Балакин Андрей

Рокировка Нимфадоры

Рассказ 1. Возвращение мертвецов

— Джинни! Да что с тобой происходит? — Гарри в отчаянии в очередной раз спросил связанную жену, которая с пеной у рта пыталась разгрызть веревки и вырваться на волю. Джинни с ненавистью посмотрела на Гарри и завыла от бессилия.

Потом она взяла себя в руки, успокоилась, и её лицо вновь стало ласковым.

— Гарри, любовь моя! — сладко сказала рыжая супруга. — Со мной уже все в порядке! Развяжи меня, пожалуйста. Я сама не знаю, что на меня нашло...

— Я пока воздержусь, — осторожно сказал Гарри, вспомнив, как девочка еще на первом курсе перебила всех петухов в Хогвартсе, а потом начала натравливать василиска на маглорожденных. — Возможно, ты себя еще не контролируешь. Я бы обратился к твоей маме, но не хочется беспокоить ее сейчас. Она в трауре и только похоронила сына...

— Предательница крови мне не мать! — бешено заорала Джинни в стиле Беллы. — Немедленно развяжи меня, мерзкий полукровка! Или ты будешь умирать долго и мучительно...

Гарри Поттер долго провозился, выясняя причины внезапного безумия своей молодой супруги. Он не посвятил в это никого, боясь за репутацию Джинни. Наконец, ему пришлось признать, что по всем признакам это ожила и активизировалась часть души Воландеморта, которая все-таки сохранилась в душе Джинни еще со времени ее одержимости дневником Тома. Значит, и сам Волди опять может воскреснуть!

Эта история должна быть закончена! И остается только один выход... Дрожащей рукой Гарри направил на Джинни Бузинную палочку и произнес:

— Авада...

— Экспеллиармус! — крикнул женский голос сзади, и его палочка выскользнула из рук. Гарри быстро оглянулся на вошедшую в комнату женщину и остолбенел.

— Тонкс?!! — просипел он изумленно, смотря на нее. Хотя волосы её не были розовыми как обычно, а темными, но лицо было вполне узнаваемым.

— Ты же...

— Умерла? Да знаю, — усмехнулась Нимфадора и подмигнула. — Нас, метаморфов, весьма трудно убить. Прикинь, как я была изумлена, когда, выйдя из комы, поняла, что лежу в гробу. Чуть с ума не сошла от страха! И даже палочки не было рядом.

— И как же ты выбралась? — спросил Гарри.

— Трансгрессировала, — пожала плечами Нимфадора. — Но потом поняла, что мое воскрешение может вызвать проблемы. Ты же знаешь, какими придурками могут быть маги? Оглянуться не успеешь, как тебя запишут в темные твари. Поэтому я и решила вначале обратиться к тебе. Ты ведь герой, да еще и не раз испытавший на себе прессинг всеобщей ненависти. Может, ты мне поможешь легализоваться в мире живых и предотвратить сплетни?

И кстати, зачем ты хочешь заавадить Уизлетту? Не сошлись характерами?

У Гарри на глаза навернулись слезы радости, когда он поверил что это действительно Тонкс. Он бросился ее обнимать.

— Тонкс! — восторженно кричал он. — Это фантастика! Ты все-таки жива! Тебе не икалось в гробу? Как я тебя ругал за то, что ты бросила ребенка и влезла в эту драку! Из-за твоей смерти я переживал больше всего! Сына твоего собирался усыновить, чтобы не рос сиротой! Даже со свадьбой поспешил из-за этого...

Слушай, а как же ты вообще в дом пробралась? Я же его на неделю закрыл для всех!

— Кикимер сделал исключение для носительницы пятидесяти процентов крови Блек и сильной волшебницы, — ответила Нимфадора. — Так что ты тут творишь? Что за игры в аваду в медовый месяц? Чем тебе рыжая насолила?

— Строго говоря, это уже не Джинни, — лицо Гарри омрачилось. — В её теле сейчас обитает наш старый знакомый, который никак не сдохнет.

— Что опять?

— Помнишь, как Джинни на первом курсе бегала с дневником Волди? Он тогда подчинил её душу. Я сразил василиска и уничтожил крестраж. И спас Джинни. Но, похоже... кусочек Волaндеморта в ней остался и выжил — так же, как в моём шраме, даже круче. И сейчас, когда Волди развеян, его последний оплот — в душе Джинни — опять активизировался. Пытается начать действовать. Для начала решил меня грохнуть.

— Но если ты убьешь свою жену, тебе просто не поверят! — возмутилась Нимфадора. — Тебя сразу обвинят в убийстве и посадят на всю жизнь! Это если Уизли не покончат с тобой раньше. Ты в своем уме?

— Мне плевать, лишь бы не возродилась эта тварь! — решительно сказал Гарри. — Иначе жертв будет больше. Жертвовать собой мне не привыкать. Это легче чем хоронить друзей. Сириуса, Римуса, тебя... извини.

Прислушивавшаяся к разговору Джинни вдруг опять забилась в веревках. Неожиданно веревки исчезли и она, быстро вскочив, без всякой палочки бросила в Гарри какое-то заклинание. Того разобрал паралич. А Джинни схватила кочергу у камина и попыталась разбить ему голову.

Нимфадора даже не успела среагировать: все происходило так быстро, а ведь она еще не отошла от своих "смерти" и "воскресения".

Но Джинни, едва замахнувшись на мужа, вдруг ослабела. Её начала бить крупная дрожь, она схватилась за горло, как будто кто-то её душил, и упала без чувств.

— Офигеть! — сказала Нимфадора, помогая Гарри прийти в себя. — По-моему, она умерла.

— Но почему? — удивился Гарри. — Защита дома сработала?

— Думаю, вначале сработал долг жизни, — предположила Нимфадора. — А потом еще мог добавиться долг Рода. Ты ведь сейчас глава рода Блек, а она твоя жена. Покушаться на тебя для нее было самоубийством. Все-таки этот Редлл мало знал о традициях магического мира, хоть и занимался демагогией в их пользу.

— И что теперь делать? — тупо спросил Гарри, глядя на труп жены.

— В итоге мы имеем труп убиенной супруги, и темную тварь, восставшую из могилы — это я о себе, а не о Волди, — вздохнула Нимфадора. — Нам будет трудно что-то объяснить... Особенно Молли. А Молли — это главный источник сплетен!

— Вот черт! — поежился Гарри, представляя, как среагирует миссис Уизли на смерть своей любимой дочки. — Нам конец, только из-за того, что мы присутствовали при смерти Джинни. Молли сейчас и так в расстройстве...

Но вот лицо Гарри прояснилось, и он заговорил. — Слушай! Мы с тобой сейчас оба овдовели. А ты -метаморф! Может, ты примешь роль Джинни? Какая тебе разница, с каким лицом ходить? А насколько все сразу станет проще разрулить! Мы усыновим твоего сына...

Гарри остановился и помрачнел.

— Нет, нет, извини. Это была глупая идея. Ты заслуживаешь большего. И мы с тобой родственники. Я твой дядя в четвертом колене...

— Подумаешь, дядя! — усмехнулась Нимфадора и обняла его. — И план просто отличный. Если ты так боишься брака с родственницей, то нефиг было жениться на Джинни. Она тебе кузина в четвертом колене через ваших бабушек из рода Блек. Вообще все волшебники друг другу дальняя родня, так что если так смотреть на вещи, то среди чистокровок ты себе жену вообще не найдешь. Только среди маглорожденных. Кстати, почему ты от Гермионы нос воротил? Симпатичная, сильная ведьма, и точно тебе не родня. И все годы учебы бегала за тобой как собачка, исполняла все твои желания.

— Скажешь, тоже! — смутился Гарри и фыркнул, передразнив. — Как собачка! Скорей как госпожа, которая мной помыкала свысока. У меня и мысли не возникало, что у меня есть шанс на её благосклонность.

— Ну, после твоей свадьбы, ты, действительно, шансы потерял, — кивнула Нимфадора. — Но до этого все семь лет она только и мечтала стать твоей девушкой. Ты просто ни фига не понимаешь в девушках.

— Ну, не знаю, — протянул Гарри. — Гермиона мне сразу указала допустимые рамки поведения. Она с первых секунд заговорила со мной свысока и с тех пор ни разу не меняла тона. Поэтому я мог воспринимать её только как друга. Заигрывать с ней мне даже в голову не приходило. Вот ты — другое дело, сразу начала мне глазки строить. Я бы попытался за тобой ухаживать, если бы ты не была настолько... взрослой.

— Ну, знаешь! — возмутилась Нимфадора. — Я не такая уж старуха, во-первых, а во-вторых, я вовсе не строила тебе глазки! Я старалась тебя подбодрить, неблагодарный щенок!

— Так, давай об отношениях поговорим после. А сейчас решим, что делать дальше! — Гарри показал рукой на труп Джинни.

Нимфадора, взяв Бузинную палочку, подняла какую-то брошь с груди Джинни и наколдовала портал куда-то. А потом начала поливать труп Джинни каплями своей крови из левой руки.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Гарри.

— Магия крови метаморфов, — сосредоточенно ответила Нимфадора. — Меняю облик Джинни.

— Я и не заметил, как ты разрезала себе руку, — восхитился Гарри.

— Мне не нужно резать руку, — отмахнулась Нимфадора. — Я полностью контролирую свое тело. И могу раскрыть любой сосуд и так. Силой воли.

Джинни вдруг изменилась и стала мертвой Нимфадорой Тонкс. Метаморф бросила ей на грудь портал и тело исчезло.

— Куда ты её отправила? — прошептал Гарри.

— Куда же еще? — пожала плечами Нимфадора. — Туда, откуда сама вылезла. В свою могилу, конечно. Теперь слушай. В ближайший год я буду играть роль Джинни, а там поглядим. Но ты за это усыновишь моего сына. Я скучаю по Тедди, и хочу видеть моего медвежонка! Как можно скорей!

— Хорошо! — кивнул Гарри. — Принято. Еще какие-то условия, Нимфадора? Ну там... спать в раздельных постелях?

— Есть еще одно условие, — сказала метаморф, превращаясь в Джинни. — Не называй меня больше никогда Нимфадорой!!!

Рассказ 2. Расстроенная свадьба Гермионы

— Я тебе немного завидую, — сказала Гермиона Джинни, с нежностью глядя, как та кормит Тедди грудью. — Ты уже замужем, да еще и ребенка сразу получила. А я решила не спешить... Кстати, как ты умудрилась кормить грудью, не рожая? Вроде, зелье кормилицы рассчитано только на рожавших женщин? Или я что-то путаю?

— Жизнь заставит, еще не так расстараешься! — улыбнулась Джинни. — Андромеда отдала Тедди только с условием, что я еще полгода буду кормить его грудью. Я купила модифицированное зелье у мадам Помфри.

На самом деле Нимфадоре, притворяющейся Джинни, не нужно было никакое зелье. Она его купила лишь чтобы не привлекать внимания к тому, что молока для сына у нее и так вырабатывается вдосталь.

— Слушай! — загорелись глаза у Гермионы. — Дай попробовать! Я тоже хочу побыть кормилицей! У тебя есть еще?

— Дурoчка ты, — пожала плечами Джинни. — Зачем тебе лишняя морока? Есть там, в шкафчике зелий. Молочно-белый флакон. Один глоток — и сиськи доятся целую неделю. Можешь попробовать, экспериментаторша... Только потом не жалуйся на мокрый лифчик и боль в груди.

— Дурочка ты! — ворчливо повторила Джинни, глядя, как Гермиона шарит в шкафу с зельями. — Завидует она! А нефиг было строить из себя перед Гарри недотрогу! Цаца высокомерная! Могла бы и раздвинуть ножки.

Гермиона вернулась с молочным пузырьком и покрасневшим лицом.

— Джинни, я не понимаю, о чем ты? Мы с Гарри только друзья! И вообще, ты его жена, и я не понимаю, как ты можешь такое говорить.

— Вот только не надо мне нести эту чушь про дружбу! — отрезала Джинни. — Я же не наивный Гарри! Я твоя подруга и прекрасно видела, как ты при одном его виде расплывалась в глупой улыбке. Рон ни разу такой улыбки не удостоился. Рону доставались лишь твои нотации и проклятья. Бедный братец-дурачок.

— Теперь уже поздно об этом говорить! Не понимаю, зачем ты вообще завела этот разговор. — промямлила Гермиона и решительно приложилась к бутылочке. И поперхнулась.

— Ой! Я кажется слишком много выпила! — сказала она, отдышавшись. — А почему флакон был полный? Ты ведь зелье постоянно пьешь, я думала, там только на донышке осталось.

— Я взяла второй для запаса, — соврала Джинни. — Дурочка ты. Теперь будешь целый месяц или дольше молоком сочиться. Зато залететь не сможешь.

— Да, дура, — кивнула обреченно Гермиона. — Как раз буду подходящей парой Рону. Он мне вчера предложение опять сделал.

— А ты? — заинтересовалась Джинни.

— А что я? — вяло ответила Гермиона. — Я хочу сначала карьерой заняться. Мне орден дали. В министерство берут. Намекали, что за год могу стать главой департамента. Там как раз после чистки нехватка руководящих кадров, дaже пенсионеров набрали. А мне, чтобы повысили, только стаж нужен.

— Можно подумать, если ты станешь главой департамента, тебе будет до семьи, — хмыкнула Джинни.

Гермиона потрогала свои груди.

— Ой, кажется грудь начала болеть.

— Добро пожаловать в наши ряды, — поздравила её Джинни. — Сними лифчик и начинай массировать грудь. Через полчаса пойдет молоко.

— Так я не пойму, тебе нравится Рон или нет? — продолжила Джинни спустя некоторое время.

— Ну, Рон хороший друг, — без энтузиазма сказала Гермиона, раздеваясь по пояс и начав массировать грудь. — В сравнении с другими он вполне нормальный. А кому я еще нужна? Приличного мужчину найти непросто. Особенно среди магов. И что ты меня дразнишь моим увлечением Гарри? Ты же его себе уже захапала! — Гермиона, массируя грудь, как будто начала пьянеть, теряя контроль над собой.

— Вот именно, — кивнула спокойно Джинни. — Хапать надо хороших парней, пока свободны, а не отталкивать их высокомерным поведением.

— Да почему ты меня высокомерной считаешь? — рассердилась Гермиона.

— Спокойно. Не злись и не шуми, — тихо ответила Джинни, нянчa Тедди. — У тебя, вон, уже соски торчат от возбуждения. Гарри сам мне говорил, что, мол, был раньше не прочь подкатить к Герми, но она ему шансов не оставляла из-за своего высокомерия. А я за что купила, за то и продала.

Гермиона растерянно вздохнула, посмотрела на свои торчащие соски, и продолжила массировать грудь, осторожно обходя их.

— Не понимаю, — сказала Гермиона после паузы. — Я себе никогда не казалась высокомерной. Что не так? Ты меня извини, Джинни, но я частенько вешалась Гарри на шею, терлась об него сиськами. Может я не вела себя, как шлюха, вроде Лаванды, но я ему давала явные намеки и сигналы. Ты не беспокойся, это уже в прошлом.

— Да знаю я! — усмехнулась Джинни. — Я же не слепая. Эти сигналы были понятны мне и тебе, но Гарри ничего не понял. Ему нужно было, как раз, нечто предельно ясное. В стиле Лаванды.

-И ты это "нечто" освоила? Этот стиль шлюхи? — презрительно скривила губы Гермиона. Джинни добродушно рассмеялась.

— Я же говорю, жизнь заставит, расстараешься! — ответила Джинни. — Парни, способные понимать тонкие намеки девушек, часто девушками не интересуются. Так что, девушки должны уметь добиваться взаимопонимания любыми способами. Кстати, если бы Гарри хоть раз тебя увидел в таком виде, как вижу тебя сейчас я, мнущей свои сиськи, он бы на тебя сразу кинулся. Ты сейчас очень эротично выглядишь.

Гермиона покраснела и убрала руки от груди, сложив их на коленках.

— Зачем ты меня провоцируешь? — прошипела Гермиона после паузы. — Слишком уверена в себе? Вот возьму и уведу у тебя Гарри! Назло! Чтобы не насмешничала!

— Ой, как страшно! — фыркнула Джинни.

— Я тебя вообще не узнаю, — сухо и строго сказала Гермиона, опять начав массировать груди. — Ты после свадьбы стала другой. Раньше робела и краснела при виде Гарри, а сейчас — просто, какая-то циничная оторва.

— Извини, — смутилась Джинни. — Я ведь тебе завидую. И немного жалею.

— Ты-то чему завидуешь? — удивилась Гермиона и вскликнула. — Ой! Молоко пошло!

— М-м-м! Дашь попробовать?

— Извращенка! Только в обмен на твое.

— С такими кормилицами Тедди останется без еды. Впрочем, он уже спит и вполне наелся. Тихо, сейчас уложу его, — Джинни унесла Тедди в кроватку и вернулась к Гермионе.

— Ну, давай, будем пробовать. Молоко от бешеной коровки должно пройти проверку качества! — заявила Джинни и схватила подругу за грудь. Та смутилась.

— Может, это лишнее?

— Ну, можешь вначале мое пробовать, раз стесняешься.

Гермиона осторожно попробовала пососать из груди Джинни и пожала плечами. — Молоко как молоко. Не знаю, что сказать. Я бы предпочла чашку. Сосать неудобно.

— Типа, большая девочка? — засмеялась Джинни и сама припала к груди Гермионы. Та затихла.

— М-м-м! А у тебя густое, и сладкое! — довольно сказала Джинни. — Это же молозиво! Ты больше себя не тереби. Лучше ты Тедди через полчаса сиську дaй — он продрыхнет недолго, я его знаю. И тебe опыт, и Тедди польза.

Kстати, смотри, у тебя размер груди увеличился. Старый лифчик уже не подойдет, надо будет найти размером побольше. Теперь, с третьим размером, у тебя просто отличные шансы на карьеру в министерстве!

— Так что ты там говорила насчет зависти ко мне? — подозрительно спросила Гермиона, накидывая на себя кофту. Лифчик надевать она не стала.

— Да что непонятного? — пожала плечами Джинни. — Ты же красивей меня. Я, по сравнению с тобой — деревенщина. Ты вся такая изысканная, элегантная. Опять же, мозги есть. Обидно за тебя. Все это великолепие достанется какому-то охламону.

У Гермионы на глаза навернулись слезы. Она с обидой посмотрела на Джинни.

— Вот зачем ты меня опять дразнишь? — с мольбой спросила она. — Подруга, называется! С чего это я красивей тебя? Да за тобой всегда парни толпами бегали! А надо мной смеялись все, кому не лень.

— У, как все запущено! — протянула Джинни насмешливо и обняла плачущую подругу. — Глупая ты, Герми! Парни тебя просто боялись! Ты для них была слишком хороша. Малолетки всегда дразнят тех, кто им нравятся. Ты не представляешь, как я тебе завидовала! Я для них была своим парнем, которого всегда можно щипнуть за задницу.

— По-моему, это я была "своим парнем", — всхлипнула Гермиона. — Потому что парни парней за задницу не щипают.

— Много ты понимаешь! — усмехнулась Джинни. — Я столько работала над своим имиджем, чтобы меня боялись хоть вполовину так, как тебя! Изучала фирменные проклятья, работала над внешностью. Одна легендарная история с моей одержимостью чего стоит! Я василиска натравливала на учеников! И все бесполезно. Меня не боялись. А Гермионы, великой и ужасной боялись все! Даже неустрашимый Гарри.

— Одни боялись Билли Бонса, другие Слепого Пью, а меня боялся сам Флинт, — усмехнулась сквозь слезы Гермиона. Джинни недоуменно посмотрела на ее.

— Это цитата из "Острова сокровищ", — пояснила Гермиона. — А при чем красота к страху? Ну, боялись меня, как Джона Сильвера, и что?

— Балда! В этом все дело! На красоту молятся, красоты боятся. Ты была кумиром! — вздохнув, объяснила Джинни. — Если бы ты была "своим парнем", с тебя еще на четвертом курсе стянули бы трусы по дружбе. И зажали в уголке.

— Хочешь сказать, что с тебя стянули на четвертом? — сочувственно спросила Гермиона.

— Вот еще! — фыркнула Джинни. — Я отбилась. Но попытки были регулярно. Мисс Недоступность из меня не получилось.

— И ты сорвала джек-пот! — печально кивнула Гермиона. — Мисс Недоступность быть невыгодно.

— Скорей Гарри-пот, но мысль верная, — кивнула Джинни. — Просто нужно знать точно, чего ты хочешь. Мисс Недоступность для всех, а для лучшего из лучших — "свой парень". Tы заигралась, красотка. Не осознала вовремя, чего хочешь. Но теперь пора взрослеть. А то досидишь в девах до возраста Амбридж и до её же внешности. Красота преходяща... Ну вот, опять захлюпала! Вытри слезы и посиди с Тедди. Я на тебя плохо влияю, так что выйду и поищу тебе лифчик подходящего размера.

— Да я свой трансфигурирую, — сказала глухо Гермиона, вытирая слезы.

— Трансфигурация — ненадолго. Не стоит носить трансфигурированное белье, может конфуз случиться, — отрезала Джинни и ушла.

* * *

Тедди унаследовал от родителей волчий аппетит, волчий нюх и метаболизм метаморфа. Поэтому запах свежего молозива его разбудил сразу. Не стоило Гермионе склоняться над его кроваткой и разглядывать малыша. Да еще лепетать чушь вроде "бедный малыш, сиротка". Хоть Тедди было и пять месяцев, но он четко понимал, что мама жива и находится рядом. Только притворяется теперь рыжей, но волчий нос не обманешь!

Тедди раскрыл глаза и одобрительно посмотрел на склонившуюся перед ним женщину. От нее пахло очень вкусно и он вопросительно почмокал губами. "Кормить будешь или нет? Чего стоим? Расстегивай кофту скорей!"

Гермиона уловила ментальный импульс малыша, сразу взяла его на руки и расстегнула кофту, пустив к вожделенной цели. Тедди аж зажмурился от счастья и задрожал от наслаждения, вцепившись в розовый сосок. Вкуснятина!

Гермиона впала в подобие транса, любуясь на жадно сосущего малыша. Гормоны радости начали бурно выплескиваться в её кровь. Ничто не могло сдвинуть её с места, пока малыш не наестся.

Даже так не вовремя припершийся хозяин дома — Гарри Поттер.

Гарри, остолбенев, постоял, глядя на подругу, кормящую грудью его пасынка, а потом понятливо улыбнулся, подошел к ней и поцеловал в губы, как будто имел на это право. Гермиона смутилась, но не ответить на поцелуй была не в силах. Слишком хорошо ей было сейчас. И внизу живота стало так тепло и приятно...

А потом она услышала странные слова.

— Нимфадора, дорогая, как ты меня напугала! Я подумал, и правда здесь сидит Гермиона с сиськами наружу. Что за розыгрыш?

Гермиона вздрогнула, Тедди, у которого вырвался изо рта сосок, недовольно заревел. Сзади раздался вопль Джинни, вошедшей с черным лифчиком в руках.

— Придурок! Я же просила НЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ НИМФАДОРОЙ!!!

Рассказ 3. Какой матери хуже?

— Знаете, я впервые в жизни кормлю дитя грудью, — сказала тихо Гермиона. — Это необычное и приятное чувство. Только поэтому я сейчас не кричу в истерике и не засыпаю вас вопросами. Хотя, по большому счету, вопросов только два: где Джинни, и почему мы хоронили Нимфадору, если она жива? Что касается того, почему Нимфадора изображает жену Гарри, то это не так важно, хотя и любопытно было бы узнать.

— Все просто, — вздохнул Гарри. — И сложно. В могиле вместо Нимфадоры лежит Джинни. Это ответ на оба вопроса. А если любопытно, почему Нимфадора её изображает, то могу просветить: мы не хотим огорчать миссис Уизли известием о смерти дочери.

— Это какой-то бред, — помотала головой Гермиона. — А Андромеду вам не жалко? У миссис Уизли еще куча живых детей, а миссис Тонкс потеряла единственную дочку! Или Андромеда в курсе, что Нимфадора жива? И ты еще меня дурой называла? А сама что творишь?

— А нечего было маме позволять меня живой закапывать в землю! — обиженно сказала Нимфадора. — Мать называется! Ладно, другим плевать, но мама-то прекрасно знала, какая я живучая! Я только в кому впала, а меня уже зарыть спешат! Знаешь, как страшно проснуться в гробу? Я чуть не рехнулась от страха! Гарри! Прекрати пялиться на сиськи Гермионы! Отвернись!

— Судя по тому, что ты сейчас сказала, и как целовал меня Гарри, приняв за тебя, — совсем тихо заговорила Гермиона потупив голову, — Ты не просто притворяешься его женой? Вы и правда живете как муж и жена?

— Ну, в общем и целом... — промямлил Гарри. — ...да! А ты, что, против? У тебя же с Роном, вроде, все на мази?

— А ты здорово притворялась моей подругой! — прошептала Гермиона нежно тиская Тедди. — Я поверила, что ты — Джинни.

— Я и есть твоя подруга! — возмутилась Нимфадора. — Разве подруга может быть только одна? И я искренне желаю тебе добра!

— Однако парня у меня ты увела, — горько усмехнулась Гермиона. Гарри изумленно вслушался.

— Ты на этого парня вначале посмотри! — хмыкнула Нимфадора. — Как он сейчас изумился! Челюсть отвалилась! Я же тебе говорила, если претендуешь на парня, нужно не тормозить, а хватать сразу.

— Да я оглянуться не успела, как всё расхватали, — захихикала с горечью Гермиона. — Такая уж я неудачница.

— Э... я чего-то не понимаю! — ожил Гарри. — Гермиона, мы же просто друзья?

— Друзья, друзья! — кивнула Гермиона. — Хотя знаешь, как обидно, когда в тебе не видят женщину? Я вся извелась от переживаний о том, что меня никто не полюбит. Одни, черт возьми, друзья и подруги! Насчет списать. А школа закончится — и вот ужe верная подруга-заучка никому на фиг не нужна: нет нужды в списывании...

А вы все-таки идиоты, что так изводите миссис Тонкс! Она ведь так и умереть может. Она должна знать, что Нимфадора жива! Она сейчас совсем одна. Сестры, муж, зять — все погибли. И дочь числится среди погибших! Тут с миссис Уизли никакого сравнения! Да и миссис Уизли не умеет настолько глубоко и сильно переживать горе. У нее все наружу — чувства, эмоции. А вот Андромеда молчит. Все в себе копит. Так точно можно умереть.

Гарри и Нимфадора переглянулись.

— А ведь она права! — кивнул Гарри на Гермиону. — Толково разложила ситуацию... Т-есть, насчет Андромеды, а не "ненужной заучки". Заучка как раз очень нужна! Просто нарасхват, так что нечего прибедняться!

— Я еще не знаю, как ситуацию с Гермионой разрулить, а ты меня еще и мамой грузишь! — проворчала уныло Нимфадора, подозрительно глядя на Гермиону с Тедди на руках.

— Надеюсь, вы меня убивать не будете? — осторожно спросила Гермиона. — Или вы вдвоем убили Джинни, и потому всё скрываете?

— Вот этого мы и боимся! — резюмировала возмущенно Нимфадора. — Сразу такие подозрения! А я, между прочим, дважды жизнь ей спасала!

— Я тоже дважды, или больше, — кивнул Гарри. — Понимаешь, Герми, это Джинни и убило — долг жизни. В ее мозгах опять Волди проснулся, и она попыталась на нас напасть, а тут — долг жизни... И она умерла. А магическая общественность — народ мнительный. Во всякое дерьмо верят легко, а в хорошее — с трудом.

— Точно! — согласилась Нимфадора. — Чем больше вокруг чудес, тем люди мнительней. Маги жутко суеверны. Легче маглу объяснить, что тебя заживо закопали, чем волшебнику. А мне не хочется, чтобы меня объявили темной тварью да еще и обвинили в убийстве Джинни.

— Кажется, я поняла суть проблемы, — сказала Гермиона и отвлеклась на Тедди. — Ох и обжора твой сын! Все соски уже истерзал. Хватит, проглот, отдохни! Дай мне хоть немного посидеть в приличном виде перед посторонним мужчиной.

— Почему это я стал посторонним? — обиделся Гарри. — Я вполне свой! Близкий и родной человек! Кто у тебя ближе? Родители твои в Австралии. Ты мне как сестра...

Гермиона обожгла его презрительным взглядом.

— Нимфадора тебе больше сестра, чем я! Старшая сестра! — язвительно сказала она, подчеркнув возраст Нимфадоры. — Однако это не мешает тебе видеть в ней нечто большее.

— Гарри, лучше молчи, — заговорила Нимфадора. — Не серди Гермиону, иначе она нам помогать не захочет. Гермиона, что посоветуешь?

— Андромеде все нужно сказать обязательно! — сухо сказала Гермиона. — Иного выхода нет. И пусть живет здесь, с вами. Нянчит внука.

— Кстати, держи лифчик, — подала ей предмет Нимфадора. — По-моему, твоего размера.

— Чей он? — осторожно спросила Гермиона.

— Это Беллатрикс — ухмыльнулась Нимфадора. — Брезгуешь?

— Наплевать, — Гермиона решительно взяла лифчик. — Я уже ходила в её тряпках, когда притворялась ею под Оборотным. Сойдет.

— Может, ты тоже поселишься у нас? Дом большой! — нерешительно спросил Гарри.

— Ага! — обрадовалась Нимфадора. — Этому обжоре вторая кормилица не помешает! И от мамы прикроешь, если что. А то она нас точно прибьет.

— Я подумаю, — сухо ответила Гермиона, поправив одежду. — А пока у меня есть дела.

Идя к камину, она вдруг обернулась и лукаво улыбнулась.

— А ты, Гарри, неплохо целуешься. Берегись, Нимфадора! Уведу.

— Не называй меня Нимфадорой! — усмехнулась Нимфадора. — Я Джинни! Запомни это! Джинни!

Рассказ 4. Некромантия для чайников

— Гарри! По-моему у Гермионы кто-то есть! — отчаявшимся тоном пролепетал Рон, забыв поздороваться. Он вошел через камин и с хмурым лицом уселся в гостиной на диван.

Гарри Поттер отложил учебник по зельеварению, по которому готовился к сдаче экзаменов в академию, и смущенно посмотрел на друга.

— С чего ты взял? — осторожно спросил он.

— Она стала красивей! Одевается хорошо. Даже сиськи стали больше, кажется! — начал перечислять Рон. — И при этом она не позволяет себя трогать! И вообще к нам почти не заезжает. Я даже не знаю, где она живет! Постоянно отмазывается, что, мол, работает в министерстве, делает карьеру. Но при этом морда довольная!

— Может она потому и не хочет с тобой встречаться, что ты её лицо мордой называешь? — спросил Гарри. Рон возмущенно посмотрел на Гарри.

— И ты туда же? Ой-ой! Какие мы нежные! А ей можно меня придурком обзывать?

— Строго говоря, да, можно! — усмехнулся Гарри. — Только без обид. Джинни меня тоже так часто называет.

— Мне мама рассказывала, как грязнокровки карьеру в министерстве делают! — отмахнулся Рон. — Сразу начинают шуры-муры крутить. У них других вариантов нет. Я переживаю за нее! Что за тупая идея насчет карьеры? Муж должен карьеру делать, а жена детей рожать! И жрать готовить...

— Гарри, я обед приготовила! Зови всех! — сказала Гермиона, войдя в гостиную в домашнем халате и с Тедди на руках. Рон, осекшись, по-звериному посмотрел на Гермиону. Слишком по-домашнему она выглядела. Гермиона, увидев Рона, ойкнула и быстро ушла. Рон перевел взгляд, полный звериной ярости, на Гарри.

— Ты мне ничего не хочешь объяснить, дружище? — прорычал Рон. — У меня отличное зрение! Я сейчас видел Гермиону, которая приготовила ОБЕД! В домашнем халате! Под которым даже не было лифчика! Это ведь не глюк? Если мне память не изменяет, ты женат на моей сестре?

— Гермиона нам помогает! — пожал плечами Гарри. — Ты же знаешь, что Джинни ненавидит готовить. А Герми сейчас одиноко. Дом её разрушен, родители со стертой памятью в Австралии живут. Не в гостинице же ей жить? Вот она и живет с нами.

— Она могла бы жить и с нами, — проворчал недовольно Рон. — У нас новый дом куплен на помощь от министерства. Там еще ремонтировать и ремонтировать... Мы тоже нуждаемся в помощи!

— Знаешь Рон, по-моему, у Гермионы есть право выбирать, кому помогать! — начал злиться Гарри. — Если бы вы с мамой поменьше на нее орали, то, может, она бы и согласилась с вами жить.

— Мама сейчас переживает гибель Джорджа, — хмуро ответил Рон. — И поэтому очень раздражительна. Гермиона могла бы понять это. И кстати, Гермиона тоже ненавидит готовку!

— Гермиона ненавидит готовку с твоей мамой, — поправил Гарри. — Потому что та сразу начинает её учить готовить в стиле Снейпа. Ладно, пошли в столовую.

Гарри Поттер встал и пошел в столовую, не слушая бурчание друга, мол: "..как ты смеешь сравнивать..." Рон на автопилоте пошел за Гарри. Он никогда не отказывался от того, чтобы лишний раз поесть.

В столовой его ждали сразу три огорчения. Во-первых, Гермиона не стала обедать с ними, так что заготовленные упреки застряли в горле комом. Во-вторых, обед был вкусней, чем мамин, и, наконец, самое худшее: порции были возмутительно маленькими!

— Куда тянешь лапы! — рявкнула на Рона Джинни, когда он потянулся за добавкой. — Это порция мамы Андромеды! Она сейчас придет из библиотеки! На тебя мы вообще не готовили! Ты сейчас порцию Гермионы сожрал! Предупреждать надо, когда приходишь, тогда и на тебя приготовят, обжора.

— Ты её называешь мамой?! — возмущенно вскрикнул Рон.

— Она бабушка моего сына! Значит, мне приходится мамой! — отрезала Джинни.

— Прикормили всяких сестер пожирательниц... — проворчал Рон, и сразу схлопотал пощечину от Джинни.

— Сам ты пожиратель! — взвизгнула она. — Все сожрать готов!

На Рона было жалко смотреть. Он выглядел, как обиженный пятилетний ребенок, у которого закипают в глазах слезы и лицо пошло красными пятнами, а губы надулись. Гарри успокаивающе положил руку на бедро Джинни.

— Дорогая, ты слишком жестко обращаешься с братом, — мягко сказал он. — Да, мы знаем любовь Рона к вкусной и здоровой пище. Это не такой уж страшный порок. Наш Тедди тоже обжорой растет. Да, Рон невоздержан на язык, но в душе он славный парень. Не обижайся, Рон! Сейчас я вытащу из духовки шарлотку на десерт.

— Можешь отдать ему мой кусок, — примирительно сказала Джинни.

— Но дорогая, Рон не станет его есть! Ведь ты кормящая мать. Ему совесть не позволит объедать тебя! — уверенно сказал Гарри. Рон нехотя кивнул.

— Гермиона тоже кормит грудью Тедди, однако её Рон обожрал! — ехидно сказала Джинни, когда Рон уже сунул кусок пирога в рот. Рон чуть не подавился от этой информации. Гарри спас его, похлопав по спине.

— Что?! — просипел Рон. — Почему Гермиона кормит грудью? Как? Где?

— Так же как и я! Где? В спальне, конечно... Стой! Куда поперся! Нечего смущать девушку! Она там не одета!

— Тьфу! Джинни! Может, ты сходишь, позовешь Андромеду обедать? — заговорил Гарри. — А то ты портишь нам с Роном вечер своим ехидством. Он ведь ко мне пришел поговорить.

Джинни встала и, уходя, сказала. — Ладно. Только присматривай за ним, а то приглашу маму, а Рон уже все сожрал!

* * *

Андромеда сидела в дальнем углу родовой библиотеки, обложившись книгами. На полу тоже валялись книги, и войдя, Джинни сразу же о них споткнулась.

— Мама! — недовольно сказала Джинни. — Ну и зачем вам эта некромантия для чайников? Вы кого-то собрались поднимать из могилы? Идемте кушать, пока Рон не сожрал все наши продукты, принесла его нелегкая...

Андромеда вздрогнула, обернулась, прищурилась, разглядывая Джинни. Вдруг она вскрикнула: "Ах ты, мерзавка крашеная!" и попыталась ударить Джинни по голове некрономиконом, который перед тем листала.

— Мама! — попятилась, лепеча, Джинни. — Вы с ума сошли? И почему это я крашеная? У меня все натуральное!

— Нимфадора, не придуривайся! — рявкнула Андромеда. — Я тебя раскусила! Какого Мордреда ты притворяешься Джинни?

— И на чем я прокололась? — хмуро спросила Нимфадора.

Андромеда притиснула её к себе и зашептала на ухо.

— Во-первых, сюда могут войти только носители крови Блек. Как минимум не меньше половины. Так что Джинни с её осьмушкой сюда бы не вошла.

— А во-вторых?

— А во-вторых,"я милую узнаю по походке" — пропела Андромеда, смеясь. — Кто еще может спотыкаться так часто? Только моя раззява-дочь!

Тут её лицо стало свирепым и она схватила Нимфадору за ухо.

— Как ты посмела, дрянь, скрыть от меня, что ты жива? Я чуть с ума не сошла от горя! Все глаза выплакала на твоей могиле! И почему ты прикинулась Уизлеттой? Что происходит? Ты в Поттера влюбилась? Голову потеряла?

— Ой, мама! Ты мне ухо оторвешь!

— Ничего, сама оторву, сама и пришью назад! Рассказывай давай!

— Хорошо, только давай будем потише говорить, — простонала Нимфадора, потирая распухшее ухо. — Мне не хочется, чтобы Рон все понял. Тогда нам с Гарри конец. Навешают на нас всех собак, да так, что не отмоемся. В общем, дело было так...

* * *

Слопав десерт, Рон подобрел и его пробило на воспоминания.

— А помнишь, Гарри, как мы крестражи истребляли! Я по медальону мечом кэ-э-эк тресну! Героическое было время...

— Да уж! Со стороны медальона было тактической ошибкой показывать тебе, как я целуюсь с Гермионой, — усмехнулся Гарри. — Рука у тебя не дрогнула рубануть по мне мечом. Я же не паук!

— Я же не по тебе рубил, а по глюку! — смутился Рон, учуяв иронию.

— Спасибо друг! — хлопнул его по плечу Гарри. — Значит, я могу надеться, что в реале ты меня, если застанешь с Герми целующимися, не зарубишь?

— А ты что? Планируешь? — возмутился Рон. — Вообще-то, ты на моей сестре женат! А я Гермионе предложение сделал! Что вообще за намеки? Что у вас тут происходит? Почему она тебе готовит обеды и все такое?

— Жизнь происходит, — отмахнулся Гарри. — Обычная жизнь. С геройством покончено. Так что, на боевые заслуги и военные трофеи можешь больше не рассчитывать. Халява кончилась. Сейчас надо пахать.

— Пахать! — завистливо буркнул Рон. — Кое-кому, кто наследство загреб от двух родов, пахать не очень-то придется. Неудивительно, что все девчонки вокруг тебя кучкуются. А я, как вспомню, что тогда мне говорил глюк Гермионы: "Кому ты нужен! Ни одна женщина на тебя не посмотрит!", так меня сразу в холодный пот и бросает!

— Кончай чушь гнать! — сморщился Гарри. — Еще в школе, без ордена на тебя девки бросались. А теперь ты личность известная. Орденоносец! Вот чего разнылся? Тебе только свистнуть, любую соблазнишь. Рыжие сейчас в моде! Чего ты к Герми цепляешься? Ну не хочет и не надо! Тебе все равно у неё списывать больше нет нужды. А работать она за тебя не сможет по-любому. Оставь ты её в покое!

— Я бы вернулся к Лаванде, так её убили, ты же знаешь, — хмуро сказал Рон.

— И кроме Лаванды есть девушки! — отрезал Гарри. — Хватит под юбкой матери сидеть, выбирайся в люди! Сходи в кабак или на танцы! Становись мужиком! Жить с Гермионой тебе противопоказано, она из тебя подкаблучника сделает. Радуйся, что она к тебе охладела.

— Ты прав! — кивнул Рон. — Прямо сейчас и пойду, прошвырнусь.

Рон пошел к камину и, уже уходя, услышал в коридоре яростный шепот Джинни "Мама! Прекрати меня называть Нимфадорой! Я Джинни! Запомни это!". Рон покачал головой, подумав, что Андромеда совсем рехнулась. Зря Джинни называет её мамой...

Рассказ 5. Дары смерти

— А где мама? А нет мамы! А где мама? А вот мама!

Малыш Тедди заливисто смеется, глядя на Джинни, то прячущуюся под манией невидимкой, то вновь видимой.

— С Дарами смерти развлекаешься? — спросила вошедшая Андромеда. — От смерти прячешься?

— Фу, мама! Что за мрачные мысли? — скривилась Джинни. — Мы так славно веселились, а ты весь кайф сломала. А хоть бы и прячусь? Что нельзя?

— Можно и нужно, — улыбнулась Андромеда. — У тебя вроде и палочка Бузинная имеется?

— Имеется! — усмехнулась Джинни гордо. — Моя-то старая все равно сломалась в битве. А эта вроде ничего. Подходящая...

— А то, что она несчастье приносит, не боишься?

— Ой-ой! Особенно Дамблдору! — иронично сказала Джинни. — Целых полвека несчастный мучился с ней. Я тоже так хочу. Мама, это все глупые суеверия.

— Может, для комплекта и Воскрешающий камень найдешь?

— Кстати, да! — задумалась Джинни. — Гарри говорил, что уронил его где-то рядом с хижиной Хагрида. Надо найти. Еще столько нашим погибшим близким не сказано. Я бы перекинулась парой слов кое с кем... Надо будет уточнить у Гарри, где искать. Ты не знаешь, где он?

— Он с Гермионой готовится к поступлению в академию.

— Она тоже хочет в академию?

— Нет, она просто ему помогает. Сама она будет в министерской школе резервов учиться.

— Тогда посиди с Тедди, я пойду поговорю с Гарри, — заявила Джинни и, накинув плащ, сказала на прощанье малышу. — А вот и нет мамы! Одна бабушка осталась!

* * *

Когда Джинни прокралась в комнату Гермионы, она хотела устроить сюрприз. Но сюрприз получила сама. Разговор её смутил. Гарри и Гермиона бодро хихикали и щекотались.

— Гарри прекрати меня лапать! — сказала раскрасневшаяся Гермиона. — У тебя жена есть для этого!

— А кто грозился увести меня от нее? — шутливо спросил Гарри, обхватив её за талию. — Я все жду-жду, когда ты начнешь приводить угрозу в исполнение. Приходится самому подталкивать тебя к действию...

— Я пошутила просто! — взвизгнула Гермиона, ловко вывернувшись из его объятий. — Отстань, липучка! Ты, кажется, заниматься хотел!

Смущенная Джинни (она же Нимфадора) решила не вмешиваться в этот интим и осторожно выскользнула из кабинета. Потом постояла в коридоре, мрачно размышляя. Любит она Гарри или нет? Определенно, она привыкла уже к Гарри как своей собственности, и охотно делила с ним постель. Но, может быть, она мешает более сильному и зрелому чувству Гермионы? М-да, проблема. И ведь сама подкалывала и подталкивала Гермиону к Гарри в шутку. А теперь, когда её провокации сработали, становится как-то неприятно. Они, конечно, еще не вместе, но судя по интенсивности заигрываний, это вопрос времени. И подругу терять жалко, и мужа. Пусть и гражданского, но вполне милого. И что делать? С кем посоветоваться?

Подождав, когда они кончат смеяться, она постучала в дверь. Когда она вошла, Гарри и Гермиона уже сидели на значительном расстоянии и преувеличенно старательно читали книги.

— Гарри, ты не покажешь мне на плане Хогвартса, где ты потерял камень Воскрешения? — попросила Джинни.

— Хочешь найти? — удивился Гарри.

— Попытаюсь, — кивнула Джинни. — Все же таки, полезная вещь. И вообще, бог любит троицу. Нечего разбрасываться Дарами Смерти. Артефакты счет любят. А то найдет какой-нибудь балбес-первокурсник и станет некромантией заниматься. Серьезные артефакты требуют серьезного отношения.

— Вот здесь вроде, — ткнул Гарри палец в карту. Джинни кивнула и, поставив карандашом галочку, ушла.

* * *

Попав в Хогвартс, она нашла Камень за несколько секунд при помощи банального Акцио, правда выполненного Бузинной палочкой. После чего вернулась на Гриммо с полным комплектом Даров смерти. Уточнив у матери процедуру вызова души, она пошла в ритуальный зал и вызвала душу Римуса.

— Привет Нимфадора! — обрадовался Римус. — Знаю заранее, что скажешь. Я рад, что ты выжила, и что у тебя все в порядке. Нет, я не ревную. Это глупо делать после смерти. После смерти можно только радоваться за других. Ей, богу, чем больше у тебя будет секса, тем больше я буду рад за тебя. Хотя такого горячего любовника, как я, ты уже, наверное, не найдешь.

— Это так! — печально кивнула Нимфадора, сбросившая маску Джинни. — Гарри до тебя далеко. У него нет твоей выносливости. Но знаешь, мне не так уж много и надо от жизни. Честно говоря, я занимаюсь с ним сексом по инерции. А сейчас думаю, может зря я дорогу перешла другим? Гермиона его явно любит. Только робка слишком. Молода... Я бы ушла, но все так запутано... Мордред!

— Э, ты поосторожней со словами, когда держишь камень Воскрешения! — усмехнулся Римус. — Мне не хочется сейчас общаться с Мордредом. Он малоприятный тип.

Нимфадора улыбнулась его шутке.

— Вот это по-нашему! — кивнул Римус. — Главное — не теряй чувство юмора. И знаешь что? Помоги его сохранить и Фреду Уизли. Он, наверное, с ума сходит. Твой камень очень полезный. Устрой ему с Джорджем переговоры. Пусть они тоже поддержат друг друга.

Нимфадора решительно вернула себе маску Джинни и пошла писать приглашение Фреду. Камень действительно оказался чертовски полезным артефактом. С этого дня Джинни начала энергично устраивать встречи безутешных родственников с погибшими героями.

* * *

Через неделю Нимфадора опять застала тискающихся Гарри и Гермиону. Те сразу отскочили друг от друга.

— Да ладно, хватит вам уже шифроваться. Конспираторы! — усмехнулась Нимфадора. — Я же вижу что вы любите друг друга!

— Но я и вас с Тедди люблю! — вздохнул Гарри. — И что делать?

— Ну и люби! Я что, против? Люби, кого хочешь, — пожала плечами Нимфадора.

— Ты что? Совсем не ревнуешь? — удивилась Гермиона.

— Не думаю, что имею на это право, — спокойно ответила Нимфадора. — Меня скорей раздражает вранье. Думаю, я спокойней переживу, если ты будешь спать с Гарри с другой стороны кровати, чем воровато трахаться с ним по углам.

— Ты о чем? — покраснела Гермиона. — Мы еще ничего такого... не заходили так далеко.

— А чего теряешься? Залететь боишься? Так у тебя еще неделя времени под зельем осталась. Не залетишь. А потом еще можно выпить...

— Я не боюсь родить от Гарри! — сухо ответила Гермиона. — Просто неправильно это как-то... Ты ему жена, а я кто?

— Да какая я ему жена? — с досадой сказала Нимфадора. — Его жену Воландеморт уморил давно! У меня на него столько же прав, сколько и у тебя. Даже меньше. Ты раньше за ним бегать начала. Гарри, хочешь, чтобы Гермиона стала твоей второй женой?

— Я не против! — быстро согласился Гарри и обнял подругу.

— Странно это! — покраснела Гермиона.

— Зато приятно! — усмехнулась Нимфадора. — Значит, сегодня ты спишь с нами в постели! Чур я справа!

— Соглашайся! — зашептал Гарри на ухо Гермионе. — Слева спать лучше! Удобней...

— Для чего удобней? — машинально спросила Гермиона.

— Для этого-самого!

— Пф! — фыркнула Нимфадора. — Гарри, ты же знаешь, что я люблю быть сверху? И спать лицом к стене?

— А я не люблю спать у стенки, — хихикнула Гермиона. — Я люблю с краю кровати, чтобы рука свисала... и могла быстро встать. Если мне придется через кого-то перелезать, я сойду с ума от смущения!

— Вот видишь, как мы замечательно сошлись во вкусах? А Гарри понравится, когда его будут греть с двух сторон.

— Это моя заветная мечта детства! — смущенно признался Гарри. — Я еще в чулане мечтал, что меня найдут мама и папа и я буду спать между ними. И никогда больше не останусь один.

— Ты не останешься один, Гарри, — чмокнула его в правую щеку Нимфадора и обняла, а Гермиона тоже повторила с левой стороны.

— Я в раю! — выдохнул блаженно Гарри. — Чтобы я без тебя делал, Нимфадора? Никогда бы не был счастлив...

— Не называй меня Нимфадорой, балда! Сколько можно говорить?

Рассказ 6. Райские хроники

— Сегодня он твой! — сонно проворчала Нимфадора и повернулась лицом к стенке. Гарри нежно поцеловал её в затылок и пожелал спокойной ночи.

— А у кого-то она будет не очень спокойной! — ехидно хихикнула Нимфадора. Гермиона покраснела и, осторожно поправив рубашку, легла с краю в объятия Гарри. Она вся трепетала. Это был её первый раз с мужчиной в постели. Хотя она и подумать не могла, что рядом будет еще кто-то третий. Но так было даже спокойней. Нимфадоры она почему-то не стеснялась совершенно. А вот Гарри ей внушал панику своим бодрым настроением. И хотя Гермиона не стала надевать трусики под рубашку, но все равно ей было страшно начинать взрослую жизнь.

— Странно это, — прошептала она затихая в объятиях Гарри.

— Что странно? — спросил Гарри.

— Я уже второй месяц кормлю грудью твоего ребенка, а еще девочка, — хихикнула Гермиона.

— Мы сейчас исправим эту странность, — прошептал Гарри.

— Будь нежней!

— Ой! Да он такой нежный, что иногда хочется его отлупить! — проворчала Нимфадора.

— Нимфа, не мешай нам! Спи давай! Никаких комментов и спама! Никакого троллинга! — сухо сказал Гарри.

— Ладно ладно! Не хочу чтобы меня забанили на месяц! — сказала Нимфадора и замолкла. Гарри осторожно повернул Гермиону к себе лицом и начал её нежно целовать. Потом так же осторожно начал стаскивать с нее рубашку. Гермиона села в постели и помогла себя раздеть. Потом снова они сплелись в объятиях. Руки парня жадно шарили по ней, не оставляя неисследованными ни одного места. При этом Гарри не отрывал своих губ от её рта. Гермиона также начала осторожно исследовать тело Гарри, и её руки осторожно опустились до весьма затвердевшего жезла. Он ей показался пугающе большим. Влезет ли в нее эта штука? Не будет ли больно? Она начала размышлять на эту тему, настраиваясь на то, что сейчас произойдет.

Наконец, Гарри потерял терпение и повернув Гермиону к себе спиной, начал ласкать её между ног, слегка согнув. Рука Гермионы свесилась с кровати, как она и любила. А внутри она чувствовала, как все в ней увлажнилось. И пальцы Гарри приятно щекотали её щелку. Наконец она почувствовала, что вместо пальцев к ней между ног устремился его жезл и начал искать вход. Она немного поерзала попой, стараясь, чтобы пенис Гарри направился куда надо.

И вот он взял верный след и начал раздвигать влажные губы щелки, медленно вдавливаясь внутрь. Гермиона закусила губу от волнения и слегка напряглась. Член уже давил на препятствие внутри, и начинал его рвать. Гермиона охнула от небольшой боли и всхлипнула. Член вдруг проник сразу глубже.

— Поздравляю подруга! — глухо буркнула Нимфадора.

— С-с-спасибо! — сквозь всхлип сказала Гермиона.

— Тебе больно? — обеспокоился Гарри. Он в первый раз совершал дефлорацию и ему было страшно.

— Уже нет! — успокоила его Гермиона. И, протянув руку назад, погладила его по бедру, прижимавшемуся к её заду. — Продолжай, любимый! Не бойся!

Гарри, осмелев, начал двигать своим пенисом внутри лона подруги. Гермиона отзывчиво вздрагивала в ответ на каждый толчок, но старалась не издавать звуков. Ей не хотелось мешать спать Нимфадоре. Хотя у той не было сна ни в одном глазу. Нимфадора закусила от напряжения уголок одеяла. Ей вспоминалось, как её саму раскупоривали еще в школе. Свой первый раз. Это было не так трогательно и романтично. Нимфадора завидовала Гермионе. И радовалась за нее. У нее выступили на глазах слезы. Каждый толчок Гарри внутри Гермионы она ощущала задницей при обратном ходе. И была почти готова кончить вместе с ними. Она даже направила одну руку себе между ног, чтобы присоединиться к веселью. Она старательно щекотала свой клитор чтобы синхронизироваться с друзьями. Наконец, Гарри застонал и застыл. Гермиона и Нимфадора тоже глубоко вздохнули, как будто сбросили с себя тяжелые мешки с грузом. Потом Нимфадора забылась в глубоком сне.

Утром Гермиона смущенно начала лепетать, что можно кровать поставить посредине комнаты. И тогда Нимфадоре тоже будет удобно спать, не уткнувшись лицом к стенке. И перелезать ни через кого не надо будет.

— Во-первых, я не люблю спать на краю! — остановила её рассуждения Нимфадора. — Потому что боюсь упасть с кровати. Во-вторых, я лентяйка и все равно стараюсь дольше всех спать. Вот ты сколько раз ночью вставала к Тедди?

— Два раза! — призналась Гермиона.

— В-о-от! — протянула Нимфадора подняв палец. — Потому что ты крайняя! А я не хочу быть с краю!

Гермиона хихикнула и покраснела. Потом засмеялась еще громче. Потом у нее началась истерика, и она свалилась на кровать, дрыгая ногами.

— Ну, как оно было первый раз? — шепнула ей тихо Нимфадора обняв, когда та отсмеялась.

— Как ни странно, приятно, — уже спокойно ответила Гермиона, слегка подумав. — Думала, будет хуже.

— Дальше будет только лучше! — уверенно сказала Нимфадора. — Я тебе завидую! Мой первый раз был отвратительный. Спьяну! И подозреваю, еще зелья присутствовали. Это случилось еще в школе. Я потом долго не повторяла этот опыт. Пока с Римусом не сошлась. С ним только и поняла, что это может быть приятно.

— Все-таки он был очень старый, — поежилась Гермиона. — А еще я его ужасно боялась. Он меня чуть в лесу не сожрал с Гарри, когда забыл выпить свое зелье. Он тогда был жуткий...

— Бывает, — вяло ответила Нимфадора. — Я с ним всегда соблюдала технику безопасности. И в полнолуние ни-ни! Зато в остальные дни он был просто душка! Тихий, послушный, неутомимый. Почти как Гарри.

— Гарри красивей! — не согласилась Гермиона.

— В мужике красота не главное! Зри в корень! — наставительно сказала Нимфадора.

— Знаешь, корень Гарри меня вполне устроил. Даже показался слишком большим поначалу! — смущенно усмехнулась Гермиона.

— Кажется, меня зовут, — лениво встала Нимфадора, услышав вой своего волчонка. А Гермиона раскинулась на кровати, разбросав руки и ноги, и предалась воспоминаниям о прошедшей ночи. Ей ничего не хотелось делать. У нее начался медовый месяц.

А Гарри в это время бегал по магазинам в поисках подарка для самой любимой и желанной женщины в своей жизни.

Он по привычке даже заглянул в магазин приколов Уизли, где его поймал Фред и начал допрашивать о шальной и влюбленной улыбке на устах — не завел ли Гарри любовницу? Гарри только глупо ухмылялся и рассеянно осматривал выставку товаров, надеясь увидеть нечто впечатляющее.

— Что же происходит? — задумчиво спросил себя Фред, когда Гарри ушел. — Это ж-ж неспроста! Он явно ищет подарок любимой. Неужто Джинни залетела? Или все-таки любовница? О Мерлин! А ведь с ними Гермиона живет! Неужели ставка Джорджа выиграла, и Гарри трахнул наконец Гермиону? Надо сходить к Джинни и переговорить с братом на эту тему. Пусть порадуется одноухий, что его ставка сыграла! Хотя как я это сделаю при Джинни? Нет, сначала надо убедиться, что Джинни не залетела...

* * *

— Гарри ты где-то прокололся, — сказала Нимфадора мужу. — Ко мне прибегал Фред и докапывался, не беременна ли я. А потом в лоб спросил, не крутит ли Гарри роман с Гермионой. А потом просил вызвать душу брата и сказал ему, что его ставка насчет Гарри сыграла. И они потом многозначительно косились на меня, ухмыляясь. Знаешь потом, какие у них были рожи, когда я сказала, что мы все спали втроем в одной постели? И ты при мне лишал Гермиону невинности, а я была в группе поддержки? О! Это стоило видеть! Эти мерзавцы упали передо мной на колени и восхвалили крутизну своей сестренки. А потом обещали никому ничего не рассказывать.

— Очень надеюсь на это, — поежился Гарри.

— Все равно скоро тайное станет явным. Шила в мешке не утаишь, — вздохнула Нимфадора. — Может, нам за границу всем уехать? И маму забрать. Не хочется, чтобы нам косточки перемывали. И мне надоело все время носить личину Джинни. Ты не представляешь, как мне сложно удерживать один и тот же рыжий цвет волос! Я привыкла к разнообразию... Уедем в Эмираты? Там гаремы разрешены. Хотя нет. Там в паранджах ходить заставят.

— У меня тоже тревожно на душе, когда я думаю, что будет, когда все раскроется, — кивнул Гарри, поглаживая сумку с подарком Гермионе. — Но когда я думаю о вас, я становлюсь счастлив! Наверное, я фаталист и привык жить среди риска. Риск для меня — рутина. А вот иметь близких и любимых для меня так непривычно и чудесно. Как же я счастлив! И благодарен тебе за то, что ты мне подарила не только себя, но и Гермиону. Спасибо, Нимфадора!

— Тихо! Не называй меня Нимфадора! Кто-то прибыл камином...

— Чего вы так перепугались? Это я, — устало сказала вошедшая Гермиона, оценив взглядом насторожившихся сожителей. — Гарри, мне нужно будет с охранной системой чарой дома поработать, а то вы все время такие напуганные, когда я прихожу.

— А ты чего такая усталая? — обнял её Гарри. — Работа напряженная в министерстве?

— Не столько физически, сколько морально устаю, — отмахнулась Гермиона. — Не умею я с людьми работать. Особенно с волшебниками. У них мозги как-то странно устроены.

— Особенно у Луны, — хмыкнул Гарри.

— Не наезжай на Луну! — возмутилась Гермиона. — Она, по сравнению с прочими, просто образец здравомыслия! Всего лишь говорит иносказательно.

— Тяжко приходится? — посочувствовала Нимфадора.

— Нелегко, — кивнула Гермиона. — Я уже начинаю думать, что зря во все это влезла. Лучше бы делала что-нибудь для дома. Вон, могу заняться охранной системой чар. Все лучше, чем бумажки глупые перекладывать и вникать в странные идеи разных идиотов. И ладно бы просто идиотов, а то моральных уродов каких-то.

Рассказ последний. Для дома для семьи

Гарри устроился в постели первый, с нетерпением ожидая своих женщин. Первой пришла Гермиона, закончившая укладывать спать Тедди. Гарри тут же полез её ласкать, но был шлепнут по рукам.

— Отстань, Гарри! У меня голова болит. Не сегодня. Иди к Нимфадоре, — пробормотала Гермиона, зарываясь в подушку. Гарри обиженно отвернулся к стенке. Скоро через них к стенке пролезла Нимфадора, только что принявшая душ. Гарри её обнял, но тоже был оттолкнут.

— Остань, я устала, — проворчала Нимфадора. — Меня Молли за день визита в "Новую Нору" замучила. Сил нет никаких. Весь мозг съела своими воплями и разговорами. И поработать пришлось неслабо. Родня — это так напряжно... Приставай к Гермионе!

— Да что же это такое? — обиженно проворчал Гарри, переворачиваясь на спину, и глядя в потолок. — Целый гарем под боком, а никто не дает! А как же ваш супружеский долг? Мне, гаремовладельцу, прикажете вручную себя ублажать?

— Ты не гаремовладелец, — поправила его Гермиона. — Ты вдовец! И у тебя даже время траура по жене не истекло. А я — незамужняя девушка! И никаких долгов у меня нет. Это ты мне задолжал за работу по дому!

— Аналогичная фигня, — сонно подтвердила Нимфадора. — Только мне задолжали еще больше...

— Чего это больше? — обиделась Гермиона. — Я больше работаю!

— А за конспирацию и ролевые игры? А за аренду моего малыша? А за мою работу на благо спокойствия Молли?

— Ладно, хватит чушь молоть, девочки, — перебил их Гарри. — Я все понял, вы просто устали, так что спим.

Гарри задремал, но скоро перевозбужденный мозг его разбудил и он на автопилоте начал задирать ночную рубашку на заднице дремлющей Гермионы, пристраиваясь к ней.

— Эй! Ты чего в меня тычешься? — сонно пробормотала подруга. — Я же сказала: голова болит.

— А почему она болит-то? — с досадой прошептал вопрос Гарри.

— А потому, что я не знаю, как заработать на гонорар мастеру легиллименции, чтобы вернуть память моим родителям.

— Я все оплачу! — быстро среагировал Гарри, обняв подругу.

— А еще я даже и не уверена, что им стоит меня вспоминать, — вяло продолжила Гермиона, всхлипнув. — Зачем им вот эти лишние проблемы? Я непутевая дочь?

— Ты путевая! — начал её поглаживать Гарри. — Ты лучшая!

— А еще меня достали мужики в министерстве своими неприличными предложениями! Ну почему они все ко мне лезут? — пожаловалась Гермиона.

— Так увольняйся! — уверенно сказал Гарри. — Ты же сама верно решила. Для дома, для семьи!

— А она есть у меня, эта семья? У меня даже собаки нет!

— А я? — обиделся Гарри. — Малыш, я лучше, чем собака!

— Ты уверен, что ты — моя семья? Отвечаешь?

— Зуб даю! Э... даже два! Тьфу! Магией клянусь!

— Дурак! Спасибо.

Они еще немного повозились и задремали. А еще через час их разбудил топот ворвавшихся в спальню людей. И плач ребенка.

— Люмос! Вот они! Все здесь! В одной койке! — появилась освещенная морда незнакомого аврора. Остальные также скастовали люмосы и начали их нагло разглядывать.

— Что происходит? — спросил, приходя в себя Гарри Поттер. — Кто вы? Зачем вы ворвались к нам? Как вы ворвались к нам?

— Гарри Поттер, вы обвиняетесь в убийстве Джинни Уизли-Поттер! Своей жены! — доложил старший аврор. — У нас ордер на ваш арест!

— Что за чушь? Она рядом спит! — возмутился Гарри. — Нимфадора, скажи им!

Нимфадора сделала горестный фейспалм, а авроры заржали.

— У нас также есть приказ арестовать и ваших сожительниц, Нимфадору Тонкс и Гермиону Грейнджер, — доложил ухмыляясь аврор. — Как пособниц в убийстве.

— Все? — сухо спросил Гарри.

— Все! — заржал аврор. — Можете одеться.

— Как они пробрались сквозь защиту дома? — сердито спросил Гарри Гермиону.

— Видимо друг помог, — пожала плечами Гермиона, вставая и поправляя рубашку.

— Да, я им помог! — ворвался гневный Рон Уизли. — Я все узнал про ваши делишки, проклятые убийцы! Вам не уйти от возмездия! Ишь, устроили вертеп...

— Значит так, господа! — решительно рявкнула Гермиона, поправив волосы. — Прошу секунду внимания! Вы находитесь в зоне работы охранной системы дома Блек, доработанной лично мной. Поэтому будьте осторожны. Цукиеми!

— Что значит "цукиеми"? — занервничал старший аврор ,озираясь.

— Это жуткое темное заклинание! — взвыл испуганно Рон Уизли.

— Не совсем, — поправила его Гермиона. — Это лишь пароль, активирующий систему чар... хотя в общем да, считай это колдовством. Какая разница?

— Вы угрожаете нам? — навел на нее палочку старший аврор. — У нас полномочия! Вплоть до вашего убийства при задержании...

— Конец игре, — усмехнулась Гермиона. — Поздно выделываться. Вы уже все в моей власти, так что палочками можете не махать. Они отключены, как и вся ваша магия. А я на данный момент могу сделать с вами все, что захочу. Так что, мужчины... для начала я превращу вас в часы, чтобы вы знали, когда не стоит вламываться в чужие спальни. Люблю подражать Макгоннагал!

Гермиона, даже не используя палочку, превратила пятерых авроров и Рона в часы. Только головы у них остались человечьи.

— Это хулиганство! — возмутился старший аврор, глядя на маятник тикающий под собой. — Получите 15 суток Азкабана!

— Дорогая, зачем нам в спальне так много часов? — зевнув спросил Гарри. — Сделай лучше соску для малыша, а то он все уже изгрыз.

— По-моему, этот аврор был самый шумный? — выбрала взглядом Гермиона одну голову над часами. Тот в испуге завопил и резко уменьшился превращаясь в соску-пустышку и полетел к Тедди, который радостно схватил её и начал грызть своими уже прорастающими зубками.

— Что вы себе позволяете, мисс Грейнджер? — завыл в испуге старший аврор.

— Нет это что вы себе позволяете? — возмутилась ведьма. — Что это за налет на порядочный дом?

— У нас есть доказательства! — запротестовал тот, старательно тикая маятником с опережением времени. — Мы нашли труп бывшей жены мистера Поттера! Мы вскрыли могилу!

— И что? — презрительно спросила Гермиона, взмахом руки зашив остальные рты на часах, чтобы не было лишнего шума. — Ведь есть же элементарный способ проверки! Гарри Поттер, поклянись магией, что ты не убивал Джинни!

— Клянусь магией, что я не убивал свою жену! — быстро поклялся Гарри.

— Вот и все! — развела руками Гермиона.

— Тогда кто её убил? Вы? Или она?

— Значит так, — встала руки в боки Гермиона перед часами с головой аврора. — Напоминаю, что все спавшие в этой постели имеют статус кавалеров Ордена Мерлина. Это значит, что у нас иммунитет перед законом. Нас нельзя хватать как каких-нибудь гопников, а можно лишь вежливо приглашать для разбирательств на полное собрание Визенгамота. Но мы, конечно, тоже подтвердим, что не виновны в убийстве...

— Да не было никакого убийства! — рявкнула злая Нимфадора, качая ребенка на руках. Она уже вернула себе свой обычный облик. — Джинни САМА пыталась убить Гарри! И умерла потому что её убил Долг Жизни! Ведь Гарри много раз спасал её от смерти.

— А зачем вы скрывали этот факт? — возмутился аврор.

— Да чтобы не было лишних скандалов и нервотрепки! Для той же миссис Уизли, — пожала плечами Нимфадора. — А почему вы вообще сюда ворвались ночью?

— Мистер Рон Уизли, как близкий родственник, потребовал немедленного ареста, — недовольно проворчал аврор, косясь на рыжую голову с зашитым ртом, — Я готов принести извинения, если вы нас, наконец, расколдуете и отпустите. Мы, действительно, превысили свои полномочия. Я забыл что вы — кавалеры Ордена Мерлина. Прошу извинить за беспокойство.

Взмахом руки Гермиона расколдовала авроров и Рона. Малыш, изо рта которого улетела соска, завопил.

— Вы что, так и уйдете? Она же темная ведьма! — недовольно заныл Рон, тыкая пальцем в Гермиону. — И у них тут притон разврата!

Гермиона нахмурилась, и на голове Рона выросли ослиные уши. А рот опять склеился.

— Быстро на выход, к камину, — ледяным голосом скомандовала она. — А то я еще во что-нибудь вас превращу. Для дома, для семьи.

Авроры подхватили Рональда под руки и споро потащили к камину.

— Пороху не напасешься на визитеров! — проворчал Гарри, провожая группу захвата. Когда они исчезли, он нервно спросил у Гермионы.

— Ты что, Морганой стала? Как ты вообще могла так колдовать без палочки?

— И что за "Цукиеми"? — поинтересовалась Нимфадора.

— Да не было никакого колдовства! — отмахнулась Гермиона. — Это были чары иллюзии. Пароль погрузил всех вас в иллюзорный мир, которым только я могла управлять. А они просто стояли парализованные. А Цукиеми я из японского комикса позаимствовала. Это богиня Луны.

— Но как ты подключилась к системе защиты дома Блек? — подозрительно спросил Гарри Поттер. — Это может делать только член семьи. В смысле жена.

Гермиона щелкнула пальцами и рот Гарри склеился.

— Гарри, сладкий мой! — прошипела она нежно. — Ты ведь не хочешь лишиться магии? Поэтому думай, что говоришь! Кто час назад клялся магией, что я — часть твоей семьи? Я уже давно твоя настоящая жена. Вижу в твоих глазах вопрос: как я смогла до этой клятвы с чарами работать? Так ведь ты, дурачок, уже не в первый раз мне такие клятвы даешь. Почти каждый раз, когда будишь меня среди ночи, чтобы всунуть свой меч в мои ножны.

Она щелкнула опять пальцами и рот Гарри расклеился.

— А почему тогда ты меня уверяла, что ты — незамужняя дама? — обиженно спросил он.

— А я никаких клятв не давала, — отрезала она. — Жду официальной церемонии. Кстати, ты не будешь возражать, если я отредактирую доступ лиц к камину? Рон тут явно лишний. Его странно возбудило, что ты со мной спишь.

* * *

— Вроде все решилось? — вышла усталая Нимфадора в своем нормальном виде. — Как-то просто все разрулила Гермиона. А мы чего-то все боялись... Кстати, теперь Гарри и на мне придется жениться. Иначе я буду опозорена. Такая толпа пялилась на нас! Слышишь, Гарри? Немедленно женись на нас! Тогда я разрешу называть себя Нимфадорой!

Совсем последняя история. Немного спустя.

Гарри проснулся в холодном поту и судорожно обнял свою законную супругу Гермиону Поттер.

— Гарри, не трогай меня! — недовольно пробурчала супруга. — Я в положении. Мне сейчас нельзя дергаться.

— А ты меня в Цукиеми погрузи! Ты же в нем оператор иллюзий и все можешь делать, как хочешь, без физического вреда для нас, — предложил Гарри.

— А моральное напряжение? Это мне тоже вредно, — недовольно ответила жена. — Чего ты так разгулялся? Чего не спишь?

— Сон плохой приснился, хотел отвлечься, — признался Гарри.

— Что за сон? — проснулась Нимфадора.

— Ну вот и Нимфу разбудил, — недовольно проворчала Гермиона. — Давай уж рассказывай, анализировать будем.

— Джинни приснилась, — напряженно выдохнул Гарри и завис, вспоминая детали сна.

— И что? — толкнула его в бок Нимфадора.

— В общем, она не стала пытаться меня убить. А Нимфадора так и не ожила. А Гермиона вышла замуж за Рона. И жили мы с Джинни долго и несчастливо...

— Что за гадости тебе снятся? — возмутилась Гермиона.

— А почему несчастливо? — хмыкнула Нимфадора.

— Ну, так Джинни меня по прежнему ненавидела, — начал делиться переживаниями Гарри. — Но действовала хитрей. Вместо того, чтобы прямо нападать, она решила убить во мне... мужчину что ли?

— Кастрировала? — хихикнула Нимфадора.

— Тьфу на тебя! — испугалась Гермиона.

— Да нет, — отмахнулся Гарри. — Все тоньше. Джинни меня изводила. Плевала в душу, но при этом действовала точно, не переходя границу...

— Это как? — заинтересовалась Гермиона.

— Ну вот, например, если я работал аврором, она мне с ухмылкой сообщала, что очередной пойманный мною маньяк отпущен министерством на поруки, благодаря оправдательным показаниям и в связи с некими обстоятельствами. Если я занимался производством метел, она собирала отзывы, гласящие, что мои метлы считаются самыми отстойными на рынке. Если я начинал писать романы, она их демонстративно игнорировала, делая скучающий вид. Если я устраивал в доме ремонт и сам трансфигурировал мебель в какой-нибудь комнате, она тут же покупала в эту комнату новую мебель и выкидывала все мои поделки. Если я пытался воспитывать детей, она тут же высказывала мнения, противоположные моим. Короче, она меня сделала пустым местом, и даже я сам себя перестал уважать.

— Да. Мы, женщины, на это способны! — резюмировала Нимфадора. — Только что ты так разволновался? Почти все так живут! Женам свойственно пилить мужей.

— Наверное, я слишком хорошо живу, — вздохнул Гарри. — Вот и испугался. Какое счастье, что вас двое!

— Странно, вроде мы должны тебя пилить вдвое больше? — задумалась Гермиона.

— Как я понял, из-за вашей конкуренции за мое внимание, вы обе стараетесь показывать себя с лучшей стороны.

— Да-а-а? — протянула угрожающе Нимфадора. — По-моему, подруга, мы его избаловали. Он уже себе посторонних стерв в сны допускает! А согласно моей теории снов, людям снится то, чего в жизни им не хватает. Может, нам с Гарри надо пожестче себя вести? А то он уже из-за ерунды начинает рефлексировать...

— Ну, ты не во всем права, — отозвалась Гермиона. — Все же, жить со стервой — это страшно для мужчины. По-моему, моногамная семья это нечто неестественное. Там конфликты сами возникают на пустом месте...

— Предательница! — проворчала Нимфадора.

— Я же говорю, что две лучше, чем одна! — довольно отозвался Гарри. — У вас всегда есть возможность поспорить между собой.

— Интересно, а мужской гарем — это хорошо? — размечталась Нимфадора.

— Ну, у тебя же было с несколькими мужчинами? — ехидно буркнула Гермиона. — Тебе видней!

— Э... думаю что если у женщины будет два мужа, то это будет неплохо для мужчин, но плохо для женщины, — прикинул Гарри. — Им меньше напрягов. А вот она будет постоянно метаться. Как-то исторически такая форма брака не прижилась. Женщине тяжеловато будет...

— Пожалуй, — согласилась Гермиона, мысленно представив, как она вышла замуж за Рона и Гарри одновременно. И поежилась.

— Все, давайте спать! — решительно отвернулась она к стене. — Хватит, Гарри, нам голову морочить, а то и у нас кошмары начнутся!

Content

Балакин Андрей
Рокировка Нимфадоры

Рассказ 1. Возвращение мертвецов

Рассказ 2. Расстроенная свадьба Гермионы

Рассказ 3. Какой матери хуже?

Рассказ 4. Некромантия для чайников

Рассказ 5. Дары смерти

Рассказ 6. Райские хроники

Рассказ последний. Для дома для семьи

Совсем последняя история. Немного спустя.