Мадов Андрей Дмитриевич

Неизведанное

Вчера вечером Игорь позвал меня на вечеринку. Позвал как друга. До этого момента никто так не делал. У меня раньше были друзья, точнее я так думал, или же верил в то, что они мои друзья, но никто из них никогда не приглашал меня даже на чашку чая. В основном они приходили ко мне домой поиграть в приставку. А я сидел в стороне на стуле и думал, как здорово что у меня есть друзья и они приходят ко мне домой.

Только после того как я познакомился с Игорем, я понял, что все это неправильно, хотя думается мне и раньше догадывался об этом. Так что на свою первую вечеринку я попал только в шестнадцать и это немного обидно, если честно.

Я безумно нервничал и почти всю ночь пролежал без сна, ворочаясь с боку на бок, пока простынь окончательно не слетела на пол. В голову лезли всякие мысли, в основном мне представлялось как все знакомые Игоря смеются надо мной. Говорят, зачем ты его сюда притащил, и все в таком духе. К тому же Игорь сказал, что на вечеринке возможно будут девчонки, а я если честно их немного побаиваюсь, совсем не знаю, как себя вести и что говорить.

Я сказал об этом Игорю, но он только улыбнулся и велел не париться. Не получилось.

В шесть часов мы встретились в условленном месте. Игорь сказал, что мы идем к его старому знакомому – мерзкому Коле.

Я немного растерялся, но Игорь успокоил меня сказав, что, Коля нормальный парень, а мерзким его изначально прозвали местные бабки, что сидят на лавочке возле подъезда и обсуждают никому не интересные вещи.

Игорь сказал, что, Коля делал всякие странные штуки и говорил много всякого, что обычно дети не говорят старшим, и бабки говорили между собой, что-то вроде: – «Ты видела, как этот мерзкий мальчишка, опять курил за гаражами. – Или, – слышала, что этот мерзавец сказал Лидии Петровне, когда она сделала ему замечание».

Однажды рано утром Коля бегал голый по улице и падал в каждую лужу на дороге, и все во дворе говорили про него много нехороших слов. Так и приклеилась к нему эта кличка, и все друзья зовут его с тех пор мерзкий Коля, но беззлобно конечно, скорее иронизируя.

Мы довольно долго ехали на автобусе, пока не оказались на окраине города. Игорь явно бывал здесь часто, он хорошо знал дорогу и время от времени некоторые люди окликали его и здоровались.

Он подвел меня к неказистому, запущенному, десятиэтажному дому.

Пока мы поднимались на лифте, я снова начал нервничать, но уже не так как раньше. Любопытство оказалось сильнее, мне было очень интересно увидеть человека, который бегал голым по улицам и падал в лужи.

Игорь подошел к обшарпанной двери и позвонил в звонок. Дверь открылась сразу же, словно хозяин стоял за ней и ждал, когда мы позвоним. Может так и было на самом деле, я не знаю.

Когда дверь открылась первое что я увидел, это огромные глаза. Они смотрели на меня с любопытством и легкой примесью настороженности. Они смотрели на меня и одновременно сквозь, пронзая плоть, кости и душу. Я пораженный смотрел на них некоторое время, пока мне не пришло в голову что это не вежливо.

Я смутился, и потупил взор, глаза это заметили и одобряюще улыбнулись.

В дверях стоял конечно Коля, как оказалась он носил огромные очки с очень толстыми линзами. Эти очки увеличивали его глаза на несколько размеров, и делали его похожим на сову.

Игорь специально не стал меня предупреждать, его очень забавляло как люди реагируют на Колю при первой встрече. Я не обиделся на него, за это и даже посмеялся над собой.

Несмотря на кличку, Коля совсем не выглядел мерзким, хотя и самым обычным его тоже нельзя было назвать. Помимо огромных очков, в глаза бросались очень неровно подстриженные волосы, словно он стриг себя сам.

Коля носил идеально выглаженные черные брюки, белую рубашку с незатянутым черным галстуком, и почему-то сандалии на босу ногу. Сандалии настолько резонировали со всем остальным, что выглядели несколько бунтарскими. Никогда не думал, что смогу назвать бунтарскими самые обычные сандалии.

Игорь представил меня Коле, мы пожали друг другу руки, и он пригласил нас в дом.

В зале, прямо на полу, сидели два парня и, о боже, одна девушка. Девушка сразу показалась мне симпатичной, впрочем, мне кажется симпатичными почти все девушки, особенно те что не исчезают сразу при моем появлении. Когда мы вошли в зал Игорь еще раз представил меня, он сказал:

– Народ – это НАШ новый друг Кеша.

И все хором сказали: – Привет Кеша! – Не знаю почему, но это было нереально здорово.

Мы присоединились к остальным, тоже усевшись на пол, образуя неровный круг.

Игорь познакомил меня с ребятами. Напротив, меня сидели Кирилл и Денис, которые оказались родными братьями, девушку звали Аня, но она просила называть ее исключительно Аннет. По-моему, это излишний выпендреж с ее стороны, хотя может это нормально для девчонок, я не знаю.

В центре нашего импровизированного круга стояли три большие хрустальные пепельницы и несколько бутылок алкоголя, а также старенький на вид CD магнитофон.

Коля выждал пока мы все рассядемся и познакомимся, и спросил можно ли уже наконец начинать. Вдруг все разом закричали на Колю, говорили, что мы то уже дано готовы и ждем только его, а он как всегда занимается непонятно чем, и вместо того что бы тащить бокалы задает глупые вопросы, и тратит наше время, да и вообще никуда негодный человек.

Все это говорили с улыбкой на лице, и Коля тоже улыбался. А мне и вовсе показалась это невероятно смешным тогда, хотя сейчас уже не кажется, но тогда я рассмеялся в голос.

Все мгновенно замолчали, когда услышали мой смех, а потом словно по команде рассмеялись вместе со мной. Этот смех, клянусь, окончательно испарил чувство неловкости и смущения что я тогда испытывал.

Коля сходил на кухню, принес бокалы и разлил коньяк. Я раньше никогда не пил крепких напитков, поэтому прежде чем пить осторожно понюхал янтарную жидкость и меня тут же передернуло. Коньяк пах довольно противно.

Мы чокнулись и чистый звон бокалов эхом разнесся по моей душе, что-то там поменяв навсегда, я не знаю, что, правда не знаю.

Я выпил, на вкус коньяк оказался еще хуже, чем на запах, меня едва не вывернуло, но я сдержался. Вторая порция пошла уже значительно лучше, после третьей я с трудом мог вспомнить что мне не понравилось в первый раз.

Я спросил можно ли здесь курить, все снова рассмеялись, а Аннет изящным движением зажгла спичку и поднесла ее мне. Я закурил и все стало лучше некуда.

Кирилл, Игорь и Коля принялись обсуждать кажется какой-то фильм. Из их беседы я не понял ровным счетом ничего, поэтому не решился влезать, а просто сидел и слушал.

Денис разговаривал с Аннет. У него была привычка добавлять слово – «врубаешься», в конце почти каждого предложения. Это выглядело примерно так:

– Наша система образования прогнила насквозь, врубаешься? – Говорил он Аннет. – Точнее даже не прогнила, а изначально выстроена неправильно. Она нужна лишь затем, чтобы стереть в человеке индивидуальность на самом раннем этапе, врубаешься? Одинаковые книги, одни и те же задачи и ответы, гребанная школьная форма, все это направлено на полное уничтожение личности, врубаешься? Они не дают нам читать Берроуза, не дают читать Керуака, потому что эти книги расширяют сознание, они как забористый ЛСД для школьников, врубаешься?

Кеша вот ты читаешь книги? – Спросил он меня внезапно.

– Немного. – Осторожно ответил я.

– Ты должен прочитать эту книгу, и при следующий встречи, расскажешь мне что ты о ней думаешь. – Сказал Денис и протянул мне экземпляр «Степного волка» Германа Гессе.

Он продолжил дальше свой монолог, но я уже не так внимательно слушал. По началу его манера говорить несколько раздражала, но потом оказалось, что это довольно заразительно, врубаешься?

Мы курили, пили коньяк, сидели и говорили о всяком, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Мне казалось, я могу сидеть так целую вечность, слушая разговоры, которые с уменьшением конька в бутылках становились все оживленнее и громче. Мне казалось, что лучше уже не может быть, а потом Коля включил музыку.

Заиграла, веселая простая мелодия и окутала меня своим звуком, ворвалась в меня и засела в каждой клетке тела. До этого я никогда не слушал такой музыки, честно говоря я сейчас не могу вспомнить ни одной песни, из тех что слушал раньше.

Аннет вскочила с места и сказала, что я должен станцевать с ней рок-н-ролл. Я сопротивлялся как мог, но Игорь (подлый предатель) поднял меня с места и Аннет, взяв мои руки в свои, закружила меня в танце.

Она помогала мне, вела меня, и вскоре почувствовав ритм я уже танцевал сам. Танцевал рок-н-ролл с девчонкой!

Она улыбалась мне, я улыбался ей. И слышал только музыку, видел только ее, и танцевал, танцевал, забыв про все на свете. Остальные хлопали нам и пели хором – «Рок-н-ролл этой ночи». Я тоже пел и Аннет пела и это было восхитительно.

Немного позже мы сидели и слушали, невероятно красивую и плавную мелодию. Певец пел на английском, и я не понимал слов, но знал, что он поет о любви. Когда кто-то поет о любви ты сразу это понимаешь.

Аннет обняв меня за шею, пела едва слышным, но чувственным шепотом эту песню прямо мне в ухо. Я ощущал ее тепло, ощущал запах сигарет, алкоголя и женщины и от этого мои мысли путались.

Я мог думать о тысяче вещей, но думал только о том, какого мнения она обо мне, есть ли у нее парень?

Я мог думать о тысяче вещей, но думал только от том, встречалась ли она с кем ни будь из присутствующих, спала ли с кем ни будь из них? Мне от чего казалось, что если и спала, то наверняка с Денисом.

Я видел в своих мыслях как он, стягивая с нее юбку говорит: – «Я сейчас сделаю тебя детка, врубаешься?».

От этой картины меня начало тошнить, и я пошел в туалет.

Санузел оказался совмещенным. В ванне я обнаружил Колю. Он лежал одетый в воде, пил коньяк из горла и смотрел в стену перед собой, на потрескавшийся кафель.

Я спросил, что он делает, а Коля ответил, что он смотрит в неизведанное. Я не очень понял. Игорь предупреждал меня, что Коля время от времени говорит подобные штуки. Я попросил Колю, объяснить, что он имел в виду.

– Что ты видишь здесь? – Спросил он, указывая на стену.

– Грязный кафель. – Честно ответил я.

– Не смотри на кафель, смотри глубже, ты должен научиться смотреть глубже, или всю свою жизнь будешь видеть только грязный кафель. Это всего лишь ширма. Как ты думаешь, что за ним?

– Другая квартира?

– А за ней?

– Ну не знаю, улица. – Несколько неуверенно ответил я.

– А если посмотреть еще дальше?

– Не знаю.

– И я не знаю, но очень хочу узнать, очень хочу увидеть неизведанное доселе. Хотя бы попытаться, нужно пытаться, понимаешь. Пытаться увидеть, то что увидеть нельзя. Невозможное можно совершить, только если забыть, что оно невозможно, понимаешь?

Я начал понимать, поэтому кивнул. Позабыв зачем я сюда пришел, я сел на край ванны, протянул Коле сигарету и закурил сам.

Не знаю сколько мы так просидели, я совсем позабыл о времени, может его и не было вовсе. Знаю только, что мы сидели, молча смотрели на грязный кафель и видели неизведанное.

– Почему ты бегал голый по улице? – Спросил я у Коли, спустя вечность.

– Я знал, что ты спросишь. – Сказал он печально. – Знаешь я всю жизнь, был немного странным, не таким как все, так многие думают, но я точно был другой. И каждый норовил ткнуть меня этим в нос. Родители, родственники, дяди в белых халатах. Все они говорили, что я должен измениться, а это значит перестать быть самим собой. И когда однажды они достали меня, сильно достали, я решил, хорошо, я не буду самим собой, если вы так хотите. И я решил быть кем-то другим, примерить чужую шкуру. Я решил, что буду свиньей.

– Почему свиньей?

– А почему нет? Чем свинья хуже кого бы то ни было. Я подумал, чем обычно занимаются свиньи? Они целый день купаются в грязи. И я бегал по улице и падал в лужи, я не был собой, как они и хотели.

– А почему ты был голый?

– А где ты видел одетых свиней? – Удивился Коля. – После того как я сделал это они забрали меня в больницу. Кормили меня таблетками. Не слушали моих объяснений, не хотели слушать. Но я не сломался. Я им не достанусь! Слышите, не достанусь! – Коля кричал и грозил кулаком в пустое пространство. – Я им не дамся, ты свидетель. Можешь пообещать мне кое-что? – Спросил он, сильно схватив меня за руку, так что на запястье сразу проступили синяки. – Можешь пообещать мне, когда придет время написать на моей надгробной плите – «Хуй вам!» масляными красками, ты понял? Масляными красками.

Я сказал ему что я понял. И он тотчас уснул, буквально за секунду. Словно все что ему было нужно это услышать – «я понял», пусть даже от малознакомого человека. Он уснул, а я продолжил курить и смотреть в неизведанное, которое как мне показалось, стало чуточку ближе.

Content

Мадов Андрей Дмитриевич Неизведанное