Андрей Вознин

Приключение

Я устало бреду по городу, выискивая среди редких прохожих очередное приключение. Но с наступлением ночи их количество и, соответственно, варианты выбора на тающих во мраке улицах резко сокращаются – в столь поздний час слишком велика вероятность нарваться в темноте на опасную встречу. И добропорядочные жители легко разменивают удовольствие от прогулки по прохладе засыпающего города на уединение в тесных застенках душных квартир, не желая рисковать своими никчемными жизнями и остатками здоровья.

Безраздельно властвующая ночь по-хозяйски укутывает притаившиеся дома своим чернильным покрывалом, лишь изредка разрываемым желтушным светом тонущих во мраке окон. Скупая жертва небосводу горстки тусклых звёзд едва ли способна противостоять хищно расползающейся по улицам мгле, где только одинокие фонари тщетно стараются помешать ей окончательно поглотить этот мир.

Кто поумней, уже давно выпил положенную чашку чая и до утра спрятался во снах. А я всё иду, заглядывая в лица. Пытаюсь видеть миры припозднившихся прохожих. Вдруг где-то совсем рядом раздаются громкие крики да брань. В грязные ругательства пропитых глоток колокольчиком вплетается одинокий девичий голосок. И я с готовностью кидаюсь на зов. Ныряю в чернильную темноту ближайшего переулка и оказываюсь прямиком перед двумя отвратительными жлобами. Один, что повыше, тянет сумочку у сопротивляющейся девушки, а другой помогает ему, пытаясь оторвать хозяйку от её имущества. Ни секунды не раздумывая, я бью кулаком в помятое лицо того, кто выше и явно сильнее. Парень падает, не успев даже сообразить, что, собственно, произошло. Его товарищ по разбою, наконец, отлипнув от сумочки, трусливо кидается во мрак, оставляя и добычу, и её хозяйку на милость победителя.

– С вами всё нормально? – интересуюсь я.

– Да. Спасибо. – Девушка тяжело дышит, не в силах справиться с волнением.

– Вас проводить? – галантно предлагаю свои услуги.

– Давайте! – наивно радуется она.

Поверженный тем временем умудряется сесть и бестолково трясёт лохматой головой, видимо, не совсем понимая, что с ним приключилось.

Я подхватываю девушку под руку, и мы выходим на хоть как-то освещённую улицу.

– Меня зовут Андрей. А вас как величают?

– Мако.

– Какое странное имя. Кажется, что-то японское.

– Обычное. – Девушка сдержанно пожимает худенькими плечиками.

Намерение отправиться в новое путешествие возникает само собою: крепко удерживая Мако за руку, начинаю чувствовать, как дышит она, вторя вслед легкому её дыханию; шагаю, незаметно подстраиваясь под такт нешироких девичьих шажков. И знакомая картина реальности, подчиняясь моей воле, сбрасывает вечное оцепенение и начинает преображаться: по скрытым во мраке домам волнами прокатываются лёгкие вибрации, меняя и фасоны фасадов, и высоту фронтонов, и цвета покрытия крыш. А я иду, наблюдая, как пока ещё чуждый мир девушки наполняется самостоятельной жизнью, в то время как мой отдаляется и тускнеет. Наконец, связующие нас нити ослабевают настолько, что лишь слегка напрягшись, прорываю паутину своего привычного кокона…

Оглядываюсь. Всё! Предо мною новая реальность. А спасённая от хулиганья девушка стоит рядом и, словно чего-то ожидая, приветливо улыбается. И я улыбаюсь в ответ. Этот мир кажется намного приятнее моего. Замысловатой формы уличные фонари шутя справляются со своими ночными обязанностями. Сказочно красивые дома стоят густо оплетённые, будто новогодними гирляндами, густой вязью растений с мистически светящимися цветами. На улицах, куда ни глянь, чистота, ни соринки на асфальте, а аккуратные дорожки, подчиняясь странной гармонии, симметрично разбегаются во все стороны. Тёплый ветерок легко гладил кожу, напоминая прикосновение матери. Да устойчивый запах пломбира повсюду. И что удивительно – полное отсутствие коптящего сизым газом транспорта. Только молодые женщины кругом. Спокойно шагают по своим делам, ни мало не беспокоясь столь поздним часом. Всё прекрасно, но меня не покидает ощущение, что я уже бывал здесь ранее. Может, в своих мечтах? Какое странное наваждение…

Девушка с интересом наблюдает за мной, и лишь едва заметная улыбка порой скользит по тонким губам. В полумраке юное лицо прекрасно – строгие формы, резко очерченная линия губ, тёмного бархата глаза.

– Я здесь живу, – Мако указывает пальчиком на окна ближайшего дома.

– Дойдёшь?

– Нет.

Я удивлённо спрашиваю:

– Почему?

– Должна же я отблагодарить своего спасителя. Хотя бы чаем-кофе напоить.

– Должна. – Соглашаясь, киваю утвердительно.

– Тогда, пойдём. – Она по-хозяйски крепко берёт меня за руку и тянет за собой.

Подъезд, на удивление, аккуратный и ухоженный. Ни давно ставших привычными скабрезных надписей на белоснежных стенах, ни мелкого мусора на лестницах. Здесь явно живут уважающие друг-друга люди.

Погремев ключами, Мако открывает дверь, пропускает меня вперёд. Шагнув, я на мгновение теряюсь в темноте прихожей. Легко подтолкнув в спину, хозяйка входит вслед и включает приглушённое освещение. Обстановка «двушки» довольно простая, без лишней роскоши. Но порядок и уют безраздельно царят в этих маленьких комнатках.

– Присаживайся, – командует Мако.

Напряжённо кивнув, сажусь на мягкий диванчик. Хозяйка здесь живёт явно одна – никаких видимых следов представителей мужского пола. Или я вообще первый, или… Последний после долгого перерыва.

– Чай, кофе?

– И того, и другого… Если можно, – пытаюсь разрядить неловкость шуткой.

Девушка улыбается, то ли оценив юмор позднего гостя, то ли из вежливости. И пока она исчезает на кухне, я осматриваю обстановку. Шкаф, два кресла, небольшой диванчик, на котором сижу, и, как в старину, богатый ковёр на стене. Повсюду вязь макраме – на креслах, на диване, на окне. На столике в плетёной корзинке спицы и клубки шерсти. Видимо, хозяйка большая любительница вязать. Уютно, чёрт побери!

Мако входит с заполненным подносом, ставит его на столик передо мной. Две изящные фарфоровые чашки, пузатый чайник, весело пускающий пар, хрустальные вазочки с вареньем, замысловатой формы домашнее печенье, креманка с конфетами. Я же, наконец, могу хорошо рассмотреть спасённую. В искусственном свете она ничего не теряет от своей ночной красоты, даже что-то неуловимое приобретает – возможно, просвечивающую сквозь тонкую материю грудь, не стеснённую бюстгальтером, а может что-то детское в чертах лица, или небольшую чёрную родинку на верхней губе, которую я ранее не замечал.

– Двигайся.

– Танцы?

Девушка тихо смеётся.

– К столику.

– А-а-а… – Разыгрываю недоумение.

– Танцы потом, – поддерживает мой игривый тон Мако.

Наливаю чай хозяйке, потом себе. Как оказалось, она любит крепко заваренный.

– Почему одна?

Собеседница некоторое время задумчиво молчит. Затем грустно пожимает плечами.

– Работаешь? – тактично меняю тему разговора.

– Да, – кратко, не вдаваясь в подробности, отвечает она.

Вязкая тишина. И я старательно дую на чай – не люблю обжигающе горячий. Пауза неприлично затягивается… С большим трудом заставляю себя не смотреть на грудь Мако, боясь показаться нетактичным. Однако взгляд, порой всё-таки оказывается в этой очаровательной ловушке, и тогда лишь беспомощно трепыхается в ней, подобно бестолковой мухе в липкой паутине. И девушка отводит от меня взгляд, обретающий всё более опасную томность. Дальнейшее развитие ситуации без вариантов ведёт к вполне определённому финалу. Или это мне только кажется?

Я встаю. Девушка недоумённо смотрит на меня снизу вверх, нервно теребя тонкими пальцами шерстяную нить от какого-то вязания. Неожиданно для себя окончательно теряюсь. Куда сейчас пойду? В этом мире у меня нет пристанища. И здесь я лишь случайный гость. Но…

– Надо уходить, – настойчиво шепчет подсознание.

– Останься, – недвусмысленно говорит взгляд девушки.

Тишина напряжённо пульсирует. Или это моё сердце? А может… Её?

– Я тебя так и не поблагодарила, – тихо шепчет Мако.

– Самое время, – так же тихо отвечаю я.

Она встаёт и доверчиво прижимается трепещущим телом. Меня начинает сладостно потряхивать, и лишь шерстяная нить на её пальцах неприятно покалывает шею…

Просыпаюсь поздно. Солнце вовсю палит сквозь стекло, грея спину. В ярком свете дня комната не теряет своего уюта, а хозяйка божественной красоты. Девушка лежит на животе, подложив под голову руку. Гладкая, слегка загорелая спина. Сквозь тонкую кожу, такое впечатление, можно рассматривать белую простынь. Волосы текут по плечам волнами и в свете дня кажутся неопределенно пепельными. Я такие впервые встречаю. Может, крашенные? Мако переворачивается на спину и, не открывая глаз, потягивается грациозно хищной кошкой. Про волосы сразу забываю, очарованный более приятным видом обнаженной груди. Судя по всему, я надёжно увяз в паутине женских чар и колдовстве молодого стройного тела – теперь не вырваться…

Тихонько выскользнув из-под простыни, иду на кухоньку. Там выглядываю в окно. Поразившее меня ещё вчера полное отсутствие автомашин непривычно скрашивает общий вид этого мира. Повсюду только одиноко прогуливающиеся женщины. Ни велосипедов, ни мотоциклов. Удивительно.

– Ничего удивительного, я не умею ездить ни на велосипеде, ни на автомашине…

Вздрогнув, оглядываюсь. Неужели я произнес мысли вслух? Мако в сереньком халатике стоит рядом и улыбается мне… И только мне! Поддавшись внутреннему порыву, обнимаю девушку за плечи.

– Завтрак? – легко отстранившись, спрашивает она.

– Поутру я не ем.

Хозяйка наливает себе чай, быстро мастерит бутерброд. Вопросительно поднимает тонкую бровь.

– Не-а, – Остаюсь скалой непреклонен.

Пока она завтракает, поглядываю в окно. Странно. А мужики-то отсутствуют, как автомашины, мотоциклы и велосипеды! Может, трудятся все?

– Что будем делать? – интересуюсь я.

– Мне надо поработать.

Не расспрашиваю, в чём заключается её – «поработать».

– А я пойду тогда, погуляю. Город посмотрю.

Девушка кивает головой.

– Вернёшься? – Голос предательски дрожит.

– Конечно, – успокаиваю её, чувствуя, как с головой погружаюсь в вязь новых обязательств.

Когда выхожу из квартиры, хозяйка сидит на диванчике, поджав под себя ноги, и быстро что-то вяжет. Только тихий стук спиц служит мне провожатым. Аккуратно прикрываю входную дверь и выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью воздух, отчетливо пахнущий мороженым. Воздух детства. Не торопясь, бреду по улице, не утруждаясь вопросами, куда она меня заведёт…

Возвращаюсь уже затемно, проведя в экскурсии по городу весь день. Нажимаю миниатюрную кнопку звонка.

– Кто там? – Приятный голос, как ни странно, кажется совершенно незнакомым.

– Я… – Растерявшись, ничего умнее придумать не успеваю.

– Кто – я? – В интонациях чувствуется лёгкий испуг.

Я уже было готов вступить в дискуссию с обладательницей чудного голоса, как замок щёлкает, и дверь стремительно распахивается.

– Привет! – Мако не скрывает своей радости.

Впрочем, я тоже. Как ни странно, что-то неуловимое тянет меня в эту квартиру. Неожиданно из-за плеча прекрасной хозяйки выглядывает незнакомое лицо. Красивая незнакомка…

Видимо, почувствовав моё смущение, девушка выходит навстречу, первой протягивает изящную ладошку. Поцеловать или пожать? – окончательно теряюсь я, мгновенно запутавшись в тонкостях джентльменского этикета. Останавливаюсь на галантном поцелуе, чем вызываю лёгкий румянец на бледном лице гостьи и заметное недовольство хозяйки квартиры.

– Андрей, – непривычно скрипучим голосом представляет нас Мако, – Дзё. Моя подруга…

Умело созданную паузу можно легко трактовать, как намеренно опущенное слово «была». Не ожидал, что моя галантность вызовет столь явное раздражение. Дзё же, по-моему, и не замечает возникшее напряжение.

– А мы чай пьём. Присоединишься? – спрашивает она, играючи переходя на дружеское «ты».

Покосившись на Мако, осторожно киваю. Она, как будто, уже успокоилась. Снимаю пыльные туфли и вслед за гостьей иду в гостиную. Проходя мимо зеркала в прихожей, мельком заглядываю в него и случайно замечаю, как Мако делает странные пассы у меня за спиной. Оглядываюсь, успев перехватить взглядом движение руки и тусклый блеск, как показалось, тонких нитей. Хозяйка обворожительно улыбается, смахивая мне с плеча несуществующую пылинку. Смущенно улыбаюсь в ответ, ничего, впрочем, не поняв.

Пока пьём чай, подруги о чём-то мило щебечут между собой. Что-то узко специфическое – петли, крючки, пряжа… Я помалкиваю и только наблюдаю. Между девушками есть какое-то едва заметное сходство, в деталях неуловимое для меня. То ли похожие движения профессиональных вязальщиц, то ли что-то во внешности. Возможно, необычный цвет волос.

– Надолго у нас? – неожиданно спрашивает у меня Дзё.

Я теряюсь, ещё сам не определившись с этим деликатным вопросом. Мако также напряжённо ждёт ответ, бессознательно наматывая на палец тонкую нить. Глядя в её тёмные глаза, опять чувствую, как ускоряется ритм моего сердца. Отвожу взгляд, чтобы окончательно не сгинуть в этой клубящейся бездне.

– Наверное, – отвечаю неопределенно.

– Ну, мне пора. – Гостья встаёт. – Будете проходить мимо, заходите, буду рада.

– Конечно. – Я также поднимаюсь.

Когда за гостьей закрывается входная дверь, Мако небрежно спрашивает:

– Как тебе моя подружка?

Неопределённо пожимаю плечами, не зная, как лучше ответить. Дзё мне очень понравилась. Но… Какое-то тягостное ощущение, неожиданно возникшее с её появлением. Может, виной эта странная схожесть подружек, а может, внезапно прорвавшееся недовольство Мако. Не знаю. Возможно, я всё больше и больше привязываюсь к милой хозяйке этого мира.

– Какая-то она странная, – осторожно отвечаю.

– А я? Тоже странная?

Направление разговора мне совсем не нравится – так можно чёрте куда зайти.

– Может, ляжем?

– Давай. – Милое лицо проясняется, и опять появляется исчезнувшая было улыбка.

Снится что-то вязкое и страшное…

В испуге открываю глаза. Тёмная комната и… Звук? Прислушиваюсь… Странный звук. Оглядываюсь. Откуда это лёгкое металлическое постукивание? Похоже на спицы. Смотрю рядом. Мако в кровати нет. Только скомканная, измятая простыня.

Я тихо встаю. В соседней комнате горит свет, просачиваясь через щели между дверью и косяком. Тихий, настойчивый стук идёт оттуда. Что там происходит? Тихонько подхожу к двери, медленно тяну на себя. На противоположной стене резко очерченная тень. Тень гротескно искажённой человеческой фигуры. Хищно склоняется над чем-то. Ещё чуток приоткрываю дверь… На диванчике, поджав ноги, сидит Мако. Чёрная ночнушка, серьёзное лицо, напряжённо поднятые плечи. Вяжет! Чёрные тонкие спицы стремительно мелькают в умелых руках, порождая то ли белый свитер, то ли рубашку. Длинные рукава лежат на полу, свернувшись наподобие змей. Мако, по всей видимости, довязывает капюшон. В ярком свете неприкрытой абажуром лампочки контрастные ломаные тени делают всю картину пугающе нереальной. Тихо прикрыв дверь, возвращаюсь на кровать. Проклятый звук! Словно металлические паучки мечутся по комнате, безостановочно разыскивая меня…

Неожиданно звук пропадает. По глазам бьёт кажущийся ярким свет. Я быстро прикрываю веки и замираю. Непонятно почему притворяюсь спящим. Только сердце бешено колотится в груди. Чувствую лёгкое движение. На меня ложится что-то невесомое и мягкое. Шелест шёпота…

– Пойдёт…

Опять лёгкое движение воздуха, и снова мрак кругом. Открываю глаза. Испуганно пялюсь в неподвижную тьму. Мако вяжет для меня! Не люблю белый цвет. Словно саван. Мир вокруг нравится всё меньше и меньше.

Когда просыпаюсь, Мако рядом так и нет. Дверь в соседнюю комнату открыта, но и там никого не вижу. Одиноко брожу по пустой квартире – ощущение тепла и уюта странным образом исчезло. Возможно, его убивает яркий дневной свет. Захотелось освободиться от ночного наваждения. Может, открытое пространство меня излечит?

На улицах так ничего и не изменилось – лишь изредка попадающиеся навстречу женщины и полное отсутствие мужчин с автомобилями, словно они каким-то загадочным образом связаны между собой.

– Андрей!

Оглядываюсь. Неподалёку стоит Дзё и радостно машет мне рукой. Ого! Она в лёгком ситцевом платьице, и выглядит просто неотразимо. Мой взгляд оказывается буквально привязан к ладной девичьей фигурке.

– Привет. Мако не встречала? – спрашиваю я, чтобы хоть чего-нибудь сказать.

– Нет. Не видела. Наверное, на рынок за продуктами ушла…

Пожимаю плечами – может и так.

– Я приглашаю тебя к себе в гости. Посмотришь, как я живу, – мило предлагает Дзё.

А что? Делать всё равно пока ничего.

– Пойдём.

И девушка доверчиво берёт меня под руку, прижимаясь горячей упругой грудью. Кровь тут же ударяет мне в голову. Вот же чёрт! Какое непредвиденное развитие событий… Но не сказать, что неприятное.

Идём молча. Я лихорадочно прокручиваю различные варианты бегства. О чём в это время думает девушка, остаётся вселенской загадкой.

Живёт она, как оказалось, неподалеку от Мако. Дом Дзё столь же опрятен и ухожен. Уже ставшие привычными вьющиеся растения опутывают его фасад, напоминая зелёную паутину. Отсутствие мужиков благоприятно сказывается на этом городке. Ни грязных тротуаров с извечными бычками, ни загаженных урн, окружённых рядами пустых бутылок из-под пива.

Едва переступаем порог квартиры, как Дзё обхватывает меня руками за шею и прижимается сухими горячими губами к моим. Мир вокруг пульсирует в такт нашим сердцам. Неожиданно отяжелевшие руки сами собой соскальзывают с талии Дзё вниз и рывком срывают платье. А под ним более ничего нет! Я совсем теряю голову. Ноги подгибаются, и мы падаем вместе на тёплый пол…

– Кофе? – соблазнительница грациозно потягивается и встаёт.

– Ага, – только-то и могу произнести я.

Девушка, подхватив платье, уходит на кухню, где сразу гремит посудой. Раздаётся звук льющейся воды. Проводив взглядом обнажённое стройное тело, я быстро натягиваю брюки, застёгиваю все пуговицы на рубахе. Ну-у-у, дела-а-а. Как-то совсем неосторожно попался в эти умело расставленные эротические сети. И как теперь быть с Мако? В конце-концов, отложив разрешение гамлетовских вопросов на потом, решаю осмотреть квартиру, чтобы поближе узнать хозяйку. Хотя… Куда теперь ещё-то ближе?

У Дзё тоже двушка. И обстановка, как и у Мако, не отличается особой роскошью. Всё скромно и удобно. Ничего лишнего – ни обычных безделушек, ни обилия косметики на небольшом трюмо. Такое впечатление, что у местных женщин созданная природой красота просто не требует искусственных усилителей.

Пока хозяйка гремит посудой на кухне, что-то мастеря, я брожу по квартире. Заглядываю в спальню. Аккуратно заправленная кровать. Подушки накрыты вязанием. Ни пыли, ни нижнего белья на стульях. Замечаю в дальнем углу плотно закрытую небольшую дверцу в стене. Сама дверца не выше моей груди. И у Мако в спальне я видел точно такую же. Интересно, куда они все ведут? Кладовка? В спальне-то? Судя по звукам, Дзё всё ещё хлопочет на кухне. И я, поддавшись на мгновение авантюрному порыву, тяну на себя необычную дверь… Не открывается. Дёргаю сильнее. Раз… Два… Наконец она поддаётся. И, нагнувшись, я заглядываю в открывшийся проём. Ого! Да это совсем и не кладовая.

Неопределённых размеров комната, совсем без окон, тонет в плотном, кажущемся осязаемым, мраке. Пахнет застоявшимся воздухом и ещё чем-то неприятным. В глубине сквозь вязкую тьму едва видны неясные белесые фигуры. И почему такая низкая дверь? Согнувшись, осторожно пролажу в черноту. Естественного освещения от дверного проема здесь явно недостаточно. Ощупываю стену возле косяка. Выключатель странным образом отсутствует. Постояв минуту, чтобы глаза привыкли к темноте, осторожно двигаюсь вглубь помещения. Липкое прикосновение к лицу. Что за чёрт? Смахиваю с лица невесомую мерзость. Осторожно иду вдоль стены. И останавливаюсь, когда натыкаюсь на угол комнаты, от пола до потолка весь плотно покрытый белесыми нитями паутины. А сквозь неё проступает неясный контур. Вот… Только… Чего? Меня начинает потряхивать, хотя, страха нет… А может… Кого?

Я наклоняюсь, и… Лицо! Из мрака проявляется плотно опутанное тончайшей паутиной, перекорёженное мучительной болью лицо мужчины. Чернота открытого в немом крике рта, чёрные провалы глаз, ссохшаяся почерневшая кожа. Отчётливо проступают белесые кости черепа. В страхе отшатываюсь. Что за… ? Куда я попал?!

Начинаю пятиться к выходу, не теряя из вида ужасную мумию. Натыкаюсь спиной на что-то податливое, легко качнувшееся от меня. Оглядываюсь. Передо мной мерно покачивается паутинный кокон… А внутри ещё один скрюченный мумифицированный мужик! Неожиданно осознаю, что с кухни не доносится ни единого звука… Темнеет? В ужасе отрываю взгляд от мумии в коконе и перевожу на входную дверцу. В светлом проёме очертания зловещей фигуры. Худые костлявые ноги, длинные руки. Страшная фигура медленно наклоняется и со страшным скрипом начинает протискиваться в двери. Только сейчас я понимаю, что меня всего трясет и всё-таки от дикого ужаса…

Звонок! Во входную дверь кто-то настойчиво трезвонит. Паукообразная фигура на секунду замирает и потом исчезает из проёма. Несколько мгновений ничего не происходит. Затем раздаётся глухой удар! Ещё один! Что-то омерзительно скребётся по дереву. Собрав волю в кулак, я выскакиваю из кладовой смерти и кидаюсь к выходу.

В коридоре перед входной дверью идёт молчаливая битва. Обнажённая Дзё сцепилась с Мако, на которой от платья уже остаются лишь клочки. Обе девушки, внезапно растеряв былую прелесть, превратились в диких фурий, отчаянно пытающихся покалечить друг-друга. При этом не издают ни единого звука и лишь изредка страшно шипят. Скользя по стенке спиной, я медленно продвигаюсь к выходу, пытаясь обойти поле ожесточённой сечи. В этот момент Мако удаётся сесть на Дзё сверху, и она наотмашь хлещет подругу по лицу. Во все стороны летят брызги крови и какие-то липкие омерзительно белесые ошмётки. И пока девушки столь плотно заняты друг-другом, я выскакиваю в распахнутую дверь.

Проклятье! Очертя голову кидаюсь по лестницам вниз, уже не замечая идеального порядка вокруг. На улице на мгновение останавливаюсь – куда теперь бежать? Да, всё равно! Лишь бы подальше от ужаса, обосновавшегося в опутанных плющом домах. В спешке пытаюсь вызвать к жизни свой мир… Бестолку! Кругом застывшие в окнах домов блеклые лица женщин, пустыми глазами настороженно следящие за мной, да безумная какофония беспрерывного треска металлических спиц. Сумасшествие какое-то…

И я побежал по паутине прямых улиц, провожаемый многочисленными взглядами, преследуемый стуком спиц и запахом затхлости да разложения. Лёгкость, с которой вошёл в этот мир, заставляет задуматься – а был ли я здесь по собственному почину путешественником или…

Все попытки вырваться из страшной реальности так ни к чему и не приводят. Что-то удерживает меня здесь, как муху цепко держит паутина, облепляя её многочисленными нитями. Может, удастся это из квартиры Мако? Ведь, она здесь хозяйка, это её мир-паутина, а квартира – центр её Вселенной! Я разворачиваюсь и бросаюсь назад. Только бы успеть до появления Мако!

Приоткрыв незапертую дверь, прислушиваюсь. Тишина. Вхожу, затравленно озираясь. Никого… Быстро прохожу в спальню. Вот кровать, всё ещё хранящая в складках мятой простыни наши очертания. Бегло осматриваю комнату. А вот и «заветная» дверца! Едва доходит до груди. Сердце оглушительно стучит, заглушая все иные звуки. Что меня ожидает? Дёргаю за ручку. И дверь поддаётся довольно легко, открывая тёмный вход, как мне кажется, в само царство Аида. Пахнуло отвратительным теплом. Едва сдерживая дрожь в теле, согнувшись, ступаю во мрак. Едва-едва проникающее внутрь глухой комнаты освещение не позволяет что-либо здесь рассмотреть. Постоянно ощущая нежно ложащуюся на лицо паутину, я двигаюсь вглубь…       Неожиданно натыкаюсь на кокон, прикреплённый к потолку прямо посередине комнаты. Его белесая поверхность пульсирует, странно совпадая со стуком моего взбесившегося сердца. Ужас внутри меня гонит прочь из страшной комнаты, кажется, пропитанной самой смертью; жалкие остатки холодного рассудка тщетно пытаются подавить хаос мыслей, воцарившийся в голове. Я с усилием заставляю себя подойти к кокону и разорвать маску из паутины на лице скрытой там мумии.

– А-а-а! – Животный крик сам собой вырывается из груди.

Лицо в коконе… Это моё собственное лицо! Веки подвешенного едва заметно дрожат. Чувствую, как начинаю сходить сума. Мир неуловимо раскалывается – я, одновременно, и стою на дрожащих ногах в темноте комнаты, глядя на своё ссохшееся лицо, и, в тоже самое время, я, спеленатый в коконе, тщетно силюсь открыть слипшиеся глаза. А кто из нас более реальный, убей бог, не могу понять! Кто из нас живёт своей жизнью, а кто лишь тень своего близнеца – не определить. Начинает казаться, что мир вокруг – это лишь бред обезумевшего человека, закованного в паутину и не имеющего ни единого шанса вырваться. Жажда… Как пить хочется! Но чьи это мысли?

– Я хочу тебя! – Голос за спиной.

От неожиданности подпрыгиваю, затравленно оглядываюсь. Из темноты проступают очертания лица Мако. Но игра полутеней и самой тьмы делают его отвратительно страшным. Чернота глаз, тёмные провалы на щеках – само безумие смотрит на меня холодным мраком бесконечного Космоса! Мако поднимает руку. Её кисть заканчивается не тонкими пальцами, а вязью паутины, жадно тянущейся ко мне. И я снова кричу, не в силах более сдерживать весь этот ужас, что накопился внутри.

Толкаю Мако в грудь и бросаюсь к выходу, чувствуя сопротивление паутины, связывающей меня с коконом. Липкие нити с кровью и болью отрываются от лица. Но я, обезумев, что есть сил рвусь к спасительному свету в дверном проёме.

– Андрей! Не оставляй меня! – Слабый тоскливый зов за спиной.

Выскочив в комнату, захлопываю за собой дверцу. Оглядываюсь. И вплотную придвигаю к ней кровать. В коридоре что-то подозрительно шуршит. Чувствуя, как на голове шевелятся волосы, выглядываю из-за угла. Дзё! Обнажённая, с кошмарными кровавыми ранами по всему телу она медленно надвигается на меня. А за спиной Мако уже ломится в дверцу. Ловушка захлопнулась! Чёрт! Ничего уже не соображая, подбегаю к окошку и, ведомый неясным порывом, прямо сквозь стекло выбрасываюсь наружу…

Мир вокруг, подчиняясь неведомому приказу, замирает. Острые осколки стекла облаком окружают меня, и я зависаю над землей, не приближаясь к ней ни на миллиметр…

Наконец, что-то меняется. Сначала неуловимо. Затем, знакомая дрожь пробегает по фасадам зданий, безжалостно срывая плющ, сдирая краски, обезображивая стены. Воздух затягивает знакомый запах смога, зелень исчезает с улиц, которые в мгновение покрываются мусором и грязью. Ещё миг… И я камнем падаю на заплёванный тротуар. Сверху градом сыпятся осколки выбитого окна. Острая боль в теле…

Мгновения кажутся вечностью… С трудом набираю полные легкие привычным воздухом без этого отвратительного запаха пломбира. Уф-ф! Пронесло! Поднимаюсь, отряхивая с брюк прилипший мусор. Смотрю наверх. В окне два бледных девичьих лица в обрамлении развивающихся на ветру белесых нитей. Неясное чувство, что оставил там часть себя, неприятно давит грудь. Чур, меня! Не оглядываясь, хромаю к себе домой, с радостью узнавая приметы своего такого милого индивидуального мирка…

Или всё-таки кокона?

Content

Андрей Вознин
Приключение