Эспирито Пабло

Миражи тайного знания

Начало

Разговор в поезде

– И вы таки действительно думаете, что все свои проблемы человечество имеет только лишь из-за того, что некая женщина послушала змея и соблазнила своего мужа съесть яблоко с древа познания?

Пожилой еврей с колоритной внешностью, органично сочетающейся со шляпой и пейсами, казалось был очень удивлен такому абсурду.

– Разумеется. А что вас так удивляет? Вы ведь не наивный маленький мальчик, чтобы воспринимать все сказанное буквально. Древние тексты требуют особого понимания. Кому как не вам это должно быть известно?

Его собеседник выглядел очень спокойно и уверенно. Отчасти из-за своего внешнего вида, а отчасти из-за какого-то внутреннего света, который он излучал. Одеяния православного священника, умное лицо, умудренное жизненным опытом, и густая черная борода внушали как минимум уважение. А глаза, наполненные мудростью, вызывали благоговейный трепет. Разговор происходил в купе поезда “Пекин – Москва” и продолжался уже более получаса, но постоянно заходил в тупик.

– Будьте любезны, поясните что вы имеете в виду.

– Извольте. Для начала надо понять, что все образы, возникающие в Священном Писании, суть просто форма некой идеи, лежащей за ними. И если вы станете внимательно рассматривать любой образ, когда-либо созданный умом человека, то увидите за ним те же самые идеи. Именно поэтому все религии, все верования, вся наука, выражают одно и то же, но на разных языках. Возвращаясь к яблоку, змею, мужчине и женщине. Если рассматривать их как набор образов, то яблоко символизирует некое знание, мужчина и женщина – две составные части человека, т. е. интеллект и эмоции, либо мысли и чувства, змей – это сам процесс мышления. И в этом контексте история предстает уже совсем с другой стороны.

– Кажется я начинаю понимать… – почти шепотом пробормотал старый еврей.

– Да, после того, как определены базовые логические конструкции, уму проще создать цельный образ на их основе. Я вижу это так.

С этими словами старец достал потрепанный свиток, развернул его и стал читать.

Библейская история творения в переложении на современный язык

Спустя миллиарды лет, после того, как прогремел Большой Взрыв, запустивший ход событий и создавший энергию и материю. После того, как круговорот этих сущностей создал бесконечную Вселенную с её галактиками и скоплением миллиардов звезд. После того, как сформировалась маленькая планета, затерянная в бесконечности, окружающей её Пустоты. После того, как на планете сформировался ландшафт и зародилась органическая жизнь. После того, как Эволюция довела свое творение до совершенства и родила Человека. Пока еще не разумного, но созданного по образу и подобию, то есть в своем пределе потенциального Бога. После этого настал решающий момент в истории. Библейский грех. Который заключался в том, что Человек отказался жить по воле Создателя и стал сам решать, что хорошо, а что плохо. Именно это и символизирует процесс поедания яблока с древа познания добра и зла. И именно после этого Человек перестал быть управляемой машиной (в отличие от животных), а стал сам выбирать что ему делать. У него появилось сознание. По-другому тот же самый процесс описывается как восстание дьявола против Бога. Это есть момент зарождения сознания Homo Sapiens. Но в тот же самый момент сознание оказалось запертым Само в Себе и отрезанным от Вселенского сознания. В этом-то и заключена вся ирония. И вся дальнейшая история человечества направлена лишь на то, чтобы найти в себе Бога, от которого оно отказалось когда-то давно в Эдемском саду.

Наступила тишина. Собеседники молчали. Каждый думал о чем-то своем. Наконец еврей решил прервать молчание.

– Позвольте, но при чем здесь мужчина и женщина?

– Женщина символизирует чувства или интуицию. Решения, подобные нарушению божественного запрета, никогда не принимаются рассудком. Поэтому именно женщина должна была убедить мужчину, который символизирует рассудок, в необходимости совершения такого поступка.

– Вы ведь таки исповедуете православие? – недоверчиво вскинул брови еврей.

– По моему виду сложно сделать иной вывод, – усмехнулся старец.

– Но как же вы соединяете все противоречия?

– А нет тут никаких противоречий. Суть учения никогда не менялась, менялись лишь образы. Каждый был нужен для своего времени. Потом он разрушался и на его месте воздвигался новый. Как это произошло и во времена Христа.

– На что вы намекаете?

– Никаких намеков. Моисей выстроил учение, которое со временем превратилось в мертвого истукана, Христос разрушил этот храм и в три дня воздвиг новый, который в свою очередь тоже стал истуканом. Учение Моисея и учение Христа суть одно, но внешние формы разные. В свое время великие умы, создававшие православные концепции, шли в ногу со временем и рассматривали их в свете новых философских идей. Таким образом концепции проверялись на прочность и обрастали необходимыми гранями. Но в какой-то момент произошел отрыв и теперь все эти символы кажутся примитивными и непонятными, в то время, как скрывают в себе вековую мудрость.

– То есть Христос тоже человек? Как и Моисей?

– Нет, Христос есть воплощение Бога в Человеке. Это Бог, ставший Человеком, чтобы Человек мог стать Богом.

– Это тоже концепция?

– Это одновременно и умственная концепция и её физическое воплощение.

Поезд въехал в тоннель и все закрыла непроглядная тьма.

Пробуждение

Азазель открыл глаза и темная пустота сразу заполнилась различными образами. Он сидел на вершине самой высокой горы мира и осматривал свои владения. Именно он создал этот мир и само осознание сего факта уже опьяняло и возвышало до седьмого неба. Но в этом и таилась самая главная опасность. Упасть оттуда было очень просто и очень больно. И падал он уже такое бесчисленное множество раз, что стал воспринимать этот сифизов труд как свою роль, которую ему суждено играть в великой космической пьесе.

– Пора, – промолвил падший ангел.

Он расправил свои огромные черные крылья, сделал почти неуловимое легкое движение и со скоростью молнии скользнул прямо в темноту ночного неба, в следующее мгновение уже слившись с ним в единое целое и полностью растворившись в черной пустоте.

Яблоко познания

“Что это было? Почему все изменилось? Что я здесь делаю? Кто я?”

Мысли возникали и не дождавшись ответа, тут же исчезали. Происходило что-то очень странное. То, чего раньше никогда не было. Человек, лежащий на спине и глядящий на небо, осознавал себя и свое существование. Он больше не был частью окружающего пространства. Он был самостоятельным. И это пугало. Ведь теперь придется заботиться о себе самому, в поте лица добывать свой хлеб. А вокруг так много неизвестного и непонятного. Страх подбирался все ближе и уже сковывал горло своими цепкими железными лапами. Стало трудно дышать.

“Я что умираю? Я стал смертным?! Неееееет!”

Тело покрылось липким мокрым холодом. Он медленно и почти незаметно стекал вниз. На лбу выступила испарина. Глаза налились ужасом. И в этот момент Человек увидел бездну. Огромную, темную, пустую, холодную и мертвую. Это была Смерть. Из её бездонных глаз глядел Страх. И взгляд этот пронизывал насквозь. От макушки, вдоль позвоночника и до самых пальцев ног.

“Это я!”, возникла последняя отчаянная мысль и тут же погасла. Человек слился с этим Страхом, принял его внутрь себя, сам стал Страхом. И не осталось ничего. Только пустота. Но уже не пугающая. А просто темная. Тьма жила там.

“Я больше не боюсь Смерти. Её нет. Я просто её придумал.”

…человек открыл глаза. Бездонное глубоко синее небо возникло перед его взглядом. Он повернул голову. Рядом лежал недоеденный гриб. Тут же все встало на свои места. Он вспомнил как сорвал гриб, засунул его в рот и пожевал. А потом началось ЭТО. Он начал думать. До этого момента он просто бродил, собирал плоды сада, никогда ни о чем не задумывался, просто существовал. А теперь. Теперь возникло огромное количество вопросов и с каждым мгновением их становилось все больше. Снова стало страшно. Но лишь на мгновение. Важно лишь помнить о том, что Страх – это собственная выдумка. Человек улыбнулся и закрыл глаза. Сознание снова наполнилось темной пустотой.

Вопросы

Смысл жизни

Какое-то время темноту вокруг наполнял лишь грохот колес, многократно отраженный от стен тоннеля. Но вот луч света прорезал её, тут же заполнив собой и прогнав прочь. Тьма исчезла как будто её никогда и не существовало вовсе.

– Стало быть с ваших слов выходит, что смысл существования заключается в том, чтобы найти в себе Бога? – каким-то безнадежным голосом спросил еврей.

– Не совсем так. Весь юмор ситуации в том, что смысл заключён в самом поиске смысла. Пока кто-то ищет смысл, смысл существует. Как только поиски прекращаются, то исчезает и сам смысл. Кто-то ищет Бога, кто-то ищет истину, кто-то ищет счастья. Это все разные имена одного и того же. Не более.

Казалось ни один вопрос не мог смутить этого несомненно мудрого человека. Но понять то, что он говорил было так же тяжело, как читать научные труды. Старец погладил бороду и продолжил:

– В тот момент, когда был совершен первородный грех, сознание оказалось изолированным Само от Себя в Пустоте небытия. И для того, чтобы не исчезнуть и обеспечить свое существование, сознание стало заполнять эту Пустоту образами из внешнего мира. Эти образы перерабатывались умом и рождали новые образы, которые в свою очередь стали проявляться во внешнем мире. И в таком бесконечном круговороте и существует наш видимый мир. Тот, который древние называли майя. Тот, который физики называют квантовым полем. А сознание пытается отыскать во всем этом смысл, которого не существует и никогда не существовало.

– То есть жизнь бессмысленна?! – уже почти с отчаянием выкрикнул еврей.

– Изначально да, – улыбнулся старец. – Все зависит от того, каким смыслом каждый из нас её наполнит, что принесёт в Пустоту своего сознания и что выбросит оттуда за ненадобностью. Есть две крайности человеческого существования. Жить в полном единении с природой и воспитывать в себе духовные качества, либо тренировать интеллект и с помощью него менять мир вокруг себя. И каждый выбирает свой путь сам. Между этими крайностями бесконечность вариантов.

– Вы меня окончательно запутали, мне нужно все обдумать.

– Да, осознать сказанное гораздо сложнее, чем просто понять. Вы ведь помните старую философскую загадку про Бога и камень?

– Если Бог всемогущ, то может ли он создать камень, который не сможет поднять?

– Да, именно. И Бог создал этот камень. И этим камнем является сам Человек, наделенный свободной волей, которую даже Бог не может ограничить. Вот в чем фокус.

И снова темнота заполнила собой все вокруг.

Создатель

Тьма была вокруг, Тьма была внутри, он сам был Тьмой. Азазель наслаждался этим новым ощущением. Не было границы между ним и миром, который он сотворил. Одно плавно перетекало в другое и снова превращалось в изначальное. Темный ангел носился над водами Вечности, создавая Поток Времени и утекая в нём. Забавная и бессмысленная Игра.

Неожиданно яркий луч Света прорезал Тьму вокруг и стал заполнять собой. Тьма исчезала, а значит исчезал и сам Азазель. Его охватил приступ паники. Все рушилось невероятно быстро. Весь, так тщательно выстроенный мир.

Тысячи голосов заговорили одновременно и от этого стало очень жутко. Свет уже был практически везде. Он добрался даже до самых темных уголков созданного мира, больше негде было спрятаться. Азазель понял, что пришло время очередного падения. Он закрыл глаза и в следующий момент ощутил, что падает в бездонную пропасть, как и тысячи раз прежде. Он в последний раз выдохнул, покоряясь судьбе, и исчез в Вечности.

Рождение

Мир, который мгновение назад казался таким уютным и безопасным, стал угрожающе сжиматься. Он сдавливал словно железными тисками и вместе с тем очень нежно, выталкивая куда-то в Неизвестность.

“Как же страшно не знать что ждет впереди!”

А впереди была только непроглядная Тьма, Страх и Неизвестность.

“Кажется я умираю.”

Очередной спазм и стены внешнего мира вновь плотно сжались. Еще один, после которого осталось лишь ощущение падения в бездонную бездну. Потом яркий свет, от которого нестерпимо захотелось кричать. И звонкий крик полился прямо в окружающее пространство. Потом вдох и снова крик на выдохе.

“Я не умер. Я живу. Я существую. Я есть!”

Эта мысль вызвала радость и смех. Крик плавно перешел в такой же звонкий смех. Взгляд еще не способен фокусироваться и различать образы, но звуки, запахи, ощущения, заполнившие сознание с неизбежностью уверяли в том, что ничего не закончилось. Напротив, все только начинается.

Выдох, вдох, вспышка, темнота. Бесконечный цикл жизни. Выдох, вдох. Человек дышал жизнью, Человек был самой жизнью.

“Аз есмь!”

И только это является несомненной и очевидной истиной. Остальное еще только предстоит придумать и заполнить свое сознание.

Иллюзии

Метаморфозы

– Вы спрашивали меня об имени Бога. Да будет вам известно, что таких имен человечество выдумало множество и перечислять их все довольно утомительное занятие.

Теперь вместо еврея в купе перед старцем сидела молодая привлекательная девушка с длинными светлыми волосами. Одета она была просто и не вызывающе, но тем не менее притягивала к себе взгляд словно магнитом, источником которого была её живая и теплая жизненная энергия, бившая фонтаном через край. Старец внутренне улыбнулся и продолжил:

– Но есть одно имя, которое тщательно охраняется от влияния времени. Его запрещено произносить всуе. И именно поэтому оно все еще имеет силу.

– Что же это за имя?! – нетерпеливо выкрикнула девушка.

Старец улыбнулся и достал откуда-то небольшую дощечку, покрытую воском. На ней было что-то нацарапано. С плохо контролируемым нетерпением девушка выхватила дощечку из рук старца, развернула к себе и вгляделась в рисунок.

– И что же это означает?

– Это священная тетраграмма или тетраграмматон. Непроизносимое имя Бога. Наиболее близкий по смыслу перевод – “Аз есмь”.

– И как это понять? – наивное лицо выражало недоумение и разочарование.

Старец снова улыбнулся. И в этот момент произошло нечто невероятное. Прямо на стекле появился какой-то текст. Сначала очень размытый и нечеткий, но постепенно принимающий правильную форму.

Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Аз есмь. Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее

(Ин. 8,58–59)

Девушка глядела на стекло, выпучив глаза от удивления.

– Это все реально?

– Все, что ты видишь, реально, – улыбнулся в ответ старец.

– Но как это может быть?

– Возможно все, во что ты сама веришь.

– И что же значит этот текст?

– Как ты думаешь, почему после того, как Иисус назвался именем “Аз есмь”, его сразу же захотели забросать камнями?

Девушка молчала.

– Потому что он назвался священным непроизносимым именем. Именем самого Бога. Это считалось главным богохульством и каралось смертью.

Сохраняя молчание девушка внимательно смотрела на старца.

– Кто как не сам Бог может назваться этим именем, если любой Человек его боится?

– Да, я кажется понимаю…

– Это еще не все. Вот что по этому поводу говорит свт. Иоанн Златоуст.

«Почему же Он сказал: прежде нежели был Авраам, Аз есмь? Почему Он сказал Аз есмь, а не Я был? Как Отец Его употребил о Себе это слово: есмь, так и Он. Оно означает присносущность бытия независимо ни от какого времени. Поэтому слова Его и показались им богохульными. И если они не потерпели сравнения с Авраамом, хотя это и не так важно, то могли ли перестать бросать в Него (камни), когда Он стал часто сравнивать Себя с Богом?»

– Мысль “Аз есмь” это то, на чем утверждено наше существование. Без нее мы просто перестаем существовать и падаем в бездну небытия.

Девушка перевела взгляд на свои руки и увидела, что держит газету со статьей Дэвида Юма. Взгляд упал на какой-то отрывок и она стала читать.

Если идея нашего я порождается некоторым впечатлением, то оно должно оставаться неизменно тождественным в течение всей нашей жизни, поскольку предполагается, что наше я таковым именно и остается. Но нет такого впечатления, которое было бы постоянным и неизменным. Страдание и наслаждение, печаль и радость, страсти и ощущения сменяют друг друга и никогда не существуют все одновременно. Итак, идея нашего я не может происходить ни от этих, ни от каких-либо других впечатлений, а следовательно, такой идеи совсем нет.

– У меня голова кружится.

– Не переживай, это не страшно. Страшен только сам страх.

– Так это все не реально?

– Все зависит от того, откуда смотреть, – снова усмехнулся старец. – Для нас с тобой это все реально, а вот для того, кто нас думает – нет.

– Думает нас? Что это значит?

– Тебя не удивляет, что в этом купе ты появилась ниоткуда? Просто возникла. А до этого момента тебя и не существовало вовсе. И газета в твоих руках возникла только после того, как ты на нее посмотрела.

Девушка раскрыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что возражать нечего.

– А до того, как появилась ты, здесь сидел пожилой еврей. А ты никуда не исчезала и ниоткуда не появлялась, ты просто была евреем, а теперь стала молодой девушкой. Человек это не личность, не субъект. Скорее это некое явление, вроде радуги или северного сияния, с некоторым набором постоянно меняющихся материальных и духовных элементов, случайное соединение, обреченное на бесследное исчезновение. И именно этим объясняются все учения о майе, о мире как иллюзии, как различных модификациях безличного Брахмана, который и сам не имеет свойства бессмертия.

“Нет, это все неправда! Но ведь я помню все то, о чем говорит этот Человек. Но кто он такой? Почему играет с моим умом? Меня нет?! Меня просто кто-то придумал? Это чудовищно!”

Тьма снова поглотила все пространство, растворив его в Себе.

Существование

Вокруг не было Ничего. Ни права, ни лева, ни верха, ни низа, даже самого “вокруг” не было. Не было ни мыслей, ни чувств. Вообще Ничего. Пустота. Азазель в очередной раз достиг дна бездны, растворившись в водах небытия. Печально вздохнув, он в очередной раз принялся творить Себя заново.

– Аз есмь! – нараспев громко прокричал падший ангел.

Пустота стала наполняться чем-то невидимым и необъяснимым. Но она определенно стала живой и вызывала благоговейный трепет. Постепенно из неё стали проступать очертания огромных крыльев, затем тела и наконец сам Азазель, слепленный из Пустоты Света ощутил свое существование.

– Аз есмь! – произнес он. На этот раз повелительно и утвердительно.

В тот же миг окружающая Пустота стала исчезать, оставляя после Себя образы творимого мира, Вселенной, огромной и бесконечной, существующей по одной Ей ведомой законам.

Азазель вновь ощутил забытое чувство. Как будто балансируешь на тонком канате на высоте тысячи метров. Он увидел в небе огненные буквы.

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Оно было в начале у Бога.

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

(Ин. 1,1–5)

Азазель удовлетворенно улыбнулся, взмахнул крыльями и растворился в своем творении.

Явление

Человек пас овец. Солнце стояло в своей самой высокой точке, поэтому припекало нещадно. Он стоял у подножия горы, которая именовалась Хорив. И увидел Человек неподалеку терновый куст, который горел огнем, но не сгорал.

“Пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.”

И был Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел Господь, что Человек идет смотреть и воззвал к нему из среды куста.

“Человек!”

Он отвечал:

“Вот я!”

“Не подходи сюда, сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.”

Человек закрыл лицо свое ибо боялся воззреть на Бога.

И говорил с ним Бог и открыл будущее и обещал свою помощь.

И сказал Человек в ответ:

“Вот, приду я к своим собратьям и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как имя Ему? Что сказать мне им?”

“Аз есмь! Так скажи собратьям своим: Аз есмь послал меня к вам.”

…человек открыл глаза. Он лежал на спине и смотрел в голубое бездонное небо. Все еще не понимая видел ли он все в реальности или просто солнце напекло голову и случился солнечный удар, он поднялся на ноги. Перед глазами был терновый куст. Он уже не горел. Но пришло полное осознание того, что все произошедшее было реальным.

“Аз есмь!”

Человек закрыл глаза и медленно вдохнул, набирая полную грудь воздуха. Затем также медленно выдохнул. Спокойствие заполнило сознание.

“Все, что есть, есть только потому, что Ты есть. Каждое создание существует только потому, что Ты знаешь его.”

Человек растворился в окружающем пространстве. Он больше не был отделен от внешнего мира. Он сам был внешним миром. Тишина и спокойствие. Гармония. Счастье.

Ритуалы

Поражение

Напротив старца сидел мальчишка лет десяти отроду. Он глядел по сторонам своими озорными глазами в поисках чего-нибудь интересного, чтобы занять свой беспокойный ум, стремящийся к познанию.

– Дед, а Бог есть? – задал он провокационный вопрос, лукаво прищуря глаз.

– Есть конечно же, – ничуть не смутившись ответил старец.

– А почему же тогда я Его никогда не видел?

– Потому что Бога не видел никто и никогда. Свой ум ты ведь тоже не можешь увидеть. Но тем не менее не сомневаешься в его существовании.

– Так то ум. У него ж мысли есть. А есть мысли, значит есть и то место, где они появляются, стало быть ум.

Мальчишка был умен не по годам. Это снова вызвало улыбку у старца.

– Разумно отвечаешь. Вот и Бог точно также проявляет себя. В том, что ты видишь вокруг есть Бог. Но сам Бог не есть то, что тебя окружает.

– Это как с дыркой в нужнике? Я читал у Пелевина.

– Расскажи.

Представьте себе, говорил он, грязный и засранный нужник. Есть ли в нём хоть что-нибудь чистое? Есть. Это дыра в его центре. Её ничего не может испачкать. Всё просто упадет сквозь нее вниз. У дыры нет ни краев, ни границ, ни формы – всё это есть только у стульчака. И вместе с тем весь храм нечистоты существует исключительно благодаря этой дыре. Эта дыра – самое главное в отхожем месте, и в то же время нечто такое, что не имеет к нему никакого отношения вообще. Больше того, дыру делает дырой не её собственная природа, а то, что устроено вокруг неё людьми: нужник. А собственной природы у дыры просто нет – во всяком случае, до того момента, пока усевшийся на стульчак лама не начнет делить её на три каи…

Старец усмехнулся.

– Грубо, но очень точно. Буддисты не большие любители беречь чувства, они беспощадно режут все концепции логикой, как хирург орудует скальпелем.

– А еще они палками бьют… – несколько обиженно пробормотал мальчишка.

– Да, бывает и такое. А ты откуда знаешь?

– Мне папа рассказывал. Он изучает различные религии, чтобы понять есть ли в них что-то общее. И понять почему представители различных религий спорят о том, чья религия лучше. Ведь религия это всего лишь набор образов и связанных с ними ритуалов?

– Точно, – удивленно ответил старец. – Может ты знаешь и то, что лежит за этими образами?

– Этого я пока еще не знаю. Я ведь ещё ребенок.

– Да уж. Действительно устами младенца глаголит истина. Ответ на этот вопрос содержится в твоём рассказе про дырку в нужнике. Верить можно во что угодно. Хоть в зеленого чёрта, хоть в Ктулху. И совершать какие угодно ритуалы. Но чудо будет происходить только при полной потере Себя и погружении в ритуал. Нужно поверить в ритуал настолько, чтобы самому стать ритуалом. Только тогда и возможно увидеть то, что скрывается за образом. И это самое чудо и есть главная тайна бытия. А различные религии, концепции, философские и научные системы не более, чем заранее обреченные попытки описать то, чего нет и никогда не было.

– Вот это таки и непонятно совсем.

Вместо мальчишки в купе снова сидел пожилой еврей и, хитро усмехаясь, смотрел старцу прямо в глаза. Старец сделал быстрое движение рукой и схватил еврея за жиденькую бородку. Тот от неожиданности заверещал как маленький мальчишка.

– Таки что вы себе позволяете?

– Ну здравствуй, Азазель. Наконец-то встретились лично.

– О чем вы имеете мне говорить? – не унимался старый еврей, трепыхаясь в железной хватке.

– Ты очень долго дурил мне голову. Я сорок лет наблюдал за тобой и научился видеть твое появление. Ты больше не спрячешься от меня.

Из последних сил еврей дернул голову назад в отчаянной попытке вырваться из тисков, в которых оказалась зажата его борода. В глазах потемнело. Сознание заполнила Пустота.

Битва за жизнь

Азазель не видел Его, но явственно ощущал Его присутствие. Его лицо проглядывало сквозь причудливые фигуры облаков, сквозь контуры горного ландшафта, Он был везде. И в то же время нигде. И не было спасительной Тьмы, в которой Азазель обычно прятался, когда его пытались обнаружить. Всё вокруг было заполнено ослепительным Светом. Светом Того, кто сотворил самого Азазель, творца видимого мира. Лик этот был ликом старца, с которым падший ангел беседовал в поезде, воплощаясь в различные формы. Этот Человек определенно познал Себя и не было больше ни одного места, где от него можно было укрыться.

В тот же момент Азазель ощутил всю свою ничтожность перед Творцом и понял, что ему снова предстоит падение в бездну. Но падения не последовало. Потому что некому было падать. Не было больше Тьмы, в которой жил Азазель. Он слился с окружающим его Светом, перестал существовать, утратил свою Самостоятельность. Он вспомнил Себя.

В следующий миг пространство заполнилось оглушительным смехом. С самого своего рождения, за все миллиарды лет своего существования Азазель не смеялся так, как смеялся в этот самый момент. Он осознал какую шутку придумал Сам для Себя. И как долго играл в Игру, лишенную всякого смысла, и имеющую единственной целью вспомнить всё, чтобы посмеяться над своим же остроумием.

Азазель огляделся. Лик, видимый всюду, тоже оглушительно смеялся.

– Это определенно лучшая шутка из всех, что мне доводилось слышать, – сказал Азазель.

– Ты хотел сказать “проживать”, – улыбнулся в ответ лик.

И снова оглушительный смех заполнил собой всё вокруг. А тем временем облака образовали форму раскрытой книги. И на её страницах стал отчетливо виден текст.

Ты не строка в Книге Жизни. Ты её Читатель. Тот Свет, который делает страницу видимой. И только Сам Свет может знать в чем судьба Света.

Свет становился всё ярче пока не заполнил собой окружающее пространство, превратив его в ослепительно белую бездну, необъятную и бесконечную.

Транс

Человек сидел неподвижно, уставив взгляд в огонь. Луны на небе не было, поэтому ночь была тёмной и непроглядной. Лишь отблески костра шевелились вокруг. Человек пришел сюда, чтобы пообщаться с духами и решить вопросы своего племени. Он был шаманом, хранителем древнего знания, которое досталось ему от отца. А тому от его отца. А сами истоки этого знания были затеряны в веках. И никто не знал откуда оно появилось.

Человек медленно выдохнул и начал ритуал. Двумя руками он взял чашу с напитком, который готовил в течение недели, поднял её над головой, пропел что-то на непонятном языке и выпил содержимое. Затем сел также неподвижно, продолжая смотреть на танец огня.

Некоторое время ничего не происходило. Потом Человек запел. Это была даже не песня, а звуковые вибрации, которые создавались при помощи гортани. Причудливый и ритмичный набор звуков, перетекающих один в другой. Казалось Человек зовет кого-то. Потом он стал раскачиваться из стороны в сторону, продолжая свою песню. Ритм ускорился, а сами звуки стали громче и повторялись всё чаще.

Человек вызывал своё божество, творца мира. Чтобы получить от него ответы на волнующие вопросы. И божество пришло. Оно возникло из ниоткуда. Оно было везде и нигде. Оно поглотило всё и самого шамана. И сам Человек стал божеством. Он задавал вопросы и получал ответы. Он знал ответы, потому что божество знало их. Потому что он и был божеством.

…человек открыл глаза. Он лежал на спине и смотрел в утреннее небо. Недалеко лежала чаша и догорал костер. Человек поднялся и стал собирать вещи. Ему предстояло передать знание людям.

Разделение целого

Двойственность

– Итак, если все явления, которые мы можем наблюдать, имеют двойственную природу, то в чем же заключается истина?

На этот раз перед старцем сидел очень интересный собеседник в оранжевых свободных одеяниях, которые сразу выдавали в нём адепта практик йоги. Доброе лицо, с которого казалось никогда не сходит улыбка, глаза, струящиеся благодатью, длинная, но не очень густая борода. Да, выглядел он определённо интересно.

– Для начала надо понять в чём же именно заключается двойственность, – спокойно отвечал старец. Игра начинала развиваться и становилась всё более интересной и захватывающей. – Вы никогда не спрашивали себя, почему жизнь соткана из противоположностей? Почему всё, что вы цените, противоположно чему-то иному? Почему все решения предполагают выбор одного из двух? Почему все желания основаны на стремлении к чему-то противоположному?

– Из-за двойственности, – уверенно ответил йог.

– Да, безусловно. Но в чем её причина?

Этот вопрос поставил собеседника в тупик. Старец внутренне улыбнулся. Сколько раз в течение жизни ему попадались такие вот “просветленные”, само воплощение света и благодати. Но любой вопрос, содержащий в себе противоречие, вызывал у последователей адвайты полнейший ступор.

– Пары противоположностей лежат в основе любого явления, видимого или мыслимого. Потому что само явление это непрерывное движение между двумя своими гранями. И без разделения на две взаимные противоположности никакого явления произойти просто не может.

Йог смотрел в одну точку и молчал. Было видно, как он пытается переварить услышанное.

– Но противоположности только кажутся различными, на самом деле источник у них один. Как дверь, которая с одной стороны является входом, а с другой – выходом. Но сама дверь одна. И если суметь соединить несоединимое в Самом Себе, то можно увидеть единое целое и освободиться.

– Освободиться от чего? – оживился йог.

– От иллюзий конечно же.

– Хорошо, но в чём всё-таки заключается причина появления противоположностей?

– Чтобы познать Себя, целое должно было сначала разделиться на две противоположности. Того, кто познаёт и То, что познается. Такое разделение породило процесс, который мы называем Познанием. И это если хотите Универсальная Теория Всего.

– А можете объяснить на примере? – почти жалобно попросил йог.

– Отчего же не объяснить? – в который раз усмехнулся старец. – Но для начала я попрошу вас ответить Самому Себе на вопрос “Кто я?”.

– Я… – начал было йог, но запнулся.

– Что происходит в вашей голове, когда вы даете осмысленный, честный и подробный ответ на вопрос “Кто я?”? Очевидно, что вы пытаетесь описать себя, каким вы себя знаете, включая в описание факты, существенные для вашего самоопределения. Но между тем в основе описанной техники лежит более фундаментальный процесс. Когда вы отвечаете на вопрос “Кто я?”, происходит одна простая и очень интересная вещь. Догадываетесь вы об этом или нет, но описывая, или даже просто внутренне ощущая, свое “я”, вы проводите мысленную разграничительную черту через всё поле своих мыслей и ощущений. И то, что оказывается внутри этой черты, вы называете “я”, а то что вне её – “не-я”. Иными словами ваше существование всецело зависит от того, где именно вы проводите эту черту. Есть три базовые фундаментальные границы, три уровня существования человека. И на каждом уровне есть по паре противоположностей. Всего таких противоположностей шесть и с их помощью можно полностью описать модель человека.

– Что же это за уровни?! – выдохнул йог, ошарашенно выпучив глаза.

– Когда Человек зачат, но ещё не рожден, а только живет в утробе матери, то он существует вне всяких уровней, представляя собой Сознание Единения. Его организм и организм его матери едины. Нет разделения на объект и субъект. Он наслаждается тишиной и покоем. Затем он рождается, пуповина перерезается и Человек попадает на Уровень Разделения, становясь субъектом и начиная существовать отдельно от объекта, то есть окружающей среды. В процессе своего развития он понимает, что внутри тела есть что-то мыслящее, то, что он начинает отождествлять с собой. И возникает Уровень Эго, а Человек снова разделяется, уже на сознание и тело или в православной традиции ум и сердце. По мере взросления Человек всё больше погружается в социальные игры и постепенно вырабатывает мораль, которая становится его Маской, тем, что он о Себе думает. Но возникновение Маски неизбежно влечет за собой возникновение Тени. А такое разделение создаёт Уровень Игр. И чтобы собрать себя заново и вернуть себе целостность, необходимо осознать, что все три уровня существуют одновременно, увидеть себя на каждом из них, найти несуществующую разделительную черту, познать свою противоположность и принять её, как свою неотъемлемую часть.

Йог все также молчал удивленно раскрыв глаза.

– Дальше будет ещё интереснее, – с улыбкой продолжил старец. – Представьте себе купе в поезде “Пекин – Москва”. В купе сидит старец в православном одеянии и ожидает прибытия в пункт назначения. Не особо интересная история, не так ли? Но что если добавить к главному герою этой истории еще одно действующее лицо, его полную противоположность? Раз этот персонаж четко определенный, неизменный, имеющий форму, то его противоположностью должно быть нечто бесформенное, непостоянное, не имеющее даже имени. И тут в истории появляется Некто, предстающий перед старцем в различных внешних формах, постоянно изменяясь. И оба они с равной силой стремятся друг к другу и с такой же силой взаимно отталкиваются, понимая, что не могут существовать друг без друга и обречены на вечное противостояние, потому как являются крайними точками одного целого, как два полюса одного магнита. И эти два персонажа сразу же начинают свой неразлучный и безумный танец, заставляя сюжет закручиваться в захватывающей и непредсказуемой последовательности.

– Вы имеете в виду… – к удивленным глазам добавился раскрытый рот. – Вы говорите о нас? Маска и Тень. Это я Тень?

– Я единственный неизменный персонаж этой истории. А вот вы, Тень, прячетесь за бесконечно создаваемыми образами, просто потому что не имеете своего собственного.

– Я это ты, – промолвил йог.

– Да, но ты не-я, – в тон ему ответил старец.

Фигура йога стала терять свои очертания, размываясь и растворяясь в пространстве. Темнота снова заполнила купе. Откуда-то из глубины доносилась музыка. Хриплый голос пел.

Тот, кто дает нам Свет

Тот, кто дает нам Тьму

И никогда не даст нам ответ

На простой вопрос “Почему?”

Тот, кто дает нам Жизнь

Тот, кто дает нам Смерть

Кто написал всех нас как рассказ

И заклеил в белый конверт

Игра в маски

Азазель был поражен не столько фактом наличия противоположностей, сколько тем, что мог забыть об этом. Между тем факт этот был столь очевидным, что вряд ли заслуживал упоминания. Но чем больше Азазель размышлял о нем, тем больше ему поражался. Ибо падшему ангелу, похоже, ничего не было известно о мире противоположностей, в котором живут люди. В его мире не было лягушек истинных и ложных, деревьев моральных и аморальных, океанов правильных и неправильных. Он не умел создавать гор этичных и неэтичных, красивых и безобразных пейзажей – во всяком случае, не для него. Ибо он с одинаковым удовольствием создает любые пейзажи. Он не испытывал ни малейших терзаний по поводу своего творения, по-видимому, оттого, что ему было неведомо различие между «правильным» и «неправильным», и от того он не признавал усматриваемых людьми “ошибок".

Хотя в мире, который создал Азазель, действительно встречаются боль и наслаждение, но они не становятся проблемой и предметом для беспокойства. Когда собаке больно, она визжит от боли. Когда боли нет, собака о ней не думает. Собака не боится будущей боли и не сожалеет о прошлой. Это казалось таким простым и естественным, что вызывало недоумение от способности найти тут конфликт.

– Но я не вижу вокруг никакой двойственности.

Азазель в одеянии православного священника стоял перед зеркалом. При этом из зеркала на него глядел йог в оранжевых одеждах, который и задал вопрос. Азазель уже так давно играл в эту Игру, что постоянно забывал, что видит свое отражение и разговаривает Сам с Собой.

– Мы говорим, что Природа глупа, – отвечал Азазель своему отражению, – потому что считаем возникновение самой жизни всего лишь случайным стечением обстоятельств, математической вероятностью. Но какова вероятность того, что после Большого Взрыва, среди огромного Космоса, каждое мгновение уничтожающего и рождающего миллиарды звёзд и галактик, возникнет маленькая планетка, одна единственная, условия обитания на которой пригодны для возникновения жизни? Заметьте, в то время, когда всё вокруг стремится эту самую жизнь поглотить и уничтожить. Это равным образом может быть отнесено как к случайности, так и к точному расчету, что по сути является одним и тем же.

– Хорошо, но где же двойственность в мире, созданном мною? – не унималось отражение.

– Вы никогда не задумывались о том, что находится у вас между ног? Если рассмотреть вопрос непредвзято и беспристрастно, то станет очевидным, что это ни что иное как парк развлечений, возведенный посреди канализации. Ни одному инженеру в здравом уме такое и в голову не придет. И если предположить в творении какой-то замысел, то надо признать и наличие у Творца отменного чувства юмора. Совместить несовместимое настолько умело и грациозно может только безумный гений Создателя. Как вам загадка? Боюсь, что Природа не просто умнее, чем мы думаем, Природа умнее, чем мы можем думать. В конце концов, Природа создала и человеческий мозг, который, как мы тешим себя мыслью, представляет собой самый разумный инструмент во вселенной. А может ли идиот создать подлинный шедевр?

Отражение снова молчало, удивлённо выпучив глаза, затем постепенно стало терять свои очертания и формы, становясь чем-то аморфным. Наконец в зеркале стало невозможно различить ничего кроме игры света и тени, постоянно сменяющих друг друга и рождающих бесконечность цветов и бликов.

Если ты хочешь любить меня, полюби и мою тень

Открой для нее свою дверь, впусти её в дом

Тонкая, длинная, черная тварь прилипла к моим ногам

Она ненавидит свет, но без света её нет

Если ты хочешь любить меня, приготовь для неё кров

Слова её всё ложь, но это мои слова

От долгих ночных бесед под утро болит голова

Слёзы падают в чай, но чай нам горек без слёз

Если ты можешь – сделай белой мою тень…

Если ты хочешь – сделай белой мою тень…

Дихотомия

Человек смотрел на окружающий его мир и видел этот мир уже не таким как раньше. Он обратил свое внимание на то, что все пространственные категории представляют собой пары противоположностей и стал давать им имена: верх-низ, внутри-снаружи, высокое-низкое, длинное-короткое, север-юг, здесь-там, левое-правое. Его увлекала эта Игра. Все еще не полностью отдавая себе отчета в происходящем, Человек продолжал именовать все категории, возникающие в сознании, тем самым устанавливая границы на долгие века вперед. В мире не существовало готовых ярлыков, поэтому Человек воссоздавал этот мир в своём уме, создавая категории, навешивая ярлыки и проводя разграничительные линии. Он был первым, он очерчивал Природу, мысленно разделял её на части и наносил на схему, создавая таким образом первую карту.

Этот первый опыт картографирования оказался столь успешным и столь впечатляющим, что вся дальнейшая жизнь человечества стала проходить в рисовании границ. Каждое принимаемое решение, каждое действие, каждое слово стало основываться на проведении границ, сознательном или бессознательном. Принять решение означало провести границу между тем, что делать, и чего не делать. Возжелать чего-либо означало провести границу между приятным и неприятным, а затем устремиться к первому. Отстаивать идею означало провести границу между представлениями, которые воспринимаются как истинные, и представлениями, которые таковыми не воспринимаются. Получить образование означало научиться тому, где и как проводить границы, и что потом делать с разграниченными частями. Поддерживать правовую систему означало проводить границу между теми, кто соблюдает законы общества, и теми, кто их не соблюдает. Вести войну означало проводить границу между теми, кто за нас, и теми, кто против нас. Изучать этику означало учиться проводить границу между добром и злом. Заниматься медициной означало проводить чёткую границу между болезнью и здоровьем.

И Человеку стало вполне очевидно, что сама жизнь представляет собой ни что иное как процесс проведения границ. Но в тоже время не менее очевидный факт укрылся от его внимания. До тех пор пока не определены границы противоположностей, они сами по себе не существуют. Иными словами, противоположности порождаются самой пограничной линией. Провести границу и означает создать противоположности.

Но Человек был настолько очарован той властью, которую давало проведение границ и произнесение имён, что не обращал внимание ни на что другое. Он произносил слово «небо», и слово это получало своё воплощение и передавало всю безбрежность и простор голубых небес, которые, благодаря пограничным линиям, сознавались теперь как нечто отличное от земли, воды, огня. Вместо обращения к реальным объектам и манипуляций с ними, Человек теперь мог манипулировать в своей голове этими магическими именами, заменявшими объекты как таковые.

Человек был опьянен властью. Он начал расширять границы, познавая и включая в них такие места, которым на карте лучше было бы не появляться. Вершиной его дерзости стала граница противоположностей добра и зла. Когда Человек осознал, что добро и зло противоположны и провёл роковую границу между ними, мир его развалился на части. Первородный грех обратил весь созданный мир противоположностей против самого Человека страшной карой. Боль и наслаждение, добро и зло, жизнь и смерть, труд и игра – всё множество сцепившихся в борьбе противоположностей обрушилось на него. Человек попал в ловушку, но было уже поздно. Время в его мире текло только в одну сторону и его невозможно было обратить вспять.

“Чжуан Цзы”, – всплыло из глубин сознания. Китаец небольшого роста в соломенной шляпе тихим и мелодичным голосом говорил:

“Почему бы не признавать только правду и отрицать неправду, признавать только порядок и отрицать беспорядок? Потому что это означает не понимать закона Неба и Земли и природных свойств всех вещей. Это то же самое, что признавать Небо и отрицать Землю, признавать начало Инь и отрицать начало Ян. Очевидно, что так поступать нельзя. А тот, кто всё же не отвергает таких высказываний и продолжает о них говорить, тот если не дурак, то лгун.”

Наваждения

Путешествие

– Предельный метафизический секрет состоит в том, что границ у Вселенной просто нет. Границы – это лишь иллюзии, порождаемые не реальностью, а её образом, который ум воссоздает в виде карты реальности. И хотя картографирование может быть вполне уместным и полезным делом, но путать карту и территорию, которую она представляет, смертельно опасно, – после последней фразы собеседник подмигнул старцу и хитро прищурился.

Теперь напротив сидел лысый интеллигентный мужчина с мускулистым телом. Он продолжал:

– Границ нет не только между противоположностями. Их нет в гораздо более широком смысле: в космосе вообще нет разделяющих границ между какими-либо вещами или событиями. И эта реальность безграничности нигде не просматривается так ясно, как в современной физике, – что весьма примечательно, ибо классическая физика, связанная с именами Кеплера, Галилея и Ньютона, была одной из самых верных последовательниц Адама, этого первого картографа и учредителя границ. Поколения спустя потомки Адама в конце концов набрались духа, чтобы вновь начать разграничивать всё и вся, причем на сей раз границами более тонкими и абстрактными, отвлечёнными. В Греции появились люди блестящей интеллектуальной мощи, – великие картографы и учредители границ. Аристотель, например, классифицировал едва ли не все процессы и вещи в природе, да с такой точностью и убедительностью, что европейцам потребовались столетия, чтобы стала возможной сама постановка вопроса о верности установленных им границ.

Старец стал осознавать, что перестаёт понимать происходящее. Всё просто происходило само собой. Возникло легкое головокружение и тошнота.

– Но некоторые пошли ещё дальше, – собеседником уже был древний мудрец Пифагор. – Рассматривая всё многообразие классов вещей и событий, от лошадей до апельсинов и звёзд, я обнаружил, что могу проделывать со всеми этими объектами один блестящий трюк. Я могу считать их! И если присвоение имён казалось в мои времена магическим действием, то счёт вообще воспринимался чем-то божественным: имена могли магически замещать вещи, а числа могли превосходить их. Например, один апельсин плюс один апельсин равняется двум апельсинам, но одно яблоко плюс одно яблоко также равняется двум яблокам. Число два может с равным успехом представлять группу из любых двух вещей, и поэтому должно каким-то образом превосходить их, выходить за их пределы. И возник новый уровень границ, граница поверх границы, метаграница. А поскольку границы дают политическую и технологическую власть, то человечество повысило свою способность управлять миром Природы.

– Однако эти новые и более могущественные границы были связаны не только с возможностью дальнейшего развития технологии, но и с дальнейшим углублением отчуждения, дальнейшим дроблением человека и его мира, – собеседник снова преобразился, приняв образ Кена Уилбера. Он провел рукой по своей лысой голове и продолжил. – Ибо абстрактные числа настолько выходили за пределы конкретного мира, что человек обнаружил себя живущим в двух мирах – абстрактном и конкретном, мире идей и мире вещей. За последующие две тысячи лет этот дуализм десятки раз менял свою форму, но редко когда устранялся или хотя бы смягчался. Он принимал вид борьбы рационального против иррационального, идей против опыта, интеллекта против интуиции, закона против анархии, порядка против хаоса, духа против материи. Всё это были вполне реальные и уместные различия, но соответствующие разграничительные линии постепенно вырождались в пограничные, а затем и в линии фронта. Новая метаграница (числа, счет, измерения и тому подобное) по-настоящему не использовалась естествоиспытателями на протяжении многих веков, вплоть до времен Кеплера и Галилея, то есть примерно до 1600 года. Ибо в промежуточный период между греками и первыми представителями классической физики на европейской сцене господствовала новая сила – Церковь. А Церковь ни в каком измерении и научном исчислении природы не нуждалась. Церковь была в тесном союзе с логикой Аристотеля, а логика Аристотеля, при всей своей блистательности, была чисто классифицирующей. Аристотель был своего рода биологом и продолжал классификацию, начатую Адамом. Он никогда по-настоящему не погружался с головой в пифагоровы числа и измерения. Не стала делать этого и Церковь. Однако к XVII веку Церковь пришла в упадок, и люди стали внимательнее присматриваться к формам и процессам окружающего их природного мира. Вот тогда-то и вышел на сцену гений Галилея и Кеплера. Революция, которую совершили эти физики, заключалась в том, что они стали измерять явления, а измерение – это просто очень сложная форма подсчета. Так что там, где Адам с Аристотелем проводили границы, Кеплер и Галилей проводили метаграницы. Но ученые XVII века не просто воскресили метаграницу чисел и измерений, а затем усложнили её. Они сделали следующий шаг, установив (а точнее, окончательно оформив) границу совершенно нового типа. Сколь бы невероятным это ни показалось, они провели границу поверх метаграницы. Они изобрели метаметаграницу – алгебру.

– Проще говоря, – монолог продолжал какой-то совершенно седой и дряхлый профессор, – проведение первой границы создает классы вещей. Проведение метаграницы создает классы классов, называемые числами. Проведение границы третьего типа, метаметаграницы, создает классы классов классов, называемые переменными. Переменные – это известные нам по формулам «x», «y» или «z». Подобно тому как число может представлять любую вещь, переменная может представлять любое число. Подобно тому как пять может относиться к любым пяти вещам, «x» может относиться к любому числу из заданного диапазона. А при помощи алгебры первые ученые могли не только считать и измерять элементы, но также и открывать абстрактные соотношения между этими измерениями, которые могли быть выражены в теориях, законах и принципах. А законы эти, казалось, в некотором смысле "правят" или "управляют" всеми вещами и событиями, выделенными с помощью границ первого типа. На заре науки законы создавались десятками: "Сила действия равна силе противодействия". "Сила равняется массе, умноженной на ускорение". "Количество работы, совершенной телом, равняется силе, умноженной на расстояние”. И эта граница нового типа, метаметаграница, принесла новое знание и, конечно же, огромную технологическую и политическую власть. Европа была потрясена интеллектуальной революцией, подобных которой человечество еще не видело. Ведь сложно даже вообразить: Адам мог давать планетам имена, Пифагор мог считать их, а Ньютон мог сказать, сколько они весят!

– Заметим, что процесс формулирования научных законов был основан на границах всех трех типов, каждый из которых надстраивался над предшествующим и был по сравнению с ним более абстрактным и объемлющим, – продолжил повествование Кен Уилбер. – Во-первых, вы проводите классифицирующую границу, чтобы осознать различные предметы и события. Во-вторых, вы ищете среди разделённых на классы элементов те, которые могут быть измерены. Эта метаграница позволяет вам перейти от качества к количеству, от классов к классам классов, от элементов к измерениям. В-третьих, вы изучаете отношения между числами и измерениями второго шага, пока не открываете алгебраическую формулу, которая бы всех их в себя включала. Эта метаметаграница позволяет перейти от измерений к выводам, от чисел к принципам. Каждый шаг, каждая новая граница дает более универсальное знание и, соответственно, большую власть. Однако за это знание, власть и контроль над природой пришлось дорого заплатить. Человек получил контроль над природой ценой полного отделения себя от последней. Сменилось всего десять поколений, и он обрел возможность взорвать вместе с собой всю планету. Небо над землей оказалось таким задымлённым, что птицы отказываются в нём летать; озёра так засорены нефтепродуктами, что некоторые из них могут самовозгораться; океаны так плотно покрыты нерастворимой пленкой химических отходов, что рыба задыхается и всплывает на поверхность; а дожди кое-где проедают кровельное железо. И тем не менее, за время жизни десяти поколений созрела почва для второй революции в науке. Никто не догадывался и не мог догадываться, что эта революция, которая разразилась в конце концов примерно в 1925 году, будет сигналом к выходу за пределы классической физики с её границами, метаграницами и метаметаграницами. Весь мир классических границ содрогнулся и пал перед ликом Эйнштейна, Шрёдингера, Эддингтона, де Бройля, Бора и Гейзенберга. Когда слушаешь, что говорят о научной революции XX века сами физики, невозможно не поражаться глубине интеллектуального переворота, который произошел в короткий период жизни одного поколения, с 1905 по 1925 годы, начиная с появления теории относительности Эйнштейна и заканчивая открытием принципа неопределённости Гейзенберга. Классические границы и карты старой физики буквально распались на части.

– Сегодня прогресс развития науки достиг своего поворотного пункта. – констатировал собеседник, представший в образе Альфреда Норта Уайтхеда. – Нерушимые основания физики разрушены… Прежние основания научной мысли становятся невразумительными. Время, пространство, материя, вещество, эфир, электричество, механизм, организм, форма, структура, модель, функция, – всё требует переосмысления. Какой смысл говорить о механистическом объяснении, когда вы не знаете, что подразумевается под механикой?

– В тот день, когда были тайно учреждены кванты, – вторил ему Луи де Бройль, – величественное здание классической физики сотряслось до самых оснований. В истории интеллектуального мира было немного переворотов, сравнимых с этим.

Чтобы понять почему “квантовая революция” вызвала такое потрясение в ученой среде, надо вспомнить, что до этого момента Вселенная рассматривалась глазами классической физики как совокупность отдельных вещей и событий, каждое из которых имело совершенно определённые границы в пространстве и времени и было полностью изолировано от других. Считалось, что все объекты могут быть точно измерены и посчитаны, что в свою очередь позволяет открывать научные законы и принципы. Мир рассматривался как гигантский бильярдный стол, где все отдельные вещи взаимодействовали по ньютоновским законам, слепо и случайно сталкиваясь между собой подобно бильярдным шарам. Когда ученые начали исследовать мир субатомной физики, они, естественно, предполагали, что ньютоновские законы, либо им подобные, подойдут также к протонам, нейтронам и электронам. А они не подошли. Совсем не подошли. Вообще не подошли. Испытанное при этом потрясение было сродни тому, как если бы в один прекрасный день вы сняли перчатку и вместо руки обнаружили у себя клешню омара. Более того, "последние кирпичики" мироздания, такие как электроны, не просто не подчинялись старым физическим законам. Невозможно было определить даже, где они находятся!

– Мы больше не могли рассматривать эти кирпичики вещества, которые первоначально принимали за последнюю объективную реальность, "сами по себе", – печально молвил Гейзенберг. – Потому что они пренебрегали всеми формами объективного положения в пространстве и во времени. И поскольку эти кирпичики не имели определенных границ, то они не могли быть адекватно измерены. Это я и сформулировал как принцип неопределенности, чем и ознаменовал конец классической физики. Я называл это "устранением жестких рамок". Старые границы рухнули.

– А так как субатомные частицы не имели никаких границ, то физики вынуждены были строить научную теорию, основываясь на вероятности и статистике, что само по себе весьма нелепо. И решающий момент состоял именно в том, что учёные узнали об условности границ и безграничности фундаментальных элементов мироздания как таковых. Иными словами, они вывели законы, управляющие отдельными вещами, лишь затем, чтобы обнаружить, что никаких отдельных вещей не существует.

– Мы обнаружили, что там, где наука продвинулась дальше всего, – продолжал разговор Эддингтон, – разум извлек из природы то, что вложил в неё сам. Мы обнаружили след чей-то ноги на берегах неизвестного. Чтобы объяснить его происхождение, мы разработали ряд глубоких теорий. Наконец мы добились успеха в воссоздании существа, оставившего сей след. И, о чудо! – след оказался нашим собственным.

– Но из этого совсем не следует, что реальный мир есть плод нашего воображения, – подхватил разговор, возникший на его месте Витгенштейн, – это утверждение относится исключительно к воздвигаемым нами границам. В основе всего современного видения мира лежит иллюзорное представление о том, что так называемые законы природы объясняют природные явления. Законы эти описывают не реальность, но лишь наши границы реальности. Законы, такие как закон причинности, распространяются на саму карту территории, а не на то, что она охватывает.

Квантовая физика обнаружила, что реальность больше не может рассматриваться как комплекс отдельных вещей и границ. То, что когда-то считалось обособленными «вещами», оказалось взаимосвязанными сторонами одного целого. По какой-то неведомой причине каждая вещь и каждое событие во Вселенной оказались переплетены со всеми другими вещами и событиями. И реальный мир начал выглядеть уже не собранием бильярдных шаров, а скорее единым огромным всеобщим пульсирующим и постоянно меняющимся полем. Физикам удалось уловить отблеск безграничной территории реального мира. Мира, каким его видел Адам до проведения роковых границ, мира, каким он является на самом деле, а не каким он выглядит на ментальных картах.

– Взятая в своей физической конкретной реальности, ткань универсума не может рваться, – продолжал Тейяр де Шарден. – Как своего рода гигантский «атом», она в своей целостности образует единственно реальное неделимое… Чем дальше и глубже, с помощью всё более мощных средств, мы проникаем в материю, тем больше нас поражает взаимосвязь её частей… Невозможно разорвать эту сеть и выделить из неё какую-либо ячейку без того, чтобы эта ячейка не распустилась со всех сторон и не распалась.

– Интересно, что подобные представления современной физики были известны на Востоке за тысячи лет до этого, – вмешался в разговор Гарма Чанг. – Название буддийского учения Дхармадхату, можно перевести как Сфера Всеобщего или Поле Реальности. В бесконечной Дхармадхату каждая вещь в любой момент включает в себя одновременно все другие вещи в их совершенной полноте, без какого-либо изъяна или исключения. Поэтому узреть один объект значит узреть все объекты, и наоборот. Иначе говоря, мельчайшая отдельная частица внутри микрокосмоса атома на самом деле содержит в себе бесчисленные объекты и принципы бесчисленных вселенных прошлого и будущего, содержит их полностью и без каких-либо исключений.

– Точно также как каждая часть голограммы содержит всю голограмму целиком, – авторитетно подтвердил небритый молодой человек панковатого вида.

– Попросту говоря, это значит, – продолжил Гейзенберг, – что каждая частица состоит из всех остальных частиц, каждая из которых в то же время точно так же представляет собой все остальные частицы вместе взятые.

– Мы видим, что двум фундаментальным теориям современной физики присущи все основные черты восточного миросозерцания, – подхватил разговор Фритьоф Капра. – Квантовая теория отменила представление об обособленных объектах, заменила концепцию наблюдателя концепцией участника и пришла к пониманию Вселенной как сети переплетённых взаимоотношений, элементы которой определяются лишь через их связь с целым. В сущности, сходство современной науки и восточной философии состоит в том, что обе они усматривают в реальности не разделенные границами отдельные вещи, а неделимый узор единой сети, гигантский атом, цельнокроеный покров безграничного.

– Мне кажется я уже видел и слышал всё это раньше, – плохо осознавая происходящее, промолвил старец.

– Великие художники копируют, а гении воруют, – улыбаясь, отвечал ему Стив Джобс.

Сознание все больше наполнялось туманом. А тем временем собеседник уже принял вид взрослого гладко выбритого человека с кудрявой головой, отмеченной сединой. На лице его были круглые очки с желтыми стеклами. Одет он был в ярко красную рубашку и джинсы. С хитрым блеском в глазах он говорил:

– Итак, дамы и господа, сегодня я планирую создать в ваших головах удивительной бессмыслицы Текст, Текст с большой буквы! и если сказать кратко, то читать его очень непросто, т. к. создан он эпохой, когда все слова уже сказаны! – вы услышали что я сказал? – когда все слова уже сказаны! – и нет ни одного слова, что приоткрыло бы вам чуть больше тайн, чем уже открыто! и что это за эпоха такая? и как люди вообще могут жить в такие странные времена? когда каждое слово это цитата, т. е. повторение некогда уже слышанного! – и даже это уже цитата! и про повторение тоже! сглотнули фишку? прекрасно!

В следующий момент этот коварный персонаж разразился громким дьявольским смехом, заполнившим всё доступное пространство. Уже совершенно отказываясь воспринимать происходящее, старец закрыл глаза и сознание погрузилось в пустую тишину.

Пустота

Впрочем тишине не было суждено продлиться долго. Через несколько мгновений всё снова пришло в движение. Азазель воспринимал себя то кем-то, стоящим перед зеркалом, то самим зеркалом, то отражением, в нём появляющимся. При этом он отчетливо понимал, что несмотря на всё его могущество, каждый его вдох, каждое его движение, каждое его слово были частью какого-то непредсказуемого сценария, придуманного не им, а Тем, кто придумывал его самого.

Азазель никогда не увлекался наукой и поэтому никогда не воспринимал своих же границ всерьез. Границы не настолько засели в его голове, чтобы голова эта оторвалась от Природы и пошла своим путем. Азазель знал, что существует только один Путь – Дао, Дхарма, и этот путь возвещает о целостности, скрытой за границами ментальных карт. Падший ангел четко понимал недвойственность реальности, а потому видел и иллюзорность любых границ. И по этой причине никогда не путал карты с территорией, границы с реальностью, символы с действительностью, имена с тем, что они означают.

Отражение в зеркале приняло вид древнего свитка. Символы представляли собой буддийскую сутру, написанную сотни лет назад:

Под видимостью или явлением подразумевается то, что открывается чувствам и различающему уму, и воспринимается как форма, звук, запах, вкус и прикосновение. Из этих явлений образуются идеи, такие как глина, вода, кувшин и т. д., обращаясь к которым человек говорит: это такая вещь, а не другая, – то есть образуются имена вещей. Когда явления сопоставляются, а имена сравниваются и мы говорим, например: это слон, это лошадь, телега, пешеход, мужчина, женщина, или это ум и то, что к нему относится, – о названных таким образом вещах говорится, что они различаются. Когда такие различия [то есть границы] начинают восприниматься как не имеющие собственной сущности, это правильное знание. Обладая правильным знанием, мудрый больше не считает явления и имена реальностью. Когда явления и имена устраняются, а всякое различение прекращается, остается лишь истинная и сущностная природа вещей; поскольку же о том, какова природа этой сущности, ничего сказать нельзя, о ней говорится просто, что она «такова». Эта всеобщая, неделимая, непостижимая «Таковость» и есть единственная Реальность. (Ланкаватара Сутра)

Отражение потеряло свои очертания, но уже в следующее мгновение из зеркала на Азазель глядел Кен Уилбер. Спокойным и уверенным голосом он говорил:

– С другой стороны, существует глубокое буддийское учение о Пустоте, согласно которому реальность пуста от мыслей и вещей. В ней нет вещей, потому что, как установили учёные, вещи – это просто абстрактные границы опыта. И в ней нет мыслей, потому что мышление, составление символических карт, как раз и представляет собой нанесение границ на реальность. Видеть «вещь» значит мыслить её; а мыслить значит рисовать себе некие «вещи». Таким образом, «измышление» и «овеществление» суть два разных названия для той сети границ, которую мы набрасываем на реальность, в которой мысль и вещь равны по плотности. Поэтому когда буддист говорит, что реальность пуста, он имеет в виду, что в ней нет границ. Он вовсе не хочет сказать, что все вещи устраняются и пропадают, оставляя после себя чистый вакуум небытия.

– Пустота не отрицает мира множественности, – заменил собой отражение в зеркале пожилой японец, известный под именем Дайсэцу Тэйтаро Судзуки, – горы остаются на месте, вишни в полном цвету, луна светит ярче всего в осеннюю ночь; но они в то же время представляют собой нечто большее, чем просто частные явления, они обретают для нас более глубокий смысл, они понимаются в связи с тем, что они не есть. Дело в том, что когда мир воспринимается как лишенный границ, все вещи и события, равно как и все противоположности, воспринимаются взаимозависимыми и взаимопроникающими. Подобно тому как наслаждение связано с болью, добро со злом, а жизнь со смертью, все вещи связаны с тем, чем они не являются.

Азазель понимал, что его творению сложно уловить истину, ибо чары первородного греха все еще скрывают её, заставляя цепляться за границы, как за саму жизнь. Но суть постижения того, что реальность безгранична, очень проста. И именно из-за этой простоты её так сложно усмотреть.

Взять, к примеру, зрительное поле своего восприятия. Видит ли глаз какую-либо единичную, отдельную, обособленную вещь, когда взор падает на окружающий природный ландшафт? Видел ли он когда-нибудь какое-то дерево? или волну? или птицу? Или вместо этого глаз видит калейдоскопическую смену всевозможных переплетенных узоров и фактур – дерево плюс небо плюс трава плюс земля; волны плюс песок плюс скалы плюс небо плюс облака…

И даже если представить кого-то, кто освещает своим сознанием последовательность символов, составляющих этот текст, то можно заметить, что даже сейчас, когда этот кто-то читает эти самые строки, глаз его в каждый момент времени воспринимает не по одному слову. Глаз видит, хотя и не может прочесть, все слова на странице, саму страницу плюс что-то из окружающего фона и так далее. Таким образом, получается, что в конкретном, непосредственном сознавании нет отдельных вещей, как нет и границ. И нет вообще ничего, кроме самого процесса сознавания. В действительности глаз никогда не видит единичную вещь, он всегда видит некое структурированное поле. И такова природа непосредственной реальности: она начисто лишена границ.

– Поэтому когда физик или восточный мудрец говорит, что все вещи пусты, – продолжало свое повествование отражение в образе Кена Уилбера, – или что все вещи недвойственны, или что все вещи взаимопроникают друг друга, он не пытается отрицать различия, нивелировать индивидуальность и утверждать взгляд на мир как на некую однородную массу. Мир включает в себя все возможные свойства, поверхности и линии, но все они сплетены в единое цельнокроеное поле. Рука безусловно отличается от головы, голова отличается от ног, а ноги от ушей. Но не составляет никакого труда признать, что всё это члены одного тела, и что само тело, с другой стороны, выражает себя во всех этих столь не схожих между собою частях. Всё в одном и одно во всём. Подобно этому, на территории безграничного все вещи и события представляют собой члены одного тела, Дхармакайи, мистического тела Христа, вселенского поля Брахмана, органического узора Дао. Любой физик скажет, что все объекты во вселенной – это просто различные формы единой Энергии, и назвать эту Энергию «Брахманом», «Дао», «Богом» или просто «Энергией», – это, на мой взгляд, уже не столь важно.

Однако для самого Азазель реальность безграничного никогда не была лишь теоретическим или философским вопросом. Она никогда не была чем-то таким, что надлежало получить в лаборатории или вывести на доске мелом. Безграничность была скорее предметом повседневной, практической жизни. Ибо люди всегда пытаются ограничить, поместить в определенные рамки свою жизнь, свой опыт, свою реальность. А каждая пограничная линия, увы, представляет собой потенциальную линию фронта. И поэтому единственная цель различных путей освобождения состоит в том, чтобы избавить людей от конфликтов и невзгод войны посредством избавления их от границ. Никакие духовные практики не пытаются помочь выиграть сражение, ибо это так же невозможно, как смыть кровь кровью или залить огонь бензином. Вместо этого они просто показывают людям иллюзорную природу границ, послуживших причиной сражения. Тем самым битва не выигрывается, а прекращается.

Теперь в зеркале отражался уже сам Азазель, но в образе старца. Загадочно улыбаясь, он тихо говорил:

– Обнаружить безграничность реальности значит разоблачить иллюзорность конфликтов. Окончательное понимание этого называется нирваной, мокшей, избавлением, освобождением, просветлением, сатори, свободой от двойственности, свободой от чар видимой разделённости, свободой от цепей иллюзорных границ. И именно это безграничное осознание, лишенное каких бы то ни было рамок и условностей, и называется Сознанием Единения.

Зеркало исчезло, как исчез и сам Азазель, все смешалось и стало одним целым. Осталось только осознание происходящего, чистое и невинное.

Безмолвие

Человек сидел в тёмной пещере. Свет снаружи практически не пробивался и вокруг царил почти полный мрак. Человек десять лет провел в православном монастыре и пришёл тот день, когда духовный учитель благословил его на последний подвиг: уединение и безмолвие. Сказав на прощанье: “Не возвращайся до тех пор, пока Свет истины не повелит тебе.”

И Человек нашёл пещеру в огромной скале и поселился в ней. Он уже не мог вспомнить сколько времени провёл здесь, но вся еда и вода, которую он брал с собой, уже давно закончились. Человек практически не спал, все время проводя в молитве и размышлениях. Время потеряло свой смысл и слилось в одно сплошное мгновение, пространство сжалось до размеров пещеры. Не существовало больше ничего, кроме самого Человека, Бога и Молитвы.

Человек видел Себя то старцем, разговаривающим со своими собеседниками в поезде “Пекин – Москва”, то падшим ангелом, разговаривающим со своими отражениями в Зеркале. Потом сознание возвращалось и Человек снова видел себя сорокалетним православным монахом, ищущим Бога. Потом всё это представало уму сразу и одновременно. И Человек понял, что то, что он искал, всегда было с ним. Он всегда знал истину, которую искал столько лет. Нет никаких границ, он все их придумал Сам.

Свет истины залил все вокруг. Не существовало больше ничего. Только Свет, переливающийся и принимающий различные формы. Человек смеялся, радуясь дивной Игре Света и порождаемой им Тени, слившихся в неразлучном и безумном танце. Всё было едино, цепи иллюзий распались. И всё, что оставалось делать – это просто смеяться.

Человек понял, что время уединения закончилось и пришла пора разрушить последнюю Несуществующую границу, объединившись с окружающим миром. А Свет становился всё ярче, заливая Собой темноту пещеры, поглощая все вокруг и превращая в бесконечное пространство Белой Бездны.

Замысел

История

– Дед, ну вот что ты паришь? – вопрос задал молодой человек панковатого вида. На вид ему было около двадцати пяти лет, лицо покрывала легкая небритость, а короткая стрижка придавала немного агрессивный вид. – Надо просто жить и радоваться жизни. Жить здесь и сейчас.

– Совершенно верно, юноша, – отвечал ему старец. – Вопрос лишь в том, что именно вы понимаете под Здесь и под Сейчас.

– Будем есть и пить, ибо завтра умрем! – с дерзкой ухмылкой ответил парень.

– Вы видимо не знаете продолжения, – улыбнулся старец. – Не будет прощено вам это нечестие доколе не умрете.

– Не верю я во всю эту чушь!

– К сожалению, она существует вне зависимости от того, верите вы или нет. А во что же вы верите, позвольте полюбопытствовать?

– В познавательную силу разума, – ответ прозвучал незамедлительно.

– Хорошо, но что же представляет собой разум, как не мутное отражение реальности?

– Отвал башки. Не понимаю.

– Когда вы смотрите в зеркало, то видите лишь свет, который отражаясь от поверхности попадает на сетчатку вашего глаза. Что позволяет вам таким образом видеть отражение реальности, но не саму реальность. А если зеркало будет искривлено в некоторых местах? А если некоторые его части будут загрязнены? Насколько реальным будет отражение?

– А разум-то тут при чем?

– Вы можете совершать какие-то действия с реальностью, например вспоминать прошлые события или представлять будущие, только в своём уме. Но ум содержит лишь какое-то знание о реальности, но не её саму. Проще говоря, ум и есть зеркало, в котором отражается свет реальности, а мысли есть отражение этого света. И чем чище ум от различных концепций и верований, тем яснее он может видеть реальность. А пустой ум способен видеть Единую Явь.

– Что значит пустой ум?

– Это ум, в котором не осталось никаких границ, никаких противоположностей, он воспринимает всё как единое целое. Но это совсем не значит, что сам ум при этом пуст. Он свободен от всяких границ, а потому одновременно содержит в себе всё и ничего.

– Ох, ну и мудрёно ты говоришь, дед, – недовольно пробормотал парень.

– Всё, что вы можете увидеть, помыслить или почувствовать, вы можете сделать только в настоящем моменте. Прошлое и будущее, это лишь ваши воспоминания и ваши ожидания соотвественно. Поэтому воспоминания – это воспроизведение прошлого опыта в настоящем моменте, а ожидания – это фантазии о будущем опыте в настоящем моменте. Но кроме самого настоящего момента не существует ни прошлого, ни будущего.

– Все равно непонятно.

– Представьте себе некую историю, записанную на бумаге в виде набора символов. Эта история существует и не существует одновременно, как кот Шрёдингера. Существует, потому что имеет своё физическое воплощение в виде текста на бумаге и не существует, потому что сам набор символов является не более, чем мертвым образом живой истории. И для того, чтобы история ожила, необходим читатель, который наполнит её внутренним светом своего сознания. И как только этот читатель появляется, то последовательность символов создаёт в его уме образы, которые начинают жить и действовать независимо от самого читателя, но строго в рамках сценария. Но у героев этой истории, нет ни прошлого, ни будущего. Они всегда существуют в настоящем моменте.

– Теперь понятнее, но в чём же смысл этой истории?

– В том-то и фокус, что история эта не более, чем явление, которое движется от своего начала к своему завершению. И история эта сама себя создает и сама же себя рассказывает. И существует лишь сама история, её текст и её читатель. Единое целое разделилось на две своих противоположности: читателя и читаемое, а потом возникло нечто третье, то есть чтение (как некое явление, похожее на электрическое поле), что объединило противоположности и положило конец разделению. Каждый человек это история, и каждая такая история часть большой общей истории.

– То есть мы просто существуем потому что существуем? – небритое лицо выражало недоумение.

– А вы думаете этот поезд когда-нибудь куда-то приедет? – в тон ему ответил старец.

– Хорошо, но должен ведь быть какой-то глобальный замысел.

– Чем глубже вы погружаетесь в историю, тем большее количество спрятанных в ней крючков зацепляются за концепции вашего ума. Со временем на эти крючки наматываются мысли, за которые в свою очередь цепляются другие мысли, и так далее до тех пор, пока все эти нагромождения не вырвут крючок вместе со всем тем, что на него налипло, и не разрушат сами концепции. А это, как известно, весьма болезненно.

– То есть цель освобождение от концепций?

– Ну разумеется. И нет лучшего способа скрыть правду, чем рассказать её. Впрочем, не мне вас учить, Азазель.

Шутка

Азазель очень удивился произошедшей перемене. Он наблюдал себя как бы со стороны и выглядел при этом весьма необычно. У него была два лица – одно спереди, второе сзади. При этом свет освещал переднюю часть, а задняя оставалась в тени, растворяясь в темноте, и было совершенно невозможно её разглядеть. Азазель попробовал заглянуть себе за спину, чтобы увидеть то, что скрывала темнота, но не увидел ничего, потому что свет переместился вместе с его взглядом и тень снова оказалась сзади.

– Не стоит даже пытаться, это невозможно, – послышался голос из-за спины.

– Что происходит?! Что всё это значит?!

– Мне это кажется очевидным. Ты сходишь с ума. Большинство людей безумны, но не знают этого. Их безумие им кажется совершенно нормальным, а любой, кто не вписывается в эти рамки объявляется сумасшедшим. Но чтобы получить то, чего никогда не имел, надо делать то, чего никогда не делал. Ты вышел за рамки и получаешь новый опыт, который тебе кажется безумием.

Страх, подобно вспышке молнии, пронзил Азазель. Прежде он контролировал мир, созданный им, но теперь потерял этот контроль. Он снова ощутил, что падает в бездну.

– Но почему?

– Что почему? – снова проговорил голос из-за спины.

– Почему это кажется мне безумием?

– Ты разрушил основы своего мировосприятия, но пока ещё не осознал этого. От этого и ощущение падения. Не на что больше опереться.

– И что же мне делать?

– Осознать, что все разделения были не более, чем иллюзией. Игрой ума. Нет ничего нечистого. И хорошее и плохое – всё свято. В основе всего лежит невинное сознание.

– Я не понимаю!

– Вспомни топор палача. Он рубил головы, он хранил на себе кровь приговоренных, он распарывал плоть своим острием, но при этом всегда оставался невинным. У него нет желаний, он действует согласно воле палача, потому он чист и невинен.

– Но я не могу этого принять!

– Ты знаешь, вся эта ситуация напоминает мне одну убийственную шутку.

Азазель на мгновение показалось, что в тени промелькнуло загримированное лицо со шрамом в виде улыбки.

Жили-были двое в дурдоме… и однажды ночью… однажды ночью они решили, что им там больше не нравится… И захотели сбежать! Ну и вот, вылезли они на крышу и видят: лишь небольшое расстояние отделяет их от соседнего дома, а дальше – целая вереница крыш простирается в лунном свете… Дорога, ведущая к свободе. И первый парень – он спокойно перепрыгивает на соседнюю крышу. А его друг… Его друг всё никак не решается прыгнуть. Видишь ли… Видишь ли, он боится упасть. Тогда, первому приходит в голову отличная мысль… Он говорит: “Эй! У меня с собой фонарик есть! Я сейчас посвечу в твою сторону, и ты сможешь дойти до меня по лучу света!” Но второй парень только трясёт головой… Он говорит: “Я тебе что – сумасшедший что ли? Ты ж его выключишь, когда я дойду до середины!”

И Азазель понял, что голос, доносящийся сзади – это его голос, что лицо в тени – это его лицо. Он снова вспомнил то, что забывал бесконечное количество раз. Он засмеялся шутке.

Радио

Человек сидел неподвижно, пытаясь остановить свои мысли, чтобы увидеть то, что они скрывают. Но у него никак не получалось этого сделать. Мысли словно радио звучали фоном и всё время захватывали внимание.

“Змея, свернутая с три с половиной оборота живет в месте, которое называется Муладхара, при пробуждении она напоминает тонкую нить, подобную вспышке молнии, которая соединяет Шиву и Шакти.”

– Это не мои мысли…

Человек снова попытался войти в состояние отсутствия мыслей.

“Двое должны стать одним, по одиночке они неполноценны. Как изображение на картине не несет в себе всей полноты идеи без своего названия, так и название без изображения не даёт увидеть суть. И лишь соединив изображение и название, можно увидеть цельный образ и проникнуть в суть, которую хотел передать автор.”

Снова усилием воли Человек попытался остановить поток мыслей, погрузившись в тишину.

“Понять концепцию невозможно без опыта, с помощью которого она сформирована. Чем проще концепция, тем сложнее опыт, сформировавший её. Если накопить достаточно опыта, чтобы постичь самую простую концепцию, то этот же опыт поможет постичь и все остальные концепции, так как всё в мире связано и в основе сложного всегда лежит что-то более простое.”

– Да как же выключить это?!

“Это не существует отдельно от тебя, а ты не можешь избавиться от своей части, потому что останешься ущербным. Ты обречен слушать это радио до конца своего теперешнего существования.”

– Бред! Я сам контролирую то, что происходит в моей голове.

“Здравствуйте. В эфире радио “Монах” со своей постоянной рубрикой “Самосозерцание или пять минут тишины”. Итак, начинаем…”

После этого действительно наступила тишина и Человек погрузился в неё с блаженной улыбкой. Но через некоторое время тишина была нарушена самым грубым образом.

“А мы прервемся на рекламу. Меня зовут Андрей Сафронов и если вы хотите узнать всё о настоящей йоге, то читайте мой блог “Йога-сутра: комментарий современного практика”. Спасибо за внимание.”

Человек понял, что никогда не контролировал свои мысли, а обладал лишь иллюзией контроля. И остановить мысли также невозможно, как остановить быстрый горный поток. Вода всегда найдет себе дорогу. Поэтому необходимо разрушить границу между собой и своими мыслями и осознать это как одно. Нельзя запретить птицам пролетать над головой, но можно запретить им свить гнездо на ней.

“Жизнь – это великий и смешной танец, и нам всем здорово повезло, что мы здесь. Все занятия человека – это ничто иное, как развлекательное кино. Единственно возможная позиция – это радоваться и удивляться. Все в этом мире не так серьезно, не так важно, как это кажется. Это все гигантское шоу, и я искренне желаю всем вам принять в нем участие.”

Дыхание

Прана

– Основа жизни – это дыхание. Именно вдыхая и выдыхая воздух, мы совершаем энергетический обмен с окружающей средой и принимаем участие цикле жизни. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Бесконечный процесс созидания и разрушения, круговорот жизни и смерти.

Перед старцем сидел мужчина лет сорока с аккуратной бородой и волосами, собранными сзади в пучок. Глаза его светились какой-то нездешней радостью и озорно поблескивали.

– Да, именно поэтому йоги разработали учение о пране как жизненной энергии, которая пронизывает всю вселенную, оставаясь невидимой для глаз. Согласно этой концепции, прана с каждым вдохом наполняет тело человека по системе мельчайших каналов, называемых нади, – с удовольствием подхватил беседу старец. Собеседник был очень интересным, а стало быть и беседа имела все шансы стать увлекательной.

– Жаль только, что очень мало людей действительно понимают эту концепцию. Карл Густав Юнг ещё в XIX веке говорил о проблемах, вызванных широкомасштабным экспортом эзотерических религиозных систем на Запад, – с этими словами собеседник развернул старую газету и стал читать вслух.

Индийское мышление с легкостью оперирует такими понятиями, как прана. Иное дело – Запад. Обладая дурной привычкой верить и развитым научным и философским критицизмом, он неизбежно оказывается перед дилеммой: либо попадает в ловушку веры и без малейшего проблеска мысли заглатывает такие понятия, как прана, атман, чакры, самадхи и т. п., либо его научный критицизм разом отбрасывает их как «чистейшую мистику». Раскол западного ума с самого начала делает невозможным сколько-нибудь адекватное использование возможностей йоги. Она становится либо исключительно религиозным делом, либо чем-то вроде гимнастики, контроля за дыханием, эуритмики и т. п. Мы не находим здесь и следа того единства этой природной целостности, которые столь характерны для йоги. Индиец никогда не забывает ни о теле, ни об уме, тогда как европеец всегда забывает то одно, то другое. Благодаря этой забывчивости он завоевал сегодня весь мир. Не так с индийцем: он помнит не только о собственной природе, но также о том, что он и сам принадлежит природе. Европеец, наоборот, располагает наукой о природе и удивительно мало знает о собственной сущности, о своей внутренней природе. Для индийца знание метода, позволяющее ему контролировать высшую силу природы внутри и вовне самого себя, представляется дарованным свыше благом. Для европейца же подавление собственной природы, и без того искаженной, добровольное превращение себя в некое подобие робота показалось бы чистейшим адом…

Богатая метафизическая и символическая мысль Востока выражает важнейшие части бессознательного, уменьшая тем самым его потенциал. Когда йог говорит «прана», он имеет в виду нечто много большее, чем просто дыхание. Слово «прана» нагружено для него всею полнотой метафизики, он как бы сразу знает, что означает прана и в этом отношении. Европеец его только имитирует, он заучивает идеи и не может выразить с помощью индийских понятий свой субъективный опыт. Я более чем сомневаюсь в том, что европеец станет выражать свой соответствующий опыт, даже если он способен получить его, посредством таких интуитивных понятий, как «прана».

– Да, очень яркий пример культа карго, так распространенного в последнее время в мире, – в очередной раз улыбнулся старец.

– Но хорошо, что есть продолжатели дела пионеров психологии. В своё время Станислав Гроф разработал метод холотропного дыхания, как технику самопознания, соединив таким образом научный подход и субъективно переживаемый опыт.

– Если быть точным, то Гроф не разработал новую технику, – сказал старец. – Он взял из йоги технику пранаяма, которая осуществляет переход от работы с воздухом к работе с энергией, адаптировал её для своего места и времени и соединил с концепциями и методами, разработанными в ходе экспериментов с ЛСД. Проще говоря, он объяснил древнее индийское учение научным языком.

– Пожалуй да. Но всё же основной его заслугой стоит признать разработку так называемых карт переживаний, которые позволяют расслабить рациональную часть ума и допустить саму возможность подобного опыта. Его перинатальные матрицы хоть и часто критикуются, но тем не менее показали свою эффективность.

– Да, безусловно исследование образов, возникающих в ходе процесса холотропного дыхания и их классификация это огромная работа, но при этом возникает одно противоречие. Концепция перинатальных матриц является детерминистской, в то время как сам Гроф критикует детерминистские и редукционистские подходы.

– А как же этот вопрос решали йоги?

– Никак. Они не классифицируют образы, они классифицируют только формы самого переживания.

– Не могли бы вы пояснить?

– Согласно представлениям Патанджали, который является автором Йога-сутры, переживания бывают по своей природе когнитивными или эмоциональными и имеют 5 различных видов.

С этими словами старец достал небольшую потрепанную книгу, раскрыл её и стал читать вслух.

Прамана – правильное знание, которое появляется вследствие прямого восприятия, логического умозаключения либо свидетельства компетентного лица.

Випарья – неразличение или ложное знание, не подтверждаемое действительностью.

Викальпа – заблуждение, возникающее от неправильного использования слов и искажения смысла.

Нидра – сновидение или фантазии, возникающие вследствие восприятия несуществующих объектов.

Смрити – воспоминание или впечатления от пережитого ранее.

– Таким образом, Станислав Гроф, проделавший действительно колоссальную работу, исследовал в основном воспоминания прошлого опыта и классифицировал их для более простого восприятия. Но тем не менее он собрал лишь малую часть головоломки, созданной более пяти тысячелетий назад. Йога очень древнее и глубокое знание, но даже большинство современных практиков его не понимают. Они либо сосредотачиваются на различных техниках и переводят все в сферу гимнастики и физических упражнений, либо стремятся к какому-то полумифическому состоянию просветления, которое понимают как сидение в тишине с глупой улыбкой.

– Откуда у вас такие глубокие познания? Это ведь не имеет никакого отношения к православию, – удивленно спросил собеседник.

– Истинное знание не знает никаких границ, в том числе и религиозных. А изучать развитие человеческой мысли и её представлений о себе и окружающем мире – это очень увлекательное занятие. Особенно когда знание представлено в сжатой и многомерной форме, как в Библии, Йога-сутре, Дао дэ цзин и им подобных. Особенное удовольствие доставляет их изучение на языке оригинала. Это похоже на процесс расшифровки тайного послания. Сам процесс, кстати, а точнее его переживание, Патанджали обозначил как прамана.

– То есть прамана – это переживание, возникающее от обладания истинным знанием?

– В том числе. Но если вы прикоснетесь к чему-то холодному, то получите переживание прямого восприятия, которое также классифицируется как прамана.

– Давайте вернемся назад. Вы сказали, что состояние просветления не имеет ничего общего с йогой.

– Нет, я такого не говорил, – улыбнулся старец. – Я сказал, что современные практики уравнивают категории просветление и самадхи и стремятся к этому состоянию, полагая его конечной целью йоги. А самадхи в свою очередь представляют как состояние отсутствия мыслей и блаженство. Что даже логически совершенно нелепо, потому что йог, достигший состояния просветления, человек в коме и деревенский дурачок ставятся на один уровень и объявляются идеалом духовного развития.

– Тогда что же является целью йоги?

– Сам Патанджали определил йогу как читта-вритти-ниродха. Слово читта в данном контексте означает волю сердца, т. е. источник действий всего живого, нечто предшествующее рассудку, интеллекту и восприятию. Слово вритти имеет множество значений, одно из которых “круговорот”, но наиболее близким по смыслу словом мне видится переживание. Слово ниродха также имеет несколько значений, но с грамматической точки зрения правильно было бы перевести как “удерживать внутри”.

– Но ведь распространённое понимание слова читта это не сердце, а сознание.

– Согласно воззрениям индийской философии, сознание состоит из четырех компонентов: манас (рассудок – то, что позволяет распознавать и классифицировать образы), буддхи (интеллект – то, что позволяет видеть взаимосвязи и делать выводы), ахамкара (самоосознание или эго – то, что отвечает за восприятие и определяет границы личности) и читта, которая сама по себе лишена сознательности и лишь отражает свет безначального, приобретая иллюзию собственного сознания. Иногда читту называют низшим разумом, что часто трактуется неверно. Она является источником манаса, буддхи и ахамкары, рождая их и поэтому находится как бы внизу, составляя при этом одно целое с тем, что рождает. Манас расположен на макушке головы, буддхи в центре лба между бровями, ахамкара в задней части головы, а читта в сердце.

– Тогда правильным переводом будет “Удержание сердца от переживаний”?

– Это наиболее точный по смыслу перевод, но все равно неполный. Потому что контроль переживаний сам по себе является переживанием. И тут возникает тот самый круговорот, который заставляет суть постоянно ускользать. Что собственно и послужило началом разделения йоги на различные школы, которые и по сей день не могут прийти к единому пониманию. В православной традиции существует аналогичная практика под названием исихазм. Но к сожалению она точно также неправильно трактуется современными практиками.

– А какой же перевод в таком случае может полностью отразить смысл?

– К сожалению, никакой. Дело в том, что эта фраза многомерна и содержит в себе не один смысл, а целых три. И как тут не вспомнить о загадочной материнской энергии под названием кундалини, которую представляли в образе змеи, свернутой в три с половиной оборота. Я уже упоминал, что изучение древних текстов подобно расшифровке кода. И существует универсальный Ключ, отмычка, с помощью которой можно взломать любую концепцию и увидеть что она за собой скрывает.

– То, что вы ранее упоминали как Единую Теорию Всего?

– Да, именно. Любую концепцию можно свести к триаде Объект-Субъект-Действие и постичь её суть, собрав всё в одно непротиворечивое Целое. Гегель в своей диалектике использовал этот Ключ как триаду “понимание – диалектическое суждение – спекулятивное суждение”, которую Чалибаус упростил до “тезис – антитезис – синтез”. Но за несколько тысячелетий до этого индийские мыслители успешно использовали этот Ключ в виде философской категории “три-гуна” – “саттва-раджас-тамас”.

– Гуна, саттва, раджас, тамас… Вы меня запутали. Как это переводится?

– Гуна можно перевести как веревка. А саттва-раджас-тамас можно представить как конец-середина-начало. Но перевод вам не добавит ни капли смысла. Воспринимайте это как некие термины. Гуна есть нечто связывающее три других взаимосвязанных понятия в одно целое.

– Понятнее не стало, – усмехнулся собеседник.

– Любое действие (гуна) имеет намерение (начало, тамас), усилие (середину, раджас) и проявление (конец, саттва). Но по закону причинно-следственных связей любое действие служит причиной для другого действия, которое в свою очередь становится причиной следующего и так далее. Вместо того, чтобы говорить так много слов, древние говорили просто “Гуны вращаются в гунах”.

– Да, это наглядно показывает насколько западное мышление, основанное на дихотомиях, отстает от восточного. И как же теперь применить этот ключ для понимания сути йоги?

– Читта-вритти-ниродха это тоже триада. И можно увидеть три смысла в зависимости от того, что из вышеперечисленного поставить на первое место. Таким образом получаем, что йога это:

Удержание сердца от переживаний (то, на что направлены техники медитации и сосредоточения, т. е. самоконтроль и тренировка психики – на первом месте Субъект).

Поглощение сердцем переживаний (то, чем занимался Гроф, т. е. сознательное воспроизведение и проживание прошлого опыта, вытесненного в подсознание – на первом месте Объект).

Переживание обуздания сердца (то, на что направлена тантра, т. е. тотальное переживание событий с полным сознательным вовлечением в процесс – на первом месте Действие).

– И как ту не вспомнить самьяму с её тремя составляющими (дхарана, дхьяна и самадхи)? И, собственно, от выбора одного из трех смыслов и зависит основная направленность той или иной школы йоги. Но, к сожалению, даже самые продвинутые практики понимают самьяму как три отдельных части в то время как все они составляют единое целое.

– То есть речь не о последовательном, а об одновременном переживании дхараны, дхьяны и самадхи, что и составляет цель йоги?

– Да, именно так.

– Интересно. А ваша теория имеет какое-то научное обоснование?

– Только если можно считать таким обоснованием слова Зигмунда Фрейда, который определил всю суть психоанализа и духовного развития словами “Там, где было Оно, должно стать Я”.

– Объединить бессознательное и сознательное, расширив таким образом границы собственной личности. И вы действительно верите во все это?

– Как-то Юнга спросили верит ли он в Бога. На что тот ответил, что ему не нужно верить – он точно знает. В его ответе было столько спокойной уверенности человека, неоднократно переживавшего мистический опыт, осмыслившего и интегрировавшего этот опыт в свою обыденную жизнь, что даже само слушание этого ответа для большинства уже переживание. Нечто похожее говорил и Гроф. Оба этих человека – яркие примеры мастеров, воплощающих свои знания и идеалы в методы.

– И если подвести итог нашему разговору, то что же такое йога?

– В санскрите слова образованы от так называемых глагольных корней, полный перечень которых приведен справочнике «Дхатупатха». Особенность этой книги состоит в том, что каждому из корней в ней дается краткое определение. Корень, от которого происходит слово йога – yuj () – имеет два определения. Первый определен как самадхи, при чём не в смысле мистического состояния, а в смысле “собирания вместе”, а второй как самьяма, с тем же значением. И получается очень красиво. Йога – это самадхи и самьяма. Во всех смыслах.

– Осталось только собрать всё это вместе, – озорно улыбнулся собеседник.

Старец молча улыбнулся в ответ.

Инструкция

Азазель наблюдал за тем, как змейка, свернутая в три с половиной оборота падает с неба к нему на ладонь. Коснувшись ладони, она начала расти, разворачиваясь и видоизменяясь, пока не приняла облик мудреца Патанджали, познавшего тайны мироздания и почувствовавшего непреодолимое желание передать это знание человечеству.

Патанджали развернул пергамент, взял перо, обмакнул его в чернила, написал три слова и остановился в задумчивости. Азазель заглянул через плечо, прочитал написанное и лукаво улыбнулся. Читта-вритти-ниродха. Падший ангел улыбался, потому что вспомнил как за несколько тысячелетий до этого наблюдал за другим мудрецом, также выразившим свое знание в виде трех слов…

…стражник, охранявший границу на северо-западе Китая, увидел приближающегося огромного черного буйвола, на спине которого сидел маленький седобородый китаец. Стражник сразу понял что за человек перед ним. Много лет назад древние книги предсказали ему встречу с мудрецом, обладающим истинным знанием. Склонившись в низком поклоне, стражник смиренно просил мудреца оставить ему знание прежде, чем тот пересечет границу. Мудрец вошел в дом стражника, удалился в отдельную комнату и через некоторое время вернулся с пергаментом, на котором было написано всего три слова. “Дао дэ цзин”. Стражник с недоумением переводил взгляд с пергамента на мудреца и обратно, не в силах постичь всю полноту знания, сокрытую в написанном. Мудрец вздохнул, взял пергамент и снова удалился. Через три дня он снова отдал пергамент стражнику. Теперь текст содержал восемьдесят один чжан и раскрывал суть трёх слов, написанных ранее. Стражник с почтительностью и трепетом принял текст, отражающий истинное знание, а мудрец влез верхом на буйвола, пересек границу и удалился туда, где по легенде живут бессмертные. Больше его никто и никогда не видел…

…все это пролетело перед мысленным взором Патанджали в одно мгновение и он снова принялся за работу. Перо быстро летало над пергаментом, оставляя на нём закорючки, которые складывались в слова, формируя текст, раскрывающий смысл трех загадочных слов, отражающих истинное знание.

Вот объяснение йоги.

Йога читта-вритти-ниродха.

Тогда тот, кто видит, пребывает в собственной форме.

Иначе он отождествлен с вритти.

Существует пять видов вритти, эмоциональных и когнитивных.

Таковы: прамана, випарья, викальпа, нидра и смрити.

Прамана есть прямое восприятие, логическое умозаключение либо свидетельство компетентного лица.

Випарья есть ложное знание, основанное на неправильном представлении.

Викальпа есть знание от слов, не имеющих основы (искажающих смысл).

Нидра есть поддержание круговорота несуществующих переживаний.

Смрити есть оставшиеся впечатления прошлого опыта.

Контроль их достигается абхьясой-вайрагьей.

Здесь абхьяса это усилие быть невозмутимым.

Но это укрепляется в течение длительного времени непрерывной практики.

Разотождествление с эмоциональной привязанностью к виденному или слышанному есть признак мастерства в вайрагье.

Когда оно достигает предела, познается сознание, разотождествленное с гунами.

За осознанием следуют суждение, размышление, восторг, переживание самости.

В ином состоянии самскары (бессознательные желания) остаются после повторяющихся остановок мысли.

Познание не прекращается у преодолевшего себя и находящегося в состоянии единения.

Остальные достигают знания через веру, упорство, память и озарение.

[Знание] близко при максимальном намерении.

Отличия [возникают] также по причине слабых, средних и сверхнамерений.

Или при отождествлении с Ишварой (самотрансценденции).

Ишвара – это особое сознание, не затронутое эмоциями, причинами и следами преобразований.

Здесь источник всех знаний.

Он предшествует даже гуру, будучи не ограниченным временем.

Его звук Ом.

Повторение звука позволяет созерцать его суть.

Тогда ум, наблюдающий себя, обнаруживает и устраняет препятствия.

Препятствия, разбрасывающие читту: болезнь, сопротивление, сонливость, увлеченность, серьезность, апатия, непостоянство, фантазии, нестабильность.

Разбросанность [читты] сопровождают негативное настроение, плохие мысли, дрожание тела и вздохи.

Для противодействия этому упражнение в единосущности (целостности).

Читта собирается принятием всего чистого и нечистого, приятного и неприятного с дружелюбием, сопереживанием, жизнерадостностью, смирением.

Или управлением праной через дыхание.

Или достижением устойчиво-контролируемой наполненности, предшествующей деятельности рассудка.

Или сияющей и лишенной тревог.

Или очищением читты от эмоций.

Или на основе знания, полученного во сне.

Или подобно познанию мыслительного процесса.

Её господство распространяется [на все вещи] от мельчайшего до беспредельного.

Объединяясь с познающим, познаваемым и познанием и принимая начальную форму, [читта] растворяет вритти и становится подобной прозрачному кристаллу, вбирающему в себя цвета окружающих предметов.

Глядя на узор символов на пергаменте, Азазель продолжал лукаво улыбаться.

– Ты ведь понимаешь, что все это уже было в истории человечества и ветры времени нанесут много песка на знание, изложенное тобой, затруднив его восприятие?

– Это неважно, найдется тот, кто сможет очистить его от лишнего и постичь суть, соединив все вместе, – ответил мудрец.

– Два тысячелетия спустя, это же знание будет изложено в виде других трёх слов – Отец, Сын и Святой Дух – но и эта концепция не устоит перед могуществом времени.

– Если Целое желает, чтобы было так, то кто я такой, чтобы противиться ему? Уйди прочь!

Азазель умолк, а Патанджали продолжил выводить узоры на пергаменте. Когда работа была закончена, он с удовлетворением посмотрел на текст и растворился в Пустоте.

Погружение

Человек лежал на спине и дышал. Глубоко и часто. Он сосредоточился на процессе дыхания, чувствуя как с каждым вдохом энергия втекает в его тело и вытекает обратно с каждым выдохом. Сначала не происходило ничего, кроме самого процесса дыхания. Но, спустя некоторое время, Человек почувствовал как мышцы лица зажимаются, превращая его в некоторое подобие маски. Лицо свело какой-то гримасой, а затем и с мышцами рук стало происходить тоже самое. Они совершенно неестественно скрючились и напряглись, вызвав очень неприятные ощущения и приступ страха.

«Сенсорный барьер. Продолжай дышать.»

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Но тут же начали возникать мысли. Их было очень много и казалось, что все они существуют одновременно. Бесконечность мыслей. Внимание еще не успевало зацепиться за одну, как тут же перескакивало на другую. Некоторые мышцы зажались настолько, что вызвали приступ боли. Снова вернулся страх. Человек стал проваливаться в темноту.

«Дыхание!»

Эта спасительная мысль отогнала страх. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Человек снова сосредоточился на процессе дыхания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

«Прана!»

Человек ощутил мощный поток энергии, поднимающийся от основания позвоночника. В уме возник образ змеи, свернутой в три с половиной оборота. Она разворачивалась и поднималась вверх. Но тут же возникла острая боль в области таза. Энергия не могла подняться выше из-за зажимов в теле. Человек снова ощутил приступ страха.

«Доверься своему телу.»

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Человек постарался расслабиться. Ему это удалось и тело сразу же стало извиваться подобно змее. Человек снова почувствовал как энергия поднимается вверх по позвоночнику. Когда она добралась до солнечного сплетения, снова возникла острая боль. Не обращая на неё внимания, Человек продолжал дышать. Все глубже и чаще. Мышцы снова расслабились, а тело наполнилось теплом, постепенно переходящим в жар. Снова стало страшно.

«Просто продолжай дышать.»

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Жар усилился, тело покрылось липким потом. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сознание наполнилось тьмой и страхом, которые сжимали его все сильнее. Нестерпимо захотелось вырваться оттуда. Тело снова стало извиваться. Человек ощутил себя змеей, которая пытается протиснуться через узкую расщелину между камнями, оставляя на них свою кожу. Поток энергии с новой силой устремился вверх по позвоночнику, сметая все на своём пути, и остановился в области горла, вызвав очередной приступ боли.

Голова стала мотаться из стороны в сторону, а из горла вырвался громкий продолжительный крик. Происходящее напоминало приступ эпилепсии или ритуал экзорцизма. Снова стало страшно.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Человек снова сосредоточился на процессе дыхания, что позволило телу расслабиться. Все стало происходить само по себе. Человек уже ничего не контролировал. Он сел, поджав под себя ноги и выпрямив спину, и стал совершать движения, похожие на движения шамана, которым овладел дух. Он почувствовал как из глубин живота поднимается низкий звук, проходит вверх по пищеводу и через горло выходит наружу. Этот звук создавал приятные вибрации внутри, расслабляя тело и ум.

“Ом”

Змея поднималась все выше и уже добралась до лба. Тело полностью расслабилось, налившись теплом, а ум остановился, вызвав переживание, которое можно было назвать блаженством. Человек просто сидел и наслаждался состоянием покоя и безмятежности.

“We need to go deeper…”

Эта мысль привела в замешательство. Человек достиг состояния блаженства, нирваны, очищения. Некуда идти дальше. В следующий миг его словно пронзило вспышкой молнии от основания позвоночника до самой макушки. Тело, ум и дыхание слились в единое целое и Человек познал свою истинную суть. Свет заливал все вокруг и не было ничего, кроме Света.

“Просветление”

Человек засмеялся.

Нет ни творения, ни разрушения,

Ни судьбы, ни свободной воли,

Ни пути, ни достижения.

Такова последняя истина.

Content

Эспирито Пабло Миражи тайного знания

Начало

Разговор в поезде

Пробуждение

Яблоко познания

Вопросы

Смысл жизни

Создатель

Рождение

Иллюзии

Метаморфозы

Существование

Явление

Ритуалы

Поражение

Битва за жизнь

Транс

Разделение целого

Двойственность

Игра в маски

Дихотомия

Наваждения

Путешествие

Пустота

Безмолвие

Замысел

История

Шутка

Радио

Дыхание

Прана

Инструкция

Погружение