Барбара Воллес

Сказка для двоих

Роман

Посвящается Питеру и Эндрю, которые сделали все, чтобы я, наконец, смогла воплотить мою мечту в реальность и стать писательницей, а также моим маме и папе, которые всегда верили в меня.

Глава 1

Нормальные начальники не заставляют своих секретарей доставлять финансовые отчеты адресату прямо в руки, рискуя подхватить пневмонию. Они позволяют им спокойно печатать или отвечать на телефонные звонки в тихих, уютных офисах. Но, к сожалению, Эмма О’Рорк вынуждена была признать, что у нее не было нормального начальника. Она работала на Марию Кент, и, когда глава «Отелей Кентов» говорила «прыгай», следовало не просто прыгать, а вежливо уточнять насколько высоко, насколько далеко и стоит ли прихватить с собой парашют.

И вот она здесь, замерзает у причала в Бостонском порту. «Даже не думай уйти с пристани не получив ответа от Гидеона», – велела ей миссис Кент, а ее приказы не обсуждаются. Эмма жалобно вздохнула. В такие дни, как этот, она начинала задумываться, а не ошиблась ли она с выбором профессии.

Стуча зубами от холода, девушка поплотнее закуталась в пиджак, с тоской вспоминая об оставленном дома пальто. К сожалению, небесно-голубая униформа сотрудников отеля была предназначена для того, чтобы выглядеть элегантно, а не противостоять разбушевавшейся стихии. Если в центре города было сравнительно тепло, то здесь с моря дул холодный ветер, пробирающий до самых костей. В воздухе клубился влажный туман, которого, Эмма могла бы поклясться, не было, пока она не припарковалась на стоянке возле доков.

Неподалеку от берега, разрезая пенные волны, скользил парусник. Какой сумасшедший решил покататься на лодке в Новой Англии в конце октября? Видимо, это и есть ненормальный внук Марии. И судя по тому, что лодка двигалась параллельно берегу, домой он явно не спешил.

Начал накрапывать мелкий дождь. Девушка с отвращением убрала от лица мокрую прядь медных волос – когда она вернется в офис, она будет похожа на утонувшую в заливе крысу.

– Эй! – Хриплый мужской голос заставил девушку обернуться к воде: лодка быстро приближалась к причалу.

Управлявший судном мужчина приветственно поднял руку, и Эмма увидела большую дыру на его старом рыбацком свитере. Простите, это и есть Гидеон Кент, драгоценный внук любимой начальницы, ради которого она тут замерзает?

На пристань, у ног Эммы, упала толстая веревка, заставив ее испуганно отпрыгнуть.

– Накиньте петлю на столбик!

Похоже, он обращается к ней. Чтобы полностью в этом удостовериться, девушка огляделась, но других потенциальных собеседников не обнаружила. А значит, некого было попросить подержать конверт с бумагами, который она все это время держала в руках.

На сырую от дождя землю его класть тоже было нельзя, поэтому Эмма зажала конверт под мышкой и попыталась исполнить просьбу. Веревка оказалась шероховатой и мокрой, с большой петлей на конце. С трудом сдерживая брезгливую гримасу, девушка надела петлю на ближайшую сваю и сделала пару шагов назад.

– Не так, моя веревка должна находиться под петлей, которая уже есть на столбике.

Сдерживать раздражение становилось все сложнее. «Это что, и правда имеет принципиальное значение?» – мысленно вопросила девушка.

– Так не будем мешать владельцу соседней лодки.

Несомненно, хозяин этого судна ждет не дождется возможности покататься на нем в такой погожий денек.

Эмма, следуя указаниям Гидеона, перетянула петлю, что было нелегко, ведь приходилось одновременно удерживать бумаги. В этот раз комментариев от мужчины не последовало, и девушка предположила, что она все сделала правильно. Но она рано обрадовалась.

– Если вы уже закончили, займитесь кормовым канатом.

Он, должно быть, шутит, он хочет, чтобы она сделала это во второй раз?

– Мистер Кент…

– Лодка сама себя не привяжет, – не допускающим возражений голосом ответил он.

Злобно сверкнув глазами в ответ, девушка взялась за вторую веревку. Канат был абсолютно мокрым, и ледяная морская вода тут же натекла девушке в туфли.

– Ну как? – спросил мужчина через пару минут. – Закончили?

«Даже если нет, ты об этом узнаешь, только когда твою чертову посудину унесет в океан!» – мысленно огрызнулась Эмма, отойдя чуть в сторону, чтобы Гидеон мог насладиться результатом ее труда.

– Хорошая работа, – улыбнулся он. Несмотря на раздражение, девушка почувствовала гордость от его комплимента. – Теперь можете рассказать, что вы здесь делаете.

Помимо долгой и мучительной смерти от холода?

– Меня зовут Эмма О’Рорк, я личный секретарь вашей бабушки.

Вместо того чтобы вежливо ответить, Гидеон Кент оценивающе оглядел девушку. Мимолетная гордость растаяла как дым, уступив место привычной застенчивости и неуверенности в себе. Борясь с желанием опустить голову, чтобы спрятать лицо от пристального взгляда мужчины, Эмма протянула ему мокрый от дождя конверт.

– Миссис Кент попросила вам это передать. – И вновь молчание. При этом мужчина посмотрел на ее руку так, словно девушка предложила ему дохлую крысу, и отвернулся. Эмма в изумлении уставилась на его спину. Может, из-за шума ветра он не расслышал, что она сказала? – Мистер Кент…

– Можете отнести эти финансовые отчеты в каюту. – А, значит, он все-таки не глухой. Гидеон обернулся и снова пристально посмотрел на девушку. – Ведь именно они в конверте, да? За два последних года, полагаю?

– За три.

– Просто бросьте на стол, – со вздохом сказал он.

Когда миссис Кент первый раз сообщила Эмме, что ей нужно будет встретиться с Гидеоном, она добавила, что ее внук давно живет отдельно от семьи, но не упомянула, что на лодке.

– Боюсь, не все так просто.

– Почему? Только не говорите мне, что вам нравится торчать здесь, под дождем.

А что, кому-то это может нравиться?

– В конверте письмо, и ваша бабушка ждет немедленного ответа.

– Мария всегда чего-то ждет. – Гидеон скрестил руки на груди. – Но это не значит, что вам необходимо делать все, что она говорит.

Он издевается, да? Все в компании делают то, что говорит Мария Кент. А невыполнение – это как… как отказать собственной бабушке.

– Я прошу вас уделить мне всего пять минут, – настаивала Эмма. – Пять минут, и я исчезну из вашего поля зрения.

– Я ценю ваше упорство, но это на пять минут больше времени, чем у меня есть. Если верить прогнозу погоды, то этот дождь скоро перерастет в настоящий шторм, так что мне нужно хорошенько закрепить лодку.

«Черт!» – выругалась про себя Эмма, но виду постаралась не показывать.

– А сколько на это потребуется времени?

– Столько, сколько нужно. – Гидеон пожал плечами, не отрывая пристального взгляда небесно-голубых глаз от лица девушки. – Так что надеюсь, вы любите дождь, мисс… – Гидеон выжидающе поднял бровь, и Эмма поняла, что он хочет, чтобы она напомнила ему свое имя.

– О’Рорк. Эмма О’Рорк. Все в порядке, я подожду.

– В порядке? – Его голос был полон сарказма.

– Да, у меня ведь нет выбора, правда? Ваша бабушка велела не возвращаться без ответа.

– А вы всегда делаете так, как хочет Мария?

– Это моя работа.

– А вы не находите, что некоторые приказы могут выходить за рамки ваших профессиональных обязанностей? – поинтересовался Гидеон, занявшись парусником. – Может быть, вы мазохистка?

«Нет, просто у меня стойкое отвращение к безработице», – мысленно огрызнулась Эмма. Хотя сейчас даже мысль об очереди в теплой приемной какой-нибудь службы занятости показалась девушке привлекательной. Эмма зябко переступила с ноги на ногу, пытаясь возобновить кровообращение в окоченевших ногах. Господи, ну что мешало ей утром надеть пальто?

– Вам помочь? – спросила она Гидеона. – Дополнительная пара рук может ускорить процесс.

Мужчина оглянулся и с сомнением оглядел ее:

– Вы когда-нибудь плавали на лодке? Нет? Тогда вы ничем мне не поможете: я больше времени потрачу на то, чтобы объяснить, что вы должны сделать.

Гидеон вернулся к работе. Эмма зачарованно наблюдала за его плавными, отточенными движениями: он явно знал, что делает, и делал это далеко не впервые. Несмотря на раздражение, Эмма была впечатлена.

– Знаете, – голос мужчины вернул ее к реальности, – игра в девочку со спичками тоже не заставит меня работать быстрее.

Эмма удивленно посмотрела на него:

– Игра в кого?

– В девочку со спичками. Помните детскую сказку: маленькая девочка бродила по городу в метель и искала кого-нибудь, кто бы купил у нее спички.

– Видимо, эту я пропустила. – Даже в детстве Эмма не слишком увлекалась сказками. Мечты о прекрасном принце были уделом ее матери.

– Она умерла.

– Что?

– Эта девочка умерла, замерзнув насмерть.

Что ж, теперь это звучало более реалистично.

– Не волнуйтесь, – ответила Эмма, в душе полностью уверенная, что уж он-то точно за нее не беспокоится. – Я не планирую здесь умирать.

– Умгм.

– Правда, я в порядке. – Конечно, было бы гораздо лучше, если бы он сразу ответил на письмо, вместо того чтобы тратить необходимые для этого пять минут на пересказ детской сказки.

Дождь все усиливался, волосы Эммы намокли и повисли слипшимися прядями. Может быть, она действительно переборщила со своей исполнительностью? Миссис Кент бы наверняка поняла, почему она, не сумев договориться с ее упрямым внуком, между пневмонией и неисполнением поручения выбрала последнее. Но слова начальницы так и звучали у девушки в голове: «Даже не думай уйти с пристани не получив ответа от Гидеона!» Эмма тоскливо вздохнула. Похоже, миссис Кент прекрасно знала, что ее здесь ждет.

Ох… Гидеон еще раз проверил, хорошо ли закреплен узел. Мария определенно знала, что делает, посылая эту наивную, хрупкую девчонку ждать под дождем и заставлять его чувствовать себя все более и более виноватым. И черт возьми, это работало! Только бессердечное чудовище могло сконцентрироваться на работе, когда на него умоляюще смотрят эти огромные карие глаза.

– Почему бы вам не подождать меня там, где потеплее?

– Я же сказала, не обращайте на меня внимания, я в порядке.

Конечно, и именно поэтому она так дрожит. Даже не дрожит, а подскакивает на месте, пытаясь хоть немного согреться, но под проливным дождем ей это вряд ли удастся.

– Черт подери! – прошептал Гидеон, вложив в эти слова все свое раздражение, и обернулся к девушке. – Пойдемте.

Девочка со спичками, погрузившись в свои мысли, никак не отреагировала на его слова.

– Вы просили уделить вам пять минут, – напомнил он. – Я готов их вам предоставить.

Эмма попыталась скрыть свое облегчение, но не смогла, ее глаза радостно засияли.

– Я думала, вам нужно закрепить лодку.

– Закреплю позже. Хватит болтать, пойдемте. И смотрите под ноги. – Гидеон взял девушку под руку, помогая подняться на борт. Тепло кожи Эммы удивило его, он-то думал, что она будет такой же ледяной, как и все вокруг.

– А куда мы идем? – спросила девушка.

– В каюту. Вам, может, и нравится стоять под дождем, но я предпочитаю вести дела там, где есть крыша над головой.

Девушка последовала за Гидеоном, и стук ее каблучков зазвучал в унисон с его собственными шагами. Для маленькой девочки со спичками она была не такой уж маленькой, сейчас она была с ним почти одного роста, а значит, без каблуков в ней примерно пять футов и десять дюймов. Забавно, когда Гидеон впервые увидел эту девушку, она показалась ему очень маленькой и хрупкой, похожей на потерявшегося ребенка. Видимо, всему виной ее огромные карие глаза.

Из открытой Гидеоном двери повеяло теплом: на рассвете перед уходом он затопил камин, и каюта, похоже, еще не остыла. Только сейчас мужчина почувствовал, насколько сильно он замерз, его тело буквально одервенело от холода. А ведь он был достаточно тепло одет. Страшно представить, что в этот момент чувствовала мисс О’Рорк. Неужели она и правда собиралась стоять под ледяным дождем и ждать, когда он закончит закреплять парусник, просто потому, что Мария ее попросила?

– Ооох!

Гидеон едва успел подхватить спускавшуюся вслед за ним по лестнице девушку. С тем же успехом он мог голыми руками схватиться за раскаленные угли – настолько горячим было тело Эммы. Жар через пальцы, удерживающие ее за талию, растекся по всему телу Гидеона. Он судорожно вздохнул и почувствовал легкий запах ванили, исходивший от волос девушки. Холод и окоченевшее тело вдруг перестали его волновать.

– Вы не ушиблись, мисс О’Рорк? – Гидеон постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

– Да, спасибо… Как здесь мило и уютно!

– Вам может понравиться здесь еще больше, если вы, наконец, окончательно войдете.

– Да, извините. На секунду я… Не обращайте внимания. – Девушка закрыла за собой дверь. – А вы здесь все время живете?

– Когда позволяет погода. А мой основной дом находится в Каско-Бей.

– На острове Сент-Мартин, я помню. Мария мне говорила.

– Неужели?

Какими еще деталями его биографии успела поделиться с ней дражайшая бабушка. Вряд ли самыми интересными: такие скелеты обычно прячут поглубже в семейный шкаф и стараются лишний раз не демонстрировать публике.

– Мне срочно нужна большая чашка горячего кофе. Вам сварить?

Эмма взглянула на него так, словно Гидеон предложил ей в личное пользование Святой Грааль, но покачала головой:

– Не волнуйтесь, я в порядке. Ничего не нужно.

– В порядке?

– Да, в порядке.

Это слово девушка произнесла уже раз пять, и Гидеон уже начал испытывать к нему стойкое отвращение. Похоже, это и есть самое раздражающее и лживое слово в английском языке. Эмма явно была совсем не в порядке: она вся промокла и дрожала как осиновый лист. А судя по блеску огромных карих глаз, она очень хотела чашку горячего кофе, но отчаянно стеснялась. Тяжело вздохнув, Гидеон одним широким шагом преодолел разделявшее их расстояние. Теперь между ни ми оставалась лишь пара дюймов.

– Насколько я знаю, – улыбнулся он, осторожно забирая конверт из дрожащих пальцев девушки, – бонусы за стоицизм компанией пока не предусмотрены. Так что присаживайтесь, мисс О’Рорк, а я заварю нам кофе.

Но Эмма осталась стоять у входа, прислушиваясь к металлическому стуку, доносящемуся с кухни. Странная, незнакомая ей комбинация тепла и холода пульсировала в ее теле: пальцы ее рук и ног онемели, но туловище, по крайней мере те места, к которым прикасался Гидеон, горело огнем. Вдруг Эмма почувствовала, как об ее ногу потерлась мягкая шерсть, и, присев, оказалась лицом к лицу с огромным черным котом. Взгляд неподвижных желтых глаз был таким же пристальным, как и у Гидеона.

– Привет, – улыбнулась девушка и почесала кота за ухом. Раздавшееся вслед за этим урчание напомнило ей звук заводящегося трактора.

– Теперь вы никогда от него не отделаетесь, – улыбнулся Гидеон, входя в комнату. Он нес две большие кружки, от которых поднимался ароматный пар. Одну из них он протянул девушке. – Держите, перед тем как заниматься делами, следует хорошенько согреться. Хотите молока?

Кофе пах просто великолепно. Эмма держала кружку обеими руками, чувствуя, как от пальцев по всему телу постепенно растекается приятное тепло. Мгновением позже ее новый пушистый друг, обиженный тем, что она больше не обращает на него внимания, мяукнул и потерся о ее ногу.

– Видите, я говорил, – улыбнулся Гидеон.

– Ничего не имею против, он очень милый и дружелюбный.

– Легко быть дружелюбным, когда ты уверен, что мир создан лишь для того, чтобы кормить тебя и почесывать спинку, – ответил он со смешком. – Так вы хотите молока?

– Нет, спасибо, я люблю черный кофе. – Эмма опустила взгляд на кота. – А я думала, что моряки суеверны. Разве не считается, что черные коты приносят на корабль неудачу?

– Черные коты, возможно, – отозвался Гидеон, вновь уходя на кухню, – но Хинкли не верит в то, что он кот. Он считает себя слегка располневшим и обросшим шерстью человеком.

Мужчина вернулся с маленькой миской и поставил ее около лестницы на палубу. Кот повел носом, с радостным мявом бросился к миске и начал вдохновенно лакать, разбрызгивая молоко. Только сейчас Эмма увидела, что у него нет левой задней лапы.

– И этому человеку, похоже, не очень повезло в жизни.

– Его укусила собака. Когда наши с ним пути пересеклись, рана уже начала гнить и лапу пришлось ампутировать.

– Похоже, сейчас ему это не слишком мешает.

– Удачно, что это несчастье случилось, когда Хинкли был еще котенком – он, возможно, и не помнит, что ног должно быть больше. Гораздо сложнее пережить подобную утрату во взрослом возрасте, когда ты знаешь, чего лишился. – Последнее предложение он сказал гораздо тише, словно забыв о девушке и обращаясь уже не к ней, а к своей чашке.

Они продолжили пить кофе в тишине. Хинкли, покончив с молоком, запрыгнул на диван рядом с Эммой и начал умываться. Девушка, улыбнувшись, провела кончиками пальцев по его спине. Кот ответил громогласным мурлыканием и положил голову ей на колено, требуя дополнительной ласки.

– Тебе нравится, да, мой хороший?

Гидеон деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Вы говорили, я должен уделить вам пять минут.

– Точно, – смутилась Эмма, оглядываясь в поисках конверта. Бумаги лежали на столе Гидеона, но, чтобы их взять, пришлось бы потревожить Хинкли. – Ваша бабушка приложила к финансовым отчетам записку.

– Может, перескажете мне вкратце ее содержание?

А иначе не получится. Записку миссис Кент писала прямо перед уходом Эммы, и в ней было как максимум три предложения.

– Она просит вас сегодня днем зайти в офис на чай.

Гидеон звонко расхохотался:

– Вы, должно быть, шутите! Мария заставила вас мерзнуть под дождем только ради этого?

Нет, Мария просила передать ему конверт лично в руки и дождаться ответа. А под дождем ее заставил торчать он!

– Она просто хотела быть уверена, что вы получите приглашение.

– В смысле, что я не проигнорирую его. – А это было возможно? Запросто, учитывая его недавнее упрямство. Требование миссис Кент, несмотря ни на что, дождаться ответа становилось все более понятным.

– Она просто рада, что вы, наконец, вернулись в Бостон.

– Если и так, то только она одна. – Снова эти опущенные глаза и почти неслышный голос, Эмма даже не была уверена, должна ли она была услышать его слова. – И на сколько назначено великое событие?

– На три часа.

– И не секундой раньше, да? – улыбнулся Гидеон.

Он знал! Эмма не могла не улыбнуться в ответ. Мария Кент могла быть властной и сильной женщиной, но оба ее сына, Джонатан и Эндрю, а также все служащие компании знали главное правило: когда по телевизору идет сериал «Вся моя любовь», ничто не должно отвлекать начальницу. Видимо, ее внук тоже был в курсе.

– Некоторые вещи никогда не меняются. – В первый раз с момента их встречи взгляд Гидеона понастоящему потеплел. – Она до сих пор пишет возмущенные письма сценаристам?

– Лично я набирала штук пять или шесть.

Гидеон ответил широкой улыбкой и сделал большой глоток кофе. Эмму никогда раньше не занимал вид пьющего мужчины, но сейчас она почему-то не могла отвести глаз от его чувственных губ.

– Итак, – девушка тоже сделала глоток, чтобы скрыть охватившее ее смущение, – могу я сообщить вашей бабушке, что вы придете?

Гидеон поставил опустевшую чашку на стол.

– Знаете, наш разговор занял больше чем пять минут. А мне ведь все еще нужно закрепить парусник.

– А как насчет чая?

– И в следующий раз оденьтесь по погоде.

– Мистер Кент, пожалуйста! – Эмма поймала Гидеона, который уже начал подниматься по лестнице, за руку. Она услышала, как он судорожно вздохнул, поворачиваясь к ней. А может, это был ее собственный вздох, который она не смогла сдержать под его пристальным взглядом? – Что мне передать вашей бабушке?

Взгляд мужчины медленно переместился с ее лица на руку, сжимавшую его запястье. Эмма испуганно отдернула ее.

– Скажите Марии: поживем – увидим.

Глава 2

Эмме потребовалось меньше минуты, чтобы вслед за Гидеоном выбраться на пристань. Он почувствовал ее намерение даже раньше, чем услышал стук ее каблучков. Оглянувшись, Гидеон увидел плещущееся в ее глазах раздражение – похоже, его уклончивый ответ не удовлетворил Эмму. Но Гидеона все это не слишком занимало – нужно было срочно закрепить оградительный буфер по бортам парусника, чтобы во время шторма он не разбился о причал. Хотя сейчас она наверняка думает, что он просто упрямится без видимой на то причины.

Но мисс О’Рорк не знает, что в любом деле, в которое вовлечена Мария, упрямство – это важная часть игры, особенно когда она чего-то хочет. А сейчас она определенно хотела добиться своего, иначе прислала бы к нему простого курьера, а не свою очаровательную секретаршу. Она была не похожа на девушек, с которыми он привык проводить время, но тем не менее ее нельзя было не заметить. Гидеон улыбнулся, вспоминая, как приятно было держать ее в объятиях, спасая от падения. Определенно нельзя не заметить. Он еще раз незаметно взглянул на удаляющуюся фигурку Эммы и почувствовал, как в его теле, прогоняя холод, разгорается желание. Он мог бы легко перевести это знакомство в более приятное русло, но маленькая мисс О’Рорк, судя по всему, была из тех девушек, которые признают только долгие, серьезные отношения, а это его не интересовало. Да и существуют ли они еще в природе? Какая там по счету сейчас жена у дядюшки Эндрю? Третья? Или уже четвертая? Или, может, вспомнить показное семейное благополучие, которое пытались продемонстрировать окружающим его собственные родители?

И чего это он вообще задумался об отношениях? Наверное, это все бостонский воздух, ведь обычно подобные размышления не вызывали у него ничего, кроме отвращения.

Пятнадцать минут спустя, удостоверившись, что паруснику больше ничего не угрожает, Гидеон вернулся в каюту. Конверт от Марии все также лежал на столе. Финансовые отчеты за последние три года – о чем только думала бабушка, посылая ему это?

– Неужели она полагает, что если я увижу эти цифры, то немедленно вернусь в лоно семейного бизнеса?

«Тогда зачем ты вообще вернулся?» – именно этот вопрос он задавал себе в течение всего пути из Сент-Мартина, и ответ всегда был один: ради Марии. Если бы его попросил об этот кто-то другой, он бы потребовал, и не в самых мягких выражениях, чтобы его оставили в покое. Но просьба исходила от Марии, единственной из семейства Кент, кому Гидеон не мог отказать; Марии, которая ласково гладила его по щеке и говорила, что его секрет не имеет значения. Это, конечно, была ложь, но именно это обезумевший от горя девятнадцатилетний мальчишка и хотел услышать.

Хинкли вскочил на колени к Гидеону, требуя ласки, и он ласково почесал пушистый живот. Комната наполнилась довольным мурлыканьем. Хоть мужчина и пытался сосредоточить все свое внимание на коте, он никак не мог выкинуть из головы проклятый конверт. Если у него осталась хотя бы капля здравого смысла, он должен выкинуть чертовы бумаги за борт, развернуть лодку и плыть в Каско-Бей, пока Мария не втянула его в очередную авантюру. Вместо этого он открыл конверт, и перед глазами замелькали ряды цифр. Отложив бумаги, Гидеон взял записку Марии: всего пара строк, написанных таким знакомым подчерком. «Пора возвращаться домой, Гидеон. Чай будет подан ровно в три. Не опаздывай». Мужчина со вздохом вернул конверт на стол. «Дом» – для него это иллюзия, которую он утратил много лет назад. Примерно тогда же, когда он перестал верить в долгие серьезные отношения и любовь до гроба.

Апчхи! Эмма попыталась спрятаться за раскрытой папкой, надеясь заглушить свое чихание, но с Марией Кент этот трюк не прошел. Седовласая женщина внимательно посмотрела на девушку поверх очков:

– Ты ведь не заболеваешь, правда, Эмма?

– Нет, мэм. – Просто все еще не отогрелась после утреннего приключения. Хорошо, хоть удалось забрать из прачечной запасную униформу – костюм оказался на размер меньше, и при ходьбе юбка излишне оголяла ноги, но зато он был сухой. Чего нельзя было сказать о волосах. Эмма собрала их в хвост, который печально свисал на спину, как у мокрого ирландского сеттера.

Похоже, ее ответ не удовлетворил миссис Кент.

– Может, тебе стоит на всякий случай выпить горячего чая? Мы ведь не хотим, чтобы твой насморк превратился во что-нибудь более серьезное? Горло уже болит?

– Нет, мэм. – Насморка у Эммы тоже не было, но лучше не спорить. Вместо этого она сложила свои записи и собралась покинуть кабинет начальницы – было уже почти два часа. – Это все?

Миссис Кент уже была на пути к своему любимому креслу перед телевизором в углу кабинета.

– Думаю, да. Нет, подожди! – Пожилая женщина тепло улыбнулась. – Позвони, пожалуйста, на кухню и скажи, чтобы к чаю подали меренги. Гидеон будет рад, он их очень любит.

«Если он вообще объявится», – подумала Эмма, дисциплинированно отправившись выполнять поручение. Его туманный ответ это совершенно не гарантировал. «Поживем – увидим». Неужели ради этого она целый час мокла под дождем? Но похоже, миссис Кент подобный ответ вполне устроил, она потом еще целый час хихикала над упрямством своего внука.

– Гидеон всегда ненавидел, когда ему говорили, что он должен делать, – объясняла она Эмме. – Но он обязательно придет. Он хороший мальчик, на которого всегда можно положиться.

Звуки голосов оторвали девушку от размышлений, она подняла взгляд и увидела на экране телевизора красивую блондинку, размазывающую по лицу слезы вперемешку с косметикой.

– И нечего тут рыдать, – пробормотала в ответ миссис Кент. – Ты что, до сих пор убиваешься из-за своего бывшего мужа? Возьмись уже за ум!

Эмма улыбнулась, прикрыв за собой дверь. Разительное отличие между суровой бизнес-леди и страстной фанаткой телевизионных сериалов не переставало ее смешить. Мало кто знал об этой стороне личности властной главы компании, делавшей ее похожей на любимую бабушку и позволяющей терпеливо сносить тяготы работы на нее. Например, сегодняшнее приключение.

На ближайший час мир миссис Кент уменьшился до размеров телевизора, а значит, Эмма могла заняться скопившимися за утро делами. Для начала она позвонила шеф-повару и добавила в заказ для сегодняшнего чаепития меренги, затем в маленьком чайнике, который обычно прятался за ее столом, вскипятила чашку воды и заварила себе чай.

Через пять минут офис наполнил пленяющий аромат апельсинового пикое[1]. Миссис Кент была права: горячий чай – это как раз то, что ей было нужно. Закрыв глаза, Эмма несколько раз глубоко вздохнула, позволяя теплу распространиться по ее телу. «Как Гидеон может находиться у воды все время? Может, именно этим объясняется его грубость? – размышляла девушка, делая маленькие глотки. – Он весь промерз изнутри, поэтому стал таким холодным и отчужденным. Хотя…» Мысли девушки вернулись к инциденту на лестнице. Тогда он точно холодным не был. Одного его прикосновения было достаточно, чтобы внутри Эммы все растаяло. Одно лишь воспоминание об этом моменте заставляло девушку трепетать.

– Я же говорил, что вы простудитесь, – прошептал ей на ухо знакомый мужской голос.

– Что? – Эмма подпрыгнула от неожиданности и пролила чай. – Вам мама никогда не говорила, что подкрадываться к людям нехорошо? – Девушка сердито заглянула в голубые глаза Гидеона. Кожа на тыльной стороне руки, ошпаренная чаем, горела.

– Напротив, она предпочитала, чтобы я был настолько незаметным, насколько это вообще возможно. – Он взглянул на руку Эммы. – Обожглись?

– Для жизни это неопасно, – ответила Эмма, жалея о своей бурной реакции. – Я в порядке.

Услышав ее последнюю фразу, Гидеон издал странный звук, одновременно похожий на стон и на кашель, и подал ей упаковку салфеток:

– Вот, приведите себя в порядок.

– Спасибо.

– Мисс О’Рорк?

– Да?

Его сапфировые глаза завораживали, Эмма не могла отвести от них взгляд.

– Ваш чай течет по столу, вас это каким-то образом беспокоит?

Эмма моргнула. Ее чай! Коричневое пятно быстро расползалось, превращая в бесполезный мусор документы, над которыми она работала последние два часа, и подбираясь к папке возле телефона.

– О нет! – Девушка схватила салфетки, пытаясь предотвратить катастрофу. – В этой папке оригинальный проект реконструкции отеля в Нью-Йорке!

– Давайте я помогу. – Гидеон убрал бумаги со стола, чтобы она могла спокойно прибраться.

Девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины, опустила голову, сгорая от стыда.

– О чем вы так задумались, когда я пришел?

– Да так, ни о чем, – еще больше покраснела Эмма.

– Наверняка это было что-то важное, ведь, перед тем как войти, я постучал дважды.

Щеки Эммы горели. Она сосредоточилась на уборке, молясь, чтобы Гидеон этого не заметил.

– Ваша бабушка ждет вас.

– У меня в запасе еще десять минут. Вы ведь представляете, что она мне скажет, если я явлюсь раньше? Кстати, кроме меня, кто-нибудь еще приглашен на чаепитие?

– Насколько я знаю, нет.

– Ясно. – Его голос звучал разочарованно?

Эмма оставила бесплодные попытки спасти бумаги и подняла глаза на Гидеона.

– А вы ожидали кого-то еще здесь увидеть?

– Нет. – Его ответ прозвучал несколько неискренне, но Гидеон быстро сменил тему. – Ну, каков уровень нанесенного ущерба?

Значительный. Вся утренняя корреспонденция залита чаем, так же как и заметки, касающиеся завтрашней повестки дня, и служебные записки. Даже подумать страшно, сколько времени займет восстановление всех этих бумаг.

– К счастью, самые важные документы удалось спасти.

– Вы это имеете в виду? – Гидеон с интересом заглянул в спасенную им папку и изумленно поднял бровь. – Компания реконструирует «Лендмарк»?

– Так мне сказали. Ваш дядя Эндрю сегодня утром привез эскизы от дизайнера.

– Интересно. И что вы об этом думаете?

– Я только посредник в передаче информации, – пожала плечами девушка. – Я не вправе ее оценивать.

– Очень дипломатичный вариант ответа «Мне это не нравится». – Гидеон приблизился к девушке, в его глазах сверкали проказливые искорки. – Давайте же, мисс О’Рорк, мы оба знаем, что вы тоже заглядывали в эту папку хотя бы для того, чтобы проверить, все ли эскизы на месте. Каково ваше мнение?

– Я уже сказала, у меня его нет. – Она протянула руку, чтобы забрать у Гидеона папку, но он не дал ей этого сделать.

– У всех есть мнение. И я хочу слышать только правду!

Правду? Но Гидеон уже и так обо всем догадался: дизайн показался ей отвратительным. Но она никогда не скажет подобного вслух. Джош Сильберман считается одним из лучших современных дизайнеров, и, если верить Эндрю Кенту, компании удивительно повезло, что он согласился с нею сотрудничать. А учитывая тот факт, что Эндрю председательствовал в большем количестве комитетов, чем Эмма могла сосчитать, можно было предположить, что он знает, о чем говорит, а у нее просто нет нужного опыта, и она не поняла идею этого проекта.

– Ваш дядя в восторге от его работы.

На Гидеона ее фраза, похоже, не произвела никакого впечатления.

– Я в этом не сомневаюсь, Эндрю всегда такое нравилось. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что вы сама об этом думаете?

– Мое мнение не имеет никакого значения, ведь не я принимаю решения, – с нажимом произнесла Эмма.

– Учтите, ваши попытки избежать ответа на вопрос только разжигают мое любопытство. Как вам… – Он снова открыл папку и выудил оттуда один из эскизов предполагаемого номера отеля, на котором смешались беспорядочные серые и черные линии с вкраплениями голубых капель, – вот это? Ну же, расскажите мне.

Черт! Как он умудрился вытащить самый отвратительный эскиз в папке?

– Хорошая работа. Но холодная.

– Холодная?

– Комната, вся выполненная в серых и голубых тонах, будет выглядеть холодной и неприятной. Я бы предпочла более теплые оттенки. – «Например, цвет твоих глаз!» – шепнул внутренний голос. – И мебель тоже выглядит немного неудобной.

– Правда? Неужели даже эти очаровательные стальные скамьи с бархатной обивкой? – Гидеон даже не пытался скрыть сарказм.

– Не уверена, что даже ваш кот захочет спать на этом.

– На момент моего ухода Хинкли преспокойно дрых в раковине, так что не стоит использовать его как критерий качества.

– Я думаю, я просто не понимаю идею дизайнера.

– Сказала она, пытаясь снова быть дипломатичной, – рассмеялся Гидеон. – Скажите, если вам не нравится этот дизайн, что бы вам понравилось?

Эмма смущенно пожала плечами – она не слишком много знала о номерах отелей, тем более пятизвездочных.

– Удобная кровать.

– Что и все? Это главное?

– Хорошо, очень удобная кровать. Ничего не могу с собой поделать, я очень практичная девушка. В конце концов, находясь в номере, там я буду проводить большую часть времени.

– Неужели? – Мужчина иронично изогнул бровь.

– Я буду там спать, – поспешно добавила Эмма, почувствовав, что его мысли ушли в другом направлении.

– Конечно. Но удобную кровать можно найти и в дешевом мотеле, а в «Лендмарк» люди едут за впечатлениями и атмосферой сказки.

– Лучшее для лучших, – ответила Эмма расхожей в отельном бизнесе фразой.

– Именно, и мы должны соответствовать их ожиданиям.

Гидеон устроился на краешке стола Эммы, все еще держа в руках папку. Девушка не могла оторвать взгляд от его длинных, красивых пальцев, сильных, мозолистых ладоней. Это были руки человека, который не боялся работы.

– … фантазии.

Эмма подняла на Гидеона непонимающий взгляд.

– Я говорил, что для некоторых людей номер отеля – это место, где, как они надеются, сбудутся все их фантазии, – с усмешкой повторил он. – Что возвращает нас к моему предыдущему вопросу: что бы вы хотели увидеть в номере вашей мечты? – Он чуть наклонился, и теперь между ними оставалось лишь несколько дюймов. – Наверняка у вас есть пара-тройка любопытных фантазий, да, мисс О’Рорк?

Сердце Эммы застыло. Если бы он только знал, куда уведут ее размышления, вызванные этой фразой. И близость его сильного, красивого тела совершенно не помогала девушке сосредоточиться. Гидеон чуть склонил голову, словно надеясь, что сейчас она выдаст ему какой-нибудь секрет.

«Он говорит всего лишь об устройстве номера отеля», – напомнила себе девушка. Но, несмотря на это, воздух между ними звенел от напряжения.

– Не думаю, что смогу предложить что-нибудь полезное.

– Вы опять уходите от ответа!

– Совсем нет, просто я не люблю фантазировать. – Эмма схватила со стола первую попавшуюся стопку бумаг, притворяясь, что сортирует их.

– Вам никто не говорил, что для молодой девушки вы слишком серьезны? – рассмеялся Гидеон.

«Лучше быть серьезной, чем глупой», – мысленно огрызнулась девушка, но сказала совсем другое:

– Может, меня просто легко удовлетворить?

– Надеюсь, что это не так. Было бы обидно.

«Почему?» – Эмма взглянула на Гидеона поверх плеча. Вдруг ей на глаза попались часы, висящие на противоположной стене.

– Уже три часа, полагаю, ваша бабушка ждет вас.

– Вы правы. Было очень приятно с вами побеседовать, мисс О’Рорк. Надо будет как-нибудь это повторить.

– Конечно, – с неискренним энтузиазмом ответила она. «Когда тебе захочется убить еще немного времени, да?» – мысленно фыркнула девушка, стараясь не обращать внимания на то, как затрепетало все у нее внутри от этого мимолетного предложения.

Мария Кент, возможно, и весила девяносто фунтов, но это были девяносто фунтов закаленной стали. Заглянув в кабинет, Гидеон обнаружил ее сидящей за тем же рабочим столом, за которым она бессменно управляла огромной компанией уже тридцать пять лет. Сколько часов провел он в кресле напротив этого стола, наблюдая за работой Марии и слушая ее советы? «Встречай каждого гостя так, будто он особенный, Гидеон. Наши отели не должны соответствовать их ожиданиям, они должны их превосходить!» – убеждала его бабушка. Гидеон печально вздохнул, все это было невообразимо давно, возможно, в прошлой жизни. Тогда он был совсем другим человеком, человеком, который верил, что «Отели Кентов» – это и есть его будущее.

– Так ты одеваешься для встречи с любимой бабушкой? – поинтересовалась Мария, с презрительной гримасой рассматривая его одежду. Гидеон пришел к ней сразу, как закончил заниматься лодкой, лишь заменив непромокаемые нейлоновые штаны на джинсы, но забыв про дырявый рыбацкий свитер. – Помнится мне, я учила тебя, что мужчина всегда должен носить галстук.

– Мне жаль.

– Неправда, – фыркнула пожилая женщина, подставляя Гидеону щеку для поцелуя. – Ты мог хотя бы побриться.

– Ну, что я могу сказать. Твоя записка застала меня врасплох, и встреча с тобой не оставила мне времени на переодевание.

– У тебя было достаточно времени. Эмма вернулась в офис как минимум два часа назад.

– Кстати, об этом. – Гидеон устроился на краешке стола. – Так ли уж было необходимо посылать ко мне своего секретаря?

– Я боялась, что ты откажешься. И была практически уверена, что Эмма сможет тебя убедить. – Словно почувствовав, что речь зашла о ней, вошла Эмма, придерживая дверь для официанта, везущего перед собой тележку с приборами и закусками для чаепития.

– Можно подавать чай, миссис Кент?

– Да, спасибо. А себе ты чай тоже заказала? Он тебе совершенно необходим, утром ты выглядела такой уставшей и больной.

– Да, мэм. Моя кружка у меня на столе. – Взгляд Эммы метнулся в сторону Гидеона, вызвав у него острое желание заговорщицки подмигнуть девушке.

– Хорошая девочка, – сказала Мария, когда Эмма вышла, закрыв за собой дверь. – И очень серьезно относится к своей работе.

«Даже слишком серьезно», – улыбнулся про себя Гидеон. Похоже, мисс О’Рорк вообще ко всему относилась очень серьезно и ответственно. И практично. Ну у какой девушки нет романтических фантазий? На Карибах, где Гидеон часто бывал, он встречал множество юных леди ее возраста, нежащихся на солнце с бокалом шампанского. И он мог бы поспорить, что ни одна из них не стала бы торчать полтора часа под дождем только потому, что этого требовала их работа. Для этого они были слишком избалованными. А кого здесь действительно следовало баловать, так это Эмму. Но ей ничего не было нужно, кроме удобной кровати.

Гидеон покачал головой. Это неправильно. Минимальные потребности Эммы подошли бы кому-нибудь вроде него, у кого есть свои причины, чтобы быть циничным и уставшим от жизни, а никак не хорошенькой, молодой девушке.

– Сахар? – Голос бабушки вернул Гидеона к реальности. – Ты все также кладешь по три ложки?

– Нет.

– Ну и хорошо, есть слишком много сахара вредно, я рада, что ты от него отказался.

– За последние десять лет я вообще от многого отказался.

– Твоя семья включена в этот список?

«Какая семья?» – мысленно вздохнул Гидеон, но ответил иначе:

– Я поддерживал с вами связь.

– Электронная почта, рождественские открытки и звонки на день рождения – все это не является поддерживанием связи с семьей.

– Я был занят.

– Чем, скажи на милость? Нет, ты просто избегал нас, и, по-моему, тебе пора это прекратить. – Мария со звоном поставила свою чашку на блюдечко. – Тебе нужно вернуться домой.

«Как будто это возможно», – мысленно откликнулся Гидеон. Но он заставил себя ответить совсем иное и даже улыбнуться:

– Я ведь сейчас здесь.

– Я имею в виду надолго. – Мария строго заглянула внуку в глаза. – Ты старший из внуков семьи Кент. Тебе пора получить то, что полагается тебе по праву рождения.

Десять лет назад эти слова значили бы для него все. Но не теперь.

– Если бы не одно небольшое но, – ответил он, не отводя взгляд. – Я не старший из внуков семьи Кент.

Мария никак не отреагировала на эту фразу, она явно предполагала, что услышит этот ответ.

– Твоя фамилия Кент. И мне нужна твоя помощь. Только эти две вещи имеют значение.

«Наверняка у вас есть пара-тройка любопытных фантазий…» – Эмма раз за разом прокручивала в голове эту фразу, несмотря на то что с момента их разговора прошло уже два часа. «Фантазии, фантазии, фантазии…» – слово шуршало в ее голове в такт выползающим из принтера листам. «Просто удобная кровать». Что не так с этим ответом?

– Простите, что я такая практичная, – сердито прошептала она. Мечтать о недоступных вещах – это пустая трата времени. Она и так провела большую часть своей жизни с вечно витающей в облаках матерью.

Эти размышления напомнили девушке, что нужно позвонить маме и узнать, подобрали ли ей какие-нибудь вакансии в службе занятости. Принтер издал громкий звук, привлекая внимание Эммы, – на панели мигала красная кнопка.

– Только не говори мне, что у тебя кончились чернила, – в отчаянии пробормотала она. Просто замечательно! Такими темпами ей удастся восстановить испорченные чаем документы лет через двадцать. – Вот что происходит, когда думаешь о бесполезных фантазиях! – отругала она себя.

За ее спиной хлопнула дверь кабинета миссис Кент, и Эмма услышала голос Гидеона:

– Пойдемте. Мне срочно нужно выпить!

Глава 3

Прежде чем Эмма успела понять, что происходит, Гидеон подхватил ее под локоток и потянул за собой к выходу из офиса.

– Не знаете, в «Покоях короля» еще подают приличное виски?

– Я… – Девушка все еще пыталась понять, почему он тащит ее с собой.

– Не важно, для меня они найдут бутылочку.

– Мы?

Гидеон обернулся и заглянул ей в глаза.

– Вы ведь не думаете, что я буду пить в одиночку?

Так вот чего он хочет: выпить вместе с ней? Было бы так мило, если бы он сначала спросил, хочет ли она составить ему компанию.

– Я на работе.

– Уже больше пяти часов вечера, мисс О’Рорк, – рабочий день закончился.

– Для вас, возможно, но у меня на столе гора писем, которые миссис Кент велела напечатать и отправить сегодня. – Писем, которые уже были напечатаны и которые он помог уничтожить сегодня днем.

– И весь мир должен делать исключительно то, что велит миссис Кент, да?

Эмма повнимательнее вгляделась в лицо Гидеона. Что-то произошло во время чаепития: Гидеон был бледен, а его глаза, бывшие такими озорными и внимательными всего пару часов назад, стали печальны. Он выглядел очень усталым. Эта перемена в нем так потрясла девушку, что у нее появилось острое желание обнять его или хотя бы взять за руку. Вот почему Эмма, молча и не сопротивляясь, последовала за Гидеоном к лифту.

Бар «Покои короля» напоминал элитный джентльменский клуб и был жемчужиной отеля «Фейрлейн», местом, где гости могли отдохнуть в приятной и, несомненно, роскошной обстановке. Эмма открыла матовую входную дверь и почувствовала, как головы всех присутствующих повернулись в ее сторону. Девушке стало весьма неуютно под этими любопытными, изучающими взглядами. Ее уверенность в себе улетучилась, это было место, предназначенное для богатых гостей, а не для рядовых сотрудников компании.

В отличие от нее Гидеон пересек комнату, даже не взглянув на присутствующих, с королевским безразличием человека, перед которым открыты любые двери. И это несмотря на выгоревшие джинсы и старый, местами дырявый свитер, который абсолютно не соответствовал дресс-коду заведения. Но никто даже не попытался предложить ему один из запасных пиджаков, как обычно поступали служащие отеля, когда гость был одет неподобающе. Возможно, все дело было в его фамилии, которая давала ему право делать здесь все, что вздумается, но почему-то Эмме казалось, что и в любом другом заведении, не принадлежащем семье Кент, все происходило бы точно так же.

Как только они сели за столик, рядом с ними возникла официантка с длинными черными волосами и в идеально сидящей униформе. Окинув Эмму скептичным взглядом, она, сияя профессиональной улыбкой, обернулась к Гидеону:

– Добрый вечер, сэр. Вы желаете поужинать или принести вам коктейли?

– Бруихладих безо льда. – Хотя это название ничего Эмме не говорило, оно, вероятно, было в меню, потому что глаза официантки вспыхнули уважительным интересом.

– Конечно, сэр. Но вам придется немного подождать, менеджеру нужно будет спуститься в погреб за бутылкой.

Гидеон в ответ благодушно кивнул:

– Хорошо. Мисс О’Рорк, вы ко мне присоединитесь?

– Мне, пожалуйста, чай. С молоком, – заказала Эмма, стараясь не обращать внимания на Гидеона.

Официантка кивнула, даже не глядя на девушку.

– Чай? – Мужчина выглядел разочарованным. – Вы не хотите попробовать это потрясающее виски? Поверю вам на слово. Напоминаю вам, что я все еще на работе.

– Ах да. Почта Марии, – улыбнулся Гидеон вслед официантке. – Вы правда выполняете все, что она говорит?

Ну что за глупый вопрос?

– Конечно да. Это моя работа. – Он просто не знает, что представляет собой работа на его дорогую бабушку. – Я просто серьезно отношусь к своей работе.

– Неужели? Никогда бы не догадался!

Его тон действовал Эмме на нервы. Не важно, насколько ужасным было его чайное воссоединение с бабушкой, не следует срывать злость на ней.

– Что я могу сказать? Не всем повезло родиться Кентом. – Девушка тут же пожалела о сказанном не только из-за того, что это было невежливо, но и из-за тени, которая легла на лицо Гидеона, когда он услышал ее слова.

– О да. – Его голос был тихим и печальным. – Это, несомненно, было улыбкой фортуны.

Гидеон молчал, его длинные пальцы выводили замысловатые узоры на мозаичной поверхности стола. Эмма зачарованно следила за его движениями, жалея, что не откусила себе язык во младенчестве.

– Извините меня, я не имела права так говорить. – Когда Гидеон никак не отреагировал на ее слова, Эмма почувствовала себя еще более неловко и встала. – Я, наверное, лучше пойду и оставлю вас…

– Не надо. – Гидеон поймал ее запястье: он едва коснулся ее, но девушка замерла, не в силах пошевелиться.

– Я просто подумала, может быть, вы хотите остаться наедине со своими мыслями.

– Как вы думаете, мисс О’Рорк, если бы я хотел побыть один, я бы притащил вас сюда?

– Но…

– Садитесь, мисс О’Рорк.

Девушка послушно села, отметив про себя, как потемнели глаза Гидеона, теперь они были практически цвета индиго.

– Вот ваш заказ, – к столику подошла официантка, нарушив охватившее их оцепенение. Она странно посмотрела на Эмму и поставила перед Гидеоном хрустальный бокал. – Простите, что вам пришлось ждать, мистер Кент. – Видимо, менеджер объяснил девушке, с кем она имеет дело, и это знание оказало волшебное воздействие на блузку девушки, вырез которой стал глубже на две пуговки. Кроме того, официантка явно не торопилась уходить. – Если вам что-нибудь еще понадобится, зовите, меня зовут Мадди, я буду просто счастлива вам услужить.

«Кто бы сомневался!» – Эмма приложила титаническое усилие, чтобы не закатывать глаза. Интересно, ей удалось впечатлить Гидеона?

– А у вас есть сахарозаменитель? – спросила она.

Официантка не выразила восторга по поводу того, что ей приходится обратить свое внимание на кого-то еще, кроме мистера Кента, но все-таки повернулась к Эмме.

– Все, что вам может понадобиться, уже на столе, – ответила она отвратительно сладким голосом. Эмма и так это знала, ей просто было интересно, что Мадди будет делать дальше. И официантка ее не разочаровала. – Давайте я вам помогу! – воскликнула она, и, наклонившись гораздо сильнее, чем требовалось, потянулась за сахарозаменителем. При этом она искусно выгнула спину так, чтобы у Гидеона был прекрасный вид на ее декольте.

Дождавшись, когда Мадди отойдет к другому столику, Эмма повернулась к Гидеону:

– Вести о вашем приезде распространяются с удивительной скоростью.

– Мгм. – Казалось, Гидеон полностью погружен в изучение содержимого своего бокала. С момента, когда он попросил Эмму остаться, мужчина не произнес ни слова.

– Мистер Кент, я могу для вас что-нибудь сделать? – Ее вопрос вызвал у Гидеона очень странную улыбку.

– Хотите посоревноваться с официанткой, мисс О’Рорк?

– Нет уж. Просто вы неважно выглядите.

– И вы, как ответственный сотрудник, решили предложить мне свою помощь.

– Ответа «Я в порядке» было бы вполне достаточно.

– Ненавижу эту фразу. – На этот раз он улыбнулся по-настоящему, и раздражение девушки растаяло, словно дым. – Как давно вы работаете на Марию, мисс О’Рорк?

– Около года.

– Большинство ее ассистентов так долго не выдерживали.

– Да, я слышала об этом.

– Видимо, все дело в вашей исполнительности.

– Видимо, мне нравится ваша бабушка.

– Даже когда она отправляет вас под дождь?

Эмма рассмеялась:

– Даже тогда. Как вы правильно заметили, она умеет заставить людей делать то, что ей нужно.

– Мне ли это не знать. – Улыбка Гидеона увяла, и он сделал большой глоток виски. – Скажите, мисс О’Рорк, вам действительно так не понравились эскизы Сильбермана? – спросил мужчина, изучая дно опустевшего бокала.

– Я этого не говорила.

– Мисс О’Рорк…

– И мне кажется, что у вашего дяди Эндрю гораздо больше опыта в этом вопросе, чем у меня.

– Потому что все, что может заинтересовать вас, – это удобная кровать.

– Именно.

«Наверняка у вас есть пара-тройка любопытных фантазий…» – эта фраза опять всплыла в ее памяти.

– Как насчет того, чтобы проверить эту теорию? – услышала девушка голос Гидеона.

Она подняла взгляд и увидела, как его чувственные губы изогнулись в лукавой улыбке.

– Ч-что?

– Как насчет того, чтобы слетать на Манхэттен?

От изумления Эмма чуть снова не разлила чай.

– Вы имеете в виду Нью-Йорк?

– Если они не успели перетащить этот остров куда-нибудь еще, то да.

– Ну конечно, – ответила девушка, наконец осознав, что вопрос был риторическим. Просто не мог не быть риторическим. – Сразу, как только вернусь из Парижа.

– Я серьезно.

Неужели? Девушка вгляделась в лицо Гидеона. Похоже, он действительно не шутил.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем вы предлагаете мне поехать в Нью-Йорк? – Здесь должен быть какой-то подвох, это слишком заманчивое предложение, слишком невероятное.

– Потому что мне нужно туда поехать по делам и мне потребуется ассистент, – пожал плечами Гидеон.

А вот и подвох – ему просто нужен секретарь. Она должна была сама догадаться. В конце концов, зачем еще она могла ему понадобиться?

– А ваша бабушка в курсе, что вы пытаетесь украсть у нее сотрудника?

– Нет, но я не думаю, что она будет возражать, ведь эта поездка была ее идеей.

– Да?

– К несчастью. Она хочет, чтобы я встретился с Россом Чемберленом.

Эмма вспомнила, что в последнее время это имя довольно часто встречалось в письмах, которые она печатала. Этот человек был крупнейшим акционером компании среди тех, кто не состоял с Кентами в кровном родстве.

– А почему вы? – Еще не договорив, девушка осознала, насколько оскорбительно звучит ее вопрос. – Простите. Я имела в виду, почему она не хочет послать туда одного из своих сыновей?

Вызвать Гидеона в Бостон только для того, чтобы сразу отправить его в Нью-Йорк, – это выглядело чересчур эксцентричным даже для Марии Кент.

– Это вопрос, мисс О’Рорк, стоит шестьдесят четыре тысячи долларов, – рассмеялся в ответ Гидеон. – Скажем так, Мария очень настаивает на том, чтобы поехал именно я.

А ведь все в мире поступают так, как она хочет. Теперь Эмма поняла причину его недавнего дурного настроения. Но все-таки при чем тут она? В распоряжении Гидеона огромный штат секретарей компании, причем как здесь, так и в Нью-Йорке.

– Я не хочу работать с другими секретарями, – ответил Гидеон, когда Эмма задала этот вопрос вслух. – Я хочу работать с вами.

Эмма ничего не могла с собой поделать, чувствуя переполняющую ее от его ответа радость.

– Но ваша бабушка…

– Поверь, несколько дней Мария сможет прожить без тебя, – улыбнулся он. – Я ведь забираю всего лишь секретаря, а не телевизор, по которому идет «Вся моя любовь».

– Да, это была бы настоящая потеря, – рассмеялась Эмма.

– Тогда договорились. Вылетаем завтра днем.

Эмма вытаращила глаза. Наверное, она ослышалась.

– Завтра днем?

– Это проблема?

– Нет, наверное, нет, – смущенно кашлянула девушка. – Просто я сразу не поняла, что нужно ехать так скоро.

– Чем быстрее я выполню это маленькое «поручение», тем скорее смогу вернуться к нормальной жизни. Сможете заказать билеты на самолет?

– Конечно. – У Эммы кружилась голова от переполнявших ее новостей. Она летит в Нью-Йорк. Завтра. Это просто не могло происходить на самом деле. Не в ее мире. – Я прямо сейчас сделаю заказ. – Девушка торопливо поднялась из-за стола. – Доброй ночи, мистер Кент. Спасибо за чай.

– Пожалуйста. И не переутомляйтесь, хорошо? И еще, мисс О’Рорк. – Его голос догнал ее уже у самой двери.

– Да, мистер Кент?

– Мы остановимся в «Лендмарке». – Уголки его рта поднялись в озорной улыбке, от которой у Эммы задрожали колени. – Я жду не дождусь ваших впечатлений от их кроватей!

– Манхэттен? – удивленно переспросила Джанет О’Рорк, аккуратно затушив сигарету. – Разве у компании недостаточно секретарей в Нью-Йорке? Почему он попросил поехать с ним именно тебя?

Эмме оставалось лишь пожать плечами.

– Он сказал, что не хочет пользоваться услугами нью-йоркских секретарей. Он отправляется в эту деловую поездку ради своей бабушки, может, ему удобнее работать с ее сотрудником? И так как я единственная из ее офиса, с кем он знаком… – Девушка снова пожала плечами. С тех пор как Гидеон озвучил свое приглашение, она и сама миллион раз задавала себе этот вопрос, и это был наиболее адекватный ответ из тех, что пришли ей на ум.

– А может быть, – глаза матери мечтательно расширились, – его интересует что-то большее, нежели просто бизнес.

– Мама, ты смотришь слишком много мелодрам!

Лучше оставить подобные теории маме, которая буквально везде готова увидеть романтику. И это был один из ее главных недостатков.

– А он красивый? Ведь никогда не знаешь, где можно встретить своего единственного…

– Вполне, – уклончиво ответила девушка.

Уж ее-то матушка точно знала где. Эмма большую часть своей сознательной жизни провела в одиночестве, потому что Джанет О’Рорк в это время находилась в перманентном поиске своей настоящей и единственной любви. Но встреча с очередным Прекрасным принцем заканчивалась всегда одинаково – разбитым сердцем и поисками нового избранника.

Эмма вдруг вспомнила о другом волнующем ее вопросе:

– Как дела с поиском работы? Есть хорошие предложения?

– Ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Неудивительно. Судя по всему, ни одна работа не была достаточно хороша для ее матушки.

– Ну, может, завтра повезет.

– На самом деле… – (Эмма тяжело вздохнула. Предложения, которые мать начинала с этих слов, никогда ничем хорошим не заканчивались.) – Мари О’Лири и я собирались завтра вечером сходить в казино. Если мне повезет, я сорву куш, и мне не придется думать о работе.

– Это было бы здорово.

Еще одна несбыточная мечта Джанет. У матушки их дюжина, и каждая ведет к новому разочарованию.

А Гидеон еще спрашивал, почему Эмме не надо ничего, кроме удобной кровати. Ожидание чего-то большего никогда не ведет ни к чему хорошему. Лучше уж совсем ничего не ждать – жизнь будет спокойнее и безопаснее.

Глава 4

Мария Кент с изумлением смотрела на Гидеона.

– Повтори еще раз, что ты от меня хочешь?

Гидеон никак не мог определиться, что его забавляет больше: Хинкли, прекрасно чувствующий себя в кабинете Марии, или лицо бабушки, которая только что осознала, что ей на ближайшие несколько дней предстоит стать кошачьей сиделкой.

– Ну не могу же я запереть его на время поездки одного на лодке. Кроме того, кто-то должен его кормить.

– Для этого существует прислуга.

Гидеон решил не говорить Марии, что Хинкли любого человека рассматривал как прислугу. Краем глаза он увидел, как Эмма пытается скрыть улыбку, и с трудом подавил желание подмигнуть ей. Сегодня вся одежда девушки была выдержана в голубом цвете: голубой пиджак, голубая блузка, светло-голубая водолазка. Жаль только, что этот наряд, как и вчерашний, был максимально закрытым, скрадывающим очертания фигуры.

– Это всего на пару дней. Ты даже не заметишь, что он здесь. – «Ну или почти не заметишь», – закончил про себя Гидеон, наблюдая за тем, как Хинкли собирается поточить когти о любимое кресло Марии. – Ведь это ты попросила меня поехать в Нью-Йорк.

– Но я не ожидала, что из-за моей просьбы мне подбросят дикое животное. Мало того что ты крадешь у меня секретаря, так еще и это. – На последнем слове Мария неодобрительно оглядела Хинкли. – Кстати, Эмма, ты получила последний план доходов компании?

– Да, мэм. Джонатан Кент завез его сегодня утром.

Имя отца вызвало глухую боль в груди Гидеона. С момента его возвращения в Бостон, он ни разу не видел Джонатана, а его секретарь неизменно убеждала его, что он отсутствует. Отца можно было понять, никто не хочет лишних напоминаний об ошибках молодости. Или об ошибках своей жены. Если бы он был на месте Джонатана, возможно, он вел бы себя так же.

– Я тоже хотел бы посмотреть на него, – сказал он, отгоняя от себя непрошеные мысли.

– Мистер Кент, ваша копия уже готова, – ответила Эмма.

– Теперь понимаешь, почему я краду ее у тебя.

– И заодно всячески пытаешься в отместку отравить мне жизнь.

– Не драматизируй, это задача Хинкли. А мисс О’Рорк сама во всем виновата.

Эмма изумленно уставилась на Гидеона своими волшебными карими глазами.

– Простите, что вы имеете в виду?

– Это все из-за вашей ответственности и исполнительности, – с улыбкой ответил он. – Я не смогу найти секретаря лучше, чем вы.

На самом деле Гидеон сам не знал, почему попросил Эмму сопровождать его. На этой встрече ему вообще не нужен был секретарь, даже на ночь оставаться было не обязательно – все дела с Чемберленом он мог закончить за пару часов. Все началось с небольшого флирта в приемной, пока он ждал, когда закончится бабушкин сериал. А потом Эмма отказалась высказать свое мнение об эскизах. Его собственная секретарша в Сент-Мартине без малейшего стеснения рассказывала окружающим, что она думает обо всем вокруг: начиная с политики правительства и заканчивая дохлыми мышами, которых Хинкли регулярно оставлял на пороге офиса. И сейчас Гидеон чувствовал, что ему совершенно необходимо получить ответ Эммы. Почему? Может, потому, что то, что она уже сказала, совпадало с его собственным мнением – дизайн действительно был ужасен. И кто, скажите на милость, не мечтает ни о чем, кроме удобной кровати? Эта мысль не оставляла его весь день. Прагматизм этой юной, красивой и нежной девушки удивлял и беспокоил его. Разве ее хорошенькая головка не должна быть полна глупых, романтичных фантазий, например, о ванне для двоих или увитом плющом балконе, с которого можно вместе с возлюбленным любоваться звездами. Наверняка она мечтает о чем-то большем, чем удобная кровать, размышлял Гидеон, глядя на изящную фигурку в голубом костюме.

– Если ты сможешь поставить Герарда Амбитея на место, ты можешь забрать любого секретаря в этом здании. Он годами искал наше слабое место и сейчас ждет, чтобы сделать свой решающий ход.

И Росс Чемберлен оказался тем самым слабым местом, которое наконец нашел Амбитей. Голос Марии звенел от напряжения, первый раз Гидеон видел, чтобы бабушка так волновалась.

– Не волнуйся, Мария, я вправлю Россу мозги. – Гидеон постарался вложить в голос максимум уверенности.

Миссис Кент слабо улыбнулась:

– Я знаю, дорогой. Это одна из причин, почему я попросила тебя вернуться домой.

Одна из. Другие ему тоже были известны.

Эмма деликатно кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Мистер Кент, если мы хотим избежать пробок, нам нужно выезжать. Я уже вызвала такси, оно ждет внизу.

– Видишь? – улыбнулся Гидеон Марии. – Удивительно ответственная девушка.

– Я знаю. Поэтому я и наняла ее.

– И поэтому я забираю ее у тебя. – Он наклонился поцеловать бабушку в щеку, затем подошел к креслу и почесал Хинкли за ухом. – Веди себя хорошо, – с улыбкой велел он практически спящему коту.

– Ты говоришь это мне или этому зверю?

– Вам обоим, – рассмеялся мужчина и повернулся к двери. Эмму он догнал уже около лифта. – Ну что, мисс О’Рорк, готовы откусить кусочек Большого Яблока?

– Вполне, – ответила Эмма с нервной улыбкой.

Гидеон чувствовал, что вчерашнее стеснение сегодня переросло в страх, вся поза девушки выражала сковавшее ее напряжение.

– С вами все хорошо?

Эмма чуть вздрогнула.

– Я в порядке, – кивнула она.

– Вы в этом уверены? – Гидеон заметил темные круги под глазами девушки. – Вы выглядите очень усталой.

– Правда, я в порядке.

Похоже, она собиралась показать ему второй акт спектакля про маленькую девочку со спичками. Почему нельзя просто сказать, что не так, а не изображать из себя мученицу.

– Мисс О’Рорк, вы ведь не боитесь ехать со мной в Нью-Йорк?

Глаза девушки от его слов стали еще больше, чем обычно.

– Конечно нет.

– Я понимаю, что эта поездка немного неожиданна.

– Поверьте, со мной все в порядке.

Отвращение к этой фразе переросло в стойкую ненависть. И он не собирался слушать ее каждые пять минут ближайшие два дня.

Гидеон вздохнул и преградил девушке дорогу:

– Одну минутку, мисс О’Рорк. На время этой поездки мы должны установить несколько основополагающих правил.

– Правил? – Эмма изумленно уставилась на мужчину. – Каких?

– Во-первых, я категорически против бездумного подчинения. Я хочу, чтобы мои сотрудники сообщали мне, что они думают по тем или иным вопросам.

Я хочу, чтобы вы мне говорили, что вы думаете! Понятно?

Девушка кивнула.

– Хорошо. И правило номер два. В следующий раз, когда вы скажете мне, что вы «в порядке», я хорошенько дерну вас за волосы.

– Что? – Ее карие глаза непонимающе изучали его лицо, давая ему возможность хорошенько их рассмотреть. Они были прекрасны: выразительные, глубокие и завораживающие. Затем его взгляд скользнул на нежные губы девушки, и на секунду он забыл, что собирался ей сказать.

Но Эмма сама ему напомнила.

– Вы запрещаете мне говорить, что я в порядке?

– Нет. Просто я хочу иногда слышать честные ответы, хотя бы для разнообразия.

– А это не является честным ответом?

– Моя дорогая мисс О’Рорк. – Гидеон протянул руку и, удерживая за подбородок, заставил девушку встретиться с ним взглядом. – Это самый неискренний из всех возможных ответов. – Затем он с неохотой опустил руку, все еще ощущая кончиками пальцев прикосновение к ее нежной коже. – А теперь начнем сначала. Вы сегодня плохо выглядите, что-то случилось?

– Все в по… – Девушка осеклась на полуслове. – Просто я работала допоздна. Кроме того, пришлось потратить пару часов на то, чтобы прибрать стол перед поездкой.

– А вот это больше похоже на правду, – сказал Гидеон, пытаясь сдержать улыбку. Ее прекрасные глаза сияли, как бриллианты. Невзирая на протесты девушки, он подхватил ее дорожную сумку. – Пойдемте, мисс О’Рорк, нам еще надо успеть на самолет.

* * *

«Какой человек станет запрещать другому человеку использовать какое-то слово?» – раздраженно размышляла Эмма. Особенно такое удобное и полезное, как «в порядке». Вслед за Гидеоном она шла по частному терминалу компании к самолету. Мало того что из-за одолевавших ее мыслей она полночи не могла уснуть, так теперь ее усталый мозг еще должен напрягаться, подбирая подходящие синонимы?

Ужасная правда была в том, что Эмма определенно была не в порядке, ее нервы были напряжены до предела, она была усталой и взвинченной. Но это ее состояние никак не было связано с предстоящей работой в Нью-Йорке с Гидеоном. Ее приводила в ужас мысль о том, как они туда попадут. Девушка уже дюжину раз заказывала билеты для других сотрудников компании, отправлявшихся в деловые поездки, но сама еще ни разу самолета вблизи не видела.

И Гидеон, абсолютно преобразившийся всего за одну ночь, нисколько не способствовал ее душевному спокойствию. Вчерашний моряк, с которым, несмотря на его суровый вид, можно было без особого стеснения поговорить, превратился в бизнесмена в дорогом, явно сшитом на заказ темно-сером костюме и рубашке под цвет глаз. От него буквально веяло властью и богатством. Служащие аэропорта, охранники, стюардессы вытягивались по струнке, когда он проходил мимо них. А Гидеон шел по терминалу с бесстрастным выражением лица, без слов давая понять окружающим, что он не просто один из многих, он тот, кто рожден управлять.

Оказавшись на борту самолета, Эмма не смогла сдержать изумленного вздоха – такого она увидеть точно не ожидала, – просторный салон самолета больше напоминал роскошную гостиную. Девушка с грустью отметила, что даже средство передвижения семьи Кент выглядело гораздо лучше, чем ее маленькая квартирка. Сейчас Эмма стояла в бортовой версии номера отеля компании Кентов: здесь было все ему присущее, включая ковер с восточным орнаментом и изящные хрустальные светильники. Вместо стандартных сидений по бокам салона располагались удобные кожаные диваны, в отдалении стоял небольшой стол с компьютером и техникой для проведения деловых конференций во время полета. Часть салона была отделена тяжелым серым занавесом, но в промежутке между двумя его половинами можно было разглядеть сверкающую хромированными приборами кухню.

– В первый раз?

– Извините? – Вопрос Гидеона вывел девушку из оцепенения.

– Первый раз летите частным самолетом компании?

– Да. Очень впечатляюще.

– Наверняка гораздо лучше, чем местные авиалинии, – улыбнулся он, небрежно кидая свое пальто на спинку дивана и жестом приглашая Эмму присесть. – Устраивайтесь поудобнее, мисс О'Рорк. Или вы хотите провести весь полет стоя?

Девушка осторожно опустилась на мягкое кожаное сиденье, с наслаждением ощущая, как оно податливо принимает форму ее тела. Она перевела взгляд на своего спутника. Уже пора пристегиваться? Вообще нужно ли здесь это делать? Похоже, Гидеон почувствовал ее неуверенность и с интересом посмотрел на девушку:

– У вас все хорошо?

– Все в по… – Она остановилась, не произнеся рокового слова. Похоже, у них впереди долгая поездка. – Почему вы спрашиваете?

Мужчина пожал плечами:

– Просто ваша спина прямее, чем стальной прут. Поверьте, сейчас вы вполне можете позволить себе расслабиться.

– Спасибо, что разъяснили мне это.

– Просто мне нужно было убедиться, что вы в курсе.

Прежде чем Эмма придумала, что на это можно ответить, в салоне раздался голос пилота:

– Через несколько минут мы взлетаем, мистер Кент. Над Коннектикутом немного ветрено, так что в пути может быть небольшая турбулентность.

Услышав эти слова, Эмма быстро пристегнула ремень, чувствуя на себе заинтересованный взгляд Гидеона. Стараясь отвлечься от мыслей о предстоящем полете, девушка заглянула в свой портфель в поисках чего-нибудь, что можно было бы почитать. У Эммы внутри и так все сжималось, так что дополнительное напряжение, которое она испытывала при каждом взгляде на Гидеона, ей сейчас совершенно не требовалось.

Самолет начал движение, и Эмме пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть нарастающую панику.

– У вас с собой папка Сильбермана? – спросил Гидеон.

Девушка подняла на него испуганный взгляд. Мужчина, удобно устроившийся на диване и уложивший ноги на кофейный столик, был воплощением комфорта и расслабленности. Потрясающе красивым воплощением, надо признать.

– Да, – кивнула девушка. Он велел ей взять с собой эти эскизы, когда привез Хинкли в офис Марии.

– Замечательно, давайте еще раз на них взглянем. – К изумлению девушки, Гидеон встал и пересел на диван рядом с ней. – Я имел в виду, что мы оба должны на них посмотреть. Или вы уже забыли, что я хочу знать ваше мнение по всем вопросам?

– Да, но…

– Можете начинать прямо сейчас. Что именно в этих эскизах заставляет вас думать, что они холодные?

О господи, они что, опять вернулись к этой проклятой теме?

– Вы знаете, ваша бабушка уже утвердила этот дизайн…

– А мы с вами просто скоротаем время полета.

Гидеон взял папку из рук девушки и раскрыл ее на том самом, ненавистном ей рисунке. Эмма уставилась на протянутый ей эскиз, стараясь сосредоточиться на дизайне, а не на манящем запахе лайма, исходящем от кожи Гидеона. Она ведь ничего не знает о дизайне интерьеров, как же он может ожидать от нее адекватных комментариев?

– Ну? – Похоже, Гидеон не отвяжется, пока она хоть что-нибудь не скажет. По неизвестной причине он просто одержим желанием услышать ее мнение.

– Дело в цвете, – наконец сказала она.

– Вы не любите голубой цвет? – удивился он, рассматривая ее одежду, в которой этот цвет доминировал.

– Оттенок неудачный, слишком жесткий и ледяной. Он должен быть… – Эмма подняла глаза от листка и встретилась взглядом с Гидеоном. Конец предложения растаял на кончике ее языка.

– Каким?

– Сверкающим. – Девушка смущенно отвела взгляд. – Не слишком полезное предложение, да?

– Совсем нет, я с ним согласен.

– Правда?

– Конечно. Каждый цвет вызывает определенные эмоции. Но сложно точно сказать, какой оттенок какие.

– А я уже предположила, что все дело в моем неумении подобрать подходящее слово.

– Не верится, что вы можете чего-то не уметь, мисс О’Рорк.

Эмма сама не ожидала, какой радостью может наполнить ее подобный мимолетный комплимент.

– Вы будете удивлены, мистер Кент, есть множество вещей, о которых я имею весьма смутное представление.

– И это снова говорит в вашу пользу, ведь вы готовы в этом признаться. – Затем Гидеон неожиданно улыбнулся и, склонившись к Эмме, сказал ей на ухо: – Мы уже взлетели.

– Что?

Девушка удивленно уставилась в окно. Бостон вместе со всей Новой Англией таяли за горизонтом. Она была так увлечена разговором с Гидеоном, что не заметила взлета. «Это, собственно, и было его целью», – неожиданно осознала девушка и с изумлением взглянула на Гидеона.

Тот, заметив ее взгляд, беззаботно пожал плечами.

– Сложно было не догадаться: вы были такой нервной и так испуганно цеплялись за ваш ремень безопасности. – (От его слов щеки Эммы запылали.) – Вы настолько не любите летать?

– На самом деле я не знаю, люблю я летать или нет. Это мой первый полет на самолете, я никогда не уезжала дальше Провиденса.

– Да?

Что-то в голосе Гидеона насторожило девушку. Жалеет ли он, что взял с собой именно ее? Может, он думает, что она не знает, как себя вести с Россом Чемберленом? Обычно такие предположения казались Эмме оскорбительными, но Гидеон по сравнению с ней выглядел так величественно и элегантно, что девушка и сама вдруг заволновалась, сможет ли она работать на должном уровне.

– Да, это одна из тех вещей, о которых я мало знаю.

– Отсутствие опыта не всегда плохо. Благодаря этому вы можете посмотреть на проблему свежим взглядом.

– Как на эскиз с дизайном интерьера? – поинтересовалась Эмма.

– Именно. И не забудьте про удобные кровати. – Его улыбка подействовала на девушку как удар тока.

Чтобы скрыть от Гидеона свою реакцию, она достала сумку в поисках чего-нибудь, что поможет завязать сухой, деловой разговор.

– Я распечатала переписку Марии с мистером Чемберленом за последний год, а также последние новости о продажах акций компании, подумала, что вам это может пригодиться. Вы хотите просмотреть их?

– Немного позже. Хоть Мария и думает иначе, у меня есть свои дела.

– Чартерные перевозки рыбы?

– Мне кажется, вы слишком много слушали Марию, а она знает о моих делах далеко не все. Интересы «Чартеров Кастевея» распространяются несколько дальше рыбы. Мы организуем морские круизы, отдых на островах, кругосветные туры.

– Я удивлена, что вы стали заниматься отельным бизнесом.

При этих словах на лицо Гидеона легла тень, он открыл папку с документами и погрузился в чтение.

Следующие полчаса они провели в тишине: Гидеон работал, а Эмма старалась не думать о его сильном, мускулистом плече, чуть касающемся ее, ведь он так и остался сидеть рядом с ней. Эмма уже множество раз прокляла себя за то, что не захватила никаких документов, чтобы поработать во время полета. Она была так занята, собирая материалы, которые могут понадобиться Гидеону, и размышляя о том, каким будет ее первый полет, что совсем забыла про это. И теперь девушке совершенно нечем было отвлечь себя от мыслей о Гидеоне. Чтобы хоть чем-то занять себя, она начала делать заметки в своем органайзере, записывая туда разные глупости вроде «стирка» и «вынести мешок с мусором». Но уже через пару минут возможные напоминания закончились, и девушка, не удержавшись, краем глаза посмотрела на своего спутника. Казалось, Гидеон полностью погружен в свои мысли, он смотрел в пространство, чуть касаясь кончиком золотой ручки нижней губы в такт размышлениям. Эмма с трудом отвела взгляд, стараясь не думать о том, каковы эти чувственные губы на вкус.

Кажется, сейчас Гидеон думает о чем-то приятном: черты его лица стали мягче, из них исчезло привычное напряжение. Это мечтательное выражение лица ему очень шло. Собственно, ему шло все – костюм, самолет, даже тот рваный рыбацкий свитер. Прекрасный принц, рожденный править, – вот кто он.

А кто она рядом с ним? Бедная маленькая девочка со спичками. Которая сейчас на частном самолете летит с ним в Нью-Йорк. Девушка выглянула в окно – похоже, самолет начал снижаться, они уже были ниже уровня облаков, а внизу виднелись нью-йоркские небоскребы.

* * *

Они, должно быть, шутят. Эндрю Кент хочет реконструировать этот дворец? Когда девушка вслед за Гидеоном вошла в вестибюль отеля «Лендмарк», она не смогла сдержаться и не завертеть головой, как провинциальная туристка. И везде, куда падал взгляд, она видела прекрасные произведения искусства – вазы, картины, ковры ручной работы, – от красоты и многообразия захватывало дух. Раньше Эмма думала, что «Фейрлейн» – самый роскошный отель, какой только можно представить, но теперь она поняла, что ошибалась. Когда она увидела этот богато украшенный золотом потолок и пол из темно-красного мрамора, ей показалось, что она оказалась в сказочном дворце.

Причем вместе с Прекрасным принцем.

– Потолок должен напомнить тебе о затерянном городе Кортеса, – сказал Гидеон, заметив, как девушка смотрит наверх. – На самом деле весь здешний дизайн построен на ацтекских мотивах. Они были очень популярны в период арт-деко. – Он кивнул в сторону огромной мозаики, украшающей стену перед главным входом. – Это Кецалькоатль, ацтекский бог неба.

– Просто дух захватывает!

– И правда. – Его глаза, когда он произносил эту фразу, не отрывались от ее лица, отчего по коже Эммы побежали мурашки. – Только не говорите Марии, но я думаю, что это место может составить конкуренцию даже «Фейрлейну».

– Осторожнее, вы впадаете в ересь, – шутливо пригрозила ему девушка. – Кроме того, «Фейрлейн» более современный и модернизированный отель. Но у этого места… такая… особая атмосфера. Мне кажется, что я попала в другое время.

– Да. Но Эндрю считает, что все это давно вышло из моды.

– Может быть, но мне здесь очень нравится. Он…

– Дай я угадаю! Теплый.

В ответ на его реплику Эмма покраснела.

– Вы смеетесь надо мной?

– Совсем нет. Я с вами полностью согласен. По-моему, у вас настоящий дизайнерский талант. И хочу рассказать о нашем общем мнении Марии.

Слова Гидеона польстили девушке, ей еще никто не говорил, что она талантлива. Чтобы скрыть это, она ехидно улыбнулась:

– Не сомневаюсь, это очень понравится вашему дяде Эндрю.

– Эндрю сейчас проводит слишком много времени, слушаю Сюзанну, – это вредно для здоровья и для компании.

– Кого?

– Свою последнюю жену. Не сомневаюсь, именно она предложила нанять Джоша Сильбермана.

– А, да. – Эмма вспомнила худую блондинку, несколько раз приходившую в офис вместе с Эндрю. Она всегда была сногсшибательно одета и всегда игнорировала присутствие Эммы в кабинете. – Очень стильная женщина.

– Скорее претенциозная. Называйте вещи своими именами, мисс О’Рорк, мне не нужна ваша дипломатичность. А еще надменная и поверхностная. Эндрю всегда нравились женщины именно такого типа. Это у Кентов такая семейная традиция, – добавил он с горькой усмешкой.

«Включая и его?» – Эмма мысленно пнула себя за то, что позволила подобной мысли закрасться ей в голову. Предпочтения Гидеона – это совершенно не ее дело. Как будто она могла попасть в этот список.

– Пойду узнаю, готовы ли наши номера, – решительно сказала девушка, радуясь, что можно заняться рабочими вопросами.

– Этого не потребуется: нас уже встречают. – Гидеон кивнул в сторону невысокого круглолицего мужчины, спешащего к ним.

– Мистер Кент! – воскликнул он с британским акцентом, энергично пожимая руку Гидеона. – С возвращением!

– Здравствуй, Себастиан. Ты ни капли не изменился.

– По крайней мере, со мной не произошло ничего такого, что не смогла бы скрыть краска для волос.

– У тебя появилась седина?

– Тебе ли не знать, ведь ты причина большей ее части! – Он обернулся к Эмме: – А вы, должно быть, мисс О’Рорк. Вижу, этот разгильдяй еще не успел уговорить вас снять туфли?

– Снять? Зачем? – Девушка взглянула на Гидеона и с изумлением обнаружила румянец на его щеках.

– Всего один раз, Себастиан! Это произошло всего один раз! И полы были только что вымыты. Я ничего не мог с собой поделать.

– Тебе это вообще несвойственно, Гидеон. Но я очень рад, что ты снова дома.

– Это лишь короткий визит, Себастиан.

– Конечно. – В голосе управляющего слышалось разочарование.

Эмма и сама испытывала схожие чувства. Похоже, все хотели, чтобы Гидеон остался. Чтобы нарушить неловкое молчание, девушка повернулась к Себастиану:

– Я собиралась узнать, готовы ли наши номера.

Как и любой хороший служащий, управляющий быстро взял себя в руки и перешел к делу:

– Конечно. Два номера люкс, как вы и заказывали. – Но это был не ее заказ. Эмма заказывала один люкс для Гидеона и стандартный номер для себя.

– Вообще-то… – На секунду девушка задумалась, как бы покорректнее сообщить о произошедшей ошибке.

– Спасибо, Себастиан, – услышала она голос Гидеона. – Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

– Вы изменили зарезервированные мной номера?

– Вчера вечером. И перед тем как ты спросишь, почему, я хочу, чтобы ты посмотрела на них поближе. Не волнуйся. – Гидеон говорил, склонившись к ее уху, и дыхание мужчины обжигало кожу девушки. – Я гарантирую, что кровати в люксах не менее удобные, чем в обычных номерах.

Через десять минут Эмма, затаив дыхание, стояла в центре огромной роскошной гостиной. Номер люкс. О чем только Гидеон думал? Номер был выдержан в элегантных золотистых тонах. Между двумя огромными, от пола до потолка, окнами тихо потрескивал маленький декоративный камин. Около него располагался небольшой, изящный обеденный стол, словно созданный для романтического ужина при свечах. У другой стены стоял огромный письменный стол из мореного дуба, на котором можно было найти любую технику, которая может потребоваться бизнесмену для работы. Чуть дальше от камина находились уютная вельветовая софа и пара кресел, выполненных в стиле времен королевы Анны: видимо, иногда богатые бизнесмены отрываются от дел, чтобы в комфортной обстановке почитать «Файнэншл таймс».

И это только одна из трех комнат. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке – что она вообще здесь делает?

Деликатный кашель привлек ее внимание – в дверях стоял мужчина в красном пиджаке, представившийся ее личным консьержем.

– Прошу прощения, мадам, я отнес ваш багаж в спальню. Желаете, чтобы я вызвал горничную, которая поможет вам распаковать вещи?

Горничную? И чем займется эта бедная женщина – достанет из сумки и повесит в шкаф ее единственный костюм?

– Нет, спасибо, я все сделаю сама.

– Хорошо, мадам. Меня зовут Роберт. Вызовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

– Я сомневаюсь, что мне потребуется ваша помощь. Я здесь всего на одну ночь.

– Как скажете, мадам.

Эта формальная учтивость лишала Эмму присутствия духа, особенно учитывая, что она, вероятнее всего, была неискренней – он ведь должен был узнать ее униформу работника отеля.

– Простите, Роберт, – обратилась девушка к уходящему мужчине.

– Да, мадам?

– Эмма, – поправила она его. – В формальностях нет необходимости. В конце концов, мы с вами оба сотрудники «Отелей Кентов».

– Да, но вы еще и наш гость, причем гость, остановившийся в ВИП-номере. И нам были даны специальные инструкции исполнять любое ваше желание.

– Инструкции?

– Это приказ мистера Кента. Он вчера вполне ясно дал понять, что с вами должны обращаться как с особым гостем.

– Зачем он это сделал?

Слова Гидеона окончательно вывели ее из душевного равновесия.

– Он сказал, что вам должны быть предоставлены все виды развлечений и удовольствий, которые может предложить «Лендмарк». – Маска безразличия постепенно сползла с лица Роберта, ее сменила добрая улыбка. – Так что, я полагаю, это делает вас несколько более значительной персоной, чем простой служащий отеля.

– Нет, вы ошибаетесь. – Эти слова скорее были обращены к ней самой, нежели к Роберту, в попытке успокоить порхающих в животе бабочек. Она не знала, зачем Гидеон все это устроил, но она здесь точно не потому, что она особенная. Эта безумная мысль могла прийти в голову только кому-нибудь вроде ее матушки.

В коридоре, отделявшем гостиную от двух других комнат, Эмма остановилась, рассматривая свое отражение в зеркальной двери. Бледная, усталая девушка взглянула на нее из зазеркалья, девушка, у которой нет и шанса очаровать владельца многомиллионного состояния, девушка, которой просто нужен хороший сон.

Тяжело вздохнув, Эмма сбросила туфли и вошла в спальню. Первым, что она увидела, войдя в комнату, была кровать, которая действительно выглядела очень удобной, даже несколько декадентской. На ней горкой лежало около дюжины подушек, а матрас был таким высоким и мягким на вид, что Эмма задумалась, не утонет ли она в нем, когда ляжет. Она не смогла устоять перед любопытством и через секунду уже лежала на кровати, поражаясь ее мягкости.

– Ух ты, осторожнее, к такому легко привыкнуть, – прошептала Эмма, осторожно проведя кончиками пальцев по парчовому покрывалу, его сапфировый цвет напомнил девушке глубины океана. И глаза Гидеона. Это воспоминание вызвало в теле девушки неожиданную для нее горячую волну возбуждения.

«Наверняка у вас есть пара-тройка любопытных фантазий…»

Девушка резко вскочила с кровати, словно та была охвачена пламенем. Во всем виновата ее мать, если бы она не сделала это странное предположение, Эмме подобные мысли вообще не пришли бы в голову. Глупые, неуместные, совершенно нереальные мысли. Гидеон зарезервировал для нее этот номер, потому что хотел, чтобы она была всегда под рукой, причем исключительно для решения деловых вопросов.

Эмма почувствовала себя ужасно уставшей от переживаний и впечатлений этого дня. Все, что ей сейчас было нужно, – это горячий душ, который поможет ей хоть немного расслабиться.

Как и все остальное в номере, ванная комната была сверкающей и роскошной. Мраморная ванна была самой огромной из тех, что она видела в жизни, наверное, при желании в ней можно было даже плавать. Эмма особенно не любила валяться в ванне, возможно, потому, что ей никогда не удавалось устроиться удобно, из воды торчали либо ноги, либо колени, и в обоих случая девушке быстро становилось холодно. Кроме того, на эту процедуру требовалось много свободного времени, которого Эмме не хватало даже на сон. Но сейчас времени у нее предостаточно, ведь встреча назначена на завтрашний полдень, а Гидеон… ну, у Гидеона в этом городе наверняка есть множество друзей, с которыми он может провести вечер.

А почему нет? Когда у нее еще появится такая возможность? И вода обязательно должна быть с пенными пузырьками, как в кино. Чувствуя себя довольно глупо, девушка включила воду и вылила туда немного геля. Через секунду комната наполнилась сладким ароматом цитруса и лаванды. Она разделась и уже собралась опустить ногу в горячую пенную воду, как услышала громкий стук в дверь.

«Консьерж Роберт? – предположила она со вздохом. – Или он проигнорировал мой протест и прислал гувернантку распаковать мои вещи?»

Глава 5

Накинув махровый банный халат, Эмма открыла дверь и тут же поняла, что сначала следовало посмотреть в глазок.

– Мне зайти в другой раз, мисс О’Рорк? – Это был не консьерж. В проеме двери стоял Гидеон. – Я хотел взглянуть на переписку Марии с Чемберленом. – Взгляд его голубых глаз медленно, томительно скользил по ее телу, наконец остановившись на поясе ее халата. – Наверное, мне следовало сначала позвонить.

Не дождавшись реакции, Гидеон нахмурился и заглянул в глаза девушке:

– С вами все хорошо?

– Все в по… – Эмма помотала головой, пытаясь вернуть мыслям ясность. – Просто я не ожидала вас здесь увидеть. Я думала, у вас есть планы на вечер.

– Кто захочет идти куда-то, если есть возможность провести восхитительный вечер за увлекательнейшим финансовым отчетом и перепиской в прекрасной компании. Могу я?… – Гидеон кивнул в сторону ее гостиной. Девушка была в таком замешательстве из-за его последней фразы, что даже не сразу поняла, что он имеет в виду, но все-таки сделала шаг назад, давая ему войти. – Вы уверены, что я вас ни от чего не отвлекаю?

– Ни от чего важного, – ответила Эмма, предположив, что вода все равно уже остыла. – Мой портфель с бумагами в спальне, сейчас я его принесу.

– Хорошо. – Гидеон сделал шаг по направлению к дивану и обернулся. – И, мисс О’Рорк…

– Да?

– Пока вы будете в спальне, может быть, вам захочется одеть что-нибудь под ваш халат? Я не уверен в том, насколько хорошо завязан его пояс.

Эмма судорожно запахнула махровый воротник халата. Ей не нужно было зеркало, чтобы догадаться, что все ее тело стало сейчас ярко-красным от смущения. Девушка быстро скрылась в спальне. Самым ужасным было то, что, закрывая за собой дверь, она услышала тихий смех Гидеона.

Через пару минут Эмма, все еще сгорая от стыда, вернулась в гостиную. Гидеон, судя по всему, чувствовал себя здесь как дома. Причем выглядел он при этом великолепно: вчерашний моряк и сегодняшний принц слились воедино, создав идеальную комбинацию повседневности и изысканности. Пиджак и галстук были небрежно брошены на спинку кресла, а рукава Гидеон закатал, так что стали видны сильные, мускулистые руки. Даже отросшая за день щетина на общем фоне выглядела невероятно соблазнительно. Эмма взглянула на свою униформу, впервые пожалев, что не взяла с собой какой-нибудь более привлекательный наряд.

Гидеон с комфортом устроился на диване, вытянув длинные ноги, и защелкал пультом от телевизора.

– Надеюсь, вы не против, мисс О’Рорк? Я хотел бы услышать последние новости рынка инвестиций. – Оторвав взгляд от телевизора, он оглядел Эмму. – Вам совсем не обязательно было снова надевать деловой костюм, мы ведь не на официальном совещании.

– Либо это, либо моя пижама, – смущенно ответила она.

– Вы больше не взяли с собой никакой одежды?

– Но ведь мы здесь всего на одну ночь.

– Нам надо будет поработать над вашей безмерной практичностью. Пижама, кстати, совсем не плохой вариант, если вам в ней будет удобно.

– Не будет.

– И над этим нам тоже надо поработать.

Девушке очень хотелось, чтобы Гидеон прекратил говорить «нам» так, словно они команда. Каждый раз, когда он произносил это слово, у Эммы внутри все сжималось. А все из-за матери, которая вложила эти дурацкие мысли ей в голову!

Девушка опустилась в кресло напротив дивана, на котором расположился Гидеон, и положила портфель на колени.

– Что бы вы хотели просмотреть сначала: корреспонденцию или отчет?

– Отчет… Черт, похоже, на бирже произошло еще одно падение акций.

– Крупное?

– Достаточное для того, чтобы я радовался, что акции моей компании принадлежат только мне. Интересно, чем это обернется для «Отелей Кентов».

– Но ведь практически весь основной пакет акций компании находится в руках членов семьи. Проблемой станет, если кто-то из совладельцев решит на волне этих событий продать свои акции… – Все детали головоломки вдруг сложились в ясную картину. – Вот почему вы поехали в Нью-Йорк, да? Ваша бабушка опасается, что мистер Чемберлен может продать свои акции?

– У Росса есть несколько крупных долгов. Кроме того, в том году ему пришлось пережить разорительный бракоразводный процесс. Ходят слухи, что он ищет покупателя, который предложит хорошую цену.

Эмма замолчала, вспоминая, что знает о дружбе семей Кент и Чемберлен. Судя по тону писем миссис Кент, они долгие годы были близкими друзьями.

– Вряд ли он сделает это, предварительно не предупредив вашу бабушку.

– Никогда не следует недооценивать страх мужчины перед жадной бывшей женой, которая буквально дышит ему в затылок. Ты ведь слышала, с каким волнением бабушка говорила о человеке по имени Герард Амбитей?

– Миссис Кент просит меня еженедельно искать это имя в ленте новостей.

– Рад, что Интернет позволяет Марии потакать своей одержимости. Семья Амбитей, и в частности Герард, для бабушки – смертельные враги. Начиная с того момента, как они попытались купить компанию после смерти Эдварда. Тогда Герард ошибочно предположил, что многомиллионный отельный бизнес – это слишком тяжелая ноша для юной вдовы с тремя детьми на шее.

– Полагаю, это не сошло ему с рук?

От улыбки Гидеона по коже девушки побежали мурашки.

– О, реакцию Марии можно сравнить со случайным взрывом водородной бомбы у него на заднем дворе. Наверное, не стоит упоминать, что подобное предположение она приняла как личное оскорбление. По-моему, главным стимулом к такому быстрому расширению отельной империи Кентов была ее месть Амбитею.

– Да уж, Мария сильная и опасная женщина.

– А кто еще мог выйти замуж за Эдварда Кента, больше известного за свою любовь к женщинам и вечеринкам, чем за деловую хватку.

– Все ведь было не так плохо. У них ведь родилось трое детей.

– Да, дети – это, конечно, неопровержимый признак настоящей любви. – Горечь в голосе Гидеона заставила Эмму вздрогнуть. – Извините, – быстро добавил он. – Я должен научиться держать при себе свои циничные взгляды на жизнь.

– Ничего, я вас понимаю.

– Да? – Откуда такое удивление в голосе?

– Меня воспитывала мать-одиночка. – Эмма лучше, чем кто-либо, знала, что дети – это не гарантия семейного счастья. – Иногда начинаешь задумываться, зачем люди вообще вступают в брак.

– Именно.

Атмосфера в комнате изменилась. Этот разговор явно разбередил какую-то рану в душе Гидеона, заставив его замкнуться в себе. Эмме даже показалось, что в гостиной неожиданно похолодало. Для нее Гидеон стал чем-то вроде термостата: когда он был рядом, воздух словно нагревался, когда он уходил, Эмме становилось холодно и неуютно. Эти мысли вызвали у девушки желание пересесть на софу к Гидеону, прижаться к нему, вернуть ему прежнее хорошее настроение.

Но так как все эти действия были неприемлемы для секретаря по отношению к своему боссу, она выбрала более простой метод.

– Интересно, как там дела у вашей бабушки и Хинкли.

Гидеон чуть улыбнулся уголками рта, на время забыв о своих горьких мыслях.

– Думаю, сейчас они как раз выясняют, кому достанется больше места на диване.

– И кто, по вашему мнению, возьмет верх?

– Хинкли, конечно. Когда дело касается его личного комфорта, он невообразимо упрям. Так что Мария встретила достойного противника.

– Поэтому вы решили оставить его у нее?

– Вы полагаете, что толстый, вредный и совершенно избалованный кот – это выражение моей мести?

– Эта мысль не раз приходила мне в голову.

Гидеон театрально приложил руку к груди, изображая оскорбленную невинность:

– Как вы только могли так обо мне подумать? Любой заботливый хозяин на моем месте поступил бы так же, я думал исключительно о создании максимально комфортных условий для моего возлюбленного питомца.

– Простите меня за мое предположение.

– Сказала она, стараясь не засмеяться, – прокомментировал Гидеон.

После этой фразы все попытки Эммы пошли прахом, и она звонко рассмеялась:

– Простите.

Гидеон улыбался в ответ, и эта улыбка не только вернула тепло и уют в комнату, ее хватило бы на то, чтобы согреть весь Манхэттен.

– Я думаю, я смогу вас простить. Но… тогда я решаю, какую еду мы сейчас закажем в номер.

– Подождите секунду, ваш отец несколько месяцев назад посылал имейл, касающийся этого вопроса…

Несомненно, она была очень умна. Гидеон с интересом наблюдал за тем, как Эмма ищет в своем ноутбуке упоминание о заграничных проектах компании Кентов. Достаточно было лишь задать вопрос, и Эмма сразу же вспоминала о каком-нибудь документе или заметке, касающихся его. Неудивительно, что Мария ее обожает. Как и в случае дизайна номеров, у девушки было потрясающее деловое чутье.

И при этом она была чертовски привлекательна: то, как она сосредоточенно морщила носик и покусывала нижнюю губу, просматривая бумаги… Эмма уже достаточно расслабилась, чтобы перебраться с кресла на пол, где она сидела среди бумаг, поджав под себя длинные ноги, как кошка. Ее туфли стояли около дивана, и он не мог оторвать взгляда от ее маленьких, изящных ступней.

– Вот он. – Глаза Эммы радостно сияли. – Я знала, что я уже видела эти цифры. Видите?

Девушка повернула ноутбук к Гидеону, показывая документ с информацией об их развивающемся дубайском проекте, включая его влияние на доходы компании.

– Компания возлагает на этот проект большие надежды. – (Гидеон еще раз пробежал взглядом по экрану компьютера. Судя по цифрам, это было вполне понятно.) – Конечно, эти данные немного устарели.

– Похоже, в отличие от многих других инвестиций нашей компании, эта станет успешной, и очень быстро. Спасибо, мисс О’Рорк, это может нам пригодиться.

– Я просто делаю свою работу. – Она старалась быть бесстрастной, но он заметил легкий румянец на щеках девушки.

– В обязанности секретаря входит помнить каждый документ, который прошел через его руки?

– Нет, если этот секретарь не работает на вашу бабушку.

– Знаете, Марии очень повезло, что у нее есть вы.

– С материальной точки зрения повезло скорее мне. Хорошая зарплата, знаете ли, не растет на деревьях.

И вновь этот милый румянец на щеках. Гидеон откинулся на спинку дивана, не отрывая глаз от лица девушки. Хоть в это и верится с трудом, Эмма, похоже, совершенно не привыкла к комплиментам. А ведь с такой внешностью она должна была всю жизнь купаться в них.

– Вы никогда не пытались работать на управляющих должностях? По-моему, у вас талант.

Она рассмеялась и помотала головой.

– А в холле вы говорили, что у меня талант дизайнера.

– И не отказываюсь от своих слов, просто их у вас много: деловой нюх и глаза дизайнера.

– С ума сойти! Осталось выяснить, есть ли у меня рот и для чего он предназначен.

О да, определенно есть… причем совершенно восхитительный. Теперь пришла очередь Гидеона краснеть и отводить взгляд, пытаясь отмахнуться от череды совершенно непристойных видений, пришедших ему на ум при взгляде на Эмму. Но девушка опять ничего не заметила. Как она может быть настолько не осведомлена о том, какое впечатление она оказывает на мужчин?

Стараясь отвлечься от своих мыслей, Гидеон встал и подошел к окну: солнце уже село, и вид из окна превратился в смесь теней, странных форм и света. Долгие годы он видел в окне бескрайние тропические леса, и теперь подобное скопление высотных зданий было для него непривычным.

– Потрясающий вид. – Эмма подошла к Гидеону, ее глаза были широко распахнуты от изумления. – Дух захватывает.

– Согласен.

И он говорил совсем не про вид в окне. Гидеон почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Она была такой соблазнительной. Почему же рядом с ней не было толпы мужчин, жаждущих ее внимания? Хотя, может, они и были, откуда ему знать? Возможно, в Бостоне ее ждет жених? По какой-то причине эта мысль показалась Гидеону совершенно отвратительной.

– А что это за здание? – Вопрос девушки вывел его из оцепенения: Эмма указывала на угловатое здание в паре кварталов от отеля.

– Не уверен, с момента моего последнего визита здесь многое изменилось. Может быть, банк?

– Да?

У Гидеона появилось странное ощущение, что он разочаровал девушку. Пытаясь исправить положение, он, приобняв ее за плечи, поставил перед собой.

– Посмотри налево, это здание «Крайслер».

Эмма, припав к стеклу, рассматривала город, а он наслаждался теплом ее тела, проникающим сквозь ткань рубашки. Голова Гидеона закружилась, когда он почувствовал легкий запах ванили, исходящий от ее нежной кожи.

– Со второго этажа такого не увидишь, – сказал он, отгоняя от себя желание чуть наклонить голову и зарыться лицом в ее рыжие волосы.

– Вы правы, – ответила девушка, стеснительно улыбнувшись ему. Сейчас их разделяло всего несколько дюймов.

«Какой манящий взгляд! – подумал Гидеон, чувствуя, как кровь бурлит в его венах. – Он так подходит к ее соблазнительным губам. Какие они, должно быть, сладкие на вкус!»

– Вы хотите, чтобы я собрала в одном документе все материалы, которые мы сегодня нашли и обсудили? – Серьезный голос Эммы разрушил волшебство момента. – Тогда все необходимые цифры и расчеты будут у вас под рукой.

Эмма вернулась к своему ноутбуку – к делам. Гидеон с трудом подавил вздох разочарования и повернулся к девушке:

– Спасибо, мисс О’Рорк. Это мне очень поможет.

«Ну почему каждый раз в присутствии Гидеона я выставляю себя полной дурой?» Эмма закрыла за мужчиной дверь и со стоном сползла по ней вниз. О чем она только думала? Она была практически готова поцеловать Гидеона Кента! Вот она рассматривает здание «Крайслер», а через секунду не может оторвать взгляд от его прекрасных голубых глаз и чувственных губ и сходит с ума от желания попробовать их на вкус. Слава богу, что в последнее мгновение рациональное мышление взяло над ней верх, не дав ей окончательно опозориться.

Наверное, все дело в номере: эта роскошь вокруг так подействовала на нее, заставив вести себя глупо. Ну и, конечно, сам Гидеон. Он был такой красивый, забавный, умопомрачительно сексуальный, и на мгновение она расслабилась и забыла обо всем…

Боже, о чем она думает? Все-таки она достойная дочь своей матери! Нельзя рассматривать Гидеона Кента с этой точки зрения, он же ее босс! Кроме того, завтра все закончится, и она снова вернется за свой стол в приемной миссис Кент. Девушка вернулась в ванную, где на полу, там, где она его и сбросила, валялся халат. Вернув его на вешалку, девушка устало опустилась на краешек ванны. Вода уже давно остыла, а пена и аромат лаванды растворились. Так всегда случается, когда он решает начать потакать своим желаниям. Наклонившись, девушка вытащила пробку из ванны и пошла в спальню.

«На ней было вечернее платье, похожее на наряды средневековых принцесс, оставляющее открытыми плечи и красивыми складками спускающееся до земли. Она почувствовала прикосновение сильного, мускулистого торса к своей полуобнаженной спине, горячее дыхание обожгло ей ухо. Девушка прерывисто вздохнула, когда руки мужчины легли ей на плечи. „Расскажите мне о своих сокровенных фантазиях, мисс О’Рорк…“»

Эмму разбудил телефонный звонок, она с неохотой открыла глаза и обвела глазами комнату. Ее телефон мигал на прикроватной тумбочке. Девушка потянулась за ним, стараясь убедить себя в том, что ее прерывистое дыхание – это результат того, что она только что проснулась, а не ее сладостного сна.

– Привет, радость моя, как там Нью-Йорк? – поинтересовалась мать. – Мы с Мари как раз возвращаемся домой и решили узнать, как там у тебя дела. Я тебя ни от чего не отрываю.

– Нет, я уже в постели.

– И?…

Эмме потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что имеет в виду Джанет О’Рорк.

– Нет! Мама, я ведь тебе говорила, что это деловая поездка!

– А ты думаешь, мужчины не любят совмещать бизнес и удовольствие? – Картины из ее сна всплыли в памяти Эммы, но она яростно потрясла головой, отгоняя от себя соблазнительное видение.

– Не Гидеон.

– О-о-о, уже просто Гидеон?

– Мам, он мой босс. Хватит пытаться предположить какое-то неделовое развитие наших отношений. – «Хватит вкладывать в мою голову эти идиотские мысли» – вот что она на самом деле хотела сказать. Краем глаза она заметила цифры на электронном циферблате часов, и ей в голову пришла другая мысль. – Постой, ты сказала, что едешь домой? Вы провели в казино всю ночь?

– Ну, что я могу сказать, мы встретили пару новых друзей, и время пролетело совершенно незаметно.

На другом конце провода девушка услышала кокетливое хихиканье и утомленно закрыла глаза. Только не это снова.

И как его зовут на этот раз?

– Тони, и он просто великолепен! Представляешь, у него есть дом где-то на мысе Доброй Надежды и лодка. Это лето обещает быть потрясающим!

– Звучит здорово, – уныло ответила Эмма.

«В твоем воображении», – продолжила девушка. Мама в это время радостно описывала свои будущие взаимоотношения с новым ухажером. Все так и будет, пока она в нем не разочаруется или ему самому это все не надоест и он перестанет ей звонить. Тогда за этим последуют недели горечи и депрессии.

– И это не маленькая рыбацкая лодка, там могут поместиться пять человек. А еще там можно кататься на водных лыжах, – радостно щебетала мать, не замечая молчания дочери. – Позже мы встречаемся с ним и его другом Джимми, чтобы выпить по стаканчику. – Видимо, поиск работы не входил в ее планы на ближайшую неделю.

Жизнь стала бы гораздо проще, если бы мама смотрела на нее хоть немного более реалистично. «Так, как ты смотрела на нее сегодня вечером?» – ехидно поинтересовался внутренний голос. «Да! – мысленно ответила она. – Потому что я смогла остановиться». Хоть она сегодня и наделала глупостей, но она была достаточно умна, чтобы не ждать счастливого сказочного финала их маленькой истории.

Глава 6

Гидеон устало потер виски.

– Не знал, что Росс Чемберлен настолько любит поговорить. Жаль, что за весь день он так и не сказал ничего интересного. Не удивлен, что от такого зануды ушла жена, наверное, она просто испугалась, что он заговорит ее до смерти.

С этими словами он распахнул дверь номера Эммы и, не дожидаясь приглашения, первым вошел внутрь. Как выяснилось на встрече, опасения миссис Кент были вовсе не беспочвенны: Герард Амбитей уже несколько раз пытался договориться с Чемберленом, напирая на то, что акции компании «Отели Кентов» – это не слишком полезное вложение капитала для человека с серьезными финансовыми трудностями. К счастью, Гидеону благодаря собранным ими вчера данным и отчасти собственному обаянию удалось убедить Росса отказаться от сделки с Амбитеем. Эмма все еще была под впечатлением от сегодняшней встречи, на которой полностью проявились деловые таланты Гидеона. В этом мужчине сплелись воедино деловая хватка и безграничная харизматичность – никто, тем более Росс Чемберлен, не смог бы устоять перед ним.

– Желаете позвонить вашей бабушке и рассказать хорошие новости?

– Чуть позже. Сначала следует выпить за наш успех.

Гидеон уже стоял около бара, придирчиво рассматривая стоящие в нем бутылки. Эмма с изумлением наблюдала за тем, как он откупорил хрустальный графин и налил немного виски в свой бокал. Странно, девушка предполагала, что, завершив дела, Гидеон поспешит вернуться в Бостон. И еще ее немного смущал тот факт, что в ее номере он уже чувствовал себя как дома.

– Присоединитесь ко мне?

Эмма покачала головой:

– Я не слишком люблю виски.

– В этом баре можно найти множество других напитков.

– И даже бутылку негазированной воды?

Гидеон состроил недовольную гримасу, но все же передал ей пластиковую бутылку.

– Мисс О’Рорк, нам с вами определенно надо поработать над вашим умением расслабляться, – рассмеялся он, поднимая бокал. – За нас!

– За то, что смогли удержать волка подальше от стада.

– По крайней мере, на ближайшее время.

– Что вы имеете в виду? Я думала, вы убедили мистера Чемберлена держаться от Амбитея подальше.

– Его – да, но у компании впереди другая серьезная проблема. Что будет, когда Мария, наконец, решит отойти от дел? Репутация Эндрю как управляющего в компании оставляет желать лучшего, за ним числится много весьма спорных решений. Особенно в последнее время. – Хоть Гидеон и не добавил «с тех пор, как он женился на Сюзанне», слова висели в воздухе.

– А как насчет вашего отца? У него хорошая репутация.

– Да, это так, с репутацией у него все отлично: Джонатан прекрасно умеет демонстрировать людям только то, что они хотят увидеть. – Гидеон даже не попытался скрыть свое презрение. – Но как управляющий он ничего собой не представляет.

Глядя на напряженную спину отвернувшегося к окну Гидеона, Эмма уже не первый раз подумала, что все эти комментарии, возможно, относятся к чему-то большему, нежели просто семейный бизнес.

– Как вы думаете, что они будут делать?

– Не знаю, возможно, надеяться, что Мария будет жить вечно, что, зная ее, нельзя исключать из списка возможных вариантов. Но ее великий план определенно не сработал.

– Великий план?

– Ничего, стоящего внимания. Это просто часть наших с Марией сложных взаимоотношений.

Похоже, он снова начал углубляться в свои невеселые размышления. Эмма, вздохнув, подошла к Гидеону, взяла из его пальцев бокал и снова наполнила его. Мужчина без слов принял предложенный напиток, и его отчужденность вновь на время отступила. Стараясь разрядить обстановку и перейти на более безопасные темы, Эмма спросила:

– На какое время мне заказать машину в аэропорт?

– А что, вы спешите вернуться в Бостон, мисс О’Рорк?

– Нет. В смысле, я никуда не тороплюсь, я в порядке. – (Гидеон изобразил на лице возмущение – похоже, запрет на роковое слово все еще был в силе.) – Просто я подумала, что, раз наши дела в этом городе закончены, вы захотите поскорее вернуться. Вы ведь сами говорили, что не хотите провести здесь больше времени, чем необходимо.

– Я ценю вашу заботу. Но что насчет вас?

– Меня?

– Вы первый раз в Нью-Йорке, но так ничего и не увидели.

– Я смогу это пережить, кроме того, то, что я успела увидеть, было просто великолепно: этот вид из окна и… – В голове Эммы снова пронеслись образы из ее сна. Она быстро сделала глоток воды, стараясь скрыть смущение.

Но Гидеон не обратил на это никакого внимания, похоже, он вообще не слышал, что она сказала, – он был слишком занят, отстаивая свою позицию.

– Поток машин и вид из окна – вряд ли это можно назвать осмотром достопримечательностей.

– Ну, может быть, в следующий раз мне повезет больше.

– В следующий раз? – Он нахмурился, явно что-то обдумывая, затем сделал большой глоток и со стуком поставил на стол пустой бокал. – Я все решил. Идите переодевайтесь!

– Переодеваться?

– Обязательно, потому что я собираюсь устроить вам экскурсию по этому прекрасному городу, так сказать, квинтэссенцию всех главных впечатлений, которые можно получить в Нью-Йорке.

– Что, простите? – Эмма сделала еще глоток, словно пыталась утопить бабочек, которые запорхали у нее в животе от этих слов. Похоже, она просто ослышалась. – Мы собираемся куда-то идти?

– Да, для начала поужинаем и отпразднуем сегодняшний успех, а потом я покажу вам нечто большее, чем вид из окна. Что скажете?

А что она могла сказать? Ужин с Гидеоном? Эта идея была такой… такой…

– Это совсем не обязательно, – ответила она.

– Я так не думаю. Вы это заслужили, без вас и собранных вами данных я бы сегодня не справился.

От его слов кровь прилила к щекам девушки.

– Я всего лишь нашла пару документов.

– Вы себя недооцениваете, вы сделали гораздо больше для успеха этой встречи. В чем дело, мисс О’Рорк, боитесь, что вам понравится гулять со мной по городу?

– Конечно нет! – Эти слова вылетели из ее рта быстрее, чем она подумала, что говорит. – Я хочу сказать, я буду рада увидеть Нью-Йорк вместе с вами. – «Особенно с ним», – ехидно закончил фразу внутренний голос. Но его предложение было слишком соблазнительным, чтобы быть правдой. – Но я не хочу, чтобы вы только из-за меня откладывали свое возвращение в Бостон.

– Даже если я сам это хочу?

Он это хочет? Бабочки в животе у Эммы воспрянули духом и усилили свое кружение.

– Но ваша бабушка…

– Мария может и подождать. А теперь идите переодевайтесь.

Эмма опустила взгляд на свою серую шерстяную юбку и заправленную в нее черную водолазку, единственный наряд, который у нее был с собой помимо униформы.

– Я не могу.

– Что значит, вы не можете? Ах да, вы ведь практичная девушка и не взяли с собой никакой сменной одежды, – вздохнул Гидеон. – Могу поспорить, вы единственная женщина на планете, которая предпочитает путешествовать налегке.

– Но я ведь не планировала отправиться на экскурсию, – смущенно пожала плечами Эмма. – Но думаю, все и так в порядке, не обязательно что-либо менять, – сказала она, еще раз оглядев свой наряд.

– А я этого и не хочу, – сказал он чуть хриплым голосом, глядя ей прямо в глаза. – Даже в мелочах.

Он ведь сейчас имел в виду одежду, да? Этот взгляд глубоких и непроницаемых голубых глаз приводил девушку в смятение. Она попыталась разрядить обстановку шуткой:

– Кроме того, насколько я знаю, квинтэссенцией нью-йоркских впечатлений давно считается хот-дог на скамейке в Центральном парке, а для этого мой наряд вполне сгодится.

– У меня запланирована несколько другая программа на этот вечер, – улыбнулся в ответ Гидеон.

– Тогда простите, что разрушила ваши планы.

– Кто сказал, что вы их разрушили? Просто спуститесь вниз в бутик и выберите там себе что-нибудь подходящее к случаю.

Его ответ рассмешил девушку. Она видела этот «бутик», где даже самый крошечный аксессуар стоил как ее недельная зарплата.

– А может, я все-таки останусь в этой одежде и мы сходим за хот-догом?

– Мисс О’Рорк… – Гидеон посмотрел на нее так, словно собирался сделать ей выговор.

– Правда, мистер Кент, хот-дог в парке – это звучит вполне привлекательно. – И экономно. Какой бы привлекательной ни была мысль об ужине с Гидеоном, она совершенно не была готова выбросить половину своих сбережений на дизайнерское платье! Эмма не могла ступить на скользкую тропинку, по которой давно бродит ее матушка. – А учитывая, насколько я сейчас голодна, я думаю даже о двух хот-догах. С сыром и чили. Подождите, я только возьму свою сумку.

– Мисс О’Рорк. – Когда девушка попыталась проскользнуть мимо Гидеона в спальню, он мягко удержал ее за руку. – Вы понимаете, что можете просто заказать платье в номер?

Нет, она этого не поняла, но от этой мысли ей стало совсем не по себе – он хочет купить ей платье?

– Я не могу этого сделать.

– Почему нет?

– Потому что… – Потому что все происходящее казалось девушке совершенно нереальным. Он уже и так поселил ее в этот потрясающе роскошный люкс и прокатил на частном самолете. С ней подобного просто не могло происходить!

– Рассматривайте это как премию за прекрасно выполненную работу, которую вы, несомненно, заслужили.

Девушка смущенно опустила голову:

– Правда, я…

– Эй, Эмма. – Гидеон поймал ее за подбородок и мягко заставил посмотреть ему в глаза. – Просто позволь кому-то сделать для тебя что-то хорошее, ладно? И сегодня это буду я.

Как он оказался так близко? У девушки закружилась голова от ощущения близости его сильного, мужественного тела, она растворялась в волшебном сочетании его тепла и манящего, пряного запаха.

– Иди в бутик, – его пленительные глаза цвета грозового неба сияли, – и выбери то, в чем ты будешь чувствовать себя прекрасной. Нужно потакать своим желаниям, Эмма.

Судя по выражению его лица, если вдруг она откажется, он просто вытолкает ее из номера силой. Ну, по крайней мере, теперь она знала, почему именно не устоял Росс Чемберлен. Как можно было противиться Гидеону, если у него на вооружении такие глаза?

Бутик назывался «Кристин», он был пуст и, похоже, готовился к закрытию. Но, несмотря на это, изящная блондинка встретила ее у входа с сияющей улыбкой, словно Эмма была их лучшим и любимым клиентом.

– Здравствуйте, мисс О’Рорк, меня зовут Кристин. Мистер Кент предупредил меня о вашем визите. Вам ведь нужно платье для коктейлей, да?

– Только ничего слишком роскошного, пожалуйста. – Девушка смущенно улыбнулась в ответ. Как только Эмма покинула зону действия всепоглощающей харизмы Гидеона, к ней вернулся разум, и она твердо решила, что сама должна заплатить за платье. Это, конечно, станет настоящей трагедией для ее кредитной карты, но зато она будет чувствовать себя более уверенно. – Мне бы хотелось одеть его не только сегодня.

– Не волнуйтесь, просто маленькое черное платье, – ответила Кристин, исчезая среди вешалок с одеждой.

Эмма в это время огляделась: она еще никогда не бывала в таком дорогом и роскошном магазине.

– Будь практичной, – сказала она, стараясь взять себя в руки. Если уж она собирается потратить столько денег на одежду, это должно стать полезной инвестицией в ее деловой образ, а не покупкой модного куска шелка.

Вернувшаяся Кристин пригласила Эмму в примерочную.

– Я позволила себе подобрать вам несколько нарядов. Если ни один из них вам не понравится, мы продолжим поиски.

Эмма с изумлением оглядела дюжину платьев разных цветов и стилей, висящих на крючках в примерочной.

– А как вы узнали мой размер?

Ответный взгляд Кристин был более чем говорящим. Гидеон. По телу девушки пробежала дрожь, когда она представила, как он изучающе смотрит на ее фигуру. По крайней мере, размер он определил точно.

– Как я уже сказала, это лишь несколько вариантов. У нас есть множество других моделей.

– Уверена, этого будет вполне достаточно. – Эмма в отчаянии поняла, что ни на одном из платьев нет ярлычка с ценой. Плохой знак.

«Это инвестиция», – повторила она про себя. Она сняла с плечиков черное платье-футляр.

– Это платье станет прекрасной инвестицией. – Похоже, Кристин прочитала ее мысли. – Вы можете носить его годами: оно никогда не выйдет из моды.

Что может быть практичнее, чем это? «Или скучнее», – добавил внутренний голос, когда она приложила его к себе, глядя в зеркало. Прямое, простое, бесформенное, но не слишком. Если заменить черный на голубой, то получится ее униформа.

– Его всегда можно оживить яркими аксессуарами, – пришла на выручку платью Кристин.

Конечно, можно. Украшениями или ярким шарфиком. Благодаря коллегам по работе Эмма знала про все эти женские хитрости. Но все они никогда по-настоящему не работали, в конце концов, на тебе все еще остается прямое и скучное платье. Может, если примерить его, впечатление не будет таким угнетающим?

Эмма уже начала снимать водолазку, как вдруг краем глаза увидела то, что заставило ее замереть. Перед ней висело самое прекрасное, голубое платье, какое она когда-либо видела. Его нежный шелк сиял в свете ламп, как глаза Гидеона. Может быть, именно последнее сравнение заставило девушку снять его с вешалки.

– А это одно из моих самых любимых платьев! – воскликнула Кристин. – Цвет просто потрясающий, не так ли? – (Эмма кивнула, все еще погруженная в свои мысли.) – Знаю, вы хотели черное платье, но этот цвет идеально подойдет к вашим волосам и коже. Вам определенно стоит его примерить.

– Я так не думаю. – Она ведь больше никогда не сможет его надеть. Более того, оно выглядит слишком роскошно даже для сегодняшнего вечера. – Мне стоит придерживаться черного классического варианта.

«Скучного и удобного», – прокомментировал неугомонный внутренний голос.

– Вы уверены? Это ваш размер. Может быть, это знак свыше?

– Возможно…

– Примерьте его просто так, для развлечения, – продолжала Кристин. – Вам совершенно не обязательно покупать его.

Эмма понимала, к чему стремится продавщица. Она почувствовала ее неуверенность и теперь пыталась склонить ее к самому дорогому, а значит, выгодному для нее товару.

Но… «Давай же, – шептал внутренний голос. – Ты ведь так хочешь этого». Какого черта? Она уже знала, что купит черное платье-футляр. Когда у нее еще появится возможность примерить настолько прекрасное и дорогое дизайнерское платье? Почему бы не побаловать себя? Наверняка в нем она будет просто ужасна, и этот цвет ей совершенно не подходит. А продавщицы вообще всегда говорят тебе то, что ты хочешь услышать, не стоит обращать на это внимания.

Эмма осторожно застегнула «молнию» и заглянула в зеркало, надеясь, что платье будет слишком тесным, или, наоборот, слишком широким, или слишком ярким для ее цвета кожи… Но, увидев свое отражение, девушка не смогла сдержать судорожного вздоха, и краем уха услышала синхронный вздох Кристин.

Платье сидело идеально. Скромный вырез оставлял лишь намек на декольте, в то время как спина была открыта практически до талии, позволяя окружающим любоваться ее нежной, бархатистой кожей.

Юбка мягко облегала ее бедра, демонстрируя соблазнительные линии и изгибы, о наличии которых сама Эмма даже не подозревала. Это не она. Может быть, в комплекте с этим платьем выдается новое, сексуальное тело?

– Не двигайтесь, – прошептала Кристин. – Вы позволите мне кое-что сделать? – И прежде чем Эмма успела что-либо ответить – если бы она вообще могла разговаривать в этот момент, – девушка вынула заколку из ее рыжих кудрей, позволив им волнами рассыпаться по плечам. Но лишь на мгновение, потому что Кристин тут же собрала их в новую, сложную прическу. Лишь маленький штрих, но он полностью изменил впечатление от платья, которое теперь выглядело еще более изысканно. – Нужны другие туфли. – Голос продавщицы доносился откуда-то издалека. Через минуту она вернулась с парой серебристых босоножек. – Давайте я помогу вам их надеть.

Все еще загипнотизированная своим отражением, девушка безмолвно подчинилась. Каблуки были выше и тоньше тех, к которым она привыкла, но они идеально сочетались с платьем.

– Все еще собираетесь купить черный футляр? Учтите, это платье просто создано для вас. Я же говорила, судьба подает вам знак.

– Вы думаете? – Эмма все еще не могла отвести глаз от своего отражения. Кто мог знать, что простое платье может настолько изменить ее облик? Она чувствовала себя невообразимо прекрасной. Как звезда. Или как принцесса.

Она взглянула на черное платье, ждущее на вешалке. Оно было бы правильным, практичным и ответственным выбором. Голубое, скорее всего, стоит больше, чем ее месячная зарплата. Но взгляд девушки словно против ее воли снова метнулся к отражению.

– Я возьму его. – Слова будто сами слетели с ее губ. Через секунду ее уже вновь обуревали сомнения: что она делает?

Но Кристин не дала ей шанса передумать.

– Великолепно! – воскликнула она. Если бы Эмма не знала обо всех этих маркетинговых ходах, то решила бы, что женщина действительно очень рада за нее. – А теперь давайте освежим ваш макияж.

Пятнадцать минут спустя в зеркало на Эмму смотрела совсем другая девушка. Кристин не поправила ее макияж, а полностью его переделала. Кроме того, в ушах девушки появились длинные сияющие серебряные серьги. Эмме казалось, что она видит сон. Дикий, невообразимый, совершенно нереальный сон.

– Идеально, – удовлетворенно сказала Кристин, отойдя на шаг и придирчиво осматривая девушку. – Вы со мной согласны?

– Полностью, – услышала Эмма голос Гидеона. Он стоял у входа в бутик, восхищенно глядя на девушку. – Просто дух захватывает. – Он подошел к ней, держа в руках длинную вязаную шаль, которую она видела в первый раз, но которая идеально подходила к ей платью. – Пойдем, Эмма?

С ватными ногами и бешено стучащим сердцем, она под руку с Гидеоном прошла по роскошному залу отеля и шагнула в теплую летнюю ночь. После бесконечно долгих дней в холодном и дождливом Бостоне эта перемена казалась чудом.

– А ресторан находится далеко отсюда?

– Нет, а что?

– Может, прогуляемся?

– Будем делать все, что ты захочешь, – улыбнулся Гидеон в ответ. Его ладонь скользнула по ее обнаженной спине, заставляя ее кровь бурлить в венах. – Сегодня твоя ночь.

«Моя ночь», – повторила она про себя. Внутри у Эммы все трепетало. Она попыталась разрядить обстановку, сменив тему:

– Здорово наконец увидеть небоскребы.

– Да, в Бостоне такого не увидишь.

– Не смейтесь. Посмотрите, как небо меняет цвет от огней города. Посмотрите, здесь все оттенки серого и розового, сейчас оно похоже на удивительную картину.

– Осторожнее, мисс О’Рорк, это уже похоже на фантазию.

– Это лишь минутная слабость, уверяю вас.

– Надеюсь, что нет. Может быть, мы на пути к пробуждению Спящей красавицы – мечтательницы Эммы О’Рорк?

– Вряд ли. – Лукавые нотки в его голосе заставляли девушку нервничать. – Думаю, этот закат бледнеет перед теми, что видели вы в тропиках, – пыталась сменить тему Эмма.

– Может быть. В Кабо-Сан-Лукасе. Там ты видишь, как огромный алый шар каждый вечер медленно тонет в море.

Они остановились на светофоре. Эмма подняла сияющие глаза на Гидеона.

– Иногда мне кажется, что было бы здорово просто уплыть в этот закат.

– Почему же ты не сделаешь этого?

– Разве я могу бросить «Отели Кентов» на произвол судьбы?

– Нет, правда, почему нет?

– Не все могут легко сорваться с места. Кому-то приходится остаться и работать.

– Но кто решил, что этим кем-то всегда должна быть ты?

«Жизнь так решила», – мысленно ответила ему Эмма.

– Потому что так было всегда, – мрачно сказала она.

– Но не сегодня, – попросил Гидеон. – Только не сегодня.

Дальше они шли в тишине, и Эмма была даже рада этой небольшой передышке. Девушка всеми клеточками своего тела ощущала присутствие Гидеона, каждое его движение, каждый взгляд, то, как его горячие пальцы касались ее ладони, пока они шли рядом. Крошечное движение в сторону могло бы нарушить этот хрупкий контакт, но она не могла заставить себя сделать его. Вместо этого она украдкой взглянула на его точеный профиль. Он смотрел вперед, его взгляд был сосредоточен на чем-то далеко впереди. Может быть, сейчас он вспоминает тот закат?

– Вы, наверное, очень хотите вернуться туда?

Он перевел взгляд на девушку, у него было удивленное выражение лица человека, вырванного из глубины своих мыслей.

– На Сент-Мартин? – добавила она. – Ваша «миссия» закончена, и теперь вы можете, наконец, вернуться.

– М-м-м. Я полагаю, да, – ответил он.

Эмма даже удивилась, какое разочарование она испытала, когда услышала эти слова. А чего она ожидала? Пытаясь побороть нахлынувшие эмоции, она вновь сменила тему разговора:

– Должна признать, что я чувствую ужасный голод. Расскажете мне, где мы собираемся ужинать? Раз уж вы отказались купить мне хот-дог.

– Нет. Я хочу сделать тебе сюрприз, так что придется немного подождать. Нам осталось пройти всего пару кварталов. Обещаю, тебе это понравится не меньше, чем хот-дог.

– Обещаете? Потому что так случилось, что я действительно очень люблю хот-доги с чили и сыром. – Она сразу же пожалела о своем шутливом тоне, потому что Гидеон ответил на него самой сексуальной улыбкой из всех, что она когда-либо видела.

– Обещаю, мисс О’Рорк, этот ужин вы никогда не забудете.

Гидеон не знал, почему он выбрал именно этот ресторан, сам он здесь никогда не ужинал, считая это место очередной приманкой для богатых туристов. Но когда двери лифта открылись и Гидеон услышал восхищенный вздох Эммы, он понял, что сделал правильный выбор. Ресторан на тридцать пять этажей возвышался над Манхэттеном и скорее был похож на хрустальное видение, чем на реальность. Куда бы гости ни бросили взгляд, они видели лишь безграничное ночное небо, подсвеченное огнями Нью-Йорка, отделенное от них лишь тонкими стеклянными стенами. Внутри зал наполняли мягким светом сотни хрустальных канделябров, а на выполненных из резного стекла столах в небольших подсвечниках плясало настоящее пламя, отражаясь сотней бликов на полированной поверхности. Создавалось впечатление, что этот зал и все, кто в нем находится, парят в воздухе.

Гидеону вся эта показная романтика казалась высосанной из пальца, но, увидев восторг на лице Эммы, он изменил свое отношение к этому месту. Неизбалованность и практичность девушки вызывали у Гидеона желание обращаться с ней как с принцессой. И чем больше она отказывалась потакать своим капризам, тем больше он хотел ее баловать.

– Ну, что ты думаешь? – чуть обнимая Эмму за плечи, спросил он. – Это лучше, чем хот-дог?

Ее восторженный вздох был лучшим ответом.

В этот момент к ним подошел метрдотель.

– Я могу вам помочь?

Гидеон представился, и их через заполненный гостями обеденный зал провели на небольшой тихий балкон, с которого открывался потрясающий вид на город. На небольшой тележке рядом со столиком в серебряном ведерке со льдом уже дожидалась своего часа бутылка шампанского. Гидеон помог Эмме сесть, затем повернулся к метрдотелю и дал ему щедрые чаевые. Обычно он презирал людей, которые так разбрасываются деньгами, но сегодняшний день был исключением, ведь Гидеон хотел, чтобы эти впечатления Эмма никогда не забыла, а значит, все должно быть идеально.

– Хорошо, я готова признать, что это лучше, чем хот-дог, – шепотом произнесла девушка, когда метрдотель отошел. – Вид из окон просто прекрасен.

В ее глазах отражался огонек свечи, заставляя их сиять так ярко, что Гидеон не мог отвести глаз. Да еще и это платье… Кристин превзошла саму себя: он отправил к ней девочку со спичками, а получил прекрасную рыжеволосую сирену. Когда Эмма вышла из примерочной, Гидеону показалось, что воздух исчез из его легких и до сих пор не вернулся. Девушка, сидящая перед ним, ничем не напоминала его маленькую, очаровательную мисс О’Рорк, сейчас перед ним была богиня, одним взглядом разбивающая мужские сердца.

– Нет так прекрасен, как ты.

Может быть, ему не следовало произносить этих слов вслух, но, когда он увидел легкий румянец на нежных щеках девушки, его радость переросла в острое желание. И оно стало еще сильнее, пока он наблюдал за тем, как смущенная девушка опустила голову и начала вертеть в руках салатную вилку, пытаясь скрыть свою нервозность. Мисс О’Рорк, похоже, понятия не имела, насколько она сексуальна и привлекательна, какую власть может иметь над мужчинами. Кровь начала пульсировать в венах мужчины.

К столику подошел официант и налил им шампанского. Гидеон отсалютовал Эмме своим бокалом:

– За эту замечательную поездку!

– За то, что мы смогли оградить стадо от волков! – ответила девушка, чокаясь с Гидеоном.

Мужчина заметил, что рука девушки немного дрожала.

– Вы ведь не нервничаете, да, мисс О’Рорк?

Румянец на щеках Эммы стал еще ярче.

– Разве что немного. Все это так непривычно. Мне кажется, что все смотрят на меня. – Учитывая это платье, вполне возможно, так и есть. – У меня ощущение, что у меня на лбу написана большая красная буква «Н», от слова «неуместный».

– Все чувствуют себя подобным образом, когда оказываются в новом окружении или месте, не переживай.

– Даже вы?

– Конечно, и я тоже.

Повинуясь внезапному порыву, Гидеон протянул руку и чуть сжал ладонь девушки. Огромные глаза Эммы потемнели от изумления. Не остановившись на этом, Гидеон осторожно поднес руку девушки к губам и поцеловал холодные пальцы. Возможно, Эмма смогла прочитать по его глазам, что за мысли одолевали его в этот момент, потому что она так резко отдернула руку, что Гидеон чуть не опрокинул свое шампанское. Когда он вновь поднял глаза на Эмму, обе ее руки были надежно спрятаны на ее коленях. Вне его досягаемости.

Черт!

– Вы, наверное, много путешествовали? – По тому, как Эмма нервно покусывала нижнюю губу, Гидеон понял, что девушка пытается разрядить атмосферу, сменив тему.

– Не так много, как тебе кажется. Чем больше становится моя компания, тем дольше приходится оставаться на одном месте.

– А насколько велика ваша компания сейчас?

– В прошлом году открылся наш австралийский филиал, а следующей весной мы откроем еще один на северо-западном побережье Тихого океана. Он станет тринадцатым.

– Вау! – удивленно выдохнула она. – Действительно, это гораздо серьезнее, чем чартерные перевозки рыбы.

Гидеон почувствовал, как его губы расползаются в дурацкой улыбке от ее восхищенного тона.

– Да уж, но начиналось все именно с этого. Когда я первый раз приехал на Карибы, у меня в карманах не набралось бы и десяти центов, так что, чтобы выжить, мне пришлось наняться работником на лодку. Позднее я скопил достаточно денег, чтобы купить собственную лодку, потом две. А об остальном ты можешь догадаться и сама.

– Вы слишком скромны: говорите так, словно стать миллионером легче легкого. – Глаза девушки сияли искренним интересом. – Неудивительно, что миссис Кент хочет, чтобы именно вы возглавили «Отели Кентов» после ее ухода. – Девушка вздохнула и смущенно опустила взгляд. – Простите, мне, наверное, не следовало этого говорить.

– Ты догадалась о сути великого плана Марии?

– Для этого не нужно быть гением, достаточно суммировать несколько фраз Марии и эту поездку.

– Похоже, бабушка не слишком преуспела в конспирации.

– А зачем ей это, люди ведь все равно делают все, что она хочет.

– Что заставляет тебя так думать? – поддразнил девушку Гидеон.

– Не считая этой поездки? – улыбнулась в ответ Эмма.

Иногда Гидеону казалось, что они с мисс О’Рорк похожи, как две жемчужины из одной раковины. Хотя, несомненно, ее жемчужина была гораздо красивее и ярче. Не отрывая глаз, он наблюдал, как Эмма медленно поднесла к губам бокал и сделала глоток, оставив на губах пару капелек золотистой жидкости.

– Тебе, наверное, интересно, почему я отказываюсь от предложения Марии?

– Это ваше семейное дело, – ответила девушка. – Кроме того, вы ведь заняты управлением собственной компанией.

– Приятно, что хоть кто-то принял во внимание этот факт. – Любопытство не исчезло из глаз Эммы, но Гидеон понял, что она никогда не будет настаивать на том, чтобы он ей все рассказал. От этого он почувствовал близость к этой девушке, большую, чем к кому бы то ни было за многие годы. А если он все-таки расскажет ей, почему оставил семейство Кент? Что она скажет, когда узнает, что он не настоящий Кент? Внутренний голос шептал ему, что Эмме, как и ему самому, будет все равно. – Но Марии придется подыскать кого-то другого на эту вакантную должность, в семье достаточно других Кентов – есть из кого выбрать. Например, сын Эндрю Александр.

На лицо девушки легла тень.

– У тебя проблемы с Александром?

– Я незнакома с ним.

– Тогда в чем же дело? – Гидеону совсем не понравилось, как мгновенно растаяла ее улыбка.

– Ни в чем.

Определенно что-то очень неприятное скрывалось за этой бесцветной фразой. И в отличие от Эммы он не мог не настоять на своем.

– Мисс О’Рорк, когда мы с вами улетали из Бостона, мы договорились, что вы будете говорить мне только правду.

– Об отельном бизнесе, а не о делах семьи Кент, – напомнила ему девушка.

– Когда речь идет о Кентах, дела отеля и дела семьи – это одно и то же. Кроме того, можешь считать меня странным, но мне нравится, когда ты рассказываешь мне, о чем думаешь. Итак, почему тебе так не нравится Александр?

– Я же сказала вам, я с ним даже незнакома.

– Ты нахмурилась, когда я упомянул о нем.

– Ну… – Она снова начала крутить вилку, вероятно в этот самый момент подыскивая подходящий дипломатичный ответ. – Знаете, я заметила, что вы говорите о своих родственниках в третьем лице, никогда не называете их «бабушка» или «дядя».

– А ты бы хотела, чтобы Эндрю был твоим дядюшкой?

Эмма рассмеялась в ответ.

– Жаль, но родственников не выбирают. Жизнь была бы гораздо проще, если бы у нас была такая возможность. – Это было утверждение, а не вопрос.

Сердце Гидеона наполнилось нежностью к этой хрупкой, одинокой девушке. Она действительно понимала его, это отражалось в ее волшебных глазах. Он хотел обнять ее, запустить пальцы в ее кудри, поцеловать. Вместо этого он медленно поднял бокал, молча отсалютовал им и выпил до дна.

Эмме казалось, что она упала в кроличью нору. Эта стеклянная башня казалась ей другим миром, прекрасным, волшебным и сияющим. Она улыбнулась сидящему напротив мужчине. Он так странно смотрел на нее сегодня, казалось, что каждый взгляд Гидеона наполняет все ее тело легкими, радужными мыльными пузырями, которые струились в ее крови от пальцев ног к голове. Определенно секретарь не должен ощущать ничего похожего, ужиная со своим боссом, но Эмма ничего не могла с собой поделать. Гидеон был лучшим спутником для ужина в ресторане, какого девушка только могла вообразить. Пока официанты приносили им одно блюдо за другим, он развлекал ее, рассказывая забавные истории из своей жизни на Карибах, а также о странных путешественниках, которых он встречал там. Все это было похоже на сказку. Эмма все больше восхищалась этим человеком, она не могла оторвать взгляд от его длинных, красивых пальцев, держащих нож, ямочек на щеках, которые появлялись, когда он улыбался, блеска язычков пламени в его голубых глазах.

Но как все сказки, эта подошла к концу. Когда лифт нес их назад, к земле, Эмма закрыла глаза, наслаждаясь ее последними секундами. Открыв их, она увидела совсем рядом лицо Гидеона, рассматривающего ее с любопытной улыбкой.

– Что? – спросила девушка, смущенно отступив на шаг.

– Ничего, – ответил он, улыбаясь.

Они вышли на улицу, озаренную неоновыми огнями огромного города, и направились обратно к отелю. Через пару шагов девушка остановилась и заглянула в глаза Гидеону:

– Спасибо. Это было…

Ей не хватало слов. Но это было не важно, мужчина понял ее без слов и улыбнулся в ответ:

– Разве я мог привезти тебя в Нью-Йорк и не показать ничего, кроме номера отеля?

– Сегодняшний вечер был потрясающим: этот ресторан, ужин, платье… О боже, платье! – Эмма в отчаянии прижала ладонь к губам. – Я же забыла заплатить! – Она была так очарована своим преображением, что просто забыла про это.

– Расслабься. Когда я позвонил Кристин, я сказал ей записать все на мой счет. Я ведь знал, что ты попытаешься отказаться от моего предложения.

Эмма смущенно покраснела:

– Я такая предсказуемая?

– Боюсь, что да. Я хотел, чтобы ты была счастлива сегодня. И хватит твоих протестов, ты все это заслужила. – В голосе Гидеона была такая нежность и уверенность в своих словах, что у Эммы закружилась голова. Ей становилось все труднее держать профессиональную дистанцию.

– Это бонус за хорошо сделанную работу?

– Это потому, что я так хочу. – С губ девушки сорвался тихий вздох, когда кончики его пальцев коснулись ее горящей щеки. – И тебе не следует этому противиться.

Эмма тонула в его потемневших глазах цвета индиго, она могла лишь кивнуть – слов у нее не осталось. Гидеон был от нее на расстоянии одного вздоха, и это сводило девушку с ума.

– А знаешь, чего еще я хочу?

– Чего?

– Пойдем, я покажу тебе.

– Не могу поверить, что вы уговорили меня согласиться на эту ночную поездку.

– Но ведь ты не могла уехать из Нью-Йорка, не увидев статую Свободы.

– По-моему, я больше никогда не почувствую своих пальцев ног.

– Не драматизируй, пара часов отмакания в горячей ванне, и все как рукой снимет.

Они стояли в коридоре у двери номера Эммы. Вместо шали на девушке был надет пиджак Гидеона – он помог ей не замерзнуть целиком, но совершенно не спас от холода ее ноги в тонким, открытых босоножках. Хотя, если на секунду забыть об окоченевших пальцах, ночная поездка на катере была просто волшебной. Они с Гидеоном стояли на корме, безмолвно любуясь проплывающими мимо зданиями. Голова девушки кружилась от впечатлений, ей было безумно жаль, что эта прекрасная ночь подошла к концу.

– Спасибо вам, – в сотый раз за этот вечер произнесла девушка. – Я даже описать не могу, насколько мне понравилась сегодняшняя ночь.

– Даже несмотря на озябшие пальцы?

Девушка счастливо рассмеялась в ответ:

– Даже несмотря на них.

– Очень хорошо. – Гидеон протянул руку и убрал со лба Эммы непослушный рыжий завиток. – И хватить благодарить меня. Мне этот вечер доставил не меньше удовольствия, чем тебе.

Эмма смущенно крутила в руках ключ от номера, не зная, что делать дальше. Если бы это было свидание, она могла бы пригласить его на бокал вина. Но ведь это не свидание, не так ли? Так что вино явно не уместно. Нужно возвращаться к деловым отношениям.

– Во сколько вы хотели бы завтра вылететь в Бостон?

Гидеон странно, почти разочарованно посмотрел на девушку:

– Обратно к делам, да, мисс О’Рорк?

«Не стоит затягивать сегодняшнюю сказку, потом с ней будет больнее расстаться», – мысленно убеждала себя Эмма.

– Я не хочу, чтобы вы тратили на меня ваше время, я помню, что вы стремитесь как можно скорее вернуться на Сент-Мартин. И ваша бабушка, наверное, не в восторге от того, что мы заставили ее ждать.

– А вы пытаетесь защитить меня от гнева Марии, мисс О’Рорк? – улыбнулся Гидеон. – Не волнуйся за меня, если что, я всегда могу снова натравить на нее Хинкли.

– Да, это научит ее хорошим манерам, – рассмеялась Эмма.

Разговаривать с ним было так легко. В такие моменты девушке казалось, что они очень похожи и разница в социальном положении не имеет никакого значения. Возможно, это к лучшему, что он планирует скоро вернуться в Сент-Мартин. Эту его обаятельную легкость в общении легко принять за нечто большее. Особенно когда он улыбается так, как сейчас.

– Ну что ж, мистер Кент, полагаю, вам нужно идти. Еще раз благодарю вас за сегодняшний вечер. Спасибо, что не дали мне настоять на хот-доге в Центральном парке. – Говоря это, девушка начала снимать пиджак Гидеона, но он удержал ее, взяв девушку за руки.

– Всегда пожалуйста. Вы удивительная девушка, мисс О’Рорк. Никаких фантазий, никаких воздушных замков. Но разве ты не хочешь чего-то большего?

Она просто не могла.

– Большего? – Это стремление всегда ведет к горьким разочарованиям. – У меня все в порядке, моя жизнь хороша такая, как есть. – Слова прозвучали слишком печально, чтобы быть искренними.

Пальцы Гидеона обожгли ее кожу, когда он осторожно помог ей снять пиджак. Как его руки могут быть такими горячими?

– Ты уверена в этом? – Его голос был тихим и хриплым. – Потому что я думаю, что ты заслуживаешь большего.

– Чего, например?

Гидеон сделал шаг и оказался совсем рядом с девушкой. Он чуть склонил голову, всматриваясь ей в глаза.

– Например, всего, – прошептал он.

«Всего». В его устах это звучало так реально. Но прямо здесь и сейчас ей было нужно совсем не это.

Эмма почувствовала, как его горячие губы легонько коснулись ее щеки. От этого едва заметного поцелуя ноги девушки едва не подкосились, а дыхание замерло в груди. Инстинктивно она потянулась к нему, мечтая почувствовать сладость его губ. Но к ее безмерному разочарованию, он уже отстранился, оставляя ее сходить с ума от желания, реализовать которое не было никакой возможности.

– Спокойной ночи, мисс О’Рорк.

Девушка в полной тишине проследила за тем, как Гидеон скрылся за углом, а только потом поднесла дрожащую руку к щеке, которой коснулись его губы.

Глава 7

Следующее утро ничем не отличалось от сотен своих предшественников – ничто не напоминало о волшебстве прошедшей ночи. Направляясь в аэропорт, Гидеон перекинулся с Эммой лишь парой деловых фраз, а поднявшись на борт, сразу погрузился в работу.

– Джамиля, мой ассистент в Сент-Мартине, почти такая же ответственная девушка, как и ты, – улыбнулся он, на секунду оторвав взгляд от экрана компьютера. – Она умудрилась меньше чем за двадцать четыре часа послать мне больше сотни сообщений.

Эмма лишь улыбнулась в ответ. Она сидела напротив на диване, заполняя свой ежедневник. С одной стороны, она предпочитала молчать, не зная, что сказать Гидеону, но, с другой стороны, в тишине ее мысли свободно текли в направлении, которое Эмме совсем не нравилось. «Не позволяй себе потерять голову!» – мысленно приказала себе девушка. Сколько раз она говорила эти слова матери, когда та находила очередного ухажера, а вчера повела себя так же, как она. Наверняка это просто шампанское ударило ей в голову. Эмма провела кончиками пальцев по щеке, вспоминая прикосновение губ Гидеона и ненавидя себя за трепет, который вызвало в ее теле это воспоминание. Ну, по крайней мере, теперь она стала немного лучше понимать свою мать, она увидела, как легко женщина может погрузиться в романтические фантазии. Но когда мечты разбиваются, ты вновь возвращаешься в серую обыденность и чувствуешь пустоту в сердце. Именно это ощутила Эмма, проснувшись сегодня прежней, скучной мисс О’Рорк.

А самое печальное, что, даже зная, чем заканчиваются подобные фантазии, Эмма готова была продать душу за еще одну такую ночь.

– Может, тебе лучше поехать домой? – спросил Гидеон. – Уверен, Мария не ждет тебя сегодня на работе.

– Мне нужно проверить свою почту и посмотреть, много ли скопилось работы.

Они стояли в лифте, поднимающем их в офис компании. А ведь Гидеон так надеялся, что она не поедет вместе с ним в «Фейрлейн». Ему нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. Может, после встречи с Марией стоит поплавать на паруснике? Возможно, холодный воздух подействует на него отрезвляюще. Видения прошлой ночи так и стояли перед его глазами, он помнил каждое слово, каждый жест, каждое прикосновение Эммы. Где-то там, между стремлением воплотить в жизнь ее желания и островом Эллис, он потерял голову и забыл про свои правила, поддавшись романтической атмосфере этого вечера.

«Вот что бывает, когда проводишь время с хорошенькими молодыми девушками», – сказал он себе. Похоже, он начинал понимать, почему мужчины семьи Кент постоянно выставляли себя дураками. Хорошо, что его не-кентские гены вовремя опомнились и не позволили ему сделать то, о чем потом пришлось бы пожалеть. Например, не дали ему поцеловать Эмму и провести остаток ночи, занимаясь с ней любовью. Осталось лишь заставить свое тело забыть сладость ее кожи. Вчера ночью он полчаса простоял под холодным душем, стараясь унять огонь, пожира ющий его изнутри. Если такой пожар разгорелся от братского поцелуя в щеку, то вкус ее губ, вероятно, окажется ядом и убьет его. И пребывание рядом с ней в крошечной металлической коробке лифта не способствовало его душевному спокойствию.

– Надо будет забрать ящик для переноски животных для Хинкли. – Эмма, как всегда, в первую очередь думала о делах. Она вела себя так, словно вчера между ними ничего не произошло. Со своим маленьким портфелем для бумаг она казалась бесчувственной, рационально мыслящей, высокопрофессиональной статуей. У Гидеона появилось острое желание схватить ее и трясти до тех пор, пока на ее лице не отразится хоть какая-нибудь эмоция. Вместо этого он улыбнулся и ответил:

– Хинкли его ненавидит. Если он заметит его хотя бы краем глаза, мы его никогда не поймаем. Лучше я подожду, пока он ослабит бдительность и позволит взять себя на руки. – Гидеон взглянул на часы. – Уже почти два часа. Еще немного, и мне придется ворваться к ней во время ее драгоценного сериала.

– Есть шанс, что сегодня миссис Кент сделает для вас исключение.

– Думаю, ад замерзнет несколько раньше.

Впервые за сегодняшний день Эмма искренне улыбнулась.

Хотя эта улыбка и не была похожа на ту, которая сияла на ее лице вчера. «Радуйся, что она на тебя в суд не подала! – язвительно ответил ему внутренний голос. – Босс не должен целовать своего секретаря, пусть даже и в щеку».

Дверь лифта открылась, и Гидеон посторонился, пропуская девушку вперед. Запах ванили пощекотал его ноздри, когда она прошла мимо него. Небольшая комната, где посетители Марии обычно ожидали, пока их примут, была пуста.

– Странно, – сказала Эмма, нажав на дверную ручку. – Во время рабочего дня ваша бабушка никогда не запирает кабинет.

У Гидеона появилось нехорошее предчувствие. Он снова взглянул на часы: час пятьдесят девять.

– Ты с ней сегодня разговаривала?

– Да, до того, как мы взлетели. Но миссис Кент никогда бы ничего не назначила на два часа.

Гидеон с нетерпением смотрел, как Эмма отпирает кабинет. Навстречу им с мяуканьем бросился Хинкли – он был здесь единственным живым существом. Эмма взволнованно взглянула на Гидеона:

– Есть какая-нибудь причина, по которой ваша бабушка могла запереть его здесь одного?

– Нет. – Внутри у Гидеона похолодело.

Дверь в кабинет Марии была приоткрыта. Их глаза встретились. Телевизор не был включен.

– Мария! – Гидеон первым ворвался в кабинет, оглядываясь по сторонам.

– Гидеон? – Слабый голос ответил им из дальней комнаты, которая иногда служила для миссис Кент спальней.

Вбежав туда, они замерли, глядя на Марию, лежащую на полу возле кровати. Увидев их, она попыталась сесть, но смогла лишь чуть приподнять голову. Гидеон упал на колени около нее, вглядываясь в бледное лицо.

– Что произошло?

– У меня закружилась голова. Я решила прилечь ненадолго и упала. Наверное, я ударилась во время падения – моя грудь так болит.

– Ш-ш-ш, лежи спокойно, все будет хорошо. Я обо всем позабочусь. – Гидеон осторожно погладил седые волосы женщины, надеясь, что его голос звучит уверенно и спокойно.

Эмма опустилась на колени рядом с ним.

– «Скорая» приедет через пару минут. И я попросила, чтобы вызвали вашего отца и дядю.

– Спасибо.

– Это не могло произойти давно, ведь кровать заправлена. – Она имела в виду, что горничная должна была прийти сюда, чтобы сделать уборку. А чтобы случилось, если бы они где-то задержались? Страшно подумать, сколько бы Мария пролежала здесь одна и без помощи.

Гидеон почувствовал руку Эммы на своем плече. Это была та самая поддержка, в которой он сейчас так нуждался. Он благодарно кивнул девушке и вновь взглянул на Марию. Ее щеки были очень бледными, а в глазах плескалась боль. Глядя на нее, Гидеон вновь почувствовал себя девятнадцатилетним мальчишкой, которого Мария убеждала в том, что с кровью Кентов в его жилах или без нее он всегда будет ее любимым внуком. И что она никогда не откажется от него. Он осторожно убрал прядь волос с ее щеки.

– Ни о чем не волнуйся, бабушка. – Его голос дрожал от переполнявших его эмоций. – Я с тобой, я обо всем позабочусь.

– Почему так долго? – Эндрю Кент нервно провел рукой по седым волосам. – Мы уже должны были узнать хоть что-нибудь. Где шляется эта доктор Креншоу?

– Она же сказала, что свяжется с нами, как только появятся хоть какие-нибудь новости, – ответил Гидеон тем же вежливым, мягким тоном, которым говорил сегодня весь день, объясняя ситуацию родственникам и сотрудникам. Дженифер Креншоу была личным врачом Марии, она приехала даже раньше «скорой» и тут же занялась своей пациенткой. – Здесь нельзя торопиться. Когда они, наконец, заговорят с нами, я хочу, чтобы у них на руках были все факты, а не туманные предположения.

– Гидеон прав, – мягко сказал брату Джонатан Кент. – Мама в хороших руках. Позволим доктору Креншоу делать ее работу.

Эндрю расстроенно вздохнул, но не стал перечить. Эмма с восхищением наблюдала за тем, как быстро Гидеон взял под контроль ситуацию. Последние несколько часов прошли в бешеном темпе. Гидеон вместе со «скорой» поехал с Марией в больницу и все там организовал, чуть позже туда же подъехали Эндрю и Джонатан.

Джонатан выглядел шокированным и неспособным предпринимать какие-либо активные действия, в то время как Эндрю нервничал и, не имея возможности узнать хоть что-нибудь о состоянии Марии, постепенно впадал в шумное отчаяние. И вновь единственным, кто сохранил спокойствие и рассудительность, остался Гидеон. Наблюдая за тем, как легко и быстро он успокоил Эндрю, Эмма поняла, почему именно его миссис Кент хотела сделать следующим главой компании. Спокойствие и самоконтроль – вот что сейчас воплощал Гидеон, хотя Эмма точно знала, что внутри его бушует настоящая буря эмоций, но он не позволял им взять верх над собой. Прирожденный лидер – сердце Эммы против ее воли сжалось от восхищения.

Отец Гидеона удивил ее. Обычно такой обаятельный и разговорчивый, он безмолвно сидел напротив сына, наблюдая, но не принимая никакого участия. Его пассивность можно было бы списать на волнение – возможно, он был одним из тех, кто перед лицом беды замыкается в себе. Эмма заметила, что он за весь день едва ли сказал сыну и пару слов. Создавалось ощущение, что между этими двумя мужчинами проведена незримая граница, которую никто из них не хочет переходить.

Примерно через полчаса появилась доктор Крен-шоу и направилась прямо к Гидеону:

– У вашей бабушки был небольшой сердечный приступ. Не пугайтесь, на данный момент это не опасно, но это явно предупреждающий сигнал – ей нужно срочно менять образ жизни. Источником боли в груди, на которую она жаловалась, оказалось сломанное ребро, вероятно, при падении она ударилась об угол кровати.

– С ней все будет в порядке? – спросил Джонатан.

Доктор кивнула, и Эмма услышала три облегченных мужских вздоха.

– Не волнуйтесь, скоро она уже будет на ногах, командуя всеми вокруг, как и всегда. Она уже читает лекции медсестрам о правильном обращении с пациентами.

– Боже, храни эту больницу, – с улыбкой пробормотал Гидеон.

– Можно ее увидеть? – спросил Эндрю.

– Подождите немного, ей нужно отдохнуть. Но с вами она хочет поговорить сейчас. – Женщина обернулась к Гидеону. – Сделайте мне одолжение, не говорите с ней о бизнесе хотя бы ближайшие двадцать четыре часа.

– Как будто это возможно, – пожал плечами Гидеон, исчезая в палате миссис Кент.

Эмма поежилась: без него коридор стал пустым и неуютным, Эндрю и Джонатан, отвернувшись от нее, шепотом обсуждали какие-то дела. Кажется, они уже забыли, что она все еще здесь. А действительно, зачем она до сих пор здесь? Ради Гидеона? Но он в ней не нуждается, у него есть его семья, а она всего лишь секретарь.

Резко встав, она бросила пустой стаканчик от кофе в мусор и направилась к выходу.

– Ты нас сегодня сильно испугала, – улыбнулся Гидеон, входя в палату бабушки.

– А уж как я напугала саму себя! – ответила Мария. На больничной кровати она выглядела такой маленькой и хрупкой. – Ненавижу чувствовать себя беспомощной.

– Неужели? Никогда бы не подумал, – рассмеялся Гидеон, пододвигая стул к постели. – С этого дня тебе придется больше заботиться о своем здоровье, Мария.

– Обращение «бабушка» мне больше понравилось, – сказала она, положив ладонь на его плечо. Ему оно тоже было по душе. И ощущение тепла ее маленькой руки наполнило душу Гидеона нежностью. – Спасибо тебе.

– Лучше поблагодари свои мыльные оперы, если бы ты не была такой рабой привычек, мы бы и не догадались, что что-то случилось.

– Я напишу благодарственное письмо продюсеру. Но сейчас я говорю про другое: спасибо, что вернулся домой, Гидеон, я скучала.

– Я по тебе тоже, – сказал он, чувствуя, как его переполняют эмоции. Чтобы скрыть их, он собрался уходить. – Я лучше пойду, доктор запретила нам утомлять тебя.

– Но завтра возвращайся.

– Обязательно.

В дверях он встретил отца и дядю, которые тоже хотели проведать бабушку. Проходя мимо, отец поднял на него взгляд и кивнул, причем это выглядело так, будто он рад, что Гидеон сейчас здесь с ними. Это чувство было приятным, но недолгим. Когда основная опасность миновала, его самоконтроль ослаб, и Гидеон почувствовал пустоту в груди и одиночество. Сейчас ему, как никогда, хотелось, чтобы кто-то поддержал его, хотелось почувствовать человеческое тепло.

Эмма. Ему нужна была Эмма. С того момента, как они нашли Марию, Эмма была рядом, спокойная и уверенная в его силах. В момент сильнейшего напряжения, когда доктора Креншоу не было уже слишком долго, а дядя Эндрю начал заводиться и кричать на медсестер, одного взгляда на девушку Гидеону хватило, чтобы восстановить свои силы и взять ситуацию под контроль.

Сейчас ему вновь было необходимо ее спокойствие. Он обыскал взглядом коридор, но стул, где сидела девушка, был пуст.

– Эмма, открой, это я.

Девушка приникла к дверному глазку, пытаясь выяснить, кем является этот неизвестный «я». Вроде бы голос принадлежал Гидеону Кенту, но что ему делать здесь, у ее двери. Он сейчас в больнице с семьей, кроме того, он ведь даже не знает, где она живет.

Но это и правда был Гидеон. Секундная радость сменилась испугом: если Гидеон нашел ее адрес и приехал к ней домой, значит, случилось что-то ужасное. Эмма поспешно открыла дверь.

– Прости, что разбудил тебя, – сказал Гидеон, скользнув взглядом по одежде девушки. Вернувшись домой, Эмма почувствовала себя такой усталой, что сразу же переоделась в розовую футболку и фланелевые пижамные штаны.

– Я просто смотрела телевизор. Что-то не так с миссис Кент?

– Ну, если не считать ярости по поводу того, что ее заставляют оставаться в постели, и попыток поставить под свой бдительный контроль деятельность больничного персонала, все хорошо.

– Слава богу, – облегченно вздохнула девушка.

Значит, дело в чем-то другом, потому что без причины Гидеон Кент бы к ней не приехал. Его лицо было бледным и напряженным, на нем все еще был тот же костюм, что и утром, только теперь без галстука, который он снял еще в больнице. Расстегнутые верхние пуговицы рубашки обнажали смуглую кожу. Удивительно, даже уставший и измотанный, он оставался потрясающе сексуальным. А на ней, как всегда, какие-то ужасные тряпки.

– Вы хотите чай или кофе?

Гидеон покачал головой в ответ.

– Спасибо, уже переполнен кофеином, еще немного, и он польется через край. Но если у тебя есть что-нибудь покрепче…

– Виски нет, но, может, сойдет пиво?

– Сойдет все, что содержит алкоголь, – ответил мужчина, следуя за Эммой на кухню и наблюдая, как она шарит по холодильнику.

Девушка в свою очередь краем глаза наблюдала за Гидеоном, который в бедной обстановке ее квартиры выглядел как произведение искусства, выставленное на продажу на местной фермерской ярмарке. Но почему же он здесь?

– Ты уехала из больницы, даже не попрощавшись.

Эмма изумленно посмотрела на Гидеона: так он заметил?

– Просто я не хотела мешать вам и вашей семье. А вам что-то нужно?

Он ответил ей долгим пронзительным взглядом:

– Да.

– Но вы сказали, что с миссис Кент все хорошо, да? – спросила девушка, подавая Гидеону бутылку.

– Сказал. Хотя доктор Креншоу решила оставить ее на пару дней в больнице.

– Полагаю, она в бешенстве.

– Все не так страшно. Похоже, Мария покорилась судьбе – сегодняшние события достаточно сильно напугали ее. – Гидеон сделал долгий глоток, разом ополовинив бутылку. Что-то определенно его волновало.

– Но это напугало не только ее, но и вас, да? – прошептала Эмма.

Гидеон не ответил, рассматривая опустевшую бутылку.

– Есть еще одна?

Эмма вновь открыла холодильник и достала еще одну бутылку.

– Забавно, ваша бабушка всегда казалась мне совершенно неуязвимой.

– Да, она всегда выглядит именно так. Кенты умеют создать о себе нужное им впечатление. – Какой странный ответ, кажется, что-то похожее он уже говорил о своем отце. – А у тебя здесь уютно, – резко сменил тему Гидеон. – Ты живешь одна?

Эмма попыталась сделать вид, что его вопрос оставил ее равнодушной, но на самом деле по всему ее телу побежали мурашки.

– Да, а что?

– Просто интересно, стоит ли мне ждать, когда в двери влетит твоя матушка и присоединится к нам.

– Слава богу, нет. Она живет в паре кварталов отсюда. Мы бы убили друг друга, если бы подолгу находились под одной крышей. Кроме того, она сейчас с головой погружена в новое «романтическое приключение». У нее уже неделю как новый ухажер.

– Похоже, на страницу из книги, описывающей жизнь моего дядюшки Эндрю.

– Да, только без страниц про браки.

– Иногда это к лучшему, не нужно оплачивать разводы. Вступая в брак, люди забывают обо всех сопутствующих этому проблемах.

У Эммы ком встал в горле. Разговор о матери вернул ее к мыслям о вчерашней ночи, а ей этого совсем не хотелось, ведь Гидеон и так был слишком близко, нарушая ее душевный покой. С другой стороны, может, долгий разговор поможет ей сдержаться и не наделать глупостей.

– Вы сказали, что вам что-то нужно? О чем шла речь?

– О тебе.

Эмме пришлось схватиться за край стола, чтобы, услышав эти слова, удержаться на ногах.

– Обо мне?

– Я хотел поблагодарить тебя, ты мне сегодня очень помогла.

– Я всего лишь сделала несколько звонков.

– Ты сделала гораздо больше, чем тебе кажется.

– Принесла кофе?

– Ты была там, когда я нуждался в тебе, поддерживала меня – это много для меня значит.

От его мягкого, глубокого голоса все у девушки внутри затрепетало.

– Вы могли бы сказать мне все это по телефону. Уверена, сейчас ваша семья…

Услышав последнее слово, Гидеон раздраженно фыркнул:

– Моя семья прекрасно обходилась без меня последние годы, сейчас они тоже справятся.

Нет, судя по тому, что Эмма видела в больнице. Одновременно сердце девушки сжалось, когда она увидела одиночество, плескавшееся в его глазах. Эмма гадала: жалеет ли он сейчас о том, что отдалился от своих родственников? Или что вернулся?

Гидеон тем временем сосредоточился на отковыривании наклейки с названием от бутылки. Шорох рвущейся бумаги был единственным звуком в наступившей тишине.

– Знаешь, меня ведь с рождения готовили к тому, что я стану следующим главой «Отелей Кентов».

Эмму не удивили его слова, это было видно по тому, как легко он решал все проблемы. Но она не понимала, почему он вдруг заговорил с ней об этом.

– Но вы не хотите этого?

– Хотел когда-то. Но многое изменилось. Жизнь не всегда идет запланированным путем. – Гидеон вздохнул и опустил голову на сложенные руки. – Я устал.

– Неудивительно, после такого-то дня. Особенно когда жизнь человека, который вам дорог, оказывается под угрозой.

Гидеон поднял полные отчаяния глаза на Эмму.

– Было бы лучше, если бы я не…

– Что? Не дорожили никем? – Эмма не могла поверить, что именно это он имел в виду. Но Гидеон молча кивнул, и вновь девушка увидела всю горечь и одиночество, которые он долгие годы скрывал в глубине души.

И ее сердце разрывалось в ответ не от жалости, а от гораздо более сильного чувства. Чувства, которое Эмма не готова была признать. Сейчас она просто хотела поддержать его, успокоить, дать ему понять, что он не один.

Поддавшись эмоциям, она медленно подняла руку и коснулась лица Гидеона. Она не произнесла ни слова, позволяя ее прикосновению говорить за нее. Казалось, что воздух между ними зазвенел от напряжения. Отчаяние в глазах Гидеона сгорело в пламени жаркого, первобытного огня. И желание, которое так давно подавляла в себе Эмма, рвануло к нему навстречу. Она медленно провела кончиками пальцев по щеке мужчины, ощущая, как кожу щекочет отросшая за день щетина. Взгляд Гидеона впился в губы Эммы, и по ее коже побежали мурашки.

– Эмма, – хрипло прошептал Гидеон, и она шагнула в его объятия.

Глава 8

Никаких сомнений не осталось. Гидеон целовал Эмму с такой страстью, что девушка едва могла дышать. Она и представить себе не могла, что может испытывать к кому-то подобные чувства. Ее тело остро реагировало на каждое его прикосновение. Последние остатки здравого смысла улетучились из головы девушки. «Он действительно хочет меня!» – с изумлением поняла она. Так же сильно и страстно, как и она его.

– Эмма, моя хорошая, моя сладкая Эмма, – шептал Гидеон, покрывая быстрыми поцелуями лицо девушки. Ее собственное имя звучало в его устах странно и необычно. Горячие руки мужчины скользнули под ткань ее футболки, заставив девушку судорожно вздохнуть. Эмма помнила это прикосновение – так Гидеон обнимал ее в ее сне.

С тихим стоном мужчина привлек Эмму ближе, и она податливо приникла к нему всем телом. Пусть у сегодняшней ночи нет будущего, и утром ей вновь придется встретиться с беспощадной реальностью. Сегодня ничто не имеет значения, кроме этих рук и этих губ.

Гидеон нежно поцеловал прикорнувшую рядом Эмму.

– Спящая красавица, ты уже улетела от меня в страну чудес?

К его изумлению, Эмма вздрогнула, нахмурилась и резко отстранилась от него.

– Прости, я не хотела… – Неужели он увидел в ее глазах разочарование? Оно мелькнуло и исчезло, оставив в душе Гидеона странный осадок. – Ты не помнишь, где моя футболка?

– Думаю, мы оставили ее на кухне. – Мужчина обнял Эмму за талию, привлекая к себе. – Ты меня стесняешься? – озорно улыбнулся он.

– Совсем нет. Мне просто холодно.

Гидеон прекрасно знал, как поправить ситуацию. Но раньше, чем он решил приступить к реализации своего намерения, девушка выскользнула из постели, спешно заворачиваясь в простыню, пряча свое восхитительное, обнаженное тело от его горящего страстью взгляда.

– Куда ты? – спросил он ее вслед.

– Хочу взять свой халат. Он на крючке в ванной.

Эмма так закуталась в простыню, что Гидеон видел только ее лицо и маленькие босые ступни.

– Зачем?

– Я же сказала, мне холодно.

– Я имею в виду, зачем ты вообще встала? – С момента, когда Гидеон разбудил Эмму, она еще ни разу не посмотрела ему в глаза, и это заставляло его нервничать.

– Но ведь будет грубо, если я останусь в кровати и не провожу тебя.

– Проводишь?…

– Конечно. Не волнуйся, я и не предполагала, что ты останешься.

«А почему нет?» – мысленно спросил Гидеон.

– Знаешь, я вообще-то не собирался…

– Все в порядке. Я не жду от тебя никаких объяснений. – Не ждет? – У тебя был тяжелый день, тебе необходимо было сбросить стресс, так сказать, найти тихую гавань на время шторма, а я… я хотела предоставить ее тебе. – Наконец, девушка взглянула в глаза Гидеону, но в полумраке комнаты он не мог сказать, соответствует ли выражение ее лица бесстрастному тону.

– Ты для меня не просто тихая гавань во время шторма, Эмма, – сказал он, постаравшись вложить в эту фразу как можно больше уверенности.

– Это просто фигура речи, – нервно улыбнулась девушка. – Я просто имела в виду, что знаю, чем заканчиваются подобные отношения.

Внутри у Гидеона все похолодело. Почему-то фраза, которая обычно успокаивала его, заставила его сердце болезненно сжаться.

– Ты знаешь?

– Гидеон, я уже взрослая девочка. Я знала, что делаю и что за этим последует. Так что не беспокойся, я ничего не жду от тебя. А теперь не мог бы ты подождать пару минут – я не хочу провожать тебя голой. – С этими словами она скрылась за дверью ванной, и Гидеон услышал шум воды.

Гидеон со стоном откинулся на подушки, не понимая, что сейчас произошло.

«Молодец, Эмма, ты прекрасно справилась!» – язвительно прокомментировал внутренний голос. Девушка уставилась на свое отражение и едва узнала свое лицо: глаза лихорадочно горят, волосы растрепаны, губы искусаны. Она смотрела на лицо полностью сексуально удовлетворенной женщины. Как и во всем остальном, в сексе Гидеон был сногсшибателен.

«Не сходи с ума, Эмма», – увещевал тем временем внутренний голос. Гидеону просто нужно было сбросить стресс, ничего более, она знала это, когда в самый первый раз ответила на его поцелуй. И она не позволит себе даже мысли о чем-то большем, не даст себе плакать о несбыточном. Она с мужеством и хладнокровием пройдет через это, не будет думать о жарких объятиях Гидеона, его руках и губах, о том, как он заставил ее чувствовать себя самой желанной женщиной на свете.

Но почему же тогда у нее такое ощущение, словно ее сердце сейчас разорвется от боли?

Эмма со вздохом накинула халат, оглядела свое отражение и со стоном прислонилась к двери, увидев на рукаве большое пятно от кофе. Хотя, наверное, уже поздно думать о произведенном впечатлении?

Когда она вернулась в комнату, Гидеон заканчивал застегивать рубашку. Избегая встречаться с ним взглядом, девушка подошла к гардеробу и спряталась за его дверцей.

– Если ты дашь мне пару минут, я подвезу тебя к пристани, – сказала она, надеясь, что ее голос звучит спокойно.

– В этом нет необходимости.

– Мне не сложно. Просто уже поздно, и тебе никогда не поймать такси в такой час. – И еще никак нельзя допустить, чтобы он остался на ночь – натянутой беседы за завтраком она не переживет.

Эмма остановила выбор на бежевом вязаном свитере и только начала снимать его с вешалки, когда сильная мужская рука легла на ее плечо, заставив обернуться. На лице Гидеона застыло раскаяние.

– Эмма, не надо.

Глядя в эти синие глаза, девушка почувствовала, как у нее подкашиваются ноги и исчезает воля к сопротивлению. Она сделала шаг назад, подыскивая нейтральную тему для разговора.

– Похоже, за ночь сильно похолодало, не удивлюсь, если к утру пойдет снег. Но для Новой Англии снег в октябре – это вполне нормально.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эмма прервала его:

– Все в порядке, Гидеон. Я же сказала, я все поняла. Не нужно мне ничего объяснять. – Или извиняться. «Пожалуйста, только не извиняйся!» – шептала девушка про себя. – Просто дай мне одеться, и я отвезу тебя к твоей лодке.

– Не нужно одеваться, я пройдусь пешком. Тут недалеко.

– Да, конечно.

Он не извиняется, он просто пытается как можно быстрее избавиться от ее общества. Какой стыд! Девушка опустила взгляд, стараясь сдержать слезы.

Они молча прошли туда, где началась сегодняшняя ночь: на ее кухню. Там, на полу, валялось пальто, сброшенное Гидеоном поверх ее пижамной футболки, – как свидетельство того, что произошло между ними. Эмма не знала, куда спрятать взгляд, ощущение неловкости, переполнявшее комнату, казалось, можно было потрогать руками. Неудивительно, что Гидеон хотел сбежать отсюда.

– Может, сделать тебе чашку кофе? На дорожку, – добавила Эмма, чтобы он не подумал, что она пытается удержать его.

– Думаю, сегодня я уже достаточно выпил.

Девушка согласно скользнула взглядом по пустым бутылкам на столе. Жаль, что у нее не было такого же оправдания.

Эмма наблюдала, как Гидеон надевает пиджак, берет пальто и идет к выходу. К ее безграничному облегчению, он не пытался продолжить разговор. По крайней мере, так было, пока она не коснулась дверной ручки. Он подошел к ней сзади и накрыл ее руку своей.

– Эмма, я не хочу…

– Гидеон, все в порядке, – сказала она, заставив себя улыбнуться. Еще секунда, и она растает от его прикосновения, нельзя этого допустить. – Передай бабушке, что завтра утром я буду у нее. Если хочешь, могу предварительно позвонить, чтобы не помешать врачам.

На лице Гидеона мелькнули странные чувства, которые Эмма не смогла идентифицировать. Он медленно поднял руку и убрал прядь волос с лица девушки. Эмма почувствовала предательскую дрожь во всем теле. Собрав волю в кулак, она опустила лицо, отстраняясь от его руки, но это не помогло. Гидеон все равно нашел ее губы.

– Спокойной ночи, Эмма, – прошептал он.

Девушка заставила себя улыбнуться в ответ:

– Спокойной ночи, Гидеон.

– Еще один букет? Эти люди что, не знают лучшего способа потратить деньги?

Эмму этот вопрос тоже интересовал: палата миссис Кент сейчас больше всего напоминала цветочный магазин. С момента ее прихода курьеры с букетами заходили уже пять раз. С огромными, дорогими букетами от лучших бостонских флористов. На их фоне скромные цветы, которые она купила в магазинчике при больнице, выглядели просто жалко.

Да, на сегодня цветов, пожалуй, хватит. Когда она утром заехала в отель проверить почту, ей сообщили, что в приемной ее ожидает букет из двенадцати алых роз. На карточке было имя Гидеона. Может быть, розы – это традиционный подарок для девушки на одну ночь?

– Это от губернатора. Он желает вам скорейшего выздоровления. – На карточке, которую Гидеон приложил к розам, было лишь его имя. Только сейчас Эмма поняла, как жалко это смотрится со стороны – он мог написать хотя бы строчку, стандартное «С нежностью», например. Эмма растерянно огляделась. – Куда мне его поставить? Здесь осталось не так уж много места.

– Пошли в кабинет медсестер. Кстати, всю остальную растительность тоже стоит отправить туда. Не могу переносить этот запах. – И Эмма могла ее понять: от подобной концентрации цветочных ароматов кружилась голова.

– Я могу попросить, чтобы следующие букеты относили в соседние палаты.

– Прекрасная мысль. И пусть пара букетов осядет на твоем столе, хорошо, дорогая? Похоже, тебе не помешает что-то, что сможет поднять тебе настроение.

Вот и верь после этого в волшебную силу макияжа! После ухода Гидеона Эмма провела несколько часов, сжавшись в комочек на старом диване и ругая себя за то, что позволила подобному произойти. Остаток ночи, может, потому, что мысль о сне вызывала у нее отвращение, может, потому, что простыни до сих пор хранили будоражащий воображение запах Гидеона, девушка провела за стиркой и уборкой квартиры. Наверное, поэтому сейчас, несмотря на идеальный макияж, она была больше похожа на зомби.

– Все в порядке, я просто устала. Вчера столько всего произошло. Вы нас всех так напугали.

– Мои сыновья не устают напоминать мне об этом. Они создают вокруг моего недомогания гораздо больше шума, чем следует.

– Они просто заботятся о вас, – пряча улыбку, ответила Эмма, наливая своей начальнице стакан чая со льдом. – И доктор Креншоу тоже.

– Доктор Кренщоу – просто старая перестраховщица! Она уже давно могла бы выпустить меня из этой палаты.

– Боже, видимо, ни в одном флористическом магазине в округе не осталось цветов!

От голоса Гидеона сердце Эммы чуть не выпрыгнуло из груди, и она пролила чай на прикроватную тумбочку. Впервые в жизни она была рада своей неуклюжести – у нее появился прекрасный повод не смотреть на Гидеона. Она схватила салфетку и постаралась не прислушиваться к шагам вошедшего в комнату мужчины.

К несчастью, судя по звукам, он обошел кровать и остановился у нее за спиной.

– Прости, что опять напугал тебя, – прошептал он. Его горячее дыхание щекотало ей затылок. – Доброе утро, Мария.

– Вижу, ты в кои-то веки решил приодеться для визита к любимой бабушке? – услышала Эмма ехидный голос миссис Кент.

– А я вижу, что тебе стало лучше. А что говорят анализы?

– По-моему, доктору Креншоу слишком нравится делать мне анализы! Она просто хочет добавить пару нулей к счету, который выпишет мне за лечение.

– Да, а минуту назад ты говорила, что она просто старая перестраховщица, – откликнулся Гидеон. – Кажется, именно это выражение она использовала, да, мисс О’Рорк?

– Кажется, да, мистер Кент, – кивнула Эмма, не в силах поднять взгляд.

– Рада, что вы запоминаете все, что я говорю, – это похвально. А теперь, Гидеон, где ты был? Я думала, ты придешь пораньше.

– Я заезжал в отель забрать Хинкли, пока он окончательно не перевернул твою спальню.

– Ты опоздал, этот трехногий монстр сделал это еще в первый день своего пребывания. Особенно ему понравился мой кашемировый плед.

– Да, он такой. Не так ли, мисс О’Рорк?

Ну почему он не может просто игнорировать ее присутствие? Эмме пришлось, наконец, поднять голову. «Господи, пусть в его глазах не будет ничего, кроме безразличия!» – подумала девушка. Ей следовало молить о другом: Гидеон никогда не был так красив, как сегодня. Он вновь вернулся к образу моряка: на нем были черные джинсы, облегающие красивые, мускулистые бедра, и темно-синий свитер, который ему невероятно шел. Глядя на него, девушка мысленно застонала.

– Миссис Кент, я сегодня же пошлю плед в химчистку.

– Не нужно, отдайте его этому чудовищу, раз уж он ему настолько приглянулся.

– Но тогда он сразу перестанет его интересовать. Скучно спать на пледе, на котором тебе разрешено спать.

«На котором? Или с которым?» – горько подумала Эмма.

В комнату вошла медсестра:

– Простите, что прерываю вас, но миссис Кент пора делать укол.

Взгляд девушки скользнул по комнате и остановился на Гидеоне, который, заметив его, улыбнулся в ответ. Эмма почувствовала неожиданно болезненный укол ревности.

«Прекрати немедленно, – попыталась успокоить себя девушка. – У тебя нет никаких прав на него».

– Может, вы хотите подождать? – медоточивым голосом продолжила девушка. – Уверяю вас, это не займет много времени.

Но Эмма не собиралась отказываться от своего шанса сбежать. Она взяла букет с прикроватной тумбочки и повернулась к миссис Кент:

– Как и договаривались, я отнесу этот букет медсестрам. – А потом она проскользнет в лифт и подождет где-нибудь, пока Гидеон уйдет.

О нет. За десять шагов от лифта девушка услышала голос Гидеона:

– Эмма, подожди! – Ей ужасно захотелось притвориться, что она ничего не услышала, но она понимала, что это не сработает, и остановилась. – Мария решила раздать цветы медсестрам? – спросил Гидеон, подходя к ней.

– И пациентам тоже.

– Хорошая идея. Твоя?

Эмме было неприятно признавать, насколько ей польстил этот комплимент.

– Только не раздавай все цветы, которые доставят, ладно?

Она удивленно посмотрела на него, а потом поняла, что он имеет в виду:

– Твои розы?

– Я рад, что ты их получила. Сначала я собирался послать их к тебе домой, но не хотел, чтобы букет весь день простоял на твоем пороге.

– Они очень красивые.

– Не такие красивые, как ты.

Эмма почувствовала, как тает под его теплым взглядом.

– Тебе не нужно было это делать.

– Посылать цветы? Но я этого хотел.

– И комплиментов тоже не нужно. Прошлая ночь закончилась, и я ничего не жду от тебя.

Гидеон несколько минут молчал.

– А большинство женщин ждали бы.

– Просто я всегда стараюсь реально смотреть на вещи.

– Мне кажется, у тебя создалось неверное впечатление. Я просто хочу продемонстрировать свое восхищение.

Эмма опустила взгляд, не зная, что сказать. Но следующий вопрос Гидеона стал для девушки еще большей неожиданностью:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

– Вечером?

– Да, обычно он наступает, когда заканчивается день. Я хотел предложить тебе поужинать у меня на лодке.

– Тебе не нужно этого делать.

– Позволь мне решать.

К счастью, они подошли к стойке медсестер – Эмме нужна была передышка, вопрос Гидеона дал ей надежду, которую она не желала испытывать. Он зовет ее к себе лишь из-за чувства вины, просто извиняясь за прошлую ночь.

– Прости, мне нужно договориться насчет цветов.

– Но ты так и не ответила на мое приглашение. – Мужчина склонился к ней. Для наблюдающих за ними медсестер это выглядело так, словно он просто хотел поговорить с ней более конфиденциально. Но сейчас Гидеон говорил тем же потрясающе сексуальным, низким голосом, который девушка слышала до этого от него всего один раз – в своей постели. – Ты же знаешь, что хочешь этого.

Господи, ну конечно, она хотела, хотела еще раз почувствовать его руки и губы на своей коже, услышать его голос, шепчущий ей на ухо ласковые слова! Но ведь это вернет ее в объятия мужчины, про которого она должна как можно быстрее забыть. У этих отношений не было ни будущего, ни смысла.

Руки Гидеона легли ей на плечи.

– Я жду.

Девушка судорожно вздохнула:

– Во сколько?

Совершает ли она ошибку? Возможно, но эта мысль не помешала Эмме оказаться на пристани в Бостонском порту. Дверь в каюту парусника была открыта, и оттуда доносились ароматы итальянской кухни. Гидеон велел одеться потеплее, и Эмма послушалась: на ней были джинсы и вязаный свитер вишневого цвета, но, несмотря на это, все ее тело сотрясала дрожь. «Что же ты делаешь?» – продолжала она спрашивать себя. Еще одна ночь вместе сделает неизбежное расставание еще более невыносимым.

Внезапно передумав, она повернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос Гидеона, неожиданно вышедшего на палубу:

– Мне показалось, что я слышал шаги. Заходи скорее.

И Эмма поняла, что просто не может сказать «нет». На негнущихся ногах она последовала за ним.

Каюта изменилась с тех пор, как она была здесь последний раз. Свет ламп был приглушен, теперь он больше напоминал огонь свечей, стол был накрыт для двоих, в центре его стояла в вазе одинокая алая роза, рядом с двумя хрустальными бокалами на длинных тонких ножках ждала своего часа бутылка вина. Это напомнило ей их ночную прогулку по Нью-Йорку. И Гидеон был так же прекрасен, как тогда. Он побрился, сменил свитер на белую рубашку, подчеркивающую его широкие плечи и черную смоль кудрей. И его глаза, когда он смотрел на нее, горели огнем желания, которое тут же разожгло ответный пожар в сердце девушки.

– Ты распустила волосы. Мне так больше нравится.

– Спасибо.

Одним шагом он преодолел разделяющее их расстояние и заглянул в карие глаза девушки. Эмма вдруг пожалела, что решила одеть такой теплый свитер, потому что сейчас внутри ее бушевало пламя.

– Я так ждал этого ужина.

– Я тоже, – прошептала в ответ девушка. – Я очень голодна.

– Я тоже. – Одна рука Гидеона обвила талию девушки, притягивая ее ближе, а другая запуталась в ее рыжих кудрях. – И начнем мы, пожалуй, с десерта.

Глава 9

Хинкли не мигая смотрел на Эмму, он растянулся у нее на коленях, больше заботясь о том, чтобы его продолжали чесать, чем о сочувствии к запутавшейся девушке. Прошло три дня с тех пор, как миссис Кент попала в больницу. И три ночи с Гидеоном. И каждый день Эмма прокручивала в своей голове один и тот же монолог – о том, что отношения с Гидеоном – это очень плохая идея. С большой буквы «П».

– У нашего с ним корабля есть лишь один путь – на дно, и, если у меня осталась хоть капля здравого смысла, я должна сойти с него до того, как утону. – Вот только Эмма совсем не была уверена в ее наличии.

Девушка подняла голову и вгляделась в алые разводы, окрасившие горизонт. Гидеон все еще спал внизу, в каюте. По крайней мере, когда час назад она выскользнула из-под одеяла, она слышала его тихое похрапывание. За последние несколько дней ее привычкой стало подниматься на палубу и смотреть, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Этим утром дул влажный, пробирающий до костей ветер, принесший с моря остатки тумана, и Эмма дрожала от холода. Окончательно замерзнув, девушка попыталась поплотнее закутаться в вязаный свитер и тут же задрожала еще сильнее, но уже по другой причине: шерсть была пропитана запахом Гидеона. Может, он позволит ей оставить этот свитер себе, когда уйдет. «Он уйдет, – со вздохом напомнила себе Эмма, – и это неизбежно». Ее сердце болезненно сжалось. Хоть она и пыталась жить сегодняшним днем и гнать от себя мысли об их скором расставании, они приходили вновь. Возвращая ее на палубу на рассвете.

Хинкли ласково потерся о руку девушки, требуя внимания.

– Ты прав, мой хороший, пора прекратить волноваться и найти себе занятие получше, – вымученно улыбнулась девушка, поглаживая пушистую спину. Ответное громогласное мурлыканье заглушило звук моторов проплывающих мимо рыбацких лодок. – Жаль, что я не могу быть такой же безмятежной, как ты, – вздохнула девушка.

– Хватит, Эмма, мир не вынесет таких печальных глаз.

Гидеон поднялся на палубу, держа в каждой руке по кружке горячего кофе, Эмма растаяла под его ласковой улыбкой. Господи, как он может быть таким красивым в такой ранний час?

– Я надеялся, что найду тебя здесь. Похоже, ты превращаешься в настоящего морского волка.

– Я и представить себе не могла, как прекрасен залив на рассвете. Здесь так хорошо и спокойно.

– Это так, – улыбнулся он, усаживаясь рядом с девушкой и внося свой вклад в почесывание Хинкли. Кот радостно выгнулся, чтобы у большего количества рук было больше пространства для деятельности. Гидеон хитро улыбнулся. – Это его движение напоминает мне кого-то еще. Видимо, все дело в моих волшебных руках.

Он, несомненно, прав, но это не значит, что его следует поощрять.

– Думаю, все дело в неожиданном количестве рук на его спине.

– Наверное, да. Но как же он будет жить, когда ему опять придется довольствоваться вниманием лишь одного человека?

Эмма замерла, услышав эти слова. То есть когда Гидеон покинет Бостон? Они не говорили о его отъезде, но скоро миссис Кент выписывают из больницы, а значит, ничто больше не будет его здесь удерживать.

– Хинкли переживет, он уже и так достаточно избалован.

– Да, он уже привык к неожиданным ударам судьбы. – Похоже, они уже обсуждают не Хинкли.

Солнце тем временем оторвалось от поверхности воды.

– Оно такое красное, – заметила девушка, вглядываясь в горизонт. – У моряков это считается дурной приметой, да?

– Ты знаешь моряцкие байки? Скоро ты начнешь пить ром и распевать песни про сундук мертвеца.

– Не забудь про попугая на моем плече – мне ведь нужны подходящие аксессуары.

– Ты будешь прекрасна.

Так они и общались: когда их разговор переходил в ненужное русло, они быстро меняли тему, словно знали, что ни к чему хорошему подобные беседы не приведут.

– Скажи, Эмма, – заговорил Гидеон, укладывая голову на плечо девушки. – Этот твой новый имидж означает, что ты готова принять мое предложение? – Он имел в виду уроки хождения под парусом, которые он предложил ей прошлой ночью.

Эмма покачала головой:

– Нет, спасибо. Я же сказала тебе, океан слишком холодный в это время года.

– А я сказал тебе, что мы можем отправиться на Сент-Мартин. Me casa es su casa[2], дорогая Эмма.

– А мне казалось, что там в ходу французский язык.

– Хорошо, ma mansion est vorte maison[3]. Или лучше сказать ma boteau est vorte boteau.

«Моя лодка – это твоя лодка», – перевела про себя Эмма. Девушка не могла придумать ничего более соблазнительного, чем жизнь вместе с Гидеоном на его паруснике на каком-нибудь тропическом острове. Она была бы совершенно счастлива, если бы он говорил серьезно, но это было не так.

– Спасибо, но я чувствую себя увереннее на суше.

– А мне показалось, что ты прекрасно чувствуешь движение воды.

У Эммы запылали щеки: Гидеон говорил о том, как они вчера занимались любовью под шум волн. Мужчина осторожно, за подбородок, поднял голову девушки и запечатал ее губы страстным поцелуем. Это было так приятно, что девушка даже удивилась, что не замурлыкала, как Хинкли.

– Ты стала бы чертовски хорошим помощником капитана, – прошептал Гидеон ей на ухо.

Повинуясь инстинкту, Эмма нежно провела рукой по щеке мужчины, чуть коснувшись кончиками пальцев его чувственных губ. Затем ее рука спустилась вниз по шее и скользнула под воротник белой рубашки.

– Ты собираешься на работу?

– Небольшое семейное совещание за завтраком, назначенное волевым решением Марии на сегодняшнее утро.

– Да, прости, я забыла. – Организация этого завтрака была одним из первых заданий, которое миссис Кент дала Эмме, выписавшись из больницы. – Пойду приму душ. – Эмма собралась вставать, но Гидеон поймал ее за запястье:

– Тише, некуда спешить.

– Ты шутишь? Когда твоя бабушка что-то требует, все это выполняют.

– Но это касается лишь ее сыновей и меня. Тебе же совершенно некуда торопиться. Тебе и так предстоит весь день выполнять ее поручения, так что сейчас ты можешь выпить еще одну чашку кофе и приласкать Хинкли. А мне стоит подумать о том, как вечером получше приласкать тебя.

С этими словами он нежно поцеловал девушку, крепко прижав ее к себе. Его губы были на вкус как кофе, и перечная мята, и что-то еще пряное и терпкое. Ощущение было совершенно невероятным, оно вызвало в груди Эммы настоящий шквал эмоций. Похоже, его поцелуи стали для нее настоящим наркотиком.

– Теперь мне совсем не хочется идти на этот завтрак, – прошептал Гидеон, наконец оторвавшись от губ девушки. Эмма готова была полностью поддержать его нежелание.

– Но твоя бабушка…

– Да, ты права. – Гидеон со стоном отстранился. – Мы продолжим вечером, хорошо?

Эмма кивнула в ответ, она не смогла бы отказаться, даже если бы захотела.

Боже, когда это его дядюшка успел стать таким надутым засранцем? Гидеон устало откинулся на спинку кресла, стараясь не прислушиваться к рассуждениям Эндрю о молотом кофе и яичной маске для лица. Может быть, это дурное влияние Сюзанны? Гидеон попытался представить Эмму с подобной маской на лице, но не преуспел. Зато он тут же вспомнил, как очаровательно она выглядела сегодня утром. Она была почти целиком укутана в его свитер, из которого виднелись только ее личико и рыжие кудри. И еще бесконечно длинные, соблазнительные ножки, от которых было невозможно отвести глаз. Как он хотел бы сейчас оказаться на лодке вместе с Эммой.

Странно, когда их отношения с Эммой только начинались, Гидеону казалось, что они быстро ему наскучат. Но последние три дня лишь еще сильнее распалили его страсть. Кроме того, они предоставили Эмме обширную информацию о его умении заниматься любовью, а он узнал, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Но тогда почему она не желает отправиться с ним на Сент-Мартин? Они бы прекрасно провели время вместе под жарким тропическим солнцем. Он бы показал ей все те прекрасные места, о которых рассказывал, а ее глаза сияли бы от восторга, как в том момент, когда он…

– Гидеон?

– Хмм? – Он постарался сосредоточить свое внимание на Марии.

– Я хотела узнать, что еще сказал тебе Росс во время вашей встречи в Нью-Йорке.

– Ничего, о чем я бы тебе уже не рассказал. Мой рассказ о скором и неизбежном процветании «Отелей Кентов» его полностью удовлетворил. А что?

– Вчера я получила письмо от Герарда Амбитея, который заботливо интересовался моим здоровьем.

– Помнишь, мама, у тебя был сердечный приступ, – сказал Эндрю. – Это просто вежливость.

– Глупости, Герард Амбитей не знает такого слова. От этого письма дурно пахнет. И поэтому нужно еще раз убедиться в полной лояльности Росса Чемберлена. А что бы было, если бы мой сердечный приступ случился на двадцать четыре часа раньше? В этот раз нам повезло, но никто не знает, что будет в следующий раз.

Апельсиновый сок Гидеона вдруг утратил свой вкус – ему совсем не хотелось думать о том, что проблемы со здоровьем или бизнесом у Марии могут продолжиться. И его душевному спокойствию совсем не помогал тот факт, что Джонатан в течение всего завтрака просидел как каменное изваяние. Бросив на него быстрый взгляд, Гидеон убедился, что отец полностью поглощен изучением своего омлета и, судя по всему, не собирается отрывать от него взгляд в ближайшее время. Гидеон почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Как только этот чертов завтрак закончится, нужно будет поехать куда-нибудь с Эммой на долгую, расслабляющую прогулку.

– Кроме того, есть ведь и другие держатели акций! Что делать с ними?

– Большинство из них члены семьи, – заметил Эндрю.

– Да, но даже родство не гарантирует их лояльности. Особенно если вспомнить, во что превратилась наша семья за последние несколько лет. Они с легкостью продадут нас, если не будут уверены, что наша компания в надежных руках.

– И как мы их в этом убедим?

Мария уставилась на Гидеона и медленно произнесла:

– Все просто. Мы назовем им имя наследника компании.

* * *

– Гидеон, подожди.

Эмма собиралась уходить из офиса, когда услышала голос Джонатана. Она выглянула из-за двери своего кабинета, не зная, что делать.

– Да? – холодно ответил Гидеон.

– Я так и не поблагодарил тебя за все то, что ты сделал для бабушки: быстро вызвал помощь, привел в чувство Эндрю.

– Этого не требуется, я делал то, что должен был делать.

Эмме показалось, что Гидеон улыбается.

– Но если бы ты не приехал в Бостон…

В воздухе повисла тишина. Не в силах сдержать любопытство, девушка вышла из-за двери и тут же увидела их: отец и сын стояли лицом к лицу, гораздо ближе друг к другу, чем можно было представить по их голосам. Старший Кент стоял, опустив голову и изучая взглядом пушистый итальянский ковер.

– Мария не сказала мне, что ты возвращаешься. Возможно, она считала, что меня это не порадует?

– Я очень удивлен, что это не так.

– Думаю, я это заслужил. Мы с тобой давно не виделись.

– Десять лет.

– И ты прекрасно справлялся без помощи семьи.

– А ты внимательно следил за моими успехами?

– Конечно, я же должен был быть уверен, что у тебя все в порядке. Почему ты думал, что я этого не делал?

– Прошло десять лет, – с нажимом повторил Гидеон.

Эмма понимала, что этот личный разговор отца с сыном не предназначен для ее ушей и ей нужно было немедленно возвращаться в свой офис. Но она не могла пошевелиться.

– Ты, наверное, скоро вернешься на Сент-Мартин? – спросил Джонатан, не поднимая глаз.

– Но ведь у меня нет причин, чтобы задерживаться в Бостоне, да?

Сердце Эммы сжалось от боли, когда она услышала эти слова.

– А как же предложение Марии? Может быть, ты передумаешь. Семья… – Старший Кент смущенно откашлялся. – Твоя семья нуждается в тебе.

– Моя семья? – Голос Гидеона был полон цинизма.

– Да, твоя семья. Мы нуждаемся в тебе. – Чуть помедлив, Джонатан положил руку на плечо Гидеона. – Я знаю, о чем ты думаешь, но, несмотря ни на что, твоя фамилия всегда будет Кент. А значит, Кенты – это твоя семья. Это значит, что ты часть моей семьи.

Гидеон молчал, глядя на руку на своем плече.

– Я должен был собраться с духом и сказать тебе это много лет назад. Но ты уехал раньше, чем я решился, а потом я ждал удачного момента, а потом… – Джонатан сокрушенно покачал головой. – Чем больше проходило времени, тем меньше я надеялся на то, что ты станешь меня слушать.

– Почему? – Голос Гидеона был хриплым от переполнявших его эмоций. – Почему сейчас?

– Из-за матери. Ее сердечный приступ показал мне, насколько скоротечна жизнь, я понял, как легко можно упустить шанс, опоздать. В следующий раз мне могло бы и не хватить смелости.

И снова молчание. Затем Гидеон поднял взгляд на отца:

– Ты уверен, что это не имеет отношения к предложению Марии?

– Чуть-чуть, может быть. Но ты должен быть там, где твое сердце, Гидеон.

– А ты думаешь, что мое сердце в Бостоне?

Эмма застыла в ожидании ответа.

– Думаю, только ты сам можешь ответить на этот вопрос. Но подумай сам, зачем иначе ты вернулся?

– Потому что Мария попросила меня об этом.

– А почему ты все еще здесь?

Вопрос вновь остался без ответа. Джонатан молча направился к лифту, а Эмма, увидев это, спряталась за угол, надеясь, что Гидеон ее не заметил. Но когда она услышала голос Гидеона, то не смогла сдержаться и вновь выглянула из своего укрытия.

– Джо… Папа, подожди! – Гидеон приблизился к остановившемуся мужчине. – Я буду здесь еще пару дней, может, выпьем вместе по чашке кофе или поужинаем? – На лице Джонатана появилась улыбка, которую Эмма никогда не видела раньше.

– С удовольствием, сынок. Ты сейчас свободен?

– Да, – ответил Гидеон почти шепотом. – Я свободен.

Двери лифта закрылись, оставив Эмму в одиночестве. Ничто больше не мешало девушке оставить свое укрытие, но она не могла пошевелиться. «У меня нет причин, чтобы задержаться в Бостоне. Ты думаешь, что здесь мое сердце?» – эти слова продолжали звучать в ушах девушки, как звонок будильника. Или как истошный вопль сирены системы безопасности.

Не сказать, чтобы Эмма ожидала от Гидеона каких-то других слов. По крайней мере, теперь она знала, когда их любовный корабль пойдет на дно – через пару дней.

Еще несколько дней, и сказка закончится.

* * *

Но к реальности ей пришлось вернуться гораздо раньше, чем она ожидала: примерно через шесть часов, когда мать вбежала в ее квартиру, как всегда, в слезах и с разбитым сердцем.

– Ты знаешь, между мной и Тони было что-то особенное, душевная связь, если хочешь. – Джанет, завернувшись в плед, сжалась в комочек на краю дивана Эммы, держа тонкую сигарету в дрожащей руке и не обращая внимания на то, как по ее заплаканному лицу стекают остатки макияжа.

– Да, мама. – У нее со всеми ухажерами была душевная связь.

– Он был таким милым, – всхлипнув, продолжила мать. – Я говорила тебе, что у него есть яхта? Он так хотел меня на ней покатать. Что я сделала не так?

– Ничего, мама. Ты, как и всегда, слишком многого ждала от этого знакомства. Он просто придурок.

– Но он мне правда очень нравился. – Они все ей нравились, и чем старше она становилась, тем быстрее она влюблялась и тем скоропостижнее эти отношения заканчивались.

– Это нечестно, – сказала Джанет. – Почему они все время бросают меня?

Эмма печально смотрела на мать, сейчас она, как никогда, понимала ее слезы и ее вопрос «Почему я?», ведь сама находилась в похожей ситуации. «У меня нет причин, чтобы задержаться в Бостоне!» Девушка помотала головой, стараясь отогнать от себя непрошеное воспоминание: сейчас не время и не место для этого. Эмма, для которой сегодняшняя ситуация была привычной, знала, что Джанет будет плакать и жаловаться на судьбу еще пару часов, а потом заснет. Вот тогда у нее будет достаточно времени, чтобы жалеть себя. Девушке вдруг стало любопытно, сколько раз должны рухнуть возводимые матерью романтические воздушные замки, чтобы она, наконец, отказалась от них. Слезы Джанет стали еще одним напоминанием о бесперспективности их отношений с Гидеоном, и Эмма совсем не хотела в ближайшем будущем занять место сидящей напротив нее женщины, рыдающей из-за любви, которая существовала лишь в ее воображении.

Пора покинуть этот тонущий корабль.

Два часа спустя Эмма припарковала машину возле причала. Когда она утром отменила назначенное свидание, Гидеон сказал, что будет рад видеть ее в своей каюте в любое время дня и ночи, но теперь девушка размышляла над тем, не восприняла ли она его слова излишне буквально. Кроме того, на лодке было темно. «Может, Гидеон уже в постели?» – предположила Эмма. Вслед за мыслью последовало видение сильного, обнаженного мужского тела, раскинувшегося на белоснежных простынях, и девушка почувствовала нарастающее и совершенно неуместное сейчас желание.

Может быть, еще одна, последняя ночь?…

Нет, хватит. Именно из-за этих безумных ночей ее размеренная жизнь превратилась в такой бардак! Одна ночь потянет за собой вторую и третью, и так будет продолжаться, пока Гидеон не поднимет якорь, а она не останется на причале собирать осколки разбитого сердца.

Собравшись с духом, девушка взошла на борт парусника и постучала в дверь каюты. Через несколько минут Гидеон появился на пороге.

– Эмма? – радостно воскликнул он. Он выглядел даже сексуальнее, чем девушка себе представляла, устоять было практически невозможно.

– Можно войти?

– Конечно! Почему ты мне не позвонила? Я бы заехал за тобой, чтобы ты не бродила одна по улицам в такой поздний час.

– Я не хотела тебе мешать.

Гидеон в ответ изумленно округлил глаза:

– Что за странная мысль? Я был бы рад приехать за тобой. Входи, не пускай внутрь холод. С тобой все хорошо? Ты была такой подавленной, когда звонила мне днем.

– У моей матери случился небольшой личностный кризис. Ничего такого, с чем я не сталкивалась бы раньше.

– Ты уверена? Ты выглядишь очень усталой. – Он выглядел таким обеспокоенным и заботливым, что сердце Эммы сжалось от нежности.

– Общение с мамой иногда бывает весьма утомительным.

– Бывает. Давай я налью тебе чего-нибудь выпить.

– Не обязательно.

– Эмма, перестань делать из себя мученицу, я в курсе, что мне не обязательно это делать. Но я хочу этого. – С этими словами Гидеон скрылся на кухне.

«Пожалуйста, перестань быть таким замечательным! Помоги мне отказаться от тебя!» – безмолвно умоляла Эмма. Она окинула долгим взглядом комнату, которую она любила больше, чем все роскошные отели и рестораны, которые они с Гидеоном посещали.

– Даю пенни за твои мысли.

Ну почему от его голоса по всему ее телу каждый раз бегут мурашки?

– Я думала о том, как первый раз оказалась на борту этого парусника, – ответила девушка, пряча глаза.

– Промокшая маленькая девочка со спичками. – Теперь Гидеон был от нее на расстоянии одного вздоха. – Я очень рад, что в тот день ты не замерзла насмерть. Сегодня этого тоже допускать не следует. – В руках девушки оказалась большая кружка горячего чая.

– Когда я был у тебя дома, я видел коробку с этим чаем и подумал, что будет неплохо иметь такую на борту для тебя.

– Да, спасибо, – ответила Эмма, надеясь, что голос не выдаст ее чувств.

– Я ведь говорил, моя лодка – это твоя лодка. К тому же это все часть моего великого плана. – Губы Гидеона коснулись ее шеи.

– Какого плана? – Девушка попыталась сосредоточиться, но сладкие поцелуи Гидеона этому совершенно не способствовали.

– Я подумал, что если заполню трюм твоей любимой едой, то твоя практичная натура не сможет отказаться от совместного плавания со мной на Сент-Мартин. Ты ведь не допустишь, чтобы все эти вкусности пропали.

Его язык начал ласкать нежную мочку уха Эммы. Девушка закрыла глаза, пытаясь собрать остатки своего рассудка.

– Я не поеду с тобой на Сент-Мартин.

– Это ты сейчас так говоришь. Но еда – это лишь часть моей коварной стратегии. Хочешь угадать вторую половину моего плана?

– Нет, не очень. – Девушка собрала всю свою силу воли и отстранилась.

– Что-то не так? Что произошло?

За сегодняшний день много чего произошло.

– Я не поеду с тобой на Сент-Мартин, – твердо повторила девушка.

– Почему нет? Мы прекрасно проведем вместе время: ты, я, Хинкли, тропический бриз. – Гидеон проложил дорожку из нежных быстрых поцелуев от ее шеи к губам. – Есть столько удивительных мест, которые я хочу тебе показать. Красивые тропические лагуны и водопады, где никто не сможет нас найти. Что скажешь, Эмма? Позволишь мне отвезти тебя туда?

Все это звучало божественно, о подобном Эмма даже не мечтала. Но вместо удивительных пейзажей, которые описывал Гидеон, ее память возрождала образ плачущей матери.

– Так же как ты показал мне Нью-Йорк? – спросила она, отстраняясь. – Еще один бонус за хорошую работу для бедной секретарши? – Мелькнувшее на лице Гидеона странное выражение сказало Эмме, что она задела его за живое. – Так это правда? Ты просто показывал мир бедной девочке со спичками? Хотел подарить ей несколько прекрасных воспоминаний?

– С каких это пор обращаться с женщиной, как с принцессой, является преступлением?

– Это не преступление, но это жестоко. Каждая сказка когда-нибудь заканчивается, и девушка, которая притворялась принцессой, возвращается к жестокой реальности. Но не беспокойся, я знала, во что ввязываюсь, когда поддержала наш маленький флирт.

От этих слов на лицо Гидеона легла тень.

– Ты так воспринимаешь наши отношения? Как маленький флирт?

– А как ты хочешь это назвать? Ты ведь не веришь в серьезные отношения, Гидеон, ты сам говорил. – Произнести эти слова было еще больнее, чем думать о них день за днем. Чтобы не смотреть на Гидеона, Эмма сделала глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, но зато эта боль на секунду заглушила огонь, сжигающий ее душу. Гидеон молча смотрел на нее. – Я уже сказала: тебе не о чем волноваться. Я взрослая девочка и понимаю, что наши отношения не имеют будущего. – У Эммы появилось ощущение, что она в первую очередь старается убедить себя, а не его. – Я ни на что не надеялась.

– Не надеялась? – эхом отозвался Гидеон. Казалось, он не верит в то, что она говорит.

– Я давно поняла, что жизнь далека от волшебной сказки и у нее почти никогда не бывает счастливого конца. А значит, нельзя строить свое будущее на ложных надеждах, лучше реально смотреть на вещи. Ты со мной не согласен?

Гидеон молчал, глядя ей в глаза. Может быть, не знал, что ответить. Но что можно сказать в такой ситуации, кроме «прощай»? Поэтому, когда Гидеон, наконец, открыл рот, чтобы что-то сказать, Эмма нежно приложила палец к его губам:

– Не надо. Мы оба знаем, что это правда. Давай просто расстанемся сейчас, чтобы остаться друзьями.

Он не сказал ни слова. Может быть, потому, что она не дала ему этого сделать. Но в глубине души Эмма хотела, чтобы он спорил, кричал на нее, сказал, что все не так. Надо было уходить. Ее чашка чая была пуста, так что она поставила ее на стол и последний раз улыбнулась Гидеону. Ее сердце разрывалось от желания еще раз почувствовать вкус его поцелуя, но Эмма знала, что тогда не сможет остановиться. Поэтому она протянула руку и чуть коснулась его щеки:

– Я хочу, чтобы ты знал, что это… мы… это было просто потрясающе. Я даже подумать не могла, что могу к кому-то чувствовать… Ничего, это не важно. Спасибо тебе. Прощай, Гидеон.

Он смотрел на нее, похоже не совсем понимая, что здесь происходит.

– Ты уходишь?

– Нам обоим будет лучше, если я это сделаю. Счастливого пути домой, Гидеон.

И прежде чем он смог вставить хоть слово, она выбежала из каюты.

Глава 10

Гидеон не шевелясь смотрел Эмме вслед. Только когда каблучки девушки застучали по лестнице на палубу, он очнулся и бросился за ней:

– Эмма, подожди! – Не обращая внимания на холодный воздух, обжигающий обнаженную грудь и босые ноги, он побежал за девушкой, продолжая звать ее. Но Эмма не остановилась и не обернулась, она хлопнула дверцей машины и уехала.

«Какого черта? Что только что произошло? Им ведь было так хорошо вместе», – вопрошал про себя Гидеон, стоя на опустевшей пристани. Он был полностью уверен, что ей нравилось быть с ним не меньше, чем ему с ней. Но тогда почему сейчас она хочет прервать их отношения?

– Эй, будь благодарным, Эмма облегчила тебе жизнь, – сказал себе Гидеон. – Она ведь права, ты не заводишь серьезных отношений.

Все равно через несколько дней пришлось бы попрощаться с этой девушкой. Ведь именно с этой целью он звал ее с собой на Сент-Мартин, чтобы как-то сгладить момент расставания. Он должен чувствовать себя свободным, да? Теперь он мог двигаться вперед, не думая о ней. Стараясь убедить себя в этом, он медленно шел к лодке, ожидая, что сейчас на него нахлынет облегчение.

Он так и не дождался.

Неделю спустя Гидеон вошел в свою каюту, чувствуя себя совершенно несчастным и замерзшим. Разбуженный громким хлопком двери Хинкли недовольно наблюдал за тем, как мужчина шарит по кухонным полкам в поисках кофе и ругается, обнаружив пустую банку.

– Черт! – Гидеон зло бросил жестянку в мусор. Но кофе бы ему, как выяснилось, все равно не пригодилось, так как пресная вода на борту тоже закончилась. – Как мне вообще пришло в голову, что жить на лодке – это хорошая идея?

Его руки так закоченели, что не слушались. Почему он раньше не замечал, как холодно в Бостоне? Тут взгляд Гидеона упал на яркую красную банку. Чай для Эммы. Мужчина взял банку с полки и устало привалился к стене: он не видел ее уже семь дней, с тех самых пор, когда она убежала с его лодки. Семь безумно долгих дней. Он пытался связаться с ней, но ей удавалось отсутствовать или уезжать по делам всегда, когда заезжал в «Фейрлейн», на его звонки она тоже не отвечала. Гидеону начинало казаться, что он сходит с ума. Это было на него совершенно не похоже – раньше он никогда не чувствовал подобного ни к одной женщине. Но Эмма… Гидеон не мог выбросить ее из головы и из сердца. Он думал о ней, когда ел, работал на лодке, принимал душ. Но хуже всего становилось ночью, когда вместе с мыслями в его пустую и холодную постель приходили видения из времени, которое он провел вместе с ней. Правда была в том, что он безумно скучал по ней: по ее улыбке, по ее дыханию на его груди, по теплу, которое наполняло его грудь при взгляде на Эмму.

Единственное, что в эти дни радовало его, – это улучшение отношений с отцом. В последние дни, после того странного диалога, они общались больше, чем за прошедшие десять лет. Впервые в своей жизни Гидеон мог по-настоящему поговорить с отцом по душам, ему даже пришла в голову мысль, что, может быть, его ДНК и правда не имеет значения? Он даже начал подумывать о том, чтобы принять предложение Марии.

Но чтобы принять это решение, ему необходимо было поговорить с Эммой.

В кармане джинсов зазвонил телефон. Когда Гидеон увидел номер на экране, его сердце замерло – звонили из «Фейрлейна»: может быть, Эмма наконец сменила гнев на милость? Но на другом конце трубки он с сожалением услышал голос Марии.

– И тебе с добрым утром, бабушка, – устало ответил он на ее энергичное приветствие, стараясь скрыть свое разочарование. – Что я могу для тебя сделать?

– Ты опять назвал меня бабушкой! – возрадовалась Мария на другом конце провода. – Приходи ко мне на чашку чая. Рекламное агентство прислало нам эскизы, и я хочу, чтобы ты на них взглянул.

– Разве это не работа Эндрю?

– Я хочу, чтобы этим занялся именно ты.

Гидеон покачал головой, размышляя, приходила ли Марии в голову крамольная мысль, что кто-то однажды может отказать ей.

– Хорошо, я буду. Во сколько?

– В час.

– Увидимся.

«И с Эммой тоже», – мысленно закончил Гидеон. На этот раз ей не удастся спрятаться от него. Вдруг ему в голову пришла блестящая идея.

– Бабушка, можешь сделать мне маленькое одолжение?

– Убедись, что эти письма сегодня же отправятся к адресатам.

– Да, мэм, – ответила Эмма, пытаясь вспомнить, с чем она сейчас согласилась.

С момента расставания с Гидеоном она жила и работала как на автопилоте: стала рассеянной, начала делать дурацкие ошибки. Вчера, например, перевела звонок в кабинет миссис Кент во время священного просмотра сериала.

Миссис Кент внимательно оглядела девушку:

– Дорогая, у тебя уже прошла головная боль?

– Почти, – вымученно улыбнулась Эмма. Именно вымышленной мигренью она объяснила вчерашнюю ошибку.

– Может, тебе стоит увидеться с врачом?

– Не волнуйтесь. – Она хотела увидеть только одного человека, но это было невозможно. – Со мной все будет в порядке.

В конце концов, она уже семь дней льет слезы, а ее матушка залатала разбитое сердце всего за два. Пора прекратить переживать из-за разрыва с Гидеоном. Но мысли о нем не оставляли девушку, как бы она ни старалась. Эмме уже начало казаться, что ей никогда не удастся забыть Гидеона.

Девушка вздохнула и попыталась сосредоточиться на поручениях миссис Кент, надеясь, что то, что она автоматически записала, хоть немного соответствует реальности. Может быть, работа поможет отвлечься от мыслей о Гидеоне?

– Здравствуй, Эмма.

От звуков знакомого голоса сердце девушки застыло. В дверном проеме стояла причина ее страданий собственной персоной, и все эмоции, которые она с таким трудом подавляла в себе всю последнюю неделю, вновь вырвались на свободу.

– Здравствуй. Я не знала, что ты сегодня заедешь.

Гидеон был таким же красивым, как и всегда, что вполне понятно, ему ведь ничто не мешало спокойно спать и радоваться жизни последнюю неделю. И девушке совершенно не хотелось задумываться о том, с кем конкретно он все это проделывал.

– Потому что я попросил Марию не говорить тебе о моем визите.

– Можно подумать, будто я от тебя пряталась. У меня просто скопилось много работы, ведь нужно было просмотреть все документы, которые пришли за то время, пока миссис Кент лежала в больнице.

– На мои звонки ты не отвечала по той же причине?

– Да, я была очень занята.

– Маленькая лгунья, – лукаво улыбнулся Гидеон.

Эмма отвела взгляд – у нее не было сил, чтобы продолжать этот бессмысленный спор, поэтому она сдалась:

– Мне просто казалось, что мы уже все обсудили той ночью и говорить больше не о чем.

– Насколько я помню, той ночью мы вместе слушали твой монолог.

– А ты не спорил.

– Это было проблематично, ведь ты закрыла мне рот, ошарашила меня, а потом убежала прежде, чем я пришел в себя.

– По-моему, говорить больше не о чем.

– Я очень скучал по тебе, Эмма. – Его голос был хриплым от переполнявших его эмоций. – Если бы тогда я опомнился быстрее, я бы не дал тебе уйти с моей лодки. Скорее всего, я бы вообще увез тебя подальше от берега, чтобы ты не могла сбежать.

Девушка не могла не улыбнуться, услышав подобное заявление.

– Довольно смелые слова для парня, который не верит в любовь и серьезные отношения.

– Похоже, я пока не могу порвать с тобой.

– Пока. Волшебное слово, не так ли? В нем столько смысла.

– О чем ты?

– Ты говорил: «Я не готов».

«А я не собираюсь дожидаться, когда ты будешь готов», – мысленно закончила Эмма.

– А что я должен был сказать?

«Как насчет „Я тебя люблю? Давай всегда будем вместе“», – предположила девушка и вдруг замерла – она сейчас так похожа на свою мать, несмотря на всю свою разумность и практичность, она все-таки влюбилась. Влюбилась в Гидеона, человека, с которым никогда не сможет быть вместе. Она не хотела проводить с ним время, ей этого больше было недостаточно. Она хотела, чтобы он любил ее так же сильно, как она любит его.

Но это желание никогда не исполнится.

– Вот что случается, когда ты начинаешь мечтать о чем-то, кроме удобной кровати, – в отчаянии прошептала девушка.

– Ты что-то сказала?

– Ничего. – Пора заканчивать этот разговор, пока она не выставила себя еще большей дурой. – Извини, мне нужно идти в отдел маркетинга…

– Не игнорируй меня, Эмма. Ты что-то сказала об удобной кровати, что именно? – Он на секунду задумался, и девушка увидела в его глазах понимание. – Это имеет отношение к тому, что ты говорила той ночью о беспочвенных фантазиях?

Похоже, он слушал ее тогда излишне внимательно.

– Забудь, Гидеон, это не имеет значения.

– Все твои слова имеют для меня значение. И я никуда тебя не отпущу, пока ты не объяснишь мне, что ты имела в виду. – Гидеон сделал шаг и взял девушку за руку.

– Но твоя бабушка…

– Когда ты, наконец, поймешь, что моя бабушка может и подождать.

Эмма опустила взгляд на удерживающую ее сильную мужскую руку и тяжело вздохнула:

– Хорошо. – Может, если она все объяснит, то он поймет ее чувства и, наконец, оставит ее в покое? – Я сказала: «Вот что случается, когда ты начинаешь мечтать о чем-то, кроме удобной кровати». Ты начинаешь мечтать о совершенно несбыточных вещах.

– Несбыточных, да? О чем ты мечтаешь, Эмма? – Его внимательные голубые глаза, казалось, пронзали ее насквозь.

– А как ты сам думаешь? – В груди девушки клокотал гнев, который она не могла больше сдерживать. – Я мечтаю о сказке со счастливым концом! Я хочу, чтобы ты никогда не говорил мне «пока»! Я хочу тебя! – Она опустошенно опустила голову. Господи, она не собиралась ему всего этого говорить, похоже, скопившиеся за эти дни боль и отчаяние заговорили ее устами.

Гидеон сделал шаг назад, удивленно вглядываясь в лицо девушки. Эмма почувствовала, как горят ее щеки. Как она могла такое сказать? Как она могла быть такой идиоткой? Надо было тогда уж сразу прокричать: «Я люблю тебя!», без этих слов ее унижение будет не полным.

Горячие, злые слезы потекли по ее щекам. Она оглядела стол, ища какой-нибудь малейший повод для побега. Она схватила ближайшую папку с бумагами и выскочила из-за стола.

– Мне срочно нужно в отдел маркетинга…

– Подожди.

– Нет, я уже и так сказала слишком много. Оставь меня в покое. – Она вырвала руку и выбежала из офиса.

«Она хочет меня?» Гидеон изумленно смотрел на захлопнувшуюся за спиной Эммы дверь. Эмоции переполняли его грудь, казалось, она вот-вот взорвется. Эти слова стали последней деталью головоломки. Эмма хочет его…

– Ты так и будешь тут стоять как столб или все-таки додумаешься побежать за ней? – За его спиной, прислонившись к косяку, стояла Мария. И давно она здесь? Взгляд ее ледяных глаз словно пронзил Гидеона насквозь. – Ну? – Она нетерпеливо притопнула ногой.

Ее вопрос вывел Гидеона из оцепенения.

– Да, спасибо, бабушка. – С этими словами он выбежал из офиса: в этот раз Эмме не удастся сделать шокирующее заявление и сбежать от него, как это было в прошлый раз. Не после того, что он услышал.

«Она хочет меня!» Гидеон не мог поверить, что такая простая фраза может вызвать такую бурю в его душе. Наконец, он увидел стоящую у лифта фигурку в голубой униформе.

– Даже не думайте покидать этот этаж, мисс О’Рорк! – крикнул он так громко, что идущая мимо секретарша от неожиданности уронила свои бумаги.

Эмма же лишь еще раз нажала на кнопку лифта.

– Черт! – Гидеон испугался, что не успеет остановить ее. – Ты не имеешь права уходить, пока не выслушаешь меня!

– Я не хочу ничего слышать, Гидеон. Я хочу того, что ты не способен мне дать, ты сам так говорил, помнишь?

– И поэтому ты просто сбегаешь?

– Да, я выхожу из игры. У меня больше просто нет сил.

– Черт побери, Эмма, как же мне до тебя достучаться?

Двери лифта открылись, но Гидеон успел удержать их, не позволяя им закрыться.

– Я думал, ты тогда шутила насчет кровати.

– Я привыкла не мечтать ни о чем, что не могу получить.

– И ты решила вообще ни о чем не мечтать?

Эмма возмущенно посмотрела на мужчину:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты просто боишься.

– Ничего я не боюсь. – Девушка отступила на шаг, пряча глаза.

– Неужели? Ты боишься желать большего и поэтому отказываешься сразу от всего. Так нет повода для разочарований.

Терпение Эммы лопнуло. Может, потому, что он попал в точку?

– Как ты можешь меня винить? Думаешь, легко смотреть, как твоя собственная мать раз за разом рыдает у тебя на плече, брошенная очередным мужчиной? Знаешь, сколько раз она вместе со мной срывалась с места, думая, что наконец встретила своего Прекрасного принца? Тогда я поклялась себе, что никогда не стану такой, как она, не буду гоняться за призрачными фантазиями, не буду плакать из-за того, что мне не суждено получить.

Гидеон опустил взгляд, он не ожидал от Эммы подобного признания.

– Я не знаю, что сказать.

– И не нужно ничего говорить, – холодно ответила девушка. – Я ведь уже говорила: я ничего не жду от тебя, тебе не нужно чувствовать себя виноватым.

Виноватым? Это слово вызвало у Гидеона новую волну раздражения.

– Может, остановишься хоть на минуту?

– Зачем? Я же сказала, что тебе не нужно ни о чем волноваться.

– Стоп! Просто послушай меня хотя бы минуту!

Эмма недоверчиво подняла на него свои огромные карие глаза, ожидая продолжения. Она была так прекрасна, он мог бы вечно смотреть на нее. Вечно. Гидеон сам удивился, когда это слово пришло ему в голову. Ему всегда казалось, что подобные фразы – лишь шаблон, навязанный кинематографом, но сейчас оно идеально отражало его чувства.

– Почему ты думаешь, что знаешь, чего я хочу? Ты ведь ни разу не дала мне поучаствовать в диалоге.

– Неправда, ты просто никогда мне не отвечал.

– Наверное, потому, что ты всегда успевала убежать раньше, чем я открою рот: и в ту ночь, когда решила со мной расстаться, и сегодня. Даже утром после того, как мы в первый раз занялись любовью, ты выставила меня за дверь, даже не дав перевести дух. Ты никогда не давала мне хоть что-нибудь ответить.

Эмма удивленно смотрела на него. Неправда, у него была масса возможностей. Ведь была же, да?

Но это все равно не имело значения, ведь через пару дней он сядет на свою проклятую лодку и уплывет в проклятые тропики.

– Я слышала, как ты сказал своему отцу, что не собираешься оставаться в Бостоне.

– Отцу? Когда ты?… – нахмурился Гидеон. – Ах да, на прошлой неделе, после семейного завтрака. Ты что, подслушивала?

– Я просто шла мимо и услышала твои слова. Ты сказал, что у тебя нет ни единой причины оставаться в Бостоне.

– Я говорил с членом семьи, а не с тобой.

– Замечательно, – горько усмехнулась Эмма. – Теперь мне гораздо лучше. – Она отвернулась от Гидеона и решительно повернулась к лифту, но Гидеон перехватил ее руку раньше, чем она успела нажать кнопку.

– Я имел в виду, что тебя я собирался забрать с собой, помнишь? Именно поэтому меня ничто здесь не держало. И поверь мне, я знаю, что чувствуешь, когда твои родители переворачивают твою жизнь вверх дном. Я знаю, какой это хаос, лучше, чем кто-либо другой. И еще недавно, совсем недавно, я тоже ничего не ждал от жизни и был очень серьезным и практичным человеком, старался держаться подальше от серьезных отношений и им сопутствующих проблем. Но потом я понял, что это не самый безопасный путь.

– Почему нет?

– Потому что я встретил мою девочку со спичками. Когда она ушла, я понял, как холодно и одиноко без нее на моей лодке.

Эмма заглянула Гидеону в глаза, пытаясь понять, искренен ли он сейчас.

– На твоей лодке холодно?

– Ужасно. И тихо. Не рассказывай Хинкли, но он не самый лучший спутник жизни. Он ведь не может так согреть меня, прижавшись ко мне всем телом, как ты?

Девушка смущенно отвела взгляд.

– То есть ты скучаешь по грелке в постели?

– Я скучаю по своему первому помощнику. Если эта работа тебя все еще интересует, она твоя.

Эмма улыбнулась – сейчас эти слова показались ей лучшим предложением из тех, что ей делали в жизни. Она почувствовала, что готова согласиться. Но не будет ли это очередной ошибкой, может, она слишком многого ожидает от этого предложения?

«Ты должна думать о себе, защищать свои чувства! – настаивал внутренний голос. – Будь реалисткой, не теряй голову, не позволяй разбить себе сердце! Ты ведь не хочешь быть такой же жалкой, как твоя мать?»

«Но разве сейчас я не жалкая?» – возразила она. Ведь время, проведенное с Гидеоном, было лучшим, что с ней происходило в жизни.

– Я так боюсь. – Только через секунду Эмма поняла, что сказала это вслух, и почувствовала, как кровь приливает к ее щекам.

– Я тоже, моя хорошая. Ведь для меня серьезные отношения – это совершенно неизведанные воды.

– Для меня тоже, – вздохнула девушка.

– Тогда нам придется вместе их исследовать.

Вместе. В этом слове было столько надежды и обещания. Эмма почувствовала, как по ее щекам текут слезы радости, и, чтобы не позволить Гидеону заметить их, спрятала лицо на его груди. Мужчина нежно обнял ее и прижал к себе.

– Я так по тебе скучал, – прошептал он, целуя ее в кудрявую макушку.

– Я тоже, – ответила девушка, наслаждаясь ощущением тепла и безопасности, которое дарили ей объятия любимого.

Через пару мгновений – а может, и через час, Эмма не была в этом уверена – Гидеон чуть отстранился и заглянул в лицо девушке. Чувство, которое сияло в синей глубине его глаз, ни с чем нельзя было спутать, и сердце Эммы сжалось от любви к нему.

– Итак, вы готовы к длительному круизу, мисс О’Рорк?

– Так точно, капитан.

– Хорошо, потому что я полностью уверен, что это будет очень долгая поездка.

– Насколько долгая?

– М-м-м… Как насчет навсегда?

– Навсегда – это как раз то, что я хотела услышать, мистер Кент. – Она вновь потянулась к его губам. Но вдруг ей в голову пришла мысль, которая заставила ее, испуганно вскрикнув, отстраниться. – Твоя бабушка, – прошептала она. – Она ведь, наверное, в шоке от нашего поведения. Нужно ей все объяснить.

– Не волнуйся, у нас еще масса времени, – с улыбкой ответил Гидеон, кивая на циферблат часов, где маленькая стрелка указывала на два часа.

* * *

Через три месяца Эмма встречала рассвет на палубе парусника, глядя на то, как солнце медленно поднимается из глубин океана.

– Как красиво! – восхищенно прошептала она.

Неожиданно Эмма почувствовала, как вокруг ее талии обвились сильные мужские руки.

– Ну что, все, как я и обещал? – лукаво спросил он, прижимая Эмму к себе.

Девушка положила голову Гидеону на грудь, наслаждаясь чувствами, которые пробуждали в ней его нежные объятия.

– Все намного лучше! – рассмеялась Эмма, чувствуя, как ее переполняет счастье.

Она ведь никогда даже не мечтала о том, что ее жизнь может стать такой волшебной и удивительной. Гидеон помирился со своей семьей. Он рассказал ей о своих родителях, о матери, которая не знала, кто отец ее ребенка, и Эмма повторила слова, которые когда-то сказала ему Мария, – что его ДНК ничего не значит, ведь это ничего не меняет, он все равно был настоящим Кентом. Прошло достаточно много времени, перед тем как сам Гидеон это понял.

Хотя сейчас его меньше всего интересовали семейные дела, он покрывал поцелуями ее плечи. Этот мужчина был совершенно ненасытен, но Эмма была совсем непротив. Она была готова снова и снова заниматься любовью с Гидеоном, потому что каждый раз они узнавали друг о друге что-то новое, становились еще чуть ближе.

– М-м-м… – Девушка не смогла сдержать сладкий стон, подставляя шею его ласкам. – Как я смогу вернуться на работу после того, как видела это сияющее солнце и этот океан.

– Мы всегда можем растянуть медовый месяц еще на пару недель. – Гидеон нежно пощекотал языком ее мочку уха. – Или лет…

– У кого-то здесь есть огромная сеть отелей, которой хотя бы иногда нужно управлять.

Вчера Гидеон позвонил своей бабушке и, наконец, дал официальное согласие стать новым главой «Отелей Кентов». И на следующую неделю было назначено заседание совета директоров.

– По-моему, учить тебя управляться с парусником гораздо интереснее, чем руководить компанией.

– Ну, если захочешь, я буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе. – Она поцеловала его в кончик носа. – Ведь так должен вести себя настоящий первый помощник?

– Вряд ли ты сейчас мой первый помощник. Скорее заместитель капитана.

– А может, уже адмирал?

– К сожалению, эта вакансия уже занятна, или ты забыла о Хинкли? – Гидеон повернул Эмму лицом к себе и нежно поцеловал. – Миссис Кент, я вам уже сегодня говорил, как я вас люблю?

Эмма ласково улыбнулась в ответ:

– Да, но я совсем не против услышать это снова. И даже опять рассказать о том, как я люблю тебя.

И пока солнце медленно поднималось над горизонтом, она целовала его, вкладывая в свои поцелуи все счастье, которым он наполнил ее жизнь.

– Спасибо тебе, любимый. Спасибо, что воплотил в жизнь все мои мечты!

«Не просто все, – подумала она. – Намного больше!»

Примечания

1

Пикое – высший сорт черного чая.

2

Мой дом – это твой дом (исп.).

3

Мой дом – это твой дом (фр.).

Content

Барбара Воллес
Сказка для двоих
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания