Злата Романова

Табу для мажора

Пролог

– Ваня, мы хотим поженить вас с Федором, – заявляет мой отец как-то за завтраком.

Заявляет между намазыванием тоста маслом, даже не поднимая на меня взгляд, чтобы увидеть реакцию, потому что плевать он на нее хотел. Для папы это что-то вроде очередной сделки по бизнесу.

– Умеешь же ты преподносить новости, Иван! – хмурится мама.

– Ваня, как и я, ценит свое время, и ненавидит хождения округ да около, – отмахивается папа, глядя на меня с гордостью, которая почти гасит мое возмущение. Он редко замечает меня и еще реже признает, что во мне есть что-то стоящее. Так что я на минуту даже забываю, что он только что предложил. Вернее, поставил перед фактом.

– Сомневаюсь, что вам с дядей Стасом удастся убедить Феда согласиться, – перевожу я стрелки на Дубова, который ни за что не женится на мне.

Если я слушаю своего отца, то Фед своему противоречит на каждом шагу. Дядя Стас поистине человек с неиссякаемым запасом терпения, потому что будь на их месте мы с папой, то не факт, что меня не лишили бы денег и дома за такие безумные выходки, которые позволяет себе Фед.

– Он уже дал согласие, – говорит папа, не замечая моего напряжения. – Мы все уладили, я просто хотел поставить тебя в известность.

– Но папа… – понимая, что нет другого выхода, пытаюсь возразить я. И какого черта Фед, вдруг, решил пойти навстречу желаниям своего отца? – Я не хочу замуж.

– О, не волнуйся, это случится еще нескоро, – улыбается он. – Мы же не в феодальном обществе живем, в конце концов. Придержим эту информацию при себе, вы с Федом вольны жить, как хотите, пока молодые. А после того, как ты закончишь магистратуру, объявим об этом миру и начнем готовиться к свадьбе. В любом случае, это произойдет после твоего двадцатипятилетия, так что не о чем волноваться.

Ну, конечно! Он распланировал мое будущее с парнем, которого я ненавижу, и говорит мне не волноваться. Зашибись!

Я знаю, что это означает. Мы с Федом пока продолжим жить, словно этой договоренности не существует, будем встречаться с кем захотим, но папа предупреждает, чтобы на брак я рассчитывала только с Дубовым. С драгоценным единственным сыночком его лучшего друга и партнера по бизнесу. Уродом, отравившем мое существование. И я должна это принять, как послушная дочь. Потому что я послушная дочь. Единственная дочь, на которую возлагают надежды, ведь старшая выбрала свой собственный путь, а средняя умерла.

Иван-дурак – это про меня. Потому что я не имею собственного мнения, когда дело касается решений моего отца. Вот только я не Иван, не его желанный сын, а Ваня. Просто Ваня – девочка, названная в честь своего отца, который после троих дочерей понял, что Ивана Ивановича в его династии не будет. Утешительный приз или скорее досадная ошибка, которая должна была родиться сыном, а получилась дочерью.

Внутри меня все горит от обиды и желания высказаться. Заявить родителям, что никогда я не стану женой Феда. Но я не могу. Физически не могу заставить свой рот открыться, а язык двигаться в разговоре, который не принесет ничего, кроме разочарования отца и слез матери, ведь она всегда его поддерживает. Какое бы решение он не принял. И я с детства следовала ее примеру, но чем старше я становлюсь, тем громче становится голос, который кричит в моей голове, требуя не прогибаться. Отстоять свою точку зрения. Но я не могу этого сделать.

– Хорошо, папа, – выдавливаю из себя, сжимая кулаки под столом. – Обсудим это, когда придет время.

Глава 1

Первый курс

Сначала я не поверила в чушь, которую несла моя одногруппница о том, что для всех первокурсников проводится неформальная встреча в десять вечера в нашем универе, что в переводе означает туса с алкоголем и горячими старшекурсниками. Ну, если подумать логически, кто такое позволит? Даже с учетом того, что именно родители некоторых учеников спонсируют это элитное и дико дорогое заведение. Потом, услышав то же самое еще от нескольких людей, я решила все же пойти.

Дура! Потому что только дура могла оказаться в этом положении!

– Помогите! Эй, там есть кто-нибудь? – кричу я, долбя кулаками по двери кладовки, в которой оказалась заперта с самым стремным парнем из всех, кого можно найти в нашей стране, нет в мире! – Мы застряли, выпустите нас!

– Да заткнись ты! – раздраженно требует Фед. – От твоих криков только башка болит. Сейчас ночь, кого ты надеешься дозваться в такой час?

– Сам заткнись, Дубов! Я лучше голос сорву, пытаясь позвать на помощь, чем буду сидеть тут с тобой до утра. И перестань ко мне прижиматься!

– Да кому ты нужна, идиотка! Если ты не заметила, тут не очень много места. Если есть куда двигаться, то валяй. Это не я же жмусь к тебе своей филейной…

– Ох, да молчи уже! – рычу я, ерзая в безуспешной попытке отстраниться. – Ай, что это? Только не говори, что у тебя… Убери это от меня немедленно!

У меня глаза округляются от шока, когда я чувствую прижимающуюся к моей попе твердость. У него встал?! Вот ведь извращенец!

– Сама убери, извращенка, – смеется надо мной Фед. – Как бы тебе не мечталось, это всего лишь швабра, которую, кстати, ты же и сдвинула, ерзая тут.

Меня накрывает волна унижения, от которой хочется провалиться сквозь землю.

– Какой же ты придурок! – заявляю совершенно по-детски глупо. – Ненавижу тебя!

– Взаимно, Стужа. Я сам, пиздец, как тебя ненавижу! – выдыхает прямо мне в ухо Фед, специально раздражая еще больше.

Я уже на грани слез. Нет, я в панике! Тут темно, тесно и я наедине с парнем, которого при других обстоятельствах даже на расстоянии трех метров видеть не хочу. А ведь все так хорошо начиналось…

Я пришла не слишком рано и не слишком опоздав, одетая в сексуальное короткое красное платье с грубыми ботинками, сразу же ловя на себе многочисленные чужие взгляды. Страстные от парней и неприязненные от девушек. Я к такому привыкла, ведь природа не обделила красотой, а папочка деньгами, чтобы эту красоту подчеркивать. Но все пошло по одному месту, когда я ввязалась в новую, извращенную версию игры «Правда или действие». Одна стерва загадала мне провести в темной кладовке десять минут. Даже самолично сопроводила и заперла здесь, чтобы я не вздумала жульничать. Сучка крашеная! Я бы ей все наращенные волосы выдрала, попадись она мне! Ведь грубо втолкнув меня в кладовку, она сразу закрыла дверь и ушла, несмотря на мои испуганные крики, ведь я совсем не ожидала натолкнуться тут на другое тело.

– Стужа, это ты что ли? – раздался в темноте слишком знакомый голос и я тут же замолкла, осознавая, что ночной монстр, которого навоображала в своей голове, был бы предпочтительнее Дубова, с которым я оказалась взаперти.

– Что ты тут делаешь?!

– Пришел потрахаться, – отвечает он и я прямо чувствую, как он наслаждается происходящим, гад!

– Со своим кулаком? – язвлю я, пытаясь отодвинуться от него как можно дальше, что нелегко сделать в узком пространстве.

– Нет, с одной горячей первокурсницей и заметь, я не тебя имею в виду.

– И где же твоя девушка? – спрашиваю я. – Что-то тут никого, кроме нас, не ощущается. Или тебя кинули?

– Похоже, что так, – ничуть не смущаясь, признает он. – Придется искать другой вариант.

Меня просто воротит от его мерзости. Шлюхан неразборчивый! Но раз мы тут оказались вдвоем, то можно ведь нарушить слово, так? Я должна была сидеть тут в одиночестве, а не с кем-то еще.

– Позвони кому-нибудь и попроси нас выпустить, – требую я. – Мой телефон остался на столе.

Вообще-то, ребята не позволили мне его взять с собой, потому что сидеть в кладовке с подсветкой не так страшно, но не говорить же об этом Дубову.

– Не повезло, потому что мой телефон на зарядке и тоже не со мной, – ничуть не волнуясь по поводу того, что оказался заперт, говорит Фед.

Делать нечего, придется как-то переждать эти десять минут. Я считаю про себя секунды, игнорируя Дубова, который попытавшись меня разговорить и наткнувшись на молчание, тоже замолкает, но десять минут, а то и все пятнадцать, проходят, а нас никто не спешит выпустить. И тогда я начинаю кричать и долбиться в дверь, пока силы не иссякают.

* * *

– Все, выдохлась? – язвительно спрашивает меня Фед, когда я замолкаю.

Наши тела все еще соприкасаются в некоторых местах, хотя я практически лежу спиной на чертовой двери.

– Кому вообще придет в голову заниматься сексом в такой тесной кладовке? – раздраженно спрашиваю я.

– Тут слепая зона для камер, – как ни в чем не бывало вдается в пояснения Фед, хотя вопрос был риторическим. – Уж получше, чем в туалете, а в аудиториях тоже камеры.

– Ты такой придурок!

– А у тебя скудный словарный запас, – усмехается он.

– Я не собираюсь опускаться до твоего уровня даже чтобы обматерить тебя! – парирую я. – И чего ты застыл? У тебя голос громче, зови на помощь.

– Зачем? Нас и так выпустят, как только кому-то еще придет в голову трахнуться. Об этой кладовке знаю не я один.

Меня неимоверно бесит его спокойствие, но не могу же я его заставить. Фед что угодно, даже в ущерб себе, сделает мне назло из чистого ослиного упрямства. Не знаю почему он меня так невзлюбил, но его безразличное с детства отношение ко мне изменилось с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. И я бы рада потешить свое эго теориями о том, что он мог таким образом маскировать свой внезапно проснувшийся интерес ко мне, но в такое поверит лишь полная тупица. У Дубова никогда не возникает проблем с девушками. Он безобразно красив, умеет быть обаятельным и у него куча денег. Что еще нужно женщинам?

Проходит еще несколько томительных минут, когда он решает заговорить.

– Ты уже поняла, что тебе здесь не место, Стужа?

– Не называй меня так! – злюсь я.

Возможно, это прозвище показалось бы мне даже крутым, будь у него другое значение. Мы с Федом учились в одной частной школе и знакомы всю свою жизнь, хоть и не дружили из-за трехлетней разницы в возрасте. С тех пор, как он непонятно за что объявил мне войну, Дубов постарался, чтобы испортить мне репутацию в школе. Оскорбительное Стужа пошло от него и его все подхватили, а некоторые девочки даже заменили на Холодрыгу, потому что у меня всегда одна защитная реакция на раздражитель – полное отсутствие эмоций. Естественно, за исключением тех случаев, когда этим раздражителем является Фед. Ему время от времени удается довести меня до точки кипения.

– Но ты же Стужа, – издевается он.

– Стой молча, не хочу с тобой разговаривать!

– А разговаривать и не нужно. Ты просто слушай и запоминай. То, что случилось с тобой сегодня – лишь цветочки, Стужа. Тут не будет, как в школе. Тебе не стать королевой, тебе вообще никем не стать здесь, потому что всем плевать на деньги твоего отца. Здесь в принципе нет никого из среднего класса, кого ты можешь впечатлить. Одно мое слово и ты получишь тот статус, который я назову. А я не позволю тебе быть кем-то больше нуля, понимаешь? Так что, пока не поздно, забирай свои документы и переводись в место, которое тебе по зубам.

– Предполагается, что твоя речь меня запугает? – ледяным голосом спрашиваю я, наконец, оказываясь в знакомой среде враждебности. Фед отбросил маску веселого раздолбая и перешел к угрозам. То, к чему я привыкла и чему я могу дать отпор.

– Ты слишком глупа, чтобы испугаться, – выдыхает он мне прямо в лицо, врываясь в мое личное пространство.

Мои лопатки крепко прижаты к двери и я так стремлюсь держаться подальше от него, что чувствую боль от твердой поверхности, в которую вжимаюсь, но Дубов лишь еще больше придвигается ко мне. Слава Богу, что здесь темно, иначе испуганное выражение моего лица точно выдало бы меня!

– Тебе не понравится то, что я сделаю, если ты останешься, Стужа, – продолжает он вкрадчивым голосом, от которого у меня бегут мурашки страха по спине. – Я знаю тебя. Тебе удалось стать кем-то в школе только после моего ухода, но ты ошибаешься, если думаешь, что здесь будет так же. И кем ты тогда будешь без своего любимого статуса королевы? Никем. Разве не это твой самый сильный страх?

– Ты совсем меня не знаешь, – толкаю его в грудь, быстро отдергивая руки, когда по ним проходит разряд тока от соприкосновения с ним. – Отодвинься, тут и так жарко.

– Тебе неловко от моей близости? – насмехается он.

– У тебя отвратительный дезодорант, так что да, я бы предпочла не блевать здесь.

– Ты такая врушка, Стужа.

– А ты много воображающий о себе тупица!

Наш очередной обмен оскорблениями прерывает лучший в мире звук чужих голосов за дверью и я сразу же начинаю снова стучать и звать на помощь. Слава Богу, на этот раз меня спасают из этой ужасной кладовки и еще более ужасного Дубова, который выглядит отвратительно довольным, когда нас выпускают двое его не менее отвратительных дружков, отвешивая пошлые намеки в мою сторону. Проигнорировав их, я иду за своей сумочкой и не медля больше ни секунды, ухожу с этой дурацкой недовечеринки, твердо внеся в свой список врагов, которых нужно проучить, сучку, «забывшую» меня в кладовке.

Глава 2

– Ваня! Эй, Ваня, да постой же ты! – пробивается сквозь музыку в наушниках голос моего одногруппника, и я оборачиваюсь, выключая свою любимую песню.

– Чего тебе? – бросаю грубо, потому что мне совсем неинтересно смотреть на нелепые потуги этого приставучего Астахова позвать меня погулять.

– Вань, а ты сегодня пойдешь к Феду? – спрашивает он, пытаясь отдышаться после бега за мной по коридору.

– Конечно нет! – в отвращении кривлюсь я. – Когда это я ходила на тусы Феда?

– Это все потому, что тебя никогда не приглашают, Стужа, – раздается за спиной ненавистный голос Дубова, но я даже не оборачиваюсь, игнорируя его присутствие и слова.

– У тебя все, Астахов? – обращаюсь к одногруппнику. – У меня и другие дела есть, или ты хочешь предпринять еще одну жалкую попытку подкатить ко мне?

Парень краснеет, а за спиной слышится издевательский смех гиен в обличье Феда Дубова и его друзей, но я быстро душу в себе чувство вины. Пора бы уже понять этому Мише или Мите, как там этого Астахова зовут, что я не заинтересована и лучше ему переключить свою щенячью любовь на кого-то еще.

– Не парься, Астахов, на моей хате сегодня соберутся такие девочки, что ты даже имя Стужи забудешь при виде них, – решает «поддержать» беднягу Фед. – И что ты в ней нашел? Это же… Стужа.

Они снова ржут, но я не доставляю им удовольствия видеть свою реакцию. Развернувшись, продолжаю свой путь, даже не глядя в сторону Дубова, мимо которого приходится пройти. Это моя новая тактика – делать вид, что его не существует. Он невидим и не слышим. Ноль.

Дохожу до аудитории уверенной походкой, доведенной до совершенства, и зайдя внутрь, сразу же сажусь на место в конце ряда, утыкаясь в свой телефон с ужасно занятым видом, чтобы никто из девчонок не подходил. Строчу по клавиатуре, словно пишу сообщение, а сама пытаюсь сдержать слезы. Да, как бы мне этого не хотелось, я не скала, не безэмоциональная машина!

Каждое утро, глядя на себя в зеркало, я вижу красивую девушку с длинными золотистыми волосами и лицом, достойным обложки журнала. У меня светлая кожа, яркие глаза и шикарная фигура. Да я практически идеал! Всегда так считала и знала, что красива. Даже очень. Но с тех пор, как я поступила в универ, Фед не устает повторять, что я посредственность, что при моей внешности даже характер не спасает, потому что он еще хуже, что я просто холодная фригидная стерва. Стужа, одним словом. Испоганил мою фамилию так, что и для всех остальных я не Стужева, не Ваня, а Стужа. Патологическая стерва. И все с этим соглашаются. На меня даже парни не обращают внимание, только такие ботаны и задроты, как Астахов. Всего каких-то два месяца в универе практически наповал убили мою самооценку, а мне ведь здесь пять лет учиться! Как же все было легко в школе…

– Вань, ты чего? – подсаживается ко мне Тася, кладя на стол свой ноут.

Перевожу на нее взгляд и пожимаю плечами, типа, все ок. До сих пор не верится, что моей подругой в универе стала какая-то заучка. Вообще-то, даже две. Тесно я общаюсь только с Тасей и Ликой, потому что никто особо не горит желанием со мной дружить, а эти две подружки решили меня пожалеть и первыми протянули руку помощи, когда уже на третий день учебы Фед опозорил меня, слив глупое видео из школы на всю «Сеть» – социальную сеть нашего ВУЗа. Доступ в нее открывается только по личному идентификационному номеру студента, так что это работает лишь для тех, кто учится с нами. Популярность именно этой социальной сети в том, что там действует система рейтинга, причем на этот рейтинг влияют оценки студентов и естественно, Фед-чертов-Дубов находится на самой вершине еще с первого года своего обучения здесь. А я…

М-да-а-а… Грустная картина.

Являясь красивой и уверенной в себе девушкой, я привыкла к тому, что мое мнение важно для людей, окружающих меня. В школе, после выпуска Феда, следующие три года я была авторитетом и вполне логично ожидала, что в университете будет так же. Но Фед унизил меня, прилюдно, и все решили, что я ничего не стою, ведь он был их самопровозглашенным королем. Чертово стадо придурков!

Он где-то откопал и распространил видео, на котором я в самой агрессивно-ледяной форме угрожаю, не церемонясь с выражениями, своей бывшей однокласснице Наташе. Стоит признать, даже у меня мурашки пробегают по телу, когда смотрю его. Я похожа на безжалостного психопата на том видео, но в свое оправдание могу сказать, что это был первый месяц после смерти моей старшей сестры Васи, а Наташа говорила про нее гадости. Я тогда находилась в ужасном состоянии и не контролировала свои действия, поглощенная горем и злостью. И даже эту ситуацию Фед умудрился использовать против меня, за что я и ненавижу его всей душой. Буллинг в наше время осуждается, так что неудивительно, что меня опустили ниже плинтуса.

– Слышала, что Кир вернулся? – внезапно привлекает мое внимание шушуканье Лики с Тасей, которые, как я и хотела, не втягивают меня в свой разговор.

– Ага, наверное, снова начнут ставки делать.

– Девочки, вы о чем? – чувствуя любопытство, спрашиваю я.

– О Кире, он вернулся из Швейцарии, – начинает вводить меня в курс Лика.

Я уже знаю о том, кто такой Кирилл, которого все называют просто Киром. В «Сети» он постоянно на первом или втором месте в рейтинге, они с Федом обгоняют один другого, но всегда держатся в пределе первых двух мест. А еще, они лучшие друзья, если верить слухам, но я сама его пока не видела, хотя, судя по фото он секси – высокий, спортивный блондин с классически красивым лицом.

– Пашка Калугин с четвертого курса устраивает тотализатор в начале каждого учебного года. В прошлом году спорили, кто из придурков заполучит Оксанку, а в этом сто пудов будет еще что-то покруче.

Придурками мы с девочками называем компанию Феда, состоящую из его ближайших друзей: Кира, Жеки, Дима и Алекса. Для всех других они самые крутые ребята в универе, элита, мать ее! Но то, что все эти парни самодовольные свиньи – это факт. Как и упомянутая Оксана – возомнившая себя богиней дура.

– И что, кто в итоге победил? – спрашиваю я.

– Никто, потому что, судя по слухам, Оксанка спала и с Федом, и с Киром, а кто-то говорит, даже с Жекой, – хихикает Тася. – На такой исход никто не ставил.

– Я так и знала, что она шалава! – довольно улыбаясь, шепчу я, а потом думаю, чего бы такого замутить, чтобы утереть чертову Дубову нос, потому что мириться с местом, которое он мне отвел, я не собираюсь.

* * *

– Ваня, сегодня вечером тот самый момент. Ты готова, малышка? – звонит мне Ари сразу после пар.

– Ты в Москве? Правда?! – визжу я, не веря, что она так рано вернулась.

Ари – она же Арина Дубова, дико популярная певица, никогда не сидящая на одном месте. А заодно и актриса, телеведущая и блогер. Да чем она только не занимается! Единственный ее недостаток в том, что она сестра чертового Феда, но мы с ней тактично не обсуждаем ее любимого младшего братишку между собой.

Вообще, Ари всегда была подругой моей сестры Васи, а я в детстве бегала за ними хвостиком, а в подростковом возрасте пыталась затесаться в компанию набирающих уже популярность девушек, но после того, как Вася трагически погибла, мы с Ари, которая очень ее любила, как-то сблизились, несмотря на то, что она старше меня на пять лет, и стали подругами. К сожалению, редко видящимися из-за ее постоянной занятости.

– Да, утром прилетела. А это значит что?

– Что мы наконец-то идем к Леке! – кричу я. – Что мне надеть? Блин, как же мало времени! Ари, я срочно домой, будь на связи и пришли мне свой образ!

– Расслабься, малышка, там будут все свои, – отмахивается от меня подруга.

Ага, как бы не так! Я ждала ее возвращения, чтобы попасть в этот чертов новый клуб, в который Лека не пускает абы кого. Деньги тут не помогут, нужны связи, а они в этой звездной тусе из моих знакомых есть только у Ари и Феда, чей отец в прошлом успешный продюсер.

Домой я лечу пулей, наверняка поймав пару штрафов по дороге. Разворотив всю гардеробную, останавливаю выбор на блестящем, черно-золотом коротком платье, плотно облегающем мою точеную фигурку, и собрав выпрямленные волосы в тугой хвост на макушке, делаю яркий макияж. А потом набираю Ари через видеозвонок, чтобы оценить ее внешний вид.

– Мы будем похожи на сестричек, – смеется та, одетая в такое же платье, как и у меня, но только в серебряно-черном цвете. Стоит ли удивляться, что и она купила эту шикарную новинку из последней коллекции нашего любимого дизайнера? – Блин, только не смей переодеваться, Ваня!

– Не буду, у меня уже мейк под это платье сделан, – показываю ей язык. – Все, я еду за тобой. Сестрички, так сестрички. Ты у себя в квартире?

– Нет, я сейчас у родителей, малышка, так что гоу сюда. Заодно поздороваешься. Фед теперь тебя видит чаще, чем мы все вместе взятые.

– А он тоже сейчас там? – спрашиваю я.

– Ну да, семейный ужин в честь моего возвращения.

– Блин, Ари, только обещай, что не пригласишь его с нами! – умоляю я. Не хочу портить прекрасную ночь присутствием этого козла.

– Даже не собиралась, – отвечает та. – Это же наше девчачье время, зачем нам там мой братик?

– Вот именно! Все, я еду, жди.

Глава 3

Подъехав к дому Дубовых, я поднимаюсь и меня сразу на пороге встречает Ари, крепко сжимая в объятиях.

– Я скучала по тебе, малышка! – заявляет она, осматривая меня с ног до головы. – Ты стала выше или мне кажется?

– Ага, вытянулась аж на три сантиметра, – фыркаю я, тоже оглядывая ее.

Арина Дубова всегда была настоящей красавицей, даже в детстве. В отличие от темноволосого Феда она натуральная блондинка, стройная, но с формами, с удивительно пронзительными, ангельско-голубыми глазами, доставшимися обоим детям Дубовых от их отца Стаса.

– Ваня, как я рада тебя видеть! – стоит нам зайти в гостиную, встает мне навстречу тетя Марина.

– Тебя просто не узнать, красавица, – улыбается дядя Стас. – Повезло тебе с невестой, Федор, а?

Черт, только не сейчас! Дядя Стас любит дразнить своего сына, но я ненавижу, когда мне напоминают, что чертов Фед мой жених. И он, похоже, испытывает схожие эмоции, потому что смотрит на меня так, словно я пришла и нагадила ему на ботинки, как сделал когда-то мой любимый песик Эппл, пусть он покоится с миром! Хороший был пес, понимающий. И так же не любил Феда, как и я.

– Сам своему счастью не верю, – язвит Фед, окидывая меня брезгливым взглядом.

Я быстро отворачиваюсь к тете Марине, потому что на миг забыла о своей тактике игнорирования и посмотрела прямо на этого гада, и начинаю расспрашивать ее о делах благотворительного фонда, которым она занимается. Мне всегда нравились родители Феда, они самые приятные из всех друзей моего отца, так что с ними даже не приходится притворяться дружелюбной.

После короткой светской беседы, Ари, наконец, бесцеремонно заявляет, что нам пора.

– Вы отлично выглядите, девочки, – умиляется тетя Марина. – Специально оделись одинаково?

– Не поверишь, но случайно, мам, – хихикает Ари.

– У дураков мысли сходятся, – вставляет свои пять копеек Фед.

– Федор! Не будь таким грубым, – хмурится тетя Марина. – Если твоя сестра привычна к твоей грубости, то хотя бы с Ваней…

– Ваня моя невеста, если ты забыла, мама. Она тоже привыкла ко мне всякому. Ладно уже, поехали, – встает он с кресла.

– А ты куда собрался? – в панике спрашиваю я, прежде чем успеваю подумать, испугавшись, что он навяжется с нами.

– Переигрываешь, милая. Я еще не твой муж, чтобы отчитываться о своих передвижениях, – одаривает он меня акульей улыбкой, прежде чем пройти мимо к выходу.

Подавив смущение, я прощаюсь с его родителями и выхожу вместе с Ари, которая яростно что-то печатает на ходу. Сегодня мы едем на моей машине, потому что у меня новая система питания, исключающая алкоголь и я могу быть нашим трезвым водителем.

– Прости, малышка, обещаю, что уберу телефон, как только сделаю хоть парочку интересных историй для блога, – морщится она, когда я пытаюсь расспросить о ее поездке в Европу.

Я унимаю свое раздражение при знакомом прозвище, ведь малышкой меня всегда называла Вася и то, что Ари использует это, дает ей дополнительные очки.

Приехав на место, мы паркуемся и поднимаемся на верхний этаж. У меня внутри все дрожит от предвкушения, но внешне это никак не заметно. Я давно научилась прятать за маской пресыщенности свои настоящие эмоции.

В клубе у Леки все так, как я видела через истории в соц сетях Ари и других звезд. Минималистический дизайн, приглушенный свет, ничего пошло-роскошного, что придает месту очень стильный вид. Уровней три и мы с Ари сразу идем на верхний по стеклянной лестнице, попутно здороваясь со знакомыми.

– Леки сегодня нет, но будет Рус, – взволнованно говорит она. – Он расстался со своей танцовщицей, так что я собираюсь им заняться.

– Только не говори, что я сегодня третье колесо! – возмущаюсь я. – Ари, мы же собирались потусоваться вместе!

– Вместе в компании, – уточняет она. – Я никуда с ним не уйду, не волнуйся.

– Врешь! Ты точно с ним уйдешь, если все пойдет по плану.

Она прикусывает губу и смотрит на меня виноватым взглядом. Черт, так я и знала!

– Я тебе это просто так не спущу! – предупреждаю ее, потому что ненавижу, когда мной пренебрегают.

– Ладно-ладно, оставлю Руса на потом, – уступает она, прежде чем мы замечаем нужную нам компанию людей за столиком.

Рус там, а рядом с ним его друг Лекс – любитель пофлиртовать и популярная телеведущая Ксана с двумя незнакомыми мне девушками. Естественно, при нашем с Ари появлении, нас тут же начинают оценивать, но стоит нам оказаться в двух шагах от столика, как внимание переключается куда-то нам за спину.

– Фед! – неожиданно взвизгивает подружка Ксаны и оглянувшись, я зло прищуриваюсь, наблюдая, как к нам вальяжно приближается ушлепок Дубов, которого здесь быть точно не должно.

* * *

Я хочу, чтобы Стужа ушла. Из моего универа, моей жизни. И если для этого мне нужно тратить свое время на то, чтобы бесить ее, то я готов на эту жертву.

Меня не должно быть в этом клубе для напыщенных придурков. Я на дух не выношу большинство представителей шоубиза, хоть моя сестра и является одной из них, а сам я всегда вращался в кругу звездных детей, пока рос. Вот только моя жизнь изменилась в лучшую сторону с тех пор, как я вырос и обрел самостоятельность. Конечно, у меня и сейчас в друзьях не самые простые люди, но они-то точно не зациклены на том, чтобы везде светиться и вляпываться в бесконечные громкие скандалы, лишь бы их имя всплывало как можно чаще. Быть богатым приятно, но знаменитым при этом? Совершенно не то, чего я хочу.

– Фед, я сто лет тебя не видела! – с восторгом обнимает меня Ксана, как только я подхожу.

Аришка со Стужей кипят от злости, что я приехал за ними, но остальные девушки мне рады. Чем я и пользуюсь, проскальзывая между двух горячих штучек, которые могут стать моим бонусом в конце этой нудной ночи. И зачем только Аришка продолжает цепляться за младшую Стужеву? Я понимаю, что она тяжело пережила смерть Васи, но заменить свою подругу ее младшей сестрой? Бред.

– Тебя здесь быть не должно! – тычет в меня пальцем сестра, игнорируя тот факт, что за нами наблюдают остальные.

– Ари, да брось, – усаживает ее рядом с собой Руслан. – Тусоваться со своими младшенькими та еще херня, но мы правда давно не видели Феда. Кажется, с похорон Антона, да?

– Точно! – щелкает пальцами Ксана, а у меня все стынет внутри от того, как они упоминают чью-то, блядь, смерть, так спокойно. – Не верится, что уже два года прошло.

– Не будем об этом, – с беспокойством смотрит на меня Аришка, зная, что я могу сорваться. – Лучше расскажи, почему нет Леки. Он скулил, что меня всегда нет в городе, а когда я пришла, сам взял и слился.

– Я Тина, – игнорируя общий разговор, шепчет мне на ухо рыжая с шикарной грудью. – Не хочешь пообщаться где-нибудь вдвоем?

– Секс со мной ничего тебе не даст, детка, – хмыкаю я. – Кроме разрядки, конечно. Но тебе ведь не это нужно?

Я знаю, какие люди приходят в такие места. Они ищут того, кто поможет их карьере и, хотя у моего отца немало связей, я никогда не стал бы этим пользоваться, потому что мне не нужно прибегать к его помощи, чтобы заполучить киску на ночь. Я великолепен сам по себе. И я точно получу сегодня рыжуху с ее подружкой, но перед этим мне нужно разъяснить им, что к чему.

– Ты мне нравишься, – шепчет она, прикусывая мочку моего уха.

– А твоей подруге я нравлюсь? – приподнимаю бровь, заглядывая в вырез ее платья.

Вот это, я понимаю, сиськи! Если она их ничем не приклеила для поддержания формы, то я готов рассмотреть возможность еще одной встречи.

– Я не играю втроем, – дует губы Тина. – И она моя сестра, а не подруга, так что точно нет.

– Ладно, не парься, – усмехаюсь я, проводя рукой по ее бедру под столом. – Посидим немного и пойдем.

– К тебе? – улыбается она.

Я качаю головой, потому что не вожу к себе всех подряд, и сосредотачиваюсь на других, удовлетворенно улыбаясь при виде того, как Стужа пытается делать вид, что ей интересно. Я уже испортил ей весь настрой, так что эта ледяная сучка не сможет повеселиться без мысли, что я рядом, а значит, ей уже не расслабиться сегодня.

* * *

Если Дубов думал, что я позволю ему испортить себе вечер, то не на ту напал. Отлипнув от Ари, я пошла отрываться со случайными людьми на танцпол, а потом познакомилась с актрисой из нового сериала, которая оказалась классной девчонкой и пригласила меня за свой столик, где я провела почти час, общаясь с интересными ребятами.

Конечно, периодически возникала рожа Феда в толпе, но он больше не приближался, а потом вообще свалил со своей рыжей шлюшкой, дав мне причину вернуться к Ари. Правда, домой она уехала все же с Русом, так что я к себе поехала одна.

Спасибо папе, на поступление он подарил мне квартиру в центре и позволил переехать, чтобы я «стала самостоятельной», как он выразился. Это случилось как раз после объявления о нашей с Федом помолвке, так что, возможно, он таким образом решил меня задобрить. Я в любом случае осталась в плюсе, ведь ни Вася, ни Варя не удостоились такой чести, пока им не стукнуло минимум по двадцать. Папа раньше как-то строже относился к вопросу отъезда его детей из родительского дома. Это просто смешно, в наше-то время, но зная моего отца, удивляться нечему. Назвал же он меня Ваней, когда так и не получил своего долгожданного наследника Ивана Ивановича! Хорошо, хоть с мамой не развелся, когда ей запретили рожать после меня. Он бы мог, ради долгожданного-то сына! Папа тот еще шовинист, не понимает и не принимает равноправие полов, он словно застрял в восемнадцатом веке, считая, что раз у него одни дочки, то управлять его компанией они не смогут. Словно из Феда в качестве его зятя может получиться достойный преемник! Но я не позволю этому случиться. Свою степень я зарабатываю не ради корочки об окончании университета, а для того, чтобы занять когда-нибудь место генерального директора в компании отца. Варя все равно не интересуется ничем, кроме себя любимой, так кто же еще это сделает, если не я? Уж точно не Федор Дубов – чужак, решивший, женившись на мне, захапать бизнес, который строили Стужевы!

С каждым днем он бесит меня все больше и больше, так что, когда на следующий день предоставляется возможность ему отомстить, я от нее не отказываюсь. А все благодаря его же лучшему другу Киру.

– Ты и я. Сегодня вечером. Вдвоем, – нахально заявляет мне этот обаятельный гад с ямочками на щеках, останавливая прямо в холле и хватая за руку, словно мы знакомы.

Видимо, это у него такой «оригинальный» метод подката и я бы в другом случае съязвила по этому поводу, но эй, это же друг Дубова!

– Скажи, как меня зовут и я подумаю, – строю ему глазки, наматывая прядь светлых волос на палец.

– Ты единственная девушка тут с таким оригинальным именем, так что, конечно, я знаю, кто ты, Ваня, – наклонившись к моему лицу, шепчет этот красавчик.

– Тогда, я согласна дать тебе шанс, – шепчу ответ прямо ему в губы, прежде чем с дразнящей улыбкой отойти на шаг назад.

В тот вечер наше с Киром свидание проходит даже лучше, чем я думала. Как и последующее. Но, Фед и тут меня переигрывает, потому что стоит ему один раз поговорить со своим дружком, как тот меня бросает без единого сожаления, унизив так, как не удавалось даже чертовому Дубову. Но ведь вина Феда в этом тоже есть, причем большая часть, так что я чувствую себя униженной вдвойне, чего не собираюсь забывать и тем более прощать.

Глава 4

Второй курс

– Малышка, ты великолепна в этом бикини! – улыбается мне Ари, отпивая свой мохито. – Что это за бренд?

– Новый, российский, – улыбаюсь, поправляя бретельку фиолетово-зеленого верха. – Скину тебе ссылку позже.

Я обожаю находить малоизвестные бренды, чтобы удивлять своих подписчиков новыми, неизбитыми нарядами, которые комбинирую с вещами от знаковых модных домов.

– Признавайся, для моего братца переоделась? – играет она бровями, уже немного пьяная, хотя еще даже не вечер.

– Для твоего братца я бы и пальцем не двинула, – отрезаю я, беря свой собственный напиток и поудобнее устраиваясь на шезлонге.

М-м-м… Ну просто блаженство! Всего неделю назад я рассталась со своим парнем, решившим, что раз я уезжаю на отдых без него, то он имеет полное право пристроить свой член к другой девушке, и, хотя в первые дни мне было грустно из-за этого, сейчас я даже рада, что все так получилось. Не нужен мне такой придурок!

– Хорошо, что Фед решил к нам присоединиться, – вздыхает Ари. – Мама будет рада, а то ее мальчик в последние годы стал слишком взрослым, чтобы отдыхать с семьей.

– И не лень ему лететь в такую даль ради трех дней? – искренне не понимаю я.

Каждый год родители Ари и Феда в одно и то же время летают на Мальдивы, где проводят месяц. Иногда к ним присоединяются мои родители, иногда их собственные дети. В этом году Ари привезла меня на недельку, чтобы провести немного времени с семьей, а потом уехать на соседний остров для отдыха вдвоем и уйти в полный отрыв. Мы прилетели вчера и узнали, что Фед решил ненадолго заехать, прежде чем встретиться со своими ужасными дружками и провести с ними последние деньки перед учебой. А я так хорошо жила без него последние пару месяцев!

– Так он же не домой обратно полетит, ему по пути, – резонно замечает Ари. – Перестань так париться из-за него, Ваня! Эта ваша неприязнь меня уже напрягает. Ну решили родители вас поженить, и что? Вы же все равно не собираетесь их слушаться. Зачем срываться друг на друге?

– Это он срывается на мне, я всего лишь защищаюсь. И вообще, этот вонючий…

– Скорее, пахнущий, как лучший мужчина в твоей жизни, Стужа, – слышится смешок за моей спиной и обернувшись, я возмущенно округляю глаза при виде Дубова.

– Ты же должен был приехать завтра! – обвиняюще тычу в него пальцем.

– Кто сказал? – с усмешкой движется он к нам, одетый в одни только шорты.

Я глубоко вдыхаю, невольно скользя взглядом по его идеально вылепленному торсу, по грудным мышцам вниз, туда, где четко очерченные кубики ведут к косым мышцам, к которым я питаю особую слабость, и резко отвожу взгляд, осознав свои действия. Да, Фед очень привлекательный внешне, он высокий красавчик с идеальным телом, голубыми глазами и темными густыми волосами – мой любимый типаж, если быть честной с самой собой, но он гад. Первостатейный. И мне точно не следует так жадно рассматривать это горячее тело только потому, что я немного пьяна и тоскую из-за недавнего расставания.

– Тут занято, так что иди в другое место, – в конце концов, ворчу я, отворачиваясь и прикладываясь к своему напитку. Надо бы увеличить дозу рома, хм-м… – Я собираюсь позагорать и не хочу, чтобы ты пялился на мою грудь, когда я сниму верх купальника.

– Как будто там есть, на что пялиться, – со смешком говорит он, наклоняясь, чтобы клюнуть в лоб свою сестру. – Привет, Ариш.

– Не называй меня так, Федя! – дует губки та, шлепая его по плечу.

– Иди уже отсюда, Федя, – повторяю я.

И ему это очень не нравится. А я ведь в последнее время совсем об этом забыла… Фед ненавидит, когда его называют Федей.

* * *

Вот ведь сучка мелкая! Я бы ей этот язык… Ух, не так, как нужно, она его применяет.

Чертова Стужа! Даже во время каникул от нее не отдохнуть. Я не хотел сюда ехать, когда узнал, кого Аришка притащила с собой, но не смог разочаровать мать. И так редко видимся в последнее время из-за моих напряженных отношений с отцом, а он все давит и давит, бля! Я думал, что получив мое согласие на этот нелепый договорной брак со Стужей он ослабит вожжи, но куда там! Мой старик настаивает на том, чтобы я влился в семейный бизнес, а мне это на хер не упало. Я не хочу заниматься этим и он прекрасно это знает, но продолжает свои манипуляции, шантажируя меня деньгами. И я бы рад послать его с его наследством, но деньги мне нужны, я же не могу жить, как нищий, на среднестатистическую зарплату от какой-нибудь подработки. Да я даже на оплату универа не потяну, вот и решил до выпуска, до которого всего год остался, делать вид, что я более-менее послушный сын. А дальше уже буду воплощать собственный бизнес-план в жизнь.

– Фед, мы с тобой вечером поболтаем, – пытается утрясти конфликт Аришка, улыбаясь мне. – Дай девочкам позагорать, я уже предупредила родителей, чтобы пока не совались сюда, если не хотят шокирующий вид на свою полуголую дочь.

– Мне стоит начать беспокоиться из-за ваших голых посиделок? – ухмыляюсь я. – Ты ведь не пытаешься отбить мою невесту?

– Не пытайся быть забавным, выходит жалко, – фыркает Стужа.

Вместо ответа я беру телефон и щелкаю ее фото. Она даже рот открывает от шока.

– Какого черта ты делаешь?

– Скидываю в группу наших ботанов из универа. Они все равно не поймут, что модель средненькая, они голых баб в жизни не видели, так что и тебе порадуются.

– Ах ты гад ползучий! А ну живо удалил меня! – вскакивает на ноги Стужа, тянясь к моему телефону.

– Ты повторяешься, неужели и правда кроме гада ничего придумать не можешь? – демонстративно кладу его в карман своих шортов, а сам тайком бросаю взгляд на ее раскачивающиеся в этом откровенном купальнике сиськи. На удивление приличные на таком маленьком, тщедушном тельце.

– Дубов! – рычит она, глядя на меня снизу вверх и вот ни капельки не впечатляя, как крошка чихуахуа, тявкающая на овчарку.

– Я.

– Фед, я тебя предупреждаю, – наступает на меня Стужа, но мне пофиг на ее смешные угрозы.

– Ну вот что ты можешь мне сделать, Стужа? – спрашиваю у мелкой дурехи. – Лучше иди, ложись, пока солнце не село. Обещаю удалить тебя сразу, как доставлю фото адресатам. Мне такие напоминания о тебе в телефоне не нужны.

– Я могла бы наблюдать за вами весь день, – веселится Аришка, демонстративно потягивая свой мохито.

Стужа продолжает зло пыхтеть, а потом как-то выпрямляется и резко разворачивается, взмахивая волосами и крутя задницей, пока идет обратно к своему шезлонгу с таким видом, словно она тут королева, блин. Знаю-знаю я эту ее привычку надевать маску самоуверенной сучки, чтобы скрыть эмоции. Даже настроение улучшается от того, что настолько ее задел. Весело присвистывая, я иду обратно к дому, чтобы поесть предложенную мамой еду. Все равно выходил, чтобы просто с сестренкой поздороваться, давно ведь не виделись. А Стужу так, ради развлечения побесил. Вот уж я ей задам еще, у нее до моего отъезда продыху не будет!

* * *

Я решаю почитать пару глав новой книги перед сном, но увлекаюсь и в итоге не сплю до трех утра, пока вся в слезах не дочитываю последнюю строчку. Мне не дает покоя мысль, что я могу чувствовать такие эмоции, читая о чужой любви, но при этом неспособна испытать ничего подобного сама. Потому что в моей жизни не было даже пресловутой первой, невинной влюбленности, которой некоторые переболели еще в детстве.

Мысли настолько захватывают меня, не давая уснуть, что я решаю выйти на улицу, к воде. На мне лишь короткий комбинезон для сна, так что я захватываю с собой одеяло, чтобы не продрогнуть, и радуясь тому, что мне выделили спальню на первом этаже, выхожу через задние двери к сетке, протянутой по типу огромного гамака прямо над водой. На улице темно, потому что на ночь выключают освещение, но на небе горят звезды, которые хоть и мало освещают, но дарят прекрасный вид. Подойдя к краю деревянного настила, я вижу, что Ари, как и собиралась, свалила на сетку несколько больших подушек, чтобы было удобнее, и плюхаюсь прямо в эту мягкую кучу, приземляясь на что-то очень твердое.

– Блядь, что за нахуй?! – разносится по всей округе злющий голос Дубова, пока я с испуганным вскриком отползаю подальше, держась за ушибленное бедро. – Стужа, что за тупые шутки?

– Что ты тут делаешь? – рассерженно шиплю на него, осознав, что этот гад занял мое любимое место.

Вместо ответа Фед хватает меня за руку и грубо дергает к себе, из-за чего я валюсь на него, не удержав равновесие. Воздух выбивает из легких, когда моя грудь ударяется о его твердую грудину, и пользуясь моей растерянностью, Фед одним движением подминает меня под себя, нависая сверху тяжеленной громадиной.

– Слезь с меня, придурок! – пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком силен.

– Разве ты не за этим пришла? – издевается урод, заламывая мои руки мне за голову и наклоняясь ближе.

Я задыхаюсь от паники и адреналина, чувствуя, как его крепкое тело непозволительно близко прижимается ко мне, а дыхание обжигает губы. Он слишком близко, так близко, как никогда не позволял себе раньше намеренно, и это что-то совершенно дикое в моем восприятии.

– Я не знала, что ты здесь! – держусь за свою злость, чтобы не поддаться постыдному страху. – Отпусти меня немедленно!

Я никогда не находилась в такой ситуации, когда ко мне применяли силу. Фед очень сильно недолюбливает меня. Возможно, даже ненавидит. Кто знает, что ему может прийти в голову? Он ведь агрессор, он может перейти грань просто потому, что в нем взыграли инстинкты.

– Ты слепая, Стужа? – спрашивает Дубов, продолжая загораживать мне небо своим телом. Я словно прижата огромной черной тенью и то, что вокруг так темно, лишь еще больше подпитывает мой страх. – Я не спал, когда ты подошла и видел, что ты специально прыгнула на меня.

– Я прыгнула на подушки, а ты с ними сливался, идиот! – брыкаюсь в его руках, пытаясь сбросить с себя. – Я тебя не заметила!

– И что же ты здесь тогда делала? – даже не думает отпускать он, прижимая своим бедром мои ноги.

Чувствуя слои ткани между нами, я чувствую облегчение от того, что он, видимо, полностью одет, в отличие от меня. Но разве одежда может стать помехой, если он задумал что-то сделать со мной?

– Фед, мне больно, – пытаюсь смягчить его, притворившись покорной. – Отпусти, пожалуйста! Ты все не так понял, я думала, что тут никого нет.

* * *

Я не хочу ее отпускать. Мне нравится ощущать под собой мягкое женское тело, нравится беспомощность и страх Стужи. Всегда такая гордая, строптивая, она теперь ведет себя, как мышь, попавшая в лапы кота. Мне ничего не стоит сломить ее сопротивление. Я могу прямо сейчас раздвинуть ей ноги и трахнуть, я даже знаю, что она тоже этого хочет, но это-то и бесит меня! Стужа может сколько угодно язвить и обзывать меня, как девочка-подросток, пытающаяся скрыть свою похоть, но я ведь знаю, что она меня хочет. Ее тело хочет. И ответить на этот призыв – настоящее предательство. Потому что мне нельзя ее трахать, даже чтобы проучить. Физически я должен держаться от этой ядовитой сучки как можно дальше.

– Вали! – злобно рычу на нее, заваливаясь на спину и уставившись в небо.

Мне нужно отдышаться. Нужно взять под контроль свой тупой член, который пульсирует от потребности быть зарытым глубоко в эту продажную пизду. Ваня Стужева – синоним слова запрет в моем случае, но меня всегда больше всего заводила именно запрещенка. Она – табу, а табу – мой триггер.

Я согласился жениться на ней, зная, что этого никогда не будет. Стужа? Конечно, она думает, что мы поженимся. Ей ведь все равно за кого, лишь бы папочка одобрил, лишь бы исполнить очередной приказ, как послушная собачонка, которую волнуют только деньги и имя. Имидж, мать его! И даже когда я отнял у нее то, что она так ценила, Стуже удалось пробиться обратно наверх с того дна, на которое я ее забросил. И я позволил ей это просто чтобы дать ей чувство уверенности, которую я снова отниму. Когда она перестанет бояться.

Она медлит. Я отпустил ее, отодвинулся, но эта идиотка не убежала, она все еще здесь, рядом. Я кожей чувствую ее неуверенность, ее взгляд на мне, но не смотрю. Не могу, если не хочу наплевать на все и сорваться.

– Так ты хочешь остаться? – спрашиваю вкрадчиво и это действует.

Стужа начинает копошиться, чтобы выбраться с этой сетки, а потом громко топая бежит в дом. Трусиха.

Я еще долго лежу, пытаясь решить, готов ли уже сейчас начать двигаться дальше, пока все не пошло по одному месту или мне все же придется перетерпеть этот год перед выпуском. Уйди она, как я и хотел, из универа, все было бы намного легче. Когда же эта мелкая дрянь так и мелькает перед глазами, единственное, чего мне хочется – это, наконец, взять то, на что она так и напрашивается.

– Ты не выспался? – спрашивает за завтраком мама, заметив круги под моими глазами. – Федя, у тебя снова бессонница?

– Я забыл лекарства, но не волнуйся. Днем покемарю, – успокаиваю ее.

Моя хроническая бессонница на самом деле лечится либо алкоголем, либо сексом. Вчера мне хотелось второго, но других кандидатов, кроме Стужи, тут нет, а этого не случится, пока я в трезвом уме.

– Может, тебе поменять врача? – продолжает эту тему мама. – Твой тебе только таблетки прописывает, а не лечит. Ты же такой молодой еще, а сон очень важен, надо как-то попытаться наладить его.

– Посмотрим, – отмахиваюсь я, чтобы не спорить.

Я люблю свою мать, ценю ее заботу, но совершенно не хочу спорить по поводу своего здоровья. Легче согласиться, чем расстраивать ее. В итоге я все равно поступаю по-своему.

– Я и не знала, что ты такой послушный сын, Фед, – не обращая внимания на присутствие родителей, язвит Стужа.

– Только когда не хочет спорить, – словно читая мои мысли, усмехается папа. – В итоге он делает лишь то, чего хочет сам, так что осторожнее с этим упрямцем, Ваня.

Намек на наши «отношения» заставляет ее заткнуться, так что я могу спокойно доесть свою яичницу, игнорируя ее и не вступая в разговор. Не то, чтобы я церемонился с ней при родителях, но не хочется расстраивать маму. Она и так вся на нервах после того, как я пободался папой в Москве, так что предпочитаю не портить эти пару дней семейного отдыха. Сейчас перетерплю, а потом мы с парнями отдохнем по-настоящему. Уж там-то меня точно не будет доставать эта надоедливая муха.

Глава 5

– А она, все-таки, на тебя похожа, – шепчет мне на ухо Ира, когда наша новенькая заходит в аудиторию.

– Ничуть, оборванка какая-то, – закатываю я глаза.

Бесит просто! Ну как можно сравнивать меня с этой пацанкой? Кто бы знал, как меня бесит эта Ася Белова, которая перевелась к нам и сразу подружилась чуть ли не с половиной группы, вся такая общительная и своя в доску.

Мне потребовался весь прошлый учебный год, чтобы меня, наконец, заметили. Я для этого, блин, отшила своих единственных подруг здесь и влилась в компанию этой тупой сучки Оксаны, постепенно отодвинув ее на задний план. Да и выставление напоказ своей дружбы с Ари и ее тусовкой помогло. Я теперь та, кто в тренде. Если я покупаю себе сумочку, то на следующий день куча девушек приходят с такой же. Те, кто поумнее, покупают тот же бренд, но другую модель, так что недавно вышедший на рынок российский модный дом должен мне кучу бабла за свою раскрутку, о чем они и не подозревают. А все моя любовь к эксклюзиву, эх…

Мои усилия и постоянная работа над ошибками не прошли даром. У меня сейчас третье место в рейтинге этой тупой «Сети». Феда с Киром обойти не удалось, но я сдвинула Алекса и Дима, не говоря уже о Жеке, из-за которого пришлось попотеть. Дружки Феда с трудом сдали свои позиции, и я уверена, что скоро обгоню и его самого. И мне совсем не нужны сравнения с этой непримечательной новенькой, с которой у нас ничего общего, кроме того, что мы обе блондинки одной комплекции. В конце концов, у меня даже грудь больше! Не намного, но все же… Это имеет значение, если ты за естественность.

– Если ее приодеть, то будет еще больше на тебя похожа, – не унимается Ира. – И я бы не сказала, что она оборванка. Толстовка из мужской коллекции Эм Ко, Кир постоянно в таких ходит.

– Я же не буквально, – закатываю глаза от ее тупости. – Тут в принципе бомжи не учатся. В общем, забей. Не похожа она на меня и точка. Чтобы я этого больше не слышала!

– Ладно тебе, я же пошутила, – фальшиво улыбается Ира. Знает, что не стоит со мной ссориться.

После нудной пары я выхожу из аудитории, раздумывая над тем, стоит ли идти на следующую, когда замечаю в коридоре картину, которую ожидала увидеть меньше всего. Федор, мать его, Дубов, клеит эту ботанку Асю! Как это вообще возможно, блядь?! Она же совершенно не в его вкусе и вообще не похожа на ту, которую интересуют потрахушки без отношений. Но эта дура стоит там и улыбается, глупо хлопая ресничками, словно перед ней прекрасный принц из сказок. Вот что за хрень, а? Потому что иначе этот сюр никак не назовешь…

– С каких пор тебя тянет на простушек, Дубов? – не могу удержаться от насмешки, потому что он реально сейчас выставляет себя дураком, при всех уламывая эту краснеющую девственницу на свидание.

Белова так удивляется, что даже очки обратно надевает, глядя на меня взглядом щеночка, умоляющего о вкусняшке. Она просто не знает, что Фед Дубов – редкостная гадость.

– Иди, куда шла, Стужа, – грубо говорит он, даже не глядя на меня.

– Как ты меня назвал? – шиплю на него, не веря, что он это сделал.

Никто больше не смеет называть меня Стужей. Я ясно дала ему понять во время нашего отдыха с его семьей, что и ему лучше бросить эту привычку, если не хочет, чтобы я рассказала несколько занимательных историй о нем своим подружкам, у которых информация надолго не задерживается в секрете.

– Расслабься, детка, я не вхожу в твою свиту, чтобы звать тебя твоим именем лишь за спиной, – насмешливо усмехается гаденыш. – Ты должна радоваться. Стужа звучит намного лучше, чем Ваня.

Я на грани взрыва. Реально. И это настолько странно, учитывая, что он и похлеще меня доводил, что в какой-то мере даже отрезвляет. Я не набрасываюсь на него, как мне безумно хочется, а собрав все свое самообладание в кулак, улыбаюсь так, что челюсть сводит, и пробормотав «С придурками не спорю», ухожу прочь, чтобы дать волю глупым слезам в своей машине, где меня точно никто не увидит.

* * *

Я собираюсь трахнуть сестру Кира.

Черт, не думал, что могу настолько опуститься в собственных глазах, но назад уже не повернуть. Я ее увидел. Я ее захотел. Я ее получу.

Проблема в том, что я не уверен, так ли легко переживу потерю своего якобы лучшего друга, как мне сейчас кажется. Ведь Кир, по сути, был более честен со мной, чем я с ним. Он реально считает меня близким человеком, раз так легко отступился от Стужи после одного моего слова. Да он даже на объяснениях настаивать не стал, когда я дал понять, что их не будет! Это заставляет меня испытывать чувство вины, хотя я в принципе редко вспоминаю о наличии у меня совести. Но не настолько, чтобы отказаться от эгоистичного желания трахнуть такую красотку, как Ася.

Я понял, что это будет не одноразовое развлечение, как только увидел ее. Хрупкая светлокожая блондинка с голубыми глазами и нежным ртом. Не совсем тот тип, который меня обычно привлекает, но от нее торкнуло, как только я случайно увидел ее пьяную и веселую в клубе, в сексуальном платье, дающем хороший обзор на аппетитную грудь и ножки. Я определенно захочу ее на некоторое время, а не на один раз. И хотя Кир предупредил всех держаться подальше от своей сестры, это меня не остановит. Если подумать, я легко могу завести себе нового друга, они не очень-то мне и важны.

Кир, Дим, Алекс и Жека условно мои друзья. И Кир мне немного ближе остальных, потому что у нас есть компании внутри компании. Дим и Алекс держатся вместе, а Жека настолько увлечен тем, чтобы трахнуть в течение суток как можно больше девушек, что проводит с остальными меньше всех времени. Кир же держится поближе ко мне и его компания меня устраивает, но не настолько, чтобы отступиться от своих желаний. Все-таки, где я найду вторую такую Асю? Она слишком сильно меня заводит, чтобы отмахнуться и забыть. Да и сама девушка, судя по ее взглядам, течет от одного моего вида, к чему я привык, конечно, но все равно приятно.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает Кир, догоняя меня на стоянке после пар.

– В клуб и потрахаться, – ухмыляюсь я, не сообщая, что эти планы связаны с его сестрой. – Все будут, Жека пригласил народ.

– Тогда я не приду, – морщится Кир. Он в последнее время стал довольно скрытным и перестал любить большие компании.

– Лады, я поехал, – чувствуя какое-то облегчение, сажусь в машину.

Но любое чувство вины, естественно, испаряется, стоит мне заехать за Асей вечером и увидеть ее в еще одном маленьком платье, которое я с удовольствием сниму или задеру позже. А с ярким макияжем она еще красивее и напоминает мне… кого-то. Я так и не вспомнил кого. Может, в кино видел похожую актриску.

Ася ведет себя, как робкая мышка, оказавшись в компании моих друзей. Жека, как и всегда, окружен цыпами, как он называет всех девушек, и Асе явно неловко от его поведения, да к тому же оказывается, что и Кир все-таки сегодня пришел, но пока не видел нас, поэтому я веду свою крошку потанцевать.

– У нас просто смешная разница в росте, раз даже на каблуках ты такая маленькая, – говорю ей на ушко, втягивая в себя ее запах. М-м-м, аппетитная малышка. – Но мне нравится.

– Федя… – поплыв, выдыхает она, и меня вымораживает, когда она так произносит мое имя. В голове невольно звучит голос Стужи и хочется рявкнуть, чтобы она заткнулась нахрен, но я сдерживаюсь.

– Не называй меня так, – говорю ей резче, чем собирался, и Ася вздрагивает.

– Прости!

– Просто не люблю это имя, – пытаюсь смягчить впечатление. – Давай ты будешь звать меня, как все – Фед. Договорились?

– Хорошо, Фед, – соглашается она и мы продолжаем тереться друг о друга под музыку, пока все не портит заметивший нас Кир.

– Какого черта ты творишь?! – раздается его возмущенный голос за спиной и я знаю, что он обращается ко мне.

– Кирилл, пожалуйста… – пытается оправдаться глупая девочка, но друг даже не смотрит на нее, он сосредоточен на мне, резко затыкая свою сестру злобным «Заткнись».

И тут я понимаю, что без мордобоя не обойдется.

* * *

В присутствии своего брата Ася начинает дрожать, как при виде строгого папочки, и послушно бежит в машину, когда он бросает ей ключи и приказывает сидеть там и ждать его. Я отпускаю ее, чтобы не устраивать шоу для толпы, но если Кир хочет подраться, то я готов.

– Не думал, что ты так отнесешься к моему предупреждению, – говорит мне друг, сжимая кулаки.

– Ты слишком остро реагируешь. Не допускал мысль, что она может мне нравиться?

– Брехня! – возмущенно выплевывает он. – Единственная девушка, к которой ты относишься серьезно – это Стужа. Мы не слепые, Дубов, прекращай строить из себя дурака. В конце года Жека получит свой выигрыш и мы все это понимаем. Ася не будет ничьей заменой, так что не трогай ее. В последний раз тебе говорю.

– Какого хрена ты… – возмущаюсь я, но он, развернувшись, уходит, не трудясь выслушать то, что я хочу ему сказать.

Черт, я проявил слабость, попросив его отстать от Стужи и тем самым дал этим придуркам повод думать, что у меня что-то к ней есть, когда это, мать их, не так! Жека поставил тысячу зеленых, что к концу учебного года я выебу из нее всю душу, и остальные парни с ним согласны. Но этого, естественно, не будет, что бы эти дебилы не думали о мотивах моего интереса к этой мелкой стерве.

В последующие дни Кир ведет себя так, словно ничего не случилось и даже не упоминает свою сестру, которая в ту ночь подцепила простуду и теперь отлеживается дома. Я пока не решил, что делать с Асей, но диктовать себе условия Киру точно не позволю, поэтому пишу ей несколько раз и остаюсь на связи. А в пятницу отец навязывает мне поход на шестидесятилетний юбилей Ивана Стужева, который я просто не могу пропустить, как бы мне не претило убить несколько часов на сборище нудных снобов.

– Ты, естественно, сопровождаешь Ваню, так что будь джентльменом и веди себя хорошо, – «радует» меня мама еще одной новостью.

– Только не говори мне, что вы проговорились о нашей помолвке, – говорю, не скрывая своего недовольства.

– Конечно, нет! Мы бы не стали так поступать, Федя.

– Тогда зачем мне ее сопровождать? – задаю резонный вопрос. – Мы не встречаемся и нам обоим сто процентов не хочется проводить время вместе, тем более на глазах у толпы.

– Это желание Ивана, так что один вечер ты перетерпишь, Федор, – заявляет папа, не отрываясь от своего телефона, в котором что-то читает.

Я уже жалею, что пришел к ним на завтрак, знал ведь, что не просто так пригласили. Здесь даже Аришки нет, а она сейчас в городе и относительно свободна.

– А если нет? Я вообще не хочу туда идти, а если еще и Стужу придется терпеть…

– Ваню, – одергивает меня мама. – Я же просила тебя не называть ее так, Федя! Это ни в какие ворота и тут я согласна с твоим отцом.

– Ну хоть в чем-то ты со мной согласна, – бормочет папа, прежде чем поднять на меня свой лучший командирский взгляд. – Если ты не будешь сопровождать Ваню, Федор, то это сделает Олег Ларцев.

– Флаг ему в руки, – ухмыляюсь я. – Или ты думал, я начну ревновать ее к этому бизнесмену года и соглашусь?

– Нет, но я полагал, что твоя неприязнь к Олегу сильнее, чем желание поступать наперекор мне, – поднимает бровь отец.

Он прав, я ненавижу Олега Ларцева еще со школы, но еще больше я ненавижу плясать под чужую дудку, так что нет. Даже идея кинуть Олежку, по уши влюбленного в Стужу, не заставит меня сделать это.

– Я приду один и уйду, когда мне надоест, – заявляю родителям. – Терпеть сексистские заявления Стужева – настоящий зае… испытание, – исправляюсь из-за грозного взгляда мамы. – Я могу понять твое желание выразить почтение другу, но Иван Стужев – редкостный мудила и тебе следовало бы получше подумать о своем выборе друзей, папа.

– И что бы я делал без твоих подсказок, Федор? – иронизирует тот, вместо ожидаемой вспышки ярости.

В его голубых глазах мелькает тень юмора и мне хочется улыбнуться, но я не делаю этого. Наши отношения с отцом всегда были теплыми, но все изменилось, когда я начал учиться в старших классах и боюсь, таким и останется, потому что я не могу больше жить по его указке. Как бы Станиславу Дубову того не хотелось, он не может руководить всеми людьми в своей жизни. Уж точно не мной.

Глава 6

Прием по случаю юбилея моего папы – событие настолько важное для него, что даже моя сестра Варя согласилась прийти. А она практически отлучена от семьи после того, как бросила учебу, чтобы стать кондитером и выйти замуж за простого парня из маленького города, приехавшего в Москву на заработки. Родители год с ней не общались, прежде чем со скрипом согласились встретиться, но с условием, что она не будет водить в наш дом своего «нищеброда». В итоге, Варя появляется только на дни рождения родителей, которые далеко не всегда празднуются с таким размахом, как сегодня.

– Тебе подошло платье? – звоню я ей перед тем, как начать собираться вечером.

Так как Варя теперь живет только на то, что зарабатывает сама и что приносит в дом ее муж, у моей сестры нет возможности тратиться на вечерние платья. Пришлось покупать ей на свой вкус, ведь размеры у нас разные и одолжить одно из своих я бы не смогла, оно просто на нее не налезло бы.

– Да, очень красивое и село, как влитое, – с восторгом сообщает сестра. – Спасибо, малышка!

– Не за что. Ладно тогда, увидимся на месте. Пока.

Положив трубку, я смаргиваю слезы, потому что слышать в голосе Вари такую радость от какого-то платья больно бьет меня. Я все еще злюсь на нее за то, что она сделала со своей жизнью. В ее понимании это свобода, в моем же – чистый эгоизм. Варя, как самая старшая, всегда была самостоятельнее, менее зависима от родителей и больше отстранена от всех нас в эмоциональном плане. Поэтому ей легко было нас бросить ради своих личных желаний. Но я… Я никогда так не поступила бы. Не пошла бы против семьи. Моя помолвка с Федом тому доказательство. И даже если Варя дошла до того, что радуется платью, которых у нее раньше были сотни, она все равно не выглядит несчастной, живя от зарплаты до зарплаты, и это уязвляет меня, потому что имея все, что только душе угодно, я и вполовину не так счастлива, как моя сестра. И Вася не была…

– Ты выглядишь, как ангел! – делает мне восторженный комплимент Олег – мой сегодняшний сопровождающий, когда я снимаю верхнюю одежду.

Он ждал меня перед отелем, выглядя до нелепого взволнованным, но все равно привлекательным в своем смокинге. Тем не менее, внешняя красота Олега Ларцева никогда меня не трогала из-за его нудного характера, так что этот вечер станет тем еще испытанием.

– Спасибо, Олег, ты тоже ничего, – улыбаюсь ему, потому что пока рано вести себя, как стерва.

На мне шикарное розово-белое платье в пол, которое мне сшили по моему собственному эскизу и, хотя оно свободного кроя, из-за чего кажется воздушным и невинным спереди, сзади на спине такой глубокий вырез, что никаких мыслей о невинности уже не остается. Я специально подчеркнула эту маленькую деталь, собрав волосы в высокий пучок, так что, когда поворачиваюсь к Олегу спиной, он громко втягивает в себя воздух, поднимая мою самооценку до небес.

Я уже хочу пошутить на тему его самообладания, когда замечаю родителей. Они прилетели только сегодня из рабочей поездки, поэтому лично я его еще не поздравила, только по телефону с утра.

– Олег, пойдем, поздравим папу, – тяну своего кавалера в их сторону. – Я его еще не видела сегодня.

– Да, конечно, – соглашается Ларцев, кладя ладонь на мою обнаженную поясницу.

Мы подходим к ним, когда с другой стороны я замечаю двигающихся в том же направлении Дубовых всей семьей, и непроизвольно встретившись глазами с Федом, на секунду даже замираю, потому что он уставился на меня с такой злостью, словно я уже успела ему досадить. Хотя чего еще ожидать от этого придурка с явной биполяркой?

К моей радости, мы с Олегом первыми доходим до родителей и я поздравляю папу, сдержанно целуя его в щеку, так как он не любит проявления эмоций на людях. Варя тоже стоит рядом, о чем-то перешептываясь с мамой, пока Олег долго и нудно поздравляет отца. Его речь, однако, прерывает дошедший до нас дядя Стас с семьей.

– Иван! – пожимая папе руку, говорит он. – Поздравляю, старый друг! Теперь уже буквально старый.

– Кто бы говорил, – недовольно бурчит папа.

Меня всегда удивляло, как могут дружить два таких разных человека, как мой занудный и строгий папа, и язвительный, эмоциональный Станислав Дубов. Но они дружат, причем уже не одно десятилетие.

Бросив взгляд на эффектную пару, которую составляют Дубовы, я с удивлением осознаю, что они ведь и правда примерно одного возраста с моими собственными родителями. Но выглядят намного моложе. Моя мама настоящая красавица от природы, но она быстро постарела, несмотря на все филеры, которые не очень удачно легли на ее лицо, а папа был лысым и полным еще в свои тридцать. Дядя Стас же все еще подтянутый и мускулистый, а его светлая шевелюра по-прежнему густая, да и седина лишь добавила ему привлекательности. Тетя Марина тоже выглядит максимум на тридцать пять и не зная фактов, никто в жизни не скажет, что у нее такие взрослые дети, как Ари и Фед. Даже сейчас, видя, как восхищенно папа смотрит на ее хрупкую фигуру в шикарном вечернем платье золотистого цвета, я чувствую укол ревности за маму, ведь ее привлекательность он перестал замечать уже давно. Понимаю, что тетя Марина не виновата в том, что красива, но на данный момент я бы предпочла, чтобы она не наряжалась так в этот вечер.

– … с ним, правда, Ваня? – выводит меня из моих мыслей вопрос дяди Стаса, начало которого я пропустила.

– Да, конечно, – говорю наугад, вежливо улыбаясь, и по удовольствию на лице папы, понимаю, что ответила верно.

– Тогда идите, не позволяйте старикам вас задерживать, – улыбается папа. – Варя, ты тоже иди, потанцуй с Олегом.

Какого… Вот блин! Во что я себя втянула?

– Пойдем, любительница танцев, – сквозь зубы цедит Фед, вставая передо мной и протягивая руку ладонью вверх.

Я смотрю на нее, как на инородный предмет, но Фед не дает мне времени переварить информацию. Просто грубо хватает меня за талию и ведет за собой к танцполу. Моя кожа, кажется, расплавилась от жара, который исходит от прикосновения его пальцев к моей обнаженной спине, и я изо всех сил пытаюсь игнорировать это ощущение, ударяющее прямо в низ живота, заставляя мышцы конвульсивно сжиматься. Это просто неприязнь и отвращение, естественно.

– Только попробуй наступить мне на ноги, – шипит Дубов у моего уха, прежде чем встать передо мной и притянуть к себе в объятии, необходимом для танца. Другой рукой он берет мою ладонь в свою, не оставляя мне выбора, кроме как опереться на его плечо и позволить вести себя в танце, если я не хочу устраивать сцену при многочисленных наблюдателях.

– Зачем ты согласился? – спрашиваю у этого гада, не отрывая взгляда от воротника его рубашки, на уровне которого находится мое лицо. Будь я без каблуков, то вообще смотрела бы куда-нибудь в его грудь. И почему он должен быть таким высоченным? Над коротышками легче подшучивать, они не уверены в себе.

– Если бы я знал, что ты так любишь танцевать со мной, то пригласил бы тебя раньше, дорогая невеста, – издевается он вместо нормального ответа. Кстати, танцует Дубов на удивление хорошо.

– К чему этот цирк? Я знаю тебя, Фед, ты лишний раз даже смотреть на меня не хочешь, а тут без единого возражения повел танцевать. Во что ты играешь на этот раз?

Я все-таки смотрю вверх, чтобы увидеть выражение его лица, и наглая ухмылка, играющая на нем, очень мне не нравится.

– Никаких игр, Стужа. Мне просто хотелось позлить нашего общего друга Олежку. Бедняга чуть штаны не потерял, пока пялился на твою грудь, хотя там, если честно, особо и не на что смотреть.

– Тем не менее, это не мешает тебе самому заглядываться на мою сомнительную грудь, – парирую я, вонзая ногти в его плечо, обтянутое пиджком. – Думаешь, я не замечала, как тебе нравился мой вид в бикини, Федя?

– Просто не было других альтернатив, – ничуть не смутившись, выдает он. – Даже плохонькая грудь лучше никакой, тебе ли не знать.

– Ох, заткнись, Дубов! – закатываю глаза. – Ты меня раздражаешь своими однобокими разговорами. Лучше уж танцуй молча, потому что все эти твои оскорбления я выслушивала не один раз и уже знаю, что ничего нового ты придумать не сможешь.

– Как пожелаешь, – улыбается он, резко крутанув меня, из-за чего я заваливаюсь на его грудь, споткнувшись.

В нос бьет запах мужчины и я бы хотела солгать, что это неприятный мне аромат, но Фед, урод, всегда пах просто умопомрачительно. Умеет выбирать парфюм, придурок!

– Так и знала, что ты просто хочешь меня полапать, – выкинув все лишние мысли из головы, самодовольно говорю я, когда его рука опускается немного ниже с моей поясницы.

– Я…

– Фед, не уступишь мне следующий танец? – прерывает нас голос Олега, который потерял где-то Варю и теперь стоит рядом, в ожидании протягивая ко мне руку.

Несмотря на вежливый голос, взгляд Ларцева говорит о желании убить, что только веселит Дубова, ведь он добился своего.

– Забирай, – как мешок с картошкой, вталкивает он меня в объятия Олега и развернувшись, ленивой походкой направляется к группе молодых девушек.

– Как же он меня бесит! – выдыхает Олег, прослеживая кончиками пальцев линию моего позвоночника.

– Держи свои лапки при себе, – ядовито осекаю его я, отстраняясь. – И вообще, хватит с меня танцев. Пойдем, найдем тут что-нибудь покрепче шампанского.

– А вот это мне нравится! – с предвкушением оскаливается наивный Ларцев, наверняка воображая, что, споив меня, ему что-то перепадет.

Мы идем к бару и берем себе виски. Я, впрочем, крепкие напитки не люблю и напиваться не планирую, но Дубов так меня выбесил, что хочется немного расслабиться и поднять себе настроение проверенным способом. Однако, не успеваю я сделать один маленький глоточек, как к нам подходит моя мама и фальшиво улыбаясь Олегу, берет меня за руку.

– Ваня, отойдем на минутку?

Я мысленно стону, пока она отводит меня в сторону дамской комнаты и останавливается только в безлюдном коридоре. Мама мрачная, как жнец. Даже венка на лбу пульсирует.

– Ваня, никаких крепких напитков на людях, – осуждающе говорит она. – Мы же это не раз обсуждали! Тебе не нужна репутация тусовщицы. Если бы это увидел твой отец, то…

– Мама, пожалуйста! Я так обычно не делаю, ты же знаешь. Могу я хоть раз позволить себе маленькую слабость? У меня нервы на пределе из-за…

– Мне плевать! Ты должна держать себя в руках на людях, Ваня! Никаких оправданий быть не может, так что просто контролируй свои эмоции и держи их внутри, пока не попадешь домой.

Спорить с ней бесполезно и я этого не хочу, так что решаю сдаться.

– Ладно. Извини меня, я буду лучше себя контролировать.

– Вот так-то, – довольно улыбается она, сжимая мою руку. – Ну все тогда, возвращаемся к гостям.

– Ты иди, я схожу, поправлю помаду.

Она уходит с чувством выполненного долга, а я беру себе пару минут на передышку, но Дубов, чертов Дубов, не был бы собой, если бы не испортил мне этот вечер еще раз. Ради Бога, да я даже двадцати минут не пробыла без его раздражающей рожи перед глазами, как он снова нашел меня!

Глава 7

– Что тебе нужно? – злобно спрашиваю у него, мечтая стереть это дурацкое выражение самодовольства с его лица.

– Что мне нужно – я получу. Не беспокойся, – подмигивает придурок, подходя ко мне и останавливаясь на расстоянии двух шагов.

– Ладно, я ухожу. Тебя становится слишком много для одного вечера, – пытаюсь обойти его, но Дубов делает шаг вбок, перекрывая мне путь, и я нехотя поднимаю на него взгляд. – Ну серьезно, чего тебе?

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу Ларцева, да? – серьезно спрашивает он, глядя на меня со странным напряжением.

– И что?

– А то, что я просто не могу упустить такой хороший шанс, – бормочет Дубов, резко хватая меня за талию и прижимая к себе.

Я шокировано открываю рот, уставившись на него во все глаза. Мои руки ложатся на широкую грудь в попытке оттолкнуть от себя этого большого шутника, но Фед тверд, как камень и не сдвигается ни на миллиметр.

– Отпусти, придурок! – шиплю на него, чувствуя, как внутри разливается тепло от нашей близости и злясь на себя за такую предательскую реакцию.

Обе его ладони распластаны на моей обнаженной спине, горячие, как ад, и по моей коже ползут мурашки, а дыхание учащается. Я смотрю в яркие глаза Феда Дубова и вижу в них собственную погибель, потому что чем ниже он наклоняется ко мне, трогая дыханием мои губы, тем неподвижнее я становлюсь, готовая обмякнуть и открыться. Не знаю, каким волшебным образом ему удается так воздействовать на меня, но близость к Феду всегда была моим криптонитом.

– Не сопротивляйся, – шепчет он мне в самые губы и не успеваю я переварить его слова, как его рот сминает мой в жестком поцелуе, от которого саднит губы, а из горла вырывается ужасный нуждающийся стон.

Черт, я тону… Меня никто и никогда не целовал настолько горячо и жадно. Открыв рот, я впускаю его язык, который вытворяет дикие вещи, устанавливая господство и подавляя меня самым сладким образом, а потом запускаю пальцы в его волосы, тяня за них, что вызывает у него возбужденный рык. Мы целуемся, как дикари – мокро, непристойно, глубоко, издавая звуки возбуждения, идущие из самого нутра, и умудряясь лапать друг друга так, словно завтра не наступит.

В моей голове не остается ни одной здравой мысли, пока я отдаюсь болезненному возбуждению, терзающему тело, пока подставляю грудь под его руки, которые находят и щипают за соски прямо через ткань платья, а я сама выгибаюсь и трусь о него, как кошка в течке, пытаясь найти контакт там, где болит и пульсирует больше всего. И только когда раздается звук разбитого стекла, я резко прихожу в себя и открыв затуманенные глаза, отталкиваю от себя Дубова, с ужасом глядя за его спину, где стоит Олег, выпучив на нас злющие глаза и даже умудрившийся раздавить бокал в руке, как какой-то герой фильма.

Ему хватает двух секунд, прежде чем окинуть меня взглядом, говорящим, что я шалава, и развернувшись, уйти, снова оставляя меня наедине с Федом, который смотрит чуть прищурившись, но явно очень довольный, несмотря на сбитое дыхание и натянутую ширинку. Это действует на меня, как ушат ледяной воды.

– Надеюсь, ты доволен произведенным впечатлением, – хмыкаю своим лучшим стервозным тоном, поправляя платье.

– Сойдет, – усмехается он.

В наших головах наверняка сейчас мелькают одинаковые мысли, потому что мы одним взглядом передаем то, что хотим сказать друг другу.

«Это ничего не значило. Так, спектакль, на который я поддалась. Это не настоящие эмоции и мы на самом деле не чувствуем никакого влечения».

– Советую тебе все же поправить помаду, – говорит Фед, прежде чем пройти мимо меня в мужской туалет.

Значит, он слышал мой разговор с мамой! А вот это уже унизительно, потому что меня отчитывали, как ребенка. Чувствуя, как горю, я захожу в дамскую комнату и в шоке смотрю на свое отражение в зеркале, потому что никогда в жизни я не выглядела такой возбужденной и растрепанной. А что до моей помады… Она размазана по всей окружности рта, что неудивительно, учитывая как целуется Фед Дубов, и меня просто выводит из себя то, как поджимаются пальчики на моих ногах, стоит вспомнить об этом, потому что лучшего в моей жизни еще не было, как бы не хотелось этого признавать.

* * *

После того, как Ася выздоравливает и снова появляется в универе, я продолжаю с ней общаться, потому что еще не выкинул из головы мысль ее трахнуть. И пофиг на то, что Кир в очередной раз взбесился. Мне физически необходимо спустить пар и хочу я для этой цели только Асю Белову. Как представлю ее на коленях, со светлыми прядями, в которые хочу обернуть пятерню, с припухшим красным ртом, с этими ее блядскими синими глазами…

«У нее не синие глаза», – мелькает в голове мысль и я чертыхаюсь. Потому что снова моя фантазия пошла не по тому сценарию и вместо Аси я увидел перед собой Стужу. Злую, ненавидящую, смотрящую на меня с яростью в слезящихся глазах, но все равно жадно заглатывающую член по самое горло.

«А ты ведь этого хочешь, – издевается мозг. – Хочешь посмотреть на сиськи, которые трогал, хочешь снова попробовать рот, который трахал языком. Ты хочешь Ваню Стужеву».

Ебать, я идиот! Да, признаю, что испытываю желание трахнуть Стужу, но это рождено нашей взаимной ненавистью. Уверен, секс был бы феерическим, потому что даже от одного поцелуя у меня был такой болезненный стояк, что пришлось передернуть в туалете, пока не остался хромоножкой. Но скорее ад замерзнет, чем я суну свой член в чертову Стужу! Каким бы сильным не было искушение и как бы она меня не провоцировала, да даже если сама разденется и залезет на меня, не бывать этому! Потому что я не смогу жить в мире с собой, если допущу это.

Не нужно было вообще к ней прикасаться! Ну ходил бы Ларцев весь вечер со счастливой рожей, заглядывая ей в рот, и что? Все равно Америку я для него не открыл, он и так понимает, что Стужа к нему совершенно ровно дышит и как бы он не изгалялся, взаимности ему от нее не получить. Вообще, глупо это все. Да, Олежка здорово попортил кровь мне и Антону в школе, но я не подросток, чтобы выбирать такие глупые способы отмщения. Он свое еще обязательно получит, как и Стужа, которая не меньше него виновата, но всему свое время. Лучше вообще держать их в своей голове порознь, больше я так не лоханусь.

– Фед, ты меня слышишь? – дергает меня за руку Аришка и я выплываю из своих мыслей, глядя на недовольную сестру, которая сегодня угощает меня завтраком.

– Нет, что ты сказала?

– Что ты должен приехать ко мне в Нью-Йорк хотя бы на выходные! – дуется она. – Сейчас самое удачное время для шоппинга. Я тебя так приодену, что все челюсти уронят.

– Я и сам хорошо справляюсь с этой задачей, – щипаю ее за предплечье, зарабатывая шлепок по плечу. – Твоему вкусу нельзя доверять, Ариш, а то я буду выглядеть, как пидор.

– Фу, как грубо! Ничего ты не понимаешь, Федечка, вот папа всегда носит то, что я ему подбираю.

– Потому что папе ты подбираешь нормальную одежду, а не что-то непонятное. Я могу приехать к тебе на несколько дней, но никакого шоппинга.

– Тогда не надо, – фыркает она. – Я лучше Ваню позову, уж с ней-то мы оторвемся.

Имя Стужи заставляет меня напрячься.

– Тебе реально больше не с кем проводить время, Арин? – спрашиваю раздраженно. – Она даже не твоего возраста, нашла бы себе уже нормальных подруг.

– Мы не будем снова об этом спорить! – зло осаживает меня сестра. – Ваня всегда будет в числе моих друзей, так что просто смирись. И признай уже, что на самом деле она тебе нравится.

– Только в твоем воображении, ненормальная. Она мне никогда не понравится, поняла? И об этом мы спорить тоже не будем.

– Ну-ну, – насмехается надо мной Арина, но я игнорирую ее, потому что чем дольше мы спорим, тем больше она становится уверена в своей правоте.

Ну вот что за идиотская привычка везде таскать с собой эту малявку? Куда не глянь – везде чертова Стужа!

* * *

Фед избегает меня после того приема, но я этому только рада, потому что мне совсем не хочется видеть его и вспоминать тот момент, когда я растеклась лужицей из-за одного жалкого поцелуя. Ну, ладно, может и не жалкого. Однако, не в этом суть. Между мной и Дубовым ничего быть не может и не будет, пока это зависит от меня. Тем не менее, то, что он гуляет с этой ботанкой Беловой меня бесит, потому что люди продолжают намекать на наше с ней сходство. Одна дура даже ляпнула, что Фед встречается практически со мной. Ха! Вот ни разу не смешно!

Что меня поражает, так это сообщение, прилетевшее от Кира, который игнорирует меня с прошлого года. Он просит о встрече на нашей стоянке и мне слишком любопытно, чтобы проигнорировать это, поэтому я иду.

– Чего тебе, Кир? – скучающе спрашиваю я, подходя к стоящему у своей машины парню. Ни за что не покажу, как мне интересно, зачем он меня сюда позвал.

– У меня к тебе деловое предложение, – ухмыляется Кир, жадно разглядывая меня с ног до головы, что, конечно, льстит.

Я знаю, что отлично выгляжу, но восхищение такого красавчика не будет лишним.

– И как оно связано с твоим другом? – приподнимаю бровь, потому что он упомянул Дубова в своем послании.

– Мой друг очень не хочет, чтобы ты была в нашей компании. А я не хочу, чтобы он подкатывал к моей сестре. Очевидно, что с желаниями друг друга мы не считаемся, так что я предлагаю тебе уникальную возможность взять Феда за яйца, – огорошивает меня Кир.

– И как же?

– Хочешь быть моей девушкой? – торжественно предлагает он, словно попросил меня быть его королевой.

Наши взгляды встречаются и я понимаю, какую именно сделку он пытается заключить. Мы оба хотим позлить Феда. Что ж, я не против. Но я не была бы собой, если бы согласилась так легко. Это унизительно, в конце-то концов!

– Кирилл, ты знаешь, почему я до сих пор не встречалась ни с одним парнем из нашего универа? – вкрадчиво спрашиваю его, делая шаг вперед и игриво проводя кончиками пальцев по его груди.

Надо признать, он и впрямь хорош. У них с Федом одинаковый рост и даже тела похожи. Не говоря уже о том, что Кир такой же безбашенный, я бы даже сказала, еще более сумасшедший, чем Дубов. Неудивительно, что девчонки от него без ума.

– Ну, со мной же ты… – пытается напомнить он, но я отмахиваюсь, словно он ляпнул глупость.

– Я просто валяла дурака. Так вот, дело в том, что здесь просто нет никого из моей лиги, Кир. И парень, который станет моим, должен быть таким же исключительным, как и я.

– В таком случае, ты его уже нашла, – самодовольно ухмыляется он, обхватывая меня за талию и прижимая к себе вплотную. – Или ты считаешь, что в этом универе есть кто-то лучше меня?

Я не люблю, когда ко мне прикасаются без разрешения, но на этот раз терплю. Даже делаю вид, что мне это нравится, обхватывая его за шею и игриво улыбаясь. А все потому, что заметила игру на камеру. Кир так странно себя ведет, потому что в нескольких метрах от нас какой-то придурок стоит с телефоном в руках и явно нас снимает.

– Ты не так уж плох, – говорю ему, подыгрывая. – Судя по тому, что тот неудачник не считает нужным даже нормально спрятаться, прежде чем тыкать в нас своим телефоном, ты ведь уже все продумал?

– Продумал, – соглашается он, не отрицая факт наличия свидетеля этого спектакля. Наверняка это его шестерка. И если он сделает нормальное фото, то история получится отличная.

– Тогда, я согласна на публичные отношения, Кир, – призывно облизывая губы, шепчу своему новому парню. – Но только на публичные. Свой член держи в штанах.

– Идет, – говорит он мне в губы. – Пока что.

А потом целует меня так, словно умирает от страсти, и проглотив свое возмущение, я отвечаю, играя свою роль до конца. Жаль только, что от этого поцелуя я не получаю даже половины того удовольствия, которое испытала с запретным для меня Дубовым.

– Все, хватит, – отстраняюсь, наконец, от него, потому что никакой страсти между нами нет, одна лишь техника.

– Отлично, – говорит Кир. – Сегодня вечером я заеду за тобой. Скинь мне адрес.

– Я занята, – недовольно хмурюсь я, потому что у меня и впрямь есть планы на вечер.

– Отмени. Ты ведь понимаешь, что нельзя давать ему время остыть.

Черт, ну во что я ввязалась? Нет, поздно уже отступать.

– Ладно, – соглашаюсь с тяжелым вздохом. – Где сходка?

– У Жеки. Ты уж постарайся ради меня, Ваня. Моя девушка должна быть самой сексуальной.

– Я в любой ситуации сексуальнее всех, окружающих меня девушек, – фыркаю я, медленно разворачиваясь и направляясь обратно к универу.

Ох, надеюсь я не пожалею об этой афере. Потому что Фед определенно взбесится, когда поймет, что я все-таки поймала на крючок его драгоценного дружка.

Глава 8

Фото нашего с Киром поцелуя быстро распространяется по «Сети» и я довольно улыбаюсь каждый раз, когда слышу перешептывания за спиной в универе. Поехав прямо домой после пар, я тщательно выбираю наряд для тусы Жеки и когда Кир заезжает за мной, настаиваю на том, чтобы поехать на собственной машине. Зато в квартиру Жеки мы поднимаемся вместе, как пара, и сразу же приковываем к себе все взгляды. Фед тоже здесь, обжимается в углу с сестрой Кира, делая вид, что игнорирует нас.

Естественно, я не удивляюсь тому, что друзья Кира облепляют меня, пожирая взглядом, ведь выгляжу я сегодня очень сексуально в маленьком черном платьице на тонких бретельках, едва прикрывающем попку.

Когда Кир садится в кресло, я устраиваюсь на его подлокотнике, закинув парню руку на плечо, но он тянет меня к себе на колени, целуя в шею на публику, и я игриво хихикаю, делая вид, что без ума от него.

– Так что, вы реально теперь вместе? – спрашивает его Дим, который вместе с Алексом сидит на диване.

– А ты разве не видишь? – отвечаю я за Кира, кидая на его друга ледяной взгляд.

– И что, у вас прям эксклюзив? – продолжает расспросы Дим, жадно разглядывая мои обнаженные ноги. Какая пошлость! Еще секунда и у него слюни потекут.

– Сунешься к ней и узнаешь! – с угрозой говорит Кир, пока я пытаюсь не пялиться на Дубова, который подошел ближе к нам и выбирает бутылку в баре, оставив свою Белову с ее другом у окна.

– Не советую, Дим, – подает голос этот гад, все еще копаясь в бутылках и даже не глядя на нас. – Эта ледяная дырка тебе все яйца отморозит, если рискнешь сунуться.

Я шокировано ахаю, совершенно не ожидая от него такой грубости, хотя он и раньше меня оскорблял. Но не так же! От обиды и ярости даже слезы на глаза наворачиваются. Прерывисто дышу, стараясь не расплакаться, и совершенно упускаю момент, когда Кир пересаживает меня на свое место, а сам разъяренно несется к Феду, после чего начинается настоящий мордобой.

* * *

Я нахожусь в таком странном ступоре, что просто замираю на месте, пока люди кругом носятся, словно сумасшедшие, сначала подбадривая дерущихся, а потом почему-то спеша сбежать из квартиры, пока в помещении не остается только компания друзей Феда, да мы с Беловой, которая зачем-то пытается разнять драку, из-за чего оказывается сметенной с ног разъяренными парнями.

– Черт, ах ты падла! – кричит Кир, а потом отпускает Феда, с которым сцепился, и подхватив на руки, несет свою сестру на диван, тщательно осматривая поврежденные участки кожи на ее голых коленках.

– Отстань, это все ты виноват! – сердито бьет его по руке Ася.

Я пялюсь сначала на истекающего кровью Кира, у которого сломан нос, а потом перевожу взгляд на такого же помятого Феда, все еще не веря в реальность происходящего, когда Дубов просто подходит и схватив за предплечье, тащит меня к выходу, пока остальные заняты порезами Аси, упавшей прямо на осколки разбитой бутылки.

В себя я прихожу только в лифте и ярость с новой силой охватывает меня.

– Ах ты ублюдок! Гад! Ненавижу тебя! – зло бью Дубова кулаками по плечам и груди, но он быстро перехватывает мои руки и встряхивает, как котенка.

– А ну прекратила истерить!

– Пошел ты! – вырвав одну руку, залепляю ему оплеуху со всей силы, ахнув от боли в пульсирующей ладони.

А в следующий миг, Фед со злым рыком впечатывает меня в стенку лифта, впиваясь в мой рот злым поцелуем с привкусом крови от его разбитой губы.

Для меня это срабатывает, как красная тряпка для быка. В моей голове все еще звучат его отвратительные слова, сказанные при всех, так что я не перестаю сопротивляться, если это именно то, на что он надеялся. Наоборот, отбиваюсь от этого придурка с биполяркой, как могу, но заехать коленкой ему по яйцам не удается, а мои руки Фед надежно фиксирует в своей крепкой хватке, толкаясь языком в мой рот и пытаясь устроить в нем оргию. Так что я делаю то, что доступно мне на данный момент – кусаю наглый язык и это помогает, потому что Дубов с болезненным стоном отпускает меня, держась за свой и так разбитый Киром рот. Наш лифт уже стоит на первом этаже, так что я выскакиваю из него, как ошпаренная, чувствуя, как долго сдерживаемые слезы катятся по щекам, и бегу к своей машине, припаркованной у самого тротуара.

Взгляд становится мутным из-за слез, но я тру глаза, прежде чем завести авто и вырулить на дорогу, ведущую из закрытого двора элитной многоэтажки. И лишь благодаря чудом обострившимся инстинктам успеваю затормозить, потому что Дубов загораживает мне выезд своим телом. Гаденыш просто стоит, глядя на меня через лобовое стекло с вызовом на лице, и не дает мне уехать. Для чего? Нам не о чем с ним говорить и тем более я не собираюсь больше целоваться с этим уродом.

Я сигналю, требуя убраться с моей дороги, но он даже не реагирует, продолжая впиваться в меня взглядом.

– Уйди с дороги! – опустив боковое стекло, кричу ему.

– Выходи, Стужа, – жестко приказывает мудак.

Ага, а то я прям послушаюсь!

– Уйди, Фед, или пожалеешь!

– Ты ничего не сделаешь, – насмехается он надо мной, скрестив руки на груди и с вызовом расставив ноги пошире.

Это становится последней каплей.

Я уверена, что он отпрыгнет, все-таки не совсем дебил, но сдаться и позволить ему доказать его правоту не могу, поэтому предупреждающе зарычав мотором своей крошки, жму на газ, но в течение считанных секунд происходит то, что я не могу уже остановить: моя машина врезается в живое тело, которое не додумалось поддаться инстинкту самосохранения и убраться на обочину.

Я сбила его! Сбила!

В панике выскочив наружу, я подбегаю к лежащему на земле Феду и плюхаюсь на колени, с отчаянным всхлипом убеждаясь, что он жив.

– Ты, блядь, больная! – стонет Фед, прижимая свою руку к груди.

– Боже, Боже, я не хотела! Ты должен был уйти с дороги! Черт, нужна скорая! Лежи, Фед, не двигайся. Тебе нельзя двигаться до приезда скорой!

Я бегу к своей машине, чтобы взять телефон, но не нахожу его, судорожно вытряхивая содержимое сумочки на сиденье, а обнаружив его на панели, быстро хватаю и бегу обратно к Феду, все еще лежащему на земле, но резко торможу, увидев, что он уже не один. Мой одногруппник Семен Акинчев сидит на корточках рядом с ним, проверяя его состояние и одновременно вызывая скорую по телефону. Я застываю буквально в двух шагах от них, с ужасом глядя на Акинчева, который смотрит на меня с презрением. Его взгляд так и говорит, что я ужасная преступница и, так оно и есть. Я умышленно наехала на человека и Акинчев стал свидетелем того, что произошло.

* * *

Я очень мало пила на вечеринке, всего-то пару глоточков, чтобы не посчитали ханжой, но все равно то ли от этих глоточков, то ли из-за шока, голова отказывается соображать. Мы с Акинчевым оба едем в больницу с Федом и я за каким-то чертом звоню папе, о чем тут же жалею, но слишком поздно.

Нам даже не успевают сообщить о травмах Феда, которого увезли, чтобы сделать снимки из-за подозрения в переломе пары ребер, как в больницу пребывает мой папа в компании Стаса Дубова. Я тут же сжимаюсь на стуле, не в силах встретиться взглядом ни с одним из них, но меня, к счастью, игнорируют, сначала расспрашивая о состоянии Феда врача, а потом отводя поговорить в сторонку ожидающего вместе со мной Акинчева, который выглядит очень возмущенным.

– Ваня, в машину, – сухо говорит папа, когда Акинчев уходит, бросив на меня последний осуждающий взгляд.

– Но папа, мне нужно узнать, какие травмы получил…

– Я сказал в машину! – отрезает он, не давая мне даже договорить.

Я не могу спорить с ним на людях, это неприемлемо в любой ситуации, поэтому нехотя встаю и делаю, как он велел. Водитель папы, не дожидаясь его самого, отвозит меня в дом родителей. Я ожидаю, что там будет мама, которая, конечно, как следует меня отругает и начнет делать нравоучения, но горничная заявляет, что мамы вообще-то нет дома. Это очень странно, учитывая, что время позднее, а она никогда не позволяет себе задерживаться где-то позже полуночи, чтобы не испортить драгоценную репутацию, хотя это едва ли кого-то волнует на самом деле.

– В мой кабинет, Ваня, – приказывает подъехавший через час папа, даже не останавливаясь, чтобы взглянуть на меня.

Я следую за ним, как осужденная на казнь, гадая, не рассердится ли он, если я спрошу о самочувствии Феда. Как бы я не ненавидела этого придурка, но калечить его я никогда не хотела.

– Закрой дверь, – садясь в свое кресло, говорит папа.

Я плотно закрываю за собой и сажусь напротив него. Его лицо совершенно не читаемо и это плохой знак. Лучше бы он открыто сердился.

– Ты понимаешь, что из-за глупой ссоры искалечила человека? – спрашивает папа, разговаривая со мной, как со слабоумной. Медленно проговаривая каждое слово.

– Я не хотела вредить ему, это все ужасная случайность…

– Оправдания, значит, – хмыкает папа. – Разве ты не знаешь, как я этого не люблю, Ваня? Оправданиями сделанного не изменишь. Тебе повезло, что ты так нравишься Федору, что он готов стерпеть эту твою «ошибку». На его месте я даже смотреть в сторону такой неадекватной девицы не стал бы. Но можешь успокоиться, конфликт замнут, а Федор все еще готов на тебе жениться. Его запястье сломано, но ребрам повезло, всего лишь трещины, однако будь его травмы серьезнее, ты так легко не отделалась бы.

– Папа, я заглажу свою вину перед ним, – обещаю ему, где-то глубоко внутри презирая себя за желание угодить ему, презирая тот факт, что я могу бороться со всем миром, но не имею смелости сказать хоть слово против собственных родителей.

Рассказать, как сильно ненавижу своего жениха и как он на самом деле относится ко мне. Потому что пережить их равнодушие к моим чувствам будет еще больнее. Я знаю, что даже если Фед поднимет на меня руку, они не передумают.

– Конечно, загладишь, Ваня, – отмахивается папа. – Федор твой жених, я понимаю, что иногда люди в отношениях ссорятся, но чтобы доходило до членовредительства? Не думал, что ты настолько не управляешь собой. Я разочарован, Ваня. Ты всегда была моей единственной благоразумной дочерью, а теперь поступаешь как твои сестры. Это Варя на тебя так повлияла?

– Я почти не общаюсь с ней, ты же знаешь, – чувствуя, как учащается сердцебиение от страха, говорю я. – И ты прав, я просто не управляла собой, поддавшись эмоциям. Этого больше не повторится. Я найду способ загладить свою вину перед Федом.

– Уж постарайся, – язвит папа. – Иди наверх, переночуешь здесь сегодня.

– Хорошо, – с облегчением, что экзекуция оказалась не такой ужасной, как я думала, встаю я с кресла. – Спокойной ночи, папа!

Он провожает меня холодным молчанием и разочарованным взглядом отчаявшегося родителя, дети которого почему-то доставляют ему проблемы, когда должны вести себя тише воды, а я молюсь про себя, чтобы он не вздумал обвинять Варю в моих ошибках и снова не оттолкнул ее от семьи.

Глава 9

Вчерашнее происшествие подействовало на меня отрезвляюще. Теперь, вместо ожидаемой злости, я испытываю облегчение, ведь Стужа в очередной раз напомнила мне, что она за человек. Сучка мелкая, надавать бы ей по заднице! Остудила потекшую голову, так сказать. А остудить ее было необходимо, потому что я начал жестко тупить с ней.

– Что происходит у вас с Ваней? – насел на меня папа на следующее утро.

Ночью приехали мама с Аришей, охали и ахали, словно я умираю тут, но от вопросов воздержались, видимо, решили, что мне слишком плохо для допроса. И как следствие, с утра папа решил, что самое время.

– Все ок, ты же знаешь, как это бывает, – не хочу вдаваться в подробности.

– Нет, не знаю! – рявкает он. – Потому что это ненормально, Федор! Да, молодые люди, бывает, ругаются, женщина может на эмоциях поднять руку, но не переехать же машиной!

– Никто меня не переехал, – морщусь я. – Так, слегка задело. Я и запястье-то сломал, потому что неудачно упал, а так, обошлось бы вообще без травм.

– Ты защищаешь ее, – хмурится папа. – Честно сказать, я удивлен. Тем не менее, теперь я по-новому посмотрел на Ваню, мне и в голову не приходило, что она способна на такие дикие выходки.

– Она же моя невеста, пап. Я сам разберусь, лады? Мне не нужно, чтобы родители вмешивались в мою личную жизнь. Я давно уже не мальчик.

– А то я не заметил, – язвит отец. – Когда ты был мальчиком, то не доставлял столько проблем.

Дальше разговор у нас не клеится и папа уходит, прихватив с собой маму, которая перед отъездом наготовила мне завтрак и обед, оставив меня, наконец, одного в моей квартире. Я, естественно, не иду никуда в этот день, а просто лежу перед телеком, решив устроить себе ленивый день. Даже друзьям не сообщаю о произошедшем, потому что никого не хочу видеть. Хватило с меня мамы, которая осталась ночевать прошлой ночью, чтобы присмотреть за мной, словно я получил серьезное ранение.

Днем ко мне забегает Аришка, которая возмущена до глубины души поведением Стужи.

– Нет, я просто все еще не могу в это поверить! – ходит она туда-сюда по моей гостиной, мельтеша перед глазами. – Я даже видеть ее пока не хочу, Федь. Мне надо остыть, прежде чем я устрою ей допрос и выясняю, куда она дела свои ебанные мозги!

– Ой-ой, Ариша ругается, значит, дело плохо, – смеюсь я над ней.

Не собираюсь заступаться за Стужу еще и перед сестрой. У них с ней свои отношения и я в них лезть не буду, а вот родителей убрать с дороги было необходимо. Стужа от своего наказания не уйдет, но пока я не буду в форме, пусть думает, что ей все сошло с рук.

Аришка убегает, потому что у нее дела, а я решаю разнообразить нудный вечер еще одним посетителем, потому что чем дольше я размышляю, тем больше склоняюсь к мысли, что ситуацию с Киром и его сестрой нужно разруливать. Взяв телефон, я пишу ему сообщение:

«Есть разговор, можешь подъехать? Я дома».

«Скоро буду» – получаю ответ и принимаюсь ждать.

Кто же знал, что торчать дома весь день так скучно, что я готов даже встретиться лицом к лицу с человеком, которого еще вчера хотел забить к хуям собачьим?

* * *

Кир приезжает даже быстрее, чем я ожидал. Как только я открываю дверь, он осматривает меня, задерживая взгляд на загипсованной руке, и проходит в квартиру, задавая вопрос, на который я не хочу отвечать:

– И как ты умудрился?

– Не важно, – отрезаю я, идя следом и устраиваясь на своем кресле. Не хочу, чтобы о произошедшем кто-нибудь узнал. Отец вроде сказал, что с парнем, который стал свидетелем, они договорились.

Кир усаживается напротив меня и мы несколько секунд просто обмениваемся взглядами, прежде чем я решаю выложить все начистоту:

– Держись подальше от Стужи.

– Пока ты продолжишь окучивать мою сестру? – скептически смотрит на меня друг.

– Твоя сестра совершеннолетняя и наверняка я не первый, кто хочет уложить ее в койку. Почему ты так паришься из-за этого? Уверен, она давно уже не девочка-целочка.

– Не. Твое. Гребаное. Дело, – медленно выговаривает Кир, явно начиная злиться.

– Я не понимаю твоей реакции, и как бы абсурдно это не звучало, иногда мне кажется, что… – подначиваю его, делая вид, что не понимаю, из-за чего он так выпрыгивает из штанишек, потому что быть единственным, кто узнал тайну этого закрытого засранца очень приятно. – Блядь, да так и есть! Ты трахаешь ее! – делаю вид, что до меня только дошло.

– Нет, – быстро отрицает он.

– Она же твоя сестра! Что ты за извращенец?! – угораю я, выглядя глубоко шокированным, хотя инфу о Кире я пробил, как только начал с ним общаться и давно в курсе, что сестра ему неродная.

– Я ее не трахаю, придурок! И нет, она мне не сестра, понял? Просто ее отец взял надо мной опеку после смерти родителей. Мы не родственники.

– Охренеть! – качаю головой, очень «удивившись» этому откровению. – Я, конечно, знаю, что ты псих, но не до такой же степени?!

– Ты, бля, тупой? – злится Кир. – Я не трахаюсь с Асей, что непонятно? И то, что я не хочу, чтобы она стала для тебя одноразовой соской не значит, что я просто не хочу делиться.

– Ну да, убеждай в этом других, – ухмыляюсь я. – Фух, слава Богу хоть не сестра, а то я реально засомневался в твоем психическом здоровье!

– Дубов…

– Не кипятись, у меня нет ни сил, ни желания снова надирать тебе зад. Я просто рад, что не дружу с извращенцем. Давай просто договоримся: ты навсегда забываешь о Стуже, а я, так и быть, разобью сердце твоей не сестры.

И нет бы порадоваться тому, что я практически признал свой проигрыш, этот придурок решает устроить мне допрос.

– Почему ты так зациклен на Стуже?

– Я не зациклен на ней.

– Значит, ты просто трахаешь ее, – приходит он к самому очевидному, хоть и неверному, выводу.

– Нам не по пять лет, чтобы заниматься этой ерундой, – раздраженно выдыхаю я. – Давай сойдемся на том, что я не лезу в твою личную жизнь, а ты в мою. И для справки: я не трахаю Стужу. Я скорее выебу крокодила, чем ее.

Не совсем правда, но кому какое дело? Если я и трахну когда-нибудь Стужу, то не стану кричать об этом на всех углах. Это останется только между нами двумя. Потому что ничего, кроме бессмысленной ебли, да и то не факт, что до этого дойдет, между нами не будет.

Мы с Киром приходим к соглашению и расходимся, оба довольные результатом. Я немного задет тем, что пришлось отступить, но не сказать, что сильно разочарован тем, что не успел попробовать его сестру. В конце концов, ей легко найти замену, а лучше сразу две, потому что, притворяясь пай-мальчиком, я давно не опустошал яйца, а со Стужей в таком взвинченном состоянии мне лучше пока не сталкиваться, а то, кто знает… Могу сорваться и вытрахать из нее всю душу за то, что наехала на меня и создала неудобства с этим ебанным переломом запястья.

* * *

Так и не дождавшись маму на следующее утро, я уехала из родительского дома, пообещав папе обязательно извиниться перед ней хотя бы по телефону за то, что натворила. Не то, чтобы мама, которая, как оказалось, уехала на три дня со своей тетей Ирой на какой-то спа-курорт, уже знала о произошедшем. Но папа ведь ей обязательно расскажет, что вызовет волнения и так как я виновница такого стресса, то обязательно должна принести свои извинения.

Естественно, в универ я не иду. Просто нет моральных сил. А проведя весь день за размышлениями, что делать с Федом, я понимаю, что надо хотя бы для вида навестить его и извиниться. Как бы я не злилась на него сейчас за то, что оказалась по его вине злодейкой в глазах собственной семьи. Да и его тоже. Вон, Ари уже начала игнорировать мои звонки. Да и перед дядей Стасом и тетей Мариной стыдно.

– Вот уж кого не ожидал увидеть! – присвистывает Дубов, когда я возникаю на его пороге. – Да еще и в домашнем. Или ты решила, что наши отношения уже достигли того уровня близости, когда марафетиться перед встречей необязательно?

Мне хочется провалиться сквозь землю от досады. Я так нервничала, так долго решалась весь этот долгий день, что просто в один миг решилась отбросить страх и выбежала из дома в том, в чем была: хлопковой пижаме, состоящей из коротких шортиков и топа, поверх которой накинула худи на замке, который не застегнула, и пушистых тапках с мишками, о которых просто забыла. Ни тебе макияжа, ни укладки. В последний раз я показывалась на людях в таком стремном виде лет в десять. И что же? Просто взяла и пришла на порог Дубова, как какой-то бомж с мусорки. Б-р-р-р…

– Решила не искушать тебя снова набрасываться на меня, – быстро найдясь с ответом, хмыкаю я, проходя мимо него в квартиру.

Я была тут один раз с Ари, когда ей нужно было взять что-то в отсутствие Феда дома, поэтому запомнила адрес. Двигаюсь сразу к гостиной и сажусь на диван, пытаясь казаться уверенной в своих действиях. Нельзя давать слабину перед Дубовым.

Он останавливается на пороге, глядя на меня так, словно пытается залезть в голову и прочитать мои мысли. На нем лишь свободные спортивные шорты, грудь до самых сосков перевязана, а одна рука в гипсе, но все равно он выглядит до тошноты довольным, ни намека на больной вид. Козел!

– Ну и? Ты пришла посидеть на моем диване или есть, что сказать?

– Я пришла, чтобы извиниться, – приподнимаю бровь. – Считай, что дело сделано. На самом деле, я виню тебя в произошедшем. И знаешь что? Я до смерти от тебя устала, Дубов. Если ты, вдруг, влюбился в меня и таким детским поведением пытаешься привлечь к себе внимание, то мне остается тебя только пожалеть. Забудь о моем существовании на ближайшие несколько лет, пока дело не дойдет непосредственно до самой свадьбы, если, конечно, все-таки дойдет. Ты мне неинтересен и у меня нет никакого желания ни воевать с тобой, ни тем более спать вместе.

– Да ты что? – прижимает он здоровую руку к сердцу. – А я-то уже думал, что нашел к тебе ключик. Ну да ладно, в конце концов ты все равно не устоишь перед моей сексуальностью. Но ты все-таки извинись, Стужа. Ты на меня наехала, я получил травмы и мне пиздец, как больно.

– Ты должен был отпрыгнуть! – начинаю злиться я. – Ты знал, что меня нельзя взять на слабо и все равно поступил, как псих! Какого черта, Фед?!

– Меня тоже нельзя взять на слабо, Стужа, – фыркает он, словно я пошутила. – Поэтому, извинись сейчас и завтра тебе не придется жалеть о том, что ты не уступила.

– Да пошел ты! – встаю на ноги. – Меня твои угрозы не пугают, делай, что хочешь. Главное, я отметилась здесь и, если кто-то из родителей спросит, я скажу, что приехала извиниться. Даже если ты станешь отрицать, это будет выглядеть как мелкая месть и поверят мне, а не тебе.

– Ты такая глупая маленькая девочка, – цокает он языком. – Так волнуешься о родителях, когда нужно бы подумать о более серьезных проблемах. Последний шанс, Стужа. Встань на свои коленочки и скажи «Прости меня, Фед». Тогда мы замнем эту ситуацию. Или завтра же утром ты очень пожалеешь о том, что решила, будто можешь меня переиграть.

– Иди ты в жопу! – показываю ему средний палец, проходя мимо в прихожую и едва удерживаясь от порыва толкнуть его плечом. Лучше все же без прикосновений и вовсе не потому, что я не хочу причинять ему боль. Пусть хоть горит в агонии!

– С радостью, детка, снимай трусишки! – ржет он мне вслед, не делая никаких попыток остановить на этот раз.

Ну и слава Богу! Мне нужно держаться подальше от этого психа. Главное, что папа сможет отследить мои передвижения по датчикам в телефоне и машине, и поймет, что я была у его любимого Федора, мать его!

Глава 10

Я жду, что Фед вот-вот что-нибудь выкинет, поэтому всю следующую неделю хожу, оглядываясь, образно говоря. Но он меня игнорирует. Как и его сестра.

Ари перестала отвечать на мои сообщения и звонки, а это задевает. Она моя единственная искренняя подруга, которой от меня не нужно ничего, кроме общения. И вот, из-за происшествия с ее братом, Ари, очевидно, на меня злится. Это обидно, но у меня есть гордость, так что я перестаю ей звонить через два дня игнора. К черту! Если она меня даже не выслушала, значит, не настолько я ей близка, как она мне. Хватит с меня односторонних отношений!

У нас есть обязательная к посещению пара по физре с очень вредным преподом, так что в следующую пятницу, я вся потная и уставшая устало плетусь в душевую в женской раздевалке. Ассистент препода задержала меня после пары, чтобы полчаса уговаривать вступить в команду по бегу, но у меня нет ни времени, ни желания, так что я с трудом отвязалась от нее и как следствие, пришла в уже пустую раздевалку. Мне же лучше.

Стянув с себя леггинсы и спортивный лифчик, я иду со своими принадлежностями из личного шкафчика в душевую и выбрав себе местечко получше, вступаю в кабинку, прикрыв за собой шторку. Пока моюсь, накидываю варианты, как получше написать работу по микроэкономике, потому что учусь я не для галочки и по возможности все задания выполняю в одиночку, ведь я твердо намерена встать во главе компании папы и мне нужно разбираться в том, чем я собираюсь заняться. Именно поэтому я не замечаю звуков чужих шагов, пока не становится слишком поздно. Шторку моей кабинки резко отдергивают в сторону и вскрикнув от неожиданности, я оборачиваюсь, с выпученными глазами глядя на Феда, который стоит в одних шортах и пялится на меня, словно это в порядке вещей.

– Какого черта, придурок!? – кричу я, прикрывая руками грудь и низ живота. – Вон!

– Не визжи, все равно никто не услышит, да и дверь я запер, – самодовольно ухмыляется он, делая шаг вперед и закрывая шторку за своей спиной, запирая нас в тесном пространстве своим большим телом, стоящим на моем пути.

Сердце бешено колотится в груди, а по шее бегут мурашки. Мне одновременно и страшно, и как-то остро интригующе, что пугает еще больше. Это ненормальная реакция на подобные выходки! Точно не от Дубова!

– Фед, это уже не смешно, – севшим голосом говорю я, глядя на него во все глаза и прижимаясь спиной к кафельной стене за собой.

– Не смешно, – хмыкает он, резко выключая воду, чтобы она не лилась на него.

Одна его рука все еще в гипсе и я продумываю способы уйти от этого здоровяка, даже если придется причинить ему для этого сильную боль, использовав эту травму.

– Даже не думай, – проследив за направлением моего взгляда, качает он головой.

– Ты ведь понимаешь, что это ненормально? – пытаюсь воззвать к его разуму. – Всему есть предел, есть границы, Фед! Просто выйди и я забуду об этом.

– О чем? – веселится он, все еще держась в шаге от меня с самым расслабленным видом, словно у нас тут беседа за кофе. – Ты думаешь, я пришел тебя насиловать? Какая у тебя буйная фантазия, Стужа.

Я сжимаю зубы, чувствуя унижение от его насмешек.

– Мне плевать, зачем ты пришел. Ты нарушаешь мои личные границы, так что вон!

– Не так сразу, – цокает он языком. – Я же пришел с определенной целью. Секунду.

Он достает из кармана шорт телефон и ищет в нем что-то, пока я пытаюсь не пялиться на его грудь, которую уже давно признала сексуальной, как бы паршиво это не было для меня. У Феда новая татуировка, спускающаяся с плеча немного на руку, немного на грудь. Видимо, начинается она на спине и мне очень хочется увидеть всю картину целиком. Странно, что я не заметила ее неделю назад, когда ездила к нему, ведь он и в тот день был без рубашки.

– Смотри, – наконец показывает мне экран своего телефона этот гаденыш и я почти сразу узнаю кадры, в шоке открыв рот.

Камера на улице засняла, как я выбегаю из подъезда, сажусь в свою машину и сбиваю его. И он достал это видео! Так вот что за месть он мне приготовил… Это пиздец, полный пиздец! Боже, за что?!

На глаза наворачиваются слезы, но я зло смаргиваю их, поднимая взгляд и глядя в его бесстыжие глаза.

– И что это? Шантаж? Или ты просто опубликуешь видео?

– Ну что ты, я же не настолько плох, – насмешливо улыбается он уголком рта. – Никакого шантажа, это не мои методы, Стужа. Ты просто вернешь мне долг и я забуду об этом видео навсегда.

– Какой долг?! – почти визжу я, трясясь от нервов.

– Извинения, – уточняет он. – На коленках, детка. И так как ты слишком долго заставила меня ждать, тебе придется принести их своим ротиком на моем члене. Не стесняйся, можешь приступать прямо сейчас.

– Ты же несерьезно, – не верю я, продолжая прикрываться и с сомнением глядя на совершенно нечитаемое лицо этого придурка.

– Очень даже серьезно, – ухмыляется он, спуская свои шорты, пока они не падают вниз, являя моим округлившимся от шока глазам огромный член, от вида которого я непроизвольно отшатываюсь, да только за спиной стена.

– Дубов, прикройся! – паникуя, что и он теперь голый, требую я.

– Зачем, разве ты не хочешь меня порадовать? Или все-таки предпочитаешь крах своей репутации?

– Это шантаж! – возмущаюсь я. – Самый настоящий шантаж! Ты не даешь мне выбора!

– Я даю тебе выбор, Стужа. Ты просто не хочешь выбирать.

Черт, он серьезно! Он реально хочет заставить меня сделать минет. Хочет унизить меня самым изощренным способом. А я, блин, даже не умею этого делать! Всегда считала ниже своего достоинства опускаться на колени перед парнем, хотя он у меня и был-то всего один. А теперь придется ублажать ртом Дубова? Самый худший мой кошмар!

– Если ты не выберешь, я просто выйду отсюда и отправлю видео, – торопит он меня.

Я не могу этого допустить. Я лучше переживу один минет, чем стану изгоем. Жестокой сучкой, которая наехала на всеобщего краша.

– Положи телефон на полку, – принимаю решение, медленно опускаясь на колени. – Я не дам тебе шанса заснять это.

Фед выглядит удивленным, но без возражений кладет свой телефон рядом с моим шампунем. А потом смотрит вниз, на меня, и сглатывает, когда наши взгляды встречаются.

Я нехотя перевожу взгляд на член, маячащий перед моим лицом, и глубоко вдыхаю, прежде чем накрыть толстую длину ладонью. Он симпатичнее, чем я ожидала, хотя я вживую-то видела лишь один, но все равно член Дубова чудовищно большой и это пугает. Что, если он захочет засунуть его весь? У меня не настолько большой рот и вряд ли я с первого раза научусь брать в горло. Блин, ну что за подстава!

– Бля, да ты его гипнотизируешь, что ли? – ворчит Фед, наматывая мои волосы на свой кулак и поднимая мою голову вверх, но я отказываюсь смотреть ему в лицо.

Вместо этого, начинаю медленно дрочить одной рукой, а когда наглые пальцы щипают меня за сосок, осознаю, что забыла о собственной наготе из-за нервов и подскакиваю с громким вскриком.

– Ах ты козел, а ну руки прочь! – Теперь я по-настоящему зла. Так зла, что нагота больше не смущает и не пугает. – Не смей меня трогать, понял? Это просто минет. Ничего больше.

– Ладно-ладно, только начни уже, пока он не упал духом, – смеется Фед, кивая на свой стояк, который я выпустила из руки.

Поудобнее устроившись на коленях, теперь уже без его пальцев в волосах, я беру твердый член в обе руки и приблизившись к нему, несмело смыкаю губы вокруг головки. Стыдно признаться, но эта ситуация, несмотря на всю ее бредовость, заводит меня. Наверное, у меня в голове какой-то сдвиг, потому что то, что он заставляет меня это делать, придает ситуации особую остроту, ведь добровольно я никогда не приблизилась бы к голому Феду Дубову ни за что на свете.

Парень резко выдыхает, когда я обвожу языком самый краешек и слизываю выступившую капельку, вспоминая давно просмотренное порно и жалея, что не баловалась такими видео чаще, чтобы запомнить что-нибудь полезное, но раз это называют отсосом, то я должна его просто пососать, верно? В теории звучит довольно просто.

Сжимая бедра, чтобы унять дикую пульсацию в клиторе, я нанизываюсь ртом на его толстую длину, принимая почти половину, прежде чем головка упирается в горло и вызывает рвотный рефлекс, заставляющий меня быстро отступить на пару сантиметров и попытаться его пососать. Получается хреново. Уголки моих губ растянуты до предела, колени больно упираются в плитку на полу и я не могу перестать думать, что ужасна в этом, из-за чего мое возбуждение спадает, сменяясь тревогой. Последнее, чего я хочу – это чтобы Фед еще и над моими навыками в оральном сексе посмеялся.

– Ты не очень хороша в этом, да? – словно читая мои мысли, спрашивает он сверху, и непроизвольно подняв взгляд, я замечаю, что он не кажется уже таким расслабленным.

Грудь Феда быстро вздымается от тяжелого дыхания, глаза дикие, а рот приоткрыт, и это придает мне уверенности в себе, так что я жестко обхватываю рукой широкое основание и начинаю снова всасывать столько, сколько могу, втягивая щеки. Черт, так вот как это надо было делать! Воодушевившись, я энергичнее двигаю рукой и работаю ртом, стараясь не поддаваться искушению поласкать себя под его возбуждающие стоны и рыки, словно я мучаю его, а не доставляю удовольствие. Фед не сдерживается и снова наматывает мои волосы на кулак, начиная немного толкаться навстречу, но, когда я закашливаюсь, выпуская изо рта пульсирующий член, отпускает меня и упирается этой рукой в стену. Вторая, все еще в гипсе, прижата к его груди.

– Продолжай, – глухо приказывает он и я чуть не стону от того, как на меня действует этот приказ.

Неужели я скрытая нимфоманка? Потому что мне уже плевать на наши отношения, на взаимную ненависть, я просто хочу повалить его на пол и сесть на этот великолепный член, пока он не наполнит меня до отказа, успокаивая боль в истекающем смазкой влагалище.

– Стужа! – нетерпеливо рявкает он и вздрогнув, я отгоняю прочь эти фантазии, снова надеваясь ртом на его дубину, чувствуя во рту вкус предэякулята и предвкушая, как заставлю его кончить так сильно, что он забудет собственное имя.

Пока я продолжаю энергично сосать, несмотря на уже ноющую челюсть, решаю поиграть свободной рукой с его яйцами, исследуя их и по его реакциям вычисляя, как ему больше нравится. Фед стонет теперь чаще и энергичнее толкается мне навстречу, но я уже приспособилась и не позволяю ему коснуться горла, чтобы снова не прерваться. Это словно гонка, в которой мы оба стараемся победить, и чем сильнее я сосу, тем быстрее он толкается, пока неожиданно, ведь я думала, что придется еще немало потрудиться, не начинает заливать мой рот и горло спермой. Я отстраняюсь, кашлянув, и его семя ползет по моим губам вниз, измазывая подбородок и даже капая на грудь.

Подняв взгляд, я смотрю на него, так же тяжело дыша, как и он, и видя его прикрытые глаза, агонию на лице, вжатый в стену кулак, с удовлетворением понимаю, что чтобы он дальше не сказал, факты на лицо – я заставила Феда Дубова потеряться в удовольствии, да так, что он не может даже на ногах устоять, потому что секундой позже просто оседает на пол рядом со мной, прислонившись головой к плитке.

Не думаю, что это обычная реакция на минет. Он выглядит полностью обессиленным и это моя заслуга. Еще одно оружие против него в нашей борьбе.

* * *

Я не могу двигаться. Даже думать не могу. Так завелся от неумелых потуг Стужи, что чуть кондрашка не хватил. Спустил, как какой-то подросток! Бля, такого унижения в моей жизни еще не случалось…

Перевожу на нее взгляд, пытаясь отдышаться, и даже несмотря на полное изнеможение, мой тупой член шевелится при виде обнаженной молочной кожи, с которой успел сойти загар. Чертова Стужа пиздец какая сексуальная! Когда держит язык при себе и не мелет всякую чушь, конечно. Залипаю на ее сиськах, охуительно полных и круглых для такого тщедушного тельца, с яркими розовыми сосками, которые хочется попробовать зубами, и невольно тянусь к ним ртом, как она резко вскакивает на ноги и, не дав мне опомниться, отталкивает в сторону, чуть не вышибив, прямо сквозь занавеску, из тесной душевой.

– На этом все, Дубов. Вали, – агрессивно говорит мелкая сучка, кидая в меня мои шорты. – Я еще не закончила мыться.

У меня нет сил с ней спорить. Потому что если начну, то просто прислоню к стенке и всажу член в ее мокрую пизденку, которая – я знаю – потекла для меня. Я и так сделал себе послабление, договорившись с собственной совестью на небольшой отсос. Который к хренам собачьим чуть не взорвал мне мозг! Хватит. Нужно на этом заканчивать, забыть про конфликт и держаться подальше от этой чертовой девчонки.

С трудом натянув на себя шорты, я как можно спокойнее беру свой телефон с полки и молча ухожу, подальше от этого злобного искушения, изо всех сил пытаясь не представлять, как она, наверное, ласкает себя сейчас под душем этими тонкими пальчиками, которые выглядели пиздец, как горячо, обернутые вокруг моего члена.

«Ты мог бы ей помочь, – мелькает предательская мысль в голове. – Услуга за услугу. Только один раз, ведь сегодня все и так зашло дальше, чем ты когда-либо с ней планировал. У тебя не будет другого шанса наложить руки на это тело. Ощутить под пальцами ее влажную пизду, узнать, какая она внутри – тугая и горячая, как ты представлял, или просто…»

– Черт! – рычу от досады, всаживая кулак в стену. – Уйди из моей головы, дрянь!

Больше никаких компромиссов с самим собой. Того, что я знаю о Стуже, должно быть достаточно, чтобы держаться подальше, но она накинула на меня невидимую сеть, которую я слишком поздно заметил. Не это ли случилось с Антоном когда-то? И не закончу ли я так же, как он, сгорающий в агонии из-за желания иметь под собой эту холодную расчетливую суку, которая идет по головам, наплевав на всех и вся?

Нет, я не настолько хочу ее. Я точно не сойду с ума из-за бабы, как бы она не заводила меня. Но и искушать свои слабости лишний раз просто тупо. Надо просто забыть о ее существовании, а после выпуска, избегать ее будет не сложно. Да и фарс с женитьбой можно заканчивать. Совсем скоро я не буду нуждаться в деньгах отца и смогу послать к черту свою так называемую невесту. Пусть ищет себе нового лоха.

Глава 11

10 месяцев спустя

Мне кажется, у меня галлюцинации. Потому что Феда здесь быть не может. Не может же? И тем не менее, я вижу его метрах в двадцати, разговаривающем о чем-то с дядей Стасом на веранде.

– Что с тобой? – толкает меня локтем Ари.

Мы с ней довольно быстро помирились после инцидента с моим наездом на Феда и вернули прежний формат своих отношений. Ну а Дубов… Он сразу после своего выпуска из универа заявил, что открывает тату-салон вместе со своими дружками и ушел из семьи, сказав, что наша с ним помолвка, как и планы родителей на то, что он займется семейным бизнесом, отменяются. Дядя Стас дико разозлился и перестал с ним общаться, так что я совсем не ожидала увидеть его здесь, ведь мы снова собрались, как и в прошлом году, на семейном отдыхе в доме Дубовых на Мальдивах.

– Это там кто, Фед? – спрашиваю я у подруги, лежащей рядом со мной на шезлонге.

– О, он уже приехал! – подрывается с места Ари, ничего мне не объясняя и с громким визгом пробегая мимо, чтобы запрыгнуть на спину брата, как обезьянка.

Это заставляет его обернуться и я убеждаюсь, что это и впрямь Фед. Еще более накаченный, с короткой стрижкой под ежик, немного изменившийся, такой ненавистный мне, Дубов. Придурок, из-за которого я никак не могу сойтись ни с одним парнем, потому что мне хочется испытать с кем-нибудь те же эмоции, которые вызывал во мне он. Нет, не злость и ненависть, а то, что случалось между нами, когда мы прикасались друг к другу. Такой химии у меня не возникло больше ни с кем, какого бы красивого и сексуального парня я не встречала.

К счастью, Фед пока меня не замечает, так что я могу понаблюдать, приходя в себя от шока, что он тоже здесь. Неужели наладил отношения с отцом? Вот мой меня никогда не простил бы за такой бунт, и я в очередной раз убеждаюсь, какой же все-таки дядя Стас любящий родитель.

Наконец, Ари возвращается обратно ко мне, потому что мужчины зашли в дом, и я могу устроить ей допрос.

– Почему ты не сказала, что он тоже приедет? – разъяренно шиплю на нее.

– Я сама узнала только утром, – продолжает счастливо улыбаться подруга. – Забыла тебе сказать, ну прости. Надеюсь, это для тебя не проблема? Потому что папа только остыл и смирился с тем, что Фед поступает по-своему и не хочет продолжать семейное дело. Это их шанс помириться, я безумно рада, что он пригласил Федечку.

– Ты же и так с ним общалась, – хмыкаю я, жалея, что вообще приехала.

– Это не одно и то же. Разве тебе не было плохо оттого, что твои родители отреклись от Вари? К счастью, папа не такой сноб, хотя тот еще упрямец.

– Да, ты права, – нехотя признаю я. – Может, мне тогда лучше уехать? Побудете тут в семейном кругу.

– Не говори глупости! – хмурится Ари. – Ты никому не мешаешь и вообще, я без тебя умру от скуки. Кто будет ходить со мной на вечеринки по ночам и загорать днем? Другое дело, если тебя напрягает присутствие моего брата.

– С чего бы? Мне вообще плевать, – лгу я, потому что гордость не позволяет признать, что я выбита из колеи.

– Вот и отлично, – улыбается Ари. – Теперь-то, когда вас не заставляют насильно жениться, напряжение между вами должно спать. Кто знает, может, вы вообще подружитесь.

– Ага, в твоих мечтах, – фыркаю я. – Я все еще считаю твоего брата придурком.

– А я все еще считаю тебя стервой, – раздается голос этого гада за спиной. – Рад, что между нами все стабильно, Стужа. Давно не виделись.

Я медленно оборачиваюсь, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце в груди, и растягиваю губы в фальшивой улыбке.

– А ты все так же подкрадываешься, чтобы подслушать чужие разговоры, Федя. Не могу сказать, что рада тебя видеть.

– И это тоже не меняется, – фыркает он, стягивая футболку через голову.

Я отвожу взгляд, проглотив язык и стараясь его не разглядывать, пока слышу шуршание снимаемой одежды.

– Не лезь в бассейн, если ты потный с дороги, – недовольно говорит брату Ари.

– С чего это я потный? – возмущается тот, проходя мимо меня и с головой ныряя в воду, на секунду предоставляя мне отличный вид на свою накачанную задницу в плавках.

Черт, действует на меня все так же, гаденыш! У меня аж дыхание спирает от вида его почти голого тела. Даже такого мимолетного, ведь его быстро скрывает вода.

– Арина, подойди на минутку! – окликает Ари дядя Стас, который снова устроился на терассе с чашкой кофе в руках.

– Никуда не сбегай, я сейчас вернусь, – шепчет мне подруга, прежде чем уйти.

Я вздыхаю, но рассудив, что в нескольких метрах от отца и сестры Фед вряд ли что-то выкинет, продолжаю лежать, взяв свой телефон и делая вид, что очень увлечена происходящим в соц. сетях. Хотя глаза так и косятся в сторону плавающего Феда. Не знаю, что со мной происходит… Я должна ненавидеть его, потому что даже если не считать его ужасного отношения ко мне, Дубов сам по себе не очень хороший человек. Он эгоист и бабник. Жесткий, даже жестокий временами. И он шантажом заставил меня сделать ему минет. В каком месте такое считается нормальным?

Но это все равно не мешает мне представлять его в самых диких сексуальных фантазиях. Я же всех других парней сравниваю с ним и, если поцелуи и легкие ласки не заставляют меня гореть так же, как было с Федом, то просто не могу заставить себя пойти дальше. Мне что же, всю жизнь теперь без секса обходиться, потому что один невыносимый придурок что-то во мне испортил?!

– О чем так напряженно думаешь, Стужа? – насмешливо интересуется он, выходя из воды и загораживая мне солнце своим телом.

Мне приходится включить всю силу воли, чтобы не пялиться ниже его шеи, но даже по этому саркастичному лицу капельки воды стекают до чертиков сексуально, а уж его влажные, слегка приоткрытые губы в обрамлении жесткой щетины… Ох, блин, я попала! Соски в крошечном лифе купальника каменеют, превращаясь в твердые камушки, и судя по его откровенному, поедающему мое тело взгляду, он заметил.

– О тебе, – отвечаю смело, решив поддаться временному безумию и поиграть. – Ты в хорошей форме, Фед.

Скольжу взглядом по его сильному телу с ног до головы, едва не облизываясь при виде четко очерченных мышц, и удивление, скользящее в его глазах, доставляет мне настоящее удовольствие. Нелегко заставить Дубова растеряться, но мне, кажется, удалось. Он на секунду даже отводит взгляд, а потом сглатывает и осматривает меня с не меньшим энтузиазмом. Я шумно сглатываю, заметив, как натянулись его плавки в паху и сжимаю собственные бедра, чтобы унять пульсацию между ними, понимая, что кажется заигралась. Теперь мы оба заведены, но вряд ли это куда-то приведет. Нельзя нам быть вместе, даже для одноразового секса. Потому что он – это он, а я – это я. Нам лучше всего на расстоянии друг от друга.

– Доиграешься, Стужа, – низким голосом предупреждает Фед, безо всякого стеснения поправляя свои плавки.

– Снова будешь шантажировать? – хмыкаю я, намекая, что иначе ему от меня ничего не добиться.

– Это и в первый раз было необязательно, учитывая с каким рвением ты сосала мой член, – отвечает он, заставляя меня покраснеть.

– Утешай себя этим, потому что, если бы не твой грязный шантаж, я по своей воле и близко к твоему уродливому члену не подошла бы!

– Правда? – драматично приложив руку к груди, паясничает этот придурок. – Не знаю, как это переживу. Ты смертельно меня обидела, Стужа. Он больше никогда не оправится и не встанет от такого оскорбления.

И я, как дура, ведусь. Непроизвольно перевожу взгляд на его пах и видя, что все с его членом в порядке, учитывая образовавшуюся в плавках огромную выпуклость, краснею еще сильнее, а Фед с издевательским смехом салютует мне и ныряет обратно в бассейн. У-у-ух, ненавижу этого гада!

* * *

– Малышка, ты готова? – заходит ко мне вечером Ари.

Мы договорились, что поужинаем на соседнем острове, а потом немного посидим в баре под открытым небом, где устраивают танцы. Туда довольно часто забредают туристы, но больше все же местной публики, что гораздо интереснее.

– Да, одну минуточку, – прошу я, надевая серьги-кольца.

Я завила и собрала в высокий хвост свои длинные волосы, сделав длинные фиолетовые стрелки на веках и использовав такую же яркую помаду для губ. К счастью, моя уже слегка загоревшая кожа выглядит свежей и не нуждается в дополнительных средствах, так что на макияж я трачу совсем мало времени.

– Какое красивое платье! – осматривает меня Ари, сама выглядящая потрясающе в неоновом комбинезоне с короткими шортами.

– Да? Пробная модель из будущей пляжной коллекции Гарика, – с улыбкой смотрю на свое воздушное полупрозрачное синее платье до середины бедра, имея в виду нашего общего знакомого начинающего модельера.

– Он всегда любил тебя больше, чем меня, – дуется Ари.

– У тебя просто никогда нет на него времени, – фыркаю я, закатывая глаза.

Уже наученные прошлым опытом, мы обе обуваемся в сандалии на плоской подошве и идем к причалу, прокричав «Пока» дяде Стасу и тете Марине, которые в курсе наших планов. Катер доставляет нас до соседнего острова за каких-то полчаса и мы сразу идем в ресторанчик, где заказываем морепродукты и насладившись вкусным ужином, не спеша доходим до бара.

– Что сегодня пьем? – спрашивает Ари, удачно приземляя свою попку на стул за освободившимся столиком, на который уже наметилась одна парочка, которой приходится с раздраженными лицами развернуться обратно.

– Каждый раз, когда мы с тобой выходим куда-то, тебе удается найти столик! И не говори, что это из-за твоей славы. Тут тебя точно никто еще не узнал, ты просто дико везучая ведьма!

– Поэтому держись меня и будешь в шоколаде, – довольно хихикает она. – Ну? Что пьем-то?

– Настроение для чего-то новенького, – вздыхаю я. – Дай посмотреть меню.

Я устраиваю терпеливой официантке настоящий допрос о составе коктейлей и заказываю для себя сразу два, оба фруктовые, но один с ромом, а второй с водкой.

– Смешивать – плохая идея, малышка, – предупреждает меня Ари, но я решила сегодня как следует расслабиться и отпустить контроль, так что игнорирую ее.

– Смотри, как они классно танцуют! – перевожу внимание на танцующую сальсу парочку.

Они реально хороши, ну просто огненные! Меня зависть берет. Я тоже немного умею, ходила когда-то на танцы, но эти молодые люди просто профи.

– Ух, какая страсть! – соглашается Ари со смешком. – Где бы мне найти такого партнера? По танцам, разумеется.

– Хочешь неприятностей на свою задницу? Помнится, в прошлый раз меня чуть не побили всей толпой из-за того, что ты оскорбила местного парня, – возникает рядом, словно из воздуха, вездесущий Фед и я вздрагиваю, глядя на него округлившимися глазами.

– Ты откуда взялся?! – озвучивает мой вопрос Ари.

– Решил развлечься, или думала, только вам можно? – небрежно спрашивает он, как бы между делом беря ее текилу и опрокидывая в себя за секунду.

– Федя, блин, я тебя прибью! – рычит Ари, а я продолжаю тупо пялиться на него, словно он может исчезнуть по одному только моему желанию.

– Иди и развлекайся отдельно от нас! – не скрывая своей злости, требуя я. – В няньке мы точно не нуждаемся!

– Я и не планировал тусоваться с вами, что вы такие нервные? – поднимает он руки, с наглой ухмылкой на лице отступая от нас спиной вперед. – Просто подошел поздороваться, истерички.

И с этого момента мой вечер безнадежно испорчен, потому что этот гад всегда так делает – приходит и портит мне все веселье.

Глава 12

Я уже немного навеселе, когда замечаю, как девка, которая весь вечер строила Феду глазки, трется теперь своей шикарной, сука, грудью, о его предплечье. Ари танцует со знойным красавчиком уже которую песню подряд, а я сижу и тухну тут над коктейлями, метая взгляды-кинжалы в сторону веселящегося Дубова, который ни разу не обернулся. Вот ни разу! Даже мимолетный взгляд на меня не кинул. И чем больше я пью, тем больше возмущаюсь. Какое он вообще имеет право хорошо проводить время?!

Решив высказать ему все, что наболело, я встаю и шаткой походкой иду через весь бар, натыкаясь на танцующие пары, возмущение которых игнорю, видя перед собой лишь четкую цель добраться до Феда.

– Федор, черт бы тебя побрал, Дубов! – оказавшись перед ним, тычу пальцем в его удивленную рожу. Да как он вообще смеет удивляться, когда сам сюда за нами пришел?!

– Кто это? – на английском с ужасным акцентом спрашивает его шлюшка, кладя руку на мускулистое предплечье этого сексуального гада.

– Иди отсюда, д-дура, у нас разговор! – машу на нее рукой, как на надоедливую муху, которой она и является. – Кыш!

– Ты напилась, – грубо констатирует Фед, перехватывая мою кисть, когда я чуть не заезжаю его шлюшке по губам.

Коза рыжая, как она вообще смеет на меня смотреть так, словно это я здесь лишняя? Трется своими дойками огроменными о первого встречного и еще строит из себя важную цацу!

– Дубов, ты гад! – решив не терять на них слишком много своего времени, высказываюсь я. – Ты настоящий гаденыш, ты в курсе, гад? И я рада… М-м… А, да! Я рада, что могу сказать это тебе лично. Я пришла сказать, что ты, Фед, тот еще…

– Гад? – подсказывает он подергивающимися от смеха губами.

– Да как ты смеешь смеяться надо мной! – разозлившись, притопываю ногой и немного теряю равновесие, пошатываясь и сталкиваясь с проходящим мимо мужчиной, который отталкивает меня, из-за чего я спотыкаюсь и все-таки падаю.

Прямо на грязный пол! На виду у Феда! Боже, какой позор!

Мне становится так обидно, что на глаза наворачиваются слезы. Я даже не делаю попытки встать, закрывая лицо ладонями и громко всхлипывая.

– Эй, Стужа, – касается моего плеча горячая ладонь гаденыша Дубова, но я отпихиваю ее, продолжая мелко всхлипывать. – Ну давай, вставай!

– Иди к черту! – истерически визжу, отползая подальше.

Ползу, ползу, ползу, пока на мою ладонь не наступает какой-то урод. До чего же больно, а-а-а!

– Черт возьми, да встань же ты! – хватает меня за подмышки Фед, ставя на ноги насильно, и я прислоняюсь к нему всем телом, начиная рыдать теперь над своей оттоптанной рукой, бережно прижимая ее к груди. – Тебе больно? Покажи.

– Иди к черту! Гад! – кричу, задыхаясь и всхлипывая, а потом удивленно ойкаю, когда пол исчезает из-под ног и запоздало понимаю, что нахожусь у него на руках.

Фед взял меня на ручки!

Не успеваю устроиться поудобнее, положив голову ему на грудь, как он усаживает меня на стул. Нет, не хочу на стул! Хочу обратно к нему на ручки!

– Блядь, только не говори, что принимала что-то! – ругается этот грубиян, хватая меня за лицо и заглядывая в глаза.

– Коктейльчики! – с энтузиазмом восклицаю я. – Давай еще!

– Какие, на хрен, коктейльчики?! – рычит Фед. – Ты курила? Брала у кого-то таблетки?

– Не-а, – отвечаю беззаботно, чувствуя, как улучшается настроение от его внимания.

Фед и думать забыл о шлюшке, он теперь весь сосредоточен на мне. Такой заботливы-ы-ы-й…

– Ари! – кричит этот дурак, чуть не оглушая меня. – Ари, блядь, иди сюда!

– Не мешай ей веселиться, зануда! – фыркаю я, хватаясь за его плечи и пытаясь подняться. – Давай лучше тоже потанцуем. Время кайфовать!

– Ты уже накайфовалась, – бурчит он, усаживая меня обратно.

Я дуюсь, чувствуя, как усталость медленно берет надо мной верх, и кладу голову на стол, лениво наблюдая, как Ари приближается к нам. Почему-то, она резко начинает двоиться и одна Ари разделяется на две. Клонируется на глазах, ух ты!

– Ари, тебя теперь две! – говорю восторженно, но держать глаза открытыми становится все сложнее и сложнее.

Фед ругается и рычит на свою замечательную сестру, поэтому я решаю немного отдохнуть и подождать, пока им надоест орать. Прикрываю глаза, думая о том, как еще мы можем повеселиться, потому что ночь только началась. Нам будет очень-очень весело, да. Ну просто ка-а-а-а-а-йф…

* * *

К сожалению, проснувшись на следующее утро я очень ясно помню свой позор. Блин, ну что я за идиотка?! Знаю ведь, что легко пьянею, и все равно рискнула с этими коктейлями.

Едва содрав себя с кровати, я принимаю душ и одевшись в хлопковые шорты с топом, иду на кухню за обезболивающим и кофе. На часах на моем телефоне всего шесть утра, так что все еще спят, а горничная и повар приходят обычно к семи. Мне хоть в этом повезло, будет время очухаться в одиночестве и подумать, как вести себя с Федом.

Сажусь за кухонную стойку с крепким эспрессо и наблюдая, как светло уже на улице в такую рань, удивляюсь, с чего мой организм решил проснуться ни свет, ни заря. Вид через стеклянные стены открывается прекрасный, конечно. Но его очень скоро портит приближающаяся к дому фигура младшего Дубова в одних купальных шортах. Он с пляжа идет, что ли? И чего ему не спится, гаду такому?!

Сбегать в свою комнату уже поздно, потому что он меня заметил и еще издалека насмешливо машет рукой. Я остаюсь сидеть, решив сделать вид, что ничего такого вчера не случилось. Ну напилась, обозвала парня гаденышем, с кем не бывает? К тому же, он гад и есть, так что ничего нового я ему не сообщила.

– Похмелье мучает? – открывая дверь и заходя в дом, подозрительно дружелюбно спрашивает Фед.

Взяв со стула оставленное кем-то полотенце, он начинает быстро и небрежно, очень по-мужски, вытираться, а потом просто проводит им по мокрым волосам, которые сейчас настолько короткие, что им никакой фен не нужен, и отбрасывает его в сторону.

– Я бы предпочла допить свой кофе в тишине, – заявляю своим лучшим высокомерным тоном, думая, не текут ли у меня слюнки.

– Понимаю, – хмыкает он, заглядывая в холодильник, пока я пытаюсь не пялиться на его красивое полуобнаженное тело. Но до чего же он, все же, сексуальный! Так и хочется попробовать на вкус эту загорелую, гладкую кожу. – Я бы тоже чувствовал себя хреново, если бы так спалился.

– Спалился? – не сразу доходит до меня смысл его слов.

– Не притворяйся тупенькой, тебе не идет, – ухмыляется Фед, оборачиваясь ко мне с бутылкой воды в руках. – Слышала старую русскую «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке»?

– Ты мне тут поговорками не разбрасывайся. Я считаю, что ты гад, и я высказала тебе это не в первый раз. Представь себе, мне даже не стыдно, Федя.

– А должно быть, – говорит он, подходя ближе и обколачиваясь на стойку рядом со мной. – Ты ведь ревновала меня к той малышке с зачетными сиськами, вот и не сдержалась. Мне даже твое признание не нужно, это факт.

– Ну что за чушь?! – выдавливаю из себя пренебрежительный смех, потому что готовилась к такому его выводу. – Похоже, ты все еще живешь в своем мире фантазий, Дубов.

Он ничего не отвечает, пока я смотрю на него с бешено колотящимся в груди сердцем. Только продолжает удерживать мой взгляд и подняв бутылку, делает несколько глотков воды, после чего бросает ее в раковину, расплескивая часть воды на пол в процессе, и резко развернув мой стул, вклинивается между моих разведенных ног, кладя руки на подлокотники и заключая меня в ловушку.

– Если я сейчас просуну руку под твои трусишки, ты будешь мокрой, так ведь, Стужа? – вкрадчиво спрашивает он, почти касаясь моих губ своими.

– Нет! – пытаюсь оттолкнуть его, давя на мощные плечи, но он не сдвигается даже на сантиметр.

– Тогда проверим? – обжигает щеку горячее дыхание и я позорно готова капитулировать.

– Не прикасайся ко мне, урод! – снова отталкиваю его, паникуя, потому что он прав.

Мое воображение слишком разыгралось, пока он щеголял тут, сверкая голой кожей, и я действительно завожусь с полуоборота, стоит ему появиться в поле зрения. Это так унизительно! Но в то же время, какой-то части меня хочется отпустить контроль, чтобы он и правда прикоснулся ко мне, потому что это будет приятно, а я так давно не получала мужской ласки.

– Значит, проверим, – шепчет Фед у моего уха, кусая за мочку, отчего я дергаюсь с удивленным писком, а в следующий момент чувствую, как его рука медленно ползет под пояс моих шортиков. И я позволяю ему это. Всего на секунду торможу, раздумывая, и этого нахалу хватает, чтобы пробраться грубыми мозолистыми пальцами прямо под мои тонкие трусики и обнаружить, что я и правда не осталась равнодушна к нему.

Глава 13

Она охуеть, какая мокрая. Мягкая, гладкая, нежнее всего, чего я когда-либо касался. Блядь! Так и хочется опуститься на колени и накрыть эту мягкость ртом. Но хрен ей! Эта сучка заслужила урок, который я собираюсь преподать ей.

– Фед… – тихо скулит Стужа, когда я словно случайно задеваю пальцем клитор.

Дергается и замирает, затаив дыхание, ожидая дальнейших ласк, но я просто глажу влажные складочки, обвожу кончиком пальца тугой вход и едва устояв перед искушением вонзить внутрь хотя бы один палец, лишь бы почувствовать, как она его обхватит, медленно убираю руку, сам охренев от своей силы воли.

– И какие выводы делаем? – спрашиваю, едва не хрипя от того, какой болью простреливает яйца.

Черт, ну как она может так действовать на меня? Ни от одной так не уносило, а от этой стервы -словно виагры наглотался. Стужа смотрит на меня округлившимися синими глазками, пухлый рот сложился в букву О, так и хочется присунуть, потому что слишком ярко помню, как она сосала мой член. Я в секунде от того, чтобы наплевать на свои принципы и сдаться ей.

– Иди к черту, Фед! – шипит она дикой кошкой и вскочив со стула, сбегает к себе, и мне бы успокоиться, принять эту победу над мелкой выскочкой, но некстати просыпается инстинкт охотника и я иду за ней прежде, чем могу это осмыслить.

Едва успеваю подставить ногу, прежде чем она захлопнет дверь своей спальни, и оттолкнув ее, вваливаюсь внутрь, защелкивая за собой замок. Стужа смотрит на меня дикими глазами, тяжело дыша и замерев на месте. Ее сочная грудь под тонкой тканью быстро вздымается, приковывая взгляд к вставшим сосочкам, не сдерживаемым лифчиком. И я тоже не сдерживаюсь. Хватаю ее за талию и приподняв, накрываю дразнящий меня сосок ртом, кусая и всасывая прямо сквозь ткань, кайфуя от ее громкого стона и жалобного хныканья, следующего за очередным укусом. Ебать, до чего же сладкая, дрянь!

– А-а-а, еще! – умоляет она, когда отстраняюсь на секунду, чтобы сорвать с нее эту чертову тряпку.

Круглые сиськи выскакивают наружу, колыхаясь и намертво приковывая к себе взгляд. Небольшие ореолы, маленькие соски, сморщившиеся до идеальных пик, которые я снова кусаю, облизывая языком и прихватывая губами, вместе с сочной упругой плотью. Стужа стонет еще громче и я совсем не против, хочу, чтобы горло сорвала, выкрикивая мое имя, но мы не одни в этом доме и я знаю, что моя сестра спит за стенкой, так что нужно быть осторожнее.

Подойдя к кровати, бросаю ее на матрас и не церемонясь стаскиваю с загорелых бедер ее шорты, оставляя Стужу полностью голой. Охренеть, какой вид, так и кончить недолго! Блядь, ну просто отвал башки!

Стою и тупо пялюсь. На сиськи эти круглые, на плоский живот с проколотым пупком, в котором сверкает маленький камешек, на гладкий лобок, розовые складочки, поблескивающие от ее влаги, потому что течет девочка, течет так, что даже бедра промокли, а потом с трудом перевожу взгляд на длинные стройные ножки и без всяких церемоний, закидываю их себе на плечи. Потому что красивая, зараза! Довела!

Я умираю, как хочу попробовать ее, и не собираюсь больше сдерживаться. Накрываю ртом эту влажную розовую мякоть и облизываю, как мороженое. Каждую складочку, каждый сантиметр кожи, покрытый ее смазкой, включая бедра, пока не собираю все. Не для ее удовольствия, а для своего. Но маленькая ведьма извивается и стонет так громко, что приходится прерваться. Чтобы утихомирить. Лизнув напоследок сладкую дырочку, которая отдает мне очередную щедрую каплю, нехотя отрываюсь и шарю взглядом по комнате, пока не натыкаюсь на шелковый платок, накинутый на кресло. Приходится встать, чтобы взять его, и пользуясь случаем, заодно стягиваю с себя шорты, потому что они только мешают, а я не собираюсь ждать, прежде чем, наконец, засунуть член в Стужу.

Снова сев между ее все еще раскинутых в стороны ног, я без церемоний засовываю платок ей в рот, перехватывая свободной рукой ее запястья, когда она пытается этому помешать.

– Прекрати или я уйду! – рявкаю на эту паникершу. – Это чтобы ты не кричала.

Она постепенно расслабляется, лишь смотрит на меня своими синими глазищами и в них такая непривычная покорность, такая жажда, что меня дрожь пробирает. Ни один из нас больше не настроен на игры. Это гонка и мы оба стремимся к финишу, так что, продолжая удерживать ее взгляд своим, я беру член в руку и приставляю головку к ее входу, медленно вдавливаясь внутрь. В тугой, скользкий жар неразработанного узкого влагалища, в котором приходится отвоевывать каждый сантиметр, самому пытаясь не стонать, как последняя сучка, потому что это настолько острые ощущения, что глаза закатываются.

– Блядь, Стужа, да я тебя в клочья разорву! – рычу в ее шею, под ее задушенные платком крики проталкивая последние сантиметры и ощущая, как растянутые мышцы бешено пульсируют вокруг меня.

Она выгибается, до крови расцарапывая мне спину, извивается, словно это слишком для нее, плачет, но я знаю, что не причинил ей боль. Стужа кайфует не меньше меня, стоит мне немного вытащить, как сама насаживается, поднимая бедра вверх, и идеально встречает каждый мой толчок, а они даются все легче и легче, потому что мышцы привыкают к растяжке, а смазка течет нескончаемым потоком, хлюпая между нашими телами и создавая жуткий беспорядок, от которого я в восторге.

Черт, знал ведь, что она именно такой и окажется! Взрывная штучка с горячей киской, которая трахается так, словно только ее удовольствие имеет значение. Настоящая дикая кошка! Мне все сложнее сдерживаться, яйца подтягиваются, дико хочется кончить, но еще больше хочется продлить этот процесс, потому что слишком хорошо в этой мелкой стервочке, так хорошо, как никогда и ни с кем. Но когда она взрывается, крепко стискивая меня внутри, перед глазами мелькают белые мушки и я с матами выхожу, потому что, блядь, проигнорировал защиту, за которой пришлось бы идти к себе. Обхватив мокрый от нее член рукой, дрочу на спелые сиськи и за две секунды со стоном кончаю на них, пока Стужа дрожит и плачет, все еще переживая свой оргазм. Ну просто мозги в кашу!

* * *

Он уходит. Просто встает и уходит без единого слова, пока я лежу, пытаясь отдышаться, все еще с шелковым платком во рту, засунутым вместо кляпа, как использованная проститутка, которая выполнила свое предназначение и от которой можно свалить, не беря на себя труд сказать ни «Пока», ни «Спасибо». Придурок, блядь!

С приглушенным стоном перекатываюсь на живот и выплюнув злосчастный платок, утыкаюсь лицом в подушку. Пару минут назад я отходила от самого фееричного оргазма в своей жизни, а теперь чувствую себя униженной и оскорбленной. Дубов, гад, умеет довести меня до такого жалкого состояния как никто другой!

Плакать не хочется, слишком уж я зла, хочется крушить все кругом, а потом пойти за ним и треснуть по глупой башке, но мои конечности будто превратились в желе, а дрожь в теле никак не проходит. Уф, ненавижу его!

Лежа и придумывая самые изощренные способы убийства этого гаденыша, я постепенно успокаиваюсь и снова засыпаю, просыпаясь на этот раз ближе к обеду. Арина, судя по всему, еще спит, а старших Дубовых нет, горничная сообщает, что они уехали до вечера. Я обедаю в одиночестве, радуясь, что и Феда нигде не видно, а потом переодеваюсь в свой самый откровенный купальник, состоящий из черно-белых полосочек ткани, и иду купаться. Не собираюсь прятаться у себя в комнате, чтобы этот идиот не решил, будто может выбить меня из колеи. Не дождется!

Вода хорошо прогрелась, но я не самоубийца, поэтому не позволяю себе долго плавать в самое пекло. Иду обратно в дом, любуясь собой в отражении стеклянных дверей и довольно отмечаю, что выгляжу очень сексуально в этом бикини, с застывшими на загоревшей коже капельками воды. Сажусь за барный стул с бокалом сока, который медленно потягиваю и не проходит минуты, как появляется Фед. Мне везет сегодня!

Судя по заспанному виду, он дрых в своей комнате, но стоит ему меня увидеть, как он тут же подбирается, оглядывая меня, как голодный пес вкусную косточку. От его горячего взгляда у меня предательски пульсирует внизу живота и твердеют соски, выступая через тонкую ткань купальника. Наши глаза встречаются на миг и на лице Дубова расплывается понимающая ухмылка, после чего он демонстративно поправляет член в удлиненных шортах и подмигнув мне, идет к кофемашине.

– М-м-м, доброе утро, – появляется сразу после него такая же сонная Ари.

– Скорее день, соня, – хмыкает Фед.

– Ты же сам только что проснулся! – выдаю его я.

– Я проснулся в дикую рань, но потом так натрудился, что лег немного вздремнуть. Это разные вещи, – приподнимает бровь Фед, глядя на меня и намекая на наш совместный труд.

– Опять занимался? – спрашивает Ари, присаживаясь рядом со мной. – Мне тоже надо, а то я совсем расслабилась на отдыхе. Не дай Бог обрасту жиром с этими вкусняшками и коктейлями!

– Да, занимался, – продолжает провоцировать меня ее тупой братец. – Очень усердно, с меня семь потов сошло, но не уверен, что результат стоил всех моих усилий.

Ах ты сучонок ущербный! Не стоила я твоих усилий, значит?! Ну-ну, посмотрим еще, что тебе обломится, когда приползешь ко мне… Урод!

– Может, это потому, что ты делал все неправильно, – говорю с едкой улыбкой. – Опыта не хватает или ты просто ленишься. А может, ты из тех дурачков, которые без инструкции тренера сами неспособны научиться даже простейшим упражнениям.

– С каких пор ты занимаешься с тренером или я чего-то не знаю? – спрашивает Ари и я просто не могу сдержать смех. Потому что живо представляю, как Фед «занимается» с двухметровым тренером, бьющим его скакалкой по заднице за недостаток усилий.

Злой взгляд Феда говорит, что он не прочь и сам мне надавать, но что мне до его злости? Сам это начал, вот и получил ответочку.

– Я пойду, сполоснусь в душе, – говорю, обращаясь к подруге. – Зайди ко мне, когда поешь. Хочу обсудить планы на вечер без посторонних ушей.

– Как будто мне интересны ваши планы, – фыркает Фед, но я игнорирую его, направляясь в свою комнату.

Глава 14

Я планировал ночью пробраться в кроватку к Стуже, чтобы продолжить наше веселое времяпровождение в отпуске, так как в повседневной жизни мы больше не сталкиваемся друг с другом и этот роман можно будет забыть сразу по возвращении в Москву, но мне срочно пришлось прервать свой отпуск. Позвонил один из моих работников в тату-салоне и сообщил, что какие-то психи разгромили все к ебеням и свинтили с места преступления, оставив после себя знатный погром. Пришлось срочно вылетать домой и в тех обстоятельствах мне было как-то не до Стужи.

Мы с моими друзьями окончили универ этой весной. Кир, Жека, Алекс и Дим вложили равные части денег в мой бизнес и стали совладельцами, но договоренность была такая, что я выкуплю их доли, как только это будет мне по карману. Проще говоря, друзья сделали мне огромное одолжение, а ведь я даже не ожидал этого от них. В итоге мне удалось начать строить свою жизнь так, как хотел я сам, а не по великому плану моего отца. Друзья занялись своей карьерой, все, кроме Дима, уехавшего в Лондон, вошли каждый в свой семейный бизнес, а я начал управлять тату-салоном, и конечно, сам выступаю в роли тату-мастера, так как это то, что мне действительно нравится делать.

Нет, я, конечно, люблю деньги, я планирую создать целую сеть в ближайшее время, но, когда бизнес расширится, управлять им будут нанятые люди, а сам я больше предпочитаю физическую работу, чем умственную. Ненавижу сидеть в офисе и разбираться с бумажками, хотя это хорошо мне удается и я мог бы сделать успешную карьеру, которую прочил мне отец и несостоявшийся тесть. Если бы хотел плясать под чужую дудку. А так как я сам себе хозяин, то и ответственность вся лежит на мне, поэтому я наплевал на свои хотелки, на все свои фантазии о Стуже и о том, что я планирую с ней сделать, и вылетел первым же рейсом в Москву. Проблемы уладил, но на остров так и не вернулся. Несколько дней без маячащей перед глазами сексуальной стервочки охладили мою голову и мозги встали на место.

А через пару месяцев, моя вездесущая сестрица сама привела ее на мой порог…

* * *

– Фе-е-е-е-едя, – звонит мне неожиданно как-то вечером Аришка и по ее ластящемуся тону я понимаю, что она хочет о чем-то попросить.

– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю прямо.

– Ну-у-у-у-у… Ты ведь у нас восходящая звезда, очередь на пару недель вперед и все такое… А у меня подружка хочет тату. Ей очень-очень надо, к годовщине. Но ты ведь знаешь моих подружек, запросы высокие, как и у меня, и ей нужен самый лучший. Хочет только к тебе. Можешь сделать одолжение для любимой сестренки и втиснуть ее в свое расписание?

– У меня нет окошек, Ариш, – вздыхаю я.

Я не принимаю лично больше двух-трех клиентов в день, так как у меня много дел и мало свободного времени в последние месяцы. И хотя я не люблю отказывать сестре, так как она редко о чем-то просит, конкретно это одолжение для какой-то ее пустоголовой подружки, которой вполне может заняться один из моих мастеров.

– Ну задержись один раз подольше вечером, Фед! Мне очень надо, ну пожалуйста! Татуировка будет маленькая, это не займет даже час, я уверена! Она хочет набить дату и все. Никаких рисуночков, никаких узоров и символов. Просто маленькие цифры.

– Цифры набить не сложно, это может сделать любой из моих мастеров. Они все профессионалы, других я не держу…

– Федя! – теряет терпение Арина. – Разве я часто тебя о чем-то прошу? Ей нужен ты, понимаешь? Она потом будет всем хвалиться, что тату ей сделал сам Фед Дубов. Ты же не дурак, знаешь, что вошел в тренд.

– Ладно, к черту тебя! – сдаюсь я. – Но ничего, кроме цифр я ей набивать не буду. А то знаю я вас, женщин. Сегодня хочет цифры, а завтра целое четверостишие рядом с «важной» датой.

– Спасибо, Федечка, ты просто лучший брат! – визжит она. – Пришли мне время и она там будет. Сейчас обрадую ее, пока!

Н-да, вот тебе и пока. Нет бы поговорить, спросить, как я, чем занят, учитывая, сколько мы не виделись и как часто она была вне зоны доступа даже для звонка весь прошлый месяц. И эта нахалка еще меня ругала, что я забил на семью…

* * *

Подружку Аришки я засунул на удобное для меня время, а именно – на восемь вечера. К тому времени все мои сотрудники разойдутся, я как раз докончу работу с документами после обеденного сеанса и буду свободен.

В назначенный день на пороге салона появляется Стужа. Я удивлен, если честно, потому что не ожидал от нее желания встретиться со мной. Как бы сильно она не хотела тату, она не пришла бы ко мне с этим. Это совершенно не в ее стиле, так что меня напрягает ее появление и я гадаю, что ей нужно.

– Привет, Фед, – как-то нерешительно мнется она на пороге, одетая в толстовку с капюшоном и штаны. Бледная, не накрашенная, с растрепанными ветром волосами. Странное зрелище, почти сюрреалистичное.

– Привет, – заставляю себя открыть рот, а в груди что-то резко ухает вниз от дурного предчувствия. Не стала бы Стужа ходить в таком виде, и тем более не пришла бы ко мне, не случись чего-то серьезного. – Что случилось?

– Ничего, – пожимает она плечами, подходя ближе. – Спасибо за интерес к моим делам, но я просто пришла набить тату к профессионалу. Давай сегодня обойдемся без лишних слов и просто сделаем это.

По-хорошему, мне бы послать ее к херам и уйти домой, но что-то во взгляде Стужи останавливает. Она не смотрит на меня с привычной неприязнью, в ее глазах пустота и мне становится не по себе, потому что такую Стужу я не знаю.

– Окей, пойдем, – говорю ей деловым тоном. – Я уже подготовил место.

Мы проходим в мою кабинку, где все готово к работе и Стужа присаживается на кушетку.

– Хочу набить «12 сентября» на животе. Под пупком, – стягивая с себя толстовку, под которой оказывается довольно закрытый спортивный бюстгальтер, говорит она.

– Арина сказала, что будут просто цифры, – хмурюсь я, стараясь не пялится на ее обнаженный живот, потому что ее тело заводит меня без особых усилий и опыт подсказывает, что лучше не распаляться, потому что снова трахать ее я не собираюсь.

– Я сказала ей, что мне нужна дата, – говорит Стужа. – Про цифры речь не шла. Мне просто нужно «12 сентября» без года.

– Ладно, ложись, – удивляя сам себя, говорю я.

С другой церемониться не стал бы, но учитывая странное состояние Стужи, меня пробирает любопытство и я просто не могу ее отпустить пока. Когда она ложится, я сажусь на свой стул и склоняюсь над ее плоским, все еще загорелым животом, одним пальцем касаясь местечка под пупком.

– Здесь?

– Да, – кивает Стужа, переводя взгляд прямо перед собой, на потолок.

Я знаю, что у нее нет других татуировок. Тем не менее, не предупреждаю ее не дергаться или о том, что ощущения могут показаться болезненными. Чем меньше мы говорим, тем лучше. Поэтому я молча протираю ее кожу антисептиком и даже не спрашивая о пожеланиях относительно шрифта или размера, начинаю работать на свое усмотрение.

Стужа вообще не шевелится, не издает никаких звуков, когда игла касается ее кожи. Даже дышит размеренно, словно уснула, удивляя меня своей терпимостью к боли. Я избегаю переводить взгляд от того участка ее кожи, над которым работаю, и полностью сосредоточиваюсь на своей задаче. Набиваю небольшие цифры и буквы, обычные, сдержанные, без витиеватого шрифта, который многие любят, и, когда работа окончена, откладываю инструмент в сторону. А потом, смотрю все-таки ей в лицо и вижу, что хоть она и не шевельнулась, и ни разу не всхлипнула, по ее вискам, вниз в волосы, текут тихие слезы. И судя по всему, плакала она таким образом весь сеанс.

* * *

Каждый укол боли от иглы несет мне чувство освобождения. Я чувствую, как слезы капают из глаз и текут по вискам, но не делаю ни единого движения, чтобы стереть их. Мне даже все равно, что подумает Фед. Меня не задевает мысль, что он может поиздеваться из-за моей слабости. Раньше гордость не позволила бы мне даже ступить на порог этого салона, но моя потребность в том, чтобы именно он нанес на мое тело вечное напоминание о нашей потере – потере, о которой он никогда даже не узнает – была настолько сильна, что я пришла вопреки всему. Забыла о гордости, лишь бы испытать эти эмоции и отпустить то, что грызло меня всю неделю.

– Что за годовщина? – спрашивает он, игнорируя мои слезы, пока клеит пленку на завершенную татуировку. – Дата недавняя.

– Не твое дело! – отвечаю грубо и это получается само собой, потому что я автоматически перехожу в режим защиты.

Он поднимает брови, глядя на меня с привычным презрением, а потом откатывается назад на своем кресле и встает на ноги.

– Свободна. О том, как ухаживать, почитай в интернете.

Я не обращаю внимания на его грубость, и даже не смотрю на результат его работы. Спокойно поднимаюсь с кушетки и вытерев слезы, надеваю свою толстовку и приглаживаю волосы.

– Как оплатить?

– Натурой, – ухмыляется он, но мне сейчас не до очередных пикировок.

– Это вряд ли, – говорю откровенно. – Не буду врать, в постели ты хорош, но я никогда больше не захочу заняться с тобой сексом, Фед, потому что мне не нравится, как я ощущаю себя после. Спасибо за тату, если захочешь все же получить оплату за свою работу, то сообщи Арине. Я перечислю сколько скажешь.

– Стой! – хватает он меня за руку, когда я пытаюсь выйти из тесной кабинки. – Что с тобой происходит, Стужа?

– Ничего, – пожимаю плечами. – И вообще, какое тебе до меня дело, Дубов? Мы не друзья. По сути, мы вообще никто друг другу, даже не враги, так что перестань пытаться меня задеть при каждой встрече и повзрослей уже. Мне больше неинтересно вести с тобой войну. Да и не из-за чего.

Он кажется растерянным и не будь мне так грустно, я бы улыбнулась нелепому выражению его лица. Впервые Феду Дубову нечего сказать мне, я лишила его дара речи, и, прежде чем он придет в себя, я решаю просто выскользнуть наружу, под начавшийся так некстати проливной дождь.

У меня нет с собой зонта. Так что я просто бегу к стоянке, где оставила свою машину, но к тому времени, как добираюсь до нее, промокаю насквозь. А потом, вместо того, чтобы открыть дверь и спрятаться в салоне с обогревом, тупо стою, пялясь на свое размытое водой отражение в тонированном стекле.

Неужели это я?

Эта мокрая, как мышь, выглядящая на грани срыва жалкая неудачница и впрямь Ваня Стужева? Такой я себя еще не видела. С другой стороны, сегодня впервые за всю неделю я испытала хоть какое-то подобие утешения. Да и был ли смысл так убиваться из-за выкидыша, если я даже не подозревала, что была беременна? Я бы действительно оставила этого ребенка? В двадцать лет, да еще и от Феда Дубова? Ответа я уже не узнаю, но как бы цинично я не рассуждала, это не отменяет тот факт, что я все равно чувствую вину за свою небрежность и эту потерю.

Глава 15

Год спустя. Четвертый курс

– Вань, ты ведь придешь на мою днюху в пятницу, да? – спрашивает Ася и я даю себе мысленный пинок.

Черт! Мне удавалось отмазаться от встреч с ее компанией раньше, но не прийти на день рождения я не могу. Сама себе не верю, но я собираюсь согласиться. А ведь я весь этот год избегала любой возможности даже случайно столкнуться с Федом.

Так уж получилось, что я как-то умудрилась подружиться с Асей Беловой. Той самой девчонкой, которую когда-то презирала. Прошлый год выдался тяжелым. Отец все больше давил, я не могла выбросить из головы мысли о Феде, о своей неудачной беременности, и по итогу просто отстранилась от всех. А когда снова началась учеба, мы с Асей начали общаться. Сначала из-за того, что нас поставили в пару на одном предмете и нам около двух недель пришлось тесно сотрудничать, чтобы сдать работу на отлично, а потом как-то так вышло, что мы нашли общий язык. У меня сложились с ней такие же искренние отношения, как с Ари. Вот только Ари слишком занята своей звездной карьерой и новыми отношениями, так что мы видимся крайне редко, а Ася…

Ася моя первая настоящая подруга среди сверстников за долгие годы. Но вся сложность в том, что она встречается с лучшим другом Феда Дубова Киром. Братом он ей оказался не родным, а приемным, что когда-то повергло всех в универе в шок, потому что этой информацией они не делились, но учитывая как давно они уже вместе, теперь никто не видит в этом ничего необычного, да и Кир давно уже выпустился. Но он все так же близко общается с Федом и другими парнями их из компании, следовательно, и Ася проводит с ними много времени. Я же предпочитаю держаться как можно дальше от любых общих знакомых с Дубовым, не считая его сестры. Но какое может быть оправдание не прийти на день рождения подруги?

– Я приду, Ась, – заставляю себя согласиться. – Есть какие-нибудь пожелания насчет подарка?

– Забей, мне ничего не нужно, – улыбается Ася.

– Поняла, значит выберу на свой вкус, – усмехаюсь я.

– Ваня!

– Ася! – передразниваю ее, на что она закатывает глаза.

– Черт с тобой! Только, ради Бога, не приноси мне цветы! А то все надарят букетов и мне потом так жалко эти бедные цветочки, потому что унести все домой я не могу, от запаха можно и одуреть.

– Никаких цветов, – киваю я. – А где будешь праздновать?

– Кир сказал, что в ресторане. Это типа сюрприз, так что я не знаю деталей. Но будут только наши сверстники, никаких нудных родственников и родителей, потому что папа с мачехой все равно сейчас отдыхают в Италии. Можешь пригласить Гошу, кстати.

Я кривлюсь при упоминании Гоши. Георгий Жолин мой типа парень. На самом деле мы познакомились на работе у папы, когда я заезжала к нему по его просьбе, и там как раз, совершенно «случайно», оказался сын одного из его давних знакомых Гоша. Мы с ним сходили на одно свидание и он поцеловал меня, не спрашивая разрешения и видимо пытаясь поразить своим напором, но я так резко его отшила, что парень впечатлился и начал настойчиво писать и звонить мне, пока я не согласилась дать ему второй шанс. Я и дала, потому что решила, что пора возвращаться к нормальной жизни. Но я все еще не уверена насчет него, мы слишком мало знакомы.

– Я не уверена, что у нас с Гошей сложится, – откровенно говорю Асе. – Не рано ли знакомить его с подружками? Но, с другой стороны, если приду одна, то по любому ко мне будет кто-то подкатывать.

– Как у тебя все сложно, – посмеивается она. – В любом случае, бери с собой кого хочешь. Ограничений по количеству гостей у нас нет. Только приходи, Вань, ладно?

– Да приду я, приду, – убеждаю ее. – Если только не умру, но вроде не планирую, так что жди.

* * *

После долгих раздумий я все же решаю взять с собой с Гошу. Будет хорошим буфером, так что плевать, на какую мысль его наведет идея знакомства с моими типа друзьями, хотя я только Асю из той компашки могу назвать своей подругой.

– Ну ты просто… – зависает на мне взглядом парень, когда я выхожу из своего подъезда, чтобы вместе поехать на его машине. – Ваня, ты супер секси!

– Спасибо, – хмыкаю я, забавляясь над его тупым выражением лица.

Типичный мужик, что с него взять, хотя приятно, конечно. Я сегодня старалась. Поработала над макияжем и укладкой, надела белую кожаную мини-юбку с черной струящейся блузкой и ботильоны на высоких тонких каблуках. При полностью закрытом верхе, все внимание приковывают к себе мои ноги, которыми я без лишней скромности горжусь, потому что они красивые и стройные, а уж в мини юбке, которая еще и попку облегает, как надо, вид действительно сексуальный. Понятно удивление Гоши, учитывая, что во время трех наших предыдущих встреч я была либо в джинсах, либо в брюках.

Положив куртку, которую держала в руках, и коробку с подарком на заднее сиденье его машины, я сажусь спереди и всю дорогу до ресторана делаю вид, что мне интересно слушать его болтовню. К сожалению, Гоша из тех людей, что любят говорить сами, не желая при этом слушать собеседника, так что с каждой нашей встречей я все больше раздражаюсь из-за этой его черты и уже предчувствую, что скоро не выдержу и пошлю его.

– Ваня! – встречает нас Ася, как только нас провожают в зал, где уже собрались гости. – Привет!

– Привет! – обнимаю ее. – С днем рождения, дорогая! Это Гоша, знакомься. Гоша, это Ася.

Пока они обмениваются любезностями, я кладу свой подарок на стол, где уже лежат коробки, пакеты и цветы, а потом незаметно оглядываю зал.

– Пойдем, поздороваешься с Киром и ребятами, – тянет нас с Гошей в сторону своего парня, Ася. – Ты видела кого-то из них после выпуска?

– Нет, только Феда, – говорю я, с облегчением понимая, что в компании Кира, Алекса и Жеки на этот раз Дубова нет.

Парни о чем-то говорят втроем и когда мы подходим, дружелюбно здороваются со мной и знакомятся с Гошей, который, оказывается, знаком с Жекой.

– Стужа, а ты совсем не изменилась, словно вчера тебя видел, – говорит мне Алекс и я сжимаю зубы из-за озвученного прозвища.

– Стужа? – тут же проявляет любопытство мой парень. – Не очень оригинальное прозвище, учитывая, что твоя фамилия Стужева, но мне нравится, как звучит. А меня в универе называли Гого. Это дико меня бесило, но после выпуска как-то забылось.

И конечно, он тут же начинает рассказывать байки из своей студенческой жизни. Кир с Асей уходят под предлогом встречи новых гостей, но Жека с Алексом остаются и на их лицах написана такая скука, что мне становится неловко от поведения Гоши. Блин, ну закрывается его рот когда-нибудь или нет?! А ведь внешне такой привлекательный парень! Высокий блондин с ореховыми глазами и красивым лицом. Жаль, что такой раздражающий.

– О, Фед пришел! – преувеличенно радостно обрывает его Жека в какой-то момент. – Надо поздороваться, Гого, потом как-нибудь пересечемся.

– Это Федор Дубов? – смотрит куда-то мне за спину Гоша, выглядя взволнованным. – Сын Стаса Дубова! Вы должны нас познакомить, идем Ваня.

– Я с ним знакома, – сквозь зубы говорю я, но он уже тащит меня, схватив за руку, в сторону Феда, который стоит с Киром, обнимая за талию очень красивую девушку с огненно-рыжими волосами. Я чувствую к ней инстинктивную неприязнь с первого взгляда.

* * *

Увидеть Стужу на дне рождения Аси я ожидал меньше всего. Где угодно, в клубе, в доме моих родителей, у Аришки, но здесь? Подействовало, как удар под дых.

Я невольно сжимаю пальцы и Оксана охает от боли, потому что пальцы эти лежат на ее талии и теперь сминают кожу.

– Ты чего? – шипит она на меня, отпихивая мою руку, но я быстро кладу ее обратно и нежно целую ее в щеку, зная, что она растает.

– Прости, малыш, я нечаянно.

И, конечно, она тут же расслабляется. Я же поворачиваюсь к подошедшей группе, здороваясь как обычно с Жекой и Алексом, а потом переводя взгляд на третьего парня. На Стужу не смотрю намеренно. Мне хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, что, сука, все еще торкает меня от нее, но лучше сразу выставить блок в своей голове и игнорить ее настолько, насколько это вообще возможно. У меня есть Оксана прямо под носом, двухмесячные отношения с реально классной девчонкой, которая не ебет мозг и в то же время не исполняет роль безотказной игрушки. Испортить все ради очередного разового секса со Стужей, перед которой я какого-то черта не могу устоять? Нужно быть полным придурком.

Придурок, которого привели с собой мои друзья, начинает болтать что-то о каком-то Славе. Вроде нас познакомили, но это прошло мимо меня, потому что я настолько сильно сосредочен на том, чтобы не бросить взгляд на стоящую рядом с этим треплом Стужу, что все остальное проходит мимо меня.

– … скажи же, Вань? – внезапно обнимает ее этот придурок и мой взгляд намертво прилипает к его руке, которая лежит на бедре этой чертовой ведьмы.

Потому что Ваня Стужева ведьма! Она так действует на мужчин, что они теряют свой ебанный разум. Антон вон убился, а до чего могу дойти я? Даже если спустя год без единого напоминания о ней, я ссу даже посмотреть на нее прямо, потому что мое сердце вот-вот выскочит из груди, так сильно оно бьется.

– Как говоришь, тебя зовут? – грубо прерываю разговор, обращаясь к треплу, который ясно показывает языком тела, с кем он сегодня пришел.

Впрочем, я и сам держу в том же положении Оксану, которая впивается ногтями мне в спину, явно недовольная мои хамством. Плевать! Пусть ищет себе долбанного джентльмена, если ее не устраивает то, что я не стесняюсь быть правдиво грубым.

– Гоша, – явно оскорбившись, выпрямляет спину трепло, глядя на меня своим лучшим взглядом сноба. Вот ведь реально кретин!

– Тебя слишком много, Гоша, – смотрю ему в глаза. – Дай и другим слово, бро.

– Не обращай на него внимания, он со всеми мудила, – подает голос Стужа, кладя руку ему на грудь, и меня почти передергивает от неожиданной ревности.

Ревности! Блядь, я реально конченный неудачник.

– Насколько я слышала, ты и сама в этом отношении не уступаешь Феду, – неожиданно вступает Оксана. – Странно слышать осуждение от стервы.

Я не могу устоять. Смотрю прямо в застывшее лицо Стужи, такое же красивое, как я запомнил, и мне до зуда хочется обхватить пальцами этот упрямый подбородок и вгрызться в ее пухлые губы, ворваться в жаркий ротик, а потом швырнуть на пол и отодрать до хрипоты, задрав эту короткую юбочку.

– Так, брейк, девчонки! – фальшиво смеется придурок Гоша, пока все остальные неловко молчат, а я пытаюсь не фантазировать о публичном сексе с этой мелкой назойливой сучкой, чтобы не стоять с разрывающим ширинку стояком. – Пообщались по-свойски, я не в обиде. Иногда меня и впрямь заносит, и, я не могу перестать перетягивать одеяло на себя.

– Мы только пришли, нам надо кое с кем поздороваться, – высокомерно заявляет Оксана и тянет меня в сторону, обхватив за ладонь.

И я позволяю себя увести, потому что не хочу проверять на прочность свой самоконтроль. Ведь нет уверенности в том, что он вообще работает, когда рядом находится то единственное, чего мне хочется больше всего на свете и чего я точно не могу позволить себе взять.

Глава 16

– Не понимаю, почему Ася дружит с этой сукой, – морщит свой маленький носик Оксана, когда мы отходим. – И парень ее придурок какой-то.

– Ага, – соглашаюсь я, не желая развивать эту тему. Мне бы выпить. – Давай сначала к бару, а потом пойдем общаться.

– Да, давай, – соглашается Оксана.

Сделав заказ, мы стоим у стойки и ждем его, а моя девушка тем временем рассматривает собравшихся. Тут не так много людей, наверное, человек тридцать. И я почти всех их знаю. Кир постарался на этот раз, не удивлюсь, если скоро они с Асей побегут в ЗАГС.

Меня передергивает от этой мысли. В принципе от идеи жениться в таком возрасте. Но мой друг, кажется, прочно встрял и если уж совсем честно, то я за него вроде как даже рад. Он же счастлив, дебил, от такой жизни!

– Пойдем к Таньке, – тянет меня в сторону небольшой компании Оксана, когда мы берем наши напитки.

Я снова соглашаюсь, а потом молча стою рядом и думаю о своем, понятия не имея, о чем трещат окружающие. Пока не замечаю, что мой взгляд все время сканирует зал в поисках Стужи. Опять, блядь! И я ее нахожу, она стоит с этим Гошей и улыбается ему своей фальшивой улыбкой, призванной убедить собеседника, что ей интересны его слова, хотя внутри она умирает от скуки. Да, я настолько хорошо ее знаю. Похуй!

Рассматриваю эти длинные сексуальные ножки в белой юбке, которую хочется задрать и выебать ее до визга, а потом перевожу взгляд на лицо, понимая, что она уже в порядке. Нет той пустоты и отчаяния, которые застали меня врасплох в нашу последнюю встречу. Я тогда дал слабину, попытался ненавязчиво узнать у Аришки, что случилось с ее подружкой, но моя сестра и сама была не в курсе. А потом я решил просто забить. В конце концов, Стужа мне никто и меня не должны волновать ее проблемы.

Тогда забил, а сейчас не получается. Она одним своим присутствием действует на меня, как яд. Сразу же отравляет кровь, пока все, о чем я могу думать, не становится ею. Моя одержимость никак не закончится. А я ведь уже трахал ее, ничего нового меня не ожидает. И все равно, хочется снова. Именно ее. Не Оксанку, которая в койке удовлетворяет меня по всем фронтам. Она та еще оторва и совершенно без комплексов. Но все равно, одна только мысль о Стуже заводит сильнее, заставляет член каменеть, чем голая Оксана перед глазами.

– Да что с тобой такое, ты чего завис?! – врывается она в мои мысли, хлопая по плечу.

Смотрит злющими карими глазами, сжала алые губы, которыми будила меня еще этим утром, а мне поебать. Ничего не чувствую к ней, словно отключили. Еще днем хотел ее, а сейчас даже намека нет. Только хочется, чтобы отвалила от меня.

– Ничего, – отбрасываю с себя ее руку и без объяснений иду в сторону туалетов.

Мне нужно побыть одному и немного остудить голову. Виски, кажется, только ухудшил мое состояние, ослабив мой контроль, потому что уйти с этой вечеринки со Стужей уже не кажется мне плохой идеей.

– Фед, ты куда? – останавливает меня по пути Жека, но я отмахиваюсь от него, кивая в сторону коридора и он отваливает.

А оказавшись уже у двери мужского туалета, я понимаю, что общая дверь заперта и яростно ударяю по ней, потому что мне пиздец как надоели идиоты, решающие потрахаться, не думая о других. Заперлись бы в кабинке, если так приспичило, бля! Но потом я слышу голос Стужи по ту сторону и совершенно зверею, потому что следом раздается противный гогот ее трепливого Гоши.

* * *

Стоит мне выйти из женского туалета, как я тут же натыкаюсь в коридоре на Гошу.

– А я тебя ждал, – лыбится он, а потом внезапно хватает меня за руку и заталкивает в мужской туалет, запирая за нами дверь. – Давай быстрее, пока никто не приперся, – взволнованно говорит он, тянясь руками к моей блузке и пытаясь ее расстегнуть.

– Ты что себе позволяешь?! – возмущаюсь я, шлепая его по руке, но по его осоловевшему взгляду понимаю, что Гоша совершенно точно пьян. Причем в стельку.

– Эй, это же я! – смеется этот идиот, словно сказал что-то смешное. – Давай сделаем это прямо здесь и сейчас.

– Ничего мы с тобой делать не будем! – отталкиваю его в сторону и он валится прямо на пол, продолжая хохотать, но я не собираюсь возиться с его пьяной тушкой и открыв дверь, выхожу из туалета, практически утыкаясь носом в грудь стоящего прямо за ней Дубова. Черт, ну что за непруха?!

– Дай пройти, – говорю с вызовом, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза.

– Не хочешь убрать за собой беспорядок? – кивает он на лежащего на полу Гошу.

Весь такой невозмутимый, уверенный в себе. Урод! Ненавижу его! И смотрит так, словно я жвачка, прилипшая к его обуви – уничижительно, с презрением.

– Сам уберется, я ему не нянька. Уйди с дороги, Фед.

– А то что? – внезапно решает поиграть он, делая шаг вперед и заставляя меня отступить.

– Не знаю, – вздыхаю преувеличенно устало.

Я уже поняла, что чем меньше реагирую на его провокации, тем больше он теряется и спешит уйти. В отличие от Феда, я значительно выросла за прошедший год и меня больше не привлекает мысль выйти победителем в нашем противостоянии во что бы то ни стало. Собственное душевное спокойствие для меня важнее, потому что незаметно для себя я влюбилась в этого гада и ничего, кроме боли, мне эти чувства не принесли. Я ни разу не допустила мысли о взаимности, мне лишь хочется, чтобы он держался подальше от меня со своими тупыми играми разума. Потому что такой человек, как он, никогда не изменится и никогда не сделает счастливой ни одну женщину. Лишь будет пользоваться и причинять боль из-за своего эгоизма.

– Что случилось двенадцатого сентября? – спрашивает он и я просто впадаю в ступор на несколько секунд. – Что это была за годовщина?

Он сам кажется удивленным своим вопросом, прежде чем скрывает эмоции за обычной маской, но само осознание того, что он запомнил эту дату заставляет мое глупое сердце учащенно биться. Я никому не рассказывала о своем выкидыше, потому что единственным близким человеком на тот момент была Ари, а она обязательно спросила бы кто отец. А может, сама догадалась бы, потому что после бегства Феда с острова, явно что-то заподозрила. К тому же, мне было стыдно. Я не заметила изменений в собственном теле, подвергла его стрессу и физическим нагрузкам, пытаясь сбежать от собственных мыслей, и в итоге оно просто не выдержало и отторгнуло ребенка, которого я, как оказалось, ждала.

– Стужа, – напоминает о себе Фед и я моргаю, выныривая из своих мыслей.

– Не твое дело, Дубов. Знаешь, ты не обязан лезть ко мне при каждой нашей встрече. Не понимаю, чем я тебя так обидела, но что бы то не было, забудь уже об этом, ладно? Мы же взрослые люди! Давай вести себя зрело.

– Забудь? – зло усмехается он. – О, я бы рад забыть, Стужа. Да вот только не получается. Ты продолжаешь снова и снова напоминать мне. Только я начинаю думать, что все, она исчезла, как ты появляешься вновь и меня это, пиздец как, заебало!

– Ты просто больной, – качаю головой. – Тебе в жизни не хватает острых ощущений, раз ты вечно цепляешься ко мне или что? Найди себе другую цель, Фед. Мне надоело. И я не собираюсь сидеть взаперти, лишь бы случайно не наткнуться на тебя.

– Ва-а-а-а-ня! – врывается в наш диалог третий голос. Это Гоша немного пришел в себя и смог доползти до двери, и теперь сидит у порога, глядя на меня, как несчастный щенок. – Помоги, а?

Черт, вот что с ним делать, а? Не такого я ожидала от этого вечера.

– Пойдем, отвезу тебя домой, – зло иду к нему и пытаюсь помочь встать на ноги, но Гоша такой тяжелый, что чуть не валит меня рядом с собой.

Только благодаря Феду, который в последний момент успевает подхватить меня, я удерживаюсь на ногах.

– Я сам с ним разберусь, иди, – грубо говорит он мне.

– Но…

– Блядь, ты можешь хоть один раз не спорить со мной?! – рявкает он, затыкая меня. – Посажу этого придурка в такси, а дальше пусть сам разбирается. Не фиг было пить, раз не умеет.

– Ладно, – соглашаюсь я, идя обратно в зал.

Все-таки, я не мать Тереза и не обязана следить за безопасностью взрослого, почти тридцатилетнего мужика. Сам разберется. А то, что Фед решил, вдруг, помочь, действительно странно. Раньше за ним такого не водилось.

Нахожу Асю и поболтав с ней минут десять, решаю, что свой долг выполнила и собираюсь домой.

– Все-то час прошел, почему так рано уходишь? – хмурится она.

– Гоша перепил и испортил мне все настроение, – лгу я ей. – Еще и голова разболелась, а тут столько людей. Без обид, но мне сейчас хочется не общения, а теплого пледика и чашечку капучино.

– Хорошо, жаль, что так получилось с Гошей, – вздыхает она, обнимая меня. – Увидимся тогда. Спасибо за подарок!

Я вызываю такси и жду его на улице, чтобы снова не столкнуться с Дубовым, а потом без происшествий добираюсь до дома. Однако, зайдя в квартиру, понимаю, что оставила в ресторане свою сумочку, а в ней мои кредитки. Черт! Звоню Асе, чтобы объяснить ей ситуацию, и она обещает посмотреть и перезвонить. Но до ее звонка проходит добрых двадцать минут.

– Мы тут все перерыли, но не нашли, Вань, – расстроенно говорит она. – Видимо кто-то взял, но в зале есть камеры, так что Кир с менеджером сейчас просматривают запись.

– Думаю, будет лучше, если я просто заблокирую свои кредитки, – смиряюсь с неизбежным я. И в этот момент раздается звонок в дверь. – Подожди минутку, кто-то звонит в дверь. Не отключайся.

Я бегу к домофону и увидев за дверью Феда, который держит в руках мою сумочку, насмешливо махая ею в камеру, почти оседаю на пол.

– Ась, нашлась моя сумочка, – говорю с истерическим смешком. – Отменяй поиски, привезли прямо на дом. Потом перезвоню.

Отключаюсь, прежде чем она успеет задать вопрос, и нерешительно, очень медленно, все же открываю дверь незваному гостю.

– Ты кое-что забыла, – говорит Дубов, входя внутрь без приглашения.

А когда я тянусь пальцами к своей сумке, перехватывает мою руку и толкает меня к стене, нависая надо мной своим огромным телом и глядя на меня сверху вниз со слишком опасным огнем в глазах.

Глава 17

– Зачем ты приехал? – выдыхаю вопрос почти ему в губы, настолько близко находятся наши лица, когда он наклоняется ко мне, ловя мой взгляд своим.

– Вернуть сумку, – лжет Дубов.

– Правду, Фед. Ты мог отдать ее Асе или вообще забить. Ты не добрый самаритянин, возвращающий людям их забытые вещи.

По моей шее ползут приятные мурашки, а в животе все сжимается от его близости. От его потрясающего запаха. Действие этого гада на мое тело не изменилось. Я все еще хочу его, всегда хочу. Он действует на меня, как самый сильный возбудитель. Так, что здравомыслие отключается напрочь. Как и чувство самосохранения.

– Ты права, – с серьезным лицом соглашается он. – Я пришел, потому что у меня есть вопросы и я хочу получить на них ответы, Стужа.

– Какие вопросы? – спрашиваю с придыханием, думая, что это лишь повод.

Каждый раз, когда он называет меня Стужей наедине, что-то во мне содрогается. Прямо, как сейчас. Потому что в таких случаях Фед говорит это совершенно другим, особым тоном. Словно ласкает. И как бы безумно это не звучало, мне кажется, так оно и есть. Возможно, он и сам этого не замечает, но я заметила. И мне нравится до дрожи в коленках. Черт! Как же мало мне нужно, чтобы поплыть от этого гаденыша…

Его взгляд опускается на мои губы и я инстинктивно их облизываю, а он подается чуть-чуть вперед, почти касаясь, но останавливается в жалких миллиметрах.

– Что у тебя было с Антоном?

Поначалу я даже не понимаю, что именно он спросил. А когда слова медленно проникают сквозь дымку желания, охватывающего мое тело и туманящего мысли, недоуменно хмурюсь.

– С каким Антоном?

– Павловым! – зло чеканит Фед, наблюдая за мной острым взглядом.

Его настроение меняется, как по щелчку пальцев, но мне этого хватает, чтобы прийти в себя. Я отталкиваю его от себя и отхожу на шаг влево по стенке.

– Ничего не было, – отвечаю твердо, не понимая, с чего бы ему спрашивать меня о парне, который умер еще когда я училась в школе. Помнится, они с Федом тогда дружили, но оба учились на три класса выше моего, так что я не общалась с ними. Антон погиб в автокатастрофе, еще несколько лет назад. – Почему ты вообще о таком спрашиваешь? Он же умер.

– Умер, – горько усмехается Фед. – Ты хотя бы помнишь кто это, я удивлен.

Меня больно царапает это замечание. Совершенно несправедливое, потому что я не такая черствая, какой он вечно пытается меня выставить.

– Да пошел ты!

– Не пойду! – рявкает Дубов, жестко хватая меня за плечи. – Мне нужны ответы сегодня, Стужа. Расскажи мне про себя и Антона.

– Да ты с ума сошел! – пытаюсь оттолкнуть его, но он даже не дергается. – Отпусти!

– Не пущу! Говори, Стужа!

– Нечего мне тебе рассказывать, понял?! – кричу, напуганная его состоянием. – Твой Антон был уродом и едва ли я захотела бы иметь с ним дело! Хотя о мертвых либо хорошо, либо никак, так что успокойся!

– Сука! – отталкивает он меня. – Он был уродом? А ты тогда кто? Это ведь из-за тебя!..

Он осекается, а я в шоке смотрю на него, удивленная такой яростью, да еще и без повода.

– Что из-за меня, Фед? Я действительно не понимаю, почему ты задаешь вопросы о Павлове, – пытаюсь воззвать к его разуму. – Он встречался с Васей, ты же знаешь. Это единственное, что нас связывало. То, что он когда-то встречался с моей сестрой. И если ты помнишь, к моменту его смерти они уже расстались.

– А почему они расстались? Об этом ты не хочешь мне рассказать?

– Какая разница? – начинаю закипать я. – Они оба мертвы, Фед! И моя сестра, и твой друг. Какое отношение это имеет ко мне? Когда они встречались мне было пятнадцать! Что я могу знать? В то время самым близким человеком для Васи была Ари, так что спрашивай у нее!

– Я спрашиваю тебя! – упрямо твердит свое этот псих.

– Тогда спрашивай прямо! – выхожу из себя. – Задай конкретный вопрос и уйди, наконец!

Он смотрит на меня волком, тяжело дыша и сжимая кулаки, но не говорит. Не понимаю почему мы вообще ссоримся из-за такого абсурда, но Дубов явно знает больше моего, однако упрямо молчит.

– Ты спала с ним? – наконец, выпаливает он, и я не могу сдержать истерический смешок.

– Ты с ума сошел? Нет, конечно! Мне никогда не нравился Антон и, хотя он пытался пару раз зажать меня, я себя в обиду никогда не давала, так что нет, Фед, я с ним не спала. Почему это так важно для тебя?

– Потому что я пытаюсь понять, что, блядь, пошло не так! – говорит он с долей растерянности, отводя взгляд, а у меня в голове появляется лишь больше вопросов без ответов.

– Я все еще не понимаю о чем именно речь. Объясни мне.

– Нет, – сразу же закрывается он. – Мне пора.

– Ты не можешь так уйти! – хватаю его за предплечье, когда он разворачивается к двери.

Дубов грубо стряхивает мою руку, явно спеша убраться подальше.

– Тебе же лучше, если я уйду, – мрачно говорит он, выскакивая за дверь и захлопывая ее за собой.

Я могу лишь растеряно смотреть на то место, где он был, гадая, что это вообще такое было.

* * *

Я не знаю можно ли верить ей. Гоню домой, спеша добраться до чертового прощального письма Антона и пытаюсь вспомнить все, что с ним происходило в год его смерти. Черт, как же меня это заебало!

Добравшись до квартиры, достаю конверт из книги, в котором храню письмо, и перечитываю то, что уже читал десятки раз. Антон написал часть про Стужу в самом конце, перед прощанием.

«Прости, что гружу тебя этим, бро, но ты ведь мой лучший друг. Кому еще, как не тебе, я могу признаться в чем-то таком стремном? Хочется облегчить совесть, потому что она та еще сука – любит мучить. Особенно после смерти Васи. Я жалею, что так поступил с ней, потому что она единственная любила меня по-настоящему. А я, как последний идиот, вместо своей девушки зациклился на ее сестре. Но я не мог устоять перед Ваней, понимаешь? Как бы я не пытался избегать ее, в конце концов она добилась своего. А потом Вася узнала и все пошло по пизде. Знал бы ты, как я ненавижу эту маленькую дрянь! Ненавижу и люблю, потому что она затуманила мне мозги. Не я первый, не я последний такой идиот, да? Для Вани это был просто спортивный интерес, проверка ее возможностей, и ладно обо мне она не думала, но ведь даже на сестру наплевала. Я бы все отдал за возможность отплатить ей той же монетой, но такая эгоистка способна любить лишь себя любимую, так что хуй с ней.

Прости за этот эмоциональный высер, но я так долго держал это в себе. Не хочу, чтобы Ваня так и осталась моим секретом. Она этого не заслуживает. В общем, спасибо за все, Фед! Ты был настоящим другом.

Антон»

Последние строчки все еще ставят меня в тупик, потому что от того, что он открыл мне свой секрет, ничего поменяться не могло, но мало ли о чем он думал перед смертью? По официальной версии Антон в пьяном виде врезался в ограждение на машине и погиб на месте. Никто даже не подумал выдвинуть теорию о самоубийстве. Но я получил это письмо через несколько недель после его смерти и сразу заподозрил, что он вполне мог сделать это намеренно, потому что перед своей смертью он словно с цепи сорвался, ушел в загул и даже отца не слушал, занимая деньги у друзей, когда тот заблокировал его счета. Словно знал, что скоро умрет и решил напоследок повеселиться. Или забыться.

Неужели он настолько любил Стужу? Или дело было в чувстве вины из-за Васи? В любом случае, мое и так состоявшееся мнение о Ване Стужевой стало лишь хуже. Каждый раз, оказываясь рядом с ней, я наблюдал, как она себя ведет, как легко пользуется людьми, унижает тех, кого считает ниже себя, и проникался к ней все большей неприязнью. Избегать ее было легче, чем бороться с желанием отомстить этой суке, но когда она поступила в мой универ… Даже пользуясь ее же методами, чтобы унизить и растоптать, я не смог утопить эту дрянь. Она все равно умудрялась выплыть. А в процессе затуманила мозги и мне. Не хуже, чем другим неудачникам, которые хотели ее. Настолько, что я теперь сомневаюсь в словах друга, который был мне практически как брат. С которым мы вместе росли, который был мне по-настоящему близок, как ни один человек после него. Которого, как мне кажется, я хорошо знал. И в честности которого я теперь не уверен, потому что чертова Стужа выглядела слишком искренней, когда говорила, что между ними ничего не было. Вопрос в том, кому именно я должен верить? И с чего бы Антон стал лгать мне о Стуже, учитывая, что я в то время практически не общался с ней.

Глава 18

– Ваня, что ты здесь делаешь? – раздраженно спрашивает папа, когда я решаю заехать к нему в офис в конце рабочего дня.

Он ничем не занят, иначе не разрешил бы своей секретарше впустить меня в кабинет, но все равно выглядит так, словно я отрываю его от дел. Игнорируя укол обиды, я обхожу его рабочий стол и целую в щеку, здороваясь, прежде чем сесть в кресло.

– Я специально приехала, чтобы застать тебя перед уходом. У меня есть к тебе серьезный разговор.

– Он касается Георгия? – немного воодушевляется отец. – У вас уже все серьезно?

– Нет, Гоша тут не при чем, – пытаюсь не хмуриться, потому что рано говорить о своем намерении расстаться с этим придурком. – Речь обо мне, папа. Помнишь, ты сказал, что мы поговорим о моей должности в компании, когда я перейду на последний курс?

– Я-то помню, – недовольно отвечает он. – Но учеба только началась, куда ты спешишь?

– Нас мало нагружают в этом году. У меня много свободного времени и я хочу тратить его на то, что мне действительно важно. Не отказывай мне, папа. Я ведь всегда говорила, что хочу работать с тобой.

Он молчит, сверля меня взглядом, но я не сдаюсь, глядя на него с идеальной маской спокойствия на лице, пока папа не понимает, что ответить что-нибудь все же придется.

– Хорошо, будешь помогать Дарье, – говорит он.

– Помогать секретарю? – не верю я в такой абсурд. – Она даже не личный помощник, папа! Вся ее работа заключается в разборе корреспонденции и подаче кофе!

– Ну так ты тоже пока даже не получила диплом, – на полном серьезе заявляет он.

Я редко с ним спорю, редко отстаиваю свое мнение, потому что он настолько этого не любит, что лишь еще больше упирается рогами, но на этот раз даже моя маска трескается, выпуская наружу все эмоции.

– Сколько можно, папа?! Почему ты не воспринимаешь меня всерьез? Я же учусь на отлично, я проходила здесь практику, я не тупица, покупающая себе диплом! Я хочу работать, хочу набраться опыта, чтобы в будущем стать достойной преемницей этой компании…

– Ты никогда не будешь моей преемницей, сколько можно поднимать эту тему? – отрезает он. – Нет – значит нет, Ваня. Ты женщина. Да, умная женщина, но моей компанией управлять будет только мой зять, твой муж! А если нет, тогда я просто продам все, когда решу выйти на пенсию.

– Но почему?! – уже не скрывая слез, плачу я. Мы несколько лет не поднимали эту тему и после того, как я прошла здесь практику в последний раз, когда мне впервые доверили настоящую работу, когда мои умения оценили, я думала, что он изменит свое мнение. – Мы ведь живем не в средневековье, что с того, что я женщина, папа? Почему ты так против? Я ведь не прошу сразу дать мне руководящую должность! Я готова работать наравне со всеми, сама взбираться наверх по карьерной лестнице!

– Прекрати истерику, Ваня! – с раздражением рявкает он. – У тебя есть все, что ты только можешь захотеть. Разве тебе отказывали когда-нибудь хоть в одной вещи? Почему ты так уперлась с этой карьерой? Я ведь есть! Я зарабатываю тебе и твоей матери на жизнь, почему ты хочешь взять на себя мужскую работу? У тебя нет других хобби? Так найди их. Перестань вести себя, как маргинал!

– Что? – не верю в то, что слышу. – Маргинал?! Я не принцесса, чтобы всю жизнь сидеть на троне и ничего не делать, а лишь наслаждаться заработанными отцом и мужем деньгами! В желании построить карьеру нет ничего странного, даже для дочери миллиардера, папа! Почему ты такой узколобый? Да даже жена твоего лучшего друга работает, как и дочь! Чем мы лучше них?

– Тогда работай! – выходит он из себя. – Скатертью дорога! Но в моей компании ноги твоей не будет, поняла, упрямая девчонка?! Она меня учить вздумала! А ну пошла вон отсюда! И больше в моем офисе не появляйся!

Я выбегаю под его крики, уже не в силах сдерживать эмоции, и забегаю в ближайший туалет, запираясь в нем и рыдая навзрыд, чего не позволяла себе очень давно. Ненавижу его! Ну просто ненавижу!

* * *

Есть один плюс в ссоре с отцом – из-за этого я напрочь забываю о Феде и его странном поведении. Мама уже позвонила и отругала меня за то, что я посмела «расстраивать» папу – нашего неутомимого трудягу и кормильца, который всю жизнь положил на благо семьи. Естественно, после этого выговора мне еще хуже, потому что с мамой я тоже не могу сдержаться и высказываю все свои обиды, на что та бросает трубку, посоветовав позвонить, когда приду в себя и буду готова извиниться.

Проплакав полночи, на следующее утро я решаю навестить свою сестру Варю. Она-то давно выбралась из-под гнета наших родителей и вполне счастливо живет за свой собственный счет.

– Что случилось, ты вся опухшая! – пугается сестра, когда я заявляюсь к ней на порог в семь утра.

Все равно не спала ночью, да и знаю, что ей на работу к десяти, так что приехала пораньше, чтобы застать ее дома.

– Ничего, просто поругалась с родителями, – вздыхаю я, проходя в ее квартиру, которая меньше моей в два раза, но опять-таки, она теперь представитель среднего класса и они с мужем зарабатывают не так много, чтобы позволить себе что-то получше.

– Ваня? – появляется в коридоре мой удивленный зять, уже одетый для поездки в офис в строгий костюм. – Привет! Все нормально?

– Привет, – вяло машу ему рукой. – Все в порядке, я просто хотела застать Варю до работы, поэтому пришла так рано. Есть разговор.

– Ладно, тогда оставлю вас одних, девочки, – тактично говорит он. – Варюш, я попью кофе и побегу, не надо готовить завтрак. Все равно не успею.

– Хорошо, удачи милый! – целует она его в губы, а потом протягивает мне руку и как маленькую ведет в гостиную, где усаживает на диван. – Расскажи мне все, Вань. Что они снова натворили? Неужели нашли тебе нового жениха?

– Нет, – передергивает меня. – А что, ты готовишь своему мужу завтраки?

– Ага, а он готовит ужины, потому что у нас разный график работы. Люди приспосабливаются, когда у них нет прислуги и лишних денег на ресторанную еду, сестренка. И знаешь, мы все равно хорошо живем. Даже на отпуск пару раз в год хватает.

– Зачем ты говоришь мне это? – хмурюсь я, потому что в ее словах есть подтекст.

– Потому что я уже который год жду, когда твое терпение лопнет и ты уйдешь от наших тиранов-шовинистов в свободный и яркий мир, Вань, – улыбается она. – Ты и так долго продержалась, учитывая, что теперь все их силы направлены на одну тебя. Сначала помолвка с Федором Дубовым, хотя даже я знаю, что вы друг друга терпеть не можете, потом сводничество с любым свободным мужчиной из папиного списка достойных. Неужели ты действительно согласна жить в таком браке и стать подобием нашей мамы?

– Мне не столько важен брак, сколько то, что меня не допускают до работы в компании! – выпаливаю я. – И я не стану нашей мамой. Никогда! У меня есть собственное мнение и я не вижу смысла его скрывать.

Варя издает злой смешок и качает головой, глядя на меня с тем выражением превосходства, которое я терпеть не могу. Словно я, как и родители, какая-то ограниченная упрямица, а она вся такая независимая и правильная, знающая, как на самом деле надо жить. Для нее богатство – это порок. Яд, разъедающий личность. Мне этого никогда не понять.

– Значит, ты пришла просто поплакаться? – спрашивает она. – Ладно, я слушаю. Что на этот раз?

Мне уже не хочется ничего ей говорить. Зря только пришла!

– Знаешь, если бы ты не смотрела на меня каждый раз с таким презрением, тебе не пришлось бы задаваться вопросом, почему мы так редко общаемся! – обиженно говорю я. – Я не похожа на тебя, мне нравится жить на деньги папы, но это не значит, что со мной что-то не так, Варя! Я – не ты, но я и не наши родители. Когда ты это поймешь? Тебе кажется, что родители – злодеи, склоняющие меня к тому, чего я не хочу, но ты на самом деле такая же! Ты тоже пытаешься заставить меня жить твоей жизнью! Уговариваешь уйти, начать зарабатывать самой и жить, как и большинство населения кругом. Когда я этого явно не хочу. По-твоему, это не давление?

Она выглядит удивленной, потому что я знаю, что сама Варя о таком сравнении не задумывалась. И к моему удивлению, вместо ответной агрессии, сестра выглядит виноватой, а она ведь редко признает свою неправоту.

– В каком-то смысле, ты, может, и права, прости, – вздыхает она. – У тебя своя голова на плечах, малышка.

Малышка. Вася постоянно меня так называла, но Варя перестала, как только мне исполнилось десять. Приятно слышать это сейчас.

– Я пришла не ссориться, – говорю с сожалением. – Папа не хочет брать меня на работу. Я возразила ему, попробовала уговорить, но он ни в какую и мы поссорились. Я не знаю, что мне делать, Варь. Ты ведь знаешь, как я мечтаю о том, чтобы занять его место, когда придет время. Он и слышать об этом не хочет.

– Ты не сможешь повлиять на его мнение, сколько бы не обижалась и не ругалась с ним. Попробуй где-нибудь еще, Ваня. Это я говорю тебе не как твоя сестра, а как человек, знающий тебя и знающий нашего отца. Ты ведь умница, сестренка! Я с детства говорила, что у тебя мозги работают лучше, чем у нас с Васей вместе взятых. Ты можешь построить карьеру в любой компании, я уверена, что к тридцати ты добьешься большего, чем многие твои сверстники. Папа не сможет игнорировать твои достижения, когда они станут реальностью. Да, он жуткий шовинист, но кто знает, может со временем что-то изменится?

Я и сама думала об этом. Я упрямо хочу нашу семейную компанию, это главная цель моей жизни, которая с каждым годом захватывает меня все больше. Но я действительно должна показать себя в деле, чтобы папа понял свою ошибку. Хватит сидеть и мечтать. Надо уже начать что-то делать.

– Ты права, спасибо, – улыбаюсь сестре, беря ее за руку. – Я подумаю о том, чтобы сменить тактику. А теперь, если не опаздываешь, может накормишь завтраком меня? Потому что я не спала всю ночь и дико хочу есть.

Глава 19

Ваня Стужева всегда была девчонкой с гонором. Ее сестра, которая ближе мне по возрасту, тоже любила построить из себя важную кису, но это был лишь образ, как и у Аришки. Вася была неплохой девчонкой, но слишком эмоционально зависимой, так что Антона она часто подбешивала своим нытьем и тем, что вечно ходила за ним, как привязанная.

Как в это уравнение затесалась Стужа? Без понятия. Откровенно говоря, я уже тогда заметил, что девочка выросла, тело отвечало недвусмысленным интересом, но она была малолеткой, так что я просто игнорировал ее существование, ведь в море было полно другой, более доступной рыбы. А потом Тоха погиб и оставил мне это гребаное письмо.

Первым порывом было отомстить эгоистичной сучке. Потому что в отличие от нынешних друзей, мое отношение к нему было другим. Мы были близки по-настоящему. Как братья. Я, блин, любил этого придурка не меньше, чем Аришку! Его смерть очень сильно повлияла на меня, но здравый смысл победил и я решил не трогать Стужу. Пока она не поступила в мой универ и не начала маячить перед глазами, напоминая о себе снова и снова.

Не знаю, в чем причина: в том, что я стал старше и набрался мудрости или в том, что мое эгоистичное желание трахать ее возобладает над старой привязанностью к мертвому другу, но сейчас я смотрю на ситуацию по-другому. Стуже было шестнадцать, когда все это случилось. Она была глупой и самоуверенной малолеткой. Кто вообще думает о последствиях своих решений в этом возрасте? Девочка захотела самоутвердиться и совершила мерзкий поступок. Не единственный в ее короткой жизни. Я не раз становился свидетелем того, как она унижает и втаптывает в грязь человека. Но почему-то это не мешает мне хотеть ее. Я хочу, до боли в яйцах. Хочу вдалбливаться в ее сексуальное горячее тельце, пока не потеряю сознание от усталости. Пока она настолько не приестся мне, что у меня больше никогда на нее не встанет. И видимо давно пора было это сделать, потому что эти мысли сводят меня с ума уже не один год. Стоит ей появиться перед глазами и она все, о чем я могу думать. Так почему бы не оставить, наконец, прошлое в прошлом и не удовлетворить эту дикую жажду?

– Ты снова про меня забыл, – врывается в мои мысли недовольный голос Оксаны.

Я бросаю взгляд на ее голое и выставленное напоказ тело, лениво обводя взглядом торчащие соски и длинные стройные ноги с красиво очерченными мышцами. Спортивная девочка, я таких люблю. Но на сегодня я с ней закончил, на третий раз уже не тянет. Да и вообще, кажется, больше не тянет. Решение приходит в одно мгновение и я даже не раздумываю, правильное оно или нет. Просто делаю то, что хочу в этот момент. Как и всегда по жизни.

– Я больше не приду, – говорю прямо, вставая с кровати и поднимая свои джинсы с пола.

– В смысле? – садится она, тянясь к простыне, чтобы прикрыть себя.

Да, детка, ты правильно все поняла. Блин, надеюсь хоть истерику не закатит!

– В смысле все, Оксан. Конец, – уточняю, натягивая на себя одежду. – В койке ты огонь, но у меня сейчас другие интересы.

– То есть другая, да? – сердито сводит она брови.

– И это тоже. Я в принципе не сторонник моногамных отношений и мы с тобой договорились, что будем вместе, пока не надоест. Мне надоело. Хочу разнообразия, так что прощаемся.

– Какой же ты гад, Фед! – шипит она, бросая в меня подушку и начиная метаться по комнате, как разъяренная львица. – Ты ведь намекал, давал мне понять, что все идет к чему-то большему!

– Я не намекаю, я всегда говорю прямо то, что думаю, так что не надо обвинять меня в своих иллюзиях, – злюсь я. – Я пошел, удачи.

Направляюсь к двери, но она перехватывает меня, вцепляясь мне в руку.

– Подожди, Фед! – говорит, прерывисто дыша и глядя на меня влажными глазами. – Не надо так. Я… Если тебе нужно разнообразие, мы можем что-нибудь придумать. Например, свободные отношения! Что скажешь?

– Нет, – твердо отказываюсь я, глядя ей в глаза и давая шанс сохранить лицо. – Я не хочу всего этого дерьма. И ты не хочешь.

– Ты прав, не хочу, – резко отшатывается Оксана, отворачиваясь. – Убирайся отсюда.

Я ухожу, глядя на часы и раздумывая, стоит ли ехать к Стуже в два часа ночи. Пропахший другой женщиной и сексом. Нет, не стоит. Она борзая, сразу выставит и придется попотеть, прежде чем снова заполучу ее. Но домой тоже не хочется, в голове неспокойно, так что я просто катаюсь по городу, а потом убиваю время и энергию в зале, пока не устаю настолько, чтобы вырубиться безо всяких мешающих мыслей. Слишком уставший, чтобы снова и снова прокручивать в голове то, чем терзаюсь уже несколько дней. С тех пор, как увидел ее на дне рождения Аси. Такую красивую и такую, блядь, недоступную! Ваня Стужева – проклятье моего существования, но я, кажется, нашел способ избавиться от него. И на этот раз я им воспользуюсь безо всяких оговорок.

* * *

Спустя несколько дней напряженных поисков я понимаю, что не смогу устроиться на работу по специальности со свободным графиком, чтобы успевать учиться. Так что приходится быть реалисткой и отложить этот план до выпуска. В конце концов, осталось-то меньше года.

Папа, который не разговаривает со мной со дня нашей ссоры, узнав о том, что я рассталась с Гошей, устраивает мне скандал по телефону, но я не нахожу в себе сил положить трубку и выслушиваю его, как и всегда, не возражая. Хотя, конечно, внутри сжигает обида, но я к ней привыкла, так что терплю.

Последним гвоздем в крышку моего гроба становится Фед Дубов. Он заявляется на мой порог через неделю и как только я вижу его на экране домофона, тут же возникает желание малодушно сделать вид, будто меня нет дома, но я все же пересиливаю себя и открываю.

– Чего тебе? – спрашиваю грубо, блокируя своим телом вход в квартиру.

Он выглядит так, словно у него похмелье. Глаза красные и воспаленные, под ними темнющие круги, а на щеках и подбородке жесткая щетина. Хотя пахнет не перегаром, а самим собой. Тем терпким запахом, который мое тело помнит и любит вот уже который год.

– Надо поговорить.

– Мне хватило прошлого раза, Фед. Если снова пришел нести непонятный бред, то я не в настроении. У меня был сложный день.

– У меня тоже, – серьезно заявляет он. – Впусти меня, Стужа. Сегодня обойдемся без бреда.

Что-то в выражении его лица заставляет меня сдаться. Я отступаю, пропуская его в квартиру, и заметив его взгляд, скользящий по моему телу, мысленно чертыхаюсь. Дома я предпочитаю ходить налегке, так что на мне сейчас моя шелковая, легкомысленная пижамка из шорт-трусов и топа, под который я не надела лифчик. Еще и соски, как назло, выпирают сквозь тонкую ткань, так что я складываю руки на груди, чтобы скрыть их от его похотливого взгляда, и хватаю лежащую на кресле толстовку, натягивая ее на себя поверх пижамы.

– Ты все равно сексуально выглядишь, – хмыкает Дубов, удобно устраиваясь на моем кресле и обводя взглядом мои голые ноги.

– Избавь меня от своих сомнительных комплиментов, потому что они не помогут тебе залезть мне в трусы, и переходи сразу к делу.

– А что поможет? – вызывающе спрашивает он.

– Ничего! Я покончила с тобой, Дубов.

– А я с тобой нет, – цокает он языком. – Ты, пиздец как, заводишь меня Стужа. Настолько, что я потерял интерес к другим, как только снова увидел тебя. Что мы будем с этим делать?

– Мы? – заставляю себя не растаять от его первого реального признания, что он хочет меня не меньше, чем я его. Жаль, что этим все и кончается. Я уже не та дура, которая могла бы согласиться на ни к чему не обязывающий секс, каким бы классным он не был. – Это твоя проблема, Фед, а не моя. Сколько еще раз мне нужно повторить, что я не хочу иметь с тобой ничего общего? Мне не нужен секс, не нужно общение, и уж точно не нужно что-то большее, если ты, вдруг, решил, что влюбился в меня.

– Влюбился? Я? – искренне смеется этот гад, заставляя меня внутренне съежиться. – Причем тут чувства, Стужа? Их между нами никогда не было. Есть только похоть и я знаю, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. Перестань уже строить из себя недоступную цацу, мы ведь оба знаем, что все равно окажемся в одной койке. Давай на этот раз ускорим процесс, зачем нам эти сложности?

Вот значит как? Он и правда думает, что может заявиться ко мне и попросить облегчить его зуд? Я что, похожа на шалаву?!

– Убирайся! – шиплю, вне себя от ярости, указывая рукой на выход. – Пошел ты на хер, Фед!

– Мы снова идем по кругу, – с досадой вздыхает он. – Ну ладно, извини, может я немного перегнул с прямолинейностью. Чего ты хочешь? Свиданий, подарков? Заявить всем, что мы типа вместе? Я согласен, при условии, что ты отдаешь себе отчет в том, что это будет временно. Я не заинтересован в настоящих долгосрочных отношениях.

С каждым его расчетливым предложением моя ярость, как и боль, растет все больше. Да как он смеет!?

– Я просто охреневаю от твоей самоуверенности! Думаешь, ты такой подарок женщинам, что я с радостью запрыгну на тебя, не веря в то, что мне так щедро предложили? Повзрослей уже, Фед! Ты отвратительный, эгоистичный, незрелый говнюк! И то, что у нас когда-то случился секс, не значит, что я все это время жила, мечтая еще об одном разе. Мне не нужно от тебя подобие отношений, как и реальные отношения тоже! Мне вообще от тебя ничего не нужно! Просто оставь меня уже в покое! Каждый раз, согласившись поговорить с тобой, я жалею, потому что ты не способен вести себя порядочно, а лишь еще больше оскорбляешь меня. Это был последний раз! Больше не приходи сюда и не заговаривай со мной, даже если мы случайно где-то пересечемся. Я не хочу с тобой общаться. Да я тебя ненавижу! Убирайся из моей квартиры и из моей жизни, наконец!

К концу своей речи я уже тяжело дышу, глядя в его бесстыжее лицо, которое даже не дрогнуло после всего, что я наговорила. Он спокойно встает и направляется к выходу, ни слова мне не сказав, даже взглядом не дав понять, что как-то отреагировал, и мне от этого становится настолько плохо, что я не могу сдержать рыдания, как только за ним захлопывается входная дверь. Черт бы его побрал, почему он не может просто оставить меня в покое?

Глава 20

Мои чувства к Феду – то, что я храню глубоко в себе. Я не рассказываю о них Асе, и даже Ари, которой могу рассказать практически все, тоже не признаюсь, что влюблена в ее брата. Потому что все знают, что представляет из себя Федор Дубов. Любить его – глупо. Попросту жалко. А Ваня Стужа не может быть казаться жалкой. Ни за что!

Тем не менее, это создает трудности, потому что я не могу сказать Асе, что отказываюсь от всех ее приглашений из-за того, что не хочу видеть Феда. Так что, спустя несколько таких отказов мне все же приходится согласиться пойти вместе на премьеру фильма, который мы с ней давно договорились посмотреть вместе, но который в последний момент решили посмотреть всей компанией друзья ее парня с ним во главе.

– Кому мне скинуть свою часть расходов? – спрашиваю я у Аси, когда мы собираемся в зоне отдыха с едой, которую оплатил, как и билеты в вип-зал, Алекс.

– Сегодня все за счет этого мазилы, детка, не волнуйся об этом, – отвечает за нее Жека, получая в лицо горсткой попкорна от возмущенного друга.

– Мазилы? – интересуюсь я, чтобы поддержать разговор.

Не хочу, чтобы кто-то заметил мое напряжение из-за того, что Фед сидит прямо напротив за столом и сверлит меня похотливым взглядом, хотя одета я в довольно закрытое трикотажное платье. Но когда ему это мешало? Я надеялась, что когда он исчез после того нашего неприятного разговора у меня дома, Дубов, наконец, понял все и решил оставить меня в покое. Ну, минимум оскорбился и обиделся. К сожалению, ошиблась, потому что он, игнорируя всех присутствующих, с того момента, как я пришла, то и дело пялится на меня, не отрывая взгляда дольше, чем на десять секунд. Ребята тоже это заметили, и хотя никто не прокомментировал, я заметила, как переглядываются Кир с Жекой, насмешливо ухмыляясь.

– У нас была традиция, когда мы учились в универе, – начинает объяснять мне Алекс. – Которая немного видоизменилась после выпуска. Если вкратце, то каждый раз, когда мы играем во что-то, будь то бильярд или покер, то проигравший оплачивает всем совместный отдых. Раньше это было что-то масштабное, но редкое, как поездка в горы или на острова во время каникул, но сейчас мы слишком заняты своей работой, чтобы планировать отпуск в одно и то же время, к тому же, у меня и у Кира серьезные отношения, поэтому мы немного упростили все.

– Ага, кто захочет брать своих девушек в отпуск, во время которого мы соревнуемся, кто сможет трахнуть больше цыпочек, – ржет Жека, за что получает подзатыльник от девушки Алекса.

– Фу, не будь таким грубым!

– Так, ладно, сменили тему, – говорит Ася. – Как ты поняла, Ваня, сегодня мы отдыхаем на халяву.

– Блин, фильм сейчас начнется, а я хочу посмотреть рекламу! – подает голос девушка, которую привел с собой Жека, но с которой у него точно нет отношений, потому что этот парень еще больший бабник, чем Фед. – Пойдемте скорее!

Никто не возражает и все тут же начинают собирать с собой еду, которую хотят взять в зал. Я уже съела картошку фри, которую позволила себе сегодня в качестве исключения, так что подхватываю сладкий попкорн и бутылку воды, после чего направляюсь вслед за Асей ко входу в зал.

Помещение оказывается небольшим, но роскошным. И пока я раздумываю, куда бы сесть, впервые осознаю, что все, кроме меня и Феда пришли со своими парами. И естественно, они усаживаются вместе на удобные двухместные диваны и кресла, оставляя свободными лишь два дивана в первом ряду.

– Кажется, у нас тут образовалась новая сладкая парочка, – ржет Жека за моей спиной, развалившись на диване с девушкой в объятиях. – Не робей, Фед, в темноте мы все равно ничего не увидим!

– Заткнись! – рычит Дубов, который, как и я, пока никуда не сел.

Меня пробирает дрожь от звука его голоса рядом и не давая себе времени на панику, я быстро направляюсь к свободному дивану, садясь на него и надеясь, что Фед не додумается присоединиться ко мне, потому что я точно отсяду от него и тогда тупые шуточки от его друзей нам точно обеспечены.

В этот момент в зале гаснет свет и начинается первый рекламный ролик. Я сижу, напряженно выпрямившись и запрещая себе оглядываться, слыша, как за моей спиной о чем-то спорят Ася и Кир, но не разбирая слов из их яростного шепота. А потом, за секунду до того, как тело Феда падает рядом со мной на кожаный диван, чувствую, как по коже бегут мурашки, потому что обоняние улавливает его запах.

– Если отсядешь, я пойду следом, – тихо говорит он, прежде чем я успеваю встать.

Фед не касается меня, но его присутствие так близко заставляет все мое тело напрячься.

– Тогда никто не посмотрит этот фильм, потому что будет скандал, – зло отвечаю я, не глядя на него. – Потому что я не собираюсь сидеть тут с тобой, словно это в порядке вещей.

– Вообще-то, так и есть, – с весельем в голосе говорит он. – А вот то, что ты отсаживаешься от единственной возможной компании при сложившихся обстоятельствах – это как раз-таки и не в порядке. Разве ты не понимаешь, что до нас докопаются и примутся мирить всем составом, как детей в школе?

Насчет мирить он, конечно, перегнул, но докопаются точно. Черт, ненавижу, когда он прав!

– Ладно, только сиди тихо! – шиплю я, злая донельзя.

Надо будет через десять минут выйти в туалет, а вернувшись сесть на другой диван, поближе к выходу. Потому что два часа рядом с Дубовым в темноте, хоть и при свидетелях, точно ни к чему хорошему не приведут!

* * *

К моему удивлению, меня настолько увлекает фильм, причем с самого начала, что я забываю и о сидящем рядом Феде, и о том, что собиралась слинять под предлогом посещения уборной. Но надо признать, что не веди себя Дубов шокирующе смирно, я бы не смогла так расслабиться. Он вообще словно не двигается, не ест, не ерзает и даже не думает меня касаться, так что, когда мы доходим до середины фильма, я уже полностью спокойна в его отношении, наслаждаясь закрученным сюжетом на экране.

– Давай! Так его! – раздается крик за моей спиной во время сцены драки главного героя со злодеем и обернувшись, я вижу, что это девушка Алекса так увлеклась.

Но никто не обращает на нее внимания, все увлечены фильмом, так что я тоже спокойно сижу, наслаждаясь видом мускулистых актеров, дерущихся без рубашек. А потом чувствую это… Легкое прикосновение кончиками чужих пальцев к своему бедру. Замираю, затаив дыхание и не отводя взгляда от экрана, а Дубов между тем наглеет, накрывает всей пятерней мою коленку и медленно ведет ее выше, под ткань платья, поглаживая ленивыми движениями взад-вперед, но не забираясь выше, словно оценивает реакцию. И хотя на мне плотные колготки, его прикосновение все равно расходится теплом по моей коже, а дыхание в груди спирает.

– Убери руку! – бросаю на него испуганный взгляд, видя, что он смотрит не на экран, а на меня, оценивая реакцию с хитрым прищуром.

Дубов улыбается уголком рта и медленно убирает свою руку, закидывая ее на спинку дивана и как бы между прочим кладя ладонь мне на плечо.

– Фед! – зло шепчу я, отодвигаясь как можно дальше.

– Стужа, – передразнивает он, а потом оглядывается назад и с решительным видом опускается на пол, словно ищет что-то.

Я сижу, застыв на месте, с бешено колотящимся от возбуждения сердцем, пойманная в ловушку темноты, потому что на экране ночь и зал освещен не так хорошо, когда Фед медленно садится у моих ног, спрятанный от тех, кто сидит сзади, высокой спинкой дивана.

Он находится прямо напротив, но я не вижу его лица, потому что оно в тени, однако очень явственно чувствую раздвигающие мои бедра руки. Дыхание застревает в горле, когда его ладонь жестко накрывает мою промежность прямо поверх ткани белья и колготок, и мне бы дернуться, оттолкнуть его, накричать, но я ничего из этого не делаю. Лишь прерывисто дышу, хотя он практически ничего еще не сделал, и чувствую, как мое влагалище уже пульсирует, наливается и становится влажным. От одного только осознания того, что это его рука касается меня.

Фед не медлит. Не пытается быть нежным и разжечь меня не спеша. Его пальцы грубо потирают, давят на клитор, сжимают, не обращая внимания на мешающие слои ткани, и я выгибаюсь от болезненно острого возбуждения, цепляясь за кожаную обивку дивана и царапая ее ногтями. Мой рот открывается, чтобы исторгнуть стон, но Фед быстро накрывает его свободной рукой, доводя меня до безумия и заставляя растечься лужицей всего за пару минут. А потом, свет на экране меняется, разгоняя темноту, и все резко прекращается. Руки Дубова исчезают, а сам он поднимается на ноги и снова садится рядом, беря мою бутылку с водой и со знающей улыбкой открывая ее, чтобы не спеша, с наслаждением сделать глоток, дразня меня своим взглядом и этими полными, влажными губами, на которых остаются капельки, которые я мечтаю слизать языком.

Его самоуверенный вид, говорящий, что он выиграл, отрезвляет меня. Я вскакиваю на ноги и не думая, иду на выход, чувствуя унижение из-за того, что так легко сдалась в его власть. Между ног болезненно тянет и я всерьез думаю, что взвою от дискомфорта, потому что он слишком близко подвел меня к грани, оставив без оргазма, что ощущается просто ужасно. Забегая в отдельный туалет для ВИП-гостей, я всерьез подумываю о том, чтобы закончить начатое этим гадом, но, прежде чем я успеваю закрыть за собой дверь, Дубов возникает передо мной, оттесняя от нее и заходя следом.

Замок за его спиной закрывается с громким щелчком, запирая меня вместе с парнем, которого я не собиралась подпускать к себе больше никогда, но против которого, боюсь, невозможно устоять, потому что он превращает мои мозги в кашу.

Глава 21

– Подними платье, – охрипшим голосом требует Фед и, хотя мое тело кричит от потребности, я нахожу в себе силы не поддаваться слабости.

– Нет, – неуверенно качаю головой, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Уходи.

– Стужа, – настойчиво говорит он, делая шаг ко мне.

Я отшатываюсь, ударяясь спиной об раковину, и Фед тут же кладет руки по бокам от меня, отрезая все пути отступления. Его губы касаются моей щеки и я закрываю глаза, прерывисто вздыхая и впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не притянуть его ближе, не уткнуться лицом в сильную грудь, дыша его запахом, по которому я изголодалась.

– Это не на один раз, – кусая мочку моего уха, тихо обещает он. – Не будет никого другого, только ты.

До меня с опозданием доходит, что он снова поднимает тему наших… Нет, не отношений. Физического взаимодействия.

– Нет, – говорю более твердо, отворачивая лицо в сторону, чтобы он больше не касался меня. – Пусти меня, Фед. Сейчас же!

К моему удивлению, он слушается. Убирает руки и отступает на шаг, глядя на меня разочарованным злым взглядом.

– Скоро ты перестанешь сопротивляться, Стужа, – говорит он, без стеснения поправляя свой стояк в штанах. – Я подожду.

– Не дождешься, – думая, что буду звучать ехидно, отвечаю я, но получается жалкий неуверенный писк.

– Посмотрим, – ухмыляется гаденыш, наклоняясь и быстро чмокая меня куда-то в макушку из-за разницы в росте, прежде чем отпереть дверь и выйти, оставляя меня одну.

И черт бы его побрал, но кажется, он прав! Потому что, если мы и дальше будем видеться, я не смогу вечно держать свои стены поднятыми. Когда-нибудь они просто рухнут и погребут под собой всю мою волю, оставив лишь первобытные инстинкты, которые он снова и снова пробуждает во мне.

– Нет, я никогда не дам тебе желаемого, гад! – говорю вслух, глядя на себя в зеркало, но это не очень-то помогает, так что я мою руки холодной водой и охладив немного шею, потому что на лице макияж, выхожу из туалета, решив не досматривать этот чертов фильм.

И пускай Дубов думает, что я трусливо сбежала, мне все равно. Я не врала, когда сказала, что перестала играть в игры кто кого.

* * *

Целый месяц мне удается избегать Феда, я даже встречаюсь за ужином с родителями, которые ведут себя так, словно никаких разногласий между нами не было, но потом неудача настигает меня в виде свадьбы моей ближайшей подруги.

Да-да, сестра Феда Ари выходит замуж за мужчину своей мечты. И так как она относится очень серьезно к главному торжеству в своей жизни, ее роскошная свадьба будет длиться три дня. Нам предстоят долгие выходные на шикарном горнолыжном курорте и количество гостей ограничено до сорока человек, включая и моих родителей, являющимися ближайшими друзьями Дубовых.

– Почему у тебя такой унылый вид? – спрашивает меня Ари во время нашего звонка по видеосвязи за несколько дней до отъезда в горы.

– Потому что на твоей свадьбе точно найдутся парни, которым родители захотят меня пристроить.

– Это какие же? – с любопытством поднимает она брови.

– Ну, если перечислять навскидку, то сын Валентины Зайцевой, имя которого я не помню. А еще мой бывший одноклассник Стас Крапивин. Знаешь, иногда я мечтаю выйти замуж за какого-нибудь официанта или таксиста просто им назло, потому что они достали искать мне выгодную партию, словно я сорокалетняя старая дева.

– Твои родители странные, мне этого не понять, – вздыхает Ари. – Но ты не обязана им подчиняться. К тому же, сына Зайцевой зовут Степан и он очень даже ничего. Мы пригласили его, потому что он дружит со Славой.

– Я не ищу жениха, – морщусь я. – Мне хватило глупой помолвки с твоим братом.

– А я была бы рада, если у вас все сложилось, – усмехается она, поднимая запретную тему. – И не обманывай меня, что ваши отношения были сугубо платоническими. Фед хоть и скрытный, но свой интерес к тебе прятать у него никогда не получалось.

– Это было сто лет назад, тоже вспомнила, – фыркаю я, втайне радуясь тому, что не я одна смотрела на него, как восторженная фанатка, раз даже Ари это заметила, хотя мы с ней никогда не обсуждали наши странные отношения с ее братом. – Фед как был придурком, так и остался. Без обид, но вряд ли из твоего брата выйдет хороший муж хоть для кого-нибудь. Он такой шлюхан.

– П-ф-ф-ф, про своего Славу я тоже так говорила, но видишь, мы же женимся, – прищуривается она. – И не смотри на меня так! Я не сватаю тебе Феда, просто предполагаю, что и он когда-нибудь остепенится.

– Ладно, закрыли тему. Расскажи лучше, как продвигается подготовка. Ты жаловалась на планировщика…

Мы болтаем о деталях свадьбы еще час, прежде чем она отключается. Я еще раз изучаю список гостей, пытаясь наметить себе хоть какой-то план. Старшее поколение после первого дня торжества в банкетном зале будет проводить время отдельно, а молодежь в составе двадцати человек планирует активный отдых. Я ищу знакомые имена и когда понимаю, к кому могу затесаться в компанию, чтобы избежать общения с Федом, немного успокаиваюсь. В конце концов, в списке есть парочка его бывших, с которыми он точно не захочет проводить время, а я, в свою очередь, неплохо лажу с этими девушками.

Думаю, мне удастся пережить эти несколько дней без того, чтобы сдаться на милость этого соблазнителя, который только того и ждет, провоцируя меня и играя на моих нервах.

* * *

– Я думал, вы устроите свадьбу на тысячу гостей, – говорю я своей сестре, дергая ее за локон волос, торчащий из прически.

– Федя! – шлепает она меня по руке, хмурясь. – Мы устроили вечеринку по поводу помолвки на пятьсот гостей и Слава сказал, что этого хватит. Свадьба должна быть для нас и тех, кого мы действительно хотим видеть рядом в этот день.

– А вы очень хотите видеть в этот день Зайцевых и Стужевых? – ехидно интересуюсь я.

Арина перестает мучить свои волосы и смотрит на меня через зеркало недовольным взглядом.

– Фед, пожалуйста! Ты ведь знаешь, что в некоторых вопросах с папой лучше не спорить. Держи себя в руках и будь вежлив в эти дни. Даже со Стужевым.

– У меня нет проблем с Мудиловым, успокойся, – едва не закатываю глаза. – Он со мной не разговаривает с тех пор, как я перестал быть послушной марионеткой отца и женихом его драгоценной Стужи. С хуя ли мне с ним общаться?

– Вот и хорошо, – кивает Аришка. – Держи дистанцию и все будет отлично. А еще, ради Бога, не вздумай флиртовать с моими подругами! Я не хочу ни с кем ссориться из-за того, что ты не перезвонил после одноразового секса.

– Не волнуйся, у меня для этого уже есть кое-кто, – не подумав, говорю я, сразу же жалея об этом, потому что моя сестра тут же цепляется за эту фразу, как гончая, почуявшая добычу.

– У тебя отношения? – оборачивается она, взволнованно хватая меня за предплечье. – Кто она, Фед? Ты пригласил ее на свадьбу?

– Нет, не пригласил и ты ее все равно не знаешь, – пытаюсь соскочить с темы. – Я не собираюсь пока ни с кем ее знакомить, так что забудь.

– Ну хоть фотку покажи! – настаивает она.

– Нет, Ариш, никаких фоток! И вообще, мы опаздываем, так что заканчивай уже.

– Я все равно от тебя не отстану! – настаивает она, но потом смотрит на часы и ойкает. – Блин, и правда опаздываем!

Сестра возвращается к зеркалу, а я сажусь на ее кровать и жду. Арина просила меня заехать за ней, чтобы не брать свою машину, но в последний момент, перед самым выходом из квартиры, решила собрать свои распущенные локоны в прическу из-за чего мне и приходится наблюдать за тем, как она так и сяк приглаживает и закалывает свои космы, которые не желают лежать так, как ей надо.

Наконец, мы все же выбираемся из квартиры и едем в ресторан, где нас ждут родители и ее жених Слава с семьей. Арина со Славой не стали долго затягивать со свадьбой после предложения, так что, перед тем, как лететь на горнолыжный курорт в Альпах, где все и произойдет, мы решили в первый раз собраться всей семьей и поужинать. У Славы из родни есть только старший брат с женой, так что с ними-то мы и будем сегодня знакомиться.

К моему облегчению, этот ужин-знакомство проходит не так нудно, как я опасался. Слава хоть и протеже моего отца, такой же цепкий и вращающийся в шоу-бизнесе, который я ненавижу, все равно кажется мне не самым худшим кандидатом на роль мужа Аришки, потому что он лучше всех парней, с которыми она встречалась прежде. Более приземленный и ответственный. Его брат Лука оказывается адвокатом со своеобразным чувством юмора, так что скучать за столом нам не приходится. И только когда мы прощаемся в конце вечера, чтобы разойтись по домам, на выходе из ресторана я замечаю ту, которую уговаривал себя не преследовать уже почти месяц.

Чертова Стужа!

Она здесь, сидит за столиком с Асей и парнем с их курса, имени которого я не помню. И судя по всему, им очень весело втроем, потому что Стужа раскраснелась и хохочет, откинув голову, над чем-то, что втирает ей этот кудрявый.

– Ой, это Ваня? – спрашивает слегка хватившая лишку Арина, опираясь на своего жениха, тоже заметив веселую компанию. – Надо поздороваться.

– Нет, Ариш, надо домой, – тянет ее к двери Слава. – Им весело, зачем прерывать? Мы все равно не можем остаться.

– Ладно, – соглашается она, позволяя увести себя.

Я задерживаюсь, раздумывая, уйти или остаться, но в конце концов мое желание поговорить с мелкой мерзавкой пересиливает и я направляюсь к их столику.

– Ой, Фед, привет! – первой замечает меня Ася.

– Привет, – здороваюсь я, переводя взгляд на хмурящуюся Стужу и кудрявого, который протягивает мне руку.

– Дубов, сто лет не виделись!

– Ага, – говорю я, не уточняя, что не помню кто он, блядь, такой.

– Ты пришел или уходишь? – спрашивает Ася.

– Зашел на десерт, – ухмыляюсь я, глядя в злые глаза Стужи. – Что-то сладкого захотелось и решил остановиться.

– Тогда присоединяйся к нам, – поступает предложение от сердобольной девушки моего друга.

Наши отношения с Асей и Киром устаканились со временем и я как никогда рад тому, что не трахнул ее когда-то, потому что это все испортило бы. Теперь от нее одна польза, потому что она начала дружить со Стужей и приглашает ее на наши тусовки, хоть та и избегает нашу компанию в последнее время. Вернее, после того совместного просмотра фильма, с которого она сбежала. Совсем не тот конец, которого я хотел. Но я заставил себя быть терпеливым и дать Стуже время успокоиться, прежде чем сделать еще одну попытку.

Единственный свободный стул находится рядом с моей упрямой стервочкой, так что я с удовольствием сажусь, задевая плечом ее плечо.

– Слушайте, поздно уже, – говорит она, глядя на экран своего телефона. – Ребят, простите, но мне очень рано вставать. Ась, ты доберешься сама?

– Блин, два часа прошли просто как один миг, – подает голос кудрявый.

– Иди, если надо, Вань, – говорит Ася. – А я, пожалуй, тоже не откажусь от десерта. Акинчев меня подвезет потом, да?

– Конечно, без проблем.

Я сижу, молча злясь на нее за очередной побег, но, когда она встает и уходит, не бросив на меня даже взгляд, заставляю себя посидеть с ее друзьями еще полчаса, потому что они мне могут понадобиться в будущем. Стужа очень сильно меня разозлила, так что ей лучше быть готовой к тому, что на свадьбе Аришки я до нее доберусь и надаю по этой круглой попке так, что она потом сидеть нормально не сможет.

Глава 22

Встреча с Федом в ресторане, куда я пришла просто пообщаться с однокурсниками без присутствия их вторых половин, вывела меня из себя. Вот нигде нет от него покоя! Я ведь и так перестала общаться с Асей вне универа, потому что не хочу быть частью компании, в которой есть Дубов. Но то ли судьба ко мне так не благосклонна, то ли он меня преследует, но этот гад так или иначе находит меня в этом огромном городе.

Хорошо хоть перелет в компании моих родителей на частном самолете папы проходит без неожиданных встреч. Я ожидала от папы, что он позовет с нами какого-нибудь перспективного молодого мужчину, но на этот раз обошлось. Заселившись в отель, я навожу мосты с несколькими девушками и, не заметив Феда во время предсвадебного ужина, даже умудряюсь хорошо провести время, не оглядываясь каждые пять минут за спину. Однако, рано радовалась, потому что все «веселье» начинается на следующий день, когда должна состояться свадьба.

– Девочки, сегодня самый лучший день! – с утра встречает нас в своем номере невеста в белом кружевном пеньюаре с бокалом шампанского в руках. – Давайте скорее собираться!

Девочки – это я, ее школьная подруга Кристина и жена брата Славы, Лада. Ари выбрала нас в качестве подружек невесты и мы собрались все вместе в одном номере, чтобы нас накрасили и уложили в лучшем виде ее любимые визажист и парикмахер-стилист.

– Я бы не отказалась от шампанского, – беря себе лимонад, вздыхает беременная Лада, поглаживая свой пока небольшой животик.

Я беру фужер и делаю несколько больших глотков шипучки, потому что нервничаю из-за того, что совсем скоро мне придется идти по проходу вместе с Федом под ручку.

К сожалению, Ари решила, что хочет свадьбу в европейском стиле, в Москве они уже расписались в тихую без свидетелей. Таким образом, друзьями жениха стали его брат Лука, который поведет свою жену Ладу, друг Эдуард, заглядывающийся на Кристину и настоявший стоять с ней в паре, и Фед, который достался мне, потому что больше некому. Но предупредила меня об этом Ари, конечно, только вчера ночью, прежде чем мы разошлись по своим номерам.

– А где твоя мама? – спрашивает Лада, к макияжу которой уже приступил визажист.

– О, она уже полностью собрана и сейчас наверняка бегает везде, проверяя, чтобы все было идеально, – со смешком говорит Ари. – Мама рада этой свадьбе чуть ли не больше меня самой. Осталось теперь устроить Феда и она будет стопроцентно счастлива.

– Ага, устроите, когда ему стукнет пятьдесят и он нагуляется, – словно читая мои мысли, говорит Кристина.

Ари никак это не комментирует, потому что своего брата она знает и на правду не обижается. Мы проводим чудесное утро, перекусывая принесенным в номер завтраком между делом, и красуясь перед зеркалами в полный рост, которые принесли сюда специально по просьбе невесты. К тому времени, как приходит время надевать свадебное платье Ари, ее мама присоединяется к нам, а все подружки уже полностью готовы, одетые в одинаковые шелковые платья-комбинации разных оттенков пастельных тонов. Мне достался нежно-коралловый оттенок, Кристине кремовый, а Ладе лавандовый. И надо сказать, что я рада тому, что, следуя глупым американским традициям, Ари не одела нас в нелепые страшные наряды, чтобы подружки не затмевали красоту невесты.

– Девочки, вы не оставите нас с мамой? – спрашивает она, переводя взгляд со своего платья на вешалке на тетю Марину.

Мы понимаем, что она хочет разделить этот момент только с мамой, поэтому выходим в прилегающую к спальне гостиной и рассаживаемся перед уютно потрескивающим камином.

– Может, скоро и я буду наряжаться в свадебное платье, – мечтательно вздыхает Кристина.

– А вот моя свадьба прошла довольно скромно, – говорит Лада, накрывая рукой свой животик. – Но платье у меня было очень красивое.

Они начинают обсуждать всякие свадебные штучки, а я сижу, словно в ступоре, и понимаю, что даже не представляю, как выхожу когда-нибудь замуж. В детстве мечтала, как и все девочки, но сейчас мне как-то все равно. И даже мысль о всей этой свадебной атрибутике меня не волнует, не говоря уже о платье.

Когда Ари с мамой выходят к нам, то я чувствую облегчение. Чем скорее пройдет этот день, тем скорее я вздохну свободно. Но как бы утомительно не было для меня предстоящее событие, я не могу не признать, что выглядит моя подруга просто ошеломительно. А тот факт, что Ари светится от счастья, делает ее еще красивее и заслуга явно не в великолепном белом платье, которое подчеркивает все достоинства ее точеной фигурки.

– Ты самая красивая невеста из всех, кого я видела! – заявляю с чистой совестью, потому что так оно и есть. Конечно, все со мной соглашаются.

– Ой, девочки, не заставляйте меня реветь, – обмахивает лицо Ари, улыбаясь сквозь слезы.

При виде ее эмоций меня и саму прошибает, а весь цинизм летит в трубу. Сегодня для нее самый счастливый день, она выходит замуж за любимого человека и я ни за что не позволю испортить его, выказывая свою неприязнь к ее брату или позволяя ему провоцировать меня. И если придется притворяться для этого, то я готова. Все-таки, не ради чужого человека.

* * *

Вид Стужи в этом тонком шелковом платье чуть не вышибает у меня весь воздух из легких, потому что она настолько сексуальна в нем, что хочется просто задрать этот клочок ткани и убедившись, что белья под ним нет, просто наклонить ее над ближайшей поверхностью и оттрахать до визга. Но это все, конечно, лишь фантазии. Моя задача в том, чтобы воплотить их в реальность.

– Привет, – сухо здоровается она, когда нас начинают ставить в пары для пафосной европейской церемонии, которую захотела моя сестра.

Я вытягиваю руку, чтобы она взяла меня под локоть, и не могу скрыть довольной ухмылки, когда Стужа осторожно, словно я ядовитый, смыкает мальцы на моем предплечье поверх ткани пиджака смокинга.

– Прекрасно выглядишь, Стужа, – оглядывая ее с ног до головы, говорю я. – Охуительно сексуально.

Она только высокомерно приподнимает бровь и отворачивается, глядя прямо перед собой. В этот момент открываются двери и мы начинаем наш путь по ковровой дорожке к алтарю.

Церемония проходит максимально сопливо. Мама и подружки невесты плачут. Все, кроме Стужи. Она просто улыбается и смотрит на счастливую пару с той мягкостью, которую редко проявляет на людях. В какой-то момент наши взгляды встречаются и мягкое выражение ее лица сменяется на обычную маску, но я уже видел, так что поздно. Не то, чтобы я и раньше не знал, что она намного сентиментальнее, чем показывает другим.

После того, как церемония завершена и мы переходим к фотосессии, а потом к банкету, Стужа уже ловко избегает находиться ближе, чем в пяти метрах от меня. Стоит мне подойти к компании, в которой она находится, как мерзавка уходит. Стоит мне сесть за тот же стол, что и она, она бежит пообщаться с кем-то, кто находится в другом конце зала. И так весь вечер, пока мне, наконец, не удается поймать ее в тот момент, когда она разговаривает о чем-то с нашими с ней матерями.

– Стужа, пойдем потанцуем, – подойдя к ним, говорю я.

– Федя, как грубо! – возмущается мама. – У Вани есть имя, как ты к ней обращаешься?!

– А по-моему, очень даже мило, – улыбается мать Стужи. – У молодежи прозвища означают, что люди близки. Я права, Фед?

– Конечно, – подмигиваю ей. – Мы со Стужей все еще близки, несмотря на нашу историю. И возможно, скоро вы услышите новости, которые я пока не хочу озвучивать, чтобы не сглазить.

– Да ты что! – ахает она, правильно поняв мой намек, пока мама удивленно округляет глаза.

– Пойдем-ка, потанцуем, – сквозь зубы говорит Стужа, беря под локоть и таща к танцполу, подальше от них.

Я довольно посмеиваюсь, добившись своего, и тут же обнимаю ее за талию, прижимая поближе к себе.

– Ты что творишь, придурок?! – зло шипит она на меня шепотом, чтобы никто не услышал. А уж как горят от ярости ее глаза, просто ух! – Это же моя мать! Скажи ей слово – и она начнет составлять список гостей на свадьбу. Совсем сбрендил?

– Успокойся, новости у меня действительно есть, я же не сказал, что это связано с тобой, – шепчу ей на ухо, незаметно от всех прикусывая его кончик на секунду, отчего она вздрагивает и пытается отстраниться.

– Отпусти меня!

– Нет, мы танцуем, – крепче прижимаю ее к себе, давая прочувствовать, как меня завела ее близость.

Она округляет глаза и резко втягивает воздух в легкие, когда я показательно делаю толчок в ее живот, и начинает дико озираться по сторонам.

– Дубов, клянусь, я тебе сейчас такую пощечину залеплю, что все в этом зале услышат! Отпусти меня немедленно!

– Я не боюсь твоих угроз, как и публичной сцены, – фыркаю я. – Ударишь меня – и я тебя поцелую. Как это воспримут твои родители?

– Ненавижу тебя!

– А я тебя хочу, – утыкаюсь носом в ее висок, дурея от запаха. – До конца этих выходных я снова буду в тебе, строптивая девочка. А пока… Беги, трусишка.

Я резко отпускаю ее и отступаю, пока не зашел слишком далеко, и выхожу охладиться на терассу. Там-то меня и находит через несколько минут ее отец.

– Федор, – хлопает он меня по плечу, вертя в руках пачку сигарет. – Закуришь?

– Нет, спасибо, – отказываюсь я.

– Ну а я, пожалуй, закурю, – вздыхает он, зажигая сигарету между своих губ и принимая тот фальшиво-добродушный вид, который должен показать, что мы с ним друганы и я могу ему довериться. – Как твои дела?

– Если вы о бизнесе, то хорошо, – едва сдерживаю ухмылку. – Открыл еще два салона.

– Значит, хобби начало приносить доход. Рад за тебя.

– Спасибо, – изучаю его лицо, пытаясь угадать, что ему нужно от меня.

– Мне было жаль, когда ваша помолвка с Ваней распалась, – к моему удивлению, быстро переходит к делу Иван. – Но в жизни всякое случается. Я больше не держу на тебя зла, хотя признаться честно, ты меня очень разочаровал своим поступком. Однако, это уже в прошлом, а я предпочитаю смотреть в будущее. Знаешь Степана Зайцева? Он тоже присутствует на свадьбе.

– Знаю, – подтверждаю я.

Мы учились в одной школе, хотя он на пару лет старше, так что не особо общались.

– Хорошо, – кивает он. – Он перспективный мужчина, Федор. И у них с Ваней есть некоторое взаимопонимание. Не хотелось бы, чтобы он неправильно понял вашу… дружбу. Все же, ты парень с определенной репутацией.

– Понимаю, – отвечаю бесстрастно, хотя меня пробирает смех от его осторожной попытки отвадить меня от своей дочери. Бля, какая же умора! – Но тут множество людей, с которыми и я, и Арина дружим много лет. Ваня одна из них, с чего бы ему неправильно нас понять?

– Да? – приподнимает он бровь, точь в точь как его дочь. – В таком случае, полагаю, мне не о чем беспокоиться. Не так ли, Федор?

– Ага, – говорю с легкомысленной улыбкой. – Давайте зайдем и продолжим этот разговор внутри, дядя Иван? А то я малость замерз.

– Ты иди, я еще покурю, – говорит он, махая рукой в сторону двери. – Думаю, у нас будет еще не одна возможность договорить позже.

Как же, будет! Иван Стужев отказывался замечать мое присутствие весь последний год, а теперь общения ему захотелось. Решил сплавить дочурку очередному перспективному жениху, а эта дурочка согласится, не моргнув и глазом, и прощай тогда мои планы на нее. Ну уж нет! Мне надо дожать ее в эти выходные, а там, как знать, может через месяц-другой она мне приестся и я отпущу ее к зануде Зайцеву. Сама же мне потом спасибо скажет за веселое предсвадебное приключение.

Глава 23

Я довольно быстро понимаю, что после фиаско Гоши, папа решил сосватать меня Степану Зайцеву. В течение всего свадебного торжества он то и дело находил повод подвести меня к нему, просил его потанцевать со мной и принести мне выпить. Позорище! Причем сам Степан, похоже, чувствовал себя явно не в своей тарелке и все время бросал злые взгляды на мать, которая наблюдала за нами с видом гордой наседки.

Единственный плюс состоит в том, что Фед меня больше не беспокоит и веселится с другими людьми, даже не смотря в мою сторону. Несмотря на то, что наши молодожены уходят в десятом часу вечера, остальные не спешат разойтись, но у меня уже голова звенит от шума, так что я решаю последовать их примеру.

– Тетя Марина, я хочу немного передохнуть у себя, но если вам понадобится любая помощь, то можете смело ко мне обратиться, – подхожу я к маме Ари.

Я знаю, что у нее есть команда организаторов, но она и сама многим занимается, так что помощь лишней не будет.

– Ох, Ваня, у меня так ноги дрожат от усталости, что я собираюсь просто пойти и поспать, – улыбается она, обнимая меня за плечи. – Как говорит Стас, иногда делегировать свои обязанности просто необходимо, а раз торжество уже состоялось, то на все остальное я решила наплевать. Пусть гости дальше сами решают, чем им заняться, если они не устали. Прекрасная получилась свадьба, да?

– Самая лучшая, – искренне говорю я ей. – Вы здорово все организовали.

– Спасибо. И ты так прекрасно сегодня выглядишь, Ваня, – берет меня за руки тетя Марина, оглядывая с ног до головы. – Федя весь вечер глаз не мог от тебя оторвать.

– Не знаю даже, что сказать, – фыркаю я. – Вашего сына сложно понять. Но, как бы то ни было, у нас с Федей все в прошлом, пусть так и останется.

– Конечно-конечно, я просто поделилась своим наблюдением, – идет она на попятную. – Давай тогда, дорогая, иди, отдохни. Спокойной ночи!

– И вам, тетя Марина. Увидимся за завтраком.

Я поднимаюсь к себе в номер безо всяких происшествий и приняв душ, ложусь спать. К моему огромному облегчению, когда я просыпаюсь утром, головная боль уже исчезла, так что я быстро одеваюсь в облегающие черные штаны и большой красный свитер с такой же шапкой с помпоном. В зале ресторана при отеле почти пусто. Я сперва замечаю только одну компанию, состоящую из брата жениха и еще пары мужчин, решивших рано позавтракать. Понятное дело, многие еще отсыпаются после вчерашнего, но дядя Стас и тетя Марина тоже здесь и, заметив меня, оба делают мне знаки подойти.

– Доброе утро! – здороваюсь я, приблизившись к их столику.

– Доброе утро! Садись с нами, Ваня, – говорит дядя Стас. – Если только ты не договорилась с кем-то встретиться.

– Спасибо, я одна, – принимаю их приглашение. – Отлично выспалась, так что решила пораньше выйти и покататься. Какие у вас планы?

– Побездельничать, – игриво смеется тетя Марина, переглядываясь с мужем. – Я еще отхожу от свадьбы. Да и не люблю я зимние виды спорта.

Я пробегаюсь взглядом по меню и делаю заказ подошедшему официанту, принесшему напитки Дубовых.

– Твои родители планируют уехать уже сегодня, ты останешься или улетишь с ними? – спрашивает дядя Стас.

– Останусь, конечно, иначе Ари меня убьет. Полечу обратно обычным рейсом, – чувствуя облегчение при мысли, что мама с папой не задержатся, отвечаю я.

Мы непринужденно болтаем, как всегда бывает в компании старших Дубовых, а после расходимся каждый по своим делам. Я уже даже и не волнуюсь из-за Феда, потому что проходит время обеда, я успеваю и покататься на сноуборде, и поесть в веселой компании молодых гостей со свадьбы, включая молодоженов, а его даже на горизонте нет. Чем бы не был занят Фед, я рада, что он не ошивается рядом.

– Через час собираемся и перебираемся в домики, – напоминает нам Ари во второй раз. – Не опаздывайте, пожалуйста, потому что нас всех перевезут на одном микроавтобусе.

Мы расходимся по номерам, чтобы собрать свои вещи, но я, как назло, опаздываю, и когда сажусь в микроавтобус, то с содроганием понимаю, что свободное место есть только рядом с Федом, который встречает мой обреченный взгляд довольной усмешкой. Гад!

– Давай к окну, – командует он, когда я подхожу, немного отодвигая колени, чтобы я через него перелезла на сиденье у окна.

Я быстро делаю это, стараясь лишний раз не касаться его, и сажусь, радуясь, что благодаря плотным штанам не почувствовала тепло его кожи в том месте, где наши бедра соприкоснулись, потому что даже этого моему глупому телу хватило бы, чтобы завестись.

– Ты такая милая в этой шапке, – наклонившись к моему лицу, шепчет Дубов, дергая за помпон.

– Могу подарить, если хочешь. Кто знает, может и тебе удастся сойти за милого парня.

– Вряд ли, – хмыкает он.

– Дай угадаю: потому что ты такой большой и брутальный мачо? – спрашиваю ехидно.

– Потому что я уже милый, – подмигивает он и будь я проклята, если это не так. Гаденыш умеет принимать любые маски, но я вижу сквозь них, так что не попадусь. – Я, кстати, уже разузнал, как нас расселили. Парочки живут вместе, но твоей соседкой будет Кристина. Я слышал, у нее что-то намечается с Эдиком, так что если тебе некуда будет податься во время их брачных игрищ, то можешь в любое время заглянуть ко мне в гости. Домик одиннадцать.

– Спасибо за щедрое предложение! Что бы я без тебя делала, Федечка? – продолжаю язвить, хотя сердце начинает биться быстрее при мысли о том, как он мог бы проявить свое гостеприимство.

Я такая безвольная размазня!

* * *

До домиков нас довозят быстро, буквально за десять минут. Нам с Кристиной выдают наши ключи и мы топаем к своему домику, который, о ужас, под номером двенадцать! Да-да, прямо рядом с Федом и Эдуардом, что, кажется, очень нравится моей соседке, хотя она и строит из себя снежную королеву перед Эдиком, как только он приближается. Думаю, к концу этих выходных, эти двое точно переспят.

– Ну, Ваня, что ты знаешь об Эдике? – без предисловий спрашивает она меня, как только мы немного осваиваемся в домике и выбираем себе спальни.

– Я его видела всего раз до нашего приезда сюда, так что ничего, кроме полного имени, пожалуй, – пожимаю плечами.

– Жаль. А то я так и не смогла определить: бабник он или нет.

Мы с Кристиной не очень близко общаемся, так что я не вступаю с ней в пространные дискуссии о мужской природе. Поняв, что меня не тянет на общение, она уходит к себе, а я проверяю телефон. Ари создала для нас группу, в которой написала, что через полчаса мы собираемся на катке, чтобы покататься на коньках. Меня это устраивает, так что я быстро собираюсь и выхожу пораньше одна, потому что Кристина заявляет, что не пойдет.

На мне по-прежнему моя яркая шапка с помпоном, но одежду я меняю на теплую толстовку и штаны, поверх которых надеваю парку. И правильно, потому что на улице холоднее, чем мне казалось. На катке людей не так уж много, в основном гости Ари, но мы все весело проводим время, постоянно наталкиваясь друг на друга и дико смеясь над этим. Ари со Славой вообще словно находятся в пузыре и видят лишь друг друга, но молодоженам никто не мешает.

– Берегись! – слышу окрик за спиной, и только я оборачиваюсь, как на меня довольно жестко налетает огромное тело.

Это один из друзей Славы – здоровый парень высотой под два метра, и как только он врезается в меня, я влетаю в перила спиной, хотя он и пытается меня удержать, в результате чего, споткнувшись, наваливается на меня всем весом и лишь ухудшает ситуацию. Мою спину прошивает дикая боль. Такая сильная, что даже зрение затуманивается, а из горла вырывается болезненный вскрик.

– Прости, прости, этот придурок меня толкнул! – извиняется двухметровый болван вместо того, чтобы помочь мне. И только когда я начинаю оседать, спохватывается и помогает мне осторожно опуститься задницей на лед. – Черт, очень больно? Это спина? Может врача? Ты можешь двигаться? Давай я тебя отнесу?

– Отойди! – обрывает его истерический лепет злой голос Феда и оттолкнув парня, Дубов склоняется надо мной, беря мое лицо в ладони. – Эй, это спина? Где именно больно?

– В пояснице, – стону я, плача от боли.

– Думаю, тебя пока лучше не переносить, – хмуро заявляет он. – Арина уже звонит, чтобы прислали врача. Давай-ка мы осторожно подложим под тебя куртку, хорошо?

– Нет, не трогай, а то будет еще больнее! – пугаюсь я, задыхаясь от непрекращающейся боли.

– Ты сидишь на льду, Стужа, – нетерпеливо вздыхает Фед.

– Ничего, не трогай меня! – никак не могу я успокоиться.

– Оставь, Федь, лучше и правда пока не двигать ее, – соглашается со мной Ари, садясь рядом и сжимая мою руку. – Давай я только сниму с тебя коньки, хорошо, малышка? Чтобы не мешали. А потом мы отнесем тебя в помещение, если врач разрешит. Он уже бежит сюда.

Я зажмуриваюсь и пытаюсь не стонать в голос, пока вокруг меня собираются люди, пропуская мимо ушей утешающие слова Ари, смысл которых не доходит до меня. А когда врач, наконец, добирается до меня, он делает мне еще больнее своим осмотром, так что я открыто рыдаю, уткнувшись в чью-то грудь, краем сознания улавливая, что это Фед меня все еще поддерживает спереди, потому что запах его.

В конце концов, меня разрешают перенести в помещение на носилках и уже там врач настоятельно советует обратиться в больницу и сделать снимок, хотя он почти уверен, что это просто ушиб. Так мы и поступаем, проведя весь оставшийся день в ближайшей больнице и убеждаясь, что со мной и правда все в порядке, а ушиб скоро заживет. Обезболивающее помогает мне мыслить более ясно и, когда уже вечером Фед осторожно укладывает меня на мою кровать в домике, который я делю с Кристиной, я понимаю, что он, как и Ари, не отходил от меня ни на шаг в течение последних нескольких часов, помогая и поддерживая.

– Арина поможет тебе раздеться, – выпрямляясь, говорит он на удивление мягким тоном, хотя выражение его лица привычно безэмоциональное. – Я пойду. Спокойной ночи!

– Фед! – успеваю схватить его за руку, пока он не отошел.

Не знаю, что хотела сказать, но, когда наши глаза встречаются, я понимаю, что не могу придумать ни одной причины, чтобы задержать его. Фед смотрит на меня внимательно, словно ждет чего-то, но я не выдерживаю и первой отвожу глаза, отпуская его ладонь.

– Спасибо, – говорю тихо. – За все.

– Поправляйся, – неловко бормочет он в ответ, прежде чем выйти.

Ари заходит в комнату, как только он скрывается за дверью.

– Тебе помочь пойти в туалет, малышка? – спрашивает она и я стону от досады.

– Блин, это будет больно!

– Хочешь, чтобы Федя тебя отнес? – на полном серьезе предлагает она, но это еще хуже.

– Нет! Я сама! Не инвалид, в конце концов.

Не знаю, что делала бы без такой подруги, но Ари возится со мной, пока я не ложусь спать. Конечно, я не забываю ее хорошенько поблагодарить, но на следующее утро мне будто бы еще хуже и больнее, а я очень не хочу заставлять ее тратить еще один день на беспомощную меня. Приходится прибегнуть к помощи другого, не столь близкого мне, человека.

Глава 24

Надо признать, что Кристина безо всяких уговоров и жалоб остается со мной почти до вечера. Так как мне сказали хотя бы два-три дня полежать, она заказывает и приносит мне еду в постель и помогает добраться до туалета, а также мажет мазью ушиб. Мне даже становится совестно, что я отшила ее вчера, когда она явно хотела поболтать об Эдуарде.

– Вань, я иду на ужин со всеми, справишься тут без меня пару часиков? – спрашивает она, заглядывая ко мне ближе к семи вечера.

– Конечно, веселись, – улыбаюсь я.

Я уговаривала ее выйти из этого чертового домика и повеселиться со всеми еще днем, но она ни в какую не согласилась, словно я тут умру без нее. На самом деле, такая самоотверженность мне непонятна в отношении малознакомой девушки, но я благодарна, конечно. А ведь изначально я просто попросила ее довести меня до туалета, прежде чем она выйдет на завтрак, а уж сама Кристина вдруг решила, что мне нужен ухаживающий. Ари заходила тоже, но я заверила ее, что буду в полном порядке и вообще меня тянет поспать, так что подруга может с чистой совестью побыть со своим мужем и развлечь гостей.

Оставшись вечером одна, я ставлю на ноуте фильм для себя и смотрю его, намного более расслабленная, потому что боль внезапно отступила и я больше не чувствую себя так, словно умру, если двинусь хоть на сантиметр. Но когда проходит примерно час и в дверь моей спальни раздается короткий стук, прежде чем она открывается, я едва не вскакиваю с постели от неожиданности, забыв о своем состоянии при виде заявившегося ко мне Феда.

– Привет, – как в ни в чем не бывало говорит он, заходя внутрь с бумажным пакетом и стаканчиками с кофе. – Ну, как ты?

– Спасибо, хорошо, – отвечаю почти официально, все еще охреневшая от его поведения.

Я, конечно, понимаю почему вчера он мне помог. Все же, он не такая сволочь, да и знает, что я дорога его сестре. Но навещать меня? Еще и с подношениями… Это вообще не в духе Дубова. В нем тактичности не было с рождения. Зачем он пришел?

– Я принес тебе горячий шоколад и кое-что на десерт, потому что Кристина сказала, что ужин у тебя уже был, – раскладывая на прикроватной тумбочке какую-то выпечку из своего пакета, объясняет он.

Я словно оказалась в параллельной вселенной. Это точно Фед Дубов или его подменили инопланетяне?

– Что? – поднимает брови парень на мое охреневшее выражение лица.

– Я не знаю, с чего вдруг эта забота, но на всякий случай должна предупредить, что даже при всем желании, которого у меня нет, я не смогла бы заняться с тобой сексом, так что к чему эти уловки?

– Уловки? – ухмыляется он. – Это называется сопереживание, Стужа. Твоя соседка сейчас гостит в моем домике и я уверен на сто процентов, что у них с Эдиком намечается горячая ночка, так что я решил совместить приятное с полезным и пришел сюда, чтобы проведать тебя и провести где-то время, пока на горизонте не будет чисто. Я же предупреждал тебя, что такое может случиться.

– А, да. Точно, – чувствуя себя немного идиоткой, бормочу я. – Ну, тогда спасибо за шоколад.

Я чувствую облегчение от его объяснения, потому что оно логично, а я ненавижу сходить с ума, размышляя о чужих мотивах, тем более, если это касается Дубова. Ему просто нужно где-то перекантоваться, так что да, это типичный эгоист Дубов, который проявил небольшое уважение к больной, решив прийти не с пустыми руками. Тем более, он прихватил стаканчик и для себя!

– Что смотришь? – нагло присаживается он на мою кровать, отхлебывая свой капучино, судя по запаху.

– Романтический фильм без постельных сцен. Тебе не понравится.

– А, пофиг, – пожимает он плечами, перебираясь так, чтобы упираться спиной в изголовье кровати. – Включай.

Ничего не скажешь, удобно устроился!

– Ты мог бы посмотреть телевизор в гостиной, – не особо убедительно предлагаю я, потому что мне на самом деле нравится, что он решил составить компанию.

– Мог бы, но мне очень хочется попробовать эти штучки, – парирует Фед, кладя между нами контейнер с выпечкой, которая и впрямь выглядит аппетитно. – Там разные фруктовые начинки. Вот, попробуй.

Он подносит к моим губам маленький треугольник теста, словно для нас это привычное дело, и смотрит с ожиданием, так что я не тружусь снова очерчивать границы и аккуратно откусываю кусочек, чтобы случайно не коснуться губами его пальцев. В моем рту взрывается восхитительный вкус сливы. Блин, до чего же вкусно!

– Ну, как тебе? – спрашивает он тут же с любопытством.

– Вкусно, – проглотив лакомство, признаюсь я.

Дубов непринужденно закидывает в рот оставшуюся половинку, мыча от удовольствия.

– Не думал, что они настолько хороши, Аришка была права.

Так вот кто посоветовал ему купить выпечку! Я чувствую некоторое разочарование, которое скрываю, запивая сладость на языке большим глотком горячего шоколада.

– Так что, включишь фильм?

– Конечно.

Хотя мой фильм уже перевалил за середину, но ему, видимо, так же плевать на просмотр, как и мне, потому что хоть мы и притворяемся, что смотрим, на самом деле едва ли замечаем происходящее на экране. Фед больше не кормит меня, так что я сама пробую оставшиеся вкусы этой маленькой треугольной штучки, название которой мне обязательно нужно выяснить у Ари позже, а Дубов больше налегает на свой кофе. В конце концов, он убирает оставшийся мусор обратно в пакет и ложится рядом со мной, якобы, чтобы лучше видеть экран ноутбука, но я ни слова не говорю против. В какой-то момент мои глаза даже начинают слипаться от внезапно накатившей сонливости и я чувствую, что постепенно уплываю в мир снов, совершенно не волнуясь о все еще находящемся рядом Феде.

* * *

Я не знаю, как описать то, что я испытываю, глядя на спящую Стужу, но чем бы оно не было, мне это не нравится. Как и то давящее чувство, возникшее внутри, когда я увидел ее плачущей от боли на катке. А ведь я знаю эту девушку, ее не так легко заставить плакать.

Закрыв ее ноутбук, я вылезаю из кровати и иду в гостиную, на диван. Про Эдика и Крис я не солгал, они реально у нас в домике и мой сосед даже написал сообщение, умоляя меня не возвращаться хотя бы до часа-двух ночи. Эх, как некстати пришлась травма Стужи! Ведь все играет мне на руку, а она больна и в этом состоянии я точно к ней не полезу, не настолько я двинутый. Включаю телевизор, чтобы шумел фоном, и начинаю листать портфолио разных людей с известного сайта в поисках вдохновения для следующей тату. Клиентка хочет, чтобы я набил ей что-то на свой вкус, так как она уже видела мои работы на своей сестре и осталась довольна полетом моей фантазии.

От моего занятия меня отрывает шум открывающейся двери и увидев, как Стужа медленно переступает ногами, в груди поднимается злость на нее.

– Какого черта ты встала?! – подхожу к ней, придерживая за бедро и за предплечье, чтобы не давить на больную спину ладонью. – Я бы помог.

– Все в порядке, я уже получше себя чувствую и способна сама дойти до ванной, – хмурится она, но не отталкивает меня, позволяя осторожно вести себя в нужном направлении.

Сегодня она удивляет своей податливостью, но подозреваю, что не будь у нее травмы, она выгнала бы меня взашей, как только я переступил порог ее спальни. В последнее время Стужа ведь только и делала, что избегала меня всеми силами, стервочка злопамятная!

– Все, дальше я сама, – останавливает она меня на пороге ванной и я отступаю, но остаюсь ждать, пока она закончит, у закрытой двери.

Открыв дверь вечность спустя, она удивленно округляет глаза, словно не ожидала меня увидеть.

– Ты ждал меня за дверью? Серьезно, Фед? Я все больше думаю, что тебя реально подменили. Или тебе и правда так припекло, что ты ради секса готов тратить на меня столько времени и усилий?

– Бла-бла-бла, идем уже, – раздраженно обрываю ее речь. – Провожу тебя до кроватки и закрою за собой дверь, пока ты снова не решила прочитать мне лекцию о моем поведении. И ты просто дура, если думаешь, что я стал бы трахать тебя в таком состоянии!

– Я не это сказала! И не нужна мне твоя помощь!

– Не заставляй меня брать тебя на руки, тебе же больнее будет, – предупреждаю ее и видимо, ей реально паршиво, раз она поступается своей гордостью и после секундной заминки позволяет мне довести себя до кровати. – Отдыхай, Стужа. Как только сможешь самостоятельно и без боли стоять на своих двоих, мы еще вернемся к обсуждению моих планов на тебя. Если что, зови. Я побуду тут еще пару часов, а потом выгоню Кристину обратно к тебе.

– Не надо! – возражает она. – Оставь ее, мне и правда не нужна больше помощь. Я сейчас засну и, наверное, не встану до утра.

– В любом случае, я пока здесь, – вздыхаю нетерпеливо, прежде чем снова уйти на диван.

До чего же она, все-таки, бесит!

* * *

Я засыпаю на этом неудобном диване, хотя действительно собирался вернуться к себе, и в итоге утром у меня дико болит шея из-за неудобной позы. Удивительно, как я смог вот так вырубиться и проспать до утра! А будит меня звук открывающейся входной двери.

– А-а-а! – испуганно вскрикивает Крис, увидев меня на диване. – Черт, Фед, ты меня до смерти напугал!

– Это не я бужу мирно спящих людей своим ором. Ну что, повеселилась вчера? Как наш Эдик в кровати?

– Фу, не будь таким! – грозит она мне пальцем, как строгая мамаша. – И вообще, что ты делаешь на этом неудобном диване? Мог бы лечь на моей кровати.

– Случайно заснул, – зевая от души, пока она снимает верхнюю одежду. – Который час?

– Почти десять. Я пойду, приму душ, и пойдем завтракать, если Ваня уже может вставать.

Мне хочется возразить, потому что еще ночью Ваня едва ходила, но Стужа удивляет меня, как ни в чем не бывало заходя в комнату на своих двоих, уже собранная и одетая в штаны и свитер.

– Привет, Кристина, ты только вернулась?

Пока девушки здороваются и обсуждают планы, я смотрю на Стужу и пытаюсь прикинуть, не притворяется ли она, скрывая свою боль.

– Ты во мне дыру сейчас прожжешь, что такое? – наконец, поворачивается она ко мне, когда Кристина уходит к себе.

– Я просто удивлен, что ты можешь ходить самостоятельно.

– Ну, вообще-то, мне все еще больно, но не так, как вчера, и ходить я в состоянии, если только никто не вздумает обнимать меня или трогать за спину, потому что там огромный синяк. Ты спал здесь? Я же говорила, что не стоит. Но в любом случае, спасибо за заботу, Дубов.

– Я просто случайно уснул, – чувствую потребность оправдаться, чтобы она не думала, будто я ее сторожил. – А так, планировал вернуться к себе. Пойду сейчас, не хочу опаздывать на завтрак. Пока.

– Пока, – нейтральным голосом говорит она, но мне почему-то кажется, что в тоне проскользнуло разочарование.

«А если и так, то для тебя же лучше, придурок! – говорит внутренний голос. – Если Стужа неравнодушна, значит она тебя хочет. Не то, чтобы ты и так этого не знал».

Глава 25

Остаток выходных я провожу гораздо пассивнее, чем мои друзья. Ари со Славой вылетают в свой медовый месяц, который планируют провести где-то на островах, а я лечу обратно на самолете нашей семьи с Кристиной и Эдуардом, которых пригласила составить компанию, а также Федом, которого почему-то пригласил папа, уехавший с Дубовыми ранее, хотя я точно знаю, что он его недолюбливает.

Нам с Федом больше не представилось возможности побыть наедине с той ночи, когда он заявился ко мне в домик, но это, наверное, и к лучшему. Я редко занимаюсь самообманом, а тут вынуждена признать, что у меня есть к нему чувства, от которых я и сама не в восторге, но от которых пока не могу избавиться. К счастью, мой мозг работает лучше глупого сердца, так что я понимаю, что ничего у нас с ним не получится.

– Моя машина на платной стоянке, тебя подвезти, Ваня? – спрашивает Эдуард по прилету в Москву и Фед едва заметно морщится, словно ему не по душе это предложение, но с ним-то я точно никуда не поеду.

Так мы и расстаемся, а вечером он пишет мне сообщение: «Ты в порядке? Как самочувствие?»

Я заставляю себя проигнорировать его, как и то, которое он пишет на следующий день, а потом еще и еще. Дубов понимает, что я его игнорирую, но продолжает забрасывать этими короткими сообщениями всю следующую неделю, каждый вечер. И я, в конце концов, не выдерживаю. В момент слабости пишу ему ответ:

«Уже не болит, только синяк остался».

Я вижу, что он прочел, но не отвечает. Добился, значит, своего, и теперь мстит мне ответным игнором! Вполне в его духе. Да пошел он!

Я мечусь по своей квартире, снедаемая обидой и гневом, ругаю его на чем свет стоит, а потом как-то резко понимаю, что до смерти устала. Эти эмоции высосали из меня все силы, так что я валюсь на диван и дрейфую в темноте, разглядывая огни ночного города в окне, пока не раздается звонок в дверь.

Это он. Я осознаю это даже до того, как добираюсь до экрана домофона. Мне не требуется время на раздумья, я сразу открываю дверь и Дубов решительно заходит, с ходу обхватывая большими ладонями мое лицо и жарко целуя в губы, словно мы влюбленные, бывшие разлученными на десятки лет.

Я сразу же цепляюсь пальцами за его шею, приподнимаясь на цыпочки, и едва не стону в голос от того, насколько хорош его рот на моем. Поцелуи с Федом – это почти так же горячо, как сам секс. Наверное, со стороны мы смотримся, как поедающие друг друга дикие животные, но мне так хорошо, что я вообще не могу сформировать в голове ни одну мысль, пока он не отстраняется с громким чмоком, подхватывая меня за бедра и неся в гостиную. Я держусь за его шею, прерывисто дыша ему куда-то в ухо, и когда Дубов, сев на диван, устраивает меня на своих бедрах верхом, инстинктивно трусь о твердый член, который прижимается именно там, где нужно, заставляя мой клитор пульсировать от нужды. Мы снова целуемся, как нетерпеливые подростки, настолько увлеченные этим занятием, что не отрываемся друг от друга даже чтобы раздеться. Фед скользит пальцами под мою сорочку, а потом и под трусики, потирая чувствительную и уже влажную плоть, издавая глухой стон мне в рот, и я подаюсь бедрами навстречу, вскрикивая, когда он вставляет в меня сразу два пальца.

Ох, до чего же хорошо…

Настолько, что голова идет кругом. Его талантливые пальцы знают свое дело, медленно потирая клитор и одновременно глубоко обрабатывая мое влагалище, толкаясь на грани грубости. Всего несколько движений – и я уже готова кончить, но он внезапно отстраняется, переставая целовать меня и убирая руку, чтобы расстегнуть свои джинсы и достать огромный, налитый член, о котором я мечтала долгими одинокими ночами. Однако, как только головка касается моего входа, проталкиваясь внутрь, в моей голове словно что-то щелкает.

– Нет! – в панике отталкиваю его, чуть не свалившись на пол.

Он успевает подхватить меня в последний момент, недоуменно хмурясь и явно не понимая, в чем проблема.

– Презерватив! – напоминаю я, потому что никогда больше не совершу прошлую ошибку, снова рискуя забеременеть, даже если принимаю таблетки.

К счастью, Фед ни о чем не спрашивает и не возражает. Он достает из кармана два маленьких пакетика и разрывает один, упаковывая свой член в презерватив. Это помогает мне расслабиться, хотя охватившее ранее безумие уже прошло. Мое тело все еще болезненно пульсирует от возбуждения, но голова снова ясная. Я могу просто выгнать его. Я не обязана заниматься с ним сексом. Но… Есть это пресловутое «но». Я все равно хочу его. И если не сегодня, так завтра, мы все равно трахнемся. Так зачем откладывать неизбежное и причинять себе дополнительный дискомфорт?

Словно зная, о чем я думаю, Фед не спешит больше вставлять в меня свой член. Вместо этого, он снова целует меня, уже более неспешно, и обхватывает ладонями мою грудь, сквозь тонкую ткань ночной рубашки сжимая соски и заставляя меня ерзать в поисках трения. Ему не нужно много времени, чтобы снова довести меня до предела. Всего какая-то минута и я сама прошусь на член, потираясь о него и жалобно хныча в его рот, пока Дубов не хватает меня за бедра, медленно, но неумолимо натягивая на себя до упора.

Это шок. Полный шок, потому что он настолько растягивает меня, что я не могу понять, больно мне или приятно. Мой рот распахивается в немом крике, когда я отстраняюсь от его губ, замечая довольную волчью усмешку, прежде чем мои глаза зажмуриваются от ощущения того, как он скользит еще глубже, прежде чем сделать пробный толчок.

Казалось бы, я не должна удивляться после нашего прошлого раза, но то, что он творит с моим телом почти лишает меня сознания. В этой позе он ощущается по-другому и давит так сильно, несмотря на не слишком агрессивные толчки, что я визжала бы, не потеряй я внезапно голос. Мой рот все еще широко открыт, а ногти безотчетно царапают его плечи, пока Фед натягивает меня на себя, словно свою личную секс-куклу. Это невыносимо. Но так приятно, что я распадаюсь на части, прежде чем даже успеваю понять, насколько близко подошла к оргазму.

– Вот так, кончай Стужа! – рычит мне на ухо Фед, продолжая толкаться в меня, пока я дрейфую в каком-то неведомом пространстве.

А потом начинается настоящая скачка, потому что его толчки становятся гораздо агрессивнее, а руки все сильнее сжимают мою попку, насаживая на себя до упора. Я уже настолько чувствительна, продолжая сжиматься на долбящем меня члене, что чувствую прилив облегчения, когда он с громким рыком кончает, обессилено прикрывая глаза и думая только о том, что до смерти устала и хочу просто лежать вот так, пока не отключусь. А потом, в мою голову приходит внезапная мысль, которая вырывает веселый смешок из моего рта.

«Это был самый быстрый секс в моей жизни, и он все равно оказался лучшим! Даже круче, чем в прошлый раз».

Но, конечно, с Федом я этой мыслью не поделюсь.

* * *

– Спина не болит? – пару минут спустя спрашивает Фед, когда мы уже отдышались и умудрились как-то разместиться вдвоем на диване, хотя я наполовину лежу на его теле.

– Нет, если не трогать, – отвечаю лениво. – Это просто синяк.

Его рука лежит между моих лопаток, удерживая от падения на пол, и так как он все время, что находился здесь, избегал прикасаться к пояснице, я понимаю, что Дубов не забывал о моей травме и опасался причинить мне боль. Эта мысль согревает меня, но я не даю ложным надеждам затуманить мне голову.

– У тебя кто-нибудь есть? – звучит еще один неожиданный вопрос.

Я напрягаюсь, зная, к чему он ведет.

– Нет.

– И у меня, – говорит Фед. – Давай продолжим делать это.

– Бездумно трахаться? – ехидно усмехаюсь я.

– Ага, – слегка меняя позу, чтобы видеть мое лицо, отвечает он, глядя на меня этими своими глазами-льдинками. – Разве тебе не хочется еще?

Я смотрю на его сексуальные губы с заманчивой припухлостью на нижней, и борюсь с желанием прикусить ее. А потом понимаю, что если соглашусь, то буду вправе делать с его телом все, что захочу. Пока Фед запретный плод для меня, я лишь еще больше увлекаюсь им. Но если загадка исчезнет, если я удовлетворю эту страсть к нему, останется лишь не очень приятный мужчина, которого я большую часть своей жизни терпеть не могла. Рано или поздно даже самый лучший секс приестся и тогда между нами не останется ничего. Я смогу двигаться дальше.

– У меня есть условия, – говорю, прежде чем сделать глупость – например, поцеловать его и оседлать для второго раунда. – Никакой огласки, даже твоему лучшего другу или психотерапевту…

– У меня нет психотерапевта, – прерывает он меня с веселым смешком.

– Оно и видно, хотя он тебе явно не помешал бы, – хмыкаю я. – Но суть ты понял. Это только между нами двумя, Фед.

– Согласен. И ты не должна трахаться с другими, пока наше соглашение в силе. Я тоже не буду.

А вот это меня удивляет. Фед Дубов за моногамию? Умереть не встать!

– Хорошо, – скрывая облегчение, говорю самым нейтральным тоном. – Но самое главное условие – никакого секса без презервативов.

– Единственный раз, когда я забыл про презик, был с тобой, – выразительно смотрит он на меня.

– Польщена, но больше не забывай. Даже при условии, что мы оба здоровы и моногамны, я не собираюсь заниматься сексом без защиты.

– Принято, – кивает он. – Еще что-нибудь?

– По ходу будет ясно. А теперь дай мне встать, я хочу пить.

Он убирает свою руку, позволяя мне встать с дивана, и оказавшись на ногах, я с отвращением одергиваю свою сорочку, которая неприятно липнет к коже из-за пота. Надо бы еще душ принять.

– Мне нужно в душ, – озвучиваю последнюю мысль. – Ты остаешься или как?

– Вечер только начинается, – ухмыляется он, стягивая с себя футболку.

Я быстро отвожу взгляд, пока не залипла на его сексуальном теле, и иду на кухню, где даю себе минутку на передышку и беру две бутылки воды из холодильника, а когда возвращаюсь, вижу, что Дубов успел полностью раздеться и без всякого стеснения ходит по комнате, разглядывая многочисленные фото в рамках, которыми уставлено несколько моих полок.

Протянув ему бутылку, я жадно пью из своей, а потом, ни слова не говоря, иду к ванной. Он безмолвно следует за мной, наблюдая, как я настраиваю душ, а потом, стянув сорочку, встаю под струи воды. Фед не медлит, прежде чем присоединиться ко мне, закрывая за нами дверь душевой. Его тело прижимается ко мне сзади, член твердеет, уютно устроившись между половинками моей попки, а руки жадно обхватывают грудь, сжимая и вытягивая соски, отчего я встаю на цыпочки и выгибаюсь, чувствуя острый укол возбуждения из-за той толики дискомфорта, который причиняет его грубость.

– У нас нет презерватива, так что не начинай, – устояв перед искушением, предупреждаю его, слегка отталкивая плечом и тянясь к гелю для душа.

Он перехватывает его из моих рук и намылив большие ладони, начинает водить ими по моему телу, больше лапая, чем помогая мыться, а когда доходит до лобка, то и вовсе застревает, скользя пальцами все ниже и ниже, поглаживая складочки и толкаясь в чувствительное и опухшее влагалище.

Я не могу сдержать стон и он кусает меня за шею, как дикое животное, начиная теребить клитор и жестче насаживая на свои пальцы, к которым добавляет третий, и это уже почти слишком для меня, хотя его член еще толще. Я цепляюсь за полку, потому что больше не за что держаться, и уже несдержанно стону и вскрикиваю от каждого грубого толчка, но Фед резко разворачивает меня лицом к себе и усаживает на скамейку, опускаясь на колени между моих ног и раздвигая их своими широкими плечами. Мои глаза блаженно закатываются, когда грубые ласки его пальцев сменяются горячим языком. Он пробует меня, скользя им внутрь и наружу, имитируя толчки, а потом переходит к клитору, щелкая по чувствительному комочку нервов и всасывая его в рот. Его пальцы снова трахают меня, пока волшебные губы и язык продолжают неустанно работать, и мне хватает всего пары минут, чтобы с громким криком взорваться, отчаянно пытаясь ухватиться за его короткие волосы.

Фед еще какое-то время облизывает меня, словно не может оторваться, а потом встает на ноги и быстро намыливается сам, пока я сижу, стараясь не упасть и приходя в себя. Его твердый, истекающий смазкой член маячит перед моими глазами и как бы мне не хотелось облизать его, как леденец, он перехватывает мою руку, тянущуюся к нему, и поставив меня на ноги, быстро споласкивает нас обоих, а потом подталкивает меня к выходу.

Глава 26

Стужа вырубается сразу после того, как я заканчиваю трахать ее во второй раз. И раз мы уже так удачно лежим на ее кровати, я позволяю себе тоже заснуть, потому что перспектива ехать домой как-то не вставляет.

Утром, проснувшись и поняв, что уже почти одиннадцать, я начинаю быстро одеваться, потому что у меня встреча с постоянным клиентом совсем скоро и я на нее почти опаздываю.

– Впечатляющая скорость, – хмыкает Стужа, сонно потягиваясь и наблюдая, как я торопливо одеваюсь.

– Я опаздываю. Будешь должна мне завтрак.

– Еще чего!

Закончив натягивать кроссовки, я поворачиваюсь к ней и просто киваю, прежде чем направиться к выходу. Не вижу смысла целовать или договариваться о новой встрече, у нас не отношения, в конце концов, так что можно обойтись без притворства.

Вечером, после тяжелого рабочего дня, я решаю выпить в баре с ребятами, но расслабиться не удается. Я думаю о Стуже, снова хочу ее, но ехать к ней два вечера подряд? Тем более, не зная ее планов, может она тоже с кем-то тусуется сейчас. Нет, я остаюсь на месте, слушая болтовню подвыпившего Кости, а потом, как примерный мальчик, еду прямо к себе домой, где маюсь полночи, уговаривая себя не делать глупостей и не ехать к ней, как бы мне этого не хотелось.

Приятной неожиданностью становится то, что Стужа сама мне звонит на следующий день.

– Так как все будет происходить, Дубов? – спрашивает она без предисловий.

– Будем договариваться о времени и просто трахаться, – предлагаю я.

– Хорошо, тогда предупреждаю тебя, что завтра я улетаю в Хельсинки с родителями и меня не будет несколько дней.

Черт, это облом. Я уже до боли ее хочу.

– Ладно, тогда я заеду вечером?

– Давай, – соглашается она.

И таким образом, начинается то, что я предпочитаю называть взаимовыгодным соглашением.

* * *

Пару месяцев спустя

– Я приеду вечером? – спрашиваю, набрав номер Стужи.

Мы не виделись три дня и я дико ее хочу, но она отказывалась встречаться со мной, пока у нее месячные, а сегодня написала, что на горизонте чисто.

– Блин, сегодня не получится, папа пригласил меня на обязательный семейный ужин, – разочаровывает она меня.

– Разве ты не приедешь ночевать домой после этого ужина?

– Приеду, но вряд ли у меня будет настроение для секса, – отнекивается упрямица.

– У тебя всегда есть настроение для злого секса, когда ты встречаешься с родителями, – не сдаюсь я. – В чем проблема? Говори, как есть.

Она мнется всего секунду, но я успеваю это подметить, потому что довольно хорошо знаю эту девушку, как бы ей не нравилось думать, что она загадка для меня.

– Папа сводит меня с очередным женихом, ясно? – вздыхает Стужа. – Я почти закончила универ, он считает, что уже может поудачнее выдать меня замуж. И мне совершенно не хочется после такого адского вечера видеть кого-либо, даже ради секса.

– Понял. Тогда на связи, удачи вечером.

Я завершаю вызов, зная, что это наверняка ее рассердит, но мне что-то не хочется подбадривать ее и говорить пустые слова поддержки. Это уже не в первый раз. Пару недель назад у нее уже было подобное «свидание» с родителями и их кандидатом. Уверен, и это не последнее. Я знаю ее отца так же хорошо, как своего собственного. Знаю его методы и не собираюсь просто смотреть, как девчонку, которую трахаю я, подкладывают под другого.

Набираю папу, уже зная, что лучше всего облегчит мне жизнь.

– Федор, давно ты мне не звонил, – поднимает он трубку.

– Мы виделись меньше месяца назад.

– Это для нынешней молодежи считается нормой? – хмыкает он. – Ну, слушаю тебя, в связи с чем ты вспомнил обо мне на этот раз?

– Давай встретимся, у меня есть к тебе довольно личный разговор.

– Ну давай, я заинтригован. Заедешь ко мне в офис?

– Буду через пару часов.

Закончив со своими делами, я еду в новый офис отца, который недавно начал очередной свой бизнес, а их в течение моей жизни он сменил уже раз пять и все, как ни странно, оказывались успешными. Если у моего отца и есть супер способность – так это зарабатывать деньги, ведь за что бы он не взялся, ему всегда удается задуманное.

Мы встречаемся в его кабинете за кофе и я не тяну кота за хвост, сразу переходя к сути дела.

– Мне нужно, чтобы ты возобновил свою старую договоренность со Стужевым о нашей помолвке с его дочерью, – огорошиваю я его, что удается сделать не так часто, как можно было бы предположить, потому что папа давно стал устойчив к моим «выкрутасам», как он это называет.

– Зачем? – после небольшой паузы спрашивает он.

– Затем, что он мешает моим планам, пытаясь устраивать ей свидания с выгодными женихами. И, прежде чем ты начнешь радоваться, предупреждаю, что между нами со Стужей нет ничего серьезного, но у нас эксклюзивная договоренность и мне не улыбается делить ее время с каким-нибудь богатеньким придурком, который сам не может решать за себя, на ком жениться.

– И тем не менее, ты хочешь взять на себя роль такого придурка, прося меня обмануть Ивана, – с иронией тянет папа.

– Ну, допустим. Так что, поможешь мне?

– Помогу, при условии, что Ваня не будет введена в заблуждение о том, что ты действительно хочешь на ней жениться, – удивляет меня он своей покладистостью.

– Она и не стремится за меня замуж, можешь мне поверить, – фыркаю я. – Она будет только рада на время избавиться от внимания Ивана к своей личной жизни.

– Не думал, что когда ты придешь просить меня о чем-либо, это будет связано с Ваней, – задумчиво смотрит на меня отец. – И это все, Федор? Больше ты ни о чем не хочешь меня попросить?

– Нет, мне больше ничего не нужно, – напрягаюсь я, понимая, что он в курсе моих финансовых проблем из-за выхода Дима из бизнеса.

Черт! Вот не может он просто не контролировать все и всех кругом! Но скорее я полностью разорюсь, чем приду просить финансовой поддержки у отца, как какой-то гребаный неудачник. Не в этой жизни!

– Ладно, – разочарованно тянет папа, словно только и ждет возможности помочь глупому сыну, заигравшемуся в самостоятельность. – Если что, ты знаешь, что я всегда приду тебе на помощь, Федор.

– Спасибо, буду иметь в виду.

Надеюсь, до него когда-нибудь все же дойдет, что я способен на что-то сам по себе, без поддержки и помощи гениального Стаса Дубова – великого финансового воротилы, не совершающего ошибок.

* * *

– Что. Ты. Наделал?! – напускается на меня Стужа через пару дней, возникая на пороге тату-салона, куда не приходила с того раза больше года назад, когда я набил ей тату по просьбе Аришки.

– Много чего, ты сейчас о чем конкретно? – спрашиваю скучающим тоном, хотя прекрасно понимаю, что вероятнее всего папа сделал то, о чем я просил и именно поэтому моя девочка сейчас выглядит такой злой. При этом, она еще и дико сексуальна, когда злится, так что вид мне открывается охеренный.

– Не притворяйся дурачком, я знаю, что тебя невозможно заставить сделать что-то против твоей воли! – игнорируя тот факт, что нас слушают мои любопытные подчиненные и парочка клиентов, тычет она в меня пальцем.

– Твоя правда, но я все равно ничего не понимаю, – стою на своем.

– Дубов! – рычит она, как разъяренная львица.

– Стужа, – передразниваю ее, отпивая свой кофе.

Наши взгляды встречаются и я почти слышу, как проносятся мысли в ее голове, прежде чем она понимает, что раскаяния от меня не добьется.

– Больше ко мне можешь не приходить! – выдает девушка полную глупость и резко развернувшись, уходит, хлопая дверью, а я улыбаюсь, просто потому что это естественная реакция, от которой я не могу удержаться, и ловлю на себе взгляд Кости, говорящий, что я просто тупица.

– И что, ты не пойдешь за ней? – спрашивает Зоя, которая до этого консультировала случайно забредшую к нам девушку.

– Не-а, – снова отпивая кофе, продолжаю улыбаться.

Они обмениваются взглядами, говорящими, что я полный придурок, но мне все равно. Я знаю Стужу и знаю себя. Наши отношения так не работают, мы люди не с самыми простыми характерами, так что не им нас судить, учитывая, что ни хрена они не знают не только о ней, но даже обо мне, хотя я с ними знаком уже не один год.

Вечером я спокойно еду к квартире Стужи, но ее не оказывается дома, что в принципе было вполне ожидаемо. Остается только ждать в кофейне на первом этаже здания, потому что ночевать она точно придет, Стужа ненавидит оставаться у кого-то на ночь, если это от нее зависит. Даже у меня. Мы больше времени проводим у нее в квартире из-за этого ее бзика.

Как и ожидалось, она заставляет меня ждать, появляясь только ближе к полуночи. К этому моменту я уже снова поднялся на ее этаж и жду ее, устроившись на диване в холле. В роскошных зданиях, вроде этого, такие удобства предусмотрены.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спрашивает злючка, хмурясь.

Стужа одета в короткое красное платье, поверх которого набросила длинный кожаный плащ. Сексуально, даже очень. У меня кровь закипает при одном взгляде на нее.

– Я пришел к своей девушке, что тебя удивляет? – встав на ноги, подхожу к ней, наклоняясь, чтобы поцеловать, но ее маленькая ладонь, упирающаяся мне в грудь, останавливает меня, как и злющий взгляд ярко накрашенных голубых глаз.

– Я теперь твоя невеста, Дубов, – язвительно выдает она. – Или хочешь и дальше притворяться, что ты тут не причем?

– Я просто устал от того, что моим планам постоянно мешает твой парад женихов, – пожимаю плечами. – Это решило нашу проблему.

– Боже, да о чем с тобой вообще разговаривать?! – сердито взмахивает руками в воздухе Стужа. – Ты такой безответственный придурок, Фед! Сейчас решил проблему, а что в перспективе? Или, ты думаешь, что родители не начнут планировать свадьбу в ближайший год?

– Это не их решение, так что не им что-то там планировать, – терпеливо вздыхаю я, стараясь не показать своего раздражения, чтобы это не перешло в полномасштабную ссору. – Ты слишком паришься из-за своего отца, Стужа. Хватит. Ты окончила учебу, нашла работу, ты сама устраиваешь свою дальнейшую жизнь. Перестань цепляться за его одобрение, наконец!

– Не тебе указывать мне, как строить отношения с отцом! – шипит она, тыкая пальцем мне в грудь. – Не смей принимать решения, касающиеся меня, не сказав мне об этом, Фед! Я не собираюсь терпеть такое дерьмо еще и от тебя!

Ага, вот в чем дело. Она думает, я пытаюсь вести себя, как ее папаша. Что ж, она, блядь, ошибается, потому что это ни фига не так!

– Я не пытался навязать тебе свою волю, блин! Ты слишком остро реагируешь на то, что вообще не должно так тебя парить. Я ведь просто пытался облегчить нам жизнь, Стужа.

– Да ты постоянно пытаешься облегчить себе жизнь, Дубов, – зло усмехается она. – Проблема в том, что на этот раз ты сделал это за мой счет, чего я не просила и не хотела. Для меня это проблема! Ты можешь ни во что не ставить наших отцов, но я так не могу. Никогда не вмешивайся в мои отношения с папой, Фед! Иначе я точно с тобой покончу.

– Ладно, – сдаюсь я. – Я не думал, что тебя это так заденет, моя ошибка.

Она молчит, пристально глядя на меня, практически прожигая взглядом, а потом устало выдыхает и машет рукой в сторону лифта.

– Ладно, уходи. Я слишком зла на тебя сейчас. Мне нужно побыть одной.

– А мне нужно побыть с тобой, – выдыхаю в ее макушку, притягивая ее к себе на секунду, потому что чувствую странный укол отчаяния из-за ее реакции, и конечно, она сразу же спешит меня оттолкнуть. – Но я уйду на этот раз. Не злись на меня слишком долго, Стужа.

Злючка не отвечает, провожая меня взглядом, и когда я нажимаю на кнопку лифта, открывает дверь своей квартиры и исчезает в ней.

Глава 27

То, что сделал Фед, злит меня до трясучки. Этот эгоистичный, незрелый болван решил, что ради своего удобства может манипулировать нашими отцами. Снова! Вот ведь придурок! Когда папа, не скрывая своего удовлетворения, заявил мне, что Дубов снова в деле, я ушам своим не поверила. И на этот раз дала жесткий отпор, потому что устала плясать под его дудку, тем более, после того, как он не оставил мне даже надежду на то, что воспринимает меня всерьез.

– Ты не понимаешь, Дубов важен для нас, – тут же начал давить на меня папа. – Он единственный сын Стаса, главный наследник!

– Дядя Стас не разделяет твоих старомодных взглядов, Ари тоже его наследница, – напомнила я ему.

– Арина может получить деньги и недвижимость, но во главе встанет Федор, – отмахнулся он от меня. – А ты, как его жена, сможешь влиять на его решения. Этот парень – тупица и разгильдяй, ему просто необходим кто-то, кто будет направлять его. И кто лучше справится с этой задачей, если не жена? Ты-то у меня умница, Ваня. Мы можем объединить со временем наши активы, дочь.

Ну конечно! Папа думает, что сможет управлять мной и Федом, как неразумными детьми, вот только он не берет в расчет то, что дядя Стас – его ровесник и умирать пока не собирается, отдав в руки детей все свои активы. Конечно, эти мысли я держу при себе и наотрез отказавшись от этого щедрого предложения руки и сердца, иду разбираться с Федом, который лишь еще больше выбешивает меня. Иногда так и хочется хорошенько настучать ему по его упрямой башке! Даже поход в клуб с Асей и еще парой подруг не расслабляет меня, хотя я позволяю себе пару алкогольных коктейлей несмотря на середину рабочей недели. И последующая ссора с Федом лишь ухудшает мое состояние, но работу никто не отменял, так что на следующий день я, как проклятая, бегаю по поручениям начальника, проклиная свою должность девочки принеси-подай.

Лишь оказавшись дома вечером, я обессилено падаю на диван и подумав, что фирменный массаж от Феда мне сейчас оказался бы очень кстати, понимаю, насколько я жалкая, раз уже скучаю по этому придурку.

Я знаю, что Дубов не воспринимает меня всерьез. Я для него просто удобный постоянный секс. Но я-то в него по уши влюблена! Сама себя ругаю за слабохарактерность, но не могу от него отказаться. Мне с ним хорошо. Намного лучше, чем я могла ожидать. Он ведь не только за сексом ко мне приходит. Не будь нашей договоренности, это ничем не отличалось бы от обычных отношений. Дубов заходит, чтобы посмотреть вместе фильм и просто потусоваться. Водит меня на свидания. Делает мне расслабляющий массаж, когда я прихожу убитая с работы, кормит ужином и старается быть нежным в такие дни, не трахая меня, как голодный зверь, что для него более характерно, а пытаясь быть сдержаннее и ласковее.

Да он проводит у меня больше ночей, чем в своей собственной квартире! И если бы не наше правило не афишировать свои отношения, то уверена, что и в компании наших друзей он вел бы себя, как мой парень. Но мне этого не хочется. Я не готова настолько раскрыть душу перед этими людьми, зная, что в любой момент все это может закончиться. Не хочу, чтобы они потом годами вспоминали о том времени, когда мы с Федом «встречались», но у нас ничего не вышло. Не выйдет ведь, это уже предопределено. Еще максимум месяц и его интерес потухнет, он уйдет искать острые ощущения на новой, неизведанной территории. И даже понимая это, я не могу сама все это прекратить. Впервые в жизни я предпочитаю упустить контроль из рук, потому что это приносит мне удовольствие. Думаю, у каждой женщины есть право на безумную влюбленность, которая не приведет к браку и детям, но, вспоминая которую она не будет жалеть о том, что что-то упустила из-за собственной трусости и боязни душевной боли.

«Я купил ужин, ты меня впустишь?» – приходит сообщение от Феда, который также присылает фото фирменного пакета из моего любимого ресторана.

Наглый котяра, как всегда, прет напролом. И все же, мои губы сами по себе растягиваются в широкой улыбке от его выходок. Как я могу настолько его любить?! Ведь в других людях меня это раздражало бы до невозможности.

«Можешь, но с тебя минимум час массажа» – пишу в ответ, тут же получая от него пошлый стикер облизывающей банан девушки.

Ага, щас! Пусть даже не мечтает! Не то, чтобы мне не нравилось сосать его член, учитывая, что я просто одержима этой частью его тела, но он не заслужил. Оставляю это без ответа и иду переодеваться, снимая свой рабочий костюм и надевая короткие черные шортики с открытым эластичным топом сочно-фиолетового цвета, которые ношу дома.

– Тяжелая артиллерия, – комментирует мой внешний вид Фед, не успев войти в квартиру.

Его голодный взгляд останавливается на моем голом животе и он чуть ли не облизывается, заставляя меня закатить глаза. Ладно, может я и нарочно одела его любимый домашний наряд в моем гардеробе.

– Что ты купил? – забираю у него пакет, заглядывая внутрь.

– Все, что ты любишь. Ну что, сначала ужин или примирительный секс? – нагло кладет свою ручищу мне на попку этот самоуверенный болван.

– Ужин, массаж и сон, – мстительно говорю я, направляясь на кухню.

Дубов преувеличенно страдальчески стонет и идет за мной, ведя себя на удивление смирно, пока мы рассаживаемся за столом и едим то, что он принес. Но извинений я от него, конечно, не дождусь. Кто бы сомневался! Решил все замять, словно ничего и не было. И я, как безвольная дура, видимо, спущу ему это с рук.

– Время массажа! – вскакивает он на ноги после ужина, в предвкушении потирая руки и глядя на меня со знакомым огнем в глазах. Мы оба понимаем, к чему это приведет и что я не смогу ему отказать.

Встав, я направляюсь в спальню и достаю масло, стягивая с себя топ, под которым нет лифчика, и удобно устраиваясь на полотенце, которое расстилаю на кровати, чтобы случайно не измазать простыни маслом. Фед наблюдает за мной тяжелым взглядом, сглатывая при виде мелькнувшей обнаженной груди, которую я быстро скрываю, улегшись лицом вниз на кровати. Он подходит и взяв масло, начинает греть его в руках, прежде чем коснуться моей кожи.

Надо заметить, что массажу Фед обучался профессионально, еще когда занимался спортом в школе. Он умело находит все узелки в моих напряженных мышцах и, хотя ощущения немного болезненные, я не могу сдержать удовлетворенных стонов, когда он начинает разминать мне шею, болящую от сидячей работы, на которую я подписалась из-за своих амбиций и желания доказать свою состоятельность отцу. Постепенно его руки спускаются все ниже, но он не пытается меня облапать, а действует вполне профессионально. Я могу только по его тяжелому дыханию представить, чего ему это стоит. У нас не было секса несколько дней. Для Дубова это долгий срок. Он постоянно хочет, будь его воля, мы трахались бы, как кролики, не только каждую ночь, но еще и на завтрак, и на обед.

– Хватит, – говорю я, когда мне уже самой становится невтерпеж от фантазий о том, чем все закончится, если он проскользнет руками под мои шортики. – Я в душ.

Прижимая к груди полотенце, я быстро юркаю в ванную, стягивая с себя остатки одежды и спеша в душевую, потому что знаю – он последует за мной. Так и происходит. Не успеваю я настроить воду, как дверь за моей спиной открывается, а потом великолепный в своей наготе Фед обхватывает своими большими и все еще скользкими от масла руками мою грудь, щипая и вытягивая уже затвердевшие соски, отчего я не могу сдержать громкий стон.

– Ты уже мокрая для меня? – хриплым басом спрашивает он, запуская пальцы мне между ног и проходясь ими между влажных складочек с гортанным стоном. – Блядь, да! Массаж всегда тебя заводит, плохая девочка.

Нам не нужна прелюдия в этот раз. Я уже полностью готова, когда он раздвигает мои ноги и толкается в меня сзади, насаживая на жесткий член, который входит, как по маслу. Я хватаюсь за его руку, которая поддерживает меня, обхватив за живот, и тихо хныкаю от чувства растяжения, стараясь сдержать крики, когда он начинает размашисто двигаться, сразу набирая быстрый темп и жестко вдалбливаясь в меня на всю длину.

– Не сдерживайся! – рычит Фед мне на ухо, щипая свободной рукой за сосок. – Покричи для меня, Стужа.

Я упрямо держусь, но давление невыносимое. Оргазм зреет во мне быстро и неотвратимо, хотя он даже не трогает мой клитор. Толчки Феда достаточно жестокие, чтобы причинить небольшую боль, но опытным путем мы уже выяснили, что, когда он груб, я кончаю быстро и мощно. И, хотя когда все закончится, мое бедное, растраханное этим зверем влагалище будет болеть, я люблю это ощущение, люблю весь следующий день ощущать последствия его присутствия во мне. Как и он любит заботиться обо мне после работы, облизывая и целуя мою воспаленную плоть, делая мне хорошо, пока я не охрипну от криков.

– Упрямая стервочка! – не добившись от меня большего, чем негромкие стоны, шипит Фед, шлепая меня по попе. – Я заставлю тебя покричать, Стужа.

Неожиданно остановившись, он выходит из меня и прогнув еще больше, зарывается лицом между моих ног сзади, облизывая и щелкая по пульсирующему комочку нервов.

– Нет, прекрати! – сопротивляюсь я, потому что как бы мне не нравился его язык на самой чувствительной точке моего тела, прямо сейчас я настроена на жесткую еблю и не хочу, чтобы он доводил меня своим ртом. – Фед, нет! Я хочу… Ох, Фед… Хочу тебя внутри, пожалуйста!

Это заставляет его остановиться и я почти готова взвыть от кайфа, когда он снова глубоко толкается в меня, хрипя что-то непонятное мне на ухо. Мой живот сжимается, а пальцы скручиваются от острых ощущений, пока я пытаюсь найти опору, сотрясаемая его жадными толчками, сходя с ума от того, как хорошо он ощущается внутри меня.

– Еще, Фед, вот так! – кричу несдержанно, забыв обо всем, кроме такого близкого и желанного освобождения, двигая тазом ему навстречу.

Мои мышцы сжимаются вокруг его внушительной длины снова и снова, пока я почти не слепну от обжигающего удовольствия, крича как банши, потому что мой контроль над собственным телом утерян полностью. И хорошо, что Фед кончает практически одновременно со мной, потому что не уверена, что смогла бы устоять на ногах и выдержать еще больше его бешеных толчков, учитывая, что этот оргазм, кажется, высосал из меня все силы.

Глава 28

Мы со Стужей оседаем на пол в душевой и пытаемся отдышаться, пока вода продолжает хлестать на нас сверху. Мне так хорошо в этот момент, что хочется смеяться. Просто так, без причины. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такие эмоции с другой девушкой, но меня так вставляет от этой маленькой мегеры, что я не могу отойти даже спустя пару месяцев непрерывного траха. Я постоянно ее хочу.

– Куда ты дел презерватив? – неожиданно спрашивает она, напрягаясь в моих руках и я морщусь, понимая, что никакого презерватива не было.

– Блядь, я забыл про него!

Эти слова оказывают эффект разорвавшейся бомбы. Стужа резко отталкивается от меня, скользя задницей по плитке, чтобы смотреть мне в лицо, и я ясно вижу, как в ней разгорается ярость.

– Забыл?! Что значит забыл, какого черта, Фед?! Я же говорила! Я предупреждала тебя! Как ты мог забыть, если до сих пор тянулся к нему на автомате? Ты хоть понимаешь, что наделал?!

Она буквально кричит во всю глотку, покрасневшая и злющая, ударяя меня в грудь ладонями снова и снова, словно пытается вбить в меня каждое слово. Я в шоке от ее вспышки, учитывая, что мы оба проверялись недавно и установили, что здоровы, а еще, я знаю, что она принимает таблетки, хоть и не сказала мне об этом. Но у Стужи какой-то бзик на теме презиков. Она только отсасывает мне без резинки, а секс без нее – жесткое табу. И теперь мне интересно, почему, учитывая, что ее реакция далека от нормальной, она на моих глазах начинает скатываться в истерику, беря душевую лейку и направляя ее себе между ног, маниакально смывая все, что могло остаться у нее внутри.

– Прекрати! – хватаю ее за руку, пока она себе не навредила, потому что импульсивные движения ее пальцев далеки от нежности. – Черт, ты же сделаешь себе больно, дура! Что за истерика на пустом месте, если ты принимаешь таблетки?!

– Отпусти! – кричит она, пытаясь вырвать руку из моей хватки. – Ты не понимаешь, таблетки не дают гарантии! Двойная защита! Всегда используй двойную защиту!

– Да успокойся, ты, блядь! – вырываю у нее чертову лейку. – Стужа, хватит!

– Ты не понимаешь! – маниакально повторяет она. – Отпусти, Фед! Надо хотя бы смыть, отпусти меня!

– Ты вымыла уже все, что можно было, – пытаюсь привести ее в чувства, начиная всерьез беспокоиться. – Ну же, Стужа, успокойся. Все хорошо, слышишь?

– Это все ты виноват! – бьет она меня свободной рукой по груди. – Это все ты, ты, ты! Ненавижу тебя! Как ты мог?!

Она начинает рыдать, пока я стою в полном шоке от происходящего, но по крайней мере больше не пытается себя покалечить и я осторожно прижимаю ее к себе, не наталкиваясь на сопротивление. Стужа, наоборот, утыкается лицом в мое плечо, обнимая меня за спину и плача так, что у меня в груди зреет огромный неприятный ком. Я держу ее, шепча, что все хорошо и поглаживая по спине, но не делаю попытки вывести из душа, пока ее громкие, душераздирающие рыдания не переходят в тихий плач. Мы стоим так неизвестно сколько времени, но как только она намного затихает, я тянусь и выключаю воду. Это движение, кажется, привлекает ее внимание, потому что Стужа медленно отстраняется от меня, вытирая слезы на щеках и не глядя мне в глаза. Выражение ее лица становится отчужденным. Она закрывается и меня это, черт бы все побрал, очень напрягает, потому что я в полном недоумении из-за ее истерики и, если мне придется выпытывать у нее ответы, я точно начну психовать!

Тем не менее, я позволяю ей выскользнуть из душа, шагая следом и вытираясь полотенцем. Она спешит сбежать от меня в спальню, но я не отстаю.

– Тебе пора, – заявляет вконец охреневшая сучка, рыща в своем гардеробе.

– Охуеть! Ты реально считаешь, что я уйду? Ничего не хочешь объяснить?

– Я не обязана ничего тебе объяснять! – снова включает гнев Стужа, глядя на меня вызывающе, но все впечатление портит ее красное и опухшее от слез лицо. – Ты облажался, Дубов! Я четко сказала, что никакого секса без презерватива! Я доверяла тебе, потому что все время, что это длится между нами, ты ни разу про него не забывал. Что же случилось в этот раз? Ты поленился? Тебе было невтерпеж? Или ты сделал это специально, потому что тебе не нравятся резинки?

– Что за хуйню ты несешь? – даже понимая, что она специально нападает, начинаю злиться я.

– Я не говорила тебе, что принимаю таблетки! Но ты это знаешь откуда-то, поэтому и не беспокоишься о возможных последствиях. Конечно, это ведь не тебе с ними разбираться! Мое тело – моя проблема, так? Подумаешь, Стужа может залететь, аборт – плевое дело.

– Ты в своем уме? – абсолютно шокирован я ее обвинениями. – Что у тебя за бзик, бля? Риск залететь принимая таблетки от одного раза без презика – это просто пшик. Из-за чего ты так истеришь? Да, я забыл, но это случилось один-единственный раз. Я тоже человек, представь себе! Это просто абсурд какой-то! В чем твоя проблема? Ты можешь мне прямо сказать?

– Ты – корень всех моих проблем! – кричит она, снова выходя из себя. – Все плохое, что происходит со мной, всегда связано с тобой! Ты не оставляешь меня, даже когда я изо всех сил стараюсь тебя избегать. Преследуешь, чтобы снова испортить мне жизнь! Сколько еще боли ты хочешь мне причинить, прежде чем оставить, наконец, в покое? Что такого я сделала тебе, Фед, что ты так ненавидишь меня?

– Ты дура! – не могу сдержать злость, услышав эти абсурдные слова. – Ненавижу тебя? Серьезно? Разве то, что мы делаем, похоже на ненависть, Стужа? Мы вместе – ты и я, из ненависти? Скажи мне, блядь, правду, наконец! Перестань прикрываться этой тупой агрессией! В чем проблема на самом деле?

Это заставляет ее замолчать. Она отворачивается, зло вытирая щеки, по которым снова текут слезы, и начинает отрывистыми движениями натягивать на себя пижамные штаны и топик. Я терпеливо жду, потому что не сдамся, пока не получу ответы, и наблюдаю, как она мечется по комнате, сначала вытирая волосы полотенцем, потом нанося на лицо какой-то крем и наконец, обмякая от поражения прямо за туалетным столиком. Ее плечи опускаются, взгляд устремлен в пол и я понимаю, что она заговорит, прежде чем это происходит.

– Я была когда-то беременна, – звучит тихое признание, которого я ожидал в последнюю очередь. – Это получилось случайно, но я смирилась, не собиралась делать аборт. А потом у меня случился выкидыш и пережить это было… Не знаю, слово «трудно» недостаточно описывает то, что со мной происходило тогда. Я испытывала настоящее горе, хотя изначально даже не хотела этого ребенка, беременность ввергала меня в ужас. Поэтому я так осторожна теперь. Не хочу, чтобы это повторилось. Я уже знаю, что решу родить, если забеременею, но я не готова к детям. Точно не до брака, не с человеком, с которым просто встречаюсь.

Последние слова обо мне, но меня это не уязвляет. Я не заглядываю так далеко в будущее, не уверен, что вообще захочу жениться когда-нибудь, не говоря уже о детях. Но что меня задевает, так это факт того, что она была беременна от кого-то. В горле поднимается желчь и хочется разбить что-нибудь. Я, конечно, понимаю, что у нее был секс до меня, но беременность – это совсем другое дело. Это след другого мужчины в ней. Куда более личный, чем секс. Мне хочется спросить, что за хрен был ответственен за это, но в то же время не хочется знать этого, не хочется давать образ пока еще абстрактному мужику, который трахал ее до меня. А потом, в голову внезапно ударяет осознание, что кажется, я знаю, когда именно это произошло.

Мой взгляд автоматически падает на ее живот, прикрытый топом. Там, прямо под пупком, есть надпись «12 сентября», которую я сам набил ей. Я еще тогда понял, что с ней что-то не так, что она что-то переживает и эта дата для нее значит большее, чем просто прихоть сделать первую в своей жизни тату.

Да нет, не может быть!

– Это случилось двенадцатого сентября? – спрашиваю, прежде чем до конца обдумываю свою мысль.

Стужа вздрагивает и смотрит на меня через зеркало. Она не отвечает, но выражение ее лица ясно говорит, что я прав. Есть ли вероятность, что это мог быть мой ребенок? У нас был секс тем летом. Незащищенный. Я тупо забыл про презерватив. Облажался по полной.

С другой стороны, я ведь не знаю, спала ли она с кем-то еще в то время. Стужа только после того случая стала зацикленной на предохранении. Кто знает, может, она и с другими трахалась без защиты. Это тоже выводит меня из себя, заставляя кипеть от ревности.

– Ты забеременела от меня?

– Да, – не отпирается она. – Мы забыли о защите и я залетела с первого раза. Теперь ты понимаешь, черт возьми, мою тревогу?!

Ух ты… Блин, я не должен так удивляться, но меня эта новость ударяет, как обухом по голове, хотя я минуту назад об этом сам думал. Ну ни хрена себе, я облажался! Черт! Не знаю даже, что чувствую по этому поводу. Не могу сказать, что понимаю ее. Самому от себя тошно за такие мысли, но я ощущаю лишь облегчение от того, что это был я, а не кто-то другой. Ревность немного утихает. А что касается ребенка… Не могу воспринимать ее прервавшуюся на очень раннем сроке беременность, как потерю настоящего ребенка. Он, наверное, еще даже не сформировался. По крайней мере, я утешаю себя мыслью об этом, потому что ничего не могу почувствовать по поводу его… смерти? Можно ли назвать это смертью? Блядь, как же все запутано!

С другой стороны, я ощущаю больше сочувствия к Стуже, по которой это так ударило. Она все еще страдает. Ей действительно больно. А вспоминая ее истерику в душе, я чувствую себя настоящим ублюдком. В отличие от моих прошлых девушек, на чувства Стужи мне не плевать. Мне не все равно, когда она расстроена или ей больно. Я забочусь о ней. Более того, я люблю ее. Действительно люблю. Нечасто признаюсь в этом даже самому себе, но это так, и чтобы она не думала о наших отношениях, я не просто парень, с которым она встречается на данный момент. Она и я – это надолго. Потому что я знаю, что едва ли смогу разлюбить ее или устану от нее. Мы вместе дольше, чем я когда-либо был с одной женщиной. Я всегда уставал от них, хотел кого-то нового, но с ней… Стужа стоит всех женщин, с которыми я когда-либо был. Она зажигает меня так, как я не считал себя даже способным. Я не отпущу ее уже.

– Ничего не хочешь сказать? – язвительно спрашивает она, оборачиваясь ко мне.

Я не знаю, что сказать. Но что-то должен.

– Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, – останавливаюсь на правде, подходя и присаживаясь на корточки у ее ног, чтобы обхватить ее дрожащие пальцы своими. – Прости меня. Я был безответственным придурком.

Ее глаза расширяются и это почти комичное зрелище, но неудивительно, что она так удивлена, учитывая, что не в моей привычке извиняться перед кем-либо. Стужа такая красивая сейчас. Даже заплаканная, с покрасневшим лицом, блестящим от крема, который она нанесла на свою кожу. Ее нижняя губа подрагивает, словно она пытается остановить дрожь, и мне очень хочется поцеловать ее, но я гоню эту мысль. В груди появляется щемящее чувство, которое я испытываю крайне редко, и оно никак не связано с похотью. Я хочу прикоснуться к ней ради близости, а не ради секса. На самом деле, секс сейчас – последнее, о чем я думаю.

– Я не хочу снова плакать, – кривит рот она, отводя взгляд.

Намек понят. В этом мы с ней похожи, нам не нравится говорить о своих чувствах открыто. Она хочет замять тему, чтобы не зацикливаться на этом, и я с ней согласен. Не хочу обострять.

– Тогда не плачь, – говорю легким тоном. – Обещаю очень тщательно следить за упаковкой своего члена в будущем.

Она издает смешок, закатывая глаза.

– Ты такой придурок! Мог бы сказать это нормальными словами.

– Я просто люблю тебя раздражать, – кусаю ее за тыльную сторону ладони, зарабатывая подзатыльник.

Мы постепенно отходим от этого эмоционального взрыва и идем смотреть фильм, но я все никак не могу перестать думать о том, что узнал сегодня. Хоть это и не меняет моего отношения к ее беременности. Возможно, я просто не воспринимаю детей так, как это делают другие люди. Такой уж равнодушный урод.

Глава 29

Около года спустя

Глядя на маленького, пухлого человечка, которого буквально сунула мне в руки Стужа, я понимаю, что возможно, мое отношение к детям не совсем правильное. То есть, конечно, я видел Пашу и раньше. Наш Жека, который всегда следовал принципу «количество важнее качества» в отношении женщин взял – да и женился. В шоке были все, потому что это же Жека! У него в жизни не было отношений, которые продлились бы дольше недели! Но, этот идиот однажды просто заявил, что встретил свою женщину и не дав себе времени на то, чтобы элементарно все обдумать, тут же женился и почти сразу они решили завести спиногрыза. Его-то я сейчас и пытаюсь никак не навредив, удержать на руках, потому что Пашка извивается, как уж. Стужа, предательница, сбежала, чтобы помочь Асе, а Кир успешно притворяется, что очень занят грилем.

– Ты его сейчас уронишь, – еще имеет наглость заявить мне этот придурок, играя щипцами, которыми переворачивает мясо.

– Может, тогда сам его возьмешь? – более удобно перехватывая мелкого, предлагаю я, а потом, вдруг, понимаю, что несмотря на страх ему навредить, мне в общем-то довольно интересно держать в руках этого малыша.

Ему, наверное, месяца три. Уже не такой уродливый, как сразу после рождения, и глядя сейчас на пухлые щечки и маленький, сморщенный в недовольстве круглый рот, я могу понять, почему девчонки так умиляются и сюсюкают каждый раз, когда видят его. Пашка милый малыш.

«Твой тоже был бы таким» – мелькает в голове странная мысль и я спешу отбросить ее подальше. Я не часто думал о том, что Стужа была беременна от меня и могла родить, сложись все иначе. Никогда не мог представить ребенка в нашей жизни, учитывая, какие у нас запутанные отношения. Мы уже больше года вместе, но в то же время не совсем так, как принято у других людей. Скорее, как друзья с привилегиями. А учитывая, каким трудоголиком стала Стужа, то и привилегий в последнее время не особо много. Я даже начал скучать по ней и не в сексуальном смысле, потому что нам тупо некогда поговорить и провести время вместе. Только сегодня ей удалось вырваться к Киру и Асе, которые вызвались посидеть с мелким, пока Жека шпилит свою женушку, и то после того, как Ася грозилась никогда с ней больше не разговаривать.

– С моими детьми ты нянькаться не будешь, – выдает, вдруг, Кир, словно я реально собрался это делать.

– Не знаю, как пережить такой удар, – отвечаю сухо, сосредоточив все внимание на Пашке, который больше не кряхтит и подозрительно спокойно лежит на сгибе моей руки.

Я, наверное, схожу с ума, но чем больше я смотрю на него, тем больше мне хочется пожамкать эти пухлые щеки, как делала Стужа несколько минут назад. Она вообще, как и Ася, ведет себя с ребенком так, словно всю жизнь нянчилась с детьми.

– Ого, да он затих! – замечает то же, что и я, Кир. – Ты его не передавил?

– Захлопнись, все с ним в порядке! – начинаю уже раздражаться от его тупых комментариев. – Если такой опытный, то сам с ним нянчись, а я займусь мясом.

– И сожжешь его, как в прошлый раз, – хмыкает придурок. – Нет уж, я слишком голодный, чтобы ждать новой порции.

– О чем вы снова спорите? – появляются девочки, неся посуду и салат, чтобы накрыть стол на терассе.

– О паршивых кулинарных навыках Феда.

– Пошел на хуй!

– Фед! – рявкает на меня Ася, зло щурясь. – Пора бы уже начать учиться следить за языком. Паша скоро начнет все понимать и ему точно не нужно знать таких слов, пока он сам до них не дорастет.

– Ради Бога! – бормочу себе под нос, потому что эта девушка может быть той еще занудой.

Положив тарелки, Стужа подходит ко мне с легкой расслабленной улыбкой на губах, которая не появлялась слишком долго с тех пор, как ее повысили, и когда она наклоняется чмокнуть малыша в лобик, я непроизвольно нюхаю ее волосы, что она замечает. Подняв голову, дразнилка закусывает губу и смотрит на меня откровенно провоцирующим взглядом, прежде чем развернуться и снова отойти к столу, покачивая бедрами в блядских коротких шортах.

– Вы хорошо поладили с Пашей, – говорит она мне, занимаясь сервировкой. – А ты ворчал, что не справишься.

– Он просто ссыкло, – фыркает Кир, нарываясь на мой кулак.

– Кирилл, я же только что просила! – возмущается Ася, шлепая его полотенцем по руке. – Следите все за языком! И вообще, если Фед был не уверен в том, что справится, ты мог бы и сам подержать малыша, пока я не освобожусь. Мы же с ним не в первый раз нянчимся, ты куда опытнее Феди в этом вопросе.

А вот этого я не знал, как и Стужа, удивленно смотрящая на Асю.

– Правда? И часто вас просят посидеть с ребенком? – спрашивает она и, если я не сошел с ума, она выглядит почти обиженной.

Вот только с чего бы ей обижаться? Она тоже хотела поиграть в няньку? Кто услышит – не поверит! Никому и в голову не придет попросить Стужу посидеть со своим ребенком, не только потому что она в последнее время всегда на работе, но и потому что она совершенно не производит впечатления человека, которого можно попросить о таком. Конечно, я знаю ее лучше и понимаю, что она намного мягче, чем кажется, но даже я не ожидал, что ее такое может задеть. А вот Кир с Асей, кажется, и не заметили ничего.

– Было пару раз, – отвечает ей Ася, рассказывая, как растерялась, когда это произошло впервые.

Разговор продолжаемся в том же легком настроении, но с этого момента Стужа больше не улыбается, она явно о чем-то размышляет и счастливой от этого не выглядит. Черт, я готов убить тупого Жеку с его тупой логикой! С этим его милым ребенком, который слишком нравится моей девушке, раз ее так задевает то, что Кир и Ася ему ближе, как очевидно, и его родителям.

* * *

Еще несколько лет спустя

Несмотря на мою нездоровую боязнь забеременеть, к детям в целом я отношусь вполне положительно. Как и к свадьбам. Просто это не то, чего я хочу для себя. А пока Фед не думает ни в одном из этих направлений, хотя сначала Жека, а потом и Кир женились, а потом у каждого родилось по ребенку, наши отношения меня устраивают полностью.

Я люблю Феда. И хотя ни один из нас не произносил этого вслух, я знаю теперь, что и он меня любит. Просто не может не любить, потому что продолжает оставаться рядом, несмотря ни на что. А ведь у нас были по-настоящему серьезные ссоры и недомолвки, месяц перерыва в отношениях, период, когда я не могла уделить ему времени, потому что была слишком занята работой и период, когда он не мог ко мне вырваться, потому что расширял свой бизнес.

Мы оба изменились за это время. В некоторых аспектах довольно сильно. Но что осталось неизменным, так это формат наших отношений. Все еще порознь, но в то же время вместе. Даже друзья уже не воспринимают нас всерьез, считая, что мы держимся вместе только из-за дебильного соглашения между родителями. А мне уже плевать. Учитывая, что большинство ночей Фед проводит у меня и часть его вещей оккупировала мое пространство, мы все равно, что живем вместе. Просто без официального статуса.

– Сегодня твой папа снова спрашивал, когда я на тебе женюсь, – говорит мне Фед вечером, после нашего возвращения с семейного ужина.

Я могу только закатить глаза на это, потому что папа всячески намекает нам на свадьбу при любом случае, а теперь, видимо, перешел в контратаку.

– Блин, когда он уже успокоится?!

– Когда мы поженимся? – отвечает он на риторический вопрос, насмешливо глядя на меня.

– Фед!

– Стужа!

– Ой, да иди ты! – бросаю в него диванную подушечку, которую тот ловит и бросает обратно в меня.

– А если серьезно, – продолжает гаденыш. – Мы собираемся реально жениться?

– Может, к тридцати, – размышляю я в том же тоне, что и он, но мы оба сейчас говорим серьезно, хотя и придаем этому разговору шуточную форму.

– Мне уже тридцать, – напоминает Фед.

Да, ему исполнилось тридцать несколько месяцев назад и мы отпраздновали это на Гавайях. Было здорово, я была там впервые и мне очень понравилась атмосфера. Можно даже провести там наш медовый месяц.

– Я о своих тридцати. К этому времени я собираюсь получить должность заместителя ген. дира, а свадьба будет, как вишенка на торте моего триумфа. Она состоится тогда, когда я решу, а не мой отец.

– А я, видимо, ничего не решаю, – посмеивается надо мной Фед.

– Не притворяйся, что тебе не все равно, – обличаю его. – Разве ты не готов жениться на мне хоть сейчас?

– Готов, – соглашается он, заставляя мое сердце взволнованно встрепенуться. – Но для меня мало что изменится, кроме штампа в паспорте и окончательного переезда сюда или куда-нибудь, где мы будем жить вместе. Я давно уже не боюсь обязательств, Стужа.

– Значит, я могу рассчитывать на официальное предложение руки и сердца?

– Может быть, – держит интригу он, придвигаясь ближе ко мне по дивану. – Если будешь хорошей девочкой, я, может, и на колено встану.

– Я просто вне себя от волнения! – закатываю глаза. – Да ты романтик, Фед.

– Я и правда романтик. Как насчет того, чтобы переместиться в спальню и отпраздновать наш будущий союз?

– Тебе бы лишь все праздновать! – бью его кулачком в плечо, но от предложения не отказываюсь.

На следующий день у меня просто адский недосып и напряженная работа впереди. Недавно я перешла работать в новую, более престижную компанию, и с моими способностями, я знаю, что скоро добьюсь повышения. Но это все не то, потому что я все еще безнадежно надеюсь, что папа изменит свое решение. Я не хочу работать на других людей, я хочу возглавить нашу семейную компанию. Это моя самая большая мечта в жизни и сколько бы времени не проходило, какой бы успешной я не становилась в профессиональном плане, я не могу перестать мечтать об этом. А он все так же непреклонен.

После работы я успеваю забежать к Асе, чтобы отдать ей курточку ее дочки Фимы, которую они забыли у меня пару дней назад. И, конечно же, не могу не остаться на часок, чтобы провести время со своей любимой крестницей.

Хотя у меня есть родные племянники и другие друзья с детьми, к Серафиме, дочери Аси и Кира, у меня особое отношение. Она чрезвычайно милый и обаятельный ребенок, который влюбляет в себя всех, кто хоть немного с ней пообщается. И малышка к тому же очень забавная, потому что к своим трем годам она все еще не очень внятно говорит и слушать ее рассказы – тот еще как квест.

– Оставайся на ужин, я приготовила лазанью, – предлагает мне Ася и я соглашаюсь, потому что есть мне хочется очень сильно, а до дома ехать еще час по пробкам.

Естественно, мне и в голову не приходит предупредить Феда, потому что у нас не принято отчитываться друг перед другом о своих передвижениях и действиях. Если я задержусь до ночи, он, конечно, начнет звонить из беспокойства обо мне, а так, у нас нет недоверия друг к другу и меня такой зрелый подход очень радует.

За ужином нет Кира, так как тот в командировке, так что у нас сегодня своеобразный девичник.

– Фима, не спеши, – просит Ася жадно набросившуюся на еду дочку, которая в одну секунду умудряется измазать свое личико смесью соуса и сыра.

Фима невинно моргает глазками и грязной рукой поправляет свои светлые кудряшки, измазывая и их. Ася выглядит так, словно ее сейчас удар хватит.

– Мы же сегодня уже купались! – стонет она, понимая, что маленькую грязнулю без душа не отмыть.

– Можно подумать, это впервые, – фыркаю я, привыкшая к манерам Фимы за столом.

– В том-то и дело, что жизнь меня ничему не учит, – качает головой Ася. – Не нужно было купать ее до ужина.

Во время еды, мы в основном наблюдаем за Фимой и говорим о ней, но закончив, я предлагаю сама искупать девочку, пока Ася убирает посуду. Если честно, возня с малышкой доставляет мне удовольствие. Это своего рода терапия, потому что я могу болтать с этой милой крошкой часами и она не отвечает так, как ответили бы взрослые.

Не знаю, как дошло до такого, но до появления Фимы, ни моя сестра, ни другие друзья не просили меня посидеть с их детьми. Видимо, считали, что я не тот человек, которого интересуют дети или не доверяли мне. А вот Ася доверилась. Даром что ли моя лучшая подруга? Кроме Феда, она, наверное, единственный человек, который хорошо понимает меня и видит сквозь маску. В итоге так сложилось, что я стала первым кандидатом, после бабушки с дедушкой, на роль няньки Фимы, когда молодым родителям нужен перерыв и время друг на друга.

– Ты хорошо с ней справляешься, – появляясь на пороге, улыбается Ася, когда я уже одеваю Фимку в пижаму в ее комнате. – Когда появятся свои, уже будешь знать, что с ними делать.

– Свои? – ошеломленно смотрю на нее, прежде чем до меня доходит окончательно. – Хм, не думаю.

– Да ладно тебе, ты и в младенчестве с ней хорошо управлялась, думаешь, забыла уже навыки? – неправильно понимает меня Ася.

– Да не, я о том, что своих у меня, вероятнее всего не будет, – уже зная, что последуют вопросы, морщусь я. – Не все хотят детей.

– В жизни не поверю, что ты не хочешь детей! – возмущается подруга. – Да ты же их обожаешь! Это все из-за Феда, да? Черт, он уже неисправим, Ваня! Давно пора начать думать о более стабильных отношениях с ответственным человеком.

– Фед ответственный и честно говоря, я понятия не имею, хочет ли он детей, Ась. Как бы трудно тебе не было в это поверить, это я не хочу их. Я могу любить детей в целом, при этом не желая сама становиться матерью. Это вполне нормально.

– Конечно, нормально, у каждого свои взгляды на жизнь, – тут же сдувается Ася, слишком удивленная моим заявлением. – Я просто не ожидала, что ты так думаешь.

Мы не продолжаем эту тему при любопытно наблюдающей за нами Фиме, но впервые сказав вслух то, что обдумывала уже какое-то время, я чувствую облегчение. Еще несколько лет назад я сама себе не поверила бы, но сейчас, я ясно осознаю, что действительно не хочу иметь детей. Люди меняются, вот и я изменилась. Раньше я считала, что, выйдя замуж, рожу ребенка, а сейчас мне этого уже не хочется. Люди ведь могут быть счастливы и строить семью вдвоем, без детей. И если у Феда другие взгляды на этот вопрос, то нам придется откровенно поговорить об этом и решить, что делать дальше.

Глава 30

– Фед?

– Хм…

– Тебе не кажется, что мы погрязли в рутине?

– Ты погрязла, Стужа, – вздыхает он, отрываясь от своего телефона и бросая на меня выразительный взгляд. – Причем погрязла уже давно. Я все ждал, когда до тебя дойдет.

– А что, по-твоему, я должна делать? – включается моя защита, хоть я и понимаю, что он прав.

– То, чего ты сама хочешь, – вздыхает Дубов, садясь прямо и уже серьезно глядя мне в глаза. – Когда ты в последний раз развлекалась? И я не имею в виду семейные посиделки наших университетских друзей, которые ведут себя, как пожилые дяди и тети с тех пор, как у них появились дети. Я-то хоть имею разный круг общения и других друзей, с которыми могу заниматься более захватывающими вещами. Почему ты себя ограничиваешь?

– Я не ограничиваю себя, просто у меня нет столько свободного времени, как у тебя! Я работаю, как проклятая! Мне на тебя едва хватает времени!

– И кто в этом виноват? – не реагирует он на мой злобный тон. – Ради чего ты столько работаешь, Стужа? Ты любишь свою работу? Тебе нравится проводить большую часть своей жизни в офисе? Или ты просто пытаешься доказать что-то своему отцу? Потому что он едва ли оценит тебя, как профессионала, даже если весь мир признает твои заслуги. Он сексист, неисправимый шовинист, Ваня. Когда ты уже поймешь, что бьешься головой об глухую стену?

– Пошел ты, Фед! Легко осуждать, когда тебе-то на своих родителей плевать. Они всю жизнь любили и заботились о тебе, незаслуженно получая в ответ только твои попытки отдалиться от них и от их фамилии. Ты был не прочь получить образование на их деньги и ни в чем себе не отказывал, пока учился, но как только диплом был у тебя, вдруг вспомнил о том, что нужно быть независимым и гордым. Ты хоть знаешь, как дядю Стаса задело то, что ты попросил вложиться в твой бизнес друзей, проигнорировав его? Да я бы убила за то, чтобы мой отец был хоть на двадцать процентов похож на него!

– Я прекрасно знаю, какие у меня родители, и ценю их, – заставляя меня чувствовать себя сумасшедшей из-за своего спокойного тона, так контрастирующего с моим, заявляет Фед. – Я был незрелым максималистом, но сейчас я уже не тот парень, Стужа.

– Сказал парень, называющий свою девушку Стужей, – не могу не съязвить.

– Я назвал тебя Ваней и ты этого даже не заметила, – с непонятной улыбкой говорит он и я отчаянно пытаюсь вспомнить, когда это было, потому что понятия не имею. – Я продолжаю называть тебя Стужей, потому что это прозвище давно превратилось из оскорбления во что-то другое. Ты это понимаешь и думаю, тебе это нравится. Как и мне. Я могу называть тебя Ваней, но не буду, и это не имеет никакого отношения к моей незрелости. И возвращаясь к теме нашего разговора, проблема в том, что ты – та, кто так и остался обиженной девочкой, которая отчаянно пытается добиться одобрения отца, в ущерб себе, даже не замечая этого. Тебе двадцать семь, малыш. У тебя нервы ни к черту, потому что ты постоянно напряжена из-за своей работы. Я не могу слова тебе сказать, не нарвавшись на раздражение и злость. Когда это стало нормой?

Меня это злит. Невероятно выводит из себя, потому что хоть в его словах и есть правда, я не хочу, чтобы он меня в это тыкал, как неразумного ребенка.

– Не думай, что знаешь меня лучше, чем я сама, Фед! Я всегда делаю лишь то, чего хочу сама. И если я много работаю, значит, мне нравится именно это. А сейчас, я хочу, чтобы ты ушел, потому что я не хочу видеть твою самодовольную рожу!

– Или просто хочешь обдумать все, не признавая вслух, что я прав, – поднимаясь на ноги, говорит он то, чего я и не хотела слышать. – Ты сама завела этот разговор, Стужа. Это тебя перестало устраивать то, как мы живем сейчас. Хорошенько подумай, я принесу завтрак.

– Не старайся, я не хочу тебя видеть в ближайшие дни! – кричу ему уже в спину, но, конечно, он принесет этот чертов завтрак, если сказал, а я все равно не уйду из дома до его прихода.

Это не одна из наших серьезных ссор. Поэтому, я не переживаю. Я даже не обижена на него, но я в полном ужасе от того, что он может оказаться прав. Что, если папа действительно никогда не изменит свое мнение? Что, если главная цель моей жизни обернется просто пшиком?

Я начинаю вспоминать, чем занималась в последние пару лет, кроме работы. Раньше я ходила на танцы, но у меня просто нет на это времени сейчас. Как и на курсы каллиграфии, французского, который я забросила примерно в то же время, когда начала встречаться с Федом. В мой отпуск мы летаем в разные страны и это далеко не всегда пассивный отдых. Это то время, когда я позволяю себе что-то новое и волнующее. Но кроме этих коротких недель в длинном году, что еще у меня было?

Фед – владелец собственного, все время расширяющегося бизнеса. Он сам контролирует его. Но у него есть время на свое хобби. На друзей и развлечения. Недавно он был на рафтинге с Антоном и Данилой. Он ездит с ними уже пару лет, постоянно рассказывает мне истории об этих парнях, а я даже не познакомилась с ними в реале, только видела на фото и видео. А скалолазание? Он ведь приглашал меня не раз, а у меня постоянно нет времени, хотя я действительно хотела бы попробовать хоть раз. Что вообще он делает рядом со мной? Любовь любовью, но ведь я ничего ему не даю, кроме ленивых вечеров перед теликом и секс-марафонов по выходным. Поменяйся мы местами, я едва ли стала бы терпеть такое отношение к себе со стороны своего партнера. Когда я настолько ушла в работу, которую даже не люблю? Почему я не могу отпустить себя, как это сделали мои сестры? Я ведь не виновата в том, что папа такой, какой он есть. И если он действительно никогда не изменится, то насколько хватит Феда, прежде чем он решит, что устал от вечно отсутствующей рядом девушки?

* * *

Фед действительно приносит завтрак на следующее утро. А потом будит меня игривым укусом в шею, потому что я дрыхну, забив на все и не слыша, как он ходит по квартире.

– Эй, твой кофе стынет.

– Отста-а-нь! – стону я, пытаясь с головой укрыться одеялом, но кто же мне позволит?

– Ты опоздаешь на работу, – звучит самый убедительный аргумент и я нехотя разлепляю глаза, глядя на этого до жути сексуального в такой ранний час, гада.

Странно, что с годами он не перестал быть для меня сексуальным объектом, превратившись в кого-то родного и своего, как рассказывали другие девушки о своих «стадиях» с мужьями. Конечно, мы с Федом теперь гораздо лучше знаем друга друга и между нами есть определенная близость, но в нем все равно есть загадка, я не могу сказать, что знаю его полностью, как облупленного, и мне это нравится.

Встав с постели, я иду умываться, а потом сразу на кухню, где меня ждет кофе, яичница с овощами и тосты из цельнозернового хлеба. А также Фед. Мой высокий, красивый парень с сексуальной трехдневной щетиной на лице и ярко-голубыми глазами, которые не одну женщину сводят с ума, но которые смотрят лишь на меня. Подойдя вплотную, я медленно поднимаюсь на цыпочки и нежно целую его в мягкие губы, давая себе несколько секунд насладиться почти целомудренным прикосновением, прежде чем отстраниться.

– Спасибо, – говорю я ему, глядя прямо в глаза и зная, что мы оба поняли – благодарность была не за завтрак.

– Все для тебя, – ухмыляется он уголком рта.

Мы не спеша едим, а потом, я еду к себе на работу, а он в салон. Неделя проходит в обычном для нас режиме. Больше никаких серьезных разговоров и глупых ссор. Но я много размышляю, потому что Фед подтолкнул меня к тому, что я очень долго не хотела видеть. Мне сложно сразу принять решение, я пытаюсь договориться с самой собой, но к концу месяца окончательно понимаю, что почти ненавижу свои будни – настолько они выматывающие.

– Я решила уволиться, – сообщаю ему первому, когда заявление уже подано и отработать осталось одну неделю.

В этот вечер Фед предложил поужинать в новом ресторане рядом с его самым первым тату-салоном, и я еду туда сразу с работы, встречаясь с ним уже внутри. Когда заказ сделан, у меня больше не остается терпения держать все в себе и, я буквально выпаливаю эту новость, зарабатывая удивленно приподнятые брови и пристальный взгляд.

– Ты уверена?

– Да, уверена, – отвечаю твердо. – Понятия не имею, чем займусь, но у меня папа и парень миллионеры, так что с голым задом не останусь.

– Вот значит как? – улыбается он. – Извини, дорогая, но я обещал маме, что если и возьму на полное содержание какую-нибудь меркантильную девицу, то это будет моя жена.

– Это предложение, Дубов?

– Нет, я просто пытаюсь намекнуть, чтобы ты с денежным вопросом обращалась к отцу, а не ко мне, – издевается надо мной этот клоун, получая салфеткой в лицо.

– Вот ты жмот!

– А ты охотница за папиком!

– Ты недостаточно богат для папика, – показываю ему язык. – Вот станешь долларовым миллионером – тогда и поговорим.

Этот нелепый разговор прерывает официант, принесший нам напитки, а после его ухода, Фед снова становится серьезным.

– Ты действительно не хочешь больше работать там? Сама ведь говорила о перспективах.

– Говорила, – признаю со вздохом. – Но мне не нравится то, как быстро летит время, пока я пропадаю в офисе, сама не замечая, как утро перетекает в вечер, а я, оказывается, даже поесть забыла. И ради чего так надрываться? Ты был прав, папе все равно, он не оценит меня по достоинству, а я даже не люблю то, чем занимаюсь. Не представляешь, какую я ощутила свободу, когда написала заявление об уходе! Мне не терпится поскорее доделать все дела и просто никогда больше не видеть свой кабинет.

– Я рад, – играя моими пальчиками, серьезно говорит он. – Теперь ты понимаешь, почему некоторые из нас рискуют ввязаться во что-то новое, хотя родители уже приготовили им трамплин для успешной карьеры в семейном бизнесе.

– М-м… насчет этого. Мне жаль, что я осуждала тебя, – говорю неловко, потому что в нашем прошлом были моменты, когда я не понимала, какого черта ему сдались эти тату-салоны, когда его ждала империя отца. – Может, я немного завидовала, потому что у тебя было то, чего я так хотела от собственного папы, но ты отказался от этого, не моргнув и глазом.

– У всех нас есть свои моменты незрелости, – усмехается Фед. – У меня чуть больше, чем у других, так что никаких больше осуждений, Стужа. Если завтра ты захочешь открыть зоопарк или стать скульптором, я и глазом не моргну. Как ты сказала, деньги у нас есть.

– То есть, по-твоему, я стала бы невостребованным скульптором, не приносящем деньги?! – оскорбляюсь я.

– Значит, говоришь, через неделю ты свободна от всех обязательств на работе, да? – ловко соскакивает он с темы. – Как насчет того, чтобы немного развлечься? Я слышал, Алексу очень понравился отдых в Ирландии. Может и мы рванем?

– Давай! – воодушевляюсь я. – Блин, а может еще куда-нибудь? На сколько ты можешь уехать без вреда для бизнеса? Мы могли бы устроить себе тур по Европе, как в том фильме!

Эта мысль полностью захватывает меня и я просто не могу перестать болтать, попутно ища в телефоне информацию и совершенно забывая о еде, которая стынет на тарелке, пока Фед пытается немного притушить мой пыл, угрожая съесть все, что я заказала.

Глава 31

Я понимаю, что настал тот самый момент, во время нашего путешествия. Мы со Стужей заходим в старинный антикварный магазин в Глазго, где я покупаю понравившиеся ей фигурки музыкантов в килтах, а потом замечаю его – кольцо. Не то, чтобы меня интересуют драгоценности, но оно лежит в витрине с кинжалом, который изначально привлек мое внимание. Я смотрю на него лишь пару секунд, но сразу понимаю, что оно такое же уникальное, как и девушка, которой я хочу его подарить. Но я не хочу, чтобы она заметила мой интерес и перехожу к другой витрине. Тем же вечером я прихожу в этот магазин уже один, пока Стужа наслаждается СПА-процедурами в нашем отеле. При ближайшем рассмотрении кольцо мне нравится еще больше. Оно не слишком старое, изготовлено по индивидуальному дизайну в тридцатых годах, с большим круглым бриллиантом, отливающим едва заметной голубизной, и интересным орнаментом из веток, охватывающих камень. А еще, оно стоит целое состояние, я мог бы открыть еще один салон на эти деньги. Но это меня не останавливает, потому что едва ли в мире найдется вторая женщина, которая может заставить меня задуматься о женитьбе. Только Стужа. И она достойна лучшего, даже если эта покупка сделает значительную брешь в моем кошельке.

Я скрываю от нее кольцо все время нашего дальнейшего путешествия, а под конец звоню отцу и прошу о помощи. Он с энтузиазмом соглашается и поздравляет меня с тем, что я вытащил, наконец, голову из задницы, после чего присылает все детали на телефон.

Наша последняя остановка – Стамбул, откуда мы должны были полететь домой, но я удивляю Стужу, когда вместо коммерческого рейса сажаю ее на ждущий нас самолет отца, который вместо Москвы доставляет нас прямиком на семейный остров, который мы не посещали уже года три. Это идеальное место для того, чтобы провести время только вдвоем, ничем не занимаясь и просто наслаждаясь последними деньками ленивого отдыха.

– Ты серьезно?! – удивленно округлив глаза, смотрит на меня Стужа.

– Как сердечный приступ. Разве тебе не хочется поваляться на пляже?

– Блин, я тебя обожаю! – бросается она мне на шею, звонко целуя в губы. – Я даже соскучилась, представляешь? Раньше почти каждый год проводила там время летом, так классно было, а с тех пор, как Ари вышла замуж, все изменилось.

– Не только Арина вышла замуж, ты тоже стала у нас очень занятой дамой, – напоминаю я ей.

Она в ответ морщится, но не отрицает. У Стужи не слишком часто получалось брать отпуск в последние годы и, мы старались проводить его в интересных, еще не изученных ею, странах. Но теперь это, конечно же, изменится. Я испытываю огромное облегчение, что она, наконец, прислушалась к себе и сделала правильный выбор.

Мы прибываем на остров ближе к вечеру. Я сразу же заношу наши вещи в свою спальню, потому что прислуга уже уехала на ночь. Постоянно на острове никто не проживает, порядок поддерживают приезжающие из ближайшего поселения местные жители и они уже подготовили все, включая еду, к нашему приезду, но мы со Стужей уже поужинали в самолете, так что не голодны.

– Давай поваляемся на терассе, посмотрим на закат, – предлагает она, плюхаясь на кровать. – Успеешь еще принять душ.

Я соглашаюсь и иду за ней на терассу, к мягкому двойному лежаку. Мы ложимся и просто молчим, потому что Стужа явно расслабляется, ни о чем особо не думая, и мне не хочется портить ей кайф. Даже когда ее веки начинают постепенно опускаться и она засыпает, я продолжаю неподвижно лежать рядом, пялясь на нее так, словно вижу впервые.

Я действительно люблю ее. Эта привязанность к одной женщине все еще поражает. Никогда не считал себя однолюбом, мне всегда быстро надоедало однообразие, но мы с Ваней Стужевой вместе кучу времени и я все еще чувствую, как от одного только взгляда на ее пухлые губы или аппетитные сиськи, у меня начинает стоять. Она настоящая секс-бомба и ей достаточно просто дышать, чтобы заставить мужика исходить слюнями. Даже ее недостатки не кажутся мне раздражающими, хотя у этой злючки далеко не самый легкий характер. Когда именно это случилось? Я уже любил ее, когда все только началось между нами? Я помню, что хотел ее примерно с того времени, как у нее выросла грудь. До этого она была просто лицом в толпе. Самой мелкой Стужевой. А потом случилась эта история с Антоном и я позволил мертвому обиженному другу-подростку влиять на свои суждения. Что сказать, настоящий дебил был! Но теперь все это не важно. Главное, что я знаю свою будущую жену, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой в этом мире, и то, что я знаю – мне нравится. Нет, я люблю это! Я без труда могу представить нас через двадцать, тридцать лет, все еще вместе, все еще в поисках новых мест и ощущений, и это, охуеть какая, привлекательная картина для меня.

– М-м… – вырывается тихий звук сквозь сомкнутые губы Стужи, прежде чем она отворачивается от меня на другой бок, продолжая спать в наступившей полутьме, и я улыбаюсь, думая, что к черту ожидание. Я сделаю ей предложение сегодня же. И она точно согласится, потому что это просто формальность. Между нами давно уже все решено и она знает, что это навсегда, не хуже меня. Осталось только дождаться, пока моя соня проснется.

Незаметно для себя, я тоже начинаю дремать, но скоро ночной бриз заставляет Стужу беспокойно прижиматься ко мне в поисках тепла и встряхнувшись, я аккуратно встаю и переношу ее обратно в спальню, укладывая на кровать и заползая рядом. Всего девять часов вечера, но она устала от перелетов и вероятнее всего проспит до утра, так что и я решаю поспать, чтобы быстрее наступило завтра.

Утром меня будят ее мягкие теплые губы, посасывающие кожу на моей шее и посылающие убойную дозу похоти в затуманенное сном сознание, пока оно медленно догоняет тело, уже отвечающее до боли затвердевшим членом, который накрывает маленькая дерзкая ладонь, проникшая под трусы и старательно оттягивающая их вниз.

– Какой же ты засоня, Дубов! – возмущенно хнычет Стужа, кусая меня за плечо, когда я продолжаю лежать с закрытыми глазами, ожидая ее дальнейших действий. – Проснись и трахни меня уже!

Она сжимает мой член, жестко вращая запястьем, как мне нравится, и я не могу сдержать глухой стон, что выдает меня с головой.

– Ленивый притворщик! – дует губы моя девочка, шлепая меня прямо по лбу, что вызывает смех, несмотря на болезненный стояк, который лишился ее крепкой хватки.

– Требовательная стерва! – не остаюсь в долгу я, переворачивая ее на спину и нависая сверху.

Ее мягкие аппетитные сиськи прижимаются к моей груди, уже голые и возбужденные, и наклонившись, я не отказываю себе в удовольствии куснуть сладкий сосок, прежде чем всосать его в рот, оставляя следы на нежной коже. Стужа сексуально стонет, запуская пальцы в мои волосы и крепче прижимая к себе.

– Фе-е-д… Ну давай уже, я не могу больше терпеть!

Она сует мне в руки уже готовый презерватив и отстранившись, я стягиваю трусы и надеваю его, прежде чем лечь между с готовностью разведенных ножек и толкнуться в горячую, истекающую смазкой, щелку до упора.

– Что заставило тебя проснуться такой мокренькой, нетерпеливая шлюшка? – задыхаясь от того, как приятно меня обволакивают крепкие мышцы, рычу в ее губы, делая глубокие толчки.

Стужа хнычет, царапая мои предплечья и пытаясь приподнять бедра, которые я зажал мертвой хваткой, чтобы удержать ее на месте.

– Ты! – сипло кричит она, зажмуриваясь. – Еще, Фед!

– Хочешь жестче? – вытаскивая и снова толкаясь по самые яйца, рычу я. – Тогда отвечай более конкретно!

Она взвизгивает, сильнее впиваясь в меня ногтями, и смотрит совершенно пьяным, ошалевшим взглядом, приоткрыв рот и практически задыхаясь. Чтобы довести ее до такого состояния обычно приходится приложить усилия, а тут она сама будит меня, голая и готовая к жесткой ебле, готовая кончить всего после нескольких толчков, и мне реально любопытно, что довело ее до такого состояния.

– Ты мне снился! – кричит Стужа, когда я замираю в ней в ожидании ответа, давая ей несколько секунд, чтобы прояснить мысли.

Я не могу сдержать самодовольную, торжествующую ухмылку, чувствуя знакомое покалывание в основании позвоночника и начиная бесконтрольно толкаться в нее, натирать членом эту сладкую киску, пока она не кончает, сжимаясь вокруг меня с громкими стонами, достойными порнодивы, такая тугая и горячая, что я не способен продержаться достаточно долго, чтобы насладиться этими ощущениями подольше, кончая следом и стараясь не упасть на нее всей своей массой.

– И что конкретно тебе снилось? – немного отдышавшись, поддаюсь любопытству, завязывая презик и кидая его на пол.

Вставать совершенно не хочется и я притягиваю Стужу на свою половину кровати, так как простыни под ней изрядно увлажнились, как и ее бедра, которые я автоматически вытираю этой же простыней.

– Ничего особенного, просто секс, – отвечает она, но я узнаю нотки в ее голосе, говорящие, что она не совсем честна.

– А поконкретнее? Какая-то необычная поза или новый фетиш?

– Я просто на взводе в эти дни, вот и все, – не хочет откровенничать упрямица. – Ничем особенным мы в моем сне не занимались, ты просто жестко трахнул меня и я проснулась возбужденной.

– Ну ладно, – не настаиваю я, чтобы не нарваться на ссору.

Стужа задумчиво водит пальчиком по моей груди, спокойно отдыхая, а я решаю это начавшееся самым лучшим образом утро сделать еще ярче и тянусь под свою подушку, куда положил кольцо, когда вставал ночью попить. Рука сразу нащупывает большой камешек и я достаю его, поднося к лицу Стужи, чтобы она увидела.

– Подарок? – широко улыбается она, садясь на кровати и взволнованно глядя на меня.

– Предложение, – говорю мягко, наблюдая, как округляются ее глазки.

– Ух! – нервно смеется девушка, прикрывая рот ладонью. – Умеешь ты удивлять, конечно. Ну ладно, давай.

– Что давай? – хмурюсь я, протягивая ей кольцо, которое она не спешит брать.

– Говори! – как на идиота, смотрит на меня Стужа. – Ну, делай свое предложение.

– Так я уже, – беру ее за руку, пытаясь надеть кольцо, но она сопротивляется.

– Дубов, ну хоть раз в жизни ты можешь быть романтичным?! Или думаешь, если достал кольцо и объявил это предложением, то все? Можно окольцовывать? Спроси хоть для приличия, а вдруг я не согласна?

– Так я бы спросил, если бы ты меня не путала! – возмущаюсь я. – Выходи за меня замуж, Ваня!

Это, кажется, лишает ее дара речи, потому что она тупо смотрит на меня несколько секунд, прежде чем разразиться веселым хихиканьем.

– Ты назвал меня Ваней! Вау, а это действительно серьезно! Не знаю даже, как реагировать, Федор.

– Ответить, наконец, согласием, – рычу я, кусая ее за шею. – Пока я тебя не начал убеждать другим способом.

– Нет-нет, я есть хочу! – отталкивает мня Стужа, продолжая смеяться. – Ладно, так и быть, надевай. Согласная я.

Она протягивает мне руку и я аккуратно надеваю кольцо на ее пальчик, которое новоиспеченная невеста тут же принимается рассматривать, поворачивая руку так и сяк.

– У тебя прекрасный вкус, кольцо очень красивое, – наконец, выносит она вердикт, целуя меня в щеку.

– Я взял его в том антикварном магазине, где мы купили тебе твоих шотландцев в килтах, – признаюсь я.

– Правда? Ух ты, оно еще и эксклюзивное! Черт, а ты меня хорошо изучил, да, Дубов?

– Довольно неплохо, – не могу скрыть свое удовлетворение. – Но ты все еще умудряешься многое от меня прятать. Вот как начнем жить вместе, так я тебе и не оставлю никаких шансов. Тем более, твоя работа больше не будет отнимать тебя у меня.

– Кто ты и куда подевался мой парень, не способный сказать больше одного приятного предложения в сутки? – начинает паясничать эта нахалка и я быстро валю ее на спину, пока окончательно не зазналась, беспощадно щекоча и заставляя захлебываться смехом.

Утро и впрямь началось лучше, чем я мог ожидать, а если мы найдем в этом доме еще и сносную еду, то моему счастью просто не будет конца и края.

Глава 32

В моей голове как мелькает мысль о том, чтобы предупредить Феда, что детей в нашем браке может и не быть, прежде чем соглашаться выйти за него, так сразу же и отпускает. Зачем портить момент, когда я уже и сама не уверена, что не передумаю?

Сейчас, без преувеличений, лучшее время в моей жизни! Я никогда не была так свободна и счастлива. Я нахожусь рядом с человеком, которого безумно люблю, и он только что сделал мне предложение вступить брак, чего я от него совершенно не ожидала в ближайшее время. Но это Фед Дубов и он всю мою жизнь делает то, чего я от него не ожидаю, так что все это в порядке вещей. Я зря его недооценивала в прошлом, но теперь это изменится, потому что он действительно не тот парень, который изводил меня своими насмешками и пытался всячески принизить, в своих глазах в первую очередь. Кто-то говорит, что люди не меняются, но мы с ним яркий пример того, что нет, все же меняются. И мне очень нравятся эти взрослые версии Вани и Феда, которые сейчас планируют свою дальнейшую совместную жизнь.

– Скромная свадьба или роскошная?

– В меру роскошная, – отвечаю я.

Мы играем в десять вопросов, пока валяемся у бассейна после завтрака.

– Весна или осень? – спрашиваю уже у него.

– Весна, – отвечает он, и я уверена, что это сказано потому, что весна наступит раньше осени, ведь сейчас уже ноябрь. – Дома или за рубежом, как у Аришки?

– Дома, – решаю моментально, потому что у меня будет куда больше гостей, чем у Ари, и вряд ли все смогут себе позволить вылететь в другой город. – В ресторане или в усадьбе?

– Э-э-э… В усадьбе? – мнется Фед, пытаясь предугадать, что предпочту я.

– Да, определенно, – утвердительно киваю головой.

Мой отец, как известно, довольно пафосный человек, так что он приобрел роскошную усадьбу, в которой проживает от силы пару недель в году, но она находится в прекрасном состоянии и для свадьбы это просто сказочное место с прекрасной территорией и величественной архитектурой.

– Что еще? – размышляет вслух мой жених. – Основные вопросы вроде решили, а вот детали, вроде меню и цветов меня вообще не интересуют. Давай ты это с организатором обсудишь и примешь решение на свой вкус?

– Не волнуйся, я так собиралась сделать, – фыркаю я. – А то еще захочешь подать бургеры и шашлык на свадьбе, знаю я твои вкусы!

– Мясо должно быть в любом приличном меню и я сейчас не про курицу в салате Цезарь! – возмущается Фед. – Как насчет стейка в качестве основного блюда? Достаточно элегантно для тебя?

Х-м-м… А это мысль! Основных блюд будет не меньше трех на выбор, и раз уж мой жених так неравнодушен к красному мясу, то почему бы не уступить в этом вопросе? Стейк действительно звучит довольно элегантно. Не то, что шашлык, а это любимое блюдо Феда!

– Ладно, будет тебе мясо, Дубов.

– Кстати, вот что! – внезапно оживляется он. – Ты собираешься менять фамилию, Стужа?

– Нет, – говорю без колебаний, потому что никогда не рассматривала этот вариант, как приемлемый для себя. Я Ваня Стужева и такой останусь. – У тебя с этим проблемы?

– Никаких проблем, – пожимает плечами Фед. – Но учти, что наши дети будут Дубовыми, даже если твой отец пообещает завещать нам все, что имеет, за право дать им свою фамилию.

Дети. Эта тема должна была когда-нибудь всплыть, но я не думала, что это случится так скоро. Буквально в тот же день. И что мне делать? Я уже не уверена, что не хочу их, отпуск меня расслабил, дал время подумать о своей жизни, желаниях, и, хотя я не стремлюсь в ближайшие годы становиться матерью, не исключено, что в конце концов мне этого захочется. Но кто знает, что ждет нас в будущем и насколько мы изменимся? Шансы пятьдесят на пятьдесят. Нужно ли мне предупредить об этом Феда, пока все не зашло слишком далеко?

– Ты хочешь детей, Фед?

– Ага, – расслаблено отвечает он. – Не прямо сейчас, но когда-нибудь они же будут. Думаю, двоих нам хватит, а?

– Не знаю, – отвечаю неуверенно, и он, конечно, это замечает и переводит на меня взгляд, до этого бывший лениво прикованным к океану вдали.

– Не знаешь или не хочешь мне говорить? Слушай, я не раз думал о том, что в тебе говорит страх после того выкидыша, учитывая твою маниакальность в плане контрацепции, но может, я ошибаюсь, и ты просто вообще не хочешь детей? Если так, то я это переживу. Нам и вдвоем очень классно друг с другом.

– Я не знаю, блин, ясно?! – начинаю злиться из-за этой темы. – Сейчас не хочу, завтра могу захотеть, откуда мне знать? Просто нет уверенности, ни насчет одного, ни тем более насчет двоих! И это связано не только с моим страхом, я просто не уверена, что я из тех людей, которым стоит становиться родителем. Какая из меня мать, Фед?! Я в своей-то жизни только начинаю разбираться.

– Эй, расслабься, все в порядке, – поднимает он руки. – Я не давлю, нам вообще рано об этом пока думать. Просто хотел уточнить, что если ты предпочтешь не становиться родителями, то я не собираюсь ебать тебе мозг по этому поводу.

Конечно, я тут же чувствую себя истеричкой, потому что он прав.

– Ладно, я погорячилась. Просто больная тема для меня. Не хочу сейчас загадывать так далеко в будущее. Достаточно того, что ты хочешь пожениться так быстро. Обычно, планирование занимает до года.

– Ты смотри-ка, кое-кто боится обязательств? Я думал, это моя роль, – дразнит меня гаденыш, за что тут же получает подушечкой по лицу.

– Ой, молчи уже! Это кто тут боится?

Ничего я не боюсь. Ну, кроме незапланированной беременности. Умом понимаю, что веду себя глупо, так зацикливаясь на контрацепции, но эта фобия развилась на фоне моих переживаний из-за выкидыша и мне уже не так-то просто бороться с тем, что стало для меня инстинктом. Я не могу относиться к этому вопросу так же легко, как другие люди. Для меня это очень большой и ответственный шаг – отказаться от контроля. И то, что у меня стоит спираль как-то совсем не успокаивает, хотя я знаю, что Фед предпочел бы отказаться от презервативов.

На самом деле, я и сама какое-то время размышляю о том, чтобы прекратить ими пользоваться, а все из-за моего тайного фетиша… Не решаюсь признаться ему, чтобы не усугублять, но меня безумно заводит вид его спермы на коже, когда он кончает на меня, и я всегда высасываю его досуха, когда делаю минет. Но вот ощущение его внутри меня, когда он кончает в мою киску – это пока что-то недостижимое и запретное. Мне уже начало сниться, как это происходит, как Фед входит в меня без защиты, несмотря на мое сопротивление, и заставляет принять каждый глубокий, жадный толчок, пока не взрывается внутри, зарывшись в меня по самые яйца и накачивая своей спермой. Не могла же я ему сказать, что так завелась утром фактически от самого большого своего страха?

Нет, пока я и сама не понимаю, как воспринимать эти фантазии, которые становятся лишь еще навязчивее со временем. Не уверена, что уже готова сделать это в реальности, мне определенно нужно сначала разобраться в себе, прежде чем вываливать все на Феда и рискнуть столкнуться с неудачей, потому что едва ли я смогу просто в один момент взять и преодолеть свой страх.

* * *

По прилету домой я ощущаю типичное девочковое желание поделиться новостью о помолвке с подругами, а потом понимаю, что это явно поставит их в тупик. Я не откровенничаю о своих отношениях с Федом, поэтому, они знают ту же версию, что и все остальные – мы помолвлены уже несколько лет и инициатива исходит от наших родителей. Более того, я явно чувствую, что Ася – моя самая близкая подруга, недолюбливает Феда, что вполне понятно, учитывая, каким мудаком он может быть, а она знает его с подросткового возраста. Тем не менее, когда я как раз собираюсь объявить о том, что мы, наконец, хотим начать планировать свадьбу, Ася заявляет, что она разводится с Киром и это заставляет меня придержать свою новость.

Кир – лучший друг Феда, Ася – моя лучшая подруга, и они всегда казались мне образцовой парой. Я даже завидовала их близости, их отношениям, ведь они вместе почти десять лет и даже спустя столько времени всегда казались безумно влюбленными друг в друга. Теперь, оказывается, любовь прошла и они решили мирно разойтись, но это не избавляет от напряжения в нашей компании, так что мы с Федом договариваемся перенести свадьбу с весны на осень, а до завершения бракоразводного процесса просто держать это при себе и потихоньку начать планировать все. Учитывая, что свидетелями на свадьбе у нас будут только наши лучшие друзья, неплохо бы дать им время привыкнуть к своим новым ролям разведенных бывших, воспитывающих общего ребенка.

В июле мы с Федом объявляем своим родителям, что хотим пожениться в конце сентября в нашей усадьбе. Мама после этой новости сразу же включается в планирование и наверное, впервые за всю мою жизнь, мы с ней проводим столько времени вместе. Я и не знала, что с ней может быть так весело, когда она полностью увлечена тем, чем занимается, и не тратит время, выискивая мои недостатки и давая советы, как от них избавиться. Мы становимся ближе, чем я считала это возможным, она даже одобряет мое решение попробовать себя в качестве дизайнера, когда случайно видит мой альбом с эскизами свадебных платьев и понимает, что их нарисовала я, прося меня придумать и ей что-нибудь особенное на мою свадьбу. А потом, в августе, когда никто из нас не был к такому готов, мама попадает в автомобильную аварию и получает очень тяжелые травмы. Естественно, ни о какой свадьбе при таких обстоятельствах мы даже думать не можем, а когда через несколько недель, проведенных в коме, мама умирает, то и вовсе эта тема больше не поднимается ни мной, ни Федом. Мы просто негласно оставляем этот вопрос на потом, на когда-нибудь в будущем.

Эпилог

– Знаешь, я не удивлена, что вы в итоге женитесь по залету, – пьяно хихикает жена Жеки Лиля, проливая мартини на свое платье и совершенно не замечая этого. – Фед не из тех, кого легко затащить в ЗАГС.

– Вообще-то, – с грустной улыбкой признаюсь я. – Мы уже планировали когда-то свадьбу. Просто держали это в тайне, чтобы потом ошарашить вас. Мама помогала мне, но после ее аварии мы все отменили.

– Ох, Ваня, как жаль! – тут же куксится Лиля, в пьяном состоянии становящаяся очень плаксивой. – Прости меня, пожалуйста! Я такая бескакная! Тьфу ты, бескакная! Бес-как-ная. Черт, ну вы поняли!

Мы все смеемся, после чего Ася аккуратно заменяет мартини Лили безалкогольным коктейлем. И я, и жена Алекса Лена, обе беременны, так что на нашем девичнике алкоголь пьют лишь Ася с Лилей. Последняя – многодетная мамочка, так что пользуется возможностью, выдающейся ей слишком редко, по полной, в отличие от потягивающей весь вечер единственный бокал вина Аси.

– Вообще-то девочки, ваши костюмы подружек невесты сшиты по дизайну, который я придумала для мамы на мою свадьбу, – делюсь еще одним откровением, потому что сегодня у меня явно сентиментальное настроение. – Мне хотелось почтить ее память таким образом.

Моя сестра тоже будет подружкой на свадьбе, и она единственная знала, что их костюмы должна была носить мама. Сегодня она не смогла прийти из-за температурящего сына, но на свадьбе я знаю, что Варя будет рядом. Мы все еще не очень близки, но я люблю свою сестру.

– Ну вот, вы меня все-таки довели до слез! – кривит рот Лиля, вытирая щеки. – Ты придумала шикарный наряд для своей мамы, Ваня, ей бы понравилось.

– Ты молодец, – шепчет Ася мне на ухо, обнимая за талию. – Я знаю, что тебе это нелегко дается.

Конечно, она знает. Иногда мне кажется, что Ася видит меня насквозь. Она так же удивлена моей внезапной откровенности, как и я сама.

– Ну что Ваня, за тебя и Феда! – разряжая обстановку, поднимает свой сок Лена. – Я все еще к нему привыкаю, хотя за столько-то лет уже пора, но думаю, вы будете очень-очень счастливы вместе, потому что раз ты до сих пор терпишь его замкнутую задницу, значит, с ним не все потеряно.

– Это Лена тактично не сказала, что ты почти такая же замкнутая, как и он, и только поэтому вы так хорошо уживаетесь вместе, – хихикает Ася, получая толчок локтем от смущенной Лены.

– Ну, не только из-за этого, – с намеком улыбаюсь я, совершенно не обидевшись. – Он еще просто незаменим в некоторых вещах.

Я понимаю, что друзья многое не знают о нас с Федом, потому что мы не делимся личным, но это даже забавляет меня – то, что они постоянно строят какие-то догадки и чаще всего ошибаются. Они ведь реально считали, что мы в конечном итоге разойдемся. Но вот он итог: послезавтра мы поженимся, а через шесть месяцев у нас появится ребенок.

До сих пор не верится, что мы столько тянули со свадьбой, просто отложив ее на дальнюю полку. Почти три года. Зато теперь я гораздо более спокойный и счастливый человек, который смог проработать свои страхи и найти цель в жизни, которую не диктует желание угодить или доказать что-то родителям.

Мой папа после смерти мамы продал компанию и решил провести остаток жизни, наслаждаясь ею, что просто шокировало всех, кто знает этого неисправимого трудоголика. Я даже не испытала боли, когда осознала факт того, что компания, которую я мечтала возглавить долгие годы, перешла в совершенно чужие руки, ведь на тот момент занималась своим, набирающим обороты, брендом. Не сказать, что мои свадебные платья сделают меня очень богатой, но я постепенно зарабатываю себе имя, а самое главное – люблю свое творчество, свое детище, и занимаюсь этим больше для собственного удовольствия, хотя и для моей амбициозной части находятся сложные задачки.

Просидев с девчонками до поздней ночи, я возвращаюсь домой ближе к полуночи, где меня уже ждет Фед, трезвый, как стеклышко, несмотря на то, что и у него сегодня был мальчишник, и помогает раздеться и дойти до душа, потому что я никакая от усталости.

– Ненавижу эту постоянную сонливость! – жалобно стону я, пока он методично намыливает меня мочалкой с гелем для душа. – Почему ты такой бодрый? И трезвый.

– Потому что если бы я не был трезвым, то Жека получил бы размазню, вместо четко набитой тату, а я все-таки дорожу своей репутацией.

– Они что, заставили тебя работать в твой собственный мальчишник?! – возмущаюсь я.

– Не-а, я сам вызвался, – чмокает меня в губы Фед, чему-то улыбаясь. – Жека проиграл спор и в наказание получил русалку с лицом одной известной порноактрисы. Лиля его за это убьет.

– А она ее точно узнает? – сомневаюсь я.

– Точно-точно, они вместе смотрят эти фильмы, ты разве не в курсе?

– Теперь в курсе, – ухмыляюсь я, давая понять, что он выдал то, чего говорить мне не следовало.

Конечно, я спрошу об этом Лилю, учитывая, что она сама постоянно нарушает мои личные границы. Не то, чтобы я осуждала их с мужем увлечение. Я не ханжа и сама смотрела такие фильмы, даже с Федом вместе, но очень редко, под настроение. Нас обычно заводят совсем другие вещи…

– Ну вот, если ты меня выдашь, Жека мне это не скоро забудет, – с досадой говорит Дубов, смывая с меня гель.

– Ничего, ваша дружба это переживет, – зевая, отвечаю я. – Все, теперь высуши меня и отнеси в постельку, раз уж ты трезвый.

– Да, ваше величество, – хмыкает он, послушно беря полотенце.

Он вообще стал очень заботливым с тех пор, как беременность начала выкачивать из меня все силы. Может, чувствует свою вину, ведь он так старался, кончая в меня снова и снова, после того, как я поработала над своей фобией вместе с психологом, и мы отказались от презервативов. Правда, недолго длилась лафа, ведь всего через несколько месяцев внутриматочная спираль нас подвела и я незапланированно забеременела. Но ни негатива, ни страха это во мне не пробудило. Наверное, время пришло, но я очень быстро осознала, переварила и обрадовалась этой новости. Как и Фед, который больше беспокоился о моей реакции.

– Как у вас все прошло с девочками? – спрашивает он, когда мы ложимся в постель после того, как он собственноручно сушит феном и расчесывает мои волосы. – Никаких безумств?

– Лиля немного перебрала, – снова зеваю я. – Это был самый неинтересный девичник в мире. Если не считать подарков. В основном белье, но есть и кое-что из инвентаря.

– Что-то, что мы еще не использовали? – заинтересовано поднимает брови Фед.

– Не смотри на меня так, сегодня никакого секса! – предупреждаю я. – Завтра все покажу, а сейчас спать!

– Да спи уже! – с досадой вздыхает он. – Зачем вообще подняла эту тему, я и так был на взводе после душа.

– Бедненький, ну прости! – щипаю его за щеку, как маленького. – Завтра все будет, обещаю.

– Не верю, завтра ты будешь думать только о свадьбе и метаться, проверяя, все ли идеально, – фыркает Фед. – Но в брачную ночь держись, Стужа, я тебе поблажек не дам!

– Это ты держись, Фед… – устраиваясь поудобнее у него под боком, бормочу я. – Я сама с тебя не слезу.

* * *

– Я люблю тебя! – глядя на нашего только что родившегося сына, хриплым от эмоций голосом, говорит мне Фед, целуя в лоб.

Я едва держу глаза открытыми, но не могу перестать смотреть на наше маленькое чудо, устроившееся на моей груди. Наш сынок. Крошечный, волосатый малыш, причмокивающий своими пухлыми губками, впервые в своей жизни позавтракав маминым молоком. Он немного несуразный, какой-то помятый, и откровенно говоря, не слишком миловидный, но я все равно не могу перестать смотреть на него, как на самое красивое существо в этом мире. Наверное, так и проявляется материнская любовь.

– Уложи его, пока я не уронила, – прошу мужа, потому что сил в моем теле не осталось вообще.

Фед, который старательно учился, как правильно держать ребенка, на подушках и мягких игрушках, думая, что я не знаю его «тайны», аккуратно берет малыша и садится с ним в кресло, не желая выпускать из рук, и я его понимаю. Я и сама не могу перестать смотреть на них, хотя кажется уже просто нереальным пытаться не заснуть, когда я даже с открытыми глазами уплываю из сознания. Так в итоге и засыпаю, несмотря на дикую усталость, не желая переставать смотреть на своего сыночка, которым своим появлением подарил мне тот вид счастья, в котором мне казалось, что я не очень-то и нуждаюсь.

– Не уверена, что захочу снова пройти через пытку под названием роды, но я рада, что он у нас появился, – признаюсь Феду позже, когда мы впервые привозим сына в наш дом.

– Я тоже рад, что ты передумала насчет «не хочу детей», Стужа, – говорит он, потираясь носом о пухлую щечку малыша. – Но даже в благодарность за этого крикуна я не позволю тебе назвать его Иваном без перспективы когда-нибудь родить Станислава.

– Дубов! – возмущаюсь я, потому что мы спорим об имени уже месяц, начав еще до его рождения.

– Нет, мой отец нам этого не простит, – решительно качает головой Фед.

– Ты не заставишь меня шантажом обещать родить еще одного, – предупреждаю я, твердо намеренная назвать сына Иваном, чтобы называть его Ваней. Это кажется мне забавным, мать и сын – оба Вани. Наверное, с возрастом я становлюсь похожа на своего отца, раз мне в голову такое вообще пришло. Я ведь ненавидела раньше свое имя! – Дядя Стас должен быть удовлетворен тем, что он получит вашу фамилию и имя моего отца. Или назовем его каким-нибудь Степой или Петей, а фамилия будет двойная Стужев-Дубов.

– Да ты издеваешься! – начинает заводиться Фед. – Какой Стужев-Дубов?! Это даже звучит абсурдно!

– Вот он и получит мое имя и твою фамилию! – показываю ему язык. – Ваня Дубов – хорошо ведь звучит?

И нет, мы не сходимся ни на одном из вариантов, которые нравятся мне или ему. В итоге, сына называем не Иваном и не Станиславом, но фамилию он носит Стужев-Дубов. Как бы непривлекательно она не звучала. Таким образом, и волки сыты, и овцы целы, то бишь наши папы больше не играют в перетягивание веревки, пытаясь отбить право дать внуку именно свое имя или фамилию.

Content

Злата Романова
Табу для мажора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог