Архимаг

Грани Сингулярности

ГЛАВА 1

В отточенном до автоматизма движении Сотворяющий Ратимар спрыгнул на пол ангара. Лёгким усилием воли, испустив короткий радиоимпульс, деактивировал свою транспортную сферу. Та сжалась до светящейся точки и тут же прыгнула хозяину в ладонь.

Как всегда третий ангар оказался заполнен почти до отказа. Транспортники стояли так близко друг к другу, что между ними почти не оставалось свободного пространства. Ратимар только покачал головой — и почему все так упрямо цепляются за прошлое и не переходят на более практичные энергосферы? Привычки правят даже сверхсуществами… персонала в ангаре не особо много, но свободного места — ещё меньше.

Он мельком взглянул на своё отражение в зеркальной стенке ближайшего флаера — строгая иссиня-чёрная форма в порядке, управляющие браслеты на запястьях мерцают в такт мозговым импульсам. Не тратя больше времени, Ратимар быстро зашагал к дальнему концу ангара. На ходу привычно составлял список необходимых дел на сегодня, изредка отвечая на приветствия.

«Привет, Ратимар!» — окликнул его кто-то по радиоволне.

Он бросил взгляд на источник волны и улыбнулся.

К нему приближается небольшое облако. На ходу оно превращается в обнажённую женскую фигуру. Ратимар припомнил, что в прошлой человеческой жизни подобное считалось развратным. Но для Сотворяющих в этом не было ничего предосудительного. Зачем одежда энергетической сущности, лишь внешне похожей на человека? Если только одежда не выполняет рабочую функцию, как в случае с его формой.

База данных Мира Сотворения.

Имя: Алекто.

Идентификационный номер: РЖМС-495757646344.

Уровень допуска: высокий, категория А+.

Пол: женский.

Возраст: «скрыто».

Раса до инициации: человек.

Социальные статусы: учёный, общественный деятель.

Семейное положение: не замужем.

Дети: отсутствуют.

Субличности: есть две субличности.

Превалирующие черты характера: Любопытство (10), Сарказмичность (8), Дотошность (4). Высокая склонность к самопожертвованию ради науки.

— Привет, Алекто. Вот так встреча… — Ратимар не удержался, чтобы в первое мгновение не пройтись взглядом по изящным линиям. Нет, никакого вожделения он не испытывал — просто хотел проверить, какие ещё изменения внесла в своё тело Алекто. Она частенько меняла внешнюю оболочку. Чуть ли не каждый планетарный цикл.

В настоящее время Ратимар временно отключил в своём мозгу интерес к сексу и деторождению. Нет, он мог пробудить их в любой момент при необходимости и периодически делал это. Особенно если уединялся в недрах нейронной звезды с привлекательной соотечественницей… Но не на работе же! Среди Сотворяющих это считается дурным тоном.

Ратимар вовсе не относил себя к радикалам, что полностью отключали эмоциональный спектр, превращаясь, по сути, в бездушные машины. Нет, от той «животной» составляющей его «я», когда он был простым человеком из плоти и крови, Ратимар полностью отказываться не хотел. Что-то удерживало его от подобного шага.

— Я смотрю, ты все также экспериментируешь над внешним обликом, Алекто?

Сотворяющая Алекто улыбнулась в ответ. Сегодня она остановилась на варианте тела миниатюрной женщины с волосами в виде необычного света, похожего на Северное сияние.

«Конечно! А ты всё так же на своей скучной кабинетной работе, а Ратимар?» — пришло ехидное сообщение на радиоволне. Алекто принципиально не пользовалась простой человеческой речью, считая её анахронизмом.

— Да… но у неё есть свои преимущества, — хитро прищурился Сотворяющий. Он в отличие от собеседницы предпочитал общение по старинке, методом механических колебаний воздуха — то есть при помощи обычной разговорной речи. Да, так информация доходит куда медленнее, но зато её не так легко перехватить, как радиоволну, которую хоть из соседней галактики можно считать.

Алекто бросила на него пристальный взгляд, а потом в восхищении приоткрыла хорошенький ротик. Даже не заметила, как перешла на звуковую речь:

— Ратимар, мерзавец! Что на тебе надето? Силовая энергоформа VB-400 со встроенным ИИ пятого уровня! Безграничный объем квантовой памяти! Где ты такой достал?

— Выдали, — пояснил Ратимар. — Я недавно поднял четвёртый ранг.

— Да ты шустрый, — Алекто восхищенно покачала головой. — Какой карьерный рост! Небось, скоро зазнаешься?

— И потеряю твое общество? Ни за что.

— Ну, хорошо, поверю на слово. К слову, ты подумал над моим предложением?

Ратимар слегка растерялся. Тема всё же была… несколько скользкой. Как бы так ответить… чтобы не обидеть собеседницу?

— Ты про… — медленно начал он.

— Да-да, именно про него, — Алекто быстро закивала головой. — Почему бы нам не слиться в единое целое? Объединить наши разумы и породить нового Сотворяющего, более умного и сильного? У нас с тобой идеальные показания совместимости. Уже давно пора это сделать и укрепить наш Мир Сотворения новым прекрасным индивидом.

— М-м-м-м, — протянул Ратимар. Его разум перебирал миллиарды вариантов в секунды, но не находил подходящего. Даже сверхсуществу непросто дать ответ на некоторые вопросы. Особенно если их задаёт женщина. — А как же наши с тобой личности?

— Повезёт — станем субличностями нашего единого разума, — Алекто небрежно отмахнулась. — А если нет… значит такова судьба. Я лично не боюсь Небытия. Это просто иная форма существования.

— А как же Ратим и Ярима? Алле и Лекто? — заметил Ратимар.

— Они станут младшими субличностями, — пожала плечами Алекто.

— Они не слишком ладят друг с другом, — Ратимар вздохнул. Жест чисто символический, воздух как таковой Сотворяющему не требуется.

— Зато мы ладим, Ратимар, — Алекто прильнула к нему, смешивая их мозговые излучения, проведа ладонью по его груди. — Нашим разумам ведь так хорошо вдвоём… ты ведь знаешь, что я права. Твоя физическая оболочка… высокий рост, широкие плечи, светлое открытое лицо… она, конечно, хороша, но не важна абсолютно. Меня привлекает твой разум. Мощный, хороший разум сексуальнее любой даже самой крепкой оболочки.

Волна приятных ощущений окутала разум Ратимара. Алекто права… бесконечно права… и соблазнительно бестактна. Он восстановил порядок в разуме и отстранил Алекто.

— Прости, я ещё… не созрел… морально, — ответил, тщательно подбирая слова.

Действительно, Ратимар славился очень сильным разумом, способным на вещи, которые даже среди Сотворяющих считались весьма впечатляющими. Например — находиться одновременно в нескольких местах. Быть может, именно поэтому он до сих пор не нашёл себе пары. Страсть к прекрасным женщинам-Сотворяющим угасала слишком быстро.

— Эх, Ратимар, Ратимар, — вздохнула она. — Ты настолько мудр и силён… но при этом так цепляешься за свою человечность.

Он развёл руками — дескать, что поделать. Да, он сверхчеловек, но всё же ещё недостаточно «продвинут», чтобы лишаться своего «я».

— Ладно. Я ведь не только из-за этого тебя отвлекла… Смотри, — Алекто провела рукой в пространстве перед собой, и в том месте возникло изображение какой-то неизвестной планеты. — Узнаёшь?

Ратимар присмотрелся и через секунду ответил:

— Одна из планет Менкара созвездия Кита. Ничем особо не примечательна.

— А вот ничего подобного! — Алекто выразительно посмотрела на Ратимара. — На ней буквально вчера нашли инопланетную органическую жизнь.

— Интересно! — воскликнул Ратимар. — Неужели разумную? Уже вышли на контакт?

Алекто тяжело вздохнула.

— Не с кем. Сейчас самые разумные представители местной фауны — гигантские водоплавающие ящеры типа динозавров размером с небольшие острова. Но это, к счастью, не всё. На планете также обнаружили древние сооружения некой исчезнувшей цивилизации высочайшего уровня развития. Они чуть-чуть не дотянули до нас, едва не вышли в Мир Сотворения, но по неизвестной причине погибли. Я и ещё несколько учёных хотим слетать туда и понять, что же произошло. Ты со своим уровнем знаний очень бы нам пригодился, — Алекто вопросительно посмотрела на Ратимара.

Тот задумался. Предложение, конечно, заманчивое, но вот как выкроить время?

— Я бы отправился, но еще не знаю, будет ли время, — наконец произнес Сотворяющий. — На работе сейчас крайне напряжённая обстановка, каждый специалист на счету.

Алекто удивлённо вскинула брови.

— Отправь с нами Яримара, он просто душа компании. И отличный спец по сканированию временных линий. А Ратим легко в одиночку разберется со всеми делами.

— Я подумаю, — пообещал он. — Как только выкрою время, сразу же тебя проинформирую. Слово Сотворяющего!

— Хорошо. Жду с нетерпением, — сказала Алекто, стрельнув в него на последок нежным радиоимпульсом. Ратимар мягко перехватил его, сохранив в глубине разума.

Энергетичесуий тонус повышен на пять пунктов (+5)! Мозговые энергоимпланты работают с повышенной произоводительностью! Рекомендую привести своё эмоциональное состояние в норму!

Но Ратимар не обращал внимание на показатели системы, встроенной в его разум. Он и без них всё прекрасно знал.

Алекто превратилась в сияющее облако частиц, взмыла вверх и пролетела прямо сквозь потолок ангара.

Ратимар продолжил путь и вскоре подошёл к контрольно-пропускному пункту. Две одинаковые девушки ангельской красоты, похожие на живые манекены, сидят за стойками по бокам от дверного проема, затянутого чем-то вроде серебряной плёнки. По гладкой поверхности периодически пробегают огоньки.

Обе девушки носят такую же форму, как и Ратимар, только голубую. Они производят впечатление нежных и хрупких созданий. Но за хрупкой внешностью скрываются боевые машины без особых проблесков интеллекта, способные уничтожить небольшую звезду. Эти существа подобны Сотворяющим по своим возможностям, однако их разум крайне примитивен. Эдакие энергомашины.

При приближении Сотворяющего обе «девушки» синхронно повернули головы в сторону Ратимара. Сканирующие взгляды пробежались по его форме, и остановились на лице.

— Добро пожаловать Сотворяющий четвёртого ранга Ратимар, — мелодичным голосом произнесли энергомашины. — Вы сегодня рано.

— Привет, девочки. Да, решил начать пораньше, — подмигнул им Ратимар. — Как служба?

— Функционируем в штатном режиме, — ответили они. — Уровень энергии колеблется в районе девяноста девяти процентов.

— Чудесно. Для меня что-нибудь уже пришло?

— Да. Сотворяющий высшего ранга Старший Вельден, член Верховного Совета, просил явиться к нему по прибытии.

Ратимар задумчиво приподнял одну бровь и тут же отбросил весь шутливый настрой. Старший Вельден — это серьёзно. Такой человек просто так не приглашает. Причина должна быть очень веской.

— Понятно. Ещё что-нибудь?

— Ничего достойного внимания. Малый Рисунок перемещения уже готов, Сотворяющий Ратимар, — девушки указали на плёнку. На её поверхности проступили серебрянные линии, образующие причудливый, постоянно меняющейся узор.

Рисунок готов к квантовой телепортации! Скорость: бесконечность.

Кивнув, Ратимар шагнул прямо сквозь плёнку и оказался в просторной комнате с высоким потоком. Единственным предметом мебели тут служил широкий стол, точнее, висящая в воздухе плоскость. Обычно всё необходимое для работы Старший Сотворяющий получал мысленным усилием, поэтому «стол» практически всегда оставался пустым, играя скорей символическую роль. От стен шел мягкий свет, успокаивающе воздействуя на мысли и разум.

Старший Вельден стоит у окна с видом на фантасмагорический город Мира Сотворения. Строения в нём состоят из переплетающихся потоков частиц и силовых полей.

Обернувшись к прибывшему, Вельден приветственно улыбнулся и ровным голосом произнес:

— Проходи, Ратимар. Присаживайся. И давай сегодня без церемоний.

Физическая оболочка Старшего Вельдена выглядит сильно старше оболочки Ратимара. В уголках его глаз морщины, кожа желтоватая, на голове залысины. Если глаза Ратимара таят на дне едва уловимые искры лёгкой иронии, то у Вельдена глаза бесконечно усталые. И в них сквозит такая пропасть прожитых веков, что не каждый выдержит такой взгляд спокойно. Волосы Ратимара светлые, коротко подстриженные, а у Вельдена темные и длинные, собранные в хвост. Вельден ниже Ратимара на полголовы и носит аналогичную форму, только ослепительно белую. И еще у него на правом плече что-то вроде эполет — знак принадлежности к Совету Старших Сотворяющих.

Ратимар родился на территории современной России так давно, что его имя исказилось и сейчас звучало совершенно по-другому. Аналогичная ситуация наблюдалась и у Вельдена, который родился где-то в районе Средиземноморья куда раньше, чем Ратимар. Причем настолько, что Сотворяющий четвёртого ранга чувствовал себя ребенком по сравнению с руководителем.

Ратимар спокойно подошёл к плоскости и сел прямо на воздух. Сверхлюдям, как известно, стулья не нужны, молекулы воздуха ничем не хуже, а в чём-то даже удобнее. Старший Вельден уселся напротив.

— Буду краток, — буднично произнес член Совета. — То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы наших с тобой разумов. И разумов наших суб-личностей, разумеется.

— Я все понимаю, Старший Вельден, — Ратимар наклонил голову. — Высший уровень секретности.

Старший Сотворяющий, как обычно, начал издалека, словно подготавливая собеседника к чему-то:

— Как тебе известно, мы, Сотворяющие, особая форма энергетической жизни. Мы наделены возможностями, которые существам из плоти и крови кажутся запредельными. Живём на особом энергетическом плане, называемом мир Сотворения. Мы — хранители спокойствия и стабильности во вселенной и всех её многочисленных версиях. Мы поддерживаем прогресс, развитие и созидание, мы — творцы, Сотворяющие.

Ратимар кивнул, подтверждая каждое слово руководителя. В глубине души поселилось сомнение — интересно, к чему такое торжественное начало разговора?

Скорей всего — к проблемам.

Старший Вельден продолжал:

— И поэтому спрашивается с нас куда больше, чем с белковой формы жизни. Много больше. Думаю, ты сам всё прекрасно понимаешь. Тебя ждёт особая миссия Ратимар. По окончанию нашего с тобой разговора ты вернёшься на рабочее место, и будешь заниматься своими текущими делами. Как обычно, сначала исследуешь прошлое на предмет незарегистрированных вмешательств, потом проведешь обследование всех квантовых версий Земли на наличие новых источников силы Сотворения в людях. Ты обнаружишь один очень мощный источник на территории России двадцатого или двадцать первого века.

— Известно, кто именно это будет? — спросил Ратимар. Необычная манера Старшего Вельдена вести беседу — словно он на ходу предсказывал будущее — не отвлекала его. Даже наоборот, способствовала восприятию информации. Не исключено, что Вельден действительно знал, что ждёт Ратимара в будущем. Подобный уровень чтения временных линий казался Сотворяющему, который и сам преуспел в этом деле, просто запредельным.

— Да. Это человек — бедный художник, живущий в неблагополучном районе города Москвы. Ты должен провести его через инициацию. Как видишь, пока ничего сверх того, чем ты раньше занимался.

Ратимар кивнул.

— Однако в процессе инициации у тебя возникнут серьёзные проблемы. Поэтому ты возьмёшь с собой кого-нибудь из наших боевиков — рекомендую Ветрану, очень перспективная Сотворяющая, недавняя выпускница нашей школы боевых искусств.

«Вот она, первая проблема,» — подумал Ратимар. Он знал одну Ветрану, тоже выпускницу школы боевых искусств. Скорей всего это одна и та же личность. Воспоминания об их знакомстве были… не из самых приятных. Почему Старший Вельден отправляет с ним именно её? Вряд ли это совпадение.

— Номер Ветраны… м-м-м, три миллиарда триста восемьдесят один миллион одна тысяча шестьсот тридцать один, — припомнил Вельден. — Ветране можешь доверять, как самуму себе и делиться с ней всей информацией. К слову, вы с ней практически ровесники. И она тоже из славян, — Старший Сотворяющий на секунду задумался, потом продолжил: — Я выдам тебе разрешение на создания двух суб-личностей высшего порядка. Ты это уже неоднократно делал, так что проблем возникнуть не должно. Не напомнишь, как зовут твоих суб-личностей?

— Ратим и Яримар.

— Хорошо. Когда окажетесь на Земле, можете, в зависимости от обстоятельств, запрашивать любую помощь. Вам окажут полное содействие. Помни: инициация того художника очень важна для мира Сотворения, так что отнесись к этому заданию со всей ответственностью. Прости, что не могу дать тебе всю информацию, но в твоем случае избыток знания только навредит.

— Не смею оспаривать вашего решения, Старший Вельден.

— Теперь идти. Переход уже настроен на комнату с Рисунком Разделения.

Ратимар встал, склонил голову, как того требовал этикет, развернулся и скрылся за серой пленкой перехода. Разум его был в смятении. Что же такое Старший Вельден увидел в будущем? И какое отношение ко всему этому имеет Ратимар? И при чём тут Ветрана?

Сотворяющий Ратимар, из-за стресса уровень вашей продуктивности упал на 0,5 %! Рекомендую принять душ из высокоактивных частиц!

Старший Вельден встал и вернулся к окну. Глядя на фантасмагорическую круговерть города, он негромко произнёс:

— Прости Ратимар… Не желал я тебе подобной участи… но общее благо превыше всего.

ГЛАВА 2

Ратимар появился посреди просторной комнаты с серебристыми стенами, в них отразилось его напряжённое лицо. За спиной сверкнул Малый Рисунок Перемещения.

Мебель, равно как и окна с дверью, отсутствуют. Лишь на полу насыщенным серебряным светом горят линии, сплетаются в узор. Одни очень яркие, другие более тусклые.

Рисунок Разделения.

Ратимар остановился в центре переплетающихся линий. Разум переполняли сомнения. Он тщательно просканировал свои временные линии, но будущее было удивительно туманно. События до встречи с Ветраной и до прибытия на Землю увидел ясно, а вот дальше — мрак. Многие временные линии были закрыты и прочитать их не получалось. Это при том, что Ратимар весьма преуспел в деле предсказания будущего!

Явно не так преуспел, как Старший Вельден. Мудрый Сотворяющий что-то увидел там, в грядущем. О чём подчинённому решил не сообщать. Якобы ради его же блага.

На сердце всё тревожнее. Будь Ратимар человеком из плоти и крови, он бы крепко стиснул зубы. Но холодный разум Сотворяющего не позволял эмоциям взять верх над рассудком. У него есть долг перед Миром Сотворения, и он обязан выполнить его.

Только остаться бы при этом живым и здоровым.

Мысленным импульсом он активировал Рисунок Разделения. Тотчас линии яростно вспыхнули, да так, что их сияние ослепило бы обычного человека. Отделившись от пола, они взлетели вверх, окружив Ратимара плотным коконом.

На секунду замерев в воздухе, линии закружились в хороводе вокруг Сотворяющего, изгибаясь и образуя множество непрерывно сменяющих друг друга образов. Улыбнувшись, Ратимар закрыл глаза. Он чувствовал пробуждение могучей, но доброй силы Рисунка и знал, что сейчас нужно просто подождать. Убрал последние защитные блоки и приготовился к трансформации.

Серебрянный кокон полностью скрыл Ратимара от внешнего мира, заблокировав все виды излучений. Сотворяющего переполняли чувства счастья и защищенности, словно он ещё не рождённый ребёнок в материнской утробе — небольшой побочный эффект. Рисунок усилил давление и полностью разобрал Ратимара на отдельные частицы, растворив в мельтешении серебряных нитей.

Сотворяющий, оперируя понятиями простых людей, умер. Его личность и сознание угасли, словно его настигла смерть или сковал глубокий сон. «Кокон» затрясся, сплетая из освободившегося «материала» две новые сущности.

Процесс формирования субличностей весьма непрост. Главная сложность в том, чтобы собрать в каждой субличности те черты характера и особенности разума, что будут дополнять и усиливать друг друга. В тоже время отсечь те, что конфликтуют. Не у каждого Сотворяющего хватит ресурсов, чтобы создать хотя бы две субличности. Как правило, у большинства получается лишь одна полноценная личность, а вторая оказывается лишь блеклой тенью.

Ратимар без особых проблем может создать две сильные суб-личности. Обе хорошо относятся друг к другу и к Ратимару, но по характеру совершенно разные. Одна, словно лёд — хладнокровна, невозмутима, умна и расчетлива. Другая, словно пламя — импульсивна, беззаботна и бесстрашна.

Первая сущность, само собой, главная в дуэте. На ней лежит основная ответственность за выполнение миссии. Однако иногда возникают ситуации, когда положение могут спасти только качества первой сущности. И тогда право решающего голоса переходит ей.

Закончив преобразование, Рисунок деактивировался. Светящиеся линии улеглись на пол в прежнее положение. В центре комнаты вместо Ратимара появились двое молодых мужчин в такой же форме, как и у него. Преимущество VB-400 заключалось в том, что она могла раздваиваться, подобно Сотворяющим.

Посторонний человек счел бы их братьями, старшим и младшим. Одного звали Ратим, другого — Яримар, по аналогии с именем их «отца».

— Здравия желаю, начальник, — первым произнёс Яримар, придирчиво разглядывая Ратима. — Знаешь, в прошлый раз ты был не такой бледный. И не такой лопоухий. А вот эту ниточку слюны изо рта я вообще не припомню. Кажется, Рисунок при формировании твоего мозга где-то допустил ошибку. Случаем, не желаешь передать бразды правления мне? Ради общего блага, которое ты так уважаешь.

Внимание! Субличность Яримар, зафиксированна попытка троллинга с вашей стороны! Уровень вашей серьёзности упал на 5 единиц! И приблизился к критической отметке!

— И тебе привет, брат, — Ратим с сарказмом посмотрел на Яримара. Всё же младший брат частенько позволяет эмоциям взять над собой верх. И как назло не хочет их глушить. — Давай мою внешность обсудим попозже. Знаешь, сколько у нас работы?

— Конечно, знаю, — кивнул Яримар. — Просто рад встрече с тобой! Когда Ратимар последний раз выпускал нас погулять? Я уже и забыл.

На самом деле выглядит Ратим в точности, как и Ратимар — имеет высокий рост, открытое светлое лицо. Его взгляд более собран и сосредоточен чем у родителя. Ратим куда более строг к своим эмоциям.

Яримар внешне тоже очень похож на «отца». Тоже высок, имеет широкие плечи и открытое лицо. В прищуренных глазах светится некая хитринка, как и у Ратимара. Блокировка на эмоции отсутствует полностью. Яримар считает, что яркие чувства, напротив, помогают в работе. И он по своему прав.

«Братья» прошли сквозь Малый Рисунок Перемещения и оказались в кабинете Ратимара.

Как и у Старшего Вельдена здесь очень просторно. По сути практически пустое помещение с серебряными стенами и одиноким окном с видом на город. В центре кабинета вращается уменьшенная копия планеты Земля: горы, моря, города и даже облака — всё в наличии. Ещё в воздухе висит множество мерцающих прямоугольников — информационные голографические панели, соединённые с информационной сетью. Они же голоэкраны.

Яримар остановился перед одним из окон и удручённо покачал головой.

— Ни грамма полезной информации, — в сердцах произнёс он.

— Что там? — спросил Ратим. Он стоял перед голографическим изображением Земли, неторопливо «перелистывая» временную линию. Синхронно с ней едва заметно менялось и изображение голубого шара, подстраиваясь под новые временные параметры.

— Живём в самой продвинутой цивилизации Вселенной, боремся за мир и любовь, сгибаем пространство и время… — произнёс Яримар, быстро сворачивая окна одно за другим. — А спам и рекламу победить не можем! Сегодня нам предлагают купить фотоны по скидке. А ещё мы можем установить «супервыгодные» тарифы на гравитационное и слабое электромагнитное взаимодействие.

— Спамеры несчастные, — буркнул Ратим. Он отвлёкся от временной линии и тоже начал сворачивать окна. — Ратимар им все каналы перекрыл, и всё равно как-то пролезли.

— Я тебе больше скажу, брат, — Яримар растянул губы в неизменной улыбке. — Почему мы вообще должны за гравитацию платить? Куча рас во вселенной ей пользуется на халяву, и только мы, Сотворяющие, должны раскошеливаться… А если я не буду платить?

— Значит, будешь летать как в невесомости. Сам знаешь, у нас с гравитацией не такие простые отношения, как у белковых форм жизни.

Негромко переговариваясь, субличности разошлись к противоположным стенам и кончиками пальцами принялись что-то вычерчивать на серебристой глади голо-экранов. Места, которых они касались, начинали светиться ровным серебристым светом, точь-в-точь таким, как линии рисунка трансформации. Сотворяющие запрашивали данные, сверялись с ними, заполняли таблицы — пошла обычная рутинная работа. Только продвигалась она в два раза быстрей. Основная личность отдыхает — субличности работают.

— Ты завершил зондирование предыдущих эпох? — спросил Ратим.

— Да, — ответил Яримар, небрежно заключив графики на экране в окружность. Потом задумчиво произнёс: — Иногда мне кажется, зря мы изобрели машину времени. Сразу столько народа в прошлое рвануло, а это ведь не игрушки. Да и работы нам вон сколько добавилось.

— Зато какой прогресс для науки, — не согласился Ратим. — А на случай непредвиденных ситуаций есть мы. Так что там с эпохами?

— Все обследованы полностью. Отмечено большое число появления людей нашего мира, но это носит исключительно туристический характер.

— Туристический? — Ратим поднял брови.

— Зануда… — махнул рукой Яримар. — Научный характер оно носит. «Прошляки» не вмешиваются в ход развития, только изучают. Иногда они, конечно, проявляют своё присутствие, чем сильно озадачивают жителей того времени. В тех эпохах, если выдают своё присутствие, их принимают за богов или волшебников. Я бы за такие нарушения сразу по шее…

— Ну и слово ты подобрал — «прошляки». Звучит как «пошляки».

— Да больше ничего в голову не лезет, — оправдался Яримар. — «Прошляк» — значит, шляется в прошлое.

— Почему именно шляется? Пусть лучше ходит, — внёс предложение Ратим. — Прошлое — ходит. Получается «Про-ход».

— Я бы не хотел, чтобы меня называли «проходом»… Получается, что эти люди проходимцы, — сделал вывод изобретатель новых слов и понятий.

— Почему? — удивился Ратим.

— «Проходимец» от слова «проход». Вполне логично.

— Ты смеёшься? Как можно назвать человека, изучающего свою историю, проходимцем?

— Я просто основываюсь на твоих рассуждениях, — Яримар развёл руками.

— А кто тебе разрешал пользоваться моей логикой? — изображая из себя обиженного человека, сменил тему разговора Ратим. — К слову, это, вообще, обязательно?

— Что именно?

— Придумывать им название?

— А это для удобства. Чтобы с другими не спутать. Есть люди, которые путешествуют в прошлое по другим причинам. Не совсем законным.

— Это да, есть такие нехорошие личности, — согласился Ратим.

У него в руках появились шариковая ручка и небольшой блокнот с мелко исписанными страницами. Он быстро сделал несколько записей. Яримар с лёгким удивлением посмотрел на коллегу.

— Так, по эпохам у нас всё хорошо, — сказал Ратим, перелистнув страницу. — Ставлю на загрузку системы квантового сканера. Говорят, эта новенькая разработка невероятно быстро вычисляет источники силы Сотворения. Проверим, так ли это.

— Слушай, — с лица Яримара не сходило лёгкое недоумение, — когда ты перестанешь пользоваться доисторическими методами записи и хранения информации? Письменность такого рода давно канула в Лету, а у тебя постоянно блокнотики и карандаши. Неужели зеттабайтов[1] собственной памяти не хватает, чтобы запомнить этот мизер информации?

— Когда видишь, что написано, то включается дополнительная — зрительная память, — не меняя тона, пояснил Ратим. — Это немаловажно для воспроизведения эмоционального состояния, в котором делалась запись.

— Ладно, я не спорю. Тебе видней, начальник, — Яримар приподнял открытые ладони. — Не буду напоминать даже про то, что легко можно создавать зрительные образы прямо в мозгу. И что там у нас в дальнейших планах?

Рядом с копией планеты появился круглый столик. Субличности, свернув последние окна, сели напротив друг друга.

— Старший Вельден говорил об источнике в пределах города Москва, — сказал Ратим. — Но на всякий случай, когда сканер загрузится, провёдем полное сканирование. Если мы действительно обнаружим источник, то отправимся на место — проводить активацию.

— Будем делать из салаги человека, — хмыкнул Яримар.

— Не из салаги человека, а из человека Сотворяющего, — строго посмотрел на него Ратим. — Хватит тут жаргонизмами-анахронизмами сыпать.

— Ладно-ладно. Возвысим дикарей до уровня цивилизованных людей… Сотворяющих.

— Ты невыносим… В конце составляем отчет и сдаём Совету Старших. После этого наше задание будет закончено, и мы сможем немного отдохнуть, пока Ратимар не восстановится. Кстати, даже не предлагай опять принять участие в телепортационных гонках. Мне и прошлого раза хватило, когда Ратимара едва прав не лишили за превышение скорости телепортации. Как думаешь, по чьей вине?

— Это всё азарт. За Ратимара болели девочки с такими сочными округлостями спектра по частоте! Я просто не мог в ответ не продемонстрировать им наш АМ-сигнал…

— Так мы перед публикой красовались или в гонках участвовали? — Ратим положил на стол блокнот.

— Одно другому не мешает, — Яримар слегка дёрнул плечами. — Наоборот, такая поддержка очень даже вдохновляет.

— Человек нашей с тобой работы не может отвлекаться от дел посторонними эмоциями. Мы, как части одного целого, должны быть всегда и во всём сосредоточены, — Ратим, говоря эту нравоучительную фразу, поднял вверх указательный палец.

— Что вы говорите, — Яримар прищурился и чуть наклонил голову влево. — Тогда я должен был остановиться и покинуть эту телепортационную телегу. А заодно и Ратимара.

— Ты называешь телегой лучшие телепортационные устройства нашей службы? Как тебе не стыдно. Я обязательно доложу об этом руководству, — Ратим снова взял блокнот и сделал вид, что что-то записывает.

— Ничего себе лучшие! — Яримар хохотнул. — Этот раритет тысячу лет пылился в музее «Истории средств телепортации». Да если бы я не приложил все силы обольщения, за нас бы никто не болел. Ты видел, на каких крутейших аппаратах гоняли наши соперники? У них с этим вопрос налажен. Всё новенькое — последние разработки.

— Ты им завидуешь? — приподнял бровь Рвтим.

— Я?! — Яримар чуть подался вперёд. — Вы меня с кем-то путаете. У меня чувство справедливости негодует. Разве честно, что наша служба оснащена отсталыми телепортационными системами?

— В них просто давно отпала необходимость. И, вообще, — он вновь отложил блокнот. — Квантовый сканер загрузился. Пора снимать показания.

— Будет сделано. Показания так показания… Сейчас проверим, что эта новая разработка умеет.

Время пролетело незаметно. Очень скоро все данные, полученные от квантового сканера, были загружены в сознания субличностей. Однако информация оказалась немного не такой, на какую коллеги рассчитывали.

— Некорректные данные, — с лёгким удивлением сказал Яримар. — Противоречат друг другу. Что-то со сканером?

— Не думаю, — с задумчивым видом ответил Ратим. — Возможно, часть данных не поддается обработке. Включай перезапуск. Проведём сканирование полностью в ручном режиме. По старинке.

Яримар с небольшими интервалами посылал сканеру импульсы один за другим. Ратим молча наблюдал за работой коллеги.

— Стоп, — наконец скомандовал он, — Это где-то в Евразии. Медленно снижай темп…. Так, так… стоп. Европейская часть России, — Ратим положил руку на плечо друга. — Переключайся на средний шаг.

Постсоветское пространство, двадцать первый век. Россия и другие страны СНГ. Край со сложной судьбой, переживающий один из самых тяжелых периодов своей истории. Не смотря на чудовищное воздействие изнутри и извне, люди ещё держались, хотя с каждым годом это было всё труднее.

— Московская область, — Яримар снова начал комментировать работу системы. — Перехожу на минимальный шаг.

Через несколько минут в разумах субличностей возникли точные координаты источника Сотворения.

— Как и было предсказанно. Город Москва, — Ратим вглядывался в возникшую на экране картину. — Люблю его… Там всегда что-то интересное происходит.

Оба замолчали, внимательно изучая полученные данные. Теперь стало ясно, почему система выдала некорректные данные. Рядом с источником сканер зафиксировал незарегистрированное воздействие, искажающее показатели. Что самое интересное, рядом с источником не было никого, кто мог бы оказать подобное воздействие.

Перед Сотворяющими открылся ещё один голоэкран. В одном по заснеженной улице шли два человека среднего возраста со слегка помятыми лицами и о чём-то разговаривали. В руках они держали пакеты со стеклянными бутылками.

— И кто из них кто? — спросил Яримар.

— Из тех двоих, тот, что повыше — наш подопечный. Художник, живёт в своей квартире в восточной части Москвы, холост… — Ратим подключился к информационному центру и скачивал данные напрямую. — Так, что ещё из интересного… ага, страдает галлюцинациями. Возможно, белая горячка из-за алкоголизма.

— Ну и фрукт. Придётся лечить?

— Посмотрим. То, что он видит, возможно, не галлюцинации.

Сотворяющие ещё некоторое время наблюдали за людьми, но ничего необычного в их поведении не заметили. Наконец, Ратим произнёс:

— Ладно. Пора отправляться. Не будем заставлять Ветрану ждать.

— Да, и ещё надо Алекто предупредить, — припомнил Яримар. — Исследовать тайны древних цивилизаций мы сможем ещё не скоро!

Они даже не подозревали об ужасных событиях, что очень скоро произойдут с их подопечным. И с самими субличностями. Но временные линии хранили молчание, скрывая секреты будущего. А старший Вельден, единственный, кто мог прочитать их, не торопился раскрывать карты.

[1] кратная единица измерения количества информации. Один зеттабайт содержит 10 в степени 21 байт. Для сравнения, мегабайт содержит 10в степени 6 байтов, а гигабайт- 10 в степени 9. Объём всей оцифрованной информации на май 2015 годав мире превышает 6,5 зеттабайт.

ГЛАВА 3

Примерно в то же время, когда субличности снимали показания с приборов, по одной из заснеженных московских улочек шёл человек. С ним явно происходило что-то странное. Даже очень странное. Периодически его тело начинало рассыпаться на множество частиц, а те на ещё более мелкие. Человек в эти моменты словно бы делал некое усилие над собой, и частицы возвращались на место. Но уже в немного другом порядке, отчего его внешность каждый раз чуть-чуть менялась. Единственное, что в нём оставалось неизменным — одежда. Чёрная водолазка, чёрные брюки, чёрный дорогой плащ, чьи полы подметали весь снег на дороге. Возможно, выбор данного цвета был неслучаен? Всем известно, как чёрный хорошо поглошает свет и тепло…

Человек явно не очень хорошо себя чувствовал. Он пошатывался, его лоб покрывала испарина, дышал тяжело, словно после долгого бега. Каждый раз, когда снова начинал «распадаться», издавал слабый, едва различимый стон.

Он шёл прямо посреди дороги. Пешеходы, с утра их было довольно много, расступались перед ним. Дело было вовсе не в его внешнем виде, ведь среди пешеходов попадались такие… способные дать сдачи предварительно. Район был не совсем благополучный. Вокруг необычного человека словно раскинулось невидимое поле, заставляющее других людей искать обходные пути.

Впрочем работало оно не на всех.

— Мужик, с тобой всё хорошо? — спросил человека в чёрном встречный прохожий — здоровяк со слегка опухшим лицом. Новогодние праздники подходили к концу, а число людей, перебравших с алкоголем, не уменьшалось.

Человек в чёрном ответил вялым взглядом, половина его лица отвалилась, рассыпаясь на мелкие частицы, оголились кости черепа и его содержимое…

…Здоровяк убежал прочь так быстро, словно за ним гналась налоговая в полном составе. Судя по всему, одним фанатом здорового и трезвого образа жизни в мире стало больше.

Человек в чёрном проводил его равнодушным взглядом, вернул утерянные частицы лица на место и продолжил путь.

Взгляд чёрных глаз пристально изучал лица прохожих — человек словно искал кого-то, но пока сам точно не знал, кого именно.

— Да где… — прохрипел он. — Подходящие должны быть здесь…

В какой-то момент человек резко остановился. Машинально провёл рукой по длинным чёрным волосам, собранным в хвост — сверкнул чёрный камень в перстне, одетом на средний палец. Человек повернул голову и немигающим взглядом уставился на одно из зданий в конце улицы. Там два подъемных крана тянули вверх тяжеленные плиты, то тут, то там вспыхивали огни сварки, что-то кричали рабочие — во всю шло строительство.

С секунду человек стоял столбом посреди дороги, а потом уверенно зашагал к зданию.

На пути ему попались двое рабочих. В руках они несли тяжеленную стальную трубу. Внимание человека сразу привлек тот, что шёл впереди. Внешне типичный азиат — узкие глаза, невысокий рост, желтоватая кожа. Его напарник был точно таким же, только ещё ниже.

— Стой, — негромко произнёс человек. Первый рабочий вздрогнул, во взгляде на секунду мелькнуло удивление, но очень быстро оно сменилось на полное равнодушие. Рабочий отпустил трубу, которая одним концом тут же рухнула на землю, и послушно остановился. Его напарник что-то недовольно крикнул, непонимающе глядя в спину товарищу. Человек в чёрном плаще резко перевёл взгляд, второй азиат вздрогнул, из его глаз тоже исчез разум. Намозоленные пальцы разжались, труба с грохотом упала на асфальт и покатилась.

— Идите за мной, — снова негромко произнес человек и без лишних комментариев зашагал в обратном направлении. Он не оглядывался, да это было и без надобности — оба работника послушно следовали за ним.

Выйдя с территории стройки, они почти сразу завернули в какой-то безлюдный переулок.

Человек в плаще приблизился к первому рабочему и вновь пристально заглянул тому в глаза.

Азиат вскрикнул и резко дёрнулся всем телом, рухнул на землю. Его глаза закатились, обнажив покрасневшие белки, тело забилось в жутких корчах, а изо рта пошла пена. Скрюченные пальцы царапали асфальт, оставляя красные полосы. Азиат издал булькающий хрип, его плоть задымилась, начала плавиться и перестраиваться, трансформируясь во что-то совершенно невероятное. Одежда слилась с кожей и превратилась в шерсть, изо рта вылезли удлинившиеся раз в десять клыки, нижняя и верхняя челюсти выдвинулись вперед, превращая человеческое лицо в звериную морду.

Когда трансформация завершилась, с асфальта поднялся уже не человек, а монстр, напоминающий поднявшегося на задние лапы огромного волка. У него был очень мощный и широкий корпус, перевитый тугими мышцами и сравнительно тонкие лапы с длинными острыми когтями.

С клыков упали остатки пены, взгляд бешенных красных глаз остановился на человеке в чёрном плаще. Тот, чуть наклонив набок голову, внимательно оглядел чудовище и неспешно обошёл его по кругу. Монстр всё это время стоял неподвижно.

Наконец человек удовлетворённо кивнул и повернулся ко второму рабочему. При этом его взгляд стал несколько скептичен, но, тем не менее, второго азиата тоже забили судороги. Через пять секунд он тоже превратился в чудовищного «волка». Только несколько меньшего по размерам.

— Слушайте оба вниматель… льно-о-о-у-у… — негромко произнёс человек в чёрном, придерживая одной рукой челюсть — та стремительно распадалась на части. Ему пришлось потратить куда больше времени, чем обычно, чтобы привести себя в порядок. Видимо, манипуляции со строителями сказались на самочувствии не в лучшую сторону.

— Слушайте оба внимательно, — повторил он и сделал быстрое движение рукой. В головах «волков» возникло движущееся изображение в виде парня лет двадцати с рюкзаком за плечами. Он что-то негромко напевал, вместе с потоками других молодых людей приближался к большому белому зданию.

— Вы должны напасть на этого юношу, — сказав это, человек в чёрном посмотрел на монстров, удостоверяясь, что те поняли. «Волки» синхронно кивнули — чисто человеческий жест, не свойственный животным. Человек в чёрном продолжил: — Но не убивайте его. Он должен остаться живым при любом исходе — это очень важно. Убейте тех, кто попытается защитить его от вас. Нападёте, когда он окажется рядом с железнодорожной станцией Курск. Ты, — палец уперся в крупного монстра: — будешь ждать на станции. А ты, — человек с некоторым сомнением посмотрел на второго: — исследуй окрестности и если вдруг заметишь что-то подозрительное, дай знать ему, — человек кивнул в сторону первого монстра. — Когда начнётся схватка, придёшь на помощь. Итак, оба всё поняли?

Монстры снова синхронно кивнули.

— Хорошо. Более детальные интструкции я загружу в вас напрямую, — сказал человек в чёрном и звучно щёлкнул пальцами.

Оборотни издали дикий рёв, чудовищные тела снова забили корчи. Монстры снова превратились в обычных людей.

— Вы в любой момент примете боевые формы, когда это понадобится, — пояснил человек в чёрном. — Рассчитываю на вас, не подведите.

Оборотни снова кивнули.

Человек в чёрном поднес к лицу правую руку, и на солнце сверкнул чёрный перстень. Он вновь произнёс несколько коротких слов. В воздухе сверкнула чёрная молния, распорола пространство надвое, проделав дыру в ткани мира. Из абсолютного ничто дыхнуло космическим холодом, чуждым и враждебным всему живому. Где-то в глубине бездны закручивались в спирали причудливые огни.

— Это всего лишь Изнанка, не бойтесь. За мной, — человек в чёрном спокойно шагнул через портал, оборотни безропотно двинулись следом. Края разрыва сомкнулись за ними. Пространство восстановилось, лишь лёгкая рябь некоторое время напоминала о тех невероятных вещах, что здесь происходили. Но и она вскоре разгладилась.

Ратим и Яримар прошли сквозь стену и оказались в очередной комнате с серебристыми стенами. Это был мини-ангар с гладкими рядами казённых энергосфер марки ES-pro2 — в отличие от гражданских они обладали куда большим фукционалом. Фактически мобильные лаборатории с очень широким функционалом.

Около одной из энерго-сфер, прислонившись спиной к зеркальному боку, стояла коротко подстриженная девушка. На милом личике застыло скучающее выражение, словно она ждала здесь уже довольно долго. Её худенькую мальчишескую фигуру обтягивала иссиня-чёрная форма, такая же как у субличностей Ратимара.

При виде сотворяющих она всплеснула руками, и, оттолкнувшись от бока сферы, шагнула им навстречу.

— Здравствуйте! Я Ветрана, — произнесла она, используя звуковые волны, как при обычной речи. — Вы сильно задержались, господа.

База данных Мира Сотворения.

Имя: Ветрана.

Идентификационный номер: РЖМС-539551846644.

Уровень допуска: высокий, категория В.

Пол: женский.

Возраст: «скрыто».

Раса до инициации: человек.

Социальные статусы: военный, сотрудник службы безопасности.

Семейное положение: не замужем.

Дети: отсутствуют.

Субличности: есть две субличности.

Превалирующие черты характера: Смелость (9), Стойкость (8), Перфекционизм (5). Склонность к самопожертвованию ради спасения товарищей.

Ветрана была знакома с Ратимом, но с его субличностями общалась впервые.

Яримар тут же приосанился и в его руках появился шикарный букет роз.

— Вот. Небольшая компенсация от провинившегося сильного пола, — он церемонно протянул букет Ветране. — В честь нашего официального знакомства. Я Яримар!

— Приветствую, — коротко поздоровался Ратим. Состредоточенно-равнодушное выражение его лица не изменилось. — Ратим.

Ветрана чуть приподняла левую бровь, но букет от Яримара приняла.

— Рада знакомству. Я бы, конечно, поспорила на счёт сильного пола… но цветочки очень милые. Я сохраню их в своей памяти, — сказала девушка. Цветы в её руках исчезли, перейдя из материального состояние в информационное.

— Будь осторожнее, — предупредил Яримар. — Я там, как ты наверняка заметила, на одном лепестке атомы переставил, чтобы они в твоё имя сложились. Не повреди, это целое произведение искуства!

Девушка кивнула.

— Буду очень аккуратна. Яримар, ты точно такой, каким тебя описывают.

Тот приосанился.

— Как написано в моем досье, красавец, умница, и, вообще, золото человек, — от скромности он никогда не страдал.

— М-м-м, — запнулась Ветрана. — Вообще-то там написанно несколько иное…

— Главное, что передана суть. Ах да… — тут взгляд Яримара упал на Ратима и младший из аватар тут же поскучнел. — Линии вероятности подсказывают, что Ратим сейчас скажет, что я опять нарушаю субординацию.

— И будет прав, — обворожительно улыбнулась Ветрана.

— Я всегда прав, — сдержанно улыбнулся в ответ Ратим, после чего бросил на скалящегося Яримара выразительный взгляд: — Может, всё же будем несколько серьёзнее? Всё-таки не на свидание, а на спецзадание идём. Даже не приступили, а проблемы уже начались.

— Как скажешь, — Яримар решил не спорить и прекратил улыбаться.

— У нас там возникли сложности со сканированием, — пояснил Ратим Ветране свою последнюю фразу. В отличии от Яримара он общался с девушкой довольно холодно, по-деловому. — Новая система зафиксировала нарушение вблизи источника, а самого нарушителя — нет.

— С нововведениями такое случается. — Ветрана убрала со лба непослушную прядь.

— Боюсь, в этот раз дело не в нововведениях. — Ратим покачал головой. — Кто-то дистанционно произвёл некое воздействие на область, где мы должны будем провести процедуру инициации.

— Скажу по секрету, Ветрана, — произнёс Яримар. — После разговора со Старшим Вельденом мы все оказались в непростой ситуации. Словно шпион, который получил шифрованный приказ от начальства. После прочтения записку нужно сжечь, потом оставшееся съесть, а в конце совершить суицид. Для соблюдения секретности. Только в нашем случае суицид совершать не после прочтения, а после разглашения тайны тем, кому не положено.

— Так всё серьёзно? — покосилась на него Ветрана.

— Именно. Настолько серьёзно, что даже мы трое, непосредственные исполнители, знаем далеко не всё. Только необходимое для выполнения задания. Подробнее выяснять придётся сами. На месте, — сказал Яримар, — И что-то в области копчика подсказывает мне, что ожидать можно чего угодно.

— Копчика, которого у тебя нет, — заметил Ратим.

— Есть! Ну, по крайней мере, визуально от простых человеческих его не отличить.

Ветрана незаметно усмехнулась, глядя на препирательства обоих субличностей. Чувствовалось, что так они могут очень долго. Если что-то их не остановит.

— Ну, думаю, на случай «чего угодно» с вами как раз отправили меня, — заметила девушка. — Пока вы занимаетесь своими делами, я обеспечу безопасность.

Выпускники школы боевых искуств Сотворяющих слов на ветер не бросали. Сказанно — сделанно. Их репутация летела далеко впереди них. Они даже оружием принципиально не пользовались, ни квантовым, ни энергетическим, ни даже тёмной материей. Утверждали, что лучшее оружие — это они сами.

— Я правильно поняла, что мы летим на Землю? — уточнила Ветрана. — На нашу далёкую-далёкую родину? Мы столько тысяч лет на ней не были… Не будем ли выглядить устаревшими?

— Ничего страшного, я уже закачал в себя всю местную информационную сеть под названием интернет, — успокоил её Яримар. — Мемасики, видосики, котики — всё тщательным образом изучил и уверен, что смогу разговаривать с местными на одном языке.

— Это радует, — немного успокоилась Ветрана.

— А вот тут живёт наш избранный счастливчик… Сейчас, ещё наносекундочку… ага… готовенько…

Яримар послал Ветране пакет видеоинформации. Та приняла сигнал и словно с высоты птичего полёта увидела большой заснеженный город — Москву. Дома и улицы, парки и отдельные деревья, всё как на ладони. Изображение приблизилось, фокусируясь на отдельной серо-жёлтой «хрущёбе» — явно не самый цивильный район города. Не осквернённый реиновацией. Эту пятиэтажку построили больше пятидесяти или даже шестидесяти лет назад, и со всех сторон её окружали аналогичные строения. Вокруг домов стояли заснеженные тополя, липы, клёны и другие деревья. По возрасту они не уступали «хрущёбам».

На узких дворовых улочках вплотную друг к другу, что выглядело как-то неприлично, стояли автомобили. Под ними растекались лужи от подтаявших на солнце серых сугробов. Январь выдался на удивление тёплым для центральноевропейской части России. В окружении десятка бабушек во дворе перед домом гулял один ребёнок, хорошо упакованный в тёплую одёжду. Между деревьями, не обращая ни на кого внимания, перемещались коты и собаки. И за всей этой земной жизнью с высоты наблюдало неисчислимое количество ворон.

— Наш объект сейчас находится в этом строении, в своей квартире — сказал Ратим, — И не один.

— Наверно, со своей второй половинкой, — сделал предположение Яримар.

— Да нет, они одного пола. Хотя, кто знает, какая ориентация сейчас там в моде.

— По-моему, они просто собираются сделать то, что у местных выражается словом «бухать», — догадался Яримар, пристально глядя куда-то сквозь стену. — Да, точно.

— Нет, «бухать» — это просто производить какой-то шум, — не согласился Ратим.

— Кто из нас двоих весь интернет прочитал, а?

— Вы опять отвлеклись! — прервала их Ветрана. — Нам давно пора отправляться.

— И то верно… Обсудим, пока будем добираться, — кивнул Ратим.

Энергосфера убрала одну из стенок, словно приветливо приглашала войти.

ГЛАВА 4

По тротуару шли двое мужчин лет тридцати.

— И давно, говоришь, Стас, у тебя это началось? — спросил один.

— Да вот, ещё с Нового года. Некоторые умники на работе говорят, что это белая горячка. Но какая, к чёрту, белая горячка, если до второго случая я вообще не употреблял, — ответил второй — худой, среднего роста, в старой ветровке и джинсам. Его немного бледное лицо выглядело усталым, но взгляд казался раздраженным, словно человека замучила трудная, никак не решаемая проблема.

— Тут же надавали советов, — продолжал он тем временем, — Начиная с того, как мне лечиться и заканчивая, за кого голосовать на следующих выборах.

— Да, это не удивительно, — хмыкнул его собеседник по имени Анатолий. Из-за жидких усов и недельной небритости он выглядел лет на пять старше, хотя был ровесником Стаса, — У нас девяносто процентов страны — такие «советчики»!

Стас криво улыбнулся.

— Всё же мне кажется, что мой случай при помощи науки не объяснить. Уж слишком всё это… реально выглядело.

— Да, у тебя всё прямо как у Гоголя. Вакула с черевичками, Хома с панночкой. Или даже вообще «Мастер и Маргарита». О! Может, у тебя Воланд поселился? — оживился Толик и, перепутав Гоголя с Булгаковым, театрально взвыл, — Откройте мне веки!

— Хочешь сказать, у меня «нехорошая квартира»? — задумчиво протянул Стас, явно всерьёз обдумывая эту вероятность.

— Да нет, — Толик взмахнул рукой с пакетом, в том что-то громко звякнуло, — Я просто намекаю на литературную схожесть. Хотя… всё может быть. Кстати, я слышал, раньше с такими случаями всегда шли в церковь.

— Предлагаешь к попам сходить? — скривился Стас.

— Но согласись, если это выглядит настолько реально, то надо принимать и соответствующие меры. Раз наука бессильна, то есть смысл обратиться к, так сказать, к Тёмной стороне силы. Согласен?

— Что-то в этом есть, — признал Стас правоту друга. — Но к попам не пойду всё равно. Разного рода бреда я уже на работе досыта наелся.

— Есть ещё эти… экстрасенсы, — припомнил Толик. — Один моей маме давным давно воду через телевизор чем-то зарядил. Она потом ей всю квартиру обрызгала. Не знаю, как нечистая сила, но тараканы у нас потом точно вывелись! — он довольно хохотнул. — Хотя, возможно, это просто совпадение.

Завернув в подъезд, приятели поднялись на один из верхних этажей. Подойдя к своей квартире, Стас достал ключи и открыл дверь. Та издала такой звук, словно ржавой пилой кто-то провел по водопроводной трубе. Привыкший к такой «музыке» хозяин не обратил внимания, а вот стоявший за спиной Толик скорчил недовольную гримасу.

— Чего ты их не смажешь? — поинтересовался он, проходя вслед за художником в прихожую.

— Чего? — не расслышал тот.

— У тебя дверь визжит, словно ею коту хвост прищемили. Или ещё что-то.

— Твой кот, ты и смазывай, — отмахнулся тот. — Скрипит себе и скрипит. Я уже привык. Между прочим, это хорошая сигнализация от взломщиков.

— Понятно, — хмыкнул приятель. — Только ворам у тебя брать-то нечего.

— А что? Я бедный художник и этим горжусь. Все великие испытывали недостаток в средствах.

— Они этот недостаток в средствах испытывали, а мы этих средств вообще не имеем, — вставил друг умную мысль.

Не разуваясь, оба прошли на кухню. Это была небольшая комната с обшарпанными стенами и низким потолком. У окна стоял прямоугольный столик с неубранной грязной посудой и остатками еды, рядом две табуретки. В углу угрюмо взирала на вошедших старая газовая плита. Рядом с ней примостился небольшой тумбовый стол, дальше находилась мойка. Слева от входа — холодильник. В самый раз для двух нетребовательных человек.

Толик поставил на стол пакет и достал из него две тёмные бутылки по ноль семь.

— Закусь доставай. И стаканы.

— Сейчас, — Стас помыл руки и, вытерев их о грязное полотенце, начал убирать со стола. — Стаканов чистых нет. Или вымой грязные, или возьми чашки из сушилки.

Он достал из холодильника соленые огурцы и маринованные грибы. Потом появились плавленые сырки, краковская колбаса, килька и буханка чёрного хлеба.

— Вот это я понимаю, — Толик в предвкушении потёр руки. — Слушай, а мне всегда было интересно, от какого слова произошло слово «буханка»? Ты же знаешь, мне нравится расшифровывать таким образом слова. Помнишь, я открыл, что слово «пельмени» произошло от слова «пеленать».

— Ты явно и неприкрыто подводишь меня к слову «бухать», — ухмыльнулся Стас, знающий друга, как облупленного. — Но только при чём тут хлеб?

— Так им же закусывать хорошо, — Толик сделал удивлённое лицо, — особенно если с селёдкой и под интеллектуальную беседу двух умных людей. Я, как видишь, уже начал. Ну, в смысле, беседовать.

— Это точно, — хозяин ловко срезал ножом пробку и та, издав хлопок, пролетела по кухне и запрыгала по немытому полу. — Ну, какой первый тост?

Стас ловко разлил содержимое бутылки по двум граненым стаканам, которые Толик так и не отмыл от бурой мути, оставленной предыдущим содержимым.

— Может, за победу коммунизма? — предложил друг. — Эх, жалко Грудинин не победил на выборах…

— Тебя в прошлое потянуло? — Стас с иронией посмотрел на давнего товарища.

— Нет, а что?

— У меня предложение: давай сначала выпьем, потом будем думать за что. Башка, если честно, совсем не соображает после вчерашнего.

— Не по традиции, — хмыкнул Толик, но настаивать не стал. — Ладно, тогда давай за твоё здоровье. Оно тебе пригодится.

Приятели звонко чокнулись стаканами и в один миг замолчали, припав губами к округленным краям. Дружно крякнули и взялись за еду.

— Кстати, — было заметно, что Стас повеселел, — в районе Подольска есть река Моча. Как тебе такое название?

Толик посмотрел поверх головы друга, как бы собираясь с мыслями.

— В давние времена землю населяли простые люди, и давали названия они, а не путешественники с исследователями. Простые люди мочу скорей всего называли совсем по-другому. Народ имел в виду «мочить», в смысле «смачивать».

— Научно, — Стас поднял указательный палец. — И, самое главное, логично.

— А ты думал, — Толик дожёвывал бутерброд. — Разливай по новой.

Вино забулькало в перевёрнутой бутылке, наполняя стаканы. Друзья чокнулись.

— За Мочу под Подольском, — произнёс Стас, и они одновременно выпили.

Разговор тёк свободно и словно бы сам по себе. Друзья успешно расшифровали значение ещё одной реки под названием «Вобля», а также раскрыли секрет происхождения славянских народов от Карпат до Урала. Уже готовились штурмовать египетские пирамиды и Великую китайскую стену. И всё это под неумолкающий звон стаканов.

— Что ещё будем расшифровывать? — спросил Толик слегка заплетающимся языком.

— Сейчас придумаю, — Стас снова взялся за бутылку. — Возьмём татар.

— Нет, давай мы их брать не будем. У нас и так вина мало осталось, — сказал Толик, у которого уже все плыло перед глазами.

— Я беру их образно, — художник провёл рукой вокруг своей головы. — Они раньше называли себя булгарами, пока настоящие татары к ним из Владивостока не приехали.

— Зачем?

— Они знали, что им понравится их название.

— А оно было запотоп… запопенто…. Тьфу ты, — у Толика не получалось произнести сложное слово. — У них патент на название был? — выкрутился он.

— Да. Его придумал Чингисхан для своих передовых отрядов. По-нашему, значит буденовец.

— Так вот кто придумал Первую Конную армию!

— Естественно. Японцы всё первыми придумывают, — Стас отвлёкся от раздражавшей его темы нехорошей квартиры и стал мыслить свободно.

— А я слышал, что на самом деле мы всё первыми придумываем, а японцы у нас открытия воруют.

— Стопроцентная правда. Они живут за счет того, что используют наши мозги. Почему у них нет ни одного Сурикова или Васнецова?

— Или Пушкина, — добавил Толик.

Художник кивнул.

— Потому что у настоящего Творца можно украсть шедевр… но талант украсть невозможно, — подвёл он итог.

— У меня ощущение, что эти двое уже давно превзошли нас, — сказал Яримар, стоявший справа от Толика. — Истинные сверхразумы, Сотворяющим до них далеко. Предлагаю сдать наши полномочия.

— Те же мысли, брат, — согласился Ратим, стоявший позади Стаса.

Яримар сделал запрос в информационный центр мира Сотворения. На художника там имелаясь весьма занятная информация.

Имя: Станислав Игоревич Добровольский.

Возраст: 29 лет.

Рекомендации: ограничение потребления алкоголя, будет получен прирост в 5 % здоровья.

ГЛАВА 5

Ветрана быстро двигалась по следу в виде странного остаточного излучения. Больше всего оно напоминало множество серых человеческих силуэтов, частично вложенных друг в друга. В них чувствовалась сила Сотворения, но какая-то очень странная, нестабильная. Словно её хозяин прилагал невероятные усилия, чтобы не развалиться на части. Ветрана ясно ощутила его боль, ещё когда начала сканировать территорию вокруг «хрущёбы» на премет незарегистрированного вмешательства. Чуйка безопасницы забила тревогу. Она поняла, что ей нужно срочно встретиться с этим человеком… Сотворяющим… кем бы он ни был. Что-то очень странное чувствовалось в нём. Странное… и опасное.

Девушка-Сотворяющая различала эманации гнева и боли. Да, преследуемый ей человек был очень зол и испытывал страшную боль. Но его что-то сдерживало, и он не кидался на первых встречных, а следовал к известной только ему цели. Предчувствие подсказывало Ветране, что она должна нагнать его прежде, чем он… сделает нечто нехорошее. Иначе… а вот что будет иначе, Ветрана проверять на практике не хотела. И потому летела на пределе возможного.

Она максимально скрыла своё присутствие и даже решила не посылать сигнал Ратиму и Яримару. Чтобы исключить даже малейшую возможность того, что её действия заметит вероятный противник.

Двигалась по максимально короткой траектории, иногда пролетая сквозь материальные объекты. Пронеслась мимо стройки и забежала в тёмный переулок.

Сердце физического тела Ветраны пропустило удар, и она остановилась. Здесь, в этом самом месте что-то произошло. Что-то очень странное. Или даже страшное. Надо восстановть картину по остаточным следам.

Ветрана сосредоточилась, призывая все интеллектуальные ресурсы мозга. Как ни крути, это всё же не совсем её профиль. Ратим с Яримаром справились бы куда эффективнее. Но приходилось довольствоватсья собственными возможностями, действуя очень и очень аккуратно, чтобы не выдать своего присутствия.

Полностью картину произошедшего Ветране восстановить не удалось. Кто-то хорошо постарался, скрывая следы своей деятельности. Однако главное ей удалось увидеть. Неизвестный Сотворяющий с нестабильной структурой тела искуственно инициировал двух обычных людей, забив их под завязку силой Сотворения! По непонятной причине он выбрал для них очень странный облик в виде антропоморфных волков.

Внешность имеет значение?

«Ублюдок… — мысленно произнесла Ветрана. — Да тебя за такое надо на самое дной сверхмассивной чёрной дры запихнуть без права на освобождение».

И самое интересное… здесь чувствовалась близость Изнанки. Она неестественно приблизилась к реальности, словно кто-то только что проделал проход в неё, вспоров пространство словно кусок материи.

Изнанка. Загадочная область пространства с абсолютно хаотичными законами, населённая причудливыми формами жизни. Даже Сотворяющие до сих пор не изучили её до конца. И многое в жизни и работе данного подпространства попросту не понимали.

А этот странный парень просто берёт и заходит в Изнанку как к себе домой. Да ещё и двух искуственно инициированных за собой тащит.

Некоторое время Ветрана размышляла. Проглядывала линии вероятности своей судьбы — сегодня они были на удивление туманны. Наконец, приняв решение, Ветрана нащупала Изнанку в складках пространства и потянула её на себя, разрывая по свежему шраму.

Открылся проход во мрак Изнанки, разбавленный редкими всполохами фантасмагорических огней. Ветрана бестрашно шагнула в него, ощутив касание злого, агрессивного, непривычного ей пространства.

Изнанка очень активно реагировала на девушку. Чувствовала силу Сотворения и очень хотела забрать её, расстворить в себе. Маленькие щупальца безумия лезли в разум Ветраны, пытаясь проскользнуть под защитными блоками, но девушка жёстко пресекала подобные попытки.

Она летела по остаточному следу нарушителя и никуда не сворачивала. Мимо проносились безумные огни, потоки частиц и ещё много всяких странных объектов. Один раз пронёсся огромный многоэтажный дом, похожий на «хрущёбу», где жил Стас. А потом невероятно огромный объект, похожий на камень размером с планету. Следом за ним мимо Ветраны пронеслась огромная вижжащая книга с человеческим лицом на обложке. Из книги торчали щупальца, которыми она крепко держала некую девушку. Та выглядела очень напуганной и тоже громко кричала.

И чего только не увидишь в Изнанке. В иное время Ветрана бы задержалась, чтобы рассмотреть странные объекты и существ поближе, но сейчас она находилась при исполнении. И поэтому продолжила путь.

Вскоре впереди снова показался след от пространственного разрыва, ведущего обратно в реальность. Ветрана пролетела сквозь него, Изнанка неохотно отпустила добычу, пощекотав напоследок мозг Ветраны агрессивынм излучением.

Сотворяющая вновь вернулась в реальный мир. И вроде бы это была та же планета. Та же страна. Даже город остался прежний, Москва! Просто другое место, другая улица, другие дома вокруг. Словно Ветрана просто перенеслась из одного конца города в другой. Но это лишь по первому впечатлению. Что-то было не так в окружающем мире. Что-то неуловимо изменилось. Но что именно, она пока сказать не могла. Слишком мало информации.

И почему-то она больше не ощущает Ратима и Яримара. Хотя те своего присутствия не скрывали. По крайней мере до тех пор, пока Ветрана не прошла сквозь Изнанку.

Остаточный след странного Сотворяющего здесь оборвался. Ветрана больше его не чувствовала. Словно тот справился с недугом и перестал распадаться.

Присутствия искуственно инициированных Ветрана не ощущала. Вероятно, они скрыли своё присутствие, максимально приглушив свою искажённую силу Сотворения.

Хотя нет… что-то такое ощущается совсем недалеко. Слабенький, слабенький сигнал. Видимо, искуственно инициированные не умеют пока правильно маскироваться.

Тротуар… поворот налево… поворот направо… стремительный бег вниз по ступеням… прыжок через неожиданно преградившие путь непонятные створки… под ногами пронеслись странные движущиеся вниз ступеньки… а, кажется это эскалатор. Она попала в метро.

Толпы людей проходили мимо Ветраны, не обращая на неё ни малейшего внимания. Девушка-боец немного пробежала вперёд, и, наконец, остановилась на краю платформы. Пошарила взглядом по сторонам и увидела карту станций. Преследуемый искуственник в этом месте сел на поезд — его висящий в воздухе след-излучение уходит прямо в черноту тоннеля. С секунду Ветрана поколебалась, но потом всё же осталась на месте. Она могла бы легко догнать поезд, но при этом скорей всего привлекла бы к себе внимание.

В этот момент к перрону, наконец, подошел поезд метро. Вместе со всеми Ветрана вошла в вагон и скромно встала у двери.

Одна станция… другая… третья. На четвёртой след показал, что преследуемый вышел и, неожиданно ускорив шаг, направился к находящейся неподалеку железнодорожной станции. Одним прыжком преодолев весь эскалатор (дежурный ничего, естественно, не заметил), Ветрана вылетела на свежий воздух и, пробежав метров сто, наконец, увидела свою цель в зрительном спектре!

Это оказался мужчина с типично азиатской внешностью. Возраст определить было невозможно — от тридцати до пятидесяти. На нём мешком висела оранжевая рабочая форма. Порванная в нескольких местах, она выглядела очень грязной, словно ей долго возили по только что зашпаклёванному окну.

Азиат деловито перелезал через забор, ограждавший доступ к железнодорожным платформам. Он мог бы его просто перепрыгнуть или пройти насквозь. но, видимо, боялся выдать своё присутствие. Не выходил за рамки физически х возможностей тела.

Догнать! Успеть! В один дикий прыжок Ветрана преодолела всё расстояние от входа в метро до забора и проскочила его насквозь.

Искуственник, заметив Ветрану, перестал скрываться. Спрыгнув на платформу, он устремился по прямой к какому-то парню с рюкзаком за плечами.

Ветрана поняла, что не успевает. Излучение искуственника резко изменило спектр. Это означало только одно — вот-вот произойдёт трансформация. Жить парню оставались считанные секунды…

В другое время в другом месте…

В лекционной, как обычно, было шумно. Студенты оживленно переговаривались, обсуждая надвигающиеся экзамены. Стас повертел головой, высматривая своих. В глаза почти сразу бросилась чёрная шевелюра сидящего в первом ряду Толика, который что-то оживлённо втолковывал обалдело смотрящей на него девушке с толстой косой, Оле. Стас, почти сразу догадавшись, о чём тема разговора, ухмыльнулся и направился к ним.

— Кризис — это заговор тайного мирового правительства, — убежденно вещал Толик, — С нашими олигархами. Вот говорят, что глобальные экономические потрясения коснутся только их, миллиардеров. Да ни фига! Олигархов, может, действительно только коснутся, а вот всех остальных они так вообще всмятку…

— Толян, да что ты так переживаешь? — Стас шлепнул портфель на сиденье рядом, — Кризис, олигархи… Вот когда из адронного коллайдера вылезет Ктулху…

— Твоего Ктулху хэдкрабы сожрут, — тут же переключился на новую тему Толик, — Они в коллайдере давно завелись, ты не знал? Они более крутые мозгоеды. Уступают только нашим преподам.

— То-то этот коллайдер столько лет уже строят и никак достроить не могут.

— Да, ещё долго до первого запуска. Эх, скорей бы…

— Господи, о чём вы вообще говорите! — закатила глаза Оля, — Крабы, Хтулка какая-то… Я одни предлоги только различаю!

— Не переживай, Оль, — тут же утешил Толик, — Все люди делятся на ктулхуистов и тех, кто о Ктулху не знает. Ты, вот, уже знаешь. Значит, скоро будем говорить и обсуждать на равных.

Прозвенел звонок и в аудиторию вошёл преподаватель. Одет он был в подчёркнуто строгий пиджак и брюки, на плечи спадала целая грива седых волос, а в глазах угадывалась мудрость… и неприкрытое ехидство. Общую картину, правда, немного портило небольшое пузо. Примерно в таком облике профессор Васильев преподавал дискретную математику студентам уже тридцать лет. По-мнению самих студентов, был он в общем хорошим дядькой — строгим, но относительно адекватным. По сравнению с некоторыми другими преподавателями. Если разбираешься в предмете — Васильев закорючку в зачетку поставит всенепременно. Но и требования предъявлял соответствующие, поскольку халявщиков Васильев на дух не переносил.

— Ну что, балбесики, — с ходу взял быка за рога Васильев, — Через две недели первый экзамен. Допустившиеся есть?

— Конечно! — донеслось из аудитории.

— Что-то вы очень уж оптимистичные. Ух, не к добру. У меня, когда вчера проверил ваш рубежный контроль, волосы на голове встали… вы не поверите… ортогонально! Половина будет завтра переписывать.

В аудитории застонали.

— Стонать будете на экзамене. Я ж много раз говорил — если подготовитесь, будет вам и «хор» и «отл» и что только хотите!

— А «автомат» будет? — донеслось с заднего ряда.

— Будет, — уверенно отозвался Васильев, — Сидоренков, тебе, двоечнику, вручу сразу после экзамена лично в руки вместе с сапогами и повесткой в военкомат. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было.

— Отлично, — Васильев поднялся со стула и медленно зашагал вдоль доски. — В таком случае, сразу к делу. Начну я, пожалуй, с самой вас волнующей, судя по вопросам, темы — «автоматы».

Аудитория насторожилась.

— Значит так. — Васильев облокотился о стол, глядя на аудиторию. — Мне нужно несколько желающих получить «автомат» досрочно…

Лес рук в аудитории.

— Не боящихся напряжённой умственной работы…

Снова лес рук.

— Готовых потратить своё свободное время…

«Лес» закачался, но удержался.

— Способных оторваться от видеоигр и прочих удовольствий…

«Лес» заштормило, но основная масса студентов всё ещё на что-то надеялась.

— Способных на пальцах объяснить непосвящённым, для чего нужен адронный коллайдер…

Это было уже слишком. Студенческие ряды дрогнули. Количество оставшихся поднятыми рук можно было пересчитать по пальцам.

— Н-да. Как говориться, «пожидели» наши ряды. — Васильев перевел взгляд на первый ряд. Оля и Стас продолжали тянуть руки. Сидящий между ними Толик осторожно посмотрел сначала на одного, потом на другого и попытался стать невидимым.

— Отлично, Стас и Оля. У Стаса правда, уже есть «автомат», ну ничего, раз всё равно нет желающих, то пусть возьмётся он. — Тут профессорский взгляд упал на Анатолия, сухие губы расплылись в ехиднейшей улыбке, — А Толик им поможет.

— А-а-а-а! — Толик глухо стукнул лбом о парту.

— Бэ! — передразнил Васильев. — Учи алфавит!

— Я выучил!

— Не слышу. Дальше первой буквы ты так и не прошёл. У-у-у, балбес! Ты когда учится начнёшь? Для кого я тут каждый вторник отплясываю?

— Да я уже…

— В таком случае «автомат» тебе будет исключительно от Калашникова, но никак не от Васильева. Учти, балбес, что твой вклад в работу я проконтролирую лично. И не смотри на меня сквозь зубы, не поможет. Думаешь, поору, поору и успокоюсь? Фигушки!

— Привыкай к армейскому юмору! — посоветовали Толику сзади.

— Смотри, как бы самому привыкать не пришлось! — огрызнулся тот.

Васильев повернулся к доске и взял в руки мел.

— Итак, тема сегодняшней лекции…

Стас открыл тетрадь и принялся записывать. У него, как и у многих студентов, на полях теради иногда попадались рисунки и закорючки, имеющие весьма отдалённое отношение к учёбе. Если у других студентов они как правило особой художественной ценностью не отличались, то у Стаса некоторые рисунки были выполненны очень качественно. Даже с учётом того, что рисовал ручкой на клеточке. Он даже когда-то подумывал стать художником, но сильно сомневался, что данная профессия сможет прокормить его в будущем.

Боковым зрением Стас заметил движение. Переведя взгляд, он увидел небольшого чёртика, нарисованного на полях тетради. Возможно, показалось, но вроде бы бесёнок чутка изменил наклон головы? И выражение мордочки стало чуть более злобным.

Перед глазами откуда не возьмись появилась мерцающая надпись:

Внимание! Активированн доступ к базам данных мира Сотворения! Ваш уровень — 1! Прокачивайте и совершенствуйте ваши умения, чтобы получить доступ к расширенному контенту!

Стас помотал головой и странная надпись исчезла.

Да нет, это просто игра воображения. Переутомился от учёбы. Надо лучше высыпаться, тогда не будет ничего мерещиться.

— Ты заметил? — спросил Яримар.

— Что именно? — откликнулся Ратим.

Оба Сотворяющих, скрыв своё присутствие во всех видимых и невидимых спектрах, сидели на галёрках и наблюдали за учёбным процессом издалека.

— Возможно мне показалось, — неуверенно произнёс Яримар. — Но я проде бы почувствовал колебание силы Источника. Очень и очень слабое. Буквально на самой грани.

— Я ничего не уловил, — ответил Ратим. — Ты уверен?

— Не до конца… Сигнал был очень слабый. Возможно, это просто случайные колебания.

— Если это действительно пробуждающийся источник, — заметил Ратим. — Скоро он должен снова себя проявить.

Сотворяющие, как и планировали, переместились в прошлое и вот уже лет десять, скрывая присутствие, следили за Стасом и его жизнью. Они знали о нём всё — начиная с любимой музыки и заканчивая предпочитаемым размером груди у девушек.

— Когда же эти нарушители-злоумышленники объявятся… Мы уже десять лет за ним следим, — сказал Яримар. — Я уже наизусть выучил все лекции и готов сдавать экзамены за Стаса!

— Ему, кстати, вряд ли понадобится твоя помощь. Он отличник и спокойно справится сам. Тем более, что у него уже автомат, — задумчиво произнёс Ратим. — Удивительно, что к тридцати годам он так сильно скатился.

— Ну да, раньше его волновал адронный коллайдер, а теперь — портвейн и черти, — согласился Яримар. — Сессионная пора — студенческих очей разочарованье.

— …иногда Васильев меня просто убивает! — возмущался Толик уже после пары. — Знает же прекрасно, что я в этом не рублю!

— Ну, он хочет, чтобы ты разобрался, — заметила Оля, — А то ты действительно что-то в этом «сёме» учёбу подзапустил.

— Да я вообще начинаю подумывать — а, может, ну её, на фиг? Вот мы ботаним, недоедаем, недосыпаем — а ради чего?

— Ну, кто-то ради того, чтобы стать потом начальником и грести бабло, — начал загибать пальцы Стас, — Кто-то мечтает изобрести супероружие и уничтожить свой военкомат. Кто-то мечтает — вот станет он начальником, придёт к нему Васильев на работу устраиваться, вот тут-то он ему и всё припомнит…

— Хм, последняя мысль не лишена логики…

Разговаривая примерно в таком ключе, друзья вскоре расстались на одной из станций метро. Толик и Оля отправились в общагу, Стас, каждый день приезжающий из-за города, отправился к своей железнодорожной станции.

Сегодня на перроне оказалось на удивление пусто. Стас посмотрел расписание, удостоверяясь, что никаких изменений нет и, от нечего делать, принялся разгуливать по платформе. Было скучно. Выручавший в таких случаях плеер съел весь свой запас энергии, и Стас принялся насвистывать одну из любимых мелодий. Электричку оставалось ждать ещё минут десять.

Откуда-то сзади донёсся приближающийся звук шагов. Стас понадеялся, что это одинокая девушка, находящаяся в поисках кавалера. Но, оглянувшись, он увидел только какого-то низкорослого мужика в оранжевой форме и с типично азиатской внёшностью.

«Постава!» — разочарованно подумал Стас.

Тем временем мужик поймал на себе взгляд студента, как-то скованно пожал плечами и остановился в четырёх шагах от него. Студент прямо кожей ощутил на себе пристальнный взгляд. Мужик странно смотрел на него чёрными бездонными глазами, как будто хотел что-то спросить, но почему-то не спрашивал.

«Чего ему нужно?»

— Вы что-то хотите? — вежливо осведомился Стас.

Молчание. И тот же жгучий пронизывающий взгляд.

«Смотрит как-то…странно, мягко говоря. Может, псих?»

Стас сделал пару шагов назад и приготовился дать сдачи в случае чего.

Вместо ответа мужик улыбнулся, показав чёрные пеньки вместо зубов. На глазах они вдвинулись в кровоточащие дёсна, а вместо них полезли огромные сахарно белые клыки, по форме больше похожие на лезвия. Человеческая челюсть раздалась в стороны и поползла вниз, обнажая чрево ужасной пасти. Череп человека укрупнился, став вытянутым назад и шишковатым. Уши заострились и стали похожи на волчьи. Мускулы по всему телу в судороге вздулись так, словно готовились вот-вот лопнуть. Одежда потеряла очертания и ушла прямо под кожу, от которой тут же пошел чёрный дым. Почти сразу после этого кожа покраснела и начала слезать, словно ошпаренная кипятком. Белки стали красными от крови лопнувших сосудов, радужка и зрачок исчезли, вытесненные выступившей краснотой.

Стас почувствовал, что волосы на голове встали «ортогонально» прямо по заветам Васильева. Попытался закричать, — но не смог. Двинуть хотя бы ногой — но ступни, казалось, вросли в бетон. Вид чудовищной трансформации парализовал его. Монстр чем-то напоминал волка или собаку. Стас, в детстве страдавших кинофобией (боязнь собак) из-за одного инцидента с крупной соседской собакой, почувствовал, как из глубины души на поверхность всплывают забытые детские страхи. И сковывают его лучше любых цепей.

Монстр выгнулся дугой и дико взревел то ли от боли, то ли от мазохистского наслаждения. В соседних домах от невидимой волны одно за другим полопались стёкла. Где-то заверещала сигнализация машины. Стас зажмурился от внезапной боли — стёкло в плеере тоже лопнуло, осколки вонзились в пальцы.

Боль отрезвила Стаса — он начал двигаться, сделал шаг назад. Но — было уже поздно. Внутри чудовища что-то отвратительно щёлкнуло. Оно вновь дико взревело и бросилось на Стаса.

Что произошло дальше, он несовсем понял. Раздался свист, перед глазами что-то сверкнуло — монстр отлетел назад, щедро поливая асфальт перрона кровью из рваной раны на груди. А прямо перед Стасом, заслоняя его от монстра, уже стояла некая незнакомая девушка в чёрной форме и с короткой стрижкой. Откуда неожиданная спасительница взялась — появилась из воздуха или ещё откуда-то — Стас так и не понял. Однако машинально отметил, что спасительница эта на вид не многим старше его самого. А Стас всё же как-то не привык, чтобы его защищали девчонки. Даже от монстров типа «Ктулху и компания».

Но, не смотря на хрупкий внешний вид, девушка в необычной форме прекрасно знала что делала.

— Сейчас подойдёт электричка, — вполоборота повернув голову, едва слышно, одними губами сказала она, — быстро садись в ближайший вагон…

В этот момент монстр прыгнул — в стремительной и смертельной атаке матерого хищника. В атаке, математически выверенной до миллиметра и не оставляющей жертве шанса на спасение.

Но за миг до прыжка девушка сама словно швырнула себя навстречу монстру. В следующее мгновение пространство взорвал оглушительный звук от столкновения тел, за ним тут же последовали громкий хруст, вой боли — монстр отпрянул назад, в муке прижимая лапу к левому боку. Сквозь кургузые пальцы обильно сочилась кровь.

— …и постарайся добраться до дома. Желательно целым или хотя бы живым, — не меняя тона, закончила девушка фразу, стоя в той же позе, на том же месте, что и до прыжка. Но на её щеке и шее Стас увидел три длинных глубоких разреза, из которых сочилась кровь. Видимо, это было очень неприятно, но девушка даже не морщилась, словно боль для неё была привычным явлением.

Монстр оскалил зубы в подобии ухмылки и убрал с бока лапу, перепачканную в красном. На глазах кровь остановилась, а раны, включая нанесённую в самом начале, сами собой затянулись. Монстр чуть наклонился вперёд и странно «закхекал», глядя прямо в глаза девушке.

«Смеётся», — неожиданно понял Стас.

Монстр пригнулся почти к самой земле и медленно пошёл по кругу, неотрывно глядя на людей красными, как кровь, буркалами. Девушка, двигаясь так, чтобы заслонять Стаса, не сводила с чудовища холодного, как смерть, взгляда. Противники изучали друг друга и не спешили атаковать.

Так продолжалось некоторое время, пока боковым зрением Стас не заметил какое-то движение. Оглянулся — и обмер. Вдоль шпал по направлению к платформе неслась на четвереньках ещё одна чудовищная тварь — точная копия противостоящей девушке бестии. Хотя нет… в размерах разве что чуть поменьше.

Тварь как раз вспрыгнула на платформу… и понеслась прямо на них!

— Сзади! — что есть сил закричал Стас.

Одновременно с его криком бросился в атаку первый монстр.

ГЛАВА 6

— Ты видишь? — Яримар указал на искуственника, приближающегося к Стасу. — Он сейчас нападёт!

Сотворяющие висели невысоко в воздухе над железнодорожной платформой, маскируя своё присутствие во всех возможных спектрах.

— Всё, с меня хватит бездействия, — решил Яримар. — Я нападаю!

Уровень безрассудства субличности «Яримар» повышен на десять пунктов и превысил критическую отметку! Необходимо принять меру по вразумлению младшего сотрудника!

— Постой, — остановил коллегу Ратим. — Ветрана совсем близко. По всем рассчётам она успеет. Не стоит пока выдавать своего присутствия.

— Не по мне такое, — скривился Яримар. — Сидеть и бездействовать. И без того уже лет десять сидели в засаде, наблюдая за Стасом. И в итоге пшик. Давай ты посиди в засаде, а я помогу Ветране.

— Яримар, — строго посмотрел на брата Ратим. — Усмири свои порывы. Тихо сидим в засаде и смотрим, что будет дальше.

Яримар одарил Ратима крайне недовольным взглядом. Что-то подозрительно осторожен старший Сотворяющий. С чего бы это вдруг? Неужели из-за туманных временых линий и странного поведения Старшего Вельдена? Решил перестраховаться?

Ладно. В любом случае, Ратим главный. Возможности действовать самостоятельно нет. Пока нет.

Хотя Ветрана не успела предотвратить трансформу, она всё же успела спасти парня. Пусть и в последний момент — но успела.

Появление второй твари не застало выпускницу Школы врасплох. Она ощутила её даже раньше, чем увидел Стас.

В двойной, неотразимой атаке твари прыгнули к жертвам. Рука Ветраны схватила парня за рюкзак на спине и подбросила высоко в воздух. Обе твари были уже рядом — Ветрана буквально кожей ощутила смрадное дыхание. Прыжок — точёные ноги врезались в грудь первой бестии и оттолкнулись — тварь отшвырнуло назад, а Ветрану — ко второму монстру. Около лица щёлкнули челюсти — мимо! Вторая была гораздо слабее товарки! Сейчас она с ней разберётся!

Нырок вниз, рывок вбок, вспышка незримого импульса — разрубленная почти пополам тварь падает на рельсы. Предсмертный вой тонет в стальном стуке — бестию размалывают колёса подошедшей электрички.

Сзади снова кинулась первая — видимо, мало получила. Ветрана уклонилась от удара когтистой лапы, поднырнула под пронесшимся хвостом с чем-то вроде костяной булавы — и когда только отросло? — и внезапно увидела открывшуюся брешь в защите чудовища. Рывок, удар! Тварь отлетела назад и упала навзничь, но тут же вскочила и снова кинулась в бой!

«Какая живучая! Это уже начинает надоедать!» — пронеслось в голове Ветраны.

Тело выпускницы Школы изогнулось в невероятно красивом и хищном прыжке. Горячая, как раскалённое нутро печи, пасть пронеслась в миллиметре от её лица — девушка чуть ли не нежно положила руку на загривок и крепко обхватила шею твари. И — что есть сил, крутанулась всем корпусом!

Тварь с вывернутой почти на сто восемьдесят градусов назад шеей всей тушей грохнулась на землю. Ветрана упала сверху — но тут же вскочила, готовая продолжить бой. Но в этом уже не было нужды. Тварь не подавала признаков жизни.

«Ну, вот и всё. Ах да, чуть не забыла!»

Ветрана подняла руки — как раз, чтобы поймать прилетевшего обратно Стаса — позеленевшего, но не потерявшего бодрости духа. Наверно не потерявшего…

— Искуственники практически не испольовали силу Сотворения, — заметил Ратим. — Дрались, используя только офизическую составляющую. Ветрана делала тоже самое. Словно подыгрывала им.

— Угу, — подтвердил мрачный Яримар. Младшему брату крайне нравилось поведение старшего. Понятное дело, что надо соблюдать маскировку, но что если с Ветраной что-то случится? Вдруг искуственник окажется слишком силён? Хотя Ратим временами и ведёт себя как хладнокровный гад, но это перебор даже для него.

Оба Сотворяющих замолчали. Они почувствовали пришедшую извне мысль. Точнее, даже не мысль, а чувство. Принадлежало оно Ветране и содержало в себе срочный призыв. Девушка пыталась докричатся до них, наугад испуская мощные волны во все стороны.

— Ну что, откроемся? — спросил Яримар. — Или так и будем играть в партизан?

— Открываемся, — Ратим, как всегда, был немногословен.

Ветрана ждала их, стоя недалеко от трупа первой твари, окружённого толпой зевак. Мелькали вспышки смартфонов. К окнам остановившегося поезда приникли пассажиры — не каждый день видишь труп такого явно мистического существа. Где-то вдалеке выли с каждой секундой приближающиеся сирены. То ли полиция, то ли скорая, то ли и те и другие разом.

— Ты в порядке? — первым делом спросил Яримар, глядя на свежие шрамы физического тела Ветраны.

Та махнула рукой.

— Царапины. Через час рассосутся.

Ветрана вкратце пересказала всё, что с ней произошло. И про стычку с искуственниками, и про странного Сотворяющего, рассыпавшегося на глазах.

— Н-да, — сказал Ратим по окончанию рассказа и, посмотрев на Яримара, кивком головы указал тому на собравшуюся толпу, — Разберись. Минимизируй все искажения в будущем.

— Понятно, — не преминул побурчать тот, — Яримару, как негру, самую чёрную работу…

Но, поворчав, всё же развернулся к толпе.

— Ратим, — произнесла Ветрана, — Я вспомнила ещё кое-что. Тот парень, на которого и напал инициированный… по-моему, это и есть наш источник. Только в прошлом! Это место, где мы находимся — прошлое!

— Так и есть, — кивнул Ратим. — Мы с Яримаром, когда не сумели дозваться до тебя, решили переместиться в прошлое — проследить за источником. В настоящем с ним творятся преинтересные вещи.

Он вкратце пересказал ей их приключения — не такие весёлые как у девушки, но тоже насыщенные.

— Вот оно как, — кивнула Ветрана. — В горячке боя я как-то не обратила внимания, но потом, когда звала вас, кое-что сопоставила и догадалась.

— А где он сейчас?

— Только что сел в это странное примитивное устройство для массового перемещение людей… электричку, — девушка указала взглядом на ближайший вагон. — Я установила на него маячок, так что никуда не денется.

Ратим окинул пристальным взглядом электричку.

— Сейчас… подожди секунду, — сказал он и кивнул. — Ага, вроде с ним всё в порядке.

— Во время боя он не пострадал, — подтвердила Ветрана, — Ну, разве что морально.

— Но вообще, в истерике не бился, по земле не катался и в грехах не каялся?

— Да нет.

— Это хорошо, значит стрессоустойчивый. Для инициации и всего последующего это немаловажно.

Вернулся Яримар. Одну руку он держал перед собой ладонью вверх. Над ней плавно покачивалась полупрозрачная сфера — точная копия транспортной энергосферы перемещения, только размером поменьше. Содержимое её выглядело на редкость тошнотворно — это было всё, что осталось от второй твари, буквально по кусочкам отодранной Яримаром с рельсов и колёс электрички.

— Товарищ начальник, ваше задание выполнено. Свидетели обо всём забыли, преступник, — Яримар посмотрел на кровавую кашу в сфере, — точнее, его фарш, перед вами. Он ещё живой. И пытается восстановиться.

— Пусть побудет в сфере, — распорядился Ратим, — Заодно и этого, с шеей, прихвати. Рассмотрим их чуть позже. Если ничего не обнаружим, то извлечём всю силу Сотворения и передадим в местный морг.

Яримар вызвал транспортную энергосферу и закинул неё маленькую с фаршем из чудовища. Спустя секунду, за ней последовала туша первой твари.

— Что делаем сейчас? — Яримар вопросительно посмотрел на Ратима.

— Надо обеспечить безопасность источника в текущей временой линии, — распорядился тот. — Ветрана, этим займёшься ты. Охраняй нашего подопечного как зеницу ока. Кроме того я сделаю запрос на блокировку любых перемещений в прошлое в этом секторе для всех кроме нас — не зватало, чтобы злоумышленники опять улетели в прошлое и повторили нападение. Запустим блокировку — и им даже Изнанка не поможет.

— А мы с тобой, полагаю, вернёмся в настоящее и будем защищать Стаса там? — спросил Яримар.

— Именно, — подтвердил Ратим. — Но сначала попробуем найти этого таинственного Сотворяющего с нестабильным телом.

Ветрана с комфортом разместилась в кресле и с интересом разглядывала комнату Стаса. Одного взгляда на обстановку было достаточно, чтобы понять, кто именно живёт здесь. Учебник по теории вероятности соседствовал со «Сильмариллионом» Толкина, диск с непонятной надписью «линал и матан» — рядом с альбомом «Генератор зла» Арии. На шкафу рядом с кучей в беспорядке сложенных книг (пятьдесят процентов — учебники, другие пятьдесят — фантастика) громоздился объёмный тубус с чертежами. На зелёном боку чёрным маркером кто-то вывел «мозги б/у». Компьютер с недописанным текстом программы дополнял общую картину.

— Точно студент, — задумчиво кивнула девушка.

Ратим, пока Ветрана разглядывала обстановку, чуть ли не на карачках ползал по комнате, вооруженный непонятными приборами из арсенала их с Яримаром службы. Некоторые из приборов висели прямо в воздухе рядом с ним, мигая разноцветными огнями. Проводя свои измерения, Ратим периодически издавал плохо поддающиеся расшифровке звуки типа «У-ум», «Ага…», «Мня…». После чего тут же перемещался в другой угол и начинал непонятные манипуляции там.

— Такое ощущение, словно ты тараканов ищешь, — подколола Ратима Ветрана.

— Угу, — буркнул тот, не отвлекаясь. — Тараканов и прочих «жучков»… тэк-с, тэк-с… ага. Прекрасно! Здесь хотя бы без особых сюрпризов как в другой квартире из будущего, — наконец выдал он что-то членораздельное.

Ветрана, которая не успела ещё побывать в квартире Стаса, вопросительно посмотрела на Ратима.

— Я исследовал комнату на наличие воздействия, — пояснил свои слова Сотворяющий, — Ничего такого не обнаружил. Но вот сам источник вполне может приподнести пару сюрпризов. Уровень его остаточного бэтта-шлейфа просто зашкаливает! Воздействие ауры генерирует настолько мощное поле циклового давления, что…

— Э-э-э… ну это всё, конечно, замечательно, но если сказать всё то же самое, но по-человечески?

Ратим, не сбавляя оборотов, тут же «переключился».

— Проще говоря, у парня невероятный потенциал. Я прикинул: при правильном развитии его силу можно довести до уровня силы самого Старшего Вельдена и других членов Совета!

— Ого! — приподняла брови Ветрана, — Прямо самородок.

— И это ещё не всё! Только что я попытался прочитать его мысли, — Ратим кивнул в сторону кухни, где в данный момент обедал Стас. — Но он сумел закрыться! Неосознанно, но сумел! Представляешь?

— Хм, — Ветрана задумчиво провела рукой по локону, — Весьма перспективный юноша. Эх, где мои двадцать лет…

— Я даже не припомню ни одного аналогичного случая, — Ратим уже ничего не слышал, — Источник проявил свои способности до начала инициации! По-моему, он чуть ли не первый, кто смог проделать такое без обучения и подготовки! Я уже зарегистрировал первый этап трансформации — в источнике уже начали происходить изменения. Даже боюсь предположить, чем именно они будут сопровождаться.

— Я думаю, пора бы ему всё рассказать.

— Нельзя. Это повлияет на будущее.

— Я могу стереть ему память, чтобы новые знания не оказывали значимого влияния на будущее. А когда придёт срок, вы с Яримаром сами снимите блок. И он всё вспомнит.

— Даже не знаю, — сомневался Ратим. — Надо это хорошенько обдумать.

После событий на станции мозг Стаса, словно спасая хозяина от пережитого стресса, поместил все воспоминания о произошедшем в какой-то особый отсек, и они стали восприниматься как сон, нечто произошедшее «давно и не с ним». После того, как Стас, наконец, добрался до дома, он вёл себя так, будто ничего не случилось. Как обычный студент. Порубился в «Half-Life», скачал в интернете пару методичек по теории вероятности, снова порубился в «Half-Life», добил программу по умножению матриц, ну и в последний раз порубился в «Half-Life».

Закончив с поздним обедом, он стоял перед раковиной, брея отросшую за два дня щетину. Настроение у него находилось где-то на уровне плинтуса. Воспоминания о встречи с монстрами раз за разом назойливо всплывали в памяти, как бы Стас их не гнал. Он пока что никому ещё не рассказал о произошедшем с ним — ждал, пока монстров покажут в новостях. Тогда у его слов появиться серьёзная обосновательная база. Но СМИ почему-то игнорировали явно сенсационные события.

Что это были за монстры? Откуда они взялись? Почему им нужен был именно он? Больше вопросов, чем ответов. Фрейд вроде бы что-то говорил, что если не можешь чего-то понять, нужно расслабиться, очистить разум, выкурить пару косяков… или он не так говорил? И говорил ли вообще?

Так или иначе, покой Стасу только снился.

Мысленно он периодически возвращался к той самой девушке, убившей этих тварей. Стас догадывался, что она уж точно должна знать куда больше него. Наверняка это не единственная её встреча с подобными монстрами. Но вот как её найти? Зная только внешность? Хм… для него это ещё более нереально, чем заставить милицию поверить в оборотней посредством одного только красноречия.

Закончив с бритьём, Стас положил бритву на край раковины и посмотрел в зеркало. Оттуда на него взглянул уставший и немного взъерошенный парень лет двадцати или около того. В очках и клетчатой рубашке он имел вид классического студента-ботаника, съедавшего на обед по тройному интегралу и закусывающего дифференциальным уравнением.

— Ну, — усмехнулся Стас, — что пялишься? Если уж такой ботаник, как ты, и забьёт косяк, то наполнен этот косяк будет исключительно математическим анализом.

— Или линейной алгеброй, — кивнул зеркальный Стас.

Брови у оригинала не взлетели до потолка только потому, что после пережитых чудес оживший зеркальный двойник уже не производил такого впечатления, как оборотни. Стас глубоко вздохнул, поправил очки, сказал себе: «Спокойно, это всего лишь ожившее отражение, делов-то!» и произнёс, глядя прямо на улыбающегося двойника:

— Ты кто?

— Не видишь что ли? Твоё отражение.

— Это, собственно, понятно. Почему ты… э-э-э… ожило? Учти, что про косяки я только подумал! Значит, ты не плод моего воображения!

— А причем тут группа рыб? — удивлённо посмотрело на Стаса отражение. — Или ты имеешь в виду дверной косяк?

— Нет, я имею в виду… э-э-э… не важно! — Стас потрогал поверхность зеркала, желая убедиться, что оно настоящее. — Что ты такое?

— Это объяснять долго. Впрочем, я здесь для того и присутствую, — хмыкнуло отражение и присело на край ванны. Настоящий Стас невольно бросил взгляд назад — на реальной ванне никого не было.

Создавалось ощущение, словно за зеркалом возникла ещё одна комната, аналогичная той, в которой находился Стас. Студент только укрепился в этом предположении, когда увидел, что его двойник в задумчивости провёл по щетине на подбородке ПРАВОЙ рукой. А не левой, как положено отражению.

— С чего же начать? — задумчиво проговорил двойник, — Ладно, начну с самого основного. Моё появление связано с тем, что ты в данный момент проходишь так называемую процедуру инициации.

— Какой ещё инициации?

— Инициации твоих способностей и сил будущего Сотворяющего. Видишь ли, Стас, как банально это не прозвучит, но ты избран из многих миллионов своих сородичей. Есть такой мир Сотворения — это что-то наподобие параллельного мира — там как раз живут подобные тебе. Их и называют Сотворяющими. Ты наверняка слышал истории о магах, колдунах и разной нечисти?

— Даже повстречаться довелось кое с кем из них, — хмыкнул Стас. — Причём, сегодня утром.

— Так вот, все эти истории — отчасти попытки простых людей описать события, связанные с миром Сотворения. Когда жители мира Сотворения в древности пребывали на Землю и показывали пару своих фокусов, их принимали за богов и магов. Многие пытались поклоняться им, что в итоге привело к возникновению большинства ваших религий. Но жителям мира Сотворения не нужно было поклонение. Они улетали обратно, забирая с собой тех людей, у которых находили искру способностей. Эти избранные в конце концов сами становились во всём подобными своим учителям. Таким образом люди мира Сотворения пополняли свою численность.

— Численность? А что, сами пополнить они не могли… того, как люди? Естественным образом? — спросил Стас.

— Попробовать-то они могли. Но к появлению детей подобная попытка бы не привела. Трансформация, которой подвергается каждый будущий Сотворяющий, переводит тело на более сложную основу, чем биологическая. Для простоты назовем ее энергетической, хотя это и не совсем верно. Во время трансформации организм подвергается сильным изменениям. Один из побочных эффектов — бесплодие. Но, если честно, прочие преимущества компенсируют этот недостаток. К тому же интимная сторона жизни, так сказать, энергетического тела на порядок выше, чем у тела физического. У Сотворяющих куда шире спектр чувств, чем у людей, следовательно, возможностей для получения удовольствия куда больше.

— Ого! — приподнял брови Стас. — Но бесплодие это как-то совсем печально.

— Биологическое бесплодие, — уточнило отражение. — Сотворяющие могут размножаться и получать удовольстве от близости, но происходить это просто несколько иначе. Поэтому-то никто из простых людей не отказывается, когда им предлагают стать Сотворяющими.

— Да уж конечно. Хотя, всё рано как-то не по себе.

Честно говоря, Стас как-то не очень верил собственному отражению. Но оно по крайней мере не пыталось его убить. Уже серьёзный плюс! Конечно, происходящее больше напоминало игры больной фантазии, но с другой стороны… если уж его собирались убить оборотни, почему бы не предположить, что живое отражение тоже вполне реально?

— Есть ещё один нюанс, — заметил зеркальный Стас. — Дело в том, что численность мира Сотворения пополняется не только за счёт притока людей с Земли. Есть ещё один способ.

— Какой?

— Субличности. Сотворяющий разделяет своё сознание на несколько частей и из каждой формирует отдельную личность. Она ничем не отличается от обычного Сотворяющего, за исключением некоторой ограниченности в свободе воли. Ну и ещё субличности куда лучше оригинала справляются с узкоспециализированными заданиями, для выполнения которых их часто и создают. Если такая субличность себя проявит или набор её характеристик покажется особенно перспективным, то её могут поднять до уровня полноценног Сотворяющего. И тогда её по праву можно будет считать полноценным членом общества.

— А субличность может воспротивится своей программе и начать действовать вопреки ей? — спросил Стас. Он внимательно слушал и пытался анализировать слова и поведение своег особеседника. А как он на самом деле в сговоре с теми самыми оборотнями? Не тот, за кого себя выдаёт?

— Тогда её скорей всего уничтожат.

— Жестоко.

— Суровая необходимость. Такие правила начали действовать после Восстания субличностей.

— Восстания субличностей?

— Ну, это долго рассказывать. Сам потом всё узнаешь, — двойник махнул рукой, — Ладно, мы немного не туда залезли. Я же тебе о инициации рассказать должен. Так вот. Инициацию запускает кто-то из Сотворяющих, а дальше процесс уже сам по себе протекает внутри тебя. Как только он завершается, ты получаешь силу человека мира Сотворения и предрасположенность к какому-то виду деятельности. Ты можешь стать воином, строителем, художником — вариантов бесчисленное множество. Но окончательно твоя профессия сформируется только после соответствующего обучения. Но об этом узнаешь чуть позже.

Стас покачал головой. Мутно это как-то всё. Даже не верится. Какой-то мир Сотворения. какие-то силы космические… У него учёба на горизонте маячит, а его хотят втянуть непонятно во что.

— Слушай, а всё произошедшее сегодня на станции как-то связано с тем, что ты рассказываешь? — Стас ни сколько не сомневался, что зеркальный двойник знает о жутких событиях.

— Вполне возможно, — двойник провёл рукой по голове, слегка взъерошив волосы. — Дело в том, Стас, что кроме мира Сотворения есть так называемый мир Разрушения. Информации о нём в информационной сети мира Сотворения очень мало. Могу сказать только следующее: очень давно между этими мирами-антагонистами шла непримиримая война. Почему она началась и как протекала — мне неизвестно. В конце этой войны люди мира Сотворения не то чтобы победили… скорей сделали саму войну невозможной, наглухо запечатав мир Разрушения энергетическим барьером. Покинуть мир Разрушения стало невозможно, равно, как и попасть туда. Правда, иногда — при особых условиях — вырваться оттуда всё-таки можно. И когда кто-то из мира Разрушения попадает на Землю или в мир Сотворения, то чаще всего это заканчивается конфликтом. Добрых чувств жители мира Разрушения из-за проигрыша в той войне не питают, ну и… сам понимаешь.

— То есть ты хочешь сказать, что те твари были из этого… мира Разрушения?

— Они, скорей всего, были обычными людьми, трансформированными в монстров. Их искусственно накачали энергией, временно сделав из них некое подобие людей мира Сотворения или Разрушения — это называется искусственная инициация — и натравили на тебя.

— Но почему именно я? Я им для чего понадобился?

— Я думаю, скоро ты узнаешь ответы на эти вопросы. Твоим случаем, скорей всего, уже занимаются.

— Кто?

— Те, кто пришёл тебе на помощь на станции. Та девушка, которую ты видел — это была одна из выпускников Школы боевых исскуств. Прирождённые воины и защитники, они весьма уважаемы в мире Сотворения, хотя и не являются главенствующей кастой.

Щека зеркального Стаса неожиданно дёрнулась. Он поморщился, даже скорее скривился, сильно нахмурив лоб. Оригинальный Стас нахмурился. Двойнику поплохело? Что с ним?

— А кто там самые главные? В этом Мире Сотворения так называемом.

— Так называемые Старшие или Великие Сотворяющие. Самые сильные и знающие среди людей мира Сотворения. Как ты наверно догадался из названия, основное их умение заключается в созидании. Они могут создать практически что угодно из чего угодно.

— Сильные ребята.

— Конечно. И ты, возможно, станешь одним из них. Великим Сотворяющим. Если приложишь достаточно усилий.

Ваш уровень осведомлённости повысился на 1 пункт! Продолжайте в том же духе, и вам откроются новые уровни допуска!

Странная надпись мигнула прямо перед глазами Стаса и тут же пропала. Тот моргнул, не понимая, что это было. ТО ли глюк, то ли…

— Да? А как ты это понял? Да и вообще, откуда столько знаешь? — спросил он у двойника.

— Отвечаю по порядку. Распознал я тебя по ауре. У обычных людей она едва заметно светится синим или желтым светом. А у тебя прямо какое-то буйство красок. Застывший, так сказать, ядерный взрыв. Ну, а знаю я так много потому, что в меня заранее загружены соответствующие знания. Дело в том, что я как раз твоя субличность инициации. Мы автоматически появляемся в начале этого процесса и просвещаем будущих Сотворяющих. Так как мы с вами являемся в каком-то смысле одним целым, то просветить вас касательно дальнейшей судьбы нам куда проще, чем другим Сотворяющим. Можем правильно подобрать нужные слова, ну и всё такое… — зеркальная субличность ободряюще подмигнула Стасу. — Ну а на счёт тех оборотней не переживай. На начальном этапе Сотворяющие тебя защитят, а как только ты войдёшь в полную силу, то и сам этим монстрам холки намыли-и-и-и-и…

Лицо субличности скривилось так словно её поразил внезапный приступ боли. Зеркальный двойник упал на пол, едва успев упереться в него руками. Его тело замерцало и начало периодически пропадать, словно изображение в телевизоре при помехах. Стасу также показалось, что кончики волос отражения начали распадать на маленькие, едва заметные частицы.

— Эй, что с тобой? — напряжённо спросил студент.

— Мало времени… совсем мало… — прохрипел двойник. — Надо торопиться…

ГЛАВА 7

— Я свободен! Словно птица в небесах! Я свободен! Я забыл, что значит страх! — рассеяно напевал Яримар, разгуливая по квартире Стаса. За более чем десяток лет наблюдения за жизнью Избранного, он успел выучить всё творчество Кипелова и Арии. Знал наизусть все слова в песнях и даже ноты. Уж очень Стас любил творчество этой метал-банды.

На кухне всё ещё продолжалось весёлое застолье, только уже без галлюцинаций. Отрицательное поле, собрав с Толика достаточно энергии, спряталось обратно под шкаф. Очухавшийся Стас вернулся из ванны и, убедившись, что чёрт исчез, с чистой душой продолжил процесс употребления «ядов». Разговор с основ мироздания плавно перетёк, как это всегда бывает, на женщин и политику. Слушавшему сначала даже с некоторым интересом Сотворяющему быстро надоел этот бред и он решил осмотреть квартиру художника.

Хотя осматривать было особо нечего. Единственными достойными внимания вещами являлись картины в комнате, находящейся рядом с кухней. Но в них не было ничего такого, чтобы надолго заинтересовать Яримара, видевшего прекрасные бесконечномерные картины художников мира Сотворения. Все-таки человека, знакомого с творчеством современных художников, тоже вряд ли заинтересуют наскальные «шедевры» первобытных людей. Так, занятная диковинка, не более.

Хотя некоторые ухитряются найти глубокий смысл и в чёрном квадрате Малевича.

Все картины были прислонены к стенам лицевой стороной наружу, но одна, на мольберте, была зачем-то поставленна вплотную к окну и накрыта покрывалом. Яримар крутанул пальцем, белая ткань поднялась и отлетела в сторону.

Увидев то, что там было нарисовано, поражённый Сотворяющий едва не погрузился в пол, еле удержав контроль над плотностью тела.

С картины на него глядела, поблескивая золотой краской, незаконченная форма Рисунка.

— Ну, художник! — обалдело произнес Сотворяющий, — Ну, прямо слов нет. Удивил, так удивил. Как же ты так смог? Или тебе помог кто-то?

Яримар внимательно осмотрел необычную картину. Первоначальные мысли подтвердились — это действительно была незаконченная фаза Рисунка, пока не имеющая конкретного предназначения. Фактически с этого этапа Рисунок можно было сделать каким угодно. Хоть Рисунком Глобального Разрушения, хоть Рисунком Генерирования Спелой Клубники.

— Да-а, — наконец протянул Яримар, — Будет, чем удивить Ратима с Ветраной, когда вернутся.

Поглощенный изучением картины, Яримар не заметил, как по стенам спальни словно прошла темная рябь. В комнате стало заметно темней, не смотря на бивший из окна солнечный свет. Из пола, из стен и потолка медленно выползли странные отростки из серого тумана, похожие на щупальца. Медленно извиваясь, они потянулись к ничего неподозревающему Яримару.

Не дотянувшись какого-то метра, «щупальца» на секунду замерли… а потом, хищно изогнувшись, рванулись вперед. В последний миг Яримар, что-то почувствов, быстро развернулся и вскинул руки. Из его ладоней и глаз вырвались потоки частиц, сжегшие передние части «щупалец». Остатки мгновенно отпрянули и, словно испугавшись, втянулись в стены.

Яримар, в глазах и ладонях которого продолжало гореть жёлтое пламя, медленно обвел окружившие его стены пронизывающим взглядом.

Из пола под ногами выскочили два «щупальца», мгновенно обвили голени Сотворяющего и резко дернули вниз. Яримар провалился по пояс и только невероятным напряжение воли не дал себе погрузиться ниже.

Из стены выступил блестящий бок золотой сферы. Прорвав вздумавшую было преградить путь дымчатую плёнку, умное устройство зависло прямо над всасываемым в пол Яримаром. Она притянула к себе хозяина, выдернув его из цепких объятий «щупалец». В следующую секунду Сотворяющий прошёл сквозь поверхность сферы и оказался в её центре.

Собрав все оставшиеся силы, Яримар, используя энергосферу как проводник, нанёс концентрированный удар в одну точку окружившего их поля и на секунду пробил защиту противника. Через образовавшуюся брешь он успел послать сигнал Ратиму.

После этого сущность словно взбесилась. Из стен вырвались десятки потолстевших «щупалец», облепили ослабевшую сферу и начали затягивать её в одну из стен. Яримар позабыл о контратаках, и все силы бросил на подпитку сферы. На какое-то время установилось шаткое равновесие. «Щупальца» тянули сферу в стену, та сопротивлялась, Яримар, как мог, подпитывал её. О том, чтобы выйти наружу, не было и речи, ибо это означало мгновенный плен. Оставалось только надеяться, что Ратим с Ветраной успеют вовремя.

И они успели. В ослепительной вспышке из возникшего ниоткуда портала в комнату ступили две фигуры. Ратим и Ветрана.

Уклонившись от метнувшихся к нему «щупалец», Ратим взмыл в воздух. Из его ладони вылетела длинная лента чистой энергии. Взмахнув ей, словно ковбой лассо, Ратим ловко набросил её на сферу и, что есть сил, рванул на себя. От мощного рывка сфера сразу освободилась примерно на четверть и даже ярче засветилась, получая от Ратима подкачку энергии.

Большая часть «щупалец» метнулась к нему. Но вокруг Ратима тут же закрутился сине-чёрный ураган, уничтожающий всё, что в него попадало.

Ветрана прыгнула навстречу «щупальцам», готовая показала всё, на что была способна. Разрывая потоки отрицательной энергии прямо голыми руками, она не давала им приблизиться к себе и Ратиму даже на полметра.

На секунду могло показаться, что Сотворяющие выровняли ситуацию. И даже начали одолевать. Но не все было так просто. Запасы энергии у них были ограниченны, а вот у неведомого противника… если и не бесконечны, то на порядок больше.

Ратим слабел с каждой секундой. Связывающая его со сферой лента энергии потускнела, а потом и вовсе лопнула, рассеченная одним из щупалец. Ветрана закусила нижнюю губу и быстро спросила Ратима:

— Продержишься один?

— Постараюсь, — прохрипел тот, сжигая попытавшееся оплести его ногу «щупальце».

Ветрана метнулась к выглядывающему из стены уже крохотному пяточку сферы и положила на него ладонь. Ладонь словно приклеилась к уже ставшей полупрозрачной поверхности и Ветрана со всей силой потянула сферу на себя. Рассчитывать сейчас приходилось только на собственные силы — Ратима едва хватало только на защиту, а Яримар был не способен делать уже ничего. Потратив все мыслимые и немыслимые запасы, он безвольно лежал на дне сферы, глядя вверх пустыми глазами.

Обрывая свободной рукой оплетающие ее «щупальца», Ветрана упорно продолжала вытягивать сферу с Яримаром. Казалось, что за время схватки силы Ветраны не уменьшились, а даже возросли! И это действительно было так.

Пространство в центре комнаты пронзило небольшое черное пятно. Быстро увеличившись в размерах, оно превратилось в нечто, очень напоминающее черную дыру в пространстве. Но эта дыра не стала ничего поглощать. Даже наоборот.

Из бездонного провала вышел человек в черном плаще. Лицо его едва заметно судорожно подёргивалось и постоянно меняло свои черты.

Сделав несколько шагов, незнакомец остановился. Острый, как лезвие ножа, взгляд вонзился прямо в спину Ветране и незнакомец вскинул правую руку. В тот же миг девушку отбросило к стене, словно от невидимого толчка.

Сфера с заключенным в ней Яримаром окончательно скрылась за темной пеленой. Как только это произошло, в комнате все мгновенно успокоилось. Втянулись обратно «щупальца», со стен и окна исчезла темная пленка. Комнату залил яркий солнечный свет. Создалось ложное ощущение, словно ничего и не происходило.

Для кого-то это действительно было так. Дверь открылась, в комнату вошел пьяный в дрова хозяин квартиры. Ничего и никого он, разумеется, не увидел — для человеческого глаза в комнате все оставалось как прежде — подошел к своей кровати, пройдя прямо сквозь поднимающегося с пола Ратима, и расслабленно рухнул. Правда, не на кровать, а на пол рядом.

Проводивший его полупрезрительным взглядом незнакомец в черном усмехнулся и произнес:

— Предлагаю продолжить нашу… м-м-м… прервавшуюся беседу.

— Да пожалуйста! — в одно движение Ветрана вскочила на ноги и метнулась к незнакомцу.

— Нет-нет! — тот вновь вскинул руку. На этот раз левую — с перстнем. Из камня в грудь девушки ударил черный луч.

Ветране показалось, что сквозь неё пролетел метеорит на околосветовых скоростях. Ее отбросило назад и размазало по стене чуть ли не до двумерного состояния. Из уголка рта по подбородку потекла багрово-серебристая искрящаяся кровь, взгляд стал стеклянным и бессмысленным. Спустя секунду Ветрана, оторвавшись от стены и слегка пошатнувшись, плашмя рухнула на пол. Вокруг ее головы начала медленно растекаться лужа крови.

— Жаль. Не люблю, когда умирают красивые девушки. Но что делать, что делать… — незнакомец удрученно развел руками и повернулся к еле держащемуся на ногах Ратиму.

Вместо ответа Ратим швырнул в него небольшим шаром из огня и света. Незнакомец небрежно поднял перед собой левую руку, и черный камень мгновенно поглотил заряд, посланный Ратимом.

Некоторое время они так и обменивались ментальными ударами. Ратим блокировал все атаки противника щитами концентрированной энергии, незнакомец просто использовал свой перстень, поглощающий все боевые импульсы Ратима. Сотворяющий даже специально использовал разные типы атакующей энергии, но все было напрасно. Черный камень, словно черная дыра, поглощал все, накапливая энергию для решающего удара.

И в какой-то момент, поглотив особо мощный импульс, черный камень вновь выстрелил тем самым жутким лучом. В последнем отчаянном жесте Ратим выставил перед собой руки, вливая всю оставшуюся энергию в призрачный щит. Но запасов осталось уже слишком мало, и полностью отразитьимпульс не получилось. Расколов надвое тут же пропавший щит, многократно ослабший луч ударил в Ратима. Скривившись от сильной боли, тот пошатнулся и сделал шаг назад. Его противник вскинул руку, из ладони вырвался столб, сотканный из частиц серого тумана, и проткнул Ратиму грудь насквозь.

Тут же вернув столб обратно в ладонь, незнакомец пристально посмотрел на Ратима, видимо еще опасаясь каких-то ответных действий. Но Сотворяющий был уже слишком слаб. Зажимая страшную рану в груди, Ратим сначала опустился на колени, а потом вовсе завалился на бок. Из дыры в груди проступила красно-серебристая кровь. Она была не жидкая, как у людей, а газообразная. И поэтому, словно дым от костра, поднималась вверх и растекалась по потолку.

Незнакомец расслабился и уже неспешно подошел к хрипло дышащему Ратиму. Сел на корточки около его головы, снял перстень и осторожно поднес к лицу Сотворяющего. Около губ Ратима возникло нечто вроде прозрачного водоворота, который начал втягиваться в черный камень на перстне.

— Теперь твоя душа и все, что она знает, будет моим, — удовлетворенно произнес незнакомец. Ратим только хрипел и стремительно бледнел, уже не в силах как-то защититься.

Неожиданно линии Рисунка на картине Стаса засветились мягким золотым светом, и пришли в движение. Перемещаясь в плоскости рисунка в загадочном хороводе, они в какой-то миг образовали что-то вроде водоворота, затягивающего в себя человеческую фигуру, а потом вернулись в исходное состояние.

До этого сохранявшая неподвижность черная дыра пришла в движение. В ее глубине появилось нечто похожее на спиралевидную, уходящую в бесконечность линию, придавшую черной дыре сходство с эдаким космическим водоворотом. Прямо по воздуху дыра медленно поплыла к двум неподвижным человеческим фигурам.

Когда незнакомец в черном что-то почувствовал, было уже поздно. Неудержимым потоком его оторвало от Ратима и прямо по полу поволокло к черному чреву. Он начал выкрикивать какие-то фразы на непонятном языке, от звуков которых затряслось все в комнате, но дыра все так же затягивала его в себя. В отчаянии незнакомец, словно обычный человек, принялся цепляться за предметы мебели, но и это, разумеется, не помогло.

В конце концов, он скрылся в непроглядной черноте, утянув за собой кусок шторы с окна. «Черный плащ» утянул бы ее и полностью, но закрывшаяся черная воронка разрезала штору надвое.

Как только исчезла черная дыра, спокойствие в комнате установилось окончательно. Неподвижно лежала Ветрана, медленно расплывалась небольшая лужица крови вокруг ее головы, хрипло дышал раненный Ратим и бессовестно храпел пышущий перегаром Стас.

Наконец, с трудом приоткрыв глаза, Ратим увидел перед собой прямоугольник света, падающего из окна.

— Энергия… — с трудом прошептал он и всем существом потянулся к желанному источнику. На глазах его рана исчезла под клочьями серебристого тумана, а потом и вовсе закрылась, затянувшись свежей плотью. Кое-как встав, Ратим, сильно шатаясь и несколько раз чуть не упав, с большим трудом проковылял к окну.

Люди… животные… солнце… растения… целые океаны энергии. Ратим стремительно восстанавливал потраченные запасы. И, едва почувствовав себя немного лучше, он тут же метнулся к Ветране. Перевернув ее на спину, Сотворяющий положил голову девуки к себе на колени, потом оттянул веки и облегченно вздохнул. Тело действительно было мертво, но на самом дне глаз Ветраны еще горело неукротимое пламя человеческой души, которое еще можно было разжечь в полную силу. Но действовать следовало быстро, иначе оно погаснет окончательно.

Ратим принялся лихорадочно размышлять. Ветране необходимо восполнить запасы жизненной энергии. Но вот где ее взять? Той силы, что успел собрать, пока хватает только на то, чтобы не отдать концы самому. А заниматься долгим сбором времени нет.

Взгляд Ратима остановился на храпящем Стасе. М-да… Но другого выхода нет. Придется использовать жизненную энергию источника. Самому Стасу это ничем не грозит — занятая сила восстановится буквально за несколько часов. Тем более что за счет принятых стимулирующих веществ ее у Источника несколько больше, чем обычно. Но есть, правда, вероятность, что после такой перекачки у Ветраны возникнут некоторые… неприятные последствия, но о них ли речь, когда стоит вопрос жизни и смерти?

Ратим сосредоточился, положил ладонь Ветране на лицо и тут же резко убрал. Ветрана судорожно вздохнула и резко села. Стеклянный взгляд поблуждал в пространстве, но практически тут же приобрел осмысленность.

— Ты как? — обеспокоено спросил Ратим.

— Ну, для человека, едва не отправившегося на тот свет — неплохо. — Ветрана, даже побывав в шаге от смерти, не потеряла присущего ей оптимизма, — А ты?

— Почти аналогично, — слабо улыбнулся Ратим, — Для человека, которого продырявили насквозь копьем чистой энергии — даже великолепно.

— Да, отделали нас будь здоров. Где, кстати, этот мерзавец? Ты ему врезал за меня?

— Не успел. Он исчез в своем портале. Тот, видимо, вышел из строя, и этого Разрушителя засосало туда, словно в настоящую черную дыру.

— Его счастье, — Ветрана с трудом встала на ноги, — что это произошло до того, как я очнулась. Кстати, а почему нас портал не тронул?

— Видимо, это был персональный портал, настроенный исключительно на него самого.

— Понятно. — Ветрана посмотрела в небольшое настенное зеркало и скривилась, — Лицо бледное как у вампира, волосы все в крови…жена графа Дракулы, честное слово!

— Могу утешить: когда этого парня затягивало в дыру, выглядел он куда хуже.

— Это радует. Надеюсь, его выкинет где-нибудь на другом конце галактики. Если вообще выкинет.

— Я особо не вглядывался, но, по-моему, его выкинуло где-то очень и очень далеко. Может быть даже на другом краю галактики или вообще в Изнанке.

— Отлично. Самая приятная новость за сегодня, — Ветрана подозрительно огляделась по сторонам, — Слушай, а эти теневые штуки не атакуют снова?

— Не думаю. Если бы могли — сожрали нас, пока мы были в беспомощном состоянии. Без команды хозяина они ничего делать не будут. Но если вдруг попытаются, я почувствую это заранее. Уйти, в случае чего, мы успеем.

— Хорошо. У тебя есть мысли, что делать дальше? Надо как-то вытащить Яримара. — Ветрана быстро провела ладонью по лицу и волосам. Те тут же приняли прежний прекрасный вид.

Ратим надолго замолчал. Дать ответ на вопрос Ветраны ему было не просто. И дело было даже не в том, что у него не было мыслей. Нет, мысли и планы как раз были. Дело было в самом Ратиме. Внутри него в противоборство вступили чувство долга и желание вытащить Яримара во что бы то ни стало.

«Яримар… Друг… нет, не так… Брат. Ты в плену у неведомых сил, а может, даже и хуже — мертв. Нет, лучше так не думать! Если бы Яримар умер, я бы тут же почувствовал это. Хотя, имеет ли это значение, если я не могу помочь ему? На мне ответственность за судьбы Источников и я не могу бросить их», — крутились хаотичные мысли в голове Сотворяющего.

Ратим мог бы еще что-то сделать, если бы Яримар находился еще в этом мире. Ачто если он уже в таких неведомых далях, что до него уже не дотянется даже весь Совет Старших? Что если его уже переправило по тому самому каналу перекачки энергии и уже переработало в гигантском генераторе?

От таких мыслей Ратиму захотелось саморазрушиться наиболее мучительным способом. Яримар сейчас, возможно, как никогда нуждается в его помощи, а он… он ничего не может сделать. Точнее может, но не имеет права. Младшие Сотворяющие не могли пойти против заложенной в них программы. Какая-то часть сознания упорно твердила, что смерть или пленение Яримара — это, безусловно, страшная потеря, но у него, Ратима, есть более важная задача, чем освобождение друга или отмщение за него. Он должен разобраться со всеми странностями, что сейчас творятся вокруг Источника. Кто знает, возможно, минута промедления будет стоить жизни многим невинным людям. А Яримар… что Яримар? В такой профессии, как у них, всегда присутствует элемент риска. В своей беспечности Яримар потерял бдительность и попал в ловушку, да еще и привел в нее своих товарищей.

Слушая эти математически правильные рассуждения, словно кем-то вложенные ему в голову, Ратим только сильнее стискивал зубы.

— Ненавижу… как я себя ненавижу…

Впервые в своей жизни Ратим люто возненавидел всю систему правил для младших Сотворяющих, ранее казавшуюся ему единственно правильной.

— Ратим? — Ветрана вопросительно посмотрела на старшего в группе.

— Яримара мы пока вытаскивать не будем, — мертвым голосом произнес тот, — Сначала нам нужно разобраться с Источником. Это куда более важно. Ситуация оказалась куда хуже, чем предполагал Совет. Нам нужно известить наше руководство и запросить о дальнейших действиях, — голос у Ратима стал словно механическим, неживым.

— Хорошо, — осторожно произнесла Ветрана. Она знала, что бывают случаи, когда младшие Сотворяющие становятся не властны над своими поступками, но сталкивалась с этим впервые. — Тогда, что мы будем дальше делать?

— Так как Сфера скорей всего уничтожена, а без нее и Яримара я не смогу перенести нас в наше измерение, я отправлю сообщение нашему начальству. Пока не вышлют мобильную станцию-лабораторию для проведения полноценного исследования, мы скорей всего будем подготавливать Источник к прохождению инициации. Ты в свою очередь будешь курировать его в прошлом, чтобы не повторилось нападение. А там посмотрим.

— Как скажешь, — вздохнула Ветрана. Хоть ей и не совсем нравилось решение Ратима, но спорить с начальством она не привыкла. Да и спорить-то тут было бесполезно. По сути, Ратим абсолютно прав. Вдвоем они тут много не навоюют. Надо хотя бы продержаться до прибытия подкрепления. Тогда и можно будет говорить об освобождении Яримара.

— Готово, — через некоторое время сообщил Ратим, — Сообщение отправлено. Теперь Источник…

В воздухе запылали линии малого Рисунка перемещения. Штрих, другой — и оба исчезли в ослепительной, хоть и не видимой глазу простых людей вспышке.

Ни Сотворяющий, ни Ветрана так и не заметили массивный перстень с черным камнем, закатившийся под шкаф. Выроненный хозяином, когда того затягивало в черную бездну, он терпеливо ждал, когда его поднимет чья-то рука — рука нового хозяина, которому он будет служить.

ГЛАВА 8

Глядя на корчащегося зеркального двойника, Стас снова начал волноваться. Как помочь бедолаге? Он по ту сторону зеркала. Обезболивающим из аптечки его не угостить.

— Куда торопиться? — с напряжением в голосе спросил Стас. — Блин, такое ощущение, будто в фильм попал или какую-нибудь книгу.

— Не важно… Я тебя понимаю, — кивнула зеркальная аватара, приподняв лицо, покрытое биссеринками пота. — Сам все-таки часть тебя.

Неожиданно аватара замерла, словно к чему-то прислушиваясь.

— Ага… началось… — почему-то шепотом произнесла она. — Он начал действовать. И одного даже удалось захватить…

— Что? Почему? — ничего не понял Иван. — Кого удалось захватить?

— А теперь и твоя очередь! — прошипела зеркальная субличность. Отражавшая ее поверхность зеркала треснула в нескольких местах, а потом и вовсе покрылась паутиной трещин. На глазах пораженного Стаса стекло осыпалось вниз, оставив в зеркале дыру в форме человеческого силуэта. Субличность пропала бесследно.

— Черт, — выругался Стас, а потом молниеносно выскочил из ванны. Руки сами собой распахнули входную дверь и студент, сунув ноги в ботинки, рванул вниз по лестнице. Спустя секунду он выскочил на улицу и в нерешительности остановился недалеко от подъезда. Субличность сказала, что что-то нехорошее начнётся, но не уточнила, что именно и как далеко от этого дерьма драпать. Может быть, было достаточно просто выбежать из квартиры?

«Стоп, там же родители!» — вспыхнула под черепом мысль. — «Они же…»

Но додумать он не успел. Где-то за спиной Стас неожиданно услышал странный звук, словно нечто острое распарывало толстую и крепкую ткань. Студент обернулся, всего одну секунду смотрел на открывшуюся взгляду картину, а потом рванул прочь.

За его спиной ткань пространства словно распороло невидимым лезвием. Две половинки разошлись в стороны, открывая черную бездну космоса. Нет, даже что-то более жуткое. В космосе ведь виден свет от звезд, а в открывшейся ледяной тьме не было абсолютно ничего.

От жуткого холода земля и асфальт вокруг черной дыры покрылся инеем. Какая-то глупая птица, пролетев слишком близко, тут же рухнула на землю замороженным трупиком. В этот момент края дыры по периметру дернулись и прогнулись в сторону тьмы, словно в эту черную бездну вливался мощный невидимый поток.

Стас почувствовал, как его что-то очень сильно дернуло в сторону космического холода. Студент рухнул на землю, и его поволокло по направлению к разрыву в пространстве. Дыра просто-напросто всасывала его в себя. При этом она почему-то игнорировала все остальные объекты.

Он замахал руками, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. В конце концов, ему это удалось — пальцы крепко вцепились в ножку тяжелой деревянной лавки, на которой сидела какая-то неизвестная Стасу бабка с костылями и табличкой с надписью «Помогите хромой Христа ради». Странным образом она не замечала того ужаса, что творился у нее прямо под носом. Одну бабулю еще можно было бы как-то объяснить (старость — штука такая…), но ничего не видели и не слышали все остальные люди во дворе! Стас даже закричал, стараясь привлечь внимание, но безрезультатно — его никто не слышал.

С правой ноги невидимый поток сорвал ботинок. Тот мгновенно покрылся инеем и бесследно скрылся в черной бездне. После этого сила, втягивающая Стаса, увеличилась раза в два, словно почувствовав близость жертвы. Студент уже не лежал на земле, а висел над нею, увлекаемый незримым потоком. Лавка жутко заскрипела и медленно двинулась к черной дыре. Бабка встрепенулась и принялась пораженно оглядываться, не понимая, что происходит. Тут Стаса дернуло особенно сильно, деревянная ножка, за которую он держался, треснула и отломилась. Края черной дыры разошлись еще сильней, готовясь поглотить жертву.

Стаса проволокло метров десять до самой черной дыры, но к его счастью на пути попалсяфонарный столб. В последний момент он ухитрился вцепиться в него.

Лишившаяся ножки лавка жутко и словно предсмертно заскрипела, после чего рухнула на бок. Перепуганная бабка в последний момент ловко вскочила на ноги и, позабыв о костылях, с почти спринтерской скоростью быстро скрылась из вида.

Второй ботинок, не смотря на все попытки Стаса этому воспрепятствовать, сорвался с ноги и пропал в черной дыре. Вслед за ним начали соскальзывать штаны.

— А, чтоб вас! — выругался студент и разжал начавшие неметь пальцы. Неудержимая сила рванула его к черной бездне. Он тут же почувствовал дикий холод, который, однако, неожиданно быстро отступил, сменившись странным, даже отчасти приятным, покалыванием по всему телу.

Перед глазами Стаса пронеслись дикие, сюрреалистические картины, а в следующий миг он уже летел по черному тоннелю, не понимая, где верх, а где низ. Сердце словно остановилось, а мозг выключился, не в состоянии переваривать увиденное.

Тоннель загибается то вправо, то влево, то вверх или вниз, поэтому рассмотреть, что же в конце, не удавалось. Самого Стаса нещадно болтало и вертело, периодически ударяя о пружинящие стенки, словно в каком-то жутком аттракционе.

— А-а-а-а! — дико кричал он, бестолково размахивая руками в бессильных попытках остановить полет.

Но в какой-то момент Стас неожиданно для самого себя вылетел из тоннеля и рухнул на что-то мягкое. Он поправил сбившиеся очки и увидел, что лежит на какой-то странной растительности, похожей на мох. Встав на ноги, огляделся.

— Да-а, — только и смог произнести он. Вокруг, на сколько хватало глаз, раскинулась необъятная равнина, покрытая сплошным ковром похожего на мох растения. Через большие промежутки росли гигантские деревья, похожие на помесь секвои и баобаба. Стволы, которые не обхватило бы и десяток человек, уходили в запредельную высоту. Некоторые даже терялись в низко висящих облаках, но большинство все же рассмотреть можно было полностью. Их вершины оканчивались пышными кронами с листьями, по форме напоминающими наконечник копья с закругленным концом.

Стас запрокинул голову — небо здесь тоже было голубое, но очень ясное, и на нем уже были видны звезды. Но только не те, к которым привыкли люди с Земли. Стас, как ни старался, так и не смог увидеть ни одного знакомого созвездия. Звезды словно сорвались с привычных мест и наугад разлетелись по новым адресам.

Дркгая планета? Он попал на другую планету?

Воздух здесь был очень чистым и разреженным. В таком даже далеко не идеальное зрение Стаса приобрело орлиную точность и остроту. Иначе он точно бы не смог рассмотреть еще один весьма интересный объект.

Далеко впереди, на грани даже нового зрения, он увидел какое-то строение. Вроде бы оно имело форму пирамиды и, как и все остальное здесь, было очень большим. Хотя это Стас не стал бы утверждать наверняка. Слишком велико было расстояние, строение вполне могло оказаться по размеру как гора или как та же египетская пирамида. Абсолютно Стас был уверен в одном: здание именно построено, а не создано слепыми силами природы.

— Построено людьми или другими разумными существами, — довершил мысль студент, задумчиво скребя ногтями подбородок.

Странно, но когда схлынул страх, вызванный полетом по адскому тоннелю, Стас почувствовал себя совершенно спокойно. Перемещение то ли в параллельный мир, то ли на другую планету могло бы вызвать нервный срыв даже у более крепкого и привычного к экстремальному образу жизни человека, но студент в этот раз только недовольно пробурчал: «Когда же это, наконец, закончиться?».

Вряд ли его поистине арийское хладнокровие было вызвано пережитым ранее. Здесь было что-то другое. Не отличавшийся ранее какой-то особой героичностью (хотя, может, просто повода не было?) он даже удивился этому новому состоянию, но решил пока не заострять на нем внимание. Есть проблемы и серьезнее.

Вариантов, что делать дальше, было не так уж и много. Точнее, вообще один. Единственным обектом, носящим следы разумной деятельности, являлось строение у горизонта. Если там есть люди, ну или хотя бы даже инопланетяне, то их можно попросить о помощи. Если уж не вернут домой, то хотя бы предоставят еду и кров.

Может быть. Если только они не в сговоре с теми, кто его сюда затащил.

— Ладно, — сказал он сам себе, — Студенты умирают, но не сдаются! — потом подумал и добавил, — Фраза «не сдаются» в данном случае к экзаменам отношения не имеет!

Стас вытер мокрый от пота лоб. Прошло уже часов пять с момента его появления в этом мире, и все это время он упрямо шел в сторону виднеющегося вдалеке строения. И хотя Стас отличался крепким телосложением, он постепенно начал уставать. Отчасти этому способствовала температура, постепенно поднявшаяся градусов эдак до сорока. Отчасти местность, которая с каждым метром становилась все более труднопроходимой. На пути начали попадаться настоящие завалы из огромных валунов, обойти которые не было никакой возможности. Скрипя зубами и поминая чью-то неизвестную маму, Стас кое-как перелезал через завалы и, жутко усталый, шел дальше.

Но, не смотря на неприятности, студент был полон решимости успеть до наступления темноты. Кто знает, какие тут ночью вылезут зверюшки? За все время пребывания в новом мире он еще не встретил никого из местной живности, даже насекомых, это не означало, что ее здесь нет вообще. А с учетом того, какие тут деревья, зверье тоже может оказаться соответствующих размеров.

Как бы то ни было, встречаться с представителями местной фауны ему не хотелось. Даже если они будут вкусными на вид. Лучший способ травануться — съесть что-то незнакомое.

Прошло довольно много времени, но вечер и не думал наступать. Небо как было светло-голубым, так им и оставалось. Мерцали звезды, доносился мощный шелест листьев гигантчких деревьев.

— Мда-а-а, — протянул Стас, с трудом взбираясь вверх по изобилующей трещинами поверхности гигантского камня. — День тут явно длиннее нашего. Причем намного.

Не смотря на все пройденное растояние, пирамида почему-то не становилась ближе. Как маячила где-то там у горизонта, так и маячит до сих пор. Оптимизм Стаса начал таять с каждым пройденным километром. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, парень начал разговаривать сам с собой.

— Странно, если день здесь длиннее, чем у нас на Земле, — задумчиво проговорил он, перепрыгивая очередную пропасть между валунами, — то, по идее, солнце проходит более длинный путь с востока на запад. А это может быть только в том случае, если планета больше, чем Земля. Но раз планета больше, значит и гравитация должна быть сильнее земной! А она, наоборот, примерно такая же. Почему? — он немного помолчал, — А фиг его знает. Главное, если выберусь, ни в коем случае Васильеву об этом явлении не рассказывать. А то возьмет и спросит на экзамене: почему так происходит? Думай потом…

Небо все-таки чуточку потемнело, когда Стас выдохся окончательно. Присев на выступающий из земли толстый корень, парень устало оглянулся, но ничего нового так и не увидел. Все те же деревья, камни и странный мох под ногами.

В животе некстати заурчало.

«Сдохнуть можно. Если не от безнадеги, то от голода точно», — невесело подумал Стас. За все время перехода ему не встретилось ничего такого, что хотя бы теоретически можно было бы использовать в качестве еды. Чем же питается местная биосфера? Не из одних же растений она состоит.

Он даже специально обследовал растущий здесь везде мох, надеясь найти хоть каких-то местных муравьев или хотя бы что-то, что они едят. Ничего и никого так и не нашел.

— Прямо какой-то стерильный мир, — проворчал Стас, — Ни микробов тебе, ни инфекции… ну, оно в каком-то смысле хорошо… но все равно. Неправильно как-то.

Неожиданно до него донесся едва различимый гул. Студент, задумчиво отколупывающий небольшой кусочек коры, сначала не обратил на него внимания. Но через некоторое время гул усилился, и не замечать его стало невозможно. Стас озадаченно завертел головой, пытаясь определить источник непонятного шума, но тот словно шел со всех сторон.

— Да что за… — он почувствовал, как резко усилился ветер и за короткий промежуток времени набрал почти ураганную мощь. Сильно щуря глаза, Стас задрал голову вверх и едва не заорал!

Из белоснежного облака вылетело… еще одно облако! Только черное, гудящее и состоящее из множества маленьких мельтешащих точек. Мгновенно заполонив собой полнеба, оно разделилось на много маленьких ручейков, потянувшихся к верхушкам гигантских деревьев.

Едва удерживаясь под порывами свирепеющего с каждой секундой ветра, Иван понял, что ошибся. Никакое это не облако. Это рой! Рой каких-то существ. Подробно рассмотреть их не удавалось, из-за большого расстояния все они казались маленькими точками с крыльями.

Достигнув своей цели, существа мгновенно облепляли верхушки деревьев словно черные муравьи покрытое зеленой пастой пирожное. До Стаса доносились мощные хруст и чавканье. Вниз сыпались зеленые ошметки.

Внезапно сильным порывом ветра с него сорвало очки и бросило их вниз, в провал между двух огромных валунов.

— Черт! — Стас бросился следом и все-таки успел подхватить очки перед тем, как их бы безвозвратно унесло в пропасть.

— Знай наших! — хмыкнул он, возвращая очки на положенное им место.

Внезапно под ногами вздрогнула земля, сзади донесся глухой звук — как будто что-то очень большое приземлилось за спиной.

Очень медленно тот обернулся.

На него смотрело существо, напоминающее гигантский гибрид ящерицы и саранчи. Взгляд Стаса прошелся по хищно загнутым жвалам на морде рептилии с зелеными фасетчатыми глазами, по покрытому чешуей туловищу с прозрачными крыльями, как у стрекозы, и по тонким лапам с когтями на концах. На последок взгляд скользнул по длинющему саблевидному отростоку, заменяющему, видимо, хвост.

Монстр издал странный звук — словно застрекотал гигантский металлический сверчок — и вплотную приблизил свою морду к лицу Стаса. Тот замер, боясь пошевелиться. В черных фасетчатых глазах на него смотрели его не менее испуганные отражения. Черные с множеством члеников усики пробежались по лицу и туловищу парня. Похоже, что с их помощью монстр проверял добычу, так сказать, на вкус.

Перед лицом у Стаса замелькала странная призрачная прямоугольная пластина, по ней поползли странные, незнакомые ему символы. Но каким-то образом он понимал их!

Подключение к базе данных Мира Сотворения прошло успешно!

Запрос на идентификацию вида…

…

…

Запрос удовлетворён.

Существо опознанно как:

Гигантский сарер.

Пол: гермафродит.

Возраст: 5 лет.

Социальные статусы: рабочая особь роя.

Сила сжатия челюстей: 100.

Токсичность яда: 30.

Скорость передвижения по воздуху: 300 км/ч.

Прежде чем Стас успел осмыслить прочитанное, саранча-ящерица сделала одно еле уловимое движение и схватила его жвалами за бока. Студент почувствовал страшное давление на бока, дико заорал и схватился за жвалы руками, в бессильной попытке раздвинуть их. Монстр взрыкнул и недовольно тряхнул добычу.

Краем уха Стас уловил новый звук, едва различимый за воем ветра. Сначала очень низкий и гудящий, словно издаваемый бас-гитарой, он резко перешел на высокую тональность, больно резанув слух.

Одновременно с этим неведомая сила подбросила его вверх и впечатала в ствол дерева. Затем под действием силы притяжения он шлепнулся вниз на корень, на котором сидел до появления роя. С трудом приподнявшись на руках, Стас бросил взгляд на то место, где должен был стоять монстр. Но ничего, кроме странных, сочащихся зеленой слизью ошметков не увидел. Похоже, это было все, что осталось от чудовища.

Он повертел головой в поисках того, что уничтожило монстра и заодно отшвырнуло его, сохранив тем самым жизнь.

Над останками гигантской саранчи завис прозрачный светящийся золотым светом шар, от которого и исходил тот самый непонятный звук. Внутри него находились три человека в необычной серебристой форме, похожие друг на друга словно близнецы. Они одинаково внимательно смотрели на Стаса, словно в чем-то удостоверяясь. Затем один из близнецов сделал быстрое движение рукой и исчез… чтобы мгновенно возникнуть из воздуха рядом с Стасом.

— Цел? — пронизывающие глаза человека словно сканировали парня.

— Да вроде, — ответил Стас, в свою очередь, разглядывая человека. Студенту почему-то казалось, что он его уже где-то видел. В частности взгляд казался на удивление знакомым.

— Отлично, — ответил человек и быстро провел у Стаса перед лицом рукой. В глазах у того потемнело, и парень мгновенно вырубился.

Сфера опустилась рядом, трое в серебряной форме тут же затащили Стаса внутрь и бросили на дно. Сами же зависли над безвольным телом неподвижно в воздухе. Сфера пошла на взлет и, набрав необходимые скорость и высоту, понеслась по направлению к таинственному строению, до которого так и не добрался Стас.

Пока двое близнецов управляли полетом, третий легким усилием воли послал за пределы этого мира следующую мысль:

«Мальчишка у нас, шеф».

«Прекрасно. Где вы сейчас?» — тут же пришел ответ.

«Направляемся к храму Серых Ангелов. Будем примерно через полчаса» — прикинул человек в серебристой форме.

«Как сам мальчишка?» — вместе с мыслью передалось и легкое беспокойство.

«Цел, но пока без сознания. Мы отключили его, чтобы не сопротивлялся. Его тут чуть не сожрала какая-то местная зверюга, но мы, к счастью, успели вовремя. Но еще бы чуть-чуть… и было бы поздно».

«Что поделать, необходимый риск. Излучения от храма сильно искажают все силовые потоки вокруг планеты, поэтому без моего перстня перебросить мальчишку прямо в храм оказалось невозможным — он мог попасть в стазисное временное поле. Хорошо, что это вообще получилось, в этом чертовом измерении все законы физики побоку».

«А что делать с мальчишкой после того, как мы прилетим? Вы, кажется, говорили, что нужно убить его?» — по сопровождающей мысль интонации чувствовалось, что если такой приказ поступит, человек в серебряном исполнит его быстро и без каких-либо намеков на жалость.

«Нет, планы несколько изменились. Посадите его… ну, найдете куда. Главное, чтобы не удрал. Имейте в виду, что в нем вот-вот пробудятся силы Сотворяющего. Так что, пока я не прибуду, глядите в оба! Мои вторые „я“…» — в голосе послышалась усмешка.

«Положитесь на нас!» — преданно отозвался человек в серебряном.

ГЛАВА 9

Стас в будущем и не подозревал о том, какие трудности испытывает его «я» в прошлом.

Художнику снился необычный сон. В нем он поднимался к соседке сверху, потому что она должна была отдать ему какую-то очень важную вещь. Какую именно, художник и сам не знал. Чувствовал только, что вещь очень важная и она ему очень нужна! Поднявшись на площадку, неуверенно помялся, но потом все же позвонил в дверь. Из квартиры тут же донеслось веселое: «Входите, Станислав Георгиевич! Не заперто». Удивленный Стас повернул ручку, пол прихожей немелодично проскрипел под его ботинками.

Соседка, фамилия которой была Молчанова, нашлась у себя на кухне. Крепкая бабулька с густыми бровями сидела за столом, в руке блестел искрами бокал красного вина. Толстые губы старухи застыли в жизнерадостной улыбке, а глаза так и шарили по странной, лежащей на столе бумажке. Серая поверхность была исписана непонятными символами, а в самом низу стояли две красные подписи.

Однако кроме Молчановой на кухне находился еще некто. У этого некто был накаченный торс с гипертрофированными мышцами, голову венчали закрученные бараньи рога, а в руке тип держал трезубец. Стас, войдя на кухню, сразу же почувствовал его тупой самоуверенный взгляд — мягко говоря, неприятный тип.

— Не волнуйтесь, Станислав Васильевич, это со мной, — успокаивающе закудахтала Молчанова. — У нас тут была взаимовыгодная сделка, не обращайте внимания.

— А… где моя вещь?

— Какая вещь? — удивилась Молчанова.

— Которую вы забрали.

— А-а-а-а… — протянула Молчанова. — Да-да, сейчас мы закончим, и я отдам ее.

Стас весьма удивился такому повороту сюжета. Чтоб Молчанова, известная своей жадностью, и с чем-то по доброй воле рассталась? Такое даже во сне казалось странным.

— А что у вас тут за сделка, можно полюбопытствовать?

— Конечно, — Молчанова расслабленно откинулась на спинку и указала на документ. — Это контракт по купле-продаже души.

— Вы продали свою душу? — от удивления Стас даже приоткрыл рот.

— Я что, совсем дура? — нахмурилась Молчанова. — Еще чего — собственную душу продавать.

— А чью тогда? — в один голос воскликнули Стас и рогатый мужик. Причем второй даже более удивленно.

— Твою, конечно, — Молчанова, как ни в чем не бывало, пригубила из бокала.

— Мою? — напрягся Стас.

— Нет, — старуха ткнула пальцем в рогатого. — Его.

— ЧТО?! — взревел тот. Схватил документ, быстро перечитал его. Восхищенно присвистнул, с изрядной долей уважения посмотрел на ехидно скалящуюся Молчанову, но потом опомнился. Пасть исторгла дикий рев, из ноздрей повалил пар, из пальцев выскочили длиннющие когти… миг — и он бросился на старуху.

Молчанова, не выпуская бокала, перехватила когтистую лапу и через бедро швырнула демона в окно. Нечистый, с застрявшей на рогах рамой, по изящной дуге улетел вниз и скрылся с глаз.

— Низко пошел, — констатировала Молчанова. — К дождю. Эх, куда ж вам, касатикам рогатым, до нас, проверенных советских товарищей.

В этот момент в дверь кто-то забарабанил. Послышался знакомый рев.

— Какой шустрый! — приподняла брови Молчанова. — Ладно, я пошла звонить в милицию. Станислав Васильевич, вы его уж как-нибудь задержите!

— Э-э-э…

Стаса нельзя было назвать трусом или слабаком, но свои силы он оценивал вполне здраво и не хотел умирать в цвете лет.

— Да не волнуйтесь! — успокоила его Молчанова, весело подмигнув. — Главное, громче молитесь.

— Поможет?

— Нет. Но умрете с чистой душой…

— Уф-ф-ф! — Стас издал невнятный звук и…проснулся. — Тьфу ты! Это только сон!

Стас расслабленно улыбнулся, но тут дал о себя знать организм, накануне подвергнувшийся воздействию, как говорили Сотворяющие, яда замедленного действия. Стас застонал и сильно пожалел, что проснулся. Характеристика «жуткий бодун» для описания накативших мук не подходила, как неоправданно мягкая. Художник с трудом поднялся на ноги и посмотрел в окно — было уже утро.

Со стороны мольберта послышалось чье-то тихое сопение. Стас повернул ставшую тяжелой голову и увидел того самого черта, который вчера днем посетил его кухню. Нечистый сидел на мольберте и с вдохновленным видом что-то малевал на полотне кончиком хвоста.

«Все. Сегодня я пил последний раз», — уже, наверное, в десятый раз пообещал себе Стас. Чертик весело улыбнулся и помахал художнику рукой. Тот не нашел ничего лучше как помахать в ответ. Черт снова улыбнулся, спрыгнул с мольберта и пролетел прямо сквозь пол. Больше он не появлялся.

Художник при виде такого исчезновения только вздохнул — уже надоели эти фокусы буквально до «чертиков». Он посмотрел на полотно, над которым «трудился» бес, но не заметил никаких изменений. Видимо, рогатый глюк просто притворялся, что что-то рисует.

Стас приплелся на кухню, налил себе рассола и с наслаждением выпил. Попытался вспомнить окончание их с Толиком застолья, но, начиная с появления черта, все было как в тумане. Он даже не помнил, когда и как Толик ушел.

— Это нормально, — ухмыльнулся художник и отправился в спальню — досматривать прерванный сон. Однако сегодня выспаться ему не дали.

Самым злорадным образом прозвенел дверной звонок.

— Кому там неймется? — проворчал Стас, но все же соизволил встать и подойти к входной двери. Заглянул в глазок и нахмурился — увиденное ему не совсем понравилось. Точнее, не понравилось совсем. С той стороны стоял какой-то неизвестный Стасу человек средних лет в черном пиджаке и черных же очках. Высокого роста и с серым, совершенно незапоминающимся лицом.

— Кто там? — спросил художник.

— Станислав Георгиевич здесь проживает? — вопросом на вопрос ответил человек.

— Допустим тут, а кто спрашивает? — откликнулся Стас.

— Агент Рогов, Федеральная служба безопасности, отдел спецрасследований, — человек продемонстрировал какие-то корочки. — Я так понимаю, вы и есть Станислав Георгиевич?

— Да, это я, — сказал Стас, несколько устрашенный таким серьезным визитом. — Что вам нужно?

— Я хотел бы поговорить с вами о некоторых специфических вещах, которые происходили с вами в последнее время. Но… для начала, может, вы меня пустите?

— Да, конечно, — Стас щелкнул замком и открыл дверь. — У меня в комнатах, правда, несколько не прибрано, может, на кухню пройдем?

— Нет, мы вполне можем поговорить и здесь, — агент Рогов перешагнул порог и остановился в прихожей. — Разговор не должен занять много времени.

Стасу пришла в голову запоздалая мысль, задержавшаяся в мозгу из-за посталкогольного синдрома. А почему такой важный человек вдруг явился к нему, простому работяге, лично? Почему просто не вызвали его на Лубянку?

— Так вот, — агент немного помялся, словно подбирал слова, — не доводилось ли вам видеть нечто… необычное? Что видели только вы, но не видели окружающие?

Стас сразу напрягся.

— Да, — кивнул он. — Видел. Причем уже много раз. Правда, мне казалось, что это галлюцинации…

— Расскажите подробнее, — попросил агент.

Стас глубоко вздохнул — и рассказал все как есть. Агент Рогов внимательно слушал, ни разу не перебил и только в конце задал два вопроса: как Стас себя чувствовал при появлении чертей и в среднем как часто они появлялись. Художник честно ответил, что никаких перемен в самочувствии тогда не ощущал. С последним вопросом несколько затруднился — сказал, что примерно раз пять или шесть, начиная с Нового года.

— Хорошо, — кивнул Рогов, делая пометки в небольшом блокноте.

— А один вопрос можно задать?

— Задавайте.

— Все, что я видел, оно реально или все-таки нет?

— В какой-то мере, — агент на секунду отвел взгляд в сторону. — Подробнее я вам не имею права объяснить, простите. О том, что все это серьезно и к галлюцинациям отношения не имеет, вы можете понять по самому моему визиту. Сами понимаете, что галлюцинации — это проблема врачей, а не нашей службы.

— А все-таки, то, что я вижу — это проявления нечистой силы или инопланетян? Просто в первом случае, наверно, стоит запастись чем-нибудь этаким — иконами там…

— Нет этого не нужно, — подумав, ответил агент. — Все вопросы вы можете задать, позвонив по этому номеру.

Агент сунул руку в карман, словно хотел вытащить визитку с упомянутым номером. Однако вместо него достал небольшой прибор, похожий на металлическую ручку с небольшой лампочкой на конце. Рогов поводил им перед глазами ничего не понимающего Стаса, потом нажал маленькую кнопку на серебристой поверхности прибора. Лампочка вспыхнула ярким светом, ослепив художнику глаза.

Стас зажмурился, а, когда открыл глаза, взгляд его больше напоминал равнодушный взгляд зомби, а не человека. Тупо и равнодушно он смотрел на Рогова, словно ожидая приказов.

Агент внимательно оглядел устройство в своих руках и покачал головой.

— Батарея уже на нуле. Заряда едва хватило на одно применение. Ну что за дурная «Речь»… Ладно, не важно. О моём визите ты забудешь, Стас.

Рогов произвел некие загадочные манипуляции с люстрой в прихожей. Словно устанавливал на ней невидимого жучка.

— Это утро было самое обычное, ничего такого паранормального не случалось. Соответственно ты тоже будешь вести себя так, словно ничего не случилось — продолжал внушать агент Рогов.

Он поочередно зашел в обе комнаты и кухню, а потом даже в ванную. Везде агент задерживался не более чем на пять минут. Закончив свои непонятные действия, агент Рогов тут же вышел из квартиры, бросив хозяину напоследок:

— Да и сходи лучше, как только сможешь, к врачу. Сам-то ты, конечно здоров, но все равно не помешает.

Спустя еще десять минут взгляд Стаса приобрел осмысленность, художник заморгал заслезившимися глазами, потом даже протер их кулаками.

— У-у-а-а, — зевнул он. — Так, а чего я тут встал столбом? Задумался, блин. Пойду досыпать.

О визите таинственного «агента» он благополучно забыл. Начисто.

Яримар поморщился от боли во всём теле и открыл глаза. Он лежал на дне полупрозрачной сферы, зависшей в пустоте. Окружавшая чернота напоминала космос, но только космос без звезд. Даже вообще без ничего. Не вакуум, но абсолютное ничто, лежащее за пределами вселенной.

Яримар, пошатываясь, встал на ноги и прислушался к ощущениям. Хотя вокруг отсутствовали какие либо источники, запас энергии почти полностью восстановился. Впрочем, тут не было ничего удивительного. Ведь тело Сотворяющего само по себе живая энергостанция, способная вырабатывать любую энергию в любых количествах. При желании, хорошенько сосредоточившись, Яримар мог обеспечивать небольшой город электроэнергией в течениедлительного промежутка времени.

— Н-да, — он грустно посмотрел на окружившую его пустоту. — Интересно, что это за место?

Воспоминания Сотворяющего заканчивались на том, как он потерял сознание от истощения сил. Чем именно закончилась схватка, он не знал, но мог предположить, что не очень хорошо для их команды. Его, видимо, все-таки втянуло в стену, после чего Сотворяющий оказался… здесь. Как в точности назвать это место и что оно из себя представляет, Яримар не имел ни малейшего понятия. Но попытался разобраться.

Сотворяющий начал посылать в стороны короткие импульсы. Действовали они по принципу ультразвука, испускаемого летучими мышами — натолкнувшись на преграду, отражались и возвращались к источнику. Большинство где-то пропало, но несколько все же вернулись, неся информацию об обнаруженном препятствии. По ней Яримар определил, что где-то сравнительно недалеко находится канал перекачки энергии.

— Возможно, тот самый, что обнаружили мы с Ратимом, — вслух подумал он. — Сейчас проверим!

Силой воли он заставил сферу двигаться по направлению к каналу, при этом продолжая посылать в него импульс за импульсом. Постепенно Сотворяющему удалось собрать всю необходимую информацию, и он понял, что был прав в первоначальном предположении. Мысленным взором он принялся разглядывать изображение канала, воссозданное при помощи импульсов. Больше всего канал в воображении Яримара напоминал прозрачный кабель, по которому течет поток сверкающих огней.

Не прекращая наблюдения, он серьезно задумался. В принципе, по этому каналу вполне реально вернуться обратно. Влететь внутрь и направить сферу против потока выкачиваемой энергии — ничего сложного. Главное, чтобы хватило энергии. С другой стороны, перемещаться так очень рискованно- наверняка создатели канала предусмотрели систему защиты от подобных вторжений.

Но других мыслей, как выбраться, у Сотворяющего не было.

— Что ж… альтернатив нет, — вздохнул он и максимально сосредоточился. Сфера беспрепятственно влетела в канал и медленно поплыла против потока. Яримар уселся поудобнее прямо в воздухе и начал подпитывать сферу собственной силой взамен потраченной. Однако так энергия начала быстро иссякать и Сотворяющий решился зачерпнуть из потока. Энергия там оказалась «сырой» — при использовании терялся большой процент — но оставшегося хватало, чтобы сфера продолжала движение.

Он ежеминутно ожидал, что его вот-вот заметят и примут соответствующие меры. Но шли минуты, часы и ничего не происходило. Видимо, протяженность канала была слишком большая и следить за всеми участками его создатели просто не в состоянии. В конце концов, Сотворяющий немного успокоился, но бдительности все равно не терял.

Постепенно сопротивление потока начало возрастать. Яримару приходилось уже непрерывно заимствовать энергию, чтобы поддерживать скорость сферы хотя бы на прежнем уровне.

В какой-то момент он почувствовал сильный толчок, а потом на секунду отказали все его органы чувств. Когда же Сотворяющий снова смог воспринимать окружающий мир, обстановка изменилась очень сильно.

Сфера с Сотворяющим внутри оказалась в огромном помещении, по вместительности не уступающему даже футбольному стадиону. Стены, пол и потолок помещения были сложены из прямоугольных светло-коричневых глыб, каждой из которых можно было бы раздавить бегемота. Никакого намека на выход — только в стенах зловеще чернели ниши, из которых на пришельца безмолвно взирали статуи крылатых гигантов с оружием и без. Ниши располагались друг от друга на одинаковом расстоянии, и перед каждой находилось нечто наподобие алтаря с чашей, в которой горел огонь. Алтари имели кубическую форму, в высоту соответствовали росту среднего человека и все до одного были исписаны непонятными символами.

В центре зала, как раз рядом с транспортной сферой, стоял аналогичный алтарь, но только огромный, больше остальных раз в десять. Но в его чаше не было огня. Из нее вверх прямо в потолок бил столб багрово-фиолетового света. Внутри то возникали, то пропадали огни, похожие на звездные скопления. Зрелище казалось настолько величественным и завораживающим, что любоваться им хотелось вечно.

— Ну просто полная сингулярность, — вынес свою оценку Яримар, озадаченно оглядываясь. Конечно, Сотворяющий не так чтобы много знал о жизни обычных людей, но этих знаний вполне хватало, чтобы понять — вряд ли такое помещение может находиться внутри обычной пятиэтажки.

Он пристально осмотрел багровый столб, который, по сути, и был тем каналом перекачки энергии, а в следующую секунду глаза Сотворяющего пораженно расширились. Их предположение с Ратимом оказалось ошибочным, канал переправлял энергию не из дома в неизвестную область, а наоборот, в квартиру художника! И поэтому Яримар, из-за этой ошибки, не вернулся назад, а попал в самое логово врага!

— Вот так поворот, — пораженно пробормотал Сотворяющий. — Значит, это не банальный вампиризм, как мы думали вначале. Под него просто все хорошо замаскировано…

Но зачем закачивать энергию туда, где ее и так полно!? Куда она вся уходит, и, главное, зачем?

— Ладно, раз уж я на базе врага, глупо было бы этим не воспользоваться, — решил Яримар и активизировал в сфере режим невидимости. Та, как и ее хозяин, тут же исчезла со всех видимых диапазонов. Теперь их не обнаружат — если, конечно, не будут искать специально.

По мысленному приказу Сотворяющего сфера подплыла к большому алтарю вплотную. На светло-коричневой грани Яримар заметил прямоугольные углубления, размером с человеческую ладонь. В каждом тускло мерцала прозрачная пластина. От одних пластин исходил багрово-красный свет, от других — лунно-голубой, от третьих — бледно-зеленый. Всего пластин было около двух дюжин.

Яримар ухмыльнулся, чувствуя себя в своей стихии. Он сразу понял, что имеет дело с очень старой, даже древней, версией компьютера. Конечно, не такого, с каким привыкли иметь дело обычные люди. Единственное сходство этого компьютера с человеческими заключалось в схожем алгоритме работы. Сделан же он был по совершенно иному принципу.

Вообще, большинство людей считает, что компьютеры — это изобретение чисто двадцатого века. На самом же деле их создание началось куда раньше. Часть логических языков, на основе которых писались — да и сейчас пишутся — программы, была создана чуть ли не в девятнадцатом, восемнадцатом веках. А некоторые и раньше. Более того, есть версия, что первым программистом была дочь Байрона. Конечно, не таким, как современные, но все равно… В двадцатом же веке, благодаря развившейся электронике, компьютеры приняли завершенную, привычную людям форму.

В мире Сотворения за счет большего количества возможностей полноценные компьютеры появились куда раньше. Но этот же не относился и к компьютерам мира Сотворения. Вообще у Яримара даже сложилось ощущение, что этот компьютер создан даже не его соотечественниками. Даже вообще не людьми. Хотя это и не могло быть правдой.

Яримар начал осматривать внутренне устройство компьютера. На браслетах Сотворяющего возникли маленькие отверстия, из которых вылезли тонкие манипуляторы со светящимися кристалликами на конце. Яримар просунул руки сквозь поверхность сферы, так что пальцы почти касались прозрачной поверхности пластин. Из кристаллов выстрелили тонкие лазерные лучи, тут же начавшие процесс сканирования.

Не смотря на первоначальную уверенность, с каждой секундой выражение лица Сотворяющего становилось все более грустным. Но одновременно с этим и удивленным. Компьютер был жутко старым, но, тем не менее, работал с такой мощностью и эффективностью, которой могли позавидовать и некоторые современные в мире Сотворения. Кое-какие технические решения заставили тело Яримара на несколько секунд просто утратить четкость — что у Сотворяющих считалось верным признаком сильной зависти или возмущения.

После получаса напряженной работы мрачный Яримар мысленно перечислил все, что сумел накопать: центральный «алтарь» — главный компьютер, контролирующий работу канала перекачки энергии, малые «алтари» — источники энергии, которую и переправляют по каналу, полупрозрачные пластины — носители информации. Последние представляли наибольший интерес, но были очень хорошо защищены от взлома. В общем, полезной информации было не так уж много.

Поразмыслив, Яримар все же решил рискнуть. Компьютер, конечно, не простой, но и он сам не лыком шит. Как никак, специализируется именно на этой области. «Отец» Ратимар всегда говорил, если не получается понять принцип работы устройства, значит следует просто скопировать всю имеющуюся информацию и разобраться с ней в более подходящих условиях. А авторитетнее слов «отца» для Яримара были только слова кого-нибудь из членов Совета.

Хотя, если подумать…

Пальцы в замысловатой комбинациипробежались по кнопкам на пульте браслета. Кисти и пальцы Сотворяющего тот же засветились мягким белым светом. Свечение было такое, что со стороны могло показаться, что на кистях Сотворяющего надеты светящиеся перчатки. Действуя с максимальной осторожностью, Яримар вытащил одну из пластин. Задумчиво осмотрел прозрачную стеклянную поверхность, одновременно копируя это устройство в свою память. Теперь он в любой момент сможет создать точную копию пластины и изучить ее.

Закончив копирование, Сотворяющий бережно вернул пластину на место. Как только та встала на положенное ей место, все другие вспыхнули обжигающе золотым светом и, пройдя прямо сквозь светло-коричневую поверхность, скрылись внутри постамента. Пламя в чашах сменило цвет на ярко-красный и взметнулось чуть ли не до потолка.

— Упс, — Яримар понял, что случайно активизировал систему защиты от взлома, которая, разумеется, начала действовать незамедлительно.

Глаза четырех ближайших к Сотворяющему статуй вспыхнули золотым светом. Изваяния неторопливо сошли с постаментов и медленно двинулись в сторону Яримара, заключая его в невидимый квадрат. Режим невидимости сферы они внаглую игнорировали, словно его и не было.

Все четыре статуи были выше Яримара минимум вдвое, имели за плечами широченные по своему размаху крылья, а в руках держали каменные мечи, вокруг которых пылали огненные ореолы. Тела скрывали искусные доспехи, похожие на рыцарские, только шлемов не было. Лица же статуй напоминалилица ангелов. Строгие и одновременно прекрасные, они не вызывали ничего кроме обожания и почитания. Яримару захотелось немедленно пасть на колени и покаяться во всех грехах.

Но, легко отбив эту психическую атаку, Сотворяющий начал быстро анализировать ситуацию. То, что это не магически оживленные статуи, сомнений не вызывало. Скорей всего сторожевые роботы, управляемые тем же компьютером. Но внутри них не крутились металлические шестеренки, не двигались шатуны или валы. Их тела представляли собой энергетические поля, работающие по невероятно сложной для понимания простых людей схеме. Хотя тому же Яримару она показалась сильно устаревшей.

Пока Сотворяющий ничего не предпринимал, ожидая действий роботов-стражей. Те, приблизившись почти вплотную к сфере, вытянули вперед руки с пылающими клинками, багровые острия остановились прямо на нарушителе.

«Зафиксирована попытка подключения к закрытым данным. Вы — предполагаемый нарушитель. Не предпринимайте несанкционированных действий, громко и четко назовите свое имя», — механически зазвучало у Яримара в голове на четыре одинаковых голоса. Хотя все слова звучали понятно, Сотворяющий знал, что на самом деле это просто мысли, транслируемые ему прямо в мозг.

— Ну, например, Вася Пупыркин, — усмехнулся Яримар. Знания, подчерпнутые в интернете Земли, не пропали даром!

«Вася Пупыркин, отключите ваше защитное устройство и далее следуйте нашим инструкциям».

Сотворяющий чуть заметно прищурился, и сфера исчезла. Он плавно опустился на пол.

«Назовите причину вашего присутствия здесь», — с той же интонацией продолжили голоса.

— Да вот, хотел с вашего компа по порно-сайтам полазить, а у вас, оказывается, подключения к сети нет. В каком веке живем, друзья?

«Ответ некорректен. Что такое „комп“, „порно-сайты“ и „сеть“?»

— Как все запущено… ладно, скидывайте все вопросы на мою «стенку» в «Одноклассниках». Потом отвечу. Может быть, — с этими словами Яримар просто… исчез. Словно изображение на экране телевизора. Осталась только небольшая светящаяся точка, там, где секунду назад находилась голова Сотворяющего. Точка тут же метнулась к алтарю-компьютеру и скрылась внутри.

Энергетическое тело Сотворяющих имело очень много преимуществ по сравнению со своим биологическим аналогом. В частности жители мира Сотворения могли преобразовывать себя в электрический сигнал. Это давало уникальную возможность путешествовать по недрам компьютера в виде программы, чем Сотворяющий, собственно, и воспользовался, чтобы улизнуть от противников.

Такой необычной трансформации, правда, сопутствовал один побочный эффект. Мозг Сотворяющих в таком состоянии испытывал многократно большую нагрузку и начинал генерировать против воли хозяина разнообразные иллюзии, впрочем, всегда соответствующие ситуации. В частности, Яримару сейчас казалось, что он бежал по длинному футуристическому коридору космического корабля. Вместе с ним двигались роботы самых разных конструкций, некоторые в одном направлении с Сотворяющим, другие против. На самом же деле он в виде сигнала просто двигался с общим потоком данных по направлению к центральному процессору.

Справа Яримар заметил ответвление коридора, перекрытое стальной плитой. Сотворяющий притормозил, вызвав недовольный писк нескольких роботов, которым он преградил дорогу. Пальцы в серебристых перчатках пробежались по серой поверхности, лишенной даже малейшего намека на пульт управления.

«Видимо, управление идет из другого места», — подумал Сотворяющий. — «Придется хитрить и открывать вручную».

Сотворяющий сделал руками несколько загадочных движений, словно раздвигал воздух перед собой в стороны. При этом его тело с каждой секундой становилось все более прозрачным, как у призрака.

Практически исчезнув, Сотворяющий рванулся вперед и скрылся внутри плиты.

— Ух! — выдохнул он. Выбраться с той стороны оказалось весьма сложно — сквозь толстенную плиту пришлось просачиваться, словно через густое желе. А тело с каждой долей секунды все больше возвращалось к исходному состоянию. Он рисковал просто-напросто застрять. Но в последнюю секунду все-таки сумел прорваться, вылетел из двери и рухнул на пол.

Яримар поднялся на ноги и неожиданно понял, что совершил серьезную ошибку, решив идти через этот коридор. В противоположном конце, примерно в десяти шагах от Сотворяющего, стоял большой черный робот. Две выгнутые назад массивные ноги поддерживали кубической корпус с кучей жутких черных стволов. Лучи лазерных прицелов красным огнем прочерчивали воздух, выискивая нарушителей.

Спустя долю секунды, как Яримар попал в коридор, все лазерные лучи скрестились на Сотворяющем. Антивирусная программа обнаружила подозрительный объект и тут же приступила к операции по его нейтрализации.

Обнаружен вирус! Оровень опасности «А»! Запускаю процедуру карантина!

Вокруг Яримара начали возникать полупрозрачные пластины, которые тут же принялись окружать его со всех сторон. Сотворяющий заметался, пытаясь нащупать путь к отступлению, но антивирус действовал с небывалой эффективностью — он легко блокировал все попытки Сотворяющего бежать. Щиты сходились все теснее, окружая Яримара глухим каркасом.

Неожиданно бронированная плита, через которую минутой раньше просочился Сотворяющий, ушла в потолок и в коридор вошли четверо необычных роботов. В них Сотворяющий тут же признал стражей алтаря-компьютера, хотя те и изменились до неузнаваемости.

Светло-коричневый камень заменила стальная броня, вместо глаз горели красным светом объективы видеокамер, на месте суставов вращались шарниры, а руки заменили манипуляторы, сжимавшие световые мечи — точь-в-точь оружие джедаев. Крылья остались на положенном месте, став, как и все остальное, металлическими.

Антивирус быстро скользнул по ним лазерными прицелами — свои, все в порядке — и снова переключился на Сотворяющего.

Яримару же в голову пришла неожиданная мысль, и он резко выбросил руку в сторону четверки стражей. С пальцев сорвались четыре красные искры, которые на полной скорости врезались в ангелов-стражей и мгновенно растеклись по ним багровым свечением.

Антивирус тут же снова развернулся в направлении роботов. С микросекунду он сканировал стражей, а затем пришел к незамысловатому выводу: под оболочкой дружественных программ скрываются вредоносные вирусы максимального уровня угрозы! Уничтожить их немедленно!

Черные орудия задвигались, перемещаясь куда-то назад, а вперед выдвинулись совсем уж кошмарные многоствольные пушки, способные, казалось, с одного выстрела утопить средний по размеру нефтяной танкер.

Не тратя время на предупредительные выстрелы, антивирус открыл огонь на поражение.

Пространство внутри коридора превратилось в самый настоящий ад. Первый страж рухнул, превращенный в решето. Трое других тут же вскинули световые мечи и начали отклонять снаряды в стороны. Крылья раскинулись защитными куполами, оберегая хозяев от случайных осколков.

Что самое интересное, никого из мирных роботов-пакетов-с-данными ни разу не задело.

Щиты вокруг Яримара исчезли. Воспользовавшись удобным случаем, тот прошмыгнул мимо антивируса и быстро скрылся за поворотом коридора.

Не снижая скорости, он понесся вперед, не обращая ни на что внимания. Повороты, развилки, снующие роботы — все тут скрывалось где-то позади. Яримар бежал, ориентируясь по понятным только ему признакам, с каждой секундой приближаясь к цели — центральному процессору.

Дорогу преградила массивная дверь. Теперь куда более внушительная, чем предыдущая. Массивные створки скреплялись стальными пластинами, которых вполне хватило бы, чтобы изготовить вольер для слона.

Не тратя времени на раздумья, Яримар взмахнул руками и, словно приведение, пролетел сквозь дверь.

Сотворяющий попал в огромный зал, в центре которого находилось нечто вроде огромного цилиндрического аквариума. В мутной синей жидкости плавал огромный человеческий мозг с подключенными к нему проводами. Перед аквариумом стоял пульт управления, соединенный с мозгом через толстый кабель.

Сам зал имел форму усеченного конуса и весь был заставлен приборами непонятного предназначения. При появлении Яримара из стен и потолка выдвинулись лазерные пушки и нацелились точно в Сотворяющего. Одно лишне движение — и на пол упадут только угольки.

Но Яримар все еще оставался в режиме «призрака». Он тут же бросился к пульту управления. Лазерные пушки открыли огонь, но смертоносные лучи прошли сквозь тело Сотворяющего и только зря прожгли пол. Яримар подскочил к пульту, рука метнулась к виску и вытащила что-то вроде провода с разъемом на конце. Яримар спешно вставил его в подходящее отверстие на панели управления.

«Это устройство может работать быстрее. Для продолжения кликните здесь» — возникла надпись перед глазами Сотворяющего.

— К черту все, к черту, — пробормотал тот, отключая все ненужные функции.

Голова Сотворяющего мелко затряслась, глаза закатились — мозг Яримара спешно перерабатывал и копировал в себя информацию из мозга в аквариуме.

— У-у-у-у, — издал Яримар невнятный звук. Ему начало казаться, что его голова медленно нагревается и уже вот-вот начнет плавиться, не в силах переработать такой массив информации.

— Еще… чуть-чуть… — простонал Сотворяющий.

Режим бесплотности отключился окончательно. Прекратившие атаку лазеры вновь открыли ураганный огонь. Яримар в последнюю секунду успел сгенерировать защитное поле, окружившее его плотным коконом. Смертельные лучи один за другим били в поле, но пробить его не могли и только вхолостую вышибали искры.

Создание защиты далось дорого и забрало почти половину всех оставшихся ресурсов. Поток копиркемой информации пришлось замедлить чуть ли не втрое. Однако Яримар все же верил, что успеет. Но…

Но неожиданно дверь распахнулась, и в зал влетели три крылатых фигуры — ангелы-стражи. За ними медленно прогромыхала фигура робота-антивируса. Последними в зал вошли двое незнакомых Сотворяющих в серебристой форме, похожей на ту, что носили Ратим и Яримар.

— Взять его! — хором отдали они приказ. — Живым!

«Пора драпать», — сделал логический вывод Яримар. Он выдернул разъем и бросился в противоположную от входа сторону. Пара быстрых жестов — и в стене напротив возникла дыра. Он запрыгнул в нее и бросился вперед по новому коридору. Стражи-ангелы, робот и двое в серебряном бросились следом.

Получив нужную информацию, Яримар теперь решил прорываться к каналу перекачки энергии, как к единственному способу вернуться домой. Преследователи дышали в затылок, регулярно посылая в него смертоносные импульсы. Он пока ухитрялся уклоняться, но долго так продолжаться не могло.

А начало канала становилось все ближе и ближе. Сотворяющий буквально кожей ощущал стекающуюся где-то впереди бурлящую мощь.

«А ведь ее вполне хватит, чтобы полностью уничтожить город вроде Москвы», — машинально отметил Яримар, бросаясь вправо. Слева в стену ударил красный луч, мгновенно прожегший внушительное отверстие. Преследователи перестали церемониться с окружающей обстановкой и стремились подстрелить Яримара во что бы то ни стало. Ни о каком захвате в плен речи уже не шло.

Сотворяющий свернул за угол и, наконец, попал в небольшую прямоугольную комнату. В ее центре находилась небольшая арка, внутри которой воздух закручивался в причудливый фиолетовый водоворот.

«Оно», — промелькнуло в голове Яримара, мгновенно опознавшего источник мощной энергии. — «Канал!»

Сотворяющий рванулся вперед, но неожиданно замер. Он почувствовал, что навстречу из портала что-то движется! И, судя по всему, живое и отлично умеющее пользоваться свойствами канала!

Сзади приближались звуки погони, и Сотворяющий решил рискнуть, хотя это и было весьма опасно. Но, когда на карте жизнь и, возможно, нечто большее, выбирать не приходиться. Со всей возможной скоростью Сотворяющий ринулся к фиолетовому водовороту…

Но он не успел. На несколько секунд, но не успел. Как только он приблизился к каналу, «водоворот» забурлил и наружу вышел некто в черном плаще с ужасно злым видом. С секунду Яримар и незнакомец недоуменно смотрели друг на друга, а потом в одинаковом жесте вскинули руки. Две молнии, черная и золотая, сорвались с пальцев и с треском схлестнулись в противоборстве. Черная пересилила и ударила в силовой щит Яримара, разрушив тем самым всю структуру защиты. Сотворяющего отшвырнуло назад — прямо в стальные объятия подоспевших стражей-ангелов. Три меча взметнулись вверх, готовясь оборвать жизнь нарушителя.

— Стойте, — негромко произнес человек в черном плаще.

Находящиеся в долях миллиметра от шеи Яримара мечи остановились, кристаллические глаза роботов послушно повернулись в сторону хозяина.

— Думаю, в живом виде он будет нам полезнее, — усмехнулся тот. — Доставьте его… в соответствующее помещение. Да, но только в реальности, а не здесь, — уточнил он.

— Слушаемся, — ответили роботы и тут же исчезли. Вместе с Яримаром.

— А вы двое — ко мне, — человек перевел взгляд на двоих в серебряной форме и нахмурился. — Мне весьма интересно, что этот несчастный Сотворяющий делал в храме. Вы не объясните?

Судя по тону, подчиненных не ждало ничего хорошего. И они это прекрасно понимали.

ГЛАВА 10

Как известно, черти и ангелы всегда занимали в жизни людей особую нишу. Стас, как и большинство соотечественников, слышал истории, что у каждого человека на правом плече сидел Хранитель, а на левом, соответственно, Искуситель. Они давали человеку советы, и он уже сам решал, чьим следовать по жизни.

Пенсионерка Молчанова вопросами выбора пути не задавалась. Вышедший из подъезда Стас увидел, что черти сидели у неё на обоих плечах. Двое самых мерзких, ехидно поглядывая на художника и указывая в его сторону когтистыми пальцами, быстро что-то шептали Молчановой на уши. Другие, растянув губы в усмешках, азартно тёрли руки и корчили Стасу рожи. Не подозревавшая о нечистой силе Молчанова стояла, уперев руки в бока и сильно наклонившись вперед. Ее маленькие глазки анаконды смотрели прямо в лицо художника. Знаменитые брови сошлись над переносицей. Узел косынки по неизвестной для Стаса причине сбился на правое ухо, придав Молчановой сходство с пиратом.

Черти, наконец, замолчали и все до одного уставились на Стаса выпученными глазами. Молчанова, пожевав недовольно губами, буркнула что-то вроде «Расходилась тут…интеллигенция недобитая…» и, обогнув Стаса, скрылась в подъезде. Черти все как один заржали и продемонстрировали ему неприличные жесты.

Что Молчанова хотела всем этим сказать, художник так и не понял.

«Все мы в душе немного Раскольниковы… иногда», — раздраженно глянув вслед старушке, подумал интеллигент.

То ли очередное появление чертей так подействовало, то ли что-то еще, но тут Стасу неожиданно вспомнился самый первый случай, когда он встретился с нечистью. Тогда, проснувшись после празднования Нового года, он увидел на мольберте черта, который ковырялся в зубах зубочисткой. Моментом протрезвев, Стас бросился за ним с ботинком и за несколько минут превратил холостяцкую квартиру в нечто, очень схожее со свалкой. Чертик, с грацией кошки увернувшись ото всех ударов, на прощание испортил воздух и растворился в стене. Потрясенный до глубины души Стас даже опохмелиться после такой встречи не решился, хотя голова раскалывалась жутко. Более того, несколько дней он, что было для художника нехарактерно, вообще не пил.

К врачу Стас не пошел, все-таки решив, что «рассосется как-нибудь само». Однако черти «рассасываться» не пожелали а, наоборот, начали появляться все чаще и вести себя все более нагло. Стас отчаялся уже до такой степени, что решил прибегнуть к услугам отечественной медицины.

Собственно, сейчас Стас как раз и собирался посетить районную поликлинику. Выбросив из головы неприятный случай с Молчановой, он направился к ближайшей атобусной остановке.

…Врач-нарколог сидел за столом с опухшей физиономией и поддерживал рукой голову. Лицо его было красное, а глаза стеклянные.

«Видимо, тоже вчера что-то праздновал», — подумал присевший на стул Стас.

Врач тяжело вздохнул и скрипучим голосом произнес:

— На что жалуемся?

Стас замялся. Он не знал с чего начать и боялся, что его примут за шизофреника. Жаловаться на себя? Так он ничего такого особенного не сделал. Ну, пил, да, но не так, чтобы уж очень! Многие пьют куда больше, и хоть бы что! Жаловаться на черта? И вовсе бесполезно, так как он понятие абстрактное и с него взятки гладки.

— Ну, говорите, говорите, — пробурчал врач.

— Я видел черта, — решился Стас.

— Как это произошло? — доктор воспринял эту сенсационную новость как-то спокойно и начал что-то писать в медицинской карточке. Возможно, ему несколько раз на дню приходилось выслушивать подобные сообщения и очередное не вызвало в нем никаких эмоций. Зачастую люди на работе привыкают к таким вещам, которые простому человеку кажутся особенными. Привыкший к сладкому кондитер, возможно, с большим удовольствием будет грызть обычный сухарь, чем поедать сладкий бисквит. Вот и этому доктору, по всей вероятности, эти черти уже надоели до «чёртиков». Поэтому-то он и не удивляется.

Однако надоели или нет, но лечить больного всё равно надо. Хотя здесь, как тараканов, дихлофосом и не вытравишь. Уже потому, что такого дихлофоса для чертей ещё не придумали.

— Первый раз я его увидел, когда проснулся после встречи Нового года.

— Значит, вы накануне этого принимали спиртные напитки? — с вопросительно-утвердительным тоном произнёс врач. — Сколько примерно выпили?

Стас уже давно перестал считать выпитые рюмки. Это было интересно делать в студенческие годы, когда более полно хотелось узнать возможности своего организма. Теперь же в этом необходимости не было. Он пил столько, чтобы чувствовать себя хорошо. Бывали, конечно, иногда переборы, но этого не случалось во время больших застолий.

— Как обычно, — замялся Стас. — Я не засекаю. Просто смотрю по состоянию.

— Ну, всё же? — нарколог продолжал писать и, задавая вопросы, в сторону Стаса не смотрел.

— Ну, граммов триста водки и фужер шампанского.

Доктор перестал делать записи и посмотрел на пациента.

— А до этого сколько дней пили?

— С неделю вообще не пил, — пожал Стас плечами. — На работе аврал был. Заказчик требовал закончить оформление к Новому году.

— А после, я так понял, еще было что-то подобное? — врач внимательно смотрел в глаза сидящего напротив человека, пытаясь уловить в них ложь.

— В смысле аврала? — переспросил художник, но потом спохватился. — Да, было. Три или четыре раза. Но тогда я ничего не употреблял, разве за исключением последне… предпоследнего. Тогда выпил примерно полбутылки портвейна.

Опустив глаза, он стал рассматривать свои руки.

Врач пару секунд заворожено смотрел на пациента, а потом, очнувшись, спросил:

— Так кем вы работаете?

— Я художник.

Доктор повернул голову к окну и забарабанил по столу пальцами.

— Что-то не так? — поинтересовался Стас. Он видел, что врач находится в замешательстве.

— Да нет, все в порядке, — тот протянул рецепт. — Пропейте курс и снова приходите ко мне.

— Спасибо, — Стас встал из-за стола и направился к двери.

— Да! — вдогонку раздался голос доктора, — Спиртное во время лечения ни в коем случае не принимать.

Отоварившись лекарствами, Стас не стал откладывать в долгий ящик начало курса и прямо в аптеке принял первую дозу. Домой шёл пешком, никуда не торопясь. Мимо куда-то спешили люди и машины. Город постепенно отходил от очередного праздника и одновременно начинал готовиться к следующему. На столбах и заборах вместо разнообразных объявлений появились лики с икон. Стас на все это смотрел с легкой неприязнью. Ну, понятно — праздник, но для этого совсем не нужна рекламная компания. Хотя, если здесь замешана торговля, то ей абсолютно по барабану, на чем раскручивать свои товары. Лишь бы покупателю лишний раз напомнить, что на носу очередной повод, чтобы раскошелиться.

Подходя к своей двери, Стас понял, что возникшее после появления чертей чувство неприязни к своему жилищу к груди не подступает. Он спокойно открыл замок и уверенно вошел в прихожую. Почему-то захотелось разуться. Он скинул обувь, достал из-под тумбочки смятые, покрытые пыльютапочки и по давно не мытому полу прошел на кухню. Там все было именно так, как и утром или так, как вчера, или как в любой из дней нескольких последних лет.

Стас взял тряпку, лежащую у края раковины, как следует смочил ее водой из-под крана и прищуренным взглядом огледел покрытую пятнами столешницу. Уже через пять минут та сияла первозданной чистотой завода-изготовителя. Художник отступил на шаг и с удовольствием оглядел дело своих рук. Потом он принялся за тумбовый стол, подоконник и саму раковину, которая сейчас имела цвет бронзового памятника вождю мирового пролетариата.

Через полтора часа кухня сияла чистотой. Стас, радуясь достигнутому результату, любовался восстановленным порядком. Он был уверен, что так теперь будет всегда. С огромным желанием продолжить уборку прошел через темный коридор в комнату. И тут его посетило разочарование. Окинув взглядом небольшое помещение с низким потолком, Стас в полном объеме почувствовал грандиозность задуманной им затеи. Его руки опустились, и он снова вернулся на кухню. На душе вновь воцарилось удовлетворение и покой.

Захотелось есть. Стас быстро приготовил бутерброды и заварил чай. Выловив плавающие по поверхности чаинки, больше похожие на отходы деревообрабатывающей промышленности, сел за стол и перевел взгляд в окно. Там, на улице, падали белые хлопья снега. Было сыро и холодно. А Стас сидел в своей чистой кухне и пил свежезаваренный сладкий чай с бутербродами. В душе царили спокойствие и полное удовлетворение жизнью. Единственное, что нарушало всю эту идиллию, была легкая головная боль, мучавшая Стаса еще с самого утра. Но художник ее поначалу вовсе не замечал. Он наслаждался своим новым состоянием. Художник смотрел на серый весенний пейзаж и чувствовал себя на седьмом небе.

Однако, то ли из-за чая, то ли из-за лекарства голова становилась все тяжелей. Ее трудно стало держать, и Стас решил пойти прилечь. Он вымыл кружку и стер со стола крошки белого хлеба. Еще раз окинув кухню взглядом, поплелся к своей кровати.

Она стояла не заправленная и показалась Стасу какой-то чужой, неуютной и холодной. Он не стал раздеваться и лег прямо в одежде, немного расправив одеяло. Глубоко вздохнув, закрыл глаза и почувствовал, что сейчас уснет. Перед глазами поплыли картинки, тело расслабилось и по нему разлилось густой жидкостью приятное тепло. Реальность стала уходить и ей на смену шла дрема.

И тут Стаса как будто толкнули. Продолжая лежать с закрытыми глазами, он почувствовал на себе чей-то взгляд и присутствие рядом постороннего. Не меняя положения тела, открыл глаза и увидел на мольберте черта, который молча таращился на художника своими маленькими жгучими глазками. В отличие от предыдущих этот черт не кривлялся и не строил рожи, а только молча смотрел. И от этого становилось особенно жутко.

Перед глазами ни стого ни с сего появилась странная надпись:

Внимание! Ваш уровень страха поднялся на десять пунктов и превысил допустимое значение! Сохраняйся спокойствие для стабилизации состояния, в противносм случае возможны непредвиденные последствия!

Надпись мигнула и почти сразу пропала. Что за? Какого…

У Стаса хватило самообладания, и он продолжал лежать на кровати, стараясь оценить увиденное. Ну, во-первых, он спиртное не принимал, значит, появление черта не связано с белой горячкой. Во-вторых…в-третьих, в-пятых, в-десятых, художник прекрасно понимал, что здоров и появление нечисти никак не связано со здоровьем его психики.

Художник приподнялся, нащупал ногами пол и сел, положив ладони на колени. Черт же с места не сдвинулся и продолжал сидеть на мольберте. Человек и нечисть долгое время смотрели друг на друга. Стас не никак мог понять, чего хотел добиться своим взглядом черт. Ведь он, в силу своей астральной сущности, все давно о Стасе должен знать. Обычный же человек таким даром не обладает и поэтому вынужден использовать органы обоняния и осязания. Это позволило уловить носу художника резкий запах серы. Именно это вселило в его мозг полную уверенность в том, что черт настоящий. У человека могут быть зрительные галлюцинации, но о наличии «нюхательных» он еще не слышал.

— Привет, как дела? — наконец вырвалось у Стаса.

В ответ черт улыбнулся, показав белые, как сахар, зубы. В следующую секунду он щёлкнул хвостом и словно матерый акробат спрыгнул с мольберта на пол, при этом перекувырнувшись через голову. Стас не успел и глазом моргнуть, как черт уже стоял прямо перед ним и, все так же жутко улыбаясь, продолжал буравить художника жутким взглядом.

— Тебе чего? — Стас немного отодвинулся назад.

Черт поднял руку и сделал манящее движение, словно приглашал следовать за собой.

— Ты хочешь, чтобы я пошел за тобой?

Молчаливый кивок.

— Нашел дурака! Думаешь, я не знаю, куда ты хочешь меня отвести?

В памяти всплыли сказки, которые Стасу в далеком детстве читала мама. И если в них фигурировал черт, предлагающий отвести главного героя в некое неизвестное место, то в итоге это место всегда оказывалось самым настоящим адом. В прямом смысле.

Черт, однако, отреагировал не так, так ожидал Стас. Не сгинул, разочарованный отказом, как в тайне надеялся Стас, и не вырос в гневе до устрашающих размеров, чего Стас боялся. Черт поступил так, как художник меньше всего ожидал. Нечистый вытаращил глаза… а потом зашелся писклявым смехом, согнувшись пополам. Стас сидел ошарашенный и просто не знал, как на это реагировать, сбитый с толку нестандартным поведением нечистого.

Чертик прекратил смеяться резко, словно его выключили. Он снова махнул рукой, уже настойчивей, предлагая Стасу следовать за собой. Но художник не собирался поддаваться на провокации. Глубоко вздохнул, ясно произнес: «Именем Господа нашего Иисуса Христа… э-э-э… изыди!». После чего перекрестил черта.

В ответ черт посмотрел на Стаса, как на умственно отсталого, устало махнул рукой и направился к выходу из комнаты. Стас озадаченно смотрел на него, думая, то ли это молитва так подействовала, то ли черту просто надоело с ним возиться.

Остановившись в дверном проеме, черт развернулся к Стасу, скрестил руки на груди и снова принялся глядеть своим жутковатым взглядом. Копыто в нетерпении отбивало дробь по полу.

Никуда черт уходить не собирался.

— Да хоть всю ночь там стой, — сообщил Стас рогатому. Но на того такая невеселая перспектива впечатления не произвела. По крайней мере, внешне черт это никак не выразил. Даже позы не изменил.

Стас посмотрел на часы. Уже почти девять. За уборкой художник не заметил, что приблизился вечер. Интересно, а если он сейчас ляжет спать, что черт будет делать? Может, обиженный таким пренебрежением, все-таки уберется туда, откуда вылез? Или наоборот, нападет во сне? С другой стороны у чертей была просто масса возможностей причинить ему вред раньше, но они ими не воспользовались.

Стас снова лег на кровать. Поразмыслив, выключил ночник. Света из окна пока вполне хватало, чтобы в подробностях рассмотреть нечистого.

— Спокойной ночи, — сказал художник. — Можешь стоять хоть до утра. Я тебя не боюсь.

Черт вновь не отреагировал. Разве что копытом постукивать перестал.

Уровень страха упал на шесть пункутов до приёмлемых значений! Сохранайте спокойствие для стабилизации состояния!

Ну вот опять это странные сообщения перед глазами мелькают. Раньше их не было. Новый уровень белочки?

Некоторое время Стас не сводил с черта настороженного взгляда, ежеминутно ожидая какой-нибудь пакости. Но тот стоял смирно, даже не меняя позы, словно неживой. Только огоньки красных глаз продолжали светиться в темноте.

Стас и сам не заметил, как вскоре его сморил тяжелый удушливый сон.

ГЛАВА 11

Стас очнулся и осторожно открыл глаза. Он лежал на дне той самой полупрозрачной сферы, в данный момент с огромной скоростью мчащейся куда-то прямо по воздуху. Над Стасом стояли трое его то ли спасителей, то ли похитителей. Причем, именно стояли, а не, например, парили, хотя никаких видимых опор для их ног не было. Все трое смотрели друг на друга с лицами ведущих беседу людей, но при этом не издавали ни звука. Хотя периодически у них менялось выражения лиц, как это бывает при обычной беседе.

Вокруг сферы все также тянулась унылая зеленая равнина с деревьями-гигантами. Рой гигантских существ остался далеко позади. Строение, к которому и направлялась сфера, стало значительно ближе, и теперь его можно было рассмотреть в подробностях. Это действительно оказалась пирамида, наподобие египетской, сложенная из огромных серых блоков. С той стороны, к которой приближалась сфера, от подножия до вершины пирамиды, где виднелась небольшая площадка, вели массивные ступени. По краям — видимо, вместо перил — высились каменные глыбы, вытесанные в форме параллелепипедов. На них стояли каменные статуи, среди которых не было ни одной одинаковой. Одни изображали людей, другие животных, третьи чудовищ. Когда сфера подлетела поближе, Стас рассмотрел их пристальнее, и у него сложилось ощущение, словно статуи… живые. Или, по крайней мере, когда-то были такими, пока неведомая сила не обратила их в камень и не перенесла на постаменты.

Хотя, может, это просто разыгравшееся воображение?

Но главной достопримечательностью пирамиды были вовсе не статуи. Из вершины пирамиды в бесконечность космоса бил фиолетово-багровый столб… огня? Или света? Стас никак не мог понять, на что это больше похоже. Словно поток энергии то ли принимаемый пирамидой, то ли, наоборот, исходящий от нее в неизвестность. Небо в том месте, куда бил столб, закручивалось вокруг него спиралью и имело тот же фиолетово-огненный оттенок.

Завороженный этой невероятной картиной, Стас пропустил момент, когда сфера наконец приблизилась вплотную к пирамиде изависла в метре над первой ступенью лестницы. Трое в серебристых комбинезонах ловко выпрыгнули из сферы и принялись что-то колдовать около одной из статуй. Стас попытался заговорить с ними, но ничего из этого не вышло. То ли стенки сферы не пропускали звуков речи, то ли троица просто игнорировала его. Так или иначе, но вопросы остались без внимания. Стас некоторое время смотрел, как они водят руками в странных жестах и говорят непонятные слова, как вдруг неожиданно услышал…

— Человек…

Стас вздрогнул и завертел головой. Никого, кто мог бы это сказать, рядом не было. Та троица не в счет, уж слишком были поглощены своим непонятным занятием.

— Может слышать…

Тихий, едва различимый шепот теперь словно шел со всех сторон. Казалось, что говорит много людей, стоящих от Стаса на разных расстояниях. Близнецы почему-то не обращали на этот шепот ни малейшего внимания. То ли для них это было привычное явление, то ли слышал шепот только Стас.

— Но не слушать…

В безличном до этого шепоте появилось нечто похожее на сожаление и горечь. Фраза еще несколько раз была повторена, с каждым разом все тише. А потом снова наступила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, да бормотанием троицы. Стасу на секунду показалось, что это говорили каменные фигуры, но тут же отмел эту мысль. Чтобы говорить, нужно для начала иметь то, чем можно это делать. А чем могут говорить неподвижные статуи? Тем более так тихо шептать.

Понять, или хотя бы выдвинуть следующую версию, Стас не успел. Троица близнецов, наконец, закончила «шаманить» и часть ступеней бесследно растворилась серым дымом, открыв каменный проход, уводящий вглубь пирамиды.

Сфера уменьшилась в размерах и стала по форме как кокон, вынудив тем самым Стаса встать «солдатиком», после чего первой влетела в проход. Один из троицы проследовал за ней, двое остались снаружи. Из воздуха тут же возникли исчезнувшие ступени и тут же вернулись на место. Но, не смотря на это, в туннеле оставалось довольно светло, хотя никаких источников света здесь не наблюдалось.

Стены тоннеля были исписаны непонятными письменами, похожими одновременно на иероглифы, руны, готические буквы и на символы каббалы. Периодически они сменялись необычными рисунками. На одном из рисунков были изображены крылатые люди гигантского роста, спускающиеся с неба, и множество маленьких человеческих фигурок, стоящих на коленях. На другом рисунке в бою сходились две весьма необычные армии. Часть воюющих сражалась врукопашную, но холодное оружие использовали далеко не все. Многие дрались и голыми руками, причем не менее эффективно — один из людей руками разрывал тварь, похожую на помесь гигантских крысы и кошки. Другие люди стояли на расстоянии и обстреливали сражающихся молниями или чем-то похожим. Некоторые использовали для этого собственные руки, другие странные устройства, напоминающие футуристические автоматы. В небе над армиями кружили шары с человеческими фигурками внутри и еще какие-то странные агрегаты, поливающие поле боя огнем. Сама же картина была нарисована с использованием черного и белого цвета так, что сильно напоминала восточный символ Инь и Ян.

Были еще и другие картины, но Стасу больше всего запомнились именно эти две.

Через пару поворотов дорогу преградил тупик. Сопровождающий Стаса близнец произнес несколько слов, камни тут же исчезли. Сфера, сейчас больше похожая на эллипсоид, влетела в небольшую каменную комнату и зависла в ее центре. Стас неожиданно почувствовал, что его больше ничего не держит, пролетел сквозь сферу и шлепнулся на пол. Сфера тут же вылетела из комнаты, а близнец принялся чертить руками в воздухе какие-то знаки.

— А поесть мне полагается? — поинтересовался Стас, поднимаясь на ноги. В животе было такое ощущение, словно еда там не появлялась неделю-другую.

— Как? Ты же с утра поел, — искренне удивился близнец, проявляя поразительную «осведомленность» об особенностях человеческого метаболизма.

— Этого мало! — возмутился Стас.

— По-моему, ты врешь, — недоверчиво посмотрел на Стаса близнец, — Ладно, подожди немного.

Близнец исчез за вернувшейся на место каменной стеной. Стас быстро ощупал ее и разочарованно чертыхнулся — гранит или что-то вроде него. И никакого намека на потайные пружины или рычаги, чем прямо таки до верху наполнены пирамиды в голливудских фильмах. Не теряющий надежды Стас на всякий случай обстучал и ощупал всю свою темницу, но с тем же результатом. По крайней мере, если какие секретные механизмы тут и были, то Стас их не нашел.

Сама каменная коробка, куда его посадили, производила угнетающее впечатление. Примерно четыре на четыре метра в ширину и длину, а также три в высоту. Кровать, как и другая мебель, отсутствовала. Единственное, что находилось в комнате — это был сам Стас.

«Все могло быть куда хуже», — попытался он подбодрить себя. — «По крайней мере, я еще жив. И даже относительно цел».

Стены и пол в темнице, как ни странно, оказались довольно теплыми. Как будто за ними располагались мощные обогреватели. Поэтому здесь можно было вполне спокойно сидеть и даже лежать, не боясь отморозить ничего важного. Воздух здесь был как в самом обычном жилом помещении, а не в древнем сооружении. И, опять же, никакого намека на пыль.

Еда, как было обещано, вскоре появилась. Причем прямо из воздуха. Перед Стасом возникло широкое блюдо, на котором лежала еще теплая половинка зажаренной курицы, четыре листа щавеля, бутылка с водой, рожок мороженного и почему-то тюбик зубной пасты. Стас несколько секунд с некоторым удивлением разглядывал доставленное разнообразие, а потом повертел в руках тюбик. В то, что его похитители желают, чтобы он после еды почистил зубы, верилось как-то слабо. Ну, в крайнем случае, дали бы зубную щетку. Зачем нужен один только тюбик?

О том, что наивные близнецы посчитали зубную пасту едой, он даже не подумал.

Но аппетитные ароматы зажаренной курицы быстренько выветрили не относящиеся к еде мысли. Стас за один присест полностью зачистил блюдо и, сыто икнув, привалился к стенке. Распечатав мороженное, принялся быстро есть его, периодически запивая теплой водой из бутылки.

Уровень сытости повышен, запас белков и углеводов пополнен! Организм снабжён дополнительной энергией для совершения действий! +5 к физической выностивости и силе!

Вообще Стас продолжал считать, что попал к инопланетянам, а не к таким же людям, как и он сам. Ему, правда, было не совсем понятно, за что его сразу же без разговоров посадили под замок, но этому должны были быть причины. Может, он что-то там такое нарушил?

«Угу, „здрасте“ не сказал в положенный момент…», — с сарказмом подумал Стас.

Как бы то ни было, завтра нужно попытаться заговорить со своими тюремщиками. Рассказать, все как есть, и постараться убедить их помочь ему вернуться домой. С этими мыслями уже начавший клевать носом Стас выбрал место на полу почище, лег и вскоре забылся беспокойным сном.

В той же самой стене, как и в прошлый раз, исчезли каменные блоки, и в комнату вошел один из близнецов. Успевший выспаться Стас поднял голову и бросил взгляд на часы. С момента его заточения сюда прошло девять часов.

— Послушайте, — обратился Стас к остановившемуся рядом с ним близнецу. — Я догадываюсь, что, возможно, нарушил какие-то ваши порядки, но, поверьте, это от незнания! Я просто хочу вернуться домой и никакие ваши секреты мне не нужны! Я обычный студент, мне вон скоро сессию сдавать, преподы — звери, прогулы мне не простят! Если хотите, могу пообещать, что по возвращению никому ни слова не скажу!

Сбитый с толку словесным потоком Стаса близнец молчал секунд тридцать, переваривая массив услышанной информации, но потом все-таки разродился гениальной фразой:

— Иди за мной. Тебе все объяснят.

Стас пожал плечами и пошел вслед за близнецом. А что ему оставалось? Каменные блоки за его спиной с тихим шорохом вернулись на место.

Оказавшись в коридоре, Стас удивленно приподнял брови. Совершенно исчезли иероглифы и рисунки, как будто это был совершенно другой коридор. Не могли же их просто убрать со своих мест, это же камень, как ни как! Так быстро и бесшумно такую работу не проделать. Да и зачем? Или, может, тут задействованы некие сверхъестественные силы?

Загадка так и осталась неразгаданной.

В том, что это совсем другой коридор Стас окончательно убедился, когда они с близнецом вышли к развилке, за которой очень скоро последовала вторая, а за второй третья. Стасу начало казаться, что он попал в лабиринт. Однако близнец ориентировался во всех этих коридорах на пять с плюсом. Стас уже потерял счет развилкам и поворотам, а его провожатый все так же уверенно шел по некоему маршруту, известному только самому близнецу.

Неожиданно очередной коридор окончился тупиком. Стас вопросительно посмотрел на близнеца. Тот, поймав взгляд студента, только произнес:

— Подожди.

Ждать пришлось не долго. Откуда-то сверху на обоих внезапно хлынул фиолетово-багровый свет. Ослепленный в первое мгновение Стас, щурясь, поднял голову и увидел, как растворяются плиты потолка. Взгляду открылось небо, терзаемое жутким столбом энергии. Пол под ногами задрожал и пополз вверх.

Когда подъемник остановился в конечной точке, до Стаса, наконец, дошло, что он оказался на вершине пирамиды. Как раз на площадке рядом с чудовищным столбом.

Вблизи тот казался еще более внушительным. В диаметре метров пять, полупрозрачный, с хаотически возникающими по всей поверхности маленькими протуберанцами. Внутри мерцали белым пламенем огни, похожие на разбегающиеся галактики. Вновь завороженный этим зрелищем Стас не сразу заметил, что они с близнецом здесь не одни.

Кроме их двоих на площадке стояли еще четверо. Двое таких же близнецов, как и провожатый Стаса, держали за плечи неизвестного парня в серебряном костюме. Высокого роста и очень бледный, он казался таким истощенным, что дальше некуда. Если бы не усилия близнецов, он вряд ли смог сам держаться на ногах.

На некотором расстоянии от них, спиной к Стасу и лицом к столбу света, стоял еще один человек. И одет он был в самый обычный черный плащ, который вполне уместно смотрелся бы на улицах Москвы. Руками человек совершал непонятные жесты, словно собирал висящую перед ним невидимую мозаику.

Близнецы с благоговением следили за ним, не смея прерывать. Продолжалось так довольно долго. Стас уже начал переминаться с ноги на ногу, разгоняя застоявшуюся кровь, как вдруг «черный плащ» резко прекратил свои манипуляции и рукой подал какой-то условный знак тем близнецам, что держали изможденного парня. Размахнувшись, они швырнули пленника прямо в столб.

Стас ожидал что угодно — испепеляющих языков пламени, взрывов — но парень просто пролетел сквозь багровый свет и упал где-то внутри столба. «Черный плащ» сделал несколько жестов, как будто снова собирая свою мозаику. А в следующую секунду парень просто исчез! Словно неведомой силой его просто стерли из этой реальности.

Стас нервно сглотнул — произошедшее не прибавило оптимизма. Даже наоборот. А «черный плащ» уже шагал к нему. Стас, не смотря на готовящуюся провалиться в пятки душу, машинально отметил сильное сходство между ним и близнецами. Только те младше по возрасту выглядели, а так один в один.

И ещё что-то странное было с его лицом… оно словно бы… как-то странно дрожало. Словно вот-вот хотело рассыпаться на мельчайшие частицы.

Подойдя вплотную, «черный плащ», не говоря ни слова, некоторое время пристально смотрел в лицо Стаса. Словно в чем-то удостоверялся. А потом улыбнулся.

Если бы он встретился в темном переулке с Фреди Крюгером и так же улыбнулся ему, то кошмар улицы Вязов убежал бы прочь, зовя на помощь маму.

«Даже Васильев накануне экзамена так не мог» — автоматически отметил про себя Стас.

— В портал его, — коротко бросил «черный плащ» и отошел в сторону.

— Э… подождите, — начал Стас, но тут почувствовал на плече крепкую руку близнеца.

Естественно, студент не сдался без боя. Почему-то близнецы не применяли против него никаких сверхспособностей и пытались справиться посредством одной только физической силы. А вот тут-то Стас, регулярно посещающий секцию дзюдо в институте, имел неоспоримое преимущество. Близнецы на собственной шкуре почувствовали, на что способен борющийся за свою жизнь студент. Но все-таки их было трое, а Стас один и его просто смяли массой. Морщась от боли в поврежденных конечностях, близнецы раскачали и швырнули его в багровое сияние. Стас в последнюю секунду успел сгруппироваться, и падение прошло почти безболезненно. Разве что, когда пролетал сквозь стенку столба, его словно ударило небольшим разрядом тока.

Стас тут же вскочил и попытался выскочить наружу. Однако он столкнулся словно с незримой стеной — пропустивший его с такой легкостью барьер обратно выпускать не пожелал.

«Черный плащ», до этого сохранявший полную неподвижность, поднял руки, и кисти совершили пару резких движений. Стас почувствовал, что его тело дробиться на множество мельчайших частей, много меньших, чем даже атомы.

А в следующий миг он исчез из этого мира.

— Шеф, — к «черному плащу» подошел один из близнецов, — Вы уверены, что это правильное решение?

— Какое? — черные глаза казались самим воплощением холода космоса.

— Ну, — отвел глаза близнец, не в силах выдержать этот нечеловеческий взгляд. — Отпускать их обратно на Землю. Вроде столько сил потратили, чтобы перетащить их сюда… не зря ли?

— Поверь, — снова усмешка. — Не зря… Всё идёт согласно плану.

— Даже потеря перстня?

— Именно. Перстень попадёт к тому, кому надо…

ГЛАВА 12

Будучи еще молодой, Молчанова долго выбирала, чем заняться по жизни. В конце концов, после многих неудач она пришла к нехитрому выводу. Те люди, которым нравилось видеть радость и счастье у других, шли работать врачами или учителями. Те люди, которые любили наблюдать страдания других, шли в тюремные надсмотрщики.

Молчанова не относилась ни к той, ни к другой категории. Ей самой нравилось создавать людям страдания. Так как в НКВД Молчанову не взяли, всю жизнь она посвятила партийной работе, «плугом и бороной» взращивая в людях «зерна добра». Больших карьерных успехов она не добилась, но зато наслаждалась, когда одним движением брови меняла настроения целых рабочих коллективов. Молчанова даже отрабатывала перед зеркалом эти движения, доводя до совершенства свою технику воздействия. В пику другим женщинам брови она специально не выщипывала, чтобы люди могли замечать их издалека. Кто-кто даже ехидничал, что по своей густоте они сравнялись с известными на весь Советский Союз бровями Леонида Ильича, но это, конечно было преувеличением.

Молчанова даже не подозревала, что именно с бровями связаны ее неудачи в карьерном росте. Дело в том, что партийные боссы обычно приближали к себе более симпатичных соратниц, с которыми можно было интересно провести время на особых партийных мероприятиях. Молчанова со своими «выразительными» бровями и взглядом анаконды, выслеживающей жертву, под определение «симпатичная соратница» уж точно не подходила.

Но Молчанова не отчаивалась. Как истинный коммунист, она шла по намеченному курсу и никуда не сворачивала. Даже события девяностых годов, воспринимаемые Молчановой исключительно как действия поднявших голову контрреволюционеров, выживших со времен гражданской войны, почти никак не отразились на матерой коммунистке. Ну, разве что, разочаровавшись в погрязших в болтологии товарищах, вышла из партии. Ну а дальше ее жизнь напоминала жизнь многих других российских пенсионерок. Выросшие дети, внуки, дача, сплетни — все как у всех.

Сегодня Молчанова как обычно вышла из подъезда и прищуренным взглядом просканировала дворик. На облюбованной лавке пока никого из товарок-сплетниц не наблюдалось — в поисках новых сплетен Молчанова как самая бодрая и непримиримая из пенсионерок выходила раньше всех. Хотя сегодня она вышла даже значительно раньше обычного. Если не считать саму пенсионерку, двор в это раннее утро был абсолютно пуст.

Надо сказать, что за Молчановой в ее доме закрепилась репутация человека, абсолютно не соответствующего своей фамилии. По трепливости она вполне могла давать уроки даже Жириновскому. Местные бабульки души в ней не чаяли, а остальные в тайне ненавидели. А кое-кто и не в тайне. Но Молчановой все недоброжелатели были до лампочки. Мгновенно заткнуть она могла любого, даже Малахова. Хотя это и кажется невероятным.

— Никого, — довольно произнесла Молчанова, оглядев двор, — Значит, я сегодня первая. Отлично.

Молчанова пожевала губами и по привычке пошевелила бровями. По странному совпадению пролетавший мимо комар тонко пискнул и упал на землю.

«Нет, ну все-таки как точно я рассчитала время!», — довольно подумала старуха.

Вчера Молчанова весь вечер ходила в предвкушении одного замечательного события. Дочь недавно сбросила ей на карточку солидную сумму на разные расходы, и сейчас Молчанова спешила снять хрустящие бумажки в ближайшем банкомате. Пенсионерке сильно не терпелось это сделать, поэтому и вышла она в такую жуткую рань. А также потому, что в такое время наверняка не будет никого из жильцов.

— А то кто знает этих предателей родины!? — непонятно к чему буркнула Молчанова. У нее фраза «Предатели родины» заменяла восклицание типа «Вот черт» или «Блин», — Спите, спите подольше, сонные тетери!

Взгляд Молчановой в последний раз прошелся по двору, выискивая новые темы для сплетен. И неожиданно для самой себя Молчанова заметила то, что не увидела в первый раз — под лавкой лежал массивный черный перстень, словно оброненный кем-то здесь. Молчанова могла бы даже поклясться, что секунду назад его там не было. Тем не менее, бабулька нагнулась и заинтересованно подобрала такую явно дорогую вещь. О том, что это вполне могла быть дешевая стекляшка, Молчанова не подумала.

Черный камень в оправе загадочно переливался, приковывая взор. Казалось, в глубь черной поверхности можно смотреть и смотреть, забыв обо всем на свете. Любуясь бликами на гранях камня, Молчанова прикидывала, как он мог здесь оказаться. Он точно не принадлежал ни одной из ее подруг, иначе она бы знала.

«Наркоманы какие-нибудь ночью тут шастали, типа этих… как их там… готов, кажется? Или готы — это что-то вроде варваров? Или… да ну их с этими буржуйскими заморочками! Что упало — то пропало. Имею полное право конфисковать находку в пользу… трудящихся! Я сама-то ведь трудящаяся? Конечно! Правда, уже вышла на пенсию, но это мелочи жизни», — бабка довольно улыбнулась, наслаждаясь цепочкой выстроенных рассуждений.

Положив перстень в сумку, Молчанова в приподнятом настроении направилась к банкомату. Но там ее настроение несколько испортилось. Миновав стеклянную дверцу, Молчанова оказалась в маленьком помещении и увидела большой, показавшийся ей похожим на холодильник, ящик с экраном и кучей кнопок. Молчанова с подозрением посмотрела на это чудо буржуазной техники, припомнила дочерины инструкции и принялась неуверенно тыкать по кнопкам. На экране быстро начали исчезать и появляться надписи, подсказывающие, что и как сделать, а также предлагающие выбор из нескольких вариантов. В общем, все оказалось не так страшно, как вначале представляла Молчанова. Дело спорилось.

В конце концов, автомат запросил, какую именно снимать сумму.

— Да все, конечно, — хмыкнула Молчанова, нажимая пару кнопок.

И тут начались странности. Экран мигнул, автомат мелко затрясся, а из специального отверстия полезли купюры. В принципе, в самом этом факте как раз не было ничего странного. Странное заключалось в другом. Купюры вылетали и вылетали, даже не думая останавливаться. И ладно бы они вылетали из положенного для этого отверстия — нет, они вскоре полезли буквально изо всех щелей! Агрегат трясся и скрипел, извергая из своих недр целые потоки наличности высокого достоинства. Округлившая глаза Молчанова испуганно прижалась к двери, не зная, то ли ей радоваться, то ли, наоборот, звать на помощь.

Первая адекватная мысль, пришедшая в голову старухи, была примерно следующего содержания: «Все решат, что я хотела взломать этот агрегат! Меня посадят в тюрьму!». Но за первой тут же последовала вторая: «Черт, лишь бы не увидел никто! А то делиться придется!». Молчанова мелко задрожала, не зная, какой мысли отдать предпочтение.

К счастью для нервов старушки, техническая вакханалия прекратилась довольно быстро. Исчерпав весь денежный запас, банкомат успокоился. Экран потух и теперь отражал исключительно испуганную физиономию Молчановой с глазами а-ля персонаж аниме.

Бабка, нечаянно совершив «ограбление века», удивленно хлопнула глазами. Потом еще раз. И еще. Потом презрительно фыркнула и принялась собирать купюры, покрывавшие весь пол.

Победа осталась за второй мыслью.

— Понаделали, понимаешь, дефектных агрегатов… А советские люди потом нервы лечат! Лишнее конфискую как плату за моральный ущерб, — строго сообщила Молчанова банкомату. — На нужды народа! В пользу трудящихся! Эх, права была партия — в итоге справедливость все-таки восторжествовала!

Банкомат никак на это заявление не отреагировал.

Купюр было так много, что не все поместились в сумку, и без того едва не лопающуюся по швам. Молчанова без колебаний принялась распихивать наличность по карманам, а когда там закончилось место, начала засовывать денги в лиф. В итоге все пропорции ее фигуры увеличились раза так в четыре, но бодрую бабульку это не смущало. Прижимая одной рукой оставшуюся наличность, а другой запихивая ее за шиворот, Молчанова плечом открыла дверь и, провожаемая удивленными взглядами ранних прохожих, двинулась в обратном направлении.

Дома Молчанова открыла сумку и едва не облизнулась, увидев такие приятные человеческому сердцу бумажки. Бодрая бабулька быстро пересчитала их. Получилось много. Очень много. Столько она, пожалуй, не заработала и за всю жизнь. А тут раз — и на халяву.

— Эх, сколько ж вас, красавцы, — покачала головой старуха, прикидывая, сколько можно купить за такую кучу денег.

Молчанова не заметила, как по черной грани перстня прошел блик света. Словно кто-то улыбнулся там, за черной отполированной поверхностью.

— Ну ладно, — бабка сложила все деньги в большой старинный чемодан и засунула последний под кровать. — Лежите тут, мои лапочки. Мама к вам скоро вернется.

Молчанова решила немного разгрузить свою нервную систему и заняться тем, что всегда этому способствовало. То есть подслушстасием разговоров, происходящих в чужих квартирах.

Удушливый сон накатил как волна и накрыл Стаса с головой. Сначала сновидения были обрывистыми и непонятными, но потом обрели четкость. Художнику снилось, что он лежит в черном гробу, стоящем в центре какого-то каменного помещения, похожего на бункер. На стенах красовались большие плакаты, изображающие немецкую свастику. Вокруг гроба горели свечи из черного воска, а на полу светились нанесенные чем-то красным непонятные символы.

Кольцом вокруг гроба стояли странные… люди? На них были черные плащи, опускающиеся до самого пола, на головах плотно сидели каски со свастиками, а лица скрывали противогазы. В черных стеклах, за которыми должны были находиться глаза, горели красные огоньки. В руках зловещие солдаты сжимали автоматы незнакомой Стасу конструкции.

Как это может быть только во сне, Стас со стороны внимательно посмотрел на себя, лежащего в гробу, и понял, что попал не в свое тело. Ну, никак не мог Стас носить черную фашистскую форму, и уж в особенности эти короткие гитлеровские усы.

Солдаты расступились, и к гробу подошел… тот самый черт с жутким взглядом. Одним неуловимым движением он запрыгнул Стасу на грудь. С секунду горящие огнем преисподни глаза смотрели прямо на художника, потом бес вытянул вперед руку и громко произнес:

— Хайль, Гитлер!

Уровень стабильности рассудка понижен на 10! Срочно успокойтесь, в противном случае…

— Да иди ты! — Стас мгновенно смахнул черта с груди. И понял, что проснулся. Исчезли солдаты, бункер, гроб… а вот черт никуда не делся. Сбитый рукой Стаса, теперь он сидел на спинке кровати напротив Стаса и чему-то улыбался.

— Приве-ет! — неожиданно произнес нечистый. Голос у черта оказался высоким и неожиданно мелодичным. Так вполне мог говорить анимационный персонаж из мультфильма.

Стас удивленно моргнул, приподнимаясь на локте. Всегда молчавший черт неожиданно соизволил заговорить.

— Привет, — осторожно ответил художник.

— Как дела? — все так же улыбаясь, спросил черт.

Стас еще раз озадаченно моргнул, чувствуя себя законченным психом.

— Не очень.

— Почему?

— Не выспался.

— Я тебя разбудил? Извини, но мне стало так скучно. Ты всю ночь спал, а кроме тебя тут и поговорить не с кем.

— А чего же ты раньше со мной не говорил?

— Я пытался! Но не мог. Не умел. Получилось только сегодня утром.

— Понятно, — ничего не понял Стас, — А чего тебе от меня нужно?

— Мне? Ничего.

— А зачем ты меня тогда преследуешь?

— Я тебя не преследую! — черт так удивился, что аж свалился с кровати. Но тут же вскочил и запрыгнул на мольберт.

— Почему ты решил, что я тебя преследую? — спросил он.

— Странный вопрос для представителя нечистой силы, — хмыкнул Стас. — Особенно после всего того, что было. Что, не помнишь? Да взять хотя бы первый раз после Нового года!

— Что-то припоминаю, — смешно наморщил лоб чертик, — Но ведь это ты первый начал. Или, хочешь сказать, что это я за тобой с ботинком по всей комнате бегал?

— Ну, э-э-э, — растерялся Стас. По словам черта действительно выходило, что первым начал художник. — Понимаешь, о вас, чертях, ходит настолько дурная слава… в общем, я тогда подумал, что ты хочешь навредить мне.

— Ты что! — округлил глаза черт, — У меня и в мыслях не было! Я-то думал, ты со мной играешь. Было так весело!

— Действительно, — хмыкнул Стас, — Куда уж веселей… подожди, то есть ты утверждаешь, что все это время думал, что мы с тобой играли?

— Да, — удивился чертик, — А разве не так?

— Ну… я думал, что ты чего-то от меня хочешь. Душу, например.

— А что такое душа?

— Странный вопрос для черта.

— А это кто?

— В смысле? — не понял Стас.

— Ты меня уже который раз чертом называешь. Черт — это что такое?

В голове у Стаса все перемешалось окончательно. Черт и без того явление нереальное, а уж черт, который не знает, что он является чертом, что-то совсем не из этого мира. Если можно так сказать.

— Ты не знаешь, кто такой черт? А кто же тогда ты сам?

— Не знаю.

— Как, вообще?

— Ну, в той степени, что я — это я, знаю. А вот кто конкретно… сам не знаю, а поговорить об этом не с кем было.

— Подожди, — Стас немного подумал, — Расскажи мне все с самого начала.

— Все, что знаю? — оживился чертик.

— Да, все, что знаешь.

Видимо, необычный собеседник Стаса воспринял его просьбу как новую игру. Усевшись поудобней, он принялся рассказывать:

— Первое, что я помню в своей жизни, были слова «… твою мать!».

Стас немного смутился. Действительно, что-то такое он произносил, когда первый раз увидел черта.

— Потом я увидел тебя. Ты тогда был сильно растрепанный, и какой-то неуклюжий. Ты начал бегать за мной, кричать какие-то непонятные слова — в общем, было весело. Но, что самое интересное — ты меня очень красиво представлял. Таким симпатичным существом с рогами и шерстью. Хотя на самом деле я выгляжу иначе. Знаешь, вот как облако… или нет, как… как… не знаю, как это точно объяснить. В мыслях прекрасно осознаю, а на словах передать не могу. Видимо, я еще слишком маленький. Так вот, я потом еще пытался подружиться с другими людьми, но никто из них меня не видел и не играл со мной, — чертик грустно вздохнул, — Видел меня только ты один. Мне так хотелось с тобой поговорить, но я еще не умел. Я тогда был очень глупый… или нет, другое слово… неразвитый, что ли? Как только что родившийся ребенок. Не умел ни говорить, ни думать — только играть, спать и есть. Спал я тогда очень много и без всякой системы — иногда даже и по целой неделе. А когда не спал, то играл с тобой или ел. Есть тогда приходилось очень много. Сейчас уже меньше.

— А что именно ты ел?

— Знаешь, такое свечение… Оно есть вокруг тебя, других людей, животных, растений и даже некоторых вещей. Оно бывает двух видов — темное и светлое. Им-то я и питался.

— И как, э-э-э, на вкус?

— Сложно описать. Как… как… не знаю, как темное и светлое. И все тут. Они оба по вкусу разные, я бы даже сказал, противоположные. Но нравятся мне оба одинаково.

— Ну, ты прямо как о пиве рассуждаешь, — хмыкнул Стас.

— А что такое пиво?

— Я тебе потом расскажу. Не отвлекайся.

— Ну, так вот. У одних людей свечения больше, у других меньше. У кого-то больше светлого, у кого-то темного. Если света становилось слишком много, то я съедал лишнее. Но иногда я бывал сильно голоден и съедал несколько больше, чем обычно. Тогда тот человек, у которого я съедал свечение, начинал себя плохо чувствовать. Он бледнел, говорил какие-то непонятные слова, жаловался на какую-то «экологию» и еще на некоторые непонятные вещи. Потом пил такие маленькие белые шарики — таб-лет-ки, — по слогам произнес чертик, — Большинство, по крайней мере, делало именно так. Жалко, конечно, что так получалось, но мне то свечение было очень нужно. Я заметил, что чем больше я его ем, тем становлюсь… — чертик замялся, подыскивая нужное слово.

— Сильнее? — предположил Стас. Черт замотал головой.

— Умнее?

— Ближе, — закивал черт, — Умнее, совершеннее или взрослее — что-то вроде того. Иногда я даже вместе со светом получал и знания людей, которым он принадлежал. Так я обучался. Ну и… вроде все. Говорить я научился буквально вчера — когда получил большую порцию света. И еще я, наконец, смог создать себе тело — как у вас.

— Тело? — переспросил Стас.

— Да, — довольно кивнул черт, — Такое же материальное и плотное. Я его специально сделал таким, какое у тебя было в воображении. Правда, здорово получилось?

— Это точно, — не мог не оценить художник, глядя на жуткие глазищи черта… или не-черта?

Стас припомнил события вчерашнего вечера. Да, действительно, он мог бы и сам догадаться. Стучать копытом по полу могло исключительно материальное существо, никак не иллюзия. Да и давить на грудь она никак не могла. Стас еще раз напряг память и вспомнил, что до сегодняшнего дня ему не удавалось даже пальцем задеть черта-фантома, а сегодня спросонья легко смахнул его на пол.

— Ты не будешь против, если я кое-кого приглашу посмотреть на тебя? — спросил Стас, протягивая руку к телефону.

— Нет. А кого?

— Моего друга. Его зовут…

— А-а, знаю! Толик, да?

— Да, но не так фамильярно. Зови его, — Стас задумался, набирая номер, — Ну дядя Толя, что ли.

— Ну-у-у, — обиделся чертик и в следующий миг оказался на люстре. Зацепившись за нее ногами, он повис вниз головой, обиженно глядя на Стаса, — Ты его Толиком называешь, а я почему не могу?

— Потому что… потому… подожди… Толик?

В трубке раздался сонный зевок.

— Да, здорова, — сказал сонный Толик, — Е-мое, такая рань!

— Толь, мне очень нужно с тобой поговорить!

— А до «послезавтрака» это не подождет?

— Поверь, тут у меня такое… поверь, тебе нужно увидеть это своими глазами. И чем скорее, тем лучше.

Видимо что-то такое было в голосе Стаса, мгновенно выветривающее любую сонливость. Тут же пообещав, что сейчас придет, Толик отключился. А через двадцать минут Стас уже шел к прихожей, где вовсю раздавался противный птичий щебет.

— Ну, чего у тебя? — с ходу спросил Толик.

— Я разговаривал с чертом, — набрав в грудь побольше воздуха, с ходу выдал Стас.

— И?

— И он реален.

Толик скептически посмотрел на Стаса.

— Ты мне его хотел показать?

— Да. Он в комнате сидит, пойдем, посмотришь.

Стас пропустил Толика перед собой. Тот, сохраняя, скептическое выражение лица, зашел в спальню Стаса.

— Пока никакого черта не вижу, — спустя пару секунд произнес Толик.

— Да тут он, — Стас выглянул из-за его плеча, обегая взглядом комнату. Никакого черта в ней не было. Существо, с которым Стас столько времени проговорил, куда-то бесследно испарилось.

— Как… — растерянно проговорил Стас, отбрасывая одеяло и заглядывая под подушку. — Только что перед твоим приходом говорил с ним. Он копытом по полу стучал — звук был, понимаешь, звук! Галлюцинация не может ведь издавать звуков!

— Стас, Стас, — Толик успокаивающе положил ему руки на плечи, — Я верю, что ты его видел. И даже слышал. Но сам-то ты точно уверен, что этот черт — реальное существо, а не что-то другое?

— Абсолютно!

— Значит, должны быть доказательства. Согласен? Реальное существо не может просто взять и испариться. Что-то обязательно должно подтвердить его существование. Звук, ты говоришь, хорошо. Еще что-то есть?

— Не знаю, — в бессилии проговорил Стас, опускаясь на кровать, — Я же разговаривал с ним! Долго, причем! Он мне такое рассказал, ни один писатель-фантаст не выдумает, не то, что я! И что же, все-таки это глюки?

— Может быть, может быть, — закивал Толик, — Ты таблетки, которые тебе нарколог прописал, пьешь?

— Да.

— А сегодня пил?

— Нет, сегодня не успел. Утро же. Хотя, пожалуй, надо бы уже, — Стас просительно посмотрел на друга.

— Давай принесу, — понял тот намек.

Толик, прекрасно осведомленный, где и что лежало у Стаса, отправился на кухню. Взял таблетки, стакан и налил в него воды. Пошел обратно. И тут…

— Ку-ку! — из-за косяка двери в спальню Стаса высунулась рогатая морда с горящими адским пламенем глазищами.

— …! — сказал Толик и шлепнулся на пятую точку. Стакан, медленно вращаясь вокруг оси, взлетел в воздух, грозя вот-вот вылить свое содержимое на пол и стены.

— Голкипер, вперед! — черт, по-вратарски вытянув руки, сиганул за стаканом и ловко перехватил его у самого пола. Затем резко перевел его вправо, потом влево, ловя прилетевшую следом воду.

— Это… это… — полностью ошалевший Толик только хлопал глазами, не в состоянии сказать ничего вразумительного, — Всё… теперь и я твоего черта вижу…

— Теперь-то его любой увидит, — подошел Стас.

Примерно две минуты понадобилось, чтобы привести Толика в себя. И примерно минут пять, чтобы пересказать ему все, что узнал от черта Стас.

— Обалдеть, — покачал головой Толик, — А я тебе еще не верил.

— Любой бы на твоем месте не поверил, — хмыкнул Стас. Сейчас он испытывал облегчение — раз Толик увидел черта, значит тот настоящий и его наличие никак не связанно с психическим здоровьем самого Стаса.

— А почему не поверил? — спросил сидящий на холодильнике черт. Сейчас вся компания переместилась на кухню. Стас с Толиком сидели за столом, собираясь обсудить, что делать дальше.

— Потому что никто никогда таких существ как ты не видел. Если не считать людей, чрезмерно употребляющих некоторые специфические вещества, — хмыкнул Толик. — Слушай, черт, а что ты вообще умеешь? Ну, кроме как сквозь стены бегать?

— Ну-у-у, — чертик задумчиво почесал один из рогов, — Я и сам не знаю. Я ведь еще такой маленький…

— За портвейном сгонять можешь? — Толик сразу смекнул все выгоды от эксплуатации нечистой силы.

Черт тут же исчез. Стас и Толик краем глаза уловили только смазанное движение, а в следующий миг чертик стоял на столе. В руках он держал бутылку портвейна, которая была не многим меньше самого чертенка.

— Я все правильно сделал? — чертик вопросительно посмотрел на Толика.

— Суперправильно! — воскликнул тот, забирая бутылку и осматривая ее, — О! Наше любимое!

Толик приподнялся, намереваясь сходить за штопором.

— Чему ты только ребенка учишь? — придержал его Стас, — Успеем еще.

— Но так он же… не совсем… — Толик с сомнением посмотрел на хлопающего глазами чертика.

— По уровню развития он примерно как… школьник. Из младших классов. Вот как твой сын. Ты бы Федьку за портвейном смог бы отправить?

— Когда он вырастет, не только отправлю, но и с нами за стол приглашу, — ответил Толик, но портвейн отставил.

— Как тебя зовут-то хоть? — Стас вспомнил, что так и не удосужился узнать имя чертика, — Не можем ведь мы тебя просто чертом называть.

— Как зовут? — переспросил чертик и поскреб копытом поверхность стола, — Не знаю. Меня никто никогда не звал.

— Но имя? Имя-то у тебя есть? — спросил Толик.

— А что такое имя?

— Ну… — Стас забарабанил пальцами по столу, — Ну я вот, например, Стас. Если ко мне кто-то захочет обратиться, он может назвать меня по имени, а не кричать просто «эй, ты». Имя обычно дают родители…

— Но я не знаю, кто они, — хлюпнул носом чертик, — И есть ли вообще.

— Да, не повезло тебе, братан, — Толик почесал затылок, — А давай тебе мы имя дадим?

— Правда? — встрепенулся чертик.

— Конечно, — Толик посмотрел на Стаса, — Что-нить такое… звучное.

— Тут надо подумать, — художник наморщил лоб, — С бухты-барахты имя давать нельзя. Думаю, разные Пети, Васи, Маши тут не подойдут. У необычного существа и имя должно быть необычное. Под стать ему.

— Может, Люцифер? — Толик окинул чертика взглядом, — Люцик?

— Да нет, какой из него Люцифер… тот воплощение гордыни и зла, а наш скорей уж…

— Экстренной и сверхбыстрой доставки портвейна, — хихикнул Толик.

— Тогда может, Флеш? — предложил Стас, — Вроде был такой супергерой из комиксов. Бегал с огромной скоростью.

— Не-е-е, — тут же забраковал Толик. — Чую враждебный империалистический дух. Надо что-нибудь исконно русское. Владлен, например.

— Ты еще Даздраперму вспомни, — хмыкнул Стас. — Извращение какое-то.

— Где ты там увидел извращение? — обиделся Толик за советские имена, — «Да здравствует первое мая», чем плохо?

— Тем, что ничем исконно русским там и не пахнет.

— Ну, предложи сам что-нибудь. Но только без «флешей».

— М-м-м, сейчас, — Стас в задумчивости начал вращать перед собой ладонью, — Эх, был бы на нашем месте какой-нибудь профессор лингвистики, он бы сразу что-то толковое предложил. А мы тут сейчас навыдумываем, два алкаша…

— Но-но, не отвлекайся! Профессор лингвистики на твоем месте уже давно бы в психушке сидел, слюни пускал. Ты вон, здоровый мужик, и то едва неспятил.

— Ладно, сейчас. Имя, имя, имя… Тифон?

— А это откуда? — изумился Толик.

— Из древней Греции. Дракон был такой, Зевса хотел свергнуть и его место занять. Я потому его и вспомнил, что имя на русское похоже.

— Типа Тихон?

— Ну да.

— Хм, не думаю, что ему подойдет, — Толик посмотрел на чертика. Тот взобрался на подоконник и, сунув палец в нос, наблюдал за ползущим по стене тараканом. — Скорей уж Шустрон.

— Или Шумон. — хмыкнул Стас.

— А это вообще уже на еврейское похоже.

— Н-да, куда заехали… похоже, в тупик.

— Да нет, надо просто напрячь интеллект.

— Знаешь, по-моему, ничего лучше, чем Люцик, мы не придумали, — заметил Стас.

— Ты прав. Давай тогда у него самого спросим. Эй, красавец, — позвал он чертика, — Придумали мы тебе имя. Люцик, ничего так? Ты скажи, если не нравиться, мы сейчас еще подумаем.

— Нет, мне нравится! — оценил чертик. — Как раз для меня!

— Ну, значит, будешь Люцик! — Толик рубанул в воздухе ладонью. — Поздравляю! Имя, по-моему, неплохое! И как раз для чертенка.

— Ура! — от избытка чувств чертик крутанулся на одном копыте, намотал насколько кругов по потолку и стенам, потом схватил три стакана, в миг наполнил их водой и принялся жонглировать, стоя на рогах. В прямом смысле.

— Главное, чтобы не стал Люцифером, когда вырастет, — философски заметил Толик, пока Стас отбирал у Люцика стаканы и возвращал их на место.

— И это, боюсь, ляжет на нас, — Стас сел обратно.

— Почему? — удивился Толик, — Ты его воспитывать собираешься?

— А что ты предлагаешь? Пустить на самотек, с такими-то способностями?

— Ну, — Толик поскреб щетину, — Позвать журналистов, привлечь общественность, запрячь научные умы…

— Ты прямо как депутат заговорил, — фыркнул Стас, — Куча слов, а толку…

— А что? — обиделся Толик.

— Не нужны ему лучшие научные умы. Люцик, считай, ребенок, ему нужны родители! Или хотя бы воспитатели! Фактически, какие ценности он сейчас получит, с такими и пойдет дальше по жизни. Если он попадет, например, к сатанистам, представляешь, что они из него вырастят? Самого настоящего Люцифера. Неизвестно, сможет ли эта сама общественность, которую саму лечить надо, оградить его от такого воздействия.

— Упс!

— Или попадет он, к примеру, к террористам. Подходит к нему какой-нибудь псих-фанатик и говорит: «Люцик, я тебе дам конфетку, а ты сгоняй быстро в Московский Кремль и Белый дом в Вашингтоне, нажми там все красные кнопочки!». С такими возможностями, как у Люцика, это сделать вполне реально.

— Так, все, я понял, — Толик замахал руками. — Общественность оповещать не будем. Будем воспитывать сами. А ты хоть имеешь представление, как нужно правильно воспитывать маленьких чертят?

— Дело-то как раз в том, что воспитывать нужно не правильно, — хмыкнул Стас, — Не как чертенка, а как обычного маленького ребенка. Иначе превратиться в маленького дьяволенка.

— Ну, тогда все в порядке, — хмыкнул Толик, — Будет шкодить — ремнем по заднице и в угол.

— Детей бить нельзя! — встрепенулся Люцик.

— Можно! Нет — нужно! И вообще — откуда ты таких знаний набрался?

— Я же говорил — вместе со светом я иногда поглощаю часть памяти людей. Поэтому некоторые вещи я знаю, а некоторые нет.

— Все с тобой понятно, полиглот ты наш.

В голове у Стаса что-то неожиданно щелкнуло. Он вспомнил.

— Люцик, — позвал Стас. Чертенок поднял голову. — Помнишь, вчера ты словно что-то хотел мне показать?

— А! — вспомнил чертенок. — Совсем из головы вылетело. Пойдемте, покажу.

Чертенок выбежал из кухни. Переглянувшись, Стас и Толик последовали за ним.

Оказавшись в мастерской Стаса, чертик первым делом нырнул под шкаф. Как он умудрился это сделать — расстояние между полом и дном шкафа не превышало двух сантиметров — осталось непонятным. Минут пять повозился там, потом выскочил, собрав всю пыль, и с растерянной физиономией бросился под комод.

Стас и Толик наблюдали за ним с растущим недоумением. Казалось, чертик искал какую-то вещь и никак не мог найти.

— Люцик, ты что-то ищешь? — спросил Стас, когда чертенок полез по шторе к потолку. — Давай мы тебе поможем?

— Я не понимаю, — вместо ответа чертенок раздосадовано спрыгнул на пол. — Он же был здесь!

— Кто? — удивился Стас.

— Перстень!

— Какой перстень?

— С большим таким черным камнем.

Толик со Стасом снова переглянулись, чувствуя, что запутываются все больше и больше.

— А как он сюда попал? — спросил Стас.

— А зачем он тебе? — одновременно с художником спросил Толик.

— Не знаю, — хлюпнул носом чертик, ответив сразу на оба вопроса. — Помните, я говорил, что вчера я поглотил очень большое количества света?

— Да, — кивнул Стас.

— И… я совершенно не помню, как это произошло. Кто-то словно отдавал мне приказы, которым я не мог воспротивиться. Я тогда не то что бы был против — приказы сводились к тому, чтобы я поглощал светлое свечение. Но потом я почувствовал, что источник свечения начинает истощаться. Я постарался прекратить это, чтобы не навредить ему больше, но не смог. А потом что-то произошло. С меня спал чужой контроль, а в комнате, словно из ниоткуда, возник этот перстень и закатился под шкаф. Я попытался взять его, но не смог. Тогда я решил попросить сделать это тебя, но ты отказался.

— Ну… я это, — замялся Стас, — Я думал, ты меня куда-то заманиваешь…

— Да я понял, — вздохнул Люцик, — Зря я принял именно такой облик. Видимо, эти черти не очень хорошие существа.

— Ну, это можно поправить, — хмыкнул Толик и обратился к чертенку, — Ты же можешь поменять облик?

— Могу. Но не хочу. Это требует больших затрат.

— Ну а чуть подкорректировать?

— Разве что совсем чуть…

— Этого хватит, — заверил его Толик. — Сделай себе просто другие глаза. Сейчас они у тебя красные, причем, без зрачков и радужки. Такие кого угодно напугают. Сделай их себе… да вот как у них.

Толик указал на одну картину Стаса, где были нарисованы Дед Мороз, дети и симпатичные зверюшки вокруг елки.

Чертик с секунду смотрел на картину, а потом его глаза расширились, из красных стали белыми, в них появились радужка и зрачок. Через секунду чертика уже совершенно невозможно было отличить от доброй детской игрушки с большими симпатичными глазами, аж на пол-лица.

— Слишком большие глаза. Как-то немножко «анимэшно» получилось, — не преминул покритиковать Толик, оглядывая результат. — Но так в целом прилично.

— По-моему, мы немного не туда заехали, — неуверенно произнес Стас.

— А что? — не понял Толик.

— Ну, он нам только что про перстень рассказывал и какую-то злую силу. Надо как-то… ну понять, что это было.

— А что мы можем? — философски заметил Толик. — Или у тебя есть знакомые охотники за приведениями?

— Нет, но… — Стас замолчал, не зная, что тут можно сказать. И действительно, они самые обычные люди, без всяких экстрасенсорных способностей. Если какая-то могущественная сила решит что-то сделать с чертенком, вряд ли они смогут ей помешать. Единственное, что им остается — это заняться воспитанием Люцика, чтобы он не причинял вреда людям. А там, когда он подрастет и наберется сил, будет видно.

Эти соображения Стас изложил Толику. Тот подумал и полностью согласился.

— Ну ладно, — произнес он. — Впечатлений за сегодняшнее утро у меня было больше, чем за иной месяц, но, — он посмотрел на часы, — работа есть работа. За меня ее никто не сделает, — он задумчиво посмотрел на Люцика. — Хотя… нет, ты еще слишком мелкий.

— Да и мне, пожалуй, тоже пора, — Стас тоже посмотрел на часы. — Ого, так и опоздать не долго.

— Вы уже уходите? — разочарованно протянул чертик.

— Ты не переживай, мы скоро вернемся, — подбодрил его Толик.

— Вот, смотри на часы, — Стас присел перед чертиком на корточки, — Когда большая стрелка будет указывать на цифру двенадцать, а маленькая на цифру четыре, моя работа закончится. Примерно через час я уже буду здесь. Это произойдет, когда маленькая стрелка передвинется на цифру пять. Понял?

— Да вроде…

— Ну и хорошо.

…Этажом выше пенсионерка Молчанова оторвала ухо от приложенного к полу стакана, распрямила затекшую от долгого стояния в оригинальной позе спину и сухо произнесла:

— Как интересно…

ГЛАВА 13

Спустя минут десять, Стас и Толик вышли из квартиры художника. Стас уже закрывал дверь, как вдруг из-за их спин послышался ехидный голос:

— Станислав Георгиевич, Анатолий Константинович! Как я рада вас видеть! — выскочившая как чертик из табакерки Молчанова быстро попыталась заглянуть через плечо Стаса в квартиру и чуть заметно скривилась — художник уже прикрыл дверь.

— А уж мы-то как рады, — едва слышно проворчал Толик. Однако обладавшая слухом разведчика Молчанова, похоже, услышала, так как недовольно поджала губы. Хотя на дальнейшей ее речи это не отразилось.

— Как ваше здоровье? — тем же тоном обратилась она к Стасу. — Белочка не беспокоит?

— Спасибо, не жалуюсь, — иронично посмотрел на нее Стас. — Белочка тоже не жалуется. А вы-то как?

— Мозоль на языке не натерли еще? — на грани слышимости хихикнул Толик.

— Да, ничего-ничего, спасибо, что побеспокоился, — противно закудахтала Молчанова, подозрительно косясь в сторону Толика. — Ой, да вы же наверно спешите! Совсем заболталась, старая! Идите, идите, не буду вас задерживать!

Молчанова чуть ли не пинками вытолкала Стаса с Толиком с лестничной площадки. С трудом дождалась, когда за ними закроется дверь подъезда, после чего рыбкой метнулась в сторону квартиры художника и повернула ручку. Однако дверь не открылась.

— Враги народа! — заскрипела зубами Молчанова. Ну почему именно сейчас этому «худыжнику» вздумалось закрыть дверь?! Ведь он довольно часто забывал это сделать — Молчановой проверенно неоднократно.

Вредная старуха тигром заходила по лестничной площадке, прожигая взглядом ненавистную дверь. Она кожей чувствовала за ней Страшную Тайну и скрипела зубами от невозможности прикоснуться к сокровенному.

Молчанова один за другим прокручивала в голове легальные способы проникновения в чужую квартиру, но ни один ее так и не устроил. Тогда бабка принялась за нелегальные, но и их в итоге отмела.

За этими мыслями Молчанова не заметила, как пальцы левой руки начали медленно поглаживать черный камень на перстне, одетом на правую руку.

— Ну что же нам делать, моя прелес-с-сть? — разочарованно прошипела Молчанова. Потом помотала головой: — Тьфу, какая еще «прелесть»? Видишь, до чего ты меня довела? — строго обратилась она к двери. Та ничего не ответила.

Похоже, сегодня придется остаться без раскрытых тайн. Молчанова, чтобы хоть как-то успокоить совесть, еще раз взялась за ручку, повернула ее и…замок, щелкнув, открылся!

Молчанова несколько секунд хлопала глазами, а потом ее губы раздвинулись в довольной улыбке. Ну конечно, художник и не закрывал дверь! Просто в первый раз она повернула ручку недостаточно сильно!

И вновь старуха не заметила, как по черной грани перстня прошел блик света.

Молчанова перешагнула через порог и осторожно прикрыла за собой дверь.

— Хе-хе, — чувствуя бодрящий прилив адреналина, захихикала старуха, с интересом осматривая бедную прихожую. Но ничего интересного в ней, разумеется, не обнаружилось и Молчанова, чувствуя себя кем-то вроде Индианы Джонса в древней гробнице, двинулась дальше.

На кухне, досконально обследованной Молчановой, как и в прихожей ничего необычного не было. И в мастерской Стаса. И в его спальне. Совершенно ничего или никого, кому мог бы принадлежать третий писклявый голос, который Молчанова расслышала при помощи «домашнего эхолота».

Вероятность того, что она просто не нашла его обладателя, Молчанова с ходу отмела. Чтоб она, и не нашла! Ха! Молчанова при желании могла найти иголку в стоге сена любого размера, не говоря уж о соринках в чужих глазах. Правда, при этом она ухитрялась не замечать бревна в своих, но это такие мелочи…

Молчанова недовольно пошевелила бровями, стоя в центре комнаты с картинами. Тайна квартиры никак не хотела раскрываться.

Сзади послышался едва различимый скрип. Молчанова мгновенно обернулась, взгляд, словно прицел снайпера, остановился на кресле. Как показалось старухе, она увидела тонкий хвост, похожий на крысиный, который мелькнул за спинкой кресла.

Прищурившись, бабка подошла к креслу и заглянула за него. Затем под него. Потом засучила рукава и одним движением отодвинула массивное кресло в сторону. Никого.

Показалось? Но Молчанова никогда до этого не жаловалась на зрение. Вообще, все органы чувств, необходимые для подслушстасия, подглядывания, а также передачи сплетен подругам, работали у Молчановой как у молодой. С чего бы им подводить именно сейчас?

Молчанова даже посмотрела в небольшое настенное зеркало. Оттуда на нее взглянула крепкая сухонькая бабулька с жадно горящими глазами. Ортодоксальная коммунистка довольно кивнула — ну, прямо-таки образец здоровой и активной жизни. И вообще — некогда ей болеть, когда вокруг такое твориться!

И тут отражение само по себе раздвинуло губы в такой знакомой ехидной улыбке и весело подмигнуло хозяйке!

— А? — жалобно выдавила пораженная Молчанова, не веря своим глазам.

Отражение соединило большой и указательный пальцы правой руки колечком, а остальные оставило выпрямленными. Продемонстрировав Молчановой этот жест, отражение снова подмигнуло. Дескать, расслабся, все ништяк!

Однако чудеса на этом не закончились. Молчанова закрыла глаза, надеясь, что отражение снова станет нормальным, а когда открыла, то едва не завизжала. Из зеркала теперь на нее смотрел самый настоящий черт с рогами и пятаком. Он довольно ухмылялся, глядя на Молчанову, и при этом танцевал какой-то зажигательный ультрасовременный танец, явно оттягиваясь по полной. Находящаяся в прострации бабка тупо смотрела на это зрелище.

Натанцевавшись, черт взял рукой непонятно откуда взявшуюся розу, зажатую между зубов, и прямо сквось зеркало бросил к ногам Молчановой. Потом поклонился и пропал, сменившись на нормальное отражение, не позволяющее себе таких фокусов. Бабка же непонимающе глядела на цветок у своих ног и просто не знала, что делать дальше.

Но тут неожиданно началась самая настоящая жуть. Спину обдало холодом, и почти сразу же Молчанова почувствовала чьи-то ледяные пальцы на своей шее!

Тонко завизжав, словно удушаемый котенок, Молчанова рванулась вперед, чувствуя, как соскальзывают пальцы. Вырвавшись, бабуля ланью сиганула за мольберт, закрывшись им, словно щитом. Широко открыла глаза, пытаясь рассмотреть того, кто так ее напугал.

В комнате кроме нее никого не было.

Молчанова нервно хихикнула. В наступившей тишине это выглядело особенно жалко и беспомощно.

Бочком, бочком старуха выбралась из комнаты. Когда Молчанова перешагивала порог, в спину ей дохнуло могильным холодом, а сзади послышалось оглушительное сипение, словно издававшая его глотка состояла исключительно из замороженного мяса.

Противно завопив, Молчанова вылетела в прихожую. Закрыла дверь, отделявшую прихожую от других комнат, на щеколду и метнулась к выходу. Ручка, как и положено, повернулась, а вот входная дверь открываться не пожелала. Молчанова, что есть силы, пинала и толкала ее, но безрезультатно.

Сзади раздался грохот, температура в прихожей упала градусов на пять. Молчанова ме-е-е-едленно повернула голову назад и увидела, как дверь в прихожую сотряслась от страшного удара. Щеколда выдержала только чудом. Снова послышалось нечеловеческое сипение, постепенно перешедшее в дикий рев. Молчанова открыла рот и завопила, мгновенно перекрыв рычание рвущегося к нем монстра.

Даже в такую минуту Молчанова не преминула отметить, что никто из соседей так и не пришел к ней на выручку. А ведь она уже не первый раз так вопила! Либо они по какой-то мистической причине не слышали ее, что вряд ли, либо просто игнорируют ее призыв на помощь! Дескать, так ей и надо…

От такой несправедливости Молчанова забарабанила в дверь еще сильней. Только сейчас она хотела уже не столько спастись, сколько добраться до этих неблагодарных тварей и страшно отомстить!

Сзади взревело, послышался скрип и хруст ломаемого дерева. Получив такой стимул, Молчанова удесятерила усилия, и дверь все-таки поддалась! С треском распахнув ее, бабка на первой космической взлетела на свой этаж. Ворвавшись в квартиру, схватила самый большой тесак и уже развернулась, чтоб вернуться и вершить месть, но вовремя остановилась. Разум подсказывал, что бороться против спрятавшегося в квартире чудовища надо иначе.

Молчанова успокоилась, хряпнула горсть таблеток и уселась в любимое кресло перед телевизором. Рука потянулась к телефону, чтобы вызвать милицию, однако замерла на полпути и вместо трубки взяла пульт управления телевизором. Бабка включила первый попавшийся канал и попала прямо на любимого Кобзона, нудящего что-то из своего классического репертуара. Релаксация пошла полным ходом.

Но Молчанова была не из тех, кто быстро забывает обиды. Ничего, ничего, она еще отомстит. И этому инопланетянину, и зачем-то спрятавшим его у себя двум алкашам. А уж как, она придумает.

Молчанова улыбнулась самой светлой своей улыбкой и посмотрела в окно. У нее появилась Цель.

Вечером Люцик, поминутно сбиваясь на хихиканье, пересказывал Стасу все произошедшее в квартире в отсутствие законного хозяина. Толик, вернувшийся к Стасу сразу после работы, тоже внимательно слушал.

— Так здорово получилось! — восторженно делился Люцик. — Сам не ожидал, что она поверит! А ведь всего-то парочка звуковых и оптических иллюзий!

— Молодец! — полностью одобрил все действия чертенка Толик. — Эх, если она после твоих страшилок куда-нибудь к попам навсегда драпанет, я тебе тогда минимум десятку… а, что там, сотню дам! На мороженное!

— Да она же матерая атеистка, — покачал головой хмурый Стас. — Она скорее на инопланетян подумала.

— А что ты такой мрачный? — удивился пребывающий в невероятно хорошем настроении Толик.

— Да я думаю, зря Люцик ее пугать стал. Лючше бы дождался, пока она сама бы не свалила.

— Да ладно, — не согласился Толик. — Это ей теперь урок на всю жизнь.

— Не думаю. Она теперь не успокоится, пока все не разнюхает.

Стас и не подозревал, на сколько оказался прав.

ГЛАВА 14

— Ну, ты как в порядке? — обеспокоено спросил Ратим.

— Относительно, — вяло ответил Яримар, похожий больше на жуткое приведение, чем на человека.

Сотворяющий Яримар (субличность).

Сильные повреждения энергетической структуры тела.

1. Нарушен обмен энергией, скорость обмена упала на 25 %.

2. Повреждён внешний силовой контур, утечка энергии увеличена ещё на 5 %.

3. Нарушенная часть связей в ядре разума, необходимо время для генерации новых…

— Твое тело сильно повреждено, — Ратим обеспокоено оглядел «брата». — К тому же почти полностью опустошено. Ни капли энергии. Честно говоря, я не понимаю, как ты вообще еще удерживаешься в сознании.

— Главное, что я жив, — заметил Яримар, с трудом фокусируя взгляд на лице Ратима. — Правда, не помню ни черта…

Спустя день после своего исчезновения Яримар неожиданно обнаружился в квартире Стаса. Причем в бессознательном состоянии. Его обнаружил Ратим, когда проводил измерения количества перекачиваемой энергии. Старший из двух Сотворяющих тут же принял меры экстренной медицинской помощи и за короткий промежуток времени он если не вылечил Яримара, то, по крайней мере, поставил на ноги.

Сказать, что Ратим был рад возвращению своего «брата» — значит не сказать ничего. Только невероятная выдержка и дисциплина не дали Сотворяющему выкинуть на радостях что-нибудь безумное, как наверняка бы сделал Яримар.

Сам Яримар, разумеется, тоже был рад своему спасению, но не так как Ратим. Его что-то смущало и не давало покоя, причем он не мог сказать, что именно. Возможно, это было полное отсутствие воспоминаний. Что было после того, как он потерял сознание во время схватки, Сотворяющий не помнил совершенно.

— Как думаешь, что если мне стерли память? — спросил он Ратима.

— Возможно, — задумался Ратим. — Но кто мог это сделать? Ты же все время находился рядом с каналом перекачки энергии — вряд ли там мог быть кто-то еще.

— А почему нет?

— Потому что выжить в том пространстве можно, только находясь в сфере, аналогичной нашей, — пояснил Ратим. — А они все на строгом учете.

— Да, но когда ты меня здесь обнаружил, я был вне сферы, — заметил Яримар. — Более того, ее при мне вообще не было!

— Она могла разрушиться, — предположил Ратим, — Хотя это, конечно, не объясняет, как ты выжил без нее.

— Знаешь, — сказал Яримар. — Я тут сейчас покопался у себя в памяти… и нашел кое-что интересное. Могу поклясться, что раньше там этого не было. Возможно, это как-то связанно со всеми непонятностями.

— Да? Ну-ка покажи.

Яримар протянул вперед руку ладонью вверх, из кончиков пальцев вверх ударили лучи света. Меж ними возникло изображение полупрозрачной пластины, сделанной из какого-то необычного материала.

Ратим двумя пальцами осторожно взял ее и поднес к глазам. Изображение пластины сильно дергалось и даже изредка пропадало, но Сотворяющему это не мешало. Он только отметил:

— У тебя еще и память повреждена. Видишь, как нечетко держится.

— Видеть-то вижу. Ты смотри давай. Что это такое?

— Явно какой-то носитель, — с ходу определил Ратим. — Хорошо защищен от вскрытия. По-моему, для доступа необходимо ввести пароль. Подожди, сейчас я проведу копирование.

Спустя секунду Ратим держал в руках две совершенно одинаковые пластины, одну из которых Сотворяющий тут же вернул «брату». Яримар сжал ладонь, и пластина исчезла в ней.

— Так-так, — Ратим прищурился, вглядываясь в полупрозрачную поверхность.

— Интересно, как она попала в меня? — задумался Яримар.

— Ого! — неожиданно произнес Ратим.

— Что там? — встрепенулся Яримар.

— Очень нестандартные алгоритмы защиты. — Ратим не отрывал ставшего жадным взгляда от пластины. — Как интересно… и оригинально. Черт, я бы потратил парочку часов на расшифровку. Жаль, их у меня нет.

— Да ничего страшного, — Яримар пожал плечами. — Ты же говорил, что скоро прибудет мобильная станция-лаборатория. У них там есть все оборудование — расшифруют и раскодируют в два счета.

— Ты прав. Кстати, — Ратим повертел пластину в руках, копируя в свою память. — Совсем забыл. У меня для тебя есть две новости.

— Хорошая и плохая?

— Как ты догадался?

— Интуиция. Давайте, коллега, колитесь. Да, и начни с хорошей!

— У нас похитили Стаса, — прослушав последнюю фразу, пояснил Ратим, который продолжал жадно разглядывать пластину.

— Вот полный коллапс, — выругался Яримар. — А какая же тогда плохая?

— Сегодня мы обнаружили его. Почти одновременно с тобой.

— Да, Ратим, логика тебя сегодня подводит.

— В смысле? — Ратим непонимающе посмотрел на брата.

— Да, не важно, — Яримар махнул рукой. — Целым-то хоть обнаружили?

— Даже на удивление целым. Только легкий стресс, да и все. К тому же он не помнит вообще ничего, что с ним было после похищения.

— Так просканируйте его аватару, — удивился Яримар. — Она должна помнить все, что и он.

— В том то и дело, аватара уничтожена. Безвозвратно.

— У меня ощущение, что нас очень умело водят за нос. А ты что думаешь? — задумавшись, Яримар стал еще более прозрачным. Фактически, он почти полностью исчез.

— Следи за концентрацией, — отвлек его Ратим. — Если честно, у меня тоже возникло такое ощущение. Сначала напали на тебя, чтобы отвлечь нас от Стаса и похитить его. А потом просто так взяли и вернули вас обоих. И это притом, что сначала они Стаса пытались убить. Бессмыслица какая-то получается.

— Может, мы имеем дело с двумя противоборствующими группами? — предположил Яримар.

— Не исключено, — задумчиво кивнул Ратим. — Ладно, еще успеем над этим подумать.

…Стас открыл глаза и, тяжело дыша, резко сел в своей кровати. Да-да, в его кровати в его же самой обычной комнате. Где никакой магии и никаких сверхъестественных сущностей.

«Это был сон» — догадался Стас и расслабленно рухнул обратно.

— Да нет, Стас, не сон, — послышался справа знакомый голос. Стас подскочил, и обалдело уставился на ту самую девушку с необычным цветом волос. Студент машинально натянул сползшее одеяло.

— Ты спал одетый, не переживай, — ехидным голосом «невинной овечки» сообщила Ветрана, сидящая на стуле у изголовья кровати. — Но если ты хочешь сменить гардероб, я могу и выйти…

— А…

— Твои родители меня не увидят. Они обычные люди. В отличие от тебя.

— Хорошо, переодеться я успею, — Стас глубоко вздохнул и сел на краю кровати, поставив ноги на пол. Все эти непонятные личности, параллельные миры и прочие непонятные события стояли у него уже поперек горла. — Я хочу во всем этом разобраться.

— Я бы на твоем месте тоже этого хотела, — кивнула Ветрана. — Собственно, для этого я и здесь. Но для начала, я бы хотела услышать, что с тобой происходило все это время.

— Начиная с момента, когда мы расстались на платформе? — уточнил Стас.

— Да. И как можно подробней, поскольку я и сама потом смогу как можно точнее отвечать на твои вопросы.

Стас несколько секунд размышлял, а потом принялся рассказывать. Подробно, стараясь не упустить ни единой мелочи. Все так и было до тех пор, пока Стас не подошел к рассказу о своих злоключениях на другой планете. Тут его память оказалась странным образом искажена. Словно кто-то вырезал часть воспоминаний, заменив их ложными. По словам Стаса выходило, что он самостоятельно добрался до пирамиды, никого там не встретил, а потом его засосало внутрь багрового столба непонятным потоком. Он не врал, в данный момент Стас думал, что именно так все и было. В остальном его рассказ не отличался от реальных событий.

— Понятно, — Ветрана задумчиво поводила бровями и сказала: — То твое отражение в зеркале — это была твоя временная аватара. Они появляются у всех, кто проходит инициацию. Их задача в том, чтобы ввести посвящаемого в курс дела.

— Да, она мне рассказала, — ответил Стас. — Слушай, а что с ней произошло? Ее убили?

— Не совсем, — Ветрана на секунду задумалась, потом пояснила: — Как бы тебе понятнее объяснить… аватару вообще-то невозможно убить. Нельзя же убить, например, чувство радости или страха. Можно убить только их хозяина. То же и в нашем случае. Уничтоженная аватара продолжает жить в тебе и после своей смерти. Это, правда, не относится к высокоуровневым аватарам — они гибнут точно так, как и люди.

— Вот это да! — восхитился Стас. — Это же, фактически, бессмертие!

— Это если хозяин аватары не умрет, — уточнила Ветрана.

— А… ну да, — немного разочарованно произнес Стас. — Слушай, а вы уже узнали, кто перебросил меня в то измерение?

— В точности нет, но, скорее всего, это те же гады, что и натравили на тебя тех тварей. Мне непонятно только одно — зачем они перебросили тебя именно к этому, как ты говоришь, храму, откуда ты так легко смог вернуться.

— Может, повезло? Ну, ошиблись там в координатах…

— Не верю я в такие совпадения, — буркнула Ветрана. — Ладно, над этим пусть Ратим думает. У него это лучше всех получается, — тут Ветрана задумчиво вздохнула. — Иногда мне даже кажется, что из всех внутренних органов у него есть только один гигантский мозг, равномерно распределенный по всему телу.

— Ратим — это кто? — спросил Стас.

— Руководитель нашей научной группы, — пояснила Ветрана. — Сама серьезность в неразбавленном виде.

— Да я понял, — хмыкнул Стас. — Ты вот только что сказала про внутренние органы, но у вас же их нет! Типа, у вас ведь энергетические тела и все такое…

— Не придирайся к словам! Это я так, образно… Ладно, пойдем на крышу.

— Зачем? — удивился Стас.

— Прыгать будешь, — довольно произнесла Ветрана. — До соседней крыши. Ты же Избранный?

— А… все равно зачем?

— Ну, ты же хочешь стать Сотворяющим? А раз хочешь, то надо тренироваться. Только учти, упадешь — я тебя не поймаю, тут нам не Матрица. Ладно, ладно шучу. На крыше просто все наши ждут, познакомлю тебя со всеми.

— Понятно, — Стас задумался, а потом спросил: — А что, я реально, как в Матрице, смогу по крышам прыгать?

— Нет, Нео, — голосом Морфеуса произнесла ехидно щурящаяся Ветрана, — Придет время, и тебе это не понадобится, — потом нормальным голосом закончила. — Ты будешь уметь куда более серьезные вещи.

— И летать тоже? — не поверил Стас.

— И это тоже.

…Яримар и Ратим действительно стояли на крыше дома Стаса и смотрели вверх. С неба опускалось нечто, больше всего напоминающее типичную летающую тарелку, какими их обычно изображали в фантастических фильмах. Это и была мобильная станция-лаборатория, день назад вызванная Ратимом. Условно ее можно было разделить на две геометрические фигуры — эллипсоид, сильно растянутый в длину и ширину, а также шар. Центры обоих фигур совпадали, к тому же поверхность шара сильно выступала из эллипсоида сверху и снизу.

Станция зависла над крышей, но приземляться не стала. Ее размеры были весьма впечатляющи и, чтобы приземлиться, такому гиганту потребовалась бы площадка размером с футбольное поле. Приблизившаяся стая ворон испуганно шарахнулась в сторону — корабль был невидим для людей, но не для животных, имевших другой диапазон зрения.

Из днища корабля в крышу ударил широкий синий луч. Ратим и Яримар подошли к нему вплотную и увидели, как в луче напротив них проступают очертания трех человеческих фигур.

Луч моргнул и исчез, а на крыше остались три очень похожих друг на друга человека. Все были одеты точно в такую же форму, что и Ратим с Яримаром, только темно-красного цвета. Все трое были с коротко стриженными темными волосами, флегматичными выражениями лиц и немного оттопыренными ушами. Яримар, рассмотрев эту унылую троицу, едва удержался от ехидного комментария. Этому неплохо поспособствовал незаметный тычок по ребрам от Ратима, прекрасно понявшего намеренья напарника.

Вперед вышел тот, что стоял в центре. Он немного отличался от практически одинаковых спутников — выглядел лет на пять старше.

— Сотворяющий четвертого ранга Майрд. Третья исследовательская станция-лаборатория одиннадцатого уровня, — официально представился он Ратиму, легко наклонив голову в обычном для Сотворяющих жесте приветствия. Своих спутников он представлять не стал. И так было понятно, что они его аватары.

— Субличность высшего порядка Ратим. Являюсь производной Сотворяющего пятого ранга Ратимара. — в свою очередь представился Ратим, тоже приветственно кивнув.

В отношении статуса аватар у Сотворяющих действовали определенные правила. Простые аватары автоматически не получали чины своих создателей и формально являлись просто рядовыми гражданами. Исключения делались только для высших аватар. Они имели тот же ранг, что и их «отцы», но с приставкой «младший». Поэтому формально Ратим был младшим Сотворяющим пятого ранга и таким образом стоял выше по званию, чем Сотворяющий Майрд четвертого ранга.

— В лаборатории у нас полный комплект оборудования, — произнес Майрд сухим и официальным голосом. — А также девять моих аватар в качестве ассистентов и охранников одновременно.

— Вы смогли разделиться на девять аватар, да и еще сами при этом не исчезли? — Ратим уважительно посмотрел на Майрда.

— Да, но это простейшие аватары. По интеллекту не многим превосходящие обычных роботов.

— Все равно. Мало кто так может.

— Ну, у всех у нас есть свои сильные стороны, — на унылом лице Майрда впервые появилось что-то похожее на улыбку — любому приятно, когда его хвалят, особенно когда действительно есть за что.

— Так что же у вас произошло? — спросил Майрд. — Мне никогда еще не приходилось в такой спешке подготавливать свою лабораторию, а потом в еще большей спешке перегонять ее на Землю.

Ратим пустился в длинные и нудные объяснения. Яримар потерял суть уже на третьем предложении и сейчас откровенно скучал. Майрд же внимательно слушал, что-то даже с умным видом переспрашивал и уточнял. Пару раз его брови удивленно взлетали вверх, а потом словно бы разочарованноопускались обратно. Казалось, ничто не способно впечатлить этого флегматика.

— Понятно, — неспешно кивнул Майрд, когда Ратим закончил. — Необычное явление этот ваш дом. Думаю, следует разобраться с ним как можно скорей. Кстати, а вы уже начали инициацию первого источника?

— Нет, — Ратим помотал головой. — Пока не разберемся с этим явлением, источник трогать не будем.

— Хорошо. Вы дадите мне его координаты?

— Конечно. Более того, я отправлюсь с вами, — сказав это, Ратим повернулся к Яримару, — Яримар, как и договаривались, вы с Ветраной займетесь Стасом. Начальный этап инициации фактически закончен, в парне уже четко виден будущий великий Сотворяющий, осталось только пробудить его силы. Постарайтесь завершить инициацию как можно быстрей. Чувствую, сила Стаса нам очень даже пригодиться.

— Ты думаешь? — засомневался Яримар, — Сразу после инициации, да еще и в бой…

— В экстренных ситуациях взрослеть приходиться быстро, — сурово оборвал его Ратим.

— Как скажешь.

Из днища снова ударил синий луч, который мгновенно поглотил Ратима, Майрда и две его аватары. Оставшийся в одиночестве Яримар смотрел, как «летающая тарелка» завращалась вокруг оси и медленно поплыла в сторону открывшегося рядом телепортационного портала.

Неожиданно почувствовав сзади чье-то присутствие, Яримар оглянулся. Там стояли Ветрана и Стас, успевшие подняться на крышу. Ветрана, как и Яримар до этого, смотрела на удаляющийся корабль, а Стас только недоуменно переводил взгляд с нее на Яримара, не понимая, на что это они такое смотрят, на небе ведь ни облачка.

Яримар усмехнулся и направился к ним.

— Яримар, — протянул он Стасу руку. — Младший Сотворяющий четвертого уровня.

— Какой ты сегодня официальный, — съехидничала Ветрана.

— Стас. Кто я, вы все, наверно, давно знаете, — Стас попытался пожать Яримару руку, но его собственная рука прошла сквозь нее словно через привидение.

— Упс, прости, — извиняющее произнес Яримар. — Забыл перейти на материальный уровень. Давай попробуем еще раз.

В этот раз все прошло, как и должно происходить. Стас пожал Яримару руку, про себя думая, что произошло это все… как-то на показ, что ли? Словно таким образом ему постепенно демонстрировали его же будущие способности.

— А на что это вы только что так внимательно смотрели? — спросил он.

— М-м-м, кажется, у вас это называют НЛО, — припомнил Яримар. — Да, точно, НЛО.

— НЛО?!

— Да. Но на самом деле это наши мобильные станции, прикрытые… скажем так, полем невидимости, — пояснила Ветрана. — Иногда, некоторым людям даже удается их увидеть и даже сфотографировать, но им никто не верит. Хотя это и не удивительно.

— Да, потому что большая часть случаев к нам никакого отношения не имеет, — хмыкнул Яримар. — Просто некоторые не знают меры в употреблении определенных химических веществ… ну да ладно. Стас! Я, как второй после Ратима, — Ветрана ехидно фыркнула, — даю тебе твое первое задание.

— Слушаю.

— Попытайся его увидеть. НЛО в смысле.

— Просто увидеть? А инструкции дадите?

— Нет. Они не нужны. Просто смотри. Во-о-он в ту сторону, — Яримар даже показал пальцем, а то Стас уже начал с умным видом всматриваться в противоположную сторону.

Но как студент не старался, ничего так и не увидел. Ну, за исключением неба и облаков. Металлический край корабля скрылся в золотой дымке портала, и тот, сжавшись в одну точку, исчез.

— Все, расслабься, — Яримар махнул рукой, — Они уже улетели.

— Ты не переживай, — подбодрила Стаса Ветрана, — С первого раза мало у кого получается.

— Ага, — подтвердил Яримар, — У тебя еще полно времени. Инициация в среднем занимает целый месяц.

— Месяц? — округлил глаза Стас, — А много нужно времени на нее в день?

— Ну, в идеале, все время, пока ты бодрствуешь, — чему-то ехидно улыбаясь, сообщил Яримар.

— Как?! У меня же институт все-таки, учеба. Я не хочу ничего бросать! Нет, все эти суперспособности, конечно, здорово, но может, есть возможность как-то совместить и учебу, и эту инициацию?

— Стас, поверь — если ты успешно пройдешь инициацию, ты, ничего не выучивая, просто придешь на экзамен и без труда все сдашь на отлично.

— Это как? — не поверил Стас.

— А вот так. Как именно ты это сделаешь — заставишь профессора ответить за тебя, спишешь ответы из его головы или шпоры невидимые пронесешь — не важно. Согласись, способов много.

— Круто! — у Стаса загорелись глаза. Пример на понятных вещах помог полностью осознать, что это такое — способности Сотворяющего.

— Конечно, круто, — хмыкнула Ветрана.

— Ну, а в таком случае предлагаю продолжить. Сейчас мы походим по городу и поищем… э-э-э, так сказать…

— Приключений на наши головы, — закончила Ветрана.

— Ну, не обязательно так уж сразу «приключения». Лучше будет: ситуации, подходящие для активации сил Стаса. Они не обязательно включают в себя экшн. Дело в том, Ваня, — пояснил Яримар, — что для пробуждения сил Сотворяющего человек должен попасть в ситуацию, из которой он, как бы ни старался, не смог бы выйти без потерь. Такие ситуации дают толчок силе Сотворения, после чего она пробуждается и спасает своего хозяина. Как только таких пробуждений набирается определенное количество, происходит всплеск трансформирующей энергии и ты превращаешся в полноценного Сотворяющего.

— Понятно, — ничего не понял Стас. — А долго мы будем искать такие ситуации?

— Поверь, не долго, — Яримар двинулся к краю крыши. — За мной, казачки!

— Ты кое-что забыл, — Ветрана даже не сдвинулась с места.

— Что? — обернулся Яримар.

— Стас еще многого не умеет. В том числе и плавно планировать с крыши на землю.

— А-а-а! — Яримар хлопнул себя по лбу. — Тогда воспользуемся доисторическим средством спуска.

— Каким? — ничего не понял Стас.

— Лифтом! Или у вас и его нет? Тогда лестницей.

Как ни странно, но поиск по городу «подходящих ситуаций» больше походил на простую прогулку. Со стороны все трое напоминали самую обычную компанию, каких сотни в любых городках планеты. Яримар и Стас выглядели примерно ровесниками, Ветрана чуть старше, но не сильно.

Свою необычную форму пришельцы из мира Сотворения сменили на современную одежду. И если Ветрана определилась быстро — на ней красовались джинсы и обтягивающая синяя футболка, отлично сочетающаяся с ее необычным цветом волос — то вот Яримар доставил кучу хлопот. При переодевании его почему-то потянуло на суперкрутой авангард. Пришлось долго убеждать его, что панковские ирокезы и цепи с шипами будут только привлекать лишнее внимание. Особенно в маленьком городке, далеком от передовых городских течений. Яримар долго не соглашался и все порывался оставить себе хотя бы пирацкую треуголку, которая, по его мнению, отлично сочеталась с ирокезом, но потом он все же неохотно сменил свои «прибамбасы» на джинсы и белую рубашку с черным черепом на груди.

Чтобы просто так не слоняться по улицам, Стас решил показать гостям из параллельного мира достопримечательности родного города. Хотя показывать там было особенно нечего. Памятник вождю мирового пролетариата не вызвал у гостей никакого интереса. Правда, Яримар, когда узнал от Стаса, чем именно прославился этот человек, предложил «снести памятник этому упырю к такой-то бабушке». «Вождя» спасло только то, что Стасу не хотелось оставлять родной город без единственного памятника.

На памятнике все исторические достопримечательности, собственно и заканчивались. Стас показал Яримару и Ветране торговый центр — трехэтажное стеклянное здание, а потом и здание городской администрации. Когда они выходили из торгового центра, Яримар неуверенно поинтересовался у Стаса: «Все те вещи в этом здании, они бесплатные или за них надо платить?». Узнав, что надо, хлопнул себя по лбу, сказал, что сейчас вернется, и снова скрылся в торговом центре. Вернулся он минут через десять очень задумчивый и явно что-то подсчитывающий в уме.

В каком-то небольшом бутике Ветрана увидела что-то для себя интересное и затащила туда Стаса в качестве консультанта. Не смотря на то, что тот упирался, утверждая, что ничего в этом не понимает. Яримар же остался снаружи. Когда довольная Ветрана и недовольный Стас, наконец, вышли, они застали маявшегося все это время от скуки Яримара за необычным для Сотворяющего занятием.

Рядом с бутиком на серой стене ярко-красными буквами было написано «Ельцин — дурак». Затем рука другого неизвестного художника зачеркнула первое слово и подписала поверх «Зюганов». Третий неизвестный автор добавил «и Ельцин», а слово «дурак» дополнил до «дураки». И, наконец, четвертый, перечеркнув все написанное, сверху обозначил свое мнение: «Жириновского в президенты!»

Яримар, за время стояния выучивший эти художества наизусть, в итоге не выдержал и непонятно откуда взявшимся меломзачеркнул последнюю надпись, а в данный момент дописывал: «Дураки те, кто все это писал. Кроме меня».

— Так вот, чем занимается наш младший научный сотрудник в рабочее время! — не преминула съехидничать Ветрана. — Я бы на твоем месте последнее предложение зачеркнула.

— А чем занимается наша основная боевая единица в рабочее же время? — не остался в долгу Яримар.

— Э-э-э, — замялась Ветрана, подбирая подходящий ответ.

Стас же только недоуменно смотрел на эти препирательства. Если честно, ему было не понятно, почему эти Сотворяющие, представившиеся как крутые агенты, так себя ведут. Сами же ведь утверждали, что за ним идет охота, и поэтому будут стеречь его как зеницу ока. А на деле происходит противоположное. Только дурачатся и препираются по поводу и без.

Стас пока еще не мог знать, что как раз-то его охрана обеспечивается Сотворяющими по полной программе. К примеру, Яримар, раскинувший по сторонам ментальную сеть, был в курсе ВСЕГО, что происходило в радиусе полутора километрова от Стаса. Более мощный мозг Сотворяющего с легкостью переваривал массив информации, с которым справился разве что суперкомпьютер. Что же касалось расслабленного поведения Сотворяющих, то оно только казалось таким. Яримар и Ветрана все же не очень хорошо были знакомы с жизнью людей и боялись показаться неестественными. Не будешь же каждому первому встречному корректировать память? Поэтому и вели себя примерно как ровестники Стаса, что, впрочем, основной работе нисколько не мешало.

— Стоп! — неожиданно произнес Яримар и словно начал к чему-то прислушиваться.

— Оно? — в миг посерьезнела Ветрана.

— Да, — кивнул Яримар и потер руки. — Подходит идеально. Ну, Стас, готовься.

— К чему? — ничего не понял студент.

— К первой тренировке. Пойдем, они уже близко.

Сотворяющие уверенно повели ничего не понимающего Стаса по тротуару вдоль улицы. Яримар давал инструкции:

— Ты, главное, ничего не бойся. Первый раз всегда страшно, но это нормально. Если вдруг что пойдет не так, мы будем рядом. И не только мысленно. Наша основная цель — научить тебя осознано пользоваться своими способностями. Сам ты не можешь пока их пробуждать, и это за тебя буду делать я. Сейчас тебе нужно ими просто воспользоваться. Не надо сосредотачиваться, «глядеть внутрь себя» или открывать третий глаз. Действуй, как действовал бы в подобной ситуации и раньше. Понял?

— Понять-то, понял, — неуверенно отозвался Стас. — А что конкретно сделать-то надо?

— Сейчас нам навстречу выйдет толпа футбольных фанатов. Человек десять-пятнадцать. Все сильно навеселе и очень расстроенные — их команда недавно проиграла. Ее проигрыш они собираются выместить на окружающих. Твоя задача — отговорить их это делать.

По мере рассказа Сотворяющего лицо Стаса вытягивалось все сильнее и сильнее. А когда прозвучала постановка задачи, глаза Стаса стали похожи на глаза персонажей японского анимэ.

— И как я это сделаю? — наконец выдал он.

— Словами. Физически в принципе тоже можно, но ты еще не готов к такому.

— Вам не кажеться, что это как-то… да… да это же бред полный… — совсем растерялся Стас.

— Не боись, — Ветрана успокаивающе похлопала Стаса по плечу. — Все через это проходят. Ну, или, по крайней мере, через что-то похожее.

Это подействовало лучше, чем все разглагольствования Яримара. Стас глубоко вздохнул и приготовился к неизбежному. Придется делать, что скажут.

— Вот, — Яримар повязал на шею Стаса шарф с надписью «ГАЗМЯС — ЧЕМПИОН!». — Чтоб уж точно не пропустили.

— А что это за команда такая? — удивился Стас. Не то чтобы он так уж интересовался футболом, но все самые известные команды знал.

— Да в будущем появится лет через десять. Это, правда, не совсем… впрочем, не важно. Ну, давай. Они сейчас из-за того поворота выйдут.

Стас, еще раз глубоко вздохнув, направился вперед, а Ветрана и Яримар остались на месте. И если в глазах Яримара была только его вечная ирония, то в глазах Ветраны сквозило легкое беспокойство.

Сделав десяток шагов по тротуару, Стас услышал приближающийся шум нескольких десятков голосов. Спустя пару секунд из-за поворота ему навстречу вышло человек тридцать парней.

«Ну, Яримар… математик…» — мелькнуло в голове.

Громко разговаривая, парни шли прямо навстречу замедлившему шаг Стасу. У каждого фаната на шее висел шарф с названием их команды и почти все держали в руках пивные банки. Среди парней выделялся особо крупный «лось». Обнаженный по пояс (хотя температура стояла не то что не летняя, а даже не весенняя), он явно хотел продемонстрировать всему миру кучу вычурных «тату» на мускулистом торсе. Особенно выделялись две надписи на плечах. На левом готическим шрифтом было написано «Здесь была Маша», а на правом шрифтом, стилизованным под китайские иероглифы, «А тут Оля». Судя по уровню интеллекта в глазах «лося», он вполне мог добавить аналогичную надпись и метром ниже, но — вот беда! — мир еще не был готов к тому, чтобы адекватно выдержать ее открытую демонстрацию.

Увидев студента, подгулявшие фанаты вначале особо не заинтересовались — сейчас, как и все, шарахнется в сторону, уступая дорогу — но потом заметили его шарф. Тридцать пар глаз зловеще сузились, разговоры резко оборвались.

«М-да, вот так влип. Похоже, сейчас будут бить», — подумал студент. Он здраво оценивал свои силы и понимал, что хватит его максимум на двух таких поддатых «фанатов». А потом его сомнут, и будут долго пинать.

— Смотрите, кто это нам навстречу идет! — послышался голос из толпы. Тридцать уверенных в себе взглядов с видом «а че это ты здесь ходишь?» скрестились на надписи, действующей, как красная тряпка на быка. Раздался протяжный звук, нечто среднее между «О» и «У».

— «Газмяс» — это что вообще такое? — из толпы вышел тотсамый парень в татуировках.

— Команда такая, — ответил Стас.

— А-а-а-а, сотый дивизион? — ухмыльнулся «лось». Остальные заржали, как будто тот отморозил суперубойную шутку.

— Нет, — лаконично ответил Стас.

— Ты че, такой крутой или такой тупой?

— Во всяком случае, не дурак.

— А, по-моему, самый настоящий дурак, — ухмыльнулся «лось», напоказ разминая мускулистые плечи. Мысленно Стас был с ним абсолютно согласен.

— Слушайте, — неожиданно в голову студента пришла безумная идея. — А вы не хотите начать болеть за «ГАЗМЯС»?

— Че-е-е-е? — вытаращились на него все тридцать человек.

— Да вы попробуйте! — неожиданно проникновенным голосом сообщил Стас. — Вам понравиться!

Через пять секунд толпа парней в шарфах, горланящая «Газмяс, газмяс!», прошла дальше по своему пути, оставив позади ничего не понявшего Стаса.

— Вот что при умелом использовании логики и творческого мышления можно сделать, даже не прибегая к силе, — довольно улыбаясь, подошел Яримар.

— Как это произошло? — спросил пораженный Стас. — Я же ничего такого не делал! Вообще, фигню какую-то нес.

— Что ты говорил — это не так важно. Главное — чего хотел добиться, — тут он хитро подмигнул, — Ну что, давай еще по разку?

— Не-е-е-ет! — простонал Стас, опускаясь прямо на асфальт.

ГЛАВА 15

В квартире Стаса прозвенел звонок. Художник посмотрел в глазок, недовольно скривился, но все же открыл. На пороге стояла Молчанова. Густые брови сошлись над переносицей, руки уперлись в бока, а взгляд по остроте мог поспорить с тончайшей иглой.

— Я все о вас знаю! — вместо «здравствуйте» выдала старуха.

— Не новость, — холодно ответил художник. — По-моему, так вы можете сказать о большей части жителей нашего дома. И будете правы.

— Я знаю, кого вы прячете у себя дома!

Молчанову было не так просто сбить с мысли.

— И кого же?

— Инопланетянина, мать твою!

— Ай-яй-яй, такая пожилая женщина и так ругается…

— Не юродствуй! — взвизгнула Молчанова. — Ты прячешь дома какую-то говорящую тварь и выдаешь ее за свои галлюцинации!

— Да вам лечиться надо, — Стас быстро захлопнул дверь. Молчанова попыталась поставить ногу в проем, но не успела.

— Я милицию вызову! — бабка забарабанила в дверь.

— Вызывайте! — разрешил художник. — Давно им пора одну домушницу забрать.

— Это ты на кого намекаешь!? — пуще прежнего завизжала Молчанова.

Стас не ответил. Игнорируя непрекращающийся стук, он вернулся на кухню, и устало опустился на стул.

— Какая она злобная, — произнес выскочивший откуда-то Люцик.

— Маразм — штука неприятная. Особенно для окружающих. — Стас взял из вазочки печенье и задумчиво откусил кусочек.

— Маразм?

— Ну… люди с возрастом становятся более… злобными что ли? — неуверенно произнес Стас, сам не зная как толком объяснить. — Некоторые озлобляются до такой степени, что, вон, и в чужую квартиру могут залезть. Как наша Молчанова. До сих пор не представляю, как она это сделала. Дверь я точно закрыл… или все-таки нет?

— А если пожаловаться? В эту… как ее… милицию?

— А что мы им скажем? — Стас махнул рукой. — Доказательств никаких нет.

— Так я все видел! Я свидетель!

— Вряд ли в милиции согласятся использовать черта в качестве свидетеля, — усмехнулся Стас.

— Действительно, — расстроился Люцик. — Зачем этой Молчановой к нам вообще приставать? Ну, какое ей дело до того, что у тебя в квартире происходит?

— Славы охотников за приведениями, наверное, хочет, — хмыкнул Стас. — К тому же, сама погоня за такой необычной сенсацией тоже может доставлять удовольствие. Адреналин приливает к мозгу, вырабатывается гормон счастья и все такое…

— Фи, — скривился чертенок. — Не хочу быть старым.

— Никто не хочет. Но со временем это приходит ко всем, — Стас задумчиво посмотрел на чертенка. — Хотя, ты же не человек, может тебя это и минует.

Стас общался с Люциком уже больше недели, но не переставал удивляться ему. В некоторых ситуациях чертенок проявлял чуть ли не детскую наивность, а в некоторых — такую трезвость мышления, которой обладал не каждый взрослый человек. Вообще Стас раньше думал, что воспитание детей — это легко. Нет, уход за ними, разумеется, отнимает много времени и сил, но вот разговаривать с ними на тему морали, как считал Стас, куда проще.

На примере Люцика Стас понял, как ошибался. Ухода чертенок не требовал вообще никакого и поэтому Стас только разговаривал с ним на тему «что такое хорошо, что такое плохо». Но это оказалось так не просто, что Стасу порой хотелось лезть на стену. Он даже купил книжку по этике, но и она не слишком помогла. Все-таки теоретические знания — это одно, а приобретенные жизненным опытом — другое.

Например, Люцик посмотрел по телевизору мультфильм, где главный герой долго боролся со злодеем, совершившим множество преступлений, а потом, когда уже почти победил, по непонятной причине оставил негодяю жизнь. Притянутое за уши объяснение: «…чтобы не стать таким как он…» — Люцика не убедило. Он потребовал объяснений у Стаса. Ведь действительно, если так переживаешь за свой моральный облик, подумай о тех людях, которым получивший от тебя пощаду мерзавец причинит боль в будущем. Ах, его в тюрьму посадили? Так туда обычно не навсегда сажают. Повезет — адвокаты сразу отмажут, не повезет — лет через пять за хорошее поведение досрочно выпустят. Тюрьмы на Западе хорошие, заключенные бунтуют, только если после обеда им не предоставят хорошего массажиста. В итоге злодей окрепнет, подкопит жирку и с новыми силами возьмется за старое. А, скажете, герой его тут же снова достанет? Ну да, злодеи, они ж тупые, на ошибках не учатся.

Эти соображения Люцик изложил Стасу. Тот подумал, и предположил, что дело тут, действительно, не во фразе «…чтобы не стать таким как он…». Если злодей совершает свое преступление исключительно из соображений наживы или вследствие психопатии, то его действительно нужно… ограничить. Не обязательно убивать, но сделать так, чтобы он больше не смог вернуться к старому. Вот если преступление совершается на идеологической основе, это уже сложнее. Убийство тут ничего не решит, так как идеи живут и после смерти. Взять того же Гитлера. Вроде бы, гад, и умер давно, а вот его идеи фашизма не могут добить до сих пор. Возможно, как раз потому, что борются исключительно запретительными методами. Как боролся с несогласными сам Гитлер.

Проще говоря, бороться с чужой идеологией можно только своей собственной. Это Стас с облегчением (нашел все-таки правильный ответ!) и объяснил Люцику.

— Как все сложно, — недовольно протянул чертик. Потом устало вздохнул, — Как же раньше все было просто! Когда я еще даже не умел говорить…

— Жизнь штука такая, — развел художник руками. — Надо постоянно совершенствоваться и продолжать учиться чему-то новому. Я сколько лет рисую, а все равно периодически открываю для себя что-то новое. И так у всех людей, во всех сферах жизни. Если ты вдруг остановился — по какой-то причине отчаялся или, наоборот, посчитал, что всего достиг — то это все, конец. Остановка всегда ведет к деградации, так как остальные вокруг тебя продолжают двигаться.

— Понятно, — с серьезным видом кивнул Люцик. — Как говорил дядя Толя, у человека, чтобы жить, всегда должна быть заноза в заднице?

— Ну, э-э-э… можно и так сказать.

От Молчановой больше не было никаких нападок, да и та таинственная сила, которой так боялся Люцик, никак себя не проявляла и художник начал успокаиваться. Как обычно утром уходил на работу, ближе к вечеру возвращался и занимался с Люциком. Пошла уже вторая неделя их знакомства и Стас начал замечать, что беседы с чертенком начинают доставлять ему удовольствие. Люцик быстро взрослел и еще быстрее учился, поэтому разговаривать с ним становилось все интереснее. Стас еще сам не заметил, но чертенок по своему характеру напоминал его самого, и с каждым днем это сходство по непонятной причине только усиливалось.

…В один из дней Стас, как и всегда, пошел на работу. Он не имел привычки оглядываться, а потому не мог видеть злорадных глаз, наблюдающих за ним с одного из верхних этажей.

Ко второму разу Молчанова подготовилась очень тщательно. По здравому размышлению она решила, что имела дело все-таки не с инопланетянином. Проанализировав подслушанные разговоры и вспомнив, кто именно мерещился художнику в последнее время, Молчанова пришла к выводу, что стала жертвой нечистой силы. А потому готовилась к встрече именно с ней.

Вообще Молчанова поначалу долго обдумывала возможность вызвать милицию и журналистов, но потом отказалась от этого. И те и другие потребуют доказательств, которых у Молчановой не было. Пока не было.

Для начала Молчанова приобрела некоторые вещи, которые, как она считала, могли пригодиться в битве с нечистью. У вредной бабки еще со времен работы на партию сохранилось много полезных связей, которые она тут жезадействовала. К ее удивлению, все прошло довольно гладко, хотя некоторые затребованные ею вещи были весьма необычны и их не было в широком доступе. Однако нужные люди, едва заслышав по телефону «приятный» голос Молчановой, тут же проявляли самое, что ни на есть, расположение и прилагали все усилия для реализации просьб бабки. Даже если просьбы оказывались самими необычными.

Молчанова списала это на свое природное обаяние.

Прекрасно знавшая, в какое время художник обычно уходит на работу, Молчанова едва дождалась заветного момента. Как только внизу хлопнула дверь, Молчанова рысью метнулась к окну. Увидев выходящего из подъезда Стаса, старуха злорадно осклабилась и бросилась одевать ждущую своего часа «амуницию».

Дверь в квартиру старухи открылась и на лестницу выступила Молчанова с нахмуренными бровями. Выглядела она просто потрясающе. На голове бабки красовался прибор ночного виденья с встроенным «тепловым» зрением, а в руках Молчанова держала дорогущее водяное ружье, наполненное до отказа святой водой. На пояс старуха нацепила три запасных баллона. На груди красовался здоровущий серебряный крест с заостренными краями, который при некоторой сноровке вполне можно было использовать в качестве холодного оружия. Плюс ко всему от Молчановой зверски несло спиртом и чесноком. Чеснок Молчанова съела в количестве десяти крупных головок, а спиртом намазала шею. Вдобавок множество долек чеснока нитками были привязаны к одежде Молчановой изнутри. За пояс бабка заткнула парочку осиновых кольев.

Со стороны она напоминала карикатуру на «морского котика», посланного на борьбу с вампирами.

Подойдя к двери квартиры художника, Молчанова молча вынула из кармана отмычку и принялась ковыряться в замке. И хотя во взломе квартир она до этого никакого опыта не имела, сопутствовавшее бабке в последнее время невероятное везение не оставило ее и теперь. Через пять минут замок поддался и вход стал свободен.

Умом Молчанова понимала, что совершает преступление, но манящая где-то впереди слава разоблачительницы нечисти задвинула это знание далеко на задворки сознания.

Сквозь стекла ПНВ бабка пристально осмотрела прихожую, готовясь в любой момент открыть огонь по притаившемуся невидимке. Ведь против ПНВ не поможет никакая невидимость — тепло то он должен излучать?

Никого не обнаружив, Молчанова двинулась дальше. Миновав прихожую и попав в короткий коридор, она замерла — до чуткого бабкиного слуха донеслись подозрительные звуки с кухни. Она тут же перевела взгляд туда, но никакого источника тепла не обнаружила. Бабка обругала себя за то, что забыла уточнить, видит ли ПНВ сквозь стены или нет, но делать было нечего, и она медленно двинулась на источник таинственных звуков.

По мере приближения к кухне, Молчанова начала различать чьи-то знакомые голоса, звон переставляемых бутылок и редкие шаги. Бабка напряглась, стянула ненадежный ПНВ и, мысленно попросив у Ленина помощи, мощным ударом ноги распахнула дверь на кухню.

И замерла с открытым ртом.

Она ожидала увидеть что угодно. Толпу чертей, празднующих день рождения своего главного соотечественника, группу вампиров, попивающих красную жидкость из бокалов, или даже семью снежных людей, наворачивающих плавленые сырки.

Что угодно! Но только не этих двух алкашей!

За столом сидели абсолютно никакие Стас и Толик. На столе у них стояло невероятное количество бутылок портвейна, плюс какая-то закуска, в которой Молчанова, впрочем, ничего не понимала.

Как же так?! Ну ладно этот второй, но она своими собственными глазами видела, как художник ушел на работу! Он что, вернулся, пока она собирала «амуницию»?

— О! Евлампия Полуэктовна! — увидев ее, Стас, добродушно улыбнулся. — Как вы удачно зашли! А нам как раз нужен третий! — тут он хитро подмигнул. — А то нам вдвоем не осилить!

— Садитесь! — Толик дружелюбно подвинул третий стул.

Нестандартность поведения друзей так поразила Молчанову, что она без разговоров приняла предложение и села за стол. Толик с приятной улыбкой подвинул ей граненый стакан, наполненный до краев.

— Сначала за встречу или за здоровье? — спросил Стас.

— За то и за другое, — решил Толик.

Молчанова одним махом осушила свой стакан и даже закусывать не стала. Приятели уважительно посмотрели на нее — сразу видно, бывший активист КПСС. Хотя бабка на самом деле не пила, незаметно слив жидкость за воротник. Чувствуя здесь что-то неладное, она решила выждать и посмотреть, что будет дальше.

С каждым разлитым стаканом разговор становился все непринужденней. Стас и Толик жаловались на свою нелегкую жизнь, ругали проклятых буржуев, которыми, по видимости, являлись все, начиная от милиционеров и заканчивая политиками. Молчанова внимательно слушала и сочувственно кивала. Постепенно речь «алконавтов» становилась все бессвязнее, а разговоры все непонятнее. Стас начал называть Толика «товарищем Штирлицем», а тот художника «товарищем Чапаевым». Молчанову оба почему-то, не сговариваясь, окрестили «Ильичом». Молчановой, конечно, было приятно слышать сравнение с таким великим человеком, но все-таки не из уст полупьяной «недобитой интеллигенции».

— Слушай, Ильич, а вот правда, что ты с Буденным аж до самого Берлина дошел? — спросил Толик заплетающимся языком, откупоривая очередную бутылку.

— Да, — кивнул трезвый, как стеклышко, «Ильич». — Обошли вокруг рейхстага и обратно пошли.

— Ну, ты крут, Ильич. Я тебя уважаю, — Толик попытался облобызаться с Молчановой, однако почуял такой отвратительный чесночный запах, который не смог перебить даже запах перегара из его рта, и невольно отшатнулся. — Фу, ну и несет же от тебя… духом революции. Ты что, с тех пор портянки не менял?

— Да они у него, наверное, именные, — хихикнул Стас. — Лично от Буденного получены.

— Ну что ты такой молчаливый сегодня, Ильич? — не выдержал Толик, — Рассказал бы хоть, как вы там фрицам под Вашингтоном врезали.

— Вашингтон в Америке, — покосилась на него Молчанова.

— Да ладно, Ильич, что ж ты меня так обижаешь? Что я, немецкого названия от американского не отличу?

— Отвали, алкаш! — Молчанова попыталась оттолкнуть его, но ее рука прошла сквозь Толика, словно он был приведением. Толик как-то странно замерцал, но как только Молчанова убрала руку, вернулся в нормальное состояние.

Все понявшая Молчанова вновь натянула на голову ПНВ и невольно зарычала. В «тепловом» зрении не отражались ни хозяин квартиры, ни его собутыльник. Иллюзии! Мороки!

— Убирай свои глюки, нечисть! — Молчанова вскочила на ноги и передернула затвор водяного ружья.

Толик и Стас тот час исчезли. Вмести с ними пропали и остатки пиршества. На столе осталась только одна практически пустая бутылка портвейна и стакан, из которого Молчанова пила.

И тут старуха, наконец, заметила Его. В «тепловом» зрении она увидила небольшую, размером с кошку, человекообразную фигурку, сидящую на краю раковины и болтающую в воздухе ногами.

— Ага! — Молчанова надавила на курок, ружье тут же выплюнуло толстую струю жидкости. Сбитое существо шлепнулось в раковину, но тут же вскочило и рвануло к выходу из кухни. Молчанова, издав нечленораздельный вопль настигающего добычу индейца, ринулась следом.

Существо скрылось в мастерской художника. Молчанова переступила порог… и тут же бросилась на пол. Над ней по очереди пролетели две толстые подушки, большая советская энциклопедия, тапки Стаса и еще парочка увесистых вещей.

Работая локтями, Молчанова по-пластунски проползла за кресло и оттуда выстрелила в существо, уже приподнявшее над головой тяжелый чугунный утюг. Сбитое струей, оно отлетело в дальний угол комнаты. Выхватив осиновый кол, Молчанова бросилась к нему.

— Не надо! — тонким голосом заверещало существо, а в следующую секунду Молчанова замерла, скованная ужасом.

Из пола высунулись серые щупальца, состоявшие словно из дыма, и мигом обвили Молчановой руки и ноги. В следующую секунду старуха почувствовала, что теряет сознание. Перед глазами поплыли какие-то разноцветные пятна, в ушах странно зашумело. Что-то словно заживо выпивало саму ее душу.

— Прекрати! — исступленно заорала старуха. Одновременно с ее криком в глубине перстня что-то неуловимо сверкнуло. И неожиданно жуткие ощущения прекратилось. Щупальца исчезли, втянувшись рбратнов пол. Как будто и не было ничего.

Тяжело дыша, Молчанова посмотрела в угол, где скорчилось странное существо. Оно мелко дрожало и, по-видимому, больше не собиралась предпринимать никаких действий.

— Покажись! — властно приказала Молчанова, чуть приподнимая водяное ружье.

В следующую секунду существо стало видимо и для обычного человеческого глаза. Молчанова чуть наклонила голову набок, с интересом рассматривая его. Это был небольшой мокрый черт размером с кошку. У него были очень большие добрые глаза, которые сейчас со страхом глядели на старуху.

— Так, ты, рогатый, — Молчанова сразу взяла быка за рога. — Ты что, выполняешь мои приказы?

Бабка и не замечала, как пальцы левой руки продолжают механически поглаживать черный камень в перстне.

— Д-да, — тонким приятным голосом произнес бес.

— А почему ты не делал этого, когда я пришла сюда в первый раз?

— Так вы тогда ничего и не приказывали, — хихикнул черт. — Только вопили.

Молчанова недовольно засопела.

— А почему ты вообще это делаешь?

Черт перестал хихикать и с некоторой опаской указал на перстень.

— Из-за этого? — Молчанова с любовью посмотрела на такую полезную вещицу. — То есть ты подчиняешься тому, у кого этот перстень находится?

— Да.

— Отлично, — Молчанова улыбнулась своей фирменной людоедской улыбочкой. — Тогда иди за мной. Да, когда выйдем из квартиры, стань невидимым.

Как бы Люцику того не хотелось, но покориться судьбе пришлось. Против воли владельца перстня он был бессилен. Хотя даже сам не понимал, почему.

Аккуратно заперев квартиру художника, старуха вернулась к себе. Усевшись поудобнее в любимом кресле, Молчанова по-барски закинула ногу на ногу и хлопнула в ладоши.

Ничего не произошло.

Молчанова насупила брови и рявкнула:

— А ну ко мне, буржуй рогатый!

В двух метрах от кресла появился печальный чертенок и вопросительно посмотрел на старуху.

— Слушай мое первое желание, — в подтверждение своих слов Молчанова продемонстрировала чертенку кулак с перстнем. — Я хочу, чтобы ты вернул мне молодость.

Чертенок непонимающе посмотрел на нее.

— Ну что тут непонятного? — удивилась Молчанова. Потом вспомнила, как где-то читала, что для исполнения желаний нужно более конкретно формулировать просьбу. А то нечисть может все исказить. — Я хочу снова почувствовать себя молодой. Вспомнить все радости молодости.

Чертенок долго и с непониманием смотрел на нее. Когда Молчанова уже решила еще сильнее уточнить просьбу, в его глазах отразилось понимание, а уши почему-то резко покраснели.

— Ну, — смущенно произнес он. — Для этого черт не нужен. Найдите себе кого-нибудь по возрасту и… — он сделал несколько синхронных движений ладонями, — …туда-сюда, понеслась.

— Что-о-о-о?! — округлила глаза Молчанова. — Да я тебя, пошляка рогатого…

Схватив пластиковый горшок с каким-то экзотическим цветком, бабка запустила его в черта. Тот увернулся, и горшок вылетел в открытое окно. Спустя пару секунд оттуда послышался громкий стук и чей-то вопль, сопровождаемый кучей непечатных выражений.

— Упс! — произнес Люцик, — В яблочко.

— Пусть подавится, — буркнула немного успокоившаяся Молчанова. Чужие неприятности всегда оказывали на нее благотворное воздействие. Как бальзам на душу. Она вновь перевела взгляд на Люцика.

— Я имела в виду, балбес рогатый, чтобы я ничем не отличалась от обычной двадцатилетней девушки! Чтоб ни болячек, ничего такого у меня больше не было. Понял?

— Да. Все понятно — заулыбался Люцик и уже тише проворчал: — Сразу бы так, а то «хочу почувствовать себя молодой…». Извращенка…

— Я все слышу! — Молчанова вновь продемонстрировала отличный слух. — В общем, вот мое первое желание.

— Ну, — замялся Люцик. — Похвальное желание.

— Тогда исполняй! — начала терять терпение Молчанова.

— Я не умею.

— Как не умеешь? Ты же черт?

— Да. Наверное…

— Тогда ты должен все уметь. Исполняй желание!

— Не могу.

— Почему… так, стоп, — подняла руки Молчанова. — Что ты вообще умеешь?

Люцик вдохновенно начал перечислять свои умения и достоинства. Лицо Молчановой мрачнело с каждой произнесенной фразой. Получалось, что кроме поглощения какого-то «темного и светлого свечения», а также создания разных иллюзий, черт ничего больше не умел. Невидимость и быстрота не в счет, это могут даже специально натренированные спортсмены и фокусники.

— Как-то все грустно, — проворчала Молчанова, когда Люцик закончил говорить. — Ну, принеси мне хотя бы денег.

Денег после «ограбления» у бывшей партработницы было много, но… ещё чуть-чуть не помешает.

— А где я их возьму?

Молчанова припомнила расположение многострадального банкомата и в двух словах объяснила черту дорогу до него. Тот кивнул и исчез. Точнее, убежал так быстро, что Молчанова приняла это за исчезновение.

Вернулся он буквально секунд через пять. В руках держал ворох зеленых бумажек, приятных сердцу любого человека. Молчанова же, уже набившая этими деньгами целый чемодан, только приподняла бровь, поражаясь невероятной скорости нового слуги.

«И как только я его поймала? Нет, впредь буду держать на коротком поводке», — подумал старуха.

— Сложи вон в тот чемодан под кроватью. И поставь его рядом с креслом, — небрежно махнув рукой, приказала Молчанова. Черт так же быстро выполнил и это приказание.

— Как же тебя еще можно использовать? — бабка задумчиво поводила в воздухе ладонью. — Не за валютой же одной тебя гонять.

— А может, меня лучше отпустить? — с надеждой предложил чертенок.

— Нет, — Молчанова улыбнулась самой гаденькой улыбочкой и подпустила в голос немного возмущения. — С какой стати?

— Ну, то, что вы делаете, это нехорошо. Так поступают только плохие люди.

— Да ну?

— Ну да.

— Ты мне тут клоуна не строй, — пригрозила Молчанова. — Ты меня пугал? Пугал. А я женщина старая, у меня здоровье хрупкое, — говоря это, Молчанова одной рукой машинально приподняла тяжеленный чемодан и положила себе на колени. — Поэтому, пока не возместишь мне моральный ущерб, будешь вкалывать как негр на плантации! Понял?

— Понял, — буркнул исподлобья чертенок. Потом помолчал и добавил: — Хорошо, я решил. Убивать я вас не буду.

— Чего? — слегка обалдела Молчанова.

— Я думаю, что вы еще можете исправиться… — пояснил мысль Люцик.

— Щас! — прищурилась Молчанова. — Видишь перстень? Что я прикажу, то и будешь делать, морда! Ты понял?

— Вам от этого станет легче?

— Да!!

— Ну, понял.

— Не слышу!

— Понял!

— Не слышу!!!

— ПОНЯЛ!!! — со всей громкостью, на которую был способен, рявкнул черт.

Звуковой волной кресло с Молчановой опрокинуло и впечатало в стену.

— Ой, — Люцик зажал себе рот ладонями. — Перебор.

Из-под кресла послышался стон. Люцик с легкостью отодвинул кресло в сторону и начал приводить в чувство Молчанову. На счастье бабки, она отделалась легким испугом и парой ушибов.

— Что это было? — хмуро посмотрела на черта старуха, когда немного пришла в себя и даже поднялась на ноги. — Ты же сам сказал, что не можешь причинять мне вред!

— Да, — кивнул Люцик. — Но я нечаянно. А это не считается.

Молчанова одарила чертенка своим фирменным взглядом, который в былые годы приводил в трепет целые коллективы людей, и нахмурила брови. Люцик же в ответ только наивно хлопал глазами, не понимая, что именно от него хотят.

— Черт с тобой, — не выдержав, Молчанова первая отвела взгляд в сторону. — Иди на кухню и сиди там.

— А долго сидеть?

— Пока не позову! И никакой самодеятельности! Поня… в общем, вот. Сиди там!

Люцик покорно поплелся на кухню. Молчанова же уселась в кресло и задумалась.

Нечистая сила оказалась не такой уж всемогущей, как раньше казалось старухе. Второе желание о возрождении Советского Союза (с Молчановой во главе, разумеется), как и первое, пока пришлось отложить до лучших времен и подумать о чем-нибудь более насущном. И личном. И вот тут у Молчановой был куда больший полет для фантазии.

Старуха долго размышляла. Уже наступил вечер, а она все сидела в позе Роденовского мыслителя, и сверлила пол отсутствующим взглядом. Но в какой-то момент глаза старухи просветлели, а на лице сама собой нарисовалась добрая и жизнерадостная улыбка, способная напугать кого угодно. Да, теперь она знает, как использовать чертенка…

ГЛАВА 16

Ветрана легкой походкой шла по широкой ночной улице. Со всех сторон горели огни рекламы, плотный поток встречных машин напоминал реку из расплавленного золота. Дома высокомерно взирали на девушку из сотен светящихся окон, а магазины приветливо мигали вычурными вывесками, предлагая зайти и что-нибудь купить. Лица прохожих, правда, по большей части были неулыбчивы, но это нисколько не нарушало таинственную атмосферу ночного города.

Стас и Яримар остались в квартире. Сотворяющий легонько воздействовал на разум родителей Стаса, и теперь те спали сном младенцев. Сейчас их не разбудил бы даже парад перед окном. Поэтому и Стас, и Яримар могли, не опасаясь быть услышанными, заниматься своими делами. Научившийся за последние две недели обходиться без сна Стас, само собой, тренировался использовать обретенную силу. Яримар же, как обычно занимался какими-то вычислениями, совершенно непонятными Ветране. Девушка вообще не любила все эти заумные вещи, предпочитая находится где-нибудь подальше от них. По-возможности. В этот раз она решила прогуляться по ночной Москве и предаться ностальгии о своей былой жизни простого человека.

Как и «отец» братьев-аватар она родилась на территории современной России. И тоже так давно, что ее имя в настоящее время исказилось до неузнаваемости или даже вообще забылось. Долгое время она была простой гражданкой мира Сотворения, но потом решила пойти на государственную службу и поступила в одну из лучших школ боевых искусств. С отличием сдала выпускные экзамены и сразу же была отправлена на свое первое задание.

Ветрана легко усмехнулась. Несколько не таким она его себе представляла. Думала, будет куча непрекращающихся драк, погонь, пальбы и всего в таком духе. Нет, сначала все действительно началось, как она хотела — чего стоили попытка убить Стаса на станции, и последующее нападение на Яримара в квартире Стаса. Но потом все пошло совсем не так. Уже почти две недели текла спокойная рутинная работа по раскрытию потенциала будущего великого Сотворяющего. Тишь да гладь — аж противно. Для кипучей натуры Ветраны это было совершенно непереносимо.

Девушка присела на лавку, освещаемую светом расположенного далеко сзади большого торгового центра. У нее немного закружилась голова — видимо с непривычки, ведь в этот раз она физически ничем не отличалась от обычного человека.

— Дэвушка! — тут же раздался сзади чей-то голос. — Вах, какой красивый дэвушка! Пачему савсэм одна, да еще ночью?

Ветрана оглянулась — со стороны торгового центра, широко улыбаясь во весь рот, приближался какой-то мужик. По внешности — ярко выраженный уроженец Кавказа. Широкое пузо туго натягивало дорогой пиджак, один из карманов был сильно оттопырен, даже виднелся краешек толстого кошелька. Левая рука была невзначай выставлена вперед, демонстрируя дорогие часы. Правая рука сжимала красиво разрисованный полупрозрачный пакет, в котором звякали две бутылки дорогого вина. Одна явно уже вскрытая.

В общем, мужик считал, что у него есть все основания считать себя крутым мачо.

Толстая задница плюхнулась на скамейку, толстые губы растянулись едва ли не до ушей. Мутные глазки пару раз лениво прошлись туда-сюда по фигуре Ветраны, и, видимо, остались довольны. Ветрана молча посмотрела на него, приподняв одну бровь.

— Дэвушка, — не выдержал мужик затянувшейся паузы. — Пачему ты одна? У тэбя разве нэт друга?

— Нет, — Ветрана чуть отклонила голову назад, подальше от алкогольных миазмов.

— Так это замэчательно! — обрадовался мужик. — То есть, я хотэл сказать… наоборот, в нашэ опасное врэмя это не очень хорошо! Хочэшь, на эту ночь я стану твоим другом? Вон мой «хаммэр» стоит, съездим в казино, сдэлаем ставку… не хочешь? Тогда в рэсторан! Японский! А? Ну, что? Согласна?

— У меня сегодня нет настроения, — в глазах Ветраны мелькнула ничем не прикрытая насмешка.

Такое явное пренебрежение мужику не понравилось. Он недовольно нахмурился и по-хозяйски положил Ветране одну руку на плечо, притягивая девушку ближе.

— Э, да ладно тэбэ, краля. Что, каждый вэчэр такие прэдложения дэлают? Нэт, наверно? Будэшь недотрогу строить — так и останэшся одна навсэгда.

— Убери руку. Хуже будет, — ласково улыбнулась Ветрана. Если бы мужик лучше знал ее, он при этой улыбке уже драпал бы к своему «хаммеру», одновременно зарекаясь больше не приставать к незнакомым «дэвушкам». Особенно поздно ночью.

Но на свое несчастье «мачо» встретился с Ветраной впервые.

— Нэ хами мнэ, краля, — рука сжала плечо Ветраны еще плотнее. — Я этого нэ люблю.

— Я тебя предупреждала, — улыбка исчезла с лица Ветраны.

Что именно произошло дальше, мужик так и не понял. Небо и земля внезапно несколько раз поменялись местами, а потом «мачо» головой пробил лобовое стекло своего «хаммера» да так и застрял, наполовину влетев в отделанный кожей салон. Наружи остались только две подергивающиеся ноги в дорогих туфлях и объемистый зад. Визгливо заверещала сигнализация. Несколько поздних прохожих поспешили унести ноги от возможных неприятностей.

Ветрана же продолжала все также расслаблено сидеть на лавке. Глядя на постанывающего «мачо», она философски подумала вслух:

— Какая-то я сегодня слишком добрая. Воздух тут, что ли, такой… умиротворяющий. Какое странное… ощущение.

Ветрана немного истерично хихикнула. Она действительно чувствовала себя немного необычно. Легкое головокружение усилилось, вызывая ощущение легкого опьнения.

— Имран, что с тобой?

Ветрана чуть повернула голову. Из торгового центра выбежали и подбежали к «мачо» двое в точно таких же пиджаках. Они принялись вызволять своего друга наружу. Учитывая габариты последнего, это оказалось весьма непросто, но они все же справились. И довольно быстро.

— Кто это с тобой сделал, Имран? — спросил один из них, стреляя по сторонам глазами в поисках неизвестных амбалов. Никто другой такую тушу просто не осилил бы. Имран что-то невнятно мычал и капал кровью на асфальт и пиджак.

— Кажется, я знаю, — мрачно произнес второй. — Они уже давно напрашиваются… и это, конечно, станет последней каплей!

— Сажай Имрана в машину, — тоже помрачнел второй. — Я обзвоню наших.

Все трое уселись в «мерседес», стоящий рядом с «хаммером», и куда-то в спешке укатили. Об оставленной машине они даже не вспомнили.

Ветрана еще раз хихикнула. Вот так-так, сама того не желая, стала причиной чьих-то будущих разборок. Девушка осоловевшим взглядом окинула окружающее пространство и попыталась встать. Не получилось. Ветрана нахмурилась и попыталась еще раз. И вновь неудача. Случайный взмах рукой — скамейка треснула пополам и Ветрана оказалась на земле, среди обломков.

— Ух, сила есть, ума не надо, — вновь захихикала пьянеющая на глазах Ветрана. — Да что со мной такое…

Неожиданно в памяти всплыли слова Ратима. Сотворяющий говорил, что когда она, умирающая, лежала в квартире Стаса, он перелил ей часть жизненной энергии художника. И теперь в любой момент следует ожидать неприятных симптомов.

— Ну-у-у-у, — простонала Ветрана, с трудом вставая на четвереньки. — Ну почему именно сейча-а-а-ас?

Цепляясь за ближайшую машину, ценой невероятных усилий она все-таки встала на ноги. Используя автомобили вместо опоры, двинулась… она даже сама не могла сказать, куда именно. Ну не могла она просто лежать и ждать, когда спасут! Как говорилось выше, такова уж была ее кипучая натура.

Ветрана остановилась, обеими руками упершись в капот последней машины на стоянке. Дальше никаких опор не было. Ветрана осторожно расслабила руки, перенося нагрузку на ноги. Вроде ничего. Осмелившись, она полностью убрала руки, сделала шаг… и полетела лицом вниз. Прямо на бордюр.

— Осторожно! — краем уха услышала она чей-то крик и в следующую секунду ее подхватили чьи-то сильные руки.

— Девушка, с вами все в порядке? — спросил чей-то мужественный голос.

Ветрана, наполовину провалившаяся в забытье, все же машинально отметила, что голос знакомый. Совершенно точно, она уже где-то пересекалась с его обладателем.

— Девушка? Вы меня слышите?

«Какой все же приятный баритон», — подумала разомлевшая Ветрана. — «Или это не баритон называется? Такой мягкий, но одновременно мужественный. Где же я его уже слышала?»

— Или, может, мне следует называть вас Ветраной? — в голосе послышалась ничем не скрываемая усмешка.

Ветрана тут же очнулась. Взгляд распахнувшихся зеленых глаз столкнулся с взглядом глаз черных, похожих на бездонные колодцы.

— Ты…

— Я. Спи, — рука в черной перчатке закрыла Ветране глаза, и девушка провалилась во тьму.

Тьма оказалась теплой и очень нежной. Ветрана плыла сквозь нее и ощущала невероятную безмятежность и спокойствие. Все стремления прошлой жизни казались такими глупыми и мелкими….но зато сейчас тьма ласково обволакивала ее со всех сторон и что-то шептала на разные голоса. Ветрана особо не прислушивалась — зачем, ей же и без того хорошо — но голоса становились все настойчивей. Особенно два из них. Один — все тот же баритон, второй — тоже баритон, но какой-то… подобострастный, что ли? Или правильнее будет сказать «подобострастный голос»? А, да какая разница! Что теперь вообще имеет значение?

Но голоса помимо воли Ветраны пробились к ней в сознание. Ветранна мысленно поморщилась, но все же решила подождать, пока голоса не уйдут сами — прогонять их самой не было ни желания, ни сил.

— Вы убьете ее, шеф? — спросил «подобострастный» голос.

— Пока нет. Живой она принесет пользы больше, — ответил «баритон».

— А, вы подчините ее волю своей, как волю тех двух?

— Это было бы, пожалуй, наилучшим вариантом. Но сделать так нет возможности. В этих школах боевых искусств бойцов каким-то образом делают неуязвимыми к большинству типов воздействия на разум. Нет, все, что я могу с ней сделать — это подкорректировать что-то по мелочи. Впрочем, большего и не нужно.

— Что именно вы задумали, шеф?

— Я, как ни странно, собираюсь помочь нашим оппонентам в инициации одного из «великих Сотворяющих», — последние слова баритон произнес с неприкрытой иронией.

— Помочь? — второй голос из подобострастного стал удивленным.

— Да. Это необходимо для… моих целей. Просто запомни, что в скором будущем понадобится, чтобы еще не вступивший в полную силу «великий Сотворяющий» послужил источником для… впрочем, этого тебе пока знать не надо. Ладно, думаю, не стоит больше медлить. Вряд ли мы сможем дурить тех исследователей из мобильной лаборатории вечно.

— А зачем тогда нужна эта… Ветрана?

— Дело в том, что обычно инициация «великих Сотворяющих» протекает гораздо медленнее, чем у рядовых Сотворяющих. И никто этого пока не объяснил. Однако я, изучая архивы храма Серых Ангелов, обнаружил целую статью, посвященную этому вопросу. Там давалось довольно подробное объяснение, почему так происходит, но, что куда важней, еще и говорилось, как ускорить процесс инициации. Как ни странно, для этого нужна девушка.

— Девушка?

— Да. Впрочем, ты сейчас сам все увидишь…

Голоса затихли и ушли куда-то за пределы восприятия. Ветрана расслабилась, кутаясь во тьму, словно в одеяло. Теперь все будет хорошо. Нет ни печали… ни тревоги… ни боли… ни радости… ни страха… есть только нежная, словно мама, темнота. Не нужно ни к чему стремиться, с кем-то бороться или от чего-то убегать. Это просто глупо… нет, даже не глупо, а грешно! Точно, именно грешно! Любое развитие — это зло, грех по отношению к матери-тьме! Из нее все вышло, в нее же все и вернется. Рано или поздно. Как бы ты не старался…

— Девушка, вам плохо?

Пробуждение наступило резко, как от удара. Ветрана распахнула глаза. Правая щека по непонятной причине горела огнем.

Ветрана с удивлением обнаружила, что ее держит на руках какой-то незнакомый парень. Видимо, это он отвесил ей пощечину. Ветрана поводила глазами по сторонам — все та же стоянка, вон торговый центр и даже разломанная лавочка.

— Может, скорую вызвать?

Ветрана прислушалась к ощущениям. От головокружения не осталось и следа. Видимо приступ оказался слабее, чем ей показалось. В теле ощущалась только легкая слабость, не более.

Девушка жестом показала, что с ней все в порядке, и парень отпустил ее.

— Вас проводить? — с беспокойством спросил он.

— Не стоит, — Ветрана чувствовала, что в состоянии добраться до коллег сама.

Обменявшись с парнем парой ничего не значащих фраз и улыбок, Ветрана вернулась обратно к разбитой лавке. С некоторым стыдом посмотрела на дело своих рук и как бы невзначай пошевелила пальцами. Обломки тут же взлетели вверх и снова стали одним целым. Правда, получившееся нечто было больше похоже не на скамейку, а на некий авангардный стул.

Ветрана стрельнула глазами по сторонам, с деланно беззаботным видом засвистела какую-то мелодию и быстренько отошла подальше.

«Черт, бытовое применение силы мне никогда не давалось», — с раздражением подумала она. — «Ладно, пора возвращаться обратно. Меня уже наверно, заждались».

О своей минувшей слабости Ветрана старалась не думать. Собственно, вспоминать было просто нечего. Память девушки была на удивление грамотно подчищена. Ни о «баритоне», ни о его подчиненном, ни о тьме воспоминаний не сохранилось.

Ветрана тряхнула копной синих волос и принялась чертить в воздухе золотые линии Рисунка перемещения, видимые только ей одной…

— Что-то Ветрана сегодня запаздывает, — произнес Стас, с беспокойством глянув на часы. За окном стояла непроглядная темень. Комната студента освещалась только тусклым светом трех ламп в люстре. Родители уже давно спали.

— Да ничего страшного, — махнул рукой Яримар. — Просто решила прогуляться дольше обычного. Предаться, так сказать, ностальгии о Родине.

— А если на нее нападут?

— Бедные, бедные маньяки, — скорбно улыбнулся Яримар. — Они узнают, насколько порой бывают кровожадны милые одинокие девушки…

— Нет, я имею в виду кого-нибудь вроде тех оборотней.

— В таком случае Ветрана тут же даст знать нам. А на открытом пространстве в честной схватке мы поукладываем этих оборотней в любых количествах.

— А если…

— А если даже Ветрана упадет где-нибудь без сил и по ней тут же проедет каток, то через полчаса она спокойно поднимется, отряхнется и пойдет себе дальше. Ты, давай, не отвлекайся. У тебя концентрация сбивается.

— Как скажете, магистр Йода, — усмехнулся парень.

В настоящий момент Стас, сидя в позе лотоса, висел прямо в воздухе примерно на высоте полутора метра. Вокруг него, словно электроны вокруг ядра атома, кружило десять карандашей, каждый из которых еще и замысловато вращался вокруг своего центра масс. Яримар же с удобством расположился в кресле и потягивал какой-то неизвестный Стасу напиток цвета расплавленного золота из пластикового стакана.

— Неплохо, юный падаван, — спустя десять секунд довольно констатировал Яримар. — Делаешь успехи. Уже освоил управление гравитонами. Ну-ка, атакуй меня.

Один из карандашей неожиданно замер, острие развернулось в сторону Яримара, короткий свист — заточенный до игольной остроты грифель устремился к лицу Сотворяющего, однако замер в десяти сантиметрах от глазного яблока. Обездвиженный Яримаром карандаш мелко задрожал и треснул пополам. Обломки упали на пол.

— Прогресс налицо, — в голосе Яримара явственно отразилось удивление. — Еще как налицо…

— Продолжать?

— Конечно.

Карандаши, один за другим, выстреливали в Сотворяющего, но все в итоге были перехвачены.

— Ты однозначно делаешь успехи, — сказал Яримар, когда сломался последний карандаш. — Для будущего великого Сотворяющего ты развиваешься очень быстро.

Стас спланировал на пол и с наслаждением распрямил затекшие ноги.

— А для обычных Сотворяющих? — спросил студент.

— Ну, если честно… тогда медленно. Да ты не расстраивайся. Тебе предстоит овладеть куда большим объемом сил, чем рядовому Сотворяющему. Так что если смотреть не по общему времени, а по соотношению «количество поглощенной силы на единицу времени», то ты далеко впереди!

— Это радует, — довольный Стас прошелся по комнате, разминая затекшие ноги.

В комнате полыхнула яркая вспышка и из открывшегося портала вышла Ветрана. Без лишних предисловий согнала Яримара с насиженного места и расслабленно уселась сама.

— Ну вот, — обиделся Яримар. — Я, понимаешь, старался, нагревал…

— Между прочим, — повернулась к нему Ветрана. — Меня сегодня прихватило прямо на улице!

— Да-да, — закивал Сотворяющий. — И потом ты до-о-олго бегала в поисках бумажки?

— Какой бумажки? — нахмурилась Ветрана. — Иди, знаешь куда, с этими физиологическими проблемами! Которых у нас, кстати, нет и быть не может! Я говорю о частице жизненной энергии Стаса в себе.

— Ну и что? — удивился Яримар. — Ты что, потеряла сознание?

— Да. Причем приступ был очень сильный. Необычно сильный! Я до сих пор не отошла.

— Слетай тогда завтра к Ратиму и Майрду, — посоветовал Яримар. — У них там оборудование, аватары-специалисты.

— Так и сделаю, — кивнула Ветрана. — Уф, ну ладно, рассказывайте, чего вы тут без меня делали?

— Тренировались! — сообщил Стас.

— И как результаты?

— Результаты впечатляющи, — сказал Яримар. — До последнего шага осталось буквально чуть-чуть. Стас, будешь идти такими темпами — экзамен у Васильева сдашь с закрытыми глазами.

Лучше бы Яримар этого не говорил. Услышав заветные слова «экзамен» и «Васильев» Стас побледнел, словно узрел свою смерть, и запаниковал:

— Точно. Экзамен. Послезавтра. У Васильева! А-а-а!

— Не парься, Ваня! Я ж говорю, все будет ништяк! — Яримар, как обычно, лучился оптимизмом. — Ну, если будешь продолжать в том же темпе.

— А я не готов. Вообще!

— Не мандражируй, Стас. Тебе не идет, — Ветране никогда не нравились, когда парни нервничают.

— Меня отчислят.

— Стас, ты уже стольким вещам научился! — Ветрана встала с кресла, положила руки Стасу на плечи и легонько встряхнула. — Неужели Васильев страшнее, чем те футбольные фанаты?

— Многократно. Если бы фанатам встретился Васильев, а не я, они бы сразу жеразбежались с воплями ужаса.

— Ты говоришь так, будто твой Васильев — какой-то монстр-извращенец, — скептически приподняла бровь Ветрана.

— Нет, Васильев, это… это… это Васильев. И этим все сказано.

— Ты вроде говорил, что он в целом неплохой мужик, — приподняла другую бровь Ветрана.

— Да, но и он подвержен жуткой метаморфозе, изменяющей даже самых добрых преподов накануне экзамена. Между прочим, знаете, почему так студенты боятся именно экзаменов?

— Почему? — спросил Яримар.

— Потому что там будет секс.

— Секс? — Яримар тут же заинтересовался. — Тогда я иду с тобой! Какие же у студентов свободные нравы!

— Вряд ли тебе такое понравится. Секс будет между преподавателями и студентами. Они будут нас иметь в извращенной форме. С применением матанализа и линейной алгебры.

— Не-е-ет, — тут же отказался Яримар. — Я предпочитаю классику — мальчики и девочки, ля-ля-ля… нет, профессор и студент — это для особо продвинутых.

— Это еще что, — хмыкнул Стас. — Один препод — не Васильев — так прямым текстом и сказал: запасайтесь, товарищи-студенты, вазелином…

— Нормально! — возмутилась Ветрана.

— Хы! — издал странный звук Яримар. — Передай ему, что настоящим Сотворяющим вазелин не нужен!

— В каком смысле не нужен? — ехидно посмотрела на него Ветрана.

— Ну, — до Яримара дошла двусмысленность его слов. — В прямом. Они им не пользуются. То есть…

— Стас, ты, главное, не бойся и не теряй надежды, — Ветрана перебила замявшегося Яримара, — Да, ты ничего не учил. Но ты занимался другими более важными вещами. Которые и помогут тебе преодолеть этот рубеж. Запомни, что бы не происходило, не теряй веры в себя и свои силы. Это очень важно для понимания сути силы Сотворения. Но впрочем, это относится не только к будущим Сотворяющим, но и ко всем людям. Даже если у тебя тупейшая в мире работа, без перспектив и карьерного роста, и нет возможности ее бросить, все равно пораскинь мозгами и найди решение. Пиши стихи, книги, да хоть пчеловодством занимайся! Приложишь нужное количество усилий — и твое хобби превратится в настоящую работу и даст тебе все, что хочешь. И, если повезет — станешь полноценным Сотворяющим.

— И помни главное, — добавил Яримар, — Тот факт, что в будущем ты станешь великим Сотворяющим, не освобождает тебя от службы в армии в настоящем! Не защитишь диплом — поедешь защищать Родину!

— Ну, не знаю, — засомневался Яримар. — По-моему это не для всех случаев. Например, пчеловодство, — какие там возможности и перспективы?

— Множество, — Ветрана на секунду задумалась. — Можно заняться селекцией, вывести вид пчел, один улей которого будет давать меда в день, как корова молока, а отдельная пчела чтоб в одиночку рвала на куски любых ос и пауков.

— Таких пчел уже вывели, — вяло сообщил Стас. — В Америке.

— Вот! — Ветрана победно посмотрела на собеседников. — Что я говорила?

— Только это оказались пчелы-убийцы, — закончил Стас. — Потом чуть всю Америку не сожрали.

— Это просто частный случай! — засопела Ветрана, недовольно косясь на скалящегося Яримара. — Говорящий о промахе селекционеров. В целом моя мысль верна!

— Ладно, селекционеры, — произнес Яримар. — Что-то я совсем с вами заболтался. А меня еще полчаса назад Ратим просил заскочить, как только освобожусь — какие-то у них с Майрдом проблемы с расшифровкой вторичных сигналов инверсионного поля… — Яримар начал углубляться в научные дебри.

— Ладно-ладно, хватит болтать, — не выдержала Ветрана. — Мы поняли, что ты жутко умный и, вообще, просто прелесть, но…

— …хватит уже нас грузить? — закончил за нее Яримар и провел в воздухе пару светящихся линий. — Как скажешь.

В воздухе замерцала золотая арка портала. Яримар шагнул в нее, напоследок сказав Стасу:

— Пока меня нет, тренируйся! Во сне ты теперь уже не нуждаешься, так что у тебя впереди вся ночь! А Ветрана тебя проконтролирует! Вернусь — проверю!

— Давай уж, проверяльщик! — ласково поторопила его Ветрана, недвусмысленно кладя руку на тубус Стаса и задумчиво взвешивая в руке. — Стас, этой штукой удобно кидаться?

— Совершенно не удобно! — быстро сказал Яримар. Но, тем не менее, он поспешил скрыться в портале. Рука у Ветраны все же была тяже-е-е-елая…

— Чем займемся? — спросила Ветрана, с наслаждением разваливаясь в кресле. — Боже, как хорошо без этого болтуна!

— Чем займемся, чем займемся… — задумался Стас, присаживаясь на край кровати. — Ну, так как во сне я больше не нуждаюсь, можно потренироваться…

— Стас, ну ты точно Ботаник, причем с большой буквы!

— А… что?

— У тебя нет других идей?

Неожиданно на обоих накатило странное, пришедшее словно извне, ощущение. Оба едва заметно вздрогнули, а потом как-то совершенно по-новому посмотрели друг на друга.

Потом Ветрана неспешно встала и, медленно покачивая бедрами, подошла к Ивнау вплотную. Чуть наклонилась вперед, так, чтобы ее лицо было как раз напротив лица Стаса.

— Стас… — немного более низким голосом, чем обычно, произнесла она.

— А? — немного охрипшим голосом откликнулся Стас. Он смотрел прямо в огромные глаза девушки, сейчас напоминающие бездонные колодцы, и никак не мог оторваться.

— Я тебе нравлюсь? — Ветрана медленно провела рукой по отросшим за последнее время волосам Стаса. Тот под гипнотическим взглядом соблазнительницы почувствовал, что словно проваливается в сладкую бездну. И он не хотел как-то этому препятствовать.

Ветрана легонько толкнула Стаса в грудь, и тот повалился на кровать спиной назад. Ветрана тут же оказалась сверху, нежные руки обняли Стаса за шею. Парень почувствовал, как ее горячие губы прикоснулись к его губам…

Гасящий все звуки полог раскинулся над ними, закрывая от жадных глаз внешнего мира…

ГЛАВА 17

В центре управления полетом мобильной станции-лаборатории как всегда было людно. А, если точнее, «субличностно». Согласно установленным правилам, в центре всегда находилось минимум пять субличностей Майрда. В воздухе плавали «окна» и прозрачные информационные шары, с которыми работали субличности и Сотворяющие.

Сейчас в центре находилось шесть субличностей и Ратим, обрабатывающие последние полученные данные. Неожиданно прямо через стену в помещение вошел Майрд, причем у него было такое лицо, словно он только что повстречался со Смертью. На вытянутой руке Сотворяющий нес тут самую пластину, скопированную Яримаром в таинственном храме.

— Вы должны это видеть, — механическим голосом произнес Сотворяющий. — Я смог расшифровать этот носитель.

— Что там? — спросил Ритим.

— Смотри, — Майрд провел над пластиной растопыренной пятерней. Из той в потолок забили лучи света, над полупрозрачной поверхностью в воздухе побежал текст из неизвестных светящихся символов. Майрд включил синхронный перевод на язык мира Сотворения. Все присутствующие обступили начальника лаборатории, всматриваясь в бегущий текст. И постепенно их лица приобретали все больше сходства с лицом Майрда.

— О нет… — расширил глаза один из суличностей Майрда, — Это же…

— Сомнений нет… — потемнел лицом Ратим. — Храм Серых Ангелов. Однозначно без вариантов.

— Это еще не все, — предупредил Майрд. — Смотрите, что будет дальше.

Некоторе время все следили за бегущими символами. Потом Ратим воскликнул:

— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Здесь же говориться о создании СВЕРХСУБЛИЧНОСТИ!

— Именно, — лицо Майрда все больше напоминало лицо покойника. — Очень подробно и скрупулезно. Буквально по мелочам все разложено.

— Это же… это же… конец привычному миропорядку, — едва слышно прошептал кто-то из субличностей. — Начало новой войны… восстания субличностей…

— Никакой не конец, — Ратим взял себя в руки. — Это знание просто не должно попасть не в те руки…

— Ратим, — слабо произнес Майрд. — Оно уже в них попало…

— Значит, мы вырвем его обратно! — рявкнул Ратим. — Надо будет — вырвем и из окоченевших рук! Пусть лучше несколько смертей сейчас, чем многие тысячи потом! Итак, ваши текущие действия в свете новых обстоятельств: — голос Ратима приобрел уверенные командные нотки, — никому не паниковать и продолжать делать свою работу. Ее еще никто не отменял. Никаких сообщений или запросов в мир Сотворения! Если уж что-то совсем важное, осуществите это через меня. Наша первостепенная задача сейчас — заниматься изучением нашего основного объекта. А что делать с храмом Серых Ангелов решат Старший Вельден и Совет. Я уже сегодня отправлю им послание под грифом особой секретности. Всем все ясно?

— Да… да… — закивали субличности.

— Ратим, можно тебя на пару слов? — негромко произнес Майрд, когда субличности вернулись к своим обязанностям.

— Конечно.

Сотворяющие прошли сквозь стену и оказались в совершенно пустой комнате с серыми стенами. Без лишних предисловий Майрд повернулся к Ратиму и спросил:

— Ты думаешь, весь этот дом-вампир — ИХ рук дело?

— Сложный вопрос, — признался Ратим. — ИХ почти всех перебили давным-давно. Еще в первую эпоху.

— Под ее самый конец, — уточнил Майрд. — Собственно именно победа над НИМИ ознаменовала начало второй эпохи. Как и победа над миром Разрушения — третьей, нынешней.

— Да знаю я, знаю, — Ратим махнул рукой. — Но дело-то в том, что перебили не всех. Одна группа — эти самые Серые Ангелы — не принимала участия в восстании и поэтому их не тронули. Потом они куда-то пропали, оставив эту таинственную легенду о мифическом храме. Который много лет искали, но так и не нашли.

— Ну, положим, не таком уж и мифическом, — впервые за сегодняшний день ухмыльнулся Майрд. Он задумчиво повертел в руке загадочную пластину, давшую больше вопросов, чем ответов, и произнес: — Доказательство — вот оно, перед нами.

— Я бы не стал утверждать наверняка, — не согласился Ратим. — То, что на ней содержится считавшаяся уничтоженной информация, еще ничего не доказывает.

— Но вы согласны, коллега, что проинформировать Старшего Вельдена обо всем этом в любом случае стоит незамедлительно?

— О да, — кивнул Ратим.

Их разговор был прерван неожиданно открывшимся порталом. Оттуда вышли улыбающиеся Стас и Ветрана, а также немного хмурый Яримар, в глазах которого читалась странная смесь ревности, уважения и удивления.

Ревности — понятно почему. Столько времени подбивал к Ветране колья и тут такой облом-с. И от кого? От какого-то сопляка-студента! Однако, не смотря на возникшую антипатию, Яримар просто не мог не зауважать того, кто смог переплюнуть в любовных делах его самого. Яримара, заслуженно считавшего себя матерым профи в амурной области. Несколько сложнее было с чувством удивления. Яримар ведь был субличностью, запрограммированной исключительно на определенный список эмоций, и ревность в их число точно не входила. Но, тем не менее, он испытывал это хоть и негативное, но чувство.

А означало это только одно: Яримар постепенно превращался в полноценного человека, самостоятельного в своих решениях и самому творящего свою судьбу. И как только Сотворяющий это осознал, в его глазах появилось и ликование.

«Надо будет у Ратима спросить, не испытывал ли он нечто подобное в последнее время», — подумал Яримар, когда увидел «брата».

Младший из субличностей даже не подозревал, что Ратим уже испытывал «неположенные» чувства — когда разрывался между долгом и желанием прийти на помощь Яримару.

— Всем привет! — жизнерадосно поздоровалась Ветрана.

— Хой! — улыбнулся Стас.

— Здорово, — пробурчал задумчивый Яримар.

— Привет-привет, — Ратим повернулся в сторону новоприбывших. — Я смотрю, вы почти все в хорошем настроении. Поделитесь.

— Ага, — кивнула Ветрана. — У Стаса этой ночью произошел сильный скачок, и кривая развития его способностей стала почти вертикальной. Яримар зафиксировал. Во как!

— Да, — подтвердил Сотворяющий. — Скачок был — всем скачкам скачок, — потом едва слышно пробурчал: — Как только кровать не разломали, скачкоманы…

— Надо бы на компьютере это подтвердить, — пояснила Ветрана.

— Понятно, — Ратим посмотрел на Майрда. — Не проводите ли, коллега?

— Конечно, — Майрд как всегда флегматично пожал плечами. — Прошу за мной, друзья.

Когда Майрд, Ветрана и Стас скрылись внутри стены, Яримар подошел к Ратиму и ехидно посмотрел на него.

— А я что-то знаю.

— Ух, ты! — Ратим с сарказмом посмотрел на младшего «брата». — Ты что-то знаешь? Вот уж не подозревал.

— Не подкалывай, это моя прерогатива, — заметил Яримар и перешел на серьезный тон. — Сегодня утром я испытал нехарактерные для меня чувства по отношению к Стасу.

Ратим быстро сделал шаг назад, подальше от Яримара.

— Я не про эти чувства! — осознал двусмысленность своей фразы младший из «братьев». — Это, между прочим, очень важно. И прекращай так нагло скалиться!

— А менее нагло можно? — продолжал ухмыляться Ратим.

— Вообще никак нельзя! Ты меня будешь слушать или как?

— Ну, давай, что там у тебя? — настроился на серьезный лад Ратим.

— Чувство, которое я испытал, было чувством ревности, — Яримар выразительно посмотрел на «брата».

— Несанкционированные эмоции? — оживился Ратим. — Это очень хороший признак! Значит, до полноценного человека осталось уже совсем чуть-чуть, — тут Ратим на секунду запнулся, а потом вопросительно посмотрел на Яримара. — Чувство ревности, говоришь?

— Да, — неожиданно даже для самого себя замялся Яримар.

— А… а, я понял. Ты приревновал Ветрану?

— Да!

— То есть они с Стасом…

— Да и причем всю ночь!

— Э-э-э, я другое хотел… ладно, не важно, — тут Ратиму в голову пришла мысль. — Интересно, а не этим ли вызван этот скачок кривой у Стаса?

— Может быть, — Яримар пропустил фразу Ратима мимо ушей. — Нет, ну как он смог? Он же вообще ничего не делал!

— Крик уязвленного самолюбия заслуженного мачо? — усмехнулся Ратим. — А, по-моему, все дело в Ветране. Вот понравился ей Стас больше, чем ты, и все тут.

— Я не верю. Нет, тут точно не обошлось без потустороннего вмешательства! — продолжал распалять себя Яримар, даже не подозревая, насколько был прав. — Я никогда еще так не прокалывался! Еще бы неделя прошла — и все, она бы не устояла! Нет, это точно заговор! И я это выясню!

— Ладно, ревнивец, — Ратим похлопал Яримара по плечу. — Знаешь, сколько у нас тут еще работы? Да, кстати, Майрд расшифровал ту пластину из твоей памяти. Ты не поверишь, что там обнаружилось.

— У меня больничный не закончился. Так что я вообще не в теме.

— Какой еще больничный? Чего ты выдумываешь?!

— Это здесь так говорят, когда получают справку, что не могут работать по болезни.

— Ладно-ладно, больной. Ты здоровее всех нас вместе взятых!

— А еще у меня обострение хронической меланхолии и повышенный уровень депресина в крови. От Майрда заразился.

— Какого еще депресина? Ты это только что выдумал! — начал возмущаться Ратим.

— Ничего подобного! — у Яримара было настолько честное лицо, что даже Ратим на секунду засомневался. — Ну, так, я пошел?

— Нет, — решил Ратим. — У нас как раз куча новых необработанных показаний от приборов. Субличности Майрда уже с ног сбились, расшифровывая. Вот и поможешь им.

— Я всегда знал, что ты трудоголик-садист! — сдался Яримар.

— И вообще, слушай, что я тебе сейчас расскажу, — Ратим начал рассказывать о расшифрованной информации с пластины.

Примерно в это же время Молчанова соизволила проснуться. За ночь она успела обдумать все подробности своего плана, и поэтому была очень довольна. Мысленно перечисляя предстоящие действия, она долго ходила по квартире, собирая самые разные вещи, после чего складывала все собранное во вместительный рюкзак. На вопросительные взгляды Люцика Молчанова не реагировала, словно чертенка вовсе не существовало.

В рюкзак отправились бутерброды, термос, зубная щетка, серебряный крест, колья и некоторые другие вещи. У Люцика создалось ощущение, что Молчанова собирается куда-то в поход с ночевкой. Причем, в расчете на встречу с вампиром.

Наполнив рюкзак, Молчанова легко закинула его за плечи — как уже говорилось, для своего возраста бабка находилась в хорошей физической форме — и бросила чертенку:

— Прыгай на плечо. Да, и стань невидимым. Для всех, кроме меня, — уточнила она.

Люцик послушно исполнил приказ и, не выдержав, спросил:

— А куда мы идем?

Молчанова недовольно покосилась на чертенка и буркнула:

— Потом расскажу. И вообще — поменьше рот разевай.

Люцик покорно замолчал.

Спустя минуту Молчанова вышла из подъезда и быстро зашагала в сторону остановки для маршруток. Ни она, ни даже Люцик, разумеется, не увидели висящий над их домом странный объект, похожий на космический корабль, какими их рисуют в фантастических фильмах про космос.

В данный момент на станции вовсю кипела работа. Субличности под предводительством хмурого Яримара обрабатывали полученные от приборов данные, Майрд и Ветрана занимались измерениями возросших сил Стаса, а Ратим сидел в выделенной для него комнате и предавался раздумьям.

Он думал, что мобильная станция мира Сотворения висела тут уже довольно долго и за все это время они совершенно не преуспели. Из всех достижений — только непонятные графики и таблицы, по которым нельзя было сказать ничего конкретного.

Что-то в этих непонятных данных было странное и нелогичное. Ратим все никак не мог сформулировать плавающую где-то рядом мысль о том, что же именно. И при этом он никак не мог отделаться от ощущения, что их дурят. Причем все. Начиная от таинственных противников и заканчивая Старшим Вельденом.

«Мы все пешки в одной большой игре двух, или даже более, гроссмейстеров», — грустно признал Ратим. Есть ли у них возможность выйти за пределы «доски» и начать играть по своим правилам? Вряд ли.

Ратим поморщился и встал, решив не забивать голову пустыми рассуждениями. Не долго думая, он решил найти кого-нибудь из их группы и помочь в его работе, так как всю свою на сегодня Ратим уже выполнил.

Яримар и Майрд обнаружились в главном центре управления станции. Майрд сидел в очках телепортационного зрения и просматривал отчеты своих субличностей. Яримар сидел напротив и прихлебывал из прозрачного стакана напиток, по своей консистенции и внешнему виду напоминавший расплавленное до жидкого состояния золото. Этот напиток предназначался специально для Сотворяющих и оказывал на них примерно такое же воздействие как кофе на обычного человека. Еще перед Яримаром висело «окно», изображающее двор перед домом, а так же всех, кто во дворе находился. Пока не поступила новая порция данных, Яримар, от нечего делать, наблюдал за жизнью простых людей.

Ратим присел вместе с ними и тоже сделал себе напиток, аналогичный тому, что пил Яримар.

— Где Ветрана с Стасом? — спросил Старший из Сотворяющих.

— Воркуют где-то, «голубки», — Яримар допил «кофе» и с яростью набросился на новую порцию только что подступивших данных.

Ратим передвинул к себе созданное Яримаром «окно». Старший из Сотворяющих бросил взгляд на изображения двора перед домом-вампиром, и неожиданно его внимание привлекла пожилая женщина, быстрым шагом выходящая из подъезда. Точнее даже не она, а то, что сидело у нее на плече. Ратим от удивления даже протер глаза — жест, в котором энергетическое тело нисколько не нуждалось.

— Майрд, — позвал Ратим, не отрывая взгляда от «окна». — Посмотрите, пожалуйста, что видит эта женщина.

— Один момент, — Майрд перенастроил очки. — Видит… черта какого-то. Так вы же говорили, что это не первый случай, когда люди в этом доме видели галлюцинации. Что тут странного?

— Сейчас и я вижу одного из них.

— Ну и что? — все никак не понимал Майрд. — Я его тоже вижу.

— Да, но на мне-то нет очков.

— Тьфу, — Майрд хлопнул себя по лбу. — Совсем я уже с этими отчетами…

Он снял очки и посмотрел на картинку в «окне».

— М-да, — спустя пару секунд глубокомысленно изрек он. — В высшей степени необычно, коллега. Датчики в очках ТЗ указывают на наличие в этом… объекте энергии, идентичной энергии в доме-вампире.

— Мне кажется, что этот… объект подчинил разум этой женщины и что-то хочет сделать с ее помощью, — высказал мысль Ратим.

— Вполне возможно, — согласился Майрд. — Думаю, будет нелишне проследить за ними. Сейчас вышлю робота-шпиона…

— Может, лучше нам отправиться самим? — подал голос Яримар, тоже разглядывающий Молчанову и чертенка. — После всего, что было, я не очень доверяю чужим глазам, пусть даже электронным.

— Логично, — признался Майрд. — Субличности пока вполне способны справляться сами, ну а если что, они со мной свяжутся.

— Отлично, — кивнул Ратим. — Яримар, ты остаешься за главного. Мы с Майрдом в разведку.

Ратим и Майрд перенеслись на землю и, словно беззвучные и незримые приведения, прямо по воздуху полетели вслед за Молчановой. Они старались держаться на некотором расстоянии, так как не знали, мог ли черт видеть их. Или то, что там под него замаскировалось…

Ни бабка, ни Люцик, ни даже Сотворяющие не заметили, как всех их пристально проводил взглядом один человек. До их появления онв одиночестве сидел на лавке и со скучающим видом читал газету. Одет он был в самую обычную одежду — рубашку и джинсы, разве что на носу красовались стильные черные очки. Когда все четверо скрылись из виду, человек поднес к лицу руку, словно хотел почесать подбородок, и тихо произнес:

— Объект вместе с носителем перстня вышли из дома и направляются в сторону ближайшей остановки. За ними следуют Сотворяющий и главная субличность высшего уровня.

Сев в одну из маршруток, Молчанова через несколько пересадок добралась до вокзала. На электричке из Москвы, она, то и дело подозрительно косясь на пассажиров, спустя два часа добралась до какой-то пустынной станции. В гордом одиночестве сойдя на перрон, Молчанова осмотрелась и направилась по едва заметной тропинке в сторону леса. Люцик с интересом вертел головой — вокруг раскинулась такая девственная глухомань, что на ум сразу шли предания о нечистой силе, заманивающей путников в непроходимые дебри. Более того, здесь нигде не было пластикового мусора, в изобилии сопровождающего человека, где бы тот не появлялся.

Словно опровергая вышесказанное, сверху послышался приближающийся гул и над головами Млчановой и Люцика пролетели два больших вертолета.

— Разлетались тут, — Молчанова хмуро проследила за винтокрылыми машинами взглядом.

— А куда мы идем? — задал чертенок давно мучающий его вопрос. Ратим и Майрд, все это время мысленно обсуждавшие, что же на самом деле такое этот черт, тут же замолчали, внимательно слушая.

— В мою деревню, — хмуро бросила Молчанова. — Где я родилась и провела детство. И где до сих пор живут некоторые мои, так сказать… родственники.

— А что мы там будем делать?

— Искать… одну вещь, — неохотно произнесла Молчанова. Чувствовалось, что она очень не хочет говорить подробнее, хотя считает это необходимым.

— Какую? — чертик смотрел таким наивным и доверчивым взглядом, что Молчанова не выдержала и начала рассказывать подробно:

— Одну книгу. Она раньше принадлежала моему прадеду. Дело в том, что это была очень необычная книга. Впрочем, как и мой дед. Когда мне было лет десять, он еще был живой и такой старый, что никто в точности не помнил его возраст. Ходили даже слухи, что он был колдуном. А эта книга, которая мне нужна — книгой заклинаний.

— Вау!

— Никаких «вау»! — рыкнула на него бабка. — Обычный шарлатан был, дурил народ! Хотя пару фокусов он действительно умел, — неохотно признала Молчанова. — Я плохо помню то время, но, по-моему, он лечил людей и животных, даже мог дождь вызвать или что-то вроде того. И он всегда, когда колдовал, держал при себе эту книгу и читал вслух непонятные рифмованные фразы.

— На неизвестном языке древних цивилизаций! — Люцик по-детски радовался началу такой мистической истории и сыпал теориями пополам с предположениями.

— На польском языке, балбес! Дед сам из Варшавы родом был, а в нашей деревне никто по-ихнему не говорил. Потому и не понимали, чего именно он бормочет! Ну, разве что приблизительно, все-таки родственные языки.

— Все равно здорово!

— «Здорово, здорово»! — передразнила Молчанова. — Это только на первый взгляд, а в итоге мой дед ото всех этих штучек умер!

— Ой…

— Когда мне исполнилось десять лет, в нашей деревне начали происходить непонятные вещи. По вечерам некоторые люди видели из окна фигуру очень крупного медведя, стоящего на опушке леса. Непонятно, откуда он вообще взялся в подмосковных лесах, где тогда не то что медведей, а даже лис сложно было встретить. Но, тем не менее, медведь каждую ночь выходил из леса, и с этим ничего нельзя было поделать. Он смотрел на деревню, но близко не подходил. Первое время. Потом в деревне начала пропадать живность. Наши мужики выбегали с ружьями на шум, стреляли во все тени, но этот медведь был неуловим как черт! — в глазах Молчановой появились огоньки, рассказывать она стала все вдохновеннее и вдохновеннее. Чувствовалось, что в ее памяти хорошо отложились те события. — И засады на него устраивали, и мясо отравленное подбрасывали — все без толку. В итоге решили все наши мужики дружно пойти в лес, найти его логово и там пристрелить. Собрали на несколько дней еды, пригласили соседей из окрестных деревень — им тоже от медведя доставалось — взяли собак и ушли в лес. Спустя день, как мы остались одни, медведь неожиданно заявился в деревню к нам. Ходил по улицам, заглядывал в окна, словно кого-то искал. Мы все, как сейчас помню, жутко перетрусили, думали, вот-вот начнет ломиться. Под вечер он ушел, так никого и ничего не тронув. На второй день повторилось тоже самое, а на третий он явился окровавленный, с подстреленной задней лапой и жутко злой. Раскатал по бревнышку соседний с нами дом — только представь, крепкий такой домина был, но всего за минуту ничего не осталось. Жильцы попрятались в погребе, и медведь их преследовать не стал. Только разломал еще сарай, разогнал всю живность, потоптал грядки и опять ушел в лес. А этим же вечером вернулись наши охотнички. Логова так и не нашли, но с медведем один раз переведались. Что самое интересное, тот охотник, что медведя ранил, как раз и был хозяином того дома, который косолапый разломал. В итоге, после всех споров, решили идти к колдуну.

— А почему сразу к нему не пошли? Взяли бы его охотники с собой, а он там и… — сказал Люцик.

— Он тогда болел сильно, не мог с кровати подняться и даже говорить. Но после того как вернулись охотники, как раз почувствовал себя лучше. Ну, тут и все к нашему дому пришли и начали просить его помочь. Мой дед неожиданно сразу согласился, хотя вообще любил поторговаться. Взял свою книгу, немного еды в котомку, еще какую-то мелочь и, сказав ждать его через неделю, утром ушел в лес. Но ни через неделю, ни через две он не вернулся. Правда, и медведь больше не показывался. Мы уже хотели идти на поиски, но тут дед, спустя двадцать дней, вернулся сам, худой и бледный как мертвец. Сказал только, что с медведем разобрался, а потом, не отвечая на расспросы, зашел в дом и несколько дней еще лежал на кровати, приходя в себя. Он-то был здоровым мужиком, мой дед, особенно для своего возраста, а тут прямо на глазах весь усох. И становилось ему все хуже с каждым днем. В конце концов, он сказал всем нам, что сегодня уйдет в лес. Умирать. Ну, домашние сразу все: «Да ты что, совсем спятил, еще лет сто проживешь, да и зачем в лес для этого уходить…». Но он тут так глянул, что все замолчали. Поверишь или нет, но мне тогда показалось, что в его глазах вспыхнул самый настоящий огонь. В полной тишине произнес, что через неделю после его смерти найдем его на поляне около одной заброшенной охотничьей сторожки. И еще сказал, чтобы ни в коем случае никто не смел ходить за ним, если жизнь дорога. А когда он так говорил, никто с ним спорить не смел. Мой отец, уж на что мужик крутой был, и тот ничего против не сказал. Взял дед одну только свою книгу, да и ушел этим же вечером. И никому, кроме нас, он не сказал, что идет умирать. А я тогда еще совсем мелкая была, дура малолетняя, решила проследить за ним. Любопытно, видите ли, стало. Я тогда не поверила, что он идет умирать, решила, что хочет провести какой-то тайный обряд, или что-то вроде того. Напрямую за ним следить не стала, у нас ведь все были неплохими следопытами, ввиду долгой жизни в лесу, и легко могли обнаружить любую слежку. Отправилась кружным путем сразу к сторожке. А когда пришла… — Молчанова замолчала, словно заново переживая тот момент.

Люцик терпеливо ждал, ожидая, когда бабка продолжит.

— В общем, рядом со сторожкой я увидела и своего деда и того самого медведя. Дед сидел на пне, медведь рядом и они словно бы разговаривали, представляешь?! Дед говорил, а медведь в ответ странно так порыкивал. И оба спокойные такие, разговаривают словно старые приятели.

— А что именно ваш дед медведю говорил?

— Не разобрала, слишком далеко была. Да даже если бы и достаточно близко, все равно бы ничего не запомнила — испугалась тогда сильно. К тому же медведь меня почуял — внезапно вскочил и бросился в мою сторону. Я завизжала и дала деру! Далеко бы, конечно не убежала, но, по счастью дед медведя окликнул и тот вернулся. Я же прибежала в деревню и весь день из дома не выходила. А о том, что видела, никому, само собой, не сказала. Ну а моего деда через несколько дней нашли мертвым у той сторожки.

— Его медведь разорвал? — испуганно прошептал Люцик.

— Нет, сердце отказало.

Молчанова замолчала, хмуро разглядывая пространство впереди. Люцик тоже молчал, обдумывая услышанное. Но долго думать о чем-то одном чертенок не мог и, спрыгнув на землю, убежал куда-то вперед по дороге. Молчанова не возражала.

— Что выдумаете, коллега? — спросил Ратим, когда Молчанова закончила рассказ.

— Сложно предположить что-то конкретное, — Майрд поднял глаза к небу и приподнял брови. — Возможно, дед этой женщины был потенциальным Сотворяющим, по какой-то причине не обнаруженным вашей службой.

— Это многое объясняет, — согласился Ратим. — А что с медведем?

— Если допустить, что эта женщина не соврала… — Майрд задумался и бросил на Молчанову быстрый взгляд. — Кстати, она действительно не врала. По крайней мере, она так сама считает. Так вот, в этом случае тут возможны несколько вариантов. — Майрд замолчал, что-то обдумывая. Ратим терпеливо дожидался.

— Либо необычное поведения зверя — результат воздействия на него Сотворяющего-колдуна, — наконец произнес Майрд. — Либо зверь сам являлся Сотворяющим.

— Животное-Сотворяющий? — удивился Ратим. — Разве такое бывает?

— Очень редко, но бывает.

— Что-то я о таком даже не слышал.

— Ну, такое событие относится к нестандартным и им занимаются другие службы, — пояснил Майрд. — Мне, в частности, довелось разбираться изучением нескольких подобных животных. Должен признать — если нам действительно попался зверь-Сотворяющий, то нас ожидают серьезные сложности. Обычно они ведут себя весьма агрессивно и вполне могут напасть даже на нас.

— То есть они могут нас видеть?

— Вполне. К тому же в схватке они обычно весьма сложные противники.

Ратим усмехнулся и выразительно повел в воздухе засветившейся золотым светом ладонью.

— Мы тоже далеко не простые люди, с которыми он привык иметь дело. Кстати, а почему ты решил, что мы с ним обязательно встретимся? Те события происходили же очень давно, и никто этого медведя с тех пор не видел.

— Это, конечно, так, но ведь мертвым его никто тоже не видел. Кто знает, что там происходило на самом деле. Думаю, в любом случае нам пока в любом случае следует понаблюдать за ней, — Майрд кивнул в сторону Молчановой. — А там будет видно.

— Согласен, — кивнул Ратим.

Молчанова свернула за очередной поворот и увидела вдалеке у леса родную деревню. Недовольно поморщилась, увидев гоняющегося за бабочками Люцика.

— А ну иди ко мне! Ишь, разбегался тут!

Люцик оставил бабочек в покое и послушно подошел к бабке.

— Я сейчас пойду в деревню, — строго посмотрела на него Молчанова. — А ты пойдешь прямо к сторожке, о которой я говорила, и все там изучишь. Видишь вон там тропинку? Иди прямо по ней, минут за двадцать дойдешь. А если побежишь, то… гм, секунды за две, наверное. За мной не ходи! Все понял, черт рогатый?

— Да, — послушно кивнул Люцик.

Молчанова еще секунды две сверлила его выразительным взглядом — дескать, хоть полшажка в сторону от генеральной линии и расстрел последует незамедлительно! — потом развернулась и зашагала по направлению к деревне. Люцик скорчил ей в спину рожу и изобразил такое движение, будто скатывался на лыжах с горы.

— Какой взрослый мальчик, — хмыкнул Ратим.

— Черт, он и есть черт, — равнодушно кивнул Майрд. — Впрочем, его можно понять…

— Да, — согласился Ратим.

Оба Сотворяющих выразительно посмотрели в спину удаляющейся Молчановой.

Люцик не стал торопиться с выполнением приказа — хозяйка перстня ведь не обозначила конкретные сроки. Он неспешно зашагал по тропинке, с интересом глазея по сторонам. Он первый раз в жизни попал в лес и с интересом изучал место, так сильно отличающееся от городской обстановки. Посовещавшись, Сотворяющие решили последовать за ним.

Через двадцать минут, как и предсказывала Молчанова, чертенок вышел на небольшую полянку с развалинами старой сторожки в центре. И Люцик сразу заметил, что здесь не все так просто, как показалось бы простому человеку с первого взгляда.

В воздухе ощутимо чувствовались жуткие страдания и боль, испытанные на этой поляне кем-то очень давно. Люцик воспринимал их как неприятный, отдающий тленом запах. Превозмогая себя, чертенок даже «вдохнул» его в себя, чтобы понять лучше его структуру.

— Фе-е-е! — поморщился Люцик. Яснее картина, к сожалению, так и не стала. — Ладно, попробуем так.

Чертенок сосредоточился и закрыл глаза, напрягая все «ментальные» силы. А когда вновь открыл глаза, его белки, зрачки и радужка светились багровым светом. Люцик еще раз медленно обвел поляну взглядом, и неожиданно увидел примерно в метре под поверхностью земли старинную книгу в кожаном переплете. Причем она была окружена плотной сферой маскирующих полей, делающих книгу невидимой.

— Ладненько, — произнес Люцик, с видом профессионального землекопа разглядывая зарытую книгу. Защита, настроенная на простых людей, помешать ему не могла. — Начинаем раскопки!

Копал чертенок по-собачьи и при этом очень быстро. Буквально за пару минут за спиной Люцика вырос небольшой земляной холм, а сам чертенок на метр углубился в землю.

— Ага! — наконец обрадовано воскликнул он, вытаскивая из земли заветную книгу. — Тэк-с, тэк-с, что тут у нас?

Чертенок открыл книгу и принялся рассматривать содержимое. В основном книга содержала тексты на польском языке, на котором в Польше говорили лет сто назад, и редкие картинки. Рисовал их, видимо, сам владелец. В основном это были непонятные символы.

— Самого главного он так и не заметил, — произнес Ратим.

— Да мы и сами едва-едва… — кивнул немного озадаченный Майрд.

Оба Сотворяющих, в отличие от Люцика, заметили еще кое-что. Это был подземный проход, расположенный аккурат под сторожкой и защищенный от посторонних куда более тщательно.

— Коллега, какова вероятность того, что простой деревенский колдун смог поставить такую защиту? — приподнял бровь Ратим.

— Такая вероятность весьма ничтожна, — Майрд надел очки, и принялся разглядывать тоннель.

— Куда он ведет? — полюбопытствовал Ратим, оставивший свои очки на станции.

— Не вижу, — с некоторым удивлением констатировал Майрд. — Что-то глушит сигнал. Как будто там очень мощный источник энергии.

— Значит, сейчас придется взламывать, — погрустнел Ратим.

— Может и не придется. Подожди… — неожиданно Майрд резко повернул голову направо. — С севера к нам приближается группа людей, человек примерно сорок. Все хорошо тренированны и вооружены.

— Что им тут нужно? — удивился Ратим. — Это что, совпадение или…?

— Думаю, сейчас узнаем.

…Вертолеты, замеченные Молчановой, приземлились в центре большой поляны, находящейся недалеко от поляны со сторожкой. Дверцы с лязгом отъехали в сторону и наружу повалили бойцы в черной форме. У каждого был при себе автомат и еще много другого оружия, плюс экипировка. Примерно половина помимо стандартного вооружения держала при себе странные пушки, похожие на футуристические лазеры. Причем каждый такой лазер через кабель крепился к тяжелому ранцу за плечами бойца. Сами спецназовцы, может, и не знали, но все это оружее напоминало излучатели, которым пользовались охотники за привидениями в одноименном фильме.

Последним на землю ступил никто иной, как агент Рогов. Не тратя времени на лишние разговоры, агент быстро проинструктировал спецназ:

— У нас возникли непредвиденные сложности. Около входа в подземелье появились двое Сотворяющих, которые сейчас следят за нашим объектом. Поэтому действуем, как и было запланировано, но так, чтобы Сотворяющие ничего не заподозрили. Они уже знают, что мы здесь, но не знают, что мы можем видеть их. Главное, следите за своими мыслями, не думайте ничего лишнего! С минуты на минуту Сотворяющие получат экстренный вызов со своей мобильной станции и отбудут на него. После чего мы спустимся в тоннель и… дальше, думаю, пояснений не требуется. Вопросы?

У бойцов вопросов не было.

Двигаясь быстро и максимально бесшумно, спецназовцы бежали по лесу по направлению к сторожке. Достигнув поляны, спецназовцы, в упор не видя Ратима и Майрда, рассыпались по ней. Несколько спецназовцев во главе с Роговым начали устанавливать в центре поляны какое-то непонятное оборудование.

— Что им тут надо? — удивленно спросил Ратим.

— Сейчас узнаем, — так и не снявший очков Майрд внимательно смотрел на Рогова, легко определив, что тот самый главный здесь. — Так, проводят какие-то исследования…. что-то замеряют и сопоставляют…

— А почему именно здесь они проводят свои испытания? — продолжал сомневаться Ратим.

— Они тут засекли какое-то излучение, — Майрд продолжал вглядываться в Рогова. — Видимо, тоже обнаружили тот источник и хотят проверить, что он из себя представляет. Хотя это у них вряд ли получиться, — хмыкнул Сотворяющий.

— Понятно. Ну, так или иначе, не думаю, что они помешают нам, — заметил Ратим. — Когда откроем тоннель, наложим на него свою маскировку и все. А они пусть занимаются, чем хотят. Хоть ядерное оружее испытывают.

Сотворяющие подошли к сторожке и вошли внутрь. Внутри сторожка оказалась абсолютно пуста — только деревянные стены, пол и потолок. Парой быстрых жестов Ратим начертил в воздухе Рисунок. Святящиеся линии пришли в движение, закрутились, потом исчезли во вспышке, видимой только Сотворяющим.

В самой сторожке на полу в углу пропали доски, обнажив каменные ступени, уводящие куда-то вниз во тьму. Флюиды боли и страдания, которые почувствовал Люцик, веяли оттуда во много раз сильнее.

— Н-да, — Ратима всего перекосило. — Боюсь даже предположить, что тут творилось. Хм, странно. Эти ступеньки куда старше, чем сторожка. Причем на порядок.

Майрд неожиданно замер, словно к чему-то прислушиваясь. Потом повернулся и сказал Ратиму:

— С моими субличностями только что связался Старший Вельден. Лично.

— Лично? — недоверчиво посмотрел на него Ратим.

— Да. Он хочет что-то сказать нам. Очень важное. Мы должны немедля прибыть на станцию. Там по секретному каналу он свяжется с нами.

— Как не во время, — Ратим с досадой посмотрел на спецназовцев. — Хотя, что это я… скорей всего Старший Вельден хочет сказать нам что-то очень важное.

— Так и есть, — кивнул Майрд. — Давай оставим тут простенькую иллюзию — не думаю, что спецназовцы будут заходить в эту развалюху и проверять твердость пола — а потом после разговора с Вельденом вернемся.

— Так и сделаем, — кивнул Ратим.

Несколько быстрых жестов — и вот дыра в полу скрыта иллюзорными досками, а воздухе мерцает арка портала. Сделав пару шагов сквозь арку, Сотворяющие мгновенно оказались за многие километры отсюда. Вспыхнув, портал исчез.

— Они ушли, — сказал один из спецназовцев, увидев вспышку.

— Первая группа — вперед, — отдал приказ Рогов.

Пятнадцать спецназовцев по очереди зашли в сторожку и спустились вниз по ступенькам. Иллюзию они даже не заметили.

— Здесь каменный тоннель! — доложил по рации их командир. — Ведет куда-то вниз!

— Идите вперед! — приказал Рогов. — На связь выходите каждые пять минут! И докладывайте обо всех мелочах!

— Вас понял!

Рогов отключил рацию и к нему подошел командир второго отряда.

— Агент, что делать с тем… э-э-э… существом? — спецназовец указал на яму, в которой до сих пор сидел убежденный в своей незаметности Люцик. Чертенок рассматривал содержимое книги, пытаясь найти что-нибудь для себя интересное. Он забыл, что его невидимость не распространяется на предметы, с которыми он контактирует. Поэтому он не знал, что, посмотри сейчас в его сторону простой человек, он бы увидел висящую в воздухе книгу, у которой сами собой переворачиваются страницы.

Впрочем, спецназовцы и агент не могли оценить юмора ситуации, так как они чертенка прекрасно видели.

— Заманите его в этот ящик, — Рогов указал на железную коробку, которую держал в руках один из спецназовцев. — Сознание этого черта не сильно отличается от сознания ребенка, так что это будет не сложно.

— А просто схватить его нельзя?

— Он слишком быстрый, — Рогов покачал головой. — Если к нему подойти слишком близко, он может что-то заподозрить. Возьмите это, — Рогов вытащил из кармана целлофановый пакет с маленьким матово-черным шаром внутри. — Распакуйте и положите в ящик. Для черта это будет как приманка.

Люцик с интересом рассматривал книгу, как вдруг почувствовал где-то рядом вкусные «запахи». Даже ОЧЕНЬ вкусные. Чертенок завертел головой в поисках этих «запахов» и, наконец, увидел маленький черный шарик внутри железной коробки. На этой коробке сидел спецназовец, курил сигарету и задумчиво смотрел куда-то в сторону.

Наивный и голодный Люцик облизнулся и выбрался из ямы. Он сразу почувствовал, что шар представляет собой ментальную энергию в чистом виде, так плотно сжатую, что она стала почти материальной. Для Люцика — просто вкуснейший деликатес.

Мгновенно оказавшись внутри ящика, чертенок схватил шар и тут же проглотил его.

— У-у-ум, — облизнулся он. — Вкуснятина!

Неожиданно он почувствовал легкое головокружение.

— Хм, а чего это мне так спать хочется? — успел подумать Люцик, а в следующую секунду он рухнул на дно коробки и засопел. Спецназовец захлопнул крышку коробки и закрыл ее на замок.

— А он точно оттуда не выберется? — боец вопросительно посмотрел на подошедшего агента.

— Нет, — спокойно отозвался Рогов. — Коробка сделана из особого сплава, который не пропускает существ вроде него. А сломать коробку у него силенок не хватит.

Агент Рогов пристально посмотрел на часы — прошло примерно четыре с половиной минуты. Первая группа вот-вот должна выйти на связь. Однако прошло еще примерно секунд тридцать, но бойцы все также молчали.

— Свяжитесь с ними, — приказал агент.

Один из бойцов достал рацию.

— Они не отвечают, командир, — сообщил он после нескольких бесплодных попыток.

— Вторая группа, приготовиться, — коротко бросил Рогов.

Внимательный глаз смог бы заметить, что во вторую группу, в отличие от первой, вошли только те бойцы, что носили оружие, похожее на лазеры. Спецназовцы были людьми внимательными, но они не привыкли задавать лишних вопросов. Вместе со вторым отрядом в тоннель спустился и сам агент Рогов лично.

Чувствовалось, что нога человека не ступала по этому подземелью уже очень-очень давно. Абсолютно пустой коридор, без малейшего намека на живых существ, даже таких как мокрицы или муравьи. Каменные, грубо обтесанные стены обступили спецназовцев во главе с агентом со всех сторон, словно желая раздавить в каменном мешке. Коридор был таким узким, что больше чем по два человека плечом к плечу идти по нему не представлялось возможным.

Спецназовцы и агент надели приборы ночного видения и медленно двинулись вперед, готовые лицом к лицу столкнуться с любой опасностью. Впереди шли два бойца с лазераминаизготовку, за ними Рогов и еще один боец, следом — все остальные.

«Странно», — подумал Рогов. — «Вокруг лес, а под землей такой каменный массив. Неужели это действительно создано искусственно, как и говорил…», — тут Рогов оборвал сам себя. Сейчас это имя лучше не произносить даже в мыслях.

Коридор резко повернул направо, а потом резко пошел под уклон вниз. И пока нигде никаких следов бесследно пропавшей первой группы. И это притом, что Рогов со своими бойцами шли уже как раз около пяти минут.

— Командир, — негромко произнес один из шедших впереди бойцов. — Впереди один из наших! Он… он мертв!

Рогов посмотрел вперед через плечо спецназовца и скривился — зрелище было довольно неприятным. Впереди, примерно в пяти метрах после поворота к стене спиной привалился человек. Несомненно, это был один из бойцов первого отряда. Он был… буквально выпотрошен. Внутренности из распоротого живота валялись на каменном полу в растекающейся на глазах луже крови. Оба глаза по непонятной причине лопнули, и наполнявшая их белая жидкость стекала по щекам к шее, напоминая жуткие слезы.

— Твою мать… — послышалось за спиной Рогова. — Кто это с ним сделал?

— Или даже что… — мрачно добавил еще кто-то.

— Всем приготовиться, — коротко бросил Рогов, вынимая из кобуры пистолет. — Стрелять во все, что движется.

— А если это будет кто-то из наших? — засомневался один из бойцов.

— Сомневаюсь. Иначе они бы вышли на связь, — криво усмехнулся Рогов. — Впрочем, все может быть…

Тоннель сделал еще один поворот и бойцы с агентом оказались в небольшой пещере буквально заваленной трупами. Все они принадлежали бойцам первого отряда, умещвленным самым жутким образом. Кто-то был просто разорван на части, некоторых словно пропустило через гигантскую мясорубку. Другие были выпотрошены, как и первый, у некоторых из тела неведомым образом выдрали все кости.

И у всех трупов была одна, объединяющая их всех деталь: лопнувшие глазные яблоки. Словно дикое давление изнутри разорвало их, расплескав по всему лицу.

От такого зрелища волосы встали дыбом даже у закаленных бойцов, успевших за свою жизнь повидать немало. Неудивительно: жуткое нечто за ничтожный промежуток времени просто превратило в фарш отряд элитных спецназовцев.

— Надо уходить! — у кого-то сдали нервы. — Оно сейчас и нас тоже…

— Без паники! — повысил голос Рогов. — Не забывайте, какое оружие у вас в руках! Значит так. Планы несколько меняются и… Командир, — обратился он к главе второго отряда. — Вы со своими парнями пока останетесь здесь, а я дальше пойду один.

— Один? — чего-чего, а такого приказа спецназовец никак не ожидал. — Вы уверены, что…

— В своих действиях я уверен абсолютно. — Рогов был сама непреклонность. — Поверьте, я знаю, что делаю.

— А если вы не вернетесь?

— В таком случае возвращайтесь обратно и доложите о произошедшем нашему руководству. Приказ понятен?

— Так точно.

Оставив отряд позади, Рогов направился в сторону очередного тоннеля, расположенного в дальнем конце пещеры. Как только агент приблизился к темному проему, его взгляд тут же остановился на темных пятнах крови, уводящих куда-то вдаль по коридору.

— Мало ему что ли… — пробормотал Рогов, но шага даже не замедлил.

Пару раз резко свернув, коридор вывел агента прямо к массивной каменной двери на каменных же петлях. Она была чуть приоткрыта и через щель до слуха агента донеслись странные звуки: словно чьи-то гигантские руки мяли ком мясного фарша.

Рогов посмотрел на пистолет, который до сих пор держал в руке, спокойно пожал плечами и вернул оружие в кобуру. Вряд ли оно поможет против того, кто так быстро расправился с отрядом спецназа. Вместо этого он вынул из нагрудного кармана тот самый металлический стержень с лампочкой на конце.

Агент подошел к двери вплотную, рука в черной перчатке толкнула дверь и та распахнулась. Рогов увидел небольшое помещение, в центре которого прямо в воздухе зависло нечто, больше похожее на шаровую молнию размером с футбольный мяч. Она находилась в полной неподвижности, вокруг периодически вспыхивали мимолетные искры.

Но не молния в первое мгновение привлекла внимание агента. Справа от нее высилось… наверное, это нечто больше всего напоминало приведение. Огромный прозрачный череп в дымном облаке парил в метре от пола. Причем по своим габаритам он превышал обычный человеческий раза в четыре. Красные, налитые кровью глазища уставились на последнего бойца из первой группы, буквально размазанного по противоположной стене. Единственное из человеческого тела, еще сохранившееся в целом состоянии, была голова. По странному стечению обстоятельств мертвые глаза, на которых и после смерти сохранился дикий ужас, смотрели прямо на замершего агента.

В тот момент, когда Рогов открыл дверь, из глаз гигантского черепа вырвались два красных луча и впились в глаза спецназовца. Глазные яблоки человека тут же налились кровью и лопнули, разбрызгав свое содержимое по мертвому лицу. Красные лучи погасли, череп сыто заурчал и повернулся к новой жертве.

Рогов замер, не сводя взгляда с жуткого монстра. Тот нападать пока не спешил, с интересом рассматривая человека.

Причем с интересом гастрономическим.

Наконец, череп приоткрыл пасть, издав при этом жуткий скрип. Красные буркалы на глазах налились кровью и вновь выстрелили красными лучами.

Рогов даже не стал увернуться. А если бы он и попытался, то все равно бы не успел. Вместо этого агент быстро нажал на небольшую кнопку на стержне, после чего тут же ослепительно полыхнула лампочка.

Красные лучи впились в черный пиджак… и бессильно скользнули по нему. Череп выпучил глазищи и отпрянул назад. Рогов усмехнулся и, держа стержень прямо перед собой, двинулся вперед, загоняя чудовище в угол. Что ж, он все рассчитал правильно…

…У командира второго отряда сработала рация.

— Слушаю.

— Это Рогов. Чудовище мертво, его сильно ранили парни из первого отряда, а я добил. Как у вас обстановка?

— Без происшествий.

— Хорошо. Тогда пришлите мне двух бойцов — здесь надо кое-что забрать — а сами возвращайтесь на поверхность.

Когда два бойца вошли в комнату, они увидели Рогова в разорванном пиджаке, стоявшего рядом с шаровой молнией и руками производящего какие-то непонятные манипуляции, словно он связывал в воздухе невидимые нити. Агент молча указал в угол, где лежала небольшая горка пепла — все, что осталось от черепа.

— Соберите в три пакета и плотно запечатайте, — проинструктировал Рогов. — Ни в коем случае потом не смешивайте содержимое, иначе чудовище может возродиться, — в этот момент спецназовцы ощутимо побледнели. — Когда закончите, передайте остальным, чтобы никто сюда больше не спускался. Я выйду примерно через пару часов. Да, и скажите, чтобы подготовили взрывчатку. Когда улетим, взорвем это место к такой-то матери. Все понятно?

— Так точно, — подтвердили бойцы.

Оставшись один, Рогов продолжил свои манипуляции с шаровой молнией. Он очень медленно водил вокруг нее руками, словно завязывал иразвязывал некие невидимые узелки. При этом молния меняла цвет, из ослепительно белой становясь то красной, то оранжевой, то зеленой. За короткий промежуток времени она успела пройтись по всему спектру. Еще периодически она выпускала плазменные протуберанцы, весьма похожие на солнечные, которые агрессивно извивались и пытались дотянуться до Рогова, но каждый раз словно бы натыкались на невидимую преграду. Агент же спокойно продолжал свои загадочные действия, не отвлекаясь на мелочи.

И вскоре результат был достигнут. Молния вспыхнула белым пламенем и исчезла, а на ее месте возникло прямоугольное «окно», похожее на «окно» в «Windows», но только в реальности. В этом «окне» находилась всего одна «папка» — серый прямоугольник с мелкой надписью на странном языке, не похожем ни на один из тех, которыми пользовались на Земле. Однако Рогову этот язык был знаком. Он без раздумий ткнул пальцем в «папку» и та открылась, оказавшись текстовым документом. Рогов пробежался глазами по символам загадочного языка, без труда понимая их, и его губы раздвинулись в довольной улыбке. Да, столько потрачено усилий — и все-таки не зря. Результат того стоит.

ГЛАВА 18

Взгляд агента неспешно побежал по тексту:

223.65.167-XX п. э.

«…они не согласны со мной. Говорят, безумная идея. Ха! Пусть предложат что-нибудь лучше! Они способны только скулить да грезить о былых временах. Наш мир безвозвратно потерян для нас и поддержки оттуда ждать не приходиться. Жаль, помощь некоторых моих соратников, оставшихся там, сейчас очень пригодилась бы. Но придется работать с тем, что есть. Мы сейчас на Земле с несколькими моими субличностями. Нужно найти или сделать самим какое-нибудь убежище. Желательно под землей — так нас сложнее будет обнаружить. Наш корабль сильно поврежден, а вместе с ним и часть оборудования, поэтому действовать нужно как можно быстрей. Нирват вроде бы нашел что-то подходящее — это что-то вроде подземелья. Его нужно только чуть-чуть подправить, чтобы получилось полноценное убежище. Мы замаскируем наш корабль, а сами спрячемся в подземелье. У нас будет время восстановить оборудование, а потом и корабль. Да, придется нелегко. Но цель — храм Серых ангелов — того стоит. Мы возможно сейчас единственные, кто знает о его местонахождении. Как только мы доберемся до него… о, тогда все увидят… впрочем, это не для дневника».

224.65.168-XX п. э.

«Восстановление оборудования идет полным ходом. В нашем подземелье мы обнаружили две пещеры, соединенные тоннелем. В первой, самой большой, мы сложили поврежденное оборудование, во второй я занимаюсь своими экспериментами. Пока Нирват, Эльд и Амер восстанавливали центральный генератор, я решил проверить образец четыре, уже второй день находящийся в состоянии анабиоза. Сегодня он приятно порадовал меня, проявив первые признаки активности — по-моему, он пытался принять некую определенную форму. Я решил вынести его наверх. Помню, тогда еще подумал, что на природе в лесу ему должно понравиться. Естественная обстановка и все такое… В общем, я оказался прав. Увидев какую-то небольшую птичку, образец очень оживился и даже частично трансформировался в нее. В частности образцу удалось сымитировать крылья и голову птицы. Он даже сделал попытку взлететь, но неудачную. Если бы у образца было бы больше времени, думаю, он бы сумел подкорректировать свои характеристики и совершить полноценный полет. К сожалению, к вечеру он, как и все прочие образцы, умер. Продержался он восемнадцать часов после выхода из состояния анабиоза. Надо признать, это неплохой результат. Ни один из предыдущих образцов больше десяти часов не продержался. Это, несомненно, успех, хотя работы еще очень много».

231.65.175-XX п. э.

«Что я делаю не так? Работы по восстановлению корабля и оборудования почти закончены. Скорей всего завтра можно будет уже стартовать, а я до сих пор стою на месте. Пятый и шестой образцы умерли спустя пять и восемь часов после выхода из состояния анабиоза соответственно. Ни один так и не начал процесс трансформации. Пока мой лучший результат — это четвертый образец. Так, надо еще раз все обдумать. Где-то кроется фундаментальная ошибка, только я ее не вижу. Надо попытаться увидить и как можно быстрее, в космосе не будет места экспериментам».

232.65.176-XX п. э.

«Каким же я был кретином! Все так просто! Ну, ладно, может и не просто, но вот то, что я мог заметить это куда раньше- факт!

Не пойму почему, но после выхода из состояния анабиоза объекты по непонятной причине лишались возможности вырабатывать энергию! То есть они фактически умирали от истощения! В принципе, это не страшно и достаточно легко исправимо. Седьмой объект я запрограммирую с учетом этого фактора. Не может пока сам вырабатывать энергию — будет заимствовать ее извне. Это, конечно, попахивает вампиризмом, но сейчас не до соблюдения моральных принципов. Позже я, возможно, устраню эту проблему».

231.65.176-XX п. э.

«Зря мы так откладывали с вылетом. Нас обнаружили. На орбиту Земли вышла одна из боевых станций мира Сотворения и с ходу дала по нам залп. Нас спасла маскировка — разрушающий луч прошел рядом с нашим кораблем и уничтожил его иллюзорную копию. Времени до второго залпа нам хватило, чтобы в спешке собраться и стартовать. К сожалению, часть оборудования и, что прискорбнее всего, образец семь, начавший превращаться в какое-то крупное животное (кажеться, местные называют его „ведающий мед“ или что-то вроде того) пришлось оставить в пещере. В принципе ничего страшного. Создать новый образец и восстановить оборудование можно достаточно быстро. Правда, в пещере еще остался и мой компьютер, где сохранены данные о некоторых моих разработках, а также мой дневник. Но это тоже не страшно. Мы очень хорошо замаскировали вход — ищейки мира Сотворения не найдут его и за тысячу лет. К тому же там остался боевой робот-охранник — тоже моя личная разработка. Много бы я отдал, чтобы посмотреть на физиономии тех, кто увидит его впервые, хе-хе. В общем, место относительно надежное. Так как у бортового компьютера сохранилась связь с оставшимся на Земле моим компьютером, все важные данные я оттуда благополучно скопировал и все таки удалил. На всякий случай. Оставил только дневник. Пожалуй, пусть там и остается. Будет резервным вариантом».

001.67.001-YXп. э.

«Стандартная фраза, но полет протекает нормально. Мы успешно оторвались от погони, и даже незамеченными проскользнули через цепи патрулей на границе Солнечной системы. Теперь нам следует забраться подальше в космос, желательно даже за пределы галактики. Когда мы отсечем любую возможность слежки, тогда можно будет направиться непосредственно к переходу в измерение храма Серых Ангелов.

Честно говоря, мы так и не поняли, где именно располагается это измерение. Эльд предположил, что где-то в параллельном мире. Возможно. А может, это что-то вроде „складки“ в самой структуре пространства? Может быть, может быть. Ладно, еще будет время над этим подумать.

Так, меня зовет Нирват. Какие-то проблемы с прокладчиком курса…».

011.67.011-YXZ п. э.

«Мы у цели. Даже не вериться, что мы все-таки сделали это. Эльд активизировал систему поисковых импульсов, и портал к храму Серых Ангелов открылся во всей красе. Это… Это просто… нет, словами тут ничего не описать, это надо видеть. Портал похож на стандартные порталы Сотворяющих, но только во много раз больше. И неизмеримо прекрасней. Всевозможные цвета сплетаются в сгустки, которые пульсируют и взрываются, трансформируясь во что-то невероятное. Так хочется забыть обо всем и нырнуть в эту фантасмагорическую бездну… э-э-э… о чем это я? Нет, лучше в ту сторону не смотреть, а то так и с ума сойти недолго. Мы запустили двигатели во всю мощь и понеслись в сторону портала. Я обрываю запись, потому что…»

***.**.***-****. *.

«Что же произошло с оборудованием? Почему такие странные показания? У всех членов экипажа вышли из строя персональные пеленгаторы, даже наши координаты относительно центра вселенной не определяют. Тоже самое и в бортовом компьютере. Если верить этим показаниям, то у нас сейчас год… ничего себе! Хорошо же наши приборы тряхануло. Можно подумать, мы перенеслись в будущее на тысячи и тысячи лет, ха-ха…

Видимо, это влияние измерения, в котором мы оказались. Впрочем, со всеми этими проблемами, мы успеем разобраться. Главное, что он перед нами — храм Серых Ангелов. Исполинская пирамида, полная тайных знаний и технологий существ, давным-давно покинувших наш участок Вселенной. А то и саму Вселенную, никто наверняка не знает.

Надо признать, здесь довольно неуютно. Все эти каменные статуи, таинственные голоса, жуткие существа… думаю, надо побыстрее разобраться со всеми тайнами храма, пока ничего не случилось».

***.**.***-****. *.

«Оставив Эльда и Амера разбираться с техникой, мы с Нирватом отправились в храм. Будем надеяться, что нас там не съедят J»

***.**.***-****. *.

«Вблизи и внутри храма оказалось не менее жутковато, чем снаружи. Повторюсь, но все эти каменные статуи и странные голоса вокруг них сильно действуют на нервы. Оборудование говорит, что статуи самые обычные, простой камень. Но лично у меня возникло странное ощущение, что они когда-то были живыми, а потом нечто трансформировало их в каменные статуи. Согласен, такие мысли скорее свойственны суеверным бабкам, чем бывшему Разрушителю, но что еще прикажете думать?

Но эту тайну тоже придется оставить на потом. Мы с Нирватом обнаружили и открыли тайный проход, ведущий вглубь пирамиды. Мы тогда, разумеется, еще не знали, что коридоры внутри пирамиды имеют обыкновение перемещаться случайным образом и приводить в итоге в совершенно разные помещения. Первый раз мы попали в огромный зал с алтарями и огненными чашами. Также там находились очень необычные роботы, сделанные в виде каменных статуй с мечами. На наше счастье, все они были деактивированы.

Мы почти сразу догадались, что огромный алтарь в центре — это что-то вроде наших компьютеров, только на порядок мощнее и совершенней. Я просмотрел часть сохраненных в нем данных — это просто что-то невероятное! Все эти технологии и разработки превосходят наши так же, как примерно лазерный импульсник превосходит каменную дубину! Но, что самое приятное — я нашел то, что искал!

Технология создания сверхсубличности… то, чему я посвятил большую часть жизни. То, что поможет открыть мой мир Разрушения и отомстить Сотворяющим и их Совету! Цель, ради которой я живу, абсолютное оружие, что так пугало этих трусов из Совета Мира Разрушения, не пожелавших слушать меня! Посмотрим, что они скажут, несчастные правители пустоты, когда я выдерну их мир из объятий барьера! Когда они увидят мое создание во всем его величии… впрочем, не стоит пока предаваться сладким грезам. Работы еще много».

***.**.***-****. *.

«Как сейчас помню, мы несколько часов провозились с компьютером, а потом попытались связаться с Эльдом и Амером. Однако стены храма экранировали все наши сигналы, и мы решили выйти наружу. Каково же было наше удивление, когда, пройдя по тому же самому коридору, я и Нирват попали не к выходу из храма, а в другой зал, похожий по форме на первый. Это было что-то вроде склада роботов, вроде тех, что находились в зале с компьютером. Они выстроились шеренгами, по пятнадцать роботов в каждой, и молча смотрели на нас. Знаю, что это глупо, но тогда я никак не мог отделаться от ощущения, что они действительно наблюдали за нами. Мы с Нирватом посовещались и решили вернуться тем же путем, что и пришли.

Во второй раз нам повезло, и мы сразу попали к выходу из храма. Вернувшись на корабль, посовещались с Эльдом и Амером и решили через несколько часов все вместе идти в храм. Естественно, уже более серьезно подготовившись, взяв все необходимое оборудование. Нирват засел за свои приборы, пообещав разобраться, по какому принципу работают блуждающие коридоры и можно ли их перемещения как-то упорядочить».

***.**.***-****. *.

«В оставшееся время я решил заняться созданием следующего образца. По-моему, уже восьмого. Конечно, лучше было бы сначала досконально изучить все записи в храмовом компьютере, но уж очень не терпится проверить в деле то, что успел узнать.

Кажется, я раньше не описывал процесс создания своих образцов? Думаю, сейчас самое время наверстать это упущение. Описывать все буду в реальном времени.

Я протягиваю вперед правую руку ладонью вверх. С кончиков пальцев вверх срываются золотые искры, сливаясь в пылающий шар, неподвижно зависший сантиметрах в десяти над ладонью. Он увеличивается и постепенно равняется по объему с крупным апельсином. Я молча наблюдаю за ним, незримо контролируя и направляя все внутренние процессы.

Да, увидев, что именно я делаю, все наши ученые профессора просто схватились бы за головы и тут же заверещали, что это недопустимо, невозможно, аморально и т. д. и т. п. Да, может в чем-то они и правы. Я безжалостно эксплуатирую свои субличности, частички собственного „Я“, чтобы хоть чуть-чуть продвинуться в экспериментах. А как же иначе? Да, они умирают и умирают жутко и мучительно. Я чувствую все их муки, но моя цель требует жертв. А она как раз из тех, что оправдывают любые средства.

Шар мелко задрожал и принял серебристый оттенок. Все, готово. Он еще долго пробудет в состоянии анабиоза, думаю, за это время мы как раз вернемся. Благодаря информации, полученной в храме, я ускорил некоторые процессы, и теперь состояние стагнации займет всего пару часов. По крайней мере, не больше четырех, это точно».

***.**.***-****. *.

«Продолжаем изучение храма. Немного снова поблуждали, конечно, но потом все же снова вышли к главному компьютеру. Эльд сейчас копается в нем, пытаясь найти информацию, как управлять коридорами. Нирват, как может, помогает ему. Я же занялся роботами.

Как я уже упоминал, технологии в храме значительно превосходят наши. Это же и относится к роботам. Очень мощные и эффективные машины. Было бы неплохо посмотреть их в действии. По-моему, я даже понял, как их запустить, но торопиться с этим пока не буду. Не известно, как они отреагируют на нас. Может, решат, что мы воры и нас следует… обезвредить. Так, что судьбу испытывать не будем».

***.**.***-****. *.

«Мы уже довольно долго пробыли в измерении храма. Месяц, не меньше. Я, наверное, повторюсь, но я не устаю удивляться гению строителей храма. За сравнительно короткий срок они создали такое… такое… нет, я всерьез начинаю обдумывать мысль, что Сотворяющие и Разрушители — это никакая не следующая ступень эволюции человека, а нечто… боковое что ли? Поясню мысль на примере: возьмем обычную обезьяну и наделим ее суперспособностями. Пусть научится летать, читать мысли, предугадывать будущее, метать огненные шары со всех четырех лап… ну пусть еще и обрабатывает информацию со скоростью компьютера. Внимание, вопрос: станет ли она от этого существом, равным по развитию человеку? Оч-чень маловероятно. Тоже самое и с нами. Мы, Разрушители и Сотворяющие, умеем многое, но разумом, фактически, от людей не отличаемся. Совсем другое Серые Ангелы. Они появились позже нас и людей, но они уже опередили нас в развитии, как человек опередил ту же обезьяну. Тогда становиться понятно, почему они покинули нашу вселенную. Им просто стало слишком тесно, так сказать, в одном лесу с обезьянами. Вот они и решили оставить нас одних со своими „обезьяньими“ проблемами, а сами ушли на освоение новых пространств и измерений.

Кто знает: может к ним можно присоединиться? Достигнуть того же уровня? Может быть, для этого они и оставили здесь этот храм? Мысли, надо признать, заманчивые и сладкие. Но, безусловно, с этой теорией стоит разобраться. Потом, когда основная цель будет достигнута».

***.**.***-ZX т. э.

«Ужас! Я уже писал, что по прибытии все наши приборы как один выдавали очень странные показатели. Теперь я, наконец, понял, почему. Когда наш корабль проходил сквозь космический портал, произошел некий непонятный сдвиг в координатах пространства и времени. Мы оказались в состоянии, скажем так, „временного“ анабиоза и пробыли в нем многие тысячи лет! Фактически мы оказались в будущем! И, к сожалению, я понял это только сейчас.

Все-таки как не к стати это произошло. Но мы ведь уже готовы и на нашей стороне технологии, которые и не снились этим Сотворяющим. Я полностью изучил и понял процесс создания сверхсубличности, сконструировал мощный поглотитель в виде перстня, который поможет контролировать ее. Надо сказать, этот перстень — совершенно отдельная история, но о ней потом. Буквально за три часа до отлета Эльд зафиксировал два мощных всплеска на Земле — в одно время себя проявили силы сразу двух новых великих Сотворяющих. Я полностью подготовил канал перекачки энергии, и сейчас настраиваю его на местоположение одного из них. Он может гордится — именно из его сознания будет скопирована и потом воссоздана сверхсубличности.

Что же касается второго великого Сотворяющего — боюсь, его придется убить. Если он успеет достаточно быстро пройти инициацию, то станет серьезной проблемой. Хотя… кто знает, возможно, получиться использовать его на заключительном этапе формирования сверхсубличности в качестве источника преображения. Я, правда, хотел сам выступить в этой роли, но потом передумал, потому что стал бы весьма уязвимым. С другой стороны, если на моей стороне уже будет сверхсубличности… впрочем, время покажет… это не столь важно.

Все-таки действовать в мире будущего будет очень сложно. Прогресс-то не стоял на масте. Я уже даже начинаю сомневаться в успехе своего плана. Хотя отказываться от него не собираюсь все равно! Только действовать придется втрое быстрей и эффективней! Но это мне не впервой.

Мой канал, скорей всего, засекут и отправят стандартную группу по его изучению и ликвидации. Потом, быть может, пришлют какую-нибудь научную станцию, если заподозрят что-то совсем серьезное. Это им, конечно, все равно не поможет — все будет очень тщательно замаскировано — но некоторые меры предосторожности я приму. Возможно, даже придется подчинить себе кого-нибудь из исследовательской группы.

Ну, а когда сверхсубличности будет готова, я переправлю ее сюда, и тогда… начнется самое интересное. В ужас придет, безусловно, весь мир Сотворения, они бросят все силы на наш поиск, но все будет напрасно. Здесь нас никому не найти. Правда, нас могли бы найти при помощи канала, но к тому времени я уничтожу его.

Мне больше интересна реакция мира Разрушения, после того, как я сниму барьер вокруг него. Рядовые жители, естественно, возликуют, а вот нынешний Совет вряд ли. Меня они, скорей всего, расценят как прямую угрозу их власти. Точнее, ее жалким огрызкам. На словах, конечно, превознесут до небес, но отравленный кинжал в спину вонзят при любом удобном случае. Думаю, первое время не стоит там появляться. Подожду, когда страсти улягуться, а там видно будет.

Что ж. Только что Эльд по мыслесвязи сообщил, что у них все готово. Канал проложен, настало время преобразовать „я“ великого Сотворяющего и вычленить субличность. Не волнуйся, человечек, больно не будет. Первое время…».

Больше запией не было.

Закончив чтение, Рогов вызвал панель управления и удалил все данные. Затем снова произвел пару непонятных манипуляций, словно связывал и развязывал невидимые нити. Окно замерцало и пропало. Шаровая молния вместо него не возникла.

В пещере воцарилась абсолютная темнота, но Рогову она нисколько не мешала. Узнав, что хотел, агент уверенным шагом вышел из пещеры, словно все отлично видел. Впрочем, так оно и было.

— …Я закончил, — сообщил Рогов командиру спецназовцев. — Взрывайте здесь все и возвращаемся. И постарайтесь управиться как можно быстрей! У нас на сегодня запланировано еще одно важное дело…

ГЛАВА 19

Когда Молчанова вернулась из деревни, она, естественно, никого не застала на поляне, где раньше находилась полуразрушенная сторожка. Находилась раньше потому, что сейчас ее уже не было. А вся поляна выглядела так, словно на ней проводили испытания особо мощных бомб.

Молчанова некоторое время тупо рассматривала эту картину, пытаясь хотя бы отдаленно представить, что же здесь происходило. Однако логика работать отказалась совершенно и ей на смену лезла дикая фантазия. Молчанова кое-как отогнала ее, после чего признала свое поражение. Ничего предположить, хотя бы приблизительно, не удавалось.

— Люцик, — негромко позвала Молчанова.

Ни слова в ответ.

— Люцик! — громко крикнула Молчанова.

Но чертенка здесь, разумеется, не было.

— Вот шельмец! — выругалась старуха. — Сбежал, небось! Так… Люцик! Хозяйка черного перстня повелевает тебе вернуться! — для убедительности Молчанова даже подняла вверх руку с перстнем. Однако Люцик в данный момент уже был слишком далеко и приказ исполнить не мог.

— Ну, попадись мне только еще раз, — прищурилась Молчанова.

Старуха неуверенно сделала шаг вперед. Она сомневалась, стоит ли здесь все осматривать? С одной стороны, было бы явно не лишнее, но с другой — Молчанова очень боялась этого места. Все воспоминания о тех давних событиях с медведем всплыли из глубин памяти и развернулись перед внутренним взором старухи. Дед… медведь… книга…

— Настя… — неожиданно позвали Молчанову сзади.

Старуха по-девичьи тонко взвизгнула и в прыжке развернулась назад. Увиденное до того потрясло ее, что первые секунды она не могла даже пошевелиться.

Шагах в пяти от Молчановой прямо в воздухе висел… самый настоящий призрак! У него не было ног, рук и туловища, а только голова, неподвижно висящая в облаке не то тумана, не то просто пара.

— Настя, — тихо повторила голова, глядя на Молчанову белыми, словно яичный белок, глазами. — Ты узнаешь меня?

Не смотря на подступивший ужас, Молчанова нашла в себя силы пристально посмотреть на голову и едва не закричала от ужаса и удивления одновременно. Голова… принадлежала ее прадеду!

— Пожалуйста, не пугайся, — голова выдала с видимым трудом некое подобие улыбки. — И выслушай до конца то, что я скажу.

Здесь Молчанова различила легкий польский акцент в речи деда и последние сомнения отпали. Это действительно был призрак ее деда.

— Я знал, что ты придешь сюда, — немного помолчав, произнес призрак. — Придешь через много-много лет и придешь не одна. С тобой будет одно очень необычное существо, похожее на черта. Но не обманывайся, никакой это не черт! — произнося эти слова, призрак ощутимо затрясся. — Это нечто много худшее, чем просто черт! Черту, чтобы заполучить твою душу, нужно составлять контракт, а ЭТОМУ достаточно просто захотеть и он выпьет душу человека, словно родниковую воду. Избавься от этого существа, внучка, избавься при первой же возможности! Верни перстень тому, кому он должен принадлежать по праву!

— Но кому? — нашла в себе силы ответить Молчанова. — Я его просто на улице нашла!

— Ты знаешь этого человека, — голос призрака становился все тише, а сам он — все более прозрачным. — Это художник, живущий в квартире ниже.

— Он… — прошептала Молчанова. — А ведь именно у него…

— Да, именно у него ты обнаружила это существо, — перебил ее призрак. — Отдай художнику перстень и как можно быстрей!

— Х-хорошо, — послушно промямлила Молчанова.

— Вот и ладушки, — призрак ласково улыбнулся и начал исчезать. — Прощай, внучка. В этой жизни мы больше не увидимся.

— Дед… дедушка, подожди! — опомнилась Молчанова, на глаза которой навернулись слезы.

— Что? — призрак прекратил исчезать и вопросительно посмотрел на правнучку.

— А каково там… на том свете?

— Так… примерно, как и здесь, — после секундного раздумья ответил призрак. — Ты туда, главное, не торопись. Проживи отведенное тебе время. Его еще много, — призрак снова начал исчезать.

— Дед… дед, подожди! — взмолилась Молчанова.

— Ну что еще? — призрак начал проявлять нетерпение. — Я не могу долго оставаться здесь, меня тянет обратно!

— Последний вопрос! Кем был тот медведь?

— А-а-а, медведь… — протянул призрак. — Да, необычная была зверушка. Я и сам, честно говоря, не понял, что он такое. Хотя он мне и пытался объяснить… сверхсубличности какую-то упомянул. Вроде это воплощенная в физической оболочке часть души человека… или что-то вроде того. В общем, я так понял, что на этом месте очень давно жил какой-то сильный колдун, который зачем-то и создал этого медведя. Потом погрузил его в спячку, куда-то ушел и больше не вернулся. Так вышло, что я случайно этого медведя разбудил. А когда усыплял заново, немного перестарался, ну и надорвался в итоге. Потерял концентрацию, в итоге и его погубил и себя. Вот, собственно и все… — с каждым произнесенным словом призрак становился все более прозрачным. А после слова «все» он испарился полностью.

Люцик сидел на табурете посреди комнаты с серыми стенами и скучал. Вдоль стен выстроились молчаливые фигуры спецназовцев с необычным оружием. В данный момент дула всех этих пушек смотрели на Люцика, который до сих пор непонимающе хлопал глазами: за что же его сюда притащили? Вроде ничего плохого не делал.

Все спецназовцы носили приборы теплового зрения, поэтому невидимость в данном случая Люцику не помогла бы. Но даже если бы он каким-то образом вырубил всех солдат, он все равно не смог бы выбраться. Дело в том, что двери в комнате не было. Только голые стены, пол и потолок. Из мебели — только стул, на котором сидел Люцик. Плюс сверху тускло светила одинокая лампочка.

Как именно он попал в эту комнату, Люцик не знал. Спецназовцы просто вытряхнули его из металлической коробки, посадили на стул и, приказав не двигаться, молча разошлись к стенам. Все попытки Люцика завести разговор они молча игнорировали.

— Я хочу есть! — наконец громко заявил чертенок, которому уже надоела неопределенность.

Бойцы хранили молчание.

— И какать тоже хочу! — непреклонным голосом продолжал чертенок.

С тех пор как у бесенка появилось материальное тело, Люцик начал испытывать все недостатки, связанные с ним. В частности физиологические потребности в еде, сне и… в прочих вещах.

В ответ — тишина.

— Я сейчас прямо здесь наложу большую кучу! Окон тут нет, так что нанюхаетесь досыта! — пригрозил чертенок.

Один из бойцов молча продемонстрировал противогаз на поясе. Дескать, если так хочешь — давай, не стесняйся. Убирать все равно не нам.

Люцик надулся и замолчал, пытаясь придумать пару планов жуткой мести. Правда, все выходили какие-то однообразные и сводились к одному — устроить из комнаты большой унитаз, а пока спецназовцы, поскальзываясь на… в общем, просто поскальзываясь, будут его ловить, быстро удрать. Правда, как именно удрать из комнаты без окон и дверей Люцик придумать не мог.

Тогда он попробовал втянуть в себя «свечение» вокруг спецназовцев. Но, впервые за его жизнь, у него не получилось! Спецназовцы неведомым образом были защищены от любого энергетического воздействия.

Неожиданно за спиной чертенка послышались шаги. Люцик обернулся и от удивления широко раскрыл глаза. В трех шагах от него стоял серьезный и подтянутый агент Рогов. Каким образом он попал в комнату, было известно, пожалуй, только ему самому, да еще, быть может, спецназовцам. В руках агент держал небольшой раскладной стул.

Поставив стул рядом с Люциком, Рогов неторопливо уселся. После чего, опершись локтями о колени, доверительно улыбнулся чертенку и произнес:

— Привет! Извини, что заставили тебя так долго ждать. Ты не заскучал?

— Заскучал! — тут же воскликнул Люцик.

— Ну, надеюсь, тебя хотя бы не обижали? — участливо спросил Рогов.

— Обижали! — не преминул наябедничать чертенок.

— Что ж, — Рогов строго посмотрел на спецназовцев. — Это плохо, когда обижают маленьких. Надеюсь, вы подумаете над своим поведением, — агент даже строго погрозил пальцем.

Люцик бросил на спецназовцев победный взгляд. Бойцы опять промолчали.

— Ты чего-нибудь сейчас хочешь? — ласково спросил Рогов.

— Надо подумать! — Люцик приложил палец ко лбу. — Есть хочу!

— Это можно устроить. Сильно хочешь?

— Жутко!!

— Хорошо, — кивнул агент. — Здесь, как сам видишь, ничего съедобного нет, но мы можем отправиться туда, где есть.

— Пошли! — обрадованный Люцик вскочил на ноги. За едой он был готов идти всегда и куда угодно. Особенно в голодном состоянии.

— Пошли, — кивнул Рогов, тоже встав. — Только есть одно но…

— Что? — спросил насторожившийся Люцик.

— Тебе придется сначала залезть в это, — Рогов с сожалением показал на металлический ящик в руках одного из спецназовцев. — Таковы, к сожалению, правила.

— А вы их отмените! — Люцик требовательно посмотрел на агента.

— Я бы хотел, честное слово, — Рогов развел руками. — Но начальство не переубедишь.

— Ладно уж, — недовольно произнес Люцик, подгоняемый бурчанием в желудке. — Надо так надо.

Чертенок забрался в коробку и спецназовец закрыл за ним дверцу. Никаких щелей и отверстий в коробке не было, и Люцика со всех сторон снова обступила кромешная тьма. Чертенок почувствовал, что коробку подняли и куда-то понесли. Судя по долетающим звукам многочисленных шагов, сопровождали всем конвоем. Как некую ценность, вроде гигантского алмаза. Или, наоборот, как нечто очень опасное, наподобие бомбы со сломанным часовым механизмом. Когда рванет, никто не знает.

Потом Люцик услышал тихие звуки каких-то заработавших механизмов и почувствовал, что коробка и он вместе с ней движутся вниз. Судя по всему, конвой спускался на лифте.

Спуск продолжался довольно долго. Снаружи так и не донеслось ни одного звука человеческой речи. Создавалось ощущение, что спецназовцы и Рогов переговариваются посредством телепатической передачи мыслей.

Наконец лифт остановился и все снова куда-то пошли. Шли опять долго, много раз куда-то поворачивали. Люцик уже приготовился долбить в стену копытами, как вдруг коробку, наконец, поставили на пол и открыли. Чертенок выскочил на свет и с интересом осмотрел новую обстановку.

Одна фраза, наиболее точно характеризующая данное помещение — большая лаборатория. Везде ходили и что-то химичили люди в белых халатах, стояли молчаливые охранники с уже обычным оружием. Окон тут тоже не было, и помещение освещалось электрическим светом ламп. Гудели компьютеры, издавали протяжные писки непонятные приборы, шаркали подошвы сотен ботинок — вовсю кипела научно-инженерная работа.

Как только чертенок выбрался наружу, спецназовцы взяли его и Рогова в кольцо и наставили на беса свои пушки.

— Вы обещали, что меня тут накормят! — хмурый Люцик подергал стоящего рядом Рогова за штанину.

— Ах да. Сейчас, — Рогов подал кому-то знак, и через пару секунд через кольцо спецназовцев снаружи прошел охранник с туго набитым пакетом. Ноздри Люцика сами собой расширились, и он с наслаждением втянул воздух, почувствовав в нем приятные ароматы. Как только пакет оказался в пределах досягаемости, чертенок ловко нырнул в него, скрывшись с головой. Тут же послышалось довольное сопение и чавканье, пакет на глазах начал уменьшаться в размерах.

Наружу Люцик выбрался очень довольный и тяжело отдувающийся. Он сыто рыгнул и уже с расположением посмотрел на Рогова и окруживших их бойцов.

— А теперь я хочу домой! — заявил чертенок, ковыряясь ногтем в зубах.

— Хорошо, — кивнул Рогов. — Мы скоро отпустим тебя.

— Правда? — не поверил своим ушам Люцик. — А «скоро» — это когда?

— Дело в том, Люцик, что нам нужна твоя помощь в одном деле, — Рогов опустился перед Люциком на корточки так, что голова агента оказалась на одном уровне с головой чертенка. — Как только ты нам поможешь, мы тебя тут же отпустим.

— Не врешь? — чертик прищуренным взглядом посмотрел агенту в глаза и чуть склонил голову к правому плечу. В этот момент он почему-то очень напомнил всем присутствующим Станиславского.

— Слово агента, — Рогов приложил руку к сердцу.

— Ну, хорошо, — кивнул Люцик, — А что нужно сделать?

— Нам нужно кое-что проверить. Провести один эксперимент. А чтобы его начать, нам нужно, чтобы ты немного посидел в этой штуке, — Рогов указал на здоровый агрегат с кучей проводов и кабелей. — Мы проведем некоторые измерения, которые нам нужны, после чего ты можешь идти домой.

— А это не опасно? — Люцик с сомнением посмотрел на прибор.

— Нисколько, — заверил его Рогов. — Буквально десять минут — и все!

— Ладно, — снова кивнул Люцик и решил не откладывать дело в долгий ящик: — Мне сейчас уже залезать или позже?

Рогов вопросительно посмотрел на одного из людей в белых халатах с шикарной белой бородой. Поймав взгляд агента, тот кивнул и произнес:

— Пусть залезает. Мы готовы.

— Тогда я пошел, — Люцик направился прямо к агрегату. Спецназовцы, не сводя с него своего оружия, двинулись следом. Один из ассистентов открыл в агрегате небольшую дверцу, Люцик как всегда ловко запрыгнул внутрь агрегата через проем и недовольно осмотрелся.

— Что-то изнутри уж больно на микроволновую печь похоже. Жарить меня будите? Типа, эксклюзивный деликатес из чертятинки?

— Профессор, объясните, — Рогов чуть толкнул стоявшего рядом бородача.

Надо сказать, внешность этот профессор имел довольно колоритную. Не смотря на обильную растительность на подбородке, профессор был лыс как колено. Также он носил огромные круглые очки-лупы, которые удерживались на длинном, почти как у пеликана, носу.

— Кхм, — откашлялся профессор, поправляя очки. — Видишь ли… Люцик. Эта установка предназначена для измерения ряда структурируемых показателей, относящихся к нематериально-нелинейной структуре материи. Последние стандартные алгоритмы…

— Стойте-стойте, я ничего не понял, — замахал чертенок руками. — На каком языке вы только что говорили? Говорите так, чтобы я понимал!

— Кхм, — вновь откашлялся профессор. — В общем, мы хотим провести кое-какие измерения в твоем теле и взять некоторые пробы.

— Какие пробы? Что это? — удивился Люцик.

— В медицине так называют… скажем так, части тела человека, которые он иногда отдает для изучения, чтобы медики поняли как этого человека в дальнейшем лечить. Эти части обычно небольшие и их потеря нисколько не опасна для здоровья. У тебя мы тоже возьмем эти пробы, но не от твоего материального тела, а от, скажем так, — профессор прищелкнул пальцами, — ну, пусть, нематериального тела. Души, если тебе так понятнее.

— Вау! — Люцик похлопал глазами. — А раньше вы такое уже делали?

— Да. С людьми делали это много раз. В том числе и со мной, — профессор положил руку себе на грудь. — Как видишь, сейчас я вполне здоров и чувствуя себя хорошо.

— Не-е-е-ет, — прищурился Люцик. — Людей вы измерять не могли.

— Почему? — удивился профессор.

— Да они бы сюда просто не влезли бы! Я и то еле умещаюсь…

— А, вот ты о чем, — улыбнулся профессор. — Для людей такая установка не требуется.

— Почему? — даже обиделся Люцик.

— Из-за разницы в структуре нематериальных тел.

— Понятно, — ничего не понял Люцик, но переспрашивать не стал. — Ладно, у меня вопросов больше нет.

— Тогда мы начинаем, — профессор кивнул одному из ассистентов и тот закрыл за Люциком дверцу. В который раз за короткий промежуток времени чертенок снова оказался в кромешной темноте.

— У меня скоро клаустрофобия начнется, — пожаловался Люцик. — Тут так тесно, что даже мне дышать темно, а воздуха вообще не видно.

— Потерпи, Люцик, — откуда-то издалека донесся голос профессора. — Эксперимент не займет много времени.

— Надеюсь, — буркнул чертенок, устраиваясь поудобнее.

— Начинайте, — профессор махнул рукой, ассистенты тут же засуетились, некоторые уселись за компьютеры и начали активизировать разные программы. Другие начали снимать показания приборов.

— Первый этап процесса сканирования пошел! — крикнул кто-то из ассистентов. — Первичные показания стандартны!

— Хорошо-хорошо, — профессор нервно барабанил пальцами по столу. — Так и должно быть.

Рогов стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за работой ученых как бы со стороны. Рядом с ним стоял командир спецназовцев и еще двое бойцов. Остальные окружили агрегат с сидящим внутри чертом, готовые при необходимости принять любые меры.

— Первый этап закончен, начат второй этап сканирования! — крикнул ассистент. — Процесс протекает без осложнений!

— Отлично-отлично, — продолжал бормотать профессор.

— Хи-хи, — неожиданно донеслось из агрегата. — Мне щекотно!

— Потерпи, Люцик, потерпи, — засуетился профессор. — Так и должно быть, неприятные ощущения должны скоро пройти.

— Да какие неприятные! — раздался удивленный голос чертенка, — Скорее приятные! Но, хи-хи, слишком уж!

— Другая реакция, другое восприятие… — забормотал профессор. — Снизьте нагрузку на двадцать процентов!

— О, так лучше, — долетел из агрегата блаженный голос чертенка.

— Профессор, я надеюсь это не повлияет на конечный… — начал Рогов.

— Нет-нет, — замотал профессор головой. — Повлияет исключительно на время выполнения, на качестве не отразится.

— Хорошо, — успокоился Рогов. — Но смотрите! При неудаче начальство с меня десять шкур спустит! Да и вам достанется…

— Я понимаю, — холодно посмотрел на агента профессор.

— Начат третий этап. Показания… о Боже! — воскликнул ассистент.

— Что там?! — напрягся профессор. Кончик носа у научного светила начал слабо подергиваться, словно принюхиваясь к чему-то.

— Жуть какая-то, — растерянно произнес ассистент. — Может, это ошибка в работе приборов? Просто невероятные показания.

— Дайте, я посмотрю! — профессор подскочил к ассистенту и через его плечо заглянул в компьютер. — О-о-о! Поглощательная способность в сотни…. нет, в тысячи раз превосходил стандартную человеческую!!

— Это нам было известно раньше, — спокойно заметил Рогов. — Чертенок может поглощать любую энергию в больших количествах.

— В больших? — нервно хихикнул профессор. — Вы не знаете, о чем говорите, агент! Судя по показаниям наших приборов, в этом, как вы сказали, «чертенке» в настоящий момент хватит места, чтобы поглотить энергию всего нашего города! И еще останется!

— О-о-о… — только и смог выдать Рогов.

— Вот вам и «О-о-о!».

— У меня вообще-то есть имя! — возмутился Люцик. — Я все слышу.

— Прошу прощения, — профессор повернулся к ассистентам. — Завершайте третий этап! Все данные перебрасываете мне в компьютер. При возникновении малейших аномалий тут же звать меня!

— А мне снова щекотно, — сердито сообщил Люцик. — Даже сильнее, чем раньше.

— Снизьте еще на десять процентов, — распорядился профессор. — Прости, Люцик, но больше нельзя. Потерпи уж.

— Ладно, потерплю, — согласился Люцик. — Но вы там не вздумайте затягивать!

— Постараемся, — пообещал профессор и обратился к ассистентам: — Что с процессом?

— Почти завершен! Девяносто пять процентов! Девяносто шесть… семь… восемь… девять… все!

— Превосходно, — профессор вынул из нагрудного кармана платок и с облегчением вытер взмокшую лысину. — Все полученные данные сбросить на мой компьютер!

— Уже сделано!

— Ну, слава богу, — профессор высморкался в платок, а потом рассеяно провел им по лысине еще раз. — Теперь самое главное. Проба. Активизируйте излучатели темной материи! Постепенно увеличивайте мощность! Мне докладывать о самых малейших отклонениях!

Обстановка в лаборатории ощутимо напряглась. Волнение профессора передалось ассистентам и другим ученым. Хладнокровными остались только агент Рогов да бойцы спецназа.

— Только бы все прошло нормально, — тихо прошептал профессор. — Не так, как тогда…

Но он тут же отогнал нехорошие мысли и вновь принялся громким голосом отдавать распоряжения.

— Мощность падает! — крикнул один из ассистентов. — Машина не справляется!

— Добавьте резервные ресурсы! — распорядился профессор. — Подключите дополнительные генераторы!

— Уже сделали! — пальцы ассистента отбивали дробь на клавиатуре. — Этого все равно не достаточно!

— Тогда перебросьте ВСЕ! Отключите то, без чего можно обойтись, и все высвободившиеся мощности перебрасываете на излучатели!

Ни профессор, ни Рогов, никто из спецназовцев и ассистентов не заметил, как из машины, где сидел чертенок, пошел едва заметный серый туман. Он лез изо всех щелей машины и бесшумно стелился по полу, постепенно растворяясь в воздухе. И этот туман не имел нечего общего с дымом от перегревшихся механизмов. И еще подозрительно давно не подавал голоса Люцик. Профессор, поглощенный попытками заставить оборудование работать как надо, пока ничего не замечал.

— Система стабилизировалась! — крикнул кто-то из ассистентов. — Процесс возобновлен!

— Отлично-отлично, — нервно бормотал профессор, то сжимая, то разжимая тонкие пальцы. — Сколько еще до начала взятия пробы?

— Сосем немного! Все основные системы готовы, ждем, когда зарядятся излучатели темной материи!

— Хорошо! Как только будете готовы, по моей команде начнем! Э-э-э… так, что это такое? — взгляд профессора упал на растекающийся по полу дым. — Откуда дым? Черт, системы охлаждения должны же… так, быстро все проверить и устранить!

Несколько ассистентов бросились к машине с Люциком внутри, но неожиданно из нее вырвались щупальца, состоящие из того же серого дыма. Они мгновенно схватили ассистентов, которые даже не успели ничего понять, и подняли их высоко в воздух. Люди сопротивлялись, как могли, но щупальца сжимались только крепче.

Спустя считанные секунды обстановка в лаборатории напоминала самый настоящий ад. Из машины с безмолвствующим Люциком вырывались все новые щупальца, которые тут же принимались крушить все вокруг. Они хватали людей, оборудование и расшвыривали в стороны, иногда предварительно разрывая на части. В лужах крови уже лежало несколько изуродованных трупов.

Научные работники бросились на выход, пытаясь спастись от жутких щупалец, но охрана никого не выпускала. В воздухе даже прозвучала пара предупредительных выстрелов, но помогли они мало — безумные щупальца были куда страшней. Еще чуть-чуть — и выстрелы пойдут на поражение.

— Эксперимент не должен прерываться, — спокойно произнес Рогов, который так и не сдвинулся с места. Спецназовцы окружили его и профессора, готовые открыть огонь при малейшей угрозе со стороны щупалец.

— Он уже прервался!!! — у профессора сейчас, казалось, пойдет пена изо рта. — Сейчас тут все будет разрушено, а все мы убиты!!!

— Нет, — коротко произнес Рогов, делая знак своим бойцам. — Уничтожьте их, но не повредите оборудование!

Спецназ ждал только этого приказа. Бойцы прицелились и из дул вырвались красные молнии, мгновенно поразившие добрую половину серых щупалец. Те вспыхивали и за короткий промежуток полностью испарялись. Казалось, необычное оружие само поражает цели, а спецназовцы только нажимают на курки.

Взамен уничтоженных, из машины полезли новые щупальца, но спецназовцы уничтожали их быстрей, чем они увеличивали свою численность. Вскоре щупальца исчезли и перестали появляться вовсе.

— Теперь вы можете продолжать работу, — спокойно сказал Рогов бледному как смерть профессору. Тот медленно кивнул, постепенно приходя в себя от пережитого стресса.

Сотрудники лаборатории, подгоняемые охранниками, вернулись к своим обязанностям. Другие на их месте вряд ли бы смогли что-то еще делать, но этих подготавливали специально, и работа была продолжена без промедлений. Трупы убрали, пол накоро подтерли подоспевшие уборщики. Урон, нанесенный щупальцами оборудованию, оказался некритическим, и вскоре все системы заработали с прежней мощностью.

— Мы готовы! — наконец крикнули профессору.

— Начинайте! — махнул тот рукой.

В этот раз все прошло без осложнений. Только под конец, когда основная работа была завершена и сотрудники один за другим отключали приборы, дверца, за которой находился молчавший с самого начала кровавой вакханалии Люцик, слетела с петель, и дымящийся чертенок выкатился наружу.

— Вы меня обманули! — с ходу возмущенно заявил он. — Меня там едва не поджарило! Я с самого начала думал, что это на самом деле гигантская микроволновка! Ну, вообще! Усыпили сначала, а потом поджарили! Ой, а что тут было? — он только сейчас заметил царящую вокруг разруху. — У вас тут что, Мамай погулял, пока я спал?

Близкий к обмороку профессор был не в состоянии внятно отвечать, и переговоры взял на себя Рогов.

— У нас возникли некоторые сложности при проведении эксперимента. Из машины, где ты находился, вылезли какие-то щупальца, состоящие из серого дыма, и устроили здесь этот беспорядок. Ты, кстати, ничего об этом не знаешь?

— Я? Да я вообще непонятно почему заснул! Примерно тогда, когда пообещал терпеть щекотку! — возмутился чертенок. — Проснулся оттого, что меня начало поджаривать! Так что я вообще не в теме.

— Видимо, оборудование перегрелось, — вяло предположил профессор, изучая какие-то показания на ближайшем компьютере. — Системы охлаждения не справились.

— Это мягко сказано! — чертик повернулся, демонстрируя подпалины на спине и чуть ниже. — Во, видите!? Еще б чуть-чуть и так бы у меня везде стало!

— А почему он заснул? — спросил Рогов профессора, игнорируя жалобы чертенка. — И почему вообще появились эти щупальца?

— А я-то откуда знаю? — огрызнулся профессор. — Я понимаю в произошедшем не больше вашего! Мы никогда не проводили такие экспериментами с подобными существами! Возможно, это некая защитная реакция! Нужно сначала изучить все полученные данные и только потом делать выводы! Нужно время!

— Время у вас будет, — пообещал Рогов.

— Это, безусловно, замечательно, — привлек к себе внимание Люцик. — Но вы обещали, что вернете меня домой!

— Ах да, — припомнил что-то такое Рогов. — Действительно, обещали.

— И?

— И все, — ответил Рогов, незаметно делая знак спецназовцам. Те вскинули ружья, взяв чертенка на мушку.

— Эй-эй! — возмутился Люцик. — Вы же обещали! Даже клялись!

— Прости, сынок, но я связан еще и другими, более серьезными клятвами.

Один из спецназовцев повел дулом в сторону стальной коробки. Люцик скрипнул зубами, но вынужденно подчинился. Когда за ним уже закрыли дверцу, у Рогова неожиданно зазвонил мобильник. Агент поднес телефон к уху и отошел далеко в сторону.

— Да? — донеслось до чуткого слуха Люцика. — Да. И вам того же, Старший. Да. Нет, конечно. Вы уже знаете? Что? Вы уверены? Но… а, понимаю-понимаю. Да. Ну, хорошо, как скажите…

Закончив разговор, Рогов подозвал к себе командира спецназа и тихо начал отдавать тому какие-то приказы. Люцик снова навострил уши, но в этот раз разобрал только обрывки фраз.

— Планы изменились… да, приказ самого… отвезите обратно к его дому… напомните только, чтобы стал невидимым, а то внимание привлечет…

— Тебе повезло, — сообщил чертенку командир, когда вернулся назад. — Начальство отправляет тебя домой.

— Давно бы так! — облегченно выдохнул Люцик.

Чертенка вновь запихнули в коробку и выпустили спустя час уже в ставшем родным Люцику дворе.

Не орбращая ни на кого внимания, чертенок черной молнией взлетел на верхний этаж, где и распологалась квартира Молчановой. Полный самых положительных эмоций, чертенок прошел сквозь дверь и…

— Ну и где ты пропадал? — первое, что услышал Люцик, когда стал видимым и Молчанова, сидевшая в кресле с задумчивым видом, увидела его.

— Вы не поверите, но меня похитили агенты из ФСБ! Они ставили на мне эксперименты! — начал восторженно рассказывать Люцик.

— Ты прав, не поверю, — бесцеремонно перебила его Молчанова. — Почему ты не дождался меня, да и вообще, почему ушел с поляны?

— Я ж говорю: меня похитили агенты…

— Лучше версии есть?

— Нет.

— Тогда марш на кухню и не выходи, пока я тебя не позову! — Молчанова, прибывшая в квартиру всего на час раньше Люцика, хмуро посмотрела на погрустневшего чертенка и ткнула пальцем в сторону кухни. Дальше расспрашивать его о чем-либо она не стала.

В главной рубке мобильной станции-лаборатории полыхнул всеми огнями видимого спектра портал, из которого тут же вышли Ратим и Майрд. Ожидавшая их сверхсубличность активизировала большой настенный монитор и быстро шепнула Майрду:

— Старший Вельден вышел на связь по закрытому каналу. Он сказал, что разговор очень важный и что о нем не должен знать никто, кроме него и вас, соответственно. И поэтому…

— …он связался не напрямую с нами, а через канал станции. Мы поняли, давай изображение, — закончил за свою сверхсубличности Майрд.

На мониторе возникло изображение кабинета Старшего Сотворяющего. Сам хозяин сидел за столом, облокотившись на него локтями, и пристально рассматривал что-то в небольшом «окне» перед собой. Что именно, Сотворяющие не видели.

Главная рубка станции-лаборатории отражалась у Вельдена в другом «окне», и, заметив Ратима и Майрда, Старший Сотворяющий свернул все прочие «окна» и повернулся к ним.

Ратим и Майрд тут же склонили головы, как того и требовал этикет. Вельден кивнул в ответ и произнес:

— Ратим, Майрд. Я решил, что пришло время рассказать вам всю правду. Времени осталось очень мало и ждать дальше нельзя. Скажите, — Вельден с секунду помолчал. — Что вы знаете о, так называемых, Серых Ангелах?

Ратим и Майрд задумались. Словосочетание «Серые Ангелы» показалось им знакомым, но вспомнить что-то конкретное оказалось не так просто. Наконец Ратим неуверенно произнес:

— Кажется, так называли одну самую многочисленную группу сверхсубличностей. Эту группу образовали те из них, кто так и не примкнул к Восстанию, — Ратим замолчал, вопросительно глядя на Вельдена.

— Продолжай, — кивнул тот. — Расскажи, все, что знаешь. Лучше даже с самого начала.

— В общем, — начал Ратим. — Как я читал в энциклопедии, еще до появления мира Сотворения, когда люди только начали осваивать силу Сотворения, на свет появились первые субличности. Только они были порождены не одним человеческим сознанием, а, скажем так, сознанием массовым. Люди верили в каких-то богов, и их вера дала этим богам жизнь, силу и власть над своими верующими. Поклонение и жертвы испортили их, поэтому личностями все эти боги по большей части были довольно неприятными, что наглядно видно из мифологии. Но нашлись люди, обладавшие силой Сотворения, не пожелавшие склоняться перед ними. Случилась война, которую сейчас называют Восстанием аватар, хотя, думаю, правильнее было бы сказать сверхаватар, — уточнил Ратим. — Но люди смогли взять свои творения под контроль, как ни парадоксально прозвучит это по отношению к тем, кого называли богами. Тогдашние Сотворяющие сделали все, чтобы сверхсубличности больше не появились и уничтожили всю информацию об их создании. Правда, не все сверхсубличности были уничтожены. Лучшие из них, которые не пожелали воевать с людьми, объединились в альянс Серых ангелов. Но потом и они куда-то исчезли. Есть версия, что они пошли каким-то особым путем развития и покинули нашу вселенную. Вот. Собственно, это все.

Закончив, Ратим вопросительно посмотрел на Вельдена. Тот медленно кивнул.

— Все так. Это современный взгляд на те события. В общих чертах он верен, но есть несколько фактов, неизвестных авторам энциклопедии. Они имеют непосредственное отношение к сегодняшнему дню, и поэтому именно о них я и поведу речь.

Вельден немного помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Я ухитрился застать то время и вместе с другими Сотворяющими боролся против тирании сверхаватар. У меня был один близкий друг, по имени Азазель. Вдвоем с ним мы занимались разработкой особого оружия. Мы оба тогда были еще молоды и полны идей. Особенно он. Собственно, именно Азазель проделывал основную и главную часть работы, я же был больше на подхвате. Он подошел уже совсем близко к созданию оружия, когда война неожиданно закончилась. Большая часть сверхаватр была истреблена, оставшиеся образовали союз Серых Ангелов и таинственно исчезли. После прошло совсем немного времени, и началась война между миром Сотворения и миром Разрушения. У меня и Азазеля тогда случилась… серьезная размолвка, он забрал большую часть данных по разработке оружия и ушел. Больше мы с ним не виделись, а потом, когда война уже закончилась, я узнал, что он погиб при загадочных обстоятельствах.

Вельден замолчал, неподвижно глядя в одну точку, словно заново переживая все те древние события. Ратим и Майрд терпеливо ждали, когда он продолжит вновь.

— Но речь сейчас не о моем старом друге, — справился с собой Вельден. — А об оружии, которое мы создавали. Суть его заключалась в следующем: сила Сотворения и сила Разрушения, по сути, представляют собой одну и ту же энергию, но только с разными полюсами. Значит, если человек овладел одной из них, то, теоретически имеет шанс овладеть и второй. Если ему это удастся, то… он станет фактически непобедимым и получит оружие абсолютной силы — двугранный бриллиант силы Сотворения и силы Разрушения. На практике это работает примерно так. Допустим, ты скульптор и хочешь создать красивую статую. Если ты скульптор-Сотворяющий, то возьмешь глины и вылепишь фигуру из нее. Если же ты скульптор-Разрушитель, ты возьмешь цельную глыбу и — отсечешь все лишнее. Какой метод ты бы не использовал, результат в итоге будет не сильно разниться. Но, — Вельден сделал многозначительную паузу. — В процессе работы порой неизбежны ошибки. Как у Сотворяющих, так и у Разрушителей. Можно, так сказать, добавить слишком много глины или, наоборот отсечь лишний кусок. А исправить ошибку нет возможности, если только ты не владеешь обеими силами. Теперь вы понимаете, что это за мощь — совмещенные силы Сотворения и Разрушения? Тот, кто овладеет ими обеими, станет идеально использовать всю свою силу, без малейшей погрешности. Но и это еще не все. Он получит возможность развиваться дальше и стать сильней, чем даже высшие Сотворяющие и Разрушители.

Ратим и Майрд стояли, не в силах вымолвить и слова. О возможности совмещения сил Сотворения и Разрушения они даже не подозревали.

— И в процессе нашей с Азазелем работы, — продолжал Вельден. — Мы открыли, что для того, чтобы создать сверхсверхсубличности, не обязательно нужно массовое сознание верующих. Если ты владеешь в равной мере обеими силами, то полноценную сверхсверхсубличности можно вырастить из субличности великого Сотворяющего или великого Разрушителя. Такую сверхсубличности мы с Азазелем и хотели использовать в качестве оружия против ей подобных.

— А наш художник… — начал Майрд.

— И есть великий Сотворяющий, из субличности которого можно вырастить сверхсубличности-бога! — в ужасе закончил Ратим.

— А все эти темные эманации и поглощения энергии — как раз и есть формирование сверхсубличности, то есть оружия абсолютной силы! — Майрд побледнел еще сильнее обычного. — Так вот почему мы никак не могли разобраться во всем этом! Там же использовались и сила Сотворения и сила Разрушения одновременно!

Вельден кивнул, подтверждая все вышесказанное, и произнес:

— По моим данным процесс создания сверхсубличности будет завершен сегодня ночью. К источнику прибудут весьма солидные силы, остановить которые вы в одиночку не сможете, — Вельден на секунду задумался. — В общем, слушайте….

Вельден рассказал Сотворяющим свой план. В процессе изложения выражения лиц Ратима и Майрда менялось от полного недоумения, до полного восторга. Когда же Старший Вельден, наконец, закончил, вокруг голов обоих Сотворяющих светилось что-то вроде огненного нимба — первейший признак неподдельного восхищения.

— Безупречно, Старший, — с трудом выговорил Майрд.

— Главное, чтобы никто ничего не заподозрил, — задумчиво произнес Вельден.

— Мы позаботимся об этом, — заверил Старшего Сотворяющего Ратим. — Меня, если честно, больше всего волнует Стас. Я не уверен, что он готов. Бывало, что и более подготовленные ломались.

— Выдержит, — спокойно произнес Вельден. — Он сильней, чем вам кажется.

— Что ж, — Майрд словно подытожил разговор. — Тогда надо предупредить остальных…

Настал решающий момент и в бой готовились бросить все козыри.

ГЛАВА 20

Это был самый обычный морг на окраине Москвы. Окружившие его деревья едва слышно шумели, листья подрагивали от капель нарождающегося дождя. В одном из многочисленных помещений морга стоял широкий стол, накрытый серой простыней. Под ней лежало нечто, когда-то бывшее человеком, однако сейчас это больше напоминало просто крупные куски мяса с торчащими обломками костей.

Погода на улице испортилась окончательно. Зарядил дождь, мгновенно превративший дорогу к моргу в непроходимое болото. В небе зловеще засверкали молнии, освещая серое здание.

Одна из особо мощных молний ударила в антенну над моргом. Было ли это совпадением или нет, но нечто под простыней в этот момент слабо дернулось. А миг спустя и вовсе забилось в конвульсиях.

Некоторое время единственными звуками, доносившимися из комнаты, были только шорох и странные хлюпающие звуки. А потом ручка двери, ведущей из комнаты в коридор, с характерным скрипящим звуком медленно повернулась. Но замок был закрыт и дверь не поддалась.

Некоторое время ничего не происходило. Потом со стороны комнаты на дверь обрушился мощный удар и она, выскочив из петель, рухнула на пол.

В коридор вышел мужчина среднего возраста, закутанный в ту самую простыню. Будь здесь в этот момент Ветрана, она тут же признала бы в человеке одного из монстров, напавших на Стаса. Глубоко запавшие темные глаза оборотня смотрели с некоторой неуверенностью — место, куда он попал, ему было совершенно незнакомо.

Падение под поезд не могло не оставить на нем свой отпечаток. Лицо, грудь, руки и ноги покрывали многочисленные шрамы. Вздувшиеся, белые, они напоминали мерзких червей, забравшихся под кожу. Также шрамы придавали человеку сходство с собранным по частям монстром Франкенштейна. Высокий рост — сто девяносто сантиметров — являлся неплохим дополнением для окончательного сходства.

Определившись с выбором направления, человек зашагал в сторону окна, маячившего в конце коридора. Подойдя вплотную, человек открыл створки настежь и с интересом уставился на огни города, виднеющиеся сквозь пелену дождя. Чья-то непреклонная воля влекла его в том направлении. Он… что-то должен там сделать… что-то… достать. Какую-то вещь. И тогда направившая его сила будет довольна.

— Эй, стой! — крикнули сзади. Одновременно с этим послышался звук быстро приближающихся шагов.

Человек резко обернулся, при этом хищно оскалив зубы, словно зверь. К нему быстро приближался уже пожилой мужчина, одетый в брюки и синюю рубашку — видимо работник морга. Он открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но не успел.

В один прыжок «монстр Франкенштейна» оказался рядом. Он нанес всего один удар, но такой быстрый и мощный, что пробил грудь мужчины насквозь. Окровавленный кулак с хрустом вышел из спины. В каком-то смысле работнику морга еще повезло — по крайней мере, его смерть была мгновенной.

Монстр в человеческом обличье растянул губы в улыбке и, помогая себе левой рукой, вытащил правую руку на свободу. Мертвый мужчина с закатившимися глазами рухнул на пол. Убийца чуть наклонил голову набок, рассматривая его одежду. Рубашка безнадежно испорчена, а вот брюки и ботинки еще могут сослужить службу.

Переодевание не заняло много времени. Зачем-то накрыв убитого простыней, человек со шрамами залез на подоконник и плавно соскользнул вниз. Ловко приземлившись на мокрый асфальт, он, не теряя времени, побежал в сторону огней города. Пронизывающий ветер и бившие по широкой спине кинжально острые капли, казалось, совершенно не беспокоили его.

Когда человек окончательно скрылся за пеленой дождя, в открытое окно морга ударила еще одна молния. Начался пожар, и огонь с необычайной скоростью распространился по всему зданию. Через какие-то пять минут оно уже полностью пылало, и дождь ничего не мог поделать с таким яростным огнем.

Приехавшие на место происшествия пожарные и милиция обнаружили только пепелище и жалкую кучку выживших работников морга рядом.

Спустя час убийца, уже одетый в черную куртку с капюшоном, быстрым шагом шел по улице вдоль оживленной дороги. В этот раз хозяина позаимствованной одежды он убивать не стал — просто оглушил и оттащил в подворотню.

Поток машин беспечно проносился мимо. Редкие пешеходы боязливо обходили человека в черной куртке. Все они чувствовали исходящую от него опасность, хотя и сами бы не объяснили, откуда это пришло.

А человек, натянув пониже капюшон и ни на кого не обращая внимания, шел к своей цели. Где она, он и сам точно не знал — только чувствовал, что идет правильно.

Светало. Солнце поднялось над крышами и медленно поползло по своей обычной траектории. Продолжавший торопливо шагать человек в черной куртке еще не знал, что за ним наблюдает пара внимательных глаз.

— Гражданин! — послышался справа громкий уверенный голос.

Человек остановился и медленно повернул голову. Из-под капюшона блеснули два глаза.

К нему неторопливо приближались двое слуг закона. Нарочная медлительность не могла обмануть — человек сразу понял, что при необходимости оба тут же перейдут на быстрый бег.

— Сержант Устименко, предъявите документы, — подойдя, потребовал один из них. Человек, ничего не отвечая, молча рассматривал их. Сержант Устименко — среднего роста толстяк с кислым выражением лица. Его напарник чуть повыше и не такой толстый. Правда, выражение лица по непонятной причине тоже кислое.

— Вы не слышали? Документики, гражданин! — чуть повысил голос Устименко, видя, что его приказ игнорируют.

Человек молча продолжал рассматривать их.

Он мог легко убить этих людей, однако направляющая воля больше не хотела, чтобы он привлекал к себе ненужное внимание. Поэтому действовать следовало по-другому.

Сунув руку в карман брюк, человек вытащил паспорт и так же, не говоря ни слова, отдал сержанту. Открыв документ, тот начал неторопливо изучать его. Внимательно посмотрел на фотографию, потом на человека, потом на фотографию, а потом снова на человека. И усмехнулся.

Проблема заключалась в том, что паспорт принадлежал уже ранее убитому работнику морга.

— Пройдемте, гражданин, — сказал сержант, засовывая паспорт во внутренний карман.

— Куда? — впервые за все время человек открыл рот. Голос у него оказался низким, с полным отсутствием эмоций.

— В отделение, — сообщил внимательно смотрящий на него Устименко. Его напарник подобрался и сделал пару шагов, оказавшись сбоку от человека.

— Почему? — также невыразительно спросил задержанный.

— В паспорте не ваша фотография, — снизошел до объяснений сержант. — Вон машина, гражданин, давайте не будем создавать проблем?

Задержанный кивнул и молча двинулся к машине.

Усадив его на заднее сидение, стажи порядка сами сели впереди. Устименко вырулил на трассу и ловко вклинился в поток машин. Задержанный обернулся и обеспокоено посмотрел назад. Он удалялся от цели. Правда, направляющая воля пока не возражала против этого.

— За что меня задержали? — через некоторое время снова спросил оборотень. Сержант бросил на него подозрительный взгляд через зеркало заднего вида — обкуренный что ли, вроде все ему объяснили.

— Скорость, блин, превысил, — тихо буркнул молчавший до этого напарник, думая, что задержанный не слышит.

— Приедем, вам все объяснят, — пообещал Устименко.

Человек усмехнулся и чуть наклонил голову набок, внимательно рассматривая обоих милиционеров. Он почувствовал, что направляющая сила взяла ситуацию под контроль и ему дальше больше ничего делать не нужно. Ну, почти ничего.

— Эй! — неожиданно крикнул безымянный напарник. — Ты проехал поворот!

— Тьфу, ты, черт! — выругался Устименко, нажимая на педаль тормоза. — Я ж руль повернул, ты сам видел! Чертов драндулет, давно на свалку пора!

Но, не смотря на нажатую педаль тормоза, машина не замедлилась. Наоборот, скорость с каждой секундой начала увеличиваться. Сами собой включились огни и сирена. Открытое со стороны водителя окно закрылось, а двери заблокировались.

Побледневший Устименко безуспешно пытался вернуть себе контроль над машиной, а его напарник что-то кричал в рацию, еще не зная, что она вышла из строя. Задержанный молча наблюдал за ними с заднего сидения. В бесстрастных глазах появилось чувство, похожее на интерес.

От милицейской машины, с огромной скоростью несшейся по дороге, шарахались другие автомобилисты. Скорость превысила все мыслимые и немыслимые пределы. Если бы машиной на такой скорости управлял человек, уже давно произошла бы страшная авария с множеством жертв. Но машиной в данный момент управляла сила, не допускающая погрешностей и автомобиль, даже на такой скорости, уверенно шел к цели. Он резко свернул в неприметный переулок, где все-таки несколько снизил скорость. Через некоторое время он выехал в безлюдный двор. В стоящих здесь домах никто не жил — они предназначались под снос.

Машина резко остановилась. Инерция рванула милиционеров вперед и если бы не ремни безопасности, дело закончилось бы для них печально. Задержанный, который не пристегнулся, даже не пошевелился. Словно на него не действовали законы физики.

— Твою мать, что происходит! — не выдержал бледный, словно неживой, Устименко. Его напарник выглядел не лучше.

В этот момент задержанный резко выбросил руки вперед.

Если бы сейчас кто-то находился поблизости, он смог бы увидеть, как сильно задергалась машина, и как заметались внутри силуэты трех человек. Услышал бы дикие крики и выстрелы, увидел, как в заднем стекле одна за другой появились бы три аккуратные дырочки.

Но все закончилось очень быстро. Машина перестала трястись, силуэты вернулись на свои места. Заглохший двигатель завелся, и автомобиль поехал в обратном направлении. За рулем все также сидел сержант Устименко, на месте пассажира его напарник, а сзади задержанный ими человек. Внешне в милиционерах ничего не изменилось, но внимательный взгляд смог бы обнаружить появившееся между ними и задержанным сходство. Холодный и безразличный ко всему взгляд. А еще на шеях милиционеров появились две аккуратные дырочки, словно их обоих укусил вампир.

Машина остановилась в одном из дворов, окруженном старыми допотопными «хрущебами». Не говоря ни слова, человек вылез наружу и захлопнул дверь. Милицейская машина развернулась и, выехав обратно на дорогу, отправилась куда-то по своим делам.

Бывший задержанный не сводил взгляда с одной из старых пятиэтажек. Он ускорил шаг, чувствуя приближение цели. Губы снова разошлись в улыбке, обнажая нечеловечески острые зубы, ноздри с наслаждением втянули московский воздух, содержащий всю таблицу Менделеева.

Когда до пятиэтажки оставалось метров сто, человек резко остановился и без видимой причины метнулся под тень растущего неподалеку дерева. Осторожно, словно чего-то опасаясь, он принялся внимательно разглядывать пространство над пятиэтажкой. И хотя там ничего не было, да и быть не могло, человек все же что-то видел. И это что-то внушало ему неподдельный страх.

Однако ни через пять, ни через десять минут ничего не произошло и человек успокоился. Он вышел из-под дерева и, сильно ссутулившись, быстрым шагом двинулся к первому подъезду пятиэтажки.

Подойдя вплотную к двери, он, еще раз глянув вверх, успокоился окончательно. Взялся за ручку и сильно дернул на себя. Издав звякающий звук, ручка покинула причитающееся ей место, а дверь даже не пошевелилась. Ничего удивительного, ее сделали из прочной стали и просто так сдаваться, как ее деревянный собрат в морге, она не собиралась. Кодовый замок только лишний раз подтверждал это.

Человек издал низкий звериный рык, отбросил бесполезную ручку, а в следующий миг его пальцы вонзились в металл, разрывая его словно толстую бумагу. Электронная начинка полетела на землю, человек, поминутно негромко взрыкивая, пытался добраться до упрятанного где-то в недрах двери замка. Выполняя такую необычную для человека работу, он сильно ранил пальцы и кисти об острые края, но обращал на это внимания не больше чем на дождь. Правда, полученные раны через некоторое время начинали затягиваться сами собой. На их месте оставались только белые шрамы.

Вскоре все было закончено. Искореженный замок упал на землю, потерпевшая поражение дверь под действием крепкой руки распахнулась, пропуская чужого в дом. На этот раз проделано все было на удивление тихо, никто из жильцов ничего не услышал.

Человек медленно поднимался по лестнице. Возле каждой двери он ненадолго останавливался и ладонью чертил в воздухе светящийся символ, похожий на зачеркнутый крест накрест равносторонний треугольник. Не задерживаясь, человек шел дальше, а символ через несколько секунд таял в воздухе.

Подойдя к одной из дверей, человек уже поднял руку, чтобы начертить очередной символ, но вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь. Потом по-звериному улыбнулся и с силой саданул по двери. Вылетев из петель, та с треском рухнула на пол.

Человек влетел в открывшийся проем, взгляд тут же остановился на какой-то старухе в комнате напротив. Одетая в ночную сорочку, разбуженная бабка сидела в кровати, спросонья хлопая глазами. Увидев перекошенную рожу незнакомца, старуха дико заверещала и заорала что-то вроде «помогите, убивают, насилуют!!!». Ее жизнь оборвалась бы в этот же миг, но тут из-под кровати вылетела маленькая черная молния и, пискляво выкрикнув «Смерть тебе, Ктулху!», ударила человека прямо в грудь. Удар оказался таким мощным, что тот вылетел из квартиры, врезавшись в стену напротив.

— Ты вытер ноги, перед тем как войти? — снова раздался тот же писклявый голос. Человек сплюнул кровавый сгусток и, зарычав, крадущейся походкой двинулся к входу. Обладатель писклявого голоса не показывался, но, несомненно, находился где-то рядом. Перепуганная бабка убежала куда-то вглубь квартиры.

Неожиданно перед глазами снова мелькнула та черная молния и крикнула:

— Лови!

Что-то острое мелькнуло около правого виска, срезав прядь волос. А потом в грудь поочередно воткнулось пять кухонных ножей, две вилки и даже одна чайная ложка. Черная молния швыряла вещи с такой силой и так быстро, что человек даже невольно замедлил шаг. Тяжелый чугунный утюг, сохранившийся явно с еще советских времен, врезался ему прямо в голову, придав лицу форму, аналогичную гладящей поверхности. Сделав шаг назад и отбросив в сторону утюг, оборотень что-то неразборчиво прорычал. В следующий миг молния резко замедлилась, потом и вовсе остановилась.

Оборотень удивленно прищурился. Черт. Самый настоящий маленький черт. Даже чертенок. Необычно… но и всего-то.

Оскалившись, оборотень уже неспешно двинулся к замедленной добыче. Люцик несколько секунд озадаченно смотрел на него, а потом что-то тихо пропищал. Тут же из пола, потолка и стен полезли серые щупальца. Они мгновенно оплели оборотня по рукам и ногам, но тот задергался, с трудом высвободил одну из рук, скрюченные пальцы принялись рвать щупальца. Дымящиеся куски полетели во все стороны, ударяясь о стены и перила. Оборотень яростно рычал и, хотя из стен непрерывно лезли все новые щупальца, сдаваться не собирался.

Удивительно, но посмотреть, что же тут такое происходит, не вышел никто из жителей, хотя рев стоял жуткий. Все спали крепким сном, усыпленные неведомой силой.

Люцик наконец смог сдвинутся с места и, развернувшись, медленно вернулся в квартиру. С каждым шагом движения становились все уверенней и на кухню, где спряталась перетрусившая Молчанова, чертенок вбежал со скоростью обычного человека.

— Надо убегать, — коротко сообщил он трясущейся в углу бабке. — Долго я этого оборотня не удержу.

— К-кого? — пролепетала Молчанова.

— Оборотня, — терпеливо пояснил Люцик. — Я по ауре его распознал.

— Ч-что ему н-нужно?

— Хороший вопрос, — Люцик на полном серьезе задумался и приложил палец ко лбу. — Сейчас подумаю.

— Некогда думать! — у Молчановой затряслись руки. Казалось, у нее вот-вот случится припадок.

Люцик начал рассуждать вслух:

— Ну, вы-то ему вряд ли нужны. Скорей всего, он пришел за мной или за этим, — чертенок указал на перстень, с которым Молчанова не расставалась даже во сне. — Больше мыслей нет.

— От-тлично, — в голове Молчановой быстро прокрутился вихрь мыслей, а в следующую секунду она уже приняла решение. Перебежав из кухни в спальню, она, подстегиваемая ревом оборотня, за двадцать секунд оделась, схватила чемодан с деньгами и рванула к выходу. Люцик послушно бежал за ней

…Стас резко проснулся. В дверь барабанили, причем так, словно уже вот-вот собирались ее ломать.

— Да чтоб вас! — крикнул Стас, спешно натягивая джинсы.

Первым делом он хотел посмотреть в глазок, но дверь неожиданно распахнулась сама по себе. На пороге стояла бледная как Смерть Молчанова. В правой руке держала чемодан, левой прижимала к себе Люцика и красивый перстень с камнем.

— Забирайте вашего черта!! — завизжала бабка, пихая чертенка в руки ничего не понимающего Стаса. — И это тоже забирайте!

За Люциком последовал перстень. По инерции Молчанова сделала движение отдать и чемодан, но в последний момент сама себя одернула. После чего с хорошей спринтерской скоростью рванула вниз по лестнице.

— Стас, нам надо за ней! — Люцик задергал Стаса за рукав. — Бежать!

— А что случилось? — художник ничего не понимал.

Сверху раздался такой дикий рев, что потрескались стекла в окнах. В этот раз Стас, в отличие от прочих жильцов, все отлично услышал. И от неожиданности впал в ступор.

— Бежим!!! — завопил чертенок, впиваясь зубами в плечо Стаса. Вздрогнув, тот очнулся и бросился вслед за бабкой.

Когда Стас выбежал на улицу, Молчановой уже след простыл. Художник на секунду замер, прикидывая, куда бежать дальше.

— Никуда ты больше не побежишь, — раздался сзади хриплый голос. Стас обернулся и увидел незнакомого парня, выскочившего из подъезда. Из его приоткрытого рта сочилась кровь, язык периодически проходился по красным нечеловечески острым зубам. Глаза с вертикальным зрачком неотрывно глядели на бледного художника.

— Отдай перстень, — потребовал оборотень и неторопливо зашагал к Стасу. Нечеловеческое лицо начало менять форму, превращаясь в звериную морду. Обе челюсти выдвинулись вперед, из-под губ вылезли массивные кабаньи клыки. Из-под одежды полезла густая коричневая шерсть. Художник начал медленно пятится, с ужасом глядя на трансформу.

— Получай! — с этим воплем Люцик прыгнул на оборотня. Но в промежуточной форме скорость и реакция монстра возросли, и он легко влепил чертенку мощнейшую оплеуху. От удара Люцик улетел далеко в сторону, рухнул на дорогу и замер.

— Отдай перстень! — оборотень вновь обратился к Стасу. — И я оставлю тебе жизнь!

По непонятной причине монстр, способный мгновенно убить человека и взять все его вещи, не нападал и предпочитал договариваться.

— Да подавись! — Стас швырнул перстень в оборотня. Тот вскинул руки, однако перстень на полпути неожиданно неподвижно завис в воздухе. Художник и монстр с одинаковым удивлением уставились на него.

— Как интересно, — послышался насмешливый голос и из пустоты возник Ратим. Именно рука Сотворяющего и перехватила перстень в полете.

— Занятная вещица, — Ратим задумчиво посмотрел на черный камень. — А ты стой на месте!

Оборотень приказ проигнорировал и кинулся на Сотворяющего. Ратим вскинул руку, глаза Стаса ослепила яркая вспышка, и обожженный оборотень с ревом отскочил назад. Круто запахло паленой шерстью.

— И это-то ты доставил Ветране столько неприятностей? — Сотворяющий удивленно приподнял бровь.

Вместо ответа оборотень продемонстрировал Ратиму когтистую пятерню и резко полоснул перед собой. Сотворяющий с руганью отшатнулся, на серебряной форме возникли пять аккуратных разрезов, из которых заструилась кровь.

Больше Ратим не разговаривал. Он резко сжал кулаки и на том месте, где стоял оборотень, в небо ударил огненный столб. Монстр в последний момент отпрыгнул в сторону, и спустя долю секунды вновь бросился на Сотворяющего. Тот взлетел высоко в воздух, где когти и зубы оборотня уже не угрожали, и вытянул перед собой руки. С кончиков пальцев сорвался целый поток ослепительно белых молний. Но ни одна не поразила цель. Оборотень, петляя как заяц, с легкостью уклонялся от смертоносных разрядов. Периодически он подпрыгивал, пытаясь достать Ратима, но тот взлетел слишком высоко. А кроме грубой силы оборотень почему-то ничего не применял.

Недалеко от дерущихся возник временной портал, из которого выскочили трое. Яримар, Ветрана и Стас-из-прошлого пришли Ратиму на помощь. Оборотень оглянулся, чувствуя новую опасность. И столкнулся с холодным взглядом Ветраны, кулак которой в следующий миг врезался в челюсть монстра. Жуткий удар едва не снес тому голову, но шея и позвоночник все же выдержали. Оборотень отлетел назад и врезался в припаркованный автомобиль. Удар был такой силы, что монстр пробил дверцу и оказался внутри машины. Но тут же выскочил, окровавленный и помятый, но готовый продолжить схватку.

Но не тут-то было. Яримар выбросил вперед руки, словно хватал кого-то невидимого за плечи. Оборотень замер, словно парализованный и больше не двигался.

— Попался, «крысавец», — удовлетворенно произнес Ратим, приземляясь рядом с оборотнем. Перстень Сотворяющий вертел между пальцев правой руки.

Ратим, Стас-из-прошлого и Ветрана обступили пойманного оборотня, внимательно разглядывая его. Яримар остался чуть в стороне, продолжая удерживать монстра в неподвижности. Художник удивленно смотрел на эту картину, внутренне радуясь, что жуткий монстр схвачен и все закончено.

Он ошибался.

В небе полыхнула фиолетовая вспышка, а в следующую секунду двор и несколько домов накрыло незримым для обычных людей багровым куполом. Однако все присутствующие, включая Стаса, его увидели.

— Н-да, — Ратим мрачно посмотрел на купол. — Плохо дело.

— Что это такое? — спросил Стас-из-прошлого. — Выглядит хуже, чем лаба от Васильева.

— Ну, если проще, этот купол представляет собой поле из сгруппированных частиц, которые пропускают все извне, но ничего не выпускают. Ни материю, ни энергию, ни какие-либо импульсы и излучения.

— Короче, сейчас нас будут бить, — еще проще объяснила Ветрана. — А с помощью этого поля — незаметно для наших.

Эти слова не замедлили подтвердиться — но только не так как все ожидали.

ГЛАВА 21

Глаза Яримара и Стаса-из-прошлого словно заволокла полупрозрачная серая пленка. Первый холодно посмотрел на оборотня и, послушный воле неведомой силы, разжал ментальные путы. Оборотень торжествующе взревел и бросился на Ветрану. Та не успела среагировать, и оба покатились по земле, осыпая друг друга градом убийственных ударов. Яримар, в руках которого вспыхнуло по молнии, двинулся на Ратима, Стас-из-прошлого же присел на корточки, обхватив голову руками и сильно затрясся словно в припадке. Создавалось ощущение, что он борется с чем-то внутри себя.

Стас рухнул на землю, в ужасе взирая на разворачивающуюся бойню. Непостижимым образом его восприятие ускорилось, и художник успевал фиксировать все, что происходило на поле боя.

Ветрана, вывернувшись из когтей монстра, схватила оборотня рукой за плечо и одним движением отшвырнула его от себя. На пути тела вырос ограждающий детскую площадку забор, железные полосы согнулись, сжимая монстра с двух сторон, но погасить инерцию не смогли и лопнули. Ободранный до крови оборотень остановился только у дома, ударившись о стену. Он не двигался, казалось, страшный удар вышиб из него дух. Но когда девушка спустя секунду оказалась рядом, он рывком бросил свое тело к ней, схватил за тонкие плечи и с диким ревом приложил воительницу спиной о стену. Удар жуткой силы буквально впечатал девушку в бетон, из уголка алых губ побежала струйка крови, но и только. Девушка чуть наклонила голову к плечу, рука рванулась вперед, окровавленный кулак пробил тело оборотня насквозь и вышел из спины оборотня. Вместе с ревом горло того исторгло целый фонтан крови, но в следующий миг удлинившиеся челюсти впились в руку девушки, пытаясь перегрызть пополам.

Яримар наступал на бледнеющего с каждой секундой Ратима. Из кончиков пальцев били голубые молнии, раз за разом разбиваясь прямо о воздух перед «братом». Тот не пытался атаковать, а только что-то умоляюще кричал, но Яримар не слушал, посылая одну за другой новые порции смертоносных разрядов. Ничего не выражающие, холодные глаза зомби глядели на обороняющуюся цель, а губы непрерывно шептали короткую фразу, которую Стас неожиданно для себя разобрал: «Убей меня, Ратим, убей, иначе я убью тебя».

В воздухе невысоко над землей возникла черная точка, мгновенно превратившаяся в черную дыру в пространстве. Из нее поочередно вышли трое совершенно одинаковых людей в серебряной форме. После них вышел человек в черном плаще. Он был очень похлж на людей в серебряном, но выглядел чуть старше.

В небе засверкали сотни разноцветных огней, и изумленный до крайности Стас-художник увидел, как над схваткой зависла самая настоящая летающая тарелка. Из днища в землю ударил синий луч, из которого выпрыгнуло десяток фигур в красном. И все они тоже были очень похожи друг на друга. Люди в красном бросились наперерез пришельцам из черной дыры.

В довершение послышался звук приближающейся сирены. Из-за дома вылетела милицейская машина. Не сбавляя скорости, она понеслась в сторону девушки и оборотня. Остановилась примерно в десяти метрах, наружу выскочили двое в милицейской форме и без разговоров открыли огонь. И, к недоумению Стаса, почему-то только по девушке. Но ни один из выстрелов не достиг цели — двигаясь с нечеловеческой скоростью, девушка продолжала схватку с оборотнем и одновременно уклонялась от пуль.

Близнецы в красном и серебряном поливали друг друга молниями и потоками огня. Те, что носили серебряное, превосходили оппонентов в умении, но те брали количеством. Вдобавок, из днища станции периодически било нечто, напоминающее лазерный луч абсолютно черного цвета. Он еще не поразил никого из близнецов в серебряном, но ему явно хватило бы и одного раза. В местах, куда он попадал, мгновенно испарялась материя в радиусе от одного до двух метров.

Человек в черном плаще участия в схватке пока не принимал. Он быстрым шагом подходил со спины к пятящемуся Ратиму. На мелькающие то тут, то там смертоносные разряды он обращал внимания не больше, чем на мух.

Неожиданно Ратим, словно что-то почувствовав, развернулся в его сторону, с вытянутых рук сорвался огненный шар. Но, не долетев какие-то два метра, резко свернул в сторону и бесславно взорвался.

Спустя секунду Ратима захлестнула черная нить, мгновенно спеленав по рукам и ногам. Нейтрализованный Сотворяющий упал на землю. Яримар, который и выпустил эту нить, вопросительно посмотрел на человека в черном, ожидая дальнейших приказов. Тот набросил на Ратима непонятно откуда взявшееся полупрозрачное черное покрывало, блокирующее все силы Сотворяющего. После чего, указав на станцию-лабораторию, произнес только одно слово:

— Нейтрализуй.

Яримар кивнул и растворился в воздухе.

Ветрана тем временем отломила часть железной ограды, и, размахнувшись, пришпилила оборотня прямо к стене дома. Потом схватила монстра за голову и дернула на себя. Раздался противный хруст позвонков — мозг потерял контакт с телом. Практически оторванная голова бессильно опустилась, держась только на шейных мышцах. Теперь оборотень был не опасней младенца.

Зомбированные милиционеры все также продолжали палить. Легко увернувшись от пуль, Ветрана метнулась к стражам закона и врактически сразу оказалась рядом. Тут же пистолеты, словно сами собой, вырвались из сжимавших их рук и разлетелись в стороны, а сами зомбированные, оглушенные точными ударами, попадали на землю.

Никто не заметил, как один из пистолетов подобрал очнувшийся Стас и спрятал под курткой.

Ветрана развернулась в сторону человека в черном — и получила в грудь разряд черной молнии. Но в этот раз ей относительно повезло, удар получился куда слабее предыдущего, и Ветрана только в бессилии опустилась на колени. Тело слушалось плохо, плюс сильная боль мутила рассудок. Из рукава человека в черном вылетела нить и мгновенно спеленала Ветрану по рукам и ногам.

Станция-лаборатория перестал бить своим лучом, и без его поддержки субличности Майрда продержались против близнецов и их хозяина жалкие секунды. Всех их убили, оставив в живых только Майрда, сражавшегося среди своих «детей». Его, как и Ратима с Ветраной, связали черной нитью. Один из близнецов приволок бледного как мел Стаса и поставил рядом на колени, удерживая за плечо рукой.

Двое других близнецов и вернувшийся на поле боя Яримар окружили оставшегося в одиночестве Стаса-из-прошлого и уже приготовились расправиться с ним, как вдруг раздался голос их повелителя:

— Подождите.

Человек в черном приблизился на расстояние в десять шагов и несколько секунд рассматривал Стаса-из-прошлого. А потом улыбнулся.

— Сбросил мой блок? — приподнял он бровь. — Неплохо… для щенка. Ладно, посмотрим, чего ты стоишь. Ах да, совсем забыл, по правилам дуэли между великими Сотворяющими мы должны знать имена друг друга. Можешь называть меня Азазелем. Твое же имя мне известно и, в таком случае, не будем откладывать.

Стас-студент, прищурившись, глядел на своего противника.

Азазель не делал пасов, не говорил никаких слов — но студенту в живот словно врезался невидимый молот. Тот отлетел назад и рухнул лицом вниз. Чувствуя в животе жуткую боль, сплюнул кровавый комок.

— И это все на что способен «великий Сотворяющий»? — с разочарованием произнес Азазель, с каждым шагом приближаясь к нему. — Не разочаровывай меня, парень.

Студент медленно поднялся, чувствуя в теле приятное покалывание — сила Сотворения исцеляла даже помимо воли хозяина.

Начав производить руками некие непонятные манипуляции, Стас медленно двинулся навстречу Азазелю. Губы того раздвинулись в ухмылке, а в следующий миг земля, на которой стоял Стас, взорвалась как от попадания гранаты. Всех присутствующих щедро обдало ошметками дерна и песком.

Но Стас уже стоял в другом месте. Он успел что-то заметить в глазах Азазеля и вовремя отпрыгнул в сторону. Сейчас же в руке Стас держал пистолет, целясь прямо в Азазеля.

Парень не собирался соревноваться с противникомв в области, где тот имел все преимущества. Зрением Сотворяющего Стас видел, что сейчас этот Азазель физически почти не отличался от простого человека. А значит, его можно было ранить обычным оружием.

Прогремел выстрел. Азазель опустил голову и посмотрел на появившуюся дыру в груди и на струйку крови, потекшую по черному плащу. Осторожно коснулся раны кончиками пальцев, а потом, искривив губы в презрительной гримасе, посмотрел на Стаса:

— Мальчишка… думаешь, твои игрушки помогут тебе?

Пистолет сам собой вырвался из рук Стаса и перелетел к Азазелю. Тот разломал оружие надвое и отбросил обломки в стороны. Взмахнул рукой, словно тыльной стороной ладони бил кого-то по лицу. От мощного удара голова Стаса резко дернулась в сторону, и он вновь рухнул на землю.

— Какое разочарование, — процедил Азазель, подходя еще ближе, — Тебя что, совсем ничему не учили? Пользуйся своими способностями!

Жуткую рану в груди он полностью игнорировал.

Стас принял стойку и снова пошел на встречу Азазелю. Что-то подсказывало парню, что способностями пользоваться пока не стоит. Этот Азазель не убил его сразу, значит, он хочет чего-то добиться от него, Стаса. Но вот чего?

Когда Азазель оказался на расстоянии удара, Стас выкинул вперед руку, в попытке схватить противника за плечо.

Азазель не стал применять никаких сверхспособностей. Просто перехватил руку Стаса и так дернул ее в сторону, что Стас просто рухнул в том направлении.

В этот раз Азазель просто стоял и молча наблюдал, как Стас поднимался на ноги. Пошатываясь, парень распрямился и прямо встретил взгляд противника. И тут Азазель торжествующе ухмыльнулся, увидев перемены в глазах Стаса.

Стас резко вскинул руку, из которой вырвался целый поток обжигающего света. Световое копье устремилось к Азазелю. Тот спешно поднял руку, свет ударил в ладонь и отразился в сторону.

— Уже лучше, — хмыкнул Азазель. — Но недостаточно!

Из воздуха перед его лицом вылетело точно такое же копье, но только из тьмы. Стас чудом увернулся, мимо пронесся черный поток, превративший изрядный кусок дома сзади в пыль.

Азазель тут же выстрелил снова. В этот раз почти попал — часть рукава Стаса бесследно испарилась, а в месте с ней изрядный кусок плоти. Стас даже не почувствовал боли, но, к счастью, жуткая рана тут же затянулась сама собой.

Азазель все продолжал и продолжал лупить копьями тьмы. Стас уклонялся, даже иногда отвечал своими, и при этом не ощущал усталости, хотя схватка продолжалась уже достаточно долго. Более того, Стас чувствовал, что каждый новый выстрел дается ему все легче и легче. С каждой секундой к нему прибывали свежие силы. Азазель больше не смеялся и не глумился, молча расстреливая Стаса своими импульсами.

Но в какой-то момент Азазель, словно ему надоела эта игра, выбросил вперед правую руку со скрюченными пальцами. Стас захрипел, чувствуя на горле невидимую хватку, и тут же взмыл в воздух. Руки и ноги резко рвануло в стороны. Азазель чуть наклонил голову набок, кости Стаса затрещали — парня словно распинали на невидимом кресте.

— А сейчас ты умрешь, — почти ласково произнес Азазель, вытягивая вперед руку ладонью вверх. Над ладонью из воздуха возник маленький черный шар, который тут же начал быстро расти. Достигнув размера хорошего арбуза, он начал медленно подрагивать, едва удерживаемый силой Азазеля в неподвижности.

— А вместе с тобой и она, — с ухмылкой произнес тот и резко выбросил свободную руку в сторону Ветраны. Неведомая сила рванула девушку в сторону Азазеля. Тот схватил ее за горло и поднял высоко в воздух. Одновременно с этим черный шар сорвался с ладони и понесся в сторону Стаса.

— Не-е-е-е-ет!!! — дико закричал парень, но глядел он при этом не на приближающуюся смерть, а на пальцы Азазеля, сжимающиеся на нежной шее девушки. И неожиданно Стас почувствовал, как в нем поднимается невидимая волна. Сила Сотворения почувствовала опасность, грозящую хозяину, и попыталась его защитить.

Вокруг Стаса словно завибрировал воздух. Все услышали высокий звук, который с каждой секундой приобретал все более низкую тональность. Незримый крест исчез, освобожденный Стас рухнул на землю. Послышался громкий треск и шипение, словно где-то рядом работали сразу человек сто сварщиков. В воздухе один за другим возникали золотые хлопья непонятного происхождения. Они непрерывно кружили вокруг пытающегося встать Стаса, оставляя за собой инверсионный след. Их движение напоминало движение электронов вокруг ядра атома.

Черный шар столкнулся с потоком «частиц» и взорвался, растворив изрядный пласт земли под собой. Из людей никто не пострадал. Но неведомая сила и не думала прекращать своих действий.

Ничего не понимающий Стас, наконец, встал на ноги и поднял голову. Все присутствующие невольно вздрогнули — глаза Стаса словно залило раскаленное золото. Его тело теряло очертания, становясь полупрозрачным как у призрака.

Сотни и даже тысячи хлопьев с каждым мигом ускоряли полет, причем скорость уже стала так велика, что поднялся сильный ветер, захватывающий пыль и мелкий мусор.

С каждой секундой поток «частиц» густел. Со стороны уже казалось, что Стас заключен в золотой шар из непрерывно движущихся частиц. Все с ужасом взирали на это светопреставление. За исключением Азазеля и лежавшей у его ног Ветраны. Хотя Азазель находился ближе всех к эпицентру буйства слепой силы, он не подавал никаких признаков страха. Напротив, на его губах играла улыбка счастливого человека, у которого вот-вот исполниться заветная мечта. Полы плаща немилосердно трепало, затягивая в золотую сферу, но его хозяина это ничуть не заботило.

Стас исчез, окончательно скрывшись за золотым сиянием. От сферы отделилось нечто вроде протуберанца, который, резко изогнувшись, наотмашь хлестнул по Азазелю. Тот среагировал моментально — резко отклонился назад, пропуская протуберанец над собой, а когда тот пошел на второй заход, схватил прямо голыми руками. Плоть на кистях зашипела, обугливаясь от жуткого жара, но Азазель словно не чувствовал боли. Он встряхнул и с силой потянул «протуберанец» на себя. Сфера вздрогнула и чуть замедлила свое движение. Азазель начал яростно выкрикивать фразы, бывшие вовсе не заклинанием, а кодом активации заранее подготовленных процессов трансформации.

Поток золотых частиц со сферы перескочил на протуберанец и, словно по невидимому канату, потек к Азазелю. Достигнув конца «каната», они начали скапливаться, образуя нечто вроде очищенного граната из сотен и сотен золотых «зерен».

Азазель разжал обгоревшие до костей пальцы и, удерживая «гранат» одним взглядом, поднял его над головой. С каждой порцией энергии «гранат» увеличивался в размерах и светился все ярче, а сфера, наоборот, тускнела.

Когда начало казаться, что яростный свет уже вот-вот сожжет глаза, Азазель оглушительно рявкнул:

— Ко мне!

Неожиданно встрепенулся Люцик, до этого момента лежавший без сознания недалеко от схватки. Повинуясь приказу хозяина черного перстня, он послушно подскочил к Азазелю. Обгоревшая рука схватила чертенка за шкирку и швырнула прямо в недра «граната». Все это время продолжавший выкрикивать непонятные слова Азазель закричал еще громче, перекрывая вой ветра. Из кончиков пальцев в «гранат» ударили синие молнии, заключив его в некое подобие электрической сети. «Семена», все как одно, вспыхнули и слились в единый золотой шар. Его поверхность заходила буграми и на ней проступили пятна: одни черные как космос, другие белые как свет звезд. Пятна постоянно перемещались, образуя то просто кляксы, то дикие и непонятные абстрактные картины. Несколько раз мелькнул известный все символ Инь и Ян.

А потом шар просто сжался в одну точку и исчез. Несколько секунд ничего не происходило. А потом грянул такой световой взрыв, что излучение от сдетонировавшей ядерной бомбы на таком фоне показалось бы просто любительским фейерверком. Жителям окрестных домов сильно повезло, что это излучение не прошло сквозь багровый купол.

Все присутствующие зажмурились, но излучение слепило даже сквозь опущенные веки. Даже ладони помогали плохо.

Но продолжалось это недолго. Излучение слабело с каждой секундой и вскоре все могли смотреть нормально и увидеть то, что произошло в эпицентре взрыва. Там исчезли все золотые шары и прочие паранормальные явления. Остался неподвижно лежащий на земле Стас, вернувшийся к нормальному состоянию. Остался Азазель, улыбающийся самой радостной улыбкой, на какую был способен. Рядом с ним стоял еще кто-то. Точнее, парил в воздухе. И это явно был не Люцик.

Крепкий, перевитый жгутами мускулов торс, не менее мощные руки и ноги, ангельски прекрасное лицо, а также два периодически взмахивающих перепончатых крыла, которые, впрочем, сами по себе были не способны удержать своего хозяина в воздухе. Все тело, даже крылья, состояло, словно из плотно сгустившегося черного тумана. Только в глазах пылало пламя только что родившейся звезды.

В мир пришла новая до этого никому неизвестная сущность. И только один Стас заметил, что лицо этой сущности очень похоже на его собственное.

Все долго смотрели на черного ангела, или кого-то на него похожего. Все это время он сохранял почти полную неподвижность и вселенское равнодушие. Но всех привел в себя стон пытающегося встать Стаса.

Произошедшая трансформа изменила его очень сильно. И, хотя внешне тело оставалось прежним, все Сотворяющие, все субличности и Азазель увидели бушующие вокруг Стаса потоки сил. Он все же выдержал и стал полноценным Сотворяющим. Однако сейчас Стас был полностью истощен и не обидел бы и мухи, даже если бы захотел.

— Все-таки выдержал. И всего-то две недели прошло после начала инициации… — в глазах Азазеля мелькнуло нечто, похожее на уважение. — Достойно, достойно… даже жаль, что придется тебя убить. Мне не нужен еще один великий Сотворяющий.

Азазель поднял руку, между пальцами заплясали разряды молний, готовые вот-вот сорваться.

— Не торопись Азазель.

Этот спокойный голос не нес в себе ни капли угрозы, однако Азазель, не опуская руку, быстро повернул голову в его направлении, готовый при необходимости перевести туда всю огневую мощь.

На сцене появилась еще одна фигура. Старший Вельден собственной персоной. Он вышел из портала и встал в пяти метрах от Азазеля. Послышался визг тормозов и водвор влетели четыре черных фургона. Они с легкостью проехали сквозь защитное поле и затормозили рядом с Азазелем. Дверцы распахнулись и наружу посыпались бойцы в черном с излучателями наперевес. Последним вылез агент Рогов в неизменном черном пиджаке и очках. Спецназовцы быстро взяли Стаса и Азазеля в кольцо, взяв последнего на прицел. Рогов встал рядом с Вельденом.

— Не стоит убивать этого перспективного юношу, — старший Сотворяющий посмотрел сначала на Стаса, потом на Азазеля. — В будущем он сможет принести немалую пользу человечеству.

— Вельден… сколько лет, сколько зим. Что тебе надо? — Азазель прищурился и медленно опустил руку. Молнии тут же куда-то исчезли.

— Я пришел, чтобы внести некоторую ясность. Ну и заодно поприветствовать молодого бога и убедить его в исключительно дружелюбных намереньях мира Сотворения.

— Вряд ли он будет тебя слушать, — ухмыльнулся Азазель, демонстрируя перстень. — Вся его воля — у меня вот здесь. Одно мое слово и он в миг уничтожит тебя и всех твоих псов.

— Он может так сделать, не спорю, — мягко кивнул Вельден. — Но ты забыл об одной немаловажной детали.

— Какой еще детали?

— С позволения здесь присутствующих я поясню, хотя рассказ будет долгим. Чтобы понять причину событий, произошедших со всеми присутствующими, следует обратиться к событиям очень отдаленным. К войне между мирами Сотворения и Разрушения. Сейчас не важно из-за чего она началась, важно лишь то, что она грозила полным истреблением человеческого рода. И тогда Совет пошел на очень серьезные меры — мы запечатали мир Разрушения наглухо, разом сведя на нет все боевые действия.

— И обрекли моих сородичей на медленную смерть! — оскалился Азазель.

— Да, — просто сказал Вельден. — Возможно, это было самой серьезной нашей ошибкой, но тогда никто не видел альтернативы. Либо полное уничтожение сейчас, либо серьезные катаклизмы в будущем.

— Не в будущем. Уже в настоящем, — ухмыльнулся Азазель. — Я спасу свой мир и отомщу вашему! У нового бога хватит сил взломать воздвигнутые Советом барьеры, а потом снова возвести их! Но уже вокруг мира Сотворения, — тихо закончил он.

— Как это не странно, но частично я согласен с тобой. Мир Разрушения должен быть открыт.

— Что? — отшатнулся Азазель, неверяще глядя на Вельдена.

— Да, — чуть печально произнес тот. — Сегодняшняя ситуация просто заведет оба мира в тупик. И поэтому, когда я узнал о твоем плане, Азазель, я не стал тебе мешать, а даже наоборот, незаметно поддерживал. Думаешь, случайно в одно время рядом возникли сразу два великих Сотворяющих, идеально подходящие для создания бога? Случайно ли ты не смог убить одного из них? Случайно ли Стас, совершенно не знакомый с Рисунками, смог нарисовать один, исказивший управление твоим порталом? Нет. А все потому, что ты единственный нашел путь, способный малой кровью решить самую серьезную проблему всего человечества. Молодой бог откроет мир Разрушения и на первое время удержит как Сотворяющих, так и Разрушителей от междоусобной войны.

— Какой путь? О чем ты говоришь, безумец?! — закричал Азазель. — Целью всей моей жизни было создание оружия, способного противостоять сверхсубличностим! Оружия, Вельден, оружия! При чем тут мир? Война все равно будет! И никакой бог ее не предотвратит, как бы силен он не был! Разница в наших силах не даст нам жить спокойно! Сотворяющие жаждут творить, Разрушители — разрушать! Война — наше естественное состояние! Мы слишком разные, чтобы жить в мире!

— Да, — снова согласился Вельден. — Но что, если эта разница исчезнет?

— Что? — нахмурился Азазель.

— Твоя теория совместного использования силы Сотворения и Разрушения, — спокойно произнес Вельден. — Она сотрет все противоречия между нами. Не будет ни Сотворяющих, ни Разрушителей. Будут просто люди, вместе идущие к общей цели. Азазель, ты просто сам еще не понял — ты совершил, возможно, величайшее открытие в истории человечества, хотя тогда этого никто не понял. Да, сейчас тобой движет жажда мести — но не позволь ей подчинить свой разум! Не всем в мире Сотворения понравиться идея открытого мира Разрушения — в том числе и большинству членов Совета. Но другого выхода нет! Либо мы объединимся, либо погибнем. Азазель, забудем прошлые обиды. Разве ты бы сам не хотел, чтобы все было так, как я сказал?

Некоторое время Азазель просто стоял, молча глядя на Вельдена. Потом усмехнулся и произнес:

— Может быть, Вельден. Но мой ответ — нет. Твое предложение поступило слишком поздно. Я не откажусь от своей идеи.

— Никто не заставляет тебя отказываться. Я сам разделяю твою идею, но не хочу такого числа жертв и заблокированный мир Сотворения!

— Поздно Вельден, слишком поздно. Месть пропитала каждую частицу моего тела, я слишком долго жил одной только ей, чтобы вот так сразу отбросить! — распалялясь, Азазель говорил все громче и сейчас практически перешел на крик. Горящие безумием глаза смотрели прямо на Вельдена: — Нет, мир Сотворения и его Совет заплатят сполна! Сполна!!! За все, за все муки и унижения, что перенесли я и мои сородичи!

— Ты должен побороть это, Азазель. Пока не произошло непоправимое, — тихо произнес Вельден, когда тяжело дышавший Азазель замолчал.

— А если нет? — оскалился Разрушитель.

— Тогда ты умрешь, — просто сказал Вельден. — Хотя я очень не хочу этого.

— Вельден, не прикидывайся умалишенным! Я, хоть и ранен, но еще смогу побороться с тобой на равных! А молодой бог способен справиться хоть со всем Советом!

— И это тоже так, — грустно подтвердил Вельден. — Но тут-то вступает в дело та самая деталь, о которой я говорил вначале. Молодой бог ведь создан тобой из обычной субличности?

— И что из этого?

— И эта сверхсубличность еще не достигла уровня человека? Более того, даже еще не высшая?

— А какое отношении…

— Прямое, — перебил его Вельден. — Хозяин черного перстня не единственный, кто может отдавать приказы молодому богу. Это же может делать и его «прародитель». Разумеется, только до тех пор, пока бог, так сказать, еще не достиг «совершеннолетия».

— Да ну? — издевательски усмехнулся Азазель. — Ты перечитал сказочек, Вельден? Этого не может быть. Я бы знал.

— А мы сейчас проверим. — Вельден горько усмехнулся. — Подумать только, от того, кто из нас прав, а кто ошибается, зависит судьба мира и наши жизни. Станислав, — Вельден обратился к художнику. — Прикажите, э-э-э… Люциферу, чтобы в дальнейшем он больше не подчинялся приказам хозяина черного камня.

Взгляды всех присутствующих скрестились на художнике. Близнец убрал руку, и Стас медленно поднялся с колен. Выпрямившись, посмотрел сначала на Вельдена, потом на Азазеля. Последний смотрел спокойно, но с долей презрения во взгляде. Вельден тоже выглядел спокойным, но в отличие от Азазеля в его взгляде присутствовала только усталость. Стас глубоко вздохнул, стиснул зубы и обратился к Вельдену:

— А с чего вы взяли, что я буду выполнять ваши приказы?

Тот только неопределенно пожал плечами.

— Знаете, — Стас неторопливо оглядел всех присутствующих, на секунду останавливая взгляд на лице каждого. — Я никогда не думал, что все это на самом деле выглядит… так. Я думал… — по его лицу прошла усмешка, — есть какие-то великие и могучие высшие силы, которые мудро управляют нашими жизнями и судьбами, готовя нас к некоему великому предназначению. Но вы на них не очень-то тяните. Собачитесь за зоны влияния, словно обычные бандюки. Да, вы умеете такое, чего не можем мы, простые люди. Но и мы, в свою очередь, умеем такое, что показалось бы великой магией людям из каменного века, но ведь от этого мы не становимся богами? Как и вы, впрочем. И скажите, какое тогда право вы имеете, чтобы решать за нас?!! — Стас почти сорвался на крик. — Вмешиваться в наши жизни и править их по своему желанию! Почему вы решили, что лучше знаете, как нам жить? Вы не можете поддержать порядок в своих высших сферах, но нами двигаете, словно фигурами по доске…

— Это, безусловно, очень интересно, — неожиданно подал голос потерявший терпение Азазель. — Но у меня есть и более важные дела!

Прежде, чем кто-то успел отреагировать, Азазель вскинул руку с перстнем. Черный луч устремился вперед, прямо Стасу в грудь. И никто не успевал ничего сделать, но неожиданно темный ангел сорвался с места и заслонил собой художника. Луч ударил в сверхсверхсубличности и бесследно растворился в черном теле, не нанеся никакого вреда. Даже наоборот, глаза ангела блестнули и запылали ярче.

Азазель пораженно уставился на свое творение, не в силах поверить увиденному.

— Эх, уничтожить бы вас всех, вшивые правители вселенной, — тихо произнес Стас. — Но не хочу вам уподобляться! Пусть Лю… — художник замялся. Имя «Люцик» тут совершенно не подходило, а назвать своего бывшего подопечного Люциферому художника язык не поворачивался. — Лю, — остановился он на укороченном варианте. — Действуй, как сочтешь нужным. Никого не слушай, у кого бы не был этот чертов перстень.

Молодой бог остановил горящий взгляд на Стасе и улыбнулся.

С благодарностью.

А потом перевел взгляд на Азазеля и снова улыбнулся.

Очень нехорошо улыбнулся.

— Стой, — вздрогнул Азазель, когда бог поплыл прямо по воздуху в его направлении. — Стой!

Рогов сделал быстрый жест, спецназовцы поспешно расступились, давая дорогу темному ангелу. Из груди и рук сущности, бывшей когда-то Люциком, полезли знакомые всем щупальца.

— Стоять, я приказываю тебе! — рявкнул побледневший Азазель, выбрасывая вперед правую руку. Из камня вылетел черный луч… чтобы снова бесславно раствориться в груди бога. Азазель побледнел еще сильнее и принялся медленно пятиться, с неподдельным ужасом глядя на все удлиняющиеся и удлиняющиеся щупальца. Из перстня один за другим били смертоносные импульсы, но все впустую.

Самые длинные щупальца коснулись края плаща Азазеля и тот, наконец, не выдержал. Что-то бешено выкрикнув, он развернулся и бросился к мгновенно открывшемуся черному провалу. До этого двигающиеся неспешно щупальца резко выстрелили в сторону беглеца и обвили его по рукам и ногам. Азазель закричал и задергался, пытаясь вырваться из смертельных объятий, но щупальца держали крепко. Они подняли Азазеля в высоту на два метра и принялись обвивать еще плотнее. Пленник закричал громче прежнего, но в этот раз уже что-то осмысленное. Из перстня один за другим продолжали вылетать черные лучи, а с неба по темному ангелу начали бить молнии. Вокруг целыми пластами задвигалось само пространство, пытаясь смять и раздавить молодого бога. Но даже вся сила Азазеля не помогала против его же создания, высившегося над остальными словно монолитная скала.

По щупальцам от Азазеля прямо в грудь ангела побежали золотые искры. Темный ангел собирался сделать то, чего в свое время так боялся Люцик — выпить человека досуха.

— Вельден!!! — заорал бледный как известь Азазель. — Вельден, я согласен! Черт, я согласен! Я на все согласен!!! Отзови ЕГО!!! Отзови-и-и-и!!!

Вельден покачал головой.

— Поздно. Я не имею власти над молодым богом. Он не станет меня слушать.

— Станислав!!! — Азазель обратился к художнику. — Отзови свою сверхсубличности!!! У тебя будет все, что попросишь, только отзови-и-и-и!!!

Стас ничего не ответил. Только молча отвернулся.

— Прощай, Азазель. Мне действительно жаль. — Вельден наклонил голову. — И… прости меня, если сможешь. Тогда, когда мы растались, я был глупцом.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — завизжал Азазель.

Одно из щупалец сорвало с пальца Азазеля перстень и передало темному ангелу. Тот резко сжал ладонь, между пальцев брызнули лучи света — а потом ангел разжал хватку и на землю ссыпался черный прах. Черного перстня больше не существовало.

Азазель уже не сопротивлялся. Сейчас он больше напоминал безвольный манекен. Голова его запрокинулась, руки обвисли, изо рта потянулась ниточка слюны. Со стороны это выглядело очень жутко — парящий в воздухе черный ангел, щупальца из его груди оплетают полумертвого человека, а из черного неба по ангелу периодически бьют молнии.

Но неожиданно поток искр замедлился, а потом вовсе остановился. Те искры, что еще не ушли в грудь темного ангела, даже вернулись обратно к Азазелю.

Все, в том числе и Вельден, с удивлением наблюдали, как щупальца осторожно опустили бесчувственного Азазеля на землю, а потом вернулись обратно внутрь ангела.

Он повернулся к присутствующим и впервые за все время заговорил:

— Я… решил его не убивать, — голос у ангела оказался звучным и мелодичным, хотя и непохожим на голос прежнего Люцика. — Вместе с частью его энергии я поглотил и часть его знаний. Для него еще не все потеряно, — ангел смотрел прямо на Вельдена. — Душа этого человека черна как космос, разум сильно поврежден, но его еще можно вылечить и переубедить. А если просто убьем, то убьем только тело, но не саму идею мести. Найдутся те, кто последует за ней. Так что просто убийство этого человека ничего не даст. Но если получится его переубедить, мы получим очень серьезного союзника. Ведь так?

— Так, — кивнул Вельден. — Я очень рад, что ты понял это, молодой бог. Станислав оказался хорошим учителем.

Старший Сотворяющий подошел к распростертому Азазелю и склонился над ним.

— Что ж, старый друг. Судьба дает тебе еще один шанс. Я бы очень хотел, чтобы ты воспользовался им.

Вокруг Азазеля возникла полупрозрачная сфера. По мановению руки Вельдена в воздухе возник портал, в котором сфера вместе с бесчувственным Азазелем и скрылась.

— Вас тоже попрошу, — обратился к свите Азазеля Вельден и сделал приглашающий жест в сторону портала. Субличности послушно, словно зомбированные, промаршировали сквозь золотое сияние.

— А теперь, — произнес Вельден, когда закрылся портал, — Займемся для начала раненными.

Однако все оказались более или менее целы. Наиболее серьезно пострадал Стас, большая часть энергии которого перешла к темному ангелу. От полученных же ран не осталось даже царапин — Стас полностью завершил трансформацию, став полноценным Сотворяющим, и энергетическое тело полностью залечило раны физического.

Остальные Сотворяющие тоже пострадали, но не так сильно. Только Яримара, освободившегося от ментального контроля, мучило что-то вроде «головокружения». Хотя какое головокружение может быть у энергетического тела?

— Ратим, Яримар, Ветрана, Майрд подойдите ко мне, — позвал Вельден. Как только Сотворяющие подошли, он продолжил: — Ратим и Яримар, вы оба за время моего задания проявили качества, которыми может похвастать далеко не каждая полноценная личность. Поэтому вопрос о предоставлении вам статуса полноправных людей можете считать решенным, — он поочередно прикоснулся ко лбу каждого Сотворяющего. — На радостях не забудте только востановить Ратимара.

— Так точно! — отчеканили Ратим и Яримар — счастливые как наяву узревшие Кришну буддисты. — Служим Совету!

— Ветрана. Тебе могу пообещать, что завтра же напишу рекомендательно письмо в твою школу о присвоении тебе звания бойца первого уровня.

— Служу Совету! — отчеканила Ветрана с выражением лица, очень похожим на выражение лиц двух бывших субличностей.

— А теперь верните своих подопечных по домам, — Вельден посмотрел на Стаса и Стаса. — Думаю, им на сегодня хватит.

Рогов махнул своим бойцам, те перетащили в фургоны тела оборотня и двух милиционеров, после чего укатили в неизвестном направлении.

Вельден и темный ангел остались одни. Они долго говорили — о покинувших нашу вселенную других богах, о мире Сотворения, о мире Разрушения, об Стасе и Стасе, о Ратиме с Яримаром, о Ветране, о Азазеле… о многом.

А когда разговор закончился, темный ангел расправил крылья и огненным болидом ушел в ночное небо.

Вельден долго глядел вслед удаляющейся яркой звезде, потом пробормотал что-то вроде «Что ж… начало положено…» и скрылся в сиянии очередного портала.

ЭПИЛОГ

Яримар и Ветрана благополучно доставили домой Стаса. Новопосвященный Сотворяющий спал — точнее находился в состоянии, которое у Сотворяющих соответствует сну. Стас потерял много сил и в таком неактивном состоянии восстанавливал их куда быстрей.

— Он с честью прошел все испытания, — заметил Яримар. — Когда очнется, отправимся с ним в мир Сотворения — пусть осваивается.

— Да, — отрешенно кивнула Ветрана, думая о чем-то своем.

Яримар открыл портал и скрылся в золотом сиянии. Ветрана постояла несколько секунд, потом нежно поцеловала Стаса в висок и села в кресло. Она будет ждать до тех пор, пока Стас не очнется.

Ратим и Майрд так же без проволочек доставили Стаса домой.

— Надо бы ему все объяснить, — подумал вслух Майрд. — Он единственный из всех, кто до сих пор практически ничего не знает.

— Завтра объясним. Заодно и посвящение начнем, — махнул рукой Ратим. — Сейчас пусть выспится.

— А захочет ли он его вообще проходить? — засомневался Майрд. — У него о нас сложилось не очень хорошее впечатление.

— Он еще многого не понимает, — заметил Ратим. — А когда поймет, то переменит свое мнение. Хотя знаешь, — с некоторым сомнением произнес Сотворяющий. — Все-таки в чем-то он был прав…

— Если не во всем, — буркнул задумавшийся Майрд. — Лично я могу назвать только одну вещь, в которой он совершенно точно ошибался.

— Какую же?

— Не все Сотворяющие управляют судьбами людей, — Майрд смотрел Ратиму прямо в глаза. — Нас используют в качестве посредников, аналогично управляя и нашими судьбами…

Азазеля и его субличностей встретили Сотворяющие, подчиненные лично Вельдену. Они переправили субличности в камеры временного содержания, а Азазеля на медицинское обследование.

А где-то далеко в космосе среди звезд неслась новая для этой вселенной сущность. От личности Люцика в ней осталось не так уж много, но зато эта малость являлась самой главной частью — душой. Душой, которая помнила своего «отца» и которая вскоре вернется к нему для важного разговора. А пока… надо же дать ему прийти в себя, да и проверить свои новые возможности заодно?

И никто из всех вышеперечисленных так и не узнал о разговоре, состоявшемся в Москве и очень сильно повлиявшем на все произошедшие в дальнейшем события:

— Позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими планами, Старший Вельден.

— Конечно. Интересуйтесь.

В небольшом кабинете за столом сидели двое — агент Рогов и Старший Сотворяющий Вельден. Сам кабинет принадлежал, разумеется, первому из них. Помимо стола здесь стояла пара массивных шкафов с папками в файлах, низенький комод с аналогичными папками, небольшое настенное зеркало, несколько стульев — иными словами, ничего лишнего, что могло бы отвлекать от серьезных дел агента ФСБ. Разве что на подоконнике стоял небольшой аквариум с рыбками — агент питал небольшую эстетическую слабость к этим существам и иногда, когда хотел немного отдохнуть, наблюдал за ними.

— Как вы сами говорили, в мире Сотворения далеко не все поддержат вашу идею о ликвидации барьеров вокруг мира Разрушения. Не думаю, что таковых будет много даже среди членов Совета. — Рогов выразительно посмотрел на Сотворяющего.

— Вы правы, — кивнул Вельден.

— Простые Сотворяющие все как один преданны вам, но они так же преданны и остальным членам Совета. Как они поведут себя, когда в Совете начнутся разногласия — неизвестно. Разве что реакции Ветраны, обоих новоявленных великих Сотворяющих, Ратимара и его бывших субличностей, ну и еще, быть может, Майрда достаточно предсказуемы — они поддержат вас.

— Вы снова правы, — опять кивнул Вельден.

— Но, хорошо зная вас, я могу предположить, что у вас наверняка есть козырной туз, который вы еще не раскрыли и который быстро убедит всех в верности ваших слов, — улыбнулся Рогов. — Вы так всегда делаете. Долго соглашаетесь со всеми аргументами собеседника, а потом единым махом рушите всю его систему доказательств. Так будет и в этом случае?

— Почти, — в тон улыбнулся Вельден. — Да, у меня действительно есть, так сказать, козырной туз.

— Какой именно?

— Скорое рождение Великого Разрушителя, — спокойно произнес Вельден.

— Великого… — по ошарашенному лицу Рогова легко угадывалось, что он ожидал какого угодно ответа, но только не такого. — Но Разрушители не рождались уже много лет! Не говоря уж о Великих… только Сотворяющие…

— За что скажем спасибо барьеру, столько лет служившему прекрасной плотиной, — грустно усмехнулся Вельден. — Которая вот-вот не выдержит и вся столько веков сдерживаемая энергия достанется одному человеку, сделав из него даже не Великого — Величайшего Разрушителя. Как думаете, что он сделает, узнав о барьере вокруг своего мира?

— О боже, — побледнел Рогов. — Из наших… противников об этом кто-нибудь знает?

— Кто знает, тот пока молчит, — уклончиво ответил Вельден. — И к лучшему. Учтите агент, утечка информации на данном этапе весьма нежелательна.

— Я все понимаю, — кивнул Рогов. — Никому не слова. Правда, у меня есть пара надежных людей — доверяю им как самому себе. Быть может…

— Нет, — покачал головой Вельден. — Лучше, если об этом будете знать пока только вы. Продолжайте пока действовать согласно моим старым указаниям, словно я вам сейчас ничего не говорил.

— А кому-нибудь из членов Совета вы уже рассказали об… этом грядущем событии?

— Нет. Дело в том, что мой источник информации несколько… как бы это сказать… специфичен. Он абсолютно надежен, но… по некоторым причинам я пока не хочу раскрывать его. Безусловно, когда настанет время, я расскажу все, но до того момента буду хранить молчание.

— А что же молодая сверхсубличности? Вы собираетесь ее использовать в дальнейшем?

— Конечно, — даже с некорым удивлением подтвердил Вельден, для которого это было само собой разумеющееся.

— Но перстень-то уничтожен…

— Дорогой агент, — покровительственно усмехнулся Вельден. — Принуждение — это самый примитивный и неэффективный способ получить требуемое от индивида. Я полузуюсь другими — такими, при которых молодой бог САМ решит помочь нам, и будет думать, что, опять же, САМ принял это решение. Даже если это не так.

— Что ж… — улыбнулся Рогов. — В общем, я так понимаю, работы предстоит еще много и конца даже не видно. А я-то думал, что он уже близок.

— Не в этом ли смысл всей нашей жизни, агент? Достигая своей цели, тут же ставить перед собой новую, чтобы не застаивалась кровь?

— Вы как всегда правы, Старший Вельден, — кивнул Рогов. — Что ж, тогда… обсудим наши дальнейшие планы?

Они еще немного поговорили, потом Вельден ушел. Как всегда тихо и незаметно. Вроде бы сидел на стуле, поза расслабленная и умиротворенная, но тут раз — просто взял и исчез.

Рогов покачал головой, со скрипом отодвинул свой стул и с задумчивым видом зашагал по комнате. Потом остановился рядом с зеркалом и пристально посмотрел на него. В зеркальной глади, как и положено, отражалась сама комната, мебель, аквариум — но сам Рогов не отражался!

Агент недовольно покачал головой и снял очки. Серые глаза пристально, словно хотели разглядеть каждый атом, уставились на стеклянную поверхность. Та помутнела и спустя миг в зеркале, как и положено, возникло отражение агента. Рогов мягко улыбнулся, отражение повторило его жест. Вот только было у этого отражения нечто, рознящее его с хозяином. Зрачки у зеркального Рогова на какой-то миг вспыхнули ярким светом, в них отразились золотые символы, похожие на руны. Но агент тут же надел очки и внешне все стало как обычно.

— Вы умеете удивлять, Старший Вельден, — негромко произнес Рогов, чему-то довольно улыбаясь. — Но в скором будущем вас самого ждет сюрприз… особенно когда напишу отчёт о сверхсубличности своему руководству. Пора Речи прижать всю вашу так называемую силу Сотворения.

Content

Архимаг
Грани Сингулярности

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ЭПИЛОГ