ЙОН КОЛФЕР

ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК: ЛАТНАЯ ПЕРЧАТКА

Для Шона, как и обещал

Современный воин —

Поступь его трудна.

Сегодняшний Том Сойер —

Гордость его зла.

Rush

MARVELEoine Colfer.

IRON MAN: THE GAUNTLET.

ХОРОШАЯ ИДЕЯ

Лос-Анджелес, 1980-е — которые были не так уж плохи, как людям сейчас кажется

Тони Старк мерял шагами лакированный деревянный паркет у дверей в отцовский офис, закидывая в рот подушечки жвачки одну за одной. Он уже три часа слонялся туда-сюда, ожидая встречи с собственным папой.

Это просто смешно.

Заставлять своего единственного сына дожидаться столько времени в такой солнечный день, по мнению подростка, противоречило всем базовым правилам поведения хорошего родителя. Особенно учитывая тот факт, что Тони собирался изменить лицо «Старк Индастриз» навсегда. Всю свою жизнь Говард Старк ворчал, что никто ни разу не пришел к нему с хорошей идеей, и что все приходилось придумывать самому. Теперь у Тони в загашнике была именно такая идея, а дорогой папаша все равно заставлял его ждать, пока он изволит отобедать с губернатором Арканзаса, человеком с лицом младенца.

Секретарь Говарда Старка, Аннабель, сидела за своим блестящим деревянным столом, и Тони не слышал от нее ни слова сочувствия. Она даже не предложила ему воды! По правде сказать, все, что поступило в его адрес с ее стороны, — это осуждающий взгляд такой силы, что Тони показалось, будто его замысловатая прическа сейчас задымится.

— Хватит, Аннабель, — сказал Тони. — Сбавьте обороты. Вы сейчас меня испепелите своим взглядом.

Но Аннабель не собиралась ничего сбавлять. Более того, ее взгляд стал еще более свирепым, и к нему также добавилась кривая усмешка.

Тони решил, что должен принять этот бой.

— Это из-за Сисси? Вы из-за этого на меня злитесь?

Аннабель сжала кулаки, и карандаш, который она держала в руке, переломился.

— Мою дочь зовут Сесилия, а не «Сисси»!

— Эй, но мне она представилась как Сисси, а я никогда не перечу столь хорошеньким девушкам. Она сама назвалась Сисси, поэтому я пошел гулять с Сисси.

Аннабель аж подскочила.

— Ага, гулять он пошел! Прямо на пляж посреди ночи!

— Вообще-то было только полдесятого, — ответил Тони. — И я просто хотел показать Сис… то есть Сесилии дельфинов, которые плавают в нашей бухте. Вот и всё. Больше ничего не было. Даже дельфинов мы не нашли.

— Может быть, ничего и не было, — уступила Аннабель, — но Тони, у тебя уже сложилась определенная репутация. Поэтому за тобой теперь пристально следит каждая мама в Малибу.

— Да бросьте, — запротестовал Тони. — Мне всего четырнадцать. Я совершенно безобиден.

Аннабель прямо-таки фыркнула, и такой громкий звук от обычно сдержанной секретарши Тони слышал впервые.

— Безобиден? Парни вроде тебя не бывают безобидными. Ты прямая противоположность самому понятию «безобидный».

— Антоним понятию «безобидный» — «губительный», — подсказал Тони, который так и не овладел искусством вовремя закрыть рот, даже когда жевал жвачку.

— Именно так, — ответила Аннабель. — И да, возможно, ты пока не нанес никакого вреда. Но обязательно нанесешь!

Тони немного опешил.

Он, наверное, тысячу раз был в этой приемной, и всё, что он за это время слышал от Аннабель: «Доброе утро, мастер Старк» или в крайнем случае: «Я передам вашему отцу, что вы пришли, мастер Старк». Теперь же она метала молнии и сыпала оскорблениями. А может быть, Аннабель в чем-то была права? Может ли быть такое, что он, Тони Старк, вундеркинд и всеобщий любимец, представлял какую-то опасность?

За мной пристально следит каждая мама в Малибу?

Но они точно прекратят за ним слежку, когда узнают, что за изобретение лежит у него в рюкзаке.

— Сесилия — первоклассная девчонка, — сказал он, подключив все свое фирменное обаяние. — Я никогда не причиню ей вреда.

Аннабель расправила стопку документов на столе, которые и так уже выглядели достаточно расправленными.

— Во-первых, — сказала она, — не смей называть мою дочь первоклассной девчонкой. Ты живешь в Калифорнии двадцатого века, а не на Диком Западе. Во-вторых, возможно, ты и не сделаешь ничего плохого, но, скорее всего, больше ей никогда не позвонишь. Ведь именно так поступают жестокие мальчишки вроде тебя, да, мастер Тони?

Тони с подозрением покосился на секретаршу. Когда Аннабель только что назвала его «мастером Тони», это прозвучало так, будто она имела в виду нечто совсем другое.

Будто она имела в виду то же, что его мама, когда называла его Энтони, а также то же, что имел в виду его отец, когда обращался к нему хоть как-то — так, словно любая вариация его имени была обвинением в тяжком преступлении.

Тони!

Энтони!

Мастер Старк!

Всё это звучало осуждающе.

Тони как наяву услышал голос своего отца:

— Тони! Хватит уже витать в облаках!

Вообще говоря, голос Говарда Старка прогремел на самом деле — он вышел в приемную после трехчасового ланча и оглядывался вокруг с привычным для него хмурым и грозным видом.

— Пойдем, Тони. Надеюсь, ты принес мне что-то действительно важное, потому что у меня на сегодня еще много работы.

Тони приподнял рюкзак.

— Папа, это очень хорошая идея. Реально хорошая, — ответил он, про себя подумав: «Когда старик это увидит, он предложит мне деловое партнерство».

— Хорошо бы, — бросил Старк, толкая двойные двери в офис. — Аннабель, пусть те, кто мне звонит, подождут на линии минуты три. Он секунду помолчал и добавил: — Вряд ли это займет больше.

Тони нервно сглотнул. Две минуты он будет только устанавливать свое изобретение. Значит, у него останется всего минута на презентацию.

Он расправил плечи.

«Минуты тебе вполне хватит, вундеркинд», — подумал он и зашел вслед за отцом в офис, или, как работники «Старк Индастриз» предпочитали между собой его называть, в Логово Льва.

Говарду Старку никогда не нравилась калифорнийская архитектура. Его не привлекали окна во всю стену. Он был уверен, что чем больше открыто взгляду, тем меньше остается внутри. Тони долгие годы казалось, что отец имеет в виду что-то очень банальное, пока он не понял, что под «внутренним» он подразумевает мысли или изобретения.

Сказав это в очередной раз, Говард прямо сейчас глядел вполне себе наружу, уставившись на сына так, как будто тот — инопланетянин, который только что появился из черной дыры, ведущей в другое измерение.

— Это что еще такое? — наконец спросил он, указывая куда-то в сторону головы сына.

— Пап, это вообще-то моя голова, — ответил Тони. — И этот допрос явно не укладывается в отведенные мне три минуты.

— Я не про твою голову, Тони. Я про штуку, которая у тебя на голове. Ты что, стал носить парик?

— Парик?! — возмущенно переспросил юноша. — Брось, папа. Разве что немного геля для волос, но о парике и речи нет. И, между прочим, это по последней моде. Есть такая британская группа — Duran Duran, может быть, ты о них слышал?

— Нет, не слышал, — ответил Говард Старк и откинулся на спинку кожаного офисного кресла. — Современная музыка — это просто старая музыка, которую специально упростили для вашего тупого поколения. Хотя мне рассказали, что этот парень, губернатор, довольно неплохо играет на каком-то саксофоне. Попомни мои слова, когда-нибудь он станет президентом.

Когда выражения вроде «попомни мои слова» употребляют другие люди, это как ткнуть пальцем в небо — не стоит даже воспринимать подобное всерьез. Однако когда это говорит Говард Старк, это означает, что он собирается использовать все свои финансовые ресурсы и влияние, чтобы то, что он предсказывает, случилось, и вы можете ставить последний пенни на то, что он прав.

«Кажется, Мистер Арканзас даже не подозревает, что его ожидает», — подумал Тони.

Впрочем, лекция Говарда по поводу неподобающей укладки еще не была завершена.

— Я так понимаю, что эта прическа, которую тебе сделали, заняла не меньше часа, так? Значит, ты на протяжении часа, не переставая, любовался на себя в зеркало. Смотрел на внешнее, Тони. А ведь в это самое время ты мог бы смотреть на суть вещей.

— Вообще-то я именно этим и занимался, — заторопившись, ответил Тони, мечтая, чтобы лекция о стиле, наконец, закончилась, потому что отведенные ему три минуты были на исходе. — И я кое-что придумал.

Говард скрестил руки на груди и тихо фыркнул. Значение этого фырканья было понятным: «Я поверю, только когда увижу, что это».

«Ну что ж, сейчас ты все увидишь, старик, — подумал Тони. — Готовься, сейчас ты затрепещешь от восторга».

А еще он успел подумать, снимая рюкзак, что вскоре, когда он будет полноценным партнером отца, он сможет говорить такие вещи вслух.

Тони положил рюкзак на стол отца и расстегнул среднее отделение. Он аккуратно засунул руку внутрь, будто доставая новорожденного котенка, но в руках у него оказался не котенок, а небольшой самолет с носом, напоминающим картошку, и двумя парами низко посаженных крыльев с приклеенными к ним роторами.

— Я знаю, о чем ты подумал, — сказал он. — Модель аэроплана. Ничего особенного, не так ли? Но это нечто значительно большее, чем просто модель.

Тони был готов к тому, что ему не удастся впечатлить отца. Однако к чему он на тот момент не был готов — так это к тому, что его отец не будет выглядеть разочарованным. Или, что еще удивительнее — что он будет по-настоящему впечатлен.

— Подожди-ка, — произнес Говард Старк, буквально выпрыгивая из кресла. — Минутку подожди, сынок.

Говард Старк обошел стол и выхватил самолет прямо из рук Тони.

— Это же… — пробормотал он, вертя поделку в руках. — Нет, я не верю. Ты что, копался в моем секретном архиве? Тот же аккумулятор, те же отсеки…

Тони забрал миниатюрный самолет у отца.

— Да не видел я твои секретные материалы. Это я все сам сделал, папа. Стопроцентное производство Тони Старка. Я назвал этот самолет «Тангриснир», в честь одного из двух козлов, которые возили колесницу бога Тора. Не то чтобы я во всё это верю, но нужно было какое-то название, а я знаю, что тебе нравятся мифы Древней Греции.

— Это древнескандинавская мифология, — рассеянно поправил его Говард. — Тор — скандинавский бог, но сейчас это неважно. Как ты вообще всё это вместе скрепил?

На секунду нескончаемый поток сыновьей болтовни иссяк, потому что, кажется, наступил тот момент, о котором он мечтал столько лет (наконец-то он поразит папу!), и теперь Тони боялся все испортить.

«Три минуты, — сказал он сам себе. — Соберись и будь неподражаем».

— Я соединил все классические сенсоры эффективности веса — магнетометры, гироскопы, акселерометры. И запихнул их все в одну коробку.

— Понятно, — ответил Говард, аккуратно забирая из рук Тони «Тангриснир». — И ты все это смастерил дома?

— Да, у себя в комнате. — Прозвучало это не то чтобы совсем невероятно, потому что в комнате Тони Старка было больше техники, чем во многих американских вузах. — «Мозг» машины — это крошечный встроенный компьютер, которым я управляю с помощью вот этой штуки, — Тони достал из кармана серую коробку. — Это прототип геймбоя. Не совсем твоя тема, пап.

Однако Говарду удалось удивить сына.

— Да, революционный игровой гаджет, разработанный компанией Nintendo. Его собирались выпустить только через несколько лет. Как ты вообще о нем узнал?

— У меня свои источники, папа, — загадочно ответил Тони. — Я переработал программу, увеличил ее мощность и — дальше начинается самое интересное — подключил ее к коммуникационному космическому спутнику. Так что теперь ТОТ — «Тангриснир от Тони» — сможет летать чуть ли не по всему миру на одной батарейке. И все, что видит ТОТ, я тоже буду видеть на специальном изящном экранчике. Что скажешь?

Черты лица Говарда Старка сложились в какое-то странное выражение, которого Тони раньше никогда не видел.

Что это?

Что это могло бы значить?

Восхищение.

Может быть, он даже заключит сына в объятия? Впервые с тех пор, как ему исполнилось десять лет.

— Я поражен, Тони, — наконец произнес Говард. — Одним этим сочетанием сенсоров ты сэкономил мне восемнадцать месяцев работы над новым дроном. Мы с тобой все это время работали над одним и тем же проектом, и я даже не подозревал об этом! Это неэффективная трата ресурсов. Мне нужно внимательнее приглядеться к тому, над чем ты работаешь.

Конечно, услышать, что он ресурс, который растрачивается неэффективно, — это вовсе не обнимашки, на которые Тони надеялся, но это, безусловно, было гораздо лучше, чем прежнее тотальное равнодушие.

Говард Старк вынул из нагрудного кармана очки и внимательно осмотрел маленький фюзеляж.

— У меня только один вопрос.

— Конечно, папа, вперед.

— Есть небольшая проблема. Я не вижу места для боеголовки… Или ТОТ сам по себе боеголовка?

Тони нахмурился.

— Боеголовка? Нет, здесь ее нет, папа. «Тангриснир» должен будет доставлять в отдаленные районы медикаменты. Например, я могу с его помощью распылять вакцину от малярии в зонах военных конфликтов, и при этом — без каких-либо потерь. Я мог бы летать над минными полями с грузом пенициллина или плазмы крови. С помощью тысяч ТОТов я могу бороться с голодом, не выходя из спальни. — Тони включил геймбой, и самолет вылетел из рук Говарда. — Обрати внимание, какой он маневренный. Это потому что у него есть роторы и крылья. ТОТ может делать что угодно, папа! Это возможность постепенно отказаться от производства оружия. Это шанс для «Старк Индастриз» сделать что-то хорошее!

Лицо Говарда приобрело строгое выражение, и Тони понял, что он все испортил.

— Что-нибудь хорошее?! Ты сказал, что-нибудь хорошее? То есть защищать страну от вторжений — это плохо?

— Нет, папа, я не это имел в виду.

— Потому что единственная причина, почему ты сидишь в своей спальне и в одиночку борешься с голодом — потому что я охраняю твою гребаную спальню и всю эту страну.

М-да, надежды на объятия точно не оправдались.

— Я знаю, папа. Я знаю.

— И все равно, зная все это, ты как ни в чем не бывало влетаешь сюда и вскользь упоминаешь, что пришло время для «Старк Индастриз» заняться чем-то хорошим.

Сердце Тони ушло в пятки. Он был так близок к тому, чтобы сломать стену, отделяющую его от отца! Но из-за пары неудачных формулировок он воздвиг еще более высокую стену, чем когда-либо.

— Папа, послушай…

Но Говард Старк уже был не в настроении слушать. Он настроился на то, чтобы прочитать сыну еще одну лекцию.

— Тони, есть кое-что, что ты никак не можешь понять…

«Идет нескончаемая война», — мысленно произнес Тони, и его сердце провалилось еще глубже.

— Идет нескончаемая война, — слово в слово повторил Говард Старк. — И если ты не видишь врага своими глазами, это вовсе не означает, что его не существует.

«И конечно, ты и твои друзья-хиппи совершенно слепы к опасностям».

Говард Старк включил свою любимую пластинку.

— Конечно, ты и твои друзья-хиппи даже не подозревают, что происходит на самом деле…

Тони попытался вмешаться.

— Папа, никто уже давно не употребляет слово «хиппи».

Говард окинул его грозным взглядом.

— Ну да, ну да. Ты предпочитаешь растрачивать свободу и мир, которые я обеспечиваю, на то, чтобы подрывать мой авторитет. Приходишь сюда с этим своим изобретением, чтобы «спасти» «Старк Индастриз».

Тони приземлил ТОТ на стол отца.

— Папа, забудь. Это просто игрушка. Не важно.

Удивительно, но его словам удалось вклиниться в поток отцовской речи.

— Игрушка? Всего лишь игрушка? — Говард протянул Тони ладонь. — Плюй, — приказал он.

«Может быть, это какое-то кодовое слово?» — подумал Тони.

— Плюй, я сказал, — повторил Говард. — Свою жвачку. Сейчас же.

Что еще оставалось, кроме как подчиниться? Тони выплюнул жвачку в ладонь отца.

— Ты сказал, игрушка, — тихо проговорил Говард и взял ТОТ в руки. — Что ж, посмотрим, что наши враги смогут противопоставить этой игрушке.

— Папа, я уже всё понял. Не надо беситься.

Говард рассмеялся.

— Беситься, Тони? Так больше никто не говорит!

Он порылся в ящике стола, нашел что-то, а потом прикрепил это жвачкой ко дну самолета.

— Ну-ка, посмотрим, — продолжал Говард, почти лихорадочно ожидая демонстрации. — Что это у нас тут? Что же это?

Он подошел к небольшому пуленепробиваемому окну, открыл его и посмотрел вниз на парковку.

— Да, вот она. Моя «Делориан». Обожаю этого монстра, Тони. Но давай-ка отправим ее назад в будущее, а? Почему бы и нет.

И Говард выбросил ТОТ из окна. Результат почти годовой работы сына. Просто выкинул!

— Папа! — вскричал Тони, подбегая к окну. Но отец преградил ему путь.

— Пора тебе включить управление, сынок. Тик-так.

Тони вынул геймбой, и ему удалось взять ТОТ под контроль буквально за секунду до того, как самолет врезался в асфальт на парковке. Даже через двенадцать этажей они услышали, как заревел мотор, недовольный таким грубым вождением.

— Неплохо! — похвалил Говард, и какая-то часть Тони оценила этот редкий комплимент отца даже в эту минуту, и без того уже заполненную переживаниями до отказа. — Ты хорошо управляешься даже в стрессовой ситуации. А ведь таких ситуаций будет немало, раз ты собираешься бороться с голодом и прочими вещами. Но не разбиться — не самая главная твоя задача. Сейчас самое важное — это твоя миссия, в данном случае — задание, связанное с моей «Делориан». Все пассажиры этой машины заражены смертельным вирусом, а твой малыш-самолет должен доставить им антидот. Но это задание на время, Тони. Нужно, чтобы ты приземлил самолет прямо на крышу моей машины в течение тридцати секунд, иначе все, кто в ней сидит, погибнут.

Тони не понимал до конца, что происходит. Это настоящее задание или просто тренировка? Как бы то ни было, ему не хотелось провалить первое же испытание. Ну, или второе, если брать в расчет то, как профессионально и хладнокровно он взял контроль над падающим самолетом.

«Приземлить на крышу “Делориан”… — поразмыслил он. — Вообще без проблем, пап».

Тони точно знал, где припаркована «Делориан-12», модель, резко выделяющаяся среди других машин своими крыльями как у чайки.

Она находится в секции начальства, далеко от машин простых смертных. Он быстро направил туда ТОТ, наклонив его под утлом двадцать градусов, чтобы вид был более захватывающим, и сделал петлю на высоте шести метров над асфальтом.

— Пожалуйста, не поцарапай ее, сынок, — произнес Говард прямо у него над ухом. — Это моя любимая машина.

А это что-то да значило. Говард Старк был практически одержим автомобилями, но Джон Делориан был единственным производителем машин, которым он восхищался. А если сам Говард Старк кем-то восхищался — это значило, что этот человек делал что-то исключительно хорошо.

«Так что это за слова про “отправить ее назад в будущее”? И что папа прикрепил к моему ТОТу? Вес самолета явно немного изменился».

Тони решил, что это еще одна проверка.

«Папа намеренно создает напряженную ситуацию, изменив привычный мне баланс судна».

Ну что ж, удачи.

Перед этой демонстрацией Тони тренировался управлять геймбоем много недель подряд, так что он был более чем готов к подобному крещению огнем и чувствовал, что сейчас полностью уверен в своих навыках пилота.

«Да я мог бы этого малыша и на игральную колоду приземлить, — думал он. — А уж опустить на шикарную спортивную машину — вообще никаких сложностей».

Однако Тони был достаточно умен, чтобы не ухмыляться. Если было что-то, что отец ненавидел больше, чем его новую прическу, так это нескончаемое самодовольство.

«Позже буду ухмыляться, — думал Тони. — А может быть, даже потрясу кулаками в воздухе. Или даже, вероятно, позову на свидание Сисси».

Но праздновать он будет потом. Сейчас важно посадить самолет.

«Делориан» на экранчике становилась все больше, и Тони быстренько взглянул на данные сенсора, чтобы убедиться, что ТОТ не сдует внезапным порывом ветра. Условия, однако же, были идеальными. Даже солнце подыгрывало ему, держась подальше от экрана.

«Три метра, — мысленно считал Тони, твердой рукой управляя судном. — Полтора».

Вдруг в его мозгу промелькнула безумная мысль — весьма не вовремя, что вообще свойственно безумным мыслям.

«Сделаю-ка я бочку[1]!»

Однако здравый смысл всё же победил, и Тони переключился на то, чтобы совершить идеально профессиональный вертикальный спуск. Приземление как из учебных пособий, никакого выпендрежа и рисовки.

Точнее, идеальное приземление — это то, что он собирался сделать, но за секунду до того как алюминиевые колеса коснулись крыши «Делориана», Говард Старк положил руку на руку сына.

— Папа, не надо! — запротестовал Тони, пытаясь отстраниться, но его крепко держали цепкие пальцы отца.

— Смотри внимательно, — сказал Говард Старк.

Тони ничего не оставалось делать, как повиноваться, и он следил за тем, как заостренный нос самолета сильно накренился, прочертив на поверхности «Делориана» длинную полосу.

— Но это ты сделал, а не я!

— Не волнуйся так, — ответил Говард Старк. — Это же просто игрушка, забыл?

Тони вырвал руку из-под пальцев отца, оставив геймбой в его руках. Он подбежал к окну — и в тот же момент нос его бесценного ТОТа ткнулся в ветровое стекло бесценной папиной машины.

Отец поморщился, но, кажется, не сильно расстроился. По правде сказать, если подумать, разве мог легкий, как пушинка, самолетик нанести машине какой-то существенный урон?

Даже если к двери грузового отсека была приклеена жвачка.

Но, как оказалось, все было совсем не так.

Как и большинство взрывов, этот случился до того, как мозг осознал, что происходит. Но когда Тони переиграл произошедшее в памяти, замедлив, кадр за кадром, он вспомнил ярко-белую вспышку, вслед за которой возникло яркое пламя размером с дыню. Лобовое стекло «Делориан» исказилось, как какая-то мембрана, а потом рассыпалось на бесчисленное множество мелких осколков (если быть занудой, то вовсе не бесчисленное), а потом вся крыша рухнула, как будто на нее наступил огромный невидимый железный ботинок.

Все, о чем Тони мог думать в тот момент: «Ненавижу дыни».

Он будет ненавидеть их до конца своих дней, но никогда так и не осознает, откуда идет это чувство.

Потом здание сотрясла взрывная волна, за которой последовала тепловая, а дальше началась целая какофония расходящейся кругами автомобильной сигнализации.

В запланированной системе взрывов этот не был крупным или каким-то особенным. Уж точно не для Говарда Старка — его даже не вызвали никуда на ковер, чтобы он объяснил, что происходит.

Достаточно крупный, чтобы направить на место взрыва охранников. Но не настолько, чтобы действия Говарда Старка привели к шумовому загрязнению.

«Что бы ни доказывала эта демонстрация, — думал Тони, — кроме, разве что, факта, что мой отец иногда случайно теряет оружие».

Что, собственно говоря, не было сюрпризом ни для кого из работников корпорации.

Тони удивился, почувствовав руку на своем плече.

— Теперь ты понимаешь, Тони? Понимаешь?

Тони ничего не понимал, и ему не хотелось злить отца своими нелепыми предположениями.

— Нет, не понимаю, папа. Не понимаю. Ты расплавил мой самолет о свою любимую машину.

— Верно, — ответил Говард. — Потому что лучше один раз увидеть, чем тысячу раз прочитать, а один раз увидеть взрыв — еще в миллион раз важнее.

— Все еще не понимаю. ТОТ был создан с мирными целями.

— Именно так, — ответил отец. Он повернул Тони к себе и чуть наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Тебе понадобился год, чтобы построить этот дрон, а мне хватило двух секунд, чтобы уничтожить его с помощью жвачки и маленькой гранаты, потому что ты выдал мне все, что мне было нужно. Не раскрывай свои секреты, Тони, — вообще никому не раскрывай — иначе они неминуемо обернутся против тебя.

Впоследствии Тони часто задумывался, зачем отец держит мини-гранаты в ящике стола, и вообще — законно ли это.

— Почему тебе вообще захотелось это сделать?

— Потому что мы все так делаем. Все люди. Мы создаем оружие. Все, что мы конструируем, так или иначе превратится в оружие, и только дурак или ребенок этого не понимает. Если бы твой гуманитарный самолет попал в руки врагов, они бы отправили его нам обратно нагруженным оружием. Понимаешь?

Тони все понял, но ему не понравилось это осознание, и он открыто заявил об этом отцу.

— Тебе не обязательно должно это нравиться, — ответил Говард Старк. — Просто необходимо помнить только что увиденное и понять, что это принцип, по которому живет человечество. В нашем мире нет игрушек. Все они — просто недоделанное оружие. И оружие всегда останется самым главным достижением нашей цивилизации.

Тони вновь посмотрел в окно на узкую струйку черно-голубого дыма, идущую из двигателя «Делориан».

— Я никогда не забуду то, что ты мне сегодня показал, папа, — ответил он, зная, что это правда. Может быть, методы обучения отца были чересчур жесткими, но основную мысль его сын отлично уловил.

— Молодец, Тони, — сказал Говард Старк, отдавая геймбой мальчику. — Когда-нибудь ты станешь управлять этой компанией, и основной твоей задачей тоже станет защита своего отечества. Игрушек для этого будет недостаточно. Понял? А теперь я возьму с тебя обещание, что ты продолжишь мою работу, когда придет твое время.

Тони смотрел на геймбой в своих руках и знал, что где-то подобную технологию уже разрабатывает оборонный подрядчик. Возможно, как раз «Старк Индастриз».

— Я даю тебе слово, папа, — произнес он. — Никаких игрушек, только оружие.

И если когда-нибудь кто-нибудь спросил бы его, в какой момент закончилось его детство, Тони назвал бы именно этот день. Ну и, разумеется, автомобильную аварию, произошедшую буквально через пару недель на калифорнийском шоссе Пасифик Коаст, в результате которой погибли его отец и мать.

После этих событий Тони Старк никогда уже не сможет смотреть на игрушки прежним взглядом. Он перестанет играть в них на долгие годы. А когда вновь начнет, его детские строительные кубики и наборы юного физика станут гораздо более серьезными. Тони Старк будет разрабатывать игрушки, пока они не станут более опасными, чем любые развлечения его детства.

Новые игрушки от Старка были вооружены и взрывоопасны и тоже могли летать. Честно говоря, они больше и не были игрушками — они стали оружием.

ПРОТО-ТОНИ

Шесть метров над Ирландским морем, наши дни

Тони Старку снилось, что он летает. Но это был не просто некий полет фантазии. Это был особый полет — вокруг вулканических пиков на Гавайях с особенной, невероятно прекрасной женщиной — Анной Вей. Гибкая, сильная и блистательно умная, она была, наверное, единственным ученым, которого он когда-либо считал равным себе, и одной из немногих людей, которых Тони по-настоящему любил. И, как и все другие близкие ему люди, Анна рано ушла из жизни. Когда полиция нашла и опознала ее тело, они решили, что причина смерти — самоубийство. Тони ни на секунду не верил в это, но у него не было выбора. В тот день его сердце стало еще чуть более железным, и он решил, что никогда больше никого не полюбит.

Итак, Тони Старку снилось, что он летает, и сам факт того, что в полете он видел сон о полете, будто бы добавлял реальности новое измерение.

Предыдущая версия операционной системы Железного Человека однажды выдвинула гипотезу о том, что еще один уровень сна может быть ловушкой, из которой не выбраться. Иными словами, если Тони снилось, что ему снится, что он летает, в то время как он летал на самом деле, то он может никогда не проснуться. В этот момент Тони решил, что систему стоит перезапустить и прогнать через антивирус.

Сейчас на «борту» с Тони в качестве спутника — искусственного интеллекта находилась «его девушка Пятница», которая была чуть более свободолюбивой, знала больше смешных анекдотов и иногда даже смеялась над шутками Тони.

Пятница разбудила босса с помощью легкой вибрационной волны, которая заодно помассировала ему позвоночник, потому что помощница уже выяснила из биологического досье Тони: его спина порядочно затекает во время долгих перелетов по США и над Атлантическим океаном.

Старк открыл глаза, зевнул и, почувствовав, что его подбородок сжимает ремень шлема, осознал, что он все еще в костюме.

— Доброе утро, Пятница.

Пятница возникла в воздухе в образе голографической рыжей девушки, которая даже на ярком свету выглядела кристально четко благодаря многоузловым прожекторам, придуманным Старком. Сейчас она была ограничена лишь дисплеем шлема, и Старк знал, что если он будет фокусироваться на ее изображении слишком долго, то его стошнит прямо в шлем. Но даже краешком глаза он кое-что заметил.

— Ты изменила прическу?

Пятница тряхнула длинными рыжими локонами, которые еще вчера были заметно короче.

— Да. Эта мне больше подходит.

Пятница сменила уже множество образов.

Например, перебрала все, которые могли ассоциироваться с Ирландией. Ее запрограммировали калифорнийкой, но через несколько недель оказалось, что у нее кельтские корни. Также изменилось виртуальное строение ее костей, поэтому лицо Пятницы приобрело более твердое выражение. Тони стало интересно, что искусственный интеллект сделает дальше. Он создал Пятницу своими руками, однако она оказалась умной программой и могла самостоятельно выбирать свою внешность.

— Где, черт возьми, мы находимся? — спросил он свою помощницу.

— Через двадцать минут будем на месте, босс. Направляемся на северо-северо-восток. В полутора километрах от побережья Ирландии.

— Все системы в норме?

— Пока что все показатели в зеленом спектре. Это вполне удовлетворительно, учитывая место, где мы находимся, — ответила Пятница. — Доброго утречка вам!

— «Доброго утречка?» — переспросил Тони. — Пятница, я тебя разработал не ради подобных штампов. Ты мне еще пинту Гиннесса предложи и ривердансинг[2].

— Просто пытаюсь действовать в духе сложившейся ситуации, босс, — ответила Пятница. — Я же пришла к выводу, что Ирландия — это моя духовная родина. И да, мне кажется, что слова «ривердансинг» не существует.

— Пожалуйста, подними уровень массажа спины до четверки. И растяжку тоже добавь, ну же. Знаю, я выгляжу нереально круто, но эти трансатлантические прогулки вытягивают из меня все соки.

Пятница надавила Тони на позвоночник и тянула до тех пор, пока позвонки не щелкнули.

— Если бы обращал хоть каплю внимания на международные законы и не совершал столько неоправданных полетов, Тони, твоя спина была бы сейчас в гораздо лучшем состоянии.

Старк оставил ее слова без ответа.

— Разве у нас не первоклассный костюм Железного Человека? Я ведь не забыл встроить в него что-то вроде мини-бара?

Пятница рассмеялась:

— У нас есть дистиллированная вода и кофеиновые пластыри, босс. Боюсь, это всё.

— Дистиллированная вода? — Тони скривился. — Я знаю, откуда она появилась, и, честно говоря, это вызывает у меня тошноту. И, возвращаясь к разговору о трансатлантических перелетах: очень много опасного оружия содержится в руках нехороших людей, и кто-то должен прибирать за ними, так? Если ЩИТ не будет санкционировать мои задания, я просто буду втихую надевать костюм и делать всё самостоятельно.

Тони мысленно вернулся к последнему совещанию ЩИТа, во время которого Ник Фьюри совершенно открыто заявил о том, что не собирается больше давать Тони добро на его секретные миссии.

— Да ты, наверное, сошел со своего плейбойского ума, если думаешь, что я собираюсь просить президента дать зеленый свет твоим бойскаутским заданиям! — вопил руководитель ЩИТа, сидя в своем офисе в штаб-квартире организации. — Ты себя богом, что ли, возомнил, Старк? Или собираешься отыграться за те полвека, что «Старк Индастриз» производили оружие, и начать решать, кто имеет право обладать той или иной техникой, а кто нет? Вселенная работает по другим законам, Тони. Ты же гений, так? Ты сам говорил мне это сто раз.

— Да, папа, — ответил Тони. Это прозвучало не просто неловко. Это было оскорбительно.

— Я не ослышался? Ты действительно только что назвал меня папой? — переспросил Фьюри, придя в какой-то злой восторг. — Пожалуй, тебе стоит познакомиться с местным психиатром. Ощущение, что ты страдаешь особой формой посттравматического расстройства, которая встречается только у гениев.

— Это вообще-то был сарказм, Фьюри, — Тони постарался загладить промах. — Так или иначе, ты не мой отец. И даже не мой начальник.

— А вот в этом ты ошибаешься, — возразил Ник, постучав пальцами по столу, что, с точки зрения Тони, выглядело слегка позерски. — Я именно что твой начальник. И если ты попадешь в передрягу во время этих своих выходок, не жди, что ЩИТ вышлет тебе подкрепление, потому что я дал тебе указания не бежать впереди паровоза.

Тони Старк вышел из кабинета Фьюри, осознавая, что теперь он не только может не надеяться на прикрытие, но и должен быть гораздо осторожнее и хитрее, потому что Ник будет ждать, пока он оступится и совершит ошибку.

«К счастью, — думал Тони, летя над извилистым ирландским побережьем, — хитрость — это тоже одна из граней моей гениальности».

— Пятница, — спросил он, — как там моя яхта?

Пятница вывела на экран локацию яхты и замурлыкала, уточняя месторасположение — милая привычка, которую она тоже придумала себе сама.

— «Тангриснир» стоит на якоре в полутора километрах от входа в живописную гавань Дун Даэгайре, как и планировалось, — объявила программа.

— Дан Лэри, — поправил Тони, четко артикулируя название. — Настоящий ирландец должен знать, как это произносится. Никогда не бывает слишком много непроизносимых букв, верно?

— Смотрите у меня, — ответила Пятница. — Это проявление воли моего народа. Еще парочка подобных колкостей — и я отправлю вас поплавать.

— Какая-нибудь чужая техника на яхте есть?

— Всего-то две спутниковых антенны ЩИТа и три летающих неподалеку вертолета с журналистами. Судя по их разговорам, всем интересно узнать про то, как Тони Старк будет общаться с Шошоной Бьедербек, новой музыкальной суперзвездой.

— Конечно, с чего бы им должно быть это неинтересно? Это совершенно естественный расклад: Тони Старк и прекрасная женщина.

Пекин издал неуверенный звук, похожий на ноту, которую издает кларнет.

— Что бы это значило, Пятница? — спросил Тони. — Ты теперь еще и звуки начала издавать?

— Я в первую очередь интеллект, а потом уже искусственный, босс. Вам ведь нужно мое непредвзятое мнение, так?

— Разумеется. Но мне нравится, когда мнение выражается словами — знаешь, глаголами, существительными и так далее, — а не мычанием и прочими невербальными сигналами. Ты же не какой-нибудь там Эр-Два-Дэ-Два.

— Вы же наверняка знаете, что Шошона довольно молода. Ей самое большее двадцать пять, да?

Тони засмеялся.

— А ты не слишком ревнива для робота, Пятница?

— Нет. Ревность полностью отсутствует в моей программе. Меня беспокоит лишь правдоподобность вашего прикрытия.

— Во-первых, у меня ощущение, что ты уже несколько недель не придерживаешься запрограммированных параметров, а во-вторых, я потратил очень много времени на то, чтобы прикрытие с «красивой молодой женщиной» выглядело реалистично. Может, расскажешь, что тебя еще волнует, раз уж мы затронули эту тему?

Пятница издала еще один кларнетный звук, и на мгновение дисплей шлема порозовел.

— О, цветомузыка, — радостно отметил Тони. — Может быть, ты еще диско какое-нибудь включишь? Давай, Пятница! Не стесняйся.

— Нууу…

— Ну? Что еще за ну? Что с тобой происходит? У тебя что, отключились жесткие диски, отвечающие за речь?

— Я просто хотела сказать, что знаю, какой вы на самом деле впечатлительный.

— Расскажи-ка об этом. Это приказ.

— Окей, босс, но вы сами меня в это втянули, так что потом не ругайтесь, — Пятница громко вздохнула — этот звук ей удалось издать, прочистив вентиляционные отверстия костюма, маленькая человеческая хитрость, которую она также придумала сама. — Всё дело в Прото-Тони.

— А что с ним не так? — спросил Старк. — Это же чудо современной инженерии — и к тому же чертовски привлекательное чудо.

— Я не собираюсь обсуждать технические характеристики Прото-Тони, босс.

— Тогда о чем речь? Тебе не нравится его внешность?

Еще один кларнетный звук, сопровождаемый «ну…».

— Что ну, господи? — переспросил Старк. — Пятница, ты меня просто убиваешь.

— Ну, он немного чересчур накачанный.

— Конечно, он качок. Я сам качок. А он изображает меня. ЩИТ и все таблоиды шпионят за Прото-Тони, что позволяет мне в то же время выполнять всякие мелкие задания. Никогда не стоит быть там, где, как все думают, ты находишься, помнишь?

Пятница, однако, упорствовала:

— Если он должен правдоподобно изображать вас, тогда вряд ли стоило делать его настолько мускулистым. Не поймите меня неправильно, босс: я понимаю, что вы в прекрасной форме, но ваши параметры записаны в ваших файлах. А тело Прото-Тони значительно более развито, чем ваше.

— То есть ты пытаешься намекнуть мне, что я не Халк.

— Я так и знала, что вы разозлитесь.

— Я вовсе не злюсь. Разве что немного уязвлен.

Пятница захихикала.

— Уязвлен? Согласно моим записям, вы первый человек за последние пятнадцать лет, который использовал это слово в разговорной речи, а не в любовном романе. Мне кажется, за такое премии должны давать.

— Так что, Прото-Тони слишком накачанный? — продолжал Тони, не желая менять тему разговора. — Или, может, наоборот, это я чересчур хилый?

— Извините, что я это сказала, — ответила Пятница. — Мои наблюдения основаны исключительно на вашей мышечной массе и индексе массы тела. Я вовсе не собиралась критиковать вашу внешность.

Тони надолго замолчал, а потом спросил:

— У нас же есть на борту аппарат для электростимуляции мышц?

— Да, босс, — ответила Пятница. — С этой целью можно использовать дефибриллятор.

— Тогда, пожалуйста, покачай мне пресс минут пятнадцать. Хочу выглядеть привлекательным в глазах своих спутников.

К тому моменту, когда Пятница запечатала вентиляционные системы и опустила костюм под воду, чтобы дать ему возможность попасть в «Тангриснир» через нижний люк, электростимуляция мышц живота Тони Старка уже подходила к концу. Наверное, это звучит довольно забавно: Железный Человек прячется в трюме яхты, в то время как Тони Старк стоит на ее же палубе. Можно смело ставить состояние на то, что Ник Фьюри вопил бы дурным голосом, если бы мог это лицезреть через спутник. Поэтому Тони оснастил «Тангриснир» подводным люком и воздушным шлюзом, которые вмещали гения, миллиардера и филантропа в бронированном костюме, и при этом не вызывали на поверхности яхты никакой ряби — ни физической, ни электронной.

Какое-то время Тони провел, уворачиваясь от рыб, но через восемьсот метров Пятница вновь взяла управление костюмом под контроль и аккуратно пришвартовала Железного Человека прямо в приветливую пасть «Тангриснира». Он баюкал Тони, как новорожденного младенца, пока Пятница нежно заводила его в погрузочную платформу яхты.

— Оки-доки, — произнесла она. — Вот лосьон и в корзинке.

Костюм сполз с тела Тони, почти как жидкий, панелька за панелькой, и вот уже Старк стоит в отсеке, одетый в черный комбинезон.

— Оки-доки? — переспрашивает он. — Мне казалось, сленг раньше не входил в твой пакет программ.

— Я же искусственный интеллект, босс, — ответила Пятница. — А, следовательно, учусь. Как вам «лосьон в корзинке»[3]?

Тони полностью освободился от костюма.

— Мне понравилось. Ты позаимствовала цитату из одного из моих любимых фильмов и превратила ее в команду. Мило. Знаешь что? Кажется, я и правда гений.

Пятница вновь превратилась в сияющую голограмму девушки в полный рост.

— А еще очень скромный, — парировала она.

Тони потянулся до хруста в спине.

— Не существует такого явления, как скромный гений, Пятница. Если ты будешь смиренным, тебя посчитают размазней.

— Ну, или ты станешь счастливым и уважаемым человеком.

Это неожиданно глубокое философское заявление из уст обычно жизнерадостной программы прозвучало странно.

— Меня в достаточной степени уважают, — ответил Тони. — А счастлив я буду, когда заберу массовое, среднее и малое оружие из рук людей, которые его не заслуживают. — Он покрутил головой. — Чувствую себя таким скованным. Никто даже не подозревает, каково оно. Люди думают, что костюм Железного Человека — крутая штука, в которой можно спасать мир. А на самом деле он требует огромных усилий, и провести несколько часов внутри этой штуки — это как прокатиться на самых длинных американских горках в мире. Нужно немного размяться.

— Как насчет двадцатиминутной капоэйры, а потом пообедать? — предложила Пятница.

— Идеально, — радостно ответил Старк. — Бразильские боевые искусства, а после — стейк. То, что нужно.

Пятница ступила внутрь костюма Железного Человека, застегнула его изнутри, врубила на яхте плейлист, под который Тони обычно занимался капоэйрой, и встала в боевую стойку.

— Будь со мной аккуратнее, Пятница, — попросил Тони, распрямляясь. — Полет был чересчур долгим.

Глаза Железного Человека загорелись, и изо рта послышался голос Пятницы:

— Я никогда не подыгрываю вам, — ответила она. — Такой уж вы меня создали.

И в течение ближайших двадцати минут Тони Старк спарринговал со своим собственным костюмом в закрытом отсеке своей собственной роскошной многомиллионной яхты, на борту которой, наряду с двумя кинозалами и небольшим ночным клубом, было столько техники, что с ее помощью можно было бы управлять Пентагоном.

Час спустя Тони уже наблюдал, как Прото-Тони, его двойник-андроид, готовит в камбузе яхты стейки рибай. Впрочем, это помещение лишь называлось камбузом, потому что ничего похожего на обычный камбуз там не было — никакой тесноты, никаких узких шкафов. На кухне стояло три индукционных нагревателя и две двойных плиты, из которых Тони всегда использовал только одну — и то сушил на ней свои любимые кроссовки, если они падали за борт.

— Знаешь что? — спросил он у Пятницы. — Может быть, ты права, и Прото-Тони в самом деле немного, ну, перекачан. Это ведь совсем не привлекательно, так ведь? Все эти мышцы…

— Да, босс. Женщины таких мужчин терпеть не могут, — лукаво ответила Пятница с другого конца стола.

— Может быть, я его на несколько сантиметров сдую, когда мы вернемся в Малибу. Можем объяснить это тем, что у меня детоксикация.

— Я включу ремонт андроида в ваш график, — ответила Пятница. — А теперь, если вы все еще хотите стейк, лучше начинайте есть, потому что нам скоро на вечеринку.

В ту же секунду Прото-Тони повернулся к ним, держа в руках сковороду, и, пародируя техасский акцент, произнес:

— Ну чё, кто голоден, ребята? Если хотите жрать, давайте мне тарелки, и я кину на них лучшие стейки с этого берега Рио-Гранде.

Настоящий Тони поморщился.

— Боже. Этот диалект просто ужасен. Кажется, старая лингвистическая плата Прото-Тони требует апгрейда.

Пятница с ним не согласилась.

— Мне так не кажется, босс. Да, акцент ужасен. Но вы изображаете техасцев именно так.

Тони удивленно взглянул на нее.

— Серьезно? Ну что ж, если я когда-нибудь попытаюсь пародировать техасский акцент в людном месте, пожалуйста, ударь меня легонько электрошокером, чтобы я заткнулся прежде, чем опозорю целый американский штат.

И покладистая Пятница обещала сделать в точности, как он просил.

На самом деле Прото-Тони не был прототипом. Это было прозвище, которое прилипло к одной из предыдущих его версий, и к которому Тони Старк привык. Другие пробные имена включали такие версии, как Тонибот, Реплистарк и даже Тоборг (последнее Пятнице больше всего понравилось, потому что звучало довольно оскорбительно). Она даже стала называть за глаза людей, которые ей не нравились, «полными тоборгами». И куда бы яхта Тони ни направилась, она везде возила по морям и океанам Тони-андроида, даря настоящему Тони немного свободы — он мог отправляться в далекие и опасные уголки планеты с небольшими миссиями, восстанавливая справедливость и возвращая владельцам украденное оружие.

Гораздо сложнее было создать виртуальную поп-звезду Шошону Бьедербек и заставить весь мир поверить, что она на самом деле существует. Старк написал алгоритм, который проанализировал структуру и прогрессию всех музыкальных хитов за последние полвека, а потом создал свои собственные версии песен, которые были своего рода соединением всех предыдущих — притом достаточно очевидным, чтобы звучать знакомо, но достаточно запутанным, чтобы не заиметь проблемы с авторскими правами. Несколько последних клипов Шошоны буквально взорвали интернет, и ее главные хиты носили названия вроде «Бах, бум, бух», «Девчонки получили власть», «Упс, что же мне делать?» и, конечно же, обязательный декларативный трек «Ты знаешь, что ты прекрасна, ага?».

Проблемы начались тогда, когда Шошона стала настолько популярной, что крупные музыкальные лейблы захотели познакомиться с ней лично, поэтому Тони пришлось создать убедительного бота-Шошону. Либо так, либо ей пришлось бы под давлением шоу-бизнеса удалиться куда-нибудь в изгнание.

«Когда ты слишком умный — это тоже проблема», — часто говорила своему боссу Пятница. Гораздо проще было бы создать голограмму загадочной красавицы, но Тони Старку нравилось издеваться над СМИ, так что он решил дать Шошоне шанс.

После обеда Тони отправился в гардеробную, чтобы немного привести себя в порядок перед вечеринкой. Местная рок-группа давала первый концерт в отеле в центре города, и Тони дал обещание прийти туда в костюме Железного Человека.

«Сдался же всем этот костюм», — подумал Тони. Это была палка о двух концах. Конечно, костюм Железного Человека — это совершенно виртуозное технологическое чудо, но было бы здорово, если бы Старка хоть раз пригласили куда-нибудь не потому, что он супергерой, а по какой-нибудь другой причине.

Фронтмен группы по прозвищу Серый Волк достаточно элегантно намекнул на то, что его интересует:

— Эй, Тони, чувак! Просто заваливайся к нам в пятницу. Можно и без костюма. В конце концов, основная часть программы у тебя в субботу.

Но Тони знал, что гости будут разочарованы, если он откажется, надев костюм, сыграть диджей-сет. Как обычно, добавит музыке немного огоньку.

— Вы уверены, что хотите на вечеринку, босс? — спросила его Пятница. — В конце концов, в субботу вы произносите речь на экологическом саммите, где будут самые влиятельные министры по вопросам окружающей среды в мире.

— Именно поэтому я и иду на вечеринку, — ответил Тони. — Если я собираюсь провести весь следующий день с чиновниками, мне нужны какие-нибудь свежие и приятные впечатления.

— Понимаю вас, — ответила Пятница. — Некоторые из этих министров — настоящие тоборги.

Но даже в такой ситуации он не позволит себе оттянуться на вечеринке на полную катушку, потому что саммит всё же важен для экологического будущего планеты, и его речь обозначит, на что должны обратить внимание ведущие новостные каналы. Кроме того, в былые годы он довольно много пил.

Так что он наденет костюм на оба мероприятия.

Но не боевой костюм. Никогда в жизни Старк не возьмет столь сильное оружие с собой на вечеринку. И шансы, что служба безопасности пустит его на заседание, если он будет одет в эквивалент танка, равны нулю. Так что этот костюм придется где-то оставить. Но он не будет бездействовать. Его ни в коем случае нельзя оставлять на «Тангриснире», даже несмотря на систему безопасности яхты. Так что нужно было сделать две вещи:

1) демонтировать боевой костюм;

2) напечатать специальный костюм для вечеринок.

Но до этого нужно было полежать под лазерами.

Тони распластался на столе, не двигаясь.

— Лежите неподвижно, босс, — сказала Пятница, в то время как две лазерные роборуки склонились над его лицом.

— Я и так лежу неподвижно, Пятница. Совсем не шевелясь.

— Тогда помолчите.

— Это ты перестань со мной разговаривать. Вечно за тобой должно оставаться последнее слово.

— А вот ваше последнее слово может дорогого стоить. Эти руки оперируют десятками микронов, но если вы пошевелитесь…

— Я не шевелюсь!

— Замолчите.

— Это ты замолчи.

— Сейчас я за пультом управления.

— Тебе не стоило и говорить, я вижу, что огоньки горят. Это я разработал систему.

— Вам правда стоит заткнуться, Тони.

— А тебе правда стоит перестать хамить своему начальнику.

— Ну вот, опять.

— Давай, валяй.

На концах лазерных рук возникли две светящиеся красные точки концентрированного тепла.

— Еще хоть слово, — предупредила Пятница, — и я за себя не отвечаю.

И впервые в жизни Тони Старк решил уступить оппоненту последнее слово. Он оставался абсолютно неподвижным все то время, пока Пятница приводила в порядок его знаменитую бородку и сбривала щетину вплоть до десяти микронов. А если что-то было сделано несимметрично — так это только потому, что лицо Тони Старка не было идеально симметричным.

3D-принтер «Тангриснира» мог напечатать такие объекты, которые заставляли предметы, напечатанные другими аналогичными принтерами, выглядеть будто вытесанными кремневым топором первобытного человека. Что, по сути, многословный способ сказать, что «Ред спешл» Старка — ЗD-принтер, названный так в честь знаменитой самодельной гитары Брайана Мэя[4], — опережал своих «коллег» в этом состязании на несколько световых лет.

Или, как однажды сказал сам Тони: «О каком состязании может идти речь?».

И эта фраза превратилась в самый популярный слоган в истории «Старк Индастриз».

У «Ред спешл» было несколько качеств, которые отличали этот принтер от других. Во-первых, он мог печатать предметы практически из любого материала, а также умел отделять виды материалов друг от друга и переплавлять ненужные в печах. Он мог печатать карбоновые композиты, сложные механизмы, жидкости, микросхемы, протезы, незаметные на коже бинты, лечебные грязи против морщин, а также очень вкусный греческий йогурт с начинкой из ананаса и кокоса. Короче говоря, принтер Тони был тем самым чудом современных технологий, каким когда-то была другая вещь с таким же названием — гитара Брайана Мэя. И даже отделкой из красного дерева они напоминали друг друга.

Сейчас Старк стоял в лаборатории, прямо перед принтером. Лаборатория располагалась под плавательным бассейном, который можно было поднимать и опускать в зависимости от того, работал Тони или собирался отдохнуть. Когда-то рычажок с надписью РАБОТА/РАЗВЛЕЧЕНИЕ был всегда переключен на РАЗВЛЕЧЕНИЕ, но однажды Тони ненадолго попал в плен к афганским террористам, и его мировоззрение поменялось на противоположное. Тони Старк по-прежнему любил вечеринки, но ходил на них редко и обычно только для прикрытия секретных заданий.

Тони стоял перед «Ред спешл» и наблюдал, как Пятница управляет лебедкой, опускающей боевой костюм Железного Человека в плавильную печь принтера.

— Прощай, мой верный слуга, — произнес он, как всегда немного расстроившись, что приходится уничтожить такое творение, даже несмотря на то, что оставить полностью рабочий боевой костюм лежать на яхте, в то время как он сам будет развлекаться на берегу, было совершенно недопустимым. Он бы вообще не стал тащить с собой костюм, если бы не мысли о возможном столкновении. — Сам понимаешь, ты делаешь большое дело, твоя жертва не будет забыта, и все в том же духе.

Костюм проскользнул в большое отверстие печи, которое напоминало печку для глубокой прожарки котлеты для бургера, и Пятница, со свойственной ей шаловливостью, сделала так, чтобы костюм помахал владельцу.

Тони засмеялся, а потом сказал:

— Вообще-то мне не стоит смеяться. Этот костюм был частью меня.

— Извините, босс. Не волнуйтесь, скоро, буквально сейчас, появится новая, улучшенная версия.

По правде сказать, многие части костюма почти сразу были исторгнуты обратно, поскольку смарт-гель принтера их отверг, и они остались висеть на сервоприводе в печатной матрице. Платы и другие электронные компоненты были отвергнуты не потому, что износились или были повреждены — просто их можно было бы использовать повторно. Переплавлять механизмы и сложные детали только для того, чтобы создать идентичные им, — непростительная трата энергии.

Хотя у костюма Железного Человека было множество вариаций, последние несколько лет основной его костяк оставался одним и тем же. Некоторые элементы, такие как большая часть шлема, множество сверхзвуковых нитиноловых пластин и весь позвоночник могли использоваться повторно, как и импульсная система и яркий свет на груди.

Дальше начинались сплошные различия, поскольку костюм для вечеринок был совершенно другого поля ягодой, нежели боевой. Там, где у боевого костюма располагались дула, костюм для вечеринок имел колокольчики и свистки. Боевой костюм мог выдержать атаку тяжелой артиллерии, а костюм для вечеринок — атаку папарацци, устроив в толпе людей лазерное шоу или салют направленного действия. И если боевой костюм можно было уподобить истребителю-невидимке, то костюм для вечеринок стоило бы сравнить со снаряжением цирка одного актера, которое также умеет делать «та-дам!».

У костюма для вечеринок было множество преимуществ — например, он был гораздо легче боевого. Также, вне всякого сомнения, он не был смертоносным, что для его обладателя было настоящим облегчением. Костюм не мог бы никого покалечить, а если бы попал в руки нехорошим людям, то его крошечная батарейка из вибраниума, встроенная в грудную клетку, проработала бы всего лишь сутки, поскольку, как и все остальные батарейки в костюмах производства Старка, была заточена под биоритмы тела Тони. Также в костюме для вечеринок был кондиционер и увлажняющий крем, который охлаждал бы «уставшие и травмированные поры Тони» после активных танцулек. Если что, это была цитата из Пятницы.

— Ладно, Большой Ти, — произнесла Пятница. — Костюм готов для па-а-ати!

— С ирландским акцентом звучит, конечно, чудовищно, — ответил Тони, вступая на поднявшийся из пола помост в углу лаборатории. — Больше никогда так не разговаривай. И прежде всего, никогда больше не произноси слов «Большой Ти».

Он поднял руки и дал Пятнице возможность надеть на него костюм. Вся эта процедура заняла почти пять минут, поскольку один ботинок не работал, и его пришлось переделать.

— Хочу немного перекроить колени, — сказал Тони, в то время как Пятница собственноручно стачивала неровные грани ботинка.

— Можете просто напечатать новые, — ответила она.

— Они будут все такими же неподходящими.

Пятница засмеялась:

— Это была шутка, босс.

— Не знаю даже, что сказать, Пятница, — ответил Тони. — Ты стала какой-то легкомысленной. Большой Ти, шуточки всякие — кажется, тебе нужно обновление.

— А вот сейчас было обидно, — произнесла Пятница. — Я вообще-то искусственный интеллект, а не какой-нибудь тостер, которому все равно, что о нем говорят. У нас есть зачатки эмоционального фона.

— Да, — согласился Тони. — Эти тостеры — бессердечные сволочи.

— Вы же понимаете, о чем я.

— Конечно, понимаю, — ответил Тони, засовывая руки в перчатки и наслаждаясь силой, которую давали ему крошечные серводвигатели. — Я в тебе ни мелочи не изменю.

— Рада это слышать, — ответила Пятница. — А теперь время калибровки.

Тони вздохнул:

— О, моя любимая часть.

И в течение ближайших десяти минут он принимал различные невероятно сложные позы, чтобы убедиться, что костюм аккуратно на него сел. Для стороннего наблюдателя это выглядело так, как будто Железный Человек сдавал особенно заковыристый тест на вождение в нетрезвом виде, который начался с проверки, может ли он дотронуться пальцем до носа, а закончился тройным кувырком в воздухе.

Когда калибровка была закончена, Тони запрограммировал клавиши быстрого доступа, выбрав их из меню дисплея, так чтобы он мог одним взмахом руки заставить костюм исполнять различные маневры. Любимой клавишей быстрого доступа в костюме для вечеринок у него был двойной щелчок пальцами: он заставлял костюм передвигаться лунной походкой и врубать на полную громкость классику диско. Это всегда взрывало танцпол, и вовсе не в том смысле, в котором что-то обычно взрывал Железный Человек.

— Может быть, мы уже пойдем? — спросил он Пятницу. — Вертушка диджея сама крутиться не будет.

— Так точно, Большой Ти! — ответила Пятница. — Готовы выдвинуться на задание под кодовым названием «Диджей».

— Что я там говорил по поводу Большого Ти?

— Кажется, вы попросили звать вас так при каждом удобном случае?

Тони улыбнулся. Чувством юмора Пятница и впрямь многократно превосходила операционную систему-предшественника.

— Да, точно. И как я мог забыть?

Пятница распахнула внутренний люк.

— Мы обо всем позаботимся, босс. Могу ли я посоветовать вернуться сегодня пораньше и лечь спать? Завтра предстоит очень долгий день. Не то чтобы меня это волновало — я-то бессмертна. А вот вы, пока я говорю, медленно и незаметно стареете.

— Хорошо, рано так рано, — ответствовал Тони, ныряя в воздушный шлюз. — Максимум в три часа ночи. Ну, может быть, в четыре.

— Поверю, только когда увижу это своими глазами, — ответила Пятница, открывая внешние двери и затопляя отсек.

Конечно, ретироваться с яхты тайно не было никакого резона, поскольку Железного Человека и так ждали на большой земле, но Тони долго шел к осознанию, что в ситуациях, в которые вовлечена пресса, необходимо быть хитрым. Поэтому он вылез из дна яхты и проплыл под водой еще несколько десятков метров. Мимолетного взгляда на показатели приборов было достаточно, чтобы он увидел, что внутри костюма температура достигла комфортных восемнадцати градусов, но в проклятом костюме для вечеринок ему всегда было немного прохладно под водой. Он так ни разу и не сказал об этом Пятнице: она бы, вне всякого сомнения, уверила его, что это ему только кажется.

Кое-что еще на дисплее привлекло его внимание: небольшой экранчик, на котором постоянно что-то активно двигалось — через него все время пропускались какие-то данные.

— Это еще что?

— Вы о чем? — преувеличенно невинно уточнила Пятница.

— Да ну, перестань. Ты еще раньше меня заметила. На сканере оружия появился сигнал тревоги. Мы явно находимся недалеко от какого-то объекта.

— Возможно, но этим вечером мы с вами вроде как заняты.

— Отмотай-ка назад, Пятница. Хочу еще раз взглянуть.

— Не рекомендую вам этого делать.

— Это почему же?

— Из-за свойственного вам пограничного состояния одержимости, босс. Вам никогда не бывает достаточно «взглянуть».

Голос Тони стал значительно резче:

— Пожалуйста, подними меня на высоту трехсот метров над городом, зафиксируй костюм на одном месте, а потом дай посмотреть полученные данные.

Пятница в буквальном смысле не могла возразить, когда Тони злился, или даже заболтать его, поскольку подобный регистр его голоса был записан в ее системе как императивный. Когда ее аудиосенсоры улавливали этот тон, костюм тотчас же переключался на боевой режим; хотя не то чтобы боевой режим в костюме для вечеринок очень много значил: из вооружения имелись лишь фейерверки, «Ментос» и бутылочка сельтерской.

Так или иначе, Пятница подчинилась указанию и переместила Железного Человека на довольно-таки опасную высоту, аккуратно остановившись на расстоянии километра от поверхности. В неясном свете горели и мигали летние огни Дублина, а легкий ветерок, гуляя среди пластин костюма, заставлял их тихонько гудеть.

— Итак, покажи, — по-прежнему серьезно произнес Тони.

Пятница увеличила экран до тех пор, пока он не занял весь дисплей. Она прокрутила скролл назад, к светящейся записи, с помощью разработанной Тони программы отсева, которая синхронизировалась с большинством спутниковых электронных устройств на планете и была нацелена конкретно на поиск украденных боеприпасов.

Программа показывала, что одна из целей — это небольшой остров менее чем в ста километрах от побережья Ирландии. Необитаем последние полвека. В Средние века использовался в качестве тюрьмы. Официально никаких построек, кроме руин старой тюрьмы и птичьего заповедника. Природное место обитания более чем сорока видов чаек. Людям вход запрещен.

— Это официально людям запрещен вход. А что насчет неофициальной деятельности?

— Говоря о неофициальном, я вижу, что в старой гавани пришвартована лодка. На нее накинута камуфляжная ткань, но, тем не менее, видна она хорошо.

Пятница зумом приблизила изображение небольшой гавани и очертила линией выступающие из-под брезента острые углы.

— Я уверена на пятьдесят процентов, что тип лодки — «Старк Посейдон», американское вооруженное судно для спецопераций.

— На пятьдесят процентов?

— Пока это максимум.

— В ста километрах от ирландского побережья? Черт, великоват будет крюк. А что входит в оснащение этой лодки?

— Она оборудована пулеметами, скорострельными мини-пушками, гранатами и автоматами пятидесятого калибра. Это минимальный набор. На самом деле на такие фальшборты крепится почти всё что угодно.

— А ты пользуешься надежными источниками?

— Да, спутниковой тарелкой французской гидрометеостанции. Я просто подцепила сигнал.

— Ты молодчина, — похвалил Тони. — А точнее говоря, я молодчина. Армия случайно не теряла в последнее время вооруженное судно?

— Несколько месяцев назад было сообщение о том, что подобное судно утонуло во время военной операции в Гуантанамо, однако обломки так и не нашли.

— А теперь оно обнаруживается здесь, всего в сотне километров от места проведения саммита по проблемам окружающей среды…

— Может быть. Пятьдесят процентов вероятности, не забывайте.

— Можешь еще что-нибудь нарыть через станцию? Может быть, просветить инфракрасными лучами?

— Нет. Я уже попыталась. Слишком холодно.

— На острове кто-нибудь есть?

— Существ с человеческой температурой тела не замечено. Но вижу судно, которое продвигается вниз вдоль побережья по направлению к лодке. Расчетное время прибытия — через тридцать минут.

Нельзя сказать, что Тони Старк долго колебался.

— Окей. Планы меняются. Надо перевести эту лодку в резерв.

Пятница стала возражать:

— Нет, босс, ничего такого вы не будете делать. Отзовите приказ. Пусть этим занимается береговая охрана.

— Ирландская береговая охрана не вооружена, — ответил Тони. — А даже если бы у нее было оружие, подскажи-ка, насколько далеко находится ближайшая патрульная лодка?

Пятница быстро просканировала местонахождение береговых патрульных.

— Самое меньшее — в часе плавания.

— К моменту их появления тот, кто владеет этой лодкой, уже загрузит на нее все свои боеприпасы.

— А как же вы, босс? Вы загружены фейерверками и пластинками с диско-музыкой.

Но Тони уже не слушал аргументы искина, хотя иногда они помогали ему привнести в обычно импульсивные решения толику здравого смысла.

— Пятница, давай просто проведем небольшую разведку. Если это лодка с боеприпасами, я вытащу затычки, и она будет похоронена в пучине. А потом я отзову приказ. Никакого оружия мне не понадобится. Если же это вовсе не лодка, тогда мы без какого-либо ущерба для себя двинемся на вечеринку. В любом случае, это какие-то жалкие двадцать минут. Договорились?

— Так и быть, босс, — ответила Пятница, понимая, что на самом деле ее мнения никто не спрашивал. Босс практически никогда не упускал возможность ввязаться в приключения с благородными целями.

Согласно большому опыту Тони Старка, самая лучшая тактика в такого рода ситуациях — это открыто приблизиться к объекту. Чаще всего одного только вида грозного Железного Человека, опускающегося с небес как неотвратимое возмездие, было достаточно, чтобы террористы и прочие плохие парни запаниковали. Особенно в том случае, если они видели на Ютьюбе запись того, как он громит целые партии и рынки незаконного оружия, — а это видео облетело весь земной шар. Часто Тони выключал глушители костюма и появлялся перед преступниками в ярком сиянии, что привлекало больше внимания, чем появление целого военного полка. Но в данном конкретном случае мудрее было бы сначала прощупать почву, потому что оставалась пятидесятипроцентная вероятность, что под брезентом не прячется ничего более опасного, чем траулер, который завели в гавань с целью ремонта.

И всё же. Траулер, который оставлен для ремонта летом на необитаемом острове?

Окей, может быть, это не очень убедительное объяснение, но существует еще множество никак не связанных с саммитом по вопросам окружающей среды причин, по которым лодка может быть спрятана на острове. Так или иначе, на острове никого нет, поэтому никто не помешает ему взглянуть одним глазком, и нет никакой необходимости будить соседей, даже если это исключительно чайки.

Вдруг в голову Тони пришла еще одна мысль.

— Пятница, здесь ведь нет никаких особенных экологических факторов? Я не хочу наступить на яйцо и тем самым привести целый вид морских птиц к вымиранию. На моей совести и так достаточно преступлений.

— Думаю, что все в порядке, босс. В случае возникновения непредвиденной ситуации вы всегда сможете полакомиться яичницей.

— Просто обхохочешься. Напомни, пожалуйста, за что я тебе плачу?

— Вы мне не платите, босс. Конечно, если в качестве платы не выступает истинное наслаждение от общения с вами.

— Ого, еще и сарказм! Да ты и правда эволюционируешь.

Тони сложил руки чашей и крепко переплел пальцы, снижая количество магнетоплазмы в двигателях, что заставило костюм мягко опуститься на высоту пятнадцати метров над уровнем моря.

— Просканируй участок полностью, — скомандовал он Пятнице. — Я хочу знать, есть ли на этом острове кто-нибудь крупнее маленькой собачки.

На дисплее шлема отразилась лазерная решетка, постепенно накидываемая на остров, а после этого на экране замигали тысячи красных точек — сердцебиение живых существ.

— Никого, кроме птиц, летучих мышей и грызунов, босс. Людей уж точно нет.

— А что с камерами наблюдения?

— В это сложно поверить, но мы, похоже, оказались в мертвой зоне. В небе нет ни одного аппарата. Даже этот французский спутник куда-то исчез. Редко предоставляется возможность попасть в столь пустынное место.

Тони нахмурился:

— Все это выглядит даже чересчур безопасно.

— И не говорите. Безопасная разведка, никто в нас не стреляет. Возмутительно!

Очередной пример быстрого развития Пятницы Тони предпочел пропустить мимо ушей.

— Что за террористы оставляют лодку без охраны?

— Думаю, те, которые в данный момент направляются сюда. Босс, я ненавижу цитировать голливудские блокбастеры, но у меня нехорошее предчувствие. Если вам так необходимо провести расследование, давайте покончим с ним побыстрее, пока преступники сюда не заявились.

— Теперь ты можешь что-то разглядеть под брезентом?

— Опять же, никакого сердцебиения. Но кроме этого — ничегошеньки. Наверное, под брезентом какое-то другое покрытие, или он просто очень старый.

Тони Старку не нравилось действовать вслепую, но он понимал, что иного выбора, кроме как исследовать судно, у него уже не оставалось. Лодка была загадкой, а вся карьера Тони строилась на решении загадок. Он так же не мог пройти мимо подобной тайны, как Стив Роджерс — мимо звездно-полосатого флага, не отдав ему честь.

— Окей, — сказал Тони. — Снижаемся.

Он снизил показатели до пятнадцати процентов, что перевело костюм из режима свободного полета в режим медленного снижения. Руки Тони были вытянуты вдоль тела, а кисти и ноги выставлены в той позе, которую Пятница обычно называла «позой пингвинчика».

Тони подозревал, что смотрится немного неуклюже, но, по крайней мере, этот режим позволял видеть, куда он опускается.

— Две секунды до посадки, Пятница, — произнес он.

На что искусственный интеллект ответил:

— Я в этом не уверена, босс.

В том, как она произнесла «босс», было что-то новое, какая-то насмешка, на которую Тони не обратил внимания. Он как раз собирался что-то ответить, когда внезапно все вокруг вышло из-под контроля.

Во-первых, на дисплее появилось мигающее изображение черепа, а потом оглушающе зазвучала сирена — с такой громкостью, что у Тони чуть не лопнули барабанные перепонки.

— Пятница! — закричал он, и понял, что не слышит собственного голоса. — Пятница! Заглуши динамики!

Однако динамики не отключились, наоборот, сирена стала только громче, что совершенно дезориентировало Тони. Кажется, этому способствовало еще и то странное чувство в животе, которое появляется, когда тебе кажется, что ты падаешь с огромной высоты.

А потом Тони подумал: «Черт побери. Я и правда потерял управление и падаю. Двигатели отключились. Так, что еще вышло из строя?»

Ответ на этот вопрос был очевидным: «Сенсоры. Все одновременно».

В дополнение к этому сумасшедшему бесконтрольному падению Тони Старк внезапно полностью ослеп.

Ослеп, оглох и падает.

Это, безусловно, три главных пункта списка под названием «Никогда не делайте ничего подобного в ходе операции».

Он упал прямо на брезент, который сразу обернулся вокруг него как сеть. Тони попытался выбраться, но сервомоторы, которые обычно контролировали движение конечностей и пальцев в костюме, были отключены. Тони оставалось только лежать как бревно, в то время как незнакомые люди, которых, согласно сканированию, на острове быть не могло, обрушились на костюм для вечеринок.

Находясь внутри костюма, Тони попытался вернуть контроль над техникой, но Пятница не отвечала, и через какое-то время он почувствовал, как глупо звучит повторяемая из раза в раз команда «Перезагрузка», если она обращена к мигающему черепу на дисплее.

«Всё плохо, — подумал он. — Прямо-таки очень-очень плохо».

Так всё и было. Невозможно было найти в происходящем с ним хоть что-то потенциально хорошее.

Что бы ни происходило, выглядело это так: Железный Человек упал в брезент, который был натянут поверх лодки, которая выглядела как обычный рыболовецкий траулер, а вовсе не как пропавшее судно армии США. Пятница предполагала, что там может оказаться вовсе не военная лодка, но она ничего не сказала о двух мужчинах, появившихся на палубе, когда брезент был отправлен в трюм. Эти мужчины были вооружены обычными гарпунами и автоматами, но также у них были небольшие электромагниты, которые они навесили на связанного Железного Человека, и только потом завернули его еще в несколько слоев брезента. Они знали, что магнитное поле никак не повлияет на оружие костюма, но вот электромагнитные поля могли сильно затруднить любые попытки Тони вернуть себе контроль над механизмом.

Когда магниты были привязаны к лежащему Тони Старку, мужчины крепко закутали Железного Человека в брезент со всех сторон. Один из них, видимо, большой оригинал, в процессе насвистывал мелодию из песни «Железный Человек» группы Black Sabbath. Коул Вангер, известный в мире экотерроризма под прозвищем Пироман, потому что постоянно носил на спине двойной огнемет, свистел ее машинально, сам того не осознавая. Также Вангер не осознавал, как иронично выглядит тот, кто клянется в любви природе и при этом в качестве оружия использует огнемет. Если совсем честно, то Вангер не был подлинным идеологическим экотеррористом — он просто создал этот образ, потому что был убежден, что на него клюнут женщины радикальных взглядов.

Когда Старка, наконец, полностью спеленали, следующим пунктом было обклеить его изолентой, которая на самом деле гораздо крепче, чем мы думаем, — конечно, не настолько крепкая, чтобы удержать Железного Человека, если он включит двигатели, но вполне способная сдерживать его недолгое (но мучительное) время, которое потребуется лодке, чтобы дойти до места назначения. Второй мужчина был вооружен этой самой изолентой, и надо вам сказать, что он дни напролет тренировался заворачивать в нее Вангера. Бедняга Пироман провел много часов с перетянутыми липким пластиком конечностями, пытаясь (не очень настойчиво) выбраться из брезента, в то время как его напарник заворачивал его в ткань и заклеивал скотчем. Но сегодня это была уже не репетиция, а настоящая работа. И у тех, кто нанял мужчин, был настоящий повод для гордости: за каких-то тридцать секунд преступник превратил Старка в самую настоящую мумию. Можно даже сравнить этого гуру изоленты с целой командой техников, меняющей колеса машины на пит-стопе во время гонки «Формулы-1».

— Allez! — крикнул гуру изоленты, француз, которого звали Фрэдди Левек. — Allez vite!

Левек три раза звонко постучал по кусочку шлема Железного Человека, видневшемуся из-под брезента, как будто намекая, насколько vite они должны allez.

Следующий шаг — связать Железного Человека толстой веревкой, которая змеилась от палубы к скошенному берегу острова. Другой конец веревки исчезал в глубине куста, настолько большого, что мог спрятать целый грузовик. Но никакого грузовика там не было — там скрывался трактор, к носу которого и была привязана толстая веревка. Женщина, управлявшая трактором, была известна Интерполу под самыми разными именами: Валентина Жук, Валерия Жуччеро, Ваша V8, Жукстер, Жуки, Штопор и просто Вихрь, и она привыкла управлять куда более быстрыми автомобилями, чем трактор. Жук получила известность в некоторых преступных кругах в качестве гон- щицы, которая выиграла невероятно изматывающую гонку на корпоративном экспериментальном автомобиле, а потом, ничтоже сумняшеся, угнала его.

По знаку Левека Жук завела мотор, который она до этого сама перемонтировала и настроила, пока он не стал более чутким, чем швейцарские часы за десять штук баксов, врубила ускоритель и рванула на тракторе прямо через кусты — вверх по старой рыболовной дороге, по направлению к развалинам средневековой тюрьмы, видневшимся на вершине холма. Мумию Железного Человека она унизительно волокла за собой, привязанной к фальшборту лодки, причем Тони резко подпрыгивал на кочках, упрямо следуя закону Мерфи и врезаясь в каждое потенциальное препятствие на этом недолгом пути.

Вангер и Левек бежали сзади, как мальчишки, кричали: «Оле!» — и радостно взмахивали кулаками после каждого столкновения. В большинстве случаев удары смягчал толстый слой брезента, но время от времени камень или острый обломок кирпича царапали и портили незащищенные части металлической оболочки, и по всему небольшому острову разносился глухой звук.

— Динь-дон! — кричал Коул Вангер. — Железный Человек — мертвец!

Строго говоря, это не соответствовало действительности, но заставило его напарника расхохотаться, а ведь никто из них не знал, будет ли в ближайшие дни хороший повод посмеяться.

Жук вжала педаль с максимальной силой, возможной на тракторе производства Massey Ferguson, и ругалась на украинском, в то время как трактор прокладывал дорогу по крутому склону холма к тюрьме.

— Тупая ты металлическая свинья, — выругалась террористка на трактор. — Да мой дедушка бегает быстрее, чем ты, а ведь он давно сдох, сражаясь с москалями.

Конечно, были и другие ругательства, куда более грубые, чем «тупая свинья», и, если бы трактор был способен обижаться, он бы наверняка давно уже заглох на пару секунд, а потом решил бы, что стоит всё-таки подбавить газу, чтобы перестать подвергаться такого рода нападкам. Так или иначе, сознательно или нет, трактор встал на дыбы и с новой силой ринулся вперед по склону.

Так этот макабрический отряд продолжал свой путь по камням к разрушенной тюрьме, причем Левек значительно опережал напарника, проявив поистине удивительный талант обходить препятствия, который он развил, будучи членом Французского Иностранного легиона. Левек добрался до внешней стены замка и сбросил камуфляжную сеть, которая висела поверх гранитной арки. Когда-то арка поддерживала шипованную дверь и подъемную решетку, но с течением времени решетка раскрошилась и провисла, как пасть скорбящего великана. Если бы эта операция захвата подчинялась международным правилам, тогда во имя безопасности для здоровья проезд через эту покосившуюся арку был бы строго запрещен, но эти конкретные солдаты ни к какому международному объединению не принадлежали, и поэтому само собой подразумевалось, что они рискуют своей безопасностью и здоровьем каждую секунду операции. Верная себе, арка полностью развалилась под действием вибрации, которую создавало приближающееся тяжелое транспортное средство, и завернутый в брезент Железный Человек оказался погребен под обломками щебня. Жук выругалась на трактор за непредвиденную остановку, потом резко повернула машину слева направо, вытягивая Железного Человека из-под придавившего его камня. Фрэдди Левека камни не задели, потому что он ловко от них увернулся, что вызвало у Коула Вангера еще один одобрительный крик «Оле!».

Когда сверток освободился от щебня, Вихрь продолжила движение по запланированному маршруту и ввезла трактор в заранее широко распахнутую дверь и далее вниз по предварительно установленному деревянному скату, ведущему в самое сердце старой тюрьмы. Когда-то в ней томились сотни пиратов, убийц, мошенников, контрабандистов и политических заключенных, но сейчас она стала новым домом для одного очень необычного арестованного.

Там, внизу, были очень низкие давящие потолки, воздух был сырым и вонючим, и поэтому пыхтящий генератор и мониторы компьютеров смотрелись здесь совершенно чужими.

Дородный азиат, чьи волосы и борода были по всем правилам подстрижены на длину теннисного мяча, повернулся на офисном стуле и оказался лицом к лицу с трактором, который как раз ввалился в подземелье, от чего остатки фундамента в прямом смысле заходили ходуном. На лице азиата отобразилось легкое любопытство, которое означало что-то вроде «Ой, вы уже подъехали, да?», и он три раза хлопнул в ладоши.

— Прекрасно, мисс Жук, — произнес он. — По правде сказать, просто великолепно. Ну что же, джентльмены, давайте-ка на него поглядим.

Вангер и Левек спустились по помосту и принялись работать различного рода бритвами, быстро разрезая слои брезента, из-под которых вскоре показался известный на весь мир красно-золотой костюм Железного Человека, наполовину утопающий в электромагнитах, как игрушка на дне коробки с кукурузными хлопьями.

Бородатый мужчина, которого его подчиненные звали просто шефом — не в кулинарном смысле, а в смысле «босс», — сложил пальцы, как пианист на концерте, и повернулся к компьютеру.

— Ну что ж, время поприветствовать мистера Старка.

— Нет! — послышался чей-то крик, сопровождаемый звуком быстрых шагов вниз по спиральной лестнице, которая вела из комнаты наверх, на стену к бойницам. — Подождите!

Но шеф либо не расслышал, либо уже не хотел ждать. Он набрал какой-то код на клавиатуре, и костюм Железного Человека слетел с Тони Старка, тут же превратив его в беззащитного моллюска без панциря.

Ну, практически.

Будучи внутри костюма, Тони быстро понял, что ему не остается ничего иного, кроме как стойко перенести это мучительное путешествие. Различные амортизаторы, гироскопы и гасители помогли ему легко пережить большую часть повреждений, но к тому моменту, как с него сняли костюм, Старк все равно был потрепан и весь покрыт синяками.

Сирена в его ушах перестала звучать, что можно было назвать настоящим облегчением, и это дало Тони время собраться с мыслями, прежде чем он услышал тот самый предательский первый сигнал, который оповещал, что костюм Железного Человека сейчас будет с него снят.

К счастью, Тони Старк был самым настоящим гением и мог за секунду придумать больше, чем большинство людей — за всю жизнь или даже за несколько перерождений.

Его молниеносная оценка ситуации была приблизительно такой:

Костюм каким-то образом был поврежден, но серьезного урона он не получил, и это означает, что тому, кто меня украл, он явно нужен целым. А может быть, им нужен целым я. Самый худший вариант развития событий: они хотят, чтобы костюм остался невредимым, а меня, миллионера и плейбоя, укокошат. Но это вряд ли. Богатый гений всегда более полезен живым, чем в могиле. Так что меня сюда заманил кто-то, кто каким-то образом взломал все мои системы и поэтому отлично знаком с их характеристиками. Что значительно сужает возможный список подозреваемых в похищении.

Вообще говоря, единственный, кто соответствует этим параметрам, — я.

Может, я просто поддался манипуляции?

Может, меня опоили? Загипнотизировали?

Может, всего этого на самом деле не было? Хотя лучше всё-таки придерживаться той точки зрения, что это происходит на самом деле, потому что костюм сейчас откроется, и снаружи меня будут ждать люди, которые, б самом лучшем случае, заставят меня делать что-то против моей воли.

Вывод: кажется, все будет не так весело, как на вечеринке Серого Волка.

План действий: не сдаваться без боя.

Первая реакция Тони Старка всегда была преувеличенной, или, как однажды это сформулировал Ник Фьюри: «Старк, ты более прыгучий, чем чертик из табакерки». Всегда пытаясь извлечь из своих качеств максимум преимуществ, Старк работал над этой своей способностью с помощью медитаций и тренировок, пока, наконец, не начал реагировать на происходящие события с невероятной скоростью. Проще говоря, когда Тони Старку нужно было ускориться, он мог двигаться так, как будто у него шило в заднице.

И в данный конкретный момент ускориться Тони Старку было необходимо.

Когда оболочка Железного Человека раздвинулась, развернулась и сложилась где-то вовне, похитители Старка ожидали обнаружить под ней знаменитого промышленника в почти бессознательном состоянии — мягкого и бесполезного без своего космического вооружения. Но они вовсе не были готовы к встрече с отлично натренированным и высоко мотивированным мужчиной, который вылетел из костюма с такой скоростью, будто его кто-то вытолкнул.

Коул Вангер стоял к костюму ближе всех, но самодовольная улыбка мгновенно исчезла с его лица, когда он понял, что Тони Старк не собирается умолять сохранить ему жизнь, а вместо этого оценивает боезапас самого Ван- гера и уже подлетает к нему с целью отобрать оружие.

— Что происходит? — недоуменно спрашивает Вангер. И добавляет: — Эээ?

Старк ломает ему нос ударом головы, а потом его пальцы накрывают руки Вангера.

«Не надо, не делай этого, — взмолился бы Вангер, если бы боль не заполнила его череп, выдавливая любую рациональную мысль. — Ты же сейчас мои огнеметы врубишь».

Разумеется, именно это Тони Старк и собирался сделать. Сопла огнеметов покоились на плечах Вангера, как роботы-попугаи на плечах пирата технократической эпохи, и именно в этот момент были направлены прямо на обнажившиеся внутренности костюма Железного Человека. Тони прикинул, что если он сам не сможет пользоваться костюмом, то пусть он и другим не достанется. Все зависело от типа топлива, которым пользовался этот парень. Старомодный керосин не нанесет особого урона, разве что на несколько градусов подогреет материнские платы и, может, сожжет некоторые из них, но если у него в загашнике было что-то на основе геля, то с их помощью вполне можно было бы превратить костюм для вечеринок в горстку пепла.

Тони сильно сжал большие пальцы Вангера, а потом притянул Коула ближе к себе, как будто они танцевали румбу. Но это был вовсе не танец — просто Тони совсем не хотелось подпалить себе уши потоками пламени, которое повалило по бокам от их плеч.

Как оказалось, совершенно неважно, какое именно топливо носил с собой Коул «Пироман» Вангер. Едва языки пламени успели облизать поверхность костюма, как Фрэдди Левек бросился к паре, столкнув этот клубок конечностей на пол, после чего они стали кататься по всей комнате, что имело как положительные, так и отрицательные последствия для обеих сторон конфликта.

С точки зрения Тони, то, что огонь не смог нанести костюму значительного урона, было просто ужасно, поскольку, как любой изобретатель, он ненавидел отдавать кому-то свою технику. С другой стороны, поток огня, который продолжил вырываться из огнеметов Вангера, нанес значительный урон оборудованию похитителей, поджарив два монитора и заставив остальных людей срочно искать, чем прикрыться.

— Держите его! — раздраженно кричал шеф. — За что я только вам плачу, baichi[5]?

Тони оставался в сознании и нащупал голову Левека, которая была зажата у Вангера под мышкой. К счастью, нога Тони тоже оказалась по соседству, так что он со всей силы заехал по лбу Левеку носком кроссовка, жалея, что на нем легкая обувь вместо тяжелых кожаных лоферов.

«А еще говорят, что мода — это несерьезно, — размышлял он, перелезая через оглушенного Левека и на бегу оценивая состояние здания. — Очевидно, выход один — вверх по помосту… Может быть, там еще несколько человек… Возможно, им приказано меня не убивать, но вдруг они будут выбиты из колеи всей этой пиротехникой…»

По опыту Тони, дезориентированные телохранители будут слишком уж часто жать на спусковые крючки. Поэтому он почти сразу отмел вариант с основным выходом и повернул налево, в тень.

«Пусть там будет лестница, — мысленно повторял он. — Пусть там будет лестница».

И, о чудо, лестница там действительно была. И фактически — никем не охраняемая. Разве что сверху, судя по звуку шагов, явно кто-то спускался, но Тони уже решился идти в этом направлении.

«Лучше я попробую сразиться с одним неизвестным человеком, спускающимся по лестнице, чем останусь в комнате, наполненной пулями, огнем и агрессивными мужчинами», — заключил он.

Итак, он начал подниматься. Лестница оказалась спиралевидной, и Старк перепрыгивал сразу через две ступеньки, правда, несколько раз поскользнувшись на скользких камнях. Кто бы ни спускался ему навстречу, он делал это быстро, и Тони решил перевести дыхание и использовать движущую силу незнакомца против него. Резко остановившись, он пригнулся, рассчитывая, что человек споткнется об него и упадет. Но внезапно шаги затихли, будто приближающийся неизвестный раскусил намерение Старка.

Откладывать уже было нельзя — остальные враги поднялись на ноги и направлялись вслед за Тони, поэтому Старк, быстро все рассчитав, решил продолжать восхождение.

«Не высовывайся, — напомнил он себе. — Никогда не стоит быть там, где, как все думают, ты находишься».

Он продолжил подниматься, быстро заворачивая за угол, уже готовый перебросить встречного мужчину через голову и отправить его прямо на своих преследователей, как мяч для боулинга в кегли. Это, несомненно, подарит Тони еще несколько запасных секунд, в течение которых он сможет найти выход из замка.

Но никто так и не обрушился на втянутые плечи Тони Старка. Вместо этого он оказался прямо перед парой потертых зеленых армейских ботинок. Сверху послышался озадаченный голос:

— Никогда не стоит быть там, где тебя все ожидают найти, так?

Тони поднял голову и увидел прямо перед собой зеленые глаза и копну рыжих кудрей.

— Здравствуйте, босс, — произнесла девушка.

Тони отлично знал этот голос. Он путешествовал с ним повсюду.

— Ты звучишь как Пятница, — ответил Старк и для проверки даже постучал по стальному носку ботинка. — Но ты точно настоящая. Ничего не понимаю.

— Ого, — ответила Пятница. — Тони Старк чего-то не понимает. Надо запечатлеть на фото этот исторический момент.

А потом она воткнула ему в шею шприц с таким количеством транквилизатора, что Тони тотчас же перенесся куда-то в восьмидесятые.

— Duran Duran, папа, — пробормотал он. — Это группа такая. Привет.

Старк перевернулся и упал спиной назад, кувыркаясь по тем самым ступенькам, по которым так ловко взбегал.

Как оказалось, не так уж ловко.

Последнее, что Тони почувствовал, перед тем как отключиться, было недоумение, и оно же будет первым, что он ощутит, когда придет в себя.

Ну, точнее говоря, вторым. Первым ощущением будет боль.

ЭТО ПЯТНИЧНОЕ ЧУВСТВО

Если бы у Тони был выбор, возвращаться ему в сознание или остаться подольше где-то во тьме, он совершенно точно выбрал бы последнее. Старка в его жизни достаточно часто вырубали, чтобы он выучил на зубок, что момент пробуждения всегда оказывался самым тяжелым. Особенно когда столь экстремально перемешивались тяжелое снотворное и травмы головы.

Его приятель Роди однажды сказал:

— Знаешь, Тони, чувак, каждый раз, когда тебе дают взбучку, твой айкью снижается. Продолжай в том же духе, и скоро ты никак не будешь гением.

На что Тони ответил:

— Ты имеешь в виду, гений, что скоро я больше не буду гением?

Роди обиделся на это замечание, и они подрались прямо в офисе Тони, попутно оставив дыру в писанной маслом картине П. Дж. Линча, которая стоила больше, чем первоклассная спортивная машина…

Тони почувствовал, как его сознание цветком распускается внутри черепа, а вместе с сознанием вернулись три типа боли: острая, тупая и ноющая.

«Что происходит? — подумал он. — О боже. Моя голова сейчас взорвется».

Чувство недоумения упрямо сохранялось в его сознании; Старк обнаружил, что он пристегнут к двухъярусной кровати в углу комнаты без окон с каменными стенами, покрытыми мхом, и дверью-решеткой.

За дверью находилась Пятница. Она сидела на синем пластиковом стульчике, который, вероятно, раньше находился в учебном классе какого-то детского сада. Одета она была в радужные леггинсы и армейские ботинки, а ее рыжие кудряшки рассыпались вокруг воротника явно слишком большой для нее армейской куртки.

— Как вам камера? — спросила она.

Тони решил, что это риторический вопрос, и промолчал. Он решил, что лучше направит силы на то, чтобы выползти из-под нар.

— Серьезно, Пятница? — отрывисто спросил он наконец, в перерывах между словами втягивая воздух. — Вы спрятали меня под кровать, как какого-то монстра?

— Вы сами туда заползли, босс, — резко возразила Пятница. — Давайте кратко. Я знаю, что штатные психиатры ЩИТа годами умирали от желания посадить вас в палату с мягкими стенами. Но я вас спросила об этой камере. Может быть, вам она и не нравится, но оформление вы точно должны оценить.

Классическая тюремная камера. Веками практически никаких изменений. Четыре стены и дверь. Говоря функционально, эта камера — как ложка. Её некуда дальше совершенствовать.

Тони перевернулся на спину.

— Я уже бывал в тюремных камерах, Пятница. Может, ты слышала об этом?

— В Афганистане? — уточнила Пятница. — Да, слышала. Да весь мир об этом знает. Миллиардер месяц провел в заключении, а вся планета уже на ушах стоит. Но в этот раз все иначе.

— Да? И как же?

— Почему бы вам самому мне не рассказать, это же вы гений?

Тони приподнялся и сел, почесав ухоженную эспаньолку.

— Чем это заключение отличается от предыдущих? Надо подумать. Думаю, дело в том, что вы выучились на ошибках моих предыдущих похитителей, так что не будете просить меня сконструировать для вас опасное оружие.

— Совершенно верно, — подтвердила Пятница. — У нас уже есть то, что нам было от вас нужно.

— Костюм, я полагаю.

— Можете полагать, что вам угодно.

— И вы будете держать меня здесь в одиночестве? — очередной раз догадался Тони.

— И снова верно. У вас не будет никакой возможности играть в ваши любимые психологические игры.

Тони переплел пальцы так, как это любил делать Стивен Стрэндж.

— Да? Может быть, я именно сейчас играю в такую игру.

— Я побывала у вас в сознании, если помните. Ни одной из ваших хитроумных манипуляций я больше не поддамся.

— А что, если ты уже поддаешься?

— Вы ведете себя, как ребенок.

— Нет, это ты ведешь себя, как ребенок.

Пятница вздохнула.

— Вы что, правда не понимаете? У вас ничего не осталось. Каждый лоскуток вашей одежды был снят и изучен. Мы просветили ваши волосы и кости. Они даже коронку с вашего коренного зуба сняли на случай, если там был маячок.

Тони вдруг заметил, что на нем черная, пропахшая потом роба с золотыми полосками на руках и ногах.

— Очень круто смотрится, даже немного винтажно. Можно, я оставлю ее себе?

— Из всех вопросов, которые вы могли мне задать, вы выбрали именно этот? В чем дело, Тони? Вы слишком не уверены в себе, чтобы признать, что сбиты с толку?

Пятница попала в самую точку, но Тони даже виду не показал, что чувствует себя беспомощным.

— Пятница — хотя это вряд ли твое настоящее имя, учитывая, что ты теперь живой человек. Мясо, кости, вот это всё. Скажи пожалуйста, а мама знает, что ты по вечерам где-то разгуливаешь и крадешь миллиардеров?

Пятница поднялась на ноги, и на ее лице отразилась скука.

— Ладно, босс, будь по-вашему. Мне хотелось, чтобы вы поняли, что здесь происходит, потому что для меня это важно, но на задание у нас не так много времени, поэтому если вы хотите продолжать строить из себя дурачка — любимое занятие Тони Старка, — то я пойду. Увидимся позже.

Она иронически отсалютовала Тони, который, ясное дело, больше не был ее начальником, и направилась к каменной лестнице.

Старк достаточно в своей жизни участвовал в советах директоров и знал стратегию подобного общения, так что он интуитивно чувствовал, когда собеседник блефует. Пятница умирала от желания рассказать ему, что происходит, поэтому он с трудом поднялся на ноги и произнес невинно-провокационно:

— Мы не увидимся позже, Пятница. Мы увидимся очень скоро. И я намерен урезать тебе жалование.

Пятница резко повернулась к нему.

— Какой же вы все-таки иногда недоумок! Вас переиграли, Старк. Смиритесь уже.

— Так вот в чем весь сыр-бор? Переиграть меня решили? Что-то слишком много усилий для этой цели. Так все, что я должен сделать, это признать себя побежденным, и мы квиты?

— Нет! — вскричала Пятница. — Так далеко вообще не должно было зайти. Я же дала вам шанс этого избежать, помните?

Глаза девушки горели, и у Тони появилось подозрение, что он все-таки вывел ее из себя, что ему не первый раз удавалось с собеседниками. Сейчас перед ним стояла девочка-подросток.

— Малышка, я тебя даже не знаю. Вряд ли мы знакомы.

Эти слова привели Пятницу в настоящую ярость.

— Это мы-то не знакомы? Мы-то? Хотите сказать, что мы никогда не встречались?

Тони был искренне заинтригован.

— Ты просто повторяешь один и тот же вопрос разными словами. Так знакомы мы или нет?

— Я дала вам подсказку, как отсюда выбраться, — ответила Пятница, широко распахнув глаза. — Я вам даже файлы в наманикюренные ручки сунула. Порт-Верде — хоть это название запускает шестеренки в вашей большой бестолковой голове?

Тони увидел свет в конце туннеля.

— Ты имеешь в виду, в бесподобной голове? Извини, моему мозгу нужна большая голова, чтобы через кровеносные сосуды в него поступало больше ресурсов. Это побочный эффект того, что я гений.

Однако внезапно с его лица сошла ироничная улыбка, и оно приобрело потерянное выражение:

— Порт-Верде? Ох…

— Да, — ответила Пятница. — Именно так. Ох.

— Приют. Теперь я вспомнил. Тогда ты, наверное…

Пятница саркастично хлопнула в ладоши:

— Да, детдомовка. Ну вот, дошло, наконец. Туман рассеялся. Гений вынул башку из…

— В том, что случилось, нет моей вины. Я с этим никак не связан, — попытался возразить Тони.

— Конечно, нет, — ответила Пятница. — Порт-Верде мог и в другом измерении находиться, настолько Тони Старку на него насрать. В конце концов, что значат двадцать девочек-сирот и воспитатель в глобальном масштабе?

Тони прекратил шутить. Порт-Верде — это одно из самых сложных решений в его жизни, одно из тех, которое заставляло его по ночам просыпаться в холодном поту.

— Это нечестно, девочка. Я очень долго раздумывал над вашей просьбой. Даже обращался в ЩИТ. Но Ник Фьюри просто выкинул меня из офиса ко всем чертям.

Произнося это, Тони знал, что Пятница не расценит эту жалкую попытку как серьезное оправдание.

— Да неужели, — сказала девушка тоном, который не мог бы быть холоднее, даже если бы она была одета в ледяные ботинки и сидела бы на Южном полюсе. — Ник Фьюри ему отказал. А когда Ник Фьюри говорит Тони подпрыгнуть, Тони всегда переспрашивает, насколько высоко, правда ведь? Это бред сивой кобылы, босс. Вы уже много месяцев отправляетесь в одиночку на секретные несанкционированные задания. Это я планировала многие из них. Но все эти задания — просто ваша попытка вычистить дерьмо «Старк Индастриз», а вовсе не помочь людям — кроме, разве что, себя любимого.

— Всё гораздо сложнее, — возразил Тони. — На архипелаге Фурни в Греции сложился очень хрупкий баланс политических сил. Железный Человек не может просто вломиться туда, размахивая звездно-полосатым флагом. Новый президент делает все, что в его силах, чтобы стабилизировать ситуацию, и я должен ему в этом помочь.

— Моя сестра ждет не дождется, когда политическая ситуация стабилизируется, поэтому Железный Человек отправится в Порт- Верде, вышибет оттуда банду преступников и спасет мою сестру. Только вот на этот раз управлять костюмом будет вовсе не Тони Старк, потому что он с большим удовольствием отправится на встречу с поп-звездами.

— Рок-звездами, — немного отрешенно исправил Тони, попутно раздумывая о другом. — Ни в коем случае не называй Волка поп-звездой. Он от этого начинает выть на луну.

Пятница практически лишилась дара речи от злости.

— Вы вообще меня слышите?! Вы хоть понимаете, что происходит?

Тони вернулся к реальности.

— Окей, Пятница. Ясное дело, что это не твое настоящее имя, но настоящее я прямо сейчас не вспомню, так что не обижайся, пожалуйста.

— Меня зовут Сирша Тори, — ответила девушка-Пятница. — Сир-ша. С ирландского переводится как «свобода», чего моя сестра сейчас лишена. Но скоро я верну ей свободу с помощью вашего костюма.

Тони взялся руками за прутья решетки.

— Сир-ша, значит. Теперь припоминаю. Послушай, Сирша, все эти люди, эти мужчины… это они нашли тебя, так? А не наоборот?

— А вот и нет! — ответила Сирша. — Это я их нашла. Я знала, что одной все это мне провернуть не под силу. Поэтому я набрала себе команду.

— Ты самостоятельно их завербовала? — настаивал на ответе Тони. — Подумай хорошенько, малышка. Это очень важно.

— Да будет вам известно, босс, что я наняла мистера Чена, который, в отличие от вас, настоящий филантроп. А уж он использовал свои связи, чтобы подключить остальных трех членов команды.

Тони почувствовал тошноту. Сперва он надеялся, что это просто девчонка, которая пытается вмешаться в международное законодательство, но сейчас стало совершенно ясно, что за ее спиной стоят невидимые силы.

— Сирша, послушай-ка. Этим парням плевать на твою сестру. В ста километрах отсюда собирается саммит по вопросам экологии. Тебе это известно. Думаешь, это совпадение?

Сирша ухмыльнулась.

— Мистер Чен говорил мне, что вы попытаетесь посеять во мне зерно сомнения. Мы решили привести вас сюда, и это было удобнее всего. Я ради шутки записала вас в спикеры.

— Я думал, меня пригласил президент Ирландии.

Ухмылка Сирши превратилась в широкую улыбку.

— Да, именно так вы и думали. На самом деле президент просто принял ваше предложение, босс.

Тони ухмыльнулся ей в ответ.

— Когда ты говоришь «босс», кажется, что ты имеешь в виду кое-что совершенно иное.

— Так было всегда, — ответила Сирша.

— Ты на сто процентов уверена, что приезд на саммит был твоей идеей?

Сирша задумалась.

— Возможно, мистер Чен первым упомянул об этом, но именно я приняла решение. Я взломала вашу систему и сама все организовала. Без меня ничего бы не сработало.

— Вплоть до этого момента, — ответил Тони. — Именно поэтому они в тебе и нуждались.

— Они нуждаются во мне, потому что я и есть организатор. Послушайте, босс, я не собираюсь поддаваться на ваши психологические уловки, поэтому, может быть, прекратите?

Тони просунул голову между прутьев настолько далеко, насколько мог, и у него появилась хоть какая-то временная опора.

— Малышка, я тебя умоляю. Выпусти меня отсюда, сейчас же. Если ты этого не сделаешь, умрем мы оба. И это только начало. Этот Чен — не тот, за кого себя выдает.

— Я отлично знаю, кто такой мистер Чен, — ответила Сирша с самоуверенным видом, который Тони был знаком по сотням фотографий его самого. — Я миллион раз прошерстила его биографию, ясно? Я умею обращаться с компьютерами, Тони. Взгляните только, что я сделала со знаменитой операционной системой Старка.

— Ты, наверное, отлично разбираешься в компьютерах, малышка, но не в людях.

— Ха! — ответила Сирша. — Это я-то не разбираюсь в людях? Вы в течение нескольких месяцев говорили с живым человеком и были уверены, что это робот. И знаете, честно говоря, я очень рада, что выбралась из вашей головы. Потому что в жизни мне встречалось достаточно подонков, но вы среди них просто царь горы. Затмили их всех. Маникюрчик, маски для лица… Никогда еще не сталкивалась с настолько поверхностным человеком.

— Это очень похоже на правду, — признал Тони, — но сейчас это всё совершенно не важно, малышка. Сейчас важно то, что вы взломали очень опасное оружие накануне экологического саммита, который, возможно, изменит мир.

— Конечно, опасное оружие, — ответила Сирша иронично. — Это костюм для вечеринок. Через сорок восемь часов он превратится в груду дорогого мусора.

— За эти сорок восемь часов можно причинить очень много вреда, — ответил Тони.

— Я не собираюсь никому ничего причинять, — возразила Пятница. — Просто хочу вломиться в приют, вычистить оттуда этих крыс и забрать с собой сестру.

Тони, возможно, удалось бы достучаться до Сирши, если бы он не услышал, как по скату в подземелье спускаются двое. Один из них был парнем с огнеметами, а другой — с виду безобидный господин в очках с аккуратно уложенными волосами и бородой. Это, догадался Тони, и был филантроп Чен.

— Мисс Тори, у нас кое-какие сложности с правой перчаткой, — произнес он со слабым китайским акцентом. — Она никак не включается.

Сирша нахмурилась:

— Все должно отлично работать, никаких системных повреждений не было.

— Ха-ха! — рассмеялся Тони. — Никаких системных повреждений. Действительно, откуда им взяться? Все, что вы сделали, это обвязали меня магнитами и протащили в нем по всему острову.

— Вы можете починить ее? — мягко поинтересовался Чен.

— Она не сломана, — настаивала Сирша. — Старк просто что-то замышляет.

Чен оставался невозмутимым:

— Так сможете?

Сирша очень медленно произнесла:

— Мистер Чен, это оборудование космической эры. А мы — в средневековом замке. Никто здесь не смог бы ее починить, но, как я уже сказала, ничего не сломано.

Вангер придвинулся к Чену и прошептал ему что-то на ухо, параллельно испепеляя Старка взглядом.

— Классный у тебя нос, олененок Рудольф[6], — сказал Тони. — Держу пари, боль адская, ммм?

Коул Вангер сжал кулаки и сделал шаг вперед, но Чен остановил его одним лишь едва заметным движением подбородка.

— А вы сможете управлять костюмом Старка без одной перчатки, мистер Вангер? — спросил Чен.

Вангер кивнул. Его глаза яростно горели, и Тони понял, что когда придет время убить заключенного, этот парень будет самым пылким волонтером и быстрее всех зальет в свои огнеметы топливо.

— Да, я могу это сделать, шеф, — ответил он Чену. — Не сомневайтесь. У меня есть свой собственный шлем и собственная перчатка. По правде сказать, она лучше, чем его. Это только сэкономит нам время.

Сирша недоуменно взглянула на него:

— Сделать что? Вы вообще о чем, мистер Коул?

— Ничего, моя милая, — попытался утихомирить ее Чен. — Просто некоторые нюансы операции.

Но Сирша уже почувствовала — что-то идет не так.

— Что происходит, мистер Чен? Коулу вообще не нужна перчатка. Это ведь я надену костюм и полечу.

Чен сложил пальцы пирамидкой.

— Как я и сказал, девочка моя, мы просто обсуждаем кое-какие нюансы.

И тут Старк решил вмешаться.

— Да ладно, ребята, расскажите ей. Откройте ей глаза на то, какой она была дурочкой.

Чен улыбнулся:

— Дурочкой? Она-то? Она месяцами следила за вами по сети. Она привела вас в костюме Железного Человека к нам через полмира и смогла нарушить функционирование системы. Она с помощью ноутбука и микрофона сделала то, что каждый хакер мечтает осуществить всю свою жизнь. И как вы после этого ее называете? Дурочкой? Что ж, если она дура, то вы дурак в квадрате.

— «Дурак в квадрате»… — повторил Тони. — Математические шуточки! Клёво.

Улыбка Чена стала чуть шире, и Тони увидел его белые зубы.

— Да, шуточки. Я чувствую себя счастливым. Вы принесете мне очень много денег, мистер Тони Старк.

Судя по голосу, внутри Сирши как будто сдулся воздушный шар:

— Какие деньги? О чем вы, мистер Чен?

Чен перестал улыбаться и, напротив, раздраженно нахмурился.

— Помолчала бы ты, назойливая девчонка. Теперь время взрослых разговоров. Нашему маленькому надувательству пришел конец.

Большинство подростков, вероятно, продолжили бы лезть с вопросами, но Сирша Тори уже отлично поняла, что чем больше она узнает, тем менее счастливой себя почувствует. По правде сказать, она подозревала, что чем больше узнавала бы об обмане, тем большей идиоткой себя чувствовала. Так что она побежала к выходу, уклонившись от Коула Вангера, пытавшегося ее схватить, но неожиданно оказалась прямо в цепких руках Жуки, которая как раз входила в подземелье.

Та зажала Сиршу под мышкой, полностью игнорируя ее попытки вырваться.

— Я смотрю, пляски, как говорится, уже начались?

— Именно так, — ответил Чен.

— Что бы вы ни планировали, — вопила Сирша, — без меня у вас ничего не выйдет, Чен!

Чен вздохнул и расстегнул пуговицы на рубашке. Под ней оказался многослойный формованный жилет, из-за которого он и казался таким дородным.

— Это Чен, — говорил он, снимая липучки и отстегивая полнивший его костюм. — Доброжелательный Чен, помогающий всем. Которого очень заботят сиротки в Порт-Верде. Чен-филантроп, который позволил умненькой Сирше Тори себя отследить. Чен, который сделал бы все, чтобы освободить из плена ее сестричку. Чен, который собирался финансировать миссию по спасению ребенка. Вот он, этот Чен.

Теперь Чен казался выше, чем раньше, а его мускулистая грудь была украшена замысловатыми татуировками дракона.

— С этого момента не называйте меня, пожалуйста, Ченом.

Мужчина, ранее известный как Чен, вынул из карманов десять колец и надел их на пальцы, каждое — на свой.

— Ну началось, — прокомментировал Тони.

Бывший Чен сверлил Сиршу настойчивым взглядом зеленых глаз.

— С этого момента, — произнес он, — вам следует звать меня Мандарин.

— Проклятье, — выругался Тони, сползая на пол камеры. — Нам конец.

ТЕОРИЯ ИГР

Расскажи-ка, Сирша Тори, в чем сюжет твоих историй?

Этот рифмованный вопрос преследовал Сиршу в школе с тех пор, как ей исполнилось пять лет. Благодаря тому, что на родном острове Малый Салти ее домашним обучением занимался дедушка, к тому моменту, как она оказалась в Килморской школе, не по годам развитая Сирша уже умела читать. Из-за этого в школе у нее сложилась репутация МОДОКа[7]. Ее учительнице понравилось постоянно спрашивать: «Расскажи-ка, Сирша Тори, в чем сюжет твоих историй?» в те моменты, когда ее одноклассники с большой земли не могли ответить правильно на вопрос, что случалось весьма часто. Если бы молодая преподавательница, только выпустившаяся из колледжа, была чуть более опытной, она бы могла догадаться, что другие ученики превратят невинный вопрос в дразнилку.

«Расскажи-ка, Сирша Тори, в чем сюжет твоих историй?» — эту фразу произносили каждый раз, когда девочка поднимала руку, чтобы ответить, или поправляла учительницу.

В связи со всеми этими событиями Тони Старку просто-напросто не повезло набрести на эту рифму в тот момент, когда они сидели рядышком на полу камеры — теперь оба заключенные.

— Итак, малышка… Сирша Тори, правильно? Расскажи-ка, Сирша Тори, в чем сюжет твоих историй?

Сирша застонала:

— Надо же, никогда не слышала этот стишок!

— Слушай, я порядком выбит из колеи. Одного хорошо известного тебе подростка надула самая известная группировка террористов-убийц на планете, в результате чего я оказался в камере.

— Вообще-то, вас надули первым, босс, — парировала Сирша, но Тони с ней не согласился:

— Технически, если подумать, ты все-таки была первой жертвой.

— Ладно, давайте признаемся, что надули нас обоих. Хоть кто-то один из нас должен вести себя как взрослый человек.

— Как скажешь, глупышка, — здраво заметил Тони.

Несколько минут они просидели в тишине, напрягая свои не самые бесполезные мозги в попытках придумать, как вырываться из лап знаменитых убийц. Когда Сирша поняла, что не может придумать ничего толкового, она повернулась к Старку.

— Давайте, спрашивайте, — произнесла она.

— Спрашивать что?

— Вы знаете, что. Прямо-таки умираете от любопытства.

Всё и правда было так, как она сказала.

— Ладно, малышка. Выкладывай. Как тебе это удалось? Множество людей годами пытались взломать операционную систему Железного Человека. Это происходит постоянно. На это подряжаются целые правительственные программы, а какой-то ирландской девочке удается сделать это в заброшенных развалинах на пустынном острове. Я не верю, что ты настолько сообразительная, так что выкладывай, как ты это сделала?

Сирша так же сильно хотела рассказать об этом, как Тони услышать, поэтому она ответила:

— Во-первых, я именно что настолько сообразительная — достаточно для того, чтобы построить на острове свой собственный операционный центр. А во-вторых, я применила метод, который называется «теория игр». Вы когда-нибудь о нем слышали, босс?

— Конечно, — ответил Тони. — Теория игр. Изучение стратегии принятия решений. Джон Нэш. Он же вроде бы получил за это Нобелевскую премию?

— Да, именно. Ну, я немного развила его теории.

— Развила теории Джона Нэша?

— Это было нетрудно. Проще говоря…

— Спасибо, что упрощаешь, я ценю это.

— Так вот, проще говоря, чтобы решить уравнение или проблему, иногда стоит следить за элементами, которые пока не вступили в игру, и немного подождать.

Тони хлопнул себя по лбу:

— Конечно! Ты следила за Пятницей.

— Мне месяц пришлось выжидать и провести целое шпионское расследование, но в конце концов я обнаружила, что программы искусственного интеллекта хранятся в вашей собственной закрытой лаборатории.

— Так что однажды ты забралась туда.

— В тот вечер я пришла к вам с предложением, связанным с Порт-Верде. Помните, как сильно я расстроилась, когда вы меня развернули?

— Помню. Девочки вокруг меня постоянно плачут — не понимаю, в чем причина.

— Ага, хнык-хнык. Я чувствовала себя такой опустошенной, что мне пришлось пойти умыться в туалет.

— Рядом с лабораторией, — уточнил Тони.

— Именно. Вы же знаете, что планы вашего дома можно найти в интернете? И что система защиты очень слабая? Поэтому я заморозила камеры слежения, включила отопление, чтобы обмануть тепловые индикаторы, и переформатировала диск с Пятницей. Который, верите или нет, лежал прямо на вашем столе, на самом видном месте.

Тони поморщился:

— Прямо на столе? Довольно непредусмотрительно с моей стороны.

Теперь он вспомнил этот вечер несколько месяцев назад — необычайно влажная ночь для Калифорнии, облака низко проплывают над поверхностью Тихого океана. Тони как раз собирался ложиться спать, как вдруг старшеклассница из школы Старка появилась в воротах его дома, умоляя уделить ей десять минут. Он впустил ее, и она выложила ему свой план: пусть он прилетит в костюме Железного Человека в Порт-Верде на островах Фурни и выгонит из приюта для девочек банду пиратов. А пока он все равно находится там, он мог бы также спасти ее сестру.

Ситуация была душераздирающей, но в тот момент Тони Старк никак не мог вмешаться в происходящее: новый президент страны только что добился в Фурни больших успехов, и Железному Человеку точно не стоило портить ему всю обедню — возможно, у него был свой собственный план. Поэтому он аккуратно отказался от предложения и вызвал девочке Убер, который отвез ее домой. Бедняжка совершенно потеряла рассудок от горя и чуть не выплакала все глаза в туалете на нижнем этаже.

Только вот, оказывается, она симулировала слезы, а заодно успела переформатировать его диск.

— Скажу тебе честно, ты была убедительна в своей печали, — похвалил он ее. — Опухшее личико, залитое слезами…

— Вообще-то мне и не пришлось почти ничего разыгрывать, — ответила Сирша. — Моя сестра на самом деле была в заточении. И она до сих пор там.

— Итак, ты приехала домой и начала ждать, пока я не подключу Пятницу к костюму?

— Именно так. Но в тот момент вы уже подключали к костюму не ее, а меня. И у вас не возникло ни малейшего подозрения. Тони Старк совершенно искренне был убежден, что его программа эволюционирует, что, вообще-то говоря, довольно смешно, учитывая то, насколько она еще сырая. Ну, я, по правде сказать, внесла несколько улучшений.

— Не стоит забирать все лавры себе, малышка, — ответил Тони, немного уязвленный словечком «сырая». — Это никак не помогло тебе не попасться на удочку Мандарина и его честной компании.

— Это да, — признала Пятница. — Кажется, теперь я себя чувствую так же глупо, как и вы. Я подвела Лиз, подвела дедушку и, кажется, отправила Железного Человека не в те руки.

Тони хихикнул.

— Ты слишком мягка к себе, Сирша. Тебе это все вовсе не кажется — ты совершенно точно передала Железного Человека не в те руки. Ты же должна была что-то слышать о Мандарине. Самый знаменитый из террористов нашего времени. Последние двадцать лет он засовывает палец почти в каждый пирог, начиненный взрывчаткой. Его не интересует урон, который он косвенно может нанести. На самом деле — чем больше трупов, тем веселее. Я его искал больше десяти лет. Несколько раз подходил близко, но он всегда ускользал.

— Я просто хотела спасти сестру, — сказала Сирша. — Мои намерения были самыми лучшими.

— Так говорит каждый обманутый олух.

— Особенно ценно слышать это от вас, мистер еще один олух.

В тот момент, когда оба заключенных осознали, что осыпать друг друга оскорблениями совершенно бесполезно, разговор закончился сам собой. Настоящей проблемой была заварушка, в которой они очутились, — думать об этом как о заварушке казалось оптимистичным. Конечно, больше это было похоже на суровое испытание и смертельную опасность, и сомнительным представлялось, что хоть кто-то из них выйдет отсюда живым и невредимым. Хуже того: их смерть казалась совершенно очевидным поворотом событий.

Настроение стало еще более мрачным, когда свет в их камере погас, оставив лишь жуткие отблески защитных мониторов мерцать на стенах. Тони, кажется, задремал, поэтому когда Сирша тихо заговорила, то Старку показалось, что ее голос проникает напрямую в его сны.

— Дедушка вырастил нас обеих. Меня и Лиз. На острове не осталось никого, кроме нас троих. Мой дедушка был особенным. Я думаю, вам, босс, он бы понравился. Немного выпендрежник, прямо как вы. Мы звали его Древний Моряк. Но настоящее его имя — Фрэнсис. Фрэнсис Тори. У него на этот остров были свои планы: он хотел превратить его в экологический рай. Лишь ветер да волны. Полное самообеспечение. Такие наполеоновские планы… Но мы выросли, веря в них. Через несколько лет школа закрылась, поэтому он продолжал учить нас на дому.

Он показал нам, как нам повезло жить здесь, рассказал, что наш долг — заботиться о тех, кому повезло меньше. Поэтому я стала переводить деньги приюту для девочек Порт-Верде, но Лиз этого показалось недостаточно. Она настоящий супергерой, босс, если хотите знать. Без боевых костюмов и волшебных молотов. Зато у нее есть квалификация медсестры и лекарство для прививок. Она отправилась на Фурни в составе Красного Креста и ухаживала за этими девочками. Я присылала ей деньги, и она заботилась о том, чтобы мудро тратить каждый цент.

Глаза Тони были закрыты.

— Но в один прекрасный день… — произнес он. В такого рода историях всегда есть этот «один прекрасный день».

Сирша долго молчала, и Тони показалось, что он услышал всхлипы. Это напомнило ему, что, несмотря на все эти угрозы и на ее техническую гениальность, Сирша Тори все-таки еще ребенок.

— Но однажды… — ответила она. — Однажды все пошло не так. Местная банда захватила приют, а Лиз сделала своей рабыней. Я и дедушка пытались освободить ее по всем возможным официальным каналам, но он был уже совсем стареньким, и его сердце не смогло долго выносить это напряжение. Он умер год назад, а я поняла, что если меня заберут в приемную семью, я никогда не смогу спасти Лиз. Поэтому я похоронила Фрэнсиса Тори в его любимом огороде и создала его голографическую копию, чтобы убедить жителей большой земли, что он все еще жив.

— И это натолкнуло тебя на мысль взломать мою программу искусственного интеллекта.

— Сначала я решила воззвать к вашей человечности, но вы меня просто послали. Я была в отчаянии.

Тони понял, что не может продолжать злиться на Сиршу Тори, даже несмотря на то, что она практически подписала им обоим смертный приговор.

Девочка была дьявольски умна и безгранично инициативна. Также она заковыристо ругалась, а это он в людях всегда ценил.

Старк поднялся и посмотрел Сирше прямо в глаза.

— Ладно, малышка. У нас у всех семейные трудности. Что сейчас нужно — так это чтобы ты похоронила весь этот хлам глубоко внутри, и мучиться по этому поводу будешь, когда придет время. Хорошо?

— И как, помогло это вам, вы ж папенькин сынок?

— Еще как. Я же миллионер, плейбой, филантроп и все такое. Послушай, скоро Мандарин догадается, что держать в одном помещении столь выдающиеся умы опасно, поэтому он явится сюда, не откажет себе в удовольствии позлорадствовать, а потом, скорее всего, выволочет меня отсюда. А тебя они оставят в живых до тех пор, пока операция не завершится, — Тони повернулся и взял Сиршу за плечи. — Что бы не случилось, им тебя не сломить. Они скажут тебе, что я мертв, но ты им не верь. У Тони Старка в рукаве припасена пара сюрпризов. Папа, с которым у меня было достаточно проблем в общении, как-то раз посоветовал мне не показывать карты никому. «Никогда не раскрывай свои секреты», — говорил он. Так что у меня есть кое-какие тайны, о которых даже Пятнице ничего не известно, понимаешь?

Сирша кивнула.

— Вы не мертвы, — повторила она.

— Именно так, и ты тоже. Мы будем бороться за жизнь до конца. Мы применим свои выдающиеся мозги. Это твой остров, помни об этом, так что если ты проиграешь, они здесь никогда тебя не найдут.

— Да, не найдут.

— Придумай способ связаться со мной, чтобы я мог вернуться и спасти тебя.

— Или я — спасти вас.

Тони уже собирался произнести: «Да, конечно, потому что раньше ты меня так здорово спасала», но потом решил, что это слишком жестоко, поэтому засунул слова обратно в глотку.

— Конечно! Исключительно в твоих фантазиях.

Сирша, похоже, поняла, что означает выражение на его лице, потому что она дернулась, как будто ее ударили, и отодвинулась от Тони, а потом отползла в угол камеры и свернулась там калачиком, как раненый зверь.

Мандарин появился с первыми лучами солнца, притащив с собой Левека, и, как Тони и предсказывал, шеф был в настроении позлорадствовать.

— Доброго утречка вам обоим. Вот и настал тот день, когда я, Мандарин, укреплю свою репутацию величайшего агента хаоса, которого когда-либо видел мир.

Тони протер глаза.

— Пожалуйста, никакой яичницы, молодой человек. Достаточно котелка с крепким черным кофе. Ночка выдалась тяжелая.

Мандарин расхаживал перед камерой, как генерал перед своими войсками.

— Нет, Старк. Вы не сможете разрушить реальное положение вещей своим жалким американским юмором. Если вы еще раз меня перебьете, я попрошу Фрэдди ударить девочку током.

Левек прямо-таки сочился плохо скрытым садизмом. Это тот тип парней, которые давят живых щенков ногами, и Тони обратил внимание, что на нем надета рукавица Железного Человека.

— Может быть, я в любом случае удаг’ю г’ебенка током, — произнес он.

Мандарин страдальчески скривился:

— Пожалуйста, мистер Левек. Мы не бьем детей электрошоком, пока в этом нет необходимости.

Тони встал между Левеком и Сиршей, как будто пытаясь ее защитить.

— Ты преследуешь министров экологии, так, Мандарин? В этом твоя игра?

Мандарин захлопал в ладоши:

— Да, конечно, в этом моя игра. Мистер Вангер полетит прямиком в Центр, где будет проходить саммит, и сравняет его с землей с помощью своих любимых огнеметов. Мы заменили одну из ваших перчаток его собственной, шлем тоже пришлось разработать самим, потому что у мистера Вангера череп выдающихся размеров. Но мы так и предполагали.

— Вам никогда не пройти мимо охраны, — ответил Тони. — Они его еще в небе собьют.

— Я так не думаю, — самодовольно ответил Мандарин. — Все протоколы системы хранятся на борту, и, к счастью, мисс Тори взломала вашу систему защиты.

Тони хотелось любым способом разогнать туман самодовольства, окружающий Мандарина, но на данный момент все выглядело так, как будто у террористов на руках были все карты. Дублинский Центр конвенций несколько раз просканирует костюм, который на пару десятилетий опережает их оборудование, а потом Железного Человека впустят внутрь, и перед ним уже не будет никаких преград.

— По-настоящему гениален в этом плане гонорар, который я получу, — продолжал Мандарин. — Не денежный, разумеется. Нет, моя награда будет значительно большей, чем какие-то деньги.

— Власть, — догадался Тони.

— Именно, — ответил Мандарин. — Я веду наблюдение за каждым человеком, который когда-либо пользовался моими услугами. Когда завершится эта операция, я буду самостоятельно назначать новых министров по экологии во многих странах. Именно я, Мандарин, буду контролировать окружающую среду и решать, какие компании будут ответственны за ее очистку.

— О, управление миром через сточные воды, — сказал Тони. — Это что-то новенькое.

Но Мандарин принял это саркастичное замечание за комплимент:

— И это не единственная инновация в моем плане. Я поменял протоколы вмешательства обычных наемных убийц в дела, связанные с поражением целей, которые я сам назначил. Это бизнес-урок, которому я научился у вашего отца: «Иногда возможность отсутствует, поэтому вам нужно создать ее самостоятельно».

Тони помнил эту фразу. Она была одной из любимых у папы, наряду с «Мы, Старки — титаны современности» и «Что это за дрянь на тебе надета, Тони?».

— Ты сам назначил цели?

— Именно так, — ответил Мандарин. — Когда я размышлял, кого уничтожить, я стал думать о том, кто из моих ненавистников хотел бы, чтобы я их убил. Поверьте, мистер Тони Старк, у министров по экологии множество врагов. В моей маленькой группе риска будут владельцы двух автомобильных концернов, международная компания по лесозаготовкам, крупнейший производитель лекарств, конкурирующие политики, а также обиженные друг на друга супруги — и это лишь начало списка. Например, на одного из министров — кажется, шведского — нашлось три охотника за головами. Вот какой он плохой парень. Каждый клиент верит, что он уникален. И это, как говорят у вас в США, весьма выгодная сделка. А обвинять во всем будут вас, мистер Старк.

— Вряд ли я останусь в живых и смогу ответить на эти обвинения, — догадался Тони.

Мандарин погрозил ему пальцем, и Тони увидел, что среди десяти колец террориста сияет его собственное кольцо из колледжа.

— Именно так, — подтвердил он. — Мертвые не могут ничего опровергнуть.

Слышать такое не очень приятно, особенно когда палец террориста в этот момент направлен прямо на тебя.

ГЕНИЙ И ИДИОТ

По приказу Мандарина Тони выволокли во двор, предварительно надев на него наручники так, что его руки были больно стянуты за спиной. Солнце пробивалось через утесы на западной стороне острова, а кричащие чайки в своем утреннем полете были похожи на ножи, разрезающие небо. Тони трудно было поверить, что после всех событий минувшей ночи наутро мир выглядел совершенно прежним.

Мандарин стоял в самом центре плит, раздетый до пояса, и занимался каким-то сочетанием тай цзы и танцев диско, что Тони, будучи от природы импульсивным и рисковым парнем, не мог не прокомментировать, даже зная, чего это может ему стоить.

— Эй, Мандарин! — крикнул он, после того как Левек поставил его на колени. — I can tell by the way you use your walk, you’re a woman’s man, no time for talk[8].

Мандарин немного поразмыслил, параллельно заканчивая упражнения.

— В целом это близко к правде, — ответил он, кланяясь Тони. — Однако я полагаю, что находить время для разговора необходимо в любых отношениях. Но, кажется, вы надо мной смеетесь, так что…

Мандарин поднял бровь, и Левек наградил Тони сильным ударом в шею.

— Тише, тише, Фрэдди, — успокоил его Мандарин. — Не могли бы вы быть чуть помягче, пожалуйста? Мистеру Тони Старку еще понадобятся его мозги этим утром. Мне не хотелось бы, чтобы он думал, будто я добился преимуществ нечестным путем.

Несмотря на сильный удар, Тони не собирался затыкаться:

— Эй, Мандарин! А ты просто Мандарин? Как Принс или Бейонсе? Или, может быть, я могу звать тебя Мэнди?

В это время Мандарин прямо перед ним приседал на корточки.

— Мое фамильное имя было известно твоему отцу, потому что мы, можно сказать, были азиатским аналогом семьи Старков. Но коммунисты завидовали богатству и власти моей семьи, и поэтому лишили нас их. С этого самого дня я решил постоянно напоминать правительственным структурам об их зыбкости.

Тони кашлянул, и плитки двора окрасились кровью.

— Какая трогательная речь о правосудии, Мэнди. Я такие перед зеркалом репетировал. Но, конечно, никогда на публике — выглядит странновато.

Если Старк надеялся разъярить своего противника, то ему это не удалось. Мандарин лишь хлопнул в ладоши и широко улыбнулся.

— Тони Старк, в вас сочетаются гениальность и идиотизм. Ваши остроты, как вы, американцы, их называете, совершенно ни к чему не приведут. Все, чего вы добьетесь, — это заставите меня еще сильнее вас ослабить перед грядущей битвой.

— Не нравится мне это слово, — произнес Тони.

Мандарин пожал плечами.

— «Битва»? Боюсь, это неизбежно.

— Нет, я про другое слово. «Остроты». Зачем ты так, я же классно шучу. Шутки просто категории «А».

Мандарин поднялся на ноги, и его колени щелкнули.

— Кажется, я вижу, что произошло, Старк. Идиот победил гения. Как грустно, а ведь гений бы вам этим утром сильно помог.

Левек собрал волосы Старка в кулак и с силой откинул его голову назад.

— Этот богач — ничто без его дог’огой металлической игг’ушки, — произнес он прямо в ухо Тони. — Это даже состязанием сложно будет назвать, шеф. Это будет пг’осто бойня.

Мандарин расправил члены, потянувшись вверх руками, пальцы которых были сжаты, как когти тигра, будто он хотел проскрести в небе дыры.

— Я надеюсь на это, Фрэдди. В конце концов, у нас не так много времени.

Тони решил, что он достаточно долго разыгрывал идиота, чтобы мысль об этом застряла у Мандарина в мозгу, поэтому впервые задал уместный вопрос:

— Ну так что? Деремся до смерти, что ли?

— В этом все и дело, — ответил Мандарин. — Знаю, что с финансовой точки зрения будет более логично отправить вас обратно в вашу компанию, но вы же отрезанный ломоть, можно сказать.

— То есть, типа, ты хочешь позаботиться обо мне?

— Именно.

— Своего рода статусный момент, так? — уточнил Тони. — Хочешь показать своим людям, что ты до сих пор силен?

Мандарин кивнул:

— Да, да, именно так. Простое, но четкое объяснение. Структура власти в мире, в котором я предпочитаю жить, не имеет ничего общего с демократической. Она основана на страхе. Эти люди мне подчиняются, поскольку боятся меня — ну и, конечно, потому что я весьма щедро им плачу. Но основной фундамент — это страх.

Тони оправился от удара, нанесенного Левеком, и поднялся на ноги.

— А теперь ты в настроении съесть мое сердце, как это принято в некоторых культурах, и украсть мою силу.

— Нет, это не так работает, — сказал Мандарин с непроницаемым лицом. — Но, символически говоря, так и есть. Я побеждаю своих врагов и таким образом поглощаю как минимум их репутацию, и таким образом моя репутация только укрепляется, — он вздохнул. — Это стало своего рода утомительной традицией в нашей команде — после успешного окончания операции я собственноручно загоняю заложника в угол. Поэтому, когда я буду выбивать из вас жизнь — помните, в этом нет ничего личного. Честно говоря, я бы предпочел прямо сейчас выстрелить вам в голову и сэкономить нам обоим немало усилий.

— Буду помнить об этом, — иронично ответил Тони. — Так что, как мы это осуществим? Устроим бой здесь и сейчас?

Тони надеялся, что все же нет. Он был измучен и голоден, а Мандарин, судя по всему, пребывал в отличной форме — подтянут и свеж, и кожа его сияет так, как будто он только что вышел из сауны.

— Нет-нет, — ответил Мандарин. — Это же совсем не спортивно, а мои предки всегда были охотниками по натуре. Я своими руками могу убить пересмешника со ста шагов с помощью лука и стрелы. Помню, я был так разочарован, когда прочитал эту американскую книжку. Весьма обманчивый заголовок, подумал я. Нет, прикончить вас здесь — это неспортивно, поэтому я прикажу моим людям удалиться, чтобы исход боя был честным. Они будут ждать меня на лодке, пока я буду охотиться за вами по всему острову. Когда я убью вас и принесу им вашу голову в доказательство своей победы, тогда мы и отправимся восвояси. Ритуал совершен, преданность укреплена.

— Рад, что могу быть полезен, — пошутил Тони. — А расскажи-ка мне, приятель, что случится, если это я принесу в гавань твою голову? Отпустят ли меня твои ребята?

Мандарин прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть легкую улыбку.

— Ну конечно, Тони Старк. Думаю, есть вероятность, что победу одержите вы. В этом случае вы просто выиграете несколько минут, пока мои люди не расчленят вас — от ярости, что вы лишили их ожидаемого заработка. Так что вам придется пробиваться и через меня, и через моих солдат, если вы хотите сбежать с острова.

— Замечательно, — ответил Тони. — Безнадежная ситуация. Все как я люблю.

В общем, следовало признать, что дела Тони Старка складывались не очень хорошо. Только идиот поставил бы в этой схватке не на Мандарина.

Террорист был подтянут и расслаблен. Может быть, Старк был на несколько лет младше, но, честно говоря, если судить по внешнему виду, банда Мандарина скорее всего не удивилась бы, узнав, что тот оторвал Старку голову голыми руками. Это был поединок Давида и Голиафа, современная версия. Разница только в том, что у Давида в сумке не было припрятано никакой пращи.

Старк не мог не думать о неизбежном обезглавливании, которое ему предстояло.

— Эй, Мэнди, ты собираешься откусить мою голову прямо своими белоснежными зубками? Или все-таки у тебя есть для этого какое-то оружие?

— Оружие, конечно, — ответил Мандарин. — У каждого из нас будут острые лезвия. Прусские сабли. Мое самое любимое оружие.

— Это не совсем честно, — прокомментировал Тони. — Например, мое любимое острое оружие — вязальная спица. Она, конечно, голову тебе не отрежет, но дай мне несколько часов, и я смогу связать для тебя очаровательный жилет.

Мандарин переплел пальцы так, что кольца на них заблестели в солнечных лучах.

— Считайте, что вам повезло, Старк, — это просто сабли. Если бы я прибегнул к помощи своих удивительных колец, я мог бы убить вас самыми разными чудовищными способами.

— Что-то мне подсказывает, что после первого раза я не смог бы оценить последующие.

Мандарин зевнул.

— Ваша клоунада утомительна, Старк, но я вас понимаю. Люди по-разному борются с неизбежной смертью, хотя абсолютно все они в итоге начинают умолять сохранить им жизнь. И вы тоже будете молить об этом.

— В этом я сомневаюсь, Мэнди, — ответил Тони, и в его голосе послышалась решимость. — Мне попадались куда более трудные противники, чем ты. Мой дорогой папаша, например.

Мандарин начал снимать кольца с пальцев — все кроме кольца Тони — и отдавать их на хранение Левеку.

— Я надеялся услышать какие-нибудь осмысленные предсмертные слова, — ответил он, чувствуя искреннее разочарование. — Но теперь я вижу, что вы намерены играть роль тупого ковбоя до самого конца. Все-таки вы американец до мозга костей.

— Извини, что разочаровал тебя, Мэнди, — ответил Тони, — но мои мысли сейчас занимают гораздо более важные вопросы, чем сочинение мудрой предсмертной речи, которую террорист вписал бы в свои мемуары.

— Ну хорошо, Тони Старк. Я запомню вас как идиота до конца, если вам действительно так этого хочется.

Неожиданно Тони надоела роль ковбоя. В конце концов, Мандарина ему взбесить не удалось, как он надеялся. Смысл попыток задеть противника состоит в том, что взбешенные люди принимают импульсивные решения. Но если необходимый уровень злости не достигнут, раздражающий только зря потратил время.

— Ладно, Мандарин. Просто проинструктируй меня, что от меня требуется, и давай уже приступим. У нас обоих плотный график. Тебе нужно взрывать саммит, мне — спасать.

Мандарин долго и заливисто рассмеялся, и даже издевательски захлопал в ладоши.

— Боже мой, Тони Старк. Спасать саммит? Вы не смогли спасти даже наивную бедняжку Сиршу. Все, что у вас осталось, — это призрачная надежда спастись самому.

— Инструкции, — продолжал настаивать Тони. — Рассказывай уже. Если это должен быть честный бой, то ты, по крайней мере, снимешь с меня наручники?

— Это сделает Фрэдди, — подтвердил Мандарин. — Далее вы можете сделать какую-нибудь глупость и тут же получить пулю, либо отправиться на вершину западного утеса в двух километрах отсюда. На вершине вы найдете древний каменный королевский трон. А на троне — свежую одежду, еду и воду — и, разумеется, саблю. Я присоединюсь к вам через час, и между нами состоится дуэль. План, понятный даже идиоту. А значит, я полагаю, и вам он будет понятен.

Тони медленно кивнул, запоминая указания и игнорируя колкость.

— В двух километрах к западу. Продукты и оружие — на троне. Час с нынешнего момента или час с того момента, как я доберусь до трона?

— Час с этой минуты, — ответил Мандарин. — Как вы правильно сказали, Тони Старк, у нас обоих плотный график. И если вас у каменного трона не будет, тогда я спущу своих псов войны, потому что у меня нет времени на такую роскошь — охотиться за вами по всему острову. Хотя утренняя охота — это, безусловно, крайне приятное занятие.

Тони внимательно смотрел на Мандарина, машинально разжимая и сжимая затекшие кулаки. Это был тот тип взгляда, который его близкий друг Роди окрестил «Время для Дела», и каждый раз, когда на лице Тони появлялось подобное выражение, это означало, что он готовился сделать то, что должен. Время развлечений закончилось.

Фрэдди Левек высоко поднял руки Тони за спиной — последняя радость садиста перед тем, как снять наручники. Тони почувствовал, что пальцы его собственной перчатки от костюма больно сжали его руку. Слава богу, сервомоторы были отключены, иначе его пястные кости превратились бы в кашу.

— Беги, маленький миллиаг’дег’, — произнес Левек, поворачивая ключ. — Allez vite!

И впервые Тони Старк решил не тратить время на остроумный ответ. Он просто бросился через двор в сторону виляющей тропинки вдалеке, и как только его скрюченные и затекшие конечности немного размялись, неуклюжая походка превратилась в настоящий бег.

Два километра можно преодолеть приблизительно за пятнадцать минут, если хорошенько поторопиться. А значит, у него останется еще три четверти часа, чтобы достойно подготовиться к встрече с человеком с большим мечом.

О, МЭНДИ

Как оказалось, Тони переоценил быстроту своих ног: он добирался до места назначения — королевского трона — почти двадцать пять минут. Мандарин решил не упоминать, что последние четыреста метров пути придется преодолевать, карабкаясь по крутому рыхлому склону, скользкому от брызг морской воды даже на большой высоте.

Поскальзываясь, Тони каждый раз проклинал террориста, но продолжал двигаться вперед, потому что от исхода поединка зависела не только его жизнь. От него зависела судьба всей экосистемы планеты. Если Мандарину удастся убить нескольких министров, то перед тем, как подобная ассамблея еще раз соберется, пройдут десятилетия, и к тому моменту, вероятно, уже будет поздно спасать как минимум арктические ледники и озоновый слой. А значит, вымрут десятки видов животных и погибнут миллионы людей.

Но каким бы трагическим это развитие событий ни выглядело, сейчас Тони нужно было сконцентрироваться на той мысли, что, если костюм Железного Человека с убийцей внутри приземлится на саммите, множество человек погибнут сразу.

Каменный трон заставил Тони вспомнить об артуровской Англии — потому что, скорее всего, именно так выглядел бы трон Артура, если бы кто-то оставил его здесь открытым всем ветрам, с тех самых пор как в VI веке нашей эры король получил от своего племянника Мордреда смертельный удар прямо в череп. Возможно, когда-то этот впечатляющий трон олицетворял власть и могущество, но теперь он превратился в жалкое подобие самого себя.

— Я понимаю твои чувства, — сказал трону Тони, продолжая рассыпать вокруг себя искры остроумия, даже несмотря на то, что никого, кроме него, рядом не было. Он подумал о том, что, возможно, стоит обратить внимание на разговоры с самим собой вслух, поскольку теперь, когда в его ухе не было Пятницы, он стал всего лишь странноватым парнем, бормочущим что-то себе под нос.

В древние темные времена этот трон был вырезан из чистого камня. Его покрывал кельтский орнамент и пиктограммы, которые, без сомнения, когда-то были в отличном состоянии, но со временем потеряли смысл, разрушенные соленым туманом и заросшие мхом. На самом троне лежала сумка с типичным набором Красного Креста. Знаменитый красный крест был грубо залеплен тем же символом, что красовался на груди у Мандарина в качестве татуировки. Рядом с сумкой, блестя на солнце красноватым светом, лежал длинный меч.

«Какая громадина, — подумал Тони. — Я, наверное, и поднять эту штуку не смогу, а уж тем более достаточно сильно размахнуться ею, чтобы отрубить Мэнди голову».

Тони пересек поляну и распечатал сумку. Внутри нее было несколько завтраков в вакуумной упаковке и бутылка воды.

Старк снял с бутылки крышку и поднес ее к губам, но вдруг остановился, как будто его посетила какая-то мысль.

— Мандарин, — произнес он. — Единственное, что я о тебе знаю, — это что ты не ведешь честной игры ни с врагами, ни с друзьями. Так что очень интересно, как же этот твой недостаток проявит себя сегодня.

А потом он добавил:

— Тони, дружище, хватит уже говорить с самим собой. Ребята подумают, что ты с ума сошел.

Около получаса спустя Мандарин неторопливо поднялся на площадку и обнаружил, что Тони праздно раскинулся на троне, высасывая из бутылки последние капли воды.

— О, Мэнди, — произнес Старк, — ты и правда пришел.

Улыбка Мандарина выглядела слегка натянутой. Он намеревался остаться любезным со своим противником до самого конца, но этот американец явно напрашивался. Террорист подбодрил себя предвкушением того мгновения, когда острый клинок рассечет позвоночник Старка.

— Мистер Старк, — произнес Мандарин, — ваше время в ваших руках. Я искренне надеюсь, что идиот внутри вас не вытеснил вашу серьезную половину, и она сможет перед смертью прийти в согласие с богом, в которого вы верите.

Тони встал и потянулся.

— Знаешь что, Мэнди, мне уже лучше. Гораздо лучше. Вероятно, эта вода обладает волшебными регенерирующими свойствами.

— Я так не думаю, — ответил Мандарин, позволив себе легкую ухмылку, что не ускользнуло от внимания его оппонента.

— Не списывай меня так быстро со счетов, Мэнди, — ответил Тони, явно с трудом поднимая меч. — Может быть, мне удастся тебя удивить.

— Я не сомневался, что вы будете демонстрировать показную смелость. На самом деле это базовый психологический механизм. Слабый противник будет вести себя, как Браггадочио[9], в надежде сбить соперника с толку. Но, увы, мистер Старк, со мной это бесполезно.

— Стоило попробовать, — ответил Тони. — Но я бы добавил, что, помимо того, что я пытаюсь сбить тебя с толку, я еще и намеренно тяну время.

Мандарин встал в боевую позицию.

— Весьма странная тактика, ведь вскоре Железный Человек на глазах у людей убьет сразу нескольких министров, а обвинять в этом будут именно вас.

Это замечание будто стало спусковым крючком. Тони Старк неожиданно стремительно бросился на противника, заставив Мандарина образцово парировать удар и отступить на шаг в сторону, в то время как сабля Старка просвистела именно в том месте, где секунду назад находилась шея Мандарина.

— Мистер Старк, все не так уж плохо, — прокомментировал Мандарин. — Кажется, сила духа в вас все-таки есть.

Казалось, Тони надоело разговаривать. Он крутился вокруг и наносил сильные удары. Сухожилия на его шее напряглись в тот момент, когда он поднял меч и замахнулся им на Мандарина. Да, это была не самая лучшая атака, потому что Тони раньше никогда не сражался на мечах, но он знал основные тактические приемы фехтования благодаря нескольким тренировкам, которые провела для него Пятница — она изучала методы ведения поединка, разработанные Давидом Абрамовичем Тышлером, который считается во всем мире одним из самых выдающихся фехтовальщиков XX века. Поэтому Тони держался низко и не приближался, но, помимо этих двух элементарных приемов, Мандарин знал множество других и превосходил противника по всем параметрам.

Мандарин заблокировал удар лезвия своим собственным клинком, и мечи полоснули друг по другу так, что искры полетели в разные стороны.

— Ха! — произнес террорист. — Неплохо!

Кончик меча Тони оказался прижат к земле, и Старк отреагировал стремительно: он отпустил одну руку и заехал ею прямо по почкам своему противнику. Если бы это была тренировка, он бы сопроводил запрещенный удар саркастичным замечанием вроде: «Нравится, Мэнди?», но у него уже включился режим битвы. К тому же именно эта шутка была достаточно низкой категории.

Мандарин крякнул и отступил на шаг, но не получил почти никакого вреда.

— Неплохо, — вновь произнес он. — Очень неплохо, мистер Старк. Хоть немного сопротивления под конец.

Старк использовал выигранное мгновение, чтобы поднять саблю с земли и вновь заехать Мандарину по почкам, но теперь уже рукояткой. В награду он получил шипение сквозь зубы, и больше никаких фальшивых поздравлений не последовало. Он действительно причинил своему врагу боль.

Впрочем, Мандарин быстро оправился, выставив вперед локоть, чтобы заслонить поврежденную почку, а в другой руке зажав клинок, лезвие которого со свистом рассекало воздух. И не только воздух: плечо Тони оказалось рассечено до кости до того, как он успел увернуться от смертоносной стали.

— Ха! — сказал Мандарин, радуясь первой крови. — Конец близок.

Тони заскрежетал зубами от неожиданной почти всепоглощающей боли. Плечо ощущалось как груда пульсирующего сырого мяса, и кровь свободно стекала по его руке. Старк знал, что одно это ранение способно его убить, если кровотечение приведет к потере сознания. Он продолжил атаковать, заехав рукояткой сабли теперь уже в челюсть Мандарину. Это было жестко, и удар сбил террориста с ног, но едва лишь его спина коснулась грязной земли, как он вновь вскочил на ноги, стряхивая с себя последствия удара, как собака влагу со своей шерсти.

— Достаточно на сегодня, — произнес он. — Давайте уже закончим начатое.

— Да, — ответил Тони. — Давай.

Противники снова набросились друг на друга, подняв сабли и опуская их в надежде нанести смертельный удар. Пять раз скрещивались клинки. Потом еще десять раз. В этом поединке была какая-то средневековая жестокость без единой надежды на милосердие.

Но битва закончилась так же стремительно, как началась. Сражение, похоже, утомило и дезориентировало Тони Старка, поскольку он вдруг покачнулся и его взгляд забегал по сторонам, будто расфокусировавшись.

Мандарин это заметил и низко проурчал, как довольная пантера:

— О, Тони Старк, да вы, я смотрю, в полуобморочном состоянии?

Старк повернулся обратно на звук голоса террориста.

— Иди-ка сюда, — произнес он, и в его голосе сквозило отчаяние. — Сейчас я убью тебя!

— Я так не думаю, — ответил Мандарин, разминая челюсть. — Мне показалось, что вы небезнадежны, но я ошибся.

Он обошел вокруг Тони и шлепнул миллиардера по заду плоской стороной сабли, от чего Тони хлопнулся в кусты.

— Бесславный конец для великого Тони Старка, — заметил Мандарин. — Лишиться сил от какой-то жалкой царапины.

— Я не могу умереть, — произнес Тони, готовый разрыдаться. — Умоляю.

— Итак, вы все-таки молите о пощаде, — ответил Мандарин. — Как я и предполагал.

Тони перевернулся на спину, молотя руками так, как будто пытался отползти от своего врага, но не мог найти точки опоры в скользкой глине подлеска. Он представлял собой жалкое зрелище — бледный, истекающий кровью. Сейчас он сильно отличался от человека, который всего несколькими минутами ранее с таким пылом бросился в битву. Казалось, он был совершенно раздавлен болью и страхом, и все, что ему оставалось, — лежать в грязи, раскинув руки и ноги, ожидая, пока Мандарин нанесет ему смертельный удар. Однако теперь, когда для этого был самый подходящий момент, Мандарин вовсе не собирался торопиться с казнью. Он почти поверил, что опасность уже позади.

— Только посмотрите на себя, — произнес Мандарин. — Вы даже саблю не способны поднять.

Единственное, что оставалось сделать Тони, — это признать правоту Мандарина. Его рука сжимала рукоять клинка, но сил поднять его уже не оставалось.

Мандарин махнул своим собственным клинком, наслаждаясь тем, как свистит сталь, рассекая воздух.

— Мне всегда было любопытно, каково это — ощущать приближение собственной смерти, — произнес он. — Интересно, что вы чувствуете сейчас? Как вы себя чувствуете, Тони Старк? Вы мне хотя бы рассказать об этом можете?

Тони попытался что-то сказать, но его губы только жалко шлепали, как жабры рыбы, оказавшейся на воздухе. Ничего членораздельного он так и не произнес.

Мандарин расчистил ветви кустов вокруг распростертого Тони несколькими смертоносными ударами сабли, а потом воткнул клинок в землю.

— Позвольте рассказать кое-что, что заставит вас почувствовать себя еще хуже, — произнес он, опускаясь на колени рядом с Тони и наклоняясь к его уху. — Я не хочу, чтобы это обезглавливание было бесполезным. Через несколько недель после того, как весь мир узнает, что американский супергерой Тони Старк ответственен за резню в Дублине, я выпущу в интернет видео, в котором я, Мандарин, наказываю убийцу. Я сразу стану настоящим героем в глазах множества людей. А все остальные теперь будут воспринимать меня не просто как террориста, а скорее как справедливого мстителя, или что-то вроде того. И еще кое-что…

Тони с трудом втянул воздух:

— Два момента.

Мандарин удивленно кивнул.

— Однако, в вас есть внутренняя сила, Тони Старк. Хотя я сомневаюсь, что у вас хватит сил, чтобы эти два момента обозначить словами.

Тони закашлялся, а потом сел и произнес:

— Я знаю типаж людей вроде тебя, Мэнди.

И пока Мандарин застыл в ярости, вновь услышав это прозвище, он продолжал:

— А еще я знаю, на что способны такие люди. Поэтому я даже не думал пить воду.

Тони догадался, что такой хитрец, как Мандарин, добьется своего любыми способами, в том числе отравит воду соперника, дающую ему силы. Поэтому Тони провел простой эксперимент, капнув воды на траву. Трава тут же пожелтела, чего не случилось бы, если бы вода в бутылке была безопасной, и он понял, что пить ее нельзя.

— Он не пил воду… — пробормотал Мандарин, — но ведь это значит…

— Пожалуйста, говори полными предложениями, — пожурил его Тони. Потом он резко ударил Мандарина по голове клинком, который, конечно, не был таким тяжелым, как Тони пытался изобразить. Особенно когда он вынул вольфрамовый брусок, который был запрятан в полой рукояти. Еще одна из типичных мандариновских уловок.

Мандарин опрокинулся навзничь, почувствовав в голове боль более острую, чем от удара молнией, но, падая, он успел произнести:

— Фрэдди! Aidez-moi!

Тони не был удивлен этим поворотом событий. Он легко мог догадаться, что такой выпендрежник, как Мандарин, не упустит возможность записать смерть знаменитого американца. А кого еще ему брать с собой, как лейтенанта?

Тони сильно наступил на правое запястье Мандарина и стянул свое кольцо с его пальца.

— Это мое, — произнес он, надевая кольцо на мизинец и поворачивая корону на сорок пять градусов, прежде чем положить большой палец на драгоценный кристалл. Кристалл засветился красным цветом.

«Черт, — подумал Тони, — нужно, чтобы он светил зеленым».

Мандарин каким-то образом глушил радиосигнал.

— Фрэдди! — позвал Мандарин. Глаза его практически закатились. — Убей…

Старк треснул Мандарина по голове прежде, чем он договорил, поскольку Тони не сомневался, что фраза все равно окончится оскорблением. Он сомневался, что полная фраза Мандарина будет звучать как: «Убей-дительно прошу тебя пригласить этого очаровательного гостя на нашу маленькую вечеринку террористов».

Мандарин был оглушен и, скорее всего, контужен, однако успел произнести несколько связных слов, прежде чем отключился окончательно:

— Это ничего не меняет. Сейчас появится Левек. Мой тренированный лягушатник убьет вас, Старк.

Из леска внизу слышался громкий треск. Каждый звук сопровождался французской бранью.

— А это — второй момент, — произнес Тони. — Я немного передвинул твою ловушку.

Человека вроде Фрэдди Левека вряд ли способна надолго задержать обычная ловушка, поэтому Тони то ли бросился, то ли пополз через поляну и стал спускаться по холму к тому единственному месту, с которого открывался хороший вид на поле битвы, где, как он считал, Мандарин установил видеокамеру — ив этом же месте Тони заранее спрятал охотничий капкан.

«Тщеславие, Мэнди, — думал Старк, шагая, — вот твое слабое место».

Мандарин так сильно упирал на то, что среди его предков были сплошь охотники, что Тони решил: где-то в лесу точно должна находиться ловушка или охотничий капкан. Он нашел ловушку у одного из краев поляны: обычная петля, прикрепленная к ветке и подвешивающая жертву вверх ногами. Если отравленная вода и утяжеленный меч не доставят Старку достаточно проблем, тогда Мандарин собирался намеренно упасть недалеко от ловушки, загоняя в нее противника. Конечно, противовес Тони в одиночку бы не сдвинул, но он привязал веревку к более гибкой ветви, которая, разумеется, не задержала бы жертву надолго, но вполне смогла бы поднять видеооператора на полметра вверх.

«Все это — попытка следовать теории игр, как завещала Пятница, — понял Тони. — Сфокусироваться на тех персонажах, что еще не вышли на сцену. Думать на два шага вперед».

Да, проще всего для Тони было бы выпить воду и попрактиковаться с мечом, но он решил вместо этого залезть Мандарину в сознание.

«Спасибо, Пятница».

Но это же не Пятница. Это Сирша.

И она до сих пор в опасности!

— Ладно, проблемы надо решать по мере поступления, — произнес Тони, нарушая данное самому себе обещание не разговаривать с самим собой вслух. — Сперва наденьте кислородную маску на себя, а потом на детей.

Он подумал, что, вообще говоря, в сложившейся ситуации это подходящая аналогия.

Тони продрался через дикий кустарник и увидел, что Левек висит вверх ногами и грязно ругается. Его руки тянутся к земле, и буквально в пятнадцати сантиметрах от его пальцев лежит большой никелированный револьвер, соблазнительно поблескивая на солнце. Старк достаточно хорошо понимал по-французски, чтобы перевести, что именно говорил помощник Мандарина, и злость лягушатника вызвала на изможденном лице Тони довольную улыбку.

— Bonjour, Фрэдди, — сказал он беспечно. — Неправда ли, забавно все повернулось?

Левек оттолкнулся пальцами и закачался в воздухе, туда-сюда:

— Тебе конец, Стаг’к! Я тебя уничтожу!

Это не казалось таким уж невероятным, поскольку ноги Левека были почти такими же толстыми, как ствол поймавшего его дерева, и треснувшая ветвь не смогла бы вечно удерживать этого мускулистого болвана. Поэтому Тони, решив не тратить времени на пререкания, схватился за перчатку Железного Человека, которую француз носил с собой в качестве трофея, и раскручивал мужчину по часовой стрелке до тех пор, пока его не укачало, и он не отпустил перчатку. К сожалению, в тот самый момент, когда она оказалась у Тони в руках, лопнула веревка, и Левек, взвизгнув разок, тотчас же свалился в близлежащие кусты и исчез в них.

Перчатка выпала у Тони из рук и упала в глубокую траву.

«Надеюсь, Левек без сознания, — подумал Старк. — Как минимум — оглушен».

Но поскольку в кустах что-то зашуршало, Тони понял, что крепкий череп француза позволил тому остаться в сознании.

«Merde», — подумал он и потянулся за рукавицей. Он практически поднял ее с земли, когда Фрэдди в прямом смысле вылетел из кустов, отталкиваясь от земли с помощью мышц невероятно накачанных бедер. Казалось, он провисел в воздухе очень долго, и Тони невольно подумал, что Левек смог бы сделать себе карьеру в НБА, если бы когда-нибудь завязал с преступным миром.

Левек приземлился на землю с глухим звуком, и Тони мог поклясться, что почувствовал, как земля содрогнулась под подошвами его кроссовок.

— Я тебя уничтожу, — повторил Левек, иллюстрируя свои слова жестами рук-лопат.

— Тебе не стоит играть со мной в пантомимы, — ответил Тони. — Я и так знаю, что значит «уничтожить».

— И эта пег’чатка тебе не поможет. Это пг’осто мусог’. Она не функсиониг’юэтт.

Левек произнес слово «функционирует» в типичной французской манере — функ-сио-ни-г’юэтт — и Тони решил его спародировать.

— Да, ты прав, эта перчатка не функсиониг’юэтт. Если, конечно, не ввести секретный код, который запускает ее внутренний генератор.

Эти слова заставили Левека задуматься:

— Женег’атог’? Quelle[10] женег’атог’?

И как только Левек это произнес, он заметил на пальце Тони кольцо колледжа — то самое, которое Старк забрал обратно у Мандарина.

— О, non[11], — произнес он.

— О, oui[12], — ответил Тони и просунул руку в перчатку. В ту же самую секунду, когда драгоценный камень из вибраниума дотронулся до сенсорной панели внутри перчатки, сервомоторы вернулись к жизни, и вот на руке Тони Старка уже была надета полностью функционирующая перчатка Железного Человека, которая хотя и не была вооружена, поскольку относилась к костюму для вечеринок, содержала генератор антигравитационных лучей, которые, при удачной фокусировке, могли нанести сильный удар объекту, в данном случае — человеку.

Выражение лица Левека со скоростью света сменилось с агрессивного на отчаянное, что выразилось в почти комичном подъеме бровей и раздувании ноздрей. Выбирая между «спасаться» и «драться», он остановился на последнем, что, как оказалось, было большой ошибкой.

Левек набросился на Тони, и в тот же момент Старк выпустил из руки взрывную волну. Парадокс непреодолимой силы состоит в том, что когда она сталкивается с недвижимым объектом, то повреждения будут нанесены обеим сторонам. Однако, хотя антигравитационные лучи были близки к непреодолимой силе, Фрэдди Левек, разумеется, тоже не стоял на месте. Поэтому его очень быстро подняло в воздух, прямо на вершину того самого дерева, с которого он не так давно свисал.

— Три очка, — сказал Тони. — Публика ликует, как ей и положено. Этот парень стоит каждого уплаченного за билет цента.

Закончив злорадствовать, Тони поцеловал кулак своей перчатки и быстро стал спускаться по холму по направлению к древней крепости. Почти сразу он пожалел о том, что устроил это представление, потому что услышал, как что-то сзади рассекает воздух. Обернувшись через плечо, он увидел, как над вершиной дерева, где расположился очаровательный месье Левек, взлетает сигнальная ракета.

«Без сомнения, это способ оповестить остальных членов банды Мандарина».

— Тепег’ь ты в самом деле покойник, Стаг’к! — услышал он крик Фрэдди Левека.

«Разные люди мне все утро это обещают», — подумал Тони, меняя маршрут и направляясь теперь на север. Ему придется вновь пройти мимо Мандарина, но Старк был убежден, что даже если злодей оправился от удара, он отправит его обратно в страну снов одним лишь взмахом перчатки.

Он сжал пальцы внутри перчатки и ощутил приятное гудение сервомоторов.

Тони решил найти такое место, с которого удобно было бы обозревать гавань, и оттуда следить за Вихрь Жуком и ее неприятными напарниками, пока не прибудет подкрепление, которое он уже вызвал. Но сейчас сигнал не работает. За ним охотятся.

«Мне нужно продолжать двигаться вперед еще несколько минут, — подумал Тони. — И найти какую-то прореху в подавителе сигнала, который поставил Мандарин».

* * *

С тактической точки зрения дела у Тони Старка шли не то чтобы очень хорошо. Он решил сбежать от своих преследователей, чтобы не получить пулю в голову, к чему был очень близок. Это можно было бы назвать планом, но Старк не принял во внимание два важных аспекта: первый — он был на острове; и второй — его врагам могло прийти в голову разделиться, что и случилось на самом деле. Это означало, что, удаляясь от одних своих врагов, он приближался к другим. Это становилось все более очевидно с каждым метром, который он преодолевал по северному утесу маленького острова. С одной стороны к нему приближался квадроцикл, а с другой он мог слышать крики своих преследователей: петля затягивалась все плотнее.

«Понимаю теперь, почему из этого места получилась такая хорошая тюрьма, — подумал Тони, уже энный раз меняя маршрут. — Крошечный остров с отвесными скалами на восьмидесяти процентах побережья».

И хотя в целом Тони всегда был большим поклонником дикой природы, в особенности птиц, ему пришлось признать, что какофония, которую устроили чайки Малого Салти, его сейчас порядком отвлекала, если не сказать больше.

— Заткнитесь, сраные чайки! — произнес он — впрочем, довольно тихо, потому что громкие крики выдали бы его местоположение. Или по крайней мере чайки бы его пометили, а Старку не хотелось бы, чтобы его труп нашли в таком неприглядном виде, потому что именно таким он появится на фотографии во всех новостных сводках. Он уже даже представлял себе заголовки:

МИЛЛИАРДЕРА ТОНИ СТАРКА ЗАМОЧИЛИ (ПОМЕТОМ).

Или, может быть, что-то вроде:

ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК ОТПРАВИЛСЯ КОРМИТЬ СТЕРВЯТНИКОВ.

Ему не хотелось бы, чтобы его запомнили вот таким.

Квадроцикл проехал прямо около соседней скалы, и Тони опять пришлось поменять маршрут. Он знал, что его намеренно пасут среди гор, и что кольцо так по-прежнему и не нашло сигнал. Возможно, просто техника вышла из строя?

«Но ведь подобная технология практически никогда не выходит из строя, так?»

У Тони в распоряжении был один гравитационный мотор, но этого было недостаточно, чтобы поднять его в воздух, и, уж конечно, недостаточно, чтобы защитить его голову от пуль. Возможно, против одного соперника у него еще были какие-то шансы, но против минимум троих, причем вооруженных до зубов… Даже Нику Фьюри не удалось бы выбраться из этого узкого перешейка между скалами и морем.

Слева он услышал крик… и, кажется, собачий лай?

Откуда у них собака, интересно? Раньше здесь не было никакой собаки. Это нечестно.

Квадроцикл зарычал где-то по правую руку от него, оттуда доносился голос Вихрь Жук:

— Все сюда! Вижу нашего умника.

«Умника». Теперь к ушибам добавились оскорбления, а вскоре наверняка опять предстоят ушибы.

У Тони не было иного выхода, кроме как броситься вперед. А это «вперед» на таком маленьком острове долго не продлится.

Как оказалось, «вперед» продолжалось даже меньше, чем думал Тони. Через пятнадцать или двадцать метров он осознал, что оказался прямо на краю отвесного утеса, размахивая руками, как ветряная мельница, чтобы не сверзиться в пенящиеся внизу волны. Это движение заставило его вспомнить о ране в плече, что было довольно больно. Даже в момент боли и стресса он заметил, что волны здесь не так приветливы, как буруны в Малибу, которые просто созданы для серфинга. По правде сказать, это были вообще не буруны, а скорее валы. И никто не катился в эти волны с водных горок, приговаривая: «Чувак, это было просто офигенно! Где мой воск для сёрфа?».

Также Тони обратил внимание, что когда его перчатка повисла в воздухе, протянутая в пустоту, она на секунду мигнула зеленым светом. Он понял, где заканчивается сеть глушителя, накинутая Мандарином, и смог отправить сигнал о помощи.

Старк выпрямился, оттолкнувшись от края с помощью антигравитационного мотора, и повернулся к своим преследователям.

«Ну что, доблестная кавалерия! — подумал он. — Нападайте уже».

Двое преследователей, появившихся перед ним, стояли буквально в трех метрах, выказывая ему чуть больше уважения, чем утром. Вероятнее всего, потому, что его рука была одета в явно активизированную перчатку Железного Человека.

«Всего двое, — подумал Тони. — Я мог бы их победить».

Но он не мог быть в этом полностью уверен. У Мандарина могло быть несколько десятков приспешников.

Вихрь Жук пряталась за решеткой своего квадроцикла, и его двигатель ревел так, как будто эта красотка собиралась своей огромной машиной, точнее, ее передними колесами, спихнуть Старка со скалы. Что она, вне всякого сомнения, осуществила бы, будь у нее настроение.

Левек восседал на камне на корточках, и казалось, будто он сам вырублен из камня. Возможно, эта поза была связана с тем, что он довольно долго пробыл на вершине дерева. Ему явно было что сказать Тони, и Старк знал, что наемник бросится в атаку, как только прозвучит приказ.

Также через кустарник к нему, трясясь от ярости, приближался тот, кто будет отдавать эти приказы: сам великий Мандарин. На лице его застыло выражение, резко исказившее его обычно невозмутимые черты — своим взглядом он мог бы парализовать корову.

— Мэнди, — произнес Тони, — ты, кажется, напряжен. Надо тебе на массаж, дружище.

Мандарин взвесил в руке меч, который уже был готов напиться кровью миллиардера.

— Хватит, Старк. Заканчивайте дурака валять.

Тони помотал головой.

— Нет, заканчивать я не собираюсь. А вот тебе сегодня больше уже не вернуть уважение своей банды.

Мандарину не удалось скрыть досаду.

— Это вас не касается. Мы с командой сами разберемся со своими внутренними проблемами. А из того, что вас может волновать, есть два выхода: первый — достойно встретить неизбежное и согласиться на обезглавливание, или же оказать сопротивление, и тогда мы вас застрелим, а потом обезглавим бездыханное тело. Не идеальный выбор, конечно, но лучше, чем ничего.

Ни одна из альтернатив Тони, по правде сказать, не улыбалась. В конце концов, обе они заканчивались для него одинаково: он оказывался мертвым и отделенным от своей головы — той самой головы, которая была ответственна за подавляющее большинство его самых лучших идей.

— Есть еще два выхода, Мэнди.

Мандарин вздохнул так, как будто он устал вздыхать.

— Один из них — сопротивление, так? Только вот Фрэдди застрелит вас раньше, чем вы успеете поднять свою перчатку. А второй… — Мандарин замялся. — Какой же второй, мистер Старк?

Тони засмеялся с таким видом, будто не мог поверить, что сейчас сделает то, что сделает.

— Второй выход? Так вот же он!

И он сделал шаг назад прямиком с обрыва утеса так уверенно, будто ступал на эскалатор в торговом центре.

ДОЛГИЙ ПУТЬ ВНИЗ

Гавань Дан Лэри, Дублин, в ста километрах от Малого Салти

«Кавалерия», на которую надеялся Старк, как раз готовила омлет для поп-звезды. Точнее, резиновый омлет для поп-звезды-андроида. Но уже наносекунду спустя после того, как Тони послал закодированный сигнал бедствия, он поступил в операционную систему Прото-Тони, и робот застыл, как олень, учуявший опасность и принюхивающийся с целью определить ее источник.

Прото-Тони бросил кухонную лопатку и не стал даже тратить время на то, чтобы снять передник.

— Приношу свои извинения, Шошона, — сказал он искусственной девушке в золотом бикини, — но моя помощь требуется в другом месте. По правде сказать, требуется срочно. Помощь явно нужна самому Тони.

Даже роботизированный Старк соображал неплохо.

Выполнив ускоренную предполетную проверку, Прото-Тони оторвался от палубы и стремительно поднялся в утреннее небо, во время полета в буквальном смысле сбросив с себя кожу — и вместе с ней фартук. Клочки пластиковой плоти слетали с черепа андроида, поскольку он приблизился к скорости звука, и на месте черепа обнаружился шлем Железного Человека. Это объяснило, почему Пятница — точнее, Сирша — посчитала, что Прото-Тони слишком накачанный: под кожей у него был спрятан полностью функционирующий летающий костюм — еще один факт, который миллиардер-параноик предпочел от всех скрыть.

Это был средний костюм для чрезвычайных ситуаций, «сшитый» с целью предупреждать все возможные нужды Тони Старка. Это была своего рода мудрая «скорая помощь» — пусть даже «скорая помощь», которой необходимо было каждые две недели менять батарейки.

Несмотря на то что на «Тангриснир» в этот момент были направлены десятки камер, лишь одному зоркому фотографу удалось запечатлеть драматический взлет Прото-Тони, и когда он просмотрел, что у него получилось, то понял, что в кадре — летающий повар.

— Опять цифровой глюк, — подумал он с отвращением и удалил фотографию.

Прото-Тони зафиксировал местоположение Тони и отметил, что у того ускоренный пульс и повышенное кровяное давление. Старк был ранен, обезвожен и утомлен, и андроид присвоил ему статус «спасти», что, если перефразировать, означало вломиться туда, где Тони находился. Костюм стремительно развивал звуковую скорость и так же быстро ее снижал, понимая, что на такой скорости может сломать все кости в теле Тони.

Скорость приближения костюма оказалась не единственной трудностью. Хотя средняя скорость падения мистера Старка составляла удобные ноль метров в секунду, скорость все- таки непредсказуемо менялась, как и его траектория, поэтому вычисления оказались весьма сложными и ненадежными. Короче говоря, костюму нужно было принять срочное трудное решение.

Однако пара вещей были совершенно ясны.

Во-первых, ловить Старка придется под водой.

Во-вторых, несколько костей все же будут сломаны.

Рассчитав оптимальный угол приземления, Прото-Тони нырнул под воду. Согласно его подсчетам, он все еще был в полутора километрах от своего хозяина.

Тони делал всё, что мог, чтобы замедлить свое падение с помощью антигравитационного двигателя, но это не сработало. Любой ныряльщик, когда-либо прыгавший со скалы, скажет ему, что с такой высоты лучше падать «солдатиком» и разрезать воду, как карандаш, а не крутиться в воздухе, как колесо или сумасшедшая петарда. Это был не первый раз, когда Старк цадал в воду с высоты, но в прошлые разы он был одет в боевой костюм и практически не чувствовал соприкосновения с поверхностью.

Если точнее, в прошлый раз вместе с ним был Роди — это была демонстрация работы нового костюма на пирсе Малибу, организованная в благотворительных целях и призванная собрать деньги для детей. Железный Человек и Военная Машина в течение нескольких минут кидались друг в друга огненными шарами и уже собирались начать образцово-показательный поединок, как вдруг все системы Тони отказали, и миллиардер свалился прямо в Тихий океан.

Роди смеялся до колик, вылавливая Тони из воды и отправляя его обратно в лабораторию.

— Чувак, как здорово, что костюм выдержал, — произнес он между приступами смеха, — потому что с такой высоты упасть в воду — все равно что на бетон.

Тони тоже начал смеяться вместе с ним.

Сейчас он не смеялся.

Мир проносился мимо, как в сине-зеленом калейдоскопе, и он еле успел развернуться к воде головой вверх, прежде чем резко вошел в нее ногами — которые защищали лишь компрессионные беговые кроссовки. Их наполненные воздухом подошвы взорвались с таким звуком, будто кто-то выстрелил из пистолета, а потом переломились обе его лодыжки; вслед за ними, спустя буквально миллисекунду, — левая большеберцовая и правая малоберцовая кости, и Тони Старк утратил способность трезво мыслить, потому что весь мир превратился для него в комок боли. Лишь одно слово билось в его сознании: «Прости. Прости. Прости».

Впоследствии Тони будет часто задумываться о том, за что именно он просил прощения в момент предполагаемой смерти, но ему так никогда и не удастся выбрать что-то одно. Однажды он попытается поговорить об этом с Роди, который скажет ему:

— Совершенно неважно сейчас, о чем ты сожалеешь, бро. Важно то, что ты достаточно сильно поменял свою жизнь, чтобы в следующий раз знать, что ты о себе гораздо лучшего мнения.

На что Тони ответит:

— Большое тебе спасибо, Опра.

На что Роди снова обидится, и приятели опять начнут драться в кабинете Старка и собьют со стены бесценную картину Оливера Джефферса, нарисованную на бумаге ручной работы.

Но вернемся к столкновению с водой на поверхности беспощадного Атлантического океана. Старк получил болевой шок и утонул бы, если бы средний костюм Железного Человека не поймал его, когда он опускался на дно. На глубине восемнадцати метров — ив трех с половиной метрах от острых подводных камней, которые гарантированно прокололи бы его тело, — в буквальном смысле вывернувшись наизнанку, костюм зачерпнул хозяина, окутывая собой, как коконом, и заворачивая в защитный слой брони. Уже через пару секунд внутренняя полость костюма была заполнена воздухом, насыщенным кислородом, и тысячи сенсоров начали сканировать тело пациента на предмет травм, найдя множество повреждений. Обе ноги костюма сразу надули гипсовые подушки, которые вправили Тони кости и крепко зафиксировали их в правильном положении. Микроиглы обезболили места травм уколами анестетика, а большая по размеру игла вкатила в грудь Старку приличную дозу адреналина, выведя его из шока, в котором он начал тонуть.

— Прости, — произнес Тони в последний раз, а потом вернулся в сознание и понял, что средний костюм поднимается на поверхность воды, и что состояние стабилизировано.

— Нет, — проговорил он.

Прото-Тони переспросил:

— Нет? Что именно нет, Тони? Я здесь много чего делаю.

— Не на поверхность, — ответил Старк, чувствуя огромное облегчение от того, что боль отступила. — Пусть костюм еще побудет под водой.

— Это не самая лучшая идея, малыш Тони, — ответил Прото-Тони. — У нас в этом костюме кислорода приблизительно на пять минут. После этого тебе придется дышать углекислым газом.

— Делай, что я говорю, — оборвал его Тони, вероятно, слегка расстроенный падением со скалы и переломанными костями. — Кстати, кто это? Что за искусственный интеллект?

— Это я. То есть ты. Точнее, внешний, публичный ты. Тот, которого обожают папарацци со всего мира. Мое поведение запрограммировано на основе информации о тебе, полученной из интернета, поэтому я, в общем, поверхностный чувак — довольно удачный каламбур, если учитывать то, где мы сейчас находимся. Понял шутку, да?

Тони застонал от остаточной боли и моральных мучений. Может быть, Роди на самом деле был прав?

«Я и в самом деле заноза в заднице, — понял он. — И неужели мой голос в самом деле вот так звучит? Я думал, он ниже».

— У нас есть доступ к другой искусственной личности?

— Извини, Тони, малыш, выхода у тебя нет. Ты застрял здесь со мной наедине. Этот костюм — в общем-то, базовая модель. Его основная функция — отправить тебя домой. Летающие носилки, и всё.

«Летающие носилки, — подумал Тони. — Далековато от идеала, но придется смириться».

— Ладно, я меняю параметры миссии, — объявил он. — Держи нас под водой настолько долго, насколько это возможно, а потом на полной скорости отправляйся в гавань Дублина. Мне нужно там кое-кого поймать.

— Будет сделано, Тони, — ответил Прото-Тони. — И за кем же мы охотимся?

— За мной. Мы охотимся за мной.

— Клёво, — отозвался Прото-Тони. — Значит, нас уже трое.

В то же время на вершине одного из утесов Малого Салти Вихрь Жук подогнала квадроцикл к самому краю и заглянула вниз.

— Не могу поверить, что он это сделал, — произнесла она. — Придурок забыл, что разучился летать.

— Он же в ужасе, non? — ответил Фрэдди Левек. — В том-то и дело. Он пг’едпочел упасть быстг’о.

Мандарин какое-то время молчал, задумчиво поглаживая усы.

— Думаю, мистер Старк предпочел самостоятельно выбирать свою судьбу, — произнес он наконец, — вместо того чтобы принять ту участь, которую ему уготовил я. Может быть, он был не таким уж идиотом, каким казался.

— Этот человек пг’ыгнул со скалы, — ответил Левек. — Следовательно, он гаг’антиго- ванно идиот.

Мандарин покосился на него:

— Вы серьезно, Фрэдди? Следовательно? Не забывайте, Старк перехитрил нас обоих, хоть и временно. И он был даже без своего волшебного костюма.

Левек пожал плечами:

— Возможно. Но сейчас он мег’тв, так что не так уж он оказался хитёг’, пг’авда?

— Это не важно, — ответил Мандарин. — Старк мертв. Дорога для нас свободна. Передайте, чтобы с лодки несколько минут последили за местом его приводнения, а потом пусть вернутся в гавань. После этого включайте радиомолчание. Даже эсэмэски близким запрещаю отправлять, пока миссия не завершится. Одного сообщения достаточно, чтобы всех нас вычислить. Нашему Пиро мы дадим час на то, чтобы выполнить задание и вернуться сюда. Если он не уложится в отведенное время, уплывем без него.

— А что с девчонкой будем делать? — спросила Вихрь Жук.

Мандарин протянул Левеку руку, и тот вернул ему кольца.

— Вы что, думаете, что-то изменилось, мисс Жук?

Вихрь Жук вовсе не была девочкой-цветочком и в свое время уложила в одиночку целый отряд российского спецназа, вооруженная лишь вилколожкой и двумя заколками для волос, но даже она была недостаточно смелой, чтобы выдержать взгляд Мандарина.

— Нет, шеф. Я так не думаю.

Мандарин решил сделать заявление.

— Возможно, вы полагаете, что если Старк предпочел трусливо свести счеты с жизнью, вместо того чтобы сразиться со мной, моя репутация теперь каким-то образом запятнана?

Жук побледнела и отрицательно замотала головой:

— Нет, шеф. В это я никогда не поверю. Никогда. Я сейчас жива и стою здесь исключительно благодаря вам. Так что моя жизнь полностью в вашем распоряжении.

— В таком случае, мисс Жук, почему вы задали этот вопрос? Вы же не хуже меня знаете, что именно случится с девочкой.

Левек явно изголодался по свежей кровушке:

— Можно я это сделаю, шеф? Я в ужасном настг’оении.

— Нет, Фрэдди, — ответил Мандарин. — Мисс Жук задала вопрос, и теперь она должна ответить на него своими действиями.

Жук сглотнула, но возражать не осмелилась. Если бы она возразила, то проделала бы тот же маршрут со скалы в море, что и Старк только что.

— Я все сделаю, шеф, — ответила она. — Считайте, что все уже сделано.

— Хорошо, просто замечательно, — ответил Мандарин, и к нему вернулось хорошее настроение. — Только побыстрее. Или помедленнее, как вам больше нравится. У нас еще целый час.

«Лучше пусть будет побыстрее, — подумала Жук. — Да, точно побыстрее».

Она запустила мотор, и квадроцикл, ревя, помчался вдоль берега по направлению к средневековой тюрьме — поскорее, пока она не передумала.

Многие подростки страдают довольно типичными болезнями: прыщи, астма, негативное отношение к собственному телу и так далее. Но характерная черта подростков, которая чаще всего дьявольски выбешивает людей любого другого возраста, — это тот факт, что подросткам, по их мнению, уже всё известно. Для этого явления даже существует медицинский термин: метакогнитивная наивность. Тинейджеры даже не допускают мысли, что их соображения — это просто одна из возможных интерпретаций происходящего, и убеждены, что зрят в самую суть вещей. Большинство подростков выходят из этого состояния всезнаек, просто-напросто вырастая и проходя один за другим все необходимые этапы эмоционального развития, но Сиршу Тори от метакогнитивной наивности собирались излечить другим способом — а именно насильственной смертью.

Ирония состояла в том, что произошедшие события уже помогли ей вступить на путь исцеления, так что никакого лечения больше не требовалось.

«Хотя я сомневаюсь, что Мандарин примет это во внимание», — думала Сирша, ожидая, пока приспешники террориста вернутся и прервут ее недолгое заключение.

Сирша знала о метакогнитивной наивности всё, но не верила, что сама ею страдает, потому что ей в самом деле было известно практически всё. Ну, точнее, было известно до того момента, когда Мандарин вывернул ее гениальный план наизнанку. Это на время расстроило ирландку, пока, наконец, она не осознала, что на самом деле Мандарин ничего наизнанку не выворачивал. Он просто паразитировал на ее планах, преследуя свои собственные цели.

«Так что мой план на самом деле был торжеством истинного гения!»

Это немного подбодрило ее, пока она вдруг не вспомнила, что Тони Старк сейчас, скорее всего, мертв, и все это из-за нее, а вскоре несколько министров по вопросам окружающей среды присоединятся к нему в загробном мире.

«Но я вряд ли доживу до того момента, когда это случится», — уныло подумала она.

Сирша начала фантазировать о том, как появится в Европейском суде и будет объяснять, что это все не ее вина, что на самом деле она всего лишь пыталась спасти сестру Лиз и нескольких африканских девочек.

«Может быть, я и в самом деле страдаю ме- такогнитивной наивностью», — решила она.

Неожиданно голову подняла бесстрашная часть личности Сирши.

— Выше нос, девочка моя. Пока еще никто не умер. Старку, возможно, удалось спастись. И есть вероятность, что он всех спасет. Разве ты хотела бы отправиться в могилу со всеми этими смертями на твоей совести? Особенно если они пока еще не умерли, и у тебя есть шанс их спасти.

«Нет, — решительно подумала она, — не хотела бы».

Итак, как ей выбраться отсюда? Для такой умницы, как она, выход всегда найдется — например, каким-то образом перехитрить террористов.

Как оказалось, перехитрить следовало только одного из террористов — Вихрь Жук, которую послали с единственной целью: убить юную доверчивую Сиршу Тори. Сердцем Жук воспротивилась этому. Не то чтобы ей не доводилось убивать раньше, но она была скорее лихачкой и гонщицей-угонщицей, чем убийцей.

«В конце концов, прозвище у меня не Мокрушница Жук», — подумала она.

Ее раздражало, что Мандарин так неразумно распределяет обязанности, но она быстро запрятала эти мысли поглубже, потому что многие верили, что Мандарин обладает телепатическими способностями, а он не потерпит неподчинения, даже в мыслях.

Но не расстраиваться из-за подобного поручения было сложно.

В конце концов, кому нравится убивать детей?

Никому, разумеется. Разве что Фрэдди Левеку, который чувствовал себя счастливым, только когда душил кого-нибудь голыми руками.

— Нет ничего пг’екг’аснее ощущения, когда жизнь уходит из тела человека, — признавался он недавно, и ему пришлось повторить фразу несколько раз, прежде чем она его поняла.

Вихрь содрогнулась. Жизнь уходит из тела. У нее не было никакого желания испытать это «пг’екг’асное» ощущение. Она надеялась избавиться от малышки быстрым выстрелом в затылок. Ирландская девочка даже не успеет заметить, что Жук к ней приблизилась.

Вихрь припарковала квадрик во дворе и стремительно и энергично направилась к подземелью по покрытым солью плитам. Когда-то тюрьма была основательно отремонтирована, но сейчас все окончательно развалилось. Постоянные шторма буквально сотрясали остатки здания до оснований. Люди ушли отсюда десятки лет назад — все кроме Сирши и ее безумного дедушки, — а в следующем столетии здесь, вероятно, не останется уже ничего выше уровня моря, и чайкам негде будет вить свои гнезда.

«Это место меня с ума сводит, — подумала Вихрь. — Все эти хрипы, брызги волн, подземные толчки. Скорее бы уже уехать отсюда».

Лучше всего, решила она, отвести девочку в гавань и притвориться, что они садятся в лодку. Потом быстро достать оружие — и вот ирландка уже покоится на дне морском.

Просто и чистенько. Даже тело не нужно хоронить.

«Надеюсь, она упадет в воду лицом вперед, — продолжала размышлять Вихрь. — Так что мне не придется видеть ее глаза».

А потом она подумала: «Почему это я размышляю на английском? Пора мне съездить на каникулы в Киев».

Она замедлила шаг у спуска, который вел в подземелье, и погладила ствол «Зиг-Зауэр Р220», покоящегося в кобуре у нее под мышкой.

«Не подведи, малыш», — обратилась она к пистолету. Впрочем, она была уверена, что он не подведет. «Зиг» прошел с ней через бесчисленное количество перестрелок и без колебаний выполнит свою задачу и сейчас.

«Это я буду колебаться», — осознала она.

Но все сомнения растворились в тот момент, когда Вихрь спустилась вниз к камере Сирши Тори и никого там не обнаружила. Первая мысль, которая промелькнула в ее голове, была из тех иррациональных соображений, которые посещают наш мозг в моменты паники: «Ирландская девочка исчезла. Похоже, она фея-лепрекон».

— Лепрекон! — выпалила она.

Следующее ее предположение было куда более разумным.

«Она под кроватью. Девочка просто прячется под койкой».

Вихрь злилась на себя за то, что выкрикнула «лепрекон!» и подсознательно перенесла свое раздражение на Сиршу.

— Глупая девчонка! — произнесла она. — Ты мне только работу упрощаешь.

Жук яростно влетела в камеру, но даже злясь, она не переставала быть профессионалом и достала пистолет, заранее готовясь к любой неожиданности.

— Ладно, малышка. Немедленно вылезай оттуда.

Но никакого ребенка из-под кровати не появилось, а больше его нигде быть не могло. Камеру образовывали три каменные стены и прутья решетки с четвертой стороны, посреди каземата стояла лишь армейская кровать. Вихрь подумала о том, чтобы стрелять сквозь кровать, что уж точно бы нейтрализовало любого, кто под ней спрятался. Но стрелять в кровать — значит признать, что какой-то ребенок смог так сильно ее вывести из равновесия. Вместо этого она взяла кровать за края и резко ее приподняла — именно этого девочка от нее добивалась.

Где-то за полчаса до того, как Вихрь Жук спустилась к ней в камеру, Сирша Тори вдруг осознала, что ее давно уже беспокоили пружины в каркасе кровати, еще тогда, когда вместе с ней в камере сидел Тони Старк.

«Ты имеешь в виду, еще когда он был жив?» — шептало ее подсознание. Но Сирша проигнорировала этот вопрос, решив сосредоточиться на подвернувшейся возможности: пружины.

Пружины могли сжиматься и резко выстреливать, они были достаточно эластичными, так что в руках такого человека, как Старк, они вполне могли бы превратиться в инструменты или оружие. Следя за Старком во время их общего заключения, она сама начинала бояться меньше. Но теперь за ней никто не следил, и у нее в руках были такие же потенциальные инструменты. А разве она не та самая девочка, которая перехитрила главного умника планеты?

Сирша активно и решительно начала выдергивать из кровати пружины и превращать их в одну длинную веревку, которую она привязала к обоим концам кровати, а другой конец аккуратно привязала к решетке двери. Потом, собрав все силы, стала толкать кровать в противоположную от двери сторону, пока, наконец, пружины не загудели протестующе, как струны банджо. Когда она не могла больше толкать, Сирша поместила две ножки кровати в выемки между плитами пола, а потом посыпала заметные пружины пылью. Это была вовсе не волшебная пыль, так что она не сделала их невидимыми, но если вы не ожидаете увидеть веревку на полу камеры, то, вероятнее всего, вы ее не заметите.

Она сделала шаг назад и оглядела свою маленькую ловушку.

— Это просто смешно, Сирша, — громко произнесла она, понятия не имея о том, что совсем недавно еще один гениальный парень неподалеку от нее тоже разговаривал с самим собой и ставил ловушки. — Когда Тони Старк был в Афганистане, он создал прототип костюма Железного Человека из алюминиевой фольги и батареек ААА, а ты что тут устроила? Кровать с пружинами. Как у тебя только язык поворачивается называть себя изобретателем? Один шанс к миллиону, что это сработает. А даже если и сработает, на острове наверняка по-прежнему больше одного террориста, и даже если, по чудесному стечению обстоятельств, он всего один, пружины, скорее всего, не нанесут ему большего вреда, чем боль в шее. И даже это вряд ли — скорее лишь вызовет презрение ко мне.

Она услышала, как Вихрь Жук спускается вниз, опустилась на каменный пол и аккуратно забралась под кровать, отлично осознавая, что стоит ей только задеть хоть одну пружину, как весь механизм тотчас запустится.

— Аккуратнее, Сирша, дорогая, — прошептала она самой себе, а потом тоже прекратила разговаривать с самой собой. В конце концов, ей нужно создать впечатление, будто ее здесь нет.

Вихрь Жук приподняла кровать и увидела, что Сирша Тори прячется под ней, как она и ожидала.

— Ага! — собиралась сказать Вихрь, — этими своими детскими играми ты меня не обманешь!

И она уже даже начала произносить эту фразу, но успела сказать только:

— Ааааа… оооох, — в конце слегка фыркнув, потому что план с пружинами сработал гораздо лучше, чем Сирша могла надеяться, несмотря на всю его непродуманность. Когда ножки кровати вышли из выемок, напряжение пружин повлекло за собой резкое сжатие металла, и койка напрыгнула на Вихрь Жук, как зайчик, но при этом не очень быстро. Террористка не получила бы ровным счетом никакого вреда, если бы не одно но: кровать ударила ей прямо в горло, почти разорвав трахею. А на нашей планете нет такого существа, которое бы легко пережило удар металлической балки по трахее, поэтому Жук и произнесла: «Ааааа… оооох».

— Извини, — сказала Сирша. Потом она поднялась и вышла из камеры, пытаясь выжать максимум преимуществ из той отсрочки, которую ей дала умело сконструированная пружинная ловушка.

«Надо было мне запереть камеру», — подумала она, уже поднимаясь по скату. Впереди сиял квадрат выхода, освещенный солнечными лучами. Вдруг прямо рядом с ее головой просвистела пуля и отколола кусочек камня от старинной арки. После этого все мысли Сирши стремительно сменились одним внутренним требованием: беги!

Видимо, ранение Вихрь Жук принесло той не так много проблем, как Сирше хотелось надеяться.

Сирша поднялась по скату по направлению к утреннему солнцу и с радостью обнаружила, что террористов, открывших за ней охоту, во дворе не оказалось.

«Если бы двор был заполнен людьми из банды Мандарина, это положило бы конец моей маленькой попытке побега».

Сирша очень боялась, что террористы в самом деле придут, но, если говорить совсем честно, ее худший страх состоял в том, что она найдет бездыханное тело Тони Старка, висящее на одной из стен замка, и его глаза будут обвиняюще смотреть на нее.

— Ты в этом виновата, лохушка, — вероятно, скажет ворон на его плече, — это ты сделала.

Сирша отогнала эти мысли и сконцентрировалась на беге. Вихрь Жук была уже в нескольких шагах от нее, а пули в ее оружии могли пересекать сотни метров за секунду, в отличие от скорости бега террористки, которая, скорее всего, составляла что-то вроде жалких десяти километров в час.

«Да, но пули способны двигаться только по прямой, — подумала Сирша, пробегая через разваливающуюся арку и поворачивая направо, держась за внешнюю сторону тюрьмы. Теперь Вихрь придется подойти к ней очень близко, чтобы точно выстрелить на поражение.

«А это всё-таки мой остров, — подумала она. — Здесь я знаю каждый мыс и заводь».

И что гораздо более важно для придуманного ею на бегу плана, Сирша Тори лучше всех знала расположение островных гейзеров.

А что это за гейзеры?

Будем надеяться, что Вихрь Жук никогда этого не узнает.

ПРОБЕГАЯ ЧЕРЕЗ ГЕЙЗЕРЫ

Пока Сирша, спасая свою жизнь, бегала вдоль периметра стены тюрьмы на Малом Салти, Тони Старк летел со смертельным грузом на своем воздушном спасательном жилете по направлению к докам Дублина, где, вне всякого сомнения, Коул Вангер пытался пробраться на эко-саммит.

— Мы могли бы просто-напросто запинговать костюм, — предложил Прото-Тони. — А потом я могу проложить курс прямо по направлению к нему.

— О боже, ты такой тупой, — огрызнулся настоящий Тони. — Этот костюм полон сенсоров. Если мы к нему подключимся, он сразу об этом узнает. Если о нас узнает костюм, Вангер поймет, что я у него на хвосте, и будет действовать оперативнее.

— Он уже и так достаточно оперативный парень, — ответил Прото-Тони, немного обидевшись.

— Ты что у нас теперь, еще и обижаться умеешь? — спросил Тони. — Это что еще за тон? Я так не разговариваю.

— Это одна из вещей, которой я обучился сам. Применяю ее, когда Шошоне не нравится мой омлет, или в каких-то похожих ситуациях.

Тони закатил глаза и продолжил движение вперед, опустившись так низко, что почти касался гребней волн. Лететь над зыбью приходилось медленнее и с трудом, но это означало, что он практически неотличим от дельфина или маленького судна, даже если бы Вангер продолжил следить за ним, хотя, скорее всего, он не следил. А на борту костюма для вечеринок не было никакого искусственного интеллекта, чтобы провести для мистера Пиро сканирование.

— Не подключайся к сети, — приказал Тони среднему костюму. — Курс прокладывай с помощью карт, которые уже имеются на борту. Нам придется ориентироваться преимущественно при помощи собственных глаз.

— Человеческое зрение? — в ужасе переспросил Прото-Тони. — Мы что, в каменном веке? У меня отличные призматические линзы, которые заточены на то, чтобы замечать выживших в толще бушующего моря. Вы что, предлагаете этих ребяток выбить, что ли?

— Два пункта, — ответил Тони. — Во- первых, никогда не используй больше слово «ребятки». Это звучит так, как будто я полный придурок. А во-вторых, отличная идея! Выбей к чертям этих ребяток.

— У меня к вам вопрос, босс, — ответил Прото-Тони. — Вы сейчас управляете легковым транспортом, а у Вангера с собой — серьёзное оружие. Как вы собираетесь его остановить, даже если мы успеем туда вовремя?

— Я не собираюсь избить его сломанными ногами, это точно, — парировал Тони.

— Вы избегаете прямого ответа, а это выглядит так, как будто вы всё-таки придурок. У вас что, нет никаких идей?

— Есть парочка, — ответил Тони. — Но обе они приведут к моей гибели, поэтому их не назовешь идеальными сценариями.

— Тогда продолжайте думать дальше, Ти-Стар.

— Ти-Стар? Что это, черт возьми, за имя такое?

— Это ваша кличка в мире шоу-бизнеса. Берете первую букву своего имени и добавляйте к ней первый слог своей фамилии. Моим именем в шоу-бизнесе было бы Пи-Тон — звучит круто, согласитесь. Можете и сами его использовать.

— Божечки! Спасибо, Пи-Тон. Мы теперь, типа, кореша?

— Ти-Стар и Пи-Тон. Друзья ближе некуда.

— Кажется, сарказм тебе не знаком, Прото- Тони?

— Нет. Я вполне конкретен и искренен. Меня так запрограммировали — я должен постоянно быть в режиме Тони-Плейбоя. Как и предполагают СМИ.

— Прекрасно. И чья же это была гениальная идея? Моя, очевидно. Прекрасный ход, чудо- мальчик.

Прото-Тони усилил вентиляцию, чтобы охладить вспотевший лоб Тони:

— Не будьте к себе так жестоки. Вы насупились, потому что у вас переломаны ноги и вы не собирались лететь на миссию в этом костюме. Но я кое-что вам скажу, Ти-Стар.

— Пожалуйста, не стоит.

— Я более чем приятно взволнован. Пи-Тон и Главный Тони вместе отправляются в приключение! Это будет эпично! Мы, сражающиеся с нами самими. Почти как Бриенна Тарт, сражающаяся с Псом.

— О чем это ты там бормочешь?

— «Игра Престолов» же. Ау! Бриенна — это такой Дольф Лундгрен в юбке, а Пес — злобный братец Рэймонда Бэрона из «Все любят Рэймонда».

Тони готов был расплакаться. Его ноги начали болеть, а сумасшедший искусственный интеллект, который он сам и разработал, продолжал насильно скармливать ему новости из мира массовых развлечений.

— Ладно. Будь по-твоему. Великолепное приключение.

— Один за всех и все за одного, Ти-Стар! — не унимался Прото-Тони.

— И если нам суждено погибнуть, пусть погибнем мы оба, так?

— Не совсем. Ваше тело разобьется и сгорит до неузнаваемости. А вот моя копия сохранена в компьютере «Тангриснира».

— Что-то не похоже на «один за всех», — Тони переместил координаты на экран взмахом перчатки. — Приблизительно вот здесь мы должны оказаться. Это заранее оговоренное место моей остановки во время сканирования на наличие оружия. Вангеру придется зависнуть в том же месте, иначе они собьют его еще в небе. Какое у нас РВП?

— Развлекательно-веселящая премия? Мне кажется, у нас такой нет.

— РВП! — выкрикнул Тони. — Расчетное время прибытия! Проснись, пожалуйста, Пи-Тон, иначе мне придется расплавить тебя на фиг после окончания операции.

— Ух ты. Кому-то не помешает свежезаваренный латте. Окей, мистер Вспыльчивый. Расчетное время прибытия — четыре минуты.

«Четыре минуты, — подумал Тони. — Это уже совсем скоро. Это, можно сказать, в самом ближайшем будущем».

— Ладно, вколи мне обезболивающее из бардачка и максимально накачай гипсовые подушки.

Прото-Тони повиновался.

— Звучит так, как будто у кое-кого появился план действий, — отметил он.

— Хорошо бы, — грустно отозвался Тони. — Кажется, мое подсознание что-то придумало, но оно ничего мне не сообщит до самой последней минуты. Вероятно, потому что оно просто эпически тупое.

— Я думал, это я играю роль вашего подсознания, — ответил Прото-Тони, вновь надувшись.

Тони почувствовал, как местный наркоз распространяется по его ногам, точно ледяная вода, и понял, что ему придется управлять костюмом исключительно с помощью жестикуляции.

— Ладно, — ответил он. — Если так обстоят дела, то разошли, пожалуйста, приглашения на похороны, потому что мы покойники.

— Каким же жестоким ты бываешь, Тони Старк. Тебе кто-нибудь это когда-нибудь говорил?

Тони рассмеялся:

— Да, секретарша моего папы, еще миллион лет назад.

Малый Салти

Каждую свободную минуту Сирша Тори проводила на Малом Салти со своим дедушкой, и именно он научил ее, как плести веревки, как расставлять ловушки на крабов и, конечно, как бегать через гейзеры.

— Бегать через гейзеры… В прежние времена это был наш любимый вид спорта, — рассказывал ей Фрэнсис Тори. — Золотые деньки, как по мне, еще до того, как телевидение захватило все дома, и дети перестали есть лярд. От этой беготни никто еще не умирал, а сломанные кости — ну, они же имеют привычку срастаться, не так ли?

Большинство детей неуважительно зажимало уши и переставало слушать старика, когда начиналась очередная телепередача, но Сирша так сильно любила дедушку, что она внимала бы ему даже в том случае, если бы он читал вслух состав консервированного супа, написанный на пачке.

— Есть целая линия гейзеров вдоль скал между гаванью и Белым Утесом. Суть была в том, что мы, молодежь, пробегали там во время высокого прилива и пытались не нарваться на извергающийся фонтан воды. Все дело в умении рассчитать время.

— Ты когда-нибудь побеждал, дедушка? — часто спрашивала его Сирша, на что он каждый раз делал вид, что обижается.

— Что значит «когда-нибудь»?! Что значит «побеждал»? Это я-то? Я единственный многократный рекордсмен. Тридцать секунд бега — и даже бриджи не замочил. Да у меня, можно сказать, Олимпиада за плечами. Хотел бы я посмотреть, как этот парень-супергерой, Ртуть, будет бегать через гейзеры. Это собьет с него спесь.

Так что теперь настало время Сирши Тори пробежать через гейзеры, но теперь — не только для того, чтобы побить дедушкин рекорд. Теперь на кону была ее жизнь, и, вероятно, жизни многих других людей.

Сирша сжала кулаки, собрала всю свою решимость и отбежала от спасительной внешней стены тюрьмы прямо на широкий плоский гранитный шельф. Внизу, под ним, внутренними потоками урчало Кельтское море, и вся равнина была испещрена тысячами коварных гейзеров.

«Тридцать секунд, — повторяла она. — Самые долгие тридцать секунд в моей жизни. И, может быть, последние».

Вихрь Жук полностью забыла о прежней брезгливости.

«Этими своими дурацкими пружинами девчонка нам только добавила проблем», — думала она.

Дурацкими, но весьма эффективными.

Подчиненные Мандарина потратили столько времени, пытаясь сделать так, чтобы Тони Старк не сбежал, что не смогли уделить достаточно внимания девочке, а теперь она сбежала.

«Нет. Не сбежала. Убегает».

То, что ирландке удастся сбежать, представлялось невероятным. Она допустила серьезную ошибку в заметании следов. Все, что нужно было сейчас Жук, — это меткий выстрел. Единственное, что препятствовало этому, — поднимавшийся над камнями мелкий соленый туман, вызванный бьющимися о берег волнами.

«Еще чуть ближе, — думала Вихрь, — это все, что мне нужно. Еще десять секунд — и шабаш».

Она следовала за Сиршей, двигаясь вперед уверенным шагом и без колебаний. В детстве она играла на Замковой Горе в Киеве, поэтому плоские камни не представляли для нее никакого препятствия. Хотя казалось странным, что поверхность так сильно трясется под воздействием океанических толчков, а из расщелин в скалах раздается низкое бурчание, похожее на храп спящего огра.

Жук подняла револьвер, но не стреляла. Пока рано. На таком небольшом острове Мандарин может услышать выстрел, а если с первого раза убить девочку не удастся, и потребуется еще один, он заинтересуется, почему так вышло. Тогда она будет вынуждена признать, что преследовала жертву, и наружу выйдет вся эта постыдная история. И, вероятнее всего, Мандарин будет недоволен. Поэтому у нее есть право только на один выстрел, а она еще не уверена, что точно попадет в цель, потому что сейчас испуганная девица прыгает из стороны в сторону с непредсказуемой частотой — как будто совсем не хочет быть застреленной.

«А может быть, она чего-то ждет?»

В этот самый момент прямо из-под шельфа вырвалась океанская волна и прокатилась по полостям равнины — та самая идеальная волна, которая полностью наполняла гейзеры. А потом, как она делала это миллионы раз, волна ударилась в стену пещеры и всей своей могучей силой рассыпалась по шельфу, посылая столпы воды сквозь десятки трещин обратно на поверхность.

«Звук волн изменился, — подумала Вихрь Жук. — Кажется, огр просыпается».

Где-то впереди Сирша подалась налево за миллисекунду до того, как ревущий поток белой воды поднялся фонтаном прямо там, где она только что стояла. Еще через секунду другая трещина рядом с ней выпустила новую струю, но Сирша обошла и ее, и Вихрь Жук могла поклясться, что видела, как девчонка смеется.

«Она с ума сошла, — подумала Вихрь. — Это девочка — сумасшедшая».

А потом еще один фонтанчик — но лишь как слабое предупреждение — ударил между ногами самой Жук, поднялся вдоль ее тела и ударил в челюсть, заставив захлопнув рот и выбив из рук пистолет.

Жук отшатнулась назад и поняла, что зря, потому что практически села на другой гейзер, который стремительно подбросил ее в воздух. Она взлетела вверх на три с лишним метра, крутясь внутри полупрозрачного потока, пока, наконец, ей не удалось выбраться из этого мокрого кольца. Террористка упала, хватая ртом воздух, на скользкие камни.

«Два ребра сломаны, — сообразила она, когда гейзеры наконец затихли, а ее дыхание нормализовалось. — Минимум два ребра».

Ей ничего не оставалось, кроме как туго перевязать ребра — а это ей придется сделать как-нибудь потом и тайно.

Вихрь перекатилась на бок и посмотрела в ту сторону, куда убежала девочка. Увиденное заставило ее поморщиться от разочарования и боли: Сирша исчезла.

Ну, разумеется. Это же ее родной остров, и сообразительная девчонка затеряется здесь надолго, причем ни один незнакомец найти ее не сможет.

Что же теперь?

Как Жук сохранить себе жизнь? Сперва она полезла к Мандарину с вопросами, а теперь еще и подвела его. Мандарин всегда проверял тех, кто задает ему ненужные вопросы, но никогда не был терпим к неудачам. Ходила легенда, что босс однажды задушил официанта за то, что тот подал ему чай с кардамоном вместо чая с гибискусом.

Вихрь заметила, что ее оружие отлетело не далее чем на три метра, поэтому она поковыляла между камнями так быстро, как позволяли ее травмы и проблемы с координацией, схватила револьвер и заторопилась прочь, подальше от этого водного минного поля, пока гейзеры не покалечат ее окончательно.

Итак, девчонка пропала. И если у нее есть мозги, она так и останется пропавшей — будет прятаться до тех пор, пока ее враги не уедут с острова.

Пока же, поскольку свидетелей этому не было, согласно официальной версии, Сирша мертва. Потому что, если Сирша Тори погибла там, на скалах, значит, Вихрь Жук продолжает жить.

Террористка подняла ствол оружия вверх и выстрелила один раз, прямо в синеву утреннего неба.

Коул Вангер направлялся в Дублинский Центр конвенций, заметный издалека благодаря выдающемуся стеклянному атриуму, который разрезал здание на две части, как футуристический бочонок пива, перечеркнутый лестницами и перилами. Атриум был специально перестроен с целью доступа в здание Железного Человека через панели крыши, чтобы он мог аккуратно и медленно опуститься на это здание, пролететь вниз все восемь этажей и приземлиться на специально подготовленный зелено-землистыи кадогановскии ковер, вокруг которого соберутся министры по вопросам окружающей среды и будут вежливо аплодировать. Репортаж по ТВ получится сногсшибательный!

— Идиоты, — произнес Вангер едва слышным шепотом, хотя, вообще говоря, ему не стоило говорить и этого. Его костюм сканировали такое большое число лазеров, что вряд ли хоть один сантиметр остался непроверенным. Объект взяли на мушку два вооруженных корабля в гавани, а Королевские ВВС Великобритании получили специальное разрешение — в случае чего запустить парочку ракет-торнадо, которые несли на себе боеголовки и приводились в боевую готовность нажатием двух клавиш. Коул Вангер, впрочем, знал, что это были, скорее всего, лишь стандартные меры предосторожности, но в то же время не мог не принимать их близко к сердцу.

Каждый раз, когда зонд шпиговал оружие, сенсоры костюма Железного Человека регистрировали это, идентифицировали источник и выдавали информацию, которую сканирующие устройства ожидали получить. Учитывая все звуки оповещений, Коулу казалось, что он находится внутри ксилофона.

— Идиоты, — снова повторил Вангер — он ничего не мог с собой поделать. Как вообще эти дураки могли верить в то, что их примитивная технология проверки сможет пробиться через заслоны механического чуда Старка?

Он чувствовал себя богом, парящим над головами этих жалких насекомых. Ему не терпелось включить огнеметы, прячущиеся в перчатках, и смотреть на то, как эти муравьи извиваются и корчатся.

«Я бог огня, — думал он, и эта формулировка ему крайне льстила. — И почему Старк предпочитает служить этим людям, если он может ими править?»

Мандарин перенастроил костюм так, что тот казался каждому, кто его сканирует, совершенно безвредным. Совершенно никакое оружие не просвечивалось. Кому придет в голову тайно пронести оружие на конференцию, посвященную экологии? На костюме отражались биоданные Тони Старка, а вокодер трансформировал голос Вангера так, что он был неотличим от голоса Тони. Вангер даже научился разговаривать гладко и с той же скоростью, что и Старк, поэтому любое обсуждение с его участием вряд ли заставило бы кого-то что-то подозревать.

Сейчас Вангер мог видеть всех этих людей через великолепные линзы своего шлема: снайперы, плотные группы различных подразделений полиции, представители мировых СМИ, отчаянно жаждущие прилета великого Тони Старка.

«Приготовьтесь, олухи, — подумал Вангер. — Сейчас мир изменится навсегда, и вы станете первыми свидетелями этих перемен. Те, кто выживет, конечно».

Сигнал, которого он ждал от ирландской охраны, наконец-то поступил.

— Дублин на связи, мистер Старк. Мое имя инспектор Конрой. Это вы в костюме, Тони?

Вангер принял звонок, моргнув.

— Именно я, друг. А вы кого ожидали, Санта-Клауса?

Офицер охраны рассмеялся:

— Ну, так. Вы же тот еще плут иногда. Может быть, вы свой костюмчик одному из друзей-звезд одолжили? Учитывая все, что я о вас слышал, внутри может быть хоть Брюс Спрингстин.

Вангер про себя поклялся, что проследит за тем, чтобы этот человек сгорел дотла.

— Сканеры свои проверь, братан. Стопроцентный Тони Старк.

— Послушайте, пока мы на связи, можно попросить у вас номерок Тейлор Свифт? Я страшно от нее фанатею. Никак не могу избавиться от наваждения песни Shake It Off. И не вижу причин, почему я должен от него избавляться. Если вы понимаете, о чем я.

— Я подумаю, что могу сделать, друг. Ну что ж, кажется, меня ждут несколько министров по окружающей среде?

— Сейчас все будет, Тони, дружок. Давайте-ка снесем крышу у этой старой теплицы. Спускайтесь с той скоростью, с какой будет удобно. Дано добро на приземление, как мы уже сказали.

Под маской Вангер нахмурился. То, что говорил инспектор Конрой, не было похоже на нормальный жаргон, которым изъясняется охрана.

У Вангера опять появилось желание отойти от намеченного плана и вылить цунами напалма и огня прямо внутрь атриума. Тогда стекло растает, как льдинки на решетке барбекю.

Вангер знал, какими прозвищами его награждают за спиной: Поджигатель. Мальчик со спичками. Светлячок. И все это — с целью принизить его достижения пиромана, сделать так, чтобы он казался слабым и бесполезным.

«После того, что случится сегодня, меня начнут воспринимать всерьез. Потому что я оставлю на этом месте свою дьявольскую метку».

Вангер злобно улыбнулся и задросселировал антигравитационный двигатель, аккуратно опуская костюм Железного Человека сквозь отверстие в крыше артриума, которое отодвигалось, чтобы дать ему доступ внутрь.

«Все они сгорят во славу Мандарина, — подумал он. — А Железный Человек восстанет из пепла их сгоревших костей, навеки заклейменный, как великий террорист. Как великий Пиро».

Тони добрался до центра как раз вовремя, чтобы обнаружить, что опоздал.

Он грязно выругался, а потом сказал себе:

— Вангер внутри Центра конвенций.

Ситуация была еще хуже, чем Старк предполагал. Обычно, когда Железный Человек появлялся на какой-нибудь вечеринке, публика тоже валила туда толпой. Как правило это щекотало эго Тони и, по словам Роди, включало у него режим «Дива четвертого левела». Сейчас он надеялся на меньшее столпотворение, чем обычно, ведь ожидалась резня, но, кажется, Железный Человек оказался так же популярен на этом берегу Атлантики, как и в солнечной Калифорнии. Более того, казалось, что он даже еще популярнее. Все доки были заполнены скандирующими толпами, а знаменитый мост имени Сэмюэла Бэкетта, построенный в форме изящной арфы, казалось, сейчас развалится из-за тысяч людей, снующих по нему.

«О боже, — подумал Тони. — Количество человеческих жертв будет просто невообразимым. Вангер перебьет половину города».

Прото-Тони прервал поток его мыслей:

— Кажется, он достает оружие.

Так оно и было. Через стеклянные стены Тони заметил, как Вангер снимает перчатки, и под ними обнаруживается оружие — сопла его любимых огнеметов. На кончиках зажглись два голубых огонька.

— Пробейся к нему, — скомандовал Тони.

— Я не понимаю зачем, — ответил Прото-Тони. — Этот парень явно не готов на диалог.

— Я не собираюсь его уговаривать, — объяснил Тони. — Я хочу его отвлечь.

— Окей, опускаю костюм вниз, Ти-Стар.

— Может быть, врубишь музычку для схватки?

— Что-то конкретное?

У Тони не было времени долго размышлять над этим вопросом. Настало время выбирать идеальную песню для боя.

— Ладно, пожалуй, я бы послушал что-нибудь канадское.

Коул Вангер наслаждался своей всесильностью так, будто топливо в соплах огнеметов было его собственной кровью. В метафорическом смысле так и было, поскольку Вангер потратил несколько лет, чтобы смешать свой собственный идеальный огненный коктейль, в который входили нефть, напалм и немного ракетного топлива.

Оно мягко выходило из сопел и могло дотла сжечь лист стали. А внутри этого сооружения, которое должно было стать большой духовкой, его горючие пары способны были сжечь всех людей вместе с костями. Но только не Вангера — он в своем костюме будет в безопасности. Коул подумал, что момент, когда он будет перемещаться в столпах своего любимого огня, станет самым счастливым в его жизни.

Террорист активировал пилотные огни и был уже буквально в одном шаге от того, чтобы устроить огненный ад, когда в его наушники ворвался гитарный риф, похожий на гимн. Коул Вангер узнал эту классическую рок-композицию — «Том Сойер» в исполнении группы Rush.

— В чем дело?! — вскричал он.

Звук был настолько громким, что чуть не оглушил его. Кто мог взломать его шлем?

Неожиданно возникшее в мозгу у Вангера подозрение тотчас же подтвердилось звуком голоса, который он услышал в наушниках.

— Держу пари, ты сейчас пытаешься сложить в уме все факты, Вангер, — произнес Тони Старк, который каким-то образом избежал гибели.

— Старк! — взревел Коул, в ярости от того, что блаженный момент откладывается на неопределенный срок. — Где ты?

— Почему бы тебе не поднять голову и не поискать, Искорка?

Вангер любезно сделал, как ему сказали, и в этот самый момент средний костюм Железного Человека пробил потолок атриума, свалился на первый этаж и неожиданно ударил Вангера снизу.

Классический отвлекающий маневр Старка.

* * *

Да, Тони вел диалог, как всегда, — все эти «держу пари, ты сейчас пытаешься сложить в уме все факты» и «почему бы тебе не взглянуть наверх, Искорка?», словом, типичный болтун. Но внутри костюма, который служил ему скорой помощью, он вспотел и был совершенно не уверен в ближайшем будущем — как собственном, так и всех этих зрителей.

«Вангеру достаточно только вынуть один из своих огнеметов и выстрелить из него, и можно быть уверенным, что пламя выкосит десятки человек».

А даже если он не нажмет на курок, Тони, откровенно говоря, будет знать, что косвенно он ответственен за все происходящее.

«Косвенно? Кажется, ты слишком добр к себе».

Это правда. Это его костюм, следовательно, и ответственность нести ему.

«С большой властью… и так далее, и так далее, и так далее».

А если и было что-то, что Тони всегда ненавидел, так это нести ответственность.

«Так что надо убедиться, что сегодня никто здесь не погибнет».

То, что огонь боится воды, знают даже дураки, так что план Тони состоял в том, чтобы погрузить Вангера под воду, пока его топливо не испортится, и неожиданно это сработало.

Они столкнулись в воздухе, прямо над головами министров, которые отреагировали не так быстро, как Тони ожидал. На самом деле они даже смеялись и хлопали так, как будто это была часть развлекательной программы, пока их телохранители не отволокли их к пуленепробиваемым лимузинам, припаркованным у различных аварийных выходов.

Движущая сила Тони заставила оба костюма, кувыркаясь в воздухе, вылететь через боковую панель и полететь над рекой.

Старк уже начал чувствовать, как неравны их силы. Его собственный костюм по сравнению с крупным костюмом для вечеринок был совсем легким. Казалось, обезьяна сражается со слоном. Все преимущества, которые у него были, — это фактор внезапности и хитрость.

Они кувыркались в воздухе, и Тони лупил Вангера прямо в полете. У миллиардера за плечами было больше полетных часов, чем у его противника, поэтому Старк был лучше приспособлен к сражению в воздухе, и он успел нанести уже полтора десятка ударов к тому моменту, когда Вангер наконец понял, что происходит. Тони был бы рад нанести еще больше урона, но, кажется, он сломал только грудную пластину костюма врага.

— Как же круто! — комментировал Прото-Тони. — Я это обожаю. Пусть этому засранцу достанется сполна, Ти-Стар. Покажи плохому парню, где раки зимуют.

— Заткнись и двигай моими ногами, — проворчал Тони. — Пусть работают подушки на коленях. И найди его слабое место.

— Ноги и слабое место, — повторил Прото-Тони, игнорируя требование заткнуться. Искусственный интеллект заехал ногой Тони в грудь Вангеру с такой скоростью, что если бы они оба не были в костюмах, то кости обоих превратились бы в порошок.

— Мы что, деремся? — уточнил Вангер, когда снова взял контроль над ситуацией. — Потому что я совершенно ничего не чувствую.

Тони продолжал наносить удары. Он знал, что сравнительно малая сила, производимая его двигателями, не могла нанести особого урона довольно-таки мощному костюму для вечеринок, но не видел иного выхода. Выбор у него был между тем, чтобы сражаться, и тем, чтобы сидеть и наблюдать, как его собственное творение стирает с лица земли самых влиятельных политиков в мире.

«Продолжай разговаривать, — подумал он, нанося удары. — Так мне легче будет найти твою ахиллесову пяту».

И вот слабое место все-таки нашлось. Тони Старк был хорошим инженером и отлично знал, что невозможно добавить в механизм так много инструментов, и при этом не перегрузить его критически. Костюмы Железного Человека были чудом четкости и выверенности конструкции, сформированным на опыте десятков прототипов, наиболее ранние из которых просто разваливались на части при попытке эксплуатации. Тазобедренный сустав крепится к бедренной кости, это всем известно, только вот в костюме Железного Человека были тысячи тазобедренных суставов, если можно так выразиться, поэтому даже минимальное изменение, например, калибровка антигравитационного двигателя, могло иметь для всей системы катастрофические последствия.

Итак, они пролетели по утреннему небу и приземлились прямо в темные воды Лиффи, где с глухим грохотом пронеслись по руслу реки. Прото-Тони с удовольствием выполнял приказы, а Старк был очень рад, что не чувствует ничего ниже пояса, иначе его жизнь превратилась бы в один сплошной крик боли.

— И это всё? — спросил Вангер. Теперь он начал получать от схватки удовольствие, поскольку был совершенно убежден, что Тони Старку нечего ему противопоставить. — Хочешь поиграть в сотки, Старк? А может, свяжем пару свитеров для бездомных щенят?

Это было неплохо, но Тони не присоединился к диалогу. Он был слишком занят тем, что на его дисплее начали появляться предупреждающие надписи: «Давление», «Кислород», «Батарея», «Скорое отключение двигателей».

«Давай, Пи-Тон, — думал он. — Найди же какую-нибудь лазейку».

— А что случится, если я ударю тебя в ответ? — задался вопросом Вангер. Точнее, он не задался вопросом, а просто предсказал дальнейшие события. Не дожидаясь ответа Тони, он с максимальной мощностью заехал среднему костюму в солнечное сплетение, и Тони полетел спиной прямо сквозь ил. Его пальцы на ногах и руках прочертили по дну глубокие борозды.

— Упс, — сказал Прото-Тони. — Это было больно, Ти-Стар. Как хорошо, что я не человек. Даже мои терабайты не могут на это смотреть.

Ноги Тони вновь начали болеть, и он, скорее всего, получил сотрясение мозга и был в шоке, так что его разум не способен был принимать ответственные решения. Что стало совершенно очевидным, когда он закашлялся и произнес:

— Придумай, как мне победить этого говнюка.

Прото-Тони даже рассмеялся:

— Победить? Несколько секунд триумфа у нас было, но теперь мы покойники, малыш. Лежи смирно и глубоко дыши, пока сюда не прибудет спасательная лодка.

Даже сквозь грязную толщу воды Тони видел, как Вангер тычет в него пальцем.

— Никуда не уходи, Старк, — произнес он, и его голос неприятно отдавался в лопнувших наушниках Тони. — Я сейчас поджарю пару человек и сразу же вернусь.

И он без лишних слов взмыл из реки в воздух.

«Обычно я так делаю», — подумал Тони. А потом обратился к Прото-Тони:

— Ты нашел мне лазейку?

— И да, и нет. Я имею в виду, не хочется даже о ней упоминать, потому что мы все равно ничего не сможем сделать.

— Нет уж, упомяни, — ответил Тони, перенося энергию в ботинки. — Да побыстрее.

— Ладно, ладно, не переживайте так. Я нашел путь. Честно говоря, я нашел сотни путей, и именно поэтому миссия, что называется, невыполнима. Трубки с горючим от огнеметов протянуты через весь костюм. Эти трубки нагреваются очень сильно и очень быстро, если, конечно, не работает вентиляция, а она работает. Однако, подвергнувшись модификации, костюм постепенно выталкивает вентиляцию вон из оружия.

Старк соображал стремительно:

— То есть, если бы я мог перекрыть часть вентиляционных потоков, тогда костюм был бы сломан.

— Сломан к чертям собачьим, — подтвердил Прото-Тони. — Но вам нужно будет полностью перекрыть вентиляцию, а также закрыть огнеметы. А я понятия не имею, как это сделать.

— Нет, имеешь, — ответил Тони, вылетая в погоню за Вангером.

К сожалению, вода никак не повредила огнеметам террориста. В конце концов, какой дурак отправится на миссию, которая включает полет над океаном да еще в такой дождливой стране, как Ирландия, без водозащитного оборудования? Полный дурак, конечно. Коул Вангер за свою жизнь побывал много кем, но полным дураком он не был — особенно в том, что было связано с оснащением. Конечно, иногда он слетал с катушек, а порой был вспыльчивым, хе-хе. Но когда он был в самой гуще боя, Вангер становился самым спокойным человеком на свете. Потасовка с Тони Старком на дне реки многих вывела бы из равновесия, но только не его.

У него было задание и инструментарий, необходимый для его выполнения. Также у Вангера были вагон и маленькая тележка уверенности в себе. Он не был самодовольным. Самодовольные мужчины редко держат свое слово до самого конца. Зато Вангер был проверенным человеком, способным адаптироваться к различным ситуациям.

Как к нынешней, например. План «А» очевидным образом не сработал. Министры по охране окружающей среды попрятались по машинам. Но, к сожалению для них, толпы людей были такими плотными, что выехать за пределы района можно было лишь одним путем — по мосту Сэмюэла Бэкетта. Размазывая Старка по дну реки, Вангер планировал свои последующие действия и рассчитывал расстояние так, чтобы вылететь из реки прямо на уровне моста. Одно нажатие на гашетку огнемета — и он сможет проделать в этом мосте такую дыру, что она окажется больше, чем те озоновые дыры, которые эти ребята планируют заткнуть.

Внутри шлема Вангер улыбался. Сейчас он был расслабленным, шутил, и всё такое.

Террорист сбросил перчатки, и оружейные панели отодвинулись, обнажив спрятанные под ними пилотные огни.

— Время для жарки, — произнес он фразу, которую хотел сделать своей фирменной, и направил два потока пылающей жидкости прямо в тросы над мостом, наслаждаясь треском и протяжными звуками, похожими на звуки фортепиано, которые канаты издавали, когда натягивались и лопались. Конечно, он мог за секунду расплавить и машины — и сделает это немедленно, будьте уверены, — но поддался искушению насладиться еще одной вспышкой выстрела из огнемета.

Какое-то время Коул был заворожен танцующими огнями. Он видел, как в каждой капле плавящегося металла танцуют маленькие демоны. Потом он моргнул и вновь дал волю своим огнеметам.

Тони выскочил из воды как раз в тот момент, когда первая вспышка прожгла тросы. К счастью, Вангер на секунду на что-то отвлекся; он просто неподвижно висел в воздухе, так и не закончив работу. Это дало Тони несколько запасных секунд, которые нужны ему были, чтобы потратить последние крупицы энергии двигателя и поравняться с террористом.

Когда Вангер начал высвобождать свое смертельное топливо, Тони зажал рукавицами сопла огнемета и снял со среднего костюма огнетушитель, который находился в двух отсеках с датчиками давления в перчатках и с блоком питания в пальцах. Реактивный воздушный поток отбросил взбешенного пиромана в сторону от Тони, а огнеметы Вангера временно вышли из строя. Более того, топливо при контакте с воздухом затвердело, сформировав поверх сопел своего рода пломбы.

Машины на мосту пока что были в безопасности. Но это ненадолго, угроза никуда не делась.

До тех пор, пока Тони Старк не достанет из рукава еще одного туза. А он это и собирается сделать. В буквальном смысле.

— Ты этим никого не спас, Старк, — произнес Вангер. — Я сожгу твою жалкую броню и превращу тебя в хрустящую картошку.

А Тони Старк в ответ произнес:

— Осуществить протокол перемещения двадцать девять. Проверка персональной защитной системы.

— Двадцать девять? — переспросил Вангер. — Это еще что значит? — и, произнося это, самопровозглашенный Пироман уже врубал огнеметы, которые мигом сожгли тонкую корку, прикрывающую их сопла.

— Я не с тобой разговаривал, — ответил Тони.

— Серьезно? Запустить протокол двадцать девять? — уточнил Прото-Тони. — Да ладно, Ти-Стар, не заставляй меня это делать. Я не хочу прославиться как искусственный интеллект, ответственный за смерть своего босса.

— Сделай это, — голос Тони оставался твердым. — Сейчас же выполняй!

И Прото-Тони сделал так, как ему приказывали.

Вообще говоря, протокол перемещения был только один, а не двадцать девять. Тони назвал эту операцию в честь самой длинной достоверно измеренной змеи в истории, южноамериканской анаконды, протяженность тела которой составляла около девяти метров. Напрямую с длиной этой змеи не было никакой связи, кроме того факта, что измерения были сделаны по сброшенной коже анаконды. То есть, суть в том, что при необходимости анаконда могла сбрасывать кожу. У среднего костюма был схожий протокол — он мог бы перемещаться от одного пациента к другому с огромной скоростью, если обстоятельства складывались так, что в этом была необходимость. Например, если было сразу несколько жертв, и состояние одного пациента уже было стабилизировано, а другой находился в критическом состоянии, то задача среднего костюма состояла в том, чтобы покинуть пациента А и заключить в кокон помощи пациента В, если датчики показывали, что первому пациенту медицинская помощь требуется меньше, чем второму.

Да, это был не тот случай, но Тони Старк управлял анатомией костюма своим собственным голосом, и у Прото-Тони не было иного выхода, кроме как подчиниться.

Средний костюм издал звук, который можно было передать только как бом, и каждая из составлявших его пластин вывернулась наизнанку и покрыла собой Вангера, полностью упаковывая его костюм в непроницаемый кокон, а непокрытые фрагменты запечатав. Коул Вангер не успел даже осознать, что случилось, прежде чем его вес критически увеличился и каждое вентиляционное отверстие оказалось заблокировано.

План Тони был несложен. Теперь Вангер был слишком тяжелым, чтобы летать, а сопла были заблокированы навсегда, поэтому двойной костюм отправит его на дно реки, как булыжник, и он будет лежать там до тех пор, пока полиция гавани не подрядит дайверов, чтобы вынуть его оттуда.

— Сдавайся, Вангер! — закричал Тони в лицо Пиро. — Ты проиграл.

Он понял, что не может больше держаться, и упал вниз, в ледяную воду, довольным — настолько, насколько мог быть доволен человек в столь разбитом состоянии, — что спас столько жизней и при этом сам никого не убил.

Чего Тони не знал — и не мог знать, — так это того, что Вангер внес в костюм свои изменения, которые казались в тот момент хорошей идеей, но сейчас из-за них он был близок к тому, чтобы сгореть заживо.

Система вентиляции, которую Вангер впаял в костюм для вечеринок, теперь стала его погибелью. Эти отверстия не были частью первоначальной анатомической схемы Железного Человека, и потому не были заметны ни при каких системных проверках.

Поэтому Вангер, забыв об опасности, радостно палил, наращивая и наращивая давление внутри костюма, уверенный, что лучшее решение — это сильным огнем пробиться сквозь то, что блокировало его сопла. К несчастью для него, форсунки все еще были чем-то забиты, а охлаждающие вентиляционные трубки и датчики давления были полностью заблокированы вторым слоем брони, поэтому костюм для вечеринок быстро стал куда горячее, чем любая, даже самая зажигательная вечеринка. Говоря конкретнее, менее чем за десять секунд температура возросла до такого критического уровня, что весь наспех сооруженный огнеметный аппарат буквально пожрал самого себя и взорвался, что стало неожиданным освобождением для бедного Коула Вангера, который в конце концов пришел к выводу, что не так уж сильно любит огонь, как ему раньше казалось.

Это плаванье для Тони Старка стало весьма непростым. Его выплюнуло из костюма в семи метрах высоты над поверхностью сероватой воды без какой-либо иной защиты, кроме модного спортивного костюма в стиле ретро и надувных подушек на ногах. Через те же десять секунд, которых хватило, чтобы отправить бедного неудачника Вангера в пылающий ад, Тони приземлился в воду океана, причем весьма неизящно, особенно для того, кто обычно обладал прекрасной координацией движений.

Один злобный репортер позже назовет его приводнение «грехопадением», что заставит Роди давиться смехом, увидев кочующий по интернету мем. Тогда Тони страшно оскорбится, и они собьют дорогой кубок авторства Гугги в медном ободке.

Но в момент падения Тони не думал об обиде. Он осознал, что никогда раньше не лицезрел свою задницу под таким углом, и, возможно (если он, конечно, выживет), ему стоит делать больше упражнений на ягодичные мышцы. А потом он оказался в воде, в полусознательном состоянии наблюдая, как Вангер взорвался у него над головой, будто сверхновая звезда, и тихонько подумал: «Какие красивые цвета!» После этого ледяная вода вызвала у него шок, а высоко закрепленные набедренные подушки вытолкнули его на поверхность.

Так что да, это плаванье для Тони Старка оказалось непростым. Скорее, оно было похоже не на плавание, а на свободный дрейф.

Какое-то время Тони просто лежал на воде, радуясь тому, что еще жив, и игнорируя сотни фанатов Железного Человека, снимающих его на телефоны с берега.

Один мускулистый блондин выбежал на центр моста, в то время как другие люди разбегались в разные стороны. Он перегнулся через перила, повиснув на них в довольно опасном положении, и направил рупор мегафона в сторону Тони.

— Мистер Старк, это вы сами?

Тони не очень понял, как ответить на этот вопрос:

— Ээээ… да. Это я сам.

— Я просто подумал, вдруг вы кто-то другой, как уже было сегодня, кстати. Я — инспектор Конрой. Ирландская служба безопасности. Кажется, вы можете подтвердить, что мы двое, то есть мы с вами, всех сегодня спасли.

Тони засмеялся, и от этого по его ногам прокатилась волна боли.

— Нет, это вы можете подтвердить подобное.

— Тот, другой парень, который сперва был вами, — он оказался немного не в духе, так? Учитывая, как вы с ним тут вжух туда-сюда.

— Не в духе. Да, это подходящее слово. И да, он в самом деле вжух.

— Я вам больше скажу, — продолжал Конрой. — Вы смелый человек, раз решили искупаться в этой воде. Здесь наверняка огромное количество бактерий. Вас еще неделю будет жутко нести.

Тони уже осознал, что Ирландия сильно отличалась от многих других стран, и почувствовал, что ему почти подсознательно нравится инспектор Конрой, даже несмотря на то, что они продолжали обмен репликами в самом центре совершенно из ряда вон выходящих событий. Также Старк заметил, что инспектор критически оценил ситуацию и кратко охарактеризовал ее по рации, параллельно поддерживая разговор с Тони, и подумал, что, возможно, этот парень гораздо умнее, чем можно было подумать по его болтовне.

— Инспектор, вы же заметили, что у меня ноги переломаны?

Конрой поморщился:

— Разумеется, заметил. На них больше белых подушек, чем снега на ветвях зимой. Я вас пытался отвлечь — может быть, знаете о такой технике. Переговорщики, торгующиеся с террористами за заложников, ее обожают. Все время ее применяют. Те, кто выдают себя за провидцев, тоже. Как этот парень, Дэвид Блейн, например.

— Вы снова это делаете, так?

— Именно так, мистер Старк. Давайте просто немного потреплемся, пока сюда не прибыло спасательное судно. Буквально несколько минут осталось ждать.

Тони подумал, что немного потрепаться с очаровательным инспектором — это было бы чрезвычайно приятно, но потом вдруг вспомнил, что вся эта история еще далека от финала. Он прокашлялся, прочищая глотку от остатков воды, и быстро произнес:

— Прото-Тони, ты еще здесь? Или удрал на базу?

Вопрос был подхвачен встроенным в ухо Тони микрофоном.

— Все еще у вас в ушах, Ти-Стар, — ответил искусственный интеллект. — Вы же знаете, что Пи-Тон не покинет вас — разве что в этом будет крайняя необходимость.

— Насколько далеко моя яхта?

— Я уже вызывал ее сюда. Она прибудет максимум через две минуты.

— Хорошо. Закажи еще обезболивающих. И кофе. И теплое термобелье. И, пожалуй, чизбургер.

— Будет сделано, босс. Что-нибудь еще?

Тони вспомнил о Мандарине, который и стал причиной всего этого кошмара, и затрясся от холода и ярости.

— Да. 3D-принтер включи. В дело пойдет тяжелая артиллерия.

Конрой начал свистеть в свой матюгальник, и это отвлекло Тони от разговоров с аппаратом в собственном ухе.

— С кем это вы разговариваете, Тони, друг мой? — спросил инспектор. — Голоса, что ли, слышите? Держу пари, это от боли. Боль заставляет человека видеть и слышать странные вещи. Однажды я сломал нос, и мне показалось, что я увидел Скорохода из мультика про Хитрого Койота. А ведь этого парня на самом деле не существует.

Тони улыбнулся:

— Хочу нанять этого парня за зарплату, — сказал он Прото-Тони. — Я бы его весь день слушал.

— Но не сегодня, Ти-Стар?

— Нет, не сегодня, — ответил Тони, думая о Сирше. Он оставил ее на милость Мандарина — не то чтобы у него был выбор, но тем не менее облегчения эта отговорка ему не приносила. — Сегодня у меня еще есть дело.

— Что за дело?

Тони скосил глаза и увидел, что «Тангриснир» скользит к нему по воде на автопилоте.

— Я пока не уверен, — угрюмо сказал он. — Либо спасение, либо месть.

Уже через минуту и десять секунд яхта Старка приблизилась к своему владельцу, опустила в реку роботизированный черпак и выудила миллионера, плейбоя и филантропа из дублинской гавани.

— Вы только посмотрите! — произнес Конрой, ни к кому конкретно не обращаясь. — У парня на яхте есть свой собственный огромный черпак. Как по мне — так деньги на ветер, — Конрой уже был на полпути к берегу, когда вдруг осознал, что попросил телефончик Тейлор Свифт у фальшивого Тони.

— Шанс упущен, инспектор, — сказал он самому себе. — Такая бесценная возможность буквально уплыла из рук.

А потом он осознал еще кое-что: если позволить Тони Старку самому выплыть из этой трудной ситуации, начальство просто порвет инспектора на лоскуты.

— Держись, Тони, друг мой, — подумал он, быстро возвращаясь обратно к яхте. — Я знаю, что мы уже подружились, и всё такое, но тебе же нужно ответить на множество действительно серьезных вопросов. Например, как так получилось, что один из твоих костюмов напал на Центр конвенций?

В этот самый момент оцепленный мост опасно провис, канаты покрылись трещинами, как детские прыгалки, и инспектор Конрой обнаружил, что он один-одинешенек на мосту, который вот-вот свалится прямо в реку Лиффи.

«Дьяволо, мой мальчик, — подумал он, — это же одна из тех самых затруднительных ситуаций, которым тебя обучали. Надо срочно принять какое-то решение».

Мама Дьяволо Конроя часто повторяла старую поговорку: «Есть время для подумать, Дьяволо, — указывая на свою голову, — а есть время на потанцевать», — и указывала на свои ноги. Конрою всегда казалось, что она утверждает очевидное, но сейчас он понял, что настало время потанцевать, а не подумать. В ногах будто появилось свое собственное сознание, и они начали танцевать, уворачиваясь от капель расплавленного металла и падающих канатов, в направлении ската моста. Тот опустился уже настолько низко, что сформировал почти трап, по которому можно было проникнуть прямо на переднюю палубу «Тангриснира».

Это был настолько странный способ избежать гибели, что Дьяволо Конрой едва поверил, что такое с ним происходит на самом деле.

— Скорее всего, у тебя просто шок, — сказал он самому себе, а потом смахнул со лба пряди песочного оттенка и спустился по лестнице на основную палубу. И как раз вовремя, потому что окажись он там в тот момент, когда Тони Старк врубил полную скорость, Конроя бы сдуло с крыши, как маленького жучка.

ЗАПАСНОЙ ПЛАН

Настроение на борту судна Мандарина было, мягко говоря, мрачным. Единственным разрешенным способом связи с внешним миром был старенький телевизор с антенной, напоминающей по форме букву «V». И, несмотря на то что новости были захватывающими, это было вовсе не то, что хотел бы видеть Мандарин и его съежившаяся от страха команда.

Террорист ненадолго позволил себе предаться гневу — в процессе он пробил дыру в экране телевизора, вызвав довольно впечатляющий каскад искр и даже небольшой взрыв.

— Дьявол тебя забери, Тони Старк! — сказал он, и члены команды отшатнулись от главаря и вжались в стены камбуза, стараясь, чтобы он до них не дотянулся.

Вихрь Жук вжалась недостаточно сильно, и Мандарин припер ее к холодильнику, схватив за горло:

— Девчонка мертва?

— Да, шеф, — ответила Жук. — С одного выстрела, вы сами слышали.

— Мы слышали выстрел, но вы же знаете правила. Убийство следует подтверждать фотоматериалами. А вы не предъявили фотографию.

— Она просто ребенок, и я не сочла, что она представляет серьезную угрозу.

Пальцы Мандарина на ее горле сжались сильнее:

— Эта девочка взломала костюм Железного Человека, и вы не считаете ее угрозой?

Голос Жук стал сиплым:

— Ее сразу же унесло волной, и, кроме того, голова была снесена практически начисто. Клянусь, шеф.

Мандарин заглянул в глаза Жук, и террористка готова была поклясться, что этот человек читает ее, как открытую книгу. Взгляд его зеленых глаз вонзался в нее, словно нож мясника, отделяя частички правды от ее лжи. Но в конце концов он отпустил ее шею и погладил по дрожащей щеке:

— Ну конечно, Вихрь, дорогая. Вы всегда были моим самым верным солдатом. Никогда меня не подводили. Я просто сегодня… как это?.. раздражителен. Да, именно. Раздражителен. Нам следует продолжить без мистера Вангера.

— То есть пег’еходим к плану «Б», — сказал Фрэдди Левек.

Мандарин молниеносно повернулся к нему:

— Нет, Фрэдди. Термин «план Б» подразумевает недостаток качества. Я бы предпочел использовать термин «запасной план». Из наших источников нам известно, что пять из семи министров остановятся в Королевском гольф- клубе. Там мы и нанесем удар. Это будет не столь публично, однако моя репутация практически не пострадает, как и цель миссии. К вопросу о двух оставшихся министрах — российскому и аргентинскому, если я не ошибаюсь, — можно будет вернуться позднее. Фрэдди, я намереваюсь возложить эту честь на вас.

— Я буду очень г’ад, — отвечал Левек.

Мандарин нахмурился:

— Ради всего святого, Фрэдди, научитесь произносить букву «р». Вам уже почти сорок! Даю вам две недели. Иначе мне придется принять меры.

С лица Левека разом пропала его обычная нахальная усмешка. Его положение и так было непрочным — он позволил Тони Старку себя перехитрить, — а теперь шефа вдруг стало раздражать его произношение.

— Конечно, шеф. Я исп’г… испд… исправлюсь immediatement[13].

— Очень хорошо, — сказал Мандарин, на вид удовлетворенный. — И я сам, и мой слух благодарят вас. А теперь — очевидно, мистер Вангер к нам не вернется, так что, мисс Жук, пора выводить судно.

— Так точно, шеф. Мы отправляемся.

— Соблюдайте режим абсолютной скрытности. Минимальная скорость и никаких реактивных двигателей. Если нас увидит какой-нибудь рыбак, он должен подумать, что это кит, поднявшийся к поверхности. Времени у нас достаточно.

— Да, вг’емени достаточно. Времени достаточно, — тут же исправился Левек. — Mon dieu[14], это будет сложно!

— Безусловно, — ответил Мандарин. — Но не так сложно, как есть с зашитым ртом, не правда ли, mon ami[15]?

Левек инстинктивно поднес руку ко рту, словно желая проверить, что он пока в порядке, а затем просто кивнул в знак согласия, не рискуя произнести еще одну фразу. Мандарин никогда не бросал подобные угрозы на ветер. Фрэдди был свидетелем, как тот однажды в буквальном смысле снес человеку голову — для этого ему понадобилось три удара кувалдой, но все же он справился. Фрэдди никогда не забудет его замечание после того, как дело было сделано.

— Я удивлен, — сказал Мандарин, слегка озадаченный. — Я полагал, что «снести башку» — это просто фигура речи, однако она, очевидно, имеет корни в реальности. Это, конечно, довольно непрактичное действие, но возможное. Любопытно, n'est-ce pas[16], Фрэдди?

Даже Фрэдди Левек, известный своей вспыльчивостью и горячим нравом, был шокирован.

Так что когда Мандарин пригрозил зашить ему рот, Фрэдди был абсолютно уверен, что босс способен выполнить эту угрозу. Даже из-за такой мелочи, как плохое произношение. И Левек также был уверен, что Мандарин обойдется без анестезии.

Когда Вихрь Жук клялась Мандарину, что тело Сирши Тори поглотили волны, она, с ее собственной точки зрения, лгала. Однако в ее словах содержалась и доля правды. Волны действительно поглотили тело Сирши Тори — в той же мере, в какой они поглотили судно Мандарина, в котором она пряталась.

Почему же, во имя небес и прочих областей загробного мира, ирландка решила прятаться на транспортном средстве, принадлежащем безжалостному убийце, который не раз озвучивал свое желание увидеть ее мертвой?

Вот как она рассуждала: Мандарин и его команда прочешут остров, но вряд ли им придет в голову искать беглянку на их собственном судне. Ведь какой смысл бежать из огня да в полымя? Кроме того, всегда оставался шанс угнать судно, и тогда Мандарин и его шайка останутся на острове дожидаться полиции, которая возьмет их тепленькими.

Так что когда фонтан воды временно лишил Вихрь способности к прямохождению, Сирша нырнула в промоину и скрылась в хорошо известных ей пещерах, обойдя с фланга одураченную ею охотницу. Знакомые с детства скалы словно поддерживали ее, и девушке казалось, что призрак покойного деда указывает ей путь.

«Двадцать восемь секунд, девочка. Ты побила мой рекорд! А теперь смотри под ноги. Там, на камнях, водоросли. А вон там, выше, слева, можно ухватиться рукой. Помнишь, я показывал тебе — в тот день, когда ты уронила свой нож в океан?»

Одних воспоминаний о дедушке было достаточно, чтобы привести в порядок разгоряченный ум.

Она вдруг поняла: «Я могла бы остаться здесь, в этих пещерах. И они бы меня никогда не нашли».

Дедушка брал маленькую Сиршу с собой в долгие прогулки по острову летом. Они бродили по лощинам и продолговатым холмам- друмлинам, смотрели, как стайки сайды тычутся носом в причальную стенку в бухте, и маленькие крабы суетятся на дне моря, словно бегущие на работу офисные служащие. И тем моряком, который рассказал ей о Фурни и о ежедневных человеческих страданиях, тоже был он. Благодаря дедушке Фрэнсису Сирша подключила всю свою школу к сбору средств на постройку приюта в Порт-Верде. Благодаря ему она разработала приложение-переводчик, доходы от которого позволили почти полностью оплатить проект. По инициативе дедушки она сама посетила Порт-Верде и увидела тех девочек, которым ее школа оказывала помощь. И благодаря всему этому она знала, что перед смертью ее дедушка ею гордился.

Так что она не будет прятаться.

Тот, кого она знала под именем Джозефа Чена, обманул ее. Он сделал ее сообщницей преступления, й теперь она остановит его или погибнет.

Вот какие размышления привели Сиршу к тому, чтобы оставить глухие тропинки и тайные укрытия и вновь вступить в битву.

«Судно, — подумала она. — Может, мне удастся связаться по радио с береговой охраной. А если мне удастся его угнать, Мандарину придется торчать на Малом Салти, пока не прибудет полиция».

Судно было незнакомой модели, однако Сирша, которая всю жизнь провела в окружении моряков, была уверена, что разберется с управлением.

«В конце концов, — подумала она, — я ведь летала в костюме Железного Человека!»

Именно этот смелый — и, как некоторые не без оснований могли бы добавить, безумный — план способствовал подъему настроения Сирши. Но фактически это означало необходимость отправиться по кривой дорожке, ведущей между гранитных скал в маленькую бухту, в Средние века вырубленную вручную прямо в скале.

Звук выстрела чуть было не свел на нет ее решимость. Сирша на мгновение подумала, что это стреляют в нее, но быстро поняла, что, скорее всего, таким образом Жук сигналит остальным, что пленница сбежала.

«Время заканчивается, маленькая Сирша, — прозвучал у нее в голове голос деда. — Эти ребята вот-вот выскочат из-за какой-нибудь скалы. Если уж ты твердо решилась, настала пора действовать».

А призрак Тони Старка добавил: «Да, Пятница. Давай-ка посмотрим, что у тебя под капотом!»

Так что Сирша покинула укрытие в скалах и изо всех сил понеслась по короткому пирсу. «Теперь Старк будет в моей голове? — размышляла она тем временем. — Ну, как говорил дедушка, как аукнется, так и откликнется».

Казалось, что судно не охраняется, и вообще со стороны оно не было похоже на напичканную оружием военную подлодку — типичный волк в овечьей шкуре. «Трое в лодке, не считая “крысы”, — подумала Сирша. — Ха-ха».

На первый взгляд подлодка казалась не более зловещей, чем рыболовный траулер, который можно было считать опасным, только если вы рыба.

Она была не такой большой, как промысловое судно — примерно пятнадцать метров от носа до кормы, и с более обтекаемым силуэтом, чем «рабочие лошадки», но в целом ничего необычного… пока, присмотревшись, не заметишь, что корпус покрыт броней, а крыша капитанской рубки ощетинилась таким количеством антенн, что можно было бы перехватывать переговоры ЦРУ. Кстати, дважды они это и делали.

Прямо сейчас корабль не охраняли, но Сирша знала, что это ненадолго. Так что она намеревалась воспользоваться открывшейся возможностью без промедления.

«Открывшаяся возможность» на деле была дверью, сквозь которую Сирша нырнула внутрь, повторно испытав облегчение от того, что на мостике тоже никого не было.

Она вспрыгнула на сиденье перед контрольной панелью и нажимала на рычаг, пока не подняла его до нужного уровня.

— Дрянь, — сказала Сирша, обращаясь к консоли. Что было нечестно, потому что она-то, уж точно, дрянью не была. Вообще-то это была высокотехнологичная система наблюдения и навигации, зашифрованная последовательностью в две тысячи битов — практически неуязвимая для взлома. Однако для Сирши имело значение только одно слово: «практически».

«Система Железного Человека считалась абсолютно защищенной, а я все равно ее взломала».

И, возможно, Сирша действительно смогла бы это сделать. Мозгов ей для этого точно было достаточно. Но ее оставила с носом система сканирования отпечатков пальцев на кнопке включения — без этого невозможно было вывести компьютеры из гибернации. А еще — шаги по трапу.

«Мандарин идет!» — сообразила девушка и соскочила с сиденья. Ничего не оставалось, кроме как спрятаться. Это было слишком глупо и слишком по-детски, чтобы сработать.

«Я умнее всех в мире, и не могу придумать ничего более умного, кроме как спрятаться!»

«Дай-ка я скажу тебе кое-что, девочка, — произнес голос дедушки в ее голове. — Прятки побеждают смерть ежеминутно, ежечасно и ежедневно».

«Аминь, брат мой», — добавил голос Тони Старка. Они с дедом внезапно неплохо поладили.

Однако они оба были правы — других вариантов не было.

Сирша обернулась, отчаянно осматривая мостик в поисках места, куда можно было бы забраться и которое не станут внимательно рассматривать.

Ее взгляд упал на шкафчик над диванами, стоявшими полукругом с левой стороны и служившими местом отдыха. Обычно там хранились спасательные жилеты. Там, конечно, будет тесновато, но, если корабль начнут осматривать, туда заглянуть, пожалуй, не догадаются. А если корабль вдруг пойдет ко дну, у нее под рукой хотя бы будет спасжилет.

Сирша открыла ближайшую дверцу, а затем несколько раз подпрыгнула на диване, чтобы раскачаться, и ухватилась за край полки. Она подтянулась, заползла внутрь и устроилась среди спасжилетов и сумок с каким-то хламом. И только когда Мандарин и его приспешники уже ворвались на мостик, Сирша кое-что вспомнила.

Она забыла опустить сиденье.

Вот уж действительно глупая причина смерти.

Сирша, скрючившись, лежала в шкафчике среди спасжилетов и какого-то корабельного мусора, ожидая, когда ее найдут и убьют — и это было вовсе не так весело, как ждать Санта-Клауса.

Подглядывая в трещину в дверце, она видела, как Мандарин пинал телевизор, и так она узнала, что Тони Старк жив, а Коул Вангер убит при попытке уничтожить министров охраны окружающей среды.

«Так тебе и надо, Чен, или как там тебя зовут, лживая ты морда! — внутренне возликовала Сирша. — Вперед, Тони, самовлюбленный деляга!»

Но когда приступ ликования прошел, девушка снова сосредоточилась на том, чтобы остаться в живых. В первую очередь для этого требовалось бесшумно дышать, терпеть, если что-то зачешется, и противостоять желанию заорать во все горло: «Вы меня предали, идиоты!».

Лежа в шкафу, Сирша узнала, что Жук притворяется, будто застрелила ее. Ей пришло на ум, что надо обнаружить себя — лишь для того, чтобы устроить дамочке неприятности. Но эта невероятно идиотская мысль была крайне мимолетной — Сирша быстро решила, что лучше продолжать следить за дыханием, чем полететь за борт лишь ради сведения счетов.

Единственный рискованный момент настал через несколько секунд, когда Жук осталась одна на мостике с заданием проложить курс к небольшой бухте к северу от Дублина, где находился Королевский гольф-клуб.

Террористка не глядя уселась на сиденье — вернее, туда, где сиденье должно было быть — и неожиданно ударилась поясницей.

— Хмм, — задумчиво произнесла она, вращая сиденье вокруг его оси. — Я его так не оставляю.

Сидящая в шкафу Сирша от страха вообще перестала дышать, обнимая случайно попавшийся под руку мешок с хламом.

Но мозг Вихрь сам придумал объяснение произошедшему.

— Чертов Левек и его коротенькие ножки, — сказала она. — Вечно он все меняет.

И Жук принялась нажимать на рычаг, пока не опустила сиденье на удобную ей высоту.

Сирша позволила себе издать вздох облегчения — очень тихий, словно бы она просто грела руки — и крепче прижала к себе мешок, чтобы поудобнее устроиться. То, что находилось внутри, показалось ей странно знакомым на ощупь. «Не может быть!» — прошептала, а вернее, беззвучно произнесла одними губами, девушка.

Если то, что лежало в мешке, было действительно тем, о чем она думала, — кажется, Сирша нашла способ связаться с Тони Старком.

Впрочем, Тони Старк, даже если бы Сирше удалось с ним связаться, в эту самую минуту был для нее совершенно бесполезен. Он лежал на операционном столе в медицинском отсеке своей яхты, и две механических руки оперировали его ноги, двигаясь с молниеносной скоростью внутри массива прозрачного геля, который покрывал все тело Старка до самой шеи.

Дьяволо Конрой наблюдал за происходящим более хладнокровно, чем можно было бы ожидать в подобных обстоятельствах.

— Тони, друг мой, я подозреваю, в системе Medicare[17] подобное лечение не предлагается?

— А я подозреваю, что вашим родителям нравилась пицца, раз они вас так назвали[18].

— Долгая история. Я бы рассказал вам ее в нормальных обстоятельствах, но сейчас есть вопросы и поважнее. Например, вот эти роботы с лазерами: они же знают, что делают?

— Более-менее, — сказал Тони. — Хотя есть парочка багов, которые неплохо бы исправить.

И словно бы в подтверждение его слов одна из конечностей отрезала ему мизинец на ноге и тут же, словно устыдившись, при помощи лазера прикрепила его обратно.

— Ох, пресвятая матерь маленьких лепре- кончиков! — воскликнул Конрой.

Старк же вообще ничего не почувствовал:

— Что там случилось?

Железная рука-виновница, казалось, подмигнула ему своим лазерным глазом, намекая на то, чтобы эта небольшая оплошность осталась между ними.

— Ничего, Тони. Восхищаюсь вашей гениальностью, только и всего.

Тони Старк воспринял это утверждение без ложной скромности:

— Ну да, мои умственные способности легко могут ошеломить. Например, этот гель по большей части сделан из экскрементов одного из видов червей, живущих в Южной Америке. Невероятно ускоряет заживление.

— Волшебные червяки, значит? — с сомнением произнес Конрой. — А какие-нибудь нормальные лекарства принимать вы будете?

Старк рассмеялся:

— Знаю, сложно в это поверить, но тайны жизни скрыты в джунглях. Познавая их, мы пытаемся опередить смерть.

Конрой потыкал гель пальцем, и по поверхности побежали волны. Его приятельница-роборука обожгла его сердитым лазерным взглядом, и коп быстренько убрал руки.

— Осторожнее, инспектор! — сказал Старк. — Если занесете туда какое-нибудь загрязнение, вам с высокой вероятностью отрежут руку!

Конрой вспомнил недавнюю ампутацию пальца Старка и лишь вздохнул:

— Не сомневаюсь, мой друг.

— На самом деле лучше бы вам выйти — дальше будет зрелище не для слабонервных. Штучка Один и Штучка Два раскроят мне ноги и склеят кости — к сожалению, нет времени ждать, пока они срастутся сами.

Конрой засмеялся:

— Штучка Один и Штучка Два? Вы назвали своих робохирургов именами персонажей из «Кота в шляпе»[19]?

— Ага. Всё, что мне известно о человеческой природе, преподал мне Доктор Сьюз.

— Да я и сам большую часть ценной информации о жизни почерпнул из «Хоббита», — признал Дьяволо Конрой.

— Ну так вы выйдете?

— Я думал записать, как вас оперируют, — сознался Конрой. — На таком видео можно было бы сорвать кучу «лайков».

— Ваш телефон все равно не будет здесь работать, получите один шум в эфире. Мы в режиме скрытности.

— Шум? Знали бы вы, какой шум мне в моем отделении устроят! — удачно скаламбурил Конрой. — Вообще-то мне надо доставить вас на допрос, а не бороздить моря!

— Во-первых, мы ничего не бороздим. Мы гонимся за опасным террористом и его пленницей.

— Во-первых? А что тогда во-вторых?

— А во-вторых, — сказал Старк, улыбаясь во весь рот несмотря на свои ранения и контузию, — отличный каламбур. Я оценил.

— Всегда пожалуйста. А теперь, если вы не возражаете, я все-таки пойду на палубу.

Еще подростком Конрой после школы подрабатывал на траулерах, потроша рыбу, так что морской болезнью он не страдал. Однако сочетание монотонно гудящих моторов и металлических рук с лазерами, вгрызающихся в плоть живого человека, вызвало бы тошноту у кого угодно.

— Ладно, инспектор, — сказал Тони. — Смотрите не свалитесь за борт.

Конрой улыбнулся:

— Постараюсь. Но если свалюсь, ваша огромная ложка ведь вытащит меня?

Ниже линии взгляда Старка Штучка Один и Штучка Два разрезали и заклеивали его ноги. Они двигались настолько быстро, что гель шел волнами. Тони же явно не чувствовал никакой боли.

— Если я ей не прикажу, то нет, — ответил он.

— Ладно, мой друг. Тогда, пожалуйста, не отключитесь.

После того как Вихрь проложила курс, она надела наушники и включила ACDC так громко, что дребезжащий звук был слышен даже Сирше в ее укрытии.

«Вот спасибо, — подумала она. — Теперь я, по крайней мере, могу пошевелиться, чтобы выяснить, что в сумке».

Но на самом деле пошевелиться было проблематично. Этот шкаф предназначался для того, чтобы держать рядом с контрольной панелью всякий нужный хлам, а не кипящих от ярости подростков.

«Вполне оправданно кипящих, — подумала Сирша. — Мандарин собирался сделать из меня орудие массового уничтожения».

Сирша всегда считала себя умнее окружающих, но теперь она начинала понимать, что умным можно быть по-разному. Она была техническим гением, а Мандарин — непревзойденным мастером манипуляции. Он представил дело так, словно это она наняла его — хотя на самом деле он заманил ее в ловушку, сделав ничего не подозревающей сообщницей своего преступления.

«И даже если я сумею как-нибудь ему отомстить, Лиз по-прежнему в руках бандитов».

Эта мысль грозила привести Сиршу на грань истерики, так что она решила временно оттеснить ее куда-нибудь в сторону.

«Будем решать (очевидно нерешаемые) проблемы последовательно, — рассуждала Сирша. — Но я не забыла о тебе, Лиз».

Сейчас нужно было убедиться, что в сумке именно то, о чем она думает.

Сирша осторожно повернулась на бок и принялась ощупывать плотную ткань, пока не нашла «молнию».

Потом нащупала пальцами язычок и принялась расстегивать сумку — медленно, буквально по миллиметру, иначе звук был бы слишком резким, и Вихрь могла бы его услышать даже сквозь наушники.

Затем аккуратно засунула в сумку руку и почувствовала нечто гладкое и металлическое размером с большую дыню.

«Обнадеживает».

И, наконец, ее догадки подтвердились — она нащупала две прямоугольные глазные линзы.

«Ну привет», — прошептала она, аккуратно извлекая из сумки шлем Железного Человека от костюма для вечеринок. Без источника энергии он казался совершенно безжизненным, но Сирша знала, что он весь представляет собой электромагнитную плату, способную получать энергию практически из чего угодно, если рядом найдется кто-нибудь, кто знает, как активировать систему.

«Например, я».

Сирша сунула палец под нижнечелюстную панель и сняла блокировку. Теперь нужно расположить шлем на расстоянии шести дюймов от источника энергии. Чем ближе, тем быстрее будет зарядка.

Сирша просунула в шлем голову и застегнула на шее герметичный замок. Так она получала в свое распоряжение датчики температуры и движения, не говоря уж о возможности связаться со Старком. Теперь можно было не бояться выдать себя — шлем изолировал звуки, — но девушка не собиралась проверять это при помощи истерического смеха или, тем паче, выкрикивания оскорблений в адрес Вихрь Жук.

Лучше приберечь слова до нужного момента.

Она аккуратно расчищала путь перед собой до тех пор, пока шлем не наткнулся на провод, проходивший вдоль задней стенки шкафчика. Через пару секунд на пустом дисплее мягко замигал значок батарейки.

«Моя Полярная звезда, — подумала Сирша. — Может, ты и не приведешь меня домой, но зато приведешь ко мне Старка».

Теперь оставалось только лежать неподвижно, ожидая, пока шлем напитается энергией от батарей корабля, и молиться, чтобы никто не заметил потерь энергии. А еще, чтобы не вздумали себя проявить биологические потребности — если Жук сделает музыку потише, Сиршу может выдать даже бурчание в животе.

«Ну давай, Железный Человек, — подгоняла она мысленно. — Просыпайся и пошли героя мне на выручку».

«Серьезно, теперь ты считаешь этого спесивого миллионера героем?»

«Ну, может, не прямо героем, но все-таки он сумел остановить Вангера, несмотря на пиротехническое шоу. Так что потенциал у Старка есть».

НАМЕКИ И ЗАГАДКИ

«Тангриснир»

Тони покачивался в оцепенении, вызванном анестезией, наполовину спящий, наполовину бодрствующий. И в этом состоянии между сном и явью ему привиделся его отец: столь же сногсшибательно красивый, каким Тони его запомнил, за исключением абсолютно белых глаз. Но Тони знал, что спит, и потому не испугался. Однако ему было интересно, что хочет сказать ему его подсознание.

— Пап, — сказал он, — что стряслось?

— Главное, не трясись, — ответил отец. — Тебе пока вставать нельзя. Парень Мандарина тебя знатно отделал.

— Ну да, тут ты меня поймал. Но видел бы ты этого парня, Вангера!

— О, я его вижу, — сказал Говард Старк. — Он тоже здесь, все еще пытается собрать себя по частям. Еще одна жертва Старков.

— Ну пап, это нечестно. Он сам виноват. Я спас множество людей.

Говард пожал плечами, и его белые глаза сверкнули:

— Спас, убил… Какая разница! Просто бизнес.

— Твой бизнес, — возразил Тони.

Говард прикрыл глаза, и на мгновение эти страшные белые огни исчезли.

— Я знаю, сынок. У меня было время подумать. Ты был прав. Абсолютно прав насчет всего. Duran Duran — отличная группа, и твоя прическа всегда выглядела потрясающе. И более того, мы с матерью всегда гордились тобой.

Но Тони на это не купился:

— Подсознание, придумай что-нибудь получше! Мой отец не был любителем раздавать комплименты направо и налево.

— Поймал, — ответил Говард. — Я просто говорил тебе то, что ты всегда хотел услышать.

Когда-то это бы удовлетворило Тони, но сейчас он хотел большего.

— А как насчет какого-нибудь откровения? Крупиц мудрости загробной жизни?

Говард моргнул; белые огни мигнули и снова вспыхнули.

— С этим сложнее. Нам разрешено говорить только туманными намеками и загадками.

— Скажи, что я должен сделать. Я тут пытаюсь разгрести все, что мы, Старки, успели натворить.

— Помнишь, что я говорил насчет игрушек?

— Шутишь? Я никогда не забуду.

Тони откашлялся и произнес глубоким голосом своего отца с акцентом жителя Нью- Йорка пятидесятых годов:

— В этом мире нет игрушек, сынок, — это просто недоделанное оружие.

— Ну, если коротко, то да. А вот теперь настало время загадок. Слушай внимательно, сынок.

— Ну отлично, — сказал Тони. — Намеки и загадки. Мне, пожалуй, больше нравилось, когда ты просто меня игнорировал.

Говард устремил прожекторы своих глаз прямо на Тони и произнес:

Измененья — это честная игра.

Справа то, что было слева лишь вчера.

Этого не хватит, чтоб заполнить пустоту,

Но взойди на холм — и ты найдешь свою мечту.

Тони взвыл:

— Да ладно тебе, пап! Это же просто какая-то чушь наподобие предсказаний из печенек! Мы же Старки. Мы не оперируем абстракциями. В конце концов, у меня есть дела! Вопросы жизни и смерти! Не мог бы ты выразиться яснее?

Говард Старк вздохнул:

— Тебе стоит слегка окультуриться, Тони.

— Пап, ну хотя бы намекни! Пожалуйста! Что за пустота? Это настоящая пустота в каком-то конкретном месте? Или метафорический образ?

— Хорошо, сын мой. Я тебе подскажу. Слушай внимательно.

— Значит, вот как ты теперь заговорил.

— Пустота, о которой я говорил… на самом деле это сигнал. Мы получили сигнал.

От пояснения не стало понятнее ни на йоту.

— Это даже хуже загадки. В каком смысле «сигнал»?

Говард широко раскрыл глаза, и сон Тони заполнил ослепительный свет.

— В самом прямом смысле. Кто-то пытается с нами связаться.

Тони ощутил, что его сон, видение или что бы это ни было, подходит к концу. Он никогда раньше не видел своего отца таким, и что-то ему подсказывало, что больше не увидит.

— Папа, подожди!

Но Говард Старк уже растворился в ярком свете, и остался только его голос:

— Твоя мать говорит: съешь сэндвич, ради бога, ты отощал. А я тебе скажу: отрасти нормальную бороду, а то ты похож на гангстера из подворотни!

И Говард Старк окончательно исчез, оставляя Тони в полном одиночестве — привычном, но оттого ничуть не более приятном.

Тони открыл глаза, обнаружив себя в больничном отсеке «Тангриснира». Он удивился, что сон не померк и не размылся, как это обычно бывало, а по-прежнему четко стоял в сознании.

«Попозже, — подумал он, — я создам модель Фрейда и проанализирую себя».

А сейчас стоило заняться Мандарином.

Дьяволо Конрой стоял у кровати и смотрел на Старка так, как будто у того внезапно выросла третья рука.

— Смотрите-ка, кто проснулся! — воскликнул ирландец. — Сам Тони Старк, повелитель роботов!

Старк прочистил пересохшее горло:

— Вы что-нибудь говорили про сигнал?

— Говорил, — ответил Конрой. — А вы назвали меня папой. Я ужасно польщен, и все такое. Мы с женой очень хотели бы завести ребенка, но я бы предпочел, чтобы он был ниже ростом и менее упрямый.

— Расскажите мне про сигнал, инспектор, — настаивал Тони.

— А, ну да. Ну, может, это просто какая- то ошибка в приборах. Не мне вам о них рассказывать, вы и сами в курсе, одна ампутация мизинца чего стоит.

— Какая ампутация мизинца?

Конрой осекся и кашлянул в ладонь:

— Ничего. Просто старая ирландская поговорка: «Нельзя угнаться за этим парнем и его ампутированными мизинцами». Значение идиомы утеряно в веках.

— Так что там с сигналом?

— Ах, да. Компьютер уже давно трезвонит о том, что получен сигнал на аварийной частоте.

— От кого?

— Вот в этом-то все и дело! — ответил Дьяволо, отбрасывая прядь светлых волос с лица. — Компьютер сообщает, что от вашей собственной головы.

Тони сбросил одеяло и с усилием приподнялся на локтях:

— От моей головы… Она сумела его зарядить и теперь вызывает меня!

Конрой поморщился:

— Старк, я, конечно, понимаю, что вы гений, каких свет не видывал, но то, что вы сказали, звучит как бред.

Тони схватился за плечо Конроя, чтобы выбраться из постели. Ноги словно принадлежали кому-то другому, и он неуверенно сделал несколько шагов, чувствуя себя сшитым из кусочков чудовищем Франкенштейна. Но, по крайней мере, он устоял.

— Надо посмотреть, что там осталось у принтера в запасниках, — сказал Тони озадаченному Конрою. — А вы поведете яхту. Вы справитесь с этим ради спасения жизни юной девушки?

— Справлюсь ли я с яхтой? — деланно возмутился Конрой. — Я родом с острова Ирландия. Я с рождения умею водить яхты! И ради спасения жизни я готов довести ее хоть до Луны. Но если вы меня обманываете, то я приведу вас самого в наручниках в Европейский суд!

— Какой велеречивый ответ! Не могли бы вы выражаться лаконичнее?

— Давайте договоримся, — ответил Дьяволо Конрой. — Я буду предельно краток, а вы не будете больше звать меня папой. Идет?

— Идет, — ответил Тони.

НИКОГДА НЕ СМЕЙТЕСЬ НАД ТЕРРОРИСТАМИ

Вселенная работает по универсальным законам. И среди них есть такой:

Если у тебя есть что-то острое, однажды ты случайно этим порежешься.

И такой:

Аварии в лаборатории никогда не приводят к появлению супергеройских сил.

И наиболее применимый в данном случае:

Кто громче засмеется, того первым поймают.

Первый закон, учитывая недавние события, можно было с некоторой натяжкой применить к Тони Старку и костюму Железного Человека.

Одно знаменательное исключение из второго правила в настоящий момент перемещалось по Нью-Йорку при помощи паутины, и о нем сейчас не стоило думать.

Но, к несчастью для Сирши Тори, третий закон соблюдался беспрекословно.

И вот как это было.

Сирша уже три часа лежала в шлеме, ожидая, пока он подаст какие-нибудь признаки жизни, а железяка до сих пор не издала даже приветственного уведомления. Так что, несмотря на общее напряжение ситуации, девушка, перепуганная, иссушенная жаждой и измотанная, почувствовала, что засыпает. В результате, когда шлем накопил достаточно энергии для перезагрузки, Сиршу разбудило внезапное появление светящегося меню на лобовой пластине. От восторга она издала звук, средний между триумфальным смехом и радостным визгом. Этот звук очень знаком жителям Австралии, где природа столь необычна и разнообразна, что люди постоянно удивляются и приходят в восторг. Для обозначения этого звука у них существует даже специальный термин — который, впрочем, Сирше был неизвестен.

И вот, Сирша издала этот австралийский звук, но — вот невезение — это случилось ровно в ту пару секунд, когда в наушниках Вихрь Жук наступила тишина, и она была способна слышать происходящее в окружающем мире. И, что еще более неудачно, застежка шлема — как полагала Сирша, звуконепроницаемого — была подогнана под более толстую шею Тони Старка, так что несколько децибел ее восторженного визга просочились за пределы шкафчика и достигли слуха украинской наемницы. А для полного счастья Сирша еще и задела своим тяжелым ботинком стенку шкафа.

Вихрь сдернула наушники и резко крутнулась на стуле.

— Что это было? — спросила она саму себя. — Я слышала какой-то странный звук.

Сперва Вихрь подумала, что это крысы. Хотя судно Мандарина содержалось в безупречном порядке, она не могла не отметить, что ирландские крысы были настырными и довольно наглыми. Они частенько были готовы постоять за себя, когда она к ним приближалась, и нахально шевелили усами, словно бы говоря: «Ну да, я крыса. Вот я тут сижу. И что ты будешь делать?».

Обычно наемница распугивала крыс, топая тяжелыми ботинками, но тут другое дело: если крыса в шкафу, то топотом ее не напугать, а Мандарин вряд ли будет доволен, если его люди начнут стрелять по безобидным шкафчикам с экипировкой. Именно поэтому Вихрь начала говорить: она надеялась, что, услышав ее голос, крыса сбежит куда-нибудь, и ей не придется с ней разбираться. Ей не слишком-то нравились крысы.

— Я уже иду, мистер Грызун. И если бы я была на твоем месте, я бы как можно скорее убежала прочь, прежде чем дверца откроется.

Внутри шкафчика в шлеме Железного Человека включились датчики звука и движения, даже сквозь фанеру реагируя на внезапное приближение человека. Сирша обнаружила, что может видеть и слышать с гораздо большей четкостью, чем раньше. И она видела, как украинская лихачка приближается к ее укрытию, называя ее при этом «мистер Грызун».

Сирша Тори обладала феноменальным интеллектом, но она сомневалась, что даже Альберт Эйнштейн смог бы придумать план за те несколько секунд, которые у нее оставались. А шлем накопил слишком мало энергии и вряд ли был способен на что-то большее, кроме как послать сигнал и включить основные датчики.

«Ну всё, мне конец, — подумала Сирша. — Дедушка, помоги».

Но, обычно весьма разговорчивый, образ ее деда на этот раз молчал, и Сирша поняла, что все только в ее руках.

— Убегай, мистер Крыс! — произнесла Жук. — Ты же не хочешь, чтобы я свернула тебе твою меховую шею? Я это сделаю и не побоюсь инфекции, потому что в туалете есть антибактериальный гель.

«Она боится крыс!» — сообразила Сирша, хотя не то чтобы это было великим озарением. В конце концов, мало кто их любит. Сама Сирша к крысам была равнодушна, но терпеть не могла скумбрию с ее страшной синей чешуей и прозрачной пленкой поверх глаз.

Сознательно Сирша не придумывала никакого плана, но вдруг увидела, как пальцы ее левой руки потянулись и начали скрести внутреннюю сторону дверцы.

«Пальцы! — подумала она. — Что вы делаете?!»

Однако, возможно, Сирша преждевременно принялась бранить свои пальцы, поскольку Жук внезапно остановилась.

— Я тебя слышу, мистер Грызун. Я уже иду!

Но она никуда не шла. На самом деле наемница топталась на месте, чтобы крыса подумала, что она приближается, — вполне вероятно, она не стала бы этого делать, если бы знала, что за ней наблюдает человек.

«Просто безумие какое-то», — подумала девочка, сидевшая в шкафу, и продолжила скрестись.

Вихрь мрачно посмотрела на шкафчик, прямо-таки представляя себе нахальную крысу, издевательски танцующую джигу. Подначивает ее. Не проявляет никакого уважения.

— Я не боюсь тебя, крыса!

«Ну всё, больше никакого “мистера Грызуна”, — подумала Сирша. — Время церемоний прошло».

— Меня зовут Вихрь Жук, и я сражалась с голодными медведями, так что я не боюсь какой-то крысы!

Она вытащила свой «Зиг Зауэр» из кобуры на плече.

На секунду Сирша так испугалась, что забыла скрестись, но потом, спохватившись, заскреблась сразу двумя руками, изображая пару крыс.

Но Жук была твердо намерена довести дело до конца, и свободной рукой, которая дрожала только совсем чуть-чуть, распахнула дверцу шкафчика. Сирша еле успела отдернуть руки и спрятать их из виду — иначе ни к чему хорошему это бы не привело.

— Ага! — воскликнула Вихрь Жук и с облегчением вздохнула.

«Да уж, видимо, я не такая страшная, как парочка крыс», — подумала Сирша, но затем, к ее удивлению, Жук сказала:

— Да тут же никого нет. Это дурацкий шлем катается туда-сюда.

«Никого? — удивилась Сирша. — Я не крыса, конечно, но все-таки я не “никого”!»

Только через несколько секунд она поняла, в чем дело.

«Она видит только спасжилеты и пустой шлем. Она думает, что он просто выкатился из мешка».

Для человека, который пролежал несколько часов в шкафу, рискуя быть найденным и убитым, этого было достаточно, чтобы истерически рассмеяться.

«А почему бы нет? Шлем звуконепроницаемый, а она слышала только звук ботинка».

Так что, когда Жук собралась закрыть дверцу, Сирша все-таки засмеялась и вдобавок произнесла: «Тут никого нет. Это дурацкий шлем катается туда-сюда. Сама ты дурацкий шлем!»

Все это было крайне глупо, но Сиршу можно понять.

Жук замерла на месте:

— Я узнаю этот голос.

— Какой голос? — машинально спросила Сирша.

— Вот этот.

Скрытая шлемом, Сирша побледнела:

— Ты меня слышишь?

— Да, но вообще-то предполагается, что ты мертва.

— А я и мертва, — сказала Сирша, с трудом осознавая, что именно она говорит. — Это говорит твоя совесть. Три духа явятся к тебе.

Этот бред вывел Вихрь Жук из состояния ступора, в который ее вогнала земмифобия[20], и она вытащила отбивающуюся и верещащую Сиршу из ее укрытия.

— Молчи, дитя, — сказала Жук, — мне надо убить тебя тихо. Например, скинуть за борт. Так что успокойся, и всем нам будет легче.

Это показалось Сирше еще более нелепым, чем ее собственный бред про трех духов.

— Легче, разве что, для тебя, — сказала она и задействовала фирменный прием — удар в живот, которому когда-то научил ее дедушка.

«Я никогда не встречал человека, который бы получил пару таких ударов в брюхо и не изменился в лице», — говорил Сирше Фрэнсис Тори. Но он, очевидно, никогда не встречался с Вихрь Жук, которая не просто выдержала эти удары. Казалось, они вообще никак не отразились на ее самочувствии.

— За борт, и никаких возражений, — сказала Жук, словно пытаясь уговорить упрямого ребенка принять лекарство. — У меня еще много дел.

Сирша попыталась выкрутиться, но наемнице удавалось справиться и с гораздо более крупными людьми — например, не далее чем в прошлый вторник у нее случилась стычка с русским чемпионом по гиревому спорту, которому не понравилось, что Вихрь хочет присвоить его внедорожник. Так что тощая пятнадцатилетняя ирландская девчонка вряд ли могла представлять для нее угрозу. Жук перевернула Сиршу вверх ногами и заломила ей руки за спину, а ноги, как ни удивительно, заблокировала подбородком.

Но, к несчастью, террористка не удостоила вниманием второе по смертоносности оружие Сирши — ее рот, находившийся в прямой связи с ее главным оружием — мозгом.

Девушка поняла, что Жук так взбудоражена, потому что предполагалось, что она, Сирша, давно мертва. Жук поклялась своему обожаемому шефу, что покончила с ней. И если выяснится, что Сирша жива — что, вне всякого сомнения, так, — у кого-то будут проблемы.

Так что Сирша завопила:

— Я жива! Сирша Тори жива!

Жук сразу же осознала свою ошибку и заткнула Сирше рот тем, что попалось под руку — своим собственным кулаком. Который, однако, почему-то не оказал никакого эффекта на шлем Железного Человека.

В этом положении их и застал Мандарин, собственной персоной явившийся на мостик.

Зрелище, открывшееся перед ним, было столь нелепым, что он не смог удержаться от смеха.

— Это любопытно, — произнес он, смахивая воображаемую слезинку. — Две живых девушки — а должна быть только одна. Я бы был очень рад, мисс Жук, если бы вы милостиво объяснили мне без экивоков и обиняков, что все-таки здесь происходит.

— Да, шеф, — сказала Вихрь, явно нервничая. — Были некоторые обстоятельства…

Больше она ничего не успела сказать, поскольку Мандарин с невероятной скоростью промчался по мостику, приперев Сиршу и Вихрь Жук к перегородке. Но это было еще не самое страшное. Самым страшным были смертоносные кольца Мандарина, болезненно упиравшиеся в левую щеку Жук.

— Выбирайте, — сказал он.

— Умоляю, шеф… — простонала наемница, пытаясь отвернуться, но ей некуда было деваться, поскольку она прижималась лицом к фотографии веселого рыбака, попивающего пиво. Эта фотография всегда казалась до крайности неуместной на судне, созданном исключительно для военных целей.

— Мисс Жук, вы солгали мне — и, что еще хуже, подвели меня. Выбирайте кольцо, и пусть судьба решает, жить вам или умереть.

Жук завращала глазами, пытаясь разглядеть кольца, впивавшиеся в ее щеку. Это было невозможно, и, кроме того, она не могла вырваться из железной хватки Мандарина. Китаец был мастером многих боевых искусств. Однажды она видела, как он обезвредил целое спецподразделение, не пролив ни капли своего жасминового чая. Ну, положим, чашка была с крышкой, но это все равно впечатляло. В тот день Жук видела в действии все десять колец и знала, что многие из них смертельны.

Одно из них содержало лезвие из льда.

Другое было ментальным интенсификатором, дающим контроль над чужим разумом.

Струя огня.

Переключатель электромагнитной энергии, испускающий луч белого света.

Электрошокер.

Остальные она сейчас не могла вспомнить.

— Какой палец, Вихрь? — снова спросил Мандарин. — Или мне выбрать самому?

— Указательный! — выкрикнула Жук, и в ее голосе, обычно столь спокойном, звучал животный страх.

— Но я хочу, чтобы вы знали, — тихо сказал Мандарин, — что бы сейчас ни произошло, я не держу на вас зла.

Вихрь Жук сделала глубокий вдох — возможно, она полагала, что последний — и задержала дыхание.

Мандарин приложил большой палец к сканеру на внутренней стороне кольца, и из него вырвались две крошечных искорки, впившиеся в щеку Жук. Она почувствовала их и могла предположить, что будет дальше.

— О… — сказала она и, возможно, собиралась продолжить свою речь изощренными ругательствами, однако импульс в пять тысяч вольт заставил ее забыть о любых словах. Все мышцы ее тела напряглись столь сильно, что она сломала себе челюсть и два зуба, после чего упала без чувств на пол. Мандарин был защищен от разряда своего собственного кольца и быстро отступил назад, чтобы не получить его от Жук. А вот Сирше повезло меньше — она пролетела через весь мостик, словно отброшенная прочь великанской рукой.

Левек вошел на мостик ровно в тот момент, когда производилась экзекуция.

— Mon dieu, — сказал он, — электрический г’азг’яд! Очень неприятно. И след оставляет.

Мандарин потряс рукой, чтобы остудить кольцо — оно всегда чересчур перегревалось.

— Фрэдди, мне сдается, что ты намеренно меня провоцируешь. Будь умницей и посмотри, не проглотила ли мисс Жук язык, а я пока скормлю рыбам нашу безбилетную пассажирку.

Левек был расстроен, что не ему поручили сбросить за борт лишний груз, однако он нутром чуял, что лучше не спорить.

— Oui, шеф. Immediatement.

Он решил выражаться на своем родном языке, чтобы не разозлить Мандарина еще больше случайной ошибкой.

Террорист пересек мостик и схватил Сиршу за ногу, чтобы вытащить ее на палубу, но вдруг услышал исходящий от ее головы голос, который, при этом, ей не принадлежал. Шлем принимал радиопередачу.

— Держись, девочка, — произнес голос, доносившийся сквозь негерметично застегнутый шейный клапан теперь уже полностью заряженного шлема. — Я иду за тобой. Прячься и оставайся в безопасном месте.

Уже перестав злиться из-за настойчивости Тони Старка в желании продолжать дышать, а также вмешиваться в его операции, Мандарин тем не менее был даже доволен, что у него будет еще одна попытка. Он ненавидел, когда его добыча ускользала (вдобавок ему было не до конца понятно, как именно это случилось), поскольку имел обыкновение уничтожать душевный стержень своих врагов перед тем, как уничтожить их физическую оболочку. Для Тони Старка он заготовил совершенно особое уничижительное послание, и его радовала мысль о том, что он все еще имеет шансы его произнести. Это настолько подняло его настроение, что он был даже рад, что Жук пережила наказание кольцами.

Мандарин присел на корточки рядом с Сиршей и стал ждать продолжения, которое не замедлило последовать:

— Используй интеллект, девочка. Заляг на дно и придержи свой длинный язык.

Мандарин снова улыбнулся: девчонка скоро заляжет на дно так, как Старку и не снилось.

— Ты прав, Старк, — сказал Мандарин вслух, хоть Тони его и не слышал, — язык у нее действительно длинный, но на некоторое время мы с ним разберемся. А возможно, даже навсегда.

Мандарин вдруг сообразил, что сейчас тот самый момент, в котором в американских фильмах злодей всегда разражается зловещим маниакальным смехом. Поскольку эта идея его позабавила, он позволил себе ею воспользоваться:

— Ха-ха-хааааа! — вскричал он, потрясая кулаком для большего эффекта.

Но страшнее всего в этом моменте был не сам смех, а то, что, когда Мандарину надоело, он резко оборвал хохот, словно нажав на выключатель.

— Приходи, Тони Старк, — сказал он, обращаясь к шлему. — Приходи и услышь, что я скажу тебе, прежде чем оборвать твою жизнь. Возможно, одних моих слов будет достаточно, чтобы остановить твое сердце.

Сирша пришла в себя ровно в момент кинематографически-злодейского смеха. И, если бы это и впрямь было кино, она бы его немедленно выключила. Но все это происходило не в фильме, а в жизни. В некоторых случаях реальность гораздо страннее, чем кино; и это был как раз тот самый случай.

НЕАПОЛИТАНСКАЯ ЛЕПЕШКА

«Тангриснир»

Из-за необычного имени Дьяволо Конроя часто спрашивали, нет ли у него итальянских предков. Он обычно врал, что его назвали в честь одного из разбойников в романе любимого писателя его матери Александра Дюма. Ему приходилось врать, поскольку правда была слишком постыдной. Правда была в том, что мама Дьяволо Конроя встретила своего будущего мужа, когда обедала пиццей в Риме, и в честь своего нового любимого блюда выбрала своему первенцу итальянское имя. Ирония, как позже рассказал ему отец, состояла в том, что на самом деле это была просто фокачча, а не пицца, а двойная ирония — в том, что этот вид фокаччи назывался вовсе не «Дьяволо», а «Неаполитанец». Вот в такую историю влип Дьяволо, против своей воли, еще до рождения, и выйти из нее с незапятнанной репутацией было практически невозможно.

«Полагаю, всё могло быть и хуже, — часто размышлял он. — Если бы мама в тот день ела сладкую выпечку, возможно, меня бы сейчас звали Круассан Конрой».

Сейчас, будучи на «Тангриснире», он решил, что если уж чудом остался в живых, то обязательно поделится историей своего имени со Старком. В конце концов, он долгие годы мечтал хоть кому-то об этом рассказать, а Тони Старк был похож на человека, которому понравилась бы подобная история, щедро приправленная самоиро- нией.

По правде сказать, Дьяволо прокручивал в голове эту древнюю историю просто потому, что пытался не думать о том суровом испытании, которое ему вскорости предстояло.

— О боже, — произнес он вслух. — Прямо-таки вся жизнь промелькнула перед глазами.

Что это означает, понял бы любой.

— Так-так, Дьяволо, друг мой, — сказал он самому себе. — Не беги впереди паровоза. Вспоминать важные события твоей жизни перед серьезным испытанием — это совершенно естественно.

Это он помнил из лекции по психологии конфликта, которую прослушал в ходе обучения в магистратуре Дублинского университета.

На самом деле фраза в лекции была длиннее. Обычно он старался не вспоминать остальную часть формулировки, потому что это было слишком больно, но сейчас подумал о том, что, возможно, это его последний шанс. Полностью она звучала так: «Вспоминать важные события и крупные разочарования перед серьезным испытанием — это нормально».

Regrets — he had a few[21].

Основная из них — что у него и у его жены Шивоны (имя произносится как «Ши- вона») не было своих собственных детей. Они перепробовали всё, и ничего не работало. Дьяволо обожал свою жену и свою жизнь, и оба они верили, что рождение ребенка сделает их жизнь идеальной.

«Если, конечно, я переживу то, что мне предстоит, — подумал инспектор Конрой, — то я собираюсь сесть рядом со своей дорогой Шив и серьезно обсудить вариант усыновления малыша».

Если бы это слышал Тони Старк, он бы, вне всякого сомнения, не постеснялся отметить, что уменьшительно-ласкательное имя, которым Дьяволо называл жену, на сленге американских заключенных означает складную бритву. Так что то, что Старк отправился спасать Сиршу, было только к лучшему. Последнее, что сейчас было нужно Дьяволо Конрою — это еще одна шуточка про говорящие имена в его семье.

— Сосредоточься-ка на задании, Дьяволо, дружок, — подбодрил сам себя инспектор Конрой. Позже у него будет достаточно времени подумать над вопросом усыновления.

По крайней мере, он на это надеется.

План миссии был таков: на полных парах направиться к Королевскому Дублинскому гольф-клубу, чтобы одолжить тем наземным силам, которые охраняют министров окружающей среды, любое оружие, которое им поможет. Старк возражал против этого плана, утверждая, что у гольф-клуба более чем достаточно охранников, которые способны справиться с людьми Мандарина, — ведь их осталось всего двое, — но инспектор Конрой настаивал. Министры были у него на попечении, он нес за них ответственность, а ведь однажды он уже и так самовольно оставил пост. Его долг — защищать этот берег, на который, вне всякого сомнения, и собирается совершить атаку Мандарин.

— Сам Мандарин сюда точно не заявится, — убеждал Старк Конроя. — Это не его модус операнди. Наш азиатский хитрец любит, чтобы между ним и основной зоной конфликта сохранялась большая дистанция — на случай, если что-то пойдет не по плану. Во всех операциях, которые он предпринимал, даже тени его самого в окрестностях замечено не было. Может, по этой причине ему столько лет удается ускользать от правосудия..

Итак, Старк следовал за сигналом Сирши Тори, который исходил от лодки преступников, в то время как Конрой находился в хвосте лодки, передавая по рации новости об опасности.

«Бугаи Мандарина будут очень удивлены, когда нас увидят, — подумал Дьяволо Конрой, горячо надеюсь, что ему удастся поучаствовать в вечеринке. — Хотя “вечеринка” — это, вероятно, неподходящее слово, — решил он. — Битва на огнеметах — вот такое описание больше похоже на правду».

Что бы им ни предстояло, инспектор Конрой дал себе обещание, что его людям на берегу не придется бороться с вторжением без подкрепления.

В жизни своей Тони Старк сделал множество ошибок, включая, например, момент, когда он, будучи совсем малышом, проглотил морскую актинию и пережил сложное и болезненное промывание желудка. Еще был момент, когда он, будучи уже взрослым, позаимствовал у Роди любимый «Харлей» и врезался в нем в почтовый столбик, а потом пережил болезненные и сложные удары кулаками в живот. Также была история, когда он по ошибке оделся в костюм Железного Человека и пришел на обед к президенту в Белый дом. По какой-то причине он подумал, что суть вечеринки в том, чтобы нарядиться президентом, и решил явиться в образе Авраама Капиталинкольна — золотой и хромой версии великого американца. В СМИ был довольно большой скандал, причем оскорбленной себя почувствовала сразу вся американская нация, а количество просмотров видео с Тони в этом костюме на Ютьюбе превысило полмиллиарда.

Но ошибка, которую он совершил в этот раз, была гораздо более страшной, потому что из-за нее могли погибнуть люди. Конкретнее говоря, ошибка состояла в неверном суждении, когда Старк недооценил решимость и целеустремленность Мандарина. К этой ошибке добавлялось то, что Тони предполагал, будто корабль террористов — это безобидное и не очень продвинутое технологически военное судно, а на самом деле оно оказалось фантастическим сооружением, о котором сам Говард Старк мог только мечтать. По правде сказать, разрушительная сила этой лодки была сравнима с маломощным ядерным оружием.

Мандарин назвал свою лодку «Улисс» в честь человека, который разработал конструкцию Троянского коня. Он решил, что имя отлично ей подходит, поскольку, как и знаменитая деревянная лошадь, его судно было волком в овечьей шкуре. Издалека оно напоминало траулер, предназначенный для глубоководной рыбалки, но под толстой двойной скорлупой скрывалась изящная военная машина, на борту которой находилось смертельное оружие будущего.

По правде сказать, вступать на «Улиссе» в битву Мандарин не планировал. Он предпочел бы, чтобы Железный Человек одновременно и победил его, и подвергся публичному осуждению, а сам Мандарин приберег бы «Улисса» для следующей миссии. Но даже самые выдающиеся планы иногда приходится адаптировать к прогрессирующим аспектам операции.

Пока Вихрь Жук вела лодку вверх по узкому каналу по направлению к месту, где на якоре стояли яхты, «Улисс» казался неуклюжим и на первый взгляд явно уступал шикарным кораблям, встречавшимся на пути, по всем параметрам — но он даже наполовину не был таким слабым, каким казался.

Вихрь Жук и Фрэдди Левек, стоявшие на мостике, уже держали наготове оружие и были с ног до головы облачены в броне- костюмы. Их спины и ноги сияли от стволов и лезвий, а лица наемников закрывали зеркальные забрала шлемов.

Чтобы подогнать «Улисса» ближе к причалу, Вихрь использовала джойстик, прокладывая дорогу мимо шикарной яхты. Док был не более чем в двадцати метрах, и он оказался до отказа заполнен одетыми в черное работниками секретных спецслужб и членами национальной гвардии, которые либо отчаянно жестикулировали, либо пытались что-то кричать сквозь рупоры сложенных ладоней.

— Ты только посмотри на этих пг’идуг’ков, — произнес Фрэдди. — Все эти чег’ные костюмы и г’ации на запястье. Они как г’асфуфыг’енные модели на подиуме, пг’инюхивающиеся к новому паг’фюму.

Жук подвела «Улисса» на расстояние шести-семи метров от причала.

— Давай, Фрэдди. Будь внимательнее, сосредоточься. Я не хочу вновь столкнуться с кольцами шефа.

Левек отдал честь:

— Я тебя услышал, напаг’ница.

— Готов отжигать на полную?

Левек пошевелил пальцами, лежащими на оружейной панели, как пианист, собирающийся при полном зале исполнить «Третий фортепианный концерт» Рахманинова.

— Готов! — ответил он.

Радио взорвалось от предупреждений с берега — различные отряды охраны перекрикивали друг друга, и все они говорили что-то вроде «Выйдите на палубу» и «Приготовьтесь сходить на берег, иначе мы откроем огонь».

Левек выключил радио.

— Бла-бла-бла, — сказал он. — Эти паг’ни ничегошеньки не понимают. Им давно уже стоило начать стг’елять патг’онами, а не словами. Мы на доступном г’асстоянии от основного здания?

— Да, на доступном, — подтвердила Вихрь.

— Тогда пг’ишло вг’емя волку сбг’осить овечью шкуг’у.

— Ты сказал «овечью шкуру» или «овечью шхуну»? — переспросила Жук.

— И то, и дг’угое, — ответил Фрэдди и положил ладонь на красную кнопку, которую про себя назвал «трансформером».

Из тех мужчин в черных костюмах, что стояли на берегу, двое были из команды инспектора Дьяволо Конроя, причем один из них держал с боссом связь по рации.

— Это всего лишь рыбацкая шхуна, — произнес мужчина, которого звали Фергал. — Говорю тебе, Дейв, какая-то жалкая рыбацкая лодка пытается пришвартоваться не к тому причалу. Ты что, думаешь, что остальные яхты из-за этого должны открыть по нему огонь?

Рация затрещала, и Конрой ответил:

— Во-первых, хватит звать меня Дэйвом, Фергал, иначе я вылезу из приемника и отрежу тебе язык. И во-вторых, разве я всего минуту назад не говорил тебе, что враги, скорее всего, замаскировали свое судно, чтобы безопасно преодолеть воды залива?

— Да, говорили, Дэйв… сэр, — ответил Фергал, закатывая глаза. — Что это траулер-трансформер.

Фергал подмигнул своему напарнику и одними губами произнес: «Смотри-ка». Напарник тяжело вздохнул, потому что Фергал часто вступал в конфликт со стариной «Острой Пиццей» Дьяволо, и в данный момент это было уж точно не вовремя.

— Не отключайтесь, сэр, — продолжал Фергал. — Кажется, там что-то происходит.

— Что именно? — уточнил Конрой. — Что вы видите?

— Я не верю своим глазам, — ответил Фергал. — У этой рыбацкой лодки отрастают крылья. Из иллюминаторов лезут какие-то щупальца.

На секунду Конрой купился, но потом ответил:

— Фергал, на кону человеческие жизни. Так что молись, чтобы тебя перевели работать на другую планету, потому что, когда я тебя найду, тебя ждет ад, и тебе придется заплатить мне по счетам.

Фергал прыснул в кулак, но внезапно смех застрял в его горле, как кусок угля, потому что он увидел, что на самом деле происходит с лодкой.

— Ладно, сэр. Я не буду отключать связь и через телефон покажу вам, что на самом деле происходит.

— Почему ты не можешь просто описать это словами? — спросил Конрой.

— Потому что вы никогда этому не поверите. Особенно после того, как я пошутил про крылья и щупальца.

Фергал поднял телефон, и хотя Дьяволо увидел, как рыбацкое судно трансформируется во что-то принципиально иное прямо у него на глазах, он все равно не мог до конца поверить, что это происходит.

— Я буду через две минуты, — отрывисто произнес инспектор. — Попытайтесь сдержать их до этого момента.

Рыбацкое судно тем временем продолжало сбрасывать кожу, и Фергал подумал: «Две минуты. Ему ни за что не успеть».

РЕВ ТИГРА

Собравшиеся на берегу сотрудники органов охраны правопорядка довольно скептически отнеслись к перспективе оказаться под ударом террористов. Министры по охране окружающей среды не воспринимались как первоочередные цели, так что Королевский гольф-клуб был выбран не из-за того, что его было удобно оборонять, или из-за наличия бомбоубежища, — а потому что здесь был спа-комплекс мирового уровня и поле для гольфа, где начинали такие известные спортсмены, как Тайгер «Тигр» Вудс и Рори МакИлрой. А что хорошо для них, то и для министров сойдет.

Впрочем, у каждого из министров была своя охрана, большей частью состоявшая из бывших сотрудников спецслужб, — а кроме того, в бывших конюшнях, переделанных под жилые помещения, на всякий случай расположится собственно отряд спецслужб. И, как мы можем заметить, «всякий случай» случился. А это означало, что все пятьдесят с лишним человек имели при себе по две единицы огнестрельного оружия, но совершенно никакой тяжелой артиллерии, что ставило их в невыгодное положение.

Но еще не все было потеряно: Ирландия — небольшая страна, и оружие уже везли с ближайшей военной базы. Кроме того, по тревоге поднялись два боевых вертолета быстрого реагирования; они должны были прибыть с минуты на минуту.

Но, к несчастью для самих министров, а также их консультантов, охранников и обслуживающего персонала, все эти меры не имели ни малейшего смысла, поскольку «Улисс» был судном, равного которому в мире не существовало. И на самом деле как минимум половина солдат втайне мечтала сбежать как можно дальше от этого места, еще когда подлодка только поднялась на поверхность.

Сцена, которая развернулась на морском берегу на севере Дублина, выглядела примерно так.

Фрэдди Левек нажал кнопку, и с внешне безобидным траулером случилось несколько вещей. Во-первых, одновременно — ну, или настолько близко по времени, что казалось, что одновременно — взорвались пироболты, и фальшивая обшивка судна полетела в океан. И на том месте, где раньше находилось обшарпанное старое дерево, оказалась бронированная обшивка, усеянная амбразурами. Что изящно подводит нас ко второму событию: из амбразур с жужжанием высунулись автоматические пушки разнообразных калибров, так что «Улисс» стал напоминать огромного и — потенциально — очень агрессивного металлического ежа. Наконец, в-третьих, с характерным звуком пушечного выстрела в воздух взлетел низковысотный неавтономный спутник — чтобы Вихрь Жук и Левек могли наблюдать за полем боя с высоты птичьего полета. Хотя, как выразился Левек, «это не поле боя, это зона уничтожения».

Кабина в кормовой части судна внезапно пришла в движение: при помощи пневматической системы она была поднята на верхушку центральной мачты, что давало кораблю 360 градусов обстрела из многозарядного ружья пятидесятого калибра, а также разнообразных гранатометов и гарпунов. А после этого зрители на берегу были дезориентированы вспыхнувшим ярким светом, который исходил со спутника из камер на солнечных батареях и отражался от прожекторов на бортах.

Все это, конечно, впечатляло, но не было непреодолимым для силовиков, которые отреагировали так, как их учили: открыли огонь. Они послали поток свинца в направлении этой световой «стены плача», в кольце которой лежал «Улисс». Но только двадцать процентов выпущенных пуль попали в корабль, и даже те, что достигли цели, нанесли урона не больше, чем монетка, брошенная в стену.

Высоко вверху в «центре управления» Левек полностью контролировал происходящее.

— Мы сейчас сотг’ем с лица земли этих идиотов! — ликующе произнес он в микрофон. — Они вообще не понимают, что пг’оисходит!

— Ударь по главному зданию, — сказала Жук с мостика, — и отступаем.

Левек принялся поливать берег ураганным огнем из сдвоенной скорострельной минипушки.

— Некуда спешить, — возразил он. — Шеф сказал пг’овести полную пг’овег’ку.

— Выпускай ШИП, Левек! — приказала Жук. — Не забывай про вертолеты.

Левек закатил глаза:

— Eh bien[22]. Выпускаю ШИП.

При помощи джойстика Левек навел на цель боеголовку в форме гарпуна — хотя, строго говоря, ее радиус поражения составлял пять километров, и она не нуждалась в нацеливании, если ее цель лежала не ближе пятидесяти метров к щитам «Улисса».

— Bonne chance, monsieur[23] ШИП! — сказал он и выпустил боеголовку, которая по сужающейся спирали устремилась к главному зданию клуба, находившемуся в ста метрах от берега. ШИП оторвал кусок от старинной колокольни и затем с глухим звуком врезался в главный вход.

— Не в бг’овь, а в глаз! — произнес Левек и немного усилил светофильтры шлема: смотреть на взрыв ШИПа без защиты было опасно. Внизу, на мостике, Вихрь Жук тоже прибавила защиту и похлопала руками по своей экипировке, чтобы убедиться, что все оружие на месте. Сама Жук предпочитала ковровую бомбардировку, но шеф был убежден, что это слишком топорно — он сказал, что люди часто выживают, даже когда при землетрясении им на головы падает целое здание; так что он требовал видеоподтверждения для каждой из пяти целей.

Как только ШИП будет активирован, Левек и Вихрь Жук выйдут на берег, проложат себе путь мимо стонущих раненых и разыщут министров.

А все, кто мог бы их остановить, будут не в том состоянии, чтобы это сделать.

В процессе активации ШИП не выглядел особенно впечатляюще. Бронированная обшивка носовой части отпадала, открывая светоотражающие пластины. Затем возникала световая вспышка, похожая на вспышку старинных фотоаппаратов, и после этого вся бомба превращалась в нечто похожее на жидкую грязь.

Если бы на все это смотрел какой-нибудь ребенок, он вряд ли оценил бы происходящее по «вау-шкале» больше чем на два. Пока его глаза не начали бы гореть. Два сотрудника из группы охраны немецкого министра даже успели обрадоваться, что это огромное устройство, пробившее стену, по всей видимости, не сработало. Но на самом деле гораздо более впечатляющим было то, что происходило за пределами видимости. ШИП выполнит задачу, для которой он, собственно, и был создан.

Во-первых, он проникал в ближайшую доступную сеть и генерировал звуковую ударную волну, которая на пятнадцать минут почти полностью обездвиживала всех имеющих несчастье носить наушники. И «почти» только по той причине, что внутренние органы и глазные яблоки жертв продолжали функционировать — так что закатывать глаза можно было сколько угодно, но вряд ли кто-то будет способен на что-то большее.

Как только звуковой удар обездвиживал всех сотрудников любой охраны, ШИП испускал направленный электромагнитный импульс, который выводил из строя все батарейки и работающие на электричестве приборы, транспортные средства и системы коммуникации в радиусе пяти километров.

Словом, игра окончена для всех, кроме «Улисса», защищенного при помощи электромагнитных систем.

Левек в своем «гнезде» радостно захлопал в ладоши, наблюдая, как в двух километрах к северу с неба свалился вертолет.

— Вот он, ШИП! — сказал он. — Мне так нг’авится аббг’евиатуг’а. Что она значит, напомни?

Вихрь Жук была на палубе, спуская на берег сходни, которые управлялись удаленно при помощи приложения на смартфоне.

— О, это довольно глупо, — откликнулась она. — Шеф просто пошутил.

— Глупо? Ты хочешь сказать, что наш шеф глуп? Ты это имеешь в виду?

— Нет, я бы никогда не осмелилась такое сказать.

— Тогда говог’и.

— Ну ладно. «Шарашащая импульсная пушка».

Левек фыркнул:

— Шаг’ашащая. Моя любимая часть.

Это было весьма характерно для Левека — он шутил и каламбурил, когда перед ним расстилались боль и смерть. Вихрь Жук видела как минимум шесть столбов дыма, поднимавшихся в местах крушения военной техники; десятки сотрудников охраны лежали на земле, недвижимые, словно статуи — последствия звукового удара. Она была рада, что Коул Вангер выбыл из игры — а то он начал бы мучить этих людей просто ради развлечен™. Она, конечно, и сама была далеко не ангел и все равно их всех убьет — но только потому, что ей за это платят.

— Пошли, Левек. Шок длится от пятнадцати до тридцати минут.

— И что? — невозмутимо отвечал Левек. — Если вг’емя истечет, мы их пг’осто застг’елим. Не вижу проблемы.

Но на самом деле проблема к ним уже приближалась. На огромной скорости и без какого-либо управления.

Инспектор Дьяволо Конрой решил полностью использовать те возможности, которые ему предоставлял инновационный 3D-принтер Старка, и напечатал себе разнообразного оружия, каждую единицу которого закодировал на распознавание своих отпечатков пальцев.

«По крайней мере я умру хорошо вооруженным», — думал при этом он. Хотя вообще-то ему не слишком нравилась идея умереть и оставить Шив одну.

«Ну, значит, придется победить».

Он знал, что охрана на берегу — лучшие в своем деле. Но кроме того, он помнил слова Старка: «Вам придется драться с бойцами высшего класса, так что будьте осторожны. Просто сдерживайте их, пока старина Тони не явится. Без обид, Дьяволо, — черт побери, не могу поверить, что ваши родители так с вами обошлись! — в общем, без обид, Ди, но эта битва для супергероев».

Такой тон привел бы любого ирландца в не самое благодушное настроение, и Конрой не был исключением.

— Точняк, Ти, вы же супергерой! Я вообще не представляю, что мы все тут делали, пока вы не соизволили появиться. Просто чудо, что остров не потонул в океане сам собой от осознания собственной беспомощности.

Старк рассмеялся:

— Уели, Конрой. Но серьезно, берегите себя и не лезьте на рожон. И еще кое-что.

— Слушаю вас, мистер Супергерой.

— Яхту не поцарапайте.

Так совпало, что Конрой провел все свое детство на верфи, а в свободное время — когда он не играл в ирландский хоккей на траве — чинил яхты всяких богачей и водил их в Монако, Канны или еще куда-нибудь в том же роде. Так что рычаги и кнопки «Тангриснира» быстро ему подчинились. Как только свет репульсоров Железного Человека погас вдали, Конрой снял яхту с тормоза и убрал выдвижную мачту.

У него было чувство, что время дорого — и оно подтвердилось звонком Фергала.

Конрой понял, что критичной может быть разница даже в две секунды.

Теперь судно Мандарина было в пределах видимости, и Дьяволо с удивлением наблюдал, как безобидный рыболовный траулер превращается в боевой корабль.

— Вы только посмотрите, — произнес он. — Это еще что за сказка?

— Сказка? — переспросил запасной модуль Прото-Тони через громкоговоритель. Это была самая базовая версия, не обладавшая обаянием оригинала. — Это не сказка, инспектор Конрой, это происходит на самом деле. Рыболовный траулер вдруг превратился в боевой корабль.

— Это я и сам вижу. Признаться, я надеялся на подробности. Мы идем на полной скорости?

— Вы имеете в виду скорость света?

— Я имею в виду максимальную скорость этого судна. Нельзя ли прибавить?

— Нет, это все, что у нас есть, — ответил Прото-Тони. — И, если я не ошибаюсь относительно той боеголовки, которую они только что выпустили, скоро у нас и этого не будет.

— А что насчет боеголовки? — сердце Конроя упало.

— Два слова: электромагнитный удар.

— А это разве не три слова? — спросил Конрой, но Прото-Тони ничего не ответил, поглощенный попытками защитить от грядущего разрушения хотя бы часть системы. Конрой остался в одиночестве за штурвалом пятидесятитонной груды металла, рассекающей волны.

«Электромагнитный удар, — подумал Конрой. — Это значит, что штурвал, за которым я стою, станет бесполезен, и яхта на полной скорости понесется туда, куда в тот момент будет направлена!»

И как только инспектор это понял, он немедленно поменял курс так, как ему было нужно.

Вовремя. Как только он дернул штурвал, все электрические системы яхты перестали работать, и Конрой ощутил себя беспомощным, как моллюск, прилепившийся к спине кита.

К счастью, ремень безопасности на капитанском кресле не содержал никаких электрических компонентов, так что Конрой успел пристегнуться перед столкновением — в момент которого из решетки сверху, которой Конрой раньше не заметил, свалилось около ста литров компрессионного геля. Он мгновенно застыл вокруг тела инспектора, превратив того в огромный ком слизи и заодно защитив от неминуемой смерти.

Вполне вероятно, что смена эмоций на лице Левека была самой быстрой на Земле. В одну миллисекунду он выглядел самодовольным и кровожадным, а уже в следующую был совершенно по-детски удивлен — видимо, из-за того, что оказался в воздухе, вылетев из своего вороньего гнезда. Скоро удивленное выражение его лица сменилось бессознательно отвисшей челюстью — и вырубила его часовая бомба, которая не взорвалась, а попала ему в висок часовым механизмом. Еще раз: часовая бомба вывела Левека из строя при помощи неисправных часов.

Яхта Старка протаранила «Улисс» на такой скорости, что ее киль в буквальном смысле вполз на палубу боевого судна Мандарина. Этот удар настолько чисто выбил опоры из-под башни, в которой сидел Левек, что вся эта конструкция свалилась на мостик яхты, пробив крышу и уничтожив компьютеры и консоли управления.

Конрой вспомнил слова Тони «не поцарапай яхту» и подумал: «Ну… упс».

Впрочем, эта мысль была скорее истерической, потому что всё происходящее было столь невероятным, что часть сознания инспектора вполне допускала, что он сейчас валяется в коме, и все эти приключения ему снятся.

«Если мои глаза меня не обманывают, я сижу на яхте Старка, только что сделав корабль Мандарина двухпалубным. Но, во имя маленьких зелененьких лепрекончиков, все это не может происходить на самом деле».

Однако, реальностью или нет было все происходящее, а действовать следовало так, как будто это все-таки реальность — потому что в этом случае какой-нибудь террорист наверняка притаился за углом, желая проткнуть его чем-нибудь острым.

«А может, тебя уже и проткнули, дружище Дьяволо».

Конрой медленно повел рукой сквозь компрессионный гель, который, к слову, ужасно вонял — надо бы не забыть передать это Старку, — и расстегнул ремень безопасности. Потом он проковырял в геле отверстие и выбрался наружу. Большая часть пузыря после этого стекла на пол, но кое-что прилипло к Дьяволо Конрою, отчего его светлые волосы оказались прилизанными. «Чувствую себя так, как будто побывал в носу у великана», — подумал инспектор. Тут он поймал свое отражение в одном из оставшихся целыми стекол и обнаружил, что и выглядит точно так же.

Конрой максимально тщательно осмотрел себя и с облегчением обнаружил, что, не считая следа от больно врезавшегося в грудь ремня безопасности, в остальном он удивительным образом цел и невредим. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о яхте — она была смята, словно конфетный фантик.

Вместе с осознанием того, что он выжил, пришло и включение инстинкта самосохранения. Дьяволо принялся искать свое оружие, которое валялось в беспорядке вокруг, и обнаружил, что ни одно из них не работает.

«Ну конечно, электромагнитная пушка, — осознал он. Конрой закодировал оружие на распознавание отпечатков пальцев, и значит, оно содержало электронные компоненты. — Все накрылось. И единственное, что у меня осталось…»

Кроме традиционного оружия Дьяволо напечатал кое-что еще. Клюшку для ирландского хоккея и маленький твердый мячик.

Для тех, кто совсем не знаком с ирландским традиционным спортом — хоккеем на траве, — его можно довольно точно описать, как гибрид спорта и боевых искусств.

Две группы игроков, вооруженные деревянными клюшками, доходят до пределов физических возможностей человека ради того, чтобы загнать маленький кожаный мячик в ворота другой команды. Просмотрев запись финала Чемпионата Ирландии, японский писатель Юкио Мисима сказал, что игроки «обладают духом самураев» — настолько те были искусны в обращении с хоккейной клюшкой.

Про Дьяволо Конроя уж точно можно было сказать, что он обладает духом самурая — в юности будущий инспектор был восходящей звездой спорта, пока вдребезги не разнес себе колено, упав после столкновения с девяностокилограммовым защитником из Галуэя с высоты полутора метров. В те времена Конрой всегда бывал счастлив, когда ему предоставлялась возможность погонять мячик клюшкой, так что и в этот раз он подумал, что, раз у него есть такой шанс, почему бы не напечатать себе что-нибудь, чтобы занять руки. Так что он впервые в мире напечатал клюшку и шлиотар — так назывался этот маленький мячик. Клюшку Дьяволо нашел под разбитым вдребезги монитором, а вот мячика нигде не было видно.

Конрой взял в руки клюшку и сразу же почувствовал себя гораздо увереннее. «Выглядит довольно неплохо, — подумал он. — Как пели U2: “Даже лучше, чем настоящая”».

И Конрой только успел взмахнуть этой клюшкой, как Фрэдди Левек — или, как внутренне описал его Конрой, «дюжий мужик, который хочет меня убить», — свалился сверху, проломив потолок, весь обвешанный оружием, словно персонаж компьютерной игры Call of Duty. Возможно, его оружие действовало, возможно, нет — Конрой не собирался полагаться на авось.

— Оставайся на месте, дружище, — приказал он. — Ты арестован по нескольким десяткам обвинений.

Левек снял шлем и потряс головой, чтобы немного разогнать звездочки, которые застилали ему взгляд, а затем вдруг исполнил обратное сальто из позиции лежа. Раньше Конрой считал, что это невозможно, но сегодня на его глазах происходило множество невозможных вещей.

— Ты хочешь аг’естовать Фг’эдди Левека с помощью палки? — ухмыльнулся француз, становясь похожим на волка, заметившего кусок свежего мяса, оставленный без присмотра.

Конрой понимал, что ничего хорошего эта ухмылка ему не сулит.

— Это не просто палка, — ответил он. — Это палка для игры в ирландский хоккей на траве.

— Что ж, это меняет дело… — прокомментировал Левек, потянувшись к набедренной кобуре.

Конрой двигался довольно быстро для человека с больным коленом. Стукнув Левека клюшкой по костяшкам пальцев, он предупредил:

— Не стоит, здоровяк, а то я тебя так отколочу, что мало не покажется!

Левек уронил оружие и отскочил назад, посасывая ушибленную руку:

— Что пг’оисходит? Мы же не на школьном двог’е!

Конрой подумал: «А что бы ответил Старк?» А затем произнес:

— Да, мы не на школьном дворе — мы на моем дворе, и будем играть по моим правилам!

Левек нахмурился:

— Какие еще пг’авила? Тут вообще нет никакого двог’а! Ты сошел с ума!

Он достал пистолет, и Конрой ударил клюшкой по руке наемника, так что оружие отлетело прочь.

Левек перестал тратить время на разговоры и взмыл в воздух, каким-то образом исхитрившись ударить инспектора коленями в грудь и заставив его попятиться. Сам Левек в это время ухитрялся удерживать равновесие на груди у Конроя, одновременно нанося ему удары по голове и плечам.

Пятясь, претерпевая избиение и изнывая от боли, Конрой осознал, что его оппонент владеет серьезными боевыми навыками. «Придется изрядно попотеть, чтобы выйти живым из этой передряги», — подумал он.

Со своей стороны Левек был взбешен тем, что какой-то сумасшедший ирландец вывел из строя самое совершенное боевое судно в мире. Однако террорист был рад, что этот сумасшедший ирландец выжил — теперь он может убить его своими руками.

Левек заметил висящую трубу и схватился за нее. Он пробежался вверх по телу Конроя, закончив трюк мощным ударом обоими каблуками в лоб незадачливого инспектора. Полицейский упал на колени, а затем проехался по полу и с размаха врезался в гору какой-то электроники. Почти потеряв сознание, он подумал: «Ну вот и всё. С этим парнем мне не справиться. Прощай, Шив».

Однако имя жены зажгло в сердце Конроя огонь решимости.

«Нет. Шив хочет иметь семью, и я не лишу ее этого».

Конрой по-прежнему сжимал в руке клюшку, но на таком расстоянии она была бесполезна, а его противник потянулся за ружьем, крепившимся на спине. «Только дураки приходят на перестрелку с ножами».

«Должно же что-то быть», — в отчаянии подумал Конрой.

И что-то действительно было. Прямо у него под ногами. Шлиотар — мячик для хоккея на траве. Это была судьба.

— За матерей, сирот и вдов, — произнес Конрой; кровь капала с его разбитых губ. — Вперед, сметая наглецов.

— Опять бг’ед какой-то, — сказал Фрэдди Левек. — Мне это надоело, mon amie.

И только Левек дотянулся до приклада ружья, Дьяволо Конрой провел комбинацию движений, которую он столько раз исполнял за свою хоккейную карьеру, что ее даже назвали в его честь.

Когда игрок нарушает правила, противоположная команда получает право на свободный удар. Наибольшим расстоянием, с которого можно попасть в цель, считается примерно сто тридцать метров. Юный спортсмен Дьяволо Конрой придумал новое движение из позиции на коленях, которое добавляло энергии к размаху и увеличивало дальность броска. Его тренер прозвал этот удар «Диаволо Сшешл», и одно время он был довольно популярен в молодежной лиге. Именно к этому действию приготовилось сейчас тело Конроя, встретившего наиболее опасного противника в своей карьере.

В магазинном ружье Левека было восемь патронов. А у Конроя был только один мяч. Единственный шанс.

На ходу Левек разговаривал — это была его вредная привычка, и Мандарин не раз предупреждал подручного, что она не доведет его до добра.

— Mon dieu c’est terrible[24]. Ну что за день. Сначала этот Железный Человек, а тепег’ь этот лепг'екон-полицейский. С меня хватит. C'est fini[25].

Болтая так, Левек достал ружье из магнитной кобуры и сделал пробный выстрел. На таком расстоянии этому ирландцу начисто снесет голову, и, возможно, тогда настроение Фрэдди слегка улучшится.

«Я еще успею пг’икончить министров, — сообразил он. — Вг’емени достаточно».

Левек нацелил ружье на врага, который, судя по всему, предпринимал какие-то судорожные попытки спастись.

«Но какая г’азница? Это все г’авно невозможно».

Конрой тем временем наклонился грудью вперед каким-то обезьяньим движением, словно его повело. Он резко опустил голову, смещая центр тяжести, и отвел ударную руку назад до предела, пока сухожилия не застонали от напряжения.

«Стареешь, Дьяволо, — сказал Конрой сам себе. — Становишься негибким».

Левой рукой он подхватил мячик, так что грани улеглись между пальцами, а затем, оттолкнувшись ногами, как поршнем, взлетел навстречу Левеку ровно в тот момент, когда пальцы террориста легли на спусковой крючок.

Казалось, что время замедлилось, когда Конрой подбросил мячик в воздух, а затем взмахнул клюшкой, ударяя по нему. Удар получился четким и верным, и мяч устремился по прямой прямо в глаз Левека. Француз откинулся назад, и пуля прошла высоко над головой Конроя.

Левек потерял сознание еще до того, как упал. На самом деле ему повезло, что он вообще остался в живых — удар Конроя был такой силы, что глаз Левека вдавился тому в череп, и еще бы пара миллиметров, и его мозг бы взорвался, не выдержав давления. Фрэдди Левек вышел из игры, а инспектор Конрой совершил невозможное и спасся.

Но из-за инерции от удара Дьяволо и сам пролетел через весь мостик и приземлился ровно сверху на Левека.

— Довольно неловко, — сказал он, обращаясь к лежащему без сознания французу, а затем аккуратно вынул мячик у него из глазницы, поморщившись при виде расплющенного глазного яблока, из которого вытекала какая-то жидкость.

Затем Конрой скатился с Левека и оказался на полу, лежащим на спине.

Он подумал о том, как он соскучился по своей жене, а потом — в какой ярости будет Старк, когда увидит, что стало с его яхтой.

— Ну, этот парень постоянно хвастается тем, сколько у него денег, — пробормотал он. — Построит себе другую.

КОЕ-ЧТО РЫБНОЕ

Лондон, Англия, час спустя

Приятно было снова оказаться внутри красно-золотого костюма и лететь над гребнями волн на огромной скорости. Обычно Тони перед практическим использованием проводил тщательный тестовый полет, однако сейчас на это не было времени. Сирша была в опасности, и, несмотря на обстоятельства их последней встречи, Тони не стал меньше восхищаться теми поступками, на которые она пошла, чтобы спасти сестру.

«Изображать мой искусственный интеллект, — думал он. — Черт возьми, как же это умно».

Итак, он будет следовать за сигналом шлема костюма для вечеринок и в итоге спасет ирландскую девочку, в то время как инспектор Конрой отправится прямо в бухту Королевского гольф-клуба, где последний раз перед отключением был зафиксирован сигнал.

— Дорогой Тони, у меня нет выбора, — сказал ему мужчина по имени Дьяволо (вот так имечко!), когда они были на «Тангриснире». — Королевский гольф-клуб — это место, где находятся большинство министров. Это не может быть совпадением. Мой долг — быть там.

Тони посоветовал ему стянуть туда отряды и подготовить их к столкновению, в то время как он сам тоже отправится в бухту после того, как наведет порядок после Мандарина.

«Мандарина на месте атаки не будет. Он никогда в них сам не участвует».

Нет, гораздо вероятнее тот поворот событий, при котором Мандарин останется сторожить заложницу, если, конечно, ему удалось найти Сиршу.

Мысли Старка прервал голос Прото-Тони:

— Эй, Ти-Стар, у нас входящий звонок со шлема. Будете брать трубку?

«Сирша, хитрая ты девчонка, — подумал Тони. — Тебе удалось прорваться».

— Конечно, брать! — ответил он. — Подключай.

— Не могли бы вы сказать: «Подключай, Пи-Тон»? Это очень много для меня значит.

Тони нахмурился. Если личность этого искусственного интеллекта учится на том, как сам Тони ведет себя в публичном пространстве, тогда понятно, почему многих людей Старк раздражает. А он знал, что раздражает, потому что Роди часто ему это говорил. На самом деле он говорил следующее:

— Тони, братан, в интернете тебя засирают больше, чем кого бы то ни было. Да, есть несколько плохих подростков, которые тоже входят в первую пятерку, но всем им до тебя далеко. Ты слишком уж любишь показуху. Ты вообще понимаешь, что делаешь, друг мой? Ты слишком задаешься. Настоящий задавака!

И после этого, поскольку они в тот момент гоняли шары, Тони погнался за Роди с кием и каким-то образом зеркало заднего вида на «Понтиаке Транс-Ам» Роди оказалось разбито. После этого они друг с другом не разговаривали еще неделю.

У Тони не было времени спорить с Прото-Тони, у него даже не было толком времени подумать о споре с Прото-Тони.

— Ладно-ладно, — сказал он. — Не мог бы ты подключить звонок, Пи-Тон?

— Без проблем, Ти-Стар.

Предупреждающий дисплей на внутренней стороне лицевой панели затрещал, и на нем появилось искаженное лицо собеседницы.

— Сирша! — вскричал Тони. — Слава богам. К каким безумным ухищрениям ты прибегла, чтобы сбежать от маньяка?

Но когда изображение стабилизировалось, Тони вдруг увидел, что лицо на экране принадлежит не Сирше, а Мандарину.

— Мандарин, если ты хоть пальцем ее тронешь, клянусь, я… — произнес Тони.

— Ах, — ответил Мандарин. — Неопределенная угроза. Как это пошло! Как шаблонно! Как исключительно по-американски, если вы не против такой формулировки. Несостоятельность словаря отлично отражает несостоятельность идеологии. Земля свободных людей? Что-то по статистике системы медицинского страхования не заметно.

Тони так сильно сжал зубы, что послышался скрип.

— Ты поэтому мне позвонил, Мэнди? — процедил он. — Чтобы прочитать лекцию о зле, которое несет западная цивилизация?

— Нет, — признал Мандарин. — Это всё оффтоп, как вы любите говорить. Нет, мистер Старк. Я позвонил вам, чтобы передать сообщение.

— Дайте-ка угадаю: «Держитесь от меня подальше, иначе я убью ребенка»?

— Нет. Конечно, нет. Вовсе наоборот. Прилетайте сюда, мистер Старк. Дважды вы от меня не сбежите.

— То есть, ты просто звонишь, так сказать, поздороваться?

Мандарин в ответ улыбнулся:

— Ну конечно! Приветик! А еще — прилетай в одиночку, или ребенок умрет. Вот вам на заметку: именно так звучат угрозы. Нужно четко обозначить последствия.

— Спешу на всех парах, Мандарин. И давай-ка проясним то, что тебе показалось туманным и неясным в моей угрозе. Какие бы раны ты ни нанес этой девочке, я нанесу тебе точно такие же. Так достаточно четко сформулировано?

Мандарин кивнул, как будто взвешивая то, что услышал:

— По правде сказать, довольно умно, потому что заставляет меня анализировать свои собственные действия. Неплохо, Старк. Но хотя я с нетерпением жду нашей встречи, мне кажется, что наши силы не равны, и это несправедливо. В конце концов, вы в своем волшебном костюме.

— А у тебя есть твои мистические кольца.

— Это правда. Мои кольца в самом деле очень сильны. Но все же, я думаю, в интересах честного поединка мне стоит тоже немного склонить весы на свою сторону.

Тони знал, что ему нужно сейчас же прервать звонок и следовать в сторону сигнала, идущего от его источника — в конце концов, согласно системам, ориентировочное время прибытия составляло четыре минуты, — но любопытство заставляло его продолжать разговор.

— Склонить чашу весов… И как ты собираешься это сделать?

— Как Чингисхан, который был моим прямым предком, я попытаюсь использовать то, что сейчас называют психологическими приемами. Великий хан нанял профессиональных сплетников, чтобы они распространяли слухи о величине в составе его армии свирепой монгольской конницы. Поэтому многие его битвы были выиграны до того, как его силы оказывались на поле битвы.

— То есть ты хочешь придумать какую-нибудь мерзкую историю, чтобы поломать мне всю игру? Не очень-то продуктивно, в таком случае, учитывая, что ты сам дал мне свои координаты.

— Ничего даже придумывать специально не нужно, мистер Старк. У меня есть для вас уже не свежие новости, которые покажутся вам настолько неприятными, что очень быстро заставят вас изменить все планы. И это еще в лучшем случае. А по факту, я думаю, вы настолько обезумеете, что примчитесь сюда, забыв о всякой осторожности.

В их разговор вмешался Прото-Тони:

— Ти-Стар, я искренне советую сейчас прервать разговор с этим клоуном. Ничего хорошего из того, что мы его слушаем, выйти не может. Он просто вас дурачит.

Тони знал, что искусственный интеллект прав, но он уже попался на крючок.

— Исчезни, Прото-Тони. Мне нужно это слышать. Что это за старые новости, Мэнди? И да, меня не так легко напугать.

— Мое дело честно предупредить, Старк. Если вы решите услышать эти новости, ваша жизнь никогда уже не будет прежней — точнее, тот жалкий фрагмент жизни, который у вас остался. Так что я предлагаю возможность остаться в блаженном неведении.

— Просто вываливай как есть, Мэнди.

— Хорошо. Эта история связана с вашей давней коллегой Анной Вей. Или, может быть, больше, чем коллегой, а, Старк? Вы ведь известный сердцеед.

У Тони вдруг сильно скрутило живот, и он не смог это проконтролировать. Долгие годы его преследовало воспоминание о смерти Анны — он был убежден, что она не покончила жизнь самоубийством, а сейчас все выглядело так, как будто Мандарин собирался пролить свет на события того вечера, когда она бросилась в Тихий океан и утонула.

— Продолжай, Мандарин, но помни: эта история может стать для тебя последней в жизни.

— И вновь беспочвенные угрозы, — прокомментировал Мандарин. — Как фантастически банально.

— Если тебе есть что сказать об Анне, говори уже.

— Я собираюсь довольно подробно рассказать об этом инциденте в своих мемуарах, потому что мне искренне кажется, что это было очень важное событие для нас обоих — судьбоносное, можно сказать. Но сейчас, пожалуй, ограничусь кратким содержанием.

Единственное слово, которым Тони сейчас мог охарактеризовать выражение лица Мандарина, — это самодовольство. У Роди для подобной физиономии было специальное название — «морда просит кирпича», которое Тони не удавалось прочувствовать полностью вплоть до этого самого момента. Возможно, потому что сам Старк большую часть времени был весьма самодовольным парнем.

— Вы уже долгое время подозреваете, что жизнь Анны Вей оборвалась вовсе не потому, что она сама наложила на себя руки, и вы совершенно правы.

Тони был настолько ошарашен, что практически потерял контроль над костюмом.

— Так это ты? Ты убил Анну?

Сквозь самодовольную усмешку на лице Мандарина пробивалась раздражительность:

— Ну пожалуйста, Старк. Это же я сейчас говорю. Я пытаюсь построить связный рассказ, а вы прерываете нить моего повествования. Дальше будет еще интереснее — ну или страшнее.

Тони молчал. Он даже не огрызнулся в ответ. Саркастичный Старк исчез, и его место занял хладнокровный боец.

— Это было не просто убийство. Самое главное — хорошенько подготовиться, — продолжал Мандарин. — Мой знаменитый соотечественник Сунь-Цзы в «Искусстве войны» писал: «Победит лишь тот, кто, подготовившись сам, собирается напасть на неподготовленного соперника». Поэтому я готовился к этому важному заданию с большим усердием и терпением. Я нанял шпионов и расписал подробный план.

— Я думал, это краткая версия событий, — наконец ответил Тони, и собственный голос показался ему чужим.

— О да. Вскоре вы будете здесь, так что пора переходить к кульминации. Анна Вей была абсолютно предана вам и своей новой родине, так что мне пришлось подключить всю свою изобретательность, чтобы заставить ее работать на меня. Я построил лабораторию в подземном бункере и нанял исключительно американцев. Далее завербовал мисс Вей — она была убеждена, что работает на ЩИТ, а потом продолжила работу под гипнозом, даже не подозревая, что все это время разрабатывала технологию действия моих колец.

«Бедная девочка, — подумал Тони. — Украденная и обманутая».

— Когда мисс Вей закончила работу, я попытался заставить ее взломать операционную систему костюма Железного Человека, но не смог. К сожалению, после этого она перестала представлять для меня хоть какую-то ценность.

Тони знал, что всё это было правдой. Всё сходилось. Неожиданно он почувствовал такую всеобъемлющую ярость, что его психологическое состояние в этот момент можно было бы мягко описать как временное помутнение рассудка.

Мандарин тем не менее продолжал:

— Итак, мисс Вей в самом деле мертва, но она вовсе не наложила на себя руки, как о том говорили улики. Потому что все это подстроил я.

Сердцебиение Тони достигло критической точки, и он едва мог себя контролировать настолько, чтобы составить одно короткое предложение:

— Я скоро буду, Мандарин.

Тот радостно хихикнул:

— Прекрасное послание, Тони Старк. Кажется, мой план в самом деле сработал.

Тони знал, что Мандарин прав, но это его больше не волновало. Мандарин убил Анну, и уже через несколько минут его ждет возмездие небес.

Шлем костюма для вечеринок указывал, что Мандарин находится где-то внутри мертвой зоны на заброшенном пустыре на берегу Темзы, в пригороде Лондона, приблизительно в шестистах сорока километрах от Дублина.

— Прекрасно, — произнес Прото-Тони. — Опять доки. Нам срочно нужно найти мост и расплавить его. Как думаешь, Ти-Стар?

— Где он? — холодно спросил Тони. — Точные координаты.

— Ничего точно сказать нельзя. В эфире только белый шум. Скорее всего, он установил один из своих знаменитых глушителей сигнала. Я подозреваю, что это какой-то массовый блок. В этом районе меньше сигналов, чем в Средние века.

— Каковы границы мертвой зоны?

— Заброшенная постройка на территории верфи. Скорее всего, рыбообрабатывающий цех. Кстати, мне ужасно нравится это слово — «верфь». Нечасто мне доводится его использовать.

— Так он в этом цеху?

— Ну, по крайней мере, там находится шлем.

— Этот шлем — собственность «Старк Индастриз», — произнес Тони, стремительно приближаясь к зданию.

Даже несмотря на то, что мутные воды Темзы бились о фундамент здания, рыбообрабатывающая фабрика была заброшена так долго, что приобрела тот же грязный цвет, как и всё, что ее окружало. В каком-то смысле фабрика была прекрасно замаскирована — с воздуха ее было почти не видно, а обычные самолеты, которые пролетали над ней, не видели ничего иного, кроме еще одного фрагмента берега. Сам берег был разъеден токсичными отходами, и датчики Тони сообщили ему, что вода здесь непригодна не только для питья, но даже для купания. Разумеется, и фауны в этих водах было немного. Практически единственными жителями этой заводи Темзы были списанные магазинные тележки, сломанные велосипеды и целая гора ноутбуков, будто открытыми ртами зияющих на мелководье, как голодные крокодилы.

Следов человеческой деятельности на этой стороне реки также не наблюдалось, но вот противоположный берег был переполнен офисными зданиями и шоссе с пробками.

— Захожу внутрь, — произнес Тони.

— Я так и думал, Ти-Стар, — ответил Прото-Тони. — Думаю, мы не будем изображать пингвина?

— Нет. Полная скорость, кормой вперед. Оружие на изготовку.

— Мне даже страшно уточнять: что именно из оружия?

— Всё, — ответил Тони.

Граница между героем и злодеем довольно тонка, но прежде Тони всегда удавалось оставаться на правильной стороне поля. Конечно, иногда он бывал довольно жестким, но всегда не без причины. Сейчас, когда ненависть к Мандарину захватила его сердце и мозг, как опасный паразит, эта граница казалась призрачной и несущественной. Чего стоит человек, который не способен отомстить за своих любимых? Что такое мораль перед лицом истинного правосудия? Тони видел достаточно, чтобы понимать, что единственное настоящее правосудие — это то, которое вершишь своими руками. А в этот момент у него не было никакого иного плана, кроме как спасти девочку и заставить Мандарина корчиться в страданиях. Как далеко эти страдания зайдут, он и сам не мог сказать.

Тони был в двух секундах от того, чтобы взорвать крышу здания, когда его неожиданно отвлекла автоматная очередь. С громким стуком вонзясь в титановый сплав его брони, она заставила голову Старка дернуться вправо с силой, аналогичной силе удара пуль.

— Бронебойные патроны, — прокомментировал Прото-Тони.

— Не для этой брони, — проворчал Тони, стряхивая с себя последствия обстрела. Они были хоть и не серьезными, но, безусловно, неприятными.

— Люди весьма жестоки, вы же знаете это, Ти-Стар? Подобные вещи на Каннском кинофестивале не показывают.

Снизу прилетело еще несколько пуль, на этот раз справа, заставив Старка дернуться влево.

— Определи местоположение стрелков, — произнес Тони. — Сейчас же.

Он не опасался, что пули выведут из строя костюм Железного Человека, но то, что у Мандарина внизу было много людей, стало неприятной неожиданностью.

«Я оказался прямо посреди плана “Б”», — понял Тони.

Трассирующие пули продолжали лететь снизу, ярко светясь в вечерних сумерках, как огни фейерверка. Вскоре Тони обнаружил себя буквально окруженным роем пуль, и из-за этого нападения он замедлил спуск и отклонился от курса.

«А эти парни — неплохие стрелки, — подумал он. — Официально объявляю, что им удалось меня достать».

— Сколько их? — спросил он.

— Я насчитал троих — один по центру и двое в противоположных углах здания.

— Покажи мне первого, — попросил Тони, и Прото-Тони в живом режиме вывел на экран лицо плотного мужчины в марлевой повязке и летных очках. Большая часть тела мужчины находилась в мертвой зоне, установленной Мандарином, и потому даже в объективе он выглядел неопределенно и размыто.

— У него что-то на спине, — сказал Тони. — Что это?

Прото-Тони попытался приблизить изображение, но оно по-прежнему упрямо оставалось размытым:

— Я бы предположил, Ти-Стар, что это корзинка для пикника.

И как только искусственный интеллект произнес эту фразу, мужчина выполнил вертикальный прыжок, и там, где он пролетел, засияла реактивная струя.

— С другой стороны, — продолжал Про- то-Тони, — это может быть и реактивный ранец.

Боец Мандарина продолжал стрелять даже в полете, демонстрируя великолепное умение одновременно контролировать и свое оружие, и ранец. Тони пришлось резко уклоняться от пуль.

— Прокати-ка меня по кругу, — приказал он. — И подбей этого чувака, пока он не нанес кому-нибудь реальный вред.

Прото-Тони направил костюм в круговой полет, так сказать, вводя Тони в штопор вокруг вооруженного мужчины и анализируя его оружие по мере приближения.

— Он пользуется ракетным топливом, Ти-Стар. Весьма взрывоопасным. К тому же у него полтысячи патронов на поясе и четыре аппарата зажигания.

Так, вариант стрелять в него отпадает. Не то чтобы Тони в этот момент сильно заботился о судьбе одного из головорезов Мандарина, но неконтролируемая траектория полета после выстрела могла привести к тому, что парень перелетел бы через реку и упал прямо посреди улицы, полной гражданских.

— Ладненько, — произнес Старк. — Давай-ка познакомимся поближе.

Тони взял управление в свои руки и подлетел по дуге прямо к мужчине, соразмеряя скорость движений. Террорист, тем временем, продолжал стрелять из автомата, пока, наконец, одна из его пуль не отскочила от грудной панели костюма Железного Человека и не ранила стрелка в плечо.

— Придурок, — произнес Тони, и в его голосе не было ни нотки сочувствия. — Время приземляться.

Он крепко схватил раненого мужчину в охапку, как медведь, дотянулся до его двигателя и отключил подачу топлива. Ракетный ранец слабо зашипел, и Тони смог опустить парня прямо на берег реки, зарыв его в грязь настолько, что наружу торчала только его голова.

— Это задержит его, пока не приедет полиция, — сказал он. — А теперь вернемся к оставшимся двоим.

— Они улетели в гнездо, — ответил Прото-Тони. — Я отслеживаю их передвижения вдоль реки — сейчас они направляются прямо в центр города.

Тони застонал от разочарования. Мандарин, верный себе, решил направить своих людей в самый опасный участок города, просто чтобы купить себе несколько лишних минут времени.

Ну что ж, и у Железного Человека в рукаве есть пара фокусов. Точнее говоря, в панели на его плече.

— Нам нужно зацеллофанить этих ребят, пока они еще над рекой.

«Зацеллофанить» — сленговое слово, обозначающее «окутать вирусной целлофановой жидкостью», которую изобрел юный работник компании Старка для ситуаций, когда нужно остановить кого-то, не убивая.

Когда жидкость оборачивается вокруг жертвы, по поверхности тела объекта распространяется вирус, который полностью одевает цель в защитный слой целлофана. В целлофане достаточно пор, чтобы жертва могла дышать, хоть и не полной грудью, но бывало, что накидка оборачивалась так крепко, что ломала людям ребра.

Зато приспешникам Мандарина повезло, что эта накидка также способна держать жертву на воде в течение получаса, пока сама не начинает растворяться. Вероятнее всего, в данном случае это время составит чуть меньше получаса — благодаря токсичной воде Темзы.

— Жидкость наготове, Ти-Стар, — произнес Прото-Тони. — Две цели, обе одеты во что-то вроде гидрокостюмов. Прицеливаться придется на глазок.

Тони завис в воздухе, следя за тем, как мужчины приближаются к густонаселенному району города.

— Принято. Визуальное определение цели.

— Так что, мы отправляемся вслед за этими ребятами?

— Нет, — ответил Тони. — Это ты за ними отправляешься. Переместись в первую бортовую ракетную систему, а потом отсоединись перед столкновением.

— Босс, я не могу оставить вас одного, — возразил Прото-Тони. — Хотя искусственный интеллект обязан подчиняться приказам человека, эти приказы также можно отозвать, если они могут привести к тому, что человеку будет нанесен вред.

Тони был бы даже тронут, если бы весь не полыхал от ярости.

— Да что ты говоришь? Совсем недавно ты дождаться не мог, когда покинешь костюм. Так или иначе, это законы робототехники Азимова, а не Старка. Я и сам-то не особо следую правилам.

— Да ладно, Ти-Стар. Мы же команда. Не отсылайте меня! Вы же знаете, что после взрыва меня придется заново перезапускать в лаборатории.

— Иногда команде приходится разделяться, чтобы победить плохих парней, правда ведь? Мы на поле битвы. Ти-Стар и Пи-Тон вместе вычищают биомусор. Ты победишь парней в ранцах, а я спасу девочку.

— Будет сделано, напарник, — произнес Прото-Тони, неспособный противиться этому неожиданному проявлению дружбы. Он перенес свое сознание в одну из систем вооружения, говоря конкретнее — в первую из двух мини-ракет с ц-вирусом, которая тут же вылетела из плеча Железного Человека.

Тони подождал, пока мини-ракеты обернутся вокруг целей, а потом полностью переключил свое внимание на рыбную фабрику.

«Я уже иду, Мандарин, — подумал он. — Прошлое догоняет тебя».

Обладатель ракетного ранца номер два чувствовал себя невероятно крутым.

«Не могу поверить — насколько же круто я, наверное, выгляжу, пролетая высоко в небе, и все такое, как один из этих древних динозавров с крыльями. Птеродактиль, вот. Птеродактиль Терри».

Мужчину в самом деле звали Терри — Терренс МакГумбер. Он был уроженцем Лондона и долгое время участвовал во второразрядных операциях Мандарина в Ист-Энде. Сперва Терри работал в сомнительной охранной конторе, потом несколько лет занимался контрабандой оружия, попал в тюрьму на Тайване, откуда его вытащил Мандарин.

«А теперь я летаю над Лондоном в ракетном ранце. Офигенно круто, правда ведь?»

— Как же круто! — прокричал он в восторге, падая с высоты нескольких десятков метров прямо в реку и вспугнув своими криками стаю голодных серых чаек.

Терри все-таки стоило держать рот закрытым, потому что жидкость с ц-вирусом попала ему на лицо и отправила прямо на берег реки, где целлофан быстро обернулся вокруг его тела, как агрессивный полупрозрачный осьминог. И поскольку его рот был широко разинут, он проглотил большой фрагмент целлофана и еще в течение месяца страдал запорами.

Обладательница ракетного ранца номер три успела пролететь чуть дольше, потому что она была половчее, чем Птеродактиль Терри. По правде говоря, это была невеста Терри — гордая владелица обручального кольца с поддельным бриллиантом, носившая чрезвычайно примечательное имя Саммер Берри[26]. Одного его было вполне достаточно, чтобы мужчины влюблялись в нее без памяти, и Терри не стал исключением. Буквально сегодня у Саммер и Терри должен был начаться медовый месяц, но Мандарин смешал им все карты, позвонив своей запасной команде и вызвав ее на локацию — к вонючей рыбообрабатывающей фабрике на берегу Темзы. В этом месте не было никаких удобств. Даже «Старбакс» не решился устроить там свой филиал. Саммер была сыта по горло всем этим, но не показала виду. Мандарин не одобряет нытья, а деньги, которые он им предложил, обеспечили бы им безбедное существование в течение первых десяти лет брака.

«Я просто завершу работу, — думала Саммер, приближаясь к берегу Темзы и беря курс на свадебную вечеринку во дворе паба “Утка и Нырок”. — Но день моей свадьбы испорчен, так что пусть и у других он будет испорчен тоже».

Это была последняя полусознательная мысль, которая успела у нее промелькнуть, потому что в тот самый момент слизь с ц-ви- русом вонзилась прямо в затылок шлема Саммер, залепив коммуникационный модуль. Прямо перед тем, как оказаться крепко завернутой в целлофан, отправиться в двухметровую кучу мусора на берегу и быть исклеванной тупыми чайками, девушка могла поклясться, что услышала тихий голосок: «Миссия выполнена, Ти-Стар. Это был Пи-Тон, отключаюсь».

В дальнейшем молодожены, гулявшие внизу, стали чуть ли не местными знаменитостями, потому что они записали на видео всю операцию и после этого даже откопали Саммер из горы отбросов. Утверждают, что невеста произнесла: «Это лучшая свадьба на свете. Круче, чем мои самые дикие фантазии». А жених впоследствии победил в кулинарной программе «Готовим со знаменитостями» на Би-Би-Си.

Тони пробил стеклянную крышу здания и сделал контрольный облет, чтобы оглядеться. Он специально летел слишком быстро, чтобы тот, у кого нет специальной системы наведения, не смог в него попасть.

Ему не было нужды идти на второй круг, потому что Мандарин развалился на совершенно выбивающейся из обстановки пурпурно-фиолетовой кушетке, которая стояла четко в центре главного цеха, и явно не обращал внимания на драматические события, происходящие наверху. Сирша сидела рядом с ним и выглядела одновременно и уверенной, и испуганной — то сочетание выражений, которое удается только подросткам. Между ними лежал шлем костюма для вечеринок, и выражение его лицевой пластины было чуть менее скучающим, чем выражение лица Мандарина.

Со стороны Мандарина такое поведение казалось странным. Скорее он мог бы начать свою любимую разминку в стиле диско или хотя бы схватить Сиршу за горло и грозиться перерезать ей глотку, если Тони подлетит ближе. Тони попытался просканировать его тело тепловизором, но не смог пробиться через блок Мандарина. Больше никаких заметных угроз не было — это означало, что где-то явно были понатыканы незаметные.

Тони затормозил и опустился на пол в трех метрах от человека, который убил его подругу. Старк знал, что если бы не Сирша, он бы взорвался и попросту удавил террориста. Но помня, на какую подлость способен этот человек, Тони медлил. Так что он просто продолжал стоять и дымиться, ожидая, пока Мандарин начнет свой очередной пафосный монолог. Долго ждать не пришлось.

— Спасибо, мистер Тони Старк, за уважение, проявленное вами, — произнес Мандарин, позвякивая своими треклятыми кольцами друг о друга, как будто это была некая смертоносная игрушка.

— Уважение?! — переспросил Тони. — Ты думаешь, я тебя уважаю?

— Вы уважаете мой ум и мои способности. Иначе, я думаю, вы уже попытались бы меня убить.

— Я уважаю Сиршу и её ум. И я не сомневаюсь, что жалкий убийца вроде тебя понаставил ловушек, в которые девочка сразу попадет, если попытается что-то сделать. Я прав?

— Вы на верном пути, — признал Мандарин. — Я мечтаю закончить наш поединок, который мы начали на острове. Но не в таком виде. Только если вы снимете костюм.

— Один на один, так?

— Именно.

— И с чего бы мне это делать?

Мандарин похлопал Сиршу по затылку тем самым наиболее раздражающим подростков движением, хуже которого разве что просьба «успокоиться и не нервничать».

— Скажи ему, девочка моя, — произнес он. — Скажи мистеру Тони Старку, почему ему придется со мной сразиться.

Сирша приподняла подбородок, и Тони увидел — что бы Мандарин с ней ни сделал, она поняла, что бороться бесполезно. Ее лицо было в царапинах, оба глаза опухли, и у нее не хватало переднего зуба.

— Большой мистер Мандарин связал меня своим идиотским кольцом, — произнесла она вызывающе, демонстрируя палец с кольцом. Но за этим вызовом хорошо читалось скрытое отчаяние. — У него есть какой-то связующий внутренний механизм.

Тони расправил плечи, и на его руках появились десятки умных боеголовок.

— Интересная реакция, — произнес Мандарин. — Вы собираетесь сжечь это кольцо. К сожалению, это убьет и его носителя. Сомневаюсь, что ваши боеголовки настолько умны, что смогут попасть четко в кольцо.

— Скажи мне, что в этих кольцах! — потребовал Тони.

— Особая батарейка, завязанная на моих биометрических данных. Если умру я, умрет и она. Также там есть сигнал опасного удаления и таймер. Девочке осталось жить около пяти минут, а если она попытается покинуть это здание — и того меньше. Мои глушители сигнала не действуют на разработанную мной самим технику.

— Пять минут? — уточнил Тони. — Если ты хотел открыто выяснить отношения, то зачем все эти стрелки-летуны?

— Я надеялся, что вы примените свои знаменитые ракеты с ц-вирусом. Именно это вы и сделали. Как здорово, что мы, двое настоящих титанов современности, сейчас ведем приятную беседу, Тони Старк. Но девочке осталось жить чуть меньше трехсот секунд.

— Раздави его, Старк, — вызывающе произнесла Сирша. — Раздави его в лепешку, а потом отправляйся на Фурни и спаси мою сестру.

— Это тоже вариант, — произнес Мандарин. — Отомстите мне, а девочка пусть умирает. Или…

— Или поединок? Так?

— Да. Вылезайте из костюма и сразитесь со мной. После того как я убью вас, я деактивирую кольцо.

Тони не оставалось ничего, кроме как ответить:

— А если я одержу победу?

— Если вы заставите меня отступить, я тоже деактивирую кольцо. Даю вам честное слово. И пожалуйста, Тони Старк, не пытайтесь сломать кольца. Они, как я уже говорил, связаны с моими биометрическими данными и объединены между собой по сети крепче, чем сжат кулак господа.

— Так ты, значит, не снимешь эти свои волшебные кольца? Вряд ли подобное можно назвать честным поединком.

— Конечно, сниму. Мы будем драться, как мои предки: яростно и на кулаках. Это означает, что и вам придется снять кольцо своего колледжа.

Тони снял перчатку и стянул с пальца кольцо. Кровь Старка кипела. Этот омерзительный человек просто выводил его из себя. Ему трудно было поверить, что человек, который утверждает, что убил его подругу, был почти на расстоянии вытянутой руки, и Тони не лупил его со всей силы по самодовольной физиономии, но собирался вступить в нечестный бой, в котором его, скорее всего, забьют до смерти.

Но разве у него был выбор?

Должно же быть какое-то решение. Он не мог ничего придумать. Времени не оставалось.

— Тик-так, — мелодраматично произнес Мандарин. А потом, уверенный, что Тони уже согласился на поединок, он встал и сбросил с себя халат, обнажив мускулистый торс, украшенной вытатуированным драконом.

— Неплохая татушка, — похвалил Тони. — В тюрьме набили?

Но этой остроте явно не хватало присущей обычно шуткам Тони саркастичной жизнерадостности — возможно, потому, что он швырнул колкость в лицо этому конкретному человеку в этот конкретный момент.

Мандарин помахал пальцем, как маятником метронома. Послание читалось четко: пять минут скоро превратятся в четыре.

— Ладно, ладно, произнес Тони, выходя из брони, которая перевернулась и отсоединилась от его ребер в тот самый момент, когда он пошевелился. Мандарин, в свою очередь, снял девять оставшихся колец и построил из них аккуратную башенку на подлокотнике кушетки.

— Я, несомненно, получу удовольствие, Старк. Но на этот раз никаких уловок. Просто двое мужчин, сцепившиеся друг с другом в смертельной схватке.

«Никаких уловок, — подумал Тони. — В чем-чем, а в этом я сильно сомневаюсь».

По правде сказать, у него самого никаких уловок не осталось. Хотя его прилично подлатали в госпитале «Тангриснира», Тони все еще плохо стоял на ногах, а плечо, в которое его во время последней драки ранил Мандарин, по ощущениям напоминало сырой стейк с кровью.

«Да уж, не в лучшей я форме».

Мандарин указал на две прозрачные гипсовые подушки, обернутые вокруг ног Тони:

— Я думал, у вас кости раздроблены.

— Так и было, но не волнуйся, я все еще могу тебе прилично врезать, дружок.

Мандарин закончил разминаться:

— Воздушные подушки?

— Именно так, — соврал Тони. — Может быть, мы уже начнем? Тик-так, помнишь?

— С радостью, мистер Тони Старк, — ответил Мандарин. — Но прежде, чем мы начнем, вспомните о том, что я убил вашу любовницу.

Вся рациональность и сдержанность, что оставалась в Тони Старке, улетучилась — эти слова превратили его в бешеную гориллу, и он бросился на Мандарина, забыв все уроки, которым его учил Роди, и доказав, что без костюма он всего лишь обычный человек.

Мандарин отошел на шаг в сторону с удивительной легкостью и ткнул Старка в солнечное сплетение, когда тот пробегал мимо.

Резкая боль привела Тони в чувство, но, вероятно, было уже слишком поздно, потому что, в противовес тому, чему учат нас фильмы, исход битвы на кулаках часто зависит от одного хорошего удара. Мандарин повернулся на носках и устремился вслед за Тони, нанеся ему несколько ударов в больное плечо. Никаких шуток и разговоров: китаец был совершенно сосредоточен и не собирался давать своей жертве еще раз улизнуть. С каждым ударом Тони сникал, пока, наконец, задыхаясь, не опустился на колени. Из раненого плеча текла кровь.

«Анна, — подумал он, — я тебя подвел».

На какое-то безумное мгновение Старку показалось, что он увидел лицо Анны в пыли на полу фабрики, и хотя он знал, что воспаленное воображение просто играет с ним, это неожиданно придало ему сил.

Мандарин сцепил руки и поднял их над головой, чтобы нанести решающий удар прямо по открытому затылку противника, когда Тони вдруг сделал что-то такое, чего никто не ожидал бы увидеть где-либо, кроме, разве что, поверхности Луны.

Каким-то образом Старк подпрыгнул на два метра, развернулся в воздухе и, сделав «вертушку», врезал ногой прямо в челюсть террориста. По правде сказать, этот удар был для Тони почти таким же болезненным, как и для Мандарина, но ярость Старка подогрело выражение боли на лице его смертельного врага.

Крепкие зубы Мандарина глубоко застряли в гипсе, а его рот заполнился каким-то газом.

Тони тоже неожиданно потерял высоту, и противники свалились друг на друга. Мандарин выплюнул пластик и отполз в сторону.

— Это не обычный гипс, — произнес он, и Сирша взорвалась от смеха, потому что теперь Мандарин разговаривал, как бурундук.

— Этё не обытьный гипсь, — передразнила она. — Думаю, в гипсе был гелий.

Это и объясняло, почему Тони мог так высоко прыгать.

Старк же, тем временем, использовал оставшийся гипс, чтобы допрыгать на нем по полу фабрики, как на пружинке, до Мандарина и внезапно атаковать его.

— А сейчас, — произнес он, хватая врага за горло, — ты освободишь девочку.

Мандарин ничего не сказал, поэтому Тони врезал ему по самодовольному лицу раз, наверное, шесть, и каждый удар посылал волны боли по всей длине его раздробленных ног.

— Отпусти ее, — кричал он. — Все кончено!

Мандарин произнес:

— Ничего не кончено, Тони Старк! — и это звучало бы эпично, если бы из-за гелия он не разговаривал писклявым голоском.

Но, говоря это, Мандарин вытянул руки и расправил пальцы — казалось бы, чем ему это сейчас поможет, — однако на подлокотнике кушетки башенка из колец задребезжала и затряслась.

— Нет! — вскричала Сирша. — Босс, берегитесь!

Одно за другим кольца поднялись в воздух. Они сформировали вращающийся круг, а потом приблизились к дерущимся и аккуратно наделись прямо на расставленные пальцы Мандарина.

— Говорю же, биометрическая кодировка, — произнес китаец. Его голос уже вернулся в норму. — А вот теперь все и в самом деле кончено.

Кольцо на большом пальце Мандарина мигнуло, и из кристалла на нем вырос цветок белого света, который обернулся вокруг руки террориста, создавая своего роду защитную перчатку.

— Видишь? У меня тоже есть перчатка, — произнес он и заехал вооруженной рукой прямо в висок Тони.

Эффект оказался ошеломляющим: Старк пролетел по всей комнате, влетел в старый кабинет и врезался в стену. Когда он упал на пол, покрытый пылью и штукатуркой, из ушей Старка шла кровь. Совершенно очевидно было, что сила Мандарина волшебным образом увеличилась благодаря мистическому белому свету, а еще было совершенно очевидно, что даже если Тони каким-то чудом сможет подняться на ноги, второго удара он ни за что не переживет.

— Ну что ж, Тони Старк, — проговорил Мандарин, — вы применили нечестные методы, и потому вы сдохнете, как собака. Хотелось бы донести до вас, что я вовсе не собираюсь освобождать девочку. Поэтому вы умрете, отлично осознавая, что не смогли ни отомстить за свою возлюбленную, ни спасти девушку в беде.

Тони едва сумел перекатиться на спину, и даже эта попытка заставила его испытать острые приступы боли в груди.

А потом Мандарин склонился над ним, подняв свой огромный кулак.

— Как вам моя новая технология? Возможно, вас еще сильнее разозлит то, что именно это белое кольцо разработала Анна Вей.

Тони закашлялся, и ему показалось, что вместе с кашлем из него вышли и его легкие.

— Отпусти девочку, Мандарин, — произнес он. — Прояви хоть каплю человечности.

Мандарин улыбнулся окровавленными зубами:

— В этом и суть, мистер Тони Старк. Я презираю человечность.

И его рука обрушилась на Старка. Но едва он успел задеть грудь Тони, Мандарина оттолкнула в сторону Сирша, ударившая его в диафрагму. Он бы этого даже не заметил, не надень девушка на голову шлем Железного Человека от костюма для вечеринок. А поскольку она его надела, то определенный эффект все же был, поэтому Мандарин просто протянул свободную руку и положил ее на шлем сверху.

— Ну хватит, малышка, — произнес он, пытаясь стряхнуть девчонку, уцепившуюся за его запястье. — Тебе осталось совсем немного.

Сирша держалась целые десять секунд, пока, наконец, Мандарин не толкнул ее плечом и не отправил лететь по комнате, как Старка. Тони смотрел, как девочка валится в грязь, и понял, что предпочел бы в последние секунды своей жизни смотреть на Сиршу, а не на Мандарина. Было невыносимо думать о том, что человек, который убил Анну, теперь собирается убить его и девочку-подростка.

Сирша повернулась в грязи и подняла забрало шлема. Лицо, которое появилось за ним, должно было быть отчаявшимся, однако выражение Сирши было яростным и победительным. Посмотрев Тони прямо в глаза, она решительно сняла с руки кольцо Мандарина.

— Эй, Мэнди, — произнесла она, бросая ему кольцо. — Лови.

Для того чтобы устоять перед рефлекторным импульсом поймать что-то, нужно быть сильным и сосредоточенным человеком, а сейчас Мандарин не был так уж сосредоточен. Он инстинктивно подался вперед и поймал сияющее кольцо прямо в воздухе. Потом внимательно посмотрел на него, не понимая, что произошло.

— Это же мое кольцо. Мое.

— Да, именно так. Твое.

— Но… — произнес Мандарин. — Но…

Тони закончил фразу за него:

— Но как?

«Как Сирша сумела снять кольцо?»

Сирша сделала лицо, которое означало: «ну ты и тупой», а потом указала на шлем костюма для вечеринок. А потом Тони, который, как мы помним, был гением, внезапно все понял.

«Когда Мандарин положил руку на шлем, Сирша загрузила его биометрические данные и синхронизировала кольца. Теперь именно она их контролирует».

Уже через полсекунды до Мандарина тоже дошло, что случилось, и он отбросил от себя кольцо со взрывчаткой, как горячий уголь. Потом с ужасом посмотрел на остальные кольца, но не мог ничего сделать, поскольку его рука зависла прямо над грудью Тони.

— Нет! — произнес террорист. — Это невозможно.

А потом одно из его колец активировалось и ударило его мощным электрическим разрядом. А вместе с ним и Тони.

— Пятница, — произнес Тони, когда вновь смог говорить, — ты что это делаешь?

— Я точно не знаю, — ответила Сирша. — Я активировала их все сразу.

Это была хорошая новость, потому что Тони был жив и смог это услышать, однако и плохая тоже — ведь по крайней мере одно из колец содержало взрывчатку.

Мандарин подтвердил, что Тони не зря волнуется.

— Что ты наделала, девочка? На моем указательном пальце смертельный луч.

Удивительно, насколько эффективно каких-то два слова способны мотивировать практически умирающего человека, а слова «смертельный луч» по уровню воздействия находятся в сознании где-то рядом с «берегись акул» — они буквально заставляют человека вскочить и куда-то двигаться. Тони пригнулся и перекатился так, чтобы освободиться от Мандарина. Потом он взял врага за руку.

— Давай-ка я тебе помогу, — произнес он, собираясь направить указательный палец Мандарина на него самого, — смертельный луч, я думаю, будет эквивалентом тротила.

Мандарин внезапно дернулся, рассекая воздух ледяным лезвием, торчащим из его левой руки:

— Никогда, Старк! Никогда я не склонюсь перед тобой!

Сирша потянула Тони на себя, отодвигая его от острого куска льда.

— Пойдемте, — произнесла она, — нам надо…

— …улепетывать отсюда, — закончил Тони. — А я знаю тут одного человека, который умеет летать. К тому же он еще и Железный.

Сирша схватила Тони за локоть и потащила его за собой:

— Давайте, босс. Надевайте костюм.

— Протокол тринадцать! — прокричал он. — Раскрытие конверта!

Костюм вернулся к жизни, применил все свои четырнадцать камер, чтобы обнаружить Тони Старка и набросился на него, будто желая съесть. Но при этом нападение костюма было продуманным и аккуратным, и уже через пару секунд он превратился во вторую кожу миллиардера и ученого.

— Запрыгивай, — сказал Тони Сирше. — На спине есть ручки, за которые можно держаться.

Но та уже запрыгнула. Они знала внешнюю сторону костюма Железного Человека, как свои пять пальцев, и к тому моменту, когда Тони закончил фразу, уже сидела на нем верхом и была готова к старту.

— Полетели, босс! — крикнула она. — Ну же, полетели!

Тони не нужно было повторять дважды — хотя Сирша, как вы заметили, повторила, — он поднялся вверх и стремительно пролетел сквозь сломанную крышу завода.

— Держись крепко, — произнес он и перенес костюм на безопасную дистанцию от рыбной фабрики. Последний раз он увидел Мандарина на мониторе костюма — террориста записала камера, расположенная на затылке шлема. После этого взрывная волна заполнила все здание до краев. Мандарин в последний момент жизни пытался сорвать с себя оставшиеся кольца и зашвырнуть их подальше. Возможно, так просто показалось в темноте, но, похоже было, что Мандарин посмотрел вверх, прямо в камеру, и закричал:

— До скорой встречи, Тони Старк!

Надо бы потом прогнать это видео через специальную программку чтения по губам.

А потом взрыв сотряс здание до его оснований, Сирша закричала, и Тони забыл все, что касалось последних слов Мандарина — если, конечно, это в самом деле были его последние слова.

Обломки «Тангриснира»

Дьяволо Конрой все еще лежал на мостике «Тангриснира», когда Железный Человек медленно приземлился туда через дырку, проделанную Фрэдди Левеком.

Тони Старк убрал лицевую панель и не сумел скрыть огорчения, когда перед его глазами предстал полный масштаб разрушений.

— Ни царапины, Конрой. Я ведь так говорил, помните?

Инспектор даже не удосужился встать на ноги. На самом деле у него не было сил даже открыть глаза:

— Да, я помню, что вы говорили нечто подобное, но в какой-то момент все вышло из-под контроля.

Тони заметил Левека:

— Ого, да вы поломали Фрэдди! Как, черт возьми, вам это удалось?

— У меня была палка, — ответил Дьяволо.

— Палка?

— Ну не только палка. Еще мячик.

— А, ну это все объясняет.

— Это был ирландский травяной хоккей, кажется, — немного шепеляво произнес женский голос.

Конрой открыл глаза, поднялся на ноги и увидел, что на спине Железного Человека восседает девочка-подросток. Ее лицо было покрыто полосками копоти, а волосы торчали в разные стороны так, будто через нее пропустили электрический ток. Еще у нее под глазами были ужасные синяки и не хватало переднего зуба.

— Ты, я так понимаю, Сирша. Как хорошо, что ты жива-здорова.

— Это благодаря мне, — произнес Тони. — Так что принимаю благодарности, как должное.

— Благодарности? — переспросил Дьяволо. — Да эта бедная девочка в гораздо худшем состоянии, чем яхта. А вы ее еще и на спине везли!

— В свою защиту хочу сказать, что там, сзади, есть удобные ручки, — парировал Тони.

— Я удивлюсь, если ее родители вас не засудят, Старк. Когда до вас доберется ООН, конечно.

— К счастью для меня, у Сирши нет родителей, — ответил Тони. — О, подождите, это наверное, прозвучало бессердечно?

Сирша ударила его по бронированному плечу:

— Так и было, босс. Совершенно бессердечно.

Конрой достал смартфон, чтобы вызвать врачей, а потом понял, что его телефон был так же хорошо поджарен, как остальные электронные устройства на яхте.

— Видимо, нам по старинке придется бегать и искать доктора, — произнес он, бросая телефон в груду тлеющей техники, а потом помог Сирше слезть со спины Железного Человека и показал на ее зубы:

— Надеюсь, вы сохранили этот зуб, молодая леди?

Сирша скорчила рожицу:

— Я его проглотила.

— Тони, дружок, я сомневаюсь, что у вас есть волшебная машина, которая лечит зубы, так ведь?

— Даже если бы она у меня и была, теперь ей место на свалке, как и всей остальной моей технике.

— Шив, моя жена, что-нибудь придумает, — уверил Сиршу Конрой.

Старк усмехнулся:

— Шив. А вы знаете, что на сленге имя вашей жены означает…

— …я знаю, складную бритву.

— Подождите, — спросила Сирша, — а какое отношение к этому всему вообще имеет ваша жена?

— Потому что, насколько я понял, ты несовершеннолетняя девочка-сирота. Так что сегодня ты ночуешь в нашей гостевой комнате. А вы, — он повернулся к Старку, — будете спать на диване. Мне нужно будет допросить вас обоих.

— Да бросьте вы, Дьяволо, — произнес Тони. — У меня был очень сложный вечер — я спасал окружающую среду, и все такое. Мне нужен пятизвездочный отель.

— Вообще-то для вас — инспектор Конрой, — ответил Дьяволо. — А наш диван и так пятизвездочный. Мы даже угостим вас чаем с тостом, если мне понравятся ваши ответы на мои вопросы.

Старк поднял вверх большой палец:

— Я могу просто улететь. Я бы был в США прежде, чем вы успели бы слово проронить.

Конрой заглянул ему прямо в глаза:

— Вы могли бы так сделать, Тони Старк, но в таком случае я перестал бы вас уважать.

Сирша рассмеялась:

— Мне нравится этот парень, босс. Он знает ваши слабости.

— Что-то многовато таких эпизодов, — ответил Тони. — Я здесь единственный в броне, и при этом чувствую себя самым слабым звеном.

Так они втроем поболтали и поцапались еще немного, но все трое чувствовали огромное облегчение от того, что им удалось предотвратить неописуемую катастрофу. Но все могло пойти совершенно иначе, потому что Вихрь Жук наблюдала за всей этой трогательной сценой через иллюминатор с правой стороны судна, размышляя так: «Их рожи прям лоснятся самодовольством. Забрало у Старка открыто, а у меня остался еще один патрон».

И она бы обязательно выстрелила, потому что, хотя Мандарин и был весьма жестоким хозяином, Вихрь Жук была верным солдатом. Она подозревала, что Железный Человек убил ее шефа, так что за это он обязан заплатить своей жизнью.

Но потом в ее кармане вдруг завибрировал коммуникатор — и это был самый известный из сигналов. СОС — «Спасите От Смерти».

«Мой хозяин жив!» — поняла террористка. Но если это он отправил сигнал СОС — значит, он при смерти, и Жук нужна ему прямо сейчас.

«Буду следовать по навигатору в рации», — решила наемница, и с ее стороны благоразумнее было бы сделать это, пока у нее на хвосте не висели силы безопасности.

— В другой раз, Железный Человек, — прошептала она. — В другой раз.

А сейчас Вихрь Жук предстояло совершить марш-бросок до Дублин Бусарас — места, где в ячейке № 42 ее ждал чемоданчик с оборудованием.

Уже к закату Вихрь Жук плыла на пароме до Холихеда и смотрела по телеканалу «Скай Ньюс» репортаж о том, как она провалила задание.

ЭПИЛОГ

Крошечный остров Фурни на протяжении веков считался вратами в Западную Африку. Располагаясь в экваториальной части Гвинейского залива, он наслаждался прохладными ночными бризами, дующими с Атлантического океана, но при этом был избавлен от палящего солнца Сахары. Будучи когда-то французской колонией, в 1956 году Фурни обрел независимость, и ему удалось избежать всех типичных проблем африканского континента — диктаторов, коррупционеров во властном аппарате, военных конфликтов — преимущественно благодаря хорошей организации как его населения, так и его экономики. Однако в прошлом десятилетии у Фурни, как и у большей части нашей планеты, начались трудные времена. Масштабное влияние мирового кризиса на рынке экспорта сопровождалось растерянностью стареющего президента острова и массовым вторжением беженцев из соседних государств.

Столице страны Порт-Верде повезло меньше всего, и множество богатых граждан в прямом смысле сбежали подальше, боясь, что их состояния сильно сократятся, если они останутся здесь и будут ждать, когда все разрушится окончательно.

За последние восемнадцать месяцев к власти в стране пришла Национальная демократическая партия, возглавлял которую харизматичный Адама Демел, и уже были предприняты важные шаги, призванные вернуть Фурни к былому процветанию, вновь сделать ее центром торговли, искусств и свободы. Но у страны была долгая и трудная история, а отношения с граничащими государствами были не самыми дружелюбными, так что это был не лучший момент для супергероя, чтобы вмешиваться во внутреннюю политику Фурни. Это была первая причина, по которой Железный Человек отказал Сирше в ее просьбе, но теперь его отношение к некоторым вещам немного изменилось, поэтому, перед тем как предпринимать спасательную миссию в приют для девочек Порт-Верде, он неожиданно свалился на голову Адаме Демелу.

Президент Фурни, занимавший две небольшие комнаты в огромном президентском дворце и отдавший остальные помещения беднякам, той ночью проснулся и обнаружил, что американский супергерой Железный Человек стоит у изголовья его кровати.

Железный Человек заговорил на фурнийском без акцента, но с ошибками:

— Не звонить в будильник. Я прибыл сюда не для того чтобы вы помещать в гарем.

Демел потянулся к тумбочке за очками, чтобы убедиться, что видит то, что видит. Убедившись в этом, он сказал по-английски:

— Может быть лучше на английском, мистер Старк? Вам нужно немного подкрутить устройство перевода.

Тони поднял забрало:

— Мистер президент, я это ценю. Мы избавим себя от большого числа неудобств.

Демел включил ночник, спокойно поднялся и сел в кровати. Если ему и пришло в голову, что вооруженный до зубов мужчина способен при желании сделать так, что весь дворец взлетит на воздух, виду президент не показал.

— Что же я могу сделать для знаменитого Железного Человека? — спросил он.

Тони приказал костюму занять сидячее положение прямо в воздухе, потому что, сядь он на хлипкий местный стул, тот бы развалился на щепки.

— Мне нужна виза, — сказал он. — И я подумал, что если объясню ситуацию лично вам, это поможет избежать месяцев непонимания и истерии в прессе.

Адама Демел улыбнулся:

— Вообще-то вы уже на территории страны, мистер Старк. Но я, так и быть, посмотрю сквозь пальцы на эту формальность. На какой срок вам нужна виза?

— Минут на десять. Максимум на полчаса.

— И какова цель визита?

И Тони начал рассказывать: как Лиз Тори приехала в страну в составе Красного Креста и помогала строить приют для девочек Порт- Верде, и что теперь она томится в нем же в заключении.

— И я подумал, что мог бы прилететь туда, забрать ее и отнести в безопасное место. А в благодарность за это «Старк Индастриз»…

Взгляд Демела стал жестким, и он поднял руку:

— Нет, мистер Старк. Моей стране ничего не нужно в обмен за спасение девочки. Здесь, на Фурни, мы уже строили храмы и писали философские трактаты в те годы, когда древние греки еще копошились в грязи. Наш самый выдающийся философ, Мать Абба, как-то сказала: «Каждая дочь — это мать земли».

— Звучит круто, — произнес Тони, и это даже из его уст прозвучало глупо, однако Демел с ним согласился.

— Да, круто. Это и есть круто. Именно так. А теперь летите, мистер Старк. Спасите дочь Ирландии. Я буду щедр — у вас есть целый час, если вы пообещаете мне, что ни одна живая душа не получит ни царапины.

— Даю вам слово, — ответил Тони.

— Великолепно. Ничего не случается до тех пор, пока не придет время этому случиться, если вы понимаете, о чем я.

— Думаю, да, — ответил Тони, опуская забрало.

— Тогда летите, мистер Старк. У меня встреча с британским послом на рассвете, и мне нужно поспать часов восемь.

Когда голова Демела коснулась подушки, Тони в комнате уже не было.

— Круто? — произнесла Сирша ему в ухо. — Я не верю, что президент Демел процитировал Мать Абба, а все, что вы ответили, это «круто»!

Тони стремительно летел по ветреным обветшавшим улицам Порт-Верде на небольшой высоте, а где-то в стороне порта переливался в звездном свете Атлантический океан.

— Мать Абба? Это не она поет про «Танцующую королеву»[27]?

— Просто рот закройте, босс, — скомандовала Сирша. — Язык вас явно подводит.

На дисплее в шлеме Тони мягко пульсировала конечная точка его маршрута — приют для девочек на границе города, до которого осталось не более пяти километров на юго- восток.

— Я это ради тебя делаю, Сирша, — напомнил он девочке, которая вновь управляла его системой искусственного интеллекта — только на этом задании.

— Нет, вы очищаете свою совесть. И вы попытались подкупить президента Демела. Просто праздник раболепства какой-то. Я же говорила, что это не сработает.

— Вообще-то это срабатывало со множеством президентов, — ответил Тони, хотя для протокола он не мог не признать, что выражение лица Демела заставило его почувствовать себя жалким слизняком.

— Приближаемся к приюту, — доложила Сирша, внезапно включив режим биз- нес-леди. — Снижаюсь до сорока пяти метров и уменьшаю силу мотора до минимума. Собираетесь сейчас вломиться?

— Нет, не сегодня, — ответил Тони. — Я нападу внезапно. Это гораздо более драматично. Передай мне ручное управление.

— Ручное управление. Держите, раз уж вы так уверены, что оно вам нужно.

— Я уверен, — подтвердил Тони. — И еще — ты не могла бы провести полное сканирование? Просто хочу убедиться, что под брезентом не прячется парочка-другая террористов, или кто-нибудь подобный.

Сирша застонала:

— Ничего себе! Вы всего лишь десятый раз за время нынешней миссии это мне припоминаете. Когда уже перестанете меня подначивать?

— Никогда, — ответил Тони. — Никогда-никогда. Это же золотая жила для шантажа.

— Термальное сканирование, — произнесла Сирша сквозь сжатые зубы. — У нас более тридцати теплых гуманоидных тел. Несколько единиц холодного оружия, и еще система распознала штурмовую автоматическую винтовку АК-47. Без патронов и бойка.

— Вот как я люблю свою винтовку, — произнес Тони. — Вхожу внутрь. Не отключайся, будь готова почувствовать всеобъемлющий восторг и стать моим должником до конца своих дней.

— Спасибо, босс, — сказала Сирша. И она не шутила.

События начали развиваться не совсем по плану. Часть, в которой Тони должен был шокировать и испугать захватчиков, сработала на «отлично», но потом события приняли совершенно неожиданный оборот.

Тони влетел внутрь — огни его костюма ярко горели, а мотор ревел. Он приземлился в небольшом дворике за зданием, заставив цесарок шумно разлететься в поисках укрытия и поднимая в воздух тучи пыли. Реакция на его прибытие тут же последовала: из дверей скромного здания выбежали парни, вооруженные дубинками и ножами. С привычным юношеским бесстрашием они набросились на Железного Человека, нанося по его броне гулкие удары.

— Да ладно вам, ребята, — сказал Тони через громкоговоритель. — Вы для меня как муравьи для носорога. Серьезно, вы себя просто позорите.

По крайней мере, он думал, что сказал именно это. Но из-за сломанного переводчика он на самом деле произнес:

— Прекрасно, носороги. На самом деле сейчас прибудут муравьи.

Это заставило парней отпрянуть и всерьез задаться вопросом: а что если на них напал тупой кузен Железного Человека?

— Кажется, вы сказали не то, что хотели сказать, — произнесла Сирша. — Этот переводчик просто ужасен. Лучше пользуйтесь моим приложением.

— «Ужасен» в смысле «туп»? — с надеждой переспросил Тони.

— Я и имела в виду, что он тупой. Давайте сойдемся на этом.

— Это неважно. Слова для этих юношей не имеют никакого значения. Хоть это и безвкусно, мне придется пригрозить их главарю. Как ты думаешь, кто из них главный?

Сирша, расположившись в своей новой спальне в Дублине, где за ней присматривали Конрои, осмотрела двор с помощью камер Железного Человека:

— Думаю, это тот парень, который тычет в вас «Калашниковым».

Тони заметил главаря.

— Никаких патронов, помнишь?

— Именно.

— Ну что ж, поможем этому парню заглянуть на минутку в ад.

— Босс, да вы просто королева драмы.

Тони включил красный свет в глазницахи добавил к своему голосовому передатчику несколько новых фильтров, пока его голос не стал звучать, как нечто среднее между рыком льва и ревом орка. А потом он резко попер на вооруженного мальчика, быстро что-то говоря.

Хотя из-за реверберации парни никогда бы не различили на слух отдельные слова, на самом деле Тони просто повторял слова песни ABBA «Dancing Queen», потому что они в тот момент звучали в его голове. Слышать оригинальную версию могла только Сирша.

— Вы серьезно? — спросила она. — Я тут как бы работать пытаюсь.

— Friday night and the lights are low! — рычал Тони. — Looking out for the place to go!

А пока он это говорил, Железный Человек стремительно надвигался на лидера банды, который, по мере приближения к нему Тони, как будто все больше и больше съеживался.

— Я стреляю! — выкрикнул мальчик, размахивая винтовкой, которую даже в руках удерживал еле-еле. — Я стреляю!

Железный Человек заревел от ярости (You are the dancing queen, young and sweet, only seventeen) и сломал «Калашников» одним прикосновением рукавицы. Потом, для закрепления эффекта, он выпустил огненный шар из ладони прямо под ноги босому мальчику.

Парня не задело, разве что слегка опалило волосы на ногах, но вызывающее выражение стерлось с его лица.

— Лиз там, — проговорила Сирша в ухо Тони. — Хватайте ее и летите оттуда.

— Секундочку, — ответил Тони. — Я просто подниму этого парня метров на тридцать в воздух и сделаю вид, что собираюсь его отпустить.

— Что это вы творите? — послышался резкий голос, который был похож на голос Сирши, но звучал еще более властно, насколько это вообще было возможно.

Тони взглянул ошеломленному парню через плечо и увидел более высокую версию Сирши. Ее рыжие волосы были стянуты в крепкий пучок, одета она была почти как остальные — в землистого цвета футболку и штаны.

— Лиз? — спросил он, выключая конвертер. — Лиз Тори? Наконец-то. Хватайся за ручки на моей спине. Мы сваливаем отсюда. Пока что можно обойтись без благодарностей.

Если Тони ждал в ответ слез благодарности, то ему пришлось испытать явное разочарование. Более того, Лиз Тори казалась еще более разъяренной, чем ее похитители.

— Я вас спрашиваю, что, черт возьми, вы делаете? Напугали бедного мальчика до умопомрачения.

Тони потрепал мальчика по голове:

— Думаю, вы имели в виду, «напугали до умопомрачения бедного похитителя».

— Похитителя? — скептически переспросила Лиз. — Ахмед — похититель? Кто вам такое сказал?

Сирша прошептала ему в ухо:

— Она не на шутку разбушевалась. Вы, наверное, совершили какую-то ошибку.

— Я? — уточнил Тони. — Это я-то совершил ошибку?

— Там внутри Сирша? — спросила Лиз. — Это типичная для нее выходка — прислать сюда своего механического болванчика.

— Эй! — произнес Тони. — Вообще-то у Железного Человека тоже есть чувства. Я не чей-то болванчик.

— Просто хватайте ее, — сказала Сирша. — Объясним всё потом.

Тони сделал шаг вперед, и Лиз подняла вверх кулак:

— Не смей прикасаться ко мне, Железный Человек. Оставь нас в покое. Мы здесь отлично справляемся без тебя.

«Отлично справляются? — подумал Тони. — Эти слова не похожи на испуганное бормотание похищенной жертвы. А ведь я знаю, о чем говорю — я нередко сталкивался с бормотанием похищенных жертв».

Теперь, когда он внимательно оглянулся вокруг, он понял, что это небольшое здание совсем не похоже на штаб-квартиру отчаянной шайки головорезов. Сад выглядел довольно ухоженным, а внутренние стены были недавно покрашены. На стене красовался рисунок счастливых детей, держащихся за руки.

— Ладно, Сирша, — произнес он. — Кажется, вам двоим нужно поговорить с глазу на глаз.

И, прежде чем Сирша успела возразить, он спроецировал видеоизображение на стену здания.

И Сирша, до этого самый смелый ребенок во вселенной, тут же разразилась слезами:

— Лиз! С тобой всё в порядке! Ты жива! Как же приятно снова тебя увидеть!

Лиз тоже поддалась семейным чувствам:

— Я тоже рада тебя видеть, сестричка. Как там дедушка?

Это был вопрос, который вызвал целый водопад слез, и Сирша начала всхлипывать еще сильнее:

— Его не стало, Лиз. Больше года, как не стало. Он умер во сне. И взял с меня обещание, что я тебя вытащу отсюда.

Тони сел на землю, и его тут же окружили более тридцати подростков, следящих за видеозвонком так, как будто это был фильм в кинотеатре.

— О, боже, — ответила Лиз. — Бедный дедушка. И ты тоже бедняжка, осталась совсем одна.

Но вдруг она нахмурилась:

— Вытащишь меня отсюда? Что ты этим хочешь сказать? Я здесь работаю, вообще-то.

— Всё в порядке, Лиз, — ответила Сирша, вытирая слезы. — Я не одна. У меня теперь есть Дьяволо и Шив. И мой болванчик тоже. Теперь тебе больше не нужно бояться этих парней.

Лиз фыркнула:

— Бояться этих мальчиков? Это им меня нужно бояться, если они не сделают домашнюю работу.

— Но они ведь тебя похитили, так? И выкинули из приюта девочек?

— Нет. Они защищают девочек. Мы все защищаем друг друга.

— Но директор приюта рассказал мне, что он был захвачен какой-то уличной бандой, и они держат тебя в заложниках.

— Ха! — выкрикнула Лиз. — Директор? Серж? Этот лживый мошенник клал себе в карман все деньги, которые ты присылала. Весь персонал был подкуплен. Хуже того, они заставляли девчонок работать на местной потогонной фабрике. Так что мы устроили переворот и взяли к себе братьев наших сироток. Теперь мы сами заботимся друг о друге, а няня — я.

— А как же твое руководство из Красного Креста?

— Серж по-прежнему обманывает их и забирает себе деньги. В Порт-Верде нет интернета — в некоторые дни здесь даже электричество отключается, — так что я не смогла ни с кем связаться. Я посылала множество писем, но, видимо, Серж их все перехватил. Этот парень подкупил весь город.

И все же Сирша настаивала на своем. Она даже произнесла свою коронную фразу:

— Тебе пора возвращаться домой, Лиз.

— Я уже дома, — ответила Лиз Тори. — К тому же я нужна этим детям.

— Ты сама еще почти ребенок.

— Мне уже двадцать, здесь это считается средним возрастом. Давай договоримся так: дай мне еще один год. Президент Демел делает большие успехи. С твоей помощью Ахмед и я сможем сдерживать натиск на это место еще минимум год.

— Я регулярно переводила тебе деньги, — ответила Сирша. — Каждый месяц. Директор сказал мне, что похитители убьют тебя, если я перестану платить.

Лиз в гневе воскликнула:

— Сирша! Какая же ты легковерная!

— Я пытался ей это сказать, — произнес Тони. — Она готова поверить каждой трогательной истории.

— Директор забирал все деньги себе, — объяснила Лиз. — Приют не увидел из них ни цента. Нам нужны медицинские принадлежности и хотя бы немного наличных.

— Это может организовать мистер Старк, — сказала говорящая голова Сирши на стене. — Он у меня в неоплатном долгу. Я собираюсь полностью преобразить его компанию.

— Разумеется, — произнес Тони. — Я в неоплатном долгу у Сирши, потому что она мне столько услуг оказала. Я в такой долговой яме, что это уже даже не смешно.

— Мне нужны небольшие пакеты, — повторила Лиз, игнорируя его очевидный сарказм. — Если кто-то видел, как его громыхающая задница залетала сюда, мы уже в проигрыше. Серж пошлет своих людей расследовать, что происходит. Сейчас нужно, чтобы Серж думал, будто за ним нет хвоста и его деньги в безопасности.

— Громыхающая задница? — переспросил Тони. — Неправда. Это изящный и эргономичный костюм.

И он в который раз подумал, что у ирландцев просто талант находить уязвимые места человека.

— Есть какой-то другой способ доставить сюда помощь? — спросила Сирша, и обе сестры начали сверлить Старка пристальным взглядом зеленых глаз.

— Ого, — ответил Тони. — Давление. Глаза ирландцев не столько смеются, сколько выпускают смертельные лучи.

— Ну давай, громила, — произнесла Лиз, постучав по шлему к большому удовольствию сирот. — Есть там кто-нибудь? У тебя наверняка припрятаны на черный день какие-нибудь полезные игрушки.

— Игрушки… — произнес Тони, и одно лишь звучание этого слова перенесло его на десятилетия назад, в офис его отца. В тот далекий день, когда секретарша Аннабель так сильно злилась на него за то, что он отвел ее дочь Сисси — то есть, нет, Сесилию — полюбоваться на дельфинов.

Внутри шлема Тони закрыл глаза и вспомнил их прогулку по берегу. Он чувствовал на своей коже теплый бриз с Тихого океана и слышал крики, доносившиеся с колеса обозрения.

«Моя прическа. Боже, она была идеальна».

Потом в воспоминание вторгся Говард Старк, и Тони почувствовал, что у него засосало под ложечкой.

«Почему ты никогда не слушаешь меня, папа?»

Тони Старк был достаточно умен, чтобы понимать, что причина, по которой он так рьяно выполнял оружейную программу «Старк Индастриз», состояла в том, что неожиданно погибли его родители, а также в обещании, которое вытянул из него отец.

— Я даю тебе слово, папа, — сказал он тогда. — Никаких игрушек, только оружие.

И именно в тот момент детство Тони закончилось.

Теперь Тони был более чем когда-либо уверен: он должен не только избавить мир от оружия, выпущенного «Старк Индастриз», но и продолжить активную работу по установлению мира.

Этого не хватит, чтоб заполнить пустоту,

Но взойди на холм — и ты найдешь свою мечту.

И, приняв более сложное решение, чем когда-либо, Тони почувствовал себя чуть легче, как будто с его плеч исчезла какая-то тяжесть.

Он открыл глаза и понял, что сестры Тори все еще пронзают его взглядами своих изумрудных глаз. Сироты рассматривали его с неподдельным интересом, как будто Старк был роботом из космоса, — все, кроме Ахмеда, который пытался выпрямить ствол своего АК-47.

— Ну что, босс? — спросила большеголовая проекция Сирши. — Есть у вас что-нибудь, что могло бы доставить сюда лекарства, и при этом не подняло бы на уши Сержа?

Тони моргнул, и забрало на шлеме Железного Человека поднялось. Почти тотчас же его укусил москит, но он не обратил на это внимания, потому что костюм сразу сделал ему противоаллергический укол, чтобы лицо не распухло.

Он всей грудью вдохнул сладкий ночной воздух и сказал:

— Да, кое-что есть. Целый рой кое-чего, если честно. Например, подобные маленькие кровопийцы. Они прилетят сюда прямо под носом у Сержа, а он ничегошеньки не заметит.

Картинка с Сиршей на стене кивнула в знак одобрения:

— Думаю, я знаю, куда вы сейчас полетите, босс.

— А я знаю, куда ты сейчас отправишься. В Тринити-колледж, получать докторскую степень.

Сирша застонала:

— Да ладно вам. Мы это уже обсуждали. Эти парни такие старомодные. Они не узнают пентакварк, даже если он их за нос укусит.

— Тем не менее, я нанимаю только квалифицированных работников. Так что если хочешь работать на меня, пора начинать штудировать книги.

На лице Сирши сменилось несколько выражений, и казалось, что она пытается надуть невидимый воздушный шар. Наконец девушка остановилась на неохотном согласии, которое по сопутствующему выражению лица сильно напоминало продолжительный запор.

— Хорошо, босс, — сказала она. — Я получу докторскую. Как минимум две. Вряд ли на это уйдет больше года.

— К этому моменту Лиз уже вернется домой, — сказал Тони. — Так что будет двойной повод отметить.

Лиз использовала упоминание своего имени, чтобы вклиниться в разговор.

— Это конечно прекрасно, что вы двое так хорошо все распланировали, но мы, вроде как, говорили о системе доставки. Припоминаете?

— В самом деле, — ответил Тони. — Я не против помочь вам, ребята. Даже воинственному Ахмеду.

— Что за система? Как она работает?

— Я называю их ТОТами. Крошечные насекомообразные, которые могут улизнуть от любой слежки. Они однократные и способны биоразлагаться. Как только ТОТ доставил посылку, он становится бесполезной игрушкой для детей. Никто никогда не превратит этих малышек в оружие.

Лиз нахмурилась:

— Вы говорите о дронах? Но дроны же и есть оружие.

— Они были оружием раньше, — ответил Тони, и от этих слов у него радостно сжалось сердце. Вместе с легкостью в сердце на его лице расцвела улыбка, более яркая и искренняя, чем любая из тысяч улыбок, которые он раздавал журналистам. — Но теперь это игрушки.

И, отлично понимая, что лучше он уже ничего не скажет, Тони Старк опустил забрало, переключился на режим полета и вознесся в африканское небо, как зеркальное отражение падающей звезды.

В качестве прощального подарка он оставил в саду портативную веб-камеру, поэтому лицо Сирши осталось на стене рядом с фреской, и сестры могли беседовать каждый день, пока, наконец, Тони не передал Лиз спутниковый телефон с первой партией дронов. На лице Сирши осталось не очень-то привлекательное выражение лица человека, страдающего запорами, и это заставляло удаляющегося на всех парах Тони довольно хихикать.

ОБ АВТОРЕ

ЙОН КОЛФЕР — автор романов-бестселлеров об Артемиусе Фауле, высоко оцененного критиками цикла романов WA.R.P. и многих других произведений, от детских книг с картинками до романов для взрослых. Он решил написать роман о Железном Человеке, поскольку, по его словам, «я ушлый умник, и этот персонаж — такой же выскочка. Также мы оба в великолепной физической форме».

В 2014 году Колфер стал лауреатом премии Ирландии в области детской литературы. Он живет в Ирландии с женой и двумя сыновьями.

Чтобы узнать больше об Йоне Колфере, посетите его веб-сайт:

WWWEOINCOLFER.COM.

Примечания

1

Бочка — фигура высшего пилотажа, при выполнении которой летательный аппарат не меняя направления полета поворачивается на триста шестьдесят градусов относительно продольной оси.

2

Ирландские танцы стали популярными во всем мире после гастролей шоу Riverdance в 1994 году (Примеч. перев.).

3

«Положи лосьон в корзинку» — цитата из фильма «Молчание ягнят» (1991).

4

Мэй, Брайан (род. 1947) — британский рок-музыкант, гитарист группы Queen.

5

Идиоты (китайск.).

6

Популярный в США рождественский персонаж — один из оленей Санта-Клауса с ярко-красным носом.

7

МОДОК (Мобильный Организм Для Организации Калькулирования) — органический компьютер-псионик со сверхчеловеческим интеллектом и способностью рассчитать математическую вероятность любого события.

8

Цитата из культовой песни группы Bee Gees эпохи диско Stayin' Alive, дословный перевод: «Легко понять по тому, как ты двигаешься, что ты настоящий дамский угодник, и у тебя нет времени на болтовню».

9

Персонаж поэмы «Королева фей» Эдмунда Спенсера — хвастун, лжец и трус, на словах выставляющий себя героем.

10

Что за (франц.).

11

О, нет (франц.).

12

О, да (франц.).

13

Немедленно (франц.).

14

О, боже (франц.).

15

Мой друг (франц.).

16

Не так ли (франц.).

17

Программа медицинского страхования в США.

18

«Дьяволо» или «Дьявола» — популярный вид острой пиццы с колбасой.

19

Стихотворная детская сказка американского писателя Доктора Сьюза. На русский также переводилась, как «Кот в колпаке».

20

Боязнь крыс и кротов.

21

Слегка измененная цитата из песни Фрэнка Синатры Му way. В оригинале Regrets — I have a few («Сожаления? Да, кое о чем я сожалею»).

22

Ну ладно (франц.).

23

Удачи, месье… (франц.).

24

Господи, это ужасно (франц.).

25

Здесь — «пора с ним кончать» (франц.).

26

Summer Berry (англ.) — Летняя Ягода.

27

Dancing Queen — песня группы ABBA.

Content

ЙОН КОЛФЕР
ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК: ЛАТНАЯ ПЕРЧАТКА

ХОРОШАЯ ИДЕЯ

ПРОТО-ТОНИ

ЭТО ПЯТНИЧНОЕ ЧУВСТВО

ТЕОРИЯ ИГР

ГЕНИЙ И ИДИОТ

О, МЭНДИ

ДОЛГИЙ ПУТЬ ВНИЗ

ПРОБЕГАЯ ЧЕРЕЗ ГЕЙЗЕРЫ

ЗАПАСНОЙ ПЛАН

НАМЕКИ И ЗАГАДКИ

НИКОГДА НЕ СМЕЙТЕСЬ НАД ТЕРРОРИСТАМИ

НЕАПОЛИТАНСКАЯ ЛЕПЕШКА

РЕВ ТИГРА

КОЕ-ЧТО РЫБНОЕ

ЭПИЛОГ

ОБ АВТОРЕ

Примечания