Ольга Назарова

Убежище. Книга четвертая

Атмосферный пролог

Часть первая. План жизни: жениться, блогериться и стримиться

Последней каплей, переполнившей чашу её терпения, стало известие о том, что известная блогерша потратила на свою свадьбу дичайшие миллионы. Соня поняла, что так дальше жить нельзя.

– Учиться-учиться-учиться, а потом горбатиться на кого-то! На фига? Вон как надо! Всего-то снимает всё, что делает, и такие миллионы имеет!

Понимание это вылилось в решительный разговор с родителями.

– В институт я не пойду!

Родители ошарашенно переглянулись. Отец стал краснеть, мама – испуганно гладить его по руке, стараясь предотвратить очередной скандал. Зато бабуля хитренько улыбалась, энергично размешивая тесто для оладий.

– А позволь уточнить, как ты жить-то собираешься? – Отец с огромным трудом выскреб наиболее приличные из всех имеющихся у него в запасе слов. Остальные, так и рвущиеся с языка, были волевым усилием загнаны обратно в горло, где образовали колючий ком.

– Да нормально! – обрадовала семейство Соня. – Как все живут!

– Дворником пойдёшь? – уточнил отец, откашливаясь.

– Не-е-е, блогершей! И ещё… – Соня помялась. Вообще-то она была не уверена в том, что следующие слова не взорвут хрупкое и крошащееся на глазах равновесие, но отступать было поздно. – Ко мне сегодня переезжает Алекс!

– К-к-какой ещё Алекс? – Ком из невысказанных слов дополнился некими выражениями, неупотребимыми в присутствии детей, пусть даже уже выросших и абсолютно берега потерявших. – Этот бездельник?

– Пап, ну почему бездельник? Он геймер, зарабатывает стримами. – С Сониной точки зрения, объяснение было исчерпывающим. – Будет жить у нас – мы пожениться хотим.

Жених по профессии геймер-стример прорвал плотину, и буря всё-таки грянула.

После громовых криков, топанья ногами и стука кулаком по столу, отчего подскакивало не только всё то, что на столе стояло, но и люстра у соседей снизу, раздался звонок в дверь.

– А вот и Алекс, – с видимым хладнокровием отозвалась бабуля. – Так сказать, попал как кур в ощип!

Алекс безмятежно шёл жить к Соне. С собой волок ноут, камеру, наушники и некоторое количество шмоток.

– Здрасте! – вежливо кивнул он отцу Соньки, обратив внимание на то, что предок какого-то странного колора.

Предок что-то пробулькал.

– Ага, ну, вам Сонька сказала, да? Я тут, короче, жить буду!

– Да с какого… – начал было Сонин отец, но Соня нежно защебетала о том, что она так соскучилась, и уволокла своего Алекса в комнату.

– Спокойно! – Бабуля ловко метала тесто на сковороду. – Петя, береги нервы! Мы входим в новый виток нашего существования. Сезон поиска мозгов у нашей девочки и вправления на место того, что найдётся, я объявляю открытым!

– Антонина Сергеевна… как же та-а-ак! – всхлипнула Сонина мама. – Что ж нам де-ела-ать?

– Вера, не реви!

Кто бы что ни говорил, но Вера всегда знала, что со свекровью ей немыслимо повезло, поэтому она послушно вытерла слёзы и уставилась на бабулю. А та понизила голос и прошептала:

– А как вы думаете, чего я к вам погостить-то приехала? А? Э-эх, вы! Этот Алекс к Соньке клинья подбивает уже полгода. Просто ей восемнадцати не было, вот он и не рисковал домой заявляться.

– Так что ж делать? – У Веры снова навернулись слёзы. – Соня, институт, учёба…

– Какая там учёба, когда не хочется учиться, а хочется жениться, блогериться и стримиться без отрыва от Алекса? – насмешливо фыркнула бабуля, ловко скидывая оладьи со сковороды. – Петь, ты выдохни, а? И желательно беззвучно, а то окна повылетают! Толку-то от твоих криков?

– Мам! Но ведь… Она ж… Он же ж…

– Очень содержательно, милый! – похвалила его мама. – Верочка, как ты его терпишь? Петя, тебя жена любит, а то бы прибила! Не пугайтесь, это у нас нормальный процесс: мозг утёк в фантазии, назад будет нескоро… Ну, это если естественным путём. Но нам-то так нельзя, у нас институт уплочен! – Бабуля хихикнула и подмигнула нервно переглядывающимся детям. Она вполне всерьёз считала обоих своими детьми, поэтому конфликты с невесткой загибались сразу на корню. Какая такая невестка? Дочка – и всё тут! – Так что мы ускорим процесс.

– Да как? – в один голос сдавленно прошептали Сонины родители.

– У нас есть план! Нет, вы его пока не знаете, но он есть!

На кухне мирно шумел чайник, благоухали оладьи, в хрустальных вазочках переливалось драгоценным блеском варенье, над чашками поднимался душистый парок. Семья пила чай.

Соня, которая ожидала появления отца с топориком или, на худой конец, со скандалом и ничего не дождалась, осторожно прокралась к кухне. За ней вышел Алекс.

– О! Ужин! Клёво! А чего у нас на ужин? Оладьи? А мяса нет?

– Есть, конечно! – Бабуля выдернула из морозилки кусок свинины в похрустывающем от кристалликов льда пакете и покрутила перед Алексом. А потом сунула обратно.

– Не-е, я имел в виду – поесть мяса, – снизошёл он к почтенному возрасту бабуськи.

Соня бабушку знала получше и насторожилась.

– Поесть – это святое! – кивнул отец. Он уже был нормального цвета, не краснел от ярости, не заикался от сдерживания лишних слов… Правда, говорил чуть громче, чем хотелось бы… – Только вот какая штука… Если вы живёте семьёй, надо эту семью содержать. Ты, Алекс, мясо купил?

– Не-е… – удивился Алекс. Он вообще такими глупостями не занимался. Чего это ещё…

– Так какого… гм… – Пётр почувствовал ощутимый пинок по голени, прилетевший от его матери, и опомнился, возвращаясь к роли. – Так что ж ты, друг, у нас его ищешь?

– Пап! Ты что? Я в родном доме и поесть не могу?

– Милая, как ты можешь такое думать? – возмутилась мама. – Конечно, можешь! Вот, садись чаю выпей, оладьи с вареньем поешь.

– Но Алекс – мужчина, ему этого мало! – воззвала к здравому смыслу родителей Соня.

– Ой! – Сонина мама вошла во вкус актерского действа и испуганно прижала ладонь к губам. – Ой, он же мужчина!

Часть вторая. Алекс – Юстасу

Вера внимательно осмотрела кандидата на столь высокое звание.

– Э-э-э, а ты уверена? Вообще-то, если мужчина приходит в дом к невесте, он знакомится с родителями, представляется. А если семья решает, что они будут жить вместе, то участвует в тратах.

Соня гневно смотрела на безмятежное чаепитие.

– Я имею право тут жить! Я тут прописана!

– Да и живи себе, кто тебе мешает! – безмятежно кивнул отец.

– Я имею право приглашать к себе кого захочу, – продолжила митинговать Соня, чувствуя за спиной надёжную поддержку Алекса.

– Конечно, милая. На здоровье! Да, забыла тебе сказать, что мы завтра приглашаем твою двоюродную тётку Альбину и её троих детей. В гости! – лучезарно улыбнулась Сонина мама, и Соня зло прищурилась. Тётку Альбину она не переносила, её детей тем более.

– Ах, вот вы как! Вы это специально!

– Да что ты такое говоришь, родная? Просто мы давно не виделись. Ты ж школу оканчивала, к поступлению готовилась, просила, чтобы тебе не мешали. Мы старались. А теперь-то ты поступила, но учиться не идёшь. А твоему, э-э-э… мужчине, я уверена, тётя Альбина очень понравится! Тем более её дети так любят играть в компьютерные игры. Просто за уши не оттащишь! – объяснила Вера, ощущая, что каким-то странным образом паника улетучилась, словно она играет в шахматы и на её стороне гроссмейстер!

Гроссмейстер и правда имелся.

– Бабуля! Ну ты-то меня понимаешь? – Соня повернулась к бабушке за поддержкой. – Я просто хочу жить так, как хочу. И с тем, с кем хочу!

– Так живи! – разрешила бабушка. – Только вот странность-то какая… Они, – она указала на сына и невестку, – тоже хотят!

– То есть вы мне что-то запрещаете? – Cоня зло прищурилась.

– Нет, конечно! – мило рассмеялась бабушка.

– Но… но они же сказали, что Альбина приедет!

– Сонь, ну, в самом деле… Это же не конец света, а всего лишь тётка. Одна. И трое детей! Хотя вот они-то как раз почти конец света. Но это не страшно! – обрадовала её бабуля.

– Я поняла! Вы хотите, чтобы я ушла из дома! – патетически воскликнула Соня.

Алекс предостерегающе хрюкнул, напоминая ей, что он крупно потратился и денег на съём у него нет.

Соня нахмурилась. И тут её осенило!

– Бабушка, но у тебя же есть дом в деревне! И ты мне его вчера только обещала подарить! Бабу-уся, мы туда поедем, ладно?

Антонина Сергеевна накануне завела разговор про дом в деревне совершенно не просто так. Чуяла она, что милый щебет внучечки с неким Алексом вот-вот выльется в нечто серьёзное, и готовила почву.

– Алекс – Юстасу… – посмеивалась она, приготовив увесистую связку ключей и сделав пару звонков. – Ну-ну…

Так что теперь она с чистой совестью поохала, что дом тот старый, условия не ахти… Дорога туда плохая.

– Зато там-то точно никто мешать не будет! – словно случайно выдала она. – Можно жить, ровно как заблагорассудится!

– Нам подходит! Да, Алекс?

Алексу по большому счёту было без разницы, и он покивал.

– Вот спасибо тебе, бабусенька! Я знала, что могу на тебя положиться! – расчувствовалась Соня, прихватила со стола несколько оладий на тарелку и отправилась к себе в комнату – заказывать пиццу и роллы, чтобы накормить своего мужчину. – Вот завтра и поедем! Прямо с утра! И да! Я там смогу вести свой блог. Всё-всё буду снимать и выкладывать!

А на кухне бабуля утешала сына.

– Петенька, держи себя в руках! Ты про блоги ей уже объяснял, и она тебя не услышала. Ей всё кажется, что куча народу будет счастлива изо дня в день наблюдать за её жизнью, словно за обезьянкой в зоопарке. Только вот не понимает, чудачка, что просто жизнь ничем не интересного человека и окружающим быстро надоест. Надо чем-то подхлёстывать популярность, заходить всё дальше и дальше, пока люди или не найдут что-то новое и более волнующее или «обезьянка» не заиграется вконец, выложив всё, что есть, вывернувшись наизнанку, став мишенью для кучи скучающих зрителей, которые могут похвалить, а могут и палочкой потыкать, чтоб поскакала, а то скучно… – Бабуля была продвинутой, блогеров посматривала, выводы делала, что такое геймер и стрим, знала отлично, так что уязвимое место в плане внучки уловила сразу. На него и ставку сделала.

– Ставки сделаны, ставок больше нет! – рассмеялась она, проводив важную Соню и заспанного Алекса к их новому дому. – Может, нет у вас, а у нас – прямо запас! Ставок, планов, игр… Эх-х, мальчик, знал бы ты, с кем ты связался…

Ехать было долго, но Соня была счастлива. Новый дом, новая жизнь… Жизнь, в которой никто не станет ей указывать, что-то требовать, вынуждать учиться!

– Да лучше бы они деньги на институт мне отдали! Надо уточнить, можно ли их обратно забрать! – размышляла она. – Я-то найду, как их потратить! Если я буду вести блог о косметике, то надо много чего купить… Если кулинарный – тоже… Хотя нет, кулинарный не хочу – готовить надо каждый день! А может, заведу кур, гусей, буду их растить, всё снимать, показывать, как я это делаю…

Соня прижмурилась. В её воображении рисовался небольшой, но красивый и ухоженный дом с цветниками, прудиком, мангалом, беседкой, где в хорошую погоду можно будет вести блог.

– Сонь, куда дальше? Чего-то тут навигатор тормозит! – Алекс с недоумением постукивал пальцем по смартфону.

– Да почём я знаю? Я там была давным-давно! Ничего и не помню. Сейчас я бабусе наберу! Блин, связь тут отвратная! Наверное, оттого, что низина… Ничего, сейчас выедем – и наладится!

Бабуля, чей голос едва прорывался через помехи, подробно объяснила, как и куда ехать.

– Ну вот! Сейчас направо, потом налево, потом ещё раз налево! – обрадованно доложила Соня. – Быстро доедем.

Доехали практически к вечеру. Сначала на первом «направо» машина увязла в густой, жирной, жадной глине, которая нипочём не собиралась расставаться с такой добычей. Соня газовала, Алекс, чертыхаясь и поминая все те слова, которые так старательно сдерживал Сонин отец, машину выталкивал. Примерно то же самое повторилось и дальше.

Часть третья. Тьмутаракань во всём своём блеске

На последнем «ещё раз налево» они поругались.

– В какую тьмутаракань мы едем? Где вообще дом твоей бабки? И почему нельзя было остаться в квартире?

– Да потому что тётка едет!

– И послала бы ты всех тёток и предков с бабцом своим! – шипел Алекс. – Мяса пожалели, из дома выперли в какую-то глушь! Ещё непонятно, как там инет работает.

– Бинго! – воскликнула бы Антонина Сергеевна, услышав этот вопрос. Возможно, даже по голове погладила бы умного Алекса.

Доехав в сумерках до деревни, Соня и Алекс нашли нужный дом и, с усилием открыв замок на калитке и осмотрев свои новые владения, ошарашенно переглянулись.

– Это чё? А? Не, я не понял! – Алекс обвёл рукой заросший участок и обычный деревенский дом. – Это тут мы жить будем? Крутой у тебя бабец!

– А что? У тебя лучше есть?! – огрызнулась Соня. На самом деле она этого никак не ожидала. Нет, кое-что она помнила из того времени в детстве, когда её бабушка сюда брала. Тут было радостно, вкусно, весело. Как-то безмятежно и солнечно! А сейчас… Старые яблони мрачно шелестели что-то, кусты казались логовом неприятностей и опасностей, а дом стоял хмурый, нелюбезный и тёмный. Но выбор был невелик. – Если у тебя нет лучше, пошли уже!

Из хорошего было только то, что свет работал. Всё! Больше ничего хорошего не наблюдалось.

– Я не понял, а где ванна или душ? Где туалет? – изумился Алекс, который в жизни в деревне не был.

– Э-э-э, по-моему, на улице.

– Чё? Это ночью унитаз искать в какой-то пристройке?

– Ну-у-у, про унитаз я не уверена! – Некие воспоминания, ранее задавленные на корню фантазиями о беседке и цветниках, зашевелились в Сониной голове, заставив её поёжиться. – Пошли искать.

– Ну, включи свет! – велел Алекс.

– Где? Во дворе солнце зажечь? – парировала Соня. – Фонарик на смартфоне тебе зачем?

Они едва не прошли мимо одинокой будочки…

– А чего это? – удивился Алекс.

– Это оно! – обречённо выдохнула Соня.

– Что оно? – осторожно уточнил мужчина её мечты, поводя лучом фонарика по перекошенной двери будочки.

– Туалет!

– Шутишь, да? – догадался Алекс и, распахнув дверь, со смешком уставился внутрь. – За-ши-бись! Это что? Ты что серьёзно? Ты думаешь, что я буду этим пользоваться?

– Милый, но ведь другого-то нет… – пролепетала Соня. – Да и потом, ты же говорил, что тебе неважно, где и в каких условиях жить, главное, чтобы со мной!

Когда человека поджимает необходимость срочного визита в комнату задумчивости, ругаться как-то некогда. Только это Соню и спасло. Правда, ненадолго. Выяснилось, что ванны нет в принципе, душа нет вообще. Баня есть, но дров нет, и где брать там воду – непонятно.

Но самое главное было даже не это! Как только Алекс вышел из будочки, так жестоко оскорбившей его тонкую натуру, он нырнул в смартфон и выяснил страшное…

– Соня! Здесь нет сигнала! Вообще!

– Инет медленный? – Соня в недоумении осматривала безукоризненно чистую кухню и безрезультатно крутила вентиль газовой плиты.

– Ты что, дура? Его нет!

– Нет инета? – Cоня схватилась за сердце.

– Вообще сигнала нет! Куда ты меня приволокла? – Судя по физиономии Алекса, он был готов к тому, что из углов полезут страшные чудовища, а сама Соня окажется их предводителем.

Соня ошеломлённо уставилась на любимого и разрыдалась.

Когда рядом плачет красивая девушка, можно немного отложить в сторону всякие ужасы. Так, на чуть-чуть.

– Да ладно, так даже романтично! – Через час они сумели найти свечи и поужинали холодной курицей гриль и кока-колой. – Завтра сигнал будет! Небось, просто сбой по сети!

Благородный Алекс, надышавшись свежего воздуха, быстро уснул, а Соня вышла на крылечко и призадумалась.

– С какой соседкой бабуля дружит? Вот не сообразила спросить! Ладно, утро вечера мудренее. Завтра заработает связь, Алекс угомонится, а я у соседей выясню, где магазин. Хлеб нужен, колбаса, сыр, яйца.

Утро всегда радостнее мрачного вечера и тёмной ночи. Почти всегда. Но только не в этот раз!

– Соня! Связи нет! Инета нет! Туалета – и того нет! А еда? Ни фига нет! – Голос любимого мужчины, на высоких тонах выкрикивающий, чего нет в его жизни, – это не совсем то, что хочется услышать романтически настроенной деве, нашедшей пристанище для жизни. – У меня вечером стрим, а инета нет! И я хочу жрать и в душ! А тут и воды нет!

– Не кричи! Я сейчас уточню у соседей. Может, надо что-то подключить, чтобы всё заработало?

Надежда Сони на волшебную кнопку, нажатие которой включит связь и источник благ – Всемирную паутину, поддерживала её до встречи с соседкой.

– Ой, здрасте! А я вас помню! Вы бабушка Аня! – совсем по-детски пискнула Соня, постучав в соседние ворота и узрев полную, уютную женщину в цветастом сарафане.

Часть четвёртая. Служу союзу боевых соседок

– Да, милая, да, моя хорошая! А как выросла-то, а похорошела! А… Ой, а кто это там так бухтит? Забрался к вам кто-то?

– Нет, это мой жених… Баб Аня, а у нас связи нет и инет не работает, что надо сделать?

– Вышку построить! – рассмеялась соседка. – Ну что ты так испугалась? Да, нет тут связи и интернета вашего. Когда ко мне внуки приезжают, первые два-три дня прямо воют! А потом ничего, находят, чем заняться…

– Как нет? Как это нет? А стрим? А блог? – забормотала Соня.

– Ты чего бормочешь-то? И прямо аж побелела…

– Ой, да что ж мне делать? Ничего-то тут нет! Воды нет, душа и ванны нет, туалета нет, еды нет, газа нет, а главное… Главное-то – инета нет! – Соня испуганно покосилась на забор, за которым все перечисленные блага требовались срочно и немедленно!

– Как нет воды? У вас на участке отличный колодец есть! Туалет крепкий, хороший, ну, что ты так руками машешь? Конечно, хороший! Пол-то не проваливается! Душ есть летний. Можно воды наносить, ну, или накачать, если насос купишь и в колодец опустишь. Газ есть, конечно, просто выключен – над плитой кран открой и будет. А еда… Яйца и молоко я тебе дам. Картошку тоже. Крупы и мука у вас в доме есть. Бабушка твоя привозила. Хлеб испеки – и всего-то делов!

На хлебе Соня подзависла, растерянно затопталась на месте, не замечая, что соседка с трудом сдерживает смех, и тут из-за забора послышались такие вопли, что они обе переглянулись и кинулись на крик.

Во дворе бабушкиного дома разворачивалось драматическое представление: Алекс от нечего делать выбрался на заросшую деревенскую улочку и, устав ждать Соню с инетом, решил пройтись. Прошёл недалеко.

– О! Коза! Счас я тебя фоткну! – решил он, обращаясь к белой рогатой зверюге с бородкой, которая активно что-то жевала у забора напротив.

– Хто коза? Я коза? Я КОЗА? – Когда приличный козёл, собравшийся приступить к третьему завтраку, слышит подобное в свой адрес, он может сделать только одно: озвереть!

– Какая зверю-у-уга-а! А-а–а-а! Ты чё-о-о! Коза взбеси-ила-ась! – Алекс не был совсем уж лишён инстинкта самосохранения, поэтому рванул на участок – прятаться. Калитку закрыть он не успел, потому что козёл шёл хорошим спринтерским скоком и просто вломился за оскорбителем всего его козлиного организма.

Три раза промчавшись вокруг машины, Алекс уяснил, что спастись можно только в доме. Рванул туда.

– Х-хм-м-ме-е-е тебе! Три раза! – прокомментировал преследователь, оказавшись на ступеньках крыльца задолго до того, как до них сумел добежать Алекс.

Единственное строение, которое было доступно для спасения Алексового организма, действительно оказалось довольно крепким.

– Вот, я ж говорила. Хороший сортир! Глянь, козёл его таранит, а он даже не качается почти что… – жизнерадостно сформулировала соседка процесс выбивания козлом туалетной двери. – Зай-Зай-Зай! Зайчик! Ко мне!

– Зайчик? – изумлённо воззрилась на соседку Соня.

– Ну да. Зовут его так. Вот он какой, беленький, ласковый Зайчик! – Она начёсывала козлиный лоб, а тот аж млел от удовольствия. – Эй, жени-их! Как там тебя! Выходи, он тебя не тронет!

Осторожно скрипнувшая дверь и высунувшийся из спасительной будочки нос Алекса Соню несколько разочаровали. А уж реакция любимого мужчины на то, что инета нет и не будет, и вовсе ввергла в шоковое состояние.

– Алекс, куда ты? А я? – Соня только глазами хлопала, когда Алекс, опасливо глядя на козла Зайчика, метнулся в дом, через секунду выскочил оттуда со своими сумками, швырнул их в машину и прыгнул туда сам. – Подожди, я с тобой!

– Да на фига?

Рык разъярённого «жениха» звучал у неё в ушах ещё долго, когда уже и звук мотора затих за горизонтом, то есть за ближайшим холмом.

– Сонь… Да разве ж это жених? Не-е, я тебе больше скажу: это и не мужик! Это так… Носитель первичных признаков. – Соседка погладила её по плечу. – Не унывай. Бывает! Чем он занимается-то хоть?

– Гейме-ер-стри-име-ер! – прорыдала Соня, которая была уверена, что соседка не поймёт, о чём она.

– А-а-а, в игрушки играет на потеху зрителям. Я тебе вот что скажу: дёшево ты отделалась. Э-э-э, нет, реветь мы не будем, мы сейчас пойдём коз доить! Знаешь, как говорят про Анну Каренину? Корову бы ей, а лучше две! Ну, коров у меня нет, а вот козы имеются. Будем лечиться козотерапией, курояйцесбором и свинокормлением! Одно из самых антистрессовых дел, между нами. А! Вот ещё тебе! Личное успокоительное!

Соседка достала из куста мелкого тощего котёнка и вручила Соне.

– Приблудился и ходит плачет. Мои кошки его гоняют, а тебе он в самый раз. Как назовёшь? Смотри, какой кот! Ласковый, игривый!

– Ге-еймеро-ом! – всхлипнула Соня, прижав к себе котёнка.

– Тоже верно. Если тебе оно очень нужно, пускай будет, но от такого Геймера вреда гора-аздо меньше! Максимум в тапочки наделает! Но тапочки-то – это не душа, их или постирать, или выбросить можно…

Вечером того же дня соседка баба Аня, отправившись собирать коз в рощу на ближайшем холме, где, как всем местным было известно, отлично работала связь и даже брался скоростной интернет, докладывала своей давней подруге:

– Тонька, всё в порядке, шеф! Стример после атаки Зайца смылся, объект завёл нового Геймера. Без паники, это наш агент! Метод Карениной работает! Служу союзу боевых соседок! Тонь, ехать не торопись. Глядишь, от девки толк будет!

Глава 1. Весна, лес и медведь с восторгом

Посвящается моей маме – моему Убежищу.

Со стороны дач в весенний лес, полный упоительных свежих запахов, щебета птиц, островков упорно не тающего снега и пожухлой прошлогодней травы, сквозь которую уже активно пробиваются острые зелёные стрелы нового травяного поколения, зашли молодая женщина и трое подростков. Их сопровождала развесёлая компания из четырёх собак и одного минипига.

– Лиз, да мы бы выгуляли Крока и Дила. Ты же знаешь, что они нас слушаются! – ворчал Мишка, несколько обиженно посматривая на Лизу.

Двое белых бультерьеров носились вокруг в компании чёрного Тима и Фунтика. Вся эта кавалькада пыталась расшевелить огромного лохматого Гиря.

– Ну давай побегаем! Чего ты как сыч! — уговаривали его попеременно то Крок, то Дил, но Гирь только насмешливо косился на тяжёлые бультерьерские морды, нипочём не соглашаясь вести себя легкомысленно.

– Мы успеем, если что! Они нас слушаются! – Булькам очень хотелось узнать, кто бегает быстрее, Тим или Гирь. Тим был рад поучаствовать в забеге, зато Гирь шёл за своими подопечными Пашкой и Полиной, словно привязанный.

– Кто? Они? – Гирь кивнул на ПП. – Они никого и никогда не слушаются. А потом, мне Нина сказала, чтоб я глаз с них не спускал, пас! Вот я и пасу.

Бультерьеры с ПП общались значительно меньше Гиря, поэтому с сомнением покосились на близнецов, которые беззаботно болтали с Мишкой.

– Да что их пасти-то… Они вроде не убегают… Да и потом, ты же сумеешь их собрать – мы не далеко бегать будем.

– Они не убегают! Они сами кого хотите заставят убегать. Правда, сейчас не тот случай, — насмешливо фыркнул Гирь.

Пока собаки обсуждали ПП, Поля, Пашка и Мишка заинтересовались тем, что Лиза пристально оглядывает окрестности.

– Лиз, ты чего такая, словно тут медведи водятся? – Мишка недоуменно пожал плечами.

– Про медведей не знаю, но Ностра тут опять стала появляться, – непонятно объяснила Лиза.

– Ностра? – удивлённо переглянулись ПП.

– Именно. А вам что, Нина не рассказывала, как Ностра за незнакомыми охотится? Причём только мужского пола! Хотя… Вроде детей она не трогает, но вы же уже не совсем дети. Короче, кто её знает, что там в голову взбредёт этой козе.

Пашка переглянулся с сестрой, и ПП расхохотались.

– К-к-коза-а Ностра? – сквозь смех расслышала Лиза.

– Именно. Я уж не знаю, что сподобило хозяйку её так назвать… Хотя у неё все козы с забавными именами.

Мишка дернул плечом.

– Это ты, оказывается, нас выгуливаешь, чтобы мы с козой не встретились…

Он вообще-то о Лизе думал лучше, а сейчас даже несколько разочаровался.

Правда, Лиза только усмехнулась.

– Анекдот знаешь? «Весна. Хочется в лес. Найти берлогу и разбудить медведя. А потом бежать, бежать от него, задыхаясь от восторга!» Вот если ты и Пашка Ностру встретите, у вас есть все шансы на такой весенний марафон.

– Коза Ностра – страшный зверь! – пренебрежительно рассмеялся Пашка. – Да вы за нас не волнуйтесь, мы уж как-нибудь с козой справимся. Па-адумаешь, какая-то козюля.

– А! Режим «безумству храбрых поём мы песню»! – кивнула Лиза. – Видишь ли… Ностра – коза крупная, рогатая и очень быстрая. Восемьдесят килограммов живого веса с острыми рогами, примерно такими же копытами и очень хорошо развитым интеллектом, – это вам, хорошие мои, не кот начхал! Она в прошлом году по весне наткнулась на несколько нетрезвую компанию, прибывшую на отдых. Тебя, Миш, тут ещё не было, и ты не знаешь, как она гоняла мужиков по всему лесу, а мне Андрей и его родители подробно рассказали. А ведь тоже начиналось с того, что «да нам ли коз бояться»! Нет, можно и не бояться, конечно, когда ты на дереве сидишь. Главное – уточнить, выдержит ли оно тебя!

– А что, кто-то рухнул?

– Конечно! Я ж говорю, люди переотдыхали… Как я поняла, кто-то там вспомнил, что козлятину тоже едят, и, на свою беду, сказал это вслух. Да мало того, что сказал, а ножик козе предъявил. Потом из них уже никто ничего не говорил – дыхание берегли. Потому что первого «козлятинолюбителя» Ностра двинула лбом так, что, пока бедолага летел, аж протрезветь успел.

– И докуда долетел? – заинтересовался Пашка, на всякий случай осмотрев окрестности.

– Первому свезло. Он долетел до сосны и как-то сразу на неё влез. Видимо, помогли остаточные кинетические последствия от близкокозьего контакта. А потом, когда он добрался до ветвей, там и засел, вцепившись в дерево, как дятел. При этом ещё и вопил, пытаясь предупредить своих приятелей.

– А они чего? С ходу не врубились, что лучше сматываться? – уточнил Пашка, на всякий случай усилив наблюдение за окрестностями.

– Паш, ты чего? Говорят же тебе, нетрезвые они были! – упрекнула брата Полина. – Небось, на подвиги тянуло.

– Точно! – Лиза кивнула. – Следующий кандидат на премию Дарвина, наоборот, в атаку пошёл! Прихватил какое-то трухлявое, как потом выяснилось, брёвнышко и рванул на Ностру. А у неё особенность такая: если на неё замахнулись – всё, можно тушить фонари и самозакапываться в окопах!

Мишка недоверчиво воззрился на Лизу.

– Да что может сделать коза против мужика с бревном?

– Отступить, развернуться, разбежаться, прыгнуть и встретить бревно в полёте! – доложила Лиза. – Андрей говорит, что мужику повезло, что бревно сломалось и половина его рухнула в сторону, потому что если бы оно было крепким, то прилетело бы вместе с Нострой на бестолковую голову этого мстителя.

– Э-э-э, стесняюсь спросить… а так к нему что, только коза прилетела? – восторженно блестя глазами, уточнил Пашка.

– Ну да… Уронила, конечно, чудака в небольшой овражец, но ему опять повезло! Ностра просто проскакала дальше, а могла бы и попрыгать!

– А дальше? Ну, куда она проcкакала? – Полина сложила ладони, умоляюще глядя на Лизу. – Дальше что? И сколько их там было-то? Козоборцев этих?

– Андрей говорил, что восемь человек. Но двое были умнее, а может, попраздновали поменьше. Короче, просекли, что надо делать ноги, и смылись, только габаритки на машине сверкали!

– Шестеро козоборцев встретили Ностру… – нараспев произнесла Полина. – Почти как «Десять негритят».

– Ну да, как-то так и получилось, только менее трагично, конечно, – кивнула Лиза. – Один застрял на сосне, второй так и валялся в овражке, из четверых оставшихся один заперся в машине, один заделался спринтером и рванул в сторону дач, собственно, он-то Андрею и встретился. Правда, его не сразу поняли, потому что он долго отдышаться не мог и всё старался подальше от леса смыться.

– А ещё двое? – Полинка уселась на сломанное зимними ветрами дерево и обняла за шею бдительного Гиря.

– Да вот с ними-то и были основные приключения! Один решил было повторить подвиг своего взлетевшего на сосну приятеля, но не учёл, что дерево надо выбирать по уму! Вначале он попытался взобраться на что-то тонкое, и коза начала деревце бодать, пока его не сломала. Тогда этот чудак помчался дальше и влез на одичавшую яблоню. Там решил, что он самый крутой древолаз в лесу. Его Ностра оставила на закуску. А пока он там кривлялся и вопил всякие глупости о человеке – царе природы и тупых тварях, от души погоняла последнего чудика, который жаждал козьего шашлычка отведать.

Пашка покрутил пальцем у виска.

– Чего людей иногда так разбирает… Не пойму никак! Вроде взрослые же, а ведут себя хуже подростков.

Лиза развела руками, показывая, что сама удивляется такому парадоксу, машинально почесала бультерьеров за ушами, чтобы жест даром не пропал, и продолжила:

– Когда Андрей с отцом и Артёмом – Ларисиным мужем – прибыли на место пикника, там словно Мамай прошёл. Причём много раз и в разных направлениях. Чудака, который висел на сосне, подавая голосовые сигналы, едва уговорили спуститься. Он сразу влез в машину Артёма и категорически отказался выходить. Страдальца из овражка вытягивали буксировочными тросами. И не потому, что овраг глубокий, а потому, что мужик с перепугу обессилел совсем – пришлось его волоком тянуть. Тот, что заперся в машине, клялся, что коза тут рядом и только и ждёт, чтобы напасть, поэтому машину он не откроет, а где ключи – не знает. Самого последнего выловили из ручья, потому что Ностра, видимо, решила, что он упарился, пока бегал, и ему надо остыть. Там ручей курице по колено, так она его в воду загнала и не выпускала, пока ей не надоело. Сама-то ускакала, а этот журавль там в ручье так и стоял.

– Зачем? – изумился Мишка.

– Да если бы он знал, может, и сказал бы… – Лиза снова развела руками, и бультерьеры в надежде подобрались поближе. – Но наибольший шок был у того, который на яблоню забрался и оттуда митинговал.

– Она и яблоню таранила? – Полина чувствовала себя в полной безопасности, поэтому восторженно внимала рассказу, не отвлекаясь на наблюдения за окрестностями. – Ну, скажите, что она таранила яблоню!

– Зачем? Она туда просто забралась! – Лиза вздохнула. – Понимаешь, у нас очень много людей вообще ничего не знают о том, кто их окружает и может встретиться. О собаках и кошках-то толком не знают, что уж там говорить про коз и свиней… Да, мой золотой, вот прямо о тебе! – Лиза, нагладив булек, почесала спинку Фунтику, закатившему глаза от восторга. – О ежах и крысах, о жабах и лягушках, ужах и гадюках, о птицах и насекомых. Причём не каких-то там экзотических, а наших родных, тех, с которыми можно в любой момент столкнуться. Вот и тот «яблочный» чудак понятия не имел, что козы по деревьям могут скакать, как кошки, а то и лучше, особенно если дерево с множеством веток, как тот дичок.

Лиза присела рядом с Полиной, и к ней тут же приткнулись мечтательно прижмурившиеся Крок и Дил. И правда, чего лучше-то: правильно устроиться, плотненько прижаться к ногам любимого человека, уложить тяжёлые морды ей на колени, ощущая, как спины пригревает весеннее солнышко, а ласковый ветерок касается острых белых ушей.

– Короче, этот самый «Царь горы», в смысле яблони, сидел себе, ощущая свою особу в полнейшей безопасности, вопил, грозился, что «поймает да на мясо пустит это тупое животное», и тут это самое животное коротенько разбегается и сигает по веткам, как белка.

– Ничего себе белочка с рогами и весом в восемьдесят кэгэ! – присвистнул Мишка.

– Ага! И вот всё это великолепие оказывается в аккурат у физиономии умника! – Лиза припомнила рассказ мужа и негромко рассмеялась.

– И чего Ностра с ним сделала? – поторопил рассказчицу Пашка.

– Да ничего. Просто стояла рядом на ветке и смотрела в упор. Так, знаешь… глаза в глаза. А царь природы сидел как птиц и подвывал на одной ноте. Мужики даже не сразу поняли, что это такое в лесу завелось-то…

– А на наших Ностра не напала? – осторожно уточнил Мишка.

– Коза же не дура! Она их знает отлично. Андрюшкина мама и отец у её хозяйки козье молоко и сыр покупают. Артём и Лариса тоже. Короче, когда Ностра узрела нормальных людей, она решила, что свой долг перед миром и обществом выполнила, элегантно спустилась с яблони, подошла к Андрею, взмемекнула, типа: «Всё, что могла, я сделала, а дальше сами-сами!» и удалилась домой, благо тут близко.

– А как того птица снимали? – живо заинтересовался Пашка, который когда-то по малолетству рухнул с яблони и залезать на них до сих пор слегка не любил.

– Сказали чудаку, что это коза за козлом пошла. За подмогой то есть! – Лиза хмыкнула. – Птиц прямо полетел вниз. Муж говорит, странно, что не вверх. Крыльями так махал, что запросто мог бы!

– Как-то они слабо отделались! – Полина хищно сощурила глаза, от души посочувствовав приличной, хорошо воспитанной козе, которая мирно паслась в лесу и вдруг наткнулась на восьмерых нетрезвых агрессивных представителей гомо сапиенс с ножами и идеями приготовления шашлыка из козлятины…

– Да нет же! Отделались они вовсе не слабо, потому что тот, который заперся в машине, так и не вспомнил, куда девал ключи. И вся эта развесёлая, правда, уже абсолютно трезвая компания, ползала на четвереньках и искала их – машина новая и недешёвая, жалко было портить проводку. Четверо искали, а двое стояли на стрёме, ожидая нового визита Ностры, ещё и с подмогой. А потом, когда они доехали до дома Андреевых родителей, его мама по доброте душевной предложила им молочка выпить. Козьего! Вы бы видели, как мужиков перекосило! Вот что может сделать одна-единственная коза с правильным характером, креативностью и оригинальной кличкой.

– Да-а, чего-то я прямо зауважал эту самую козу! – признался Пашка. – А как так получилось, что мы с ней в прошлом году не встретились?

– Когда за козами смотрит Анна Михайловна – их хозяйка, они далеко не уходят. А весной она ежегодно уезжает к родственникам, хозяйством занимаются её взрослые дети, а козы их воспринимают как людей, которых слушаться необязательно, – объяснила Лиза. – А так-то они очень послушные! Козёл – так и вовсе может сторожевой собакой работать. Зайчик такой умник!

– Зайчик? Это что, козёл, что ли? – изумились слушатели.

– Ну, я же сказала, что у тамошних рогатых имена забавные. Есть коза Жужелица, Киса, Павлина Зайковна, ещё кто-то… Этих я лично знаю, они, когда я за молоком езжу, меня к дому проводят – козогвардия такая.

– Надо с ними познакомиться обязательно! – Полина воодушевлённо оглянулась на брата и приятеля. – Правда, мальчики?

– Чего-то пока не хочется! Лучше дождаться, пока эта самая козья хозяйка из гостей вернётся! – задумчиво произнёс Мишка. – Кто их знает, как у них голова работает, у коз этих…

Тим гавкнул, объясняя хозяину, что защитит его от всех коз мира, а ПП прищурились и переглянулись. Вот с козами они раньше дела не имели, и это досадное упущение надо было устранить чем скорее, тем лучше!

Глава 2. Поиск приключений в гордом одиночестве

Полина была уверена, что если пойдёт в лес одна, то непременно встретит ту самую козу! Взяла с собой пакетик с угощением, смартфон да и отправилась, воспользовавшись тем, что Пашка и Миха заняты – делятся секретами прохождения новой стрелялки.

Нет, она честно сказала Нине, что идёт прогуляться, даже рукой махнула: туда, мол, пойдёт. Правда, специально выбрала момент, когда Нина никак не могла отвлечься от видеосвязи с заказчиком, которому демонстрировала готовое изделие, и поинтересоваться, а куда именно племянница собралась.

– Вот и славненько! Вот и хорошо! – бормотала Поля, бесшумно пробираясь под окнами дома. – Ну, надо же иногда где-то бывать САМОЙ!

Понятно, что клёво иметь брата-близнеца, только вот иногда он, как и любой мальчишка, бывает просто невыносим! Сейчас как раз такой момент.

– Я что, виновата, что его отшила первая красотка класса? – ворчала Полина. – Ну, не захотела она с ним в паре задание выполнять по искусству – и я её, между нами, могу понять! Он же совсем недавно при всём честном народе громко рассказывал, какая она ограниченная… Тут уж что-то одно! Или язык за зубами держать, или от ворот поворот! Всё логично!

Так-то оно так, только вот когда Поля попыталась объяснить брату, что он сам был неправ, Пашка вспылил, наговорил много чего уже ей и два дня злился, шипя сквозь зубы: «Все они такие, эти деф-ф-фчонки».

– Ничего не поделать… Подростковый период у братца… – вздыхала Полина, напрочь упуская из виду, что они с братом вообще-то ровесники.

Короче, обиженный, оскорблённый на весь свет вообще и на девчонок в частности, Пашка был сейчас не лучшим спутником для прогулок.

– Тем более козе мужчины не нравятся. Нет, Пашке двенадцать, тринадцать почти. Конечно, на мужчину он пока не тянет, но вредности уже на троих накопилось! Не-е, я сама-сама… А то так сходим, коза его куда-нибудь загонит, а я потом опять виновата буду! Так сказать, за всех «деф-ф-фчонок», включая коз.

Полина с наслаждением шагала по лесной дорожке, радовалась тому, что сумела выбраться незамеченной, ощущая себя немного… кошкой. Да, именно такой, которая вдруг поняла, что можно ходить самой по себе.

– Жаль, что Пашка этого не видит… – бормотала она, задрав голову и наблюдая за облаками, стремительно пролетающими над сосновыми кронами. Ветер, прохладный, яркий, будоражащий весенний ветер поднырнул вниз, пролетел между деревьев, стряхнул на любопытную девчонку горсть дождинок и снова загудел над соснами.

Поля рассмеялась:

– Умыл? Ну, спасибо!

И не странно было поговорить с ветром, казалось правильным прислониться к сосне и делать то, что так редко позволяют себе взрослые: поднять голову в небо и просто смотреть на облака.

– Какое-то странное ощущение… Словно случится что-то новое! – бормотала Полина, осторожно шагая по земле, поросшей мхом.

И новое не замедлило появиться, правда, поначалу только звуком голосов. Смутно знакомых, но очень неприятных.

– Ну давай доставай! Чего ты копаешься!

– Да-а… легко тебе говорить, сам доставай! У меня уже пальцы в крови!

– А чего ты в зубы пальцы пихаешь? Тем более какие там ещё зубы! Бери за шкирку.

– Сам бери!

Если бы Полина и в самом деле была кошкой, то вся шерсть сейчас у неё поднялась бы дыбом и по ней пробегали бы яростные искры. Она осторожно подкралась к молоденькому плотному ельничку и нырнула под прохладные зелёные лапки.

– А-а-а, знакомые всё люди… То-то я думаю, где-то я их слышала! – прищурилась она, обнаружив на берегу лесного ручейка, по весне прилично разлившегося, четверых подростков. Тех самых, которых они с Пашкой прошлым летом встретили на станции и отняли у них грязную маленькую собачонку, которая теперь обрела хозяйку, новую жизнь и имя Ариадна.

Полина оглядела спины четырёх деятелей, которые пытались что-то – точнее кого-то – добыть из мешка.

– Ну давай доставай! – гундел один, отступая от раззявленного мешка подальше.

– Чего ещё доставать-то? Бросим в воду – и всё! – кивал второй, видимо, предчувствуя, что следующим кандидатом на добычу чего-то опасного будет он.

– Не-е, мне мешок бабке вернуть надо! Она велела это утопить, а мешок назад принести! – аргументировал «вожак».

Шорох за спиной их поначалу не смутил, но насторожило странное ощущение, словно там, сзади, что-то опасное.

Сначала обернулся самый мелкий из компании.

– Ой… – пискнул он. Узнал он эту девчонку сразу! Ещё бы! Ни разу в жизни никто так его не швырял!

– Чего тебе ещё, ой… – Белобрысый, коротко стриженный и плотный «вожак» обернулся последним. – О! Ну, я прям знал, что сегодня будет удачный день! И пакость ведьминская словилась, и ты пришлёпала. А чё одна? А где братец? – Он как-то сразу сообразил, что девчонка без помощи и поддержки.

– А что? Ты по братцу моему соскучился? Жаль, жаль, что он не в курсе. Ну ничего, это дело поправимое! – Полина быстро соображала, что находится в весьма уязвимом положении. Нет, этих четырёх дурачков она не боялась, секция рукопашного боя и предыдущая встреча с гавриками давали уверенность в благополучном исходе сражения. Нет! Проблема была в содержимом мешка. Если они сообразят, зачем она пришла, то будут шантажировать её тем, что кинут мешок в воду, а мешок не целлофановый, тканый. Вода внутрь попадёт запросто, и детёнышу – а она была уверена, что там именно кошачий детёныш! – не спастись. Так что нужно было, чтобы они не сообразили, зачем именно она пришла. – Вы козу тут не видели?

– Козу? Тебя, что ли? Ну, вот увидели! – Мальчишки решили, что им в руки попала отличная возможность отыграться за летнее унижение. Упускать такой шанс было нельзя, поэтому их предводитель небрежно затянул горловину мешка верёвкой, повесил его на ветку берёзы, росшей у ручья, и неспешно пошёл к Полине.

«Вот забавно… Летом получили от нас с братом так, что до сих пор не забыли! Только мы ведь не особо и старались. Так, слегка. А сейчас встретили меня одну и решили, что будет им всё просто! Вот чудики-то! – Рассуждая про себя о странностях жизни, Полина неожиданно для веселящейся компании нырнула обратно в ельник. – На фига в лобовую, если можно умнее?»

– Лови её! – радостно заорал белобрысый предводитель и вломился в ельничек за своими дружками.

– Ну, ты меня поймал! – негромко сообщил ему весёлый голос, прозвучавший из-за спины. – И что дальше? Ой, прости-прости! Это же я тебя поймала! И как я не заметила-то?

Ответить ей белобрысый при всём желании не мог: правильно выполненный удар коленом в пах не предполагал светских бесед.

– Понимаешь, чудак, мне вообще-то и брат не нужен, чтобы вас догнать и сделать то, что я хочу. Я с пяти лет борьбой занимаюсь. Осознаёшь? – Полина вслушалась в сдавленное бульканье и кивнула. – Это хорошо! Внушает оптимизм! Ладно, ты тут посиди пока, подумай, а я побежала. Столько дел, столько дел… Ты, главное, не уходи далеко! Я сейчас всё доделаю, и мы продолжим нашу беседу!

Полина вовсе не собиралась забывать в пылу погони об основной задаче! Обесточив белобрысого, она вернулась к ручейку, сняла мешок, быстро перебралась через ручей и спрятала его в кустах, убедившись, что воздух туда поступает и котёнок не задохнётся.

– Не бойся, я скоро вернусь! – велела она затихшему детёнышу. – Счас только всех разгоню и вытащу тебя оттуда!

Разгонять, в смысле догонять, долго не пришлось. Ещё один котомучитель встретился справа у ельника. Попытался было поймать её за руку…

– От же ж бедолага-бедолажный! И что ж ты так на дерево-то кидаешься? Ой, ещё раз… Больно? Не? Ну, мы повторим! О! Это по-нашему! – прокомментировала Полина вертикальный пробег мальчишки, который с небольшой её помощью раз за разом встречался всем организмом с приличных размеров сосной. – Это ж ты в прошлый раз на тополь забрался? Точно ты! Я тебя по манере вертикального взлёта узнала! Молодец! Всегда так делай. Лучше, чтобы условным рефлексом. Увидал меня – сразу нырк на дерево и сиди там. Чесслово, дешевле обойдётся! Только надо дерево правильно выбирать, а то тут прилипнуть можно! Ну, если что – кричи. Я услышу, может, даже добавлю.

Если бы всё это видел Пашка, он бы посоветовал оставшейся парочке кошкотопителей бежать быстро и далеко-далеко. Понятно же, что, когда девчонка в ярости, к ней лучше близко не подходить! Даже без особых навыков отделает так, что мало не покажется. А уж Полина вообще много чего могла!

Только вот, увы и ах, брат был далеко. Расправу над коллегами мальчишки не видели, а то, что их двое на одну девочку, странным образом вселяло в них некую уверенность в победе.

– Ой, мальчики, да я прямо вас бою-у-усь… – пропела Полина. За два пальца прихватила первого нападающего, вывернула ему руку так, что тонкий, горестный и пронзительный визг вдохновил всех окрестных собак в радиусе нескольких километров, и продолжила, свалив первым нападавшим второго: – Покалечить! Вот прямо руки дрожат и поджилки трясутся! Поломаю счас чего-нибудь – и всё! Чего у кого лишнее? Признавайтесь?

Нет, этим двоим определённо повезло больше всех! По крайней мере, с Полиной повезло, потому что, как только она выпустила пальцы визгуна, он стартовал прямо по своему приятелю куда-то в сторону левого горизонта и исчез раньше, чем Полина приняла решение, а надо ли его притормозить или нет…

– Ой, что-то так мимо просвистело внезапно… – мило улыбнулась она оставшемуся и самому хлипкому из компании мальчишке, притоптанному сбежавшим. – Ну что, продолжим разговор?

– Не-ет! Не трогай! Я ничего не сделал! Это всё они, они! – взвыл он.

– Ничего не сделал? Да что ты? Разве что только пошёл с ними, да не просто так, а чтобы уничтожить живое существо? А на меня ты тоже не собирался нападать? Или думал, что рядом с более сильными тебе ничего не грозит? Не-ет, так не пойдёт! Выбрал дорожку, идёшь по ней, так и отвечай за это! – Полина легко поймала машущую в воздухе руку, рывком подняла мелкого пакостного типа со мха и брезгливо придала ему ускорение, метко отправив в гущу зарослей шиповника. – Мне сейчас некогда с тобой разбираться, но учти… Я тебя ещё найду!

– Да почему меня-то? Почему не их? – снова взвыл мальчишка.

– Люблю начинать забаву с самых подлых! – сверкнула глазами Полина.

Она вернулась к ручью, отметив по дороге, что чудик на дереве всё ещё сидит, правда, уже тихо-тихо, видимо надеясь, что она не обратит на него внимание, а вот белобрысого нет.

– Увы-увы… он оказался крепче, чем я думала! Однако надо уточнить, куда оно ухромало! – Полине вовсе не улыбалось обнаружить мальчишку у себя за спиной. Ориентированию на местности их учили несколько лет назад в летнем лагере. И там – редчайший случай! – было так интересно, что они с братом абсолютно ничего не натворили, вызвав онемелое изумление среди своих родных.

«Вот и пригодилась наука! – думала Полина. – Ага, вот тут он прошёл. И тут… Ну, видимо, в деревню направился. Ладненько, мне сейчас недосуг! Потом уточню, где его найти и как обезвредить наподольше!»

Поля возвратилась к мешку, осторожно развязала его и уставилась в сгусток темноты, сверкающий огромными яркими глазищами.

– А! Понятно, почему ведьминская пакость… Просто чёрный котёнок! Как я всё это не переношу-то! Да какая разница, какого они цвета! – озлилась она, но сообразила, что детёныш и так перепуган сверх меры. Погасила раздражение, гнев и ярость. А дальше просто заговорила с малышом.

– Тише, мой хороший, мой маленький, мой золотой! Конечно, золотой, вон глаза какие, чистое золото! Не бойся, всё, всё уже закончилось! Я их всех прогнала, и тебе больше не нужно бояться. Никого больше не бойся! – Полина ворковала и уговаривала, успокаивала и в конце концов достала крошечного чёрного котёнка из мешка. Обошлось без царапин и укусов. Малыш так обессилел, что головёнка тряслась, не удерживаясь на тонкой шее.

Полина тут же уложила несчастное создание за пазуху и почувствовала, что детёныш прижимается к ней изо всех своих сил.

– Всё! Никому не отдам! – вдруг совершенно ясно поняла Полина. – Моё!

Вопли, донёсшиеся слева, её насторожили, но не слишком… В том настроении, в каком она пребывала в данный момент, она никого не боялась. Пусть бы кто-то попробовал сунуться к человеку, который нашёл СВОЁ любимое и нужное!

Крики скоро затихли, зато топот, глухо прозвучавший по лесной дороге, Полину озадачил.

– Это ещё чего за кони? Ой, это не кони, это мои вражичи… А за ними – умница-разумница! Ай, какая коза! Ну красавица просто! Это у нас кто? Дятел тополино-сосновый, беглец по своим и трусоподлый шиповничек. Номера два, три и четыре вышли на беговую дорожку! Как ни крути, а самый умный у них – это белобрысый! Смылся вовремя! – прокомментировала забег Полина.

Коза, придав ускорение отрокам и отряхнув прах их с копыт, остановилась на границе леса, насмешливо заблеяла, затрясла головой, а потом развернулась и направилась прямиком к Полине.

Когда в одной местности появляются яркие личности, их друг к другу словно магнитом притягивает, так что встреча была предопределена.

Поля знала, что коза её не тронет, Ностра точно знала, что девочку не тронет, и обеим было очень интересно друг с другом познакомиться. Тем более что Поля о Ностре слышала, а сама коза о Полинке много чего поняла, пока наблюдала за её действиями. Нет, она бы и вмешалась, но сообразила, что девчушка играет, примерно, как она сама, а не боится этих гавриков всерьёз.

– Привет! – Поля смело протянула руку к козе. – Рада с тобой познакомиться.

– Ме-е! – ответила Ностра, чего уж там, и ей приятно!

– Я бы с тобой поболтала, но мне детёныша надо согреть, накормить и успокоить! – Поля показала котёнка.

Ностра детёнышей не любила, а просто обожала, поэтому понюхала его и от души облизала.

– Тебе он тоже нравится? – Полина была абсолютно уверена, что коза её понимает. – Я пойду, ладно? Но буду очень рада новой встрече!

– Мн-ня-а-а! – согласилась Ностра, сообщив, что и она будет ждать этого. С приятным человеком и встретиться приятно!

Она проводила девочку с котёнком до последних лесных деревьев и отправилась за мешком. А что? Ну, это трофей! И ничуть не хуже любого другого! Вот с прошлого раза у неё осталась забавная твёрденькая штучка со звенящими подвесками. Хозяйка такие называет «и где ж мои ключи». Ностра решила, что и ей ключи эти самые пригодятся. А мешок – это и вовсе очень полезная для коз вещь, об этом каждый баран знает!

Глава 3. Сестра в укоризне

Полина шла домой быстро. Собственно, слово «шла» даже не очень-то подходило к способу её передвижения. Она как на крыльях летела.

– Ни-ко-му не от-дам! – отдавалось при каждой встрече Полиных ног с землёй. – Моё-моё-моё!

Она останавливалась, только чтобы заглянуть за пазуху и тревожно прислушаться к дыханию малыша.

Нина довольно потянулась за рабочим столом.

– Как-то я что-то устала! – сообщила она швейной машине по кличке Кузя. Кузю подарил ей Владимир, и Нина моментально придумала ему имя. Нет, дарителю не сказала, разумеется, ещё решит, что она даже более с приветом, чем это может показаться на первый взгляд, но втихаря своего швейного помощника звала именно так. – Понимаешь, едва-едва успела доделать заказ!

Кузя понимал.

– Ещё и заказчица такая въедливая. Сама же привезла материал, и я ей ещё тогда показывала, что на коже есть непрокрашенные места, но нет… ей хотелось именно из этого куска шить. А теперь мне что-то высказывает! Хорошо, что я кожу сфотографировала перед работой! Она, только узрев фото, «вспомнила», что я ей говорила! Кузь, некоторые женщины такие странные бывают… А уж какие болтливые!

Кузя хозяйке верил! Он вообще оказался доверчивым агрегатом. С покладистым характером и хорошим настроением на работу.

Тут до Нины донеслись радостные вопли такой интенсивности, что она встревожилась.

– Или мамонта завалили, или победили армию монстров. Зная Мишку и Пашку, скорее второе! Мамонта они бы приручили и приволокли домой!

На всякий случай Нина сходила уточнить, что именно случилось, и столкнулась в дверях с чрезвычайно взволнованной Полиной. На оглушительные крики она обратила самое минимальное внимание, то есть просто проигнорировала, только презрительно фыркнула:

– Первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные!

Обычно Полина брата поддерживала даже если он был неправ, а тут прямо-таки бунт на корабле.

Правда, Нина удивиться не успела, потому что племянница зашипела:

– Тёть, спасай! Он маленький и мой! Понимаешь, мой! – Она расстегнула ворот куртки и предъявила Нине маленькое, чёрное как уголёк существо, которое бессильно осмотрело нового человека, открыло ротишко и что-то беззвучно произнесло.

Нина выгодно отличалась от многих людей тем, что, когда было нужно, сначала дело делала, а потом разговоры разговаривала. Через очень короткий промежуток времени котёнок был устроен в тёплом меховом кармане, свёрнутом из куска овчины, накормлен козьим молоком и куриной грудкой.

– Поль, не плачь! – Нина сама едва сдерживалась, глядя, как котёнок, дрожа и урча, запихивает в себя еду, как трясётся от слабости головёнка, как он, наевшись досыта первый раз за довольно долгий для своего крошечного возраста период, укладывается так, чтобы касаться Поли, но придерживает тонкой чёрной лапой блюдечко. – Уснула… Как выключили её!

– Тёть, она что, девочка? – Полина хотела было погладить котёнка, но не решилась, опасаясь разбудить.

– Да, девчушка… – улыбнулась Нина. – Маленькая совсем, месяца полтора, нет, может, и постарше – мясо ела очень активно. Просто, скорее всего, очень истощённая. Где ты её взяла?

Полина тётку знала как человека мягкого и беззлобного, но в процессе рассказа вдруг обнаружила, что словно в зеркало смотрит! Именно такое же ощущение ярости было и у неё самой. Полину это как-то поддержало. Не только брат её понимает!

– Да, кстати, а где мой братец-то ненаглядный? – живо заинтересовалась она. – Как это он пропустил такие события?

– Они с Мишкой победили три армии, две великие армады, завоевали империю и теперь изволят почивать на лаврах, – доложила Нина.

– А-а-а, тогда оно поня-а-атно! – протянула Полина. – Куды ж нам-то… Я просто разогнала четырёх реальных поганцев, а там-то а-арми-и, арма-ады! Мальчиш-ш-шки! – прошипела она, становясь изумительно похожей на Пашку с его «деф-ф-фчонки».

Нина, стараясь выглядеть максимально серьёзной, покивала.

– И не говори!

– Легкомысленные и увлекающиеся! – Полинка впала в патетический тон и выпадать оттуда не собиралась. – Я там одна… А они ту-у-ут…

– Вдвоём! – подсказала искренне веселящаяся Нина.

– Точно! Стой! Ты смеешься, да?

– Прости, немного не удержалась. Ты так на брата похожа сейчас была! – хихикнула Нина.

Полина хотела было немного пообижаться, но передумала. Очень уж доверчиво лежала голова котёнка на её пальцах.

– Я её никуда не отдам! – кивнула Поля на комочек чёрной шёрстки. – Родители говорили, что когда-нибудь, возможно, потом, а может, быть и позже, они нам заведут животных. Для меня и потом, и позже наступили сегодня! Я сама себе завела котёнка!

– Полька! Где тебя носит? Мы с Михой там такое сделали! – Ликующий Пашка был встречен взглядом, от которого менее морально устойчивый человек рухнул бы в обморок. – Чего? Что я сделал-то?

– Ты? Как раз ничего! Ты ничего не сделал, когда нам нужна была помощь! – Полина, конечно, покривила душой. Помощь была отчаянно нужна четырём незадачливым мальчишкам, но никак не самой Полине. Просто, с точки зрения Полины, если этого самого брата время от времени не воспитывать, он же совсем от рук отобьётся!

– Кому это «нам»? – Пашка подозрительно покосился на сестру и вдруг узрел… – Погоди… Это чего?

– А на что это похоже? Ты, братец, все мозги себе отыграл со своими армадами и армиями, а родной близняшке не помог! Зато поразвлёкся вдоволь, да? – Полина уловила нужную интонацию и давила на нервные окончания Пашки с ловкостью театральной дивы.

– Поль, не понял… Чего было-то? – Пашка разом растерял ощущение победы, удовольствие от игры и прочие нужные весенне-каникулярные чувства.

Полина быстро изложила произошедшее, и, к чести, Пашки, он не стал говорить о том, что его присутствие в лесу могло понадобиться только для того, чтобы погреметь костями врагов.

– Найду и прибью! – разъярённо сощурился он. – На мою сестру нападать? Да ещё вчетвером… И мелочь эту пытаться убить! Пе-ре-бор!

Полина хотела прибавить что-то вроде: «И ты сам в этом виноват!» или «А ты ничем не лучше их, раз оставил меня справляться с проблемой», только вот с Пашкиного лица напрочь исчезло то противное недовольное выражение, которое так мешало разглядеть в брате близкого человека!

Полина притянула к себе сердитого Пашку и обняла его.

– Ладно, не парься! Я и сама справилась.

– Да ты-то справилась, кто бы сомневался! А я-то где был? Дурью маялся!

– Отдыхал, – не согласилась с ним сестра из голимого чувства противоречия. А ещё потому, наверное, что попросту любила своего брата. – Ты отдыхал, топя армады и изничтожая армии, а я – гоняя четверых полоумков. Не парься, в следующий раз ты будешь спасать! – щедро пообещала Полина.

Нина только посмеивалась. За этим можно было наблюдать вечно! Даже если близнецы немного ссорились, ворчали, расходились в стороны и дулись друг на друга, их притягивало обратно словно магнитом.

Мишка застыл в дверях. Нет, понятно, что разговор личный, но вроде как не тайный… И как быть? Смотаться подальше, сделав вид, что ничего не слышал, или можно остаться?

Пашка повернулся к приятелю.

– Видал, как Полька прогуляться сходила? – Он покосился на котёнка, протянул руку, чтобы погладить, но побоялся разбудить, точно так же, как совсем недавно это проделывала Полина.

– Э-э-эх, вот такие они, сёстры! Только отвлёкся, а она уже четырёх паразитов по деревьям гоняет, котят спасает, с козами знакомится! Глаз да глаз за ними нужен! А ещё за теми типами, что мелочь утопить хотели и собирались обидеть МОЮ СЕСТРУ!

Если бы Пашкины слова слышали те четверо, они бы помчались прятаться кто куда, и подальше!

Но это слышали только близкие люди, пёс Гирь, кошка Чудь и три кота: два Нининых и один Мишкин, который взял привычку сопровождать Мишку в гости к соседям, разумеется преследуя свои цели. А ещё… Ещё это слышали голуби. Те самые белые голуби, которых так неудачно привезла Вика и приютила Нина.

– Н-да… Мало было Арьки, так эти свинята, не в обиду Фунтику будет сказано, ещё и котёнка чуть не погубили! – задумчиво произнёс Фёдор, переглянувшись с Полосатостью.

– А они тут вообще разошлись не в меру! – буркнул Гнусь. – Особенно бабка!

— Какая ещё бабка? — удивился Гирь.

– Да у одного из недопёсков бабка есть. Ну, то есть имеются у всех, но та такая вр-р-редная! Аж сил нет! – Гнусь знал, о чём говорит. Ему, с его цветом шкурки, раньше от неё доставалось изрядно. – По её мнению, кот должен ловить мышей, кормить его не нужно. Пёс должен стеречь дом, кормить нужно, только чтобы лапы не протянул. Так и получается, что псы у неё долго не живут, а кошки сбегают, как только найдут куда. А она новых заводит. Только вот ненавидит ночной цвет. – Гнусь покосился на свою спинку. – Считает, что мы какие-то вредные! Эти… колдованские, вот! Хотя она так и чёрных собак обзывает, и воронов, и грачей.

– Короче, бабка чего-то боится, а окружающие страдают? – сообразила умная Чудь.

– Именно! – кивнул Гнусь.

– Любой страх – это слабость! – фыркнул Фёдор. – Человек с таким страхом уязвим и пытается защититься. Только вот от страха не избавляется, а его кормит и кормит, пока не выкормит больше себя самого. И тогда этот страх начинает управлять самим человеком!

Слушатели покосились на Фёдора с уважением.

– Слушай, откуда ты такой умный, а? – Гнусь был старше, опытнее, но такое мяукнуть не смог бы.

– У меня учитель был замечательный! – объяснил скромный Фёдор. – Это не я придумал, это он так объяснял. А ещё мой учитель говорил, что победить человека со страхом гораздо проще, чем он сам думает!

Полина едва дождалась, когда котёнок проснётся, даже ужинала рядом. Впрочем, и Пашка с Мишей устроились с тарелками тут же.

– Как назовёшь? – деловито уточнил Пашка, совмещая несколько дел по усовершенствованному методу Юлия Цезаря. Усовершенствованному, потому что у римского генерала упоминание про три дела одновременно было отмазкой, чтобы не цеплялись, почему он не смакует гладиаторские бои, а в это время на письма отвечает, а Пашка одновременно ел, болтал и разрабатывал план обезвреживания четырёх кототопителей, раз уж они нормальных предупреждений не понимают.

– Думаю! Имя – дело важное! – Полина наглаживала кошечку, уютно устроившуюся у неё на сгибе локтя. – Посмотрю по личности!

– Личность, однако! – Полосатость пришёл познакомиться с новым членом стаи и теперь рассматривал котёнка с некоторым недоумением. – Чем она могла помешать-то? Дитё дитём!

– Интересно, что скажут наши родители, и кого завести мне? И вообще, так несправедливо! У тебя котёнок есть, а у меня? Пойти, что ли, в лесок прогуляться?

– Ага, от козы побегать! – покивал Мишка.

– Она ж не дура за приличными людьми бегать! – Пашка даже как-то оскорбился за козу. – Хотя, конечно, с первого взгляда трудновато понять, кто есть кто. Надо бы сходить познакомиться. Нин, ты ж за молоком к хозяйке Ностры ходишь?

– Конечно, и познакомить вас могу, только лучше не сейчас. Анна Михайловна, хозяйка Ностры, сейчас ещё не приехала, а коза её детей не очень-то воспринимает в качестве авторитетов. – Нина покосилась на часы. – И где эта моя заказчица ездит? Давно уже должна была прибыть!

«Да лучше бы и не прибывала!» – думала Нина через полчаса после появления у её дома машины с очень громкой, очень самоуверенной и чрезвычайно любопытной женщиной.

– Ой, а это кто? Ваши дети? Не-ет, не может быть, вы слишком молодая. Тогда кто? А это кто? Ваш пёс? Ой, а коты тоже ваши? А зачем они вам? Нет, ну я вот не понимаю, зачем нужны коты! Собаки, да… Это для движения полезно, для круга общения, престижно опять же… Я завела. Правда, он оказался такой неудачный, такой неудачный! Теперь не знаю, куда его девать! А это у вас тут что? – Женщина трещала так, что у Нины внезапно и сильно заболела голова. Так, что она даже не совсем уловила про пса, которого «куда-то надо девать, потому что он неудачный».

Зато это уловили ПП и Мишка.

– Ой, да там у нас ничего, ну просто ничегошеньки интересного! – вклинилась в поток сознания Полина, неохотно оставившая в соседней комнате свою пока безымянную кошечку. – А почему вы говорите, у вас собака неудачная?

– Да дурной какой-то! Всё грызёт и воет, и верещит, и шерсть вокруг! Какая-то неудачная порода. А там у вас что?

– Ой, а там у нас опять ничегошеньки любопытного. – Пашка отлично знал, как на неподготовленных людей действует их с сестрой тактика «игры в пинг-понг». Они располагались по разные стороны от объекта и забрасывали его стремительной очередью вопросов. – А вот мне очень занимательно узнать, какая же это порода такая?

– Как какая? Самая модная, конечно! – возмутилась дама. – А там что?

– Ваш заказ, конечно же! – Нина поняла, что или она выставит эту тётку из дома, или у неё голова просто развалится на восемнадцать частей. – Вот, посмотрите, как ваша жилетка изумительно смотрится на свету. Нет-нет… В доме не то освещение! Это нужно на солнышке. А там у нас баня, а там огород, а там лес.

– А что это мелькает у вас в машине? – уточнил Мишка, неожиданно скопировав ПП, да так удачно, что тётка замерла с открытым ртом.

– ХДЕ? Где мелькает? – внезапно осипшим голосом спросила она.

Полина с Пашкой мрачно переглянулись.

– Вот гадина, да? – вопрошал взгляд брата.

– Ещё какая! – уверенно отвечали молнии в глазах сестры.

Мишка мрачно насупился.

А тётка, беспечно болтающая, легкомысленная тётка, вдруг подобралась и со скоростью спринтера рванула к машине, едва не прихватив с собой калитку.

Ощущение было такое, словно мимо вас промчался скоростной транзитный поезд.

– Бубуся моя! Куда ты вылез? Нет! Нельзя! Там окошко открыто! Бронтик! НЕЛЬЗЯ!

Если бы она обернулась, то обнаружила бы за собой картину, которую можно было бы охарактеризовать фразой «Крайнее изумление, граничащее с шоком, который по-нашему».

– Чё это было, а? – внезапно осипшим голосом уточнил Пашка. – Я не понял! – пожаловался он, глядя, как тётка распахивает дверцу машины, ныряет туда и подхватывает летящего ей навстречу пёсика.

– Ни-че-го себе модная и неудачная порода, которую она не знает, куда девать… – протянула Поля, глядя на бурную и радостную встречу хозяйки и собаки. – Да она же его обожает.

– Ещё как! – рассмеялась Нина, развернув жилетку и показав её спину. – Это по её заказу. И с фото Бронтика.

На спине кожаной жилетки красовалась мордочка забавной собачки.

– Тогда я не понимаю! – Мишка развёл руками. – Тогда почему она говорила, что не знает, куда девать, и что всё не так?

– Ну, натура такая. Признаться, что любит до потери сознания, не может, ворчит на всякий случай, но дерево-то по плодам видно. Вот такое она шебутное и болтливое дерево… – тихо сказала Нина. – Но, как видно, хорошее.

«Хорошее дерево» замерло у машины, крепко прижимая к себе небольшую собаку и наглаживая её спину. А потом, осознав себя в пространстве, женщина крикнула Нине:

– Ниночка, а можно мы к вам придём? У вас пёс не против будет?

– Конечно, можно! – Нина сделала жест рукой, и Гирь уселся рядом, насмешливо глядя на Бронтика, старательно вылизывающего шею и ухо своей хозяйки.

– Ну что ты за хулиган! Вот порода-то мне попалась! Ты же меня сейчас насквозь пролижешь! – привычно заворчала тётка, нежно прижимая к себе пса. – И что за безобразник! Вскрыл переноску, выбрался! А если бы в окно прыгнул? А поранился или лапу сломал? А убежал бы? – От вала представленных ужасов у Нининой заказчицы даже дыхание сбилось.

– Ой, славный какой! – Поля, которая недавно была готова эту самую бабу смешать с самой густой и насыщенной грязью в округе, чувствовала себя несколько неправой…

Судя по всему, и Пашка, и Миша испытывали примерно то же самое, потому что тоже заулыбались виновато.

– Правда? – радостно уточнила тётка. – Ой, такая порода… Помпон меховой, а не собака! Шерсти куча, вредный… утю-тюшечка моя! Прямо не знаю, куда его девать… – Она хмыкнула.

– Ну, если он вам так не нравится, можно же пристроить? – Полина коварно прищурилась, решив провести окончательную проверку.

Тётка прошла её с блеском. Машинально прикрыла пса рукой, словно его кто-то отнимал, и заторопилась:

– Да ты что! Не-не! Это ж моя бубуся! Да и потом, я его из-под усыпления взяла. Он крупный и по цвету бракованный. Видите, пятнышки? И лапу сломал, когда совсем маленький был. Вот его и решили… того… А я не дала! Это же мой Бронтичек-бубусечек…

Тётка выдумывала всё новые и новые эпитеты, от которых морда Гиря явно перекашивалась, коты в полном составе смылись куда подальше, мальчишки сдавленно хохотали, зато Поля и Нина безукоризненно вежливо внимали, благо Бронту всё, что говорила его хозяйка, явно нравилось.

– Но вре-едны-ый! Ух, какой вредный! Тапки, кроссовки, пульты и провода от зарядок сжираются моментально! Оставаться один терпеть не может, так я с ним везде езжу. Ну и ладно, да? У меня даже на работе с ним смирились. Начальница приходит, когда у неё уже всё плохо и аж волосы потрескивают от ярости. Начинает Бронтишу гладить – и как обмякает. Говорит, что устроит его на работу антистрессом или себе такого заведёт. Личного. Чтобы всё жрал, орал, безобразничал, но был РЯДОМ!

Она долго трещала на всевозможные темы, облачилась в новую жилетку, напросилась на чай, причём из её чашки пил Бронтик, изображая крайне приличного померанского шпица.

А потом они оба узрели спасённую котейку, которую Полина принесла покормить.

– Ой, ма-амочки, какая красота-то! Почти как мой Бронтик! Как – топить хотели? Вот ЭТО? КТО? – Тётка моментально стала похожа на древнегреческую гарпию, как её изображают в иллюстрациях к мифам. – Чёрная? Да это ж мечта, а не кошка! Ну и что, не понимаю? Ну, говорила… Да я всегда так много говорю… – Она пренебрежительно махнула рукой, а потом покосилась на котёнка и сказала: – Если ещё такую найдёте, позвоните мне! Я заберу, и будет у меня два счастья.

Провожать чудачку с псом, полное имя которого оказалось ни много ни мало, а Бронтозавр, вышли все. Даже голуби прилетели.

– Какие люди-то разные бывают! – вздохнула Нина. – Я знаю этого белобрысого мальчишку. Коля его зовут. И бабку его знаю. Она на вид такая уж милая, мирная да скромная, одуванчик этакий, а чего творит, просто слов нет! А эта вот, – Нина кивнула на дорогу, по которой удалялась машина заказчицы, – трещит как сорока, не пойми что говорит, а пса спасла и любит до беспамятства.

– Да уж… Я думал, что она выкинуть пса хочет! – Пашка вообще-то решил, что если Поля нашла себе котёнка, то ему должен попасться пёс и на ловца и зверь прибежал, а тут… Вроде как облом, но такой радостный!

– Я тоже так думал! – кивнул Мишка, машинально погладив Тима.

– Но то, что тётка оказалась хорошей, никак не меняет того, что Колечка и его компания нарвались на приключения, о которых они и не мечтали! – Полина кормила своего котёнка и злилась, ощущая под пальцами тонюсенькие рёбрышки и хребет, на котором можно было отчётливо пересчитать все позвонки.

– Это однозначно! Я так думаю, что план будет долгоиграющим и развёрнутым! – хмыкнул Пашка.– А значит, ПП снова в работе.

Он покосился на Мишку, который активно делал вид, что всё в порядке, и добавил: – Хотя я думаю, что в данном деле может поучаствовать расширенный состав, то есть ППМ!

Глава 4. Консерватизм и новаторство отдельно взятых котиков

Крок и Дил наслаждались весной. Нет, они и лето любили, и осень, даже зиму. Всё хорошо, когда рядом любимые хозяева! Но весна… это совсем-совсем особое счастье.

— И что ещё лучше – Глашка сырость не любит! — радовался Дил, прыгая всеми четырьмя крепкими белыми лапами по самой глубокой луже.

– Это просто за-ме-ча-тель-но! — вторил ему Крок, валяясь на мокрой из-за вышедшей из берегов лужи траве.

Глашка мрачно смотрела на них из окна и щурилась неодобрительно.

– Что за странные животные эти собаки! – вздыхала она с видом исключительно умудрённого жизнью существа. – Ой, и не только собаки!

В приоткрывшуюся калитку ворвался ураган из пятачка, двух опаздывающих за ним ушей, упитанных ножек с крепкими копытцами и довольно длинного тонкого хвоста.

– И-и-иёхрю-уль! – с радостным визгом прокомментировал своё прибытие Фунтик, ворвавшись в такую замечательную лужу.

Лужа сделала попытку разбежаться в разные стороны, выплеснула на берега Крока и Дила и, обречённо побулькивая грязью, сомкнулась вокруг боков довольного жизнью Фунтика.

– Фунтик! Да какой ты Фунтик, если ты уже какой-то ФУНТ, а может, уже и не один! – вздохнул Дил.

– Тебе просто завидно! – Фунтик разлёгся в луже, а потом прислушался. – О! Летит!

Собаки насторожили уши.

– Летит! И опять на наши головы! Надо с Фёдором поговорить, может, хоть он его уговорит так не делать! – вздохнул Дил.

– Ага, он тут полетает, а потом у нас дома такое творится… – добавил Крок, поёжившись. – Глашка-то всё за этим летунцом повторяет. И вокруг летать начинает уже ВСЁ!

– Это у него дерево такое около дома есть. Он туда прыгает, дерево гнётся, и его подбрасывает вверх. Если просто так прыгает, то ничего… Или свалится, или успокоится, а если валерьянки напился, тут уж того… на взлёт! – Фёдор пришёл поинтересоваться, чего это тут так визжат, заодно и разъяснил недоумевающим этапы превращения его приятеля Эдика из обыкновенного кота в нечто летуче-крылато-вопящее.

– Дерево, говоришь? А чего там за дерево? — прищурился Крок. – Его кто-то специально там растил?

– Вряд ли. Оно не у людей растёт, а само по себе. И такое хилое… На него хозяйка Эдика всё время машиной наезжает и ругается, что хозяин Эдика его никак не спилит!

– Так, может, его того… Забобрить? – Дил открыл пасть и громко клацнул челюстями.

– Да это мы запросто! — Крок показал, как именно запросто, и Фёдору пришло в голову, что кто-то морально менее подготовленный к такому зрелищу мог бы и до лотка не успеть…

– Забобрить, набобрить… Лучше зафунтить! – выступил с предложением Фунтик. – Я это самое дерево запросто выкопаю!

– Можно и так, и этак! — решил Дил. – Мы бобрим, а ты фунтишь корни. А то нам Глафира никакой жизни не даст, вон уже в окне ждёт мимолетучего Эдика.

– Яйа-а-а со-оки-ил! – донеслась до слушателей первая часть рулады. – Ли-и-ита-аю-у-у!

– Налакался! — обречённо вздохнул Дил. – Пошли убирать источник взлёта!

Через распахнутую Фунтиком калитку вся компания быстро, пока не застукали, проследовала к дому уже упорхнувшей «певчей птис-с-сы».

– Вот! Это оно! – Фёдор указал местному отряду разнокалиберных кабано-бобров на хилое деревце.

– Отойди-ка! — скомандовал Дил Фёдору.

Неоднократно ободранная бампером машины кора стала отличным ориентиром для первого из «бобров».

– Ди-ил, Дил, не грызи всё! Я тоже хочу! – ныл Крок, пока Дил не уступил очередь младшенькому брату.

– Какая па-алочка-а! — восхитился Крок, последним движением челюстей закончив миссию. – Надо Лизе показать!

– Стой, я тоже хочу показывать! Я первый бобрил! – Дил, поражённый коварством хитрого Крока, впился в стволик бывшего Эдикового трамплина и тоже рванул радовать хозяйку.

– Ну а ты чего ждёшь? Корни сами себя не выкопают! Они бобрили, а ты кабань! – скомандовал Фёдор Фунтику, который тоже хотел поиграть с «палочкой». – У тебя-то будет игрушка лучше, такой ни у кого нет!

Впечатлённый замечательной перспективой Фунтик выкопал пенёк с комом корней и рванул с ним домой, только копытца засверкали!

– Вот радости-то его хозяйке будет! – пофыркал Фёдор насмешливо. – Ну, зато Эдик перестанет так летать, а то аж страшно за него.

– Яйа-а-а пти-и-ис-са, яйа-а со-оки-ил, чуму-то лета-а-аю-у!

Эдик, упитанный, плотненький, ухоженный Эдик, с точки зрения приличного Фёдора, деградировал стремительно! Коты вообще очень консервативны, новые веяния им несвойственны, и они весьма гордятся своим родом, традициями и привычками.

Вот привык кот драть угол дивана – и всё тут! Даже если хозяин всю квартиру когтеточками уставит, даже если эти самые когтеточки лучше и приятнее, кот с тяжким вздохом пойдёт к дивану. Консерватизм и традиционность – это вам не хухры-мухры!

Или вот, к примеру, лоток… Если надо закапывать то, что осталось после посещения котом этого самого места, он будет это делать, даже если торопливый хозяин, зажимая собственные органы обоняния, уже успел всё убрать, выкинуть в унитаз и воду слить. Приличный кот с надёжным традиционным воспитанием упорно будет ЗАКАПЫВАТЬ даже пустое место!

– НАДА ТАК! – объяснили бы они людям, да вот беда, хозяева мявлика никак не понимают.

В традиции попадает и лапоиглотерапия, ну, это детская котопривычка. Котята маму так когтеукалывают, когда молоко потребляют, и им приятно. Вот и потом при каждой приятности так же «радуют» источник благодати, пусть это уже не мамин живот, а человеческие колени, руки или плечи. ПОЛОЖЕНО ПОКОГТИТЬ! Традиция такая – и всё тут!

Короче, если кот решает для себя, что вот это что-то новое и, возможно, никак в традиции не попадающее, то он запросто может быть против! А когда серьёзное существо против, с этим приходится считаться! Вот с Фёдором, например, лучше всё-таки посчитаться, хотя бы для того, чтобы не приземлиться в рыхлую влажную землю, где только что БЫЛО дерево!

– Чмяк, – сказал Эдик, прервав песню про сокила, птис-с-су и нечто загадочное под названием «чумуж». – Не понял! – сказал Эдик, выдохнув разом все пары бодряще-полётной валерианы и стремительно протрезвев. – Э-э-э, Федь, а ХДЕ ОНО?

– ХТО? – в тон приятелю отозвался Фёдор, который сидел на столбике забора и делал вид, что в округе всё спокойно, спокойно, спокойно… Разве что котики летают.

– Тут чего-то точно было и теперь его не хватает! – Эдик выбрался из ямы, которую устроил Фунтик и куда уже набралось приличное количество воды из соседней лужи. – Оно тут было, а теперь тут грязь!

– И ты! – дополнил описание местности наблюдательный Фёдор.

– И я! – согласился с очевидным Эдик.

– А я тебе говорил, чтобы ты заканчивал с полётами, а то в лужу сядешь! Говорил?

– Говорил! – согласился Эдик, брезгливо отряхиваясь.

– Вот ты и сел! – подвёл итог Фёдор. – Нечего было налакиваться, а потом котят с пути истиннокотового сбивать! Ладно, я пошёл, а ты… Ты бы умылся, что ли… Грязный как Фунтик!

Тут Фёдор был в корне неправ! Фунтик был уже очень-очень чистый. Впрочем, чистым был не только он, но и принесённый им пенёк с растопыренными в стороны корешками, без которого Фунтик в дом заходить категорически отказался.

– Чем я только не занимался в своей жизни! – удивлялся Артём, хозяин Фунтика. – Но с появлением в доме свинтусау меня столько разнообразия стало, аж глаза разбегаются и не собираются! Вот пенёк мыть пришлось, корешки стричь, чтоб, значит, поцивильнее было! Куда уж цивильнее-то? А? Прям вылитый осьминог! Ларис, может, хватит, а? Глянь, как получилось забавно! Прямо эксклюзивный вариант дизайнерского извращения с уклоном в мир морских обитателей!

Глава 5. Сложности выбора кошачьего имени

Владимир честно собирался выехать на дачу днём, но ничего у него не вышло…

– Всё, ну наконец-то! Сда-али-и! – Выдох счастливого человека, закончившего большой проект, и мало того, получившего полное одобрение у заказчиков, оплату и предложение продолжать работу, был попросту счастливым. А ещё совершенно обессиленным.

– Вот жизнь! Дома был всего ничего, семью не видел почти, роман и то по телефону происходит! – сам над собой посмеивался Владимир.

С Ниной они разговаривали и разговаривали. Непомерные расстояния, которые ему приходилось проезжать в последнее время, сопровождались голосом Нины.

– Странное дело… И ведь не надоедает! – Он сам удивлялся, но появилась какая-то потребность рассказать о том, что было у него, спросить, что происходило у Нины. Нет, конечно, технические подробности ей, наверное, не интересны, но она же слушала, да ещё и вникала. А он в ответ получал описания приключений Мишки, который частенько теперь появлялся у Нины, и к неимоверному изумлению Нининой родни, был принят в компанию ПП.

– Я не очень понимаю, как это получилось! Они вообще никого близко к себе не подпускали, а Мишка – друг… Я так рада!

Владимир, находясь за тысячу с лишним километров от дома, до смешного гордился сыном, радовался, что Нина теперь часто общается с его мамой, смеялся до слёз над незадачливыми голубями, которые решили было свить гнездо и не нашли ничего лучше, чем сделать это у Нины на крыльце.

– Прямо на скамейке выложили четыре палочки, клок травки и два яйца. А над всем этим великолепием сидят наши коты в полном составе и, по-моему, ржут! Даже Мауру позвали! Вот честное слово, если бы коты умели крутить когтем у виска, то они бы точно это проделали!

Они не говорили про отношения, про какие-то планы на жизнь, просто постепенно привыкали друг к другу, привязывались всё крепче и крепче.

– Ну, всё! Приеду, куплю побольше чего-нибудь вкусного и приятного – и на дачу! Праздновать, радоваться и отдыхать с СЕМЬЁЙ! – решил про себя Владимир, вдруг сообразив, что это понятие каким-то странным образом распространилось и на соседний дом, где живёт одна очень самостоятельная и смешная мастерица, без голоса которой ему уже как-то неуютно, тоскливо, что ли… —

«Голос – это хорошо, но уже маловато!» – решил он, приехав домой. Сел в прихожей на кресло, чтобы обувь снять, и проснулся вечером от звонка встревоженной Нины.

– Володя, ты где? Мишка и Людмила Владимировна уже испереживались, а ты трубку не берёшь!

После поспешного оправдательного объяснения, выдуманного подпольщиком Владимиром, твёрдо решившим сделать сюрприз, Нина успокоилась и рассказала о том, как Поля отбила котёнка, разогнав четверых мальчишек.

– И теперь они разрабатывают планы! Володь, скорее бы ты приехал! Мне что-то не по себе. ПП и так были оч-чень эффективны, а сейчас они заявили, что у них расширенный состав и теперь они – ППМ!

– Мишку можно поздравить с принятием в банду, ой, прости, в компанию?! – рассмеялся Владимир.

– Можно! – Нина вздохнула. – Хоть бы они ничего не разгромили!

– Да и ничего такого страшного! Па-адумаешь! Таких паразитов, как та четвёрка, и надо воспитывать. Не боись, я скоро приеду, и мы со всем разберёмся. – Владимир спешно соображал, что надо взять на дачу и куда заехать за деликатесами, чтобы устроить сюрприз.

Нина положила смартфон рядом и заулыбалась.

– Ну, кто бы мне сказал, как приятно, когда есть «мы». Причём не «мы купим мне машину», а «мы разберёмся»! Понимаешь, Кузя? – Она включила машинку по имени Кузьма и лихо дошила очередную сумку.

– С машинкой она разговаривает, да? А мы чем хуже? – Полосатость хмуро осматривал стрекочущего Кузю и презрительно щурил глаза, собираясь устроиться в кресле рядом с Ниной.

– Да ничем мы не хуже! И разговаривает она с нами постоянно! – Чудь ловко запрыгнула на вожделенное Полосатостью место и насмешливо пофыркала. – А вот нечего было просто так жаловаться на жизнь! Сам виноват!

– И ведь не поспоришь! – Фёдор отлично понимал, что с кошкой приличному коту и правда спорить бессмысленно – останешься в котодураках!

– Эх, была у нас одна кошка и та беспорядки устраивает. А вот Полина мелочь вырастет, вот оторва-то будет! Кстати, как её назвали?

– Назвали странно, но ей нравится! – Чудь, которая обожала своё имя, очень переживала, что Полина захочет назвать чёрную мелочь её именем. Но, к счастью, обошлось.

– Поль, ну и имечко ты придумала! – хохотал Пашка.

– А ты прикинь, как оно будет сочетаться с командами! – Полина прищурилась.

– Ты прям уверена, что она команды выполнять будет?

– Конечно! – Полина знала это так же точно, как и то, что котёнок свисает с её плеча, внимательно прислушиваясь к разговору. – Вот прикинь… говорю я ей ФАС!

Маленькая чёрная кошечка пока не знала, что такое «фас», но интонацию уловила и тут же изобразила нечто угрожающее: прищурились глаза, наморщились подусники, прижались к мордочке усы и уши, приоткрылся рот.

– Ёлки, ты меня пугаешь, сестрица! – Пашка развёл руками. – Это ж надо! От горшка не видно, а уже чего-то соображает!

– Она всё соображает! Так что повежливее! – деловито велела Полина.

– А не слишком грозно? Ну, если не надо «фас»… В мирной-то жизни ты её как звать будешь? – уточнил Мишка.

– Всё уже продумано! – Поля к выбору имени подошла ответственно. Всякие Ночки, Чернушки, Блэки, Нори и Чернички отмелись сразу.

Потом она решила идти от противного и назвать кошку Белянкой, Бьянкой или Альбиной. Покрутила имена, «поприкладывала» к дремлющей у неё на коленях кошечке и поняла, что это опять не то.

– Мучение какое! – сердилась Полина. – Ладно… кошачьи тоже отпадают. Всякие Мурки, Киси, Мурыси… Не-е, это не для неё! Она слишком много перенесла! Что-то связанное с водой? Да вот ещё! Ей забыть это надо! Что-нибудь повоинственнее или посерьёзнее?

Полина покрутила в смартфоне длиннющий список кошачьих имён, поморщилась, представив, что её драгоценную кошку зовут Пуся или Пухля, вспомнила недавнюю встречу с бестолковой и болтливой, но совершенно замечательной Нининой заказчицей и её гордым Бронтозавром в четыре килограмма живого веса, предшествующие ей события, козу Ностру и её ат…

– Поняла! Поняла я, как у меня кошку будут звать! Она – АТАКА! А ласково Ати, Атуся, Аточка, Атинка… Аточка моя! – пропела Полина дремлющей кошечке. – Моё сокровище!

***

Лидия Семёновна была человеком авторитетным. Ещё бы! На заводе проработала много лет, по партийной линии трудилась. Уважали её! А как же! Не уважь – себе дороже будет. Потом-то это всё исчезло, но осознание того, что она всё и всегда знает лучше всех остальных, осталось.

Давно нет ни завода, ни парткома, ни той молодой и уверенной в себе Лидии Семёновны. Время, время… Зато есть баба Лида!

– И куда ж ты, Колька, попёрся, а? Ты где мешок-то бросил?

– Баб Лида, потерял я мешок… Ну, так получилось! – Кольке было страсть как неловко признаваться в том, что какая-то девчонка так его отделала, что до сих пор болят некоторые части тела…

– Ах ты бестолочь! Ничего поручить нельзя! – Лидия Семёновна отлично знала цену вещам. Мешок – штука нужная! В хозяйстве пригодится, а вот от этого оболтуса одни расходы и траты. – Пойди отнеси творог Валентине из пятнадцатого дома! Да не забудь деньги взять! Только смотри мне, чтоб до копейки принёс! Свалили мне на голову этого бестолкового! – бухтела она, пока кормила кролей и кур. – Свалили и умотали! Вот сколько уж говорю, забирайте себе или в этот… в интернат сдавайте. Вот, мешок потерял! Чего проще-то? Ведьмовскую тварь в ручей, а потом мешок домой вернуть. Пригодился бы!

Она припомнила, как в темноте, подходя к собственной калитке, обнаружила какое-то чёрное пятно, которое слабо зашевелилось, как поняла, что это кто-то из недругов подкинул ей на несчастье чёрную кошку! Но она-то точно знала, как поступать в таких случаях! Поплевала через плечо, пробормотала заговор, чтоб, мол, вернулось всё тому, кто напакостничать ей хотел, цапнула обезвреженного ведьминского подкидыша и упихала в коробку.

– Вот интересно! – рассуждала она, насыпая самый дешёвый комбикорм в кормушки. – Кто это против меня умышлял? Анька или Маринка? Обе могли! Надо бы проверить, как они себя чувствуют? Если какой-то плохо, значит, точно она подбросила, чёрную кошку навела! А я на неё обратно и перекинула!

Если бы кто-то попробовал объяснить Лидии Семёновне, что несчастная чёрная кошечка пришла сама, привлечённая запахом молока, она бы ни за что не поверила. Она-то точно знает, что такое чёрная кошка!

Когда в посёлке у подмосковной станции закрыли старый склад, никто особо не удивился.

– Небось, ремонтировать будут! – решили жители. Склад и правда стали ремонтировать, только вот оказалось, что это и не склад вовсе! Толстые кирпичные стены и сводчатые потолки с удивительной акустикой принадлежали старинной церкви, когда-то построенной на пожертвования местных жителей и освященной в честь святого архангела Михаила.

После ремонта небольшая церквушка открылась, и Лидия Семёновна с радостью отправилась туда. Ну а где же ещё искать защиты от ведьминских происков?

Молодой священник и его жена поначалу произвели приятное впечатление. Ровно до того момента, пока отец Михаил не остановил поток откровений Лидии Семёновны о соседках-колдуньях и не порекомендовал ей – впрочем, довольно мягко – больше смотреть за собой, а не через чужие заборы.

– Я ему про такое говорю, про серьёзное! А он? А он мне: «Не судите, да не судимы будете!» Да кто такую ерунду сказал-то?! – возмущалась Лидия Семёновна. – Как это не судите? Они ж всякой гадостью занимаются, а как мне защищаться, если я про то знать не буду? Вот корова у меня доиться стала плохо… Я вымя и навозом мазала, и углём натирала, и четверговой солью! Это ж верное средство! Даже ветеринара вызвала. Она мне говорит, мол, мастит! Да отчего этот мастит вдруг приключился-то? Понятно отчего! Анька мимо проходила, на вымя глянула! А он мне «не судите»!

Разочарование батюшкой усилилось, когда он запретил мыть корове вымя святой водой, заинтересовавшись, а зачем это Лидии нужно целое ведро этой воды? Но это было только начало. Отношения достигли критической точки, когда неутомимая Лидия Семёновна выяснила, что попадья подобрала кошку.

– Да ладно бы приличную какую… трёхцветку или рыжую. Ну, белую на худой конец, так нет! Она чёрную подобрала! Я думала, что она, может, не поняла… Ну, что это такие кошки, которые только ведьмам интересны. Пошла предупредить. Говорю, мол, надо избавиться. Я могу помочь! Вот мешок даже захватила с собой. А она на меня так глянула… Словно я что-то дикое говорю! Вот я теперь-то и думаю: а у священника жена может быть этой… Ну, которой чёрные кошки нужны?

Когда в довершение всех зол сам отец Михаил из поездки к заболевшему прихожанину на соборование привёз сбитую чьей-то машиной чёрную как уголь кудлатую собачонку, Лидия Семёновна не выдержала и написала жалобу, не поленившись отвезти её самолично.

– Вот вы понимаете, кого вы нам прислали? – возмущалась Лидия Семёновна в приёмной. На секунду ей вспомнились её профессионально-начальственные интонации, и она прибавила стали в голосе и энергичности в постукивании ладонью по столу. – Сигналов от бдительных прихожан не принимает! Воду святую для коровы не отпускает, жена подобрала чёрную кошку и мясо ей покупала! А он сам чёрную псину подобрал! Вы ж понимаете, ЧТО это означает?! Не понимаете? Вызовите мне ваше начальство! Что тут за беспорядки такие!

После разговора с вышедшим на шум начальством Лидия Семёновна немного присмирела, кричать перестала, но разочаровалась окончательно!

– Они там все такие! Ответственных людей не слушают! Про суеверия мне начали рассказывать, что, мол, это вредно! Да где ж это вредно, если так все предки жили?

О том, как именно жили её предки, Лидия Семёновна не имела ни малейшего понятия, потому что была яростной комсомолкой, свою бабулю, которая ходила в храм, как раз тот самый, сейчас восстановленный, клеймила «старорежимной тёмной и неграмотной старухой», а все «великие знания о традициях предков» черпала из многочисленных книжонок, щедро разложенных на витринах газетных ларьков.

Вот там-то всё было! И про то, сколько раз надо со свечкой, непременно освящённой в церкви, пройти посолонь вокруг коровы, потом обязательно поплевав ей на хвост, и про чёрных кошек, собак, коз и кур, и про многое и многое другое. Вот в это Лидия Семёновна верила истово и старательно исполняла все-все советы. Правда, несмотря на всевозможные средства «от сглаза, ведьм и прочего», что-то мастит у коровы не очень проходил, а куры неслись реже, чем хотелось бы…

– А у меня несутся вовсю. Правда, я их кормлю по-другому и выпускаю на травку! – наивно поделилась одна из соседок.

– Это не средство! – отрезала Лидия Семёновна. Она-то точно знала, отчего всё это. Её преследовали! И этому появилось новое доказательство.

После того как Колька ушёл относить творог, пришла её бывшая коллега с завода. Работала она на проходной, Лидию почитала как свою начальницу, вот и прибежала с новостями.

– На соседней улице одна баба завела чёрную козу! – прошептала коллега довольным тоном человека, принёсшего ближнему своему дурную весть. – И она как раз через дом напротив тебя!

– Вот оно что-о-о! – протянула Лидия Семёновна. – Теперь-то понятно, кто мне кошку чёрную подбросил!

Каким уж образом цвет несчастного котёнка и породистой козы был связан с маститом и плохой яйценоскостью кур, никто логически объяснить и не сумел бы. Но Лидии это было и не нужно. В довершение всего на заднем дворе раздался тоскливый вой.

– Вот оно! – траурным тоном протянула коллега. – Ой, Ли-ида-а, ой, как я тебе не зави-идую-у-у!

Лидия, как положено, поплевала под ноги кликуше, выгнала её со двора, второпях забыв запереть калитку, а потом, прихватив палку, кинулась к воющему от голода псу. – Ах ты ж, проклятая скотина!

Совсем молодой пёс в попытке уйти от удара крутанулся и вывернулся из ошейника. Он не стал ждать, пока мерзкая баба, которая взяла его «в добрые руки» две недели назад у прежних хозяев, замахнётся снова. Пёс кинулся мимо «добрых рук» и всем телом ударился в калитку. Она распахнулась, и собачий подросток, не оглядываясь, умчался по улице прочь, подальше от такой благообразной и милой на первый взгляд женщины.

Глава 6. Ночной весенний праздник

Мишка уже засыпал, когда на улице загудела машина.

Тим сорвался со своей лежанки и ринулся к выходу из дома, очень понятно и чётко объясняя, что приехали свои! То есть свой!

– Папа? Это чего, папа приехал? – Мишка рванул к окну и увидел, как ворота открываются и во двор въезжает отцовская машина. – Ура-а!

Поспешно натянув одежду, Мишка рванул встречать отца.

Людмиле сын позвонил минут за двадцать до приезда. Людмиле и Нине.

– Чего я их пугать-то буду? – решил он вполне разумно.

Появление развесёлых ПП, которые поторапливали несколько растерянную Нину, сделало атмосферу фееричной. Возможно, из-за того, что Пашка не удержался и запустил пару петард.

– Володя, ну, может, всё-таки не надо? – Нина чувствовала себя неловко. – Тебе же с семьёй надо побыть.

– Ниночка, надо-надо! – Людмила втянула соседку, которая медленно, но верно переставала быть просто соседкой, в дом и подмигнула сыну. – За двадцать минут я, конечно, ничего особо не приготовила…

– Мам! У меня тут еды на полк хватит! Народ, разгружаемся! О! А это что за горжетка? – уточнил он, увидев яркие золотые глаза чёрного котёнка, надёжно устроившегося на Полинином плече.

– Атака. Моя кошка! – церемонно представила Поля.

– Не, вы представляете? У неё кошка есть, а у меня? Никого у меня нет, кроме вредины сестры, но, по-моему, она на домашнее животное не тянет!

Пашка увернулся от броска сестры и шутливо спрятался за Ниной.

– Ой, тётечка, спаси! Она и так была натуральная гидра, а с такой кошкой я её прямо боюсь!

Весной темнеет рано, но около дома было светло во всех отношениях.

– Володя, а это? В морозилку? – уточняла Нина.

– Нет! Всё мясо жарим, всё едим, празднуем и радуемся жизни!

– Как мне нравится твой план! – подпрыгивал рядом Мишка.

– Ой, я сейчас за зеленью схожу! У меня в парнике уже и редиска, и всякое вкусное зелёное наросло! – спохватилась Нина, подходя к калитке, когда мясо уже аппетитно запахло.

– Тёть, давай я тебя провожу, а то там на улице мокро. Фунтик из-за того, что булек сейчас на даче нет, заскучал и подрывной деятельностью занялся – объединил восемь луж в одну водяную артерию нашего края! – важно заявил Пашка, явно подражая их с Полей географичке.

– Чего-то мне кажется, что пора нам калитку между участками сделать. А, Нин? – Владимир остановил проходящую мимо Нину. На секунду притянул её к себе и отпустил – не захотел смущать при всех.

Нина очень порадовалась, что освещение на улице традиционно не работает и не видно, какое счастливое выражение у неё на лице.

– Тёть, я в темноте вижу, вообще-то! Не так, как Поля, та в принципе на манер совы, но тоже неплохо, – хмыкнул Пашка. – И вообще-то мы с сестрой Мишкиного отца одобрямс и за тебя рады.

Нина только рассмеялась. Правда, дойдя до собственного участка, изумлённо ахнула.

– Погоди, а где Гирь?

Пашка прислушался и моментально нырнул за дом.

– Тёть, он умнее вас обоих! Вы ещё только решили, что калиточку делать будете, а он уже почти докопал тоннель к компании и мясу!

Пашка ткнул пальцем в обширное мохнатое охвостье, исчезающее под забором. Впрочем, Гирь тут же нырнул обратно и извиняюще завилял хвостом, мол, не смог я, ну, не смог сдержаться!

Когда редиска, зелёный лук, петрушка, укроп и кинза были сорваны, вымыты и красиво разложены на подносе, а запах шашлыков стал уже и вовсе невыносимо привлекательным, Нина и Пашка отправились обратно. Гирь, как приличный пёс, пошёл с хозяйкой, и они уже почти добрались до калитки дома Владимира, как шерсть на загривке Нининого сторожа стала дыбом, и он глухо заворчал.

– Гирь, ты чего? – удивилась Нина.

Зато Пашка всё разглядел отлично.

– Тёть, там собака! Незнакомая собака.

Он посвистел, и в тёплый круг света у калитки ступил лохматый и совсем молодой пёс.

Гирь выдвинулся вперёд, зависнув громадиной над сжавшимся пёсьим подростком, обнюхал его и скупо вильнул хвостом.

Пашка протянул руку навстречу недопёску, и тот испуганно отпрыгнул, тяжело задышал от волнения, от голода, скручивающего внутренности тугим болезненным комком, от умопомрачительных запахов.

– Поговори с ним. Он так сжимается, словно его били! – Нина как-то моментально поняла, что её братцу придётся смириться не только с котёнком, но и с вот этим щенком, которого качает от голода.

Пашка выставил руку ладонью вверх, и пёс снова насторожился. Вроде как ничего, что могло бы его ударить, у этого человека нет, но общение с прошлой хозяйкой расслабиться не давало. Она могла ловко схватить за ошейник и побить даже рукой.

– Нет, не надо! Не уходи, мой хороший! Ты голодный? Да я же вижу, что ты очень хочешь есть! Погоди, мой золотой, мой замечательный!

Нина и не знала, что Пашка может так говорить! Пёс впитывал слова, словно умирающий от жажды, пьющий воду. Он замер, даже не отвлекался на запахи, только слушал, переступая крошечными шажками к человеку, который ТАК с ним говорит.

– Тёть, ну, где вы там! – Поля распахнула калитку и замерла, увидев брата на корточках перед кудлатым псом какого-то подозрительно знакомого вида. Пёс не отшатнулся, не испугался, он просто вложил обросшую морду, похожую на кирпичик с бахромой, в Пашкины ладони и закрыл глаза.

Пашка не плакал лет с двух, наверное. Нет, то есть изобразить он мог что угодно, особенно когда этого требовало дело, но сейчас он обнял за шею СВОЮ собаку и шмыгнул носом.

– Ну, вот и к тебе пришло счастье! – негромко сказала Полина. – Пёс, заходи, я рада тебе!

– Что со мной происходит-то, а, мам? – хмыкнул Владимир, помотав головой. – Чуть сам не пустил слезу! Взрослый мужик, а туда же!

– Володь, с тобой такое хорошее происходит, что я сама плачу и плачу! – Людмила вынесла из дома куриный бульон и грудку, передала всё это Пашке и смотрела, как он кормит пса. А тот трясётся над каждым куском и взволнованно заглядывает в глаза самого важного для себя человека.

– Вылитый Рэсси, только худой совсем! – заметил Мишка, обнимая Тима. Тот уже сходил познакомился с новичком и повилял ему хвостом, явно ободряя.

– Точно! Мишка, ты умный! – Поля одобрительно покивала. – А я всё думаю, на кого он похож.

– У него тут что-то не так! – Пашка гладил рёбра собаки, а потом пёс дёрнулся, а мальчишка испуганно глянул на Мишкину бабушку.

– Дай-ка я гляну! – Людмила умела осматривать сломанные рёбра с минимальным дискомфортом для пациента. – Сломаны два ребра с этой стороны и три тут. Ничего-ничего, мой хороший, всё, не бойся. Так, а тут ссадина и кровь была, засохла и слиплась. Такая длинная царапина, может, от проволоки или чего-то подобного. Тут ушиб – на голове припухлость. Так, а ну-ка лапы… – Людмила ловко осмотрела передние лапищи, которые казались несоразмерно большими. – Он пытался копать что-то очень твёрдое – когти сорваны.

На Пашку смотреть было страшновато. Видимо, именно такое выражение увидели на физиономии Полины те четверо мальчишек в лесу.

– Братец, тихо! – Поля всё прекрасно понимала и моментально утихомирила Пашку. – Врагов тут нет, а ему сейчас надо успокоиться.

– Тёть Нин! Если родители не разрешат его оставить, я у тебя жить буду! – мрачно заявил Пашка.

– Очешуел ты, что ли? – презрительно фыркнула Поля, наглаживая своего котёнка. – Вместе будем!

Тёмная весенняя ночь стала счастливой для многих. Владимир и Нина наконец-то разговаривали о чём-то важном, касающемся их жизни, Мишка обнимал Тима и улыбался Полине, впрочем, довольно бессмысленной улыбкой, сама Поля гладила попеременно Атаку и пришедшего к ней с требованием ласки Гнуся, а Пашка сидел на крыльце, и на его коленях лежала морда крепко спящего пса, нашедшего своё убежище.

– Хорошо-то как! – Людмила чесала за ухом оглушительно поющего Фёдора. – Вот всё взяло и сложилось, нашлось, открылось так, как должно было! Понимаешь, Федь?

– Р-р-разуме-ется! – мурлыкал довольный Фёдор, который был уверен, что как минимум половина успеха во всеобщем счастье – это его личная котозаслуга.

Пашка и Поля были счастливы! Настолько, что даже не вспоминали о необходимости уточнить, а кто именно так измывался над щенком. Нет-нет, конечно, они точно знали, что просто так это никому не спустят, но только не сегодня.

– Неохота мердяком настроение портить! – просигнализировала Поля быстрым взглядом, используя их с братом специальное словечко для особо противных людей.

– Точно! – мимолётно кивнул Пашка.

***

Лидия Семёновна была всего лишь раздосадована. Надо бы поискать нового пса «в добрые руки», но с этим проблем не было! Всегда находятся люди, которые жаждут избавиться от своих собак, утешая себя тем, что «ему там будет лучше». Вот и бывшие хозяева лохматого, смешного и доверчивого эрделя очень радовались, найдя такую добрую, заботливую и ответственную женщину. Вот прямо с первого взгляда было видно, какая она милая, ответственная, чистенькая и аккуратная!

Единственной проблемой была порода. Лидия Семёновна любила, когда пёс у неё сидит не абы какой, а чистокровный. К тому же что-то терять она в принципе терпеть не могла, поэтому утром скомандовала внуку:

– Колька! Иди покличь, может, найдётся этот проклятый пёс!

Белобрысая личность, которую так удачно приложила Полина, сильно сомневалась, что пёс вернётся.

– Не баран же он! – ворчал Колька. Этого забавного пса ему, пожалуй, было даже жалко.

Он проехался на велосипеде по посёлку, встретил знакомую женщину, уточнил, не видела ли она пса, и с пустыми руками вернулся домой.

Женщина посмотрела ему вслед.

– Ну, хоть какая-то живая душа спаслась от этой Лидии! – пробормотала Рита Михайловна, дом которой соседствовал со стареньким домом Людмилы.

Почему-то, увидев лохматого пса, выскочившего с Нининым племянником из калитки соседей, она совершенно не удивилась. Зато отправилась с предупреждением.

– Лидия Семёновна может захотеть его вернуть! Вообще, такая бесхозяйственная… И корова у неё постоянно болеет, когда свиньи были – пожрали всех кур. А сейчас она завела новых, да кормит так, что мне их аж жалко. – Рита Михайловна вздохнула. Лёгонькая, маленькая, она была похожа на какую-то симпатичную птичку. В данный момент очень расстроенную. – Собаки и кошки у неё не задерживаются, так новых берёт. Я ей сколько раз говорила, мол, Лида, не бери греха на душу! Не заводи ты никого! И ведь пенсия хорошая, квартира в посёлке сдаётся, сын с невесткой за Кольку деньги бабке платят – они на Дальнем Востоке работают и решили в холод его не тащить. А как по мне, лучше бы взяли! Короче, это ж я к чему? Вы же постарайтесь, чтобы она собаку не забрала обратно! Жалко его, такой уж славный!

– Не волнуйтесь! Не заберёт! – Пашка и Поля обменялись таким мрачным взглядом, что Лидии впору было бомбоубежище копать. – А Колька у неё такой белобрысый?

– Да, именно, – подтвердила Рита Михайловна.

Владимир решил было поехать и пса официально выкупить, но Пашка воспротивился.

– Ей собаку отдали в «добрые руки», а у неё не просто «не добрые руки», а злющие грабли! Вот ещё – такой платить чего-то!

– Ладно, тогда давай съездим и его подстрижём! – предложила Нина. – Вон он какой лохматый! А если его тримминговать, то фигушки эта Лидия его узнает!

На том и порешили. И пока Пашка с Ниной, Мишкой и Владимиром ездили приводить пса в порядок, Поля почему-то предпочла остаться дома. Ровно до того момента, пока её не будет видно из машины Владимира.

– Разведка боем – половина успеха! – сообщила себе Полина, выводя велосипед и надеясь, что брат сумеет задержать взрослых в ближайшем городке, пока она не разузнает нужные сведения.

Дом Лидии Семёновны она обнаружила быстро. Кольку тоже.

– Опачки… Ну, прямо на ловца и зверь прискакал! – решила Полина.

Милая, вежливая и спокойная девочка в два счёта разузнала все подробности у соседок Лидии.

– Не подскажете, можно ли молоко покупать у Лидии Семёновны? – задавала она наводящий вопрос. – Мы недавно переехали сюда, хочется натуральное и свежее покупать…

Через небольшое время она уже знала всё, что не сочла нужным рассказывать Рита Михайловна.

– Так, значит, да? Мелкая-премелкая начальница теперь бывшее место работы ненавидит, потому что лишилась выгоды. – Полина умела слушать, а соседки, доведённые Лидией Семёновной до ручки, вываливали даже такие подробности, которые касались прошлого и уж точно не могли интересовать девочку, приехавшую уточнить про молоко. – Достала местного батюшку, соседку справа, соседку слева, напротив и всех окружающих в радиусе трёх километров! Колька растёт как сорняк. – Поля покосилась на лопух, уже развернувший первые весенние листья. – Всё равно я его не простила! Так… Чего-чего? Корова с маститом?

– А разве такое молоко пить нельзя? – наивно уточнила Поля, которая и в самом деле не очень-то хорошо разбиралась в болезнях коров.

– Так анализы надо сдавать. Если у коровы много воспалительных клеток, то молоко пить нельзя. И кипячение не поможет – оно горькое становится. Но Лидия утверждает, что никому ничего не продаёт, хотя это враньё! Колька развозит, и постоянные клиенты разбирают…

– Так как же покупают, если оно горькое?

– Она сама закупается на местной ферме, привозит и то молоко мешает со своим, – объяснили словоохотливые соседки. – Делает творог и сыр, а для этого молока много надо. Когда корова заболела, удой снизился, молоко стало нехорошим, вот она и исхитрилась, а потом понравилось! Так что, деточка, лучше на ферме берите, там молоко всё проверяется, анализы смотрят, а эта… – соседки покосились на дом Лидии, – доиграется когда-нибудь! Связываться с ней неохота просто!

Полина мерно крутила педали, отъезжая от дома соседки Лидии, и размышляла:

– Кому неохота, а у кого аж когти чешутся об эту бабусю их поточить!

Глава 7. Пин, просто Перегрин Тук

Владимир по дороге в город решил, что надо бы подстраховаться, и позвонил начальнику своего юридического отдела.

– Сейчас уточню! – Юристу не подобает удивляться, зачем начальству потребовалась та или иная консультация, так что если какое-то недоумение и возникло, то было оно отправлено ловким юридическим пинком поглубже и подальше.

Владимир нанимал профессионалов, платил им соответствующе, поэтому буквально через несколько минут ему было изложено, как нужно действовать, чтобы полностью обезопасить себя от притязаний мерзкой тётки.

– Визит в ветклинику с просьбой выставления максимально возможной суммы и полного освидетельствования собаки. Хорошо бы сделали рентген – по скорости образования костных мозолей можно сделать вывод, когда именно травмы были нанесены, иначе она может сказать, что пёс был избит уже после того, как от неё убежал, все документы и чек сохранять. Потом визит в зоомагазин и покупка всего, что нужно для собаки, чек обязательно сохранять, а потом визит в полицию для заявления о том, что вы нашли собаку. На тримминг только после полиции, и чек…

– Обязательно сохранять! – хмыкнул Владимир.

– Именно! – согласился юрист с понятливым начальством. – Если эта самая дамочка и узнает пса, то вернуть его сможет лишь в течение полугода.

Пашка прищурился и собирался было что-то гневное выпалить, но Нина ловко закрыла ему рот.

– Только вот, судя по всему, этой самой бабе потеря денег и обвинение в жестоком обращении с животными покажут, что связываться не стоит. Она же обязана возместить все расходы, понесенные тем, кто собаку нашёл. Так что на протяжении полугода покупая ему корм, лакомства и прочее…

– Чек обязательно сохранять! – усмехнулся Владимир. – Спасибо большое!

Он покосился в зеркало заднего вида и узрел совершенно потерянного Пашку.

– Что ты такой?

– Ну… как бы это… Тёть, взаймы дашь? Я без денег! – признался Пашка.

– Паш, ты чего? Ну конечно! – Нина подмигнула племяннику. – И считай, что это мой тебе подарок.

– Граждане, я везу, я оплачиваю, так что и подарок от меня!

– С чего бы это? – подозрительно прищурился Пашка.

– Ну, я же понимаю, что, если бы «таможня не дала добро», вы бы мне с сестрой такую развесёлую жизнь устроили…

– Отношением не торгуем! – принципиально заявил Пашка.

– Да понятное дело! Это просто подарок!

Мишка смотрел в затылок отца и понимал, что он им гордится! Так гордится, что если бы можно было бы, то обнял бы крепко-крепко, зарылся лицом в одежду, как маленький!

– Да, только вот я не понял, а чем таким занимается Полина? Не-не, сказки, что просто не захотела ехать, не принимаются! – хмыкнул Владимир, обратив внимание на то, как переглянулись Пашка и Мишка. – Народ, колитесь!

– Она в разведке! – признался Пашка, с изумлением сообразив, что этого типа, пожалуй, даже уважает. – Девчонке, особенно очень примерного вида, расскажут всё что угодно. Вот мы и пользуемся…

Владимир только брови поднял. ПП всё больше изумляли и заставляли себя уважать…

В городе дела пошли неожиданно быстро и удачно.

Ветеринар пошипел сквозь зубы, сделал снимок, не пожалев эпитетов, написал заключение, посмеялся над просьбой максимально большого счёта, но выполнил её. Кстати, там же всех страшно удивил Пашка. На вопрос ветеринара об имени собаки он уверенно сказал:

– Пин! Перегрин Тук!

– Почему? – изумилась Нина, ожидавшая чего-то грозного типа «ТОС» – тактическое оружие самообороны, или «Комбат», или «Сармат».

– Да вылитый же! Глянь! – Пашка бережно обнял своего Перегрина Тука за шею.

– Вообще-то да! Кучерявый, вид, несмотря ни на что, легкомысленный и истинно хоббитские лапищи! – согласился Мишка с видом знатока.

Так, с новоявленным Пином, они и продолжили свой маршрут.

В зоомагазине их провожали чуть не с поклонами, а в полиции даже сдерживаться не стали.

– Терпеть таких не могу! У самого трое пёселей! Короче, если заявится кто-то, мы уж разъясним и где раки зимуют, и почём фунт лиха! Оптом, так сказать!

Результаты визита в салон, где пса выкупали и почти не дыша, чтобы больно не сделать, тримминговали, удивили всех.

– Да ты красавец-то какой! – Владимир только руками развёл. – Вот так хоббит!

Пин охотно принимал комплименты, вилял хвостом, а потом припал к Пашке и закрыл глаза.

«Ну, чует моё сердце, братец не отвертится! – подумала Нина. – Причём атака будет не только со стороны ПП, но и с моей!»

Звонок Полины раздался, когда они уже ехали домой. Пашка послушал-послушал, а потом хмыкнул:

– Поль, можно без секретного кода, тут уже все догадались, что ты не просто так не поехала.

– Умные какие! – одобрила Поля. – Короче, так: бабуська повёрнута на деньгах, на приметах и на жульничестве! Продаёт молоко без разрешения и от больной коровы.

Владимир только брови поднял, покосившись на часы…

«Если эта девочка ухитрилась за короткий срок столько выяснить, она о-о-очень далеко пойдёт! Талант, ёлки-палки!» – подумал он.

– Ты где вообще? – Пашка пребывал в расчудесном настроении. – Может, мы тебя подхватим?

– Я не против. – Полина назвала адрес. – Постою тут и вас подожду.

Согласилась она опять же не просто так: узрела развесёлую компашку из четырёх мальчишек, последняя встреча с которыми вышла такой запоминающейся.

– И чего это они затевают? – Поля нырнула в узкий проход между домами и скрылась в тени.

– И кто бы мне объяснил, какая радость в том, чтобы по машинам стучать? – удивлялась Полина через несколько минут.

Они с братом, несмотря на репутацию, никогда бессмысленным вредительством не занималась и от души презирали тех, кто это делает.

На всякий случай Полина вынула смартфон и снимала сие действо, как вдруг события стали разворачиваться стремительно.

– Ах, вы! Хулига-аны-ы! – взвыла какая-то тетенька в доме напротив. – Вот я вас сейчас!

Мальчишки подхватили велосипеды и ринулись наутёк, но один их них, самый мелкий и, по наблюдениям Полины, самый подловатый, не справился с рулём, вильнув от велосипеда «коллеги», и врезался в сверкающий новёхонький внедорожник, оставив на его крыле омерзительную глубоченную царапину.

– Парни, ноги! – Колька обернулся, в ужасе уставился на уродливую царапину и прибавил скорость, въехав в распростёртые объятия крупного мрачного мужика.

– Попался! – сообщил ему мужик. – Ты где живёшь-то, а?

– А зачем вам это? – удивился Колька, который точно знал, что машину покалечил не он.

– Как зачем? Родаки твои мне платить за ремонт будут!

– Да я-то тут при чём? Я к вашей машине и не прикасался!

– Врёт он всё! – выскочила из калитки давешняя тётенька. – Он очень даже касался!

– Да не вру я! Парни, скажите! – Колька уверенно повернулся к приятелям.

– Коль, а чего говорить-то? Ты и ободрал! – заявил самый мелкий из компании. – Правда?

Он обернулся к мальчишкам, а те сомневались недолго. Все знали Колькину репутацию, а они были на относительно хорошем счету. Кроме того, если уж разбираться, то мелкий врезался не по своей воле, так что и второму могли предъявить счёт. И вообще, это Колька предложил пойти и попинать тачки, а значит, он и виноват! Ясно же, правда?

Колька замер. Большей беды и представить себе было нельзя! Во-первых, бабка его прибьёт. Точно прибьёт, можно и не сомневаться! А во-вторых, его обожгло первый раз осознанное чувство, что его ПРЕДАЛИ. Он-то числил мальчишек друзьями, доверял им, а тут…

– Парни, вы чего? А? – Он пытался поймать взгляды, но они упорно отводили глаза.

– Так, понятно! Ещё и отпираемся? Где он живёт? – рявкнул мужик.

– А тут не очень далеко, мы покажем! – заторопился самый мелкий, радостно отводя от себя даже тень подозрений.

Полина выключила запись на смартфоне и потихоньку отправилась за компанией, ведущей Кольку на заклание.

Придя на место, она удобно расположилась среди ёлочек на противоположной стороне улицы, напротив дома Лидии Семёновны, и снова решила запечатлеть действо.

– Мамаша, будешь платить! – гудел мужик.

– Ничего я не буду! Я тебе машину не портила!

– Зато внук твой разодрал весь бок! А я джип купил только месяц назад!

Лидия Семёновна одной рукой схватилась за сердце, а другой ухватила Кольку за вихор.

– Ах ты ж… Ну, всё! Вот я сейчас твоим родителям всё выскажу, пусть они платят!

Слова непереводимой игрой щедро изливались изо рта милой и благообразной бабульки. Да так, что даже мрачный мужик малость отступил…

– Женька! Доигрался твой Колька! Поцарапал дорогущую тачку у крутого мужика! А я тебе говорила, чтобы ты гада этого забирал и сам воспитывал!

Она много чего сказала, да так, что мужик, у которого ободрали краску на машине, невольно ощутил сочувствие к пацану.

– Эй, мамаша, ты потише, что ли, а?

– Да что там потише, что потише! Он только деньги с меня тянет, а пользы никакой! Да что ты там высылаешь? Па-адумаешь, тридцатку в месяц!

Колька, бледный как бумага, повис, схватившись за забор. Нет, он много раз просил родителей забрать его в Магадан, но они объясняли, что живут в общежитии в крохотной комнатке, что климат тяжёлый, что простывают все и надо только чуточку потерпеть, пока они не заработают на дом.

– Коль, у тебя же бронхиты постоянно были, как мы тебя заберём? Потерпи немного, чуточку осталось. У бабушки-то и корова, и яйца свои, и огород, всё полезное! – уговаривал его отец, который рос со своей бабушкой, потому что матери было вечно некогда на работе. Каким-то странным образом память о его добрейшей и щедрейшей бабуле, которая в нём души не чаяла, перешла на его собственную мать. Жена что-то этакое невесёлое подозревала, но попытавшись вразумить мужа, каждый раз наталкивалась на такой скандал из серии: «Ты хочешь оболгать мою маму», что вскоре понадеялась, что она просто ошиблась.

Теперь Евгений – Колькин отец – стоял как громом поражённый, слушая всю ту грязь, которую мать выливала на его сына. Он смотрел в окно на тёмное вечернее небо над Магаданом и соображал, что, наверное, сыну были предпочтительнее бронхиты, чем жизнь с человеком, которого он по сути своей и не знает вовсе.

Полина же решала сложную задачку.

– С одной стороны, Колька этот самый – поганая личность. Это факт. И всё это он заслужил более чем! С другой – нельзя же так! Да, пусть мердяк, но эта бабка его сейчас просто прикончит, а приятели дело доделают!

– Нет, я не портил вашу тачку! – не выдержал Колька, утирая слёзы. – Если это будет дорого, родители опять в Магадане застрянут! А я уже просто не могу!

Лидия Семёновна, отпустившая «любимого внука», чтобы «обрадовать» его родителей, снова впилась в него.

И Поля не выдержала.

Ведя велосипед за руль, она вышла из тени и пересекла улицу. Колька, увидев девчонку, закрыл глаза, думая, что сейчас она добавит, обвинив его в нападении, и полностью добьёт!

Полина, не глядя на Кольку и его расчудесную бабулю, подошла к мужику, потянула его за рукав и сунула ему под нос смартфон с записью.

Мужик оказался весьма понятливый.

– Так, мамаша, внучка-то оставь, а то я на тебя сейчас в полицию заявлю! Это вовсе и не он тачку мне изувечил! А вот этот деятель! – Он ткнул пальцем в мелкого подлого типа. – Так, а ты где живёшь?

Пыль от трёх великов, взметнувшаяся по весенней улочке, стала ему ответом.

– Вот что я больше всего на свете ненавижу, так это таких подлых! – с выражением резюмировал мужик. – Мамаша, адрес мелкого знаете?

– Ой, знаю-знаю! Конечно, знаю! – Лидия Семёновна заторопилась, надиктовывая адрес мужику.

Эмоции при этом она испытывала самые противоречивые. С одной стороны, деньги платить не надо! А с другой – она теперь лишится щедрой дотации на внука. Уж как она старалась убедить Кольку, что родителям он будет обузой и мучением, как расстилалась перед сыном, и всё напрасно!

– А и ничего… Может, ещё получится разубедить! – Лидия Семёновна свято верила в свой дар убеждения!

Глава 8. Шаг к пропасти номер раз

Полина тихонько отступила подальше, пока «милая бабуля» не обвинила её в том, что она не сразу выступила с доказательствами. Она уже собралась сесть на велосипед, как её догнал Колька.

– Погоди! – Вид он имел бледный, губы тряслись, следы расстройства на лице имелись в полном объёме. – Почему ты это сделала?

– Потому что так нельзя! – невесело ответила Полина. – Такая подлость… Это уже за гранью.

– Но я же на тебя тогда налетел…

– Было дело, – кивнула Поля. – В следующий раз, когда соберёшься кого-то мучить, топить или пугать, вспомни себя сейчас. Тем, с кем ты всё это проделывал, было страшнее!

Колька остался на улице, глядя вслед девчонке, от которой он точно не мог ждать ничего хорошего. А она его спасла.

– Им страшнее… – тихо повторил он Полины слова. – Я запомню!

Полина, когда около неё затормозила машина Владимира, была поразительно невесёлой.

– Поль? Что? Что-то было такое… Неприятное, но неопасное! – Пашка втянул сестру в салон, пока Владимир крепил велосипед на крышу машины.

Поля рассказала о произошедшем, и в машине все примолкли.

– Ну да… Всё уже в этом возрасте видно! – кивнул Владимир. – Помню я, у нас в классе был стукачок! Вот как начал, так и дальше пошёл! На работе всех подсиживал, сдавал только так, а потом на встрече выпускников этим гордился. Дико хотелось ему рожу начистить! Так что с этим мелким мердяком, как вы его зовёте, всё понятно. А что там с расчудесной молочной бабулей? Давай подробности.

Полина докладывала так, что Владимир был готов её хоть сейчас на работу взять.

«Елки-палки! Девчонка реально одарённая! Хотя это обоих ПП касается. И сердце на месте, вместе с совестью! – Он обратил внимание, что Мишка на Полю посматривает восхищённо, и одобрительно кивнул сам себе. – А что? Двенадцать, тринадцать почти. На девочек уже посматривают, так лучше пусть Мишка посматривает на правильную девочку, которая у него ни нервы, ни мозги препарировать не будет».

– А это, граждане мои дорогие, уже серьёзное нарушение! – сообщил пассажирам Владимир. – Надо будет подумать, как бы лучше прикрыть бизнес этой бабки, пока она никого не потравила.

– Она тогда корову зарежет, – невесело сообщила Полина. – Соседки рассказывали, что у неё свиньи были – поросята на откорме. Чем-то заболели, так она кого-то вызвала, их порезали, а мясо она среди «своих» клиентов попродавала. Она же выглядит как бабушка из рекламы молока «Домик в деревне». То есть такая уж благообразная да милая, что куда там… Никому и в голову не приходит, что свиньи больные были…

– Корову жалко! – вздохнул Мишка. – И так у неё жизнь поганая, прямо скажем…

Владимир покосился на сына в зеркало заднего вида.

«Ну, это мы подумаем, как сделать… – решил он. Ему внезапно так понравилось быть «добрым волшебником», что хотелось ещё что-то этакое сделать. В конце концов, восхищённый взгляд собственного ребёнка стоит значительно, несоизмеримо дороже денег, которые он может заплатить за корову. – Только она же может следующую завести… Надо поразмыслить!»

Людмила только ахнула, узнав о результатах поездки и разведки.

– Она что? Глупая совсем? Это же любой клиент, купивший творог или сыр, может отнести на экспертизу, и мало ей не покажется! Во-первых, у неё разрешения нет на торговлю, во-вторых, если человек получает разрешение, то его регулярно проверяют. А она вон как исхитрилась. Но ведь это может быть попросту вредно!

Владимир развёл руками, показывая, что понимает и сам недоумевает, как эта глупая баба на такое решилась.

***

Планы… планы… Мы можем их строить сколько угодно, но не зря говорили: «Хочешь посмешить бога, скажи ему о своих планах».

День у Лидии Семёновны не задался. Сначала появился тот бугай с Колькой и обвинениями, потом она разругалась с сыном, поставив под удар стабильное получение денег, потом Колька психанул, расплакался злыми слезами и отправился собирать чемодан.

– Ну да… Счас, как же! И кто ж тебе билет-то купит? Да и школа тут! Никуда не денешься, останешься как миленький! – пробухтела Лидия Семёновна вслед единственному внуку.

И только-только успокоилась, как в калитку стукнула одна из покупательниц творога и молока.

– Лидия Семёновна! А я к вам!

– Ой, заходите, милая, заходите, моя хорошая! – разговаривать с клиентурой Лидия умела преотлично. – Творожку, молочка или сырку?

– Нет, я вернуть…

– Чего вернуть? – Лидия насторожилась.

– Творог вернуть. Он горький! Я внучке беру, а она попробовала и есть не захотела…

– Ну, может, померещилось что-то дитю малому, – разулыбалась Лидия, припомнив, что накануне не удалось купить нужного количества молока на ферме и она рискнула: больше добавила своего, которое при кипячении и правда прилично горчило.

– Вовсе ей не померещилось – я сама попробовала. Его есть нельзя! Верните деньги!

– Ничего я не буду возвращать! – тут же завелась Лидия Семёновна. Нет, такие ситуации иногда случались, и она скрепя сердце возвращала деньги и выдавала какой-нибудь подарочек типа хорошего куска сыра, как она говорила: «Как компенсация и извинения, видимо, коровушка проклятый борщевик слопала». Покупатели уходили довольные и растроганные её честностью и любезностью, не подозревая, какими словами она их провожает!

Каждое изъятие денег из кошелька становилось для Лидии Семёновны огромным стрессом, и немудрено, что сейчас, заведённая предыдущими событиями, она вспылила…

– И нечего тут ходить! Крохоборка! И скидку выбила, а теперь ещё претензии какие-то… Пошла отсюда!

– Ах, та-а-ак! Ну ладно! Я-то пойду, да как бы вам не пожалеть!

Покупательница гневно развернулась и ушла, а Лидия, что-то сердито бурча себе под нос, отправилась ставить на огонь очередную выварку с молоком для творога. Нет, последние слова покупательницы её корябнули, но не сильно – слишком много было событий, и она попросту не успела их переварить.

Она увлеклась выбором правильной пропорции молока от своей коровы и молока с фермы и совсем выбросила из головы визит рассерженной покупательницы, а очень напрасно! Потому что покупательница пошла не куда-то, а в местное отделение Роспотребнадзора, а туда – ну, надо же, какое совпадение! – как раз поступила инструкция от начальства о том, что надо работать «ширше и глыбже», потому как в соседнем районе обнаружили коров с лейкозом, а это, как известно, полный ужас и кошмар!

– Так, секундочку… А документы на молоко вы у продавщицы вашей спрашивали?

– Не-ет, мне её просто посоветовали соседи. Сказали, что очень милая и опрятная. Что молоко настоящее деревенское! – растерялась жалобщица, заподозрив, что тут что-то слегка не так. – А что, надо какие-то документы спрашивать?

– Ну конечно! Вот по названному вами адресу никакой коровы мы ни разу не проверяли! А это что значит?

– Что? – смутилась женщина.

– Да то, что вы внучку свою могли кормить творожком и поить молочком от больной коровы!

– Но я же всё кипятила!

– Женщина, ну вы же грамотная, чтоб не почитать, тем более что ребёнку берёте?! Например, при лейкозе коров сам вирус при кипячении погибает, а вот канцерогены – нет! А это очень и очень вредная штука! И при прочих инфекциях молоко надо кипятить не до закипания, а несколько минут! Горечь творога – это, скорее всего, мастит. Нет, возможно, и борщевик корова слопала, но при учёте того, что продавщица ваша всё делает втихую, возможен и мастит у коровки.

К вечеру у дома Лидии Семёновны появились люди, которых она категорически не желала.

– Хозя-а-айка-а! Открывайте!

– Чего надо? – Лидия недобрым словом помянула про себя давешнюю покупательницу.

– Проверка Роспотребнадзора. Поступил сигнал о том, что вы молоком торгуете, а никаких документов не оформляли, ветеринарный контроль не проходили, и качество вашей продукции может представлять угрозу для жизни человека.

– Ой, да что я там продавала, что… – заторопилась Лидия.

– А мне вы что, забесплатно отдавали? – выступила разъярённая покупательница. – И я лично могу назвать ещё с десяток людей, которые у вас молоко, творог и сыры покупали! Если ты торговала молоком от больной коровы, я тебе лично все волосы повыдергаю!

– Так, спокойно! – Инспектора и не то видали, поэтому сумели угомонить жалобщицу и пройти на участок опешившей Лидии Семёновны.

– Да я и без проверки могу сказать, что у коровы мастит! Вот на этой четверти точно. – Ветеринар сочувственно погладила симпатичную чёрно-белую коровку, опасливо косящую на неё влажными глазами с длиннющими ресницами. – Чем лечили? Антибиотики кололи?

– Нет! – буркнула Лидия. – От них вред один, от ваших антибиотиков.

– Ну да… Ну да… разумеется! А от навоза в стойле чуть не до вымени вреда нет, конечно! – хмыкнула ветеринар. – Так, все нормы содержания нарушены, вентиляция отсутствует, грязь и антисанитария страшная. Пробы молока я сейчас возьму…

– Я не разрешаю! Я свои права знаю! – заскандалила Лидия Семёновна.

– Не знаете, раз такие вещи делаете! – отрезали инспектора.

– Какие такие? У меня на корову паспорт есть!

– Да он на всех выдаётся! А вот прививки вы корове не делали, не регистрировались, регулярные проверки молока не проходили, а без этого никакую продажу производить нельзя категорически!

– Ах ты ж, мошенница! – Покупательница едва не впилась в Лидию, которая ловко спряталась за коровой.

– Так! Прекратить безобразие! Мы составим акт, будет перечень нарушений и штраф!

– Штра-аф! – ахнула Лидия, судорожно соображая, и кто же её так сглазил-то… Наверняка эти… С чёрной козой!

– Ну погоди у меня! – в довершение всего прошипела покупательница. – Я теперь всем скажу, какая ты молочница! Никто к тебе и близко не подойдёт. Хотя нет, подойдёт наверняка! Я вот знаю, что моя соседка молоко от твоей коровы не кипятила, пила и нахваливала, мол, какое натуральненькое! Только вот расстройство у неё постоянное, она мне всё жаловалась! – Женщина повернулась к инспекторам и ветеринару. – От маститного молока может быть расстройство?

– Запросто! – мрачно кивнул инспектор.

– Ну всё! Я тебе теперь такую антирекламу сделаю, что мало тебе не покажется! – прошипела бывшая Лидина покупательница.

И это было начало конца…

На следующий день, когда Людмила пришла «купить молочка», на стук в калитку никто не отозвался. Тогда она постучала к соседям.

– Ой, вы раньше у неё не покупали? Считайте, что вам очень повезло! У неё вчера тут такое было… такое! – заторопилась соседка.

Людмила только руками развела:

– Сколько верёвочке ни виться… И что теперь?

– Ну, ей сказали, что надо корову пролечить. А после этого она собирается её на мясо сдавать.

– Да почему на мясо-то? Если корова будет здорова…

– Так клиентура вся поотвалилась! Тут вчера до ночи демонстрации ходили! И сегодня с утра начали заново. Ругаются все. Кто детям «молочко из-под коровки» брал, кто сам пил «настоящее деревенское». И даже не кипятили многие! Так что никто у неё больше ничего покупать не станет, а куда ей это молоко девать? Если разрешение оформлять и сдавать на продажу, так это долго и муторно, да и денег таких она не получит! Коровку жалко, конечно, такой уж характер у неё славный…

И тут Людмила вспомнила про одну свою знакомую, которая осела в деревне и жаждала купить корову. И более того, совсем недавно подтверждала это желание.

– Мариночка! А вот помнишь, ты про корову говорила… Есть одна, грозит забой из-за мастита.

– Люд, да ты чего? – Марина всю жизнь проработала в строительстве и выражений не выбирала. – Да кто ж корову из-за такой малости забивает?

– А вот послушай…

Марина на подъём всегда была лёгкая, поэтому уже к вечеру стояла у дома Лидии и тарабанила в калитку так, что разъярённая хозяйка выскочила с уверенностью, что хоть одну скандалистку сегодня проводит с дивной склокой.

– Я по поводу покупки коровы! – издалека прокричала Марина.

И Лидия радостно потёрла ладони, предвкушая, что сейчас-то заключит выгодную сделку.

Да как бы не так! Ушлая покупательница коровы прекрасно знала все обстоятельства дела и упирала на то, что денег на вызов ветов и лечение мастита Лидия потратит множество, а за мясо получит по весу коровы.

– Сдаёте анализы, и, если, кроме мастита, у коровки ничего нет, я её покупаю по мясной цене, а вы не тратитесь на лечение!

Зубовный скрежет скупой Лидии напугал даже полосатого соседского кота, который сидел на заборе и разглядывал воробьёв. Кот на всякий случай поднял дыбом всю шерсть и торопливо удалился. Кто знает, чего можно ожидать от дикой человеческой женщины, которая издаёт такие нечеловеческие звуки?

– Без ножа режете! – гневно прищурилась Лидия.

– Нет, блюду свою выгоду! Мне ещё её лечить… не забыли?

Лидия Семёновна всегда понимала, когда нужно хвататься за предложение. Поняла и сейчас.

– Да, договорились! – процедила она сквозь зубы.

А совсем поздно вечером её подстерёг ещё один удар: позвонил сын. Он всё это время перезванивался с Колькой и наконец-то узнал, как именно его родной ребёнок жил с «любимой бабушкой».

– Мать, мы с женой подали заявление на увольнение. Через две недели приедем.

– Ой, сыночек, да вы же ещё не заработали нужную сумму…

– Почти заработали!

– Ну, вот и дорабатывайте себе спокойно! Я же вчера просто немножко расстроилась!

Евгений с трудом удержал рвущийся вопрос, что же бывает, когда она расстраивается «множко».

– Нет уж, спасибо, но мы лучше ипотеку возьмём! Зато ты так Кольку костерить не будешь!

После разговора Лидия полностью уверилась в том, что её сглазили! Ну, в самом-то деле, разве бывают такие совпадения? О том, что она сама, собственноручно и создала себе все эти проблемы, Лидия Семёновна не задумалась: гораздо проще было искать виноватых снаружи…

Глава 9. Выбор правильного момента для убеждения

Нина кивнула близнецам, и они синхронно положили смартфоны на лестницу в Нинином доме, где, как им было отлично известно, по какой-то странной причине нипочём не проходил сигнал мобильной связи..

– Ита-а-ак, начнём! – скомандовала Нина сама себе и набрала брата.

– Вить, привет!

Мрачный голос Нины Виктора моментально встревожил. Он всегда опасался звонков из той местности, где в данный момент обитали близнецы. Всё ему представлялись глобальные разрушения, стихийные бедствия и волнения. Чего волнения? Да чего угодно! От его деток всего можно ожидать!

– Ни-и-ин, а у нас что, что-то случилось? – осторожно уточнил он.

– Ну, можно и так сказать! – согласилась сестра, разом порушив все упования Виктора на то, что и ничего такого страшного не произошло.

– Нин, все живы?

– Безусловно! – уверенно ответствовала Нина, но, услыхав расслабленный вздох брата, тут же прибавила «огоньку»: – Только вот… Тебе лучше самому приехать за ПП.

– Э-э-э… Нин, да что там такое-то? – несколько раздражённо, видимо с перепугу, спросил Виктор.

– Я же тебе говорю – приезжай и увидишь! – тем же тоном ответила вредная сестра. – И да, осторожнее на дороге!

– Но хоть намекни!

– То, чего ты очень не хотел! – сухо намекнула Нина. – Всё! Мне пора!

Отключилась от разговора, подмигнула племянникам и устроила свой гаджет на ступенечку повыше дремлющих смартфонов племянников.

– И если кто-то скажет, что это подло, коварно и нехорошо, я СОГЛАШУСЬ! Это именно так! Только вот память у меня хорошая, и она мне старательно подсказывает, что братик Витечка о-о-очень любил меня в детстве разыгрывать. А животных он и правда не хотел, так что я ни разу не соврала!

– Тёть, ты коварна, как наш идеал! – раскланялся Пашка.

– Надеюсь, я когда-нибудь дорасту до твоего уровня, – хитренько разулыбалась Поля.

– Хулиганы! – фыркнула Нина. – Льстецы!

Виктор спешно загрузил в машину супругу и отправился за детьми. Нет, он звонил и Нине, и Полине, и Пашке, но все попытки дозвониться были напрасны.

– Это ж надо было переехать в такую тьмутаракань, где даже сигнала почти никогда нет! – злился Виктор, соображая, что именно его отпрыски могли такое сотворить и хватит ли у него денег, чтобы расплатиться за последствия?

– Сровняли с землёй железнодорожную станцию? Пустили рельсы на металлолом? ПОКРАСИЛИ рельсы и теперь все поезда стоят и не могут проехать? – Он нервно покосился на супругу.

– Глобального ничего в новостях нет! – без слов поняла она панические взгляды.

– Уже хорошо… Хотя они и не глобальным могут такого понасотворить… Свет, посмотри, там никакой промышленности рядом нет? Могли решить, что кто-то сбрасывает в речку или в лес отходы и, к примеру, забить какую-нибудь трубу.

– Какую трубу? – Светлана таким полётом фантазии не обладала, поэтому чувствовала себя немного спокойнее.

– Да какую угодно! Любую! От заводской до выхлопной трубы машины директора завода. Они могут всё!

– Ну, не преувеличивай… – успокаивающе протянула Светлана. И тихонько вздохнула, надеясь на то, что муж всё-таки несколько увлёкся, хотя в памяти вдруг всплыл рисунок, который близнецы старательно вырисовывали в детстве: завод с трубой, на которую надета огромнейшая мужская шляпа с полями.

Света тихонько задала в смартфоне поиск промышленных предприятий в том районе, куда они направлялись, и выяснила, что там всё давно не работает.

– Уже хорошо, значит, шляпа откладывается… – пробормотала она с облегчением.

Муж дико глянул на неё, покрепче вцепившись в руль.

– Света, хоть ты меня не пугай! Какая шляпа?

Как и планировали Нина и ПП, к моменту приезда родителей Пашки и Полины в старый прадедовский дом настроение у «уговариваемых» было самое-пресамое подходящее.

Не утешила их даже стоящая на месте железнодорожная станция, поезда, исправно проносящиеся по абсолютно НЕ окрашенным и не сданным в металлолом рельсам, и визуальное отсутствие каких-либо глобальных катастроф и разрушений.

– Ой, папочка, мамочка! – ПП выскочили из дома с радостными криками, чем повергли родителей в ещё более жуткий ужас.

– Да что же случилось-то, если «папочка и мамочка»? – внезапно осипшим голосом простонал Виктор.

– Ты уточнял, все ли живы? – тихо спросила Светлана.

– Да-а, и Нина сказала, что безусловно! – также почти беззвучно прошептал Виктор.

– А про покалеченных?

– Не догадался! – одними губами ответил Виктор.

Родители ПП переглянулись. Дело отчётливо пахло керосином. Да так насыщенно, что эта вонючая штука словно волнами вокруг плескалась.

– А вы чего это там сидите? – В водительском окне возникла жизнерадостная физиономия Пашки.

– Да так… Захотелось посидеть… – выдохнул Виктор. – Да, кстати, а что у вас тут стряслось-то? – спросил он как можно более небрежно.

– Ой, пап, да такое дело… Короче, выходи, это серьёзный разговор! – солидно скомандовали ПП, и Виктор понял, что именно испытывал несчастный, мирный и уютный кот Леопольд.

«Выходи, подлый трус! – пронеслось у него в голове, а дальше: – Я не тру-у-усь, но я бою-у-усь!» – пискнуло что-то в глубине души. Наверное, чувство самосохранения.

Когда взорам перепуганных родителей предстали чёрный котёнок и совсем молоденький эрдельтерьер, облегчённый вздох родителей ПП рассмешил Нину. Но она сдержалась.

– Хе! Главное-то что? Главное – прально выбрать момент! – посмеивалась она, наблюдая за следующей стадией: активными уговорами. – Не-е, Витечка, ты точно проиграл!

Глава 10. Мурка, просто корова Мурка

Коров редко спрашивают, как им живётся… Нет, некоторым, конечно, везёт. Попадают они к добрым и понимающим людям, но вот Марта явно была не из таких… Совсем молоденькая, ладная, славная коровка попалась Лидии Семёновне, и больше ничего хорошего в своей жизни вспомнить она не могла.

Появление новых людей её немного смутило, но было Марте уже так плохо, что все события сливались какой-то беспросветной полосой. Хозяйка традиционно кричала, била лопатой, вымя болело всё сильнее.

А потом… Потом вдруг что-то изменилось.

– Да иди уже ты! Наказание какое-то, тупая скотина! – привычно вытягивала её Лидия Семёновна за толстенную цепь. Хотела было замахнуться лопатой «для ускорения процесса» – она всегда так делала, утверждая, что, пока корову по хребту не налопатишь, толку не будет!

Правда, этот день был какой-то необычный, и ничего у неё не вышло.

– А ну, лопату поставила и в сторонку отошла! – Марина, новая владелица Марты, и не собиралась терпеть издевательство над собственным животным.

– Да это ж такая вредная скотина…

– Я тут только одну вредную скотину вижу, и это НЕ корова! Поняла? С дороги!

Марина не зря проработала начальницей ПТО в крупной строительной организации. При желании голосовые данные позволяли ей в подробностях описать личные качества какого-нибудь нерадивого типа, что-то этакое творящего этаже на одиннадцатом в соседнем корпусе строящегося здания, при условии нахождения самой Марины внизу, так сказать, у земли…

Внезапно возникший над ухом рёв разъярённого реактивного самолёта ошарашил любящую поскандалить Лидию, и та – редкий случай! – замерла с открытым ртом, не найдя, что ответить.

– Пошли, моя ты хорошая! Мы с тобой сейчас в коневозку, а потом домой! – Марина легко вывела Марту из загаженного, полного мушиного гудения и вонью сарая, увлекая к коневозке. – А вам, неуважаемая, мой настоятельный совет: не заводите живое. Вон… шампиньонами займитесь. Навоза в аккурат на пару десятков лет хватит!

Нет, она сдерживалась изо всех сил! Очень, просто очень свербело высказать всё, что она думала про эту самую Лидию, но коровку пугать не хотелось.

Марина выросла в деревне, и её мама никогда грубым словом коровушку не называла! Зато и та старалась: молока было хоть залейся, а ласковая была, как кошка. Вот такую Марине и хотелось завести. Поездила, посмотрела, да только норовистые все очень. А эта, бедняга, ну ровно как та, из детства.

– Ничего-ничего, моя маленькая, тебя все ждут! И муж мой, и доченька, и зять, и внучечки. Все тебе рады!

– Рады – это как? И кто эти люди? — Марта думала медленно. Нет, совсем не потому, что глупая, просто очень уж нехорошо ей было в последнее время. – И куда я еду?

Ехать пришлось не очень-то и далеко. А вот словно в другой мир Марта попала.

– Ой, бабушка, это наша коровка… Ой, а что же она такая вонючая да грязная? – Две девчушки аж отскочили от вони и слипшейся запачканной шерсти, которая покрывала корову от копыт до хребта.

– Милые, так если любое животное плохо содержать, и не так испачкаться можно! Сейчас будем мыть, лечить, кормить! Красавица у нас корова будет! – бодро пообещала родственникам Марина.

– Ма-а-ам, может, на ферме лучше было взять? – негромко уточнила дочь Марины. Она вообще не очень-то была уверена в необходимости покупки коровы, а уж такой…

Правда, после мытья и вычёсывания мнение её изменилось: коровка оказалась ладненькой, добродушной и очень славной. А потом был срочный визит местного ветеринара, молодой, но очень энергичной женщины, которая долго шипела на безруких неумёх, которые вымя дёргают почём зря.

– Не умеешь доить – ну поучись! Чего же животину так мучить? – Ветеринар оставила препараты и инструкции к ним и умчалась дальше, будучи абсолютно уверена, что уж этой-то корове точно повезло!

Марту завели в её новый хлев. И тут она остановилась как вкопанная. Там было окно! Нет, вы подумайте! Настоящее окно, как в человеческом доме! А на полу – толстый-толстый слой соломы, а у стены сено! Марта столько и не видела.

– Мам, что она? Она так смотрит, словно это что-то немыслимое! – Дочь Марины слышала только краткое изложение жизни Марты, а услышав подробности, выскочила из хлева и вернулась с пакетом овсяного печенья. – Бедная ты моя, хорошая, угощайся! Ну, как же можно так!

Марта это никогда не пробовала. Ей и хлеб-то доставался по великим праздникам, если портился…

Девчушки подсовывали ладони с лакомством поближе к чёрно-белой доверчивой морде, удивлялись, как она аккуратно берёт лакомство, мужчины, мрачно переглянувшись, удалились мастерить какую-то кормушку и заодно без детских ушей высказать друг другу свои впечатления о том, что бывают на свете такие бабы, которых и к женскому-то роду причислить сложно, а Марина всё наглаживала и разговаривала со своей новой питомицей.

– Ты моя хорошая, любимая, славная! Ничего больше не бойся, живи, выздоравливай! Всё образуется, всё будет хорошо!

Ну, ведь всем иногда очень нужно услышать такие слова! Всем, даже корове!

– Ба, а коровы умеют лежать? – пришла вечером к Марине очень серьёзная старшая внучка.

– Конечно!

– Нет, не просто, а как кошки! С лапками калачиком!

– Это как?

Марту, закопавшуюся в чистую солому, и видно-то почти не было. Она действительно лежала, как счастливая кошка, подогнув под грудь передние ноги и чуть не мурлыкая.

– Не-е-е, ну какая же она Марта? – возмутился Маринин муж. – Натуральная Мурка! Да на ней ещё и Фрося наша восседает! Да вон же кошка, справа на коровьем боку! Мастью-то они почти одинаковые!

Так и получилось, что этим вечером в мире возникла ещё одна маленькая звёздочка тёплого, пусть и коровьего, но счастливого и радостного убежища.

– Ой, Люда, ты мне такую коровку посоветовала! Это же счастье, а не Мурочка! Единственное, о чём я жалею, – так это о том, что не всё высказала той заразе, её хозяйке бывшей! Пролечились мы с ней, молоко вкусное, много, даёт легко. Но таких коров найти можно, а вот характер! Это ж не корова, а натуральная кошка! Никакой цепи ей не нужно, ни боднуть, ни копытом ударить не пытается, что ты! Сама смотрит, чтобы не задеть случайно! С внучками – как собака. А вчера наткнулась на местного пьяницу, который под хмельком дочке и внучкам стал что-то высказывать, так рога опустила, взревела и как пошла в атаку! Загнала его в пруд и там по берегу копытами топала, мол, и сиди там, негодная личность, а моих трогать не смей!

Марина долго рассказывала о том, какая замечательная у них теперь корова, а под конец всё-таки не выдержала.

– Слушай, ну, не могу! Съезжу, поскубаю ту пакостницу! Прямо хар-р-рактер зудит, нервы расчёсывает! Я ж на машине, сама знаешь. Мне как той собаке, десять вёрст не крюк… А со мной тут и муж с зятем собираются, для моральной поддержки. У обоих это первая знакомая корова, так они на неё не надышатся! Говорят, что умнее некоторых двуногих! Нет, решено! Съездим!

– Да вы уже немного опоздали, но не переживай! Ей уже и по счетам оплатили, и премию выдали! И догнали да добавили! – Людмила негромко рассмеялась. – Вряд ли она захочет ещё хоть кого-то когда-то завести…

Глава 11. Разработка планов

Родителям пришлось смириться сразу. Впрочем, они с изумлением обнаружили, что ПП стали… нет, не более управляемы, разумеется, это уж из области голимой фантастики, а как бы… помягче, что ли.

– Да что мы, не люди, что ли? – удивилась Поля. – Вы ж нам их разрешили. Не, понятное дело, что мы бы своего добились всё равно, но так-то миром получилось. А раз миром, так и мы стараемся!

Столь откровенные высказывания родителей слегка ошарашили, но и порадовали.

– В конце концов, животных мы всё равно собирались заводить, а эти такие… удачные! Кошечка вообще с Поли сходит только поесть-попить и в лоток, а Пин – славный чудак.

Родители ПП не стали высказывать вслух ещё одно соображение – о том, что было бы, если бы они НЕ разрешили завести животных своим детям. Обоим было абсолютно понятно, что массовые разрушения и катаклизмы были бы обеспечены.

Удивили тётки. И Инна, и Мила поначалу возмутились, но приехав для воспитательных высказываний и уточнив, как именно складывалась судьба котёнка и собаки, вдруг ощутили инстинктивное возмущение из разряда «наших бьют».

– И что? Та гр-р-рымза прямо-таки жива и здорова? И ничего ей не прилетело ни с какой стороны? – хмуро уточнила Инна, надёжно установив крепко сжатые кулаки в районе талии, что сделало её изумительно похожей на чрезвычайно сердитую сахарницу.

– Всё она получила! От этого… провидения, так сказать! – Виктор заторопился успокоить тётушек. – Она нарвалась на кучу неприятностей от проверяющих органов. Короче, всё само устаканилось.

Виктор тревожно косился на собственных деток, почему-то странно невозмутимых. Поля и Пашка выглядели так, словно обсуждение этой самой тётки, которая мучила их обожаемых животных, и их вовсе не касалось.

Инна и Мила насмешливо переглянулись. Обе были абсолютно уверены, что ПП уже что-то придумали.

– Наивняк племяш! – припечатала племянника Инна, выходя из дома родственников. – Зуб даю, они уже что-то разрабатывают! И это как раз тот самый случай, когда я не отказалась бы и поучаствовать. Нет, ну надо же! НАШИХ зверей мучить!

Каким уж чудесным образом из «да зачем вам эта головная боль и грязь в доме» Атака и Пин превратились в «наше, загрызу любого, пусть и не понимаю, для чего оно нужно», было не очень понятно, но прихотливые мыслительные процессы некоторых дам банальному анализу не подлежат: любой аналитик свихнётся от перенапряжения.

Тётки были абсолютно правы. Ни Пашка, ни Полина и близко не собирались оставлять дело так, как оно есть.

Военный совет в развёрнутом составе заседал у Мишки. Развёрнутым состав получился из-за наличия живности. Пашка и Поля со своими спутниками разлучались, только когда в школу уходили, всё остальное время животные были с ними. Наличие на плечах Полины живого чёрного воротничка и крутящегося у ног Пашки эрделя Пина было перманентным и само собой разумеющимся.

– Па-адумаешь, коровы у неё нет! Кстати, молодец твоя бабуля, что её так удачно пристроила! – похвалила Мишку Полина. – На всё остальное это никак не влияет!

– К тому же ей ничего не мешает взять ещё какую-нибудь собаку «в добрые руки» или кошек обижать! – добавил Пашка. – Да и вообще, мы такое не спускаем!

– Я бы тоже не спустил! – мрачно кивнул Мишка. – Жаль, что ничего не получилось сделать тому гаду, который Тима мучил.

– Ну, тогда ты с нами не был знаком! – снисходительно кивнул Пашка. – У нас особый стиль действий, опыт и креативность! Во!

– Если к нему скромность подлетает, он её отгоняет на подступах! – непринуждённо пояснила Полина Мишке. – Не обращай внимания. Ты лучше смотри, что мы придумали.

Мишка с любопытством сунул нос в смартфон, переданный ему Пашкой, отвлёкшимся от разгона скромности, и узрел трёхмерный план двора Лидии Семёновны.

– Вот смотри. Мы устанавливаем вот эти штуки сюда, сюда и вот сюда. Итого будет восемь тайников. А дальше…

ПП переглянулись и прищурились.

– А дальше повеселимся!

Лидия Семёновна до последнего верила, что у неё получится разубедить сына приезжать и забирать Кольку.

– Нет, ну какой дурак будет терять в деньгах-то? – рассуждала она. – Ничего, перебесятся, успокоятся! Ишь, загорелись…

Но Евгений и его жена, подстёгиваемые чувством вины перед Колькой, были настроены очень и очень серьёзно. А тут ещё и неожиданно подвернулось отличное место для самого Евгения: старый приятель пригласил к себе на работу, да и деньги хорошие предложил.

– Нет уж, переезжаем, снимаем квартиру в посёлке, забираем Колю. Школу ему менять не надо – даже добираться ближе будет, работа у меня уже есть, ты себе тоже что-то найдёшь. Возьмём ипотеку. Там и выплачивать-то немного. Ну, в любом случае, сколько ни понадобится, парня надо у матери моей забрать, пока она его не угробила!

– Да мы и сами хороши. Надо было у него почаще спрашивать, как он живёт, а то… – Жена Евгения очень хотела напомнить мужу о своих подозрениях, что дело обстояло не совсем так безоблачно, как описывала его мать, и как он вопил и скандалил на каждую её попытку посомневаться. Очень хотела, но не стала. И так всё тяжко, зачем рану-то расковыривать да солью посыпать? Она и сама могла быть побдительнее.

Колькин отъезд обернулся грандиозным по силе и громкости скандалом.

– Нет, вы только посмотрите, что этот гад устроил! Взял и не позакрывал клетки! Все кроли поразбежались, все куры! Иди, паразит, где хочешь, там и ищи! – Лидия Семёновна чуть не с кулаками кидалась на белобрысого насупленного Кольку.

– Мать, не ори! Никуда он не пойдёт, а домой поедет!

– Не-ет, пусть сначала кролей и курей найдёт! Это ж сколько денег потеряно! Иди, поганец! Ежели ума нет, пускай ногами побегает, но чтоб всё нашёл!

Лидия вопила долго. Даже когда за сыном и внуком закрылась калитка, причитала о потерянных деньгах и пустоголовом внуке.

– Пап, я специально это сделал! – мрачно признался Колька. – Бабка их всех держала впроголодь. Я подкармливал потихоньку. Она не знала, думала, что мыши комбикорм так жрут. Кролей я отнёс мужику одному – он на краю деревни живёт и у него две пары кролей есть, так он над ними прямо трясётся. Я их ему на участок выпустил, может, хоть какой-то шанс у них будет. А курей, пока бабка на рынке была, отволок к пенсионерам. Тут живут одни… Они птиц зимой подкармливают, может, и курей пожалеют.

Евгений покосился на сына, а потом крепко его обнял.

– Ну и ладно. По крайней мере, не будешь думать, что они с голоду пропадают!

***

Лидия Семёновна точно уверилась в происках той самой неизвестной ей пока бабы, которая завела чёрную козу.

– Это она меня как конкурентку извела! – «поняла» Лидия. – Так-то у меня все молоко брали, а теперь у неё будут! Ах, негодяйка! Ну ладно-ладно! Ещё посмотрим, кто кого!

Изумление мужика, притормозившего джип, недавно отремонтированный после омерзительной царапины на боку, можно было понять. У его забора, пригнувшись как под обстрелом, продвигалась смутно знакомая баба и, что-то бормоча, сыпала под забор из кулёчка.

– Чего это она? И откуда я её знаю?

Некоторая медлительность была Максиму Викторовичу свойственна. Нет, не от тугодумства, как посмеивались его знакомые, а просто от природной неторопливости и основательности. В самом-то деле, чего спешить? Бабка ползает вдоль забора, никуда не убегает, что-то пришептывает, поплёвывает, пошвыривает…

А зачем, собственно?

– Эй, гражданочка, а чего это вы тут у моего дома делаете, а?

Громовой голос, раздавшийся прямо над головой увлёкшейся своим занятием Лидии Семёновны, поразил последнюю до глубины её организма. Прямо как молнией до пяток пробило. Почему-то Лидия была железно уверена, что «неприятельница», которая завела чёрную козу, живёт одна и явно одних с ней лет, поэтому появление мрачного мужика, того самого, который орал из-за царапины на своей проклятой машине и стал виновником отъезда Кольки, стало для Лидии полнейшей неожиданностью.

– Чего сыпем? На фига ядом плюёмся? – деловито уточнил мужик, а потом, повысив голос, рявкнул: – Зин! Зи-и-ина-а! У нас тут какая-то кобра плюющаяся ползает у ворот, а ты и не видишь?

– Макс, какая кобра, ты чего? – Молодая симпатичная женщина, открыв калитку, с изумлением смотрела на пригнувшуюся, да так и застывшую в таком положении Лидию. – Кто это?

– Да соседушка у нас такая… На параллельной улице. Я её знаю, потому что думал, что это её внук мне дверь у тачки ободрал. Такая, знаешь, милая тётя… Парнишку чуть не сожрала, а он и не виноват был.

– Так это всё вы-ы-ы! – прогудела на одной ноте Лидия. – Ты мне корову сглазила и кролей и кур повывела! А из-за тебя у меня сын внука забрал!

– Ого! Ну, значит, не зря мне бочину поцарапали! Если из-за этого парень избавлен от такой «бабусеньки», то мне и не жалко! – Макс выводы правильные делать умел и любил. – А вот про сглаз непонятно. Мы-то тут при чём?

– А кто козу чёрную завёл? – высказала претензию Лидия.

– Так порода у неё такая… – растерялась жена Макса. – Они и есть тёмные. Чёрные, бурые или коричневые.

– Так почему коричневую не взяла, а? – Лидия всегда была человеком упорным.

– Какую продали, такую и взяли! Вам-то какое до этого дело, а? И вообще, чего вы тут сыпали? Яд какой-нибудь? Вот я сейчас полицию вызову!

Грандиозный скандал, возникший у ворот дома, где проживала чёрная коза со своими хозяевами, завершился подметанием Лидией территории у забора и сбором раскиданной «заговорённой соли».

– Если ещё раз вас у дома увижу, точно в полицию заявлю! Понятно? Убирайтесь отсюда со своими глупостями и на глаза больше не попадайтесь!

Подобные Максиму типы внушали Лидии некий трепет. Крупный, громогласный да с чёрным джипом… Было в этом нечто угрожающее родом из девяностых, хотя на самом деле Максим работал геодезистом и джип ему был нужен просто для того, чтобы спокойно проезжать к месту замеров.

Возвращение Лидии домой было отнюдь не триумфальным. В конце концов, соседняя улица – это вовсе не такой уж дальний свет, и соседки скоро узнали о бесславной баталии с конфузией Лидии Семёновны.

– Прямо как бальзам на душу! Ну хоть кто-то поставил эту малахольную на место! – болтали они.

Через несколько дней безоблачное настроение соседок сильно изменилось.

– Лидия! Что вы с собакой-то творите? Почему она у вас ночью воет без конца? – не выдержав, пошла на выяснение отношений самая отважная из соседок.

– Нет у меня никакой собаки! – Против обыкновения, Лидия выглядела нервно, неуверенно и даже как-то испуганно.

– Да как же нет, если есть! И даже, судя по голосу, не одна, а несколько! – настаивала соседка.

– Сказано, что нет! – Лидия захлопнула перед любопытной особой калитку и со страхом осмотрела двор.

Накануне она как раз раздумывала над новым выгодным бизнесом – собачьей передержкой. А что? Никаких разрешений брать не надо, анализов сдавать не надо, доить, делать творог и сыр, прыгать вокруг покупателей тоже больше не понадобится! Сами будут ломиться, только бы она взяла собачку!

– Нанять пару мужиков, почистить сарай и курятник, на месте клеток для кролей и около курятника набить будок… Чего проще-то? – рассуждала Лидия. – Кто в отпуск едет или там подобрал какую-то блохастую тварь, а девать некуда… – Тут она с превеликим недоумением пожала плечами. – Такие с радостью заплатят, чтобы я псов их передержала! А там можно и кошаков брать. Веранда почти пустая, сделать там клетушки и пихать туда кошек!

Конечно же, про море хлопот, возникающее у владельцев подобных передержек, Лидия и слыхом не слыхивала. Для неё кошка всегда была всего лишь хвостатой тварью, которая ловит мышей и может что-то стянуть со стола, а собака – необходимым элементом частного дома, чтобы гавкала и отпугивала возможных злоумышленников да незваных гостей. О том, что их нужно содержать в хороших условиях, о кормах и анализах, о проблемах в поведении, заболеваниях, лечении и лекарствах, да просто о ласке и понимании, не говоря уже о любви, Лидия никогда в жизни и не задумывалась.

Что самое ужасное, так это то, что у неё всё могло бы получиться! Оставляли же ей породистых собак «в добрые руки у “Домика в деревне”». Оставляют животных и подобным ей особам, поверив в красивый фасад и умильно-благодушное общение с клиентами.

Правда, в этом конкретном случае «бизнес-идеи» Лидии Семёновны со всего размаху врезались в непреодолимую стену: когда ночью в абсолютно пустом дворе раздаётся тоскливый и заунывный собачий вой, это может напугать кого угодно. Когда этот вой ещё и многоголосый, становится ещё более жутко, особенно человеку, пусть и не понимающему того, что собака – это не просто агрегат для выполнения сторожевых функций и лая, но вдруг припомнившему, что у неё на участке как раз несколько собак и погибло…

– Ой, да что же это? – Поначалу Лидия по нескольку раз за ночь выскакивала из дома с палкой или топором, но когда начинал звучать очередной вой, в ужасе забивалась обратно в дом, покрепче закрывая дверь и окна.

Из-за этого наваждения она полностью оставила идею передержек, решив завести перепёлок.

«А что? Жрут мало, места нужно мало, только яйца собирай! А яйца дорогущие! В коровнике и курятнике можно несколько сотен перепёлок разместить! Заработаю кучу денег!» – думала Лидия Семёновна.

А потом… Потом начали появляться они…

Когда Лидия первый раз наткнулась на сверкающие в полнейшей темноте глаза, она завизжала и швырнула в ту сторону попавшиеся под руки грабли. Потом… Потом они начали появляться даже днём.

– Да сколько же их? Проклятые чёрные коты! – бормотала Лидия, передвигаясь от калитки к дому перебежками и зигзагами, размахивая палкой и стараясь не идти по дорожке, только что пересечённой очередной угольно-чёрной бестией.

– Сколько? Сколько нужно! – насмешливо бормотал чёрный Гнусь, собравший с помощью Фёдора и Полосатости со всех окрестностей чёрных котов и кошек. – На тебя хватит! Котятки наши хорошо придумали с воющими штучками, но нам тоже хочется поучаствовать!

Через некоторое время стало понятно, что единственный способ не идти по «неудачной дороге», отмеченной чёрной кошкой, – это научиться летать. Идея с перепёлками отпала сама собой: нельзя же вкладываться в то, что заведомо неудачно. А еженощный вой, исправно транслируемый нехитрыми устройствами с таймерами и солнечными батареями, окончательно доконал Лидию Семёновну.

– Да провались этот домик в деревне! – решила она, устав соображать, кто же её сглазил и как именно с этим бороться. – Доходов никаких, расходы одни, нервы и проклятые чёрные кошки!

Дом в деревне она выставила на продажу, с большим сожалением проводила квартирантов из своей квартиры и воцарилась там, найдя новую отдушину в постоянных ссорах и склоках с соседями.

Глава 12. Очень громкие звуки весны

Весна… Волшебное время, как ни глянь. Вокруг всё расцветает, распускается, радуется жизни. Иногда просто сильно радуется, а иногда слегка увлекается и делает это настолько бурно, что окружающие, право же, не знают, куда и деваться.

– Он когда-нибудь устаёт? – Крок хмуро покосился на Дила.

– Не знаю… В прошлом году выл до середины мая, а потом упал в озеро и угомонился, – вздохнул Дил.

– Мы до середины мая не выдержим! – Крок повёл острыми ушами, в которые влетал счастливо-заунывный вой такой интенсивности, что их было впору скотчем заклеивать.

Кот Фёдор сочувственно покосился на глубоко задумавшихся бультерьеров. В самом деле, его приятель Эдик отличался исключительной целеустремлённостью! Если уж он решил, что должен воспеть прелести соседской кошки, то будет это делать любой ценой и практически круглосуточно!

– А может… Может, его того… Сразу? Ну, этого… – вдруг уточнил Крок.

– Чего того этого? – заинтересовался Дил.

– Ну, в озеро? Ты ж сам сказал, что в прошлом году он угомонился, когда в озеро упал!

Дил помотал головой.

– Не-е, он с прошлого года и близко к озеру не подходит! Даже попить. Я помню, как он летом мчался домой, чтобы водички полакать. Я ещё удивлялся, чего он к воде-то не пошёл? Озеро же рядом! А он вот так запомнил, что тамошняя вода у него вдохновение сбивает, и теперь туда ни лапой!

– Жалко… – вздохнул Крок.

– Мя-а-а-аува-а-а-айя-а-а! – завывал Эдик, вдохновлённый красотой и дивным обаянием Альбины – белоснежной кошки Риты Михайловны.

Альбина, которая жила исключительно в доме, на улицу выходить терпеть не могла и Эдика напрочь игнорировала, становясь для него просто неимоверно притягательной.

– Эдик! Я тебя умоляю! Уйди, а? Ну нет же никаких сил! – уговаривала его добродушная и кроткая Рита.

– Уа-а-а-амя-а-ау-а-айя-а-а! – выл Эдик, в порыве чувств щедро помечая все деревья на участке, где жила его симпатия.

– Достал! — тяжело вздохнул Крок, опасливо покосившись на москитную сетку с говорящим названием «Антикошка», на которой висела их личная кошка Глафира. – Самое-то страшное – непонятно, как на всё это Глаша отреагирует. Когда он летал, как этот… котосокил, она тоже по потолку носилась и светилки на нём раскачивала. А теперь что выдаст?

– Всё что угодно! – Дил был чуть старше брата, буквально на пару минут, поэтому был уверен, что он гораздо опытнее. – Может пойти и тоже кому-то что-то спеть!

– Ой, тише! Ещё услышит, никакой жизни у нас с тобой не будет! – запереживал Крок.

Глафира была из породы детёнышей, которые встречаются в любом биологическом виде и отличаются тем, что слышат то, что слышать не нужно, видят то, на что смотреть вовсе не обязательно, и повторяют всё, что делать категорически не стоит. Поэтому, конечно же, Дила она услышала, хотя физически это было практически невозможно. Услышала и глубоко призадумалась.

– Спеть? Это можно! Но кому и что? А Эдик как делает?

Глафира за Эдиком могла наблюдать только через окно и лично никогда с ним не общалась – предусмотрительные хозяева отлично знали, что чем дольше Глаша останется в доме, тем дольше их нервы будут целыми и относительно невредимыми, поэтому следили за кошечкой, как коршуны, и на улицу её пока не выпускали.

– Ну всё-таки что же делает Эдик? И зачем? Поёт красиво… Может, в этом и есть смысл? Петь как можно красивее и громче? Вон птицы тоже вопят!

По зрелому размышлению Глафира решила, что это так котам и кошкам положено. А что? Это и нетрудно, и приятно. Иначе с чего бы Эдик, которого она почитала как кота исключительных достоинств, так делал?

– Мя-а-а-ау-у-у-у!

От первого «затравочного» мява у Лизы – хозяйки бультерьеров и Глафиры – выпала из руки тяпка.

– Мам! Глаша где-то застряла! – испуганно воскликнула она и рванула на помощь кошечке, которая, несмотря на довольно юный возраст, имела гигантский опыт застревания во всех возможных и невозможных местах.

Татьяна, судорожно соображая, откуда на сей раз придётся добывать их кошачье сокровище, поспешила за дочерью, сожалея о том, что зять уехал за продуктами. Если Глафира, как в прошлый раз, застряла между досками обшивки, наполовину просочившись в узенькую щелку, на помощь придётся звать кого-то из соседей.

– Ничего не понимаю! – Лиза и Татьяна изумлённо уставились на абсолютно свободно расположившуюся на подоконнике в комнате второго этажа Глафиру, которая с упоением завывала на разные тона.

– И чего это она? – Они переглянулись и пожали плечами. Первый, но отнюдь не последний раз за этот день.

К вечеру стало понятно, что Глаша поёт. Только уже не одна. Крок и Дил впали в отчаяние и взвывали на пару каждый раз, когда Глафира заводила очередную руладу.

– Я вот думаю… На даче-то ладно, тут кто циркуляркой пилит, кто минипига моет, от чего шума значительно больше, кто команды с живностью разучивает, и тоже весьма и весьма шумно… Но вот в городе мы что делать будем, а?

Андрей – муж Лизы – с растерянностью осмотрел супругу, её маму и собственных родителей, прибывших уточнить, а кому так плохо в соседнем родственном доме?

– Вопрос, однако! – согласился отец Андрея, втихомолку порадовавшись, что они с женой выбрали из предложенной пары малышей котика – абсолютного флегматика Гаврюшку, который в настоящий момент мирно спал на подушках в хозяйской кровати, никак не реагируя на описанные дачные шумы. – Боюсь, соседи в городе будут против!

– Вполне возможно, что соседи и тут будут против, – расстроенно покачала головой его супруга. – Очень уж громко и разнообразно они поют.

В самом деле, Глафира завывала довольно пискляво, понемногу скатываясь к некоему подобию хриплого баса, в середине пути к ней присоединялся Крок, выпевавший своё отчаяние тонко и пронзительно, а потом всю эту какофонию подхватывал Дил, широко открывавший пасть и выдававший что-то вроде хриплого: «Ай-вай-вай-ва-а-ай-ай!»

В соседнем доме Фёдор, отлично слышавший все хоровые упражнения, и даже более того, отлично понимавший их причину, глубоко вздохнул.

– Как всегда! Придётся самому прикладывать лапы! И ведь никуда не деться… Им без меня не справиться! А если пустить это на мышиный самобег, то они совсем завоются и мне мешать спать будут!

Последний довод стал решающим.

– Эдик! Ты же понимаешь, что так орать нельзя? Это для приличного кота уже просто неприлично! – Фёдор, как кот порядочный, сначала решил попытаться просто пообщаться с приятелем. Ну, он же кот! Должен же он понять нормальный котовый мявлик?

– Я не ору, а пою! – оскорбился Эдик. – Я красиво пою! Ей нравится! – Он кивнул на окно, за которым сверкала глазами белоснежная Альбина.

– Да с чего ты взял-то? По-моему, она сердится! – Фёдор с сомнением осмотрел кошку.

– Ничего ты не понимаешь в породистых кошках! – фыркнул Эдик.

– А-а-а, тогда понятно! Вот оно в чём дело-то? – насмешливо мурлыкнул Фёдор. – Породистая кошка, которой нравится твой мяв, дёргает хвостом, прижимает уши и гневно щурит глаза?

– Да если бы она вышла, то сама бы промяукала, как я ей нравлюсь! – важно заявил Эдик, дав Фёдору идею по прекращению этого безобразия.

Фёдор убрался на свой участок, проверил, как там дела, понаблюдал за обучением Пина и Атаки командам. Изрядно повеселился, глядя, как Атака демонстрирует выполнение команды «Фас», без раздумий прыгая с плеча Поли и впиваясь в чучело, сделанное из старого ватника и шапки, а Пин с недоумением склоняет голову набок, пытаясь осознать, зачем это нужно делать. А когда Эдик устал и удалился перекусить, Фёдор отправился осуществлять свой план.

– Альбина, он не отстанет! – серьёзно уверял он соседку. – Я тебе честно мяукаю!

– И что теперь? Мне это безобразие всю весну терпеть? – возмущалась белоснежная красавица.

– Почему весну? Он настроен серьёзно! И лето орать будет, и осень, и…

– Нет! Я не могу! Я просто не желаю этого больше слышать! – Альбина возмущённо фыркала. – Я от него устала, хозяйка устала! Да и потом… Он же метит все наши деревья и кусты! Прямо как некоторые люди в городе! Это уже форменное безобразие, так себя вести.

– Не спорю! Такое поведение для кота… э-э-э… ну, как-то слишком человекоподобно. Но ты же знаешь, что такое бывает. И к тому же всё в твоих лапах! – сочувственно жмурился Фёдор.

– Что ты имеешь в виду? Он мне вообще противен! Ты что, хотел сказать, что я должна с ним быть поласковее? – Альбина распушилась от ярости, гневно раздула подусники, засверкала глазами.

– Нет, что ты! Эдик, конечно, мой друг, но я отлично понимаю, что он не всем нравится! – дипломатично заметил Фёдор. – Я имел в виду совсем-совсем другое! Ты могла бы ему лично объяснить, как к нему относишься.

– А что? Ему эти… стекляшки на глаза нужны, как людям? – презрительно фыркнула Альбина. – Так не видит?

– Ну, так получилось, что Эдик очень уверен в себе… – намекнул Фёдор. – Ему кажется, что он тебе нравится!

Шипение и яростное фырканье разъяренной Альбины Фёдор выслушал абсолютно невозмутимо.

– Понимаю! Эдик очень упрям. Его можно разубедить только… Ой нет, я не буду тебе говорить… Тебе такой способ всё равно не подходит!

Какая же женщина, неважно, человеческая или кошачья, сможет устоять перед таким утверждением? Вот и Альбине не удалось сдержать крайнее любопытство. Она долго крутилась перед стеклом, отделяющим её от Фёдора, уговаривая его объяснить, что именно он имеет в виду.

– Выйти? Лично набить ему морду? – Она с ужасом отпрянула от окна, едва не свалившись с подоконника. – Я никогда не выхожу! Моя шерсть, мои лапки… Не-ет! Там грязно, мокро и противно! Там фр-р-р!

– Так вот и я говорю, что тебе это не подойдёт! – покивал Фёдор. – Правильно, значит, говорю! Так я и знал! Бедная твоя хозяйка, бедные ваши деревья… Да и тебя мне жаль, если честно! Слушать Эдика дни и ночи напролёт – то ещё удовольствие. А если он ещё уверен, что тебе нравится, это и вовсе караул.

Альбина хмуро смотрела во двор. С одной стороны, она действительно терпеть не могла куда-то выходить из дома. Максимум – посидеть на крылечке вместе с хозяйкой. Вылизываться после уличной грязи казалось ей омерзительным. С другой стороны, этот вредный кот довёл её ужасно! А ещё… Ещё дико хотелось выразить своё отношение к самоуверенной Эдиковской морде!

– Говоришь, иного выхода нет? – подозрительно уточнила она.

– Нет, почему? Можно ничего не делать. Пусть орёт и дальше.

– Слушай, я хотела у тебя спросить! – вдруг встрепенулась Альбина, прислушавшись. – А что это так воют у соседей те смешные белые псы, похожие на белые брёвнышки с хвостами?

– А-а-а, это на них так Эдик подействовал! – Фёдор прижмурился.

– А там ещё и кошечка мяучит… – прислушалась Альбина.

– На неё тоже! Эдик у нас кот такого широкого размаха, что всех цепляет!

Альбина невольно представила всех кошек и собак их дачного посёлка, завывающих от песнопений Эдика, и поёжилась.

– Ну ладно, пошёл я! – Фёдор счёл, что его миссия выполнена и пора бы удалиться. – Если что будет нужно, помяучь, только погромче. А то у нас сейчас так шумно, так шумно…

Он спрыгнул с ветки дерева, на которой устроился для беседы с домоседкой Альбиной и, промурлыкав про себя загадочную фразу, когда-то услышанную от учителя: «Мявр сделал своё дело, мявр может уходить», удалился, уверенный в том, что в самое ближайшее время Эдик утихомирится.

Рита Михайловна едва не уронила от удивления очки, увидев, как её драгоценная белоснежная Альбина решительно направляется к двери во двор.

– Ой, что это она? Неужели ей тот вредный котоорун понравился? Так она стерилизованная… Она же терпеть не может выходить!

– Мвя-а-а-ау-у-у! – ликующе взвыл Эдик, увидев на крыльце свою белую мечту, роскошную Альбину. – Я у-узна-а-ау-у-у!

– Чего ты там знау-у-у? – зашипела Альбина, брезгливо оглядывая безукоризненно чистый двор.

– Что ты выйдешь ко мня-а-ау-у-у! – уверенно и немузыкально завыл Эдик, и это решило его судьбу. – Я тебя-у ждау-у! – Он приосанился, демонстрируя, какой он красавец и умник.

И тут с воинственным кличем «Доста-а-а-ал, пар-р-р-р-разит!» Альбина рванула на докучливого ухажёра.

Эдик остолбенело наблюдал за стремительным приближением к нему сгустка гнева из белой шерсти, сверкающих золотых глаз и когтей. Ему бы побыстрее соображать, но вот чего за ним никогда не водилось, так это особой скорости реакции.

– Ой, что делается-то! Ой! – Рита Михайловна рванула было на помощь своей любимице, но быстро поняла, что помощь нужна вовсе не ей – пришлого кота надо было спасать!

– Да кто бы мог подумать, что Альбиночка так может? – изумленно шептала Рита, глядя на то, как её кошка с азартом гоняет потрясённого до глубины души Эдика, как катает его под всеми «политыми» им деревьями, а в довершение всего точным ударом толстой лапы сбивает с ветки в бочку с дождевой водой, которую он тоже не обошёл своим вниманием буквально накануне.

Эдик, мокрый, ошалелый и полностью дезориентированный, повис на краю бочки, крепко вцепившись в неё лапами и с трудом переводя дух.

– Если ты ещё раз посмеешь выть у меня под окном, гадить на моём участке и мешать мне спать, я тебя не просто поколочу, я тебя р-р-р-разКОТаю! Понял? – Альбина, всегда вежливая, ласковая и кроткая, грозно рычала в морду опешившему коту. – Пш-ш-ш-шёл, пока я не пер-р-редумала!

И Эдик «пшёл». Его прошлогодний «вылет» из огромной мокрой лужи, которую люди называют озером, никак не мог сравниться с вертикальным стартом из бочки. Эдик летел в лучших своих традициях котосокила, разве что изрядно мокрого.

– А ведь хорошо так пошёл… – с удовольствием констатировала Альбина стремительное исчезновение незадачливого ухажера за горизонтом. – Жаль только, вылизываться придётся. Но вообще-то, дело того стоило! Мне даже самую чуточку понравилось!

Два бультерьера сидели на крыльце и ошалело моргали маленькими глазками.

– Дил, а, Дил… Что это такое сейчас было? – осторожно уточнил Крок у старшего брата. – Что-то мимо просвистело такое… Мокрое и странное!

Дил открыл было пасть, чтобы честно сказать, что не знает, а потом закрыл её. Ну, негоже признаваться в таких вещах старшему и опытному псу! Он принюхался и, уловив знакомый запах, с облегчением объяснил:

– Это был Эдик. Почему-то очень мокрый и побитый. Видать, не только нам не нравится его завывание!

Псы переглянулись и с надеждой уставились вверх.

Глафира, висящая на сетке, видела почти всё сражение и позорный его итог.

«Не поняла я ничего! – думала она. – Петь не надо, а то побьют? Эдика вон как поколотили! Или так громко петь не надо? Да как же узнать-то? А?»

– Тишина! – протянул Крок, прислушавшись. – Как же хорошо!

– И не говори! Аж спеть захотелось! – вздохнул Дил. – Но мы того… Не будем! Мы ж умные, не то что некоторые певчие котосокилы!

Глава 13. Направление движения для непрошеных советчиков

Нина пребывала в растерянности.

– Ну и как это будет выглядеть? Мой дом тут! Мне его что, бросить и пойти жить в соседний? А Людмила Владимировна? Может, ей вовсе даже неприятно будет то, что я туда заявлюсь!

Она в задумчивости протёрла спинку своей машинки и покосилась на Полосатость, который сидел и смотрел на Нину с крайне снисходительным видом.

– Ты так смотришь, словно знаешь ответы на все вопросы, а я просто глупый котёнок! – недовольно пробормотала она.

– Можно подумать, что это не так! – Полосатость зевнул. – Вот любят люди из ерунды проблемы устраивать! Фёдор слышал, как Людмила сама говорила, что её дом – это тот, который небольшой и подальше. Правда, он уже не такой и небольшой – там недавно понапристраивали всяких уютных местечек. Вот и получается, что никого ниоткуда гнать не надо. Большой дом – для жизни, а этот – для стр-р-рёкотания на Кузе и прочих странных вещей, которые Нина делает.

Владимир и знать не знал, что его невеста находится в таком внутреннем раздрае. Он, впрочем, как и большинство мужчин, не видел и половины проблем, которые кажутся женщинам совершенно неразрешимыми.

Зато это отлично увидела и поняла сама Людмила.

– Ниночка, а давай-ка мы с тобой поговорим… – предложила она прохладным апрельским вечером.

Нина встрепенулась и растерянно посмотрела на будущую свекровь. Видимо, не зря прошли долгие и возмущённые беседы тёток Инны и Милы о том, что Владимир должен прямо сейчас обеспечить Нине квартиру, машину, денежное содержание и хлеба можно не давать, а также аханье институтской подруги Ангелины.

– Нинка, ты что? С дуба рухнула? Как это – жить рядом со свекоброй? Да у тебя же никакой жизни не будет! Ставь этому своему хитровыдуманному мужику условие: никаких свекровей, никаких детей от первого брака! Чтоб была квартира, и лучше, чтобы он сразу на тебя её оформил, потому что, когда будете разводиться, останешься ты с голой пятой точкой! Я ж тебя знаю! Такая шляпа, что мимо рта бутерброд пронесёшь и не заметишь!

Ангелина как раз была девушкой бойкой и шустрой. Уже два раза успела «сбегать замуж», устроить две роскошнейшие свадьбы, два раза разводилась с гигантскими скандалами, а теперь мастерски морочила голову кандидату на роль третьего мужа. К Нине она относилась снисходительно и покровительственно, считая подругу абсолютно неподготовленной к жизни.

– Анжел, ты чего? Сын у него классный, мама тоже. С чего это я должна требовать, чтобы они из его жизни исчезли? А потом, почему я должна разводиться-то?

– Ты что? Совсем ничего не читаешь? На десять свадеб приходится больше семи разводов! – торжествующе парировала Ангелина. – Ты чего? Думаешь, что тебе прямо так повезёт? Хотя ты такая зажатая, что, небось, будешь всякие глупости про уважение мужа рассуждать и прочую фигню!

Нина потрясла головой – ей показалось, что пронзительный Анжелин голос отзывается там многократным эхом.

– Про сына… Пусть отправляет к матери! Хуже нет, когда мужик с прицепом, да ещё и со змеюкой рядом!

– Мишка классный, – рассердилась Нина. – А какая змеюка-то?

– Совсем ты того? Ну, свекруха твоя! Они часто так делают! Сначала ой какая нежная, добрая и милая, а потом натуральная кобрища! Вот моя первая… Такая гадюка! А вторая-то и того хуже!

И тут Нине вспомнилось, как Анжела ходит в гости… Вспомнилось её собственное изумление от того, что подруга запросто могла открыть любой её шкаф, взять «на померить» любую вещь, с ногами усесться на стул или диван, громко рассказывать, какой тут «ва-а-аще» дешёвый ремонт или старая мебель.

– Если бы я была мамой жениха, я бы тоже, наверное, не пришла бы в восторг от такой невестки!

– Слушай, я не знаю твоих свекровей, но у меня другой случай! – решительно заявила Нина, вызвав громкий смех подруги.

– Ну-ну, потом будешь мне плакать, я тебе это процитирую! – сквозь хихиканье выдала Ангелина. – Короче, я тебя предупредила! Строй мужика сразу, иначе наплачешься!

Нина прекрасно понимала, что у Ангелины очень своеобразный взгляд на жизнь, но некоторое опасение после таких разговоров всё-таки осталось… Именно поэтому она смутилась предложению будущей свекрови поговорить.

– Мне кажется, что ты не уверена в устройстве вашего с Володей быта? – Людмила долго думала, как бы подойти к этому разговору.

– Ну, есть немного… – призналась Нина.

– Ниночка, у меня уже были две невестки, и я тебе честно признаюсь, что изо всех сил старалась не влезать в жизнь сына. То есть просто совсем. Если тебе так будет комфортнее, я могу и вовсе на дачу не приезжать – жить в квартире. Единственное, прошу тебя, чтобы Миша мог бывать с отцом, а потом он будет возвращаться ко мне. Он не будет сильно надоедать! Он умный и воспитанный человек, хоть ещё и не очень взрослый.

Нина с изумлением смотрела на Людмилу Владимировну.

– Да мне и в голову такое не приходило! Что вы! Я, наоборот, боюсь, что буду вам мешать в большом доме – Володя хочет, чтобы мы тут жили. А Мишка… Да он просто замечательный! Мы с ним подружились!

Владимир и Миша, которые в это время ездили за продуктами, вернулись и застали поразительную по силе воздействия картину: на крыльце сидели и плакали Людмила и Нина, причём перемежая слёзы смехом и обнявшись.

Вокруг сидели все Нинины коты и Гирь, Мишкин Фёдор и Людмилина Маура. Смотрели на всё это высокомерно и с превеликим снисхождением, вздыхали, практически пожимали плечами, явно говоря: «Что взять с этих странных человеческих кошек?»

– Па-а-ап, это у нас что-то случилось? – Мишка придержал за ошейник Тима, рвущегося к крыльцу для экстренного умывания ревущих. Он слёз боялся, сразу начинал переживать и соображать, какой катаклизм случился в его жизни.

– Э-э-э, судя по тому, что они и плачут, и смеются, да ещё и в обнимку, полагаю, что они просто так поговорили… – Владимир развёл руками.

– Ни фига ж себе поговорили! – с трепетом протянул Мишка. – Это у женщин всегда так?

– У хороших – да, бывает! – Владимир подмигнул сыну и отважно отправился к своим дамам, выяснять, что же такое приключилось, пока они ездили в магазин и на рынок с длиннющим списком покупок.

– Ничего такого не случилось! Просто поговорили по душам! – в унисон сказали Нина и Людмила, переглянулись, рассмеялись, опять вытерли слёзы и были атакованы Тимом, который решил прекратить увеличение сырости и принялся старательно умывать обеих.

– А не пошли бы тётушки со своими инструкциями лесною дорожкой! – решила для себя Нина. – А Ангелина пусть разбирается со своей личной жизнью! Благо там завалы – до её пенсии хватит! Никаких подробностей МОЕЙ она с этого момента не услышит – просто обойдётся. Моя семья – моё дело! Нечего туда лезть и до свадьбы развод мне пророчить. Тем более что Володя не брачный аферист, который предлагает мне срочно продать мою недвижимость и после свадьбы купить что-то общее или ему отдать деньги «на развитие бизнеса». Все-все! Полем, лесом и болотами! – кивнула она и отправилась помогать разгружать покупки.

– Если мне выпала возможность увеличить мою семью на тёплых, любящих и просто очень и очень хороших людей, то я её ни за что не упущу! Они – мои!

***

Мишка морально готовился к важному событию: собственному дню рождения. Тринадцать – это уже серьёзная дата! Тем более что в этом году праздник должен был быть значительно приятнее, чем во всех прошедших.

«Вообще никакого сравнения!» – думал Мишка, наблюдая, как бабушка и Нина в четыре руки планируют праздничный стол. Нет, отец предложил ему на выбор поездку в развлекательный центр или празднование дома, то есть на даче, и Мишка без раздумий выбрал последнее.

«Наелся я этими центрами по горло! – рассуждал он про себя. – Каждый год возили “развлекаться”! Ску-ко-та! Во всех практически одно и то же, разве что обстановка разная. На даче гораздо приятнее!» – Он покосился на радостного Тима, который вместе с Кроком и Дилом прыгал по небольшому ручейку. Фёдор, сидящий повыше – на ближайшем заборе, – недоуменно жмурился и морщился от таких непритязательных собачьих радостей.

– Собаки… И что с них взять? Да любой котёнок знает, что лужа – это холодно, мокро и противно! А эти… Низшая ступень развития! Ну да ладно. Что имеем, с тем и общаемся! Зато свои! – рассуждал Фёдор.

Мишка немного повозился с собаками, а потом набрал номер Пашки.

– Паш, я тебя приглашаю на свой день рождения! – вместо приветствия сказал он.

– О! Клёво! А когда у тебя?

– Двадцать седьмого апреля, в субботу, – ответил Мишка и не очень понял молчание, которое воцарилось в смартфоне. – Паш, у вас планы, да? Не получится? – Мишка даже успел заранее расстроиться.

– Ну, как бы тебе сказать… Странно, что мы не спросили раньше, но у нас с Полькой день варенья двадцать восьмого апреля!

– Да ладно?

– Ну да! Ты нас аж на целый день старше! – насмешливо признал Пашка. – Но так уж и быть, мы это переживём!

Миша утешился этим обещанием и заверениями Пашки в том, что на его день рождения они приедут в любом случае!

Конец апреля – чудесное время! Пусть бывает внезапно холодным и дождливым, но это никак не мешает празднику, фейерверку, щедро обеспеченному ПП так, что во всей округе всё сверкало, гремело и оглушительно лаяло, вкусной еде, куче животных, которые крутятся под ногами, и, главное, присутствию по-настоящему близких людей.

У Мишки никогда не было такого дня рождения! Даже когда родители ещё не развелись, маме всегда было важнее новое платье и статусность места, где они праздновали, а ещё – достаточно ли удачные получатся снимки для соцсети, а папа, как правило, постоянно звонил по работе. Сейчас всем было наплевать на статус, на одежду и лайки под фото и рабочие вопросы – им просто было хорошо!

– Надо в следующем году как-то придумать, чтобы вместе попраздновать, а то родители придумали ресторан, а потом страйкбол. Не, это классно, но это можно сделать в любое время, а вот так мне очень понравилось! – Пашка обожал страйкбол, но туда не пускали собак, а без Пина даже такая интересная вещь автоматически теряла половину своей прелести.

– И не говори! – Поля нежно покосилась на чёрную Атаку, традиционно свисавшую с её плеча. У неё были точно такие же мысли, как и у близнеца. – Хотя скоро же лето! Тёть, а тёть, можно мы к тебе летом приедем?

– Нужно! – ответил за Нину Владимир. – Без вас тут потрясающе банально, тихо и никакого экстрима.

Нина рассмеялась.

– Ну, ты сам это сказал! САМ! На моей памяти так ещё никто не решался!

– Безумству храбрых поём мы песню! – отозвался Владимир. – Иногда так надоедает обыденность!

– Надоела обыденность? Тогда мы идём к вам! – обрадовались близнецы, алчно потирая ладони.

Правда, обыденность покинула Владимира немного раньше лета, приезда близнецов на летние каникулы и прочих запланированных вещей.

Бывает иногда такое: идёшь, никого не трогаешь, или едешь, опять же никого не трогаешь, короче, спокойно двигаешься по запланированному маршруту, и вдруг…

Это «вдруг» может быть абсолютно любым: от прилетевшего на голову «привета» от вороны, изрядно принявшей на птичью душу чего-нибудь вкусненького, до бывшей жены, припавшей на грудь и закатившей глаза в несусветном восторге от внезапной встречи.

Если бы Владимиру дали возможность выбирать, он бы однозначно предпочёл ворону, но, к сожалению, его личный «вдруг» получился именно таким.

– Володенька! Как я рада тебя ви-и-идеть! – прошептала Ника, силясь добраться до физиономии бывшего супруга и поцеловать его.

«Свезло! Надо ковать железо, пока горячо! Кольца нет, духами не пахнет! – стремительно соображала Ника. – Одинокий пока!»

У неё как-то не очень ладилась личная жизнь. Нет, с деньгами пока всё было неплохо, она устроилась администратором в фитнес-клуб, снимала скромную квартиру и отчаянно охотилась на любого мало-мальски подходящего кандидата. Нет, можно было бы и вовсе уехать в родной город и прикупить там уютную двушку в хорошем доме, только вот для Ники это было сродни проигрышу. Для неё будущее было возможным только замужем за ООТ, то есть очень обеспеченным типом. Беда в том, что таких возмутительно мало и за каждым продемонстрировавшим своё благосостояние ведётся облава молодых, возмутительно молодых, красивых и энергичных особ.

Ника уже тысячу раз пожалела о том, что развелась с Владимиром, и, узрев его на улице, кинулась в атаку.

«Ёлки, вот влип!» – подумал Владимир, решительно отодвигая от себя Нику.

– Какая встреча! – мурлыкала Ника, извиваясь всем телом и делая попытки прижаться к бывшему мужу. – Я так давно тебя не видела, так соску-у-училась! Ну ты же понимаешь, о чём я?

– Не-а! Не имею ни малейшего понятия! А! Погоди-погоди…. Кажется, наступило просветление в мозгах! Ты соскучилась по моей карточке, да?

– Володя! Ну как ты можешь! – картинно оскорбилась Ника, начиная подозревать, что встреча идёт по не совсем желанному сценарию.

– Запросто, моя во всех отношениях дорогая, даже можно сказать дражайшая, бывшая жена! – Слово «бывшая» Владимир выделил голосом так, что от него шарахнулась пара прохожих и упитанный голубь.

– Володя, я всё это время думала! Думала и думала! – Ника когда-то в родном городе посещала двухнедельные курсы актёрского мастерства и с тех пор была уверена, что сыграть может всё что угодно.

– Да ты что? Вот уж не замечал у тебя таких грандиозных способностей раньше! Положительно, наше расставание пошло тебе на пользу! – саркастически протянул Владимир, аккуратно отступая, чтобы не допустить излишнего контакта бывшей жены и собственного организма.

– Володя, ты всегда меня недооценивал! – Тон сменился на печальный и обречённый, на глазах заблестели слёзы. Однозначно, те двухнедельные курсы своих денег стоили.

– Это уж точно! Мне в страшном сне не могло привидеться, что ты переступишь через меня и смоешься со шмотками и деньгами, даже скорую не вызвав!

– Ой, так ты на ЭТО сердишься? – «осенило» Нику. – Ми-илый, так это был просто шок! Я так испугалась, что сама не понимала, что делаю!

– Ага, и очнулась вся такая в шоке во внезапно нагруженной машине, продолжая давить на газ? Не-не, не прокатит. И вообще, извини, мне с тобой некогда разговаривать!

Он сделал попытку отцепить от своего пиджака цепкие ноготочки Ники, но акриловые «захваты», блеснувшие стразами, держали на совесть!

«Так, надо плакать!» – подумала Ника.

«Как же я попал!» – сообразил Владимир.

Ну, не принято у нас силой отдирать от себя женщин, как это ни печально – общество патриархальное, воспитанное, кто бы что ни говорил!

Ника «включила автополив», щедро орошая свою физиономию и руки Владимира слезами – скатным жемчугом, а её бывший супруг почувствовал себя ещё более нелепо, хотя, казалось бы, куда же больше?

«Хорошо, что ресницы покрашены перманентно! – думала Ника. – И брови сделаны, и губы. Нет, всё-таки татуаж – великое дело и стоит своих денег! Ну что ты теперь делать-то будешь, а?»

«Да как же мне от неё свалить? – отчаянно соображал Владимир. – Был бы мужик, дал бы по физиономии, а с этой что сделать?»

Глава 14. Недооценённый элемент

Весна, самый конец апреля. Наконец-то после дождливых и серых выходных выглянуло солнышко. Скоро майские праздники. А самое главное, что жизнь начинается! Нет, правда-правда! Сданы все проклятые отчёты, которые нескончаемым потоком идут с самого начала января и плавно перетекают на апрель. Теперь уже можно позволить себе увидеть траву, которая довольно давно сменила сугробы, можно разогнуться и почувствовать себя человеком, а не нервным приложением к куче документов и компьютеру!

– Счастье-то какое! – вздыхала радостная Мария Владимировна, подходя к офису.

Нет, вообще-то, чтобы отбить претензии Фонда социального страхования, который почему-то не узрел очередной отчет и забузил, можно было и зама отправить, только вот погода была такая замечательная, что она поехала самолично и с наслаждением отмела все хлипкие и малоубедительные атаки сотрудницы соцстраха, которая и сама понимала, что всё в порядке. Но раз с ходу не подцепился отчёт, положено было отреагировать и слегка повредничать.

– Лепота-а-а… – Мария Владимировна предвкушала поездку на майские с детьми, мужем и мамой на дачу, в новый благоустроенный дом, машинально соображала, что ещё из продуктов нужно купить, а на периферии сознания раздумывала, успели ли девочки из бухгалтерии провести все платежи или опять воспользовались её отлучкой и пьют кофе, кокетничая с менеджерами. – Ой, ну ладно уж… Все за последнее время уработались, пусть чуть передохнут, до конца платёжного дня время есть, успеем. Тем более что Владимира пока на работе нет…

Она завернула за угол (до офиса оставалось всего ничего) и резко затормозила.

– Опачки! Не поняла… – Мария Владимировна даже головой помотала, уставившись на директора, который придерживал за руки свою бывшую жену. – Погодите-ка… Он что, ОПЯТЬ вляпался?

Нет-нет, Мария отлично понимала суть слова «конфиденциальность», и даже когда очень хотелось поболтать, о личных делах начальства никогда и ни с кем не говорила – это уже въелось в подкорку. Чисто профессиональное качество, свойственное всем настоящим главбухам, которое не позволяет открывать рот о том, чего говорить не нужно. Но вот слышать-то она слышала много чего! От водителей узнала о том, что у директора появилась какая-то Нина, с которой он постоянно нежно говорит по телефону, и, судя по разговорам, дело там спешно идёт к свадьбе. Более того, личный водитель Владимира эту самую Нину даже видел как-то!

– Серенькая такая, тихая и спокойная. Ну, как по мне, так гораздо лучше, чем его предыдущая выдра-тыдра! – рассказывал он всем желающим.

Мария экстренно укрылась за рекламным щитом и принялась соображать, как бы просочиться к офису мимо директора. Параллельно она на него разозлилась!

– Ну нашёл ты нормальную девушку, так и держись за неё! Так нет, серенькую мы не хотим, надо обратно тыдру, которая тебя чуть не угробила? Что за мужики, а? Ну даже минимального чувства самосохранения нет! И ведь этот-то ещё из умных!

Злясь, Мария слегка отвлекалась, а когда присмотрелась к происходящему, то внезапно сообразила, что события слегка не похожи на встречу двух симпатизирующих друг другу людей.

– Э-э-э? Погодите-ка… Да это она в него впилась, как рысь, вон аж ногти сверкают, а он её от себя отрывает!

Это всё меняло! День снова заиграл яркими красками, предпраздничное настроение вернулось с прибытком, вера в людей воспрянула, подняла голову и намекнула, что вообще-то можно и подсобить ближнему своему, хоть он, этот ближний, и является непосредственным начальником. А что? Он не человек, что ли?

– Вот бы только понять, это уместно или нет? – стремительно прикидывала Мария Владимировна.

Что показательно, в результатах своего возможного вмешательства она ничуть не сомневалась, главное было сообразить, а нужно ли это Владимиру.

– А ну как рассердится…

Тут директор начал отступать от паразитки, всем телом извивавшейся, чтобы добраться непосредственно до его организма, а на лице Владимира возникло такое озадаченно-безнадёжное выражение, что Мария поняла: пора спасать!

«Мужикам в этой ситуации заведомо труднее! Это женщина может дать по физиономии, завизжать, позвать людей, врезать промеж ног, в конце-то концов! – проносилось в голове главбуха, приближающейся к застывшей в явном противостоянии паре. – А им чего сделать? Послать подальше? Так эта же гидра прёт как танк! Ей пофиг на слова, она в горло – ой, то есть в денежки! – вцепиться жаждет! Тем более что, судя по всему, дома в Саратове она таких выражений наслушалась, что может ещё и Володьку нашего поучить! Он-то из хорошей семьи…»

Владимир мучительно соображал, что же ему предпринять в рамках приличия, когда Ника вдруг пискнула и оказалась попросту оторвана от него.

Ника абсолютно не ожидала того, что кто-то железной хваткой возьмёт её за локти, а потом резко и неожиданно сильно дёрнет назад. Она гневно развернулась и уставилась в смутно знакомую физиономию какой-то бабы.

– Вы что? Вы кто такая? Что себе позволяете? Как вы смели меня тронуть? – Писк сменился на визгливые вопли, совершенно не подходящие образу нежной нимфы, соскучившейся по любимому человеку.

– Кто я? А вы меня что, уже не помните? Я – главбух! – гордо ответила Мария Владимировна. – А вы мне мешаете!

– Ча-го? – потрясённо протянула Ника, напрочь забыв о том, что надо бы говорить правильно.

– Ника, позвольте мне дать совет! Никогда не стойте между главбухом и его директором! Это святое! – рявкнула Мария Владимировна, сверкая глазами. Ну, куда уж Нике было противостоять этой даме, закалённой миллионом отчётов, налоговой, фондами, банками, подчинёнными и коллегами, заказчиками да поставщиками до прочности титана и пробивной способности помпового ружья.

Ника ошалело хлопала глазами. За ней такое вообще-то водилось. Она соображала быстро, но в ситуациях знакомых и понятных, а тут… Ну, растерялась.

Этим и воспользовался Владимир.

– Ника, я полагаю, что мы все свои общие дела решили в прошлом году в суде. Больше между нами ничего нет и быть не может! И кстати, можешь меня поздравить, я скоро женюсь!

Он галантно повёл рукой, предлагая Марии Владимировне пройти к офису, и заторопился следом.

– Же-е-енится? Да ладно… – протянула Ника, немного собравшись с мыслями и не сводя хищного взгляда со спины бывшего супруга.

Владимир шёл не оборачиваясь, очень стараясь не сбиться на более быстрый шаг, а войдя в здание, вместо того чтобы направиться к лифтам, потянул главбуха к кафе, располагающемуся на первом этаже.

– Мария Владимировна! Вы – фея! – официально заявил он, заказав кофе.

– Не-е, фея – это такая фигня с крылышками, а я – главбух! Это гораздо, гораздо внушительнее! Правда, нас почему-то всегда слегка недооценивают… – рассмеялась Мария Владимировна, с удовольствием покосившись на себя в зеркале. Она себя любила вместе со своим пятьдесят вторым размером, некоторым количеством морщинок и общим ощущением «броненосности» и солидности.

– Да ладно вам! Я вас очень-очень высоко оцениваю! И да, я тут вспомнил, что забыл! – объявил Владимир. – Вы же отчёты в пятницу сдали, да?

– Да! – с удовольствием призналась Мария.

– А премия?

– Нетути! – развела руками главбух, подозревая, что к прочим удовольствиям этого дня добавится и ещё одно.

– Будет! – веско пообещал Владимир. – Вот честное слово! И вообще, вы меня так выручаете.

– Ну, в этот раз не совсем…

– Почему это?

– Да вот лучше было бы примчаться с криком, что мы разорены. А то я не очень уверена, что известие о вашей свадьбе для гм… вашей бывшей супруги покажется существенным препятствием.

– Ну, не совсем же она дурочка! – не очень уверенно произнёс Владимир. – Ладно, будем смотреть по обстоятельствам! И ещё раз… Спасибо вам!

***

Весна, кроме прекрасной погоды, тёплых ветров, замечательного настроения, общего расцвета и благоухания, несёт с собой одну странную особенность: у некоторых людей внезапно рождаются диковатые идеи, которые человек начинает фанатично претворять в жизнь.

У Вики толчком к такой идее стал разговор с её матушкой.

– Вика, как ты собираешься решать вопрос с квартирой? Ну это же полное безобразие, что у тебя до сих пор не получилось оформить её! – Матушка Вики, хотя и была человеком исключительно творческим, не гнушалась и земных вещей. В частности, недвижимость она уважала чрезвычайно. А вот появление дочери с зятем на своей территории видела в кошмарных снах. А что? Запросто! Надоест этот дурик своей матери, попрёт она его из квартирки, и куда они на пару с Викусей заявятся? – К тому же она просто может захотеть сдать её!

Сама матушка Вики так бы и поступила, поэтому вероятность подобного исхода оценивала очень и очень высоко. И это логично, ведь в конце концов, каждый об окружающих судит по себе.

Эти рассуждения и явились причиной для весьма серьёзной беседы с Викуней.

– Ну что я могу сделать? Она ни в какую не соглашается! – сердито рявкнула нежная дочь.

– А если ты забеременеешь? – вкрадчиво уточнила матушка. Нет, внуков ей не хотелось категорически, слово «бабушка» вызывало судороги и душевные метания, но если сравнивать наличие этого самого гипотетического внука в собственной квартире её дочери и переезд дочери с зятьком к ней, то лучше уж первый вариант. В конце-то концов, внуки – вещь такая… Сами в приличное общество не ползают, о них и говорить-то необязательно. А посещать можно пару раз в год. И вполне нормально жить, не думая об этом самом страшном слове, которое моментально превращает изысканную, творческую, романтическую и утончённую женщину, выглядящую лет на… ну, пусть на сорок максимум, в какую-то бабку-бабушку!

– Да не хочу я! – фыркнула Вика. – Мам, ну мы же с тобой это обсуждали! Гошка, правда, жаждет, но мне-то это зачем? Изуродовать фигуру, устроить себе гормональный дисбаланс, растяжки, дефицит кальция, девять месяцев мучиться, потом эти… роды… А потом опять мучиться с памперсами, кормлением, зубами, садиком, школой! Нет! Не хочу!

– Милая, а кто тебя заставляет-то? Но ты же можешь сказать, что вы над этим работаете? Что приняли решение и внук должен родиться в своём доме! – Такой вариант устраивал нежную творческую натуру ещё больше.

Вот сказать Вика могла что угодно! Запросто и элементарно!

Именно это и стало причиной внезапного визита Вики и Гоши к Татьяне.

– Лиза, только что позвонил Гоша. Они с Викой к нам едут… – Татьяна несколько растерянно смотрела в смартфон. – Я не очень поняла, но у них какое-то срочное для нас сообщение.

Лиза с сомнением покосилась на маму.

– Ой, что-то мне подсказывает, что Вика опять что-то удумала… – протянула она. – И голубей тут нет…

– Да, вот про голубей я тоже вспомнила. На балконе прикормить, что ли. Специально для таких шок-визитов, – вздохнула Татьяна, машинально погладив Глафиру.

– Зачем им эти летучки? – Глафира требовательно воззрилась на Дила и Крока. – Что они могут такого, что не могу я? Я же тоже летаю!

Псы немного нервно переглянулись.

– Ну-у, они умеют ходить в лоток в полёте! – нехотя признался Дил. – Ты же видела.

– Видела! Но решила, что это у них такое случайно выпало! – Глафира поразмыслила. К лотку она относилась трепетно. Долго мостилась туда, долго заметала все следы своего там пребывания. Короче, вести себя так, как голуби, не смогла бы точно. – А что? Хозяйкам нужно, чтобы тут что-то такое падало?

– Не просто падало, а на нехорошую Фр-р-р-рику! – рыкнул Дил. – Она точно едет, чтобы р-р-р-растр-роить наших людей!

– А-а-а, поняла-поняла! – обрадовалась Глафира и глубоко призадумалась.

Подумать было о чём.

– Что такого неприятного можно бросить на эту противную Фр-р-ряку? – Глафира переиначила имя Вики и произносила его на мявлике так, как ей казалось наиболее правильным.

Продукция, оставленная в лотке, отпадала сразу: Глафира была крайне брезглива.

Идея поймать голубя и вытрясти из него необходимое вещество на некоторое время Глашу захватила, но, увы и ах, балкон был заперт, а на окнах стояли усиленные сетки-антикошки.

– Сами себе хуже делают! – ворчала Глафира, когда в двери позвонили. – Ой, не успела! Ну, не успела же!

Появление на пороге абсолютно сияющего счастливого Гоши Лизу и Татьяну несколько обескуражило.

«Чего это он? Надеется поесть чего-то мясного?» – подумала прагматичная Лиза.

«Надеюсь, Вика не велела ему собираться и ехать в Америку к новой жизни, расписав эту самую жизнь самыми радужными красками…» – запереживала Татьяна.

– Мамочка! У нас замечательная новость! – сообщил Гоша, машинально принюхиваясь к запахам из кухни.

– Очень рада, и какая же? – Татьяна неосознанно потянулась к сердцу.

– Мы решили завести ребёнка! – громко объявила Вика, лёгким движением изящной ручки задвигая супруга себе за спину. – Мы работаем над этим!

– Это… ну, ура! – выдавила Лиза, которая жалела только о том, что её муж задерживается на работе. Он бы точно поинтересовался, а с каких это пор о «работе над ребёнком» нужно докладывать до получения хотя бы какого-то результата. – Поздравляю вас!

– И я тоже! Поздравляю! – Татьяна подумала примерно то же, что и её дочь. – Вы, может быть, поужинаете?

– Да, мам, с удовольствием! – лучезарно улыбнулся Гоша и тут же был остановлен нежнейшим похлопыванием по позвоночнику, от которого у него возникло ощущение, что туда забили гвоздь.

– Ми-и-илый, ты же помнишь, что мы должны придерживаться принципов правильного питания, если хотим родить здорового наследника? – Вика продемонстрировала столь хищную улыбку, что Гоша тут же увял и уже гораздо менее радостно шагнул в гостиную.

Глава 15. Рациональный взгляд на вещи

Татьяна и Лиза накрывали на стол, Гоша радушной улыбкой и пощелкиванием пальцев пытался приманить к себе Крока и Дила, успешно изображавших невозмутимые беломраморные статуи, а Вика сияла снисходительной улыбкой, явно чувствуя себя в выигрышном положении.

– Вика, овощной салат и зелёный чай? – уточнила Лиза.

– А чай какой? – поморщилась Вика. – Хороший? Я дешёвые не пью!

– Не знаю, что для тебя дешёвый или дорогой, но не стану навязывать. Овощной салат и вода? – бесстрастно исправила своё предложение вредина-золовка.

– Ну, если больше ничего из приличной еды нет… – разочарованно протянула Вика.

– Вот ещё яблоки, бананы и апельсины. – Лиза кивнула на вазу с фруктами.

– Ну хорошо, мне достаточно! – милостиво кивнула Вика.

– Я на её кудлатую голову сейчас надену салатницу, вылью сверху воду и увенчаю всё это апельсиновой шкуркой! – шипела Лиза, рассерженная поведением невестки. – Ведёт себя словно она как минимум герцогиня, а я – нерадивая служанка!

Гоша, которому надоело без толку общаться с бультерьерами, сделал вид, что нуждается в посещении туалета, и, ловко хлопнув дверью «комнаты задумчивости», юркнул в кухню.

– О! Курочка! – шёпотом обрадовался он, подхватывая с блюда куриную ножку и впиваясь в неё.

– Гоша, а как же здоровье твоего потомства? – картинно ужаснулась Лиза.

– Т-ш-ш! – прошипел Гоша, старательно и быстро прожевывая курятину. – От одной куриной ноги хуже оно не станет!

– Да ты что? А Вика об этом знает?

– Лизка, не вредничай, тебе не идёт! – Скорость исчезновения мяса приблизилась к сверхзвуковой, в мусорное ведро улетела косточка, а Гоша нырнул в ванную – вымыть руки и губы, не забыв по дороге хлопнуть дверью туалета, типа он оттуда только что вышел.

Татьяна и Лиза нервно переглянулись.

– Что-то мне кажется, что Штирлиц нашему Гоше уже в подмётки не годится! – тихо произнесла Лиза. – А ещё мне кажется, что это «ж-ж-ж-ж» неспроста… – Она кивнула в сторону гостиной, где восседала Вика, прокручивающая в уме речь к свекрови. – Думаю, что это начало шантажа потенциальным внуком.

– Да, скорее всего! – грустно кивнула Татьяна. Эту возможность она уже давно предвидела. Мало того, ей ещё и все родственники про это говорили и предупреждали о том, что при данном положении дел Вика запросто и свою возможную беременность повернёт в русло «перепиши квартиру, а то внуку жить негде»!

Первое время от такой картины, рисовавшейся в воображении, Татьяне становилось реально плохо. Холодели руки, сердце начинало колотиться и болеть. Ощущение того, что сын потерял рассудок и его держат в заложниках, было настолько ярким, что начиналась паника. Помог разговор с братом мужа. Деверь как-то позвонил в разгар Татьяниных метаний, выслушал её, а потом сказал:

– Тань, ты хорошая баба! Вот сколько лет тебя знаю, столько и понимаю, что брату очень повезло, что он тебя встретил. И мать ты хорошая, просто Гошка слабохарактерный и всегда таким был. Да ты это отлично знаешь. И брат знал. Так вот, он-то размазня, конечно, но размазня взрослая и свободная. Со своим правом выбора! Понимаешь? Ты можешь сколько угодно осознавать, что его выбор плохой, делает его несчастным, что он совершает ошибку, но это его жизнь и его решение!

– Да я понимаю… Просто эта квартира… Может, всё-таки отдать? – Замученная мыслями, паникой и переживаниями за сына Татьяна уже запуталась, как ей быть.

– Ни в коем случае! Гошка тут же перепишет квартиру на жену, она его выкинет, и сын вернётся к тебе. Больше-то ему некуда. А Лиза? А ты сама? А ну как он ещё женится и новую супругу к вам притащит? А ты, получается, Вику облагодетельствуешь? Так ещё и сынулик твой будет тебя грызть, что ты, мол, могла подумать о его будущем и не передавать ему недвижимость! – Деверь, как мужчина разумный и прагматичный, говорил убедительно, очень спокойно, вот Татьяне и стало как-то легче дышать. Всё-таки очень важно, когда тебе есть с кем посоветоваться и этот кто-то однозначно даст обдуманный и хороший совет.

– Да, конечно, ты прав! А если она забеременеет?

– Ну так и что? Они женаты, это вполне возможно и логично. Вопрос один: ты-то тут при чём? Ты собираешься её ребёнка вынашивать и рожать?

– Ты что глупости-то говоришь? – удивилась Татьяна.

– Я утрирую! – благодушно пояснил собеседник. – Ты своих детей родила?

– Родила, конечно!

– Ну и хватит с тебя! Внуки – дети детей. Нет, понятно, что бабушкой ты будешь сумасшедшей. Любить-целовать-баловать будешь круглосуточно, но вот обеспечивать малолетних внуков – уже прямая обязанность родителей. Нет, понятно, что ты постараешься максимально позаботиться и помочь, но при Гошином отношении к тебе и Лизе лучше немного притормозить. Он полностью ушёл из вашей семьи, абсолютно не заботится о тебе, о сестре, сто раз вытер о вас ноги, так что не парься! И вообще-то официально считается, что о том, где ребёнок будет жить, должны думать мать с отцом, а не бабушка. – Деверь хмыкнул. – Тем более что эти самые потенциальные мать с отцом очень даже взрослые, живут в своё удовольствие и как хотят, и уже вполне могли бы позаботиться об ипотеке. Зарабатывают оба очень неплохо, насколько я могу судить, на съём благодаря тебе не тратятся, а вот кататься по миру себе позволяют только так. Мне вон недавно племяш из Норвегии фоточки прислал. Отдыхали они там. А? Ты и не знала? Да, ездили… Решили себе зиму продлить. А до этого на Гоа были, а ещё раньше, в прошлом году, в Эмиратах отметились. Гошка рыбку везде ловит и мне уловом хвастается, а тебя и в известность не ставят, значит… ну-ну. И ты им ещё квартиру дарить собралась? Тань! У тебя как возникают такие дурные идеи, ты бери отпуск и приезжай! Я тебе удочки дам, отвезу на озеро, и будешь ты релаксировать с карасями, а не пятый угол искать! А ещё лучше – лопату вручу! У меня тут канава недокопана. Знаешь, как копка канавы освежающе действует?

Татьяна уже и смеялась, и почему-то заплакала. Хотя понятно почему: голос и манера рассуждения деверя были так похожи на её покойного мужа, что ей на секунду показалось, что это он с ней говорит.

– Да у меня у с-с-само-ой канава е-е-есть! Н-н-на да-а-аче! – прохлюпала она.

– Так ещё лучше. Берёшь, значится, лопату и копаешь! Сплошная польза и терапия на свежем воздухе! Мужикам вот ещё полезно дрова рубить и представлять, что вместо полешек – проблемы. Ты эту проблему хрясь, а она напополам! Прямо сердце радуется!

После такой жизнеутверждающей инструкции Татьяна как-то воспрянула и оказалась вполне морально подготовлена к беседе с тружениками на ниве деторождения.

Лиза покосилась на Татьяну. Ей страшно хотелось сделать что-то такое, чтобы никто не смел расстраивать или огорчать её маму! Чтобы никто не мотал ей нервы, не сидел в маминой гостиной, брезгливо озираясь и высокомерно оттопыривая пальчик при чистке апельсина, чтобы Гошка пришёл в себя и перестал гнусить…

– Но как это сделать? Что за наказание-то такое, а? – Лиза только что зубами не скрежетала от сдерживаемой ярости, наблюдая, как Вика лакомится цитрусами, небрежно выкладывая шкурки и излишне грубую на её взгляд мякоть на белоснежную льняную мамину скатерть.

– Вика! Салфетка есть или блюдце! – Она сердито собрала отходы от Викиного вкушения витаминов и унесла на кухню.

– Ой, да поду-умаешь, – ехидно пропела Вика ей в спину. – Гоша, что это Лизонька такая нервная стала и Андрея дома нет? У них что, конфликт? Они поссорились?

Вику от неминуемого возврата апельсиновой кожуры в её личность спасли бультерьеры. На саму Вику им было э-э-э… наплевать, как на столбик в парке, но вот то, что хозяйка на грани, они распознали отлично и напали с поцелуями и объятиями.

– Хорошие мои, солнышки мои, зайчики! – Лиза облегчённо выдохнула. – Фу-у-ух, аж легче стало! Оказывается, лучшее средство от крокодилов в людском обличье – мои Крок и Дил!

– И мня-а-а! – мяукнула Глафира, которая в гостиной неотрывно следила за происходящим, решая очень сложную задачу. – Что? Что можно на эту Фряку бросить, чтобы стать такой же полезной, как голубь?

По результатам размышлений оказалось, что кошачий подросток наблюдателен, сообразителен и способен на немалую жертву.

Когда стол оказался накрыт, волей-неволей пришлось усаживаться и готовиться к разговору: понятно же, что эта парочка не апельсинами и куриной ногой заглянула полакомиться.

– Мам… – Расслабившийся было Гоша откашлялся после точного и вдохновляющего пинка Викиной туфельки по своей лодыжке. – Мам, мы ж над ребёнком работаем!

Татьяна едва сдержала слегка истерический смех.

– Гошенька, ну это же вполне естественно для супругов. Правда, как правило, об этом не объявляют.

– Ну, это старые предрассудки! – вклинилась Вика, решив, что Гоша уже достаточно поговорил с матерью и теперь пришла её очередь. – Мы хотели вас поставить в известность о том, что у нас планируется ребёнок! – Вика торжествующе сверкнула глазами.

– Прекрасно! – неожиданно хладнокровно кивнула Татьяна. Ей почудился какой-то посторонний шорох в коридоре, но отвлекаться было не время. – Вы это сделали! Ещё салатика?

– В смысле? Что мы сделали? – Вика несколько не так представляла себе реакцию свекрови.

– Поставили меня в известность, конечно. Я уже в курсе, Лиза тоже. Салатик?

– Да что вы с салатиком! – досадливо отмахнулась Вика. – Как вы собираетесь дальше решать вопрос с квартирой?

– А что? Разве есть какой-то вопрос? – безмятежно уточнила Татьяна, подкладывая на тарелку Лизы кусок румяной курицы, который Гоша проводил взглядом, полным голодного сожаления.

– Конечно, есть! Мы живём в квартире на птичьих правах! Мы же не можем заводить ребёнка в таких условиях!

– Ну, не заводите, – милостиво разрешила Татьяна.

– Мам, ты что? С ума сошла? Ты внуков не хочешь? – Гоша нервно зачерпнул салат прямо из салатницы и отправил себе в рот.

– Милый мой, ну, конечно, я хочу внуков, только это же твоя жизнь. Твоя зона ответственности. Ты – взрослый мужчина, сильный, умный, образованный. Твоё решение завести ребёнка – это замечательно, но ты же должен сам разобраться, где он должен жить.

– Вот я и разбираюсь! – объяснил Гоша.

– Нет, Гошенька, ты предлагаешь мне обеспечить вас плацдармом для вашего будущего ребёнка, над которым вы начали работать! Мы с твоим отцом вас с Лизой вырастили сами.

– Мам, да не надо нам плацдарм! Отдай мне ту квартиру, и всё! – ляпнул Гоша.

– А твоё участие в заведении ребёнка ограничится самим процессом? – уточнила Татьяна. – Хочешь быть отцом – попробуй что-нибудь сделать самостоятельно. Нет, я сейчас как раз не о твоих супружеских обязанностях, а о вопросе жилплощади. Я вам обоим повторяю, что из квартиры я вас не гоню, вы платите только квартплату, но переписывать ничего ни на кого не буду и прописывать там тоже никого не стану.

Лиза с трудом держала язык за зубами, правда, ровно до того момента, пока не увидела загадочные действия Глафиры.

Кошечка с видом величайшего омерзения появилась из коридора, таща в зубах что-то странное, причём выглядела она так, словно её сейчас вытошнит. С чрезвычайно уверенным видом существа, досконально продумавшего план действий, она прыгнула на комод, потом на шкаф и выложила там это что-то. Прищурилась, чуть подвинула лапой принесённый объект, подумала и тем же порядком удалилась обратно в коридор, появившись через минуту с новой порцией загадочной гадости, которую приличной кошке и в зубах-то держать было противно!

Таким образом было сделано несколько рейсов, и Лиза наконец-то поняла, что именно носит Глафира.

– Но зачем? Она же этот запах терпеть не может!

Правда, от размышления о действиях Глашки Лизу отвлекли куда менее приятные Викины высказывания.

– Вы должны, просто обязаны обеспечить моего ребёнка отдельной жилплощадью! – решительно заявляла Вика.

– Милая, а почему?

– Вы Гошина мать!

– С этим я не спорю, разумеется, но почему твоя мать не обеспечила тебя отдельной жилплощадью? – с любопытством уточнила Татьяна.

– Потому что жена должна идти к мужу!

– Так и пожалуйста! Иди! – разрешила свекровь, начиная находить даже некоторое мрачное удовольствие в ответах на Викины вопросы.

– Да куда? Куда? – закудахтала Вика. – У него же ничего своего нет!

– Гошенька! Надо тебе зарабатывать на место, куда ты можешь отвести Вику! – посоветовала Татьяна. – Может быть, поменьше на путешествия тратить, чуть поэкономить, взять ипотеку?

– Мам! Да как ты можешь! Ты оставила меня без наследства!

– Я? Твой отец имел полное право распоряжаться своим имуществом. Он распорядился и даже объяснил в письменной форме, зачем и почему так поступает. Мы уже это обсуждали.

– Но это несправедливо! Он обязан был меня обеспечить! – взвыл Гоша, метко простимулированный новым пинком супруги по многострадальной голени.

– Нет, конечно! Тебе уже исполнилось восемнадцать, все имущественные обязанности относительно тебя отец выполнил. Я тебя содержала, пока ты учился, полностью оплачивала твоё обучение, давала деньги на все твои нужды, вплоть до «мам дай денег, я в ресторан с ребятами хочу», потом машина…

– Мам, ну это же ерунда! – Гоша пренебрежительно махнул рукой. – Да и деньги ты брала со сдачи моей квартиры!

– Гош, ты чего, глупый совсем? – не выдержала Лиза, которая отлично помнила, во что выливалась Татьяне эта самая «мамдаэтожерунда». Помнила она и о всего двух маминых «рабочих» костюмах для школы, а ещё как она одно время не могла позволить себе купить вторые сапоги, потому что Гоше срочно потребовался суперкомпьютер. Сама Лиза тогда доучивалась в школе и дико мечтала хоть чем-то маме помочь, для чего подрядилась заниматься с соседским мальчишкой уроками и получала за это небольшую денежку. А сейчас этот паразит так легко говорит о том времени!

– А тебя вообще никто не спрашивает! – Вика сверкнула глазами на золовку. – Ты мать под себя подмяла, против нас настроила, хочешь всё имущество себе захапать! Мужа сюда привела!

– Так и ты мужа можешь к себе вести! – Лиза насмешливо хмыкнула. – Что тебе мешает?

Вика раздула ноздри, и Гоша нервно втянул голову в плечи. По его опыту это означало начало десятибалльного шторма, плавно стремящегося в сторону усиления.

Неизвестно, что именно высказала бы Виктория, но внезапно над её головой раздался явственный шорох, и прямо на макушку разъярённой возможнобудущей матери полетели все апельсиновые корки и выжимки, которые она совсем недавно щедро вывалила на скатерть свекрови.

Глафира изящной лапкой метко скидывала всё новые и новые куски мрякости на несимпатичную гостью, а та, резко замолчав, сидела в полном ошеломлении от неожиданности.

Гоша, как ни странно, осознал случившееся несколько оперативнее и осторожно начал отодвигаться от благоухающей апельсином супруги вместе со стулом.

Глава 16. Апельсиновое издевательство

– Как ты думаешь, может, нам под ноги ей подвернуться? — уточнил Крок у Дила. – Пусть ещё и грянется!

– Не-е-е, грянется, орать будет, хозяйку расстроит. Ещё и задержится, мол, лапка у неё болит, грянутая. Пусть так валит!

– Да чего же не валит-то? Сидит, только пасть разевает и глазами хлоп-хлопает! — недоумевал Крок.

– Это до неё так доходит медленно! Помнишь, у нас на площадке была такая собака, белая и лохматая? Хозяин кричит: «Сидеть», а она думает долго-долго! Уже все на хвосты плюхнулись, а она только сообразила, что ей чего-то сказали.

– А-а-а, помню! Это та, которая «фаснула» на своего хозяина, потому что этот, который «плохой человек в невкусном костюме», устал её ждать и отошёл в сторону, а хозяин случайно подошёл туда, где он стоял? Хозяин тогда едва увернулся.

– Да, именно! Видать, сейчас и эта так же думает! Ме-едленно!

У Вики и правда мыслительный процесс немного заклинило. То, что на голову что-то упало, она, разумеется, поняла. Но кто это бросил? Вот перед ней сидят свекровь и золовка, сбоку Гоша. Больше никого в квартире не было!

Она тряхнула головой, и на её руки посыпались мерзкие жёваные ошмётки с явно апельсиновым прошлым. Странно знакомые. Некоторое усилие мозговой деятельности – и ответ на вопрос «Что это за гадость?» возник сам собой, впрочем, как и его звуковое сопровождение.

– Это же… это же мой апельсин! Это… как? Кто? – С каждым витком задаваемых вопросов тон становился всё визгливее и визгливее.

– Дорогая, не расстраивайся! – не вовремя открыл рот Гоша и тут же получил:

– Это твоя поганая семейка! Теперь видишь, как они ко мне относятся? Видишь, как унижают? Это психологическое давление! Просто взять и смешать человека с мусором! Что может быть страшнее и разрушительнее!

– Причём с его собственным мусором… – пробормотала Лиза.

– И-и-и-издевательство! – Голос Вики, которая запросто могла направленной звуковой волной дробить бокалы и прочие чувствительные предметы, заставил Глашку замотать головой.

– Ну и ви-изгля! Ну, пела бы на мявлике, было бы красиво, как у Эдика, а это… Просто… Просто… Да как же это назвать, такое мерзкое?

Шорох над головой Вика сумела расслышать даже сквозь собственные вопли. Она резко задрала голову и узрела миниатюрную мордочку небольшой кошки странно знакомого вида.

– А-а-а, так это ваша блохастая мерзость? Вы её подучили?

– Вика, да что ты за ерунду-то говоришь? – Татьяна наконец-то сумела справиться с приступом кашля, которым маскировала абсолютно неприличный смех. Никогда ещё выражение «свинья в апельсинах» не являлось ей с такой силой и красочной полнотой.

Судя по покрасневшим щекам и попытке Лизы закрыться салфеткой, у неё была очень похожая реакция.

– Ерунду? Еру-у-унду-у-у? А как ещё можно объяснить вот ЭТО? – Вика стряхивала с рук, плеч и колен кожуру и куски апельсиновой тушки, старательно и совсем недавно превращенной ею в нечто весьма противное.

– Вика, ну, наверное, Глаша решила, что Лиза отобрала у тебя твою еду, а ты ещё не доела… – предположила Татьяна, изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос.

– Кто решил? Кошка? Вот та гадость? Да вы смеётесь надо мной! Гоша! Они намеренно измываются над твоей женой, это же настоящий абьюз! Ты понимаешь, осознаёшь это?

Гоша, который только что был абсолютно согласен с матерью по поводу Глашкиных намерений, судорожно осознал, что таки ДА! Это измывательство и этот… как там его? Абьюз!

– Как я могу становиться матерью в таком окружении? – вопрошала Вика.

– Ну, если честно, то сейчас никак! – подала голос Лиза. – У млекопитающих вроде как принято сначала забеременеть…

– Вот! Ты видишь! Они обе – ОБЕ! – хотят меня морально уничтожить! – Вика ринулась на грудь мужа, едва не обрушив того со стула. – Почему ты молчишь? Ты что, на их стороне?

– Э-э-э, нет, конечно! – открестился Гоша.

– Тогда скажи им!

Гоша бы сказал, разумеется, только вот точно не знал, что именно говорить-то? Сказать, мол, прекратите всё это? Так они ж ничего и не делали! Сидят за столом, почему-то обе красные и кашляющие. Потребовать наказать кошку? Ну, вот это можно, наверное!

– Мам! Что ты сидишь! Накажи эту паразитку, которая забросала Вику мусором! – решительно высказался Гоша. А потом, учуяв нарастающее в опасной близости от жизненно важных органов недовольство супруги, принял волевое решение.

– Нет, я сейчас сам её накажу! – Он ловко высвободился из объятий Вики и потянулся к шкафу.

– Гоша, не смей! – в один голос приказали сестра и мать.

Нет, Гоша бы послушался, но глаза Вики, в данный момент напоминающие глаза прекрасной, но отчаянно несчастной лани, молили о возмездии, требовали его!

Гоша поднял руку к Глафире, но не учел некоторых важных моментов! Во-первых, того, что кошка абсолютно не собирается быть наказанной. Глаша, вместо того чтобы покорно ждать, пока он её достанет, кинулась в контратаку и с писклявым рыком повисла на указательном пальце Гоши! А во-вторых, под ноги он не смотрел, посему одной ногой запнулся о Крока, а на вторую ему оперативно сел Дил. Банально запутавшись в бультерьерах, с Глашкой, висящей как прищепка на пальце, Гоша оказался сидящим на полу в окружении очень осуждающих бульских физиономий.

– Гоша! Что ты там расселся! – возмутилась Вика, жаждущая возмездия. – Чего ты сидишь-то с этими придурошными псами? Возьми и выкинь эту дрянь в окно!

– Только попробуй! – Вот что Лиза терпеть не могла, так это даже намёк на угрозу своим – семье или животным.

– Гоша! Ты слышишь, мне угрожают! – Вика углубилась в разработку образа невинной жертвы, и так успешно, что Глашка не выдержала: развеселилась и расчихалась, упустив самую большую добычу в своей котячьей жизни.

Разжав челюсти, она приземлилась на Крока, с сожалением осмотрела утерянный трофей, поспешно поднимающийся с пола, и вздохнула.

– Ну вот! Только такого крысака почти завалила, и тут сама же и упустила! Хотя… Может, ещё разок попробовать?

– Не-е, не стоит! — авторитетно посоветовал Дил, придерживая Глашку самым простым из имеющихся способов: просто положив на неё лапу. – Это такой… Ненастоящий крысак. Он вообще ненастоящий.

– Ядовитый? – Глашка сфокусировалась на собственных вкусовых ощущениях, но вроде кроме мерзкого вкуса той фруктовины, которую ей пришлось таскать во рту, ничего такого не было.

– Нет, просто никакой, — невесело вздохнул Крок. – Не добрый, не злой, не хороший, не плохой. Он такой, каков его хозяин!

– Так он же человек! Разве у человеков бывают хозяева? – изумилась Глашка, не обращая ни малейшего внимания на скандал, бушующий над её головой.

– У тех, кто знает, как и куда им идти, – не бывает. А у него кто-то должен быть, иначе он как потерянный пёс. Вот когда он был с нашими, он был классный. А сейчас у него хозяйка эта… апельсиновая Фрика. Вот он её выбрал, её и слушается.

Глашка потихоньку скользнула под комод, спряталась там и глубоко задумалась. По всему выходило, что этот самый Гоша совсем-совсем неумный!

– Аж жалко его! Вон сколько хороших хозяев можно было себе выбрать! А он чего удумал… Такую слушаться. Ой, фу-у, как она противно вопит!

Вика и правда разошлась: слёзы лились рекой, упрёки неслись селевым потоком, требования булькали лавовыми языками.

– Гош, я вот думаю, а это разве не вредно? Ну, для ваших будущих детей, над которыми вы трудитесь… Как там… Ментальное здоровье потомства от такой истерики может оказаться под угрозой! – хмыкнула абсолютно не впечатлённая Лиза, переглянувшись с матерью.

– Это ты её довела! Мама и ты! И ваша кошка! – насупился Гоша.

Андрей мирно приехал с работы, припарковал машину, насвистывая что-то жизнеутверждающее, поднялся на свой этаж и уже у двери квартиры осознал: тут что-то не так…

– Не понял! А кто воет? – Он второпях чуть ключи не уронил, открывая замок, а потом ошеломлённо заморгал, почувствовав себя так, словно в его физиономию точечно прилетела приливная волна Большого Барьерного рифа.

– Это всё они-и-и! Они сразу надо мной и-и-издева-а-ались! Они меня невзлю-у-уби-или-и! Гош, они и тебя всю жизнь обманывали! А теперь это… У нас не бу-у-удет детей, пока твоя мать не отдаст нам ква-арти-иру! Я не могу ро-ожа-ать в таких усло-овиях!

– Вот в наших условиях точно рожать тебе не стоит – слишком мы для тебя некомфортные! – Татьяна сумела подавить возникшую панику и посмотреть на ситуацию со стороны.

Ну, в самом-то деле, что за невидаль? Бьётся в рыданиях абсолютно расчётливая и эгоцентричная женщина и делает это с совершенно определённой целью, наслаждаясь собой и своей игрой на публику, в полной уверенности, что она всех «сделает». Да, сын её воспринимает так серьёзно, словно Вика и правда подверглась унижению и издевательствам. Ну, что уж тут поделать? Натура у него такая! Но они-то с Лизой тут при чём? Вот именно!

– Так, дорогой мой сын, а не пора ли Вику немного успокоить? Право же, несколько апельсиновых корочек, которые на неё сбросила Глаша, абсолютно не стоят такого… слёзоизвержения!

Появившийся в дверях зять, который отфыркивался и отдувался так, словно только что из воды вынырнул, прибавил голосу Татьяны уверенности.

– Вот и Андрюша вернулся! Если хотите нормально поужинать, пусть Вика приведёт себя в порядок, и садитесь за стол. А если Вике непременно надо дорыдать, то можно ли это сделать где-нибудь в другом месте?

Вика, подозрительно прищурившись, подняла глаза от насквозь промокшей и расползшейся в руках салфетки. Свекровь, с её точки зрения, была простой и предсказуемой. Надо было только найти ту точку, с которой лучше осуществлять воздействие, и всё точно получится! Вика была уверена, что она уже близка к успеху, а тут… Как-то непохоже, что её слёзы, угроза остаться без внуков и Гошины обвинения с требованиями немедленно в чём-то покаяться перед его драгоценной супругой приносят желаемый результат.

– Лизок, ты не могла бы мне кратенько изложить, что именно я пропустил? – любознательно уточнил Андрей у жены.

– Вика и Гоша приехали сообщить нам, что они работают над ребёнком! – сдавленным голосом пояснила Лиза.

– Чего-чего? – Андрей воззрился на шурина. – Они чего, прям тут работать собрались?

– Надеюсь, что нет.

– Нам нужна квартира! – объяснил Гоша. – Пусть мама отдаст! А Вику тут все обижают!

– Гошенька, езжай, а? Езжай, милый, пока я не решила, что бесплатное проживание чрезвычайно плохо влияет на твой рассудок! – велела Татьяна. – И Вику забери, пожалуйста, а то ей тут нехорошо – кошки апельсинами закидывают, собаки не нравятся, нас в чём-то подозревает…

Вика, играя оскорблённое и заплаканное, но не сломленное величие, вынесла свою особу с приклеившимся куском апельсина на спине из квартиры свекрови.

– Здрасте! – несколько растерянно поздоровался с ними кто-то на лестничной клетке.

Вика сфокусировалась на объекте и едва не застонала! Это же был как раз тот самый Владимир, которого она так пыталась захомутать зимой. Он открывал дверь соседней квартиры своим ключом и старательно делал вид, что видеть выходящее от Татьяны чучело в белой блузе, щедро покрытой оранжевыми пятнами и каким-то неаппетитным куском, прилипшим к спине, с поплывшим макияжем, стоящими дыбом волосами и покорным мужем, зажатым в крепкой длани, – явление абсолютно нормальное и обыденное.

– Да-а-а, похоже, не только у меня нынче странное время! – сформулировал Владимир ключевую мысль. – Видать, соседям тоже досталось! Весна, однако! Хоть окопы копай!

***

Мысль выкопать что-нибудь поглубже и там укрыться неожиданно посетила и Мишку.

Звонок он принял машинально и тут же об этом пожалел.

– Мишенька, здравствуй! Как твои дела? – пропел в трубке слащавый и смутно знакомый голос какой-то тётки.

– Э-э-э, нормально! – выдавил Мишка, отодвинул смартфон и чуть не споткнулся, узрев на экране надпись: «Ника».

– А я вот так соскучилась, что решила позвонить! Мы же с тобой так давно не разговаривали!

– Ага… – неохотно ответил Мишка, который был бы счастлив вообще никогда больше не слышать эту особу.

– А вы сейчас где живёте? – Ника о пасынке была крайне невысокого мнения, вот и решила, что узнать, где и как живёт Владимир, проще всего через того мрачного и надутого мальчишку. Нет, на то, что он ей сразу прямо всё выложит, она не рассчитывала, но была убеждена, что выяснить сможет всё, что пожелает!

Она не была уверена, что есть смысл ехать в квартиру Владимира, потому что он часто не появлялся там неделями. То, что загородный дом продан, она узнала случайно ещё зимой: позвонила одна из знакомых, соседка по посёлку, бывшая не в курсе про их развод, и поинтересовалась, где они с мужем купили новый дом, раз продали этот?

Так что надо было искать новые подходы!

– Ну и где ж ты обретаешься, а? Жалко, я не запомнила, где живёт свекровь, хотя и не слушала тогда, что он там бормотал. Следить у офиса? Да ну… – Встреча с главбухом живо напомнила Нике, что сотрудники бывшего мужа её терпеть не могут. – Лучше всего брать тёпленьким! Он же явно купил себе что-то за городом. А раз так, значит, лучше туда и ехать. Главное, узнать, где он обустроился! Ишь, жениться он собрался…

Глава 17. Иные методы получения информации

У человека редко возникает желание отбросить собственный смартфон, словно он – это змея ядовитая! У Мишки такое желание возникло моментально и было столь острым, что он едва сдержался.

Так живо вспомнилось презрительное лицо, ехидные, злобные слова с непременной издёвкой, рекой льющиеся изо рта, ложь, которая щедро выдавалась отцу, холод, царящий в том доме, куда Мишка больше так и не вернулся!

– Ми-и-ишенька, ты меня слышишь? – прощебетала Ника, пристально рассматривая поблескивающий стразиками маникюр. – Что ты молчишь? Адрес забыл? – Она хохотнула, решив, что вполне удачно пошутила.

– Да! Забыл! – рявкнул Мишка и отключил смартфон.

Он с облегчением отодвинул погасший гаджет, и тут его осенило!

– Погоди-ка… Это ж что? Она решила к нам приехать? Отца вернуть хочет? – Мишка похолодел. Он видел, как раньше Ника воздействовала на отца. – А вдруг… Ну, вдруг он опять к ней вернётся?

Нет, если бы он видел сцену на улице у отцовского офиса с участием главбуха, то понял бы, что подозрения абсолютно беспочвенны. Но Мишка ничего об этом не знал…

Людмила напевала забавную песенку про чёрного кота за углом, собираясь на дачу, и тут узрела чрезвычайно мрачного внука, двигающегося так, словно он тащит на плечах половину Уральского хребта!

– Миш, что-то случилось? – Людмила осознавала, что вопрос глуп. Ну, понятно, что точно что-то случилось! Когда от радостного человека, у которого впереди счастье – майские праздники, за полчаса не остаётся ничего и из комнаты появляется чрезвычайно мрачный и насупленный подросток, тут уж особо и думать нечего!

– Нет, всё нормально! – уныло соврал Мишка.

– Ага, просто чудесно, как на «Титанике»! Миш, не пугай меня!

– Да правда, всё хорошо! – ещё менее убедительно закивал Мишка, растягивая губы в «лучезарном» оскале.

– Не делай так, а то ещё останется на физиономии гримаса! – строго велела Людмила, а потом просто подошла и обняла внука. Нет, он вроде даже поупирался, не желая перекладывать на бабушку свой ужас, но быстро сдался и выложил про Нику.

– Вот же… – Людмила покосилась на невозмутимого Фёдора и поджала губы, сдержав рвущиеся слова. – Нет, про отца можешь не волноваться. Она его вчера случайно заловила на улице, он едва сбежал – с помощью своего главбуха. Он мне вечером рассказывал, что теперь будет в офис приходить через боковой вход, потому что такое шоу на глазах благодарной публики ему больше не нужно.

Мишка, услышав подробности, тут же повеселел.

– Главбух у отца – классная тётка!

– Да, это уж точно! Так что не переживай, никакой власти Ника над ним уже не имеет. Но какова наглость-то, а! Звонить тебе…

– Ба, а она же не знает адрес дачи? Не приедет? – соображал Мишка. – А то вот будет…

– Нет, конечно! Откуда?

Людмила спокойно продолжила сборы, а Мишка отправился выгуливать Тима. Смартфон включил, когда уже вернулся, и ему тут же позвонил Пашка.

– Слушай, чего ты вне зоны действия сети? Уже на даче, что ли?

– Да не-е, тут одна пакость позвонила, вот я и отключил! – Мишка не очень-то любил рассказывать про тот период жизни, но с ПП говорить было легко, так что уже через несколько минут его друзья знали, кто такая Ника.

– И что? Ты не дал адрес? Да ладно? Как ты мог?! Мих, разве мы тебе не говорили, что второго приедем к тётушке? Не? Это с нашей стороны упущение! Нина? Да и понятия ещё не имеет! Чего её грузить-то раньше времени? Она сейчас занята. Вот выедем, тогда и наберём… наверное! Приехали бы и так бы развлеклись классно, а ты взял и обломал! Ну, ничего-ничего… на всякий случай мы противомерзячий наборчик прихватим! – хихикал Пашка. – Она Нину может расстроить? Мих, да ты чего? Неужели же ты думаешь, что мы кому-то позволим расстроить тётушку? Не-е, Поля, пакуй расширенный состав набора. Мало ли, вдруг получится совместить приятное с пользительным – святую обязанность по защите тёть Нины и развлекательное шоу!

Мишка только пофыркал, насмешливо посочувствовав друзьям, лишившимся развлечения.

– Вот экстремалы! По мне, так с коброй приятнее общаться, чем с этой самой Никой! – Он покрутил головой, закончив разговор, но настроение уже вернулось в свой правильно-предпраздничный настрой, и даже воспоминание о Нике никак не расстроило, став беззубым и нестрашным.

***

Ника раздосадованно шипела довольно долго, но, сообразив, что данный источник информации не оправдал возложенных на него надежд, пошла иным путём.

Практически в любой компании можно найти такого человека – всегда всем недовольного. Они бывают громкими и отважно возмущаются уровнем зарплат, скудным меню обеда, бесплатно предоставляемого организацией, малой площадью курилок, недостатком понимания со стороны руководства, поголовно вредными коллегами женского пола, занудством коллег мужского пола… Короче, всем, буквально всем, на что падает их придирчивый взор.

А ещё бывают тихие «недовольщики». Такие бурчат на весь белый свет активно, но почти незаметно, про себя или тихо-тихо под нос, щедро выплёскивая своё настроение в соцсетях и часто провожая «добрыми словами» спины тех, с кем работают.

Именно такого типа, работавшего в компании Владимира, и припомнила Ника.

– Вот кого я спрошу, и он мне ответит! Володьку он терпеть не может, считает буржуем и выскочкой – помню, как он ворчал в машине, когда думал, что я в наушниках и его не слышу. И на меня этот тип засматривался – я точно видела! Так что как миленький всё расскажет!

***

Настя шла домой из школы в самом расчудеснейшем настроении и практически вприпрыжку. Нет, ну в самом деле – это же почти настоящие каникулы! Мама работать не будет, зато будет с Настей и Тусей, а в пять они едут к бабушке и деду, и это уже просто мечта!

Отца, поджидающего её у подъезда, она заметила издалека и насторожилась. Он не появлялся довольно давно, даже не звонил, а вот сейчас стоит и явно нетерпеливо её поджидает. Зачем?

Николай Александрович Понев и правда ждал с нетерпением.

– Да что же за копуша-то? Где она? – сердился он. – Небось, опять нахваталась троек и едва тащится нога за ногу домой!

Дочь против ожиданий шагала бодро, чуть не прыгала, но заметив его, шаг замедлила.

– Настя! Иди скорее! – замахал рукой Понев, демонстративно поглядывая на часы.

– Пап, привет!

– Я не люблю это слово! – строго остановил дочь Понев. – Надо как говорить?

– Здравствуй! – выдавила Настя, которая ничего плохого в «привете» не видела.

– Здравствуй, папа! – наставительно произнёс Понев.

Настя послушно повторила, невесело кивая.

– Так, сейчас мы поедем к бабушке, и там ты познакомишься с одним человеком…

– Пап, мне нужно домой! – Насте хотелось в туалет, попить, поесть, переодеться. А главное, её прямо у двери ждала Туся! Настя точно знала, что, когда они с мамой уходили, Туся прыгала на стульчик у вешалки, сворачивалась там чёрным комочком и ждала. А потом, на сколько папа собирается её забрать? Им же скоро нужно ехать!

– Настя! Это что ещё за возражения?! – Понев повысил голос. Обычно этого было достаточно для того, чтобы дочь становилась полностью управляемой.

– Папа, мне нужно в туалет! – Настя решила, что проще всего высказать самую понятную причину.

– А-а-а, ну, ладно! Тогда давай быстро! Чтобы через пять минут была здесь!

Настя вихрем влетела в подъезд, подпрыгивая от нетерпения, дождалась лифта и схватилась за смартфон.

– Мам, приехал папа, он хочет, чтобы я с ним отправилась к бабушке и там с кем-то познакомилась… – Настя вовсе не боялась ехать с отцом, просто знала, что должна маме отзвониться, что пришла из школы или что пошла гулять с Тусей. А потом, как же быть с их планами? Вдруг мама уже придёт, а её дома нет?

– С кем это ещё? Ты где? Дома уже? В туалет попросилась? Прекрасно. Вот и будь дома. Я сейчас ему позвоню и уточню, чего он хочет.

Звонок бывшей жены Понева раздосадовал.

– Настя тебе позвонила и доложила? Понятно! Уже успела настроить дочь против меня, да?

– Понев, у нас с тобой письменное соглашение есть, ты помнишь? Там прописано, что если ты хочешь ребёнка забрать, то меня об этом ставишь в известность заранее. Заранее, а не так, как ты сейчас делаешь. И с кем ты хочешь её познакомить?

– Ирина, я абсолютно разочарован в Настином воспитании! Ты что, заставила её передавать тебе все наши разговоры?

– Так у вас и разговоров-то нет – ты с зимы не появлялся. А у нас с Настей планы – поездка. И да, ты не ответил на вопрос!

– Ну, если тебе интересно, то у меня есть невеста и я хотел Настю ей представить! – надулся Понев, словно Ирина могла его видеть.

– Да, мне интересно всё, что связано с моей дочерью. И ты, как мне кажется, должен был поставить меня в известность! Нет, не о том, что женишься, – мне это безразлично, а о том, что Настя должна сегодня прибыть на аудиенцию.

Они попрепирались некоторое время, причём Понев упирал на то, что он добросовестно выплачивает алименты и даже не требует отчета, куда именно жена тратит его деньги.

– Слушай, я на работе и занята.

– Как всегда… – съязвил Николай Александрович.

– В пять я уезжаю с Настей к родителям. Приедем десятого. Потом договоримся, когда ты сможешь с ней встретиться.

– В пять? Да не смеши! Для того чтобы в пять куда-то поехать, ты должна уже из своего дурацкого офиса выбегать! – издевательски произнёс Понев.

– Коленька, я работаю в пяти минутах ходьбы от дома, и если ты не прекратишь меня доставать, я сейчас приду, возьму ракетку, которую ты Насте дарил, и… И употреблю её на благое дело! Понял?

Коленька понял, разочарованно что-то забухтел, но не посмел возражать, зная, что Ирина в подобном настроении способна на многое, даже на озвученный план действий.

Зато, вернувшись домой без Насти, он выдержал весьма неприятный разговор.

– Коля! Ты почему не привёз ребёнка? – Его матушка гневно подняла брови, узрев на пороге квартиры собственного сына в полном и фатальном одиночестве. – Ты понимаешь, что Ларочка её ждёт?

На пороге гостиной тут же нарисовалась Ларочка с таким выражением лица, что Понев внутренне поёжился.

– Николай, где же твоя дочь? – Густой низкий голос Ларисы был создан чтобы повелевать мужчинами, армиями и армадами, только вот почему-то ни армий, ни армад в распоряжении этой особы не оказалось, да и мужчины как-то не стремились задерживаться.

Если бы Лариса могла посмотреть на себя со стороны, то увидела бы, что далеко не всем представителям сильного пола нравится, когда ими «с порога» начинают командовать в лучших традициях рабовладельческого строя. Что едкие, пусть даже и отчасти справедливые замечания о внешности, манерах, заработке, семье и друзьях не всегда уместны, а частенько и вовсе недопустимы. Что даже наличие у Ларисы некоторого количества денег и бизнеса не даёт ей права распоряжаться жизнью окружающих так, словно она купила их в магазине в личную собственность!

В двадцать лет Ларисе не приходило в голову несколько смягчить свой характер, манеры и язык, а родители её только поддерживали, уверяя, что «эти негодяи тебя попросту недостойны», в двадцать пять природные «характерные качества» только развились и стали ещё более труднопереносимы, в тридцать к ней мужчины уже попросту не подходили – видимо, срабатывала некая встроенная в инстинкт самосохранения опция под названием «датчик приближения к самке богомола». В тридцать два она сочла, что родители, конечно, правы и все мужики негодяи, но надо же хоть какого-то негодяйчика завести. Хотя бы для продолжения рода!

«Негодяйчики» разбегались от неё, как встревоженные тараканы, справедливо рассудив, что такая женщина попросту опасна для здоровья, психики и надежды дожить до старости.

Ухаживать за ней решился только чрезвычайно мутный тип, которого она немедленно разоблачила как альфонса и вышвырнула из ресторана недрогнувшей рукой, предварительно заставив оплатить счёт. Опасливое восхищение официантов было единственным приятным воспоминанием от неудавшегося романа…

И тут мама заявила, что нашла то, что им нужно!

– Есть всего один недостаток: он разведён и имеется дочь, – доложила она Ларочке.

– Дочь? – Лариса презрительно вскинула брови. – Это ерунда! С этим я расправлюсь запросто!

– Разумеется! Только прошу тебя, счастье моё! Умоляю! Не спугни его сразу. Ну, он такой… Не очень видный… Зато не негодяй, управляемый и надёжный.

Она познакомилась с матушкой кандидата, которой чрезвычайно импонировало то, что её сыном интересуется не какая-то нищая Ирина с одной-единственной квартиркой в Москве, а целая бизнесменша! А потом добралась и до самого Понева.

– Ну-у-у, внешность так себе! – Ларочка вняла мольбе матери и с трудом удержалась от безжалостного препарирования внешнего вида объекта. – Ладно, это дело поправимое! Поженимся – и как миленький пойдёт в фитнес-клуб. Прикус тоже неидеальный… Стрижка… Короче, есть что исправить!

Понев понятия не имел, что его собираются «править», но стал подозревать, что его непогрешимая и мудрейшая матушка несколько ошиблась, когда рекомендовала Ларису как «нежную, милую женщину, достойную тебя и с ДЕНЬГАМИ». Нет, деньги-то были, но вот всё остальное… Впрочем, мнение Понева в расчёт уже не принималось.

– Поздняк метаться! – сказал бы любой здравомыслящий человек Поневу, но таковых рядом не оказалось, и он всё пребывал в уверенности, что это он что-то решает в их с Ларисой отношениях. Этот факт печально свидетельствовал о том, насколько у Николая Александровича была плохо развита наблюдательность во всём, что не касалось недостатков его дочери.

– Понев! Почему ты не привёз свою дочь?

– Э-э-э… Ирина не разрешила.

– ЧТО? Да как она посмела?

– Э-э-э… они куда-то скоро едут. Она не против, просто сказала, надо было предупредить заранее… – мямлил Понев.

– То есть твои планы для неё ерунда? Так? – грозно прищурилась Лариса, активно поддерживаемая на заднем плане матушкой Понева. – Не мешайте мне! Я с Николаем разговариваю, а не с вами! – рявкнула она на эту непрошеную группу поддержки, и несгибаемая Понева-старшая покорно замолчала.

Глава 18. Майские каникулы

Первое мая нормальному школьнику всегда приятно. Мишка однозначно школьник нормальный и правильный, поэтому его ничуть не смутили нависшие над яркими молодыми листиками серые тучи, плотно обложившие небо.

– Хо-ро-шо-то ка-а-ак! – выдохнул он, выйдя с утра на крыльцо.

– Не то слово! – подтвердил Владимир, подходя к дому. – Правда, время уже к обеду… Заспался ты.

– Зато выспался! – аргументировал Мишка. – А где бабуля?

– У Нины. Ей вчера забор нормальный поставили и калитку хорошую сделали между нашими участками, и бабушка помогает с кустами: старый забор рухнул и их слегка примял. Бабуля велела тебе передать, что завтрак ждёт на столе, рядом с Фёдором.

Навигация завтрака оказалась абсолютно верной: на стуле, придвинутом к обеденному столу, восседал Фёдор и косился на закрытую глубокой перевёрнутой миской тарелку.

– Федь! Ты мою еду охраняешь? Умник мой!

Мишка обычно щедро делился с другом всякими приятными вещами, и Фёдор счёл разумным хотя бы почётный караул завтраку устраивать – выражать, так сказать, уважение. Тим просто скакал вокруг стола, выражая радость, а Фёдор благонравно демонстрировал безукоризненные манеры и собственную полезность для хозяйства. Так что после завтрака настроение только улучшилось, и даже забарабанивший по листьям весенний дождик его не испортил.

– На обед Нина с бабулей придумали какой-то грандиозный пирог, так что под дождь самое то будет! – Владимир решил позволить себе отдохнуть и сидел на веранде, просто глядя на дождь.

– Пап, я вот думаю, а как мы дальше жить будем? Ну, вы с Ниной, а я с бабулей?

– Как раз хотел с тобой об этом поговорить. А сам-то как хочешь?

– Ну, пока так, если можно. – Мишка довольно много об этом размышлял и решил, что так лучше всего. – Вы с Ниной не обижайтесь, но бабушке без меня одиноко будет. Да и мне с ней очень клёво!

Владимир хмыкнул.

– Тактично…

– Просто это правда. – Мишка погладил одобрительно мурлыкающего Фёдора. – А вообще Нина мне нравится, хорошо, что ты её выбрал. С ней интересно и спокойно. А ещё… тепло, что ли… Не то, что с той… ну, с Никой.

– Чего это ты про неё вспомнил? – насторожился Владимир. По его наблюдениям, Мишка о его бывшей жене ни разу сам не заговорил.

– Да звонила она мне вчера. Спрашивала, где мы живём. Пап, ну, она что, тупая совсем? Да с чего я ей буду что-то говорить-то?

Мишка покосился на отца и удивился: у того благодушное настроение словно волной смыло. Отец резко встал и прошёлся туда-сюда по веранде, старательно сдерживая рвущиеся слова.

– Па-ап, ты чего?

– Ёжкин кот! Да! Тупая она! Хищница! А я-то какой дурень был! – Владимир стукнул кулаком в стену дома, и Фёдор осуждающе на него покосился.

– Во даёт! Сам себе это выбрал, на хребет пристроил, сам на хребте возил, сам позволял гадости делать, а теперь дом пугает, да ещё и злится! На кого? На самого себя, что ли? Странные они всё-таки, эти люди… На себя раньше сердиться надо было, когда глупости делал!

– Пап, да ладно тебе! Адрес я ей не сказал, просто смартфон отключил и её номер потом в чёрный список внёс. Ну, не расстраивайся!

Владимир мрачно покосился на сына, а потом широко шагнул к нему и крепко обнял.

«Вот я болван, а? Сын утешает, что, мол, не переживай, пап, что ты такое чудище домой привёл и сам чуть чудовищем не стал! Да стал практически! А он меня ещё успокаивает!» – подумал он.

– Мальчики, а что это у нас случилось? – Людмила с Ниной торопливо шествовали по мокрой дорожке мимо мокрой сирени, причём Людмила несла блюдо с заготовкой для пирога, а Нина держала над ними обеими зонт.

– Нине не говори! – прошептал Владимир Мишке.

Тот понятливо кивнул.

– Да так, мы просто соскучились! – Владимир отобрал блюдо у матери и унёс его в дом, а Нина устроилась на скамейке рядом с Мишкой.

– Нин, а у тебя завтра какие планы? – Мишка аккуратно прощупывал почву на предмет того, предупредили ли её ПП о своём появлении?

– Отдыхать! Будем бездельничать, гулять, вкусно есть и делать, что хочется!

– Как мне нра-авится-а-а такой план!

Мишке с Ниной было неожиданно легко. Она не изображала материнские чувства, не лезла в душу, не навязывалась, зато всегда готова была выслушать, и было понятно, что Мишкины слова ей интересны и важны. Ещё Мишке нравилось наблюдать, как она работает, он даже несколько раз засыпал в её мастерской под стрекотание машинки по имени Кузьма и громкое мурлыканье Полосатости. Просыпался каждый раз уютно укрытый пледом и в прекрасном настроении. Правда, в том, что такое времяпровождение возможно с учетом планов чрезвычайно деловитых Нининых племянников, Мишка очень и очень сомневался.

Звонок от брата застал Нину на следующий день за попыткой выполнить первый пункт своего плана: отдохнуть.

– Э-э-э, Нин… – У братца был тон, до смешного напоминавший прошлогодний, и Нина невольно насторожилась. – К тебе опять едет ревизор… то есть Пашка и Поля… Они выехали! Не, мы со Светкой всё понимаем, что они и так у тебя стали проводить кучу времени, а у тебя тут свадьба скоро, но вот реальность такова: они с живностью и какой-то подозрительно большой сумищей отправились к тебе! Традиционно сообщили мне из электрички, – покаянно сообщил Виктор.

– А про сумищу ты откуда узнал? – живо заинтересовалась Нина.

– Соседи сказали. Но я-то думал, что они отправились на озеро – у них там какая-то идея по обеспечению чистоты берега, а они к тебе…

– Вить, чего ты так переживаешь? Мы в отличных отношениях, места полно, выходные… – Нина и правда ничего плохого в визите ПП не видела, поэтому на следующие слова брата отозвалась смехом:

– Нин, ты камикадзе! Нет, честно, ты отважнее подавляющего большинства моих знакомых. Ни один с ПП с глазу на глаз долго – ну больше получаса – не выдерживал. Слушай, а ты же не будешь против, если они у тебя пока побудут?

– Нет, не буду.

– Ура! Светка, у нас ка-ни-ку-лы-ы-ы! – возопил счастливый отец и экстренно завершил разговор, чтобы ни секунды неожиданной радости просто так не тратить.

***

– Как много изменилось меньше чем за год… – глубокомысленно произнесла Полина, у которой на плече висел рюкзак с вещами, а в руке была переноска с Атакой. Второй рукой она крепко держала ручку вместительной сумки с особым набором.

– И не говори! – покивал Пашка, тоже нагруженный рюкзаком и второй частью сумки в дополнение к поводку Пина. – Ты смотри, как бегут! Любо-дорого посмотреть!

Они благожелательно проследили за поспешным исходом знакомой троицы, в которую превратился квартет мелких пакостников после отъезда Кольки с родителями.

– Что ни говори, а бегают они хорошо! Сейчас не догоним! – Полина любила здраво оценивать свои силы.

– Да, скорость хорошая, и так… энергичненько пошли! – согласился Пашка. – Ну ладно, эти от нас не убегут, а вот кое-кто может наведаться… Мне что-то кажется, что сумку мы взяли не зря!

– Знаешь, у меня тоже такое ощущение! Сдаётся мне, что эта Ника чем-то смахивает на ту… сильфиду, которая папе голову морочила! Та тоже намёков не понимала ни в какую! – припомнила Поля.

– Возможно, ты и права. И если это так, то нам тем более нужно торопиться, чтобы осчастливить нашу тётеньку любименькую своим присутствием. Ну и подготовиться заодно!

Тётенька хладнокровно поджидала ПП у новой калитки.

– Ой, тётечка Ниночка! Какой забор роскошный! Очень тебе идёт… – Близнецы не были чужды светского этикета.

– Папа тебе позвонил? Ну, как хорошо, что не забыл! – радостно пропищала Поля. – Ты ж нас не выгонишь?

– Поль, ты что? С ума сошла? – оскорбилась Нина. – Нет, конечно! Хоть и хотелось бы, чтобы вы сами сообщали. Ну, хоть накануне…

– Ладно, мы над этим подумаем! – солидно пообещал Пашка, бережно втягивая сумку в дом.

Нина проводила её глазами, но промолчала, зато уточнила другое:

– Если честно, то всё так напоминало прошлый год, что я ожидала узреть конницу поверженных врагов в авангарде…

– Тёть, мы их встретили на станции – они от нечего делать голубей приманивали для какой-то гадости. Но эти гаврики, как нас увидели, так дёрнули, что аж пятки засверкали, а мы с животными… – Поля разумно не упомянула про сумищу. – Короче, решили мы, что эти искатели приключений на собственные ягодичные мышцы от нас никуда не денутся. А сейчас нам бегать за ними было как-то лениво!

Тут примчался Тим, а за ним и Мишка, услышавший через открытую внутреннюю калитку голоса друзей.

– Ну что? Пока не появлялась? Не звонила? – беззвучно уточнил Пашка у Миши.

– Не-а! Надеюсь, и не появится! – ответил Миха приятелю.

Близнецы переглянулись. Оба ощущали некое приятное волнение, а это значило только одно: на ловцов уже выбежал зверь. Точно выбежал, пусть даже сам об этом ещё не знает!

Владимир к ПП относился тепло и с уважением, появлению их ничуть не удивился, а вот интересом к его участку был заинтригован, но решил не спрашивать. Ну, нужно им почти на четвереньках обойти весь периметр, пролезть во все кусты и заросли, ощупать все деревья, а на некоторые даже залезть – пускай!

– Народ разумный. Шалят – и то с пользой… Мешать таким – себе дороже! – разумно решил Владимир и в дела ПП и Мишки не полез.

– Умный у тебя отец! – одобрила Поля. – Увидел, что мы чем-то занимаемся, но решил не вмешиваться.

Мишка расплылся в невольной улыбке. Приятно, однако!

***

Приятно в данный момент было и одному из водителей – Геннадию, который трудился в компании Владимира.

Он восседал в кафе напротив красавицы-Ники, упивался её вниманием, щедро приправленным приторными улыбками, и изо всех сил поддерживал разговор, явно надеясь на продолжение общения в более неформальной обстановке.

«Ну это ж надо! Володька-то у нас какой лопух! Такую бабу упустил! Он упустил, а мне свезло! Она же сама, САМА позвонила, сама пригласила! Это ж чего-то да значит!» – Он горделиво косился на своё отражение в витрине, жалея только о том, что его сейчас не видят кореша.

«Ой, пыжится ещё, косится на себя! – презрительно размышляла Ника. – Явно уже планы на вечер строит. Да счаз-з-з, уже бегу, волосы назад! Ну давай, давай, расскажи мне то, что нужно, и можешь валить обратно, пиво пить да мечтать о новой встрече. Мечтать-то не вредно!»

Вслух, разумеется, она говорила совершенно другое:

– Так ты говоришь, что он новый дом купил?

– Не-е, купил участок. Прикинь, обычные дачки! Никакого сравнения с тем местом, где вы раньше жили.

– Да ладно? Обы-ычный? Не верю! Небось, там что-то крутое есть! – Ника и правда удивилась.

– Не-е, точно! – Водила назвал станцию и название участков. – Там ва-а-аще ничего крутого нет. Я ещё удивился: чего он замылился в такое болото?

Ника довольно хмыкнула: она узнала место. Оставались детали…

– И что? Так и есть там пустой участок?

– Не-а, дом построил!

– Небось, бревенчатый? – пренебрежительно фыркнула Ника.

– Ага, но большой! А вы что… то есть ты что вечером делаешь? – Геннадий изо всех сил старался сделать вид, что ему привычно общаться так запросто с женой шефа, пусть даже и бывшей.

– Да так, ничего особенного! – небрежно отмахнулась Ника. – А что, говорят, он женится?

И тут её подвёл выбор информатора. Геннадия в компании откровенно недолюбливали. Да, водил машину он хорошо, но как только начинал говорить… Никому особо не нравится постоянно слушать недовольное бухтение, ворчанье, нытьё и претензии, поэтому слишком много с ним не откровенничали, и именно из-за этого про Нину Геннадий знал ничтожно мало.

– Женится? Володька? Да ну-у-у… Говорят, начал было с какой-то встречаться, но дальше – тишина! Так что это всё полная фигня!

Ника мысленно облизнулась, как кошка, узревшая перед своим носом лакомое блюдо.

«Я так и знала, что он соврал! Ничего-ничего, я тебя в твоей избушке на курьих ножках поймаю и окручу как миленького!» – Уверенность Ники в том, что мужчины – народ управляемый, имела под собой некий реальный жизненный опыт, но вот то, что иногда даже ранее управляемые типы могут кардинально изменить своё к ней отношение, в голову красавице почему-то не приходило.

«Вот же вкус у человека – деревянный дом он мечтал ещё при мне построить! Ну, это же ва-аще деревня! Ну ладно, я эту дурь у него быстро закончу! И этого паразита Мишку быстренько уберу подальше. А сейчас нужно от этого дурика избавиться. Ну, это мне раз плюнуть!»

Геннадий, уже уверенный в успешности своих планов, изумлённо смотрел на купюру, сиротливо прильнувшую к столешнице, опустевший стул и Никин силуэт в дверях.

– Это тебе на пиво! Пока, водила! Готовься к увольнению. Никто не любит, когда такие, как ты, слишком широко открывают рот! – звучало в его ушах…

Глава 19. Креативный подход к жизни

– Ты ж гляди, какая цаца… – присвистнул Пашка, оценив фотки Ники, щедро выложенные ею в соцсети. – Поля, ты права! Прямо как наша сильфида!

Рассматривали они Нику вовсе не для эстетического эффекта, а потому что «врага нужно знать в лицо»!

– Да, типаж один! – кивнула Поля с видом профессора-энтомолога, обнаружившего новый «экземпляр» жука и решившего, к какому именно подотряду его можно отнести.

– Люблю себя, плюю на всех, и в жизни ждёт меня успех! – процитировала она фразу из советского мультика «Чертёнок номер 13».

– Именно, коллега! – важно кивнул Пашка. – «Как будем курощать и низводить домомучительницу?» – не желая отставать от сестры, процитировал он Карлсона из книги.

– Метод «Свежий воздух – наше всё»? Или, может, «Казнь египетская усовершенствованная»? – всерьёз задумалась Поля.

– Да ну-у… «Воздух» для неё слишком сложно, не поймёт. Ты ж видишь, она дама целеустремлённая! – Пашка весьма трезво оценивал взрослых людей. – А вот «Египетская усовершенствованная» – может быть… может быть… Тем более что я на Мишкином участке сырьё нашёл.

– Э-э-э, народ, а для непосвященных можно как-то попроще? – взмолился растерявшийся Миха.

– Тебе – можно! – с выражением сказал Пашка.

Собственно, это было впервые. Они никогда не допускали в свою компанию кого-то ещё. Как только близнецы осознали своё внутреннее сходство (а произошло это примерно года в два), у них образовался собственный мирок-на-двоих. Нет, родителей, бабушку с дедом, тётю и прабабушку они нежно любили, только вот их мирок был исключительно Пашин и Полин.

– Вам нужно социализировать детей! – стенали в два голоса Инна и Мила, когда ПП-шные родители, по их ценному мнению, сильно затягивали с детским садом для близняшек.

– А кто потом будет обратно социализировать всех детей в саду и обеспечивать реабилитацию для тамошних работников? – резонно уточнял Виктор. – Поля и Паша – люди серьёзные!

Инна и Мила долго развлекались над «серьёзными людьми», пока их в виде справедливого возмездия не оставили со «сладкими деточками» на полдня.

К моменту прихода родителей тётушки стояли при дверях на низком старте.

– Э-э-э, а что это вы такие взмыленные и белые? – осторожно уточнил Виктор.

Ответ, точнее его часть, заглушенная закрывающимися дверями лифта, звучала примерно так:

– Ж-ж-ж-жуткие дети, клей, мука…

– Интересно, где в слове «мука» правильно поставить ударение? – призадумался Виктор, входя в комнату, щедро забеленную рассыпанной мукой, которую очень серьёзно пылесосили его пятилетние дети.

– Поля, Паша, а что случилось с тётями? – cделал он последнюю попытку докопаться до истины.

– Да ничего такого… Они просто не умеют играть в снегопад, а мы их научили, – невинно объяснила Поля, аккуратно убирая подальше тюбик отличного клея…

Столь удачно опробованный метод «Внезапного снегопада» ПП был глобально усовершенствован и многократно применён в будущем.

Пашка и Поля частенько понимали друг друга без слов, думали одинаково, подчас внушая родителям некий ужас, отлично ладили и настолько не нуждались в ком-то ещё, что внезапное, но вполне обдуманное решение расширить их компанию, включив в неё Мишку, повергло в шок всех, кто их знал.

Мишка о чём-то таком догадывался, поэтому вёл себя очень аккуратно, старательно не проявляя лишнего любопытства и не задавая миллиона вопросов, вертевшихся на языке.

Впрочем, ему – вечному одиночке – это было нетрудно.

– Значится, так! Мих, ты в курсе, что вы подверглись массовому нападению? – уточнил Пашка. – Нет, конечно! Не до того было. А мы вот обнаружили.

– Ты ловушки поставил? – перебила его деловитая Поля.

– Нет, твоей команды дожидался! – фыркнул брат. – Поставил, конечно!

– Ловушки на кого? – удивился Мишка, а услышав ответ, ошалело уставился на близнецов. – Вы шутите, что ли?

– Поль, мы разве похожи на шутников? – нарочито оскорбился Пашка, подмигивая Михе.

– Не-е, мы исключительно серьёзны. Ты, главное, сам-то не сдрейфь! – распорядилась Поля, обращаясь к Михаилу.

– Да вот ещё! Делать мне нечего!

– Делать-то есть чего, конечно, но если эта чучундра приедет и на тебя натолкнётся, то ты можешь немного растеряться – это вполне понятно. Она же тебя гнобила почём зря, – спокойно объяснил Пашка.

– Не собираюсь я теряться! – твёрдо заявил Мишка. Его терзания, метания и неуверенность остались у гаража того проданного отцом дома – прямо у лаза в его убежище, где он нашёл Фёдора.

– Вот и правильно! Чего перед такой расстраиваться. Раз тётя намёков не понимает и тормозов не имеет, можем позабавиться с пользой для дела! – резюмировала Поля.

– Один вопрос! А если Ника явится, она вашу тётю не расстроит? – решил уточнить Миха, которому казалось, что близняшки кое-что не учли.

– Вот чудак… Да кто же ей позволит-то? – рассмеялись те. – Понимаешь, Нина – это такой особый случай! Тётенька оказалась настолько нашей в доску, что за неё можно и грубые методы применить!

– Грубые – это какие?

– Ну, какие-какие… всякие. Поль, покажи ему запись последнего применения грубых мер, – велел Пашка.

Полина рассмеялась, достала смартфон, и Мишка с восторгом смотрел на волну, стремительно вырывающуюся из разрушенной запруды, на летящий вверх батут, нарушающий все законы физики, на какого-то мужика, стремительно улепётывающего по глубокому снегу так, что лоси позавидовали бы.

– Это уже в этом январе было. Один деятель капканы у нас в лесу ставить начал. Собака попала – мы нашли. Хорошо, что быстро нашли. Хозяева рванули к ветам, и те лапу сумели спасти. А потом я и Полька уже целеустремлённо поискали, обнаружили ещё капканы, нашли, кто ими развлекается, ну и сами слегка развлеклись! – пояснял Пашка.

– Погоди, а сзади на куртке у него чего висит? – уточнил Миха.

– Так его имущество – один из капканов. Мы – люди честные, нам чужого не нужно. Этот ему «вернули» тыловым методом, так сказать, а остальные местному леснику отволокли.

Миха только головой покрутил, изумляясь креативности приятелей.

– Так, ты не головой вращай, а за дорогой следи! – скомандовал Пашка. – Псы залаяли в начале улицы, слышишь? Кто-то едет!

***

Третьего мая Ника решила, что сейчас самое время для того, чтобы нанести визит-сюрприз.

– Ну а чё? Он уже наотдыхался, небось, в бане напарился, выспался, шашлыков налопался… – Ника наморщила нос. Она терпеть не могла все эти занятия, считала их дурным тоном и по своей воле никогда не принимала в них участия. – Короче, весь такой расслабленный! Точно как мне нужно. А там ещё, небось, его мать пилит, сын тупит… И будет мне Володечка рад как миленький. А уж я-то сейчас своего не упущу и на этот раз сделаю всё как нужно!

Это «как нужно» Ника обдумала очень старательно.

– Мать и сопляка пинком, да подальше! Сама буду – прям как его идеал! Дом бревенчатый – клёво! Рыбалка, баня и шампуры эти дурацкие – прелестно, даже по грибы могу сходить! Главное – обратно приручить его к себе. Ничего-ничего… Это ненадолго! Как только с рук есть будет, я гайки-то позакручу! Интересно… продал он дом в Испании или нет? Вряд ли… – Она припомнила незаконных захватчиков. – Если там эти гады-оккупасы свалили наконец, то можно будет сделать ремонт, купить новую мебель, дизайнера нанять… – Ника даже зажмурилась от удовольствия, представляя себя в роли работодателя для крутого дизайнера. – А может, и вовсе другой дом купим, в Италии например!

Мечты сразу запорхали, тоненько попискивая Нике о роскошном доме под красной черепичной крышей на берегу тёплого моря.

– Чтобы вокруг оливки росли и апельсины! Найму садовника и буду командовать, как и что украсить! – Ника уже воображала, как её называют «синьора» и как она непременно встретит какого-нибудь итальянского аристократа-миллионера… А что? Бывает иногда такое! А чем она хуже тех, с кем это случается? Прально, ничем!

Ника улыбалась, сидя за рулём недорогой машинки-трёхлетки, купленной зимой по дешёвке.

– Ничего-ничего! Перво-наперво я его на нормальную машину раскручу! Не ездить же мне в этом барахле!

«Барахло» исправно отсчитывало колёсами километры, весенний ветер мягко овевал капот, а внутри царила итальянско-машинно-аристократическая мечта…

Найти в дачном посёлке дом Владимира по ориентирам, указанным незадачливым Геннадием, оказалось совсем не сложно.

– Новый, здоровенный, бревенчатый. Вот! – Ника насмешливо фыркнула, глядя на дом, точнее на его часть, виднеющуюся из-за забора. – Итак… Я тута вся такая влюблённая в Володю-у-у, – насмешливо промурлыкала она про себя для пущего «вхождения в роль».

Только вышла из машины и стала осматриваться в поисках кнопки звонка или домофона, как калитка приоткрылась, и из неё вышла девочка-подросток.

– Эй, ты! – окликнула её вежливая Ника.

Девочка воззрилась на неё, наивно хлопая глазами.

– Я?

– Ну да! Тут что, ещё кто-то есть? – фыркнула Ника. Она презирала подростков-мальчишек типа Мишки из-за их полной для неё бесполезности, а вот девчонок откровенно недолюбливала как будущих конкуренток. – Тут Владимир живёт? – Она назвала фамилию, будучи в полной уверенности, что пришла куда надо.

– Да! – кивнула девочка. – А вы кто?

– Не твоё дело кто! Кто надо! – Ника решительно шагнула к калитке, а потом обернулась. – А он дома?

– Ну да. Отдыхает после обеда… – Поля так старательно играла роль примерной девочки-ромашки, что у самой аж скулы сводило от омерзения. – А вы куда?

– Куда надо! И вообще, чего ты вопросы задаёшь? Ты тут кто? Пришла в гости? Ушла? Ну и иди себе! Вали, короче! – скомандовала Ника, уверенная в том, что это какая-то приятельница Мишки и церемониться с ней абсолютно не стоит.

Ника по-хозяйски прошла в калитку. Поля скользнула за ней через совсем небольшое время, впрочем вполне достаточное для некоторых секретных действий.

– Ну, так я и думала! Вульгарная деревенская домина! – Ника точно знала, как будет выглядеть дом бывшего мужа – он, когда они только поженились, очень хотел такую ерунду для неё построить!

За появлением на участке незваной гостьи внимательно следили Пашка и Миха, сидящие в зарослях.

– Дамочка, чу-у-уть праве-е! Ну, давай, давай! Ага! Ну, по-ошла-а!

Ника шагнула по дорожке немного вправо, потому что слева её могли задеть ветки сирени, и буквально через пару мгновений окрестности огласил истошный визг.

– Хе, сюрпризик номер разик! – беззвучно пропела вредная Полина, торопливо шагающая к калитке – перехватить Нину.

– Тётечка Ниночка, стоять! – Полина так уверенно скомандовала перепуганной Нине, что та аж затормозила.

– Поля! Там что-то случилось! Людмила?

– Не-е, Людмила у Риточки, птички нашей! – Поле миниатюрная и ласковая Рита Михайловна очень нравилась, вот она и позволяла себе такие ласковые эпитеты. – Её Миха перехватит.

– Так! Что происходит и что вы там натворили? – строго вопросила Нина, пытаясь успокоиться и всё-таки пройти на соседский участок.

– Тёть, Михе позвонила бывшая жена Владимира. Она, судя по всему, просекла, что деньги потеряла немалые и хорошо бы их вернуть. Адрес ей Миха не дал, но мы были готовы к тому, что она его узнает. Ну вот… Узнала. На свою голову! – прокомментировала Поля вопли, переходящие в заунывный вой, очень похожий на «звуки болот» из фильма «Собака Баскервилей».

Нина схватилась за сердце.

– Поль, она хоть живая останется?

– Останется, не волнуйся! Счас ещё разок на бис… – Поля никогда не ошибалась во времени, и Ника полностью подтвердила её ожидания, перекрыв все предыдущие оперные достижения чем-то переходящим в ультразвуковой диапазон. – Ну вот. Первая полоса препятствий пройдена.

Нина в некоторой панике покосилась на Полю.

– А всего их сколько?

– Кого? Полос или испытаний? – Поля наморщила лоб. – Это смотря как она пойдёт. Налево пойдёшь – коня потеряешь… направо пойдёшь… – нараспев пропела она, а услышав треск, флегматично прокомментировала: – Прямо пошла! Хорошо пошла, однако!

– Поль, я пойду! Там же Володя!

– Тёть, дай ты ему самому вытурить эту мадаму, а? А мы подмогнём! Нет, ты не думай, мы красиво сделаем. Всё будет сильно, но осторожно! Ну, это же ему самому как неловко будет, что ты видишь, как эта змеища коленца вокруг выделывает!

Этот аргумент стал решающим. Нина представила, что должен будет почувствовать жених, если она сейчас появится и станет свидетельницей истерики со скандалом, да и решила довериться ПП.

«Вот люблю я Нину! – думала Поля, пробираясь к эпицентру событий. – Не стала вопить, что мы маленькие и ничего не понимаем, что мы всё испортили, что ля-ля-ля… Соображает, что понимаем, что не испортим, а вот помочь можем! Хе, ну и красоту-у-уля-а-а! Хотя так она мне значительно больше нравится!»

Внешний вид Ники за последние несколько минут претерпел глобальные изменения. Приехала-то она со свежими романтическими локонами, с нежным румянцем, в излишне лёгком для прохладного первомая платье, обладающем важными особенностями: экстремальным декольте и чрезвычайно смелым разрезом на боку. Каблуки нежно-розовых лёгких босоножек могли сойти за колющее оружие, а сумочка сияла логотипом известной марки. Короче, дева шла во всеоружии.

– Стоило красе ненаглядной чуточку пройтись, так сразу оригинально стала выглядеть! – одобрила Поля, взглядом знатока оценивая Нику, подпрыгивающую и вопящую что-то хриплым голосом, в который плавно перетёк давешний ультразвук. Подпрыгивала она вовсе не просто так: пыталась вытрясти из волос и одежды множество жучков.

– Долгоносики… – удовлетворенно вздохнул Пашка. – Ты вот, Миха, знал, что они по весне обожают налетать на берёзу и калину и жрать их? Не знал! А мы специально обыскали все деревья в округе, пока не нашли глобальный слёт долгоносиков.

– А как вы их в коробки запихали?

– Чуть побрызгали средством специальным, противодолгоносиковым. При малой концентрации оно их обездвиживает, но ненадолго. Как раз как нам надо! – Пашка с видом крупного специалиста поднял указательный палец. – А дальше – паутина. Искусственная, разумеется, но хорошего качества. Ника эта самая прямо пошла, а там веточка была специальная. Ветка падает, с неё на объект валится паутина, объект, как правило, в восторге!

– Да уж… Восторг полный! – фыркнул Миха, глядя на Нику, перемежающую попытки вытряхнуть долгоносиков из декольте попытками содрать с открытых плеч липкую паутину.

Глава 20. Превращение отдыха в кошмар

Владимир действительно отдыхал. Бывает такое: работал-работал-работал человек, добежал до отдыха, а потом внезапно так устал, что хочется просто лежать и не шевелиться. Вот он и лежал, благо никому от него ничего не было нужно, никаких срочных дел не было, равно как и сил.

– Хорошо-то так! – временами вздыхал в полудрёме Владимир, приоткрывая глаза и каждый раз встречаясь взглядом с Маурой. – Спокойно, тихо, приятно! – Он периодически косился в окно, куда заглядывала ветка цветущей яблони.

– Но ненадолго! – с сожалением думала Маура, отлично расслышавшая, как к дому подъехала чужая машина. – Видимо, та мрякость, о которой предупреждал Фёдор, всё-таки прибыла! Обидно! Лежал себе человек, почти как приличный кот лежал, а сейчас начнут шуметь, кричать, разбудят, с мягкой лежанки сгонят!

Маура, которая отлично знала, как жить без мягкой лежанки – да что там мягкой, вообще без лежанки, без еды, без безопасного дома и любящих хозяев! – очень ценила то, что у неё сейчас имелось, и от души посочувствовала Владимиру, у которого это всё теперь тоже имелось, но покоя сейчас уже не будет.

Владимир блаженно прикрыл глаза в очередной раз, и тут ему в уши ввинтился такой визг, что уютно-сонное настроение как водопадом смыло.

– Что? – Он слетел с кровати, спросонья решив, что кричит Нина, ринулся к выходу, запутался в пледе, потратил пару секунд на то, чтобы осознать, что его стреножило, отшвырнул препятствие и кинулся к выходу. – Нина!

Он машинально глянул в окно и, не веря своим глазам, уставился на визжащую Нику…

– ЧЕГО? – Стремительный переход из полусонного, расслабленного и уютного состояния в режим «спасти любой ценой», да ещё зрелище бывшей жены, которую мечтаешь вообще никогда в жизни больше не увидеть, – это не для слабонервных!

Впрочем, Владимир слабонервным никогда и не был. Осознав, что кричала не Нина и не мама, он автоматически несколько подуспокоился, а потом призадумался: а что это такое она тут делает и что именно с этой заразой происходит?

Ника подпрыгивала на высоченных каблучищах, трясла головой, запускала в шевелюру, уже изрядно запутавшуюся и сбившуюся, пальцы с длиннющими когтями, взблёскивающими стразами, трясла головой и дёргала себя за волосы, а потом словно что-то стряхивала с плеч, перемежая вопли шипением и взвизгиванием.

Если совсем честно, будь Владимир на участке один, он бы смылся в дом и сделал бы вид, что его тут нет. И вовсе даже не от трусости, а от абсолютного нежелания видеть эту женщину!

Но где-то рядом были его родные, и Владимир, развернув плечи и глубоко вдохнув для возвращения душевного равновесия, шагнул на крыльцо.

Ника, краем глаза узрев цель своего приезда, рванула было к нему…

– Ещё раз «прямо пойдёшь» – салют будет! – промурлыкала Поля, аккуратно потянув прозрачную леску. – Особый! Спасибо Дядьколе за прошлогоднюю идею!

Ника и так выглядела не лучшим образом: платье перекручено в попытках избавиться от чего-то непонятного, свалившегося на неё, волосы запутаны, сама с вытаращенными глазами и перекошенным от крика ртом… И кто бы мог подумать, что длительные и кропотливые усилия по приведению себя в надлежаще-охотничье состояние так легко нивелируются несколькими сотнями долгоносиков и горсточкой липкой пакости на плечах?

Правда, как выяснилось, всё познаётся в сравнении! Когда из кустов, которые Нике надо было обойти, вылетело немыслимое количество воробьёв, которых близнецы бережно приманили обильнейшим питанием в сетчатую ловушку, Ника стала выглядеть ещё более странно.

– Хорошая пакость не придумывается, а приходит на ум при взгляде на ближнего своего! – поучительно объяснил Пашка Михе. – Этот фокус с воробьями мы в прошлом году взяли на вооружение. К тётушке тогда один кадр сватался, достал страшно. Отказов не понимал, да и вообще того… туповатый. Ну, мы и подмогнули немного! А вот воробьи сами вылетели, и очень, просто очень эффектно тогда получилось!

– И почему никто не понимает, что само ничего никогда ниоткуда не вылетает? – вздохнула Чудь Болотная, сидящая на ветке дерева. – Никто и не додумался, что это я сделала! Э-э-эх, люди, а ещё считают себя умными!

– Да оно и сейчас очень даже э-э-э… впечатляюще! – Мишка Нику законно не любил, а вот сейчас даже несколько посочувствовал. Хотя картина, представшая перед ним, того безусловно стоила.

– Какая-а-а-а га-адо-о-ость! – проорала Ника, осознав, что именно вылетело из кустов вместе с птицами и отделилось от них, частично осев на её драгоценной особе. – Володя-а-а!

– Э-э-э? – Владимир соображать умел отлично, поэтому странные трансформации образа его бывшей супруги быстро связались с наличием поблизости изобретательной и неунывающей парочки. – Не удивлюсь, чесслово, если и Мишка поучаствовал! – мимолётно подумал он.

– Ника? Что ты тут делаешь? – Он изобразил в голосе крайнее изумление.

– Во-олодя-а-а! Что это? Что это ф-ф-ф-фсё-о-о! – Ника снова почувствовала противное шевеление в волосах и затрясла головой, но залаченные и спутанные локоны держали невезучих жучков не хуже, чем настоящая паучья сеть.

– Ну, судя по всему, насекомые какие-то… Куда ты влезла-то?

– Я? Я просто по дорожке шла! – оскорбилась Ника. – А это что? – Она ткнула в плечи, щедро осыпанные дарами природы, намертво прилипшими к останкам паутины.

– Ну, как бы это сказать… Помёт! Гуано! – Владимира начал разбирать смех.

Ника от возмущения даже не сразу подобрала слова, и Владимир коварно этим воспользовался.

– Позволь уточнить, а что ты тут делаешь? И как ты узнала, где именно у меня дача?

Ника открыла рот, чтобы ответить на первый вопрос, но вовремя сообразила, что томное «Ми-и-илый, я так по тебе соску-училась, что просто больше не могу-у», произнесённое девушкой в столь странном виде, может оказать не совсем тот эффект, на который она рассчитывала. На второй вопрос было ответить проще:

– Мне водила один рассказал – Геннадий.

– Понятно! – веско ответил Владимир, и Геннадий, находящийся на отдыхе в двухстах километрах от дачи начальства, непроизвольно икнул и чуть не подавился пивом.

– Такой неприятный тип! Представляешь, Вовочка, он мне прямо всё выложил!

– Это я уже понял. Только ты не ответила, зачем приехала?

Ника захлопала глазами и, осознав, что оказалась в положении не очень-то выгодном, моментально переключилась на режим «рыдаем до победного конца».

– Воло-одя-а-а! Я ехала сюда, я так наде-е-яла-ась тебя уви-идеть! Я так тебя лю-у-ублю! Я такая ду-ура, что раньше это не поняла! – Ника отлично помнила сказку про двух лягушек, попавших в сливки, и никогда не понимала, как можно склеивать ласты, если есть шанс сбить масло, в результате получив и цель, и само масло. Поэтому она аккуратно продвигалась к объекту, решив, что второго шанса так его заловить у неё не будет, а значит, нужно играть теми картами, которые имеются на руках.

– Ну даёт! – восхищённо, но беззвучно присвистнул Пашка. – Я её уже почти совсем уважаю! В причёске застряла сотня-другая долгоносиков, штук двадцать в вырезе, вся в паутине, в навозе, а туда же – охмурять! Целеустремлённая какая мадама!

– Вот уж что есть, то есть! – Мишка мрачно смотрел на «мадаму», подбиравшуюся к его отцу.

– Ник, ехала бы ты домой, а? – Владимир хмуро осмотрел приближающуюся особу.

– Это из-за того, как я выгляжу, да? Володя! Ты же никогда не был жестоким! – картинно зарыдала Ника. – Я так к тебе ехала, мне так плохо без тебя-а-а!

– Нет, это из-за того, что мы развелись, я тебя видеть не могу, люблю другую женщину и собираюсь на ней жениться!

– Да что ты вр-р-рёшь! – разозлилась Ника. – Мне Генка сказал, что это ерунда!

Если бы Геннадий мог сейчас видеть своё начальство, он бы уволился удалённо, прислав заявление по электронной почте.

– Ника, сделай доброе дело, вали отсюда, а! Вали и никогда больше не возвращайся! Выход у тебя за спиной! – Владимир быстро шагнул с крыльца и исчез в зарослях слева от дома.

– Нет уж! Мы ещё не закончили! – Ника разозлилась всерьёз.

Иногда притча про упорную лягушку не только не спасает, а может принести кучу дополнительных неприятностей. И это был как раз такой случай!

– Ну хорошо, стало быть, маршрут номер два! – прокомментировала Поля упорную Нику. – И-и-и… шаг раз, шаг два, ша…

Третий шаг Ника сделать попросту не успела, потому что на дорожке перед ней появилась крыса. Настоящая крупная крыса, которая уселась на упитанные окорочка, непринуждённо умыла рожицу, а потом достаточно любезно воззрилась на странную дамочку. Нет, действительно, приличная крыса по-разному может отреагировать на появление прямо перед её носом такого странного создания.

Ника боялась мышей, а не крыс. Крыс она навидалась достаточно, когда маленькая помогала отцу в гараже. Ну, то есть попросту ходила туда с ним, и пока отец копался в старенькой девятке, развлекалась тем, что бегала по гаражным закоулкам в компании знакомых мальчишек.

– Кыш! Пшла вон! – Ника притопнула на крысу ногой.

Та задумчиво осмотрела босоножку, покрутила усами, вздохнула. Гонорар, обещанный Фёдором, стремительно уплывал из крысиных лапок. Крысе было обидно…

– Ты ж смотри, крыс не боится! Понимяу! Мышку надо! – Фёдор покосился на Гнуся.

– Ну надо так надо! Это мы завсегда! – Гнусь аккуратно придерживал лапой мыша, который был изловлен специально на случай, если крыса не прокатит в качестве пугающего элемента. – Ну, вперёд! – напутствовал он свою добычу, ловко выпнутую Нике под ноги. – Ты ж смотри, как пошло-то, а!

– Побежало! – поправил его Фёдор, во всём уважающий точность. – Вот побежало быстро и куда надо!

– Не тётка, а танец блохи с саблями! – вздохнула Поля, пробираясь окольными путями к мальчишкам с докладом: – Владимир добрался до Нины. Злой, как нильский крокодил! Он, оказывается, больше всего переживал, что Нинуся придёт и застанет эту… с долгоносиками в укладке. Я их очень попросила пока нам не мешать – работают профи! Слушай, а что её спугнуло-то? Она ж прямой наводкой на жаб шла, – заинтересовалась Поля.

– Понятия не имею! Как выскочит, как помчится… Ну ладно, у нас все маршруты предусмотрены и отработаны! – пожал плечами Паша.

– Хорошо ещё, что у Риточки звукоизоляция в доме классная, а то бы пришлось Мишкину бабушку успокаивать. В самом деле, что за пробег монголо-татарского ига? То налево, то направо! – прокомментировала Полина.

Мишка молчал. Он был в курсе, что именно было приготовлено на «правом маршруте», так что с нетерпением ожидал эффекта.

Ника действительно перепугалась. Кто знает, почему что-то маленькое, мельтешащее под ногами оказывает столь сокрушительное влияние на некоторых женщин… Опять же, если бы ей попалась мышка, сидящая неподвижно, Ника и не подумала бы так реагировать, а тут…

Она промчалась по дорожке и с размаху влетела в…

– Нет, ну а что она хотела? Это дача! Тут огород есть. Лучшее удобрение для огорода у нас что? Прально! Вот это оно самое! Мишкина бабушка как раз закупила машину этого добра! Сгрузили как положено – подальше от нормальных людей. И нечего было без приглашения по ценному удобрению бегать! – флегматично вещала Поля, выбираясь из зарослей. – Ладно! Пошла я, так уж и быть, вызову огонь на себя. Надо же кому-то избавить окружающую среду от этого звукового безобразия и мельтешения.

– Что это? Что это такое? – верещала полностью дезорганизованная Ника, с ужасом глядя на свои босоножки, медленно, но верно исчезающие в густой «ароматной» субстанции.

– Тётенька, а что это вы тут делаете?

«Да ну, да ну… кинется ещё! Нервная вся такая!» – рассуждала она про себя.

– Ты! Опять ты! Что ты тут делаешь? – Это было абсолютно нелогично, но разъярённой Нике жизненно требовалось в кого-то вцепиться!

– Я-то знаю, что я тут делаю, а вы? Это ж вы уточняли, что это такое! – Непрошибаемая вежливость подчас выводит человека из себя значительно лучше всего остального… – Вы бы ногами не топали! Брызги, да и поскользнуться можете! Лучше хватайтесь за ветки и выбирайтесь потихоньку. Я вам к машине ведро воды вынесу, а то… Ну, короче, если так засохнет, может быть неприятно!

Ника понимала, когда лучше к совету прислушаться. Она с трудом дотянулась до ветки дерева и, перебирая руками, выбралась из месива, образовавшегося около кургана «ценного сырья».

– Ы-ы-ы-ы, – хотелось заныть Нике при взгляде на собственные ноги.

– Тёть, где вы там? – Поля разумно близко не подходила. Нет, не боялась, разумеется, просто амбре… Да и долгоносики вокруг рассыпаются…

Ника, которую вывели на тихую, заросшую травой дачную улочку и выставили перед ней ведро воды и кусок хозяйственного мыла, злобно сверкнула глазами на девчонку.

– Какая такая невеста у Владимира нарисовалась? А? Не прикидывайся, что не знаешь! – Она дохромала на отвратительно-склизких и вонючих босоножках до дверцы машины, достала из бардачка упаковку бумажных платков и, морщась от омерзения, начала протирать плечи и декольте.

«Разумно… Если вымоет ноги, потом этими руками остальное уже вытирать будет как-то не очень…» – оценила Поля.

– Я тебя спрашиваю! – рыкнула Ника.

– А почему я отвечать-то должна? А? Но ладно уж, отвечу. Невеста есть, и она наша с моим братом мамочка, так что мы теперь тоже дети для дяди Володи!

– Да ты… соплячка! Да я тебя сейчас! – Ника вдруг представила кучу мерзких подростков вокруг Владимира и его невесты-мамаши-клуши, и её чуть не затошнило.

– Надеюсь, вам понравился сегодняшний день… Мы с моим братом-близнецом и Мишей очень старались для вас! – Поля кивнула на Миху и очень похожего на неё ухмыляющегося мальчишку, которые выглядывали из калитки. – И ещё… Вы бы лучше ехали скорее.

Ругань Ники она восприняла абсолютно равнодушно.

– Ну ладно. Моё дело – предупредить, хотя вы и так уже опоздали! – Полина пожала плечами и удалилась, закрыв за собой калитку.

ПП и Мишка отлично слышали усиливающийся радостный визг Фунтика. Унюхав волшебный запах «ценного удобрения», который до него донёс ветер, он мчался насладиться этим прекрасным ароматом!

– Нет, ну почему некоторые совсем не слушают добрые советы, а?

Вся компания выбралась на улочку через калитку Нины и теперь наблюдала за беготнёй Ники и Фунтика вокруг машины.

– Ноги она не вымыла, сесть в машину не может, Фунт от неё не отцепится – он этот запах обожает, вон какое болотце устроил, когда ту гору навоза узрел! Его хозяйка полдня отмывала, причём сначала издалека и под шлангом! – припоминал Мишка.

– Ты смотри, смотри! Догадалась! Нет, я почти совсем ва-аще её зауважал! – прокомментировал Пашка стремительный прыжок Ники на капот своей несчастной машинки. Там она, кривляясь от омерзения, сдёрнула босоножки и швырнула их подальше от машины.

Фунтик, очарованный обувью с таким прекрасным ароматом, кинулся за ними, а Ника, шипя и отдуваясь, метнулась к ведру с водой.

Людмила Владимировна слышала какие-то отдалённые шумы, но особого внимания на них не обратила. Мало ли что шумит на даче… Зато когда она вышла из калитки Риты Михайловны, её глазам предстало потрясающее по силе воздействия зрелище.

Ника, её бывшая невестка, полоскала босую, чем-то сильно перепачканную ногу в старом цинковом ведре, опасливо оглядываясь на Фунтика, который восторженно носил в зубах что-то совершенно неопознаваемое. Сама Ника выглядела так, словно её оставили на неделю на необитаемом острове, а она там круглосуточно продиралась сквозь джунгли и охотилась на случайно попавших в её поле зрения крокодилов.

Тут Фунтик решил, что эти трофеи – штука хорошая, но надо бы ещё поиграть с той весёлой трофееподательницей, запрятал бывшие босоножки в канаве и вразвалочку устремился к Нике, но она метнула в увернувшегося свина поочерёдно ведро и кусок хозяйственного мыла, а потом нырнула в машину, закрыв и заблокировав двери.

Правда, сюрпризы на сегодня для Ники не закончились. Стоило ей коснуться руля, как её окутало белое облако, плотно осевшее на шевелюре, декольте и прочих щедро открытых местах её тела.

– Зачем изобретать велосипед, если крахмал всегда под рукой! Раньше-то мы мукой пользовались, но крахмал получше, да и жалко муку тратить на подобных! – охотно пояснила Поля.

– Да когда же ты успела? – изумился брат.

– А когда её на участок запустила. Это мой личный привет за хамство.

– От нас тоже приветы есть…  – Фёдор покосился на очень довольного Эдика.  – И за хамство, и за всё пр-р-ро-оче-е! Это она пока не учуяла, но ничего-ничего! Эдик – кот талантливый, его приветы проигнорировать трудно.

Людмила проводила взглядом машину, в которой удалялась из жизни её сына чужая женщина, когда-то чуть было не натворившая настоящей беды, изумлённо развела руками и отправилась домой, уточнять детали столь странного визита.

Глава 21. Сюрпризов больше нет

– Бабусь, ты не волнуйся! Навоз с дорожки мы сейчас смоем! – Мишка уже волок шланг, подбираясь к густой полосе, которая тянулась по всему маршруту следования Ники.

– Да я и не волнуюсь. Почти. Вы не могли бы объяснить, что это такое сейчас было, а ещё где мой сын и Нина? – Людмила как раз почему-то разволновалась.

– Они у Нины. Мы их попросили пока нам не мешать! – любезно пояснила Полина.

– Не мешать в чём? – Людмила на самом деле уже поняла ответ на свой вопрос, просто хотелось узнать детали. – Навоз и Ника… Это такое странное сочетание! Сама она ни за что бы туда и близко не подошла! Как вы её в него упихали?

– Ба-а-а-а! Ну что ты в самом-то деле! Разве ж можно её туда было бы упихать? – возразил наивный Мишка.

– Да нет, можно было как раз! – Пашка пожал плечами. – Навскидку способов пять вижу.

– Шесть! – поправила его Поля, сосредоточенно наморщив лоб.

Мишка поперхнулся и расхохотался, к нему присоединилась и Людмила.

– Ну, граждане, вы даёте! Ладно, я сейчас в дом зайду на минутку, а потом вы мне расскажете, что вы с Никой сделали. Ладно?

– Да без проблем! – пообещал Пашка.

Людмила отправилась в дом не просто так, а выпить успокоительное. Почему-то вид Ники у дома сына её напугал так, что этого не сгладил даже комизм ситуации.

– Ну что за глупости, Люда! Ну-ка приходи в себя немедленно! – приказала она себе, немного посидела, успокаиваясь, а потом во дворе что-то хлопнуло, справа от дома поднялся густой столб дыма, заискрившийся разноцветными искрами, и послышался голос Владимира.

Нервы Людмилы, только что дрожавшие, как испуганный бульдог, моментально стали стальными канатами, и она рванула на помощь.

– Володя! Что случилось? Миша? Нина! Поля, Пашенька!

Мишка валялся на молоденькой майской травке, схватившись за живот.

– Бабуля, не бо-о-ойся-а-а! Это у нас левый маршру-ут сработал! – хохотал он.

– Народ! Вы не могли бы мне объяснить, почему тут в зарослях прорва жаб и все смотрят на меня так, словно я их непристойно оскорбил? И что тут делал этот фейерверк? – Владимир помотал головой, стряхивая с себя несколько молоденьких листочков, которые не выдержали нервного напряжения и преждевременно слетели со своих веток.

– Извините, это наша недоработка! – покаялся Пашка, возникший перед Владимиром из куста смородины. – Не успели снять лески.

– Да, понимаете, мы все возможности прохода вашей бывшей жены просчитали и перекрыли! – объяснила Полина. – Тут её ожидал небольшой салют и жабы, только она сюда почему-то не пошла.

– Зато я пошёл…

– Ну да. Мы просто не успели снять лесочку – навоз отмывали!

– Э-э-э, прилично будет уточнить, чей именно? – осторожно поинтересовался Владимир. Про воробьёв он помнил, но всё-таки не столько их было…

– Да, разумеется. Навоз коровий. Его ваша мама купила. Целую машину. А Ника посетила это замечательное место и там слегка… как бы это… завязла, – вежливо рассказывала Полина.

– Обалдеть! – восхитился бывший супруг Ники. – Слушай, а до этого? Ну, насекомые на неё нападали откуда-то, и на плечах что-то такое странное висело… – Владимиру было весело и интересно. Он обнял встревоженную маму за плечи и подмигнул ей абсолютно по-хулигански.

– Насекомые – это долгоносики. Они напали на одну из ваших молодых берёзок. Мы их опрыскали, слегка парализовали и упрятали в коробки, – обстоятельно рассказывала Полина, краем глаза наблюдая, как мальчишки смывают с дорожек следы пребывания там Ники. – Долгоносиков было много… Вы не волнуйтесь, – обратилась она к Людмиле. – Мы по траектории движения объекта всё ещё раз пробрызгаем, и вредителей у вас не будет.

– Да я уже и не волнуюсь, – рассмеялась Людмила.

– Вот и правильно! – одобрила Полина. – А на плечах была паутина. Искусственная, но качественная! Липковатая такая… Мы её на веточки над дорожкой прикрепили. У паутины одна проблема, – доверительно объясняла Полина. – Она лёгкая, летит медленно, и объект сто раз успеет смыться, пока она падает. Поэтому мы в таких случаях роняем на объект все веточки, на которые крепится паутина.

– Точно! – Пашка начисто промывал плитку и решил тоже поучаствовать в разговоре. – Объект отбивается от веток – они лёгкие, и это чисто машинальное движение, а как только касается паутины, она к нему клеится.

– А воробьи? – Владимир начал отчаянно жалеть, что ему не тринадцать.

– Да они тут такие чудаки… Мы придумали сетчатую ловушку с открывающимся верхом. Прикормили стайку, и они сами туда лезут – знают, что там много еды и мы их потом выпустим. По-моему, они уверены, что наша сетка – это такая для них защита, чтобы им лопать не мешали.

Людмила покосилась на упитанного воробья, сидевшего на смородине практически вплотную к Полиному плечу, и подумала, что надо бы устроить кормушки для таких добровольных помощников.

– Ой! Голова моя садовая! – Поля несильно хлопнула себя по лбу. – Паш, сходи разряди маршрут за домом, а то там у нас…

– Ёлки! – Пашка и Поля обычно не устраивали публичные выступления с «разоблачением фокусов», поэтому у них всё было чётко отработано. Объект прошёл, «заряд» сработал, а потом быстренько и незаметно всё нужно убрать. – Расслабился!

Он стремительно исчез за углом дома, а Поля серьёзно кивнула.

– Сейчас всё будет нормально.

– Э-э-э, и везде можно будет ходить? – осторожно уточнила Людмила.

– Да, конечно. Сюрпризов больше не будет! – уверенно пообещала Полина, увидев Мишку и брата, которые несли какую-то загадочную сетку, мотки лесок и небольшие коробочки.

– Ни-ин, можно выходить! Твой боевой отряд отбил атаку и разминировал территорию. Сюрпризов больше не будет! – крикнул Владимир, и через несколько мгновений из калитки вырвались собаки, закрытые в доме у Нины на всякий случай.

ПП и Мишка решили, что смотреть приличным псам на Нику вредно для их психики.

Стоило Нине показаться на участке Владимира, придерживая на шее Атаку, страшно соскучившуюся по хозяйке, как что-то в доме сильно загрохотало, завопило, раздался звон и абсолютно ни на что не похожий вопль. Не похожий ни на что для людей.

Если бы Фёдор мог постучать себя по лбу лапой, он бы непременно это сделал.

– Йа-а-а-а со-о-оки-и-ил! – По-кошачьи эти вопли были вполне понятны.

– С-с-скот ты, а не сокил! И тем более не кот! – разозлился Фёдор, который терпеть не мог, когда в его доме что-то шло не так, как нужно, а уж появление там Эдика могло означать только то, что не так идёт всё, до чего тот дотянулся. Причём дотянулся любой частью своего организма!

Глава 22. Сюрпризы есть всегда или вам хочется песен? Их ЕСТЬ у кота

Владимир рванул в дом, первым определив источник странных звуков. За ним понеслись ПП с толпой собак, Мишкой и Ниной. Людмила, едва придя в себя от первого шока, вызванного Никой, замыкала отряд перепуганных обитателей Убежища.

Один Фёдор, разумно рассудив, что нормальные герои всегда идут в обход, помчался совсем иным путём: он обогнул дом и запрыгнул в распахнутое окно кухни, значительно опередив всех остальных.

– И разумеется, я был прав! Да кто бы сомневался! – вздохнул Фёдор, умащивая охвостье на подоконник и осматривая эпичную картину пьяного разгрома от котодебоша. – Ну почему? Почему я себя так не веду?

На кухонном столе возлежал Эдик. Он крепко прижимал к себе одной лапой пузырёк с валерьянкой, который, услышав грохот фейерверка, позабыла закрыть Людмила. Другой лапой Эдик отталкивал от себя металлическую сахарницу.

– Ты-ы-ы х-х-хто-о? – томно уточнял он у собственного отражения, растёкшегося по пузатому боку сахарницы. – Ты-ы х-хто-то з-з-знакомый! Я тебя х-х-хде-то вида-ал! Я тебя поби-ил? – Тут он постучал по крышке сахарницы, и та протестующе позвякала, явно отрицательно. – Не-ет? – осознал Эдик. – Это ты мну поби-ил? Ах, ты-ы-ы-ы! Ну ла-адно, я чичас тебе ка-а-ак стукну-у-у!

Он покрутил свободной лапой в воздухе, явно воображая, что делает широкий котобогатырский замах, от которого противник просто улетит, и снова постучал по боку сахарницы.

– Вот я тю-у-убя-а-а! – возгласил Эдик.

– Котобаран! – вздохнул Фёдор, осматривая сброшенные на пол куски печенья, чудом не разбившееся блюдо из-под этого печенья, заварочный чайничек, к счастью тоже металлический и только поэтому и оставшийся в целости и сохранности.

Всякие мелочи типа конфетницы с её содержимым, щедро рассыпанным по кухне, чайных ложек и разбитой вдребезги чашки Владимира Фёдором были восприняты как личное оскорбление.

– Ну, погоди у меня! – прищурился он.

Влетевшую в кухню толпу он встретил предостерегающим мявом:

– Тим, Пин, не заходите! Тут осколки, лапы пораните!

Псы послушно попятились, зато люди, протиснувшись в дверной проём, поражённо столпились в кухне.

– Не понял! – констатировал Владимир, узрев на кухонном столе абсолютно чужого, совершенно незнакомого ему кота, который интимно мурлыкал что-то бутылочке валерьянки, второй лапой притягивая к себе сахарницу, с которой он ещё не домяукал. – Это вообще кто?

Людмила как раз знала, кто это, но, как только она сообразила, что ничего страшного не случилось, её разобрал такой смех, что сил ответить не было.

– Это Эдик! – представила его Нина, знающая всех местных котов в морду, по именам и по хозяевам. – Он тут недалеко проживает.

Она тоже хихикала, но постаралась сказать максимально членораздельно. Правда, и её надолго не хватило, когда Эдик, решив, что морда, которая кажется ему такой знакомой, может принадлежать симпатичной кошке, а значит, лучше с ней познакомиться поближе, подтянул несчастную сахарницу вплотную и потыкался в неё носом!

– М-м-ма-адам-м, мы с ва-ам-и уж-ж-жо ву-устречались? – уточнил он у посудинки.

Фёдор обречённо прислонился головой к холодному стеклу и прикрыл глаза. По его мнению, большего котопозора и представить было трудно!

– А этому… хоть бы хны! – злился Фёдор.

– Ма-ада-ам, ка-акие у в-в-вас бо-ольшие глазки! – признавался Эдик сахарнице. – Только что это вы-ы-ы так на мен-н-ня коси-и-итися?

Сахарница и не думала на кого-то коситься, она вообще мечтала только о том, чтобы этот припадочный кот оставил её в покое и не пачкал бока своим валерьяновым рылом!

– Ма-ада-а-ам! Вы мняу не коси-и-ите! – Эдик предупреждающе треснул по сахарнице лапой. – Мняу так не люблю! – Он с трудом подобрал под себя три лапы, долго думал, что ему мешает подтянуть четвёртую, оттолкнул от себя пузырёк, сел и осмотрелся вокруг абсолютно окосевшими глазами. – И куда она делась? – уточнил он, явно рассчитывая узреть рядом ту самую косую кошку. Правда, его глаза сейчас были значительно выше уровня бока сахарницы, поэтому искомое он так и не нашёл, зато узрел Фёдора на подоконнике. – А ты х-х-хтонь? А-а-а, я тебя знаю! Ты мяу-у друг! Того вот как жеж тебя за-а-аву-у-ут? Как-то сло-ожно… Фи-и-идур? Фа-а-аду-ур?

– Счас поколочу! – вздохнул Фёдор. – Уже давно бы морду начистил, только от тебя воняет валерьянкой так, что сам ещё нанюхаюсь, впаду в буйство… Перед людьми стыдно!

– Поколочу-у-у? Да я тебя счас сам! У-у-ух, как я тебя счас-с-с! – Эдик прочно забыл, что перед ним друг, резво шагнул к Фёдору, поднял лапу, а потом медленно перевёл взгляд на неё и уточнил с великим подозрением:

– А ты тут ХТО? Пош-ш-шчемя-а-ау тут всякие хтони, а?

Через минуту Эдик катался по скатерти, кусая собственную переднюю лапу и молотя её задними.

Фёдор отступил подальше и подышал свежим воздухом, опасаясь утратить ясность рассудка.

– Жуть какая-то! И ведь приличный кот, когда трезвый!

– Граждане, а есть ли у нас шанс избавиться от пьяного в зюзю кота, который почему-то закатывает себя в нашу скатерть? – непринуждённо поинтересовался Владимир у окружающих, которые хохотали в голос, глядя на борьбу Эдика попеременно то с самим собой, то со скатертью.

Нина ловко эвакуировала из-под толстых лап сахарницу, Людмила собрала осколки чашки, а остальные в меру своих способностей очистили территорию от обломков печенья и собрали конфеты. Облизывающийся Тим не возражал против добавки, а Пин, сунувший нос в пузырёк, отпрянул и долго тёр морду лохматой «хоббитской» лапой.

– Это я лучше уберу подальше!

Людмила подхватила забытый пузырёк от настойки валерьяны, поискала пробку, не нашла её, пожала плечами и временно накрыла пузырёк перевёрнутым стаканом – чтобы запах не дурил голову несчастному Эдику.

– Так, может, я уже могу ЭТО убрать? – Владимир потянулся было подхватить Эдика, но в воздухе у его руки замахали крепкие кошачьи лапы, а пространство огласил грозный вой.

– Володя, погоди! У него воинственная стадия! – Нина, значительно больше общалась с котами, опьянение тоже видела и знала, что некоторое время такого «буйного» лучше не трогать, может быть чревато!

– Во дела! Пришёл в чужой дом, ужрался до поросячьего визга, побил посуду, разбросал всё, подрался сам с собой, завернулся в скатерть… О! Уже разругался со скатертью… Интересно, у него завод когда-нибудь закончится? – заинтересовался Владимир.

– Да, уже скоро. Видишь, пребывает в задумчивости… – прокомментировала Нина. – Правда, вот скатерть лучше бы от него убрать. Видимо, он на неё пролил настойку, вон теперь внюхивается!

– Так, скатерть мы берём на себя, но кот свалится! Куда бы его уронить, так, чтобы ничего не поломать? – вызвались ПП.

– На диванчик можно перекинуть! Пусть там трезвеет, – разрешила Людмила.

ПП ловко подхватили углы скатерти и транспортировали осоловевшего Эдика до кухонного дивана.

– Моя-а-а пре-елесть! – немузыкально подвывал кот, нежно обнимая передними лапами собственную заднюю. – Моя-а-а крас-савис-са-а! Йа-а птиса, йа-а сокил, йа-а так лете-ел!

– Ага, со скатерти на диван! – вздохнул Фёдор.

– Если бы нам хотелось песен, мы были бы ими обеспечены впрок! – констатировал Мишка, с уважением начёсывая своего морально устойчивого котика.

От Эдика удалось избавиться довольно скоро. Как только пары валерьянки покинули кухню и несчастную котосокиловую головушку, к Эдику подобрался Фёдор и довольно-таки энергично постучал по приятелю лапой.

– Эй, ты! Лакоголик несчастный!

– Чего это я этот… лакоголик? – слабо отозвался Эдик.

– Да налакаешься того, чего не надо, а потом вытворяешь… Аж стыдно за тебя! Чего ты разлёгся? Не дома, чай! Давай-давай! Вали!

– Ну, Фе-едь! Чего-то я того… уста-а-ал! – Эдик всегда испытывал некоторую усталость после своих полётов, но обычно он «летал» на свежем воздухе, где хмель трансформировался в кинетическую энергию, а сейчас в относительно закрытом помещении да с потреблением почти полного пузырька «зелья» Эдик чувствовал себя весьма расслабленно.

– Ещё бы! Так фордыкотить! – фыркнул Фёдор. – Давай-давай! Собирай своё охвостье – и вперёд, а то у меня люди, конечно, терпеливые, но ты тут миску побил для лакания чая и разбросал всё!

– Я? Я побил и меня ещё не побили? Ну, они у тебя до-обрые! – оценил Эдик Фёдоровских людей. – Ну ладно, тогда мне и правда лучше того… Пойти!

Он несколько неуверенно спрыгнул с диванчика, посомневался, куда ему лучше, в дверь или в окно, но в дверях восседал Тим, решивший ни за что не пропускать нового зрелища от странного сумасшедшего кошака, и Эдик выбрал окно.

– Он так выпрыгнул, что надо проверить, у нас там ямки под окном не образовалось? – забеспокоилась Людмила, вернувшаяся с новой скатертью и уже застелившая ею стол.

– Не-е, нормалёк! Топает к сирени. О! Чего-то вынюхивает там… – вёл репортаж Мишка, выглянувший в окно. – Не понял, чего это он?

– А-а-а! Йа-а опя-а-ать со-оки-ил! – донёсся радостный вой Эдика, обнаружившего ценнейшую вещь: пробку от пузырька с валерьяной, которую сам же и закинул в окно мощным ударом «крыла» во время полётов над кухонным столом.

– Ф-ф-фсё! До-остал! – взвыл Фёдор, у которого лояльность к приятелю стремительно таяла вместе с его миролюбием. – Ну, погоди у меня-а!

– Уй, ёлки-палки! Вот уж не думал, что наш Фёдор так может! – Пашка с восторгом наблюдал с перил крыльца за гонкой по вертикали, которую устроили два кота. Один летуче-соколиный, а второй – полный жаждой вразумления приятеля и нахождения у того хоть каких-то мозгов.

Коты промчались через участок Владимира, взмыли на дерево у забора и с него перепорхнули на соседский огород.

– Надеюсь, Танечка ещё ничего не высаживала… – покачала головой Людмила. – Что-то мне кажется, что там сейчас танковый полигон будет: Крок и Дил любят принимать в таком посильное участие.

И они его приняли!

– Фёдь, во что играем? – Крок радостно запрыгал рядом с котами.

– Игра «Загони лакоголика Эдика в воду», – сердито мявкнул Фёдор, догоняя цель.

– Гвау-у-у! — обрадовался Крок. – Дил! Дил! У нас новая игра! Замочить Эдика в воде!

– Это дело! — одобрил Дил.

Эдик, вдохновлённый занюхом пробки, «летал» самозабвенно. Правда, против троих «загонщиков» ему было не выстоять, и когда он прыгнул на очередное дерево, оглашая окрестности звучным мявом, Дил со всего размаху ударил по дереву передними лапами и стряхнул кота в наполненную недавними дождями бочку с водой.

– Ну что? Мы выиграли? – Бультерьеры любознательно завиляли хвостами.

– Сейчас отфыркается – и узнаем! – пообещал Фёдор, наблюдавший за Эдиком с видом учёного-естествоиспытателя. – Самому интересно.

Ни один сокол не превращался так стремительно в мокрую курицу, как это проделал Эдик. Он шмыгал носом и крепко держался передними лапами за край синей пластиковой бочки с водой, пытаясь сообразить, что за злой которок его преследует.

– Фе-едь, ну, почемя-а-ау?

– Что тебе почемяу? – уточнил Фёдор.

– Почемяу у меня везде вода? А? Правда, иногда ещё вода с грязью…

– Это у тебя примета такая. Как начинаешь вести себя неподобающе, сразу оказываешься в луже! – грамотно сформулировал умный Фёдор.

– Да? – изумился Эдик, подбирая задние лапки и вытягивая себя из бочки. – Чё, серьёзно?

– Абсолютно! Вот попробуй опять сейчас так поскакать и поорать! Сразу в бочку свалишься!

– Не-е, чего-то неохота мне! – Свежий весенний ветерок ощутимо охладил пыл абсолютно мокрого Эдика. Он неприязненно покосился на бочку, явно жаждущую его тушку, спрыгнул с её узкого края, долго встряхивался и решил, что нужно срочно бежать домой на просушку. – Холодает как-то! – сообщил он псам и Фёдору. – Пойду я!

– Ну давай! Да ты заходи, если чё! – напутствовали его бультерьеры. – Ещё поиграем!

Глафира, из окна наблюдавшая за падением своего кумира в бочку, была смертельно разочарована. Ну, сами подумайте! Только что летел между деревьями такой пушистый, свободный, как ветер, красивовопящий кот, а через секунду из воды выныривает нечто с плотно прижатыми к облезлой голове ушами и с выпученными глазами.

– Лягва какая-то… – разочарованно подумала Глафира. А уж когда Эдик вынырнул полностью, и вовсе разобиделась на него. – Фр-р-р, так вот они какие… мокрые коты! Не-е, этот мне разонравился! А вот Фёдор! Ой, как же он прыгал и в воду не упал! Теперь буду за Фёдором наблюдать! – решительно промяукала она сама себе.

Эдик был абсолютно прав в том, что действительно стало холодать, и к вечеру все окрестности заполнили тугие порывы ледяного ветра, принесшего мелкие колючие снежинки, впрочем тут же сменившиеся ледяным дождём. Правда, похолодание никого сильно не расстроило.

– Печка – великая вещь! – провозгласил Мишка, наблюдая, как язычки пламени скользят по полену, оставляя после себя то разгорающиеся, то затухающие огненные искорки. – Вот ветер, дождина на улице, а дома так хорошо!

– И не говори! – Пашка принюхался. – И пахнет чем-то обалденно вкусным!

– Тебе абы есть! – Поля сердилась. – Не отвлекайся! Так чего тебе тот рыбак сказал?

– Да точно мы с тобой подумали! Действительно глушит рыбу какой-то паразит! – Пашка понизил голос, покосившись на кухню, где хлопотали Нина и Людмила, а Владимир, не обращая никакого внимания на уютный домашний шум, прикорнул на кухонном диванчике, который получил в полное своё распоряжение. – Надо бы проверить, что и как!

Фёдор, прижмурившись, дремал у печи на лежанке. Он приоткрывал глаза, а потом лениво опускал веки.

«Счастье какое! – думал он. – Все дома, все заняты чем-то приятным, у всех всё хорошо… Правда, скоро кому-то будет плохо, ну и правильно! Р-р-рыбка – вещь хор-р-рошая, нечего её того… глушить!»

Глава 23. Покой нам только снится

Людмила полюбила начало ночи, когда все дела уже переделаны, когда все спят и ей можно устроиться в кресле-качалке и задумчиво гладить Мауру, считающую своим долгом непременно устроиться у неё на коленях и негромко мурлыкать в такт движению кресла.

– Ш-ш-шур, ш-ш-шур, – тихонько шуршали полозья кресла.

– Мыр-р-р, – уютно вторила им Маура.

«Как же спокойно, хорошо и тихо… – думала Людмила. – Тепло и радостно».

Фёдор это ощущение понимал и всецело одобрял: кошки отлично ощущают, когда человеку приятно.

– Ми-и-ир вам, – мурлыкал он под креслом, переводя с мявлика обычное кошачье мур-мур. – Ми-и-и-ир-р…

Людмила едва не уснула под двойное кошачье пение, но вовремя очнулась, когда книга, которую она взяла на «почитать перед сном», едва не выпала из её пальцев.

– Ой, нет, лучше всё-таки в кровать! – пробормотала она, перекладывая Мауру в уютное кресло.

Проходя мимо окна, она увидела что-то странное, светящееся, неспешно пролетающее по улице над их забором. Если бы она была человеком, верящим в существование инопланетян, то явно решила бы, что «есть контакт»! Но Людмила, будучи человеком морально закалённым, только покачала головой, соображая: и к чему это ПП испытывают новое «оборудование»?

– Не знаю, кто им попался «на зубок», но я, вот право же, совершенно не завидую тому, кому эта красотищ-щ-ща предназначена! – флегматично сказала себе Людмила, удаляясь в спальню.

Пашка управлял квадрокоптером с только что разработанной близнецами подсветкой, а Полина шёпотом критиковала:

– Слушай, ну чего у тебя летучку постоянно вправо заносит?

– Полька, ты стала неописуемо вредная! Ничего у меня не заносит! Просто поправка на ветер!

– Не позорься. Нет там никакого ветра!

Пин и Атака переглянулись и покрутили носами. Оба уже отлично понимали, что любой спор их хозяев – это не ссора, а просто беседа такая.

«Летучка», повинуясь управлению Павла и действительно слегка подавая вправо, покачивалась над дачными участками, пока ПП препирались по поводу того, как именно лучше переделать подсветку, чтобы было поэффектнее.

А в окне одного из домов по соседству на невиданную светящуюся «птиш-ш-шку» уставились два глаза, горящих неописуемым азартом.

– ДИЧЬ! Какая ДИ-И-ИЧЬ! – стонала Глашка, плотно прижав нос к оконному стеклу. – Поймаю и светить буду! А ещё перьев с неё надеру! – мечтала она. – Только как-то надо выйти. Да, знаю, что нельзя, но всё равно надо! Это же на ОХОТУ!

Выйти у неё никак не получалось из-за предусмотрительности хозяев. Все трое бдили, как ястребы!

– Ой, только бы эту пройдоху не выпустить! Скорее бы ещё чуточку подросла, чтобы можно было стерилизовать. Может, тогда поспокойнее станет! – переживала Татьяна.

– Поспокойнее – это вряд ли, – вздыхала Лиза. – Вот же вертолёт, а не кошка!

Глафира не очень понимала, кто такой вертолёт, но полностью соответствовала этому определению.

– Да что ж такое-то? – Следующий день у Глашиных хозяев выдался хлопотный. – Глаша! Штурм Бастилии отдыхает!

– Не знаю я никакой стилии и шурмов! И нечего им тут отдыхать! Я тут и живу, и отдыхаю! – ворчала Глашка. – А сейчас я выполза-а-а-аю-у…

Выполз Глашки из крошечной щели в приоткрытом и заблокированном окне был предотвращен бдительными бультерьерами, позвавшими хозяев, которые встретили «змеечку» снаружи.

– Да как вы не понимаете-то? Там ДИ-И-ИЧЬ! – стенала охотница, бегая вверх и вниз по лестнице в надежде набегать себе какую-нибудь умную идею.

Кто ищет, тот всегда найдёт, и Глашка была не исключение!

– Не пуща-а-ают! Нигде не пущают! – топотала она лапками вверх. – Вылавлива-а-ают, высле-еживают! – беззвучно шмыгала вниз.

А потом устала и пошла передохнуть. Передыхала Глашка по-разному. Всё зависело от того, что имелось в наличии. Если дома были люди, то её отдых был на них, и вовсе не важно было, чем именно они занимаются. Собственно, желания людей тоже в расчёт не принимались: Глафира укладывалась на колени, на плечи, на спину и возлежала там отдыхаючи.

– Глаш, ну, мне разогнуться надо, я уже пол вымыла! – уговаривала её Лиза. – Гла-а-аш! Ты там что? Спишь, что ли?

– Сплю, конечно! – лениво мяукала в ответ Глафира. – Отдыхаю я, что тут непонятного! И не колыхай меняу!

На плечи лучше всего было устроиться к Андрею – у него «лежанка» шире и надёжнее, чем плечи Татьяны или Лизы, а вот на колени можно ложиться ко всем.

Когда в наличии были бультерьеры, Глафира растекалась на их плотных белых тушках и очень сердилась, когда кто-то из них шевелился и её беспокоил.

Сейчас все люди были во дворе, бультерьеры радостно прыгали там же, и выбор был совсем невелик: диваны, кровати, кресла и стулья с мягкими подушками, её собственные лежанки и корзинки, огромная лежанка булек, кухонный стол, столы в комнатах, подоконники… Но это всё было не то… не то…

– А! Крутилка! – сообразила Глафира.

Крутилку, то есть стиральную машинку, Глашка чрезвычайно уважала.

Во-первых, на ней можно удобно лежать, благо люди сообразили и положили сверху мягкую лежаночку для кисоньки. Во-вторых, иногда она трясётся и слегка подпрыгивает, и Глашку это веселит. А в-третьих, когда машинка работала, Глашка обожала смотреть за вращением в ней белья.

Крутилка как раз работала, и Глашка с наслаждением устроилась рядом, а потом перебралась в корзину для белья.

Света в ванной не было, крутилка вращалась, Глашка отдыхала и в конце концов просто задремала. Проснулась оттого, что на неё сверху что-то упало. Лёгкое, но, брр-р, влажное!

Собралась выскочить и завозмущаться, а потом сообразила, что это её шанс!

– Мам! Я пуховик, по которому бульки прошлись, достала, сейчас вынесу повешу! – громко сказала Лиза, вынося корзину из ванной. В корзине, сжавшись в комок и с омерзением косясь на пуховик, пряталась подпольщица-охотница Глафира.

Стремительный выполз кошечки из корзиночки напоминал бросок кобры. Фр-р-р! – и никого нету!

– Ш-ш-швобо-ода-а! Ох-х-хота-а! – ликовала Глашка, по-пластунски пробираясь в зарослях. – Ну-у и хде наша ДИЧЬ?

Она незамеченной пробралась на соседский участок и закрутила любопытной головёнкой.

– Где же оно? Вот вредная птис-с-са, летает где-то непонятно где, а я что должна делать? Как прикажете охотиться, когда не на кого?

И тут в траве зашуршало, и показалась серая зверушка. Не заметив Глафиру, она подобралась к стволику ближайшего куста смородины, добыла из-за него сушку, предусмотрительно спрятанную от сородичей, и нежно прижала её к груди.

Крыс, который накануне так неудачно выступил перед Никой, поначалу был уверен, что ничего ему не обломится, кроме незаслуженного, но логичного тумака от главкрыса – тому хотелось деликатесов от кота Фёдора, а в результате ничего не получилось, и кто в этом виноват, а?! Правда, Фёдор был благороден и решил, что для того, чтобы крысы не доставляли хлопот, дешевле поддерживать с ними приличные отношения, так что пострадавшему крысаку ночью была вручена утешительная сушка. Тот сразу сушку спрятал и вот теперь решил законно насладиться неожиданным крысосчастьем.

– Ты кто? – подозрительно уточнила Глафира, разглядывая зверя.

Крепко прижимая вожделенное лакомство к груди, тот замер, а потом ме-е-едленно повернулся и икнул. На него смотрела незнакомая и явно опасная кошка.

Нет-нет, размером Глафира была ненамного больше крыса, только вот дело-то не в размере, а в охотничьем азарте! Этот самый азарт читался во взгляде кошки так, что крыс понял: эта придушит и сожрёт сразу!

– Фё-о-о-одо-ор! – взвыл крысак, схватил сушку в зубы и понёсся искать спасения у законного владельца участка, логично сообразив, что коту будет не по нраву какая-то чужая кошка, которая жрёт его личнознакомых крыс. – Ш-ш-шпаш-ш-ши! – невнятно пищал крыс на бегу. Невнятно, потому что сушка мешала, а выплюнуть он бы её нипочём не согласился!

– Чего это он? – удивилась Глафира. – Я ж просто про птис-с-су спросить хотела! Псих какой-то! А может, он про неё знает, но говорить не хочет? Ну, парази-и-ит! Не хочет – заставлю! Догоню и всё выясню!

– Граждане, я, конечно, всё понимаю, но это нормально, когда у нас по участку мечется крыса с сушкой в зубах, за ней соседская Глафира, а за Глафирой наш Фёдор? – непринуждённо уточнил Владимир у семейства. – Нет, я не то чтобы против, мне просто интересны критерии нормальности, а также то, что именно может появиться у нас завтра?

– Ну, если учесть недавнюю крысу, то эта ещё вполне ничего! – намекнув на Нику, негромко произнёс Мишка. Чтобы не тратить время на обход до входной двери, он попросту вылез из окна и теперь наблюдал описанные отцом гонки в непосредственной близости от «гоночной трассы».

– Шикарно бегут! – одобрил Пашка. – Крысака жалко, у него в зубах еда, а бросить морально не может! Зато мчится, как призовой скакун! Аж взбрыкивает.

– Погодите-ка… Глашку же не выпускают! – Полине тоже было жалко крысака, но про беготню соседей с целью отслеживания Глафиры она помнила отлично. – О! Слышите, они и не выпускали – теперь ищут! Кричат вовсю!

– Гла-а-аша-а! Глашенька! Ки-и-ис-ки-ис! – донеслись из-за забора вопли перепуганных соседей.

– Да скорее же! Отвечай, где птис-с-са! – Глаша тоже отлично расслышала, что её ищут, и ускорилась, прихватывая зверя за длинный бесшерстный хвост, который раз за разом выскальзывал из-под её лапки.

– И-и-и! – запищал крысак и тоже помчался быстрее, наматывая очередной круг у дома.

– Ну ладно, Глафира… Я-то чего бегу, как дурак? – опомнился Фёдор.

Он прыгнул на нижнюю ступеньку крыльца, отдышался, прислушиваясь краем уха к звонку Нины к соседям с известием о том, что драгоценная соседская пропажа у них обретается, а потом, при очередном появлении преследуемого и охотницы, пропустив крыса, прыгнул на Глашку и прихватил её за шкирку.

– Стоять! Ты что творишь?! – Кот прижал хулиганку к земле лапой. – Тебе кто разрешил выходить и безобразничать? Послов не гоняют и не пугают! Тем более не жрут.

– Послов? Это так тот лысохвостый зверь называется? Надо же… Ни разу не слышала, – уважительно произнесла Глафира. – Фёдор, а Фёдор! Ты меня отпусти, а? У меня тут где-то ДИЧЬ летает… Такая птис-с-са, такая…

– Какая тебе ещё птица? Вот за тобой уже бультерьеры летят, а за ними твои хозяйки! – насмешливо произнёс Фёдор, пресекая попытки Глашки снова изобразить змейку и вывернуться из-под его лапы.

– Ты не понимаешь! Ночью, птица летела и светилась! Такая… ах, какая!

– Глаш, это не птица, это фигня, которую мои пристайные – почти уже стайные – Пашка и Полина запускают. Она не живая! – Ещё бы Фёдору не знать! Он даже видел, как Пашка уже глубокой ночью добывал «фигню» из густых зарослей шиповника, а Полина ему помогала, едва сдерживаясь, чтобы не уточнить про «поправку на ветер».

– Что, совсем? Совсем-совсем не живая? И пёрышков нету? – Глафира поникла. – А я так хотела перья надёргать!

– Вот чудачка! Тебе перья нужны? Я тебе принесу! – пообещал щедрый и великодушный Фёдор.

– Что, правда-правда? – восхитилась Глафира, восторженно глядя на Фёдора, который в её глазах поднялся на неописуемую высоту.

Она не обратила внимания ни на тяжело пыхтящих Крока с Дилом, ни на хозяек, которые, хватаясь попеременно за сердце и за неё саму, причитали, радуясь, что она нашлась.

У Глафиры теперь была новая цель в жизни. Нет, даже две. Дождаться обещанных перьев и чем-то этаким совершенно замечательным поразить Фёдора!

А совсем рядом трое изобретателей пытались понять, чем можно пронять мужика, который приезжал то на речку, то на озеро рано-рано утром, а потом, через короткое время, ехал оттуда на ближайший рынок, набив багажник рыбой и оставляя за собой кучу всплывшей вверх животом рыбьей мелочи…

– Квадрокоптер надежд не оправдал… – объяснял Пашка. – Он того… Э-э-э…

– Требует корректировки из-за ветра, – подсказала Полина.

– Точно! Ну и вправо подаёт, чего уж там… – рассмеялся Пашка, кинув в сестру яблоком с большой тарелки, стоящей перед ним. – Ой, Атака! Ну я же пошути-ил! Поль, сними её с меня!

– Она шуток не понимает! – хладнокровно объяснила Полина, отцепляя свою защитницу с плеча брата. – Так что осторожнее.

– Народ, а что если по-другому… – Мишка понимал, что он за изобретательностью ПП пока никак угнаться не может, но идея у него появилась интересная, и он рискнул её высказать. – Я видел такое, может, это подействует…

Глава 24. Разведка – царица шалости

Фёдор внимательно слушал то, что предложил Мишка.

– Как мне это нра-а-авится! – мурлыкал кот, с гордостью поглядывая на своего человека.

– Слушай! Классная идея! – вдохновился Пашка, быстро найдя в Сети видео с предметом возмездия, предложенным Мишкой.

– Да, только надо чуть дополнить деталями! – Поля хищно потёрла ладони. Вот это она не просто любила, а обожала!

– Только хорошо бы про объект побольше узнать, – призадумался Пашка. – Разведка – царица шалости!

«Ничего себе шалость… – думал Мишка на следующий день, наблюдая за пролётом квадрокоптера над двором “объекта”. – Ёлки-палки, Джеймс Бонд пошёл бы топиться от профессиональной зависти!»

– А ты как думал? – Пашка отлично понял, отчего Миша притих. – Перво-наперво – поиск слабых сторон!

– Да какие у такого бугая могут быть слабые стороны? – пробормотал Мишка.

– Куча! – сообщила Полина, вернувшись с «оперативного задания» от соседей объекта. – Во-первых, он боится больших собак. Во-вторых, очень жадный. Он и рыбу-то глушит, потому что на продажу ему надо побольше. А в-третьих, мечтает о новой тачке. Нет, машина у него есть…

– Какая? – перебил сестру Пашка.

Полинка скорчила рожицу.

– Я только что собиралась об этом сказать, а ты перебил! «Хендай». Не новая, но вполне приличная.

– Так какого лешего ему ещё нужно? – удивился Пашка.

– Ну как тебе сказать… «Чтоб все головы посворачивали!» – это я цитирую.

Мальчишки поморщились.

– И ради фигни он столько рыб сгубил? Он же соберёт чуть-чуть, а остальные просто на дно опустятся, и всё! – прошипел Пашка. – Икринки, мальки, вся мелочь от улиток до насекомых… Всё уничтожено ради «чтоб головы посворачивали»?

– Ну, как-то так… – невесело вздохнула Полина.

Злобное шипение поддержал и Мишка. Ему понравилось ходить на рыбалку! Приятно нести бабуле рыбу и понимать, что ты сегодня добытчик! Но даже если ему ничего не удавалось поймать или попадалась сущая мелочь, которую он сразу отпускал, было просто приятно посидеть у воды, понаблюдать за забавным мельтешением всякой подводной живности у берега, послушать, как шумят ивы, и ощутить запах воды.

– Пар-р-разит! – злился он на «объект».

– Ещё какой! Ну ладно, мы им займёмся! – мрачно кивнули Пашка и Полина.

Лёнька Цаплев деньги действительно любил. А ещё любил машины – чтоб покруче, и себя в таких машинах. Пока только в мечтах, конечно.

– Вот заруливаю я такой, и все прям головы сворачивают! – рассуждал он. Почему-то о том, что гораздо чаще «головы сворачивают» на людей чудаковатых и странноватых, Лёнька не задумывался. – Узнают ещё меня! А то всё «Цапля, Цапля»… – фыркал он, припоминая своё школьное прозвище, намертво к нему прилипшее.

Ещё ему очень хотелось, чтобы машина, ну… новая крутая машина была поскорее!

– Анька, как увидит, на чём я езжу, сразу бросит своего парня и ко мне прибежит! А я ещё подумаю…

Аня ему нравилась давно, и Лёнька неоднократно ей это демонстрировал нехитрыми предложениями в стиле министра-администратора из фильма «Обыкновенное чудо», правда, выраженными попроще.

– Это… ну, пошли ко мне, что ль? Чего ты всё ломаешься?

Пару раз он даже подозревал, что от Анькиного ответа что-нибудь сломается у него самого, но был уверен, что это точно изменится, стоит ему поразить всех крутой машиной! Вариант полного равнодушия Анны к нему вне зависимости от того, на чём он ездит, Леньке и в голову не приходил.

Короче, тачка нужна была срочно! А как? На работе, как Ленька считал, «выше головы не прыгнешь, больше оклада не получишь». Кредит на нужную сумму ему упорно не давали, к превеликому счастью его матери. Оставалось что? Правильно! Добыча денег из окружающей среды любыми методами!

Одно время он охотился за металлом и сумел собрать неплохую сумму, но потом, выбрав всё брошенное и не замеченное прочими жаждущими денег «металлоискателями», решил, что ничего плохого не случится, если он увезёт пару-тройку абсолютно ненужных, но очень тяжеловесно-металлических фиговин с местной молочной фермы.

Так как его мама на этой самой ферме работала много лет, в полицию его сдавать не стали, просто по-свойски объяснили, что брать чужое нехорошо… В обществе приличных коров так не делают! А про общество людей и говорить нечего – низ-зя!

Это самое «низ-зя» так хорошо отпечаталось в памяти Лёньки, что, даже когда он перестал прихрамывать и хвататься за рёбра и челюсть, на поиски бесхозного металла, прячущегося на чужих территориях, его уже почему-то не тянуло.

– Осталось собрать не так уж и много! – рассуждал Лёнька. – Рыбой соберу!

На рыбалку он брал не удочки и даже не сеть, не-е, это всё для профанов, которым делать нечего! Он-то человек занятой! Лучше вон пива выпьет с парнями, чем будет как последний горожанин пялиться на поплавок!

Лёнька смастерил себе «спецоборудование» (электросачок) и глушил рыбу током, жадно собирая всплывших кверху брюхом бедолаг и оставляя пустое, вымершее пространство под водой: мёртвую воду и дно, отравленное тушками рыб и прочих водных обитателей.

– Лёнька, да что ж ты опять гнусью своей заниматься едешь? – ворчала Лёнькина мама. – Поймают тебя, штраф такой впаяют, мало не покажется!

– Да ну… Кто там меня поймает! Я с удочками, а это… – он кивал на сачок. – Я ж его закамуфлировал! – И гордо показывал устройство матери. – Мам, да ты не бойся, я на омут поеду, там никогда никаких рыбнадзоровцев и близко не было, там вообще никого не бывает!

– Ты что, уверен, что самый умный, а все вокруг – полные Иванушки-дурачки? – ехидничала Лёнькина мать. – Тьфу, вот упёртый! – качала она головой вслед сыну, не в силах убедить его в том, что надо заканчивать с этим занятием.

– Чего пристала? Зудит и зудит! Да я сейчас на рыбе столько зашибаю, что плевать хотел на все Рыбнадзоры! – хорохорился Лёнька, собирая свой электросачок и укладывая его в багажник машины. – Сейчас хорошо, праздники. Москвичей куча, на рынке не протолкнуться, вот я им рыбы и подгоню! Деньгу зашибу-у-у! – Он уже видел поблёскивание габаритных огней своей «головосворачивательной» автомечты, не подозревая о том, что за его действиями внимательно наблюдают.

– Сегодня едет! Вот гад! А у нас реквизит только завтра привезут! – сердился Мишка, расстроенный, что план идёт насмарку.

– Да ладно тебе… Никуда он сегодня не поедет! – хмыкнул Пашка. Он выждал, пока «объект» куда-то убрался со двора, и неслышной тенью скользнул к машине… Вернулся буквально через пару минут. – Ну вот, завтрашняя зорька этому электрическому угрю не светит! – уверенно заявил Павел.

Так и вышло.

– Вот зараза, ну, как назло! Да заводись ты, железка на колёсах! – ругался почём зря Лёнька. Попробовал сам понять, что случилось с машиной, но ничего не вышло. – Ладно, завтра съезжу. Может, оно и к лучшему… Сегодня высплюсь, а потом с тачкой разберусь!

С тачкой потом разбираться не пришлось – завелась она сама с первого раза, так что под утро Лёнька выехал на «добычу мечт» к хорошему рыбному местечку на речке.

Туман плотно окутывал окрестности. Было ещё темно, но Лёньку это абсолютно не смущало: он все здешние места отлично знал. Правда, не имел ни малейшего понятия о том, что вчера это самое место было подробно исследовано, подготовлено и оснащено к горячей, прямо-таки пламенной встрече его нескромной особы!

Доехал до места, привычно поставил машину багажником к воде – так удобнее рыбу грузить и полез за электросачком и аккумулятором.

Тихий плеск его сначала не насторожил – мало ли… рыба хвостом по воде хлопнула.

Потом он всё-таки поднял голову и прислушался: не похоже ли на плеск от вёсел? Мало ли… вдруг тут действительно какой-нибудь излишне бдительный инспектор плавает?

Плеск повторился, но на вёсла было абсолютно не похоже!

– Чё такое? – заинтересовался Лёнька, заподозрив, что его место кто-то разузнал и хочет урвать часть «добычи».

Он прокрался кустами к реке и замер, прислушиваясь. Тишина… Полная тишина, безветрие и густой туман окружали Лёньку.

Правда, у машины было несколько неожиданно многолюдно, но странные фигуры, что-то проделавшие с Лёнькиным орудием лова, беззвучно и очень быстро исчезли.

Лёнька прислушался ещё, пожал плечами, мол, па-адумаешь, поплескало чего-то… Вернулся к открытому багажнику машины, достал электросачок и аккумулятор, удивившись, что ручка сачка несколько влажноватая, доволок до старых-престарых мостков, примерился, и-и-и-и…

– И-и-ий-ю-у-упс! – очень содержательно прокомментировал Лёнька собственное стремительное перемещение с мостков на берег и очень жесткую посадку тыльной части организма на твёрдую почву. – Чё это было, а?

Он помотал головой, убедившись, что она цела и на месте, проверил остальную комплектность организма, с трудом оторвал себя от негостеприимной земли и с некоторой опаской опять пошёл на мостки.

– Не понял! – вслух сказал он. – Всё нормально, всё соединил как положено. Ты чё, сдурело? – уточнил он у устройства, потыкав его концом сапога.

Поднял сачок, покрутил его в руке, опустил в воду, включил, и-и-и…

На это раз его тряхнуло слабее, и он оказался сидящим на травке у самого бережка.

– Да что за?! – уточнил он и замер, глядя вправо.

Туман и не думал исчезать. Утро ещё толком не наступило, а сверху справа что-то неспешно двигалось сквозь туман по направлению к сидящему Лёньке. Лёнька всмотрелся, склонив голову набок, как задумчивая овчарка.

– Не понял! – снова проговорил он. – Чё за фигня?

Нет, ну правда… Кто в наших широтах может летать ранним-ранним утром над тихой речкой? Птица может, насекомое может, ну, мышь летучая…

Только вот на насекомое ЭТО никак не походило размерами. То же касалось и летучей мыши. Птица… Ну, какой-нибудь гигантский орёл подошёл бы, только вот орлы летают не так. Они крылышками бяк-бяк-бяк… ой, нет, это не они, а бабочки, но суть-то не меняется: они ими взмахивают!

А вот ЭТО странное нечто, которое неспешно перемещалось в тумане, становясь всё более различимым, двигалось так, словно ОНО плывёт! Лёнька был так поражён появлением и размерами загадочного существа, что даже не сообразил встать или переместиться поближе к машине.

Странная штука подплыла поближе, и Лёнька с паникой, нарастающей как снежная лавина, врубился, что это… ЭТО – рыба! Нет, не так… это – РЫБА!

– Мамочки… это ж ры-ы-ыба, это аку-у-ула-а-а! – беззвучно прошептал Лёнька, зачарованно уставившись на рыбину, плывущую сквозь туман метрах в десяти от него.

Тут ему померещилось ещё какое-то движение, и за первым силуэтом с характерным спинным плавником показался ещё один.

– Р-р-рыбы-ы… – простонал Лёнька. – В воздухе ры-ы-ыбы-ы!

Наверное, если бы он увидел это в другой обстановке, то быстро понял бы, в чём дело, но после пары не очень сильных, но неожиданных и ощутимых ударов тока, да в густом тумане, осознать, что именно происходит, было довольно проблематично.

Первая акула, словно что-то услышав, развернулась и поплыла назад, навстречу своей спутнице. Лёнька, внезапно испугавшись, что это она его услышала, зажал рот руками и начал быстро отползать подальше от воды. Когда из тумана появилась третья рыба, более решительная и явно повернувшаяся мордой в его сторону, Лёнька не выдержал и кинулся к машине!

– Не знаю, чё это было, но, блин, это чё-то не то-о, зу-уб да-аю!

Машину трясло и подбрасывало на ухабах, а Лёнька всё оборачивался назад, не доверяя зеркалу заднего вида и опасаясь, что все три рыбищи последовали за ним и сейчас вынырнут из тумана над его машиной.

На полдороге домой он сообразил, что в машине чем-то пахнет. Нет, не пахнет, а мерзко воняет! Останавливаться он не стал, пока не выехал на трассу. Запах уж стал просто невыносимым, и он заехал на заправку, нервно оборачиваясь и почёсываясь.

– Ну, чё тут такое? – Лёнька открыл багажник и уставился на непотребное месиво, которое там находилось. – Рыба? Протухшая рыба? Откуда? Я что, умом тронулся? Не выгрузил прошлый улов? Да ладно… Я ж его продал! Или это те? Те устроили? – Как летучие акулы могли испоганить его машину, он не подумал… Хотя, с другой стороны, кто может точно сказать, чего ожидать от летающих огромных акул?

Его начала пробирать дрожь, несмотря на то, что, собираясь на рыбалку, он оделся тепло.

– И ведь даже никому не расскажешь! Не поверят или того… решат, что я этого… того! Но я ж их видел! – бормотал он, завороженно рассматривая невыносимо «благоухающий» груз своей машины.

На поляне у реки мальчишки споро разобрали Лёнькин электросачок, повздыхали над весом аккумулятора, который никак нельзя было оставлять у воды да в лесу.

– Кислота потечёт – беда будет! Ладно, будем по очереди везти. Но ёлки-палки, классно получилось! Поль, ты акул спустила? – уточнил Пашка.

– Да, уже готово. Даже упаковала! Если честно, жалко – они кла-а-ассные! – Полина аккуратно уложила «акул», превратившихся в плоские раскрашенные шкурки с крошечными моторчиками, в сумку, прикрепила её на багажник и оглянулась на реку. – Ну, эту атаку отбили! Дальше будем смотреть, как пойдёт! – резюмировала она, выравнивая руль и нажимая на педали.

– Не ворчите, что тяжело! Лучше эту штуковину везти, чем пропавшую рыбу! – укорила она мальчишек. Вспомнила, как они упросили продавца на рынке продать им испорченных рыбин и как доводили их «до кондиции» на солнышке, и её передёрнуло.

За её спиной туман полностью развеялся, открывая светлую, чистую и живую речку, спешащую куда-то по своим делам.

Глава 25. Слишком проницательная тётка

ПП совершенно беззвучно просочились в окно, предусмотрительно оставленное открытым.

– Закрыл? – прошептала Полина брату.

– Конечно! – так же тихо ответил брат. – Теперь осталось только мне пробраться в мою комнату, и всё будет в шоколаде!

– Один пункт ты как-то упустил! Ещё нужно мне объяснить, где вас носит ночью? – Нина вовсе не кричала, но её голос, казалось, грянул как гром с ясного неба.

Уж на что ПП были люди морально закалённые, но тут оказались пойманы врасплох. Оба синхронно и ме-е-едленно повернули головы к окну, где в укромном уголке, как оказалось, сидела Нина и мрачно их разглядывала.

– И что вы на меня оба смотрите, как зайцы на деда Мазая? – Нина сердилась – это была не самая приятная ночь в её жизни.

Отсутствие ПП она обнаружила из-за Атаки. Та сидела на подушке Пашки и пронзительно мяукала, а у кровати на полу лежал унылым ковриком Пин, горестно вздыхая в такт тоскливым завываниям котёнка.

На Нину, встревоженную длительным плачем котёнка, эта парочка почти не обратила внимания. Им нужны были их любимые и драгоценные люди, почему-то их оставившие!

Сначала Нина решила, что ПП где-то на участке, вышла, обошла весь свой сад и огород, проверила баню, потом, крадучись как ночная кошка, пробралась на участок Владимира, страшно опасаясь кого-то разбудить.

– И тут их нет! Ой, ёлки-палки! В комнате Мишки тоже окно приоткрыто! Это они что? Вместе смылись?

Нина торопливо вернулась домой, набрала номер Полины – «абонент вне зоны действия сети», потом номер Паши – то же самое. Мишке звонить уже не стала.

– Если он смартфон взял с собой, то явно отключил, а если оставил в доме – перебужу всех! Только вот… Может, и нужно? Ну, разбудить? Куда они делись? Если ПП влезли в какую-то неприятность и Мишку втянули? А если им помощь нужна?

Воображение торопливо рисовало всякие жуткие картины бедствий. Неизвестно ещё, до чего бы додумалась Нина, но, к счастью, именно в это время ПП и соизволили почтить дом своим присутствием.

– Я жду! – Нина была неожиданно сердитой.

ПП переглянулись.

– Э-э-э, ну-у-у, мы гуляли! – выдал Пашка и покосился на сестру, уловив её неодобрение. – Что? Не катит?

– Нет! – Нина ответила по-настоящему резко, и Полина решилась.

– Тёть, ну, не злись. Мы по делу отлучились. Ничего плохого не делали… Честное ПП-шное!

– Ночью? Глубокой ночью? – Нина вздохнула и торопливо начала про себя считать до десяти, чтобы не наговорить лишнего.

– Тёть, ну, так вышло… Мы это… надеялись, что успеем вернуться так, чтобы ты не заметила.

Нина неловким движением взялась за виски.

– А Мишка? Он уже вернулся?

– А с чего ты взяла, что он куда-то уходил? – Подпольщики ПП и не собирались выдавать друга.

– Ещё и голову мне морочить… – Нина против воли оценила сплоченность команды, но прощать безобразников не собиралась. – Вы хоть соображаете, как я перепугалась?

– Тёть, ну, извини! Мы ничем опасным не занимались! Честно! – очень убедительно заверил тётушку Пашка.

У ПП были свои понимания опасности…

Нина включила ночник, который был у Полины над кроватью, осмотрела ПП уже при свете и невесело вздохнула:

– Я-то думала, что с вами можно как с людьми, а вы… – Она невесело усмехнулась, встала и вышла из комнаты.

– Н-да… Как-то не очень вышло! – развела руками Полина. – Пошли… Я у тебя из комнаты Атаку заберу.

Кошечка, заполучившая обратно свою драгоценную хозяйку, всячески пыталась улучшить её настроение, но ничего у неё не получалось.

В конце концов, ПП не выдержали и пошли мириться.

– Тёть, мы признаём свою вину, меру, степень, глубину, обязуемся высадить картошку и перекопать всё-всё, что ты скажешь! – начал Пашка.

– И цветник вскопаем! – пообещала Полина.

– А ещё… Ещё мы остановили одного поганого типа акулами! – решились ПП, переглянувшись: тётка собралась с ними не разговаривать и на все их лестные предложения никак не реагировала.

Нина изумлённо повернулась к ПП.

– Чего? Какого типа и какими акулами?

Через пятнадцать минут из дома гуськом выплыли две акулы, вызвав истерический лай Пина, полный шок у всех котов, кроме Полосатости, и стремительный прыжок Гиря, собравшегося порвать всех ненормальных рыб, явно замысливших напасть на его хозяйку.

– Ой, мамочки мои! – ахнула Нина. – Граждане, а мужик-то тот, которому вы это в тумане показали, жив остался?

– Конечно! Чего ему сделается?

– А ток?

– Тёть, мы специально проверили – током из аккумулятора человека убить невозможно. Тряхнуть – тряхнёт, особенно если влажными руками схватиться, а так ничего с ним не будет!

– Я так понимаю, что он именно влажными и схватился?

– Не знаю! Руки его мы не проверяли! – абсолютно честно кивнули ПП.

– Значит, ручку сачка смочили, да? Гирь, фу, нельзя! Это неопасные рыбы! – скомандовала Нина, вызвав уважение присутствующих. У ПП – потому что с ходу раскусила их план, а у живности – из-за того, что считает этих громадин неопасными.

Полосатость, несмотря на полную внешнюю невозмутимость, был уверен, что нормальные рыбы так себя не ведут, даже если они не живые, а игрушечные, как меховые мыши.

– Вот мои меховые мыши разве летают? Нет! И этим нечего… Смущают только достойных котов! – размышлял Полосатость. – Неприличность какая-то!

Гнусь глухо ворчал на странных рыб из-под крыльца, а Чудь и вовсе канула в глубинах дома.

Единственным представителем кошачьего племени, абсолютно никакого внимания не обратившим на акул, была Атака. Для неё было главным, чтобы с ней была Полина. Всё остальное не стоило и половинки бубины кошачьего корма!

Голуби, как всегда, всё пропустили… Они, вообще-то, вели исключительно счастливую и беззаботную жизнь. Кошки их не трогали, собаки тоже. Нина кормила досыта, а после того, как они снесли яйца на скамейке в гнезде, трогательном своим спартанским минимализмом, устроила им что-то вроде голубятни. Вот там-то они и вывели пару птенцов. И благополучно ими занимались, особо никому не мешая.

К моменту появления у дома Нины летучих акул голубята уже были вполне самостоятельны. Правда, летали не так чтобы очень хорошо, периодически путая, куда именно они собирались лететь и что им нужно делать, чтобы полететь именно туда.

Миниатюрная стайка из четырёх белых птиц, заслышав шум, вылетела из голубятни и…

– Ой, ёлки-палки! Я и не думал, что можно запутаться крыльями! – прокомментировал Пашка, ловко изловив падающий комок из подрастающего голубиного поколения.

Взрослые голуби истерически метались над акулами, не зная, что им предпринять и как спасать детей.

Полина, внимательно наблюдавшая за тётушкой, решила, что раз та смеётся, то это вполне благоприятный момент для выяснения некоторых важных вещей.

– Тёть, так что, нам больше не приезжать, да? – Полина приняла максимально понурый вид изо всех возможных.

– Почему? – удивилась Нина. – Потому что вы сбежали ночью, выследили и треснули браконьера током аж два раза, напугали его летучими рыбами и изгваздали ему машину протухшей рыбой? Дайте подумать…

Поля и Пашка переглянулись.

– Если Володя про отсутствие Мишки уже в курсе и жаждет вашего изгнания, то лучше затаитесь до лета! – посоветовала Нина. – А если вы ещё раз смоетесь ночью без спроса, я вас лично притоплю в том самом омуте! Понятно?

– Тёть, ну ты ва-аще сила! – с уважением воскликнул Пашка, машинально прислушиваясь к звукам на соседском участке. Ему было очень интересно, как там дела у Мишки?

***

У Мишки всё прошло без сучка и задоринки. Он спокойно влез в окно, долго смывал с рук запах тухлой рыбы, отбиваясь от Тима, которому новое «амбре» хозяина страшно понравилось, а потом улёгся отдыхать.

Вещи, истошно ароматизированные тем же «амбре», обнаружила Людмила.

– Ну, мальчик… Что ж делать… – вздохнула она, припомнив, как её собственный сын бегал на ночную рыбалку. – Правда, надо бы намекнуть, чтобы предупреждал о ночных вылазках, а то у меня валерьянка с помощью кота Эдика намертво успокоила скатерть, так что я осталась без успокоительного!

***

– Ну ты и везунчик! – приветствовали безмятежного приятеля ПП. – А нас Атака выдала!

– Досталось? – встревожился Мишка.

– Ну, Нина расстроилась, но утешилась, когда голуби врезались в акул и запутались друг в друге, – отчитался Пашка.

– Если нас кто-то услышит – в обморок упадёт! – хихикнула Поля.

– Ибо не фиг подслушивать! – провозгласил её брат и, вытащив из кармана смартфон, поманил сестру и друга. – Так, народ! Не расслабляемся, работаем дальше – этот Лёнчик так просто не угомонится. Одно жалко: праздники заканчиваются. Надо в Москву возвращаться.

– Ну и ладно. Пока народа мало, он не будет рыбой промышлять – кому её продавать-то! Да и сачок новый придётся делать, – утешила его сестра. – И нам с тобой кое-что приготовить не помешает!

– Да, это точно, тем более что у меня появилась новая идея, и её нужно технически оформить.

Три головы, склонившиеся над смартфоном, у любого стороннего наблюдателя никакого интереса не вызвали бы. Ну подростки, ну впялились в гаджет. Стрелялка, небось, какая-то…

Нина же, узрев эту картину через окно, озабоченно покачала головой.

– Ой, хорошо бы они не сильно увлекались… Что-то мне уже даже жаль того рыбного типа.

Потом она подумала о мёртвых участках реки и озера, которые оставлял за собой «этот рыбный тип», и решительно тряхнула головой.

– Это с одной стороны… А с другой – сам нарвался, пусть сам и выживает! Я ему не спасатель!

***

Майское междупраздничье – вещь странная. С одной стороны, никто не отменял рабочие дни и школу, с другой – половина детей в классах попросту отсутствует, настроение у присутствующих настолько беззаботное, что они шумят ровно в два раза больше обычного, так что классы отнюдь не кажутся полупустыми. Зато те, кто отсутствует, чувствуют себя просто роскошно! Вроде как прогуливают, но с полного согласия и понимания родителей и учителей.

Настя как раз так себя и ощущала. Весна, полная свобода от уроков, безмятежность. Отдых рядом с мамой, бабушкой и дедом и, конечно, с Тусей. Омрачала её счастье только мысль о встрече с какой-то незнакомой тёткой и бабушкой – папиной мамой, которая вечно была ею недовольна. Конечно же, она будет недовольна Настей и в этот раз.

Настя невесело вздохнула: кому же приятно, когда всё, вообще всё, что ты делаешь, оказывается плохим, не таким, как нужно, неправильным, некрасивым? А если всё это будет высказываться ещё и перед папиной невестой, это и вовсе будет очень обидно! Она даже чуть было не расстроилась заранее, но Туся запрыгала рядом с палочкой, уговаривая хозяйку поиграть, поэтому расстройство стремительно передумало и испарилось.

– Ну надо же, как эта кнопка Настасью изменила! – удивлялась Настина бабушка, наблюдая за внучкой в окно кухни. – Она и смелее стала, и решительнее.

– Да, это уж точно! Понев, небось, до сих пор в шоке! Я вот только не знаю, как мне быть с этим знакомством? – Ирина колебалась от желания не пускать Настю на «представление невесте» до решимости сходить с ней и растерзать любого, кто посмеет косо посмотреть на её дочь.

– А что за проблема? – удивилась Ирина мама.

– Я не хочу, чтобы какая-то неизвестная мне тётка смутила или напугала Настю. Сама знаешь, Настина вторая бабушка – человек с тяжёлым характером, Понев ей во всём вторит, а если ещё и невестушка поневская будет так же себя вести… Насте и первых двух личностей по глаза хватит!

– Ириша, но ведь Насте уже больше десяти лет. Если она сама не захочет к бабушке и папе ехать, никто не может её заставить! Никто!

– Понев скажет, что я дочь настраиваю против него.

– И что? Да пусть говорит, что хочет! Настя явно опасается этой встречи. Ты её спроси напрямую, и, если я права, нечего ребёнка мучить! Договаривайся о встрече на нейтральной территории, вот хотя бы в парке у вас рядом, и иди с дочкой. Заодно и на будущую Поневу посмотришь.

Глава 26. Рандеву назначено

– Николай, ты договорился о визите твоей дочери? – Лариса точно помнила, что визит был запланирован «на после праздников».

– Я позвонил… – с некоторой внутренней дрожью отозвался Николай. Ему отчего-то захотелось сейчас оказаться как можно дальше от собственной невесты.

– Позвони-и-ил? – иронично уточнила Лариса. – Ну и как? Дозвонился?

– Да! – У Понева возникло ощущение, что он стоит у проруби и сейчас туда свалится. – Ирина сказала, что Настя сюда идти не хочет.

– Что значит «не хочет»? Как это не хочет? – Ларисины глаза начали генерировать электрические разряды и ловко формировать из них молнии.

Лариса рассматривала дочку Понева как конкурентку собственным интересам. Если что-то ей принадлежало, оно должно было быть её собственностью целиком и полностью. А вот то, что Понев был обязан что-то делать этой самой дочке, раздражало его невесту чрезвычайно! Нет, алименты – это ерунда. Деньги Понева Ларису не сильно интересовали. Она просто планировала их изымать, да и всё. Нет-нет… вовсе не из корыстных побуждений! Просто, когда у мужчины денег нет, он не станет делать глупости типа «пригласить коллегу выпить кофе» или «подарить букетик секретарше».

Так что алименты сами по себе Ларису никак не тревожили. Крайне раздражала сама девчонка, которую она ещё и не видела.

– Что это ещё за фокусы? Какая-то сопливица будет мнение высказывать! Хочется, не хочется… Да кто она такая! Ты отец! Потребовал – и привели! – Пронзительный голос Ларисы отдавался в ушах Понева, как выстрел из стартового пистолета. – Ты понял? Понял, что нужно сделать? Позвони этой своей бывшей и потребуй! ПОТРЕБУЙ, чтобы девчонку привезли!

К счастью, Лариса захотела, чтобы Понев поговорил при ней с громкой связью, иначе бедолаге было бы несдобровать.

– Ирина! Ты должна привести Настю! – строго велел Понев, вдохновлённый взглядом Ларисы.

– С какого это перепуга? – Голосу из смартфона было явно глубоко наплевать на все желания и повеления бывшего супруга.

– Я – отец! Ты – обязана!

– Понев! Ты же госслужащий. Ты бы хоть иногда законы почитывал на досуге, что ли… Мнение ребёнка в этом вопросе учитывается, начиная с достижения ребёнком десяти лет. Если ты помнишь, Насте почти двенадцать. Она не хочет ехать к тебе домой, а если тебе очень хочется её увидеть, ты вполне можешь прийти в наш парк.

Лариса уже набрала воздуха в грудь, чтобы высказать этой… этой… Но уловив про учёт мнения ребёнка по закону, рот закрыла, вышла в другую комнату и позвонила своему юристу.

– Я не специалист по семейному праву, но вообще-то это правда. Заставить? Нет, это вряд ли. Опеку натравить? Поговорят с ребёнком, он скажет, что это его личное желание. Мол, ехать к отцу он не хочет, и всё тут. Насильно его не повезут.

– И мнение сопляков должно кого-то колыхать? – раздражённо прошипела Лариса.

– По закону – да, – уверенно ответил её сотрудник.

Нет, если бы речь шла о каком-то другом юристе, Лариса приказала бы найти лазейку, способ, что-то ещё, но с этим так не прокатит! Она достаточно долго уговаривала его консультировать её бизнес, согласился он без особой охоты, а с учётом того, что этот конкретный спец был весьма востребован, Лариса опасалась давить и хамить.

Признавать поражение и уступать категорически не хотелось, но раз выхода нет, Лариса, скрипнув зубами, вернулась в комнату, где Понев маялся, пытаясь уговорить Ирину привезти Настю к ним «с доставкой на дом».

– Только в парк! – категорично отвечала Ирина.

– Соглашайся! – прошипела Лариса, подтверждая сказанное активными кивками.

– Хорошо! В парк! – торопливо, боясь, что она передумает, произнёс Понев.

Ирина шипение уловила и усмехнулась.

– Договорились! Как раз познакомишь нас со своей невестой.

– А при чём тут нас? Настя пусть будет одна! – запереживал Понев, ощущая себя несчастным Одиссеем между Сциллой и Харибдой.

– Ещё чего! Размечтался!

– Я – отец, я имею право!

– Прекрасно, а твоя спутница кто?

– Моя невеста! – гордо заявил Понев, заслужив благосклонный взгляд Ларисы.

– Чужая женщина, с которой Настя абсолютно не обязана общаться. Более того, детям в школах все говорят даже не разговаривать с посторонними!

– Она не посторонняя! Она – моя будущая жена.

– Понев, будущая жена – такого понятия в Семейном кодексе нет! Не морочь мне голову! – Ирина тратила свой обеденный перерыв на глупости и злилась. – Так что до завтра! Оревуар!

– Ну ладно! Она сама напросилась! – прошипела Лариса.

Фото бывшей супруги Понева она видела: толстая баба в широченном безвкусном платье, без причёски и макияжа, зато с отёчной физиономией! Правда, матушка Понева, которая ей фото показывала, забыла уточнить, что там Ирина запечатлена на восьмом месяце беременности и в «очаровательном платьице», которое сама любящая свекровь ей и подарила да потребовала срочно примерить. Фото это Понева очень любила и хранила в доказательство того, насколько невестка не стоит её сыночка.

– Толстая, бесформенная и глупая баба! – рассуждала Лариса, осматривая собственную весьма и весьма худощавую фигуру в приличном деловом костюме. – Да я её в блин раскатаю! И её, и ту соплюху! Будет мамаша впредь думать, с кем связываться!

Правда, Ирина о невесте бывшего мужа и вовсе не вспоминала – работала и параллельно раздумывала, что подарить Насте на грядущее окончание учебного года, о котором заботливый папенька напрочь забыл.

– Что бы этакого, а? – Ирина перебирала в уме варианты, пока ей в голову не пришла интересная мысль. – И как я раньше-то об этом не подумала?

***

Лариса довольно осмотрела себя в зеркале. Ещё бы! Элегантная и энергичная бизнес-леди… Да она просто растопчет ту рыхлую наглую квашню-мамашку и поставит на место капризную нахалку-девчонку!

– Э-э-э, Ларочка, мы приехали! – Понев припарковался у парка и слегка поёжился. Выходить из машины ему категорически не хотелось. Он лучше даже в багажнике посидел бы, только бы не быть свидетелем, а скорее всего, и участником грядущей склоки!

В том, что сейчас что-то будет, он не сомневался ни разу. Лариса была на взводе, яростно сверкала глазами, хищно прищуривалась… Короче, все признаки были налицо!

При учёте того, что матушка Понева была Ларисой загнана в угол практически сразу, Николай был уверен в победе своей невесты. Только вот не мог понять, чем ему это отольётся.

Под эти невесёлые раздумья он шёл рядом с Ларисой, причём постоянно получалось, что она идёт, чуть опережая Понева, а он тащится за ней, будто привязанный невидимым поводком.

Свою бывшую жену и дочь Понев заметил почти сразу, а когда они достаточно приблизились к беззаботно гуляющей паре, осторожно притормозил решительную Ларису:

– Э-э-э, Ларочка, вот они! – Понев кивнул на цель их поездки.

– Что? Где? – Лариса бегло осмотрела аллею. – Где ты их увидел?

– Да вот же! – Понев кивнул на подошедших к ним совсем близко. – Э-э-э, это моя дочь Настя со своей мамой. Настя, Ирина, это моя невеста Лариса!

Лариса с возмущением уставилась на Понева, подозревая какой-то нелепый розыгрыш.

Перед ней стояла симпатичная, ухоженная молодая женщина, абсолютно ничем не напоминающая ту, которую она видела на фото. Впрочем, девочка тоже не сильно походила на те изображения, которые показывала Ларисе «любящая» бабушка. Та мелкая девчонка была пухлой, смотрела хмуро, губы были сложены так, словно она заплакать собирается. Короче, по мнению Ларисы, у Понева была на редкость противная дочь!

Сейчас она видела довольную жизнью девчонку, которая явно наслаждалась прогулкой с матерью, на отца смотрела спокойно, а на саму Ларису – с лёгким любопытством, не более того.

И это явно была та самая Настя! Видимо, её мать тоже была настоящей, только вот Лариса-то готовила себя к абсолютно другой встрече!

Понев, ощутив, что невеста подзависла, торопливо «ринулся на амбразуру», заполняя неловкую паузу строгими вопросами об успеваемости Насти.

– Математика – четыре и пять. Пятёрок больше, – спокойно рассказывала Настя. – На танцы и теннис? Нет, не хожу!

– Почему? Ирина! Я же тебе велел возобновить занятия! – Понев надулся, изображая из себя нечто важное и глобально значимое.

– Понев, вели кому-нибудь другому! – парировала Ирина. – Вот как утром проснёшься, так и раздавай ценные указания направо и налево, но только не мне!

– Да девочка же с лишним весом! – Понев пристально осмотрел Настю, силясь отыскать этот самый лишний вес. Но, кажется, Настя стала выглядеть более подтянутой…

– Ты её с собой перепутал? – иронично уточнила Ирина, явно намекая на некую обширность Понева в районе талии.

– Что вы себе позволяете? – Лариса осознала, что её приобретение критикуют, и вклинилась в разговор. – Кто вас вообще звал на эту встречу?

– Уважаемая Лариса! Я – Настина мама и в данный момент разговариваю со своим бывшим мужем и по совместительству с Настиным отцом. Позволяю себе осведомиться, почему он делает замечания ребёнку в неподобающей форме. Я не собираюсь давать возможность ни ему, ни Настиной бабушке, ни тем более кому-то постороннему, – тут она быстро окинула Ларису взглядом с головы до носков туфель, явно указав о ком речь, – делать моей дочери замечания в таком тоне!

Лариса бы ответила достойно! Даже уже рот открыла! Но слева послышался радостный лай, и на аллею выскочили два белых бультерьера, одна чёрная овчарка и крохотная чихуа-хуа.

Бультерьеры волокли огромную палку с листьями, одну на двоих. В центре этой палки на тоненькой веточке висел грозный рычащий чих, а овчар радостно скакал вокруг.

– Уберите собак! – Лариса псов терпеть не могла! – Немедленно уберите своих мерзких псов! Они пугают людей! А тут… – Она покосилась на Настю. – Тут вообще ребёнок! Они могут её укусить!

Настя весело рассмеялась и кинулась навстречу псам.

– Крок, Дил, Тим!

Крок и Дил радостно завиляли хвостами и начали демонстрировать Насте свою добычу – «палочку». Причём каждый был уверен, что добыча именно его, а второй буль тут стоит просто так, поучаствовать.

Тим крутился у ног Насти, недоумевая, почему в такой прекрасный день она обделила Тусю прогулкой, а чих, упорно не выпускающий веточку из пасти, грозно гудел, объясняя всем и каждому, что это его, ЕГО палочка, к которой подло прилипли эти здоровенные неуклюжие крокодилы!

Ирина тоже подошла поздороваться к знакомым псам, и получилось, что Лариса стоит и вещает об опасности этих и всех прочих собак исключительно Поневу, что выглядело нелепо и глупо.

Глупой Лариса выглядеть ненавидела, поэтому озлилась окончательно и налетела на Понева.

– Что ты за отец, если твоя дочь предпочитает общаться со слюнявыми псами? Немедленно позови её!

Если бы это прозвучало без сторонних участников, встреча неминуемо переросла бы в скандал, но участники очень не любили взвинченных истерических интонаций, поэтому дружно выложили из пастей «палочку» размером с дубинку Геракла, подняли тяжёлые морды вверх и выдали:

– У-у-ува-а-а-ав-ву-у-у-у! – вещал Дил с чрезвычайно умным видом.

– А-а-аи-и-ий-ву-у-у! – вторил ему Крок.

Лариса выдала следующую претензию, на сей раз о невоспитанности Насти, которая не уделяет папеньке должного внимания, но совместный хор, в который влился басовитый голос Тима, гудящего что-то вроде:

– А-аф-ф-ф-фу-у!

И звонкий пронзительный голосок чиха, выпутавшегося из месива веток и листьев, усевшегося на «палочке» сверху, надёжно её застолбив:

– И-и-ивя-а-а и вя-яву-у!

Не дал Ларисе никакого шанса донести своё ценное мнение до окружающих.

Лиза, Мишка и хозяин чихуа не выдержали первыми: расхохотались от души. Ирина с Настей невольно присоединились к их веселью. Люди, гуляющие в парке в тёплый майский выходной день, начали останавливаться и тоже радоваться такому неожиданному квинтету из солистки – тощей дамочки с тонкими капризными губами – и четырёх собак, которые старательнейшим образом комментировали каждое её слово, полностью заглушая смысл сказанного.

Апофеозом происходящего стало сольное выступление чиха. Он всегда осознавал себя собакой солидной, крупной и чрезвычайно значимой. Поэтому теперь почувствовал себя до глубины души оскорблённым Ларисиными пренебрежительными жестами и явно направленными конкретно ему высказываниями.

– Какие-то вонючие дурацкие псы, заполонившие улицы! Противнее псов только кошки! – Лариса завелась не на шутку. – Да заткните вы их! Чего они вякают!

– Я? Вонючий и дурацкий? Я вякаю? Да как она сме-ела-а! — грозно взвизгнул чих и кинулся на Ларису.

Нет, понятно, что укусить он её никак не мог: рот физически не открывался даже на столь тонкие и костлявые лодыжки. Но вот напрыгивать, размахивая лапами, грозно ругаться на га́воре – общесобачьем языке – и вопить, срываясь на писк, призывая на голову столь невоспитанной особы все собачьи противности, он мог! И проделывал это с азартом и удовольствием.

– Уберите! Убери-ите-е, он меня укусит! – нелогично верещала Лариса.

Понев бегал за чихом, стараясь его отогнать, хозяин чиха пытался объяснить, что его собака просто физически укусить не в состоянии, а Ирина, уловив фразу о том, что для Ларисы противнее собаки могут быть только коты, довольно хмыкнула.

– А встреча-то удалась! – решительно сказала она сама себе. – Однако, какая у Понева замечательная молодушка! Мне прямо нравится! Такая награда, такая отрада… Короче, конкретненько то, что им надо! Обязательно пошлю ей на свадьбу подарок… Ракетку? Не-е, лучше скалку! Она, как мне кажется, Ларочке гораздо больше подойдёт! Опять же, ручек у скалки две – и Коленьке, и матушке хватит… Каждому, так сказать, по заслугам!

Глава 27. Когда к вам приходят коты

Александр Александрович чуть не проглотил зубную пасту, когда над ухом прозвучал пронзительный голос жены:

– Саша! Он опять! Он ОПЯТЬ пачкает нашу машину! Прогони его немедленно!

– Милая, я хотя бы зубы дочищу! – невнятно пробубнил Александр, отплёвываясь от пасты.

– Да что твои зубы! Опять надо будет машину на мойку гнать! А я тебе говорила, что нужно вызвать отлов и избавиться от этого кота! – возмущалась супруга Александра Александровича.

– Ну, вряд ли они поедут ради одного кота… – примиряюще заметил он. – Вот был бы он размером с тигра, тогда, наверное…

Ему всё-таки пришлось идти и сгонять тощего грязного кота с капота сверкающей новой машины, недавно купленной по настоянию жены, протирать место, где он лежал, шикать на кота, чтобы убрался подальше.

– Пш-ш-шёл вон! Кыш, в смысле, брысь отсюда! Да иди же ты! Чего привязался? – Он потопал ногами и сделал вид, что что-то хочет в кота швырнуть.

Кот с сомнением посмотрел на него, а потом вздохнул, так что стало видно, какие у него тощие бока, встал с пыльного газона и отправился в кусты.

– Вот, это уже лучше! И не подходи к нашей машине! – напутствовал его Александр.

Александр имел все основания считать, что жизнь удалась: есть семья, работа, квартира, машина. Всё как положено! Жена – красивая, прекрасная хозяйка, редкая аккуратистка и чистюля, отличная мать. Двое детей – дочка и сын, погодки. Оба уже в институтах учатся. Он сам когда-то был кадровым военным, долго служил на Севере, потом уволился, устроился к приятелю работать и со временем стал партнёром небольшой, но вполне процветающей организации. Правда, денег почему-то постоянно не хватает… Но кому их сейчас хватает? Тем более что его жена Ирина тщательно следит за тем, чтобы в доме было всё идеально.

– Свежий ремонт должен быть обязательно! Мебель надо бы подновить. Занавески выцвели, давай заменим. Саша, ну, нельзя же ездить на одной машине больше трёх лет – у неё вырабатывается ресурс.

Александр ничего страшного не видел в немного «несвежем» ремонте, в мебели, которой уже семь лет, в машине-четырёхлетке, и тогда Ирина с жаром принималась его убеждать, что он в корне неправ! Чуть позже к ней присоединялась дочь. Как правило, сын в таких дискуссиях редко принимал участие, но было очевидно, что он тоже Ирину поддерживает. Короче, было проще не связываться…

– Саша, если бы не я, ты бы жил в бочке под мостом! – смеялась Ирина. – Тебе и там было бы очень хорошо! Как в том домишке!

«Тот домишко» – это участок земли и крепкий, хотя и не новый дом, которые недавно достались Александру в наследство от тётки.

Ирина и дети одобрили местоположение и живописность местности, дружно пофыркали на заросший участок с большим садом и в пух и прах раскритиковали домик.

– Вон напротив какой домина красивый! – кивала жена. – И нам такой надо. Только вместо дурацких брёвен сделать хорошую обшивочку под природный камень! Не хмурься, есть такие красивые пластиковые панельки, прямо не отличить от камня!

– Да зачем? Дом у тётки кирпичный, тёплый… – Александру дом и участок нравились, а тётушку свою он просто любил, поэтому презрение, зеркально отобразившееся на физиономии жены и детей, его неприятно царапнуло.

– Саш, это не дом, а халупа! Всего три комнаты и кухня не такая, как я хочу! – категорично раскритиковала всё окружающее Ирина. – И заросли эти… Зачем там эти деревья?

– Так это же сад! У тёти отличный сад! Яблоки, груши, сливы, вишни. Много сортов всего. Даже абрикос есть. И лещина!

– Какая ещё лещина? – Ирина презрительно фыркнула. – Это всё надо срубить и там поставить беседку, тут сделать мангал под крышей. Засеем всё газоном, сделаем альпийскую горку и фонтанчик!

Тут же вступили дети. Дочери нужно было комнату с балконом, чтобы она могла загорать, а сын задумал поставить в своей комнате бильярд, такой, как он видел у кого-то из крутых сокурсников.

Они тогда с Ириной даже поссорились. Не хотел Александр альпийских горок с фонтанчиками, а хотел оставить тётушкин сад и дом.

Сошлись на том, что сейчас покупают новую машину, а с дачей разберутся позднее.

Купили машину и почти с первого дня повадился лазить на неё этот самый бродячий кот!

– Да как же он мне надоел-то! – ворчал Александр, заруливая на стоянку перед работой. – Отвадить бы его… Но не отловом же, в самом-то деле!

На работе было неожиданно шумно.

– Саш, зайди ко мне! – окликнул его партнёр. – У нас проблемы.

Проблемы оказались неожиданно серьёзными.

– Помнишь геодезиста, которого мы уволили?

– Помню, конечно! Пил как сапожник!

– Ну вот, а он взял и накатал жалобу в трудинспекцию, мол, увольнение незаконное и с охраной труда у нас всё плохо. Они приехали с самого ранья на основной объект, остановили там всё… Короче, похоже, что мы попали на очень приличные штрафы, и ещё неизвестно, как на это посмотрят заказчики. Объект со дня на день сдавать, а тут такое… Сроки срываются и вообще!

До вечера они с партнёром пытались минимизировать последствия случившегося, и домой Александр приехал уже глубокой ночью. Устал так, что сил выйти из машины не было. Так и сидел, положив руки на руль и уронив на них голову.

Звонок жены заставил его встрепенуться и с трудом дотянуться до смартфона.

– Саша! Ну, что ты себе позволяешь? Я тебе сто раз позвонила, сообщения писала, а ты не соизволил даже ответить!

– Ириш, у нас проблемы на работе. Приличные.

– Да какие у вас там могут быть проблемы! – Ирина продолжила было высказывать претензии, а потом насторожилась. – А что за проблемы? Финансовые?

– В результате и финансовые тоже, – убито согласился Александр.

– Что, не поедем в Дубай? – Ирина давно мечтала об этой поездке, уже даже чемоданы новые купила и всем подругам рассказала, куда они отправятся отдыхать.

– Не поедем. Заказчики вовремя точно не оплатят, возможно, судиться с нами будут. А ещё штрафы огромные от трудинспекции… – Александр скрипнул зубами. Вопросами охраны труда занимался его партнёр. Но он очень любил экономить, поэтому уволил вполне грамотного сотрудника и сказал, что тот просто воздух коптил. Теперь выяснилось, что всё было отнюдь не просто, и сотрудник дело делал и ничего не коптил…

– Саша! Ты что! Я же уже всем сказала, что мы поедем! – возмутилась Ирина. – А как же новый дом на даче? На него-то хватит?

– И на него не хватит. И ужаться придётся… – Александру вдруг стало не хватать воздуха. Он открыл окно, потом дверь, откинулся на кресле.

– Саша! Езжай домой, и я с тобой серьёзно поговорю! – Ира терпеть не могла, когда её планы рушились. Она и на работе была очень и очень аккуратной особой, вот и от мужа ждала такого же подхода к жизни. Ну, в самом деле, как её должны касаться всякие трудинспекции и заказчики? Они с детьми столько мечтали о поездке, а тут нате вам! – Я с тобой очень серьёзно поговорю!

Александр не мог не то что идти домой, но даже говорить больше был не в состоянии, а гомонящий смартфон просто уронил: почему-то пальцы не могли больше его удерживать. Резко закололо в левом боку, свет фонарей стал тускнеть…

Он даже не сразу ощутил, что к нему на колени кто-то прыгнул. Почувствовал только, что стало чуть легче.

Ми-и-ир вам-м, ми-и-и-ир вам, поутихнет шум и гам,

Потускнеет белый свет – сам найдёшь на всё ответ.

Кто с тобой, кто – стороной, кто родной, а кто чужой.

Это в жизни перелом, думай, где теперь твой дом.

Выбирайся из беды, тёмной ледяной воды.

Выплывай скорей в тепло, раз оно к тебе пришло.

Стылой болью ледяной отзовётся голос твой,

Жил ты в серой пустоте, как тут не прийти беде?

Ми-и-ир вам-м, ми-и-ир вам, в тишине услышишь сам

Все ответы, все пути, выбирай, куда идти!

Выбирай – не ошибись, сердце, ты угомонись,

Кот поёт не просто так, мир-р вам – это не пустяк…

Александр сфокусировался на том, что он жив, дышит, а острая боль, которая запустила когти во всю левую сторону его груди, потихоньку, словно недоверчиво слабеет, отступает, уходит…

Он услышал совсем рядом абсолютно непривычный и смутно знакомый звук, открыл глаза и уставился прямо в тощую кошачью морду. Жёлтые глаза, тусклая пыльная шкурка, лапы, лежащие у него на груди, и громкое, на весь салон мурлыканье.

– Ты кто? – Вопрос был откровенно глуп. К тому же Александр уже вспомнил этого кота: тот самый, которого он самозабвенно гонял вот уже две недели с новенькой машины.

– Мр-р-р… – ответил кот.

– Ты меня что, лечишь? – Он смутно помнил, как тётушка рассказывала ему про то, что её кошка умеет безошибочно определять, где у неё болит, и укладываться туда. Он ещё смеялся над тётушкиным «кошачьим пластырем». Но вот сейчас ему же реально стало легче, а ведь думал, что всё… И кот лежит именно там, где только что заходилось, рвалось на куски сердце. Правда, лежит как-то так, что и веса его не ощущается, только приятное тепло и вот это «мр-р-р-р».

Александр прислушался к себе. Боль исчезала, растворялась, таяла, освобождая место такому счастливому блаженству! Кошачье мурлыканье словно увлекало за собой его сердцебиение, заставляя успокоиться, вынуждая утихнуть панический ужас и метания.

– Да, это точно – ты мне помогаешь! – уже уверенно прошептал Александр, с трудом поднял руку и погладил сухую и жёсткую шерсть своего котодоктора. – Ты что, почуял, что мне плохо, и пришёл?

– Конечно! Я тебя ждал вообще-то… Ты, когда приезжаешь, у тебя машинка тёплая и приятная. А потом… такая же была у моих людей. Ну, бывших моих. Вот я к тебе и хожу. А тут смотрю, а у тебя холодно. Совсем холодно! И это оттуда идёт! – кот неодобрительно покосился на смартфон, валяющийся между передними сиденьями. – Такой холод быстро захватывает сердце, если человек без защиты. Вот у тебя её нет! Я это сразу увидел. У меня теперь тоже нет.

Кот горестно вздохнул и уставился жёлтыми глазищами в лицо Александра.

– Прогонишь, да? Вот сейчас тебе получше, ты встанешь и опять скажешь: «Пш-ш-шёл, кыш и брысь»?

Как-то так вышло, наверное, от пережитого ужаса и стресса, а может, от этого потрясающего чувства освобождения от боли – кто знает, от чего именно, – только Александр кота понял. Ну, не дословно, а в общих чертах.

– А знаешь, кот… Не скажу я тебе больше ничего такого! Пошли домой, а? Чего тебе по машинам-то лазить? Да и голодный ты совсем!

– Правда? Правда с тобой? Ну, про дом это ты погорячился… У тебя его нет так же, как и у меня. Вот меня взяли и выгнали! И тебя также могут! – понурился кот, который за понравившимся ему человеком наблюдал уже некоторое время и много чего видел. Коты – народ наблюдательный.

Сомнения собеседника Александр уловил, правда, полностью фразу не понял – стресс уходил, блаженство тоже как-то сглаживалось, вот и не получилось полностью осознать смысл.

– Думаешь, Ирина ругаться будет? Ну да, она может, конечно. Но должна же она понять, что ты меня спас!

– Уверен? Ну, это вряд ли… – вздохнул кот.

И был он совершенно прав.

Ирина была в ярости! Мало того, что муж не отвечал на звонки, потом соизволил взять трубку, так ещё и порушил все планы, а потом опять взял и отключился! Ей казалось, что рассердиться ещё больше просто невозможно, ан нет! Когда она увидела его на пороге, то поняла, что её гнев перешёл на какой-то новый уровень!

– Это ещё что такое? – нарочито тихо и зловеще уточнила она, тыча пальцем в грязного тощего кота, которого муж приволок домой, заботливо придерживая под лёгкой курткой.

– Ириш, не кричи. Мне сейчас так плохо было в машине, думал, уже того, а он меня спас. Давай его возьмём?

– Что? ЧТО? Это вместо поездки в Дубай, да? Это вместо извинений? Вместо…

На крик Ирины из комнат лениво выглянули дети, но не увидев ничего для себя интересного, нырнули обратно и плотно закрыли двери.

Тут Александр внезапно вспомнил, как в гостях у приятеля удивлялся тому, что стоит открыть входную дверь, как в прихожей тут же появляются все, кто на данный момент есть в квартире. Зачем? А как же? Уточнить, как дела, покрутиться вокруг, задать вопрос про обед или ужин, улыбнуться и обнять, да просто порадоваться, что отец семейства вернулся домой.

«А мои даже маленькими выглядывали, только чтобы уточнить, что я им купил? Если ничего не было, молча удалялись», – вдруг припомнилось Александру.

Какой-то шум мешал ему думать, и он сфокусировался на красной от злости жене, которая высказывала исключительно интересные вещи.

– Да если бы не я, ты бы ничего не добился! Так и сидел бы в своей задрипанной части! Квартира вся на мне, дети на мне, хозяйство на мне! Ты же ничего – ну ничегошеньки! – не делаешь! Разве ты поехал со мной обои выбирать? А мебель? Ты ж вечно «милая, я на работе задерживаюсь»! А я? Я же сама везде, везде мечусь! А сейчас ещё и это! Мало того, что ты меня «обрадовал» тем, что не будет поездки, так ещё это помойное чудовище тащишь? Выкинь его немедленно!

Её крики воспринимались Александром странно… словно какой-то отдалённый шум. Неважный и совсем уже ненужный. Видимо, сознание ограничивало приток раздражителей, чтобы снова не сорваться в сердечный приступ.

«Забавно, да… Как же мне ездить за мебелью и обоями, когда я на работе? Я ж приезжаю не в четыре-пять, как Ирина, а иногда поздно совсем. Да и в выходные часто работаю. Мечется? Так можно и не метаться. Зачем? Зачем всё это? Ну, чем хуже были прошлые обои или диван? Дети? Так они пока маленькие были, у её мамы постоянно сидели – Ира же училась, а потом на работу вышла, некогда ей было. А поездка – и вовсе смешно! И почему я раньше не понял, что мне лично в Дубай этот никак не хочется, даже если бы куча денег свободных была?»

– Ты меня слышишь? – Ирина ощутила, что муж как-то не вникает в то, что она говорит. – Ты что? Меня НЕ слушаешь?

– Честно? Нет! Не слушаю! – признался Александр, отстраняя Ирину и проходя вместе с котом в гостиную.

– Я тебе велела его выкинуть!

– А я сказал, что он будет моим! – парировал Александр, закрывая дверь перед носом жены.

Ночь выдалась нелёгкой. Ирина долго что-то кричала, взывала к детям, которые наконец-то вышли и тоже поддержали родительницу. Особенно активная поддержка пошла, когда они выяснили, что поездки в Дубай им не видать.

Они бы так не старались, если бы знали, насколько Александру вдруг стало всё равно… Он равнодушно пропускал мимо ушей все эпитеты, которые доносились до него из-за двери, гладил кота и смотрел в тёмное небо.

– Ну и дела… Оказывается, я, дружище, примерно как ты… Никому особо не нужен. Чуть не помер в машине – жене наплевать, детям тем более. Им поездка важнее. Что там ещё? – Он чуть прислушался.

– А мне авто? Мне же обещали на день рождения! – возмущался сын.

– А я? А мне? – взвизгивала дочь. – Что? Что значит «не будет»?

– Это ты у папочки своего спроси! – накручивала ситуацию Ирина. – Он, видите ли, кота приволок вместо денег, и доволен!

– Вот где собака-то порылась! – сообщил Александр коту. – Деньги. Я – ходячий банкомат. Безголовый, как видно, только сейчас до меня допёрло, что значит, когда ты приходишь домой, а тебе без подарков не рады. – Он погладил кота, расстраиваясь, что раньше не догадался не гонять его с машины, а взять себе. Ведь если кот тебя выбрал – это не просто так, это зачем-то! Они же просто так ничего не делают.

– Не-е, ты не банком-м-мр-р, ты… Ты – хозяин! – Кот почему-то вдруг поверил, что его жизнь меняется. Вот прямо-таки увидел, как время изогнулось, покрутилось на месте, давая возможность увидеть происходящее и осмыслить, что именно было не так, а потом взяло и потекло по иному пути, пусть даже и вопили за дверями люди, которые зачем-то притворялись близкими его хозяину.

– Э-э-эх, по всему выходит, что надо нам отсюда съезжать! Понимаешь, кот?

Кот понимал это значительно лучше Александра. В глазах его жены он явно прочёл смертельную угрозу своей жизни!

– Я вот думаю… А что, если нам с тобой в домик моей тёти переехать? Там жить можно: печка есть, и отопление, и сад! И ничего мы с тобой вырубать не будем, и барбекю с беседкой и газоном, – Александр поморщился, – нам тоже не нужно!

– Я только за! – сообщил кот, согласно мурлыча и бодая руку Александра.

– Значит, нам с тобой утром нужно собрать вещи и свалить, пока мы живы и относительно здоровы. Правильно?

– Пр-р-равильно! – всячески одобрил кот. – Очень даже пр-равильно!

Именно вследствие этого решения Ирина по возвращении домой с работы обнаружила пустой шкаф, в котором раньше лежали вещи мужа, и брякнувшее сообщение о том, что он переехал жить на дачу.

Александр объяснил ситуацию партнёру и вместо бессмысленных метаний по стенам и потолку офиса отправился вместе с котом в зоомагазин, где обзавёлся всякой нужной кошачьей амуницией и едой, потом в супермаркет, а оттуда уже на дачу.

Потихоньку, стараясь не перенапрягаться, он перетащил и разложил свои вещи и покупки, из-за прохладной весенней погоды затопил печку, накормил до отвала кота, поужинал сам, вышел на крылечко с котом в руках и вдруг ощутил что-то удивительно странное.

«Что это? Неужели просто… счастье? – вдруг подумал он. – Так спокойно и тихо, так тепло».

Тепло обеспечивал свернувшийся сытым и неописуемо довольным калачиком кот. Если говорить строго, то он и тишину нарушал громким мурлыканьем, но после вчерашних криков это не считалось. А вот счастье… Счастье просто было.

Кот его тоже видел. Так же ясно, как видел своего человека. Ну вот же оно! Рядышком. Такое золотистое, тёплое, ласковое.

Кот глубоко и довольно вздохнул.

– Нашёл я своё! Своего хозяина и своё убежище! – решительно сообщил он счастью. – А ты… давай! Оставайся с нами!

Глава 28. Котобеседа «за жизнь»

Кошки и коты любопытны… Нет, не так! Кошки и коты жуть как любопытны. Местами даже ЖУТЬ как! Оно и понятно: когда что-то где-то зашуршало, лучше разведать, уточнить, разнюхать! А ну как это мышка размером с кошачью охотничью мечту или докторская колбаса, которая куда-то коварно уползает от хозяев? Люди – они такие беспечные, а колбасы – такие изобретательные! Да-да, про это все коты очень хорошо знают!

Некоторое время назад про это знал и рыжий пыльный кот, который уже обрёл хозяина и убежище, но пока не обрёл имя. Колбасы он уже давненько не нюхал, а вот любопытство всё равно работало бесперебойно.

Кот проснулся рано-рано, ещё затемно. Осторожно выбрался из-под руки своего спящего человека и отправился обследовать свой новый дом.

– И чего ты вздыхаешь? – уточнил кот у дома. – Не бойся, мы уже приехали, ты не один! И не нужно так поскрипывать доской! Я и так тебя понимаю.

Кот любил дома, и разговаривать ему с ними нравилось: они же отвечают! Иные чуть призадержат входную дверь, чтобы он мог проскочить в подъезд и чуточку подремать в тёмном уголке под лестницей. Иные – выпустят из своих дверей щедрую тётушку с едой и вечным «кис-кис-кис».

Нет, приятнее всего говорить с собственным домом, но у кота такой был довольно давно, а новый появился только вчера вечером, и они ещё толком не успели познакомиться.

– Ты приятный! – Кот решил, что комплимент отраден не только кошкам, но и домам. – Тёплый и пахнешь хорошо!

Дом слегка погладил сквознячком пыльную и тусклую кошачью шкурку.

– Подружимся! – решил кот, обнюхивая все закоулки и пробираясь во все уголки и тайнички.

Проведя первое знакомство с домом, кот почуял, что его извечное любопытство мягко, но настойчиво подталкивает его наружу – туда, где уже всходило солнце и гомонили птицы, радуясь новому весеннему дню.

Кот проведал спящего – ведь все коты знают, что люди такие беспомощные создания и за ними глаз да глаз нужен, а потом прыгнул на форточку и отправился знакомиться со своим новым миром.

– Деревья – это хорошо! – сообщил он сам себе. – На них птицы есть, и полазать можно.

Он внимательно осмотрел весь немаленький сад, который теперь по кошачьему праву принадлежал ему.

– Приятно! – решил он. – Мне нравится! А вот там что?

Кот легко просочился в неплотно прикрытую дверь гаража, осмотрел его, а потом добрался до маленького окошечка на гаражном чердаке. Стекла там не было, зато была толстенная ветка дерева, росшего на узенькой дачной улочке.

– О! Какая удобная котолесенка!

Он совсем было собрался выйти и поразведать, что и как там, на улочке, но тут раздался какой-то странный шум, и прямо на её середину выскочил взъерошенный котище, которого преследовала роскошная белоснежная кошка.

– Ты мне надоел! Лети отсюда куда-нибудь подальше! Сокил… Тоже мне! Жалко, на этот раз мимо бочки проскочил!

Кошка ловко влепила толстой лапой по упитанной филейной части кота, потом брезгливо отряхнулась и торопливо нырнула к себе во двор.

– Не свезло… – беззвучно констатировал рыжий кот. – Бывает. Однако, какое странное имя – Сокил… Я такого и не слышал! И чего только люди не придумают!

Он подождал, пока Сокил уберётся подальше. Нет, не потому что опасался драки, а потому что никому не приятно, когда тебя по хребту и ниже колотит кошка и это кто-то видит.

– Зачем Сокила раздражать? Ему и так досталось, – невольно посочувствовал кот, а потом, когда побитый бедолага удалился, шагнул на ветку дерева.

– И-и-ихр-р-ря-а-ак!

Непонятный звук заставил рыжего замереть на месте. Он много чего слышал, но вот это было ни на что не похоже.

Странные «иихряки» повторялись и приближались, но не одни, а в сопровождении лая.

– Имей совесть! Отдай штучку! – расслышал кот в гавканье. – Отдай! Вот вырастили на собственные уши! Фунти-и-ик!

– Не-е, я её выкопал, и оно моё! Не знаю, что это и на хрюк оно мне надо, но к чему-нибудь приспособлю!

Перед поражённым котом промчалась кавалькада из странного бочкообразного животного, похожего на большую бутыль для воды на коротеньких лапах, за которым неслись два, видимо, первоначально белых, но сейчас страшно перепачканных пса с тяжёлыми мордами и острыми ушами. Вместо крышки у животного было что-то явно похожее на нос, но почему-то круглое и плоское.

– Точно как крышка у тех бутылей, которые люди себе в дома таскают! – выдохнул изумлённый кот.

– Отдай! Это нашей хозяйке дарили, а потом крысы забрали! Оно крысиное!

– А теперь я забрал! И оно моё! – невнятно отхрюкивалась бутыль на ножках. Внятно говорить это непонятное создание не могло, потому что в пасти держало что-то удивительно странное…

Кот так и замер на дереве с поднятой лапой.

– Ошалеть, как тут всё интересно! – подсказывало ему любопытство.

– Дикие они тут какие-то! – тормозил опытный здравый смысл.

Пока внутренние котосоветчики пререкались, на улочке появился кот. Он спрыгнул с забора дома, который располагался напротив дома рыжего.

– Чего вы тут устроили? Шум такой, аж в ушах свербит! – Полосатый кот раздражённо потряс ушами, демонстрируя, как у него свербит шум.

– Фёдор, ну, хоть ты ему скажи! Он выкопал крысиную штуковину и бегает с ней! – наперебой начали ябедничать псы.

Рыжий смотрел во все глаза. Он знал, что есть собаки, которые не прочь погоняться за кошками, а то и вовсе догнать и… Продолжение кот додумывать не любил – и так всё понятно! Поэтому он с собаками предпочитал вовсе не общаться. А тут кот мало того, что пришёл к псам, которые его значительно больше, мало того, что уселся у них под ногами, так ещё и строго уточнил у бутыли на ножках:

– Фунтик! Ты зачем эту гадость раскопал?

– Так пахнет же! Ты только понюхай, как оно пахнет! – Фунтик щедро подпихивал воронкообразное нечто коту под нос, прикрыв глаза от восторга.

Фёдор брезгливо отодвинулся.

– Н-да-а, запашок тот ещё! Похоже, крысы всю зиму складывали в эту штуковину всё, что им показалось наиболее вонючим. Да не пихай ты мне это в нос! Зачем оно тебе?

– Так пахнет же! – повторил недоумевающий Фунтик. По его мнению, всё и так было ясно! Он выложил загадочную штуку, в которой с трудом угадывалась проволочная основа для флористических изысков, а проще сказать – часть Викиного букета, который прошлой осенью уволокли крысы и сожрали всё, что было можно и нельзя, а то, что не поддалось, дополнили своими деталями… – Потрясающе пахнет!

– Свинский вкус! – вздохнул Фёдор. – А вам это зачем? – уточнил он у Крока и Дила.

– Как зачем? – Псы переглянулись. Дил ловко придвинул к себе лапой «ароматизатор» и, поднырнув вниз, начал тереться об него шеей и головой, закатывая глаза от восторга и пофыркивая.

— А я? А мне? – запереживал Крок, вытягивая из-под уха брата Фунтиковскую добычу. – И я хочу!

– Счас стошнит! – Фёдор мрачно покрутил носом. – Вы лучше подумайте, что ваши хозяева скажут!

– Ой, да… Люди такие странные. Им обычно такое не нравится! – расстроился Дил, с сожалением отряхиваясь. – Ладно, Фунт, забирай себе!

– Да, забирай! Тебя хозяйка вчера уже два раза мыла, сегодня три раза помоет – запах-то этот так просто не отбить! И будешь ты у нас, Фунтик, скрипеть!

– Захрючем? – поинтересовался Фунтик, радостно тыкая пятаком в мерзкую штуку.

– Как зачем? Вымоют тебя так, что лапой по тебе проведёшь – и будет «скри-и-и-ип», – напророчил Фёдор, который наедине с собой признавал, что если человек заводит порося вместо котика, то так ему и надо, но к Ларисе – хозяйке Фунтика – относился хорошо и пакости в виде вышеупомянутого порося с крысобукетом в пасти ей категорически не желал. – Э-э-э, нетушки! Чего ты бросаешься у моего дома этой мрякостью? Бери его и относи, где взял!

Фёдор непринуждённо командовал минипигом, который весил уже в несколько раз больше его самого и перегнал даже бультерьеров. Свинтус покаянно закивал, взял пакость и обречённо поволок её обратно – на участок Крока и Дила.

– Представляю, как обрадуются их хозяйки, когда они сейчас заявятся закапывать добычу! – проворчал кот, глядя вслед троим добытчикам ценных ароматов. – А ты чего там сидишь-то? Спускайся, знакомиться будем!

Фёдор ни разу не поднял голову на дерево, где, скрывшись в листве, восседал рыжий кот, но тем не менее сразу его обнаружил.

– Чего ты тут командуешь? – независимо уточнил рыжий.

– Кому-то же надо, вот и командую, – спокойно ответил Фёдор. – Ты вчера приехал?

Рыжий мог бы побузить, поскандалить, подраться, наконец, только тут почему-то не хотелось… Он аккуратно спустился на молоденькую травку, затянувшую почти всю дорогу, и приблизился к полосатому Фёдору.

– Да. Мой человек тут теперь будет жить! – сообщил рыжий кот.

Это уже было интересно. У Фёдора тоже было кошачье любопытство. Активизировалось оно, ещё когда он только увидел тощего, тускло-рыжего кота с неухоженной пыльной шкуркой, а сейчас так и вовсе затребовало все подробности!

Через полчаса Фёдор их знал.

На соседней улочке звучали причитания Татьяны, Лизы и Ларисы, которые хватались попеременно то за голову, то за собачий шампунь и щётки, в углу Татьяниного участка бузили крысы, резко не досчитавшиеся «ценностей» на своём похищенном и возвращённом сокровище, а два кота, уютно устроившись на ветке дерева рядом с гаражным чердачным окошком, беседовали «за жизнь».

– Н-да… это правильно, что он сбежал! Не сбежал – выгнали бы… – кивал Фёдор. – Только вот они-то твоего человека не отпустят! Он же их кормил-поил, игрушки покупал да лежанки менял, а тут – р-р-раз! – и всего этого нет!

– Да, боюсь, что попытаются выманить и-и-и… цап! – Рыжий выпустил когти, показывая, как именно цап.

– Главное, чтобы он сам не решил вернуться, – вздохнул Фёдор.

– Не думаю. Он чуть не умер из-за них. Там был такой холод… – Кота передёрнуло.

Фёдор сочувственно покосился на дом.

– Бедняга! Закогтили его сильно!

– Так что сам он туда вряд ли захочет вернуться, а вот они сюда… Да, они могут! – озаботился рыжий. – Ой, они же и забрать его могут! Запросто. Голову заморочат, подусники накрутят, уши трубочкой завертят, и всё!

Ужас от того, что вся его хорошая жизнь может закончиться, ещё толком и не начавшись, заставила кота вздрогнуть.

– Не трусись! – строго велел новенькому Фёдор. – Если эти ф-ф-фыдры сюда приедут, а твой человек не захочет с ними возвращаться, то, поверь мне, как они явились, так и уберутся отсюда!

В голове кота стремительно разворачивались планы противодействия. Он абсолютно не хотел, чтобы напротив его дома поселилась ф-фыдровая семейка и начала тут всё крушить, рушить и приставать к окружающим – ведь такие люди спокойно жить не могут.

– И крысы как раз получили своё сокровище обратно! Тоже кстати… – пробормотал Фёдор. – Всё очень даже пр-р-равильно складывается!

Безымянный пока кот открыл было рот уточнить, что именно правильно, но тут из дома выскочил его хозяин, растрёпанный и взъерошенный со сна, и начал испуганно озираться.

– О! Твой проснулся, а тебя не нашёл! Ты беги, а то он как раз соображает, как же ему тебя позвать, если он ещё имени никакого не дал! Счас кис-кисать будет! – предрёк умный Фёдор. – Ну, точно! Включился!

– Кис-кис-кис! Ки-и-ис-ки-ис… – Александр обрадовался своему коту, выплывшему из гаража, словно это был и не кот вовсе, а капитан корабля, который собирается эвакуировать его, застрявшего на льдине в открытом море. – Ну где же ты, бродяга, ходишь! Я уже весь дом обыскал, а тебя нету! Надо тебе имя дать, а то так и не позвать толком.

– Люблю я таких людей! Не поел, не попил, котика бр-р-росился искать! Пр-р-равильный человек, пр-р-равильный! – Фёдор одобрительно наблюдал за новым знакомым, которого активно наглаживал его человек. – Главное, что вырвался и до убежища добрался, а уж мы тут присмотрим, чтобы его никто не закогтил. Ну, кроме его кота, конечно!

Глава 29. А деньги

Александр уже и забыл, что можно так завтракать – вкусно и с удовольствием.

Нет, Ирина готовила отлично. То есть вкусно-то было, а вот удовольствия от завтрака у него уже давненько не наблюдалось. В будние дни он всегда куда-то торопился, а в выходные Ирина вечно планировала что-то этакое… То поездку за новой мебелью, то визит в гости, то приход гостей… Александр только сейчас сообразил, что ему это всё и близко не нужно было!

– А нужно-то всего ничего: вкусно поесть, никуда не собираясь, чтобы кот на коленях пел и день принадлежал тебе. Весь твой день! – Он с наслаждением осмотрел кухню тётушкиного, а теперь и его дома. – «Кухня не такая, как хочу!» – припомнил он слова Ирины. – Зато мне в самый раз!

– И мня-а-ау! – подтвердил кот.

То, что день Александра принадлежал ему, категорически не устраивало его супругу Ирину. Она была абсолютно уверена, что у мужа это блажь! Вот сейчас блажь пройдёт, и он с повинной головой появится у дверей.

– Я ещё подумаю, прощать его или нет! Совсем сбрендил! Это я должна скандалить! – Ирина прямо-таки видела свою мечту об отпуске в Арабских Эмиратах, на прощание кокетливо помахивающую ей неуловимым хвостом. – Я так давно хотела эту поездку, а он…

Злые слёзы навернулись на глаза, когда она обвела взглядом идеальную гостиную.

– Всё сама! Всё всегда сама! Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик! – Она поболтала ложечкой в кофейной чашке, а потом вспомнила про кота, в которого мёртвой хваткой вцепился её дурень-муж, и брезгливо скривилась.

– Это вместо Дубая! На тебе, милая, подзаборного паразита!

В комнату заглянул сын.

– Мам, ты мне денег кинь, я с ребятами прошвырнуться хочу!

– Отца попроси! – машинально ответила Ирина.

– Так он же того… уехал!

– Ну, позвони ему, и пусть кинет! И на шторы тоже! – Ирина машинально вспомнила о планах поменять занавески в комнате дочери. – И на продукты.

– Мам, ну, позвони сама!

– Да вот ещё! Он тут такого понатворил, а я ему ещё звонить буду? – разозлилась Ирина. – Не дождётся!

Почему-то она была уверена, что муж жаждет помириться, и потому ему непременно нужно продемонстрировать, как погано и недопустимо он себя ведёт. Представить мужа, с превеликим удовольствием поглощающего нехитрый завтрак из яичницы с колбасой, наглаживающего своего кота и планирующего купить удочку и сходить на рыбалку, она нипочём не смогла бы!

Звонок сына сбил Александра с раздумий о неприметной заводи, где он когда-то поймал приличного подлещика и двух отличных щучек.

– Пап, денег мне кинь! – Вальяжный голос наследника заставил Александра ощутить себя так же, как тот самый подлещик, который плыл куда-то, никого не трогал – и тут его хватают и тащ-щ-щут! – Прошвырнуться схожу.

Нет, если бы сын спросил, как его дела, или хотя бы поздоровался, то Александр по привычке, почти автоматически перечислил бы ему «на прошвырнуться». Но неожиданно эта обыденная просьба зацепила «банкомат по имени Александр».

– Дим, я тебе деньги уже перечислял, и совсем недавно.

– Ну, это же я на выходные в Питер скатался, а сейчас просто…

– Прошвырнуться? Знаешь, у меня на фирме проблемы, так что прошвыриваться не получится!

Сын изумился.

– Пап, да ты чё? Я ж уже парням сказал, что иду!

– А зачем сказал, раз у тебя денег нет?! – резонно уточнил Александр.

– Так ты дашь! – с непоколебимой уверенностью заявил сын Дима.

– Не дам, – в тон сыну ответил Александр.

– А там ещё и маме нужно на шторы и продукты! И мне! – Дима выложил мощный козырь. – Мама на тебя сердится, разговаривать не хочет! – Он был уверен, что на отца эта фраза подействует сразу.

– Мы с твоей мамой разводимся, – сухо отозвался Александр. – Если ей нужны занавески, пусть их купит сама. А продукты можно оплатить из тех денег, которые я ей совсем недавно перечислил.

Он погладил кота, и тот одобряюще замурлыкал.

– Мам! Папа говорит, что вы разводитесь и денег он мне не даст. Давай ты переведёшь, а?

Ирина, оторванная от размышлений о том, какой негодяй её муж, получила отличное этому подтверждение и совсем было решила учинить грандиозный скандал, как сын повторил:

– Ма-ам! Деньги!

– ДЕНЬГИ! – Это слово яркой молнией сверкнуло в голове Ирины.

Да, она работала, получала зарплату, но с заработками мужа её «добычу» было не сравнить. Почему-то соображение о том, что её «я и лошадь, я и бык…» без денег выглядит значительно менее интересно, не посещало её ранее…

– Мам! – Дима был упорен в своих желаниях. Надо ему пошататься по городу в компании знакомых, значит, могла рухнуть луна, а он пойдёт!

– Дима, отстань! – Ирине в этот момент было совершенно не до желаний сына: в памяти всплывали лица знакомых, которые разводились. Да, понятно, что у одной муж значительно больше семьи любил коньяк, другая жаловалась, что супруг давным-давно и копейки в дом не приносит – ищет себя, зато сидит на её шее, у третьей благоверный встретил совсем юную чаровницу и очаровался так, что его и след простыл…

Ирина всегда чувствовала себя на голову умнее и предусмотрительнее всех «разведёнок»: Александр никогда не пил больше меры, зарабатывал, не изменял! Да, практически ничего не делал дома, да, считался женой «рохлей», да, не принимал участия в затеях жены… Зато их исправно оплачивал. А сейчас что?

– Этот негодяй хочет бросить меня с детьми без копейки денег? – Ирина тут же схватилась за образ несчастной с двумя малышами. И это при том, что один их этих «малышей», счастливо доросший практически до двадцати лет и вытянувшийся на метр восемьдесят, воздвигся над ней на манер Пизанской башни и канючил про «прошвырнуться». – Ах он подлец!

«Подлец», издалека почуяв приближение словоизвержения, решил, что с него хватит, отключил смартфон и сообщил коту:

– В детстве у меня и моих приятелей была фраза о том, что главное в нашем деле – вовремя смыться! Я вот вовремя не успел, конечно, но что-то мне кажется, что с меня хватит! Ты меня понимаешь?

– Ещё как понимя-а-ау! – Кот отлично слышал разговор и размышлял, что именно нужно сделать, чтобы люди, которые называли себя семьёй его человека, не забрали его обратно?

Нет, ну в самом-то деле, что может сделать кот? Вообще-то, очень многое: например, когда человек начинает морщиться и невольно прикладывать руку к левой стороне груди, кот запросто в состоянии прийти и помурлыкать, отгоняя, заставляя разжаться когти холода, протянувшиеся прямо к сердцу его хозяина из-за нежданного разговора.

– Ну, ты прямо врач! – с уважением проговорил Александр, сообразив, что сердце, которое заметалось по грудной клетке, мало того что успокоилось, так ещё и болеть перестало. – Склифосовский прямо. Нет, я знаю, что он был хирургом, а не кардиологом, но тебе прямо идёт!

– Что идёт? – осторожно уточнил кот.

Для человека это прозвучало как протяжное вопрошающее «мя-а-а-а» с явно вопросительной интонацией, и Александр ответил:

– Имя. В смысле, фамилия! Прикинь? Кот, которого зовут Склифосовский! – Александр рассмеялся с удовольствием, каким-то загадочным образом отогнав образ жены туда же, где страдали и маялись метания о проблемах на работе, соображения о дальнейшей жизни и прочие в данный момент совершенно неподъёмные для него размышления. – Правда, он был мужчиной солидным, а ты всё-таки поменьше, так что будешь ты Клиф.

– Клиф-ф-ф? – профырчал кот своё новое имя. – Приятно! И уж точно лучше того несчастного Сокила!

Александр очень старался не подпускать загнанные подальше мысли о собственных проблемах, подсознательно ощущая, что сейчас они его просто задавят, поэтому начал искать себе какое-нибудь приятное и не очень трудное занятие.

– Сходить пройтись? – уточнил он. Прислушался к собственном ощущениям и уверенно кивнул. – Точно! Надо прогуляться! Прошвырнуться, как выражается мой сын… – Он невесело хмыкнул. – Кот, пойдёшь со мной?

– Р-р-разумеется! Тем более что тут все такие чудные… То этот, как там его Фёдор звал? Хфунт, который минипуг, то Сокил, то те двое псов грязных-прегрязных! – Кот покосился на свою шкурку. Нет, он её честно вылизывал, но от плохого питания и стресса шёрстка выглядела словно полинявшая пыльная тряпка. – Ну, по крайней мере, я в лужах не купаюсь! – подбодрил он себя, торопясь за своим человеком к калитке.

Александр давно знал эти места. Чаще всего людям больно возвращаться туда, где они когда-то были счастливы. Просто потому, что всё меняется, и когда мы приходим в какое-то памятное и счастливое для нас место, оказывается, что оно изменилось и уже совсем не такое, как в нашей памяти! А главное-то, главное, что счастье живёт даже не в местах, а в людях, которые их собой согревают.

Всплыли где-то краем уха услышанные слова:

По несчастью или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.

Даже если пепелище

Выглядит вполне,

Не найти того, что ищем,

Ни тебе, ни мне.[1]

– Нет тётушки, и всё тут не так! – вздыхал Александр, вспоминая, как они вдвоём собирали землянику и ходили на рыбалку и за грибами.

«Всё не так» стало ещё более не таким, когда из-за последнего дома улицы, точнее из-за его новенького забора, вылетел лохматый эрдельтерьер, преследуемый поросёнком, а за ним плечом к плечу неслись два белоснежных бультерьера.

Александр, достаточно наслушавшийся страшилок об этой породе, подхватил на руки Клифа, опасаясь, что псы могут на него напасть, а потом с изумлением понял, что это вовсе не погоня за дичью, а игра!

Поросёнок, при близком рассмотрении оказавшийся довольно взрослым, но сильно мелким для приличной свиньи, догнал эрделя, засмотревшегося на нового человека, с размаху смачно приложил к нему пятак, а потом, радостно повизгивая, ринулся со всех копытец прямо на бультерьеров.

– Пин, догоняй! Я тебя запятакал! – выхрюкивал Фунтик.

– Это нечестно! Тут человек новый! – Пин до сих пор не очень доверял новым людям, так что его довод был воспринят с пониманием: кавалькада из Фунтика и двух булек остановилась, развернулась и прибыла для поддержки Пина.

– Да он нормальный, нашенский! Ты ж видишь, кот на нём сидит! – аргументировал разумный Дил.

– Ой, извините! Они вас не напугали? – Из-за угла выскочили трое подростков и ещё один пёс – чёрный овчар. – Они просто в салочки играют!

– А-а-а, тогда понятно! – Александр усмехнулся, глядя, как собаки радостно крутятся под ногами у подростков, а свин потихоньку «пятнает» всех своим пятачком. На всякий случай.

– Какой у вас кот хороший! – Девочка, у которой на плечах, так же как у Александра, возлежала кошка, улыбалась Клифу.

– Да, он мне самому нравится! – Александру неожиданно полегчало оттого, что рядом крутилось это весёлое разнокалиберное общество. – У тебя тоже кошечка красивая.

Куда-то испарились тоскливые мысли, и растаяло одиночество, потому что ни одно одиночество не в состоянии выдержать совместный напор собак, котов, минипига и ППМ.

Александр с изумлением обнаружил, что выясняет у компании подростков то, ловится ли сейчас рыба, а они, поняв, что он тут человек не посторонний, рассказывают ему о браконьере с электросачком, из-за которого в некоторых рыбных местах уже ничего не поймать.

Нина, обнаружившая отсутствие племянников и Мишки, выглянула на их голоса из калитки.

– А это наша тётушка! – радушно представили её ПП. – Тёть, это ваш с Владимиром сосед напротив. А кота у него зовут Склифосовский, сокращенно Клиф!

Иногда имя кота становится пропуском за ворота, где скрывается совершенно удивительный мир. Александр шёл всего лишь прогуляться, а через некоторое время с изумлением обнаружил себя за столом с чашкой чая и пирогом в руках.

– А я помню вашу тётушку. – Нине всегда нравилась соседка – спокойная и доброжелательная женщина. – Мы с ней иногда разговаривали, и она показала мне лучшие грибные места!

Нина подливала гостю и остальным чай, Владимир, который уже познакомился с Александром, радовался, что сосед оказался мужиком вменяемым и приятным, а Людмила, чуть прищурившись, наблюдала за гостем.

– Сердце шалит однозначно, да и выглядит он так, словно что-то в жизни такое случилось… нехорошее.

Людмила не знала, что это самое случившееся нехорошее едет по направлению к их дачам в самом преотвратном настроении.

– Ну, погоди у меня! – шипела про себя Ирина. – Развода он захотел! Никаких разводов у нас в семье не будет! Не хватало ещё!

– Не понимаю, чем я тебе там могу помочь? – ныл Дима, которому мать не дала денег, зато заставила поехать с ней.

– Да и я! У меня планы были на субботу, чего я забыла в том сарае? – вторила брату Анна – дочь Ирины.

– Вы что? Не соображаете? Если отец подаст на развод, вам больше не будет ни поездок, ни денег по первому свистку, ни машины в подарок… – Ирина считала, что правду жизни дети знать должны непременно! – А если его ещё подцепит какая-то вертихвостка, то вы вообще ничего от него не получите!

Дети переглянулись. Отец обоим представлялся величиной постоянной, но не очень значимой. Домом управляла мама! Не только домом, но и самим отцом. И Дима, и Анна отлично знали, что если мать их поддержит, то отцу ничего не останется, как подчиниться и сделать так, как ему сказано, а тут – такие неприятные сюрпризы!

Глава 30. Ссорное настроение

Ирина ехала с совершенно определённой целью: высказать мужу всё, что она о нём думает, и заставить его вернуться домой. За двадцать два года семейной жизни Ирина отлично изучила своего супруга и знала, что он совершенно не переносит скандалы. Ему проще уступить, чем ввязываться в многочасовые выяснения отношений. В чём-то Ирина его слегка презирала… Нет, тряпкой его назвать, конечно же, было нельзя, но некая мягкотелость присутствовала. Ещё бы! Особенно по сравнению с ней – характером самой Ирины можно было пилить алмазы!

– Тоже мне… выдумал! Развод! – Ирина старательно поддерживала в себе необходимое для хорошего, качественного скандала «ссорное настроение», как когда-то назвала её состояние дочка. – Я ему устрою!

Ирина давно поняла, что мужиков нужно держать в тонусе!

– Особенно моего! Его не пинай, так он и будет на месте сидеть! – любила говорить она своим подругам. – Сколько мне сил стоило его из армии выцарапать! Он мне всё рассказывал, что нужно до пенсии дослужиться! Да зачем мне его копеечная пенсия?

Она не скрывала свою мечту о том, чтобы муж смог наконец нормально зарабатывать, и приложила все усилия к тому, чтобы сподвигнуть его к этому.

– Да я бы давно его из его дурацкой службы вытолкала, но надо же было понять, куда ему устроиться! – объясняла она.

Ирина перебрала множество вариантов работы для супруга, скрупулёзно выясняя детали и отметая неугодные профессии от дальнобойщика до сварщика.

То, что Александр сам нашёл себе работу и только после этого ушёл со службы, Ирина постаралась благополучно забыть, со временем убедив себя и окружающих в том, что это исключительно её заслуга.

Дальнейшие события только поддерживали её в этом убеждении.

– Ну вот! Как только послушался меня и уволился, сразу дела в гору пошли, стали жить как люди! Правда, денег маловато!

Денег маловато было всегда. Александр как-то намекнул Ирине, что её работа администратором в малопосещаемой художественной галерее авангардного искусства не очень-то хорошо оплачивается, но в ответ получил такой полноценный скандал, что счёл за лучшее эту тему больше не поднимать.

Чтобы денег стало больше, ему пришлось упираться изо всех сил. Детей он уже почти не видел, а когда пытался принять хоть какое-то участие в их воспитании, дети мчались жаловаться матери – Ирина воспринимала это как попытку вмешаться в её зону ответственности и реагировала соответственно.

Она действительно справлялась с сыном и дочерью: дети всегда были накормлены, досмотрены, хорошо учились, сумели поступить в приличные вузы… Короче, Ирина была собой весьма довольна!

Дальше ею была запланирована покупка квартир сыну и дочери, разумеется оформленных на неё – чтобы всякие ушлые невестки и зятья не отцапали. И вот как раз когда она выяснила все нюансы и решила, в каком банке нужно брать ипотеку, когда собралась «обрадовать» супруга своим решением на отдыхе в Дубае, он взял и учинил такую глупость! Объявил о том, что они никуда не поедут, да ещё о каких-то дурацких проблемах на работе!

Нет-нет, Ирина, как женщина умная, прекрасно понимала, что проблемы могут быть, только вот это всё её никак не касается: проблемы случались где-то там, у других, менее организованных людей.

Если бы ей сказали, что она попросту избалована мужем, прикрывающим её своими заработками от массы сложностей, да ещё по своей военной привычке в подробности своей работы её не посвящающим, она бы нипочём не поверила! Все грозы и ураганы, сотрясающие нервную систему владельца или совладельца любого бизнеса, проносились мимо Ирины, никак её не беспокоя, вот и тратила она всю свою недюжинную энергию на смену мебели и бесконечные ремонты, на распил мужа и на подробнейшее планирование их жизни.

Нарушение планов не допускалось в принципе, шаг влево шаг вправо расстреливался из крупнокалиберного скандала, а нынешний демарш мужа требовал наисерьёзнейших мер. Так что над машиной Ирины по направлению к даче, куда уехал непутёвый супруг, двигалось ураганное облако из грядущего скандала, воплей, угроз, рыданий, взываний к совести и напоминания об обязанностях.

Это облако послушно добралось до нужного места, припарковалось над затормозившей машиной и уже было приготовилось к атаке на негодного супруга.

– Дима, пойди открой ворота! – Ирина несколько раз звонила мужу, но у него был выключен смартфон, что добавило облаку энное количество гневных молний и визго-грозовых разрядов.

Сын нехотя выбрался, добрёл до ворот, подёргал их.

– Мам, они заперты. О! И калитка тоже.

– Наверное, он куда-то ушёл! – предположила дочь.

Облако подрагивало, наливаясь дурниной Ирининого возмущения:

– Мы тут, значит, приехали, а он, гад, куда-то ушёл?!

Логики в этом не было ни малейшей, да она была и не нужна, а вот требуемые эмоции для экстренного возврата мужа домой вырабатывались исправно и даже сверх нормы!

Ирина покосилась на себя в зеркало заднего вида. Гнев всегда ей очень шёл: сверкали глаза, на щеках полыхал натуральный румянец, раздувались ноздри. Короче, «Ах, какая женщина, какая женщина, не надо мне такую! Бежать от неё как можно быстрее и дальше».

– Ну, всё! Папочке не поздоровится! – пробормотала Анна. Мать в подобном настроении она видела не очень часто, но каждый раз очень и очень эффектно. – Лучше бы пришёл сейчас, потому что дальше будет только хуже!

Её слова словно послужили сигналом к действию: калитка дома напротив открылась, и оттуда вышел Александр.

– Мы тут, значит, приехали, под забором сидим, а он по соседям ходит?! – Нижний край эмоционального облака закрутился воронкой и вытянулся хоботом смерча, силясь достать до цели и втянуть негодного нарушителя планов в грандиозный скандал.

Как вдруг…

– Александр! Подождите! Вы же пироги забыли! – Из калитки выскочила симпатичная девушка с блюдом, заботливо укутанным льняным кухонным полотенцем. – Возьмите!

– Вот спасибо вам большое! Ниночка, пироги отменные!

– Ешьте на здоровье!

Ирина только заморгала и нервно сглотнула. Девушка чем-то напоминала Наталью Варлей в фильме «Кавказская пленница», разве что волосы и глаза посветлее, и вовсе не выглядела вызывающе. Да и одета была вполне уместно для майского субботнего дня: джинсы да футболка. Только вот Ирина отлично знала своего мужа и понимала, что такой вид соседки – самое опасное!

– Точно в его вкусе! – перепугалась Ирина. – Ну, вот и причина его отъезда!

Если Ирина чего и боялась, так это проклятого возраста, который всё чаще давал о себе знать. Да, ей никто не давал её сорок два года, но она-то отлично видела мельчайшие морщинки, редкие пока серебристые волоски и холодела от того, что скоро и тех и других будет больше, гораздо больше! Для неё, с её вечным стремлением к идеалу, появление вполне естественных и обыденных признаков возраста было сродни полному разгрому на её безукоризненной кухне. Только разгром можно убрать, а вот…

Нет-нет, она и с морщинами боролась, и с сединой, но они, даже временно уничтоженные, намекали на то, что возраст всё равно будет стараться взять над ней верх! А тут ещё прибавилась череда разводов у её знакомых ровесниц, и очень часто причиной была какая-нибудь ушлая девица, подцепившая чужого мужа.

– Ты везучая! У тебя Сашка на других пока не смотрит! – откровенничала с Ириной одна из её подруг. – Правда, это дело такое… Ему сколько? А! Ну да, юбилей же был – сорок пять! Самый тот возраст!

– Какой ещё «тот»? Что ты несёшь? – подозрительно прищурилась Ирина, а получив объяснение гостьи, какой именно, решила, что, во-первых, эта нахалка никогда больше не переступит порог её дома, а во-вторых, за мужем нужно следить в оба! На всякий случай!

– Не уследила! – прошептала Ирина, глядя через лобовое стекло на мужа, разговаривающего с «Варлей». – Вот оно!

«Оно» требовало срочного изменения стратегии.

Гневное, погромыхивающее эмоциями облако волевым усилием своей создательницы растаяло как дым, а Ирина, нацепив нежнейшую улыбку, вылезла из машины.

– Мам? Ты чего? – Дима, как представитель сильного пола, ничего не понял. Он ожидал крика, а мать нежно улыбается, словно и не шипела всю дорогу так, что хотелось выйти из машины и пойти пешком!

– Помолчи! – фыркнула Ирина на сына.

Александр попрощался с Ниной, обернулся и, узрев свою супругу вместе с детьми, машинально поднял руку к левой стороне груди – там нервно дёрнулось сердце.

– Сашенька, родной! – пропела Ирина. – Как ты?

«Родной Сашенька» запнулся на ровном месте и чуть не рухнул. Спасло то, что в руках он держал блюдо с пирогами, которое странным образом придало сил.

– Ничего себе… – осторожно ответил он. – Что вы тут делаете?

– Как что? К тебе приехали! Соскучились.

– А-а-а… Поня-а-атно! – протянул он, видя, что это новость не только для него, но и для детей: вон как вытянулись у обоих лица!

Вроде как дачная улочка узенькая, для того чтобы её пересечь, много времени не нужно, а вот сделать за это время можно очень многое… Например, решить, что мужа нужно любым путём вернуть домой, дачу эту проклятую сровнять с землёй, а его самого взять под плотное наблюдение, жестоко пресекая все попытки каких-либо вылазок!

А ещё можно просчитать, что жена-то приехала ссориться – вон на запястье следы от ноготков. Она всегда правой рукой прихватывала левое запястье, когда психовала.

«А что изменилось, да ещё так быстро? – Александр никогда не смог бы продвинуться в работе, если бы не умел наблюдать и делать выводы, причём всё это осуществлять стремительно. – Увидела меня и подобрела? Не смешно! А! Нина! Ну, конечно, увидела Нину и решила, что у меня тут свой интерес. Глупенькая!»

Ирина проследовала за мужем на участок. Дети втянулись следом и, недоуменно передёргивая плечами, обменялись взглядами,

– Как ты думаешь, надолго мы тут застряли? У меня в городе дел по горло! – тихо спросил брат у сестры.

– Понятия не имею! Сама занята… Вот не вовремя отец-то взбрыкнул! Скорее бы мама его скрутила и вернула домой. – Анна ничуть не сомневалась, что так и будет.

А в доме разворачивалось представление, достойное сцены известнейших театров мира.

– Милый, прости меня! – Ирина молитвенно сложила руки. – Понимаешь, я же так ждала этой поездки, что просто очень-очень расстроилась, когда всё отменилось! Мой хороший, ну, ты же меня простишь?

Двадцать два года не выкинуть на помойку в одночасье, особенно если человек, с которым ты прожил всё это время, припадает к тебе, как к роднику, найденному посреди пустыни, и рыдает так, что может эту самую пустыню превратить в море.

– Сашенька, родной, милый, я всё-всё поняла, и больше такого не повторится! – Ирине больше всего хотелось швырнуть в мужа блюдом с проклятыми пирогами и порвать на британский флаг весёленькое соседское полотенечко с анютиными глазками, но она сдержалась. – Давай уедем отсюда, а? Пожалуйста, давай вернёмся домой, и будет всё как раньше! Хорошо?

Александр чуть было не кивнул в ответ на заданный женой вопрос и тут узрел Клифа, сиротливо сжавшегося на стуле у стены.

– Погоди! Нам нужно поговорить! – Он сел за стол и посмотрел на Ирину. – Как раньше, я больше жить не могу!

Ему стало Ирину жалко, ещё когда он понял, что она его ревнует, но вспыхнувшая жалость к жене была экстренно задавлена ею самой.

«Сейчас он мне скажет, что влюбился в ту заразу!» – подумала Ирина и торопливо перебила мужа:

– Что это так неприятно пахнет? Какой-то прогорклый жир! – Она потянула носом и кивнула на блюдо. – Сашенька, это что? Такой гадкий запах…

– Пирогами соседи угостили! – ответил Александр.

– Ой, ну, как же можно жарить пироги на грязной сковороде и в старом масле! – презрительно сморщилась Ирина, косясь на якобы плохо пахнувшие пироги. – А-а-а, у тебя, наверное, еды нет? Бедный мой, пойдём домой, и я быстренько приготовлю прекрасный обед!

– Домой? Ир, ты забыла, наверное, но я теперь живу здесь.

– Здесь? – Она преувеличенно удивлённо обвела взглядом убогую, с её точки зрения, кухню. – Один?

– Почему один? С котом! Вон он сидит!

Ирина брезгливо подняла край верхней губы. Она настроилась на борьбу с предполагаемой разлучницей, но отвлеклась на кота и опрометчиво вышла из образа.

– Саш, давай только без этого, ладно? Ну что за детские глупости? Ты же знаешь, что я категорически против животных дома! А этот… Ну, короче, оставь его здесь, ему тут будет лучше! Я кошек вообще терпеть не могу!

Клиф покосился на хозяина.

– А я люблю. И теперь сам буду решать, кому и как в моей жизни будет лучше! – твёрдо сказал Александр.

Клиф прищурился. Он отлично видел, как над головой женщины стремительно собирается облако приближающегося скандала, и тревожно замотал хвостом. На Ирину коту было откровенно начхать, а вот хозяин может расстроиться!

Какое-то движение в окне привлекло его внимание, и он увидел Фёдора.

– Кошек она терпеть не может, да? Ну-ну… Мы, может, тоже её не можем и не будем терпеть! Во всех смыслах этого слова! Э-э-эди-ик! Сокил ты мой ясный, не терпи! Позволь себе всё и даже больше!

Люди услыхали только обычное кошачье «мяу-у», а вот для Эдика это было сигналом к началу действий!

Глава 31. Эдикообработка

– Саша! Ты что? – Ирина изумлённо воззрилась на мужа. – Ты мне сейчас говоришь, что предпочитаешь этого кота семье?

– Ирин, ну какая же это семья, когда всё и всегда происходит исключительно и только так, как ты решила?

– А что? – Ирина установила руки в боки и грозно уставилась на мужа. – Если ты ничего не решаешь, кому-то же нужно!

– Да, ты права. Я не решал, не решал, а теперь передумал и с этого момента сам разберусь, как мне жить! – Александр сказал и сам удивился, что у него хватило на это сил, а ведь всего-то один день передохнул!

– Саш, ты что? Ты нас БРОСАЕШЬ? – Ирина прижала руки к груди. – У нас же ДЕТИ!

– Ир, у нас взрослые дети. Они уже и сами детей вполне могут завести.

– О чём ты? Каких детей завести? Я про наших! Про Димочку и Аню!

Ирина даже растерялась. О том, что муж всерьёз решил развестись, она как-то не подумала. Была уверена, что стоит ей скомандовать, как он тут же вернётся к ноге. И тут она вспомнила про соседку с пирогами.

– Я поняла… Я всё поняла! Это из-за той девицы? Ты с ней? Ты нас хочешь бросить из-за неё? Ты детей бросаешь из-за какой-то девки?!

«Не-е, одного дня мне всё-таки маловато! – медленно думалось Александру. – Мне бы хоть полгодика это всё не слышать и пожить как хочется!» – Он тяжело осел на стул, и к нему пришёл Клиф: поддержку оказывать.

И тут только до Александра дошло, что у него есть вполне реальный шанс вообще никогда такого не слышать! Он только сейчас понял свои реальные перспективы. Можно ведь не просто временно уехать пожить на даче, он может вообще уйти!

«Однако… я же не раб на галерах! Дети выросли, ну правда, реально выросли! Димка вон уже с девицами вовсю хороводится, Аня тоже на свидания бегает. Димке двадцать, Ане девятнадцать! Что значит “ты бросишь детей”? Как можно бросить детей, которые уже и не дети вовсе?»

Ирина тем временем метала в него беспроигрышные фразы, которые точно должны были заставить мужа оправдываться, осознать, подчиниться и вернуться на круги своя. А он сидел, задумчиво смотрел в окно да кота гладил. И жену это раздражало невероятно!

– Саша, брось немедленно эту скотину и скажи мне, что у тебя с этой соседской девицей?

Александр и кот вздохнули синхронно и одинаково досадливо воззрились на Ирину.

– Ир, я соседку увидел сегодня первый раз в жизни!

– И конечно, она тут же пригласила тебя на пироги? – сарказм волнами разлился в воздухе.

– Не она, а её жених и будущая свекровь, – хмыкнул Александр.

Ирина, открывшая рот для дальнейших обвинений, воспрянула.

«Не-е, врать так глупо он бы не стал! Значит, там жених и будущая свекровь!» – Ирина от облегчения даже подобрела. Самая большая и страшная опасность растаяла, как утренний туман.

– Саш, раз так, давай будем считать, что мы не ругались! Просто сейчас соберёмся и поедем домой. Кота этого дурацкого только оставь… ну, вот хоть соседям. И поехали!

– Я с тобой действительно не ссорился, я просто не буду больше так жить, только и всего. И дом у меня теперь тут! – Александр обвёл взглядом кухоньку. – А в понедельник я подам на развод.

Ирина, уверившаяся в том, что уже всё хорошо и можно не волноваться, как лбом с разбегу в стену врезалась. Всё раздражение и ярость, накопившиеся в ней по дороге на эту проклятую дачу, вернулись целиком и полностью.

– Че-го-о-о? Разво-од тебе?

Она открыла было рот, чтобы высказать всё, что думает о муже, но с улицы раздался пронзительный визг…

– Аня?

На крик выскочили оба. Выскочили и уставились на верещащую девушку.

– Аня, в чём дело? – рявкнула Ирина.

– Смотри! Смотри, что этот гад сделал! – Аня трясла своим модным замшевым пиджачком, оставленным в машине, и тыкала пальцем в упитанного пушистого чёрно-белого котяру, в непоколебимом спокойствии восседавшего на капоте машины Ирины.

По пиджаку расплывалось резко пахнущее пятно, не оставляющее никаких сомнений в своём происхождении.

Дима приблизился к сестре, осмотрел пиджачок и расхохотался:

– Круто он тебя уделал! Пиджак теперь только на помойку и годится!

Аня, разумеется, тут же разозлилась, швырнула в брата испорченную вещь, а потом расхохоталась:

– Так твою куртку он тоже вниманием не обошёл!

Дима кинулся к машине и в полном недоумении уставился на дорогущую куртку.

– Ах ты-ы га-а-ад кошачий! – Он попытался было схватить кота, но тот ловко увернулся и запрыгнул на крышу машины.

Пока Дима искал, чем бы в кота кинуть, тот прицельно метнул оттуда «снаряд особого назначения» на капот – чисто для эстетической завершенности котопроекта, а потом, припомнив, что он «со-о-оки-ил», оттолкнулся от загудевшей в ответ крыши, перелетел на ближайшее дерево и исчез в листве.

– Мам, там и твоя сумка тоже… – Аня старалась дышать ртом, потому что атмосфера в машине была исключительно едкая и насыщенно-котовая.

– Сумка? – Ирина рванула к салону автомобиля. – Не-ет! Кошмар какой!

Ресурсы Эдика и впрямь были впечатляющие: его хватило на всех, включая сам автомобиль.

Пока Ирина безуспешно пыталась вымыть паспорт водичкой из бутылочки, параллельно проклиная всех котов на земле, вышеозначенные звери собирались по зову летуна-Эдика и скрывались в кустах для какой-то особой надобности…

– Клиф, а Клиф! Заканчивай! Хорошо фыркает тот, кто фыркает последним! – Фёдор призвал к спокойствию нового знакомого.

Будь это человек, можно было бы сказать, что он вовсю смеётся, но коты смеяться не умеют, поэтому Клиф фыркал. Фёдор его отлично понимал: Эдик часто так воздействовал на окружающих. Но следовало продумать последствия!

– Где твой хозяин прячет звенелки от своей машины? Ну, скорее думай!

– Нигде не прячет – они на столе лежат! – сосредоточился Клиф.

– Вот и хорошо. Иди туда, где они лежат, и садись рядом. Только продумай, куда будешь бежать.

– Зачем бежать? – осторожно уточнил Клиф.

– Не зачем, а от кого! От той крикухи! – Фёдор показал взглядом на Ирину, двумя пальцами выудившую из сумки кошелёк и действительно вопившую уже над ним.

– Думаешь, погонится? – засомневался Клиф.

– Непременно погонится, потому что захочет забрать машину твоего хозяина себе, а ему оставить эту… Эдикообработанную! Я, конечно, Эдика очень уважаю – мы дружим, но после него такое ф-ф-ф-фе остаётся! Думаю, что твоему хозяину это вовсе не нужно!

– Это уж точно! – подтвердил Клиф, поведя носом и чихнув от аромата, долетевшего до заговорщиков.

– Короче, как только она зайдёт, чтобы забрать звенелки, и увидит их, ты хватаешь связку в зубы, только так, чтобы она видела, что это ты именно их забрал, а не твой хозяин, и бежишь со всех лап подальше! И да, этих тоже опасайся! – Фёдор кивнул на Аню и Диму. – Главное, выберись за забор, а там уж…

– Чего там уж? – осторожно уточнил Клиф, пока ещё не привыкший к глобальным планам Фёдора.

– Там тебя поддержат! – уверенно пообещал Фёдор, собравшийся уходить.

– Погоди! – остановил его Клиф. – А зачем ты всё это делаешь, а? Ну, зачем нам помогаешь?

Фёдор остановился и внимательно осмотрел Клифа.

– Знаешь, когда-то меня спас один мальчишка…

– Мальчишки бывают опасны! – вздохнул Клиф, припомнивший пару печальных моментов своей жизни.

– Бывают, – согласно кивнул Фёдор. – Но мне попался не такой мальчишка. Короче, он меня спас – без него у меня не было бы шансов. И мало того, он дал мне моё Убежище!

Фёдор покосился за забор, туда, где Ирина стенала над машиной, экстремально ароматизированной в стиле «Тута Сокил пролетал», и добавил:

– У меня должок, понимаешь? Если меня оставили жить, то я не просто так живу, а для чего-то. А для чего? Если я могу помочь тем, кому другие не оставляют шансов, значит, я живу не зря.

Клиф с уважением смотрел на Фёдора.

– Слушай, а куда делся тот мальчишка? Ну, который тебе помог?

– Я взял его себе! Он – мой человек! – ответил Фёдор, а потом, прислушавшись, посоветовал Клифу:

– Ты бы не расслаблялся… Крикуха уже заявила твоему, что раз так, она забирает его машину, тем более что она новая и лучше, чем та, на которой она приехала!

Фёдор спрыгнул с крыльца и канул в густых зарослях малины, проворчав себе под нос:

– А ещё она мне просто не нравится! Не скажешь же этому блёкло-рыжему, что хозяин у него зря столько лет такую терпел. Он терпел, а я – не буду! Она сначала изведёт самого Клифа, потом Клифова человека, а потом примется за окружающих. А в окружающих тут кто? Правильно – я и все мои! Да пусть она идёт куда подальше! – сердито фыркнул Фёдор, выбираясь на улочку. – Ну вот! Ведь недавно приехала, а крику-то, крику! Аж уши закладывает! Так даже Гнусь не вопит, когда песни Мауре поёт, а это что-то да значит!

Ирина, пребывая на грани окончательной истерики, могла думать только об испорченной машине и вещах.

– Ты! Это ты во всём виноват! – потрясала она ароматизированным паспортом у носа Александра, которого внезапно вся эта ситуация начала дивно развлекать. – А дети? У них же испорчена одежда! Новая! Это ты виноват!

– Ирина, хватит! Эту одежду они покупали, потому я дал на неё деньги, так что даже если я и виноват, то это было за мой счёт. Правда, не знаю уж, в чём я провинился – метил-то точно не я.

Александр никогда не умел скандалить или хотя бы отбивать Иринины претензии, но сейчас ситуация его не то чтобы сильно радовала, но хотя бы не вызывала ощущения, что у него что-то отрывается в области сердца.

– Ну ладно же! Тогда я забираю новую машину, тем более что это я её выбирала, а ты как хочешь… Или поехали с нами, или оставайся тут с этой… загаженной. Ну, наверное, ты запах и не заметишь, коты-то тебе нравятся больше, чем твоя семья!

– Ир, проблема в том, что у меня её, как выяснилось, и нету! Разве же это можно назвать семьёй? – негромко сказал Александр, но Ирина только зло отмахнулась, а дети и вовсе не обратили на это никакого внимания.

– Где ключи?

– На столе в кухне. – Александр только плечами пожал, глядя, как Ирина решительно ринулась за ключами.

Правда, тут же с воплем вылетела из дома:

– Ловите! Ловите этого гада! Он ключи унёс!

Мимо Александра, мимо Димы и Анны по дорожке по направлению к калитке промчался Клиф, крепко зажав в зубах ключи с брелоком от машины Александра.

– Что вы стоите? Ключи, ключи отнимите! – Ирина бы прибила этого мерзавца-кота, но он увернулся от броска Димы, достиг калитки и выскочил из неё.

– Клиф, сюда! – замяукал Фёдор, дожидавшийся рыжего на середине дороги. – Давай их мне! А сам в кусты!

Ирина ничего не поняла… Рыжий кот бросил ключи под лапы серому полосатому коту и ускользнул в кусты, а полосатый, вместо того чтобы убежать от топочущих по улице людей, не спеша поднял связку и потрусил по улице.

– Паразит! Выплюнь! Брось!

– Да счас-с-с! – Кот старательно следил, чтобы расстояние между ним и преследователями не уменьшалось, но и не было безнадёжно большим. Когда они отставали, он усаживался на дороге, укладывал перед собой связку и поджидал развесёлую компанию. – Да вы не торопитесь… Мне-то спешить некуда! – пофыркивал он насмешливо.

Нет, Дима попытался, конечно, рвануть вперёд и догнать паршивца, но кот просто-напросто нырнул в придорожные заросли и растворился в них.

– Димка, ты что? Ты его спугнул! – рассердились сестра и мать. – Теперь мы его не найдём!

– Зато я вас найду! – мявкнул кот, вынырнув из кустов подальше от преследователей. – Вам-то и деваться некуда!

Лес был не очень подходящим местом для туфель Ирины и модных кроссовок Ани, но они старательно трусили за котом. Силы им придавало воспоминание о машине, точнее о её новом аромате. Дима после выволочки, устроенной ему матерью и сестрой, выбегать вперёд и не рвался. Именно поэтому первой белую козу увидела Анна.

– Мам, там коза стоит!

– И что? Она тебя трогает, что ли? – Ирина была в отвратительнейшем настроении. – Она вообще привязана!

– Ой ли… Знали бы вы Ностру… – пофыркал Фёдор, в очередной раз поджидавший этих неугомонных марафонцев. – Ну вот вам и фокус: была привязана коза, а теперь – р-р-раз! – и уже колышек за ней волочится. Па-адумаешь, колышек…

Глава 32. Занятия спортом на пересечённой местности

Коза Ностра вышла прогуляться совершенно случайно: хозяйка отвлеклась и позабыла закрыть задвижку на калитке. Какая же приличная и уважающая себя коза не воспользуется такой возможностью? Правильно! Никакая!

Ностра привычным жестом опустила рога, зацепила привязь и резко дёрнула голову вверх. Колышек так же привычно покинул землю и, упав, послушно поволочился за козой.

– Правильно! Чего дома-то сидеть! – одобрила его покорность Ностра. – Вот мы и выходим!

Вышла-то она вышла, даже в лес успела примчаться, но только-только занялась нормальным и полезным козьим делом – пережёвыванием всего, до чего можно дотянуться, – как вдруг послышался явно людской многокопытный топот.

Ностра насторожилась. Нормальные люди по лесу обычно не бегают! Ходят себе спокойно, размеренно и неторопливо. Исключение, с точки зрения Ностры, составляли ненормальные (таких она недолюбливала) и заблудившиеся (таким откровенно удивлялась: ну правда, как можно заблудиться в лесу?). Удивляться удивлялась, но не трогала, даже мужчин. Наоборот, выводила, правда, исключительно к хозяйке. Мол, нам такое не пригодится?

Как правило, пригождалось! Сами понимаете: когда перепуганный блужданием человек, которого рогатая и крупная животина решительно берёт за рукав зубами и тянет за собой, попадает в доброжелательную атмосферу дома козьей хозяйки, то он расслабляется. А потом пьёт молоко, угощается бесподобным козьим сыром и почти всегда неоднократно возвращается прикупить и того и другого, и много ещё чего…

Так что от Ностры в хозяйстве одна польза, как ни глянь!

– Не-е, это не заблуды! – Ностра, как существо любознательное, отправилась уточнить, чего это там кто-то так растопотался, и теперь провожала взглядом отлично ей знакомого кота, который волок звенелки. И порадовалась про себя.

– Не зря я такие же себе забрала у тех… диких… – Она припомнила случай, когда приехавшие в её лес люди, мало того что орали, вопили и топали, так ещё и её съесть хотели, и насмешливо потрясла бородой. – Ценная вещь! Точно! То, что люди их искали, – это ничего не значит. Люди много всякой ерунды ищут. А вот когда их коты себе берут, это значит, что вещь-то нужная!

За котом трусили трое – двое коз и козёл… Ну, в смысле, две человеческие козы… Тьфу! Две женщины и один не женщин!

Ностра даже слово «мужчина» не любила! Знакомых приличных мужчин про себя именовала «почтикозёл», а неприличных – «недокозёл», потому что до почётного прозвания «козёл» им было как до Луны копытом!

Приличных и знакомых почтикозлов она не трогала, даже вольности позволяла: угостить чем-то, голову почесать, там, где рога, а то чешется иногда… А неприличных недокозлов гоняла нещадно!

Ностра придирчиво осмотрела бегущих.

– Кто приличный за котом по лесу будет гоняться? – уточнила она у ближайшей ёлки. Молчание – знак согласия, поэтому Ностра одобрительно покивала понятливой собеседнице и задумчиво пожевала еловую лапу. – Вот и я говорю, что никто! А это значит, что они того… неприличные! Ну, эти пускай дальше бегут, тем более что Фёдора им нипочём не догнать, а вот того недокозла я счас проверю на быстроту копыт!

Фёдор не имел ни малейшего представления о том, что встретит в лесу Ностру, но плох тот кот, который не цапнет когтистой лапой мимопролетающий благоприятный случай, а в том, что это именно такой случай, он не сомневался!

– О! Уже разглядела… копытом землю роет! Уважаю я Ностру! Ей для того, чтобы решить, кого гонять, а кого нет, времени нужно с толщину мышиного хвостика! – Фёдор прикинул, как сейчас будут развиваться события, и насмешливо пофыркал.

Анна коз побаивалась. Нет, не только коз – в принципе крупных животных. Причём в крупные попадали все, кто был выше кошки.

– Ма-ам… – протянула она, притормаживая. – Ма-а-ам! Коза! Она на меня смотрит!

Ирина раздражённо обернулась на отставшую дочь.

– И что? Ну посмотрит и перестанет! Пошли скорее, а то этот паршивец смоется!

– Ма-а-ам, а может, не нужно?

– Трусиха ты! – весело сообщил сестрице Дима. – Всегда такая была! – Он, демонстрируя собственную смелость и лихость, отважно схватил сосновый сук, лежащий у дорожки, и махнул им на козу.

Сук был не толстый, с остатками иголок и шишками, так что жест вышел вообще-то не угрожающий, но Ностра так не думала. Она и так собиралась заняться этим экземпляром, но не считала нужным суетиться и попросту ждала, когда он сам подскачет поближе. Но вот этот жест напрочь смёл её философские ожидания.

– На приличную козу дубьём сосновым махать? Да ладно! Ишь ты какой сме-ме-ме-е-елый! – взмемекнула Ностра, опустила голову, выставив рога, и рванула в атаку!

Если бы кот по примеру своего учителя знал классику, то мог бы процитировать вслед просвистевшему мимо Диме:

«Безумству храбрых поём мы славу! Безумство храбрых – вот мудрость жизни!»

Но Фёдор был не настолько образован, зато вполне-вполне оценил скорость и увёртливость Димы, который кружил между деревьями, уворачиваясь от бросков Ностры.

– Прямо как Эдик от Альбины! – похвалил его кот.

– А ну пошла прочь от моего ребёнка! – взвыла Ирина, схватив тот же сук и рванув за козой.

Никто не знает, чем бы закончился этот поединок. Но тут Дима, воспользовавшись тем, что коза обернулась на мать, стартовал вперёд по дороге со скоростью спринтера. Ностра, разумеется, кинулась его догонять. Ирина побежала было следом, но туфли с каблуками, пусть даже и не очень высокими, совершенно не подходили для такого кросса, а снять их и бежать босиком по усеянной иглами лесной дорожке было невозможно, так что она безнадёжно отстала.

– Дима-а-а! – Вопль заботливой матери эхом пересчитал все деревья в лесу и возвратился к источнику.

Фёдор помотал головой, вытряхивая вопль из ушей. Ключи, которые он держал в зубах, звякнули, и взгляд Ирины остановился на виновнике их злоключений. Сына догнать не получится, тем более что он-то, с его разрядом по лёгкой атлетике, вряд ли будет лёгкой мишенью для той рогатой скотины, а вот эта пакость, которая упёрла их ключи, сейчас поплатится!

– Ах ты-ы-ы! – Она перевела взгляд на сук, который так и держала в руке, и метнула его в Фёдора. Разумеется, не попала, зато, приняв решение добраться до вредного кота и сделать с ним что-нибудь нехорошее, кинулась к нему.

– Ну наконец-то… – обрадовался Фёдор и неспешно побежал, заводя вглубь леса Ирину и опасливо озирающуюся по сторонам Анну. – А то так уж неспешно, едва-едва лапами-то перебирали!

Ирина бежала не очень быстро, но целеустремлённо. Анна была в модных кроссовках, но торопиться в таком опасном месте и не собиралась, так что упорно держалась за матерью. Фёдор возглавлял их трусцовую процессию, останавливаясь и поджидая преследовательниц, когда Ирина замедляла бег, чтобы набрать номер сына, упорно матери не отвечавшего.

Наконец, кот добрался до места.

Длинным прыжком он перелетел весёленькую зелёненькую лужайку и уселся на небольшом пригорочке, уложив связку ключей на самом видном месте.

– Ну и где они там? – пофыркал кот.

– Дима, Дима, как ты? – Приближающееся топанье сопровождалось дополнительным звуковым сопровождением озабоченной матери. – Что? Где? На дереве? Почему, зачем на дереве? Коза загнала? Вот же скотина! Да кто ж оставляет такое рогатое и опасное в лесу! Димочка, я сейчас! Я уже бегу к тебе. Ой! Кот и ключи! Дима, не упади с дерева, я вижу ключи от нашей машины! Проклятый кот их бросил и убежал!

– Счас! И вовсе я не убежал! – Фёдор пофыркивал в кустах, скрывшись от взглядов людей. – Чего ещё удумали! Вот же люди – полная уверенность, что только они умеют думать! Чудаки-то какие!

Ирина в сопровождении дочери уверенно ринулась вперёд на зелёную травку, выросшую на залитой по весне низинке.

– И-и-и, ма-а-ам! – Модные кроссовки Анны, по бокам прошитые не плотной тканью или кожей, а щегольскими сеточками, моментально наполнились водой и вязкой грязью. – Ма-а, тут боло-ото-о-о!

Ирина шла вперёд как танковая колонна. Да, она тоже зачерпнула полные туфли «весенней радости средней полосы», но её подстёгивала мысль о её мальчике, которого атакует коварная рогатая животина, и о новенькой машинке, которую любой ценой нужно забрать у негодяя-мужа!

– У-у-у, какая тётя! – одобрил кот. – Такая коня на скаку остановит и хвост ему в гриву вплетёт! – промурлыкал Фёдор выражение, которое слышал от ПП.

– Ещё немножечко… – Ирина почти выбралась из болотца и протянула руку к вожделенной связке.

– Ага-ага… ещё чуть-чуть! – согласился с ней Фёдор, выпрыгнув из кустов и цапнув из-под руки Ирины связку. – Счастливо оставаться! Вы обе замечательно смотритесь в этом болоте!

За его спиной раздалось самое натуральное рычание, напоминающее передачу о жизни африканской саванны, и он насмешливо подёргал шкуркой на спине.

– Даже жалко, что она меня не понимает! Иногда скажешь что-то такое… аж самому нравится, а они оценить не могут! – раздумывал он, пробираясь по лесу в обратном направлении. – Ах, инстинкты-инстинкты… Да что они понимают! То есть типа мы ничего не понимаем и не думаем! Мяу три раза! Мы всё понимаем! А вот некоторые люди понимя-а-ают, только когда им в тапки наделают или перевернут чего-то потяжелее! Хорошо, что мои не такие! – Он любил сравнивать своих людей с некоторыми другими и осознавать, что ему очень повезло.

– Хотя и им со мной тоже! – всегда добавлял справедливый Фёдор, отдавая должное самому себе. А что? Люди редко хвалят котиков так, как они того заслуживают, то есть круглосуточно. И что теперь? Недохваленному бегать, что ли? – Сам себя не похвалишь, весь день как Эдиковская жертва бегаешь! – решил Фёдор.

Завывания Димы кот услышал издалека и, разумеется, не преминул поинтересоваться, а что это он там делает?

– У-у-уйди-и-и! – тянул на одной ноте атлетически сложенный, рослый и плечистый Димочка, глядя на козу, которая загнала его не куда-то там, а именно на ту очень удобную дикую яблоню, которую уже использовала для психологического низвержения жертвы до подкопытного состояния.

Димочка ловко забрался на толстую яблоневую ветку и уселся на ней, решив, что он в полной безопасности. Поговорил с матерью, а потом по традиции всех недокозлов покричал что-то оскорбительное козе, задумчиво обходящей дерево. И в следующую минуту он уже остолбенело смотрел, как эта рогатая животина совершенно непринуждённо, будто так и надо, словно так в природе и заведено, прыгает с ветки на ветку! И даже колышек, кокетливо болтающийся на верёвке, вредной животине ничуть не мешает!

– У-уи-ий! – Дима не мог отвести взгляд от приближающейся к нему козы, а потом и вовсе замер, рассмотрев, какие у неё глаза. – И-и-и, – дополнил он свои сольные выступления писком полного недоумения.

– Чего пищишь-то? А? Безрогий некопытный? Думал, ты один умеешь по деревьям прыгать да издеваться? А вот и нет! Я тоже так могу! – Коза снова насмешливо взмемекнула и легонько подпрыгнула на ветке, покачнув её. – А ещё вот так и вот этак! – Амплитуда колебаний ветки заставляла Диму опасно раскачиваться, вцепившись всеми пальцами в опору.

– Пошла-а во-он! – неубедительно завопил Дима. – Во-о-он!

– Да вот ещё! Я только начала! – Коза насмешливо затрясла бородой и замотала хвостом.

– Дима-а! – Ирина ради своих детей запросто могла бы пройти сквозь кирпичную стену, оставляя за собой безнадёжные развалины. Так что болотце она форсировала обратно довольно-таки быстро, по пути выдернув из вязкого месива Анну, рыдающую по испорченным кроссовкам. – Димо-очка-а!

– Ма-а, я ту-у-ут! Скоре-е-е-е!

Фёдор получил истинное удовольствие, когда наблюдал за воссоединением семейства. Ключи он спрятал в надёжно-котовом месте, то есть там, где их не нашли бы даже с собаками, а потом просто пофыркивал от смеха.

– Ностра-то у нас истинная горная коза! Точнее, древесная! – прокомментировал кот элегантный прыжок Ностры, спрыгнувшей с яблони в аккурат перед приходом подкрепления. – И на редкость умная! Зачем ей та истеричная тётка?

Ирина, примчавшаяся к яблоне, ориентируясь на заунывные звуковые сигналы сына, обнаружила его на дереве в полном и абсолютном одиночестве.

– Дима? Что ты там делаешь?

– Мам! Тут только что была коза! Она меня мало того, что на дерево загнала, так ещё и сама на него же залезла! – жаловался Дима маме. Ну правда, кому ещё может пожаловаться человек на такую подлость, как коза-древолаз, а?

– Димка, ты что? Того? Ты ж с дерева вроде ещё не падал! Головой не бился! Хотя ты у нас с детства того… очень у-умный, – расхохоталась Анна, которая с детства с братом не очень-то ладила и не упускала случая его поддеть. – Коза на дереве?

– Сама такая! – огрызнулся Дима.

– Дим, я думала, что у тебя тут что-то стряслось, а ты дурью маешься! – Ирина топнула ногой, отчего трава вокруг неё покрылась илом, исключительно полезным для удобрения растений. – Мы чуть в болоте не завязли, бежали тебя спасать, а ты сидишь на дереве и выдумываешь?!

Фёдор только головой покачал, слушая поток взаимных обвинений, льющихся с яблони и в обратном направлении.

– Да уж-ж-ж, нам тут такое и даром не надо и в придачу не прислонилось. Не-не, такие скандальные, да ещё со своими же! Бедняга этот – Клифовский человек. И как с такими жить-то? Нет, от такого не только за сердце хвататься можно, а даже облезть в одночасье! – Он покосился на собственную лоснящуюся шкурку и потрусил обратно, чтобы понаблюдать, как именно выйдут из лесу эти люди, ничего-то в жизни не уразумевшие. – А ведь всё так просто! Это даже котята знают!

Глава 33. Ненашенские люди

Ирина, возвращаясь на дачу, была в преотвратнейшем настроении! В ледяных туфлях омерзительно хлюпало полболота, ноги в них скользили и норовили подвернуться, сын по какой-то непонятной причине чуть рубаху на груди не рвал, доказывая, что коза сидела с ним на дереве, дочка попеременно то ссорилась с вруном-братом, то ныла об испорченной обуви и джинсах. Только всё это было пустяками… Самая-то главная причина её настроя состояла в том, что Ирине первый раз в жизни не удалось настоять на своём! Да не в мелочи какой-то, а в вопросе, можно сказать, жизненной необходимости!

Нет, по-настоящему размеры стихийного бедствия она не осознала: всё равно была уверена, что мужа заставит сделать так, как ей нужно. Сейчас она переживала о машине.

– Ключей нет… Точнее, второй комплект у меня есть, но дома! И что? И возвращаться в этой вони?

А тут ещё дочь не вовремя пристала:

– Мам! А как мы домой поедем? В нашу машину я не сяду – там дышать нечем!

– Отлично, езжай на электричке! – рявкнула разозлённая Ирина. – Ты видишь другую альтернативу?

– Да, Анька, ты вали на электричку, а я, пожалуй, в машине пошаманю… – хитро ухмыльнулся Дима.

– Это как? – заинтересовалась Ирина.

– Ну, мне парни показывали, как контакты замкнуть, чтобы без ключа тачку завести!

– И с какой целью? – уточнила заботливая мать.

– Да вот, если ключи забыл или потерял… А чё? Полезный навык!

– Ты машину испортишь! Руки-то не оттуда растут! – поддела брата нежная сестра.

Они пререкались до самого дома, а потом Ирина всё-таки решила разрешить сыну попробовать. Уточнить, а что по этому поводу думает Александр, который, собственно, и купил эту машину (впрочем, как и ту, на которой они приехали), дружное семейство и не подумало. И в голову не пришло!

Александр только изумлённо брови поднял, узрев, в каком роскошном виде появились его дети и пока ещё не бывшая жена.

– Это всё из-за тебя! – Ирина гневно шагнула к нему. – Это ты виноват! Если бы ты не уехал на эту паршивую дачу, ничего бы не было! Дима, что ты стоишь? Иди заводи машину, раз ты умеешь без ключа!

– Э-э-э, а что ключи? – уточнил Александр.

– А вот благодаря тебе ключей у нас нет! – рявкнула Ирина.

Машина стояла в гараже, и когда Дима, вспоминая, как именно ему показывали «шаманить» с зажиганием, шагнул со света весеннего дня в гаражный полусумрак, то сначала ничего понял.

– Чего это? – На него из сумрака сверкали маленькие фонарики. – А? Фигня какая-то светится…

– Сам ты фигня-а-а-ау! – угрожающе прогудел низкий голос, в котором Нина без труда узнала бы самые грозные интонации Полосатости.

Но Нины тут не было, а Дима услышал только «Мя-а-а-ау».

– Что? Кот уже сюда пролез? – Дима сощурился. – Это… брысь отсюда! А ну пшёл вон!

– Са-ам пшёл вняу-у-у! – загудело уже несколько голосов.

Дима, наконец сообразив, что это за фонарики, вылетел из гаража спиной вперёд.

– Мам! Там куча котов, и все орут! – Ему самому пришлось повысить голос, чтобы докричаться до матери, которая старательно рассказывала отцу, какой он неудачник и где бы он без неё был!

– Так прогони их! – фыркнула Ирина.

– Да их там много, и все такие… Короче, я не полезу!

Ирина только руками всплеснула.

– Вот! Вот какого сынка ты воспитал! То коза у него по деревьям скачет, то котов испугался! Да я сейчас этих котов!

Ирина схватила первую попавшуюся под руку палку и решительно рванула к гаражу.

– ДИМА! ИДИ сюда! – донеслось из гаража.

Парень пожал плечами и заглянул в гараж. Мать стояла около машины с палкой в руке.

– Дима, тут никого нет и не было! – Ирина чувствовала такой гнев, что запросто могла бы по машине палкой постучать, едва сдержалась! – Иди и делай, что ты там умеешь, а я пойду твоему отцу выскажу…

Стоило Ирине выйти, как в углах зашевелились остроухие тени.

– Думаешь, пора? – поинтересовался Гнусь у Фёдора.

– Нет, пусть сначала она заорёт, а потом и мы присоединимся! – Фёдор и не собирался позволять портить машину Клифа! Ну, она, конечно, хозяйская, но Клифу-то от неё сплошная польза! И по закону владения котиков, который гласит, что всё, чем владеет кошачий человек, становится полной собственностью кота, машина на абсолютно законных основаниях принадлежит Клифу!

Ане было откровенно скучно: мать орала на отца, Димка изображал автомеханика, а ей что делать? Она вышла за калитку, брезгливо повела носом у машины и уставилась на небольшую свинью в клетчатой ветровке с капюшоном. Свинья внимательно разглядывала девушку, особое внимание уделяя её обуви.

«И где она такую роскошную лужу нашла, а? Рясочка есть и илом пахнет! Ах, как пахнет приятно!» – размышлял Фунтик, аккуратно, меленькими шажочками подбираясь к Анне.

Анна свиней не любила. То есть она вообще никакую живность не любила, а тут целая свинья, пусть и в уменьшенном формате, пусть даже в капюшоне! И ладно бы свинья мимо шла, а то прямо к Ане намылилась!

– Пошёл! Пошла! Во-о-он от меня! – заверещала Аня и быстро прыгнула за калитку, крепко её закрыв.

– Странная какая-то… Нет, прав Фёдор, прав! – в который раз убедился Фунтик. – Не зря он мне велел прийти и посмотреть на очень непонятных новеньких! Людь, который визжит и прыгает от приличного пигопса, это ненашенский людь! Так это она меня просто увидела, а если бы я её спросил про ил и рясочку? Чего было бы? – Фунтик прохрюкал вопрос про рясочку вслух и покрутил пятаком. – Она бы орала громче, чем та, которая верещит во дворе! Интересно, а та чего увидела?

Впрочем, визг был такой, что он решил не уточнять, а вернуться домой, благо там его вместе с новенькой свинской курточкой, надетой для примерки, уже наверняка ищут.

Аня вихрем пронеслась по участку и налетела на Ирину.

– Мам! Там свинья в куртке!

– В твоей? – Ирина моментально вспомнила испорченную котом дочкину вещь.

– Да нет! В своей! Ну, то есть в куртке и в капюшоне!

– Аня, ты что? Заболела? – Ирина посмотрела на мокрые дочкины кроссовки и нахмурилась, потянулась пощупать дочкин лоб, но та обиженно отпрянула.

– Мам! Я тебе не Димка, это у него всё глюки какие-то!

Словно в ответ на это замечание, из гаража послышался шум, и Димка выскочил оттуда, размахивая монтировкой.

– Они опять тут! Коты!

Ирина только за голову схватилась.

– Да вы что? Сговорились, да? Козы на деревьях, свинья в капюшоне, коты…

По привычке она налетела на мужа.

– Это ты детьми не занимаешься, вот они и несут не пойми что!

– Да ты же сама мне запрещала к ним лезть! Ты вспомни! Как только им что-то не нравилось из того, что я просил сделать, они наперегонки мчались к тебе и жаловались! А ты тут же разрешала это НЕ делать и выговаривала мне, что я лезу не в своё дело! – Александр развёл руками. – Вот! Это было твоё дело, и все его результаты исключительно твоя заслуга!

– А надо было мне сказать, что это и твои сын и дочь! И ты тоже будешь их воспитывать! – нелогично рассердилась Ирина.

– Надо! – неожиданно согласился Александр. – Тут ты абсолютно права, а я виноват! Только вот уже, наверное, поздновато… Что выросло, то выросло, обратно не вернёшь!

Аня, рассерженная тем, что мать ей не то что не верит, но ещё и на отца переключилась, топнула ногой.

– Мам, ты что, решила, что я выдумываю? Пошли, посмотришь сама на свинью!

Посмотреть на свинью не удалось по причине её отсутствия в поле зрения, зато Димка тут же ввернул, что это сестрица в болоте переплавала, вот и с головой у неё того…

– Ты сделал зажигание? – строго уточнила у него мать.

И тут Диму осенило! Если он опять скажет про котов, мать разразится криками и снова отправит его в гараж, от которого его уже мороз по коже продирал: когда тени из углов потянулись к нему, он чуть на крышу машины не взлетел с перепугу! И вообще, это абсолютно ненормально, когда столько котов сидит там, где ничего для них интересного нет! А раз ненормально, то что, он враг себе, что ли, чтобы туда лезть? В конце концов, если дышать ртом, то кошачий запах не сильно-то и чувствуется, так что лучше спокойно вернуться на той тачке, на которой они сюда и приехали!

– Не, мам, не получилось! Модель другая… – Он развёл руками.

– Понятно всё с тобой! – фыркнула сестра. – Трепач! И что нам теперь делать? Я в эту вонючую тачку не сяду!

– Да и отлично! Меньше тебя – больше кислорода! – парировал Дима.

– Как две невоспитанные собаки! – резюмировали коты, наблюдающие из гаражных сумерек за общением любящих родственников.

Ирина попыталась надавить на мужа, который, кажется, вообще не реагировал на её вопли, старательно обрезая старые сучья у деревьев и кустов в саду.

– Немедленно что-нибудь сделай! Мужик ты или нет?

– А что именно я должен сделать? – На удивление спокойно и расслабленно уточнил Александр.

– Заведи машину, ну, или такси нам вызови! Мы не можем ехать в той, которую испортил кот!

– Ира, я вас сюда не звал. Надо тебе – вызывай такси или езжай на электричке. Тётя всегда так ездила.

– Я не твоя тётя, я – твоя жена!

– Ты не переживай так, это ненадолго! – Он глубоко и удовлетворённо вздохнул.

– Даже не мечтай! Я не дам тебе развод!

– Я и спрашивать не буду, можно мне его взять или нет!

– А деньги? – Этот сакраментальный вопрос вырвался у Ирины помимо её воли и повис в воздухе.

– Что деньги? – спокойно уточнил Александр.

– Кто будет содержать детей? – возмущённо уточнила Ирина.

– Не я! – открестился Александр.

– Именно, что ты! Они оба студенты, и ты обязан…

– Нет, не обязан. Им обоим уже исполнилось восемнадцать. После восемнадцати алименты платят, только если ребёнок с инвалидностью. Студенты таковыми не являются.

– Что? Да откуда ты взял такую глупость?

– Открой поисковик и посмотри законодательство. – Александр проигнорировал возражения, возмущение, воззвание к совести и прочее, и прочее, и прочее.

Ему почему-то было гораздо спокойнее воспринимать Иринины требования тут, в саду у тётиного домика. Ну, кричит и кричит… Вон где-то петух вопит, а там – циркулярка работает. Ну, дело-то хозяйское, бывает! И вовсе необязательно вслушиваться в этот белый шум, если ты всё содержательное уже сказал, а это так… выражение эмоций и характера. Опять же, как только ему становилось не по себе, к ноге приваливался кот, словно показывая, что он туточки, рядышком.

– Ир, езжайте уже. Нет, я туда не поеду, дом у меня теперь тут! Нет, такси не вызову – ты на машине. Ну и что? Я вам салон котом не опрыскивал. Воняет? Надо было машину закрывать. И вообще, это не смертельно!

Ирина, поражённая в самое сердце тем, что ей не удалось ЗАСТАВИТЬ мужа делать то, что она хочет, смущённая странным поведением детей, которые зачем-то врали ей про всякую небывальщину, и несколько всем этим дезориентированная, уселась за руль, старательно дыша в распахнутое настежь окно.

– Я ещё с тобой поговорю! – угрожающе пообещала она мужу, покосилась на детей, старательно зажимающих носы, и нажала на педаль газа. – Ты у меня ещё пожалеешь!

Они почти выехали за пределы дачных участков, но их ещё не полностью одарили…

– Эди-ик! Твой выхо-о-од! – Фёдор, скрывшийся в листве деревьев, немузыкально заорал, чёрно-белая котоптис-с-са метнулась с ближайшей ветки, прыгнула на крышу машины, отчего та в ужасе содрогнулась, стремительно выполнила то, что обычно делают птички, и «улетела» на дерево с другой стороны дороги. – Ну, как-то скудно, конечно… Хотя с такой скоростью и это достижение! Всё равно больше, чем у вороны. А с другой стороны, ворон-то можно пригласить массово!

Фёдор уже придирался к себе – времени уговорить ворон, которые сейчас заняты с птенцами, у него всё равно не было.

– Ладно-ладно… как мне подсказывает чутьё, они ещё не прощаются, а раз так, у меня есть шанс подготовиться понадёжнее, обширнее и разнообразнее!

Ирина разумно не стала тормозить. Напротив, нажала на газ и не снимала ногу с педали, пока не доехала до поста ГИБДД.

Взмах жезла инспектора ДПС заставил её гневно прошипеть нечто нелитературное.

– Ваши документы? – Инспектор странно посматривал на Ирину, разумно не подходя к машине вплотную. Руку он протянул издалека и обложку для документов взял чуть ли не кончиками пальцев.

– В чём дело? – гневно уточнила Ирина.

– Ну, в правилах это, конечно, не запрещено, но как-то не принято… Хотя если вам так нравится… И снаружи, и внутри, что показательно!

– Что не принято? Что мне нравится?

– Лоточек кошачий из машины устраивать не принято! Особенно на крыше. – Инспектор тем же макаром вернул документы Ирине, остекленевшей от мрачных подозрений, и торопливо отступил, давая понять, что больше её не задерживает.

– Ничего не понимаю! И что мне так везёт? – жаловался он коллегам. – Зимой остановили тачку, а там травы гнилой как на старом сеновале. Теперь этот кошачий лоток на колёсах с отходами сверху и внутри… Прямо и не знаю, что дальше-то будет? И откуда они тут такие странные едут?

Глава 34. Разрыв шаблона

Владимир недоумевающе воззрился на экран смартфона.

– Яна? Ну что опять-то? – Он пожал плечами, но звонок принял.

– Привет, Володенька! – защебетала его первая бывшая жена. – Хотела тебе сообщить, что у Миши скоро появится брат.

– Очень рад за него! – автоматически поздравил неведомого деточку вежливый Владимир.

– А за меня? За меня ты рад?

– Э-э-э, ну, как скажешь. Если надо порадоваться – я запросто. Правда, насколько я помню, ты не горела желанием заводить ещё детей…

– Фу! Володя, ты как всегда неописуемо вульгарен!

Владимир мог бы на деньги поспорить, что Яна выпятила нижнюю губу и округлила глаза. Почему-то слово «вульгарен» и его производные она произносила исключительно так.

– Какой есть! – Он всё ещё не понимал, зачем она названивает, вот и спросил по-простому: – Чего надо-то?

– Володя, грубиян! – серебристый смех Яны заполнил смартфон до краёв и полился через динамики.

Владимир вздохнул. Почему-то, став старше, он абсолютно перестал понимать себя молодого. Что ему могло нравиться в этом кривлянии и кокетстве на уровне школьной дискотеки? А? Ну вот что?

– Ой, ну-ну… я понимаю! Грусть-тоска взяла, да? Сам-то в разводе, и всё плохо? – с показной заботой осведомилась Яна, и до её бывшего мужа наконец дошло, зачем она названивает.

«А-а-а, понял! Она же зимой приехала с тем, что семья нового мужа настороженно к ней относится и жаждет внуков. А сейчас она типа на коне – беременна, с ней носятся как с писаной торбой, и ей зачем-то потребовалась вишенка на торте: доказать мне, что у неё всё в шоколаде, а я неудачник!» – догадался Владимир.

Судя по всему, догадка была верна, потому что Яна продолжила:

– Володенька, может, тебя с кем-нибудь познакомить? Ну, чтобы ты не скучал?

– Спасибо, я уж как-нибудь без тебя разберусь! – открестился Владимир от щедрого предложения.

– Володь, я серьёзно! Мишу мне ты прислать не хочешь, но ребёнку нужна ну если не мама, то хотя бы кто-то…

– У меня скоро свадьба, так что всё у него будет! – Владимир просматривал отчёт одного из подчинённых, принесённый бдительным главбухом, и цифры ему откровенно не нравились.

– Сва-адьба-а-а? – Яна изумилась. В её понимании Владимир должен был сейчас печалиться о том, что такая роскошная женщина уже не его, а он одинок и покинут. Позвонила она из желания слегка пошалить, ну и ещё с одной целью, но известие о грядущей свадьбе бывшего мужа выбило её из колеи. – Кто она? Где вы познакомились? Какая она? Красивая? Ну, что ты молчишь?

– Ян, это не ты женишься, а я! Тебе-то что с того, какая она? – хмыкнул Владимир, параллельно решив, что кое-кому из его подчинённых придётся здорово потрудиться, доказывая, что грандиозное расхождение документов с истиной – это случайность, а не намеренная попытка «срубить деньжат».

– Володя! Но Миша! Как он будет теперь жить?

– Хорошо он будет жить! И вообще, чего ты так всполошилась? Насколько я помню, когда ты выходила замуж за своего француза, ты не переживала, как Мишка будет жить!

– Ну, тогда была эта… Ника!

– Ника несоизмеримо меньше подходит для общения с детьми, чем Нина!

– Нина, значит… Поня-а-а-атно, – тоном «бывает и хуже, но реже» произнесла Яна. – А Миша? Ты подумал о нём? Как он воспримет незнакомую тётку?

– Они отлично знакомы и дружат. И вообще, что тебя так прорвало на заботу о сыне?

Яна звонила не просто так… Родственники её теперешнего мужа уже несколько раз уточняли, а приедет ли сын от первого Яниного брака на летние каникулы? Нет, Янин супруг Мишу описал и видео предъявил, только вот некоторые сомнения в том, а хорошая ли Яна мать, у старших членов весьма и весьма патриархальной семьи сохранились.

Короче, кроме желания слегка подразнить Владимира, Яна хотела уточнить, а не изменилась ли позиция её бывшего мужа по поводу приезда Мишки во Францию. Ну буквально на пару недель! Этого хватит, чтобы всем показать, что она заботлива и будет образцом материнской любви для будущего малыша. А там всё просто: няни во Франции есть, так что беспокоиться будет не о чем.

К известию о грядущей женитьбе Владимира она была абсолютно не готова, но тут же воспрянула и обрадовалась:

– Володя, а когда свадьба?

– Скоро. – Владимиру щебет бывшей откровенно надоел.

– Володенька, так это у Миши же уже каникулы будут, да?

– Ну, будут… – нехотя признал он.

– Тогда я могу тебя выручить! – торжественно произнесла Яна. – Я его заберу к себе, пока вы с этой, как там её… Ниной будете заняты медовым месяцем!

– Вот спасибо, хорошо, положите на комод! – насмешливо напел Владимир песенку из «Операции Ы». – Мы с Ниной вдвоём уезжаем всего на неделю – это и будет медовый месяц. А Мишка останется с моей мамой…

– На неделю-у-у, – насмешливо протянула Яна. – Что так скудно? Денег нет?

Но Владимир просто не обратил внимания на мелкую подколку.

– Ян, ты не дослушала! Потом мы приезжаем и улетаем с Мишкой в Новую Зеландию.

– Кто мы? – не поняла Яна.

– Мы втроём. Я, Нина и Мишка. Они у меня оба фанатеют от «Властелина колец» и «Хоббита», вот я и везу их туда, где всё это снималось.

В понимании Яны это было не просто странно, а дико, немыслимо! Шаблоны в Янином сознании треснули и начали разлезаться по швам.

– Неужели же она на это согласилась? – изумилась Яна.

– Да она сама и предложила! – хмыкнул Владимир.

– Может, Мише эта самая твоя Нинель не нравится и она хочет так втереться в доверие? – Яна мыслила понятными для неё категориями.

– Нет, они отлично ладят. Просто она считает, что мы становимся одной семьёй и так будет лучше. И вообще, я понимаю, что тебе делать нечего, но я-то занят. Будем считать, что с грядущей свадьбой ты меня уже поздравила.

Звонок Мише Яна сделала, уже морально подготовившись.

– Мишенька, мальчик мой! Тебе папа сказал, что у тебя скоро будет брат?

– Да, сказал. Я тебя поздравляю! – Мишка всем сердцем рвался на озеро, но решил, что с мамой всё-таки надо бы поговорить.

У Яны получение поздравлений от сына было примерно на последнем месте в очереди нужных дел.

– Сынок, я хотела, чтобы ты подумал о том, как себя вести с невестой отца! – Яна говорила вкрадчиво, нежно.

– Я и так знаю, как себя с ней вести!

– Нет, не знаешь! Ты понимаешь, что станешь им страшной обузой? Им нужно провести время вместе, а тут ты… Да ещё какая-то дурацкая Новая Зеландия! Я понимаю, что они ради тебя туда поедут, но им-то это неинтересно! Ты же должен подумать о том, чтобы не становиться между отцом и его невестой.

Яна намеренно пока ни слова не говорила о поездке во Францию.

Мишка направлялся к выходу из дома, чтобы поехать на велосипеде на озеро, да так и застыл у двери.

– Я спрашивал, но они сказали, что им так хочется!

– Глупыш мой! Ты ещё такой маленький! Ну кто же предпочтёт общество мальчишки обществу друг друга? – покровительственно рассмеялась Яна.

Она продолжала в том же духе некоторое время, и к приходу Людмилы от соседки Мишка уже сидел у себя в комнате, тоскливо наглаживая Тима. Пёс никак не мог понять, что стряслось и почему они вместо того, чтобы весело проводить время на озере, сидят в комнате и очень грустят. В том, что хозяин ОЧЕНЬ грустит, Тим не сомневался ни разу!

– Миша, ты дома? Я думала, что ты уже поехал… – Людмила изумилась, увидев такого расстроенного внука. – Что случилось?

– Да ничего! Всё нормально! – Мишка только плечом дёрнул в духе «отстаньте от меня, вы все ничего не понимаете».

– Таким «нормально» врагов закидывать можно! – сообщила ему Людмила. – И они экстренно вымрут от внезапного оледенения! Ну давай колись, что стряслось?

– Ба, а я тебе не мешаю? – не выдержал Мишка. В конце концов, он не часто сталкивался с коварством и потому не распознал его, скрытое под нежно-ласковой маской якобы заботы и вроде как понимания…

– Миш, чего ты глупости-то спрашиваешь? Как ты можешь мне мешать? А?

– Да запросто! Почему они мне не сказали? Зачем? Да я лучше с тобой побуду и никуда не поеду! – Мишка говорил громко, и его голос услыхал Фёдор, который почивал на лаврах недавней победы над незваной соседопришелицей, жаждущей захомутать хозяина кота Клифа. Фёдоровские лавры располагались в кусте лилейника, практически затоптанного в середине, но тем не менее весьма удобного для кота.

– Это ещё чего? Непорядок какой-то? – Непорядок Фёдор не любил в принципе. Особенно у себя в хозяйстве, а ещё больше в том, что хоть как-то касалось его Мишки.

Появление кота, влетевшего со всего маху в открытое окно, Мишку несколько отвлекло.

– Уй, Федь, ну зачем когтями-то? – возопил Мишка, у которого по коленям прошлись острейшие иголки.

– Как зачем? Котоиглоукалывание – лучший способ для отвлечения своих человеков от всяких проблем! – объяснил Фёдор, по привычке вздохнув о непонятливости даже лучших из людей. – И что б им мявлик понимать, а? Ну такой удобный язык!

– Миш, кот тебя правильно когтит, потому что ты глупостями занимаешься! – сообщила Людмила. – Я сама спросила у Нины, хочет ли она этого, и сама предложила им поехать одним.

– И что Нина?

– Сказала, что вы становитесь одной семьёй и она действительно хочет поехать с Володей и с тобой! Вместе! У неё была мечта побывать в Новой Зеландии, а теперь мечта увидеть всё это с вами.

Мишка, после разговора с Яной ошеломлённый ощущением внезапного возвращения в прошлую весну, где он был сам по себе, а отец был где угодно, но только не с ним, облегчённо выдохнул. Бабуля врать точно не станет! Это он давно понял.

– Более того, они специально отложили свадьбу, чтобы у тебя уже каникулы начались! – Людмила погладила Мишку по взъерошенной шевелюре. – Ну, полегчало?

– Ага! – счастливо разулыбался её внук, моментально расслабившись и почувствовав себя так, словно из стылого холода, пробирающего до костей, вошёл в тёплый и радостный дом, где его точно-точно ждали!

– Вот так всегда! Любые слова без кота – это всё не то! – урчал Фёдор, перебравшись на Мишкины плечи. – А с котом они сразу доходят по назначению! Мурлыканье у нас такое – высокопроводящее.

Людмила смотрела вслед внуку, который на велосипеде вместе с Тимом торопился к озеру, и улыбалась.

– Практически год назад я его забрала, а столько всего изменилось! Столько случилось хорошего, рядом оказалось столько замечательных людей, да-да, конечно, Феденька, и животных тоже! Володя в себя пришёл и к нам вернулся, Ниночка для нас нашлась! Живности вон сколько получилось! – Она погладила кота, возлежащего в лилейнике рядом с Чудью Болотной. – «Надо бы кустик рассадить, – машинально подумалось ей. – Этот лилейник Феденька со своей дамой сердца скоро прикончит, а так новый будет…»

Каким-то образом лилейник вернул её на философский лад:

– Такое правильное и хорошее получилось время!

Людмила подумала и про Яну, без труда сообразив, что именно той было нужно от Мишки.

– Я бы на месте её новых свёкров заинтересовалась, а почему это она вообще никак не интересуется старшеньким? Видимо, опять у неё приступ «дайте сына напрокат, а то предъявить нечего». Ну какая же она всё-таки… – Людмила поискала правильно слово, – несчастная баба!

Яна по стенке бы пешком прошлась, если бы узнала, как именно её назвали. Причём не со злобы, не от раздражения, а словно поставив точный диагноз. Кстати, вполне аргументированный:

– Не может она создать ни дома тёплого, ни радости дать, ни защиты, ни тепла… Виснет на ком-то, как лиана, и только о себе думает. Разве же может быть она счастлива? – Людмила покачала головой. – Нет, не может. А что баба? Ну, так она же ведёт себя как хитрая и ушлая рыночная торговка, выгадывающая себе лишний грош!

– Пр-равильно! Пр-р-равильно! – мурлыкал Фёдор, добивая останки куста. – И нечего такой свои когти в наш дом протягивать! А то в следующий раз не букашек в сумку ей засунем, а Эдика. Не навсегда, конечно, а на чуть-чуть… Он, как выяснилось, кот высокоскоростной и многопроизводительный! Я ему даже сам разрешу валерьянки выпить! Исключительно для пользы дела!

Яна ничего не знала о полном фиаско своих планов. Она откинулась на подушки в удобном шезлонге и удовлетворённо вздохнула:

– Я вам покажу, какая я «не знаю уж какая она мать, раз сыну даже не звонит»! – Почему-то ей не пришло в голову, что можно хотя бы иногда связываться с Мишкой. Нет, не для того, чтобы свёкрам глаза замазать, а просто потому, что он её родной сын.

Глава 35. Солнце в ладонях

Последний учебный день в году – вещь не просто радостная, а прямо скажем, счастливая!

Для Насти Поневой, которая со всех ног стартовала из класса, к этому счастью, общему для всех школьников, прибавилось ещё и ожидание обещанного праздника!

– Семейная традиция – вещь важная! – сказала накануне Настина мама. – Завтра празднуем! Я возьму отгул.

Насте, выскочившей после окончания уроков на крыльцо школы, показалось, что она может оттолкнуться от ступенек и взлететь к широким листьям каштана с высокими и пышными розово-белыми шапками цветов.

– Свобода? – хмыкнул рядом знакомый голос. – Ура?

Мишка тоже выходил из школы в хорошем настроении, но Настя просто сияла.

– ДА! И ура, и свобода, и мы праздновать будем, и сюрприз мне мама обещала! – Она поскакала по ступенькам вниз, а потом обернулась. – Спасибо тебе, ты мне так помог в этом году! И хорошего лета!

– На здоровье! И тебе того же! – Мишка только головой покачал, чувствуя себя умудрённым жизнью тринадцатилетним солидным человеком.

Настя неслась по улицам, краем сознания вспоминая наставления папы о том, что бегать в городе, помимо занятий спортом в соответствующей одежде, просто неприлично! Она чуточку притормозила, стараясь идти прилично, но распиравшее её чувство восторга и предвкушения праздника толкало вперёд, несло, как на крыльях!

– Ну и пусть неприлично! Зато быстро и к празднику, и сюрпризу!

Сюрприз поджидал прямо у двери. Правда, какой-то настораживающий!

– Туся? Тусенька! – Настя привыкла к тому, что Туся ждёт её прямо у двери, а тут… нету собаки! – Тусенька, где ты?

По паркету задорно протопали тоненькие лапки, смешная лохматая головёнка выглянула из дверного проёма. Вместе с Тусей выглянула и Ирина.

– Настюш, меняй обувь, мой руки и иди сюда!

Настя не очень поняла, почему так, озадаченно переодела уличные туфельки, вымыла руки и заглянула в гостиную.

– Ой… ой-ой… мамочка, мамо-очки-и! – Больше слов у Насти не оказалось. Она стояла и смотрела на сидящего на диване рыжего котёнка размером примерно с Тусю. – Ма-а-ам, кто это?

– Это – твой сюрприз! Зовут его Санни. Ну, то есть имя по паспорту очень сложное, а так – Санни.

Туся радостно подпрыгивала на диване, демонстрируя хозяйке, какая животина у них в доме появилась. Настя дрожащими от волнения руками осторожно гладила котёнка.

– Мам! Я такая счастливая! – Её счастье, безграничное и яркое, полное и светлое счастье показало котику, что тут его будут любить и ему будет хорошо!

Ирина только улыбалась. Утром позвонил Понев и сухо сообщил, что поздравлять Настю он теперь не будет, ибо это глупый праздник и дурацкая традиция. Правда, не удержался и уточнил, что сама Ирина собралась подарить дочери. А услышав ответ, только что не взвыл:

– Котёнка? Да ты с ума сошла! Ты же знаешь, что я всегда был категорически против кошек дома!

И Ирина подумала, что покупка котёнка уже полностью окупилась!

– Понев! – сказала она исключительно нежно. – Понев, да мне без разницы, против чего ты там был, есть и будешь! У нас теперь есть кот, и это данность!

– Я не переступлю порог твоего дома! – высокопарно заявил Понев. – Я никогда не позволил бы своей жене завести кота!

Он говорил громко, на шум вышла Лариса и подняла брови. Кошек она терпеть не могла, но категоричность Понева её несколько зацепила.

«Надо же, как это мило… “Он не позволил бы…” Какая прЭ-Э-Элесть!» – Лариса призадумалась.

– Какой кот? Породистый мейн-кун? Да ты с ума сошла! – продолжал разоряться Понев. – Вот на что идут мои алименты!

– Угомонись! Я всегда зарабатывала больше тебя и сейчас продолжаю это делать! Так что мне твои алименты для покупки котёнка абсолютно без разницы! Пока, Понев! Удачи тебе. Как мне кажется, она тебе сильно пригодится!

Ирина едва дождалась прихода дочери – так ей хотелось посмотреть, как забавный, толстолапый, пушистый и доверчиво-доброжелательный котик понравится её драгоценному ребёнку. Она и думать забыла про бывшего мужа и разговор с ним, а вот кое-кто не забыл!

Лариса с самого утра решила полюбопытствовать, что за глупость сотворила бывшая жена её жениха, и полезла посмотреть фото мейн-кунов, заранее презрительно кривя губы. Пока грузились фото, она краем уха слушала, как Понев названивает мамочке и жалуется на бывшую, а потом… Потом она бросила мимолётный взгляд на экран дорогущего айфона и зависла. Презрение стекло с лица, уступив крайнему изумлению: на неё смотрела ЛИЧНОСТЬ.

Некоторые умеют увидеть эту самую личность и в неказистом крохотном котике или замызганном беспородном щенке, а вот ненаблюдательной Ларисе понадобилось узреть чрезвычайно выразительную морду кота самой крупной породы, чтобы понять: да, этого КОТА не уважать не выйдет! Ну просто не получится!

Она как зачарованная рассматривала фото, когда до её слуха донеслось словоизвержение будущего мужа о том, что он-де никада и низашо не позволил бы жене…

– Чего-чего? – процедила Лариса. – Жене, то есть мне? Ну, я же почти его жена! И он бы мне чего-то там не позволил?

Её взгляд, как намагниченный, снова притянулся к фото… Решения она всегда принимала быстро, поэтому Понев даже не сразу понял, почему его невеста стартовала на манер торпеды, рявкнув на ходу, чтоб он собирался на работу, а она сама разберётся, куда и как ей ехать.

Через совсем небольшое время Лариса уже ехала в питомник, где жил кот, так поразивший её воображение.

– Я просто посмотрю! Скорее всего, мне просто померещилось. Да, конечно, померещилось! Это фото такое! Постановочное. Коты-то думать не умеют.

Ещё через два часа Лариса, погребённая под слоем дружелюбных котов и кошек, сидела на диване и пыталась привести в порядок мысли.

– Нет, взрослого я вам не продам! Он наш. А вот его сына – пожалуйста! Вот он, посмотрите, какой красавец!

Красота Ларису тоже интересовала, но тут было иное! Она почему-то вдруг поняла, что этому созданию можно будет рассказать всё-всё, даже то, что никому не расскажешь! Что её не просто выслушают, а ещё и посочувствуют, и пожалеют! Да, а что? Ей иногда тоже хочется, чтобы её пожалели! А если какой-то несчастный попытается сказать хоть полсловечка против них с котом, месть последует быстро, неотвратимо и с обеих сторон!

«Ну, Понев, погоди!» – подумала Лариса. А вслух сказала:

– А я сейчас могу его забрать? Только вы мне объясните, как с ним общаться, у меня кошек никогда не было!

Ещё через некоторое время Лариса, снёсшая половину магазина зоотоваров, вернулась к заводчице с переноской, мягчайшей лежанкой в ней и богатейшим набором всевозможных средств для ухода за шерстью.

Так и вышло, что, когда Настя ликовала, глядя на своего рыжего котика, довольно далеко от их дома ликовала ещё одна девочка, правда, уже взросленькая, но внезапно ощутившая себя как в детстве: счастье, неожиданно яркое и незамутнённое счастье распирало её сознание. Источник этого счастья торжественно расположился в огромной переноске на переднем сиденье автомобиля Ларисы, заботливо пристёгнутой ремнём безопасности, и непринуждённо вылизывал лапу.

– Так, заказать дом-лазалку. Самую-самую! Чтоб на всю стену! Миски, лоток, наполнитель, коврик под лоток, контейнер под наполнитель. Корм! Надо ещё взять, чтоб про запас было! Мне что сказали? Этот корм самый лучший! А ну как закончится? Знаю я, как бывает! Не растаможат контейнеры, и пока там дождёшься, кот голодать должен, что ли? Хорошо бы привык… Хотя я могу и вернуть, если что… – Лариса в превеликом волнении чуть не подпрыгивала на водительском сиденье. Одной рукой она держала руль, вторую положила на рычаг переключения передач, и вдруг из переноски протянулась толстая лапа и легла на её пальцы, Лариса повернула голову и уставилась на понимающий и снисходительный взгляд.

– Не волнуйся! Разберёмся! Ну что ты, в самом-то деле! – явно сигнализировал ей подрощенный крупный котик. – Дело-то житейское! Вот разнервничалась… Ты же уже со мной, а значит, всё будет хорошо, я за тобой присмотрю!

Всё! С этого момента Лариса твёрдо уверовала, что это ЕЁ кот, а она ЕГО человек. Это истина, и иначе быть не может. Ни разу в жизни она не чувствовала, что поступила не просто правильно, а единственно правильно!

Московские дороги не лучшее место для осмысления своих поступков, так что сзади загудели машины, которые не могли проехать из-за Ларисиных озарений, но это её даже не задело.

– Да и пусть себе надрываются! – сказала она коту и нажала на педаль газа. – Несчастные люди – у них нет такого кота!

***

Понев понятия не имел, какой сюрприз его ожидает дома у Ларисы. Он отработал день, пожаловавшись всем на ненормальную бывшую жену, потом выслушал кучу рассказов о том, как он неправ, от «чокнутых кошатников и собачников», как он называл коллег, у которых были животные, а потом мирно поехал к Ларочке.

Лариса ходила за собственным котом, который знакомился с её домом. Ой, видимо, уже с ЕГО домом, потому что неприступная крепость сдалась в плен без единого выстрела и попыток сопротивления.

– Амадей, но это же моя подушка… – Это было единственное слабое возражение Ларисы, когда она узрела, что именно кот выбрал в качестве лежанки. – Ну и ладно! У меня что, подушек мало? – уточнила она сама у себя.

Явление Понева Лариса и кот восприняли с некоторой досадой: пришёл и мешаться будет.

Зато у Понева возник шок! Шок, как известно, это по-нашему, поэтому на такое нашенское явление дружный коллектив из Лары и её Амадея не обратил ни малейшего внимания. Разве что Лариса немного почесала когти:

– Понев, почему ты так неэстетично открыл рот и выпучил глаза? Ты похож на карпа!

– Ларочка! Что это? – Понев возмущённо раздул щёки.

– А на что похоже?

– На какого-то кота-переростка! – опрометчиво честно ответил Понев.

– Это маленький котёнок! Понев, ма-лень-кий! Зовут Амадей.

– Какой ещё маленький? Вот этот котяра? Какой ещё Амадей? – Понев вдохновился и вошёл в роль.

– Понев! Или ты валишь к матери и больше здесь вообще никогда не появляешься, или закрываешь рот и говоришь всё, что хотел нам сейчас высказать, про себя! А лучше и вовсе молчи, а то мы ещё подумаем, брать ли тебя в семью! И вообще, почему ты сегодня не в фитнес-клубе?

Николай подавился собственными невысказанными словами, возмущением и прочими выражениями эмоций, гордо выпрямился, развернул плечи, поискал взглядом чемодан со своими вещами, представил, что скажет Понева-старшая на его возвращение, выдохнул и понуро пошёл за спортивной сумкой с одеждой для фитнеса.

Лариса и кот одинаково проводили его понурую спину взглядами и переглянулись.

«На деньги могла бы поспорить, что он сейчас подумал то же, что и я!» – размышляла Лариса.

– Ср-р-работаемся! – мурлыкнул Амадей, подставляя Ларисе уши, украшенные кисточками, «на почесать». – И Мышь тут такой забавный, мне понравился!

***

Мишка невольно вспоминал Настю, пока бабушкина машина пробиралась по перегруженным московским улицам.

– Ты чего так вздыхаешь? – Людмила покосилась на внука в зеркало заднего вида.

– Настю сегодня встретил… Ей мама какой-то там сюрприз пообещала к окончанию школы, так она такая счастливая была!

Да-да, он уже почти совсем взрослый – уже тринадцать! Да, мама на него почти никогда не обращала внимания, а на днях и вовсе особенно обидно получилось! Он даже уже смирился с тем, что мамины слова про его ненужность просто уловка, чтобы сделать то, что она хочет. Только всё равно приходили на ум мысли о новом ребёнке, его брате…

– Может, она его полюбит? Ну а почему бы и нет? Но тогда почему не меня? Что во мне не так, раз я ей всегда был так не нужен?

Мишке до относительно недавнего времени и внимания, и любви доставалось совсем мало, а ведь они нужны всем! Вот уже и отец стал таким, как Мишка всю жизнь мечтал, а мама…

– Ми-иш? Это совсем-совсем личное, бабушкам вход воспрещён или можно поинтересоваться?

Людмила за этот год отлично изучила характер Мишки. Он может стоять до последнего, когда нужно кого-то защитить, но бывает так уязвим сам… И вот сейчас, похоже, как раз такой случай.

– Ба, я просто про маму подумал, – признался Мишка. – Ну вот будет у неё новый ребёнок. Она его-то будет любить? Или как меня?

– Кто знает? – задумчиво ответила Людмила. – По-разному бывает. Она вообще крайне невезучий и несчастный человек, твоя мама…

– Почему? – удивился Мишка.

Невезучая и несчастная? Всегда прекрасно выглядящая, уверенная в себе, добивающаяся всего, чего только не пожелает…

– Миш, понимаешь, она выбрала самое ненадёжное вложение жизни.

– Как это?

– Ну, она рвётся за деньгами, пусть даже очень большими, за комфортом, за удобством… Она вкладывает все свои силы именно в погоню за этим. Только это всё такое временное и ненадёжное… Деньги могут потратиться, закончиться… Да пусть даже и будут в избытке. Только вот можно столкнуться с тем, что за них нельзя купить того, что хочется, того, что нужно больше всего! Купить нельзя, а у неё самой этого нет.

Людмила поймала вопросительный взгляд внука в зеркале.

– Тепла, Миш. Она не могла его дать ни Володе, ни тебе просто потому, что у неё самой его нет. Пусто у неё. Понимаешь? Ей ничего подобного не дали, а что самое печальное – она и не поняла ещё, что это главное! Какой смысл требовать или ожидать от человека того, чего у него лично никогда не было?

Мишка поёжился, и тут же к нему подсунулась сочувствующая морда Тима, которую на секунду деловито отодвинул Фёдор, пролез к хозяину на колени, свернулся там и тихонько успокаивающе затарахтел.

– Тепло… – Мишка улыбнулся одновременно и бабуле, и коту, и Тиму. – Да, это так нужно! Жаль, что у мамы этого нет, зато у бабули в избытке! Недаром к ней все тянутся. И соседи постоянно приходят, и с её бывшей работы звонят, и дальние родственники какие-то постоянно пишут. Разве будут так тянуться к холодному человеку? Не-е, она у меня такая, словно у неё солнце в ладонях!

Мишке так ясно представился яркий комочек света и тепла, уютно свернувшийся в бабушкиных ладонях, что он разулыбался.

– Ну что? Полегчало? – Фёдор заглянул в глаза своему человеку. – Ага, сразу видно, уже согрелся! Теперь нужно немного подождать да подремать, пока мы не приедем в наше Убежище, а там у меня дел куча! Просто удивительно, сколько дел может быть у порядочного кота!

Людмила потихоньку улыбалась, глядя на заднее сиденье автомобиля.

– Спят… Вот чудаки-то какие! Самые лучшие и любимые! Мои!

Она надёжно держала руль, направляя машину в сторону дачи – их любимого Убежища, а на её руках уютно расположился солнечный луч, привлечённый самым нужным и важным человеческим теплом, которое называется любовью.

Конец четвёртой книги.

Примечания

1

Стихи Геннадия Шпаликова.

Content

Ольга Назарова
Убежище. Книга четвертая

Атмосферный пролог Часть первая. План жизни: жениться, блогериться и стримиться

Часть вторая. Алекс – Юстасу

Часть третья. Тьмутаракань во всём своём блеске

Часть четвёртая. Служу союзу боевых соседок

Глава 1. Весна, лес и медведь с восторгом

Глава 2. Поиск приключений в гордом одиночестве

Глава 3. Сестра в укоризне

Глава 4. Консерватизм и новаторство отдельно взятых котиков

Глава 5. Сложности выбора кошачьего имени

Глава 6. Ночной весенний праздник

Глава 7. Пин, просто Перегрин Тук

Глава 8. Шаг к пропасти номер раз

Глава 9. Выбор правильного момента для убеждения

Глава 10. Мурка, просто корова Мурка

Глава 11. Разработка планов

Глава 12. Очень громкие звуки весны

Глава 13. Направление движения для непрошеных советчиков

Глава 14. Недооценённый элемент

Глава 15. Рациональный взгляд на вещи

Глава 16. Апельсиновое издевательство

Глава 17. Иные методы получения информации

Глава 18. Майские каникулы

Глава 19. Креативный подход к жизни

Глава 20. Превращение отдыха в кошмар

Глава 21. Сюрпризов больше нет

Глава 22. Сюрпризы есть всегда или вам хочется песен? Их ЕСТЬ у кота

Глава 23. Покой нам только снится

Глава 24. Разведка – царица шалости

Глава 25. Слишком проницательная тётка

Глава 26. Рандеву назначено

Глава 27. Когда к вам приходят коты

Глава 28. Котобеседа «за жизнь»

Глава 29. А деньги

Глава 30. Ссорное настроение

Глава 31. Эдикообработка

Глава 32. Занятия спортом на пересечённой местности

Глава 33. Ненашенские люди

Глава 34. Разрыв шаблона

Глава 35. Солнце в ладонях

Примечания