A..torCh

На приступ управления

Стены станции возвышались над раскинувшимися во все стороны песками. Буря не собиралась утихать, и грязное марево бесчисленных песчинок, пляшущее в воздухе на порывах ветра, скрывало ровные гребни наружного контура далёко вверху. Транспорт рухнул под гнётом смерчей далеко отсюда, и даже если через день-два буря ослабнет, – его едва ли удастся найти. Нет никаких ориентиров в огромном песчаном море, чьи волны кажутся неподвижными, пока на них смотришь, но которые невозможно узнать уже через день. И единственный оплот твёрдого и постоянного – это Станция.

Огромная и почти необитаемая. Безликие громады стен и башен скорее похожи на вздыбившееся в колоссальном шторме песчаное цунами, грозящее обрушиться через несколько моментов. Силикатные блоки по цвету лишь немного светлее, чем барханы, из которых они поднялись. И их изъеденная беспощадной эрозией ветра поверхность придаёт всему сооружению вид древнего, затерянного Замка.

Но на самом деле им всего пара лет. М9, который вытащил её из мрака бури, застал лишь завершение трёх последних башен. Эйлина постучала по крышке его корпуса, и шагоход остановился. У неё страшно затекли ноги и руки от неудобного положения на нём. Платформа была достаточно широкой, чтобы сидеть, но множество рельефных деталей выдавали то, что на роль перевозчика он совсем не предназначался. М9 подогнул паучьи ноги, и платформа опустилась с двухметровой высоты почти до земли. Эйлина аккуратно спрыгнула. Пески чуть не поглотили её несколько часов назад в пути через бесконечные барханы, но теперь она рада была снова стоять. И ей хотелось самой войти в Замок.

Ворота огромные, почти на десятую часть высоты стены, – через них можно провозить буровые установки. Но они замурованы. Пока техника редко покидает пределы станции, а единственному дежурному это вовсе ни к чему. Хотя он мог бы выйти встречать их. Вероятно, он уже ждёт их во вспомогательном шлюзе, через который придётся войти. Шлюз рядом с воротами, и сперва был незаметен на их фоне. Искин почтительно пропустил девушку вперёд. Эйлина подошла к терминалу. Внешне он был как монолитный выступ из песчаника, но это лишь хитрость в борьбе с беспощадными вихрями.

Девушка поднесла руку снизу под него. И лёгкий шорох подсказал, что защитная панель отъехала в сторону, открыв сканер. Приложила к нему руку. Резкий звуковой сигнал – нет доступа. Эйлина наклонилась и заглянула под консоль. В недоумении посмотрела на мигающий красный огонёк. Повтор – без результата. Что за ерунда? М9 уже приблизился, Эйлина отступила в сторону, и искин активировал электромагнитную авторизацию. Массивная дверь с шумом скользнула вверх в щелевом зазоре. Эйлина удивилась: Хмм, похоже, Ваисий пока не авторизовал мой доступ к системам.

Шлюз оказался пустым, и, хотя он был достаточно просторным, – М9 прошёл внутрь свободно, и Эйлина даже могла бы сидеть на нём, не пригибаясь, – по сравнению с бескрайней пустыней он показался небольшим отсеком. Нахлынуло чувство уюта. Показалось, что следующий коридор встретит знакомой облицовкой стен и пола. Строгий дизайн Центральной базы, вспыхнувший в памяти, затмил усталость и страхи трудного пути. Быстро прошагав пару десятков метров до внутренней двери, она замерла в последний момент у терминала. Точно зная, что ожидает её совсем не та атмосфера.

Эйлина хорошо представляла архитектуру Станции, как и любой инженер её отдела, потому что это было основным их проектом последние годы. С тех пор, как было принято решение о пилотном управлении. Потом началась подготовка Ваисия к ведению комплекса, его идеи задали резкий прорыв в развитии, тогда Станцию стали писать с большой буквы. Даже в отчётах она перестала именоваться сложным сочетанием из пяти идентификаторов, она стала образом больших перспектив. Медленно протянув руку, прикоснулась пальцами к грани обрамления шлюза и закрыла глаза – сколько времени было проведено в вирте при проектировании и тестировании модели Станции – весь комплекс в её мыслях мгновенно выстроился вглубь и вокруг. Но сейчас впервые в это воображаемое пространство вошли живые ощущения. Плавно опустив ладонь вдоль широкой грани, почувствовала её плотность, едва заметную шероховатость, небольшую прохладность металла. Вся эта неподвижная исполинская крепость внезапно ворвалась в её видение своей реальностью. Раздался шорох.

М9, неспешно догнав её, открыл внутреннюю заслонку – широкая тяжёлая панель нехотя стронулась и плавно ушла вверх. В пространство камеры снова ворвался ветер. Открылось песчаное кольцо вокруг следующего ряда стен. Здесь ветер был слабже, и ей в лицо уже не бросило кучу песка, как снаружи, но повело его позёмкой. Когда они прошли в кольцо, то опускающаяся дверь выдула песок внутренним компрессором, как и в первом проёме. Песок – это проклятие места. И его первый и основной ресурс. На Станцию были доставлены первоклассные составители, которые могут генерировать любые известные материалы, но 99% их работы – это выплавка песчаных блоков. Другого сырья на огромные расстояния вокруг не найти. Песок. Нет даже других минералов, кроме оксида кремния. В камерах высокого давления и температуры выплавляются, в основном, силикатные блоки и стекло. Его упрочнение требует добавления металлов, и это уже проблема снабжения. Но глубоко в недрах скрыты запасы углеводородного сырья. Они позволят создавать полимерные материалы и композиты. И это будущее, которое мы должны обеспечить.

Внутренний ряд стен возвышался уже не так сильно, и запрокинув голову, Эйлина увидела отблеск над верхней гранью. Купол. Но он исчез из вида, пока они с М9 приближались ко второму шлюзу. Это кольцо было почти пустым. В перспективе его займут технические сооружения, но пока его основное назначение – это ограждение. Защита от песка. Станция изначально имела два независимых источника энергоснабжения – ядерный реактор и солнечные панели. Гелиостанцию на верхней платформе центральной башни хотели сделать основной, но реальные условия показали, что скорость износа панелей от песка даже на 12-метровой высоте такая, что они бы работали только на собственное воспроизводство и ремонт. И это только по энергии, а ведь ещё надо было завозить высокотехнологичные компоненты. Мощность реактора была недостаточна, чтобы покрывать плановый рост Станции, и в первый год это всё чуть не обернулось прекращением строительства и консервацией.

Это могло подорвать все работы по освоению поверхности, и как следствие все планы по добыче ресурсов. А значит перспективы роста производства в Комплексе, – возможность выправить баланс энергозатрат, – надежды на масштабное и самодостаточное развитие на этой драгоценной грёбаной планете. Это ударной волной прошло бы по всей корпорации. И никто сильно не спорил, когда их начальник выбивал дополнительное время в вычислительном центре. И высшее руководство Заслона выжидало строго и сдержанно. Но никакие ресурсы не могут расходоваться без отдачи долго. И время – это тоже ценный ресурс. Сотрудники отдела спали урывками, общались напряжённо. Кто-то выбыл по состоянию здоровья. Все старались максимально. Никто не думал о возможном поражении. Но его угрожающая близость была почти осязаема. Оно висело над всем отделом так, как будто потолок перестал опираться на стены, а опирался только на их старания и решимость. И вся многоуровневая громада Центральной Базы в какой-то момент могла схлопнутся в своей сердцевине, аккуратно уничтожив их этаж.

Нет, их бы не выбросили в бушующий сернистый океан, не расстреляли бы и даже не сослали бы пожизненно на мусоропереработку. В Заслоне так не поступают с ответственными сотрудниками. Даже если те не могут найти сверхважное решение. Потому что никто другой тогда не сможет. Им только дали бы менее значимую работу. Но главное, это были бы потерянные перспективы. Общие перспективы.

И вот тогда Ваисий предложил оригинальную конструкцию купола вместо гелиоплатформы на Башне. Купол был сложен из сот, в которых солнечные элементы были не только защищены, но и увеличили ресурс выработки. Всю архитектуру быстро подобрала М5, искин для специализированных исследований, вместе с Сетью. На начальном этапе возведение стен внутреннего контура остановило все прочие работы. Но по мере того, как между стеной и башней радиальными лучами ставились фермы опор, заполнялись секторные просветы, – мощность Станции росла. И концентрация производства на завершение купола окупилась многократно. Располагаемая мощность превзошла уровень первоначального проекта, а затраты на ремонт, наоборот, снизились так, что завозить можно стало в значительной мере уже не расходные элементы гелиоэлектрики, а новое оборудование. Для обеспечения масштабов строительства был завезён специальный строительный манипулятор. Теперь, когда внешний контур почти полностью возведён, износ купола сократился на четверть.

Внешний контур, который в несколько раз масштабнее внутреннего, был выстроен всего за полгода. Автоматика работает быстро и почти безостановочно. Конечно, успех был и в том, что он почти на 70% пустой благодаря специальной конструкции для распределения нагрузки. Снаружи это сплошная стена, но её профиль – это настоящее произведение искусства. Эйлина сама подолгу любовалась узорами его перемычек и распорок, когда они изучали строительные модели.

Но сейчас красота Станции занимала её меньше всего. Поколебавшись, Эйлина снова задействовала сканер терминала. И эта дверь послушно поднялась с гулким массивным отзвуком. Занятно. Что же было с первой – сбой сканера? Обернулась к М9, осознав, что здесь, где буря уже не воет в голос, они могут слышать друг друга.

– Почему входной шлюз меня не пропустил?

Искин не проронил ни звука. Эйлина посмотрела на него внимательно и задумавшись, – привычка искинов стоять неподвижно всегда сбивала с толку – непонятно, то ли он думает, то ли не слышит. Возьму на себя управление – мысль приятно взбодрила её – и настрою сервис со всеми личными нюансами. Её помощник на Базе при случае задержки ответа выдавал «ммм», «эээ» и «я думаюуу». Это пришлось долго отлаживать, поскольку в редких сложных случаях зависающий робот создавал впечатление слабоумного, которому пора в утилизацию. Но зато, когда это чётко, то вполне можно даже беседовать с удовольствием. Типичных ботов, которых другие держали как подручных, она воспринимала как говорящие пылесосы. Конечно, её помощник по сравнению с М9 тоже был «пылесосом», но его интеллект позволял строить варианты инженерных задач. И это бывало круто, когда она проговаривала ему идею, а он просчитывал и выдавал первичный анализ сходу, чтобы не грузить по мелочи Сеть.

– М9, ты меня слышишь? Если да, то подними левую лапу.

Искин совсем немного приподнял манипулятор. И опустил снова. Зачёт. А вот обычная собака – в смысле робот, конечно, – держала бы лапу на весу, пока не отдашь обратную команду. Интересно, у него ведь есть анализ вербального ряда – как он обрабатывает оптимальность коммуникации, проще говоря: не думает ли он, что я туплю?

– Ты мне не ответил на прошлый вопрос. Это сбой или техническое ограничение? Правая, левая лапа – выбор.

М9 раскрыл панель на передней части корпуса и вывел лазерный дезинтегратор. Будь на моём месте какой-нибудь техник – мелькнуло в голове – наверное, бы невольно попятился. Эйлина улыбнулась – молодчина, нашёл вариант попроще., чтобы не топать своими тяжеленными конечностями. Диодов на открытой части нет, подмигнуть нечем, а этот вариант ей в голову не пришёл. Короткий излучатель покачнулся влево, затем вправо.

– Не поняла…

Антенна снова покачнулась влево-вправо.

– Нет, нет. Я разбираю. Но что это значит?

Слова вылетели машинально, и тут же настигла мысль, что он всерьёз озадачился прозвучавшим. Блин, это её проблема – адекватно формулировать вопросы при диагностике. А тут сама закосячила. Густой румянец залил щёки. Надо собраться и расшифровать это. Всё можно расшифровать. Если есть доступ к исходным данным. Но тут похоже именно с этим какая-то ерунда. Надо спросить Ваисия, вот что, – при передаче управления Станцией он должен провести обзор состояния всего оборудования. А М9 тут хоть и не впрямую системная техника, не то, что составители, разведочная буровая, комплекс биоравновесия и прочие неотъемлемые органы комплекса, но он важная фигура, хотя бы потому что его функционал ещё до сих пор под грифом «разработка». При этом он уже порядком перешагнул уровень всех своих аналогов, и на него большие ставки по тем проектам, которые ещё за пределами её уровня доступа по секретности.

Странно, что Ваисий и здесь их не встречает – она решительно шагнула внутрь шлюза, – где же он? Если бы она не знала досконально архитектуру Станции, то уже бы, пожалуй, заволновалась. Но она не просто изучала её в ходе подготовки на пост дежурного, но и участвовала в разработке её части, а уж сколько раз они загружали и тестировали её 3D-модель вообще не поддаётся учёту. Ну как не поддаётся – где-то в описании её уровня доступа, конечно, значится это огромное число – только проще сказать, что внутри модели она провела больше времени, чем в ходе кабинетной работы. По сути, уже жила на Станции! На одной из стен, как и в предыдущем шлюзе, был укреплён терминал для сервиса и аварийной связи. Здесь вдобавок уже должно быть подключение к сети.

Активировав терминал и быстро авторизовавшись, она запустила поиск членов команды. Приложение недоступно. Что за ерунда? Открыла права доступа – гость?! С какой стати? Ей положен был статус рабочего члена команды на этапе до передачи прав дежурного – читай, главнокомандующего Станцией – на ближайшие 24 часа для прохождения аттестации. Необходимо было провести осмотр и тестирование всех Систем, стало быть, и рулить ими. А дежурный, сдающий пост, по итогу передал бы ей этот максимальный уровень, позволяющий ещё менять структуру и управлять развитием Станции. Права Дежурного – это просто мечта для любого разработчика, даже с учётом согласования планов по всем главным пунктам с Центром. Но согласование-то возможно только на стабильных периодах связи, которые хорошо если раз в полгода удаются. Пляшущая магнитосфера и непостоянное положение Центральной Базы не дают возможность чёткой спутниковой связи, а постоянные песчаные бури похоронили устройство ретрансляторов уже на уровне идеи.

Эйлина запустила видеовызов дежурного. В открывшемся окне на несколько секунд замелькали помехи хаосом чёрных и белых точек. В голове вспыхнула картинка вихрей над барханами, сквозь которые она продиралась много часов, превозмогая усталость и не зная толком, куда она движется, и каковы её шансы выбраться. Злое шипение ветра вырвалось из памяти и пронеслось волной, подняв мурашки по всему телу, как рябь на песчаных холмах. Эйлина поёжилась – если бы не М9… Обернулась на его мощную фигуру, возвышавшуюся рядом.

Внезапный голос из динамика заставил её вздрогнуть:

– Добро пожаловать на Станцию.

Лицо Ваисия на экране было чётким, а голос ровным. Разве что не было в нём того радушия, которое принято вкладывать в эту фразу. Впрочем, это было совершенно в его духе. Формальности он знал великолепно, а с чувством относился только к глубоко теоретическим вещам, типа разработки протоколов искинов и магистральной архитектуры Станции. Поэтому-то его и выбрали первым. Она улыбнулась ему:

– Привет, давно не виделись! Рада наконец-то, что ты на связи! Тут фигня какая-то с доступом, сейчас прибегу, расскажу – разберёмся. Или вначале в душ, я вся пылью пропиталась, и скорее хочется привести себя в порядок, а потом… – но монотонный голос перебил её:

– Ты, вероятно, столкнулась с некоторыми сложностями при входе. Есть некоторые ограничения, которые пока трудно разрешить. Но я это улажу…

– Что? Погоди, это всё по ходу можно. Ты в центральном пункте? Я сразу забегу к тебе и…

– Нужно всё тщательно проверить – он смотрел с экрана, глядя прямо, и только тут её осенило, что она смотрит видеозапись. Это совсем неладно – подумала и тут же быстро зашагала к внутренней двери второго контура. За ней начинался внутренний двор, там уже основной комплекс модулей, где-то там надо найти его. На миг возникла мысль, что она случайно выжила после крушения в сверхмощном шторме и добралась сквозь хаос блужданий в песках, а здесь на Станции произошло нечто хуже. Его нет в живых? Или он сошёл с ума и не хочет отдавать управление? Или он доигрался в интеграцию с искусственным интеллектом?

Голос с экрана продолжал ещё что-то монотонно говорить, когда Эйлина уже выскользнула через едва открывшуюся щель двери. Внутренний двор был кольцом пару сотен метров диаметром, до действующих модулей, которые располагались в основании Башни, было далеко – запас на развитие Станции. Она побежала к ближайшему входу. Сканер не сработал. Дверь имела смотровое окно, но за ней был шлюз, и видно было только, что он пуст, а сквозь второе окно во внутренней двери было уже ничего не разобрать. Нервно обернулась на М9, он шагал к ней со всей возможной поспешностью, которую позволяли его характеристики. Но здесь он ей не помощник – ему не предоставлен доступ к управлению основными системами, поскольку он сам ещё «в разработке» и двери внутренние ему тоже не внесены в доступ – из-за габаритов. Его единственный предусмотренный аватар здесь – это тяжёлый шагоход. И пока он миновал полсотни метров до модулей, она успела оббежать технический блок. От него тянулся длинный коридор за пределы внутреннего контура – туда вынесен только большой модуль с ядерным реактором – есть резервный вход снаружи. Но с её гостевым доступом вход запрещён.

Для аварийных ситуаций есть экстренный ключ доступа – всплыло из глубин инструкций. Да! Маленький ключ, лежащий в специальном боксе, расположенном в командной рубке «Альбатроса», рухнувшего далеко в пустыне… Неужели снова обратно в бурю, из которой едва выбралась?! Страшно представить. До места крушения не просто тяжело добраться. Теперь с ней М9. Хуже всего то, что едва ли удастся найти это место. И ещё менее вероятно, что там всё не погребено под толщей песков. Тогда ничего не сделать без доступа к радарам и поисковому оборудованию. "Альбатрос" слишком далеко отсюда и ещё дальше от моря, откуда они вылетели, искать их не будут до тех пор, пока не смогут установить связь. Это может продлиться несколько месяцев. И курган над ним станет одним из бесчисленных барханов вокруг.

Надо искать выход здесь. Вернее, вход. По крайней мере, перебрать все возможные варианты, а выход обратно, в бушующие облака песка, оставим на самый последний, самый крайний случай. Быстро залезла по металлической лестнице на крышу коридора, мигом съехала по другой стороне закруглённого тоннеля вниз. Следующий вход у ангара с вездеходом, рванув туда, Эйлина запнулась о бортик старой посадочной площадки и расцарапала ладони об асфальтовое покрытие. Линии разметки ещё не стёрлись и на белой полосе остались красные следы. Смысла в площадке уже не было, с тех пор как начали купол, – новая была за внешним контуром. Вспомнила, как они в качестве основной проблемы её прибытия анализировали трудность посадки. Разыгрывали поведение в нештатных ситуациях. Смешно… было бы, если бы не было так несмешно.

Запыхавшись, подбежала к воротам, – не открываются. В глазах помутилось, сказывалась обеднённая по кислороду атмосфера. Ладно, хоть он ещё есть. Здесь можно долго протянуть, прежде чем начнётся обезвоживание. Только бегать не стоит. А нужно ли? Есть ли смысл спешить? Если ни одна дверь не откроется и придётся снова нырнуть в бездну песчаного урагана, то да. Пока где-то там среди барханов окончательно не занесло разбитый транспорт. Туда можно быстрее и с меньшим риском добраться на вездеходе. Им расчищали посадочную площадку. У него большой ресурс хода и высокая проходимость. И стоит он буквально в трёх-четырёх метрах от неё. За наглухо закрытыми воротами.

Эйлина живо представила себя в виртуальной 3D-модели Станции, где так легко можно пройти через любую стенку. Заглянуть сквозь любую поверхность. Удручённо она вспомнила, как делала это сотни или тысячи раз. И даже как они там в прятки играли. Это было как будто страшно давно, и как-то неправдоподобно, когда сейчас она била в отчаянии руками по воротам, и на них оставались кровавые отпечатки. В голове снова зашумело от недостатка кислорода. Навалилась на ворота, прислонилась лбом к холодной поверхности. Сама себе твёрдо сказала: спокойнее, спокойнее… Какие ещё варианты?

В модуле биоравновесия панорамное окно, там можно что-то увидеть. На всех окнах изначально были предусмотрены плотные жалюзи, но после возведения купола они уже не закрывались. Тяжело шагая, пошла вокруг здоровенного ангара, совмещённого с мастерской, где манипуляторы собирали все укрупнённые блоки и соты купола. Он был гораздо больше, чем жилой и лабораторные модули.

Добравшись до биомодуля, прильнула к широченному панорамному окну. Ваисия там не было, хотя трудно было сказать уверенно. Картина была не та, что на 3D-модели… Вместо длинных лабораторных столов с оборудованием и образцами, широких проходов и панелей на стенах, заслоняя всю ширину окна, зеленела густая занавесь переплетающихся лиан. Узнала двувершинный вьюнок, который должен был занимать стенд на дальней стене. Только стебли были мощнее, и цветы необычной расцветки. В промежутках между зелёными канатами и их густой листвой едва разобрала покрытые зарослями возвышения, под которыми можно было угадать лабораторные столы.

Ваисий явно вышел за пределы протокола. Эксперименты с растениями были среди его замыслов, но ничего радикального там не было. Поддержание полноценного уровня кислорода было за гидроколоннами с зелёными водорослями. А растения формально были, в первую очередь, как элемент рекреации, и в опытном режиме для пищевого разнообразия. Пока ресурсы ограничены, значительную долю времени дежурному полагалось проводить в капсуле анабиоза. Как в космическом перелёте. Масштабные объёмы строительства проводились и контролировались операционной системой Станции. Не было смысла следить за процессом, контроль производился только по этапам. И растениям отводилась скромная роль. В планах. Там так заложено. Здесь всё запущено. Ещё бы понять, это последствия первоначальных проблем или отсюда они растут. Эйлина прислонилась к стеклу, приложив руки к лицу, чтобы стекло не отблёскивало. Разглядывая внутренности, она не могла ни за что зацепиться взглядом.

Застучала изо всех сил по сверхпрочному стеклу. Если Ваисий где-то там, то он должен услышать. Внезапно резкое движение среди узора лиан заставило её отшатнуться. Она не успела понять, что это отражение, как расчленяющаяся консоль, имитирующая человеческие пальцы, перехватила её запястье. М9 крайне редко выпускал их из передних манипуляторов, потому что знал, что это необъяснимо пугает многих. В том числе её.

Эйлина совсем не заметила, как он подошёл к ней. Она обогнула почти весь периметр, а он, видимо, угадав это, зашёл с другой стороны. Сжавшись, она с опаской поглядела на него. И он, бережно, или только показалось, отпустив её руку, свел обе их крест-накрест.

– Ты мне помогаешь? – неуверенно спросила.

Роботизированные пальцы сомкнулись, блоки рук сжались в плотные бруски и втянулись в пазы на передних манипуляторах. М9 перестал выглядеть как мутирующий гибрид, а снова стал мирным жуком-роботом. Только очень-очень большим.

Открылся отсек на передней части и выдвинулась панель дезинтегратора. Она качнулась влево.

– Влево – это да?

Снова влево.

– а, чёртов парадокс – пробормотала Эйлина, прикрыв глаза, сползла спиной по стеклу и села на песок. Было в этом дурацком диалоге что-то обнадёживающее. Устало улыбнулась и посмотрела на М9, прищурившись, и прошептала, обращаясь скорее к самой себе:

– Или я слишком доверяю роботам?

Антенна покачнулась вправо.

Прошла почти секунда, прежде чем она немного, почти незаметно, наклонилась влево.

– Ахаха, ты произвёл уточняющие расчёты?

Влево. Теперь с этим стало всё окончательно понятно.

Осталось решить остальную сотню загадок.

– Ты мог бы сломать любую из дверей для меня. Но пока я «гость», ты мне не подчиняешься, а протокол не позволяет тебе наносить повреждения Станции?

Влево.

– Ваисий жив? Он может мне помочь?

Влево, дезинтегратор вернулся в центральное положение, замер на секунду и качнулся вправо.

– Аааа… – пауза затянулась, но потом Эйлина всё-таки сказала – а помешать?

Вправо.

– Он в анабиозе? Ранен? Ты можешь ему помочь?

Дезинтегратор не шевелился.

– Слишком много вопросов?

Влево.

– Попробуй сам подскажи мне…

Он распечатал снова одну из рук, наклонился к ней всей массой и, вытянув указательный палец прикоснулся к её кисти, потом показал на стекло и покачал конечностью из стороны в сторону. Потом указал вглубь модуля, куда-то под потолок. И тогда она догадалась, что он указывает на камеры видеонаблюдения.

– Система наблюдения. Операционная система рулит Станцией?

Влево. Вправо. Блин, опять ни то, ни сё!

Если бы система перешла в автономный режим функционирования, тогда бы протокол аттестации отменился. Весь авторизованный персонал, даже гости, получил бы право входа в модули. Так же, как и в случае гибели дежурного. И в случае анабиоза. Во всех случаях, когда он сдаёт управление. Непонятно.

– Она не в полном функционале?

Влево.

Если бы оказаться в диспетчерском пункте жилого модуля, то можно было бы задействовать повышение уровня. Эту процедуру пройду легко. Но как я пройду внутрь?

И надо быть осторожнее – если внутренняя система расценит действия как угрожающие и выходящие за рамки стандартного протокола, то можно получить понижение статуса. А ниже статуса гостя уже только нулевой…

Тогда нельзя будет ничего открыть или включить.

В лучшем случае, когда она будет при смерти, её будет позволено занести в лазарет, а потом поместить под наблюдение, сопоставимое с арестом. Эйлина с трудом припоминала, что-то такое она видела где-то в толстых томах вторичных спецификаций по взаимодействию с операционной Системой. До следующего сеанса связи – этак через полгода, когда всё это разблокируют извне, она, может быть, доживёт. Если нет других сбоев…

– Там на входе… ты не мог мне говорить про то, что на Станции экстренная ситуация, так как я в статусе гостя, а критическая информация не подлежит разглашению?

Дезинтегратор качнулся влево.

– Но теперь я уже сама понимаю. Ты же можешь сообщить подробности голосом?!

Вправо.

– Что за хрень… твой голосовой коммуникатор, что с ним – неисправен?

Влево.

– Из-за бури?

Влево. Вот, значит, как – всё смешалось в кучу. Если бы можно было вскрыть панель сервисного блока М9 и подключить переносной комп, то было бы легко выйти и на его динамик, и в текстовый диалог и кучу всего прочего. Даже процедуру повышения уровня доступа можно инициализировать.

Только комп остался в транспорте. Вместе с набором инструментов, ключом экстренной авторизации и множеством других ценных вещей, которые пришлось бросать, почти не думая, когда «Альбатрос» после мощного удара о склон, съехал вглубь и, зарывшись носом в песок, накренился так, что дверь едва не прижало к склону бархана. Хотела же подхватить комп, а вместо этого на бегу схватила с аварийного щита ракетницу. Вот круто. Теперь есть чем застрелиться.

Внезапно какой-то шорох привлёк её внимание. Она наклонила голову, прислушиваясь. М9 распрямился и вытянул руку в сторону ангара-мастерской.

– Там манипуляторы работают. Но там закрыто, я проверяла.

Дезинтегратор чётко качнулся вправо. И рука снова показала на ангар, а затем на купол.

– Да, соты собирают новые по мере необходимости для замены.

Нет, он не мог сказать фигню, он что-то придумал. Надо догадаться, что! Подняла голову к куполу, залезть туда нет смысла, разве что попасть на верхнюю платформу башни. Там тоже есть дверь… Она может быть не заблокирована… Но как туда попасть, – высота около 10 метров… аварийная лестница снаружи только на самой Башне, а на куполе работы проводит многоножка, которая по специальным креплениям на стену взбирается.

А! – внезапно осенило – Многоножка! Она входит и выходит через ворота ангара, когда забирает новый сотовый блок!

Эйлина на секунду уставилась на М9. Наверное, тут даже рассудительный хладнокровный Ваисий бы подпрыгнул и закричал: так беги же туда со всех ног! А искин в облике гигантского шагохода только ещё раз вытянул руку широким жестом, и сам зашагал туда своим максимально быстрым шагом.

Эйлина вскочила, и хромая на правую ногу, ушибленную от падения на площадке, помчалась что есть сил к воротам ангара. Скорость была далека от той, с которой они наперегонки с коллегами бежали иной раз к залу доступа М5, главного искина центральной Базы, когда подходил срок каких-то глобальных расчётов. Но дух захватило прям как в те разы, а ещё как в моменты, когда влетает внезапно какая-то ошеломляющая прорывная идея, и хочется как можно скорее поделиться ею, запустить обсуждение, закинуть в расчёты. Она быстро обогнала М9, который тяжело переставлял массивные лапы. На Базе у него был андроидный вариант, но здесь для Станции выбрали шагоход. Ну, погоди – думалось на бегу – дорвусь до управления, будут тебе расширенные протоколы, – ещё запрыгаешь!

Эйлина обогнула ближайший угол мастерской, вдоль стены было метров пятнадцать до другого, а там за ним дверь и ворота. Звук снова повторился – это был шорох поднимающейся ставни ворот. Надо прибавить ходу! Она буквально видела сквозь стену, как многоножка с закреплённым на верхней части сменным стеклянным блоком заторможенно движется через проём. Каждая сота – это хрупкая линза, фокусирующая солнечные лучи на небольшой мощной солнечной батарее в основании. Поэтому движения в сторону монтажа замедлены. И словно в замедленной съёмке Эйлина ощущала каждый свой шаг, каждый бросок вперёд. Чтобы меньше хромать, правой рукой она мельком опиралась на стену. Вот угол всё ближе, снова шорох движущейся ставни, – вырываясь из-за угла и едва не поскользнувшись, она увидела, что многоножка уже уходит, а значит ворота закрываются. Рванулась, не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге, впереди сужающаяся щель проёма ворот, до него ещё несколько метров, ещё пара. И зазор сомкнулся, когда она уже была почти там. Тяжело дыша, она опустилась на землю.

М9 ещё не вышел из-за последнего угла, но она понимала, что он уже знает о её провале. По звукам он уже всё проанализировал и ищет новое решение. Её задача тоже активно думать. Но информации катастрофически не хватало. Вариант проникновения в ангар с многоножкой – супер, что теперь: ждать следующего раза? Поднялась, опираясь на ворота, чтобы не нагружать разболевшуюся ушибленную ногу, и вдоль стены добралась до угла. М9 миновал только половину пути от предыдущего угла. Крикнула, чтобы не ждать:

– Сколько сот в очереди на замену сейчас?

М9 на ходу распечатал руки и, подняв правую, вытянул кверху указательный палец.

– Только эта, ох… А вероятное время до… – роботизированная рука уже сложила три пальца.

– Часа?

Он приложил руки локтевыми шарнирами друг к другу и запустил вращение, имитирующее часовую и минутную стрелки. Когда пошёл четвёртый часовой круг, она выдохнула:

– Дня?

Он поднял вверх большой палец. Три дня. Протянет она столько снаружи без воды и еды? Наверное, и ведь это вероятное время исходя из статистики. Может меньше. Но может и больше…

Стоп! Мысль появилась внезапно – Эйлина выхватила из рюкзака ракетницу.

– Я могу разбить ею одну из линз… – М9 уже усердно махал руками поперёк – Тьфу, зараза, тогда Система меня понизит, и введёт протокол наблюдения, тогда при мне ангар не откроется. Все штатные работы будут меньше по приоритету. Зараза!

Эйлина оглянулась на ковыляющую от неё к воротам упущенную надежду. Может быть, надо признать, что все удачные шансы вышли, и просто ждать?

– Состояние Ваисия… оно позволяет ждать?

Роботизированные руки только раскачивались вместе с корпусом в такт с шагами тяжёлых лап. Через пару секунд он развёл их в стороны.

– Неужели есть то, что ты не знаешь? – Эйлина горько усмехнулась. Он подошёл к ней вплотную и замер. Левую руку он поднял, на секунду она зависла в воздухе в неопределённом жесте. А потом он аккуратно опустил кисть на её плечо.

Невольно рассмеялась, долбанные эксперименты – протоколы эмоциональной поддержки. Это одна из спорных тем, которую им удалось пробить у начальства. Очень трудно избежать эффекта «зловещей долины», но при тонкой наладке эти моменты позволяют сделать коммуникацию робот-человек более продуктивной. Человеческий фактор. Иногда нуждается в поддержке. Сама писала докладные, потом коды. Предстояло наблюдать. Вот стою – наблюдаю. Наклонив голову, почувствовала холод металлических пальцев. И знаю, что всё это только программа… А всё равно – работает…

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Она знала, что он ни на секунду не переставал думать над этим. Идея с дверью на верху Башни была хороша, что ещё?

– А может?..

Эйлина стремительно развернулась и говорила, сбиваясь, уже на бегу, зная, что от его отличного слуха ничего не ускользнёт, тогда как секунды ускользают одна за другой…

– На стену может подняться только многоножка, но у неё есть резерв подъёмной силы, и если я её догоню, то… – тут она наскоро позволила себе оглянуться и увидела сжатый кулак с поднятым кверху большим пальцем. Отлично, он всё понял!

И припустила, хромая, насколько могла к внутреннему шлюзу, сквозь который уже проходил робот, плавно переступая длинными тонкими лапами с множеством сочленений. Последняя пятая пара лап скрылась в проёме, и дверь скользнула вниз. Надо прибавить ходу!

В стене были вмонтированы стальные крепления, и они были изначально рассчитаны под специального робота. В шахматном порядке с расстояниями в пару метров. В трёх местах снаружи и внутри – эти своеобразные лестницы, наверху по окружности армопояс, по которому можно выйти в нужный сектор. Только бы успеть догнать, запрыгнуть на спину, вцепиться покрепче во что-нибудь. Во что там можно вцепиться, блин? Шагая неровно, слегка приступая на правую и почти подпрыгивая на левой ноге, добралась до шлюза. Быстро отсканилась, пока секунду запускался механизм подъёма, вместо облегчения от паузы почувствовала, как тяжесть сковывает перетруженную левую ногу и начинает перебивать боль в правой. Мельком оглянулась на М9. Он стоял там же. И лишь только проём открылся наполовину, скользнула внутрь.

Многоножки там уже не было. Внешняя дверь была закрыта. Закрывая глаза, чтобы было не так тяжело преодолевать сковывающие ощущения, попыталась ускориться. Хорошо хоть здесь можно опираться на стену. По левому краю чуть не вписалась с размаху в выступ терминала. Было ли в том сообщении, которое она не дослушала, что-то важное? Не узнать. Нет, тогда бы М9 ей указал сюда вернуться. Ну и ладно, скорей к сканеру внешней двери. Та послушно отъехала вверх. Высунувшись наружу, Эйлина сразу заметила слева робота с линзой на спине. Она заковыляла к нему вдоль стены, и теперь ей показалось, что скорость её уже не больше его тихого шага. Но больше выжать уже не могла. Неужели опять облом? Песок закружился под ногами лёгким вихрем, и она вспомнила, как несколько часов она шагала через непроницаемую мглу пустынной бури. А потом были несколько часов верхом на неудобном корпусе М9. Если не успею за многоножкой, то до ворот недалеко…

Мысль о бесконечном урагане снаружи мобилизовала какой-то остаток сил. Не ускориться, нет. Хотя бы не остановиться. Многоножка, опередив её на несколько метров, схватилась передними лапами за первые крепления и начала осторожными рывками продвигаться вверх. Вторая пара. Третья – корпус из трёх частей аккуратно изломился, и линза на передней части запрокинулась назад. На последнем элементе корпуса было крепление ещё под одну, за него было бы лучше всего ухватиться. Но было уже поздно. Четвёртая пара лап схватилась поочерёдно за крепления. Ближайшая из пятой пары взметнулась прямо перед лицом, руки бестолково схватили пустоту. Рванувшись вперёд, вцепилась в выступ для крепления грузовой тележки в самом хвосте корпуса. И повисла в воздухе.

Робот замедлился, выровняв движения, но у него не было датчиков, которые бы позволили идентифицировать помеху. И Система, дистанционно контролировавшая его работу, тоже этого не могла распознать. Каждая линза весила под 60 кг, а Эйлина, к счастью, меньше. Робот может вытащить и больше, но был бы риск объявления нештатной ситуации. Остановка, диагностика – фиаско – нет это всё не угрожает. Угрожает только высота, сорвавшись с которой можно разбиться. Если выживу – лазарет. Странно, мысль об этом ассоциировалась только с возможностью отдохнуть и забыться. Вцепилась покрепче. Не было никаких шансов подтянуться и ухватиться выше. Зато ноги испытывали просто нереальное облегчение.

С каждым шагом робота её мотало из стороны в сторону, и уже руки начали быстро уставать. Ободранные ладони саднило. Боялась даже перехватиться и только считала мысленно шаги-крепления. Мысль о том, что продержусь, высвободила какой-то промежуток в нервном напряжении, и в мозг ворвалась догадка: фермы, по которым можно перебраться на центральную опору, они же снизу – под куполом. А робот поднимается снаружи. Сверху монтаж надёжнее. Ситуация снова вывернулась наизнанку. Но, когда многоножка достигла стальной окружности рамного пояса, Эйлина уже знала, что от неё требуется. Лишь только появилась возможность, она спрыгнула на раму, по верху шла полоса шириной сантиметров двадцать, по которой цепляясь за специальные пазы, двинулся робот. В то время как девушка метнулась по ней в обратную сторону к радиусу ближайшей фермы, стараясь не запнуться о те же пазы. Она пыталась не замечать боковым зрением песчаное основание в десяти метрах внизу. Но это было невозможно.

Ветер наверху был ещё сильней, чем снаружи среди барханов. И после нескольких шагов, она, едва не слетев вниз, упала на четвереньки. Голова кружилась, хотелось лечь ничком и вцепиться сильнее. Но сфокусировав зрение на металлической полосе, двинулась вперёд осторожно, потом всё быстрее. Повернув на радиальную полосу верхней части фермы, позволила себе чуть приподняться.

И порыв ветра чуть не сбросил её на сетку линз. Они бы её наверняка не выдержали, рассыпавшись множеством острых осколков, часть из которых упадёт на песок под ней, а остальные накроют сверху. И тогда лазарет уже не светит.

Оглянулась на робота, с паучьей грацией продвигавшегося по раме как по монорельсу. Он достиг третьего радиуса от неё и стал двигаться к Центру. Спеша неуклюже и то и дело останавливаясь при сбивающих с ног ударах ветра, девушка добралась до круговой площадки на верху центральной опоры. Башня прямо под ней. Но нужно опередить робота и первой проникнуть к месту замены линзы. Привстав на секунду, по его курсу она быстро нашла взглядом линзу с диагональной трещиной. Снова опустившись на четвереньки, спрыгнула с площадки на нужный радиус. Теперь приходилось двигаться, уже спускаясь по дуге купола, и это оказалось ещё сложнее. Хорошо хоть песок на эту высоту почти не заносило. Но глаза всё равно слезились. Ветер дёргал то вправо, то влево, то норовил подбросить, лишив опоры.

Робот добрался первым и передней парой лап, крепко взявшись, высвободил остатки треснувшей соты. Четвёртой парой он снял с креплений запасную, и стал прилаживать на её место вышедшую из строя. Пара камер, приподнятых, как глаза краба, на высоких штативах, вывернулись назад для контроля. Эйлина вскочила, с трудом балансируя на полоске металла, дёрнулась вперёд. Закачалась и почти упала на выставленную в её сторону лапу, ухватилась за неё обеими руками. Робот покачнулся, и треснувшая линза, вылетев из ещё незаблокированного гнезда, скользнула по корпусу, ударилась по секторной полосе. Трещина молниеносно разбежалась по всей поверхности мелкой паутиной. Самым дальним манипулятором робот попытался зацепить соту, но она соскочила за радиус стены и скрылась за краем. Едва ли можно было различить в вое ветра удар о землю и звон разлетающихся мельчайших брызг стекла. Но Эйлина, в любом случае, была слишком захвачена последним рывком. Протиснувшись между лап робота, она на мгновение замерла у отверстия. А затем развернувшись спиной к нему, стала спускаться в него как в люк, держась руками за ближайший манипулятор робота.

Ноги не могли нащупать опоры, сердце, бьющееся в неистовом ритме, замерло. Манипулятор под руками пошевелился, и быстро глянув вверх, Эйлина увидела, как робот опускает на неё сверху новую линзу. Правая нога упёрлась во что-то, картинка узорчатого рисунка фермы всплыла перед глазами и почти наугад девушка резко перебросила руки под уровень купола. Ухватившись пальцами правой, ей удалось подтянуться, и она обхватила оказавшуюся поблизости стойку фермы так крепко, вжавшись в неё всем телом, как будто многоножка могла просунуть в отверстие свои длинные цепкие манипуляторы и вырвать беглянку. Зажмурив глаза, на секунду увидела мысленно, как четырёхпальцевый крестообразный захват смыкается на спине, сжимая со всех сторон плечи и рёбра, и с хрустом вынимает её обмякшее тело из-под купола, чтобы закрепить в гнездо на своём корпусе.

Резкий звук запечатываемой ячейки вывел из кошмарного видения. И внезапно стихший ветер. Медленно открыв глаза, подняла голову – сплошная сетка сот отблёскивала краями, и ничем не выдавала царившего за этой полупрозрачной границей безумства урагана.

Снова закрыла глаза – несколько минут, чтобы отдышаться. В голове всплыла картинка из нереального прошлого: фигура в защитном костюме на выходе из контура стен, проём в виде разорванного кольца, широкая равнина, горные вершины вдали. Кто-то заодно с ответственным заданием умудрился подсунуть М5 задачу нарисовать каждому сотруднику открытку с абсолютно открытым сюжетом. Только персонально. И ей досталась эта картинка. Она напоминала это место, но там не было песчаных вихрей, и было видно небо. Там даже были какие-то небольшие растения. Это было чудесно. Почти невероятно, но вера очень сильная штука, которая порой вытаскивает из самых глубоких и тёмных расщелин. По крайней мере, ради этого стоило стараться.

Теперь бы понять, как пробраться на Башню. Когда вся архитектура предусматривает строительство и обслуживание роботами, то передвигаться вне запланированных путей человеку возможностей почти нет. К счастью, доставка сюда дороже, чем изготовление многих конструкций, – ферма из лёгкого металлического сплава была как решётка из тонких профильных стоек и раскосов. Держаться неудобно, но лишь бы не смотреть вниз. Удавалось половину пути, пока мельком не глянула. И замерла.

Песок под ней во всю ширь от модулей до стен был расчерчен размашистыми глубокими линиями и в них чётко читались слова. Эйлине захотелось помахать М9 рукой, но она только крепче вцепилась в диагональный раскос и, устроившись на нём, принялась читать. Ситуация на Станции выходила из-под контроля быстро, но незаметно. Ваисий проводил селекцию растений с помощью искусственных мутаций, помещая семена в пространство модуля с ядерным реактором. Временное облучение давало случайное, но сильное изменение признаков. Поэтому у него есть свои плюсы по сравнению с простым отбором. Плюс, который удалось получить, – это большая плотность листвы на единицу длины и соответственно удельная выработка кислорода. Но к нему прилагался небольшой минус в виде быстрого роста, на что лабораторные панели не были рассчитаны. И большой в виде выделения примеси с нервнопаралитическими свойствами. Система вентиляции не распознала возникшей опасности. И первым признаком стало то, что Ваисий потерял сознание в командном блоке во время связи с М9 накануне бури. Причины были тогда ещё неочевидны, дежурный просканировал технические системы и затем должен был вернуться в жилой модуль для погружения в анабиоз и глубокого сканирования организма. А М9 должен был выдвинуться навстречу «Альбатросу», давшему сигнал при крушении. Всё это искин заключил в сухих формальных трёх предложениях, а Эйлина представила во всех деталях стремительно и неудержимо разворачивавшейся катастрофы. Четвёртое предложение было самым коротким «вероятно, он полностью парализован».

Если последний приступ был снова внезапным, и дежурный не успел пройти процедуру передачи управления, то… Для Системы он всё ещё командующий, он всё ещё жив, но перестал отдавать приказы.

Если паралитическое действие не усилится, и не приведёт к остановке дыхания, то вся Станция словно целиком погрузилась в анабиоз.

А если усилится… то Эйлина получит доступ по экстренным обстоятельствам. Но чтобы избежать этого ей нужен доступ сейчас.

Она хмуро продолжила путь, перелезая с одного металлического элемента на другой, как по огромной паутине, раскинувшейся от стены до Башни. М9 ничего не написал, кроме скупой характеристики ситуации. Значит, он по-прежнему ждёт, что она проникнет задуманным путём. Она глянула вниз, он стоял у ангара-мастерской. Может, ли он проломить окно лабораторного модуля и ворваться внутрь, если потребуется экстренная помощь? Нет, потому что в штатном режиме Система может просто отключить его. Изнутри Эйлина, если подхватит у Ваисия радиомодуль, сможет обратиться к искину, но на его помощь она не может рассчитывать пока не снимет блокировку Системы.

Добравшись до примыкания фермы к опоре Башни, Эйлина аккуратно перемахнула за перила, ограждающие узкую площадку. Кольцо в полметра шириной окружало верхнюю часть Башни, имевшую метра три в диаметре. Внутри металлическая лестница между защищённым стволом с для систем связи и мощными кабелями энергосъёма солнечных батарей. Обогнув цилиндрический блок, дёрнула узкую дверь и похолодела. Может, просто заклинило? Дёрнула посильнее, ещё. Заперто. Отключить, конечно, можно. Но только изнутри. Внутри неё всё сжалось от невыразимой досады, – для чего рисковала жизнью, преодолевая боль, страх и измождающее напряжение, – чтобы оказаться перед ещё одной запертой дверью?!

Она посмотрела на М9. Он стоял неподвижно. Если он больше ничего не может предложить, то верит ли он в неё? Или точнее – рассчитывает ли он ещё на неё? Отсюда он казался мелким, почти игрушечным. Ни мощь его вычислительных способностей, ни сила его сервоприводов уже не ощущались сквозь пустоту, заполняющую её так же, как и огромное пространство под куполом. Обречённо опустилась на сетчатый пол площадки, и просунув ноги между перилами наружу, села, прислонившись обессиленно к перилам.

Внизу, рядом с Башней, был небольшой жилой модуль, и в его потолке был обзорный иллюминатор, сквозь который также как и в лаборатории просвечивало только что-то неразборчиво зелёное. Снаружи башни есть лестница и можно спуститься на крышу. Но разбить иллюминатор у неё не хватит сил. Снова подумала про ракетницу в рюкзаке, который по-прежнему таскала с собой. Тоже нет. Разве что бросить сверху с размаху. Но нет, тоже не получится, она слишком лёгкая и попасть мало шансов. А ничего тяжелее у неё с собой не было.

Эйлина снова поднялась, сжала перила так, что пальцы побелели, потом перелезла через ограждение и глубоко вдохнула. Бросила взгляд на М9, он медленно распечатал правую руку, и было не разобрать издалека, что за жест он складывает, но она догадалась, что он вытягивает большой палец вверх. Вот гад!

Напружинилась, как могла, и прыгнула…

Какие-то доли секунды, пока земля, конструкции, стремительно ускоряясь, рванули ей навстречу, она испытала озноб, а потом внезапное спокойствие. И удар. Он был таким резким и сокрушительным, что сознание выбило как стекло, и всё померкло.

… в глазах плыл туман. Голова гудела как тяжёлый колокол и приподнять её хотя бы немного не было как будто не просто сил, а даже возможности. Перед глазами мелкой рябью на воде трепетали зелёные блёстки и тени, сливавшиеся в одно мутное нечто. Потом муть стала медленно расходится, и в глубине стали проступать какие-то серые очертания. Где-то сбоку что-то яркое высвечивало эту глубину. Поняв, что лежит на полу модуля, узнала его стены и часть оборудования. И в глубине, ближе к дну, – то есть ближе к стене – на метровом пьедестале кибернетического блока возвышался саркофаг для анабиоза, прозрачная крышка не была опущена. По нему раскинулись зелёные гирлянды лиан, усыпанные яркими цветами. А пол был устелен ими, как зелёным ковром.

Это был заколдованный сад. Прекрасный в своём таинственном и смертельном умиротворении. Откуда-то сверху раздался убаюкивающий мягкий голос: «Эйлина, ты можешь пройти в лазарет, для восстановления? Ты ведь ранена». Приподнимаясь на дрожащих локтях, почувствовав пронзающую боль в левой ноге, Эйлина поняла, что идти она уже не может. Замерла, застонав сквозь зубы. И мягкий голос участливо сказал: «Кто-то из прислуги может помочь тебе, сейчас я приведу их».

– Нет – хрипло, но твёрдо произнесла Эйлина. Чувствуя во рту привкус крови, и не чувствуя левую кисть и вообще мало что чувствуя, кроме молний, вонзающихся в левую ногу, даже при небольших попытках опереться на неё. И понимая, что многое не чувствуется только пока. Пока ещё не спал шок. Но в лазарет ей было нельзя. Там автономная подача воздуха. А воздух в помещениях отравлен, и уйдя под наркоз она, возможно, уже никогда из него не выйдет.

– Нет, я справлюсь – ползком добравшись до стены, очень медленно стала вскарабкиваться к экрану бортового терминала.

Голос сверху продолжил плавно и размеренно: «Твоё состояние может ухудшиться, и тогда контроль над Станцией снова вернётся ко мне. И я смогу позаботиться о тебе».

– Может быть… но я всё-таки выберу другой вариант – активировав режим консоли Управления, стала перебирать ступени активации доступа. Правая нога стала затекать от долгой нагрузки всего тела. В голове стало снова мутнеть. Но это было точно не от растений – куски разбитого иллюминатора лежали повсюду. Дышаться может будет не так легко, как могло быть, но зато свободно. Готово.

«Теперь ты старший дежурный»

– Да, но я назначаю себя третьей в приоритете – неловко прыгая на правой ноге к саркофагу, на каждом шагу морщась от боли, приходилось замирать, чтобы перетерпеть её вспышки – На один день главенство Управления возвращаем Ваисию…

Эйлина оперлась руками на край саркофага, изодранные ладони снова дали о себе знать, но она не обращала на это внимания и склонилась над телом первого дежурного. Он казался безмятежно спящим. Но, возможно, он её даже слышит, только не может поднять веки…

– Если он не вступит активно в права, то на следующий день Управление передать М9.

Эйлина вгляделась в мирное расслабленное лицо Ваисия и прошептала – Надеюсь, тебе станет лучше…

– И… – она замялась, сжав губы на секунду, – я должна кое-что сделать… – обхватив его руками, напряглась изо всех сил и с большим трудом перетащила его тело через край саркофага. Оно грузно упало на пол, хотя она пыталась его придерживать. Анабиоз был нужен ей. Для стабилизации состояния.

Сама с трудом перевалившись через край и упав на ложемент спиной, обтёрла с лица проступившие от боли слёзы. Потом глубоко вздохнула, и нажав на кнопку, опускающую прозрачную крышку, бросила уже бодрее – Извини, но в саркофаге положено лежать принцессе.

Content

A..torCh
На приступ управления