Кених Эдуарда

Мужчина

МУЖЧИНА

Когда на город опускается ночь, ни один человек не властен. Маски падают ниц. И самые сокровенные чувства просятся наружу. Их итак прятали целый день и всю жизнь. Наступает их время.

Мужчина выключает компьютер, закрывает дверь и спускается на первый этаж. В доме темно. Не слышно ни шороха, ни звука. Не гремят игрушки, и не доносится звук струящейся на кухне воды. Там пусто. А за столом как прежде стоят четыре стула.

И только собака здесь. Она встает, виляя хвостом, и подходит. Как всегда тычется мокрым носом в тёплую руку хозяина. Животным никогда не надо что– либо объяснять. Не надо давать отчётов, не надо договариваться с ними. Не надо говорить, что любишь. Они знают это итак. Всем нутром своим чувствуют.

Конечно же, человек, который ежедневно их кормит, треплет за ухом и называет по имени, их любит. А как же иначе. За это он тычется мокрым носом в тёплые руки и лижет колени. Ну, давай посидим. Они включают свет и садятся на диван в гостиной. Хозяин и его собака.

И сразу становится уютнее и теплее на душе. Совсем как когда жена и дети были рядом. В это время сын и дочь непременно были бы уже в своих кроватках. А он как обычно зашёл бы к каждому из них, поцеловал, поправил одеяло и пожелал, чтобы голуби исполнили во сне их самые заветные желания. Закрыл бы дверь и спустился на кухню. Следом спустилась бы жена. Вскипятила чай и они, сидя друг напротив друга, посмотрели друг другу в глаза. Как бы говоря спасибо за прожитый вместе день. Не иначе как судьба свела их вместе. Он был уже женат, когда повстречал её. И показалось, что это наконец– то она. Женщина, которая поймёт и примет его непростой характер. Сумеет и захочет любить его таким, какой он есть. Родит ему сына и дочку, и будет поддерживать его во всём.

Он всегда стремился к самым вершинам. Просто не позволял себе думать, что у него не получится. Что поставленная цель не будет достигнута, а мечты так и останутся мечтами. Он всегда знал, что самая лучшая жизнь именно для него. Для него, для его самой лучшей жены и самых лучших детей. Сына и дочки.

И почти всегда считал, что он прав. Ведь человеку его статуса положено быть правым большую часть времени. Верил в то, что есть в этом мире нечто, неподдающееся описанию и пониманию. И всегда считал, что это и есть Бог. Тот самый Бог, который дал ему всё, что у него было. Но он поймёт это немного позже. А пока он для этого слишком занят.

Он не может сказать, когда отношения с женой стали меняться. В самом начале ему казалось, что они подходят друг другу идеально. А потом непонятно почему, возникли трения.

Жена не могла ему противиться, уж слишком напористым он был. А еще считал её безвольной, так как супруга никогда не отстаивала свою точку зрения.

Он устроил её на работу, нанял для детей няню, завёл для себя собаку, в суматохе уходящих месяцев совсем не замечая того, что забывает про жену. Забывает слушать её и совсем перестал разговаривать. Спрашивать о том, что волнует её сейчас, и чем заняты её мысли. А если и спрашивал, то с заведомой установкой не воспринимать её слова всерьёз. Ведь она намного моложе его самого. Наверное, думал, что у неё снова не достанет воли противиться. Она и не стала. Потому что знала, что слушать её не будут. А просто подала на развод.

Просто однажды по пути домой с работы заехала в ЗАГС, тот самый, где 6 лет назад они обменялись кольцами и поклялись любить друг друга и в горе и в радости и в богатстве и в бедности, и написала заявление. А после просто пошла к психологу, потому что давно хотела сделать это. И открыла ему душу. Рассказала обо всём, что наболело. И о том, как все эти годы ей хотелось, чтобы, проснувшись утром, он сказал: «Знаешь, я ведь тоже не Господь Бог, прости меня за всё».

Но этого уже не могло случиться никогда. Наступает момент, когда гордыня заполняет всю душу человека и не даёт выхода эмоциям. Она каждый день видела её в его глазах, а он не замечал, что гордыня навсегда поселилась в сердце.

Не ощущал тогда. А теперь каждый вечер он слышит вой собак за стенами дома, чувствует тепло его собственной, лежащей у его ног, и слышит лёгкое покалывание в области сердца. Лишь на секунду он представил, как жена обнимает его за плечи, и сердце сжалось в комок. Он тут же сглотнул и часто заморгал. Мужчины не плачут. Мужчины никогда не плачут.

В этот холодный вечер он наконец– то понял, что гордыня навсегда покинула его.

Он всё также занимает высокое положение в обществе, по– прежнему вращается в деловых кругах, и также уважаем, как раньше. Просто больше никто, кроме собаки, не тычется ему в тёплую руку, никто не желает спокойной ночи и не целует по утрам.

Мужчина хлопает по спине свою собаку, и треплет её за ухом. Пёс благодарно смотрит ему в глаза. Мужчина встаёт с дивана, выходит на кухню, чтобы налить себе воды. Берёт стакан, выключает свет и поднимается наверх. Он заходит в детские комнаты и задёргивает шторы. Дочь с сыном, должно быть, уже давным-давно спят. Он чистит зубы, расправляет постель и ложится.

В доме темно. Не слышно ни шороха, ни звука. Внизу на ковре лежит, посапывая, собака. А за столом на кухне как прежде стоят четыре стула.

ВЕЧНАЯ УЛЫБКА

Су Ли двадцать девять лет. Она невысокого роста, брюнетка с типичной азиатской внешностью, с прямыми волосами чуть ниже плеч и добрым выражением лица. Её короткие ресницы быстро моргают, и глаза окидывают взглядом светлое помещение операционного зала.

На ней нет ничего кроме больничного халата и бирки на руке. Волосы собраны в аккуратный хвост, и челка заколота кверху. Доктор Тонг внимательно осматривает её и трогает за щёки. Затем моет руки, вытирает их стерильным полотенцем и надевает перчатки. Взяв со стола шприц, он медленно наполняет его прозрачной жидкостью.

– Постарайтесь расслабиться, – произносит он с улыбкой, и вводит инъекцию.

Су родилась и выросла в Сеуле в небольшой семье. Ее брат был младше на два года. И сколько она себя помнит, родители все время работали. В будни они с братом ходили в детский сад, а в выходные обычно гуляли с родителями в парке или ходили в кино. Все было как в каждой второй корейской семье.

Су росла спокойной послушной девочкой и любила ходить в гости к подругам. Внешности она была незаурядной, и это её как будто бы не волновало. Лишь в старших классах она начала замечать, что другие девочки одеваются модно и пользуются косметикой, и мальчики из их класса ухаживают за ними и приглашают гулять после школы. Ей тоже хотелось обратить на себя внимание Чу Хонга – парня, который сидел с ней за партой, но она совершенно не знала как.

Так они и закончили школу, а она не сказала ему о своих чувствах.

В колледж Су поступила легко – с учебой у нее никогда проблем не было. Группа была большой, и снова Су заметила, что все девушки в университете одеваются по последнему слову моды. Парни уделяли им все свое внимание. Её и еще одну девушку из группы они как будто не замечали. С ней и подружилась Су. Все пять лет колледжа они вместе сидели за партой, готовились к занятиям, ходили в кино и на выставки, смотрели на сцены любви на экране, и тогда Су мечтала, что и у неё однажды появится парень, который будет дарить ей цветы и приглашать на свидания.

Но она совсем не знала, как осуществить эту мечту. Она окончила колледж с отличием, и без труда нашла работу в маленькой фирме, производящей копировальное оборудование. Работа ей нравилась. Она переехала в центр города, сняла квартиру на девятнадцатом этаже, и все свое время посвящала работе. На выходных Су навещала родителей или встречалась с подругой.

Когда её младший брат закончил колледж, он почти сразу женился на одной из своих сокурсниц. Родственники, приехавшие на свадьбу из маленькой деревни в горах, интересовались о личной жизни Су, но она не знала, как ответить и отводила глаза.

Однажды после работы Су ехала в метро и увидела красочный плакат с рекламой одной клиники пластической хирургии. С плаката уверенно смотрела девушка с такими же волосами как у неё и улыбалась. У неё было обычное лицо и глаза, но что– то врезывалось в память мгновенно,– с первого раза нельзя было понять точно, что именно.

Придя домой, Су сразу же зашла в интернет. Едва набрав в поисковой системе название клиники, она тут же поняла, в чем дело. Та девушка непринужденно и легко улыбалась уголками губ, цепляя за душу приветливостью и теплотой. Так называемая голливудская «вечная» улыбка, когда уголки губ будто немного приподняты кверху – такой человек улыбается даже во сне.

Су не любила улыбаться. Она знала, что некрасива и чувствовала себя неловко на людях. В её работе это не требовалось, ведь она работала, не выходя из офиса. Спустя некоторое время после того вечера Су решила сделать операцию. Ей было уже двадцать девять, она никогда не была замужем, и ей показалось, что это её последний шанс изменить свою жизнь.

Не сказав никому из родных, она взяла отпуск, сняла со счета все накопленные деньги, и в одну из суббот приехала в клинику доктора Тонга.

– Вы уверены в своем решении? Ведь после ничего исправить будет нельзя.

– Я очень хочу выйти замуж, доктор Тонг.

Доктор Тонг внимательно осматривает её и трогает за щёки. Затем моет руки, вытирает их стерильным полотенцем и надевает перчатки. Взяв со стола шприц, он медленно наполняет его прозрачной жидкостью.

Когда Су проснулась, что– то больно тянуло с обеих сторон возле рта и сильно щипало. Её рот был заклеен, и в зеркале, лежащем рядом с больничной кроватью, она не смогла увидеть ничего.

Вид из окна больничной палаты был абсолютно тот же. Только облака заволокли небо над Сеулом.

И она осталась точной такой же Су, с теми же мозгами, какие дал ей Бог, и с тою же неуверенностью в себе. Только теперь, в придачу ко всему, хочет она того или нет, она будет улыбаться. Всегда улыбаться.

Су Ли двадцать девять лет. Она невысокого роста, брюнетка с типичной азиатской внешностью, с прямыми волосами чуть ниже плеч и добрым выражением лица. Её короткие ресницы быстро моргают, и глаза окидывают взглядом светлое помещение операционного зала.

ЭС МИ АБДУЛ*

Меня зовут Абдул. Мне 26, и у меня ворох проблем. Я учусь в университете города Тунис на факультете физики. И сейчас у меня экзамены. Сегодня я получил «0» баллов. Это значит, что год я закрою unsuccessful, безуспешно. Я родился и вырос в Тунисе, в маленьком городке Махдия.

На жизнь зарабатываю сам, сейчас работаю официантом в одном из многочисленных отелей у Средиземного моря. Моя семья живет в Махдии – мои родители и мой старший брат. Здесь мне приходится снимать жилье. Я плачу и за жилье, и за учёбу. Денег часто не хватает.

Сегодня у меня день рождения. Второй раз в этой жизни. Когда я родился, получил серьезную родовую травму. Всю жизнь я мучился с почками. Вплоть до 25 лет. Тогда моя мать согласилась отдать мне свою почку. Одну из двух своих почек. Женщине, которая носила тебя под сердцем почти год, не важно, какую из двух почек отдать. Она отдала бы и сердце. Даже несмотря на то, что второго у неё никогда не будет.

Теперь у моей матери – женщины, которая значит для меня всё, всего одна почка. А у меня целых две. Целых две здоровых почки. Но это пока ничего не значит. То, что мне пересадили почку моей матери, всего лишь полдела. Прошел только год. Чтобы поддерживать жизнедеятельность обеих почек, мне приходится пить много лекарств. Их приём расписан по часам. В 9 утра желтые таблетки, красные в половину одиннадцатого перед обедом, синие – в три часа дня по полудни, и так далее.

Я состою на учете у врача, лекарства получаю бесплатно.

У меня нет будущего – мне 26 лет, и я не женат. Для того, чтобы жениться, в моей стране нужно скопить очень много денег. Очень много денег, чтобы заплатить калым за невесту. Только если жениться на иностранке, мужчина не должен платить калым. Может, мне повезет, и я смогу найти иностранку, которая согласится стать моей женой. Мне не дано знать этого. Всё, что я знаю, это то, что моя жизнь очень тяжела.

Даже если мне удастся закончить университет и получить профессию, это ничего не изменит. Так как я не смогу найти работу по специальности в моей стране. Здесь никто не может найти работу, поэтому всем приходится обслуживать туристов и работать в отелях.

Эс ми Абдул. Эна сетта ашри – мне двадцать шесть лет. Я работаю официантом, и на данный момент моя жизнь не представляет из себя ничего. У меня, как и у всех людей, две почки, но одна из них – почка моей матери, самой лучшей женщины на Земле.

*эс ми Абдул , aismi – меня зовут Абдул (араб.)

*эна сетта ашри , stt weshryn – мне двадцать шесть лет (араб.)

КОГДА Я ЧИХАЮ, МНЕ КАЖЕТСЯ – ТАК ЧИХАЕТ МОЯ МАМА

Когда я чихаю, мне кажется – так чихает моя мама. Звонко, от души, несколько раз подряд. Чихну – и в отголосках «эха» слышу звук её голоса. Она делает это точно также. Вернее, конечно, это я чихаю в точности как она. Точь– в– точь как мама. Я чихаю пять или шесть, может быть от силы восемь – десять раз в неделю. Если простыла или на улице холодно – немного чаще. Считанные

доли секунд из огромного полчища минут и часов, проходящих мимо. Десять секунд в неделю, сорок секунд в месяц, четыреста восемьдесят секунд или восемь минут в год. Восемь минут в год я чихаю в точности так, как делает это моя мама.

А чтобы доехать туда, где она живет, мне нужно как минимум двенадцать часов. Непростительное упущение.

Наши мамы вообще живут непростительно далеко. Или вернее мы забрались как можно дальше от них. И вся наша жизнь проходит просто так. Просачивается сквозь пальцы и тоннели метро.

Мы живем в съемных квартирах, тратим деньги только на себя, ходим на модные кинопоказы, парки и в места отдыха, зарабатываем деньги. Хотим заработать все деньги мира, а желательно еще больше. Но у нас нет самого главного. Ни у кого из нас нет самого главного. У нас нет времени на то, чтобы остановиться на секунду, задуматься, оглянуться назад. Вспомнить и понять, для чего мы делаем то, что делаем. Зачем работаем как бездушные рабы, трясясь за каждую копейку, зажимая десятку в кармане для бездомного бомжа. Даже если он отдаст их «пахану», его накормят за это и дадут ночлег. Хотя бы на одну ночь.

Вселенная возвращает долги, а мы потратим гораздо больше в супермаркете, накупив никому не нужных «сопутствующих» товаров, или нас просто обсчитают.

От нашей зарплаты никому ни холодно, ни жарко. Хозяин квартиры, в которой ты живешь, лишь получает дань, а твой начальник с барского плеча выплачивает тебе заработанные тобой рубли. Круговорот бабла в природе. Не говорим родителям, какую зарплату получаем, а ведь, по сути, только они и могут порадоваться за нас искренне. Даже если твоя зарплата в два, в три, в четыре раза превосходит ту, которую платят им. Дни сменяются днями, в беспросветной мгле оставаясь одним и тем же нескончаемым днем, не неся в себе ничего нового. Ты встаешь по будильнику, идешь в душ, завтракаешь, мчишься в метро на съедение длинного клокочущего монстра, который выплюнет тебя, как только ты станешь не нужен, на другом конце города.

Цирковые белки, каждая вращающая свое собственное колесо, тысячи, десятки тысяч людей совершают ежедневный ритуал, выполняя свой гражданский долг и принося прибыль своему хозяину. В гуще этой пестрой кутерьмы, наполненной откровенной чушью, мало кому приходит на ум простая мысль – перестать крутить колесо и позвонить маме. Ведь чтобы до нее доехать, тебе нужно как минимум двенадцать часов. Но слава Богу и Александру Беллу, эта проблема давным -давно решена, и звук твоего голоса сможет достигнуть мамы в миллионы раз быстрее.

Но даже если подобная мысль и возникает в головах некоторых, она непременно потонет в океане офисной рутины, заглушаемая треском лампочек и приказами свыше. И еще один день, такой же, как все, канет в не возвращающуюся никогда лету, уносящую наши жизни, потраченные на абсолютно чужих нам людей. Людей, которым мы вынуждены улыбаться и быть с ними любезными. Все мы уже очень давно зарубили себе на носу, и если разбудить нас ночью как Отче наш выпалим – клиент всегда прав. Но почти все забыли одно – что когда – то не могли сказать и слова. И беспомощно лежали, завернутые в сверток, и только мамы знали, что нужно нам больше всего.

Что ж, так бывает. Это всего лишь жизнь. Люди разлетаются по городам и весям, гордо смотря вперед свои будущим свершеньям. Но у каждого из нас непременно найдется хотя бы десять секунд в день, чтобы нажать кнопку вызова на своем смартфоне, или просто отправить смс.

« Мама, доброе утро, я собираюсь на работу, за окном пасмурно. Как твои дела?»

Когда я чихаю, мне кажется – так чихает моя мама. Звонко, от души, несколько раз подряд. Чихну – и в отголосках «эха» слышу звук её голоса. Она делает это также. Вернее, конечно, это я чихаю в точности как она.

Точь– в– точь как мама.

Точь– в– точь как моя мама…

СЧАСТЬЕ

– Можете поделиться тем, как бы вы хотели встретить Новый Год через десять лет?

– С семьёй. У меня жена и двое детей. Я решил им показать свою родину. И вот мы там. Минус двадцать, северное сияние, а рядом – самые близкие люди. Вот оно счастье.

Именно так он и думал, именно так и представлял себе самое настоящее, простое человеческое счастье. Добрая, красивая жена, всегда понимающая без слов, умеющая приободрить и выслушать. Жена, которая никогда не стала бы укорять и попрекать тем, чего ты не сделал. Просто ради того, чтобы показать, что она умнее и проницательнее. Именно такой представлял он себе Её – женщину, рядом с которой можно будет не волноваться о том, что годы за окном проходят безвозвратно, ведь с ней всегда ему спокойно и уютно. Совсем как дома. Тихо, и никуда торопиться не надо.

Ему было 36. Тот самый возраст, когда многие мужчины семимильными шагами приближаются к той стадии, когда «ничего уже не хочется», а жена воспринимается как что– то само собой разумеющееся. Почти совсем взрослые дети ходят в школу и учатся вроде бы не плохо; слово «пятница» ассоциируется ни с чем иным как с ящиком пива на кухне, а выходные– с баней и рыбалкой. Но у всех них было то, чего так недоставало ему. Все они, обладая этим, давным-давно перестали замечать и ценить тот факт, что были счастливы.

До сих пор ему как будто бы не везло в любви. С удачей у него был полный порядок. Родившись в небольшом провинциальном городе, он поступил в престижный ВУЗ и окончил его с отличием. Успех долго не приходил к нему, но он упорно работал, отдавая работе лучшие годы своей молодости. И, в конце концов, выпестовал успех своим усердием и настойчивостью.

В свои 36, будучи человеком, у которого есть практически всё, он сумел сохранить внутреннюю чистоту и порядочность. Но продолжал упорно над этим работать, не позволяя тщеславию занять хоть какое-нибудь место в его мыслях.

Но почему– то всё никак не удавалось встретить Её. Он постоянно думал, размышлял, пытаясь понять причину. Ведь он не был глуп. Был достаточно хорош собой и поддерживал неплохую спортивную форму. Нравился женщинам. Нельзя сказать, что женщин в его жизни не было вовсе. Они были. Появлялись на короткий промежуток времени и снова исчезали. Оставляя в душе очередной осадок, и так и не ответив на главный вопрос.

Но это всё были не те женщины. Эти женщины слишком много внимания уделяли сами себе, и еще больше внимания требовали от него. А также подарков и украшений. Даже не пытаясь дать что– либо взамен. То есть они давали, но совсем не то, что нужно было ему.

С ними он не чувствовал себя «как дома». Для них он был слишком глубок. А они слишком пусты, чтобы наполнить его душу тем, чего он так жадно искал уже многие годы.

Никто из окружающих не мог этого заметить, но он уже давно заглядывал в глаза всем незнакомым женщинам в надежде увидеть свет, который, он верил, сразу почувствует всем сердцем. Но он вновь и вновь знакомился с женщинами, а в их взгляде сквозило лишь кокетство.

Он искал возможности взглянуть на них украдкой, а они смеялись напоказ. Говорил, что рад знакомству, а они подставляли руку для поцелуя. Не мог решиться пригласить их на свидание, а они сами предлагали ему свои визитные карточки.

Но он упорно искал, веря, что где– то на этом свете живёт Она. Женщина, которая представляет себе счастье точно таким же, каким представляет его он.

Просто, решил он, она живёт далеко от меня. Иначе мы бы уже давным-давно встретились с Нею. Ведь Адаму в свое время Бог дал Еву.

***

– Какой Вы видите свою жизнь через десять лет?

– Я в кругу своей собственной семьи. У меня муж и двое детей. Скоро наступит Новый Год, и мы все вместе накрываем на стол. Я колдую на кухне, а муж с детьми заканчивают наряжать ёлку.

В доме пахнет хвоей. А еще у нас есть собака. После того как куранты пробьют полночь, мы выходим во двор и запускаем салют двенадцать раз. Потом возвращаемся с мороза в дом и приступаем к праздничному ужину. Утром мы все идём в гостиную к ёлке и смотрим, какие подарки оставил нам в этом году Дед Мороз.

С тех пор как она себя помнит, она всегда мечтает. В детстве, лёжа в кровати, перед тем как заснуть, она обязательно переживала какое-нибудь необыкновенное приключение. Путешествие за море, встречу с прекрасным принцем, спасение из рук разбойников. Иногда бывало и так, что спасти её не удавалось, и она в мучениях и в радости от того, что на неё взирают очи её Возлюбленного, в сладкой истоме умирала.

Не в силах сдержать рыдания, настолько явным казалось переживание, в слезах она засыпала.

Годы шли, а ничего в её жизни не изменилось. Конечно, она повзрослела и из маленькой девочки превратилась в красивую зрелую девушку, статную и степенную. Во внутреннем своём спокойствии и прирождённом миролюбии черпала она свою изящность. И хотя мужчины и сторонились её, принимая за оригиналку и высокомерную натуру (так интерпретировали они её поведение), эти же самые мужчины в глубине души считали её шикарной женщиной. Но она проходила мимо, а они вздыхали, жалея, что не умеют сказать ей об этом.

Она же внутренним своим чутьём чувствовала и знала, что хотели сказать ей все они, но их признания были ей совсем не нужны. Потому что, верила она, Он непременно сумеет подобрать нужные слова и уж точно не пройдёт мимо.

За всю свою недолгую жизнь ей пока встретились двое, похожих на Него. И оба раза ей показалось, что это судьба. Но прошло время, и они ушли. Или, вернее сказать, она пошла дальше.

В свои 22 она всё также верит и ждёт. И всё также мечтает перед сном.

«Просите, и дано будет вам, ищите и найдёте; стучите и отворят вам.

Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

Есть ли между вами такой человек, который когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?

И когда попросит рыбы, подал бы ему змею?»

ПО – ДРУГОМУ

Он намеренно развернул книгу так, чтобы она смогла увидеть название. Она была безумно ему благодарна, ведь это было как незримый контакт меж людьми. Она ни о чём его не просила, да и не могла просить, ведь они находились в обществе других людей, а он вёл собрание. Но он, увидев, что она выкручивает шею, изворачиваясь, как только может, чтобы разглядеть то, что написано на обложке, взглянул на неё искоса, и через десять секунд исполнил её желание. Она ликовала. Это была она! Книга, которую она читала. Теперь между ними было что– то общее. О чём она уже знала, а он – ещё нет.

Он был необыкновенным человеком. Настолько, насколько деловой человек, занимающийся очень важными делами в этом мире и зарабатывающий безумное количество денег, может быть. Ну, может, и не совсем безумное, но вполне достаточное, чтобы вести более менее свободный образ жизни и содержать семью. Да, у него была семья. Любящая жена и прекрасные дети. Она никогда не виделась с ними. Возможно, не будь он женат, душевное родство, внезапно возникшее между ними, постепенно развилось бы в нечто большее, но, ни он, ни она не относились к разряду людей, способных разрушить семью. А Богу было угодно свести их именно в таком статусе. И они с Ним согласились.

Ведь иногда становится совершенно невозможным держать себя на поводке, особенно когда понимаешь, что будь ты феей или магом– волшебником с волшебной палочкой, то непременно взмахнул бы ею, и всё пошло бы по– другому. Это совсем не значит, что другие люди умерли бы или развелись. Это просто значит, что всё изначально стало бы иным. Ведь это же так просто – ты закрываешь глаза и переписываешь сценарий своей жизни с чистого листа. А про то, что было, просто забываешь.

В этом и кроется одна из величайших тайн бытия. Её она и не могла понять и о ней постоянно думала.

Всех рано или поздно начинают терзать сомнения, а правильным ли путём я иду, а на той ли работе работаю, а того ли люблю, кого следует? Но его, наверно, это совсем не интересовало, ведь он был настоящим. Прекрасным семьянином, настоящим отцом семейства. Хотя это название явно к нему не вязалось. И не знай она о нём ничего, непременно дала бы ему не больше двадцати. Как– то не очень в нём сочетались деловитость, приписываемая ему работой, и какая– то простецкая стеснительность, совсем мальчишеская скромность.

Но такова была его суть. И таким любила его жена. И таким отцом он был, совсем не пытаясь показаться тем, кем он не был и никогда не будет. Статный и высокий, чисто и опрятно одетый, представительный, всегда деловой тон речи, выдержанный темп. Молчаливый, когда его никто не спрашивает, умеющий слушать.

Именно таким и должен быть настоящий человек. Человек, в которого не добавлено ничего лишнего. Не кичащийся богатством и ценящий то, что у него есть. Она не имела никакого морального права спросить у него, изменилось ли его отношение к жене после того, как она родила и располнела. Судя по всему, нет. Он лишь умело направил свою любовь в другое русло, став относиться к любви всей своей жизни, принявшей немного другой облик, немного по-другому. Приняв на себя много лет назад определенные обязательства, он не имел никакого права даже подумать о том, чтобы от них отказаться. Человек дела, он был верен своим внутренним принципам, которые направляли его жизнь. Именно эта черта его характера так её восхищала. Слишком мало встречалось ей в жизни мужчин, подобных ему, преданных семье до глубины души. А сейчас, как– то всё сейчас по-другому.

Чистота сердец выцветает, и в мире остаётся лишь голая пошлость, зияющая чёрными дырами в обидах и горечи, которые не залечить ничем. Семья перестала значить что– либо, и позволено всё. Неуёмный безудержный флирт и ничего не значащие измены. Люди обижают друг друга. А прощения просить то ли не хотят, то ли забывают. Думают, что итак всё пройдёт, и раны затянутся сами собой. Уходят, закрыв дверь и махнув рукой. Объяснять что– либо, не считая нужным.

Чистой воды безобразие.

Хотя все давным-давно слышали и знают один простой закон: мы в ответе за тех, кого приручили. Но о нём постоянно норовят забыть, норовят попробовать взмахнуть той волшебной палочкой. А потом ещё, и ещё. И хотят заглянуть на страницу вперёд, не дочитав предыдущей. Делая из своей жизни невообразимое месиво, хотя никогда не имели на это права.

И потому она восхищалась им. В своём скромном величии он умело сочетал всё. И хотя её рука уже было тянулась к заветной палочке, она понимала, что не вольна поменять в их жизнях ровным счётом ничего.

И всё– таки чудеса иногда случаются, и порой мы встречаем на пути людей, которые хотя бы на короткое мгновение дают нам понять, что жизнь полна волшебства, которое будет нас ждать, пока мы не перестанем в это верить.

Для этого лишь достаточно протянуть руку.

Ведь он намеренно развернул книгу так, чтобы она смогла увидеть название.

МЫ ЛЕТИМ

«Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим»

(Псалом 90: 10)

Люди приходят в нашу жизнь случайно. И также случайно уходят из нее со скоростью света.

«Нет ничего вечного» – произнесла женщина лет семидесяти четырех, лежачая больная палаты динамического наблюдения отделения неврологии.

Галина Васильевна? Антонина Ивановна? Мы так и не успели познакомиться с ней поближе. Когда у тебя кровоизлияние в мозг и ты на волоске от смерти, на тумбочке твоей больничной палаты будут лежать толстая пачка влажных салфеток, пригоршня таблеток, освежитель воздуха, бутылка воды с дозатором, баночка с детским питанием, пюре, соки. У Антонины Ивановны на тумбочке лежал православный молитвослов, и стояло четыре иконы.

Нет ничего вечного на земле. О чем думать человеку, находящемуся в полном сознании? Человеку, которому нельзя встать и одеться, нельзя почитать, нельзя посмотреть телевизор, нельзя сходить в туалет самому? Всё, что можно – тихо лежать, устремив весь свой взор в стену или на потолок. Лежать, вновь и вновь перебирая в памяти дни своей жизни один за другим, лежать, ожидая и надеясь.

Веру нельзя привить силой. Вера не передается по наследству. Её нельзя купить за деньги. Но это именно то, что даст сил перенести ещё одно (последнее?) испытание. Даст будущность. Даст надежду. Даст мир в сердце.

– Дай Бог тебе, доченька, здоровья, – произнесла Антонина Ивановна.

Так говорила мне только покойная бабушка и Антонина Ивановна.

Если в сердце у человека любовь, даже будучи прикованным к кровати, он передаст ее тебе любым способом.

Люди приходят в нашу жизнь случайно. И также случайно уходят из неё со скоростью света. Придя в палату вечером, Антонину Ивановну я не увидела. На её месте лежала другая женщина. И на тумбочке рядом не было ни одной иконы.

«Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим»…

ВАНИЛЬ

«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете;стучите, и отворят вам;ибо всякий просящий получает, и ищущий находит,

и стучащему отворят»

(Евангелие от Матфея 7: 7– 8)

Чёрные как гуталин брови всегда отличали выражение твоего лица. Улыбаясь, ты всегда приводил их в движение одной лишь тебе свойственной мимикой. Когда смеялись губы – смеялись и твои брови. Выразительные и чёткие. Я всегда их любила. Наверное, с тех самых пор, когда увидела впервые.

Это странно и, наверное, может показаться смешным, но ещё задолго до того, как произошла наша первая встреча, и мы сказали другу первые «привет», я уже точно знала, что будет задолго после. Хотя, наверное, я просто очень сильно хотела верить.

Ведь то, что мы встретились, ни что иное как чудо. Сейчас, когда ты сидишь в соседней комнате и пьёшь кофе, сидя за своим столом, и стучишь по клавишам, кажется, что так было всегда. И не может возникнуть даже мысли о том, что всё могло быть иначе. Что в соседней комнате мог сидеть кто– то другой, или мог не сидеть никто, и твои брови улыбались бы кому– то ещё.

Каждое утро, просыпаясь раньше тебя, я первым делом смотрю на твои брови, чёрные как гуталин, и мысленно улыбаюсь твоим далёким снам. Потом, пока ты спишь, иду в комнату к нашим детям. Конечно, они как всегда скинули одеяла на пол, и мирно посапывают во сне. Я накрываю их снова, и, тихо притворив дверь в их спальню, выхожу на балкон. Вид оттуда открывается чудный. Я особенно люблю сидеть там рано утром одна, завернувшись в плед. С кружкой тёплого молока в ладонях, я закрываю глаза и думаю.

И пока я думаю, миллионы мыслей проносятся в моей голове. Особенно часто я люблю вспоминать тот день, когда ты, хотя и страшно спешил, вернулся и помог мне поднять с пола пакеты, которые я уронила, когда ты, не заметив меня, толкнул очень сильно в бок. Я поблагодарила тебя, и взглянула тебе в глаза. Не знаю, что ты почувствовал в тот момент, но наверняка ты понял главное: мои и твои глаза улыбались вместе. Ты дал мне номер твоего телефона, и попросил перезвонить. Прощаясь, ты с благодарностью посмотрел на меня. Наверное, за то, что я так долго ждала.

Мы часто встречались с тобой после этого. И много и обо всём говорили. Ты рассказал, о чём мечтаешь, когда ты один, а я поведала обо всех своих секретах. Ты до сих пор не рассказал о них никому.

В день нашей свадьбы солнце светило так, будто все годы до этого садилось на несколько минут раньше, чтобы сберечь побольше тепла для этого особенного дня. И для тебя и для меня он был первым. На внутренней стороне наших обручальных колец мы решили выгравировать слово «Чудо». Потому что именно оно дало нам возможность стоять перед алтарём друг рядом с другом. Ты был предельно серьёзен, но твои брови не могли удержаться от великой радости и так и ходили ходуном. Я держала тебя за руку и не знала, в раю я или на земле, и не могла поверить в то, что происходит. Слёзы лились из моих глаз и падали на прозрачную фату, но мне было абсолютно всё равно. Рядом со мной, в двух шагах от меня стоял ты. Такой красивый и серьёзный, готовый взять меня в жёны и хранить и оберегать меня. И тогда, стоя там перед алтарём, я в самый последний раз вспомнила о том, о чём больше никогда в жизни не буду мечтать, потому что в этом больше не будет необходимости. Ведь ты уже был рядом. Я посмотрела в небо на качающиеся на ветру макушки деревьев, и едва слышно, лишь приоткрыв губы, произнесла «спасибо». Ты сжал мою руку, и мечты улетели далеко– далеко навсегда. И тогда нам разрешили поцеловать друг друга. Как мужу и жене. В первый раз в жизни.

Когда я открыла глаза, ты уже улыбался. И вместе с тобой улыбались твои брови. «Привет», сказал ты, и едва заметная слеза появилась и тут же исчезла на твоей чёрной как ночь реснице. Я крепко сжала тебя в объятьях, потому что очень хорошо понимала, о чём твои слёзы.

Каждое утро, просыпаясь раньше тебя, я первым делом смотрю на твои брови, чёрные как гуталин, и мысленно улыбаюсь твоим далёким снам. Потом, пока ты спишь, иду в комнату к нашим детям. Конечно, они как всегда скинули одеяла на пол, и мирно посапывают во сне. Я накрываю их снова, и, тихо притворив дверь в их спальню, выхожу на балкон. Вид оттуда открывается чудный. Я особенно люблю сидеть там рано утром одна, завернувшись в плед. С кружкой тёплого молока в ладонях, я закрываю глаза и думаю.

Иногда я думаю о том, а что бы было, если бы я никогда не мечтала о том, что встречу тебя? Перестала бы верить и поверила тем, кто советовал спуститься на землю?

Но эти вопросы всегда остаются без ответа. Я просто смотрю на макушки деревьев, покачивающиеся на ветру, и слушаю то, что они говорят мне в предрассветный час.

Сейчас, когда ты сидишь в соседней комнате и пьёшь кофе, сидя за своим столом, и стучишь по клавишам, кажется, что так было всегда.

Я точно знала, что будет именно так. Я просто очень сильно хотела верить.

СУДЬБА

У него в жизни всё вроде бы хорошо. Ему 45. Он занимает высокий пост и зарабатывает неплохо. У него есть семья, жена и две взрослые дочери. Регулярно, раз в год, они с семьей ездят отдыхать. Раньше, когда с деньгами было получше, ездили за границу. А теперь отдыхают не так далеко и не так престижно, но ритуал всё– таки соблюдать стараются. Хотя жена, конечно, не довольна. Другие, вон, и в Египет ездят. И кредит ведь для этого взять можно. Но он итак день и ночь работает, и брать для таких целей кредит считает попросту лишней тратой.

Да и вообще всю жизнь они жили очень показательно. Всегда стремились покупать первоклассные вещи, одеваться по моде, обставлять квартиру со вкусом, свободно расслабляться в обществе свободных людей. Хотя, если посудить, этого, по большей части, хотела она. Да и жениться захотела тоже она. «Много таких, как ты, вокруг меня ходит, а ты женись!» И женился. Ведь в конце концов мужчине нужны дом, семья и уют. Что бы там ни говорили. Тем более такому мужчине, как он. Покладистому и добродушному. Ещё в детстве он отличался послушным характером и спокойствием. Никогда не хулиганил. Мог битый час просидеть рядом со старшей сестрой, которая рассказывала ему что– то, и увлечённо слушать, ни разу не отвлёкшись.

Также и родителей беспрекословно слушал. Во всём. По крайне мере, старался.

Однажды, когда он учился на втором курсе университета, приехал домой на каникулы. Но приехал не один. А с любимой девушкой. Невестой. На так называемые смотрины. Родителям показать. В то же время домой в отпуск приехала старшая сестра и средняя сестра на каникулы. Но всё пошло не так, как он планировал. Родителям невеста не понравилась. В её обществе они вели себя, как подобает, но сёстрам мать сказала, что отец в ярости. В советское послевоенное время люди были полны ещё больших предрассудков, и женитьбу на метиске – полукровке (мать невесты была русской, а отец– калмык) общество непременно осудило бы.

Настало время уезжать. Родители сыну так ничего и не сказали, а старшая сестра, провожавшая брата до вокзала, в тамбуре при прощании поведала об опасениях матери, как воспримет женитьбу строгий отец. И посоветовала подумать хорошенько о принимаемом им решении и напомнила, что родителей нужно уважать и беречь. На том и простились.

Как послушный сын, он сделал всё, чтобы не доставлять лишних хлопот родителям.

Через три года успешно закончил университет, поехал работать по распределению. Но ту девушку домой к родителям больше никогда не привозил.

Женился он уже в возрасте 27 лет, и его мать долго переживала, что сын всё не женится.

ПИРОГ

«И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему».

(Бытие 2:18)

Когда всю жизнь живешь с кем– то под одной крышей, привыкаешь друг к другу. Привыкаешь настолько, что весь дом ассоциируется с этим человеком. Я и не жил здесь без тебя. Никогда не жил. А только вдвоем с тобой, моя любимая.

А сегодня я похоронил тебя.

Мне сказал кто– то из родственников, я уже не помню, кто точно, там было много народу. Ну, вот кто– то сказал из толпы «Дядя Вася, подойдите попрощаться». Черт вас подери, идиоты! Дядя Вася, подойдите попрощаться!? Что вы вообще понимаете? Как я могу попрощаться с ней? Я могу попрощаться со всеми вами вместе взятыми, и больше никогда вас не видеть, но с ней! Я бы никуда не отдавал её, пусть она так и лежала бы в нашем доме, и я каждый день поправлял бы ей платок. Что вы понимаете, дурачьё?

Мы с ней выжили в голодное военное время в самой глухой глуши, мы росли вместе с ней. Мы, немцы, сосланные в глухую сибирскую деревню, успевшие закончить только 4 класса средней школы. Наших отцов расстреляли, а матерей с детьми посадили в товарный поезд и отправили в Сибирь. Прямой железной дороги тогда ещё не построили, и мы ехали двадцать один день, трясясь от страха и голода как скот через весь Казахстан.

Я никогда за всю свою жизнь не проронил и слезинки. Никогда. А тогда ноги мои подкосились, сердце сжало тисками так, что не мог устоять на месте, слезы хлынули из глаз.

– Держите его, девочки, держите,– завопили вы.

Я подошел к тебе близко – близко, склонился над твоим гробом так низко, как только мог, чтобы в последний раз посмотреть на твое лицо. Поцеловал тебя в последний раз, солнце мое.

Ты прости меня за всё. Ты сильно болела и уже много лет не узнавала меня. Уходила из дома, и мы с дочерью искали тебя по всему городу. А иногда я злился на тебя и называл «чёртовой дурой». Ударил тебя однажды. Мы с твоей внучкой хотели обработать твои раны, я держал тебя, обнимал, как мог, а она разводила лекарство, наносила его и заклеивала раны пластырем. Ты никак не хотела держаться на ногах, падала, и у меня не хватало сил держать тебя. Вот тогда– то я и ударил тебя…

Милая моя, любимая моя, дорогая, ради всего святого умоляю – прости меня…

Ты терпела меня всю свою жизнь, родила мне троих замечательных детей, выращивала в нашем саду прекрасные розы, ухаживала за нашим огородом, пекла самые вкусные пироги.

Как же мне жить теперь без тебя, моя Фина?

Говорят, браки совершаются на небесах. Теперь, только теперь в свои восемьдесят пять лет я понял, что это так. Рядом со мной всю мою жизнь была самая лучшая женщина на свете, а я не понимал этого. Не хотел и пальцем о палец ударить, чтобы сделать тебя счастливой. Ведь вам, женщинам, гораздо тяжелее живется в этом мире. А нам, мужикам, что нужно от жизни? Спать можно и одетыми, мы ныть не будем. Поесть можно где угодно, столовых везде предостаточно. Собраться с мужиками, посмотреть футбол. За детьми жена смотрит, помогает бабушка. Мы, конечно, отцы, но все равно восемьдесят процентов времени с детьми проводят женщины.

От нас требуется лишь самая малость – поддержать, нежно обнять, подставить плечо. Вам, таким сильным, таким стойким, таким хрупким просто нужно знать, что мы рядом. А мы, мужчины, изо всех сил не хотим дать вам понять этого. Но вы, в этом и парадокс и загадка, которую мы никогда не будем в силах разгадать, всё равно знаете об этом.

Мы кричим: сколько можно спрашивать, поел ли я, неужели итак не понятно? Мы грубим в ответ, огрызаемся или игнорируем, не помогаем, когда вы просите, и уходим, хлопнув дверью. Но всё это значит только одно, и жизнь не стоила бы и ломаного гроша, если бы это было не так, – за всем этим стоит непоколебимое, недвижимое никакими силами: Дорогая моя, милая моя, ненаглядная, я так тебя люблю. Но я не могу сказать тебе об этом, потому что я сильный мужчина, а мужчинам не свойственно выражать свои эмоции. Я люблю тебя. Люблю так, как любит всякий мужчина. Всем сердцем, всею душой, без оглядки. Но мы как маленькие мальчики, которые из вредности на то, что говорит мама, делают наоборот. Выходим гулять, не надев шапку, приходим домой, когда стемнеет, и отдаем все свои машинки соседскому Гришке или Кольке.

Всю мою жизнь, каждый без сомнения день, все годы с тобой – ты и наши дети были для меня главнее всего. Только вот я, моя любимая, ни разу не сказал тебе об этом…

Я взял тебя замуж, твое имя было вписано в моём паспорте, а моя фамилия – в твоём, мои дети называли тебя «мамой», весь город знал, что ты моя жена. Но в твоей душе все годы твоей жизни чёрной дырой зияла незаполненная пустота – отпечатки невысказанных слов, и тоска потухших глаз.

Одно лишь меня обнадеживает, и огоньком теплится в моей душе, что ты, как и все другие женщины; как мать, знающая, что она самая главная женщина в жизни сына, твоим проникающим в суть всех вещей на Земле женским сердцем знала и понимала одно: то, о чём я молчал, то, что осталось невысказанным, и до конца моих дней тяжким грузом будет лежать у меня на сердце – безграничная любовь к тебе. Любовь, не знающая конца. Любовь, не сравнимая ни с чем. Так, как в тёмной безлюдной ночи в поле под звёздами нет спасения от холода, – он настигает со всех сторон и пробирается под одежду – и что бы ты ни делал, остаётся только ждать наступления утра, когда тёплые солнечные лучи отогреют и вернут чувствительность мышцам. Так знаешь ты, что как бы далеко ни ушёл, всегда вернёшься. Потому что мужчина может лишиться всего и добиться этого снова, но если где – то на Земле есть женщина, которая испекла для него пирог и ждёт, он придёт именно к ней.

Он может прийти не сразу. Может пройти время, пока он поймет, что этот пирог – для него, и его действительно ждут. Но как только он почувствует теплоту, – женских глаз, женских рук, женского сердца, и тепло от пирога – он изменит курс своего направления и начнёт думать. О женских глазах, о нежной женской красоте, и о том, почему она решила испечь пирог именно для такого мужчины, как он.

Ведь мужчин в мире великое множество. И один достойнее другого, и они соревнуются друг с другом. Но женщина выбирает своего мужчину сердцем. Женское сердце редко ошибается, и всегда в несколько раз больше мужского. Именно поэтому никакая женщина не побоится испечь ещё один лишний пирог.

Стоял октябрь, и по утрам были заморозки. Все были тепло одеты. У женщин на головах были повязаны платки, мужчины – надели кепки, скрывающие уши. Я никак не мог найти свою зимнюю шапку – ушанку, и тоже надел кепку. Я был в кожаной куртке, которая сочеталась с кепкой, и выглядел с иголочки. Ты бы точно могла мною гордиться. Тебя мы одели в новый костюм, а на голову повязали красивый цветастый платок.

Всё произошло очень быстро. Эти парни живо разбросали землю лопатами, приготовили верёвки. На улице было холодно, и никто не хотел стоять там слишком долго. Все подходили к тебе по очереди, прикасались к твоим ногам и рукам, целовали. Ты просто лежала там с закрытыми глазами и слушала их всех. Хотя я не думаю, что в этой суете кто– то сказал тебе что– то очень важное. Там были все наши дети. Твои родственники. Дорогая моя, если бы ты знала, как все они любили тебя.

Когда пришла моя очередь, я не смог проронить ни слова. Я просто склонился над тобой, и слёзы тотчас хлынули из моих глаз. Да и нужно ли было говорить тебе что– то? Всё самое важное, самое сокровенное, самое дорогое говорится без слов. Оно чувствуется на уровне сердца. И ты, сам не знаешь как, понимаешь это всем своим естеством, каждой клеточкой тела.

Теперь, кто бы ни готовил на твоей плите, им ни за что не удастся испечь точно такие пироги, как пекла ты. И наш дом опустел навеки. Но я знаю, что мы еще встретимся. Мы встретимся с тобой, моя Фина, и я вновь загляну в твои красивые и тёплые глаза. Но будет это немного позже.

А пока мне нужно научиться жить без тебя. Жить и благодарить Бога за каждый прожитый с тобою день, за каждое сказанное тобою ласковое слово, за каждый твой взгляд, за каждый испеченный с любовью пирог…

Когда всю жизнь живешь с кем– то под одной крышей, привыкаешь друг к другу. Привыкаешь настолько, что весь дом ассоциируется с этим человеком. Я и не жил здесь без тебя. Никогда не жил. А только вдвоем с тобой, моя любимая.

БЛАГОДАРЮ ВАС, ЧТО ПРОЧИТАЛИ ДО КОНЦА!

Надеюсь, что Вам понравилось! Приглашаю Вас пройти по ссылке на мою авторскую страничку, где Вы сможете найти больше произведений. Пожалуйста, оставьте Ваши отзывы и комментарии в графе « Отзывы» – Ваше мнение очень важно для меня как для автора и оно важно для других читателей сайта!

Всех Вам благ!

С уважением, Эдуарда Кених

Content

Кених Эдуарда Мужчина