Арниева Юлия

Холодное сердце Хальгорда

Холодное сердце Хальгорда

Юлия Арниева

Пролог

— Сейчас… сейчас, где же ты? Я же видела… Чёрт, холодно… — отстукивая зубами дробь, бормотала, находясь в поисках, чего-нибудь за, что можно зацепиться, — ага!

Обнаруженный мной кусок, кажется, щита вполне сойдёт, чтобы продержаться до появления спасателей. Как я вдруг из своей мягкой кроватки очутилась в открытом море, я старалась не думать.

— Ты куда, моё! — рявкнула, увидев подплывающего к щиту, бородатого мужика, — я его первая нашла, ищи себе другой.

— Рррр, — рыкнул этот гад, продолжая плыть к моему спасательному кругу.

— Ах, ты… сын собаки, — взвилась я, рванув наперерез, и откуда только силы взялись, и длинный подол платья вдруг перестал мешать, — ну нет, моё!

В два гребка я оказалась за спиной этого гориллы, мужчина уже подмял под себя мой щит и мне ничего другого не оставалось, как вцепится в его огромную шею и повиснуть на мужике, словно обезьянка.

— Слезь с меня, утонем оба! — прорычал мужчина, пытаясь скинуть меня со своей шеи.

— Ага, щас! — обвив ногами его торс, я вцепилась в него ещё сильнее, — ищи себе другой щит, этот мой!

— Отпусти и держись за него! — снова попытался стащить меня этот бородач, но я вцепилась крепко, — да ты ненормальная! То сидела как немощь бледная, слова сказать боялась, то как дикая кошка кидаешься!

— Сам такой! — всхлипнула, чувствуя, что от холода, руки стали разжиматься, но стиснув челюсти, всё же процедила, — сказала, мой щит.

— Иди сюда… да не отпущу, сейчас драккар подплывёт, — уже тише произнёс мужчина, услышала я это, проваливаясь в туманную пелену забытья.

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, урывками. Плеск волн болью отдавался в голове, а от запаха мокрой старой кожи затошнило. Попытка подняться, была безуспешна, моё тело оказалось чем-то придавленным. Распахнув глаза, тут же их прикрыла от яркого ослепительного света. Повернула голову набок и тут же вздрогнула - тот самый мужчина… Он пристально меня рассматривал, словно изучал, от его тяжёлого и внимательного взгляда мне захотелось сползти вниз и спрятать голову под шкуру, в которую я была кем-то заботливо укутана. — Наконец-то пробудилась, — удовлетворённо произнёс незнакомец, после чего протянул мне большую кружку: — На, выпей.

— Спасибо, — прохрипела, пытаясь приподняться, — что это?

— Мёд.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила грозного мужчину, настороженно принюхиваясь, прежде чем сделать глоток.

— Эвелин? Так, кажется, тебя нарекли? — произнёс мужчина, — в мешке одежда, выбери для себя подходящую.

— Хальгорд! Берег справа по борту, — крикнул ещё один бородатый мужчина, и я только сейчас заметила, что на судне, мы были не одни.

— Иду, — ответил он, поднимаясь, — рукоделие твоё утонуло.

— Рукоделие? — удивлённо переспросила я, заторможено, переведя взгляд с Хальгорда, на синеву океана, — где я?

— У берегов Эйры, в Ибернийском океане, — ответил мужчина, но эти сведения мне ничего не дали.

— Эйра, — повторила, проговаривая незнакомое мне слово, пытаясь хоть за что-то, зацепится. Грозный Хальгорд уже ушёл, а я всё продолжала смотреть на Ибернийский океан, на белые барашки, игриво перепрыгивающие друг друга, на облака, с каждой минутой закрывающие собой, вдруг ставшим, неприветливое небо и на уходящее за горизонт солнце.

— Еда, — грубый незнакомый голос, вывел меня из задумчивости.

— Спасибо, — благодарно кивнула, отпив из миски немного мясного бульона, чувствуя, что я действительно жутко голодна, — вкусно.

— Хальгорд, смотри-ка, она стала есть, — хмыкнул он, — вот что священные воды с девицами делают.

— Не лезть к ней, — рявкнул, ну пусть будет мой спаситель, — ты своим рыком напугал её, сейчас снова забьётся в угол и не вытянуть или сбросится опять в воду, сам полезешь за ней.

— Да вроде не трясётся, — с сомнением в голосе произнёс пусть будет рыжий, за всем этим я наблюдала, словно со стороны. Они обсуждали меня, как будто меня нет рядом.

— Простите, как можно к вам обратиться? — я решила прекратить это хамское поведение дикарей.

— Это что она сказала? — с недоумением переспросил рыжий у Хальгорда, видимо, он здесь был главным.

— Спрашивает твоё имя? — хмыкнул главарь дикарей, снова вернувшись к своему занятию.

— Ааа, Бруно — крепкий, — самодовольно проговорил он, гордо расправив плечи, — приглянулся?

— Нет, — поспешно ответила, — Бруно, можно ложку?

— Конечно, я же думал, ты снова отставишь миску в сторону, — сказал рыжий и отправился к «Носу корабля? Хотя Хальгорд, там в воде говорил, что подплывёт драккар… я у викингов»? вскочив на ноги, скидывая с себя шкуру и расплескав мясную похлёбку я заметалась по палубе.

«Господи, где я? Как я здесь очутилась»? мысленно застонав, я стала быстро себя осматривать, проведя руками по телу «Это не моё! Это не я»! рванула к бочке с водой, убедится, в своих догадках.

— Лови её, — громкий крик и горячие руки, не дали мне сделать всего лишь один шаг, — ты ещё не наплавалась, учти, больше я за тобой в холодную воду не полезу.

— Ты не понимаешь, — пробормотала я, поднимая голову, чтобы взглянуть на Хальгорда, — Я не должна быть здесь.

— Боги тебя привели сюда, не тебе с ними спорить, — резко ответил он, размыкая объятия, из-за чего мне стало зябко, и я неосознанно, прижалась к Хальгорду, эти действия настолько ошеломили мужчину, что он тут же замолчал, но через мгновение, нахмурив брови, продолжил, — я не смогу тебя вернуть домой, я не знаю, где он, смирись.

— Да, — кивнула, отодвигаясь от мужчины, — я уберу здесь

— Не надо, лучше укройся шкурой, ты продрогла. Дважды искупаться в Ибернийском океане зимой, такое не каждый мужчина выдержит.

— Хорошо, спасибо, — не стала настаивать, отправилась назад

— Принести ещё похлёбки? Пока горячая? — спросил Бруни, остальные мужчины, что были здесь на драккаре, вернулись к трапезе.

— Да если можно

— Конечно, ты ешь, а то в чём только душа держится, — добродушно пробурчал мужчина

— В чужом теле, — чуть слышно прошептала я.

Похлёбку мне принесли, а ещё чёрствую лепёшку и про ложку не забыли. Съев всё до капельки, я поняла, что всё ещё голодна, взглянув на рядом стоящего Бруно, отдавая миску и ложку, услышала:

— Сейчас принесу ещё, почти неделю не ела.

После обеда или ужина, небо было серым и неприветливым, я почувствовала, что стала засыпать. Укутавшись шкурой, от которой противно несло псиной, я стоило только принять горизонтальное положении — отключилась.

— У Грита оставим, — голосом, не терпящим возражения, произнёс Хальгорд

— Она там погибнет

— И мне-то что? Бруно, ты знаешь, куда мы плывём.

— Знаю, — буркнул мужчина

А мне было лень открывать глаза, стоит только увидеть драккар, этих бородатых дикарей, представлять, что ты дома у телевизора, не получится. А под шкурой было вонюче, но тепло, правда, нос мёрз и лежать твёрдо, но всё равно это лучше, чем реальность.

— Проснулась? Держи

— Хм… спасибо, — поблагодарила, кряхтя поднимаясь, — куда вы плывёте?

— Тебе какое дело? Шпионишь, — вдруг ощетинился Бруно, — кто послал?

— Никто, — испуганно икнула, и тут же поспешно проговорила, — я просто хотела узнать и попросить, чтобы меня в ближайшем городе оставили.

— В ближайшем? До него пять дней ходу, — всё ещё подозрительно на меня поглядывая, Бруно подтащил ко мне сундук, — выбери одежду себе, а то ходишь не пойми в чём.

— Спасибо, — снова поблагодарила, отдавая пустую кружку, напиток был холодным, но одновременно согревал изнутри, добавив мне храбрости, — это что? Платья?

В сундуке лежали платья, шерстяные длинные, застёгивались тесёмками на плечах, но платья, как ходить по палубе, не путаясь в длинном подоле, я себе плохо представляла.

— Богатые леди такие носили, — довольно протянул Бруно, разглядывая вместе со мной наряды.

— Наверное… а штаны ваши женщины носят?

— Штаны? Хальгорд у нас штаны есть на такую кроху! — рявкнул он на весь драккар, собрав своим рёвом свидетелей.

— Нет, Бруно, у нас таких мужчин-доходяг никогда не было, — заржал один из зрителей, — если только штаны Ансгара ей подойдут.

— Что! — взревел по всему, видимо, тот самый Ансгар, — да я вдвое шире тебя.

— Шире, — согласно кивнул и продолжил издеваться, — но ноги слабые, не ты ли ныл недавно, что идти не можешь?

— Я раненного Гуди на себе волок, — рыкнул мужчина, — свою рубаху отдай, ей будет впору.

Наблюдая за этими петухами, я сжалась в комочек и уже тысячу раз пожалела, что спросила про штаны, эти начнут драться и меня не заметят.

— Хватит! — грозный рык Хальгорда мигом успокоил раздурившихся мужчин, — в мешке глянь, нитки и игла здесь, сама ушьёшь. Убогая…

Кинув в меня мешочек, судя по всему, со швейными принадлежностями и подтолкнув мешок к моим ногам, Хальгорд снова ушёл к носу драккара.

Бруно с жалостью посмотрел на меня, что-то пробурчал о немощных девицах и тоже покинул мой закуток.

— Посмотрим, что здесь у нас, — преувеличенно бодрым голосом произнесла я, развязывая мешок, продолжать бояться каждого их рыка, мне стало надоедать, состояние шока проходит, хм… а может это и хмельной напиток на меня так действует.

В нём лежали: длинная шерстяная рубаха, короткие мешковатые штаны, чулки и прямоугольная накидка. Всё это было, конечно, большое, но хотя бы чистое.

Швея из меня так себе, а вкупе с грубой тканью, тупой иглой и толстой ниткой, это был кошмар. Но я упорная, а когда разозлюсь, так ещё и очень продуктивная. Не обращая внимания ни на хмыканье дикарей, не на показательное закатывание к небу глаза Бруно, я с трудом выпросив острый нож у него же, разложив на палубе вещи, принялась их кромсать, подгоняя под нужный мне размер.

— А она ничего так, — глумливо сказал один из бородатых, разглядывая меня.

Я всё ещё ходила в непонятном сером одеянии, то ли это была ночная сорочка, когда-то белая, то ли это было платье, хотя странное.

— Заткнись! — рыкнул, появившийся из ниоткуда Хальгорд, и немного помолчав, обратился уже ко мне, — накидку одень!

— Хорошо, — кивнула, быстро схватив коричневый прямоугольник, кое-как закрепив его на груди, чьим-то зубом.

Спорить с этим дикарём мне было страшно, хотя я и не понимала, что в моём наряде не так. Ткань довольно плотная, не просвечивает, да и хоть и зима на улице, было не слишком холодно.

Три дня я перешивала для себя одежду, штаны между ногами вышли кривыми и их перекашивало на левую сторону, но это безобразие мне удалось прикрыть длинной рубахой, хоть она получилась вполне сносной. Обувь я оставила, ту, что была на мне, кожаные ботинки, предложенные одним из сердобольных викингов, оказались большими, а перешивать я не решилась. Напялив на себя сей наряд, я горестно вздохнула:

— Нда, хоть сейчас на подиум.

— Есть будешь? Осталось только вяленое мясо и сухари

— Буду, спасибо, — кивнула, заплетая волосы.

За эти дни я почти подружилась с Бруно и даже заштопала ему рубаху, предупредив, что не умею этого делать. Мужчина удивлялся, зачем мне тогда был нужен целый сундук с рукоделием, отвечать на этот вопрос не стала... сказать не моё?

— Скоро прибудем к Гриту, пополним запасы. Тебя там оставим, ты только выживи, — с таким напутствием кормил меня Бруно, — там Сигрит хозяйка, ты к ней иди, она не обидит.

— Хорошо, — кивнула, стараясь всё запомнить, — чем занимаются женщины?

— Хм… готовят, шьют одежду, воспитывают детей, присматривают за стариками. Животных кормят, чистят… Есть женщины-воины, — посмотрев на меня, он, покачав головой, добавил, — тебе ей не стать.

— Спасибо, — горько усмехнулась я, — знаю.

То, что я очутилась в средневековом мире, я поняла уже на следующий день и то, что не в своём теле тоже. Ломать голову, как такое произошло, нет смысла, объяснений у меня не было. В мире слишком много странного и непонятного, а многое просто необъяснимо. Вернуться в свой мир, как? Если бы я только знала. Биться головой и рыдать, не в моём характере. Значит, надо выжить здесь...

Глава 2

— Не оставляйте меня здесь, — прошептала, с ужасом наблюдая за происходящим.

Мы пришвартовались ранним утром, но жизнь на берегу уже давно кипела. Огромные, свирепые мужчины, громкими криками спорили у причала. Женщины, высокие, крепкие одни юркими мышками огибали разбушевавшихся мужчин и другие стояли с гордо поднятой головой, одетые в облегающие штаны, в длинную до колен тунику и плащ, который был закреплён фибулой на правом плече — воины.

А ещё рабы, их не с кем не спутать, около десяти, грязные, худые, невысокого роста и все темноволосые… как Хальгорд. Они перетаскивали прибывший товар с драккара на причал и несколько из них почти падали от усталости.

— Тебе здесь будет лучше, я попрошу приглядеть за тобой, — заворчал Бруно, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Не уверена, — беззвучно произнесла, продолжая осматриваться.

Дома, что стояли на берегу океана, были большими, построенные из камня, крытые камышом, хотя я могу и ошибаться, из дыры в крыше шёл дым, окон не было. Рядом с каждым зданием построен очаг, на котором был установлен вертел, у ближайшего к нам, сейчас жарился над углями окорок. Запах рыбы, кислой капусты и печёного мяса, от этого смешения, мне с каждой минутой становилось дурно.

— Идём, — громко окликнул Хальгорд, и, не дожидаясь ответа, устремился вглубь селения.

— Не отставай, — добавил Бруно, наверное, единственный с кем я могла поговорить. И за время непродолжительного пути, я осторожно выведала у него, кто я такая.

Узнала немного, на корабль, на котором плыла Эвелин — напали, разграбили, часть команды убили, часть везли на продажу, среди них оказалась и девушка судя по виду британка. На свою беду, ярл Гест, отплывая от горящего корабля, повстречал Хальгорда — своего заклятого врага, между ними состоялся бой, победа осталась за конунгом.

Всё добро перенесли на драккар Хальгорда, Эвелин тоже, но девушка, схватив сундук, умудрилась спрыгнуть в воду. Её замершую с трудом затащили на драккар и оставили в покои. На протяжении целой недели я, ну то есть Эвелин отказывалась от еды, не разговаривала и улучив удобный момент снова сиганула за борт.

Причины такого поведения Бруно не объяснил, вернее сказал: «Что ещё может сделать такая, как я».

Не знаю, почему, но мне стало обидно за девушку, у той явно была веская причина так поступить, но я об этом никогда уже не узнаю.

О мире, в который я попала, мне тоже немного удалось выяснить, судя по всему, я очутилась в эпохе викингов и на их территории, сейчас мы плывём к конунгу заручится поддержкой, но надежды на это у Хальгорда нет, а земли нужны. Без помощи им не захватить новые территории, а воинов становится с очередным походом всё меньше.

Там, где живут семьи воинов Хальгорда, на земли конунга, каждой зимой все больше наползают ледники, а летом не уходят. Земли скудные, лесов практически нет, выживают только набегами, но и награбленного не хватает. Последняя зима принесла слишком много горя людям Хальгорда.

Прокручивая у себя в голове всё услышанное от Бруно, я лихорадочно размышляла, что могу предложить конунгу, чтобы он оставил меня на своём корабле. Увиденное в «городе» меня пугало.

— Приветствую тебя Сигрит! — рявкнул Хальгорд, заходя в тёмное помещение, следом втолкнули меня, замыкающим шёл Бруно и ещё несколько мужчин, их имена мне так и не довелось узнать.

— Приветствую тебя конунг Хальгорд! — ответила женщина, полноватая, с обрюзгшим лицом с красно-голубой сеточкой вен на щеках, — что привело тебя на земли конунга Грита, что ты ищешь в моём доме?

— Хочу оставить тебе её, наш путь она не выдержит, — произнёс викинг, выставив меня перед собой.

— Не оставляй, — прошептала я, с ужасом, разглядывая, куда меня привёл конунг. По рассказам Бруно, здесь мне будет гораздо лучше, чем на драккаре, но я с каждой секундой сомневалась в этом.

Большое узкое помещение с очагом по центру, на одном из его краёв лежала длинная плоская каменная плита, на которой сейчас пеклись лепёшки и, кажется, тушилось мясо в котле. Пол был устлан камышом судя по виду его недавно заменили на свежий. Недалеко от очага стоял большой стол, с двумя почётными сиденьями, в виде украшенных резьбой кресел-скамьи, каждое из них было достаточно широким, наверное, чтобы на нём могли усесться два человека. Сейчас на нём разместился только лишь один мужчина. Сидел он, навалившись на стол, который был захламлён мелкими объедками.

С нашим появлением мужчина с натугой встал. Его лицо пошло бурыми и фиолетовыми пятнами, рот стал мокрым и съехал в сторону. Он пошарил перед собой и неверной рукой нащупал край стола, в который вцепился, чтобы не упасть.

— Давно? — тихо спросил Бруно у хозяйки дома.

— Пятый день, — так же тихо ответила Сигрид.

— Ярл Льёт, — рыкнул Хальгорд, нахмурив брови.

— Ааа, конунг, что привело тебя в эти, проклятые богами земли.

— Это я скажу конунгу Гриту, сюда лишь привёл свою рабыню, чтобы Сигрид присмотрела за ней, я заплачу.

При слове рабыня я медленно подняла голову и горестно взглянула на Бруно, об этом он мне не рассказал.

— Рабыня, — с усмешкой бросила, опустив глаза, надежда рухнула, я поняла, что Хальгорда не переубедить.

— Рабыня? — повторил следом за мной ярл и шатающейся походкой направился в нашу сторону, остановившись в двух шагах, продолжил, — пусть остаётся, мы присмотрим.

От его масленого взгляда мне стало дурно, а в животе скрутился тугой комок недоброго предчувствия, но я, вскинув голову, прямо взглянула на него.

— Гордая, — ухмыльнулся он, — тем интересней.

— Не оставляй, — прошептала я, вцепившись мёртвой хваткой в Хальгорда, но тот будто не слышал.

— Сигрид, я вернусь позже, принесу плату.

— Иди уже, — пихнул меня в спину Бруно, участливо улыбнувшись.

Через минуту я осталась одна с пьяным ярлом и жуткой женщиной. Топчась на месте, я не знала, куда себя деть, бежать не было смысла, здесь я чужая, здесь я одна.

— Проходи, голодна?

— Нет, — покачала головой, обходя широкой дугой, замершего мужчину.

— Сейчас ляжет, — сказала Сигрит, кивнув в сторону ярла, — муж обычно пять дней такой, а потом месяц не пьёт.

— Ясно, — пробормотала, смахнув со скамьи крошки, села недалеко от женщины.

Та, не обращая внимания на явно невменяемого мужа, продолжила заниматься приготовлением обеда. Две девушки, прятавшие в глубине дома, неожиданно для меня выскочив из тёмного угла, шустро принялись убирать со стола.

— Может помочь чем? — спросила, настороженно оглядываясь.

— Капусту покрошишь?

— Да, конечно.

— А с виду и не скажешь, — по-доброму хмыкнула Сигрид, — видала я таких рабынь, ручки нежные, сами слабые. Правильно тебя Хальгорд не берёт с собой, не выдержишь ты путь.

— Выдержу, — упрямо повторила, остервенело, кромсая вилок капусты.

Управившись с ней, мне тут же вручили пучок травы, который я должна была связать в косичку, а после её подвесят под потолком сушится.

— Откуда ты?

— Из Бриты, — не отвлекаясь, ответила Сигрит

— Как попала в рабы? — продолжила допытываться женщина, украдкой поглядывая на меня.

— Плыла на корабле домой, на нас напали, команду и сопровождающих убили, меня захватили в плен, — ответила, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, вызнать у Бруно хотя бы малую часть о девушке, уже неплохо.

— Хальгорд?

— Нет другой, — усмехнулась, понимая, что разница небольшая, — конунг напал на ярла, что захватил наш корабль.

— Бруно подсказал, тебя привезти ко мне?

— Не знаю, — пожала плечами, откладывая от себя готовые косички, — готово.

— Ты молодец, — похвалила меня Сигрид, собирая со стола траву, и добавила уже девушке, застывшей, у стола, — убери под навес.

— Сигрид, — замялась я, не зная, как подступиться к женщине, — я хочу продолжить путь с Хальгордом.

— Понравился? — улыбнулась она, лукаво подмигнув.

— Что? Нет! Просто…, — запнулась, не зная, как объяснить. Как сказать что я не смогу здесь жить, что меня до ужаса пугает её муж, условия и вообще всё. Что тот корабль, пока единственный мир, который я приняла.

— Тогда зачем? Не понимаю?

— Хочу помочь, — выпалила я, и, собравшись с духом, пробормотала, — я училась, знаю, как обработать раны, могу готовить, штопать.

— Ты им не нужна, — громко рассмеялась Сигрид, — это они и сами могут.

— Сигрид? Помоги, зачем я тебе здесь

— Ты, правда мне не нужна. Работать, как рабыня не будешь, Хальгорд дал понять, что за твоё содержание заплатит. А так, только мешаться будешь. Но спорить с конунгом я не буду, жила я там и знаю, как он скор на расправу.

— Жила?

— Бруно мой брат, но я выбрала в мужья ярла Льёт, — ответила женщина, махнув рукой в сторону спящего за столом мужчины.

— Там, где ты жила действительно, земля покрывается льдом?

— Да и конунг Хальгорд многих потерял, дочь и жену тоже, — тяжело вздохнув, ответила Сигрид.

— Спасибо, что рассказала, — поблагодарила я, подтянув колени к подбородку, обняла их руками и застыв в такой позе, немигающим взглядом уставилась на пламя в очаге.

— Мне уйти надо, не советую покидать дом, — сказала Сигрид, прежде чем закрыть дверь.

Я не знаю, сколько просидела в такой позе, размышляя о своём незавидном будущем, пока не почувствовала шершавую ладонь на своём затылке, следом мою голову дёрнули назад, а над лицом зависло пьяная морда ярла Льёт.

— Красивая, — дыхнул сивухой на меня и потянулся к себе.

— Нет! Нет! — вскочив со скамьи, вцепилась в руку, которая удерживала меня за волосы, принялась царапать её.

— Дикая, мне нравится.

— Отпусти! Я принадлежу конунгу Хальгорду, он убьёт тебя! — закричала первое, что мне пришло в голову, но пьянь лишь расхохотался мне в лицо.

— Ещё! Кричи ещё!

— Козёл безрогий, — рявкнула, что есть силы головой, тут же взвыв от боли, но освободится получилось, — не подходи!

Схватив нож со стола, которым ещё час назад крошила капусту, я, обежав скамью, замерла и не спускала взгляд с медленно приближающего мужчины.

— Иди сюда, малышка!

— Не подходи! Я убью тебя, — процедила сквозь зубы отступая.

— Кошка, — прохрипел он, скривив рот в оскале.

— Ярл! — громкий рык Хальгорда, не остановил невменяемого мужчину, он никого не видел, кроме меня, продолжая приближаться.

— Убью! — снова прошипела я, перехватывая удобнее нож.

— Льёт! — предупреждающих рёв и ярл летит на пол, — где Сигрид?

— Сказала, ей надо выйти, куда не знаю, — быстро проговорила, чувствуя, как меня стало трясти от пережитого.

— Бруно! Сейчас же отплываем

— Да, мой конунг, — сиплым голосом ответил мужчина.

— Не оставляй, прошу…, — прошептала я, глядя в глаза Хальгорду, чувствуя, как по моим щекам катятся слёзы

— Идём, — кивнул конунг, разворачиваясь к выходу.

Глава 3

На драккар шли быстро не оглядываясь. Хальгорд был зол и недоволен, Бруно подавлен, остальные мужчины, шли с каменными нечитаемыми лицами. Я чтобы не потеряться среди толпы, вцепилась в уголок плаща Бруно и практически бежала за ним.

— Хальгорд, — окликнул громкий мужской голос, притормозив нашу процессию, — да помогут тебе Боги.

Увидеть мужчину, в голосе котором слышалась насмешка, мне не удалось, взглянув вопросительно на Бруно, заметила, как тот поморщился и с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Помогут, — рыком ответил Хальгорд, и мы продолжили свой путь

— Забирайся и скройся, сиди, как мышка, пока не отойдём от берега, — толкнул меня в спину Бруно, устремившись за конунгом.

— Отправляемся, куда шли, — прокричал Хальгорд, дав команду отплывать.

Прошло три дня в море, пережили шторм, хотя Бруно с усмешкой, наблюдая за моим заворожённым взглядом, сказал, что это всего лишь ветерок.

С конунгом за это время я ни разу не говорила, да и пересекаться на небольшом драккаре нам не случилось. На следующий день я перехватила правление кухней на себя, готовя обеды и поздние ужины для всей команды. Питание было не особо разнообразным, но я старалась, казалось, что прекрати я приносить пользу, меня тут же сбросят за борт. Поэтому варила жидкие похлёбки, превращала чёрствые лепёшки почти в свежий хлеб, а поздними вечерами вспоминала пройденную в школе историю и географию.

— Что ты там каждый вечер царапаешь? — спустя четыре дня, полюбопытствовал Бруно, остальные мужчины обходили меня стороной и не разговаривали, максимум на что их хватало, односложно ответить на заданный мной вопрос.

— Да так, неважно, — пожала плечами, сокрушаясь, что здесь нет бумаги и карандаша.

— Конунг доволен тобой, — проронил Бруно, прежде чем покинуть меня.

— Хм… доволен, — буркнула я, снова возвращаясь к прерванному занятию.

С историей более-менее было проще, этот предмет мне всегда нравился, да и учитель очень интересно рассказывал, главное, чтобы этот мир был хоть немного похож на тот, что я так скоропостижно покинула.

А вот с географией печаль, нет, я представляю, сколько материков, островов и прочего имеется на планете, и где они примерно должны находиться, но как определить, где нахожусь я и как плыть, например, в Америку, до неё Колумб, скорее всего, ещё не добрался.

— Берег! — крикнул один из мужчин, прерывая мои мысли.

Но, как я не вглядывалась, ничего в серой мгле не рассмотрела, с уважением взглянув на воина, я отправилась проверить наличие пустых ёмкостей.

Стоит нам пришвартоваться, как мужчины пойдут на добычу провианта, а я должна подготовить бочки под воду. Радует, что люди уже знали о цинге и квашеной капусты было достаточно, мясо вяленое и твёрдое словно ветка дерева, крупа и серая мука, весь наш рацион. Ну ещё рыба, хотя она уже стоит поперёк горла, отварная, вяленная, с минимумом соли — та ещё, гадость.

— Спускайся, берег нежилой! — позвал меня Бруно, помогая выбраться, — надеюсь, удастся пополнить запас воды и мясо раздобыть.

— Может, муки надо было прихватить, я лепёшки на камнях испеку, — спросила у мужчины, занимающегося костром.

Печь лепёшки, варить из вяленого мяса и крупы — каши, правильно заваривать отвар и многое другое, научил меня Бруно, и я была искренне благодарна мужчине. Всё же, не была я обучена жить в таких походных условиях.

— Не надо, мужчины по свежему мясу соскучились, о твоих лепёшках забудут.

— Хорошо, тогда может отвар?

— Если хочешь помочь, принеси хворост и не мешайся под ногами, — буркнул он, — далеко не уходи, искать тебя ещё.

— Ладно, — кивнула, я давно привыкла вот к такой странной манере общения со мной Бруно и совсем не обижалась. Осмотрев берег, обнаружила пару топляков по правой от меня стороне и устремилась к ним.

Добравшись до первой кучи, тихо рассмеялась, небольшие веточки издалека, оказались довольно внушительными стволами и утащить их смогу только волоком.

— Мда, — усевшись на один из них, решила, раз уж Бруно помощь моя не требуется, и он попросил под ногами не мешаться, я займусь полезным делом — порисую.

Подхватив с земли тоненькую веточку, раскидав ногой мусор, принялась расчерчивать карту Земли. На палубе, делая невидимые рисунки, просто водя пальцем по доске, сложно не потерять что-то очень важное. А здесь — простор. Ползая вокруг увеличивающейся карты, с увлечением разлиновывая меридианы и параллели, пыталась определиться с направлением.

— Что это? — спросил конунг, тихо подкравшись сзади, перепугав меня до седых волос.

— Чёрт! — вскрикнула я, резко развернувшись, выставила перед собой ветку… так себе оружие.

— Эвелин, — с улыбкой усмехнулся Хальгорд, посмотрев на мою грозно выставленную руку, — что ты чертишь?

— Карту, правда, я не знаю, точных координат, — грустно пояснила я, — а это просто рисунок и ничем нам не поможет.

— То, что ты очертила… эти земли? Они существуют? До них доходили? — засыпал меня вопросами конунг, рассматривая мою корявую карту.

— Да, все эти земли существуют и все обитаемы, но свободной территории хватает, — ответила и, ткнув палкой на Австралию, добавила, — здесь тепло и земли достаточно плодородны.

— Откуда ты знаешь? — сощурив глаза спросил Хальгорд, словно подозревая меня в чём-то.

— Училась, — ответила и дальше объяснять не стала, очертив большой круг, захватывая Исландию, Норвегию и Ирландию, уточнила, — мы где-то здесь находимся?

— Да, — задумчиво протянул он, взглянув на меня, — жди здесь.

— Хорошо, — кивнула, с недоумением посмотрела за быстро удаляющимся Хальгордом.

Вернулся он с группой поддержки: Бруно и Свейном, если я правильно услышала его имя.

— Похоже? — спросил Хальгорд, раскручивая местами рванный свиток, на котором была изображена карта, — её нашли в сундуке, на одном из кораблей, захваченный нами прошлой весной.

— Хм… здесь нет острова, а в этом месте должен быть перешеек, — пробормотала, рассматривая средневековую карту, удивляясь достоверности, кто-то всё же доплыл до Америки?

— Как добраться, ты не знаешь?

— Нет.

— Свейн, она подтвердила, что эти земли существуют, надо рассчитать, как до них добраться

— Но конунг! Откуда ей знать, и она сама сказала, что не ведает, как добраться до этих земель.

— Займись, а пока идём, как и планировали, — распорядился мужчина, возвращаясь к драккару.

— Это ты и царапала на палубе? — усмехнулся Бруно, разглядывая мои рисунки на земле, странным образом не затоптанные.

— Да, только я, правда, не знаю, как до них дойти.

— Разберёмся, Хальгорд давно на эту карту смотрит и конунгам показывал, но его засмеяли.

— Почему?

— Нет этих земель, никто не дошёл

— Просто они далеко, — прошептала, чуть помолчав продолжила, — вот здесь очень жарко, здесь влажно, а тут растёт вкусный чай.

— Откуда? — недоговорил Бруно, уставившись на меня.

— Училась, — печально усмехнулась я, — возвращаемся? Мясо раздобыли?

— Поймали, — довольно протянул мужчина, затаптывая мою карту, — не стоит это оставлять.

— Тебе виднее.

После вкусного и сытного ужина, решили провести ночь на берегу, Хальгорд выставив дозорных, вернулся на драккар и вместе со Свеном и Бруно, что-то тихо, но очень эмоционально обсуждали.

Я, чтобы лишний раз не мозолить глаза, вытянув нитки из кусочков ткани, с обрезанных мной вещей, стала плести фенечки, вспоминая детство. Получалось вполне неплохо, красный орнамент на чёрном фоне.

— Красиво, — произнёс Бруно, рассматривая прижатый к полу, пока ещё короткий браслет.

— Спасибо.

— Что это?

— Так… украшение, браслет на руку. Некоторые народы использовали фенечки как символ дружбы — после обмена фенечками люди считались назваными братьями. У других такое украшение отгоняло злых духов.

— А ты для чего плетёшь?

— Подарок, — улыбнулась любопытному мужчине, — тебе подарю, пусть защищает от бед и приносит удачу.

— Спасибо, — сиплым голосом, поблагодарил Бруно, с ошеломлённым лицом покидая мой закуток, который стал мне почти домом.

Разделённый небольшой перегородкой, с невысоким топчаном, тремя шкурами и мешком со сменными вещами, да меня можно было назвать вполне зажиточной.

Но, как бы это не печально звучало, мысли о комфорте, о безопасности не покидали меня ни на минуту, напуганная сведениями о наползающих не земли Хальгорда ледниках, я всё чаще поглядывала в сторону тёплых стран, но, к сожалению, не обладала нужными сведениями.

Ещё пять дней пути… и если первые дни у меня было хоть что-то похоже на морскую болезнь, то сейчас я почти как настоящий морской волк, проворно передвигалась по палубе. Ловко управлялась со странной на вид и использованием переносного очага, кромсала вяленое мясо, на одной из очередных остановок, насобирала сушенную дичку, сварив вкусный компот и азартно играла в кости, разбогатев на пару рубах и став обладательницей отличной шкуры.

— Эвелин! — взревел Матс, отдавая проигранный бутыль с вином, — не буду больше с тобой играть.

— Хм, — усмехнулась, довольно потирая руки, — зря, я тебя могу научить, как не проигрывать Ульву.

— У меня нечего ставить, — буркнул мужчина, сбегая от меня не оглядываясь.

— Ты скоро всех воинов голыми оставишь, — ухмыльнулся Хальгорд, — они отказываются с тобой играть и просят выбросить тебя за борт.

— Да? — воскликнула, удивлённо приподняв бровь, — тогда они останутся без вкусных лепёшек с мясом.

— Только это их и останавливает, — расхохотался конунг, впервые за долгое время.

Груз, лежащий на его плечах и ответственность за людей давила и мужчина с приближением к намеченной цели, с каждым днём всё больше погружался в себя.

Воины старались обходить его стороной и только Бруно и Свейн, говорили с конунгом. Я, же украдкой наблюдая за Хальгордом, прониклась странным сочувствием к мужчине. Да грозный, но не жестокий. Смелый, ответственный, беспокоящийся о благе своего народа.

— Хальгорд? — я вдруг решилась, подарок для конунга давно лежал у меня в мешке, вместе с остальными сокровищами, но отдать я его не осмелилась.

— Да?

— Я… могу я сделать подарок? — распутывая ставшие тугими тесёмки, наконец вытащила фенечку, самую лучшую, что когда-либо плела, осторожно ступая, подала её конунгу.

— Сама завяжи, — прошептал мужчина, не отрывая от меня свой тёмный взгляд, протягивая руку.

— Хорошо, — кивнула и трясущими руками, крепко завязала ниточки, мысленно обращаясь к местным Богам, чтобы берегли Хальгорда.

— Спасибо, — поблагодарил конунг и чуть помолчав добавил, — завтра будем на месте, постарайся не покидать драккар и не высовываться.

Глава 4

Они покинули драккар быстро, в темноте, оставив меня и ещё пару мужчин на корабле. Я знала, что они идут убивать, но остановить была не в силах, меня никто бы не услышал.

— Эвелин, ты за бортом прячься, если стрелы полетят и вот... на, укройся, — подал тяжеленный обитый железной пластиной деревянный щит — Тормонд.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину, с трудом подтянув щит к себе ближе.

— Там, по рассказам скальда, который приходил прошлой весной, живут кельты, у них есть, чем поживиться, — прошептал Матс, вглядываясь в темноту. — Они же пошли осмотреться? И узнать свободны ли земли? — Верно, — кивнул Тормонд, — но разве можно отказаться от добычи?

— Почему вы не перевезёте свои семьи на другие земли? Там, где нет ледников и не такая суровая зима?

— Куда? Свободных земель ещё много, но они не настолько плодородны. — Но... — А там, где текут крупные реки и растут густые леса, уже заняты и конунги рядом с собой ещё одного не потерпят, — с усмешкой ответил Тормонд.

— Конунг Григ увёл своих в новые земли, Хальгорд думал, что он подскажет, куда идти, но Григ отказал.

— Куда идти? Разве мы не к конунгу Григу заплывали? Я не увидела, там плодородных земель, только горы и чахлые деревья у их подножья? — с недоумением уточнила.

— Григ несколько лет ходил в эту сторону, искал... и знает земли, там, где он поселился — лучшие.

— Хм... ясно, но, видно, делится сведениями он не пожелал, — ухмыльнулась я.

— А так родичи не поступают, — буркнул Матс, — когда Григу понадобилась помощь, молодой конунг Хальгорд не раздумывая пошёл за ним, а...

— Тихо, — шикнул Тормонд, — началось.

Замерев, словно мой шорох мог помешать воинам, я стала прислушиваться. И действительно, вдалеке раздался крик, бряцанье оружия, зажглись огни и тут же раздался звон колокола. Час ожидания, страха и изматывающей меня совести. Знать о планах конунга и ничего не сделать, это разрывало меня на части. Стараясь не думать о происходящем, я снова и снова, пыталась вспомнить информацию о ближайших землях. Австралия — это хорошо, но доплыть до неё вот на таких драккарах пока точно невозможно. Значит, нужны земли ближе, но какие? Исландия, там тоже холодно, подозреваю именно там и живут семьи Тормонда и Матса. Англия, нет, там чума была, грязь и ведьм жгли, туда не стоит даже соваться. Ирландия? Норвегия?

— Возвращаются, — прошептал Матс, напряжённо всматриваясь на берег. Я как не старалась, но в темноте ничего не увидела.

— Принимай! — крикнул Ульв, затаскивая раненого мужчину, следом за ними на драккар взобрались ещё несколько воинов.

— Здесь нет золота и серебра, — рявкнул раненый, — скальд обманул нас

— Где Хальгорд? — обеспокоенно воскликнула я, вглядываясь в лица прибывающих воинов.

— Там, — прохрипел ещё один раненый, и, кажется, он не выживет, грудь мужчины была вся в крови и чем-то продырявлена.

— Где там? — рявкнула я, обращаясь к Хэльми, который тоже уже вернулся на драккар.

— Следом шёл, с Бруно и Свейном.

— Эвелин, вижу Бруно и Хальгорда, уже близко! — крикнул Матс, — готовимся к отплытию.

— Быстро, на вёсла, кто в силах! — закричал Хальгорд, затаскивая Свейна на драккар.

А я, увидев конунга, как-то разом успокоилась и с облегчением выдохнув, огляделась. Трое! Трое раненых, из них один нежилец… Посмотрев на Хальгорда, который тоже взялся за вёсла, на Бруно... я устремилась к носу драккара, там лежали странные и незнакомые мне мази, настойки и чистые тряпицы. Надо помочь раненым, это всё, что я могу для них сделать.

— Потерпи, сейчас вот здесь ещё очищу, — бормотала, промывая рану на руке Свейна и чуть улыбнувшись, добавила, — ты молодец.

Два часа я кипятила в темноте воду, под лучиной пыталась очистить раны, понимая, что утром вернусь к этому занятию снова. Мужчины, кто был в силах держать в своих руках вёсла, работали, чтобы быстро уйти дальше от берега. Никто не говорил, все были подавлены.

Свейну и Орму, можно сказать, повезло, раны были небольшие, промыв и стянув их края, туго перевязала, предварительно смочив пахучей настойкой. А вот Эйнару досталось, со слов Хельми в него ударили деревянным колом, которое тут же сломался, оставив щепки и мусор в ране.

— Эйнар, я должна сейчас попытаться тебе помочь, ты потерпи, ладно? — пробормотала, внимательно рассматривая рану. Основную грязь и щепки я убрала, копаться в крови, от запаха которой меня мутило, отвратительное занятие.

— Да, — просипел мужчина, стиснув челюсти.

— Матс, придержи его, — попросила, мысленно обращаясь к местным Богам, чтобы они показали верный путь. Я не врач и знаю лишь крохотную часть, как обработать рану.

Спустя час я устало откинулась на борт драккара и прикрыв глаза, пыталась успокоиться. Слёзы душили меня: от злости, от сострадания и от ужаса. Мир оказался слишком жесток, к такому я была не готова. Остановить это я не в силах, меня скорее выбросят за борт. Принять и жить как есть? А я смогу вот так?

— Эвелин?

— Да? — почти беззвучно произнесла, но была услышана.

— Спасибо, — поблагодарил Хальгорд, — завтра пристанем к берегу, наберём воды и поохотимся, раненым нужно мясо.

— Хорошо, — ответила, так и не открыв глаза, подниматься тоже не стала, сил не было, спина болела, а руки тряслись от напряжения. Я не помню, как заснула, но прометавшись на своём топчане всю ночь от кошмаров, поднялась разбитая и не выспавшаяся.

А утром снова раны, кровь и стоны раненых мужчин. Злиться на них не получалось, пусть они виноваты сами, но это их мир! И это только начало моего пути в их суровом мире и какой этот путь будет — ещё неизвестно...

— Свейн! Если ты ещё раз поднимешь свою руку, я попрошу Матса приковать тебя к палубе, — рыкнула на мужчину, с которого в очередной раз сползла повязка, а рана стала кровоточить.

— Эви! Со мной всё в порядке, — буркнул мужчина, — не могу я столько дней сидеть.

— Если бы ты раньше времени не скакал по драккару горным козлом, давно бы уже мог нормально передвигаться, как Орм.

— Ааа... — начал было мужчина, но не нашёлся что сказать.

— Правильно молчи, умнее выглядишь, — усмехнулась я, перебинтовывая ему руку.

— Расскажи ещё про страны, — попросил Свейн, который устроился на полу рядом с моим топчаном. За эти дни, что мужчина был вынужден, как он говорил изображать калеку, мы подружились. Этот воин оказался довольно умным парнем и очень любопытным, не зря именно его попросил Хальгорд сделать расчёты, как добраться до других земель.

Рассказывая, всё, что помню, а ещё обучая нехитрой математике, я тоже многое выяснила для себя о мире, в котором оказалась.

— Знаешь, я всё думала, может, в Ирландию отправимся, она ближе к вам и земли достаточно, правда, они тоже заселены, но есть же пустые и неосвоенные территории.

— Это где?

— Нужна карта, я покажу

— Сейчас, — подхватился Свейн

— Сиди уже, — буркнула я, поворачиваясь к топчану, стоящего рядом с моим, — позже, сначала обработаю рану Эйнару.

Первые три дня были очень тяжёлыми, я практически не спала и, попросив Бруно перетащить раненого к себе ближе, принялась выхаживать мечущегося в бреду воина. На второй день к вечеру рана загноилась, мужчину бил озноб, но неизвестные мне травы и настойки, а ещё моё постоянное присутствие рядом с ним, всё же помогли мужчине выкарабкаться и сейчас он шёл на поправку.

— Так, что тут у нас, — улыбаясь проговорила я, осматривая рану. Её цвет и вид меня уже не смущал, скорее её размер откровенно пугал, шириной с хорошее яблоко, но радует, что оказалась неглубокой и сейчас затянулась тоненькой коркой, — смотри-ка уже гораздо лучше, к возвращению домой будешь почти как новенький.

— Эвелин, спасибо тебе, — прошептал Эйнар, чуть сморщившись, — я видел Одина, но ты вымолила мою жизнь у него.

— Угу, — кивнула старательно, размазывая мазь на ране, от неё приятно пахло травами и неприятно прогорклым жиром, но благодаря ей, рана быстро заживала, а кожу не тянуло.

В очередной раз мысленно поблагодарив Бруно за науку, я, наложив новую повязку, пошла стирать грязные. Ну как стирать, прицепив ткань к верёвке, отпускала за борт, там их нещадно помотало в солёной воде, а уж потом, почти чистые, хорошенько прополоскав в пресной, я полчаса кипятила их в котле.

Первый раз засунув в котёл тряпки, я очень удивила мужчин, проходя мимо, каждый пытался заглянуть под крышку. А уж с какой опаской они приступили к ужину, я с трудом сдерживала смех.

— Эвелин, Свейн сказал, что тебе нужна карта? — окликнул меня Хальгорд, с тех пор как Эйнеру стало лучше и появилась надежда, что он выживет, все воины и в том числе конунг, резко изменили своё отношение ко мне, стали уважительнее, что ли.

Хотя Хальгорд всё так же почти не смотрел в мою сторону и был хмур, лишь Бруно продолжал бурчать и ругать меня, если я сделала, что-то неверно.

— Да, я хотела посмотреть кое-что

Через минуту в моём закутке стало слишком тесно. Лежащий на своём топчане Эйнер, нагло усевший на моём Свейн, я примостилась на краешке и Хальгорд.

— Вы можете показать, где мы? И где ваши земли?

— Здесь, — ткнул пальцем Свейн на карте, туда, где в моём мире находилась Норвегия.

— Земли наши здесь, — показал Хальгорд, всё на ту же Норвегию, только северную её часть.

— Получается, мы двигались вдоль берега, заходя в бухты? — вытаращив глаза уточнила у конунга. Плывя в открытом море, оказалось, сложно сориентироваться, выходит, всё это время мы просто шли вдоль прибрежья, то отдаляясь от берега, то приближаясь.

— Верно, — кивнул Свейн, не понимая, что меня так поразило.

Я же лихорадочно вспоминала, что знаю о северных частях Норвегии, кажется, погода в тех местах по-настоящему суровая.

— Здесь твои земли? И здесь холодно? — спросила, указывая место на карте, чтобы удостовериться в своих догадках.

— Да, местами лежат вечные ледники, снег не тает даже летом. Зимнее солнце днём не поднимается и кажется, что всегда ночь, часто идёт снег, а у побережья штормит. Весна поздно приходит и вырастить очень сложно, даже ячмень, — ответил Эйнер.

— Сильные ветра, лето короткое и холодное, — добавил Хальгорд.

— Мы спускались южнее, но здесь вы говорите, свободных земель нет, — пробормотала, разглядывая карту.

— Да, — кивнул конунг, — сейчас мы возвращаемся домой, скоро весна.

— Хальгорд… а сюда? — ткнув пальцем на Ирландию, — ходили?

— Нет, так далеко мы не заплывали.

— Тогда…

— Эвелин, я не могу оставить людей весной одних, — покачал головой Хальгорд, свернув карту, покинул мой закуток.

— Я рассчитаю Эви и следующей зимой, если позволит Один, мы отправимся туда, — ответил Свейн.

Глава 5

— Эвелин, спускайся, — крикнул с берега Свейн, Бруно ещё остался на драккаре и собирал ёмкости под воду.

— Может, я здесь побуду, а? — жалобно пробормотала, осматривая поселение.

За водой и необходимыми для дальнего плавания припасами Хальгорд приказал зайти в одно из прибрежных селений. Продукты он решил обменять на захваченное серебро с корабля ярла, с того самого, где меня и подобрали, а также это единственная возможность узнать последние новости.

Отправляться на прогулку мне совсем не хотелось. Находится среди страшных, угрюмых и громких мужчин, замученных женщин, было жутко. А ещё я не видела детей и это тоже пугало.

— Конунг приказал запастись провизией и починить паруса, которые растрепало недавним штормом, а тебя сказал взять с собой, — ворчал Бруно, — тебе же тоже нужен гребень какой или фибула.

— Гребень мне Эйнар обещал из дерева вырезать, а фибула и эта сойдёт, — возразила я, вцепившись в борт драккара. Никогда не была трусихой, но сейчас вдруг поняла, что совсем не хочу видеть такое большое количество незнакомых мне людей, а ещё боялась заблудиться и остаться здесь навсегда.

— Да идём уже, не страшись, — хмыкнул мужчина, стаскивая бочки за борт, там их уже забирали Матс и Ульв, — можешь держаться за край плаща, чтобы не потеряться.

— Хорошо, — обречённо кивнула, спорить было бесполезно.

— Зайдём к Дриму, он хороший ярл, — бормотал себе под нос Бруно, — и пиво у него отличное.

Первый шаг на сушу дался мне тяжело, но, вскинув голову и расправив плечи, я устремилась следом за Бруно и Свейном, по дороге разглядывая людей и дома.

В основном здания были вытянутые от двенадцати до тридцати метров длинной. Толстые стены, сложенные из земли, камней и торфа, его же накладывали на крышу. К торцам дома был пристроен коровник, оттуда доносился характерный запах навоза и молока.

Здесь, видимо, совсем недавно прошёл дождь и улица, по которой мы шли, утопала в грязи, а глина громко чавкала под ногами. Пара женщин, встретившаяся нам по дороге, яростно спорили, эмоционально размахивая руками. Мужчины занимались разделыванием туши, я, так и не смогла определить, кому она ранее принадлежала. Девушки вычёсывали шерсть. Все были заняты своими делами, но при нашем появлении с любопытством рассматривали нас.

Нда… выглядели мы, конечно, колоритно, огромные Бруно и Свейн, в кожаных доспехах, со свирепыми лицами и я, невысокая в широких штанах, рубахе длиною почти до колена и в накидке, местами протёртой до дыр, а после заштопана мной, как уж сумела.

— Наряд тебе Хальгорд сказал купить, знаю одно место, туда зайдём, — сообщил Свейн, потянув в сторону крайнего дома, — обычно женщины сами шьют, но ты не умеешь.

— Я умею, но не таким иглами и нитями, — возмутилась, уж не совсем безрукая и умела делать элементарные вещи.

— Ага, — усмехнулся Свейн, продолжая настаивать на своём.

— После к Дриму заглянем, у него есть из чего выбрать, — добавил Бруно.

А я не знала плакать мне или смеяться, с одной стороны, была очень приятна забота конунга, с другой — уж лучше бы я отсиделась на драккаре. Хотя если посмотреть на женщин, то вид у меня действительно очень странный и этим я привлекаю внимание. Здесь на женщинах были надеты платья изо льна или из шерсти, а сверху туника, завязывающаяся тесёмками на плечах. И если мужчины преимущественно носили серые, коричневые или чёрные цвета, то женщины предпочитали яркое. И у всех были длинные волосы, девушки ходили с распущенными, некоторые, правда, заплетали их в косы, а постарше накрывали голову повязкой или покрывалом.

— Ты выбирай что нужно, — произнёс Бруно, толкая дверь одного из здания.

Пока я разглядывала людей, не заметила, как добрались до первого дома. Зайдя в него, на мгновение замерла у порога, привыкая к темноте, свет лился всего из двух небольших оконцев, затянутых чем-то мутным.

Форма этого дома была такая же, как и у остальных зданий в деревне, длиною около пятнадцати метров, две стены ближе к концам матицы (брус, служащий основанием для потолка в избе) заметно загибались в верхней части. В середине дома стояли два ряда мощных столбов, которые несли на себе тяжесть крыши. По обеим сторонам дома проходила широкая и низкая земляная насыпь, край которой был обшит досками. Получался гладкий приподнятый пол. А центральная полоса составляла грубый углублённый пол, в котором располагался один обложенный камнями длинный очаг и сейчас возле него несколько женщин чесали шерсть.

— Улла! — рыкнул Свейн, от неожиданно громкого звука я вздрогнула и с изумлением смотрела, как с пола поднялась старенькая женщина, таких я ещё здесь не встречала и шаркая ногами молча подошла к нам.

— Улла, нам бы одежду этой красавице, — произнёс Бруно, показывая на меня рукой.

— А что, сама шить не умеет, — проскрипела старая, презрительно поджав тонкие губы.

— На драккаре не больно-то нашьёшь, — ответили Свейн, прикрывая мои откровенно слабые навыки кройки и шитья.

— Хм… верно, пойдём выберем, — кивнула Улла, молоденькие девушки, слушая наш разговор, с изумлением смотрели на меня и, кажется, им я не понравилась.

Выбирать особо было не из чего, поэтому пробыли мы в этом странном доме совсем недолго. Взяв из сундука подходящие по размеру два платья шерстяное и льняное, светло серых цветов и три туники: коричневую, красную и чёрную, поблагодарив мы быстро покинули этот негостеприимный дом.

— Всегда была такой вредной, — буркнул Бруно, — теперь идём к Дриму.

В доме Дрима, оказывается, находился такой своеобразный магазин, вернее сказать, склад, где хранилась добыча. Чего здесь только не было, для мужской половины населения и прибывших гостей: секиры, мечи, ножи, доспехи, в углу стоял продолговатый щит, его тоже можно было обменять на серебро. А ещё конская сбруя: стремена, шпоры, ремни, уздечки и сёдла с металлическими накладками. Здесь же лежали железные лемеха, серпы, косы.

Проходя мимо всего этого, я с восторгом рассматривала выложенный прямо на полу и развешанные по стенам товар, ощущая себя в музее, жаль, что, выйдя из него, я не окажусь на улице, где по дороге едут машины, на первых этажах высоток небольшие ресторанчики и вкусно пахнет кофе и сладкой выпечкой.

— Сюда, — потянул меня Бруно в самый дальний угол, — здесь я брал для Гунел янтарные бусы.

Добравшись до небольшого столика, расположенного у самого оконца так, чтобы на него падал свет, я увидела сокровища женщин и девушек всех времён и миров.

Булавки, пряжки из кости и железа. Броши скорлупообразной формы. Кольцевидные и трехлепестковые фибулы. Основным материалом здесь была бронза, некоторая из них позолоченная или частично покрытая оловом или серебром.

Подвески, браслеты с выбитым орнаментом животных, растений, листьев, завитков и геометрических фигур. Также были украшения и для мужчин с изображениями богов и являлись защитными оберегами или амулетами, наделяющими силой, умом или красотой.

Всё это мне тихо рассказывал Свейн, Бруно молча разглядывал товар и внимательно осматривался, с тех пор как мы зашли в это здание, он вдруг стал настороженным.

— Здесь вырезали Одина, он может воплощаться в ворона и волка.

— Бруно, давайте уйдём отсюда, — тихо попросила, ощущая какую-то неясную тревогу, с моим появлением в этом мире я стала серьёзней относиться к своей интуиции.

— Возьми этот и уходим, — произнёс Свейн, показывая на узорчатый гребень, вырезанный из кости какого-то животного.

— Нет, мне Энйнар из дерева обещал вырезать, — отказалась, представив, как я чешу волосы вот этим.

— Хорошо, — не стал настаивать Свейн и, взяв меня за руку, потянул к выходу, Бруно шёл позади нас, прикрывая наши спины.

До драккара мы добрались быстро и без приключений, там всё было тихо, воины принимали провизию, которую обменял на серебро конунг. Мёд, воск, лён, зерно, соль всё это стаскивалось быстро под полог.

— Хальгорд должен скоро вернуться, — сообщил Матс, завидев наше появление, — почти всё доставили.

— Отлично, значит, сегодня успеем уйти от берега на приличное расстояние, — задумчиво произнёс Бруно.

Выяснять у мужчины, что его беспокоит, не стала, всё равно не расскажет, поэтому отправилась в свой закуток, там всё ещё лежал Эйнар. Рана заживала, но медленней, чем ему бы хотелось, пару раз, мужчина неловким движением содрал корку и, хотя я её тут же промыла, рана немного воспалилась.

— Как ты? — спросила, улыбнувшись насупленному мужчине.

— Лежу, — буркнул, недовольно зыркнув в мою сторону. Именно я попросила конунга не отпускать Эйнара на берег, так как рана ещё недостаточно хорошо зажила и вот теперь, этот воин, словно дите малое сердится на меня.

— А я не стала брать костяной гребень, жду твой творение, — зачем-то сказала я и чуть помолчав продолжила, — в деревне грязно и люди недобрые.

— Здесь конунг Рауд хозяин жадный очень и ярлы у него такие же, но до самого дома нам больше не встретятся селения, а продукты и зерно для наших семей нужны, — пояснил Эйнар.

— Прошлой зимой было слишком голодно и многие погибли, лето было холодным, и вырастить своё мы не смогли, — добавил Свейн, положив мешок с купленной для меня одеждой, — Бруно попросил передать, чтобы из-за бортов ты не высовывалась.

— Его что-то беспокоит?

— Верно, Эви, поэтому спрячься, а Эйнар тебя прикроет, — кивнул Свейн, прежде чем уйти.

— Отплываем! — рыкнул Хальгорд, обрадовав своим появлением меня безмерно, всё время пока его не было рядом, я странным образом волновалась. Нет, это была не влюблённость, я бы поняла. Просто, казалось, если его не станет, я не выживу в этом мире. Только он защитит меня от всего.

— Ну вот, скоро будем дома, — пробормотал Эйнар, откинувшись на борт драккара.

— Дома…, — прошептала я, поднимаясь с топчана, — я тебе отвару принесу и повязку надо сменить.

Двигаясь сквозь ровный ряд воинов, которые мощными взмахами вёсел отходили от причала, я, не обращая внимания ни на кого, устремилась на нос драккара, там в небольшом сундуке хранилась аптечка, которую совсем недавно пополнили.

Найдя всё необходимое для перевязки, поднялась с колен и сделав всего один шаг, заметила солнечный зайчик на берегу. Обернувшись, посмотреть, что там так блестит, с ужасом уставилась на злую ухмылку мужчины, на поднятый в его руках лук и на Хальгорда стоящего спиной к берегу.

Недолго думая, я рванула к конунгу, сбив по дороге Бруно, со всей силы толкнула Хальгорда в спину, сдвинув его всего на пол метра, следом свист стрелы и обжигающая боль в моём плече.

Глава 6

— Эви, зачем? — подхватил меня на руки конунг, прикрывая своей спиной от посыпавшихся на драккар, стрел и громким рёвом дал команду, готовится к бою.

— Что с ней? — обеспокоенно приподнялся Эйнар, — стрела?

— Да, помоги ей, — отпустив меня на топчан, он поставил рядом со мной огромный щит, прикрыв от всё ещё летящих на судно стрел, и ушёл к Бруно.

— Держи, — Эйнар сунул мне в руки кусок тряпки, сложенной в несколько раз, — зубами зажми, надо вытащить стрелу.

Коротко кивнув, что поняла, о чём говорит мужчина, я, запихнув в рот тряпицу, и зажмурила глаза…

Это было больно, очень больно, не кричать не получалось… терпела, пока Эйнар нащупает наконечник стрелы, ждала, когда он его крепко захватит и вырвет из раны и кричала, мысленно ругая себя: «Зачем я вылезла! Зачем?!»

Слёзы непрекращающимся потоком бежали по моим щекам, вцепившись в свои штаны, я молила местных Богов, чтобы это всё быстро закончилось.

— Всё, ты молодец, — произнёс Эйнар, — сейчас промоем, намажем мазью и перетянем… будет болеть.

— Спасибо, — прохрипела я, махнув здоровой рукой за щит, спросила, — что там происходит?

— Конунг Рауд решил забрать нашу добычу, — ухмыльнулся мужчина, — мы от берега уже отошли, но уверен, нас ждут с воды, ты спрячься под щитом.

— Хорошо, — испуганно кивнула, ничего не понимая: «Они знали, что на драккар нападут и всё равно приплыли? Господи, что здесь творится»!

— Держись, — рыкнул Эйнар, прижимая меня к топчану всем своим весом, рану тут же прострелила дикая боль, а из глаз снова брызнули слёзы.

— Что? Что случилось?

— Стрелы… драккар ярла Дрима прижимает нас, сейчас Хальгорд покажет, — усмешкой пробормотал Эйнар, я же, не выдержала, чуть высунув голову из-под щита, увидела, как на загоняющий нас обратно к берегу драккар, обрушился дождь зажигательных стрел. Дерево корабля тут же полыхнуло, и воины ярла Дрима заметались по палубе, пытаясь потушить огонь, но у них ничего не выходило.

— Нефть? — удивлённо спросила у Эйнара, но тот словно заворожённый смотрел на горящий корабль противника. И снова наш драккар дёрнулся и быстро стал удаляться от берега.

— Всё, греческий огонь уже не уймётся, пока не заберёт свою жертву, — удовлетворённо произнёс мужчина, — дальше они за нами не пойдут.

С трудом приняв вертикальное положение, я осмотрелась, как только наш драккар отошёл на приличное расстояние от берега, часть воинов продолжили грести, а часть принялись собирать стрелы, торчащие по всему кораблю. Бруно и Матс снимал щиты, а Свейн и Хальгорд, направлялись в мою сторону. Гулко сглотнув я юркнула за ширму, и присев на свою кровать, чинно сложила ладони на колени. Заметив это, Эйнар с удивлением приподнял бровь и ухмыльнулся.

— Эвелин, — громкий голос конунга обрушился на меня сверху, — тебе Свейн сказал укрыться щитом и не высовываться.

— Да, — ответила, понуро опустив голову.

— Эви…, — уже тише продолжил Хальгорд, — ты могла погибнуть, мы знали о нападении и Бруно ждал с щитом, чтобы закрыть меня, но ты сбила его с ног, толкнула меня и поймала стрелу тебе не предназначенную.

— Прости, — прошептала, ещё больше сжимаясь.

— Ты спасла мне жизнь, за мной долг, — глухо произнёс конунг, прежде чем уйти.

— Что? — воскликнула, вскинув голову, смотрела на удаляющего Хальгорда, тут же перевела изумлённый взгляд на Свейна.

— Ты спасла жизнь конунгу, — с улыбкой пояснил Свейн, — ты можешь попросить его о чём угодно.

— Я? нет…, я же помешала, — ошарашенно прошептала я.

— Ты не знала, — усмехнулся Эйнар — и всё равно бросилась защищать.

— Ясно… но он же тоже меня спас, когда тонула?

— Ты не воин — женщина, любой мужчина должен был тебя спасти. А конунг лучший из лучших…, и ты женщина, — как смог пояснил Эйнар.

— Шовинизм какой-то, мне ничего не нужно, — покачала головой, я не считала себя спасительницей, тем более просить за это подарки.

— Так нельзя, — покачал головой Свейн, — я скажу конунгу, что позже сообщишь.

— Хорошо, наряды! Пусть будет одежда, которую купили в деревне его подарком, — быстро проговорила Свейну.

— Конунг итак, обязан заботится о своём народе, — снова покачал головой мужчина.

— Я не принадлежу к его народу, я рабыня.

— Он освободил тебя ещё вчера, до прибытия в Берган, — с улыбкой сообщил Эйнар, — никто не будет знать, кроме наших воинов, что ты была рабыней.

— Спасибо, — растерянно пробормотала, наверное, я была ещё в шоке и не понимала ничего. Освободил и не сообщил? Должен мне за свою жизнь?

— Я скажу ему, что ты ещё не решила, — повторил Свейн, — так иногда бывает, но слишком долго не затягивай с выбором.

— Хорошо, — отрешённо кивнула и невидящим взглядом уставилась вдаль.

— Выбери жить с ним в одном доме, — подсказал Эйнар, поднимаясь со своей кровати, — так будет лучше для тебя.

— Да, наверное, спасибо, — поблагодарила мужчину, задумавшись о странном совете Эйнара, мысленно выругавшись — снова очередная загадка.

Раненных после нападения на драккар было всего трое, в их числе была и я. У всех ранения были небольшими и за эти три недели почти всё зажило. Мужчинам, казалось, всё равно на раны, я же иногда морщилась от тянущей боли.

— Сегодня причалим, пополним запас мяса и ночь проведём на берегу, там нет людей, горы и топляк на песчаном пляже. Но коз водятся с избытком, — сообщил Бруно, начищая свой меч.

— Отлично, кажется, мы плывём уже вечность, — обрадованно воскликнула я.

Море, чайки, запах солёной воды и кожи. Я почти наслаждалась путешествием, но отсутствие горячей воды и невозможность нормально помыться, угнетало меня. Погода с каждым днём становилась теплее, и на солнышке в платье и тунике было жарко, хотя порой на драккар набрасывался ледяной ветер.

Я знаю, Эйнар рассказал мне, что дома их ждёт горячая баня, свежий хлеб, сыр и пиво. И я, наверное, как и все мужчины с нетерпением ожидала окончания этого изматывающего пути.

— Там есть бухточка скрытая сглаз, я отведу тебя в неё, и посторожу, — усмехнулся Бруно, — хотя никто в здравом уме к тебе не подойдёт, но, чтобы ты не пугалась, так и быть, прослежу.

— Спасибо, — благодарно кивнула, вспоминая, где у меня лежит щёлок и полотно.

Причалили ближе к полудню, несколько воинов ушли в горы, там виднелась узкая тропинка. Двое набирали воду у родника, Матс развёл костёр на песчаном берегу моря. Я же, прихватив сменную одежду, щёлок и полотно, в сопровождении охраны в лице Бруно отправилась в секретную бухту, в надежде, что там вода будет не слишком холодной, хотя Бруно обещал развести костёр и нагреть для меня в котле воды. Человечище!

— Ну всё, я уйду за эти скалы, а ты иди мойся, — произнёс Бруно, установив котёл с пресной водой над костром, которую тащил от самой стоянки.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину, замерла в ожидании, когда он наконец скроется за грядой. Оставшись одна, я скинула брюки, рубаху и вошла в море. Вода была прохладной и неприятно щекотала кожу. Набрав в грудь воздуха, нырнула и медленно поплыла вперёд, щадя раненную руку, отдавшись во власть лёгкого течения. Наслаждаясь спокойствием и одиночеством. Через некоторое время, когда от холода мои зубы застучали, повернула назад, а выбравшись на берег, упала на ещё тёплый песок. Шевелиться не хотела... мне было хорошо.

— Застынешь, — хриплым голосом предупредил меня Хальгорд, замерший рядом со мной, он не отводил взгляд от моего лица, нависая надо мной огромной скалой. «Как долго он здесь и зачем пришёл?»: эти вопросы промелькнули у меня в голове, но страх отсутствовал. Замерев от неожиданности и удивления, я растерялась и не смогла подобрать слова, молча поднялась и направилась к костру, туда где лежало полотно и щёлок.

Ощущения были странными, я вдруг вспомнила его горячие руки и сейчас хотелось вновь почувствовать их на своём теле, а ещё… ощутить вкус его губ.

— Я воды принёс, над костром чересчур горячая для мытья, — произнёс конунг, подойдя ко мне слишком близко, от его тела ощущала жар, понимая, что я всё-таки продрогла.

— Угу, — громко сглотнула, немного отодвинулась от мужчины, но Хальгорд тут же сократил расстояние между нами, теперь я почти касалась своей спиной его груди… она была горячей, уютной, надёжной…

— Ты замёрзла, — сиплым голосом прошептал конунг, положив руки мне на талию, прижал к своему телу, опаляя жарким дыханием, добавил, — позволь, я помогу тебе?

— Что? — растерянно уточнила, слушая громкий стук его сердца, моё же колотилось словно пойманная птица в клетке.

— Я помогу тебе помыться, полью водой, — как для ребёнка объяснил Хальгорд.

— Да, конечно, — кивнула, вспоминая, рассказы Свейна, что у них это в порядке вещей, мыться в общей бане и наготы они не стеснялись.

— Ступай на камень, — махнул рукой конунг, показывая на плоский валун у подножья скалы, — мы всегда здесь моемся, Бруно не предупредил меня, что бухта занята.

— Я могу сама, — промямлила, кутаясь в мокрые волосы, прикрывая интересные места.

— Котёл тяжёлый, тебе не поднять, — хриплым голосом возразил мужчина, приближаясь, — я сверху медленно полью? Горячая?

— Нет, — покачала головой, поворачиваясь спиной к Хальгорду, принялась намыливать волосы щёлоком.

Мылась быстро, руки подрагивали от волнения, а мурашки то ли от холода, то ли от присутствия мужчины, носились табуном по всему телу.

— Листок прилип, — прошептал Хальгорд, прикоснувшись ко мне, чуть ниже спины, — готова?

— Да.

На меня тут же обрушилась тёплая вода, смывая грязь, пот и щёлок. Выжав волосы, с которых быстрыми маленькими ручейками стекала по телу вода, я потянулась к полотну, но его на месте не оказалось.

— Подними волосы, — попросил Хальгорд, укрывая куском ткани... там, где он прикасался меня руками, тепло от его ладоней расползалось, вынуждая трепетать.

— Спасибо, — поблагодарила, наклонив голову, пряча своё полыхающее лицо от смущения.

— Пожалуйста.

Больше не задерживаясь, я рванула обратно к костру, там лежала моя чистая одежда. Снова повернувшись спиной к мужчине, я лихорадочно стянула полотно, наскоро вытерла волосы и тело, надела чистое платье и только потом повернулась, чтобы ещё раз поблагодарить конунга за помощь.

— Спас…, — просипела, увидев, как из моря выходит Хальгорд… Широкие плечи, тренированное тело… он, медленно ступая, не отводил взгляд от моих губ. Замерев, я практически не дышала, наблюдала, как вода крупными каплями стекала по телу мужчины.

Глава 7

Я сбежала… Проходя мимо гряды, недовольно зыркнув на интригана, сидевшего на огромном валуне и делающего вид, что он вообще не в курсе прихода в бухту конунга, я устремилась к лагерю. Добравшись до стоянки, не глядя ни на кого, практически упала на подтащенное к костру бревно и уронив голову на руки — замерла.

Просидела так, наверное, минут пять всего, когда обратила на странную тишину, хотя ещё совсем недавно Матс и Тормонд о чём-то спорили. Ульв с Хельми учили друг друга, как правильно начищать оружие, а Орм колол дрова.

— Что? — с недоумением спросила, когда, подняв голову, увидела, что все мужчины, улыбаясь, смотрят на меня, но молчат.

— Есть будешь? — через минуту, отмер Свейн, протягивая лепёшку с нарезанным мясом на ней.

— Буду, — буркнула, рассердившись на всех, надо же, какие довольные, как дети малые и чего добиваются.

— Птицу удалось подстрелить, в углях под костром печётся, — добавил Матс, помешивая ложкой в котле, — а Орм яблок прошлогодних насобирал, сваришь компот?

— По своему фирменному рецепту? — усмехнулась я, заметив хитрую улыбку мужчины.

— Да, уж больно вкусный получается.

— Хорошо, Ульв? Мёду дашь?

— Конечно, — тут же отозвался парень, вскакивая с места, отправился на драккар, — и приправу прихвачу.

Моим фирменным рецептом был обыкновенный глинтвейн или подобие его, первый раз я приготовила для Эйнара. Нагрев выигранное у Матса вино, добавила немного мёда, пару семян душистого и чёрного перца, бадьян и анис, эти специи были упакованы в небольшие мешочки и лежали в маленьком сундучке. На вопрос откуда такие сокровища, Бруно ответил, что добыча этой зимой славная. В разогретое вино я кинула порезанные на мелкие кусочки сушеных яблок. Кстати, вино было тоже из той же добычи, как и серебро, засахаренный мёд, специи, шёлк и греческий огонь.

— Неси и не забудь анис, пожалуйста.

К тому времени, когда птица была готова, а глинтвейн настоялся, к костру подошёл Хальгорд и Бруно. На мгновении образовалась тишина, но тут же все оживились. Сдвинулись, чтобы освободить место для конунга, Матс подал большой прожаренный кусок мяса и лепёшку, а Эйнар кружку с отваром. Было заметно, что конунга здесь любили и уважали, не было в движениях воинов лишней суеты и подобострастия. Всё делалось искренне и с уважением.

— Хальгорд, компота? — предложил Хельми, подав кружку конунгу.

— Эви готовила? — улыбнулся мужчина, посмотрев на меня, неожиданно подмигнул.

— Она, вкуснее компота не пил, — рассмеялся Эйнар.

Стараясь не обращать внимания на странные переглядывания и ухмылки раздурившихся воинов, я, подняв с земли ветку, то поджигала её над пламенем, то тушила в песке, тут же под костром.

— Один позволит, три дня, и мы вернёмся домой, — произнёс Ульв, разгребая рядом со мной песок, точно таким же прутиком. Парень был ещё молод и любопытен, спустя две недели нашего плавания он присоединился к Свейну и внимательно слушал мои истории о странах и их обычаях.

— Да…, — кивнула, радуясь вместе с мужчинами, в то же время было страшно, что меня ждёт на землях конунга Хальгорда. Как примут? Здесь в маленьком мирке, как бы тяжело ни было в пути, всё же я стала почти своей, а там...

— Эвелин, ты расскажешь про индейцев? — тихо попросил Ульв, взглянув на меня, вопросительно.

— Хм… я же рассказывала уже.

— Может ещё? — присоединился Свейн, остальные воины тоже замолкли в ожидании.

— Хорошо, если хотите, — согласилась, понимая, что я у них вместо телевизора или книги, развлекаю перед сном, — мне когда-то рассказал мой дед забавное предание, почему олени не едят людей.

— Олени! — одновременно взревело пять мужчин, удивлённо посмотрев на меня.

— Олени, — с улыбкой повторила, — я же предания индейцев рассказываю. Так вот, большинство индейцев племени саук, занимались охотой и оленеводством. Они верили, что в древнейшие времена олени охотились на людей. Да, именно так – они были плотоядными животными. Однажды находчивый охотник и вождь Висакё повстречал оленя. Он был единственным человеком, которого эти звери остерегались.

— Значит, сильный был воин, — задумчиво пробормотал Хельми, подкидывая сучья в костёр.

— Висакё спросил, куда отправляется его рогатый друг, олень же ответил, что идёт охотиться на людей. Проводив его взглядом, охотник нарвал целый мешок лесных яблок. Свою ношу он повесил на спину и отправился туда, где недавно скрылся олень. Увидев силуэт человека, зверь бросился к нему и впился зубами в мешок, думая, что это спина. Кислый вкус лесных плодов вызвал отвращение оленя, и тот выплюнул схваченные яблоки. С тех пор олени считают людей несъедобными, — закончив свой рассказ, я огляделась.

Лица воинов были задумчивыми и отрешёнными и только Ульв продолжал раскапывать ямку под костром.

— Один подсказал воину, как обмануть оленя, — подытожил Матс, сделав глоток из кружки, — хотя, глупые твои индейцы, олени едят траву, об этом даже маленькие дети знают.

— Это всего лишь история, — улыбнулась я, возвращаясь к медитативному занятию — поджог веточки и её закапывание.

— Хельми, Эйнар сегодня ночуете на драккаре, — распорядился конунг до этого молчавший, он внимательно слушал меня и время от времени бросал в мою сторону задумчивые взгляды.

Спустя час воины стали разбредаться, в поисках удобного места для сна. Хальгорд и Бруно ушли на драккар, обсуждая дальнейший путь домой. Я же в компании Свейна и Ульва осталась у костра, треск поленьев, шум прибоя — это умиротворяло. Двигаться было лень, говорить тоже. Наблюдая за танцем пламени, я вновь и вновь мысленно возвращалась в бухту, от воспоминаний сердце пускалось вскачь, а щёки пылали от… жара, точно жара огня.

— Ульв, подай отвару, пожалуйста.

— Держи, — вручив кружку с остывшим травяным чаем, парень продолжил расширять ямку в песке. На мгновение что-то блеснуло в ней, но тут же было снова засыпано.

— Остановись, — попросила, подхватив свою веточку, принялась ворошить насыпь.

— Что ты ищешь?

— Не знаю, — пожала плечами и тут же удовлетворённо воскликнула, — есть.

— Камень? Зачем тебе он? — с недоумением пробормотал Свейн, разглядывая на моей ладони небольшой комочек, облепленный песком и мусором.

— Просто, — отрешённо прошептала, держа в руках расплавленное стекло. То, что это было оно, я не сомневалась, не зря столько лет отучилась на химфаке и столько же отработала на производстве.

Как я могла забыть — кто я! Ведь, как говорил один известный учёный: «Химик — это «универсальный солдат». Он знает правила функционирования мира (физика всех мастей) и преисполнен романтики. Ведь химия — это наука превращений, и для многих и реальное чудо».

Как я могла забыть! Я же знаю столько всего! Учила строения веществ, их превращение и взаимодействие! Стекло! Я могу сделать стекло, а ещё хороший сплав железа и бумагу, и нефть… Подскочив с места я, заметалась по берегу словно пойманный зверь в клетке, перечисляя, что может пригодиться в этом мире и что можно сделать без специальных технологий.

— Эви? Ты в порядке? — обеспокоенно позвал меня Свейн, Ульв тоже с удивлённым лицом наблюдал за моими хаотичными движениями.

— Да! Да, всё хорошо! Я в порядке! — воскликнула, возвращаясь к огню, — водоросли заменили соду, здесь имеется песок и известь. Отлично, начну с этого.

— Ты уверена? Что с тобой всё в порядке? — снова спросил Свейн.

— Да, я просто устала, столько всего навалилось, — улыбнулась мужчине, приходя в себя, — спасибо.

Спать ушла на драккар, но до самого утра я так и не смогла уснуть, мысли об открывшихся возможностях навалились на меня, и я пыталась всё это уложить и систематизировать. В очередной раз выругавшись на себя, ведь можно было и раньше вспомнить о своих знаниях.

Утро было недобрым, уснуть мне удалось практически на рассвете, но шум вёсел и крик мужчин поспать мне не дали. Пришлось вставать и приступать к своим обязанностям, готовить незамысловатый завтрак для воинов. Выкинуть за борт грязные вещи, а ещё надо доплести фенечку для Хельми, вручив Бруно и Хальгорду по браслету, ко мне подошёл каждый из воинов с просьбой сделать и для них такой же оберег.

Отказывать не стала, за время пути сплела для всех, ну кроме Хельми, но думаю я и для него фенечку сегодня закончу.

— Эви, ты определилась, где жить будешь? — незаметно подкрался ко мне Ульв, — у нас дом большой и места всем хватает.

— Ещё нет, — улыбнулась парню, услышав за эту неделю уже четвёртое приглашение.

Дома на землях конунга Хальгорда были, как и везде длинные, в которых проживали несколько человек в одной общей комнате. И с приближением к землям Хальгорда на меня посыпались предложения разместиться то в одном, то в другом доме.

Везде было самым привлекательным — мало людей, остальное менялось. В доме Бруно отличное пиво и добрая хозяйка. В доме Хельми, мало детей, и никто не будет тебя будить по ночам. Эйнар напомнил о прошлом разговоре, где советовал уйти жить в дом к конунгу, хотя Свейн, нехотя буркнул, что Гудрун будет недовольна моим появлением.

И вот теперь Ульв с приглашением. И нет, я, не думала, что прям уж так они обо мне беспокоятся, я просто перед сном развлекаю народ баснями, сказками и преданиями, вот и вся моя ценность.

— Мама вкусные лепёшки делает, а ещё мясо сочное готовит и сыры, — прорекламировал Ульв свои дом, прежде чем покинуть мой закуток.

— Я подумаю, спасибо, — бросила вслед молодому мужчине.

— О чём? — тут же подхватился Свейн, услышав мои слова.

— Да вот думаю, куда поселится, — усмехнулась, не прекращая своё занятие, — столько приглашений.

— Иди к старой Вёльве, — предложил Свейн, присев со мной рядом.

— Вёльве? Кто это?

— Провидица, она предрекла Хальгорду в этом походе большие изменения и хорошую добычу, которая вознесёт его народ.

— Хм… интересная женщина и она возьмёт меня к себе?

— Не знаю, она странная, многие её бояться, ведь не всегда её колдовство безвредно, чаще оно могло приводить к мучениям и даже смерти. Но думаю, вы друг другу понравитесь.

— Она живёт отдельно и одна?

— Да, вёльвами могут стать лишь те женщины, что достигли почтенного возраста, которые не привязаны к домашнему очагу и она часто покидает наши земли, странствует между поселениями. Её зовут – при неурожае, падеже скота, распрях между сородичами.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Свейна, его совет был для меня предпочтительней, надеюсь, мы с Вёльдой договоримся.

Глава 8

На берег сходить было волнительно и страшно, трусливо спрятавшись за спинами воинов, я слышала счастливые крики людей, встречающих своего конунга, мужей и отцов.

Воины так же шумно выкрикивали приветственные возгласы, радуясь возвращению. Я знаю, что этот поход обошёлся без жертв и все ушедшие вернулись домой, от этого их возращение было более значимым, считалось, что Боги на их стороне и поддерживают решения конунга.

— Эвелин, иди сюда, — воскликнул Бруно, выталкивая меня перед собой, на обозрение всего народа.

— Эта женщина принята мной и стала полноправным членом нашей общины, она вправе выбрать себе дом, в котором будет жить, — рёвом сообщил конунг о моём статусе и не всем это понравилось. Кто-то просто равнодушно мазанул взглядом по мне и продолжил всматриваться в родные лица. Кто-то недовольно поджал губы, пристально разглядывая меня и мой наряд и только одна старуха, улыбалась.

— Мда… просто не будет, — прошептала я, оглядывая собравшихся на берегу людей. Рослые мужчины и женщины, в большинстве своём светловолосые, с хмурыми лицами, в грубой одежде, а вид был уставший и серый, что ли.

— Ну что спускаемся, — подхватил мой небогатый скарб Свейн, подсобляя спуститься на берег, — ты не торопись с выбором, осмотрись, можешь пока пожить у нас.

— Идём, — скрипучий старческий голос, раздался совсем рядом с нами и тут же морщинистая рука, схватив меня, потянула в сторону от галдящей толпы.

— Хейда, куда ты? — рыкнул Свейн, устремляясь следом за нами.

— Она уже сделала выбор, ведь так девочка? — ни на мгновении не останавливаясь, спросила старуха, та самая, что была рада моему прибытию, хотя… может, я спутала оскал с улыбкой, — меня здесь зовут старой Вёльвой и только этот негодник называет меня по имени.

— Сделала, — ошарашенно ответила я женщине, огибая людей, поспешила следом за прорицательницей. «Как она узнала? Я сама ещё мгновение назад раздумывала»: эти мысли промелькнули у меня в голове, пока я шла за старухой.

— А ты вещи её принеси, я, так и быть, тебя отваром напою, — рассмеялась женщина, — твоим любимым, с ягодой... да торопись, там Талек за твоей Нел ухаживает.

— Что? — тут же взревел Свейн и, обгоняя нас, рванул к невысокому домику, стоящему у самого края леса, вдалеке от всего селения. Рядом с ним стоял ещё один невысокое здание, крыша которого полностью заросла мхом.

Осмотреться, где я очутилась и где мне предстоит жить, было сложно, шли мы быстро, для женщины её возраста, Хейда была довольно выносливой. А мне приходилось поглядывать под ноги, грязь, камни, не вовремя попадающие под ноги ямы, всё это усложняло мой путь.

— Заходи, сейчас отвару дам и каша с мясом уже готова, — проговорила Хейда, с лёгкостью распахивая довольно массивную дверь.

— Спасибо, — разом поблагодарила гостеприимную Вёльву и Свейна, который уже положил на лавку в домике мои вещи и рванул за дверь, перед этим помахав мне рукой.

— Здесь будешь спать, сюда вещи сложи, — распорядилась Хейда, указывая в один из углов домика. Он был небольшим, всего около тридцати квадратов, без висящих на стенах трав и прочей атрибутике, которую я ожидала увидеть. Обычный дом, с очагом у одной из стен, двумя кроватями, на которых были навалены шкуры. Пол земляной, но утрамбован настолько, что блестел, словно был выложен чёрной мраморной плиткой, на нём тоже лежали пару шкур, похожие на медвежьи. А ещё было много разных камней, оружия и ткани.

— Слова вёльды дорого стоят, — усмехнулась женщина, заметив моё удивление, — здесь специи лежат, а свежее мясо приносят раз в три дня. Тут зерно, крупа, мёд и травы, я покажу тебе, какие и для чего применяются.

— Спасибо, — снова поблагодарила, гадая, почему ко мне такая щедрость

— Не понимаешь? Я видела тебя во снах и знаю, что ты поможешь конунгу и его людям, — улыбнулась Хейда, разливая по кружкам отвар, от которого шёл дивный аромат лесной земляники, — хоть вёльдам и положено ко всем относится одинаково, но Хальгорд мне как сын, я вырастила его и знаю его боль.

— Я немного ошеломлена и всё это настолько не привычно, — начала я, но женщина остановила меня.

— Знаю, не торопись, но и не затягивай. Я помогу, а как пойдут дожди, уйду, и мы больше не увидимся, — тихо произнесла вёльва, — ты уведи людей, здесь их всех ждёт смерть.

— А вы? — растерянно пробормотала, до сих пор приходя в себя

— Это не мой путь, — покачала головой женщина, — всё разбирай вещи, сейчас я тебя покормлю, а после в баню сходим.

— Благодарю, а можно… — замялась я, понимая, что в баню я хочу больше, чем есть.

— Идём, она уже жаркая, — рассмеялась Хейда, — понимаю тебя, когда хожу от селения к селению, только горячий пар лечит мои старые кости.

К бане шли под любопытными взглядами местных жителей, женщины, совершенно не стесняясь громко обсуждали мой наряд и внешность, и их комментарии были совсем нелицеприятными. Ну да, по сравнению с ними, я была миниатюрной, с осунувшимся лицом и тёмными кругами под глазами, а ещё не промытые должным образом волосы, паклей торчали в разные стороны.

Мужчины посматривали на меня из-под кустистых бровей, в их взгляде была откровенная жалость, так и читалось — не выживет. И только детки, с интересом исследователей рассматривали мою одежду, лицо и вытянув шейки, пытались разглядеть, что такого я несу в руках.

— Попрошайка! — раздался неожиданно громкий крик, от этого звука я вздрогнула, но услышав шлёпок, а следом всхлип ребёнка, резко остановилась.

— Что это? — обернувшись заметила, как особа, видимо, недалёкого ума, оттолкнула от стола, где крошилась капуста, ребёнка на вид всего около пяти лет, девчушка была совсем худенькой, темноволосой и чумазой.

— Гудрун сердита, видно, не такой она встречи ожидала, — с усмешкой произнесла вёльда, я же с большим интересом взглянула на женщину, очень даже симпатичную, с длинными светлыми волосами, которые замысловато были собраны двумя тонкими косичками на макушке. Одета, я бы сказал чересчур нарядно, для такой работы, но не мне судить. А вот девочку мне было жаль, на его щеке красовался алый след от пощёчины.

— А ребёнок? — спросила у Хейды.

— Фостре — дети рабов тоже рабы, хоть и рождённые, и выросшие в хозяйстве, — ответила местная прорицательница, — её мать умерла этой зимой, оставив Алину сиротой, девочку взял на содержание Хальгорд, пока он был в отъезде за ней обещала присмотреть Гудрун, идём не стоит тебе в это лезть.

— Алина, — прошептала я, глядя на спрятавшегося ребёнка за столом. Вид у малышки был забитый, а голодные глазёнки внимательно следили за руками женщин.

— Не отступишься? — вдруг спросила Хейда, — добрая ты слишком, такие в этом мире не выживут.

— Значит судьба, — бесшабашно улыбнулась, приняв решение, — идём уже.

После жаркой и потрясающе ароматной бани я и Хейда заперлись в доме вёльды, я, откинувшись на стену, обитую шкурой на удивление не вонючей, слушала наставления прорицательницы.

— Я уйду скоро, меня месяц не будет, ты будь осторожна, не всем по нраву твоё появление.

— Постараюсь, — согласно кивнула, — почему такая реакция?

— Лишний рот, а в селении зима была голодной, да и конунг своими словами выделил для тебя особое место в своём доме.

— Какое? — с недоумением спросила у женщины, но та, лукаво посмотрев на меня, не ответила.

— Где что лежит, я тебе покажу, а мясо будут и дальше приносить, — продолжила Хейда, — травы составлять научу.

— Хейда! — стук в дверь прервал вёльду, а я, услышав знакомый голос, быстро вскочила с кровати, принялась поправлять платье.

— Заходи! Я думала, раньше придёшь, — усмехнулась прорицательница, глядя на нахмуренного Хальгорда, который застыл в дверях и не отводил от меня свой взгляд.

— Эви? Я считал, что ты будешь жить в моём доме, — произнёс конунг, в его голосе мне послышалась горечь, но, может, я это себе придумала.

— Вот ещё, зачем она тебе в твоём доме? Там женщин хватает, — буркнула Хейда, — а здесь она сама себе хозяйка, да и я обучу её необходимому.

— Эви? — не обращая внимания на Хейду, снова обратился ко мне Хальгорд.

— Спасибо, но мне здесь действительно будет лучше, — быстро протараторила я, боясь передумать.

— Хорошо, — бросил он и прежде чем покинуть домик вёльды, добавил, — если изменишь решение, знай, мои дом открыт для тебя и, если что-то потребуется, приходи.

— Хальгорд! — остановила мужчину, — я знаю, что мне требуется.

— Слушаю, — произнёс конунг, так и оставшись стоять в дверях ко мне спиной.

— Можно я заберу Алину в дом вёльды? Я хочу, чтобы она жила со мной, — проговорила и, собравшись с духом, добавила, — это буде оплатой долга.

— Нет! — рыкнул мужчина, а я сжалась, понимая, что только что сравнила жизнь конунга и дочь рабыни, и с ужасом ожидала наказания. Вёльда же, склонив голову, с интересом наблюдала за мной и Хальгордом.

— Хорошо, я выкуплю её, — рыкнула в ответ, сжав кулаки для храбрости, я не собиралась отступать, эту Гудрун нельзя и близко подпускать к детям.

— Не нужно, побереги своё серебро, я отправлю её тебе, долг ещё за мной, придумай что-то другое, — ответил конунг и бесшумно растворился в темноте.

— Долг? — в удивлении приподняв бровь, спросила Хейда.

— Это они всё придумали, а я как раз только мешалась, — нехотя ответила, почему-то мне, казалось, что это личное, между мной и Хальгордом.

— Ну и где твоего ребёнка разместим? — усмехнулась женщина, поднимаясь с лавки. Прежде чем заявить Хальгорду о своём желании по дороге из бани, я получила согласие вёльды, ведь теперь в её доме буду жить не только я, но и ещё один человек, хоть и маленький.

— Она такая крохотная, считаю, мы уместимся и на одной кровати, — задумчиво ответила женщине, — только её надо бы помыть и переодеть.

— Одёжи для неё у меня нет, сама сошьёшь, могу дать рубаху.

— Спасибо, вот, — положила на стол небольшую, всего с ноготок серебряную монетку, я не знала, достаточно ли этого за проживания меня и девочки в доме вёльды.

— Убери, придумала тоже, — заворчала женщина.

— У меня есть немного, — настояла на своём, не люблю быть должной, а монетки мне выдал конунг, как полноправной участнице в походе.

Воины тихонько посмеивались, но одобряли действия Хальгорда, и только Бруно мне объяснил, что я своей готовкой пищи освободила мужчин от этой обязанности, чем существенно облегчила им жизнь. Так что, да я была полноправной участницей их экспедиции.

— Вот и оставь себе, думаю ещё пригодятся, — произнесла прорицательница, — бери, эта, кажется, не такая длинная, рукава только подрежем.

Глава 9

Алину привели спустя минут тридцать, Гудрун и, видимо, её подружка, заходить в домик вёльвы не решились, но и стоя у порога, всем своим видом показали, как они мне «рады». На их лицах было всё, и презрение ко мне, и превосходство, и даже немного зависти, и в то же время страха, перед вёльвой... мда, слишком открытые.

— Забирай никчёмную, конунг из жалости тебе раба подарил, — рассмеялась подружка, ростом не меньше Гудрун, такая же светлая, румяная и крепкая, тут же взглянув на соседку, убедиться понравилось ли той, что она сказала.

— Текла? Ты научилась говорить? — с усмешкой произнесла вёльва, — а я думала, тебе ещё в младенчестве языка лишили, а нет... хотя это слова Гудрун. Зайдёте к старой вёльве, или на пороге стоять будете?

— Нет, работы много, — недовольно буркнула Гудрун, пятясь от домика, — берите её, нам с вами стоять некогда.

— Спасибо, — кивнула, подхватывая девочку, притянула к себе и с удивлением стала смотреть, как две красотки быстро удаляются от домика.

— Трясутся как овечий хвост, — ухмыльнулась прорицательница, — а ты заходи, не бойся, кто с добрыми намерениями, того дом оберегает.

— Идём, — потянула малышку за руку, уводя от двери и достигнув нашего закутка, присела перед ребёнком, так чтобы она видела мою лицо, произнесла, — привет, меня зовут Эвелин, можно Эви. Ты будешь жить здесь, со мной и бабушкой Хейдой.

— Кхм…, — прорицательница подавилась смешком, услышав такое о себе, видно, бабушкой её ещё никто не называл.

— Присаживайся, здесь каша и лепёшка, — девочка продолжала молчать и настороженно на меня поглядывать, казалось, я её больше пугаю, чем старая вёльва, но голод поборол и, схватив со стола лепёшку, Алина откусив огромный ломоть от неё, пыталась теперь это прожевать.

— Ты не спеши, запей отваром, — проговорила Хейда, подала кружку с тёплым чаем и посмотрев на меня, хмыкнув, добавила, — добрая ты слишком, нельзя быть такой. — Ничего, как-нибудь справлюсь, тем более я теперь не одна, — улыбаясь прошептала, — теперь у меня есть Алинка и ты, бабушка Хейда.

Баню в этот день мы так и не сходили, ребёнок, наевшись, уснул тут же за столом. Кое-как обтерев ладошки и смыв с мордашки грязь влажной тряпочкой, я унесла малышку на кровать. И до самого рассвета, под лучиной перешивала своё платье для девочки, её одежду проще сжечь в огне, настолько ветхая она была.

— Не спалось? — с улыбкой произнесла вёльва, поднимаясь с кровати, — вижу и отвар уже приготовила.

— Доброе утр, не спалось, — тоже улыбнулась в ответ, — подскажи, а баню затопить можно?

— Конечно, скажу мальчишкам, они мигом приготовят, — кивнула старушка, отпивая глоток ароматного отвара, который научил меня делать Бруно, — хм… вкусный.

— Спасибо, пока плыла на драккаре, меня немного обучал местным рецептам Бруно, как правильно заваривать травы и какие больше всего друг другу подходят, — ответила удивлённой старушке, закончив последний стежок, я накинула платье на край кровати и направилась к очагу. — Хороший Бруно — ярл, жену только неумеху выбрал себе, — усмехнулась Хейда, — но шибко любит её, вот и научился всему. — А жена? — Тоже любит и старается, но никак у неё с готовкой не выходит. — Бывает, — пожала плечами, приступив к готовке, я тоже далеко не повар или кулинар, но минимум умею приготовить, было бы только из чего.

Пока умаявшийся ребёнок спал, а прорицательница бросала кости и фыркала над только ей ведомым раскладом, я быстро соорудила для нас нехитрый завтрак. Вчерашняя лепёшка, разрезанная на половинки, внутрь мелко порезанный сыр и мясо, всё это разогреть на сковороде, а также отвар с добавлением сухой земляники и мёда.

— Привет, Алина, там можно умыть ручки и личико, — ребёнок был ещё сонный и с недоумением осматривался, — а потом завтракаем и сходим, помоемся в бане.

— Привет, — тихо повторила за мной девчушка, вставая с кровати.

— Я к конунгу, вы без меня лучше дом не покидайте, — с трудом поднялась на ноги прорицательница, — я быстро вернусь, как раз и банька нагреется.

Завтракали вдвоём с Алиной, ребёнок с любопытством поглядывала на меня и осматривала домик вёльвы.

— Ты здесь ни разу не была?

— Нет

— А жила где?

— В общем доме, — ответила девочка, после того как сделала глоток из кружки.

— Ясно, — кивнула, думая, чем бы занять ребёнка, — ты умеешь такие плести, вот такие браслеты?

— Нет, — взяв меня за руку, малышка принялась рассматривать фенечку, для себя я тоже сплела.

— Хочешь научу?

— Да, — едва заметно кивнул ребёнок.

— Замечательно, — улыбнулась, вытаскивая распущенные и аккуратно сложенные нити из мешка с моими вещами, — смотри, начинаем делать вот так.

Около часа я учила Алину плести фенечку, девочка на удивление не была зажата и совершенно не боялась чужой, по сути тётки, была очень старательным и умненьким ребёнком.

— Идёмте, всё готово, — в дом вошла Хейда и, не переступая порог, позвала в баню. Добрались до неё без приключений, на удивлении людей на улице было немного, а те, что были, практически не обращали на нас внимание.

Вчера я, наверное, была жутко уставшей и взволнованной, что особо и не рассматривала это сооружение и теперь с удивлением заметила, что баня была очень даже отличная, парная, подобно финской сауне. С замощённым камнями полом и стоком для отвода воды, здесь также имелась каменная печь, которую топили торфом.

Сейчас лежащие камни в печи были раскалены докрасна и я, недолго думая, вылила на них немного нагретой воды. Помещение тут же наполнилось паром, Алина забравшись на деревянный полок, у одной из стены, спрятала мордаху руками, так что только глазёнки торчали. А запах запаренных трав приятно щекотал нос. Помыв ребёнка и с трудом распутав на затылке её длинные тёмные волосы, я тоже ополоснулась и надев чистую одежду, практически бегом вернулись в дом к прорицательнице.

— Обед я приготовлю, — предупредила Хейду, и с улыбкой добавила, — а Алина мне поможет, да?

— Да, — снова односложно ответила девочка, вставая рядом со мной.

— В леднике я видела тушку птицы, поставим её варить и сделаем с тобой лапшу, — проговорила девочки и заодно Хейде, всё же я буду пользоваться её продуктами, — ты можешь разбить в эту миску яйцо, добавь вот столько соли, а потом я насыплю муки.

— Её мало осталось, — произнесла вёльва, поставив передо мной небольшой туесок, с чуть сероватой мукой грубого помола.

— Я немного возьму, — кивнула, понимая, что совсем не подумала о нехватке зерна в этих землях.

— Не переживай, скоро конунг принесёт часть зерна, я отдам её Свейну, чтобы смолол, — отмахнулась женщина, внимательно следя за моими действиями.

Я же, заместив тесто, отложила его и принялась разделывать небольшую тушку птицы.

— Смотри, вот эту часть мы оставим на жаркое, а из этой сварим бульон, — проговаривая я кромсала на порционные куски дичь.

— Почему так мало? — тут же поинтересовалась вёльва.

— Мы же суп варим, а в нём должно быть побольше жидкости, — пояснила, скрывая улыбку, суп здесь признавали только из рыбы и то, наложив в него столько всего, что бульона практически не оставалось. А мне же захотелось просто ароматного мясного, с плавающими в нём вкусной домашней лапшой.

— А когда лапшу делать будем? — спросила Алинка, поглядывая в сторону теста.

— Уже сейчас.

За тридцать минут я и девочка всё же справились с этим трудным занятием, сначала у нас возникла сложность, мы не нашли чем раскатывать наше тесто. Лепёшки местные жители раскатывали руками, просто придавливая его ладонями, а вот скалкой не пользовались. В итоге пришлось перебрать не одну ветку хвороста, чтобы подобрать подходящую. Потом её очищать от коры, натирать песком, куском жёсткой кожи. В итоге птица у нас давно сварилась и стояла в ожидании лапши, соблазняя изумительными ароматами.

— Ну вот, кажется, готово, — потрясла нашей скалкой у себя над головой, — такс… попробуем.

Вышло коряво, местами толщина менялась, но на первый раз сойдёт. Раскатывая небольшие лепёшки, я нарезала их тоненькими полосками, показывая Алине, как надо делать.

— Теперь я? — неверующе спросил ребёнок, протягивая ручки к скалке.

— Да, вот так прижимай и толкай сначала от себя.

Вёльва забравшись на свою кровать, давно замерла и с улыбкой наблюдала за нами, не во что не вмешиваясь.

— Молодец, а теперь аккуратно ножом режем, — поддерживая своей рукой, направляла огромный тесак в ладошке девочки, — отлично.

Супчик ждали все и даже Хейда заинтересовано принюхивалась, я же понимала, что в него бы добавить лаврушку и перчика, а ещё свежего укропа, было бы гораздо лучше.

— Вкусно, очень, — проговорила Хейда, доедая свою порцию, — и сытно.

— Угу, — кивнула Алинка, втягивая в себя тоненькую лапшу.

Ответить не успела, громкий стук в дверь и голос Бруно, помешал это сделать.

— Заходи! — крикнула вёльва, подавая мне тарелку для дополнительной порции.

— Старая вёльва, день светлый! Эви, как ты? До меня дошли слухи, что рабыней обзавелась, — мужчина начал говорить уже с порога.

— Алина, моя помощница, — ответила Бруно, делая ударение на последнем слове, я грозно посмотрела на мужчину,— помогала мне по дому.

Тот нахмурился, но спорить не стал, старушка же довольно хмыкнула, продолжая есть.

— Конунг просил показать тебе селенье, — проговорил мужчина и заинтересованно повёл носом, принюхиваясь, и всё чаще поглядывал в мою сторону, — хм… сказал, чтобы я присмотрел пока за тобой.

— Хорошо, я бы с удовольствием осмотрелась, — с улыбкой кивнула, и сделав небольшую паузу, добавила, — Бруно суп будешь?

— Это супом так вкусно пахнет? — радостно воскликнул мужчина, который всегда был горазд поесть и никогда не отказывался от добавки, — если старая вёльва позволит.

— Позволит, уже весь пол мне слюнями забрызгал, — заворчала Хейда, лукаво улыбаясь, — Эвелин суп вышел отменный.

— Спасибо, — поблагодарила женщину, поставив перед Бруно тарелку, — приятного.

— Угу, — кивнул и торопливо запихнул первую ложку, — вкусно, а плавает что?

— Лапша, — ответила Алинка, допивая отвар, — я помогала делать, мы тесто размешивали и скалкой раскатывали.

— Скалкой? — с недоумением переспросил Бруно.

— Ага, гроза всех мужчин, — усмехнулась я, многообещающе её подбрасывая, — правда корявая вышла, неровно раскатывает.

— Так сходим к Фолку, он у нас с деревом дружен, — предложил Бруно, доедая первую порцию, улыбнувшись, я подлила ему ещё супчика.

— Сходим, — согласно кивнула, — Алин ты с бабушкой Хейдой побудь в доме, а я скоро вернусь.

После моих слов мужчина слегка подавился и искоса взглянул на вёльву, но та словно его и не было в доме, совершенно не обращала на мужчину никакого внимания.

— Хорошо и тарелки помою, — ответила девочка.

— Спасибо, — благодарно кивнула Алине, с сомнением глядя на неё, такая кроха, как справится.

— Ты молодец, — проговорил мужчина, и, украдкой взглянув на меня, добавил, — помощница.

— Я присмотрю, — заверила меня Хейда.

Глава 10

— Здесь ровное и удобное место и почва самая плодородная, — принялся мне объяснять Бруно, — горы закрывают часть селения от ветров, там мы поставили дома.

— Но зерно практически не вырастает?

— Верно, не всегда успевает созревать, — горестно вздохнул мужчина, — в прошлом году весна была поздняя, а лето холодным и дождливым, и мы вынуждены были выменять зерно на шкуры и железо, пока этого у нас в достатке, но Хакон, наш кузнец, говорит, что руды становится меньше. — Ремёсла? — Гончар есть, так у каждого села свои имеются, кузнец да, он лучший, к Хакону сдалека ездят. — Плотники? — продолжила выяснять, чем живут люди Хальгорда, я тем временем идя по краю селения, с интересом рассматривала дома, они были практически одинаковые. Длинные с двумя оконцами и массивной дверью. Дерева здесь было немного, поэтому здания построены из камня и торфа. У всех домов были низкие, длинные стены и пологие крыши. Само селение было размещено на поросшем травой склоне у подножия гор. За домами была вырыта канава, видимо, чтобы подвести воду прямо к ним. И всё селение состояло из множества построек, которые были рассеяны по лугам в пятидесяти метров друг от друга.

— Здесь будет лучше видно, — произнёс мужчина, помогая мне забраться на огромный валун, уведя, судя по всему, на удобное и высокое место на холме. И теперь селение было передо мной как на ладони.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину, внимательно рассматривая общину.

— Рядом с домами стоят сараи для запасов сена и зерна, на берегу вон то строение, — продолжил проводить экскурсию Бруно, — с открытыми стенами, чтобы ветром продувало, мы сушим рыбу и ещё закатываем на зиму лодки.

— А там что? — показала на несколько небольших сарайчиков, находящийся в стороне от селения.

— Это? Овчарни и отдельно поставили для ягнят и дойных овец, — пояснил мужчина, — а ближе один свинарник, у дома Ульва построен загон для коз.

— Кузня?

— Она стоит вот там, видишь? В отдалении от селения, чтобы пожара не было, у реки баня, это у вёльвы она маленькая, наша большая, всех вместит, — довольно произнёс экскурсовод, а как по мне, пусть будет маленькая, но своя, без кучи народа.

— Чуть левее огород? — спросила, показывая на лужайку, огороженную торфом и камнями.

— Нет, здесь мы растим траву для сена, женщины удобряют её.

— Хм… а зачем огораживать тогда?

— Так чтобы животные не забредали, ну иногда мы запускаем туда кабанчика, для особого случая.

— Понятно, — улыбнулась я, — капусту, морковь, лук выращиваете? Я не вижу огородов рядом с домами.

— Нет, у нас не растёт такое, обмениваем в основном и собираем то что найдём в наших лесах, дягиль, лук, ещё водоросли с моря, — объяснил мужчина, — а дальше у подножия горы распахиваем землю под зерновые.

— А где все люди? Их было гораздо больше, когда мы прибыли.

— Весной много работы, — пожал плечами Бруно, — время пахоты и сева зерна, пшеница здесь не вызревает, мы сеем ячмень и овёс. Прошлое лето было холодным и пришлось собирать дикий колосняк.

Мы ненадолго замолчали, я осмысливала услышанное, а Бруно, видимо, вспомнил о тяжёлых временах. Осматриваясь, увидела недалеко от нашего постамента небольшую поляну, которую уже распахивали. Плуг тащили за собой быки, а управлял один мужчина, невысокого роста и щуплого телосложения.

— Раб, — ответил Бруно на мой немой вопрос, — у Хальгорда около тридцати рабов и несколько слуг в доме. Он каждый день, назначает им норму, а после у каждого есть свободное время, и они могут работать на себя.

— Работать?

— Конунг выдал немного пахотной земли, кто, конечно, захотел, чтобы сеяли зерно для себя и позволил использовать урожай под свои нужды.

— Но всё же это рабы, — тихо произнесла я.

— Конунг выдавал каждому рабу норму работы, если они её выполнят, то могут получить свободу, — чуть громче обычного проговорил мужчина, — у нас достаточно отпущенников, которые получили свободу через полтора года. Но даже те рабы, которые могли работать хоть как-то, получали свободу спустя три года.

— Почему мать Алины не получила?

— Он женщина, они обычно в течение трёх лет отрабатывают, — ответил Бруно, как, само собой, разумеющее, — женщина не успела.

— А Алинка? — не отставала я

— Ты можешь освободить её, Хальгорд отдал её тебе.

— Хм… как?

— Назвать её свободной при трёх свидетелях…, — объяснил мужчина, — но отношение, он не изменится, поэтому лучше сделать это при конунге.

— Я поняла, — зло кивнула, спускаясь с валуна, — вы захватили людей, заставали отработать только вам ясную норму, а когда раб получил долгожданную свободу, он не может покинуть эти земли, но и своим не станет.

— Эвелин! Хальгорд справедливый конунг! — рыкнул Бруно, защищая своего хозяина или кто там он ему, — всех свободных он обучает ремеслу, помогает с продуктами, вон и Алину забрал в дом, хотя она не сможет отработать.

— А ей и не нужно было бы, если вы не захватили её мать, и та жила у себя, — рыкнула в ответ.

— Ты! — от возмущения Бруно на мгновение задохнулся, но через секунду продолжил, — Где ты жила? В Брите полно рабов!

— Там меня уже нет, — прошептала, понимая, что перегнула, я здесь чужая, а Бруно ко мне хорошо, можно сказать, по-отечески относился, — прости, я разволновалась, мне просто жаль Алинку.

— Ты женщина, вы всё слишком волнуетесь за детей и не только своих, — мгновенно успокоился мужчина, приняв моё объяснение, для него оно было логичным.

— Расскажи, мне про ремёсла.

— Кузнец Хакон, у него лучшие мечи выходят и самые крепкие, лёгкие кольчуги.

— Это те, что были на тебе и Хальгорде из толстой кожи местами соединены железными колечками?

— Нет, это обычная одежда для похода.

— Ясно, а плотник?

— Фолки, ты же хотела сделать… как её

— Скалку, — подсказала мужчине.

— Ага, идём заодно и познакомлю, ещё Кьярваль, он гончар, а вообще каждый домочадец умеет делать простую повседневную работу кузнеца или плотника, но для более тонкой мы идём к Фолку или Хакону.

— Я могу прийти к любому из них и заказать, всё, что мне нужно, верно?

— Да… но лучше зови меня или Свейна.

— Хорошо, спасибо. И сейчас всё на пахоте?

— Да, даже конунг уехал, в дне пути от селения есть небольшие поляны, там мы тоже сеем. Старая вёльва обещала тёплое лето, Хальгорд решил посеять пшеницу в этом месте.

— Хейда сказала, что конунг скоро отправится к соседнему конунгу, совершить обмен?

— Да, был такой уговор, лето у конунга Бьёрна было теплее, он дал слово обменять зерно, капусту, морковь на меха и железо.

— Ты тоже отправишься туда?

— Нет, Свейн едет, а я должен присмотреть, как добывают торф, его надо пополнить, а ещё починить заборы вокруг полей и лужаек, что у каждого дома размещены. Эта нужная работа, иначе стоит полезть траве, как животные мигом там окажутся.

— Тогда я попрошу Свейна, привезти для меня овощей побольше, — произнесла, думая о цинге, если не запастись нужным вовремя, а ещё я всё же надеялась посадить свой огород, — а может мне съездить?

— Это к конунгу тебе надо, он обычно Гудрун с собой берёт, — пожал плечами Бруно, — ну вот почти дошли… Фолк!

— Бруно? Заходи, — крикнули из невысокого сарайчика, из которого потрясающе пахло свежим деревом.

— Фолк, я к тебе с Эвелин, заказ есть, — произнёс Бруно, склонив голову, чтобы зайти в мастерскую.

— Заказы хорошо, а оплатить есть чем? — довольно ухмыляясь ответил плотник, как и большинство здесь светловолосый, сероглазый и крепкий мужчина.

— Есть, об этом не беспокойся, — не дал мне ответить Бруно, я лишь только удивлённо на него взглянула, но выяснить, о чём речь, решила позже.

— И что делать?

— Скалку, — проговорила, достав из мешка нашу с Алинкой поделку, — такую же, только ровнее и чуть потолще.

— И зачем такая?

— Тесто раскатывать

— А руками?

— Ты вопросов меньше, получил заказ, говори, когда будет готово, — перебил любопытного плотника, Бруно.

— Так к вечеру завтра, что тут делать-то, — недоумённо пожал плечами Фолк, — заказ закончу и за этот возьмусь.

— Спасибо, я завтра вечером заберу, — поблагодарила мужчину, прежде чем выйти.

— Нет, сам зайду и тебе принесу, — возразил Бруно, тоже направляясь к выходу, — светлого Фолк.

— Спасибо, но я бы сама, не заблужусь.

— Не стоит пока тебе ходить одной, пусть обвыкнуться, примут, — тихо произнёс мужчина, — ты говори, куда тебе надо, я, Эйнар, Свейн, Матс проводим.

— Но… вы же заняты, вам работать нужно, сам сказал весна горячая пора, — растерянно произнесла, — мне неловко вас отвлекать и можешь ответить на два вопроса?

— Конечно.

— Почему ты сказал Фолку, чтобы не беспокоился об оплате? А если он стребует много, у меня и не будет столько?

— Хальгорд просил присмотреть за тобой, я и смотрю, надо будет оплатить заказ, сделаю, — голосом, не терпящим возражения, ответил Бруно, — ты свободная, но без родных и запасов — приблуда. Конунг не зря тебя приглашал к себе в дом, там бы ты не беспокоилась о еде и одежде, но ты выбрала дом вёльвы, поэтому Хальгорд первое время приказал приглядывать за тобой.

— Хм… ясно, — кивнула, думая про себя о странном решении, хотя Свейн ещё на драккаре говорил, что конунг обязан, заботится о своём народе, и купил мне новые платья, — второй вопрос, чего вы опасаетесь? Мне нельзя гулять по селению без сопровождения?

— Нет… но, ты ничего не знаешь, традиции, правила, и тебя будет легко обмануть и подставить, — прошептал Бруно, — за некоторые ошибки, порой расплачиваются жизнью, поэтому пока ты всё узнаешь, мы побудем рядом.

— Спасибо, — искренне поблагодарила мужчину, — я постараюсь меньше покидать домик вёльвы и быстрее выучить ваши правила.

— Верю, ты сможешь, — улыбнулся Бруно, — мы ещё никогда с похода не привозили свободного человека, не ведающего нашей жизни, рабам проще с этим, им много прощается, к тому времени, когда становятся свободными, они знают все законы и традиции.

— Предусмотрительно, — усмехнулась, мыслями понимая, что это своего рода карантин, но душой не принимала рабство.

— Хальгорд справедливый конунг, — повторил Бруно, кажется, после моего необдуманного высказывания, он мне будет напоминать об этом часто.

— Как можно попроситься с конунгом в поездку?

— Через неделю он вернётся, я скажу, — кивнул Бруно.

— Спасибо за экскурсию, если не затруднит, завтра утром проводи до гончара и кузнеца.

— А лепёшки свои вкусные на завтрак приготовишь? — хитро взглянув на меня, спросил мужчина.

— Хорошо, — рассмеялась я, — ещё раз спасибо.

Глава 11

До вечера мы вместе с Алиной наводили порядок в домике Хейды, потом готовили вкусный ужин, тоже вместе. Старая вёльва, казалось, наслаждалась этой суетой и откинувшись на стену, молча наблюдала за нами.

— Смотри, вот здесь будет в самый раз, — произнесла я, пристраивая к стене сундук, который выделила для нашей одежды, Хейда.

— А мои вещи там тоже будут лежать? — уточнила малышка, с умилением наглаживая ещё одно платьице, пока я знакомилась с селением, Хейда и Алина зря времени не теряли и сшили ещё одно.

— Конечно, а позже, обзаведёмся ещё сундуком, отдельным для тебя, — заверила девочку, — ну вроде бы всё, пыль вытерли, пол подмели, шкуры вытряхнули, теперь можно и в баню.

Хейда час назад попросила мальчишек её затопить, знаю, что с моей стороны — это расточительство каждый день жечь торф, который, итак с трудом добывают здесь, но сегодня же генеральная уборка, как после этого не помыться.

Проведя необходимые и приятные процедуры, налопавшись, я и девочка завалились на кровать, она была около полутора метров шириной, и мы с Алиной в ней вмещались. Ребёнок, стоило ему только коснуться головой подушки, тут же отключился, я же ещё долго вертелась, прежде чем уснуть.

Утром поднялась рано, во время похода на драккаре я привыкла вставать, стоило только первым лучам солнца появится на небе. Аккуратно поднимаясь с кровати, чтобы не разбудить ребёнка, стала ворошить в очаге, подкладывая торф.

— Проснулась уже, а я молока принесла и сыру, — в домик зашла Хейда и принялась раскладывать на столе свою добычу, — Бурно уже спрашивал про тебя, говорил, что идти куда-то ты собралась.

— Светлого, — ответила с улыбкой Хейде, после того как выслушала её монолог, — да позавтракаем и сходим к гончару и кузнецу, хочу кое-что посмотреть, Алину с собой возьму.

— Сходите, — лукаво взглянув не меня, произнесла вёльва.

— Хорошо, — согласно кивнула и приступила к приготовлению завтрака, ещё и на Бруно сделать надо, обещала ведь.

Ждать мужчину долго не пришлось, как обычно, громко заколотив в дверь, прокричал приветствие и после дозволения войти, прошествовал прямиком к столу.

Хейда тихо посмеивалась, Алина с улыбкой уплетала кашу и бутерброд, я же припивая отвар, ожидала когда все насытятся.

— Спасибо вкусно, — поблагодарил Бруно, поднимаясь из-за стола, — идём?

— Да, Алина, ты готова к прогулке?

— Да, — кивнул ребёнок, собирая крошки от лепёшки со стола, и на мой немой вопрос объяснила, — птичек покормлю.

— Хорошо, молодец, — с улыбкой ответила, удивляясь, откуда такой ребёнок в этом мире появился, ласковый как котёнок, спокойный, добрый и заботливый.

К гончару идти было совсем недалеко, но сегодня народу в селение было больше, среди дам, громко обсуждающих поездку, стояли Гудрун и её товарки, при нашем появлении девицы промолчали, но я ещё долго чувствовала между своих лопаток их недобрый взгляд.

— А мы к Кьярвалю? — спросил ребёнок, подняв свои глазёнки на меня.

— Верно, я хочу посмотреть, с какой глиной он работает и возможно взять немного для нас с тобой.

— А зачем?

— Будем лепить, — ответила любопытной малышке, радуясь, что девочка стала оживать и задавать правильные вопросы. За время нашего разговора Бруно молчал, но заинтересованно прислушивался.

— Пришли, — сообщил мужчина и тут же заколотил в дверь сарая и громко крикнул, — Кьярваль!

— Что же ты так орёшь! — ворчливо произнесли из-за двери, через мгновение она отворилась и перед нами возник старичок, сгорбленный и явно неместный, когда-то тёмные волосы стали седыми, а тонкие губы и раскосые глаза, выделяли его из всех людей, ранее мне здесь встречавшихся.

— Так не услышишь же, — буркнул наш провожатый, — Эвелин с Алиной к тебе пришли, хотят посмотреть на твою работу.

— Хм… Алина, рад тебя видеть, — задумчиво промычал дедушка, — Эвелин новый житель общины и тебя рад видеть, что ж, раз пришли, заходите.

Зайдя в мастерскую, я замерла и с изумлением осмотрелась, мы словно попали в сказку, на полках стояли глиняные горшки, миски, чашки, кувшины. Что-то ещё сохло, что-то уже было готово к использованию, а ещё среди всей этой красоты, спрятались игрушки: звери, птицы, драккар, человечек всё это было одним цветом, но очень искусно вылеплено.

— Потрясающе, кто это сделал, — выдохнула, рассматривая парящую птицу, выполненную с такими точными деталями, что диву даёшься, — просто невероятно тонкая работа.

— Алина, вечерами прибегала, когда мать жива была, — с улыбкой произнёс гончар, — а вот покинула Тереза мир, не до этого девочки стало.

— Алинка, ты талантище, тебе обязательно надо продолжить, — восхищённо воскликнула я, присаживаясь перед девочкой, — у тебя очень красиво получается.

— А конунг знает? — задумчиво протянул Бруно, тоже с интересом разглядывая какого-то зверька.

— Он не спрашивал, — пожал плечами Кьярваль, — я не ходил.

— Я хотела узнать, где вы обжигаете свои изделия и, может, поделитесь местом добычи глины, — произнесла то, зачем шла к гончару, — и если дадите совсем немного глины, я буду благодарна.

— Дам, отчего не поделится с добрым человеком, слышал, ты Алину к себе забрала?

— Верно, — улыбнулась, пригладив ребёнка по голове, — будем жить вместе.

— А обжигаю я здесь, за домом или к Хакону хожу, там тоже печь стоит, — продолжил старичок, — и место покажу, да только я сам уже давно не хожу туда, мальчишки приносят и тебе будут, скажи сколько надо.

— Спасибо за науку, обязательно скажу, а этого пока хватит, — поблагодарила гончара, принимая большой кусок уже разработанной глины.

Выходили довольные, я что раздобыла такой отличный шмат красной глины, Алина была счастлива, что ей разрешили забрать свои поделки домой, попросим Фолка смастерить полочку, и поставим на неё всех зверюшек девочки. А Бруно, отхватил для дома красивый кувшин, буквально из печи.

— Ну что, идём к кузнецу?

— Идём, — кивнула и, взяв девочку за руку, устремились за нагружённым нашими сокровищами Бруно.

До кузни идти было прилично, проходя мимо домов, я с интересом разглядывала детей, занимающих повседневными делами. Девочка лет семи вычёсывала шерсть, а девушка постарше прямо на ходу пряла, наматывая на веретено серые нити.

С первого взгляда я даже не поняла, чем она занимается, и чуть замедлила шаг, чтобы рассмотреть внимательней. Светленькая девочка, около пятнадцати лет держала прялку в левой руке с такой лёгкостью, что создавалось впечатление, будто она невесомая. В то же время закручивала правой рукой и медленно опускала на пол веретено, на одном конце которого в качестве груза был прикреплён каменный диск.

— Невероятно, — беззвучно прошептала, с трудом осознавая умение и ловкость местных женщин.

— Эта Аста, самая лучшая невеста, за ней все мальчики ходят, — бесхитростно сообщила Алина.

— Ты тоже будешь самой завидной невестой и самой красивой, — с улыбкой проговорила я.

— Нет, я рабыня, — покачала головой малышка, — а они могут жить только со своими, так мама говорила.

— Посмотрим, — произнесла я, пока не свершится, зачем девочку лишний раз настраивать, вот появиться Хальгорд, позову Свейна и Бруно и освободим Алинку.

— Немного осталось, только не слышу стука, неужто ушёл, — пробормотал Бруно, спускаясь в низину.

Отойдя в сторону от села, я с наслаждением вдохнула полной грудью. Пусть эта земля была скудной на растительность, но густой кустарник уже был укрыт зелёным покрывалом, а весенний воздух был свеж и прохладен и так сладко пахло молодой листвой.

Очутившись в этом мире, в отсутствии городского шума, я поняла, чего мы сами себя лишили. Теперь я в полной мере могла послушать тихий плеск волн о пляжную насыпь и шелест молодой листвы, насладится красивым и одновременно суровым горным пейзажем.

— Хакон! — рыкнул Бруно, прерывая мои мысли, резко останавливаясь, пока я предавалась мечтаниям, мы, оказывается, уже добрались до кузницы.

— Бруно! За дом заходи, — прокричали в ответ, зычным голосом.

— Идёмте, видно, руду привёз, — наш провожатый, махнув рукой, чтобы мы следовали за ним, устремился за каменное строение.

Здание было не маленьким, выложенное из плитняка, толстые стены и высокая кровля, совершенно выбиваясь из общей местной архитектуры. Два больших окна, но они не были затянуты, возможно, зимой их и прикрывают, хотя насколько я помню, для изготовления мечей, топоров, ножей, требуется высокая температура, а значит, внутри находятся меха и очень жарко в любую погоду.

— Бруно! Светлого дня! Сам знаешь, не присмотришь, свалят руду в одну кучу, а мне потом разбирай, — произнёс огромный мужчина, с загорелым лицом и белоснежными бровями и бородой.

— Хакон, отлично что ты на месте, — радостно воскликнул Бруно, радостно похлопав кузнеца по плечу.

— Я вижу ты не один?

— Эвелин попросила привести её к тебе, хочет поговорить и посмотреть, — объяснил воин, уступая мне место.

— Светлого, — поприветствовала я этого могучего мужчину, — разрешите посмотреть, что вы доставили? Я верно понимаю, что из этой руды вы будете плавить крицу?

Пока Бруно с Хаком обменивались любезностями, я успела осмотреться, здесь плавильная печь мало походила на современную. Судя по вырытой неглубокой яме, туда уложат руду и уголь, потом соорудят дымоход и затем плавильщик примется подавать воздух кожаными мехами. А через несколько часов, когда уголь прогорит, печь будет разрушена и из неё извлекут крицу. Неудобно, долго и не рационально, но историю мы все изучали, а я очень смутно помню, как выглядит доменная печь, хотя если подумать и обсудить со знающим человеком, то, может, чего и выйдет.

— Верно, — усмехнулся мужчина, ну да ведь скорее всего, это и ребёнку известно, а я тут выдала... ну и ладно.

— А можно посмотреть саму руду?

— А что там смотреть, — удивился мужчина, — смотри раз надо.

Благодарно кивнув, я направилась к насыпанной куче, Алина не отставала, но тоже не понимала, что можно быть интересного в камнях. А я искала знакомые металлы, для моей задумки мне много не потребуется, и я уверена, что даже крохотную частичку я найду.

— Есть, — довольно воскликнула спустя тридцать минут молчаливого копания в насыпи, — я возьму вот это себе?

— Бери, — пожал плечами кузнец, в его взгляде явно было сочувствие и одновременно опасение.

— Спасибо, а можно я к вам приду, мне потребуется кое-что расплавить? — не унималась я, пока рядом Бруно, который взялся за мной присматривать, надо успевать.

— А в очаге, не управишься? — усмехнулся Хакон.

— И там попробует, но и меха мне ваши понадобятся, — согласно кивнула я, но всё же настояла, — так как?

— Да приходи, — отмахнулся от меня кузнец.

— Отлично и спасибо огромное, — искренне поблагодарила мужчину и с улыбкой от уха до уха отправилась назад к дому вёльвы, теперь я себе занятия ни на одну неделю нашла и Алину займу, а там глядишь и зарабатывать на этом будем неплохо.

Глава 12

— Отлично получилось! — воскликнула я, рассматривая поделки Алины, — теперь поставь сушиться. Есть хочешь?

— Нет, давай я бусины полеплю.

— Держи, — вручила ребёнку кусочек глины, — смотри вот этим стеком удобно рисовать лепестки, а зёрнышком серединку цветка.

На протяжении целой недели мы делали бусины, разных форм и размеров. Вернее, Алина лепила птиц и зверей, а я бусины, когда девочке надоедало или уставала, она присоединялась ко мне. Я же приостанавливала своё производство, лишь только на приготовление еды, уборку и прогулку с ребёнком.

Хальгорд ещё не вернулся с посевной, чтобы я могла освободить Алину, узнать о поездке в другую общину, ну и спросить разрешение на реализацию моей задумки. В идеале мне бы до поездки бусы подготовить, но посмотрим, как выйдет. А пока лепим, сушим, пробуем обжечь в очаге. На этой неделе вместо Бруно забегал Свейн, но нам пока идти никуда не требовалось, всё нужное приносили вёльве прямо в дом, а погулять можно и возле него, в небольшом дворике.

Но и на улице мы нашли для себя занятие, принялись расчищать лужайку перед жильём. Камни складывали ограждением, траву выдирали и собирали в стожок. Обзавелись лопатой и вскапывали небольшую площадку под будущие грядки. Как оказалась, земли плодородной действительно не было, всего на штык лопаты, а дальше камни и глина, отвратительного качества.

Поэтому решила сделать грядку насыпную, огородить бортиком, принести земли, бабуля моя, деда гоняла за землёй под черёмухой, говорила она лучшая. Не помню почему, наверняка баба Лида объясняла, но то, что именно такая нужна, прям отложилось в памяти. Осталось узнать, растёт ли здесь черёмуха и попросить мальчишек натаскать, а там купить семена, в том конунге, где растут овощи и посадить. Много нам с Алиной и Хейдой не надо, хватит и пару грядок, а их в случае заморозка я смогу укрыть, хоть той же тканью.

— Такие бусы привозили торговцы, — прервал мои мысли ребёнок, показывая на обычные круглые, — а такие нет.

— Ну значит, у нас будут, — кивнула, довольно осматривая наши изделия. На столе уже лежало достаточное количество минимум на пять связок, изготовили совместно с девочкой и круглые, и квадратные, и плоские с выбитым на них рисунками. Для этого шло всё, собранные семена, веточки, камушки, кора и даже сухой мох.

Осталось сходить к Хакону, но перед этим добраться до пляжа, там лежит отменного качества кварцевый песок.

В тот день, на берегу, обнаружив кусочек грязного расплавленного стекла, я много думала, с чего начать. Как запустить производство, доставку, но взвесив всё, я решила пока изготавливать бусы из глины и покрывать их разноцветной глазурью. Вспомнив историю, как радовались индейцы дешёвой бижутерии, я тоже надеялась, что и мне это поможет найти своё место в этом мире.

Глина есть везде, песок имеется, а найти в руде нужные вкрапления метала, для меня не составило труда. Да и много мне не требуется, не в промышленных масштабах же.

На листовое прозрачное стекло, красивую посуду я пока не замахиваюсь, надо осмотреться, понять возможности. А вот начать с ярких бус, которые уверена, приглянутся многим, вполне мне по силам. Главное заручится поддержкой и согласием конунга, и мы с Алинкой не будем знать нужды… хотя, даже имея много золота и серебра, когда негде купить продуктов, ничего не поможет. Поэтому не ленимся и в перерывах занимаемся личным огородом.

— Эвелин, ты собиралась к Хакону? — спросила Хейда, не отвлекаясь от своего занятия.

— Да, но сначала сходим на пляж.

— Забери у него мой нож, он обещал подправить

— Конечно, — кивнула, убирая глину, бусины и нехитрые инструменты, пора было обедать, а стол мы завалили нашими поделками.

За эту неделю я уже почти освоилась, на готовку в очаге уходило меньше времени, на уборку тоже. Правда, еда не отличалась разнообразием, но я верила и надеялась, что поездка решит и эту проблему.

После обеда я и Матс отправились к морю, идти пришлось через всё селение и чем ближе мы подходили к воде, тем больше становилось людей. Ловили рыбу, тут же её разделывали, крупные разбирали по домам, чуть меньше скудно пересыпали солью и скидывали в бочонки. Запах стоял удушающий, шум крикливых чаек, ругань рыбаков и недовольных женщин, беспокоили, хотелось скорее сбежать туда где тихо.

— Матс, а другой путь к воде есть? — думая о том, что если к морю ведёт только эта дорога, то совсем грустно.

— Есть, от дома конунга пологий спуск, — ответил мужчина, — но до него ещё идти, я думал, ты спешишь.

— Верно, спасибо, — согласно кивнула.

Единственное, что меня радовало, местные всё меньше на меня обращают внимание, мужчины не смотрят, словно меня нет, а женщины украдкой поглядывают, но не решаются заговорить. Пока у меня нет потребности в общении, я вполне довольна тем что есть, но понимала, что так нельзя и рано или поздно, мне придётся подружиться хотя бы с несколькими местными дамами.

— Ну вот, пришли, — махнул рукой на пляж Матс, помогая спуститься.

— Ага, — улыбнулась и, застыв на мгновение, втянула свежий морской воздух, глядя на бескрайнее синее море и чаек, которые ныряли в волны, а потом улетали вдаль, теряясь за горизонтом.

Уходить не хотелось, шум прибоя, крик чаек и шелест волн — умиротворяли, но я была ни одна и не стоит заставлять ждать занятого мужчину, тем более чужого.

— Матс, вот этот думаю, отлично подойдёт, — произнесла, после того как прошлась немного по побережью, — всё, достаточно.

— Зачем тебе песок?

— Позже расскажу, — загадочно улыбнулась, делиться секретом приготовления глазури я не хочу, знаю, что, как говорится, шила в мешке не утаишь, но насколько это возможно, я придержу эту тайну. Поэтому мне конунг и нужен, чтобы от него шёл приказ о неразглашении, всё же и его селению лишние монеты не помешают, а пока воспользуемся суеверием и небольшим количеством участников.

К Хакону добрались только через час, вроде бы община была небольшой, но всё же расстояние от одного края до другого вполне даже приличное. Хорошо, что Алинка осталась с бабушкой, лепить свои поделки и мы, не примериваясь под шаг девочки, шли быстро.

— Хакон! — крикнул Матс, заколотив кулаком в дверь, откуда слышен был громкий стук по железу.

Через минуту дверь распахнулась и в проёме появился парнишка лет пятнадцати, высокий чуть меньше кузнеца, широкие плечи и такие же белоснежные брови, как и у отца.

— Заходите! — буркнул парнишка, видно, недовольный, что его отвлекли от работы.

— Спасибо, — кивнула, переступая порог, следом за Матсом, Хакон уже прекратил своё занятие и нахмурившись смотрел на нас немигающим взглядом.

— Эвелин попросила проводить, дело у неё к тебе есть, — произнёс Матс, нагло устраиваясь на один из свободных табуретов.

— Хм… дело? И какое, — с усмешкой бросил кузнец, посмотрев на меня словно я мелкая букашка.

— Да, дело, но прежде вы поклянётесь Одином, что всё, что здесь увидите, останется в этих стенах, — сощурив глаза я внимательно обвела взглядом каждого присутствующего.

— Да, что ты тайного знаешь, — рыкнул Хакон, направляясь в мою сторону, в моей голове тут же промелькнула мысль: «Вышвырнут за порог кузницы. Как есть вышвырнут» Но ко мне уже подлетел Матс, закрывая собой..., а я знала, что легко не будет и, тяжело вздохнув произнесла:

— А ты что боишься, что девушка, больше твоего ведает?

— Я? — возмутился мужчина, сделав ещё один шаг, но Матс угрожающе на него рыкнув и шагнул навстречу.

— Тогда в чём сложность? — ехидно произнесла я, выглядывая из-за Матса.

— Привёз же конунг змеюку, ходит нос суёт свой везде, ещё и лезет в чужую работу, — недовольно пробормотал кузнец, покосившись на моего защитника.

— Я в твою работу не лезу... пока, — нагло сообщила Хакону, отчего тот ненадолго завис, щека дёрнулась, и он громко расхохотался.

— Ну язва, ладно, твоя взяла, — махнул рукой Хакон и тут же проговорил, — клянусь Одином, что всё, что сейчас узнаю или увижу, не покинет этих стен.

Следом за ним, недоумённо взглянув на отца, повторил парнишка, и Матс радостно улыбаясь.

— Спасибо, приступим?

— Ты знай, девочка, что коваль и его подмастерья, никогда не рассказывают секреты и то, что в кузнеце происходит, всегда остаётся здесь, — ехидно проговорил Хакон, — мастера такие, кольчуги, мечи с секретами, всё это мы делаем.

— Хм… не знала, — задумчиво произнесла я, надеясь, что своим недоверием не обидела мужчину.

— Поэтому и поклялся, раз тебе так надо, — улыбнулся Хакон, и тут же став серьёзным, продолжил, — говори что хотела, а то некогда мне с тобой болтать.

— Вот, этот котёл надо поставить в очаг и мехами нагнать жар, как для плавки руды, — после моих слов Матс поставил железный котёл, на дне которого лежал песок, известь у меня в мешке лежала, как и окись меди, а ещё бусины, к кузнецу я пришла подготовленная.

— Ладно, — растерянно произнёс Хакон и прежде чем дать команду сыну, который молчаливо взирал то на меня, то на отца, взглянул на Матса, уж не знаю, что он пытался у воина выведать, но спустя минуту, махнул рукой.

Я волновалась, нет, я просто ужасно волновалась! Пока Асвёрд, сын кузнеца раздувал меха и плавил будущее стекло, я нанизывала глиняные бусины на веточки, втыкая их в кусок глины, чтобы глазурь лучше сохла.

Мужчины, наблюдая за мной, помалкивали, но на лицах была, откровенная жалось, они явно решили, что я тронулась умом.

Я же, совершенно не обращая внимание на них, быстро закончив одно дело, попросила убрать от жара котёл, проворно стала размешивать, уже начавшее плавится состав. К сожалению, мусор и небольшие вкрапления ненужного минерала в густой жидкости были, но для начала я считаю неплохо.

— Так, сейчас добавим это, — бормотала я, мысленно хихикая, со стороны я точно напоминаю вёльву, — плавим дальше.

И снова ожидание, пот струился по моему лицу, телу, но я не уходила и периодически размешивала стекло, ставшее из-за окиси меди голубым, ну с зеленоватым оттенком.

— Всё, снимай, — дала команду Асвёрду, — держи вот эти палочки и макай в жидкость бусины, вот так. Понял?

— Да, — ответил парнишка, заворожённо следя за моими действиями, — так?

— Всё, правильно, — кивнула и, высунув кончик языка от усердия, увлечённо топила бусины в стекле, ждала, когда основная жидкость стечёт, втыкала веточки в глину, для застывания. Для того чтобы бусины стали ярче и имели более насыщенный цвет, придётся повторить это действие не один раз, радует, что застывает стекло быстро.

— Матс, — ошеломлённо прошептал Хакон, оказывается, мужчины давно переместились к нам ближе и теперь изумлённо рассматривали, бусину, покрытую прозрачным голубым стеклом, сквозь которого пока ещё просвечивает глина.

Глава 13

В кузнице мы пробыли до самого позднего вечера, Хакон с любопытством ребёнка, принялся увлечённо участвовать в создании ярких бусин, до тех пор, пока не закончилось стекло.

Остатки, буквально каплю мы вылили на небольшой лист железа, получился красивый голубой чуть прозрачный овал, быстро сделав в нём маленькое отверстие, дождались его застывания. Потрясённый кузнец, Асвёрт и Матс, не прекращая восхищённо бормотали и вертели в руках этот кулон и снятые бусинки, правда одна вышла с откровенным браком, но и это не умаляло её красоты.

Я же мысленно прикидывала, что ещё нужно добавить к кулону, да и тесёмка потребуется, наверное, из кожи её надо сделать, а бусы собрать лучше из разных форм пока, раз одинаковым размером не вышло слепить.

И на этом же не закончилось, Хакон отправив сына за ещё одной партией песка, настоял на повторе. Пришлось и мне сбегать домой, поцеловав Алину, заверила бабушку, что со мной всё в порядке, прихватила ещё бусин и окись никеля (я надеюсь, что не ошиблась) в сопровождении обалдевшего Матса, вернулись в кузницу. Там уже всё было готово и ждали только нашего возвращения.

— Давай, сыпь свой колдовской порошок, — с нетерпением в голосе пробурчал Хакон, заворожённо помешивая варево, он продолжал ошалело бормотать, — это ж, песок, обычный песок.

— Нет, к сожалению, не весь подойдёт для стекла, — возразила я, умиляясь таким искренним восхищением мужчин, — здесь на берегу он отличного качества, но надо найти ещё известняк, того, что я раздобыла мало и мусору в нём много.

— Конунг два года назад на одном из кораблей захватил груз, там кувшин был небольшой, стеклянный, — сообщил Матс и, вдруг вскинув голову, ошарашенно, спросил, — так теперь мы сами кувшины будем делать?

— Возможно позже, стоит набраться опыта, предлагаю пока на этом остановиться, — ответила, сосредоточенно отсыпая нужное количество окиси, я мысленно обращалась в местным Богам, чтобы я не ошиблась с определением, — для производства посуды необходимо отдельное помещение и много чего ещё, а также понадобится уголь, а я вижу, что здесь его совсем немного. Можно, конечно, глубже поискать…

— Красный, нет, что за цвет такой? — восторженно воскликнул Асвёрт, поднимая прут над котлом, которым размешивал стекло.

— Красно-фиолетовый, — пояснила, выдыхая с облегчением, — не ошиблась.

— Где глубже? — тут же заинтересовался Хакон, ему, как никому другому, уголь был необходим, но я сомневаюсь, что он здесь имеется в достаточном количестве.

— Под торфом должен быть, но надо копать от пятисот метров в глубину, — ответила, продолжая топить бусины.

— Ты только скажи, как он выглядит, а яму мы выкопаем.

— Чёрный камень... бывает бурый или глянцевый, — задумчиво проговорила я, — вы, как метров до трёхсот углубитесь, всё, что будете похожее находить, мне показывайте.

— Так и сделаем, — удовлетворённо кивнул кузнец, — а это стекло? Как из такой жидкости кувшин смастерить?

После этого вопроса Матс и Асвёрт тоже заинтересованно на меня взглянули, улыбнувшись столь забавному виду всех этих огромных мужчин, собравшихся вокруг меня, которые внимательно следили за каждым моим действием, я всё же немного выдержала паузу и произнесла:

— Выдувают через железную трубочку, вытягивая и формируя щипцами.

— Хм…, — одновременно промычали мужчины и надолго задумались.

В течение двух часов мы покрыли все бусины, что у меня были готовы, в итоге вышло по одной недлинной связке голубых и красно-фиолетовых бус.

— Ну всё, на сегодня хватит, — устало произнесла я, вытерев пот со лба. В кузне было невыносимо жарко, а ещё душно, и я даже боюсь представить себе, сколько я выдула воды и как часто я буду теперь бегать во двор.

— Эвелин, ты это…, — замялся Хакон, вдруг смутившись, — приходи в кузню, когда хочешь.

— Спасибо, — поблагодарила я и хитро добавила, — уверена я буду частой гостьей у вас, ведь нам столько предстоит сделать.

— Кхм, — подавился смешком мужчина, — вот же… рады будем

— Идём Матс, там Алина жаждалось, да и Хейда поди ругается, оставила ребёнка на ней, — помахав на прощание Хакону и Асвёрту, я покинула жаркое помещение и с удовольствием втянула в себя ночной прохладный воздух.

— Как ты её не боишься? — пробормотал Матс поёжившись.

— Кого? — спросила, наигранно приподняв от удивления бровь, — Алину?

— Эви, — возмущённо воскликнул Матс, но быстро сообразил, что я подшучиваю над ним, — старую вёльву.

— Очень добрая бабушка, — пожала плечами я, украдкой взглянув на Матса, у которого после моих слов, казалось, глаза стали ещё больше.

— Бабушка? — хрипло переспросил он.

— Да, а кто? Не дедушка же, — рассмеялась я.

До домика Хейды добрались без приключений, было уже поздно и люди в основном разбередились по своим домам. Проходя мимо каждого жилья, слышался крик, смех и пение.

— Не скучно жить втроём? — спросил Матс, когда мы проходили ещё один дом, где, как и в остальных был слышен смех и пение.

— Нет, — покачала головой я, — мне так удобней.

— Если передумаешь, каждая семья будет рада тебя принять.

— Уверен?

— Ты на некоторых женщин не смотри, завистливые, что с ними сделаешь, — отмахнулся мужчина, — моя супруга хорошая, приходи в гости, познакомишься с хозяйкой.

— Спасибо за приглашение, приду, — поблагодарила Матса, помахав ему рукой, я зашла в домик вёльвы. Думая, что действительно пора бы пообщаться с местными женщинами, узнать о быте… да и вообще, пусть не подруга, но приятельница нужна.

— Эвелин! — громкий возглас сердитого конунга, оказался, неожиданным и пугающим, — ты поздно возвращаешься, это не безопасно.

— Я… я была не одна, с Матсом, — растерянно пробормотала я, понимая странность моего разъяснения. Хальгорд мне не муж, чтобы объясняться и вообще, что происходит, как давно он здесь и что делает.

Осмотревшись, увидела Алинку, спокойно сидящей на кровати, играющую, в свои глиняные поделки. Хейду, украдкой поглядывающую то на меня, то на конунга, что-то перетирающую в ступе. И Хальгорд, сидящий с кружкой отвара за столом, хмуро смотрящего на меня.

— Я знаю, но лучше не ходить потемну, — упрямо проговорил он.

— Хорошо, — кивнула, не стала спорить, — ты давно здесь? Голоден?

— Только вернулся и решил сразу зайти к вам, узнать не нужно ли чего. А тебя нет, — снова напомнил конунг, ну честное слово, как ребёнок.

— Так голоден? Алина, Хейда вы ели?

— Мы только что поели, а вот конунга думаю, надо покормить, а то словно волк зимой, — хмыкнула старая вёльва.

— Составишь мне компанию? — спросила у мужчины, скрывая улыбку.

— Да, — кивнул Хальгорд, отодвигая от себя кружку, — я через два дня собираюсь отправиться в соседнее селение, поедешь со мной.

— Хорошо, — растерянно пробормотала я, вроде как сама хотела попроситься, но вот так, в приказном тоне, — что-то нужно с собой брать? На чём поедем? Сколько дней нас не будет?

Засыпала вопросами конунга, одновременно выставляя на стол тарелки с супом, печёным мясом, сыром и капустой.

— Тебе не о чем беспокоиться всё будет готово к поездке, — ответил Хальгорд, приступая к трапезе, — нас не будет около недели.

— А? — начала я, беспомощно взглянув на бабушку, взять с собой ребёнка не известно куда, я опасалась.

— Я присмотрю, — пообещала вёльва, отвечая на немой вопрос.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула я, — Хальгорд, я ещё хотела с тобой поговорить...

— Говори, — кивнул мужчина, внимательно взглянул на меня, пытаясь что-то рассмотреть во мне, — если ты сделала выбор, то лучше посоветуйся с женщинами.

— Какой? — с недоумением взглянула на конунга, мужчина странно посмотрел на меня и ответил сиплым голосом:

— С кем будешь жить.

— Эээ… с Хейдой и Алиной, — непонимающе проговорила я.

— Но это же дом вёльвы? — удивлённо и в то же время с облегчением произнёс конунг.

— И что? Нам здесь вполне удобно, главное, чтобы мы не мешали Хейде.

— Не мешаете, — подтвердила вёльва, поднимаясь с лавки.

— Тогда, о чём ты хотела поговорить?

— Лучше показать, — поднялась из-за стола, взять небольшой мешок, заменяющий мне здесь сумку, — Алина ты тоже иди сюда, и ты Хейда, вы все участвовали в изготовлении.

— Да, Эви, — маленькая девочка, убрав в сторону игрушки, сползла с кровати и осторожно приблизилась к столу, украдкой покосившись на грозного конунга.

— Вот... это бусины, — произнесла я, достав из недр мешка горсть ярких шариков и цилиндров, размером с горошину, — сделаны из глины и покрыты глазурью.

— Глазурью? — медленно повторил конунг, взяв одну из них, он погладил её, потом поцарапал, — что это?

— Давай завтра я лучше покажу, утром встретимся у Хакона, — предложила мужчине, — мне необходимо твоё разрешение заняться изготовлением украшений.

— Эвелин, то что ты сделала красиво и очень дорого, — он говорил спокойно, смотрел на меня открыто и внимательно, — об этом я понимаю, знает только Хакон?

— Асвёрд и Матс, — добавила я.

— Хорошо, завтра утром, но теперь я приказываю не ходить одной по общине, — строго произнёс конунг, — ты одна, у тебя нет семьи, не кому отомстить за тебя, Хейда не в счёт.

— Не понимаю, — прошептала я.

— Об этих бусинах скоро станет известно по всему берегу и многие захотят узнать их секрет, — пояснила вёльва, — лучше тебе и правда пока не выберешь мужа или семью, поберечься.

— Я могу эти взять с собой в селение? Чтобы продать или обменять?

— Там нет столько серебра, стоит подождать купцов, — покачал головой мужчина и не сводя от меня взгляд, продолжил, — они летом обычно приплывают к конунгу Ордону, мы с тобой съездим к нему, когда время придёт.

— Эви, это моя рыбка? — удивлённый голос Алины, прекратил наш разговор и эти странные переглядывания.

— Да, — с улыбкой произнесла я, наблюдая за потрясённым ребёнком.

Девочка держала в руках свою поделку, эту небольшую рыбку, изумительной работы я и Асвёрт несколько раз утопили в голубой глазури, дождались, когда застынет, а после небольшим прутиком нарисовали полоски и глазки красно-фиолетовым цветом. Получилось очень даже симпатично и ярко, а небольшие вкрапления в песке, давали золотой блеск игрушке.

— Позволишь? — спросил Хальгорд у ребёнка, та кивнула и вручила ему рыбку, мужчина тут же принялся разглядывать фигурку, на его лице застыло изумление, — это же плавники?

— Потрясающе похоже, да? Алина из глины сама слепила, — гордо произнесла я, склонившись ближе к конунгу и указав на детали, добавила, — смотри, на хвосте какие волны, будто плывёт.

— Верно, — воскликнул Хальгорд, обернувшись ко мне, он замер… наши лица оказались в миллиметре друг от друга, застыв, я затаила дыхание в ожидании, а мужчина к моему удивлению, слегка покраснел.

— Хм… думаю, Алине пора спать, — смущённо пробормотала, отодвигаясь от конунга.

— Да и мне пора, — произнёс Хальгорд, направляясь к выходу, — завтра утром я за тобой зайду, вместе пойдём к Хакону.

— Хорошо, — согласно кивнула, глядя на уже закрытую дверь.

Глава 14

Утро наступило рано, Хейда давно ушла по своим колдовским делам, Алина ещё спала, мне казалось, что ребёнок прежде много недосыпал и я позволяла теперь малышке поваляться в кровати подольше. Я же привыкла подниматься на рассвете, когда только первые лучи робко покажутся в небе.

Осторожно встав с кровати, чтобы не разбудить ребёнка, быстро привела себя в порядок и принялась за готовку. Не знаю почему, но мне очень хотелось порадовать Хальгорда вкусным завтраком, когда он придёт за мной. Странное и непривычное желание.

Достав из кладовой яйца, муку, молоко, масло и творог, я быстро завела тесто на блины, это будет на десерт, а так полюбившиеся всем воинам лепёшки с мясом будут основным блюдом. Для Алины и Хейды я поставила на очаг вариться кашу на молоке, его, как и сыр, творог и масло было здесь в достатке.

— Где-то была сковорода, — прошептала я осматриваясь.

— Мы её убрали на ту полку, — сообщил сонный ребёнок, показывая пальчиком в угол домика, где у нас была кухня.

Вообще, дом вёльвы напоминал студию, довольно просторную, где была и кухня, и спальня, и гостиная с камином (очагом), его, кстати, не каждый мог себе позволить в моём мире. Мысленно хмыкнув от пришедшего в голову сравнения, подумала, что было бы неплохо ещё ванную комнату пристроить.

— Привет, спасибо, — поблагодарила девочку и подмигнув добавила, — иди умывайся через пятнадцать минут, я накормлю тебя потрясающими блинчиками с мёдом, немного возьмём у бабушки Хейды.

— Иду, — хихикнул ребёнок, чем очень меня порадовал. Девочка до сих пор относилась ко мне настороженно, хотя неосознанно ночью, когда спала, прижималась ко мне всем тельцем и иногда всхлипывала. Я не торопила, пусть привыкает, но всё же радовалась, каждым таким моментом.

— Ну что ж, надеюсь, первый блин не будет комом, — задумчиво пробормотала я, поставив плоскую чашку из мыльного камня (так его назвал Бруно) на огонь. На самом деле это был стеатит: непористый, теплостойкий минерал, из него даже делали кирпичи для печей. И очень часто использовали в саунах и хамаме, так как он долго держит тепло. «А ещё тёплый пол было бы неплохо из него соорудить».

У Хейды из этого камня было две кастрюли и несколько мисок. А вот эту плоскую чашку, размером около двадцати пять сантиметров, вёльва использовала, как грелку, нагрев, укутывала его в шерстяную ткань.

А как по мне, прекрасная сковорода, для зажаристых блинчиков, яичницы и жареной картошечки, которой нет… Правда, пришлось её хорошо помыть и прокалить, так на всякий случай.

— Я всё, — произнесла Алина, вытянув шею, заглянула на стол у очага, на котором в миске уже лежало несколько блинчиков.

— Отлично, садись, кашу будешь?

— Нет, — покачал головой Алина, — лепёшку хочу.

— Блинчик, ешь этот, а я покажу, как зафаршировать другой творогом.

Оставив на время тесто, я, вооружившись ложкой и творогом, принялась учить ребёнка простым действиям. Алина слопав первый, взяла второй и стала повторять за мной, внимательно поглядывая.

— Получилось? — спросила девочка, посмотрев на меня в ожидании

— Замечательно просто, — с улыбкой произнесла я, — ты умница. А теперь переложим тебе в тарелку и польём немного мёдом, ещё отвар с земляникой и можно завтракать. Точно кашу не будешь? А в неё сушёных ягод положила немного.

— Неа… фкушно, — пробормотала Алинка с полным ртом.

— Приятного аппетита, — прошептала, продолжив своё занятие, скоро должна появиться Хейда, а там и Хальгорд придёт, хотелось успеть всё приготовить.

— Эви? — стук в дверь, голос конунга и не дожидаясь ответа, мужчина вошёл в дом вёльвы, — идём?

— Светлого дня, ты завтракал?

— Да, идём.

— Сейчас, — кивнула, возвращая кружку назад, мысленно ругая себя: «И что я так расстроилась, он мне никто».

— Хм… чем так вкусно пахнет? — проговорил Хальгорд, поведя носом, посмотрел на девочку, потом на тарелку с остатками завтрака.

— Блинчиками, — ответила Алинка, вдруг расхрабрившись, — Эви пекла, а я фаршфала. Хочешь попробовать?

— Фаршировала, — поправила ребёнка, беря в руки мешок с бусинами, окисью и прочими необходимыми ингредиентами, для производства стекла. Его я уже с вечера приготовила, не хотелось собирать всё это при мужчине.

— Конечно.

— Отвара налить? — с улыбкой спросила, глупо радуясь непонятно чему, я тут же устремилась к очагу.

— Да, — кивнул, присаживаясь на табурет, он обратился к Алине, — этот блинчик ты делала?

— И этот, — кивнул ребёнок, довольный, что его блинчик выбрал конунг, — мёдом надо полить.

— Держи, — произнесла, вручая отвар мужчине. Хальгорд принимая кружку слегка коснулся моей руки, от этого совсем невинного жеста, моё сердце забилось чаще, а щёки загорели, отворачиваясь, я быстро проговорила, — можно и без мёда.

— Мне нравится с ним, очень вкусно, — тихо сказал конунг, посмотрев на меня, от его пронизывающего взгляда по моей спине пробежали приятные мурашки.

— Спасибо, — смущённо прошептала, рванула к своей кровати, принялась поправлять шкуру, зачем-то взбила подушку, набитую шерстью, сложила сорочку Алинки.

— Очень вкусно, — поблагодарил мужчина, поднимаясь из-за стола, — я много где бывал, но таких тонких лепёшек ещё не ел.

— Блины, — зачем-то уточнила я, — идём?

— Да, стоит поторопиться, — кивнул мужчина, направляясь к выходу.

Алину я решила оставить дома, всё же кузница не безопасное место для ребёнка, да и жарко там. А здесь в домике у девочки есть чем заняться и мне спокойнее.

— Дождись Хейду, если она до обеда не придёт, каша у очага, — ещё раз проговорила я, переживая, как справится ребёнок, хотя умом понимала, что девочка уже давно самостоятельная, в этом мире взрослеют рано.

— Хорошо Эви, — серьёзно ответила Алина, — я посуду за собой уберу.

— Спасибо, ты молодец, — с улыбкой поблагодарила я, пригладив несколько прядок на её макушке.

— Идём? — подал мне руку Хальгорд, открывая дверь, — мне не терпится взглянуть на твоё колдовство, о котором мне рассказали вчера вечером Матс и Хакон.

— Рассказали? — удивлённо переспросила я, ведь ушёл он очень поздно из дома вёльвы, когда успел-то

— Узнали, что я вернулся, ждали в доме, — усмехнулся конунг, — просили за тебя.

— Ясно, — довольно улыбнулась я, — как прошла поездка?

— Земля прогрелась, если лето будет тёплым, то урожай будет хороший.

— Хм…, — растерялась, не зная, что ещё спросить.

— Завтра с утра отправимся на торг, — произнёс спустя минут десять конунг, — если тебе, что-то нужно ты скажи, мы возьмём.

— Спасибо, я давно не видела Бруно, где он?

— Уехал проверить сбор торфа, вернётся через неделю

— Я хотела с его супругой познакомится, она приглашала через Бруно, но без него неудобно.

— Хозяйка в доме Анни, если приглашала, значит, иди.

— С нами на торг много людей из общины поедет? — задала я мучавший с вечера меня вопрос.

— Свейн, Матс и ещё несколько воинов с драккара, все тебе знакомы.

— А женщины?

— Ты и Дорта, она расскажет тебе, сколько и чего нужно купить, для общины.

— Хм… хорошо, — озадаченно пробормотала, не понимая, зачем мне эти знания и почему он не берёт с собой Гудрун, хотя, конечно, были мысли на этот счёт.

— Хейда тоже просила кое-что ей привезти, узнай

— Хорошо, — снова согласно кивнула, ощущая себя болванчиком, — кажется, почти пришли.

До кузницы оставалось совсем немного и откровенно признаться, я была рада, что эта странная беседа прервалась. Я терялась и не понимала, как себя вести и что говорить. Чувство неловкости не покидали меня, а его пронзительный взгляд смущал.

— Конунг, Эвелин, — воскликнул Хакон, прекратив стучать молотом по железу, — заходите, у нас почти всё готово.

— Песок набрал? — усмехнулась я, понимая, что ещё нужна сода и известь, о которых Хакон слышал, но где раздобыть не знает.

— Да, — с улыбкой произнёс кузнец, — сыпь свои порошки.

— Кроме песка, ещё что-то нужно? — поинтересовался конунг.

— Да, известь и сода, для цвета окись или закись различных металлов, — произнесла я, — пока я нашла среди руды Хакона, только три вида нужных нам металлов. С известью и содой плохо, надо искать.

— Эви, ты покажи, как это выглядит, а мы поищем, — ответил конунг, став серьёзным и собранным, — ты говорила про уголь

— Да, возможно он здесь есть, пусть не в большом количестве, — подтвердила, очередной раз восхищаясь, как ему удаётся быть в курсе событий его общины.

— Хакон, ты Орма отправь, я верно понял, что надо копать вглубь под торфом?

— Верно, уголь, по сути, и есть торф, только окаменелый, он горит дольше и даёт тепла больше.

— Тепло нашим домам необходимо, особенно зимой, — задумчиво протянул Хальгорд

— Мыльный камень… где его добываете?

— У нас его совсем немного, а посуду берём на торгу, — ответил Хакон.

— Жаль, из него вышли бы отличные кирпичи для печки, он длительное время держит тепло, — огорчённо ответила я.

— Да, в таких чашах долго не остывает еда, — задумчиво произнёс конунг, — решим с этим.

— Песок уже на огне, — напомнил Хакон, довольно подмигнув мне.

В течение часа мы показывали конунгу, как нам удалось расплавить песок и что для этого нужно. Потом топили бусины из глины в глазурь, ждали застывания и снова топили, получая более плотный цвет.

— Можно сделать разные цвета, — проговорила я, рассматривая бусины на брак, — Хакон, тебе руду привозят с разных мест?

— Нет, в одном добываем

— Эвелин, если нужно, мы соберём с разных, — произнёс конунг, и немного помолчав добавил, — ты выберешь нужное.

— Может, я лучше съезжу на рудник и там посмотрю, на месте?

— После поездки я провожу, — согласно кивнул Хальгорд.

— Спасибо, надеюсь, здесь будут нужные металлы.

— А вот этот овал, как получился? — спросил конунг, держа в руках кривой кулон с огромным отверстием для тесёмки.

— Из остатков стекла, — ответил за меня Асвёр, — мы вылили его на этот лист и пока окончательно не застыл, Эви сделала дыру.

— Таких же можно тоже много изготовить?

— Да, — кивнула, подхватывая тягучую массу из котла, капнула на железный лист, — прутик подай.

Через несколько минут кулон застыл, он был меньшего размера, чем первый и чуть ярче, с зеленоватым оттенком.

— Ну вот, готово, — пробормотала я, — если сложить их вместе, друг на друга, должно неплохо смотреться.

— Эвелин, это невероятно и, кажется, так просто, — произнёс конунг, взглянув на меня с восхищением, — благодаря тебе наша община эту зиму переживёт без потерь.

— Эви, тебя Один к нам послал, — добавил Хакон, от всей души хлопнув меня по плечу, я пошатнулась.

— Спасибо, — смущённо произнесла я, чувствуя, как мои щёки снова полыхают, а на месте ободряющего хлопка точно будет синяк.

— Торг, — воскликнул Хакон, хлопнув в ладоши, — теперь на торгу нам есть чем удивить.

— Не на этом, — покачал головой конунг, — дождёмся купцов.

— И то верно, что взять у конунгов с соседних земель: шкуры, меха, да зерно.

Глава 15

— Эви, я трубку сделал, — вдруг сказал неугомонный Хакон, вручая мне полый пруток около пяти сантиметров диаметра и примерно сантиметров двадцать в длину.

— Хм…, — удивлённо хмыкнула, — а щипцы?

— Эти сойдут?

— Если сам будешь отрезать там, где я скажу, боюсь, я их попросту не сожму, — натянуто рассмеялась я, лихорадочно вспоминая всё, что помню о выдувании стекла, — надо опустить эту трубку в расплавленное стекло, лучше подстывшее и ни один раз.

— Сделаем, — важно кивнул Хакон, конунг же внимательно следил за каждым нашим действием.

— Хорошо, я буду говорить, что делать, — довольно улыбнулась я, — так стекло есть, значит, опускай в него трубку…угу, всё хватит. Ждём, когда схватиться.

— Долго? — спросил конунг, внимательно следя за Хаконом.

— Нет, опускай, теперь вновь вытаскивай, ещё разок, — распорядилась и заметив, что масса схватилась, снова дала команду опускать, — а теперь в печь пихай.

— В печь? — ошеломлённо повторил Хакон.

— Да, над пламенем подержи.

— Хм… ладно.

— Вытаскивай и дуй, только медленней и крути трубку не переставая, — говорила, а сама не отводила взгляд от надувавшейся массы, заметив, что шар перестал расширяться, посмотрела на Хакона, на его выпученные глаза и надутые щёки, распорядилась, — снова в огонь.

Так продолжалось несколько раз, Асвёрд и Хальгорд молчали и с потрясёнными лицами наблюдали за нашими слаженными действиями. Я командовала, Хакон выполнял, выходило вполне неплохо. А на трубке уже стал формироваться почти ровный чуть продолговатый шар голубого цвета.

— Щипцами вот здесь и здесь прихвати, и потяни, — показала нужные места, скрестила пальцы, — только немного возьми, стенки ещё толстые должно получиться, но всё же.

— Хм… ручки? — изумлённо уточнил Хакон, взглянув на результат.

— Скорее для красоты, — усмехнулась я и опять принялась раздавать указания огромным мужчинам, — теперь снова греем, Асвёрд поддай огня, Хакон пихай кувшин, Хальгорд мне нужна толстая тряпица, необходимо сгладить стенку и дно выровнять.

— Эта сойдёт?

— Конечно, — смущённо кивнула, сообразив, кому я только что дала распоряжение, — спасибо.

— Что сделать? Скажи, ты можешь пораниться, — произнёс Хальгорд, совершенно не обратив внимание на мою глупость.

— Сейчас Хакон достанет кувшин, как только немного остынет, надо сгладить неровности, и прижать дно, чтобы было ровное и устойчивое, — проговорила я.

— Уже пора?

— Да.

Теперь я наблюдала за действиями мужчин, Хакон крутил трубку с нависшем на нём будущим кувшином, конунг, прижав толстую шерстяную ткань к бокам, подправлял их. Дно же пришлось выравнивать на железном листе.

— А как же снять? — задумчиво спросил Асвёрд, рассматривая кривой, с разным размером завитушками по бокам — кувшин.

— Снова нагреваем, — ухмыльнулась я, — следом обрезаем, на этот раз щипцами не с тупым концом, и нужны, конечно, другие инструменты, но и вот этот сойдёт, надо растянуть горлышко.

— Ага, — кивнул Хакон, засовывая в печь кувшин, — Асвёрд поддай жару.

— Режь, — дала отмашку, — отлично, теперь делаем вот так… быстро, Хакон я видела у тебя где-то большие щипцы, надо за низ взять и горлышком в огонь.

— Эти сойдут? — спросил Хальгорд, снимая со стены подходящий инструмент.

— Да, сжимай, только осторожно, не раздави.

Это было сложно, отсутствие нужного инструмента, опыта, а ещё в кузнеце было очень жарко, но нам удалось расширить железными прутками горло кувшина, я бы сказала, что он больше был похож на вазу под цветы. С неровными боками, пузырями, чуть покосившийся вбок, но это было наша первая стеклянная посуда.

— Мда… Хальгорд, это невероятно, — воскликнул Хакон и чуть помолчав добавил, — но делать я не буду, мне железо роднее.

— Эвелин, спасибо, — просто ответил конунг, благодарно на меня взглянув, — ты говорила, нужны инструменты? И лучше отдельное помещение?

— Да… Хальгорд, я никогда не делала стекло, посуду, а листовое лить ещё сложнее, — принялась объяснять, ведь они рассчитывают на меня, — я лишь немного слышала об этом, несколько раз видела, я помогу и нарисую всё, что вспомню, но…

— Эви, мы справимся, ты уже помогла, — произнёс Хальгорд, взяв меня за руку, — ты устала, пойдём я провожу тебя домой.

— Спасибо, — благодарно кивнула, действительно чувствуя себя вымотанной, волнение вдруг не получится, вдруг я ошиблась в определении металла, в его количестве. А эта выходка Хакона, я была совершенно не готова, и ваза вышла ужасной и жара, сегодня точно надо посетить баню.

— Кувшин я отнесу и мешок свой дай сюда, — сказал Хальгорд, подхватывая мой скарб, направился к выходу.

— Кувшин?

— Он твой, но лучше убрать его пока от любопытных глаз, — ответил конунг, запихнув небольшого размера вазу в мой мешок.

— Ясно, — кивнула и, помахав всё ещё потрясённым Хакону и Асвёрду, проследовала за мужчиной.

— Завтра выезжаем, — предупредил конунг, пройдя несколько шагов от кузницы, — будь готова, возьми всё, что считаешь нужным. Лошадь я тебе дам, еду тоже возьмём.

— Лошадь? — переспросила я, беспомощно взглянув на мужчину

— Ты не умеешь ездить верхом, — произнёс очевидное Хальгорд, — что ж дорога будет чуть дольше, но на телеге тебе будет неудобно, она не рассчитана для перевозки людей.

— А может…

— Нет, Эвелин, тебе нужно научиться верховой езде, — отрезал конунг.

— Ясно, — буркнула и поспешила домой, злясь на мужчину, он тоже молча последовал за мной, в два шага догнав меня.

— Хальгорд! — громкий женский крик, остановил нас, вернее, остановил мужчину, он уже придержал меня за руку.

— Гудрун? — удивлённо произнёс конунг, поворачиваясь к девушке.

— Чёрт, — прошептала я себе под нос, — её мне не хватало.

— Что ты здесь делаешь? — спросил конунг, скрывая улыбку, кажется, он услышал меня, — ты уезжала к сестре.

— Я вернулась, ведь завтра поездка на торг, а я всегда с тобой отправлялась, — произнесла женщина, недовольно притоптывая ногой, посмотрела на меня.

— Не в этот раз, — просто ответил Хальгорд, — нам пора.

И больше ни слова не говоря, он снова подхватил меня за руку и повёл к дому вёльвы, неторопливо, будто ещё несколько минут назад он не спешил по своим делам.

— Гудрун дочь моего старого друга ярла Торни, когда на его общину напали, люди, кто спаслись, перешли ко мне. Торн не выжил, а Гудрун попросилась жить в моём доме, я не стал ей отказывать, — зачем-то рассказал мне об этом Хальгорд, — когда не стало моей жены Хенрики, она взялась помогать мне, распределять в доме работу между слугами, следить за припасами.

— У неё есть жених? — спросила, прежде чем подумать.

— Нет, многие к ней ходят, но она всем отказывает.

— Ясно, — кивнула, задумавшись, он понимает, что девушка не просто отказывает всем, она явно желает стать женой конунга.

— Пришли, — тихо произнёс Хальгорд, остановившись у дверей дома вёльвы, — не ходи одна по общине, пока не стоит. Я приду на ужин, и мы поговорим, что нужно для создания мастерской.

— Хорошо, — улыбнулась, рядом с Хальгордом, я становлюсь очень немногословной, а ещё волнуюсь и чувствую себя глупой.

Заходила в дом немного растерянной, но улыбающийся ребёнок и довольная Хейда мигом избавили меня от хандры.

— Хейда светлого дня, — поприветствовала вёльву и всё ещё стоя на пороге домика, я, сделав паузу, торжественно произнесла, — Алина, ты теперь свободный человек.

— Да? — еле слышно промолвила девочка, опуская голову.

— Что такое? Алина? — не понимая, почему ребёнок расстроен, я взглянула на Хейду, но та, покачав головой, развела руками.

— Мне теперь надо уходить из этого дома? — шмыгнула носом девочка.

— Нет, с чего ты взяла?

— Ну, я теперь не раб и должна сама искать себе жильё, — как смогла, объяснила мне Алина, что её беспокоит.

— Алина, ты будешь здесь жить вместе со мной, пока нас Хейда не выставит, — усмехнулась я, украдкой взглянув на бабушку, — и если нам потребуется искать новый дом, то сделаем мы это вместе.

— И я…, — недоговорила малышка, кинувшись ко мне, она прижалась всем тельцем обнимая.

Спустя минут пять, когда ребёнок успокоился, я, вытащив свою первую вазу, произнесла, — стеклянная, только что сделали.

— Эви, — восхищённо воскликнула Алина, — какая она красивая.

— Да? — сказала, с сомнением взглянув на кривобокую посудину, — наверное, надо цветы сюда поставить. Ооо, а может компот охладить и в это налить, будет вместо лимонада.

— И правда, красивая получилась, как это конунг такое сокровище тебе отдал, — проговорила Хейда, хитро взглянув на меня.

— Хм… не знаю, — неопределённо пожала плечами я.

— А мы мясо запекли и капусту потушили, как ты показывала. — сообщил ребёнок, не прекращая разглядывать вазу.

— Анни приходила, я сказала, что ты у Хакона, — сообщила Хейда, вернувшись к своему занятию. Она постоянно что-то толкла в ступе, перебирала травы, камешки, периодически рассказывая мне, что за растение, где растёт, когда собирать, как сушить и использовать, а главное, для чего.

Я правда старалась запомнить, понимая, что в этом мире я каким бы химиком ни была, но лекарства сделать не смогу. Не то направление у меня было и знания в лекарственных травах мне пригодятся, но, к сожалению, это наука оказалась не так уж и проста. А записать и нарисовать ту или иную травку было просто не на чем.

— Анни? Жена Бруно? — уточнила, прерывая поток мыслей в своей голове.

— Да, хотела поговорить с тобой, — ответила Хейда, — болтливая девушка.

— Хм… к ней сходить? Я в баню хотела, а ещё грядка не готова и ограждение надо сделать, — принялась перечислять я свои планы на сегодня, — ладно схожу, сразу, как пообедаю.

— Тебе Хальгорд сказал не ходить одной, — напомнила Алинка, сидя за столом, она снова лепила из глины какого-то зверька.

— Точно, а просить мужчин проводить мне неловко, — задумчиво произнесла, сдвигая со стола на один угол глину и ожидающую обжига маленькую уточку.

— Так давай мальчишкам скажем, они Анни сюда позовут, — подсказала вёльва.

— А можно?

— Она из тех, кто не боится ко мне заходить, — хмыкнула Хейда, поднимаясь с лавки.

— Спасибо, — поблагодарила старушку, — обедать будете?

— Нет, уже поели с внучкой, — улыбаясь ответила бабушка Хейда.

— Я тогда быстро перекушу, — кивнула тоже улыбнувшись, накладывая в тарелку ещё тёплой капусты и мяса.

Вообще, в этой общине было всего два приёма пищи, рано утром и поздним вечером, ели плотно и в основном мясо и сыры, запивая всё это сытом. Мне было непривычно, есть сразу много, я не могла, а терпеть до вечера не хотела. И ещё на драккаре стала делать для себя лепёшки с мясом, что-то наподобие кесадильи, как раз хватало на обеденный перекус.

Но спустя два дня ко мне присоединился Бруно, следом Матс и остальные подтянулись, пришлось готовить на всех. В доме вёльвы с этим было ещё проще, нас немного, и мы за столь непродолжительное время выстроили новый режим, с завтраком, обедом и лёгким ужином.

— Сказала Трену, сбегает до Анни, — сообщила Хейда, заходя в дом, — Алина, там к тебе подружки пришли.

— Эви, я погуляю?

— Хм… конечно, — неуверенно пробормотала я, взглянув на вёльву, — только далеко не убегай и долго не гуляй, ладно?

— Хорошо, — обрадованно воскликнул ребёнок, схватив со стола поделки, устремился к выходу, но тут же резко остановился, услышав громкий стук в дверь.

— Эвелин! Выходи! — глухой и разъярённый голос Гудрун раздавшийся из-за двери, не предвещал мне ничего хорошего.

Глава 16

— Выходи подлый трус, — прошептала я, не знаю почему, но именно эта мысль мне сейчас пришла в голову.

Поднявшись из-за стола, тряхнула головой избавляясь от напавшего на меня страха, я отправилась к дверям, на ходу высматривая, чем бы можно отбиться в случае чего. Но, как назло, на глаза ничего не попадалось и даже метла исчезла с поля зрения.

— Алина, ты подожди пока выходить, я разберусь, — произнесла, отодвигая ребёнка, я медленно, со скрипом открыла дверь и, подняв голову, взглянула на покрасневшую от злости гостью, произнесла, — ну, вышла.

— Ты! — задохнулась дама, но переведя дух, продолжила, — я всегда ездила с конунгом на торг.

— И?

— С чего это ты завтра едешь? — рявкнула Гудрун, а я порадовалась, что домик вёльвы стоял в отдалении от всего селения и она своим рёвом не привлекла к нам ненужного внимания.

— Я рекомендую тебе этот вопрос задать конунгу, — спокойно ответила, хотя саму трясло от волнения и что уж говорить от страха тоже. Я никогда не была конфликтным человеком и всегда старалась избегать не нужных разборок, но если меня довести, как говорила мама: «Лучше бежать подальше от разъярённой Эллы».

Ну вот… я столько времени старалась не вспоминать прошлое, а из-за неуравновешенной девицы, в глазах щиплет, а ком в груди мешает дышать, теперь эта подумает, что её испугалась.

— Ты мне скажешь, — рыкнула Гудрун, ткнув в меня пальцем, она сложила свои руки у себя на груди и застыла в ожидании.

— Значит так, — разъярилась я, сдерживаясь, чтобы не потереть заболевшее место, — я не собираюсь тебе ничего говорить, это решение конунга, и оно не обсуждается! А если ты ещё раз сюда заявишься и будешь орать, я вырву тебе патлы и нашепчу бородавок, которые вылезут у тебя по всему лицу! Поняла?

Пока я проговаривала всё это тихим и спокойным голосом чеканя каждое слово, я даже привстала на цыпочки, чтобы стать выше и смотреть на Гудрун сверху вниз.

Девица же, стоявшая грозно расставив ноги, вдруг бросила взгляд на дом вёльвы и стала пятиться назад. Выйдя за пределы лужайки, Гудрун не оглядываясь рванула к селению. Не знаю, что её так испугало, но догадываюсь, наверное, сопоставила, где я живу с моими словами, поверив, что действительно в моих силах вырастить на её симпатичном личике полянку бородавок.

— Хм… а за колдовство здесь не сжигают? — задумчиво пробормотала я, с облегчением выдыхая.

— Не сжигают и только глупая Гудрун могла поверить в такое, — с усмешкой бросила Хейда, — но ты молодец!

— Да? — с сомнением хмыкнула, повернулась к открытой двери, мысленно усмехнулась: «Не меня Гудрун испугалась, а вёльву».

— Ничего, Гудрун девка глупая, но трусливая, так покричать горазда

— Наверное, — кивнула и тут же обратилась к ребёнку, спрятавшемуся в домике вёльвы, — Алина иди гулять, уже можно.

— Гудрун ушла? — спросил ребёнок, испуганно осматриваясь.

— Сбежала, — рассмеялась старая вёльва, её смех будто снял со всех нас напряжение, и мы, переглянувшись, расхохотались, весело от всей души и до слёз.

— Светлого, — тихий мелодичный женский голос донёсся за моей спиной, от неожиданности я резко развернулась и приготовилась дать отпор.

Передо мной стояла женщина, красивая и глядя на меня как-то очень по-доброму улыбалась. На вид ей было около сорока, но эта её улыбка и открытый взгляд делало её гораздо моложе.

— Я Анни, а ты Эвелин, — произнесла женщина, видимо, ей надоело наше затянувшееся молчание, — по дороге встретила спешившую Гудрун, она была слишком сердита.

— Ничего ей полезно, — ответила Хейда, не желая объяснять причину столь спешного ухода девицы.

— И то верно, — рассмеялась Анни, — мальчишки сказали, что вы пригласили меня в гости.

— Да, конечно, заходи, — очнулась наконец-то я, — в доме удобно будет? Отвару? Блинов? Алина, далеко не убегай и не задерживайся.

— Да Эви, — кивнул ребёнок, прежде чем скрыться за домиком вёльвы.

— А у меня два сорванца, никакого сладу с ними, хорошо Бруно с собой их забрал, хоть отдохну, — протараторила женщина, усаживаясь за стол, — вкусно пахнет.

— Будешь обедать? — тут же предложила я.

— Ой, нет, спасибо, — отмахнулась Анни, — Лив приготовила каши, отличная получилась. Должна признаться, я совершенно не умею готовить, у меня всё подгорает или не доваривается, вся община, наверное, в курсе.

— Кхм…, — я с трудом сдержала улыбку, действительно даже я уже знаю об этом, но Анни, кажется, это совсем не беспокоит.

— И тебе уже сказали? — фыркнула женщина и тут же рассмеялась, — Бруно был завидным женихом и много девиц ходили и заглядывались на него, хорошие хозяйки были, а выбрал меня.

— Значит, любит, — улыбнулась я, не зная, что ещё в данном случае, можно сказать, но вот такое отношение к жизни мне нравилось.

— А то, попробовал бы не любить, — снова рассмеялась Анни, — а ты значит Эвелин, о тебе много Бруно рассказывал.

— Да? И что же? — спросила, уж больно любопытно было, что же обо мне болтают.

— Ааа, не волнуйся, только хорошее, — махнула рукой женщина, — все уши прожужжал, какая ты замечательная.

— Хм…

— Да не беспокойся, своего Бруно я не ревную, — усмехнулась Анни, — куда он от меня денется, сковородка всегда у входа лежит, в качестве напоминания, о моей крепкой любви к нему.

— Весомые аргументы, — хмыкнула я и не выдержав, рассмеялась, на эту женщину невозможно по-другому реагировать, теперь я понимаю, почему Бруно так тепло отзывался о своей супруге, такую действительно невозможно не любить.

— Рассказывай, кто ты и откуда? — прошептала Анни, заговорщицки склонившись ко мне ближе, — мне жутко интересно.

— Я…, — растерянно произнесла и принялась рассказывать историю моего попадания на драккар, услышанную оттого же Бруно, вскользь упомянув, что жила в Бритте, в особняке и плыла к родным, — идти на драккаре выматывает, помыться негде, мы, конечно, заходили по пути в бухты, делая запас воды, но и вода в море холодная. И я была рада тому, что это путешествие закончилось.

— Да, тяжело тебе пришлось, Хальгорд хороший конунг, почему ты не стала жить в его доме? — спросила Анни.

— Мне с Хейдой хорошо и Алине здесь лучше, — пожала плечами, я не хотела, да и не знала, что ответить.

— Славно, что Алину забрала, — задумчиво протянула Анни, — Гудрун грубая девушка, не всем хорошо живётся в доме конунга.

— Хм… а Хальгорд знает?

— О чём? — усмехнулась женщина, — никто не жалуется. Я слышала, ты Алину освободила?

— Да, — кивнула, удивляясь такой скоростью распространения по селению слухов, ведь всего несколько часов назад, в кузне, пока, ждали, когда расплавиться стекло, я при Хальгорде, Асвёрде и Хаконе это сделала. И даже присутствие ребёнка не потребовалось и бумаги не нужно, сказал, что освобождаешь, и всё. Странно, но здесь твоё слово стоит дорого.

— Мне Агна сказала, а ей Ула, — отмахнулась женщина, заметив на моём лице удивление.

— Ясно.

— И чем заниматься будешь? Здесь в общине, — продолжила расспрашивать Анни.

— Ну, не знаю ещё, а ты что мастеришь? — проговорила, понимая, что устала от такого напора, а ещё опасалась, как бы моя ложь не выплыла наружу, но не говорить же, правду. Вон и вёльва, слушая меня хитро посмеивалась, наверняка что-то знает, но помалкивает.

— Ооо, я тку, — торжественно объявила Анни, — узорчатую тесьму, говорят, красиво получается, дорого продаю. Смотри.

— Потрясающая работа, — восхитилась я, взяв в руки, узкую полоску декоративной ткани, такими платья и рубахи по краю были обшиты. Смотрелось очень нарядно и ярко.

— Мама меня научила, Бруно станок маленький сделал, вот я увлекусь и забываю про кухню, — усмехнулась Анни, — а Лив, моя сестра вышивает красиво и шерстью, и шёлком и даже серебряной нитью.

— У вас, выходит, семейная мастерская, — произнесла я, задумчиво рассматривая тесьму, казалось, в ней чего-то не хватает, а чего именно не пойму.

— Бруно говорил, ты тоже умеешь плести, — сказала женщина, хитро взглянув на меня, — браслеты обережные.

— Фенечки, — согласно кивнула, — плела из старых ниток, на драккаре плыть долго и скучно, надо было занять руки и кхм… голову.

— Научишь? А я тебя тесьму ткать научу, хорошо на торгу разбирают.

— Научить научу, а ткать пока не буду, не моё это, — отказалась я, наливая отвар в кружку.

— Но мне и нечем тебя больше научить, — растерянно пробормотала Анни, — разве только Лив вышивать...

— Анни, не волнуйся, мне совсем нетрудно и буду рада, показать тебе плетение, — успокоила женщину, удивляясь такой странной реакции, надо у Хейды уточнить, сделала себе мысленную зарубку.

— Спасибо, — обрадованно воскликнула женщина, — но, если передумаешь, я всегда рада.

— Хорошо, — кивнула я, — Анни, а чем вы вечерами занимаетесь?

— Ну…, накормим мужчин, уберём всё и плету, — ответила женщина, — на праздниках гуляем, песни поём.

— Ясно, спасибо, — поблагодарила я, замолчав, не зная, о чём ещё спросить, вот так сразу ничего на ум и не приходит.

— Я, наверное, пойду, — засобиралась женщина, поднимаясь из-за стола, — ты заглядывай к нам, наш дом рядом с конунгом стоит, всего в ста шагах от горы. Вечерами у нас собирается несколько девушек с разных домов, мы работаем и болтаем.

— Хорошо, постараюсь прийти, — заверила я Анни, провожая её к дверям, — ты тоже заходи в гости, сегодня день такой странный получился.

— Я понимаю, тебе столько всего надо узнать, — улыбнулась Анни, — всем в чужой семье с начала тяжело.

— Ну да, — усмехнулась я, — спасибо тебе, была рада знакомству.

— Приходи, — махнула напоследок Анни, направившись к селению.

— Что придумала? — спросила Хейла, стоило мне вернуться в дом.

— Откуда знаешь? — лукаво улыбнулась, подходя к столу.

— Вижу, — хмыкнула старая вёльва.

Ответить не успела, в дверь снова постучали и в дом зашёл конунг, бросив обеспокоенный взгляд, он замер на пороге и внимательно осмотрел меня, но вот глаза мужчины изменились, и морщина между нахмуренными бровями разгладилась.

— Ты рано, — нерешительно произнесла я, нарушив затянувшееся молчание.

— Хм… успел закончить пораньше.

— Есть будешь?

— Да, — кивнул Хальгорд, направляясь к чашке с водой, — Хейда, мы завтра утром на торг выезжаем, ты говорила привезти тебе что-то нужно.

— Ну раз Эвелин нынче едет, ей и скажу, — усмехнулась вёльва, поднимаясь с лавки, глядя на меня, продолжила, — гляну, где Алина и баню попрошу стопить, ты хотела сходить.

— Да, было бы неплохо, — благодарно кивнула Хейде, повернувшись к Хальгорду, продолжила, — ужин на столе.

— Спасибо, — ответил мужчина, устраиваясь так, чтобы ему было видно меня и входную дверь, возле которой на мгновение остановилась старая вёльва и покосившись на меня, произнесла:

— Конунг поди тоже не откажется от бани? Большую сегодня не топили, заодно и Эвелин поможешь с водой управиться, мне нынче нельзя кости греть.

— А... — начала было я, но закрыв рот, возмущённо уставилась на старую вёльву, но та уже исчезла.

— Я помогу, — многообещающе произнёс мужчина, посмотрел на меня так, что я окончательно стушевалась, засмущалась, не зная, куда деваться.

Глава 17

Закончив ужинать, Хальгорд, как не в чём не бывало, принялся выяснять у меня, что требуется для открытия стекольной мастерской. Вёл себя так, как будто ничего не произошло, и мы не идём с ним в баню… вдвоём, между прочим.

Я же ёрзала, смущалась, стоило мне только подумать об этом, отвечала, запинаясь и часто невпопад.

— Эвелин, — вдруг улыбнулся мужчина, заметив моё состояние, — я принесу тебе холодной воды, настрою, чтобы ты не обожглась, и подожду тебя за дверью.

— Да? — с облегчением выдохнула я.

— Да, — немного грустно усмехнулся Хальгорд, — у нас принято мыться всем вместе, но если тебя это смущает, я не настаиваю.

— Спасибо, — еле заметно улыбнулась и продолжила рассказывать, всё, что помню об изготовлении стекла, — для листового потребуется хороший большой и ровный лист железа.

Около двух часов я рассказывала конунгу, что потребуется для стекольной мастерской, казалось, он своими вопросами залез в мой мозг, перетряхнул его и выудил всё, что когда-то было мной увидено. Я искренне восхищалась мужчиной, задавая различные вопросы, он узнал многое и, рассуждая вслух, составил план и рассчитал время реализации. Мне было тяжело отвечать, случайно не выдав себя. Радует, что мужчина не задавал вопросы, откуда мне всё это известно.

— Я отправлю завтра же обследовать землю, будем искать известняк.

— Соду можно добыть из золы морских растений, но лучше бы в озёрах посмотреть.

— Растений достаточно, поручим мальчишкам, на берегу жечь будут, а озеро одно у нас, — задумчиво протянул конунг.

— Если нужно, я съезжу, — заверила я Хальгорда, — посмотрю оно или нет.

— Спасибо, — улыбнулся мужчина и чуть помолчав, добавил, — ты в баню хотела, думаю, она уже готова.

— Да, — кивнула, поднимаясь из-за стола, — соберу вещи и Алину позову с собой.

— Я тоже пойду.

В баню я всё же пошла одна, мальчишки сообщили, что Алина ушла с Хейдой к морю, бежать за ними не было смысла и, собравшись с духом, я направилась к небольшой избушке у леса.

— Ты одна? — удивлённо спросил Хальгорд, выливая в деревянную бочку ведро воды.

— Хейда с Алиной к морю пошли, — смущённо прошептала, оглядываясь, в надежде, что увижу спешащих бабушку и ребёнка.

— Ясно, ты заходи, — мужчина кивнул головой в сторону двери, — там всё готово.

— Хорошо, — буркнула и мышкой прошмыгнула в баню.

Мылась быстро, не прекращая, поглядывала на дверь, но та оставалась без движения, в бане было жарко, прям как я люблю, но посидеть на полке и насладиться ароматным паром я себе не позволила. Приведя себя в порядок, ополоснувшись, накинула чистое платье и, укрыв голову полотном, выскочила на улицу... сбив с ног Хальгорда, идущего, видимо, с родника, в его руках было два ведра с ледяной водой.

— Ой! — обжигающе холодная вода тут же выплеснулась на меня и на мужчину, одежда быстро намокла, платье облепило меня, выставляя всё напоказ, а я как вытащенная рыба из воды, беззвучно открывала и закрывала рот.

— Быстро назад, — рыкнул мужнина, развернув к себе спиной, буквально занёс меня в баню, — это вся твоя одежда? Где лежит сменная?

— Дома, в сундуке, — промямлила я, глядя на мокрого по пояс мужчину, казалось, штаны из тонкой кожи прилипли к нему намертво.

— Раздевайся и на полок, — распорядился конунг, покидая жаркое помещение, — я скоро вернусь.

— Хорошо, — благодарно кивнула, но стоило двери закрыться, стукнув кулаком по стене, выругалась, — что за! Ооо, ну почему так, я растяпа! Ну что со мной не так!

— Ты звала? — тут же заглянул в баню мужчина, с недоумением на меня посмотрел.

— Нет, — быстро ответила я, ещё и головой помотала для надёжности.

— Тогда я пошёл, а ты грейся, вода в роднике ледяная, так и заболеть недолго.

— Да, я сейчас, — снова кивнула и медленно оперлась спиною о стену, подняла голову к потолку, тихонько взвыла.

На этот раз из бани вышла без приключений, одежду Хальгорд мне подал, попросту просунув руку в чуть приоткрытую дверь. Надевая платье, до меня вдруг дошло, что он её взял в моём сундуке, касался моей одежды… и видел самошитые трусы…

— Кошмар, — прошептала я, с трудом сдерживая смех, нет я, не ханжа и живя в современном мире, где всё доступно, спокойно отношусь, что мужчина видел мою одежду, пусть даже он не жених и не муж, плевать. Меня не беспокоил сам факт, меня смущал вид этих трусов, — Мда… Эви, таким нижним бельём ты наверняка отпугнёшь мужика.

— Согрелась? — спросил Хальгорд, стоило мне только выйти из бани, на этот раз я была предусмотрительной и сначала огляделась.

— Да, спасибо, — улыбнулась я, — иди, ты тоже весь мокрый, на улице ветер поднялся.

— Да, сейчас, — произнёс мужчина, не отводя от меня свой взгляд, — завтра я за тобой сам заеду.

— Хорошо и спасибо.

— Пожалуйста, — проговорил он еле слышно, слегка хриплым голосом.

К домику вёльвы шла, не оглядываясь, ветер действительно поднялся довольно сильный и холодный, мне хотелось скорее укрыться от него.

— Замёрзла? Отвар держи, — протянула мне кружку с горячей жидкостью Хейда, стоило мне только войти в дом.

— А мы ходили за рыбой, — сообщила Алина, вскакивая с кровати, — а ещё видели красивые ракушки, но Ида их всё себе забрала.

— Хм... мы с тобой сами сделаем красивую ракушку из глины, а ещё морскую звезду и покроем их глазурью, — произнесла я, усаживаясь у очага, благодарно кивнув Хейде, продолжила, — также можно сделать цветок и солнышко.

— И ты их всех красиво покрасишь?

— Да, всех, — устало кивнула, перебирая волосы, чтобы быстрее высохли.

— Я тебе сложила в мешок еды на завтра и отдельно завернула порошок, травы и камни, — произнесла Хейда, — посмотришь, будут ли на торгу такие, если да, купи.

Выслушав вёльву, её наставления и поручения, я, допив отвар, присоединилась к сопящей во сне Алине, день был трудный и очень богатый на события и стоило моей головы коснуться подушки, как я тут же отключилась.

— Садись.

— Куда? На неё? — уточнила, от увиденного у меня округлились глаза, — я упаду, а нет поменьше?

— Это моя лошадь, — улыбнулся Хальгорд, — пока едешь со мной, привыкнешь, а после сядешь на ту.

— Хм…, — сглотнула я, посмотрев на своё транспортное средство, она была ненамного меньше, — а может, на телеге?

— Нет, — покачал головой Хальгорд и подхватив меня за талию, посадил на лошадь, следом быстро взлетел сам, — поехали.

Оказавшись в седле, я обеими руками вцепилась в поводья и не решалась взглянуть вниз.

— Эви, давно не виделись, — воскликнул Свейн, от его громкого крика, Ворон, конь Хальгорда всхрапнул, напугав меня до ужаса, я, недовольно зыркнув в сторону парня, молча кивнула.

— Эвелин, всё в порядке, я рядом, — прошептал мне на ухо Хальгорд, опаляя своим дыханием, — расслабься почувствуй.

— Угу, — пробормотала и напряглась ещё сильнее (куда ещё-то) понимая, что за спиной у меня мужчина, который, придерживая меня рукой, чтобы не упала, прижал к своей горячей груди так близко, что я, казалось, слышала стук его сердца.

— Мы пойдём медленно, чтобы ты привыкла, — продолжил объяснять конунг, — смотри, Ворону ты понравилась.

— Угу, — снова угукнула, кажется, я превращаюсь в совунью, сдвинулась к мужчине ещё ближе, заметив недобрый взгляд коня.

Дорога из общины была долгой и очень волнительной, я практически не шевелилась, была напряжена и, казалось, не дышала. Хальгорд несколько раз пытался заговорить со мной, отвлечь, но и это мне не помогло, наоборот, добавляло переживаний.

— Остановка, — сообщил мужчина, спешиваясь, он помог мне спуститься и не отпускал, пока я не приду в себя, — ты как?

— Я справлюсь, — ответила, направляясь к костру, время приближалось к позднему обеду и мужчины, решили перекусить и далее ехать дотемна.

— Эви, присаживайся, — пригласил к костру Свейн, Матс быстро накинул невесть откуда взявшуюся шкуру, на поваленное брёвнышко. Судя по всему, в этом месте частенько делали привал, кострище уже было, дрова и хворост тоже. Осмотревшись, я наконец-то обратила внимание на окружающую меня природу. Густой лес, невысокий непроницаемый кустарник, покрытый розовыми цветами, и пахло просто одуряюще: свежесть весенней травы, сладость цветов и терпкий аромат прелой листвой.

— Спасибо, — благодарно кивнула, с тоской посмотрела на предложенное сидение, мысленно мечтая о кровати, спина немилосердно болела.

— Держи, — подал мне кружку Эйнар, он и Матс вырвались вперёд, чтобы приготовить еды и не задерживаясь снова отправиться в путь. Я всё же притормаживала мужчин, было заметно, как Хальгорд сдерживает Ворона, тот непонимающе и обиженно фыркал, но слушался.

— А где Дорта? — спросила, растерянно осматриваясь, с нами должна была отправиться ещё одна женщина, но её я не видела.

— Неважно себя чувствует, — ответил Матс, довольно улыбнувшись, — Ульв со своей Вилмой нас нагонит.

— Матс, рад за тебя, — воскликнул Свейн, хлопнув товарища по спине.

— Спасибо, — ответил мужчина и тут же принялся принимать поздравления.

— Отдохнула? — заботливо спросил конунг, присаживаясь рядом со мной.

— Хм, не уверена, — усмехнулась, — я задерживаю вас, да?

— Мы не спешим, а тебе всё равно придётся научиться ездить верхом.

— Понимаю, — согласно кивнула, — но, признаться, это очень страшно.

— Не бойся, я рядом, — тихо произнёс Хальгорд, смутив меня своей улыбкой, но через мгновение став серьёзным, требовательно спросил, — почему не сказала, что к тебе приходила Гудрун?

— Не знала, что должна обо всём докладывать, — недовольно буркнула, с меня разом слетело всё хорошее настроение.

— Не должна, — ответил мужчина, — но лучше, чтобы я знал всё, что с тобой происходит. Вчера мальчишки успели мне сообщить о намерениях Гудрун и пока они присматривают за домиком вёльвы, но так будет не всегда.

— Зачем? — спросила, пытливо взглянув на мужчину.

— Ты, ценна для нашей общины, мы оберегаем тебя, но многие женщины не понимают и не видят этого, ни я, ни Свейн, Матс, Бруно не хотим, чтобы ты пострадала.

— Ясно, — кивнула, Хальгорд был откровенен, но почему мне так обидно, — и ты сказал мальчишкам присматривать за домом?

— Да, — улыбнулся конунг, — я знаю, что хочет Гудрун и ни один раз говорил, что ничего не выйдет, я много позволил, дав ей управлять в своём доме, видно, пора решить этот вопрос.

— Ты ей не безразличен.

— Наверное… Пора ехать, — равнодушно произнёс Хальгорд, помогая мне подняться, повёл к Ворону.

— Я хочу попробовать самой проехать на своей лошади, — проговорила, направившись в сторону каурой кобылки, — поможешь?

— Конечно, — ответил конунг с недоумением взглянув на меня, на его лице мелькнуло сожаление, но возможно это мне всего лишь показалось.

Глава 18

Ехать одной было ещё страшнее, но я, сцепив зубы, решила всё же научиться верховой езде, тем более в ближайшее время другого транспорта здесь не предвидится. Двигались медленно, вернее, Свейн, Матс и Эйнар частенько вырывались вперёд или, наоборот, отставали, но Хальгорд был всегда рядом. Обеспокоенно вглядывался в моё лицо и то и дело уточнял, как я себя чувствую.

Отвечала всегда одно и то же: «Хорошо», ощущая себя как пожёванный пирожок, но уже через пару часов, если не обращать внимания на боль в спине, на одеревенелую попу, мне, казалось, что у меня стало получаться.

— Устала? — участливо спросил конунг, в очередной раз объезжая меня, пытливо всмотрелся в моё лицо.

— Да, — честно ответила, тяжело вздохнув, как бы я ни хорохорилась, но должна, признаться, что моё решение ехать одной, вылезет мне боком и уже совсем скоро.

— Ещё час выдержишь? Мы почти добрались, сделаем привал, — уточнил Хальгорд, — или можешь пересесть ко мне.

— Выдержу, — упрямо покачала головой, с тоской взглянув на землю, и чтобы хоть как-то отвлечься спросила, — А куда ездят Матс и Свейн?

— Мы выехали чуть раньше обоза, который сейчас следует за нами. Матс, Эйнар и Свейн, разведывают путь, присматривают, не увязался ли кто за нами, — пояснил мужчина, — эта дорога безопасна, но лучше перепроверить.

— Точно, — согласно кивнула, восхищаясь и завидуя мужчинам, которые патрулируют дорогу, то уезжая, то возвращаясь к нам, не переживая, как сильно, завтра утром у них будут болеть мышцы всего тела, — значит, Вилма едет с обозом?

— Да, она и Ульв следили, чтобы товар был загружен вовремя.

— Хальгорд, через метров двадцать дерево повалено, — сообщил Свейн, подъехав к нам ближе.

— Засада? — уточнил конунг, обеспокоенно взглянув на меня.

— Не похоже, ветром повалило, — отрицательно покачал головой парнишка, — корни вывернуло.

— Телеги не пройдут?

— Да, надо убирать.

— Делаем привал здесь, до прибытия обоза, нужно убрать преграду, — произнёс Хальгорд, спешиваясь, — где Матс?

— Осматривает место.

— Хорошо, — кивнул конунг, помогая мне слезть, спросил, — стоишь?

— Да.

— Свейн, присмотри за Эвелин, я сам посмотрю.

— Конечно, — кивнул парень и, лукаво взглянув на меня, добавил, — обозу ещё день до нас добираться, даже с учётом Эви.

— Тогда успеем, — улыбнулся Хальгорд, вскочив на Ворона, устремился вперёд по дороге.

— Значит так, да? — произнесла, грозно нахмурив брови, вытянула руки, словно хотела задушить этого наглеца. Стоило Хальгорду уехать, как с меня спала скованность, и я стала себя ощущать гораздо свободнее.

— Прости, больше не буду, о великий всадник, — взмолился Свейн, низко клянясь, а я честно хотела его стукнуть, но ноги отказывались передвигаться.

— Тебе повезло, сил нет, — буркнула, с трудом сдерживая смех, — но я запомнила.

— Пощади, — снова взвыл этот шут, я же не вытерпела и расхохоталась.

Парень, тоже глядя на меня, рассмеялся, но уже через минуту озадаченно осмотрелся, принялся расчищать место для костра.

— Знаю, что ты устала и лучше бы вытянуться, но потерпи, сейчас костёр запалю и расстелю для тебя шкуру, — пробормотал Свейн, с сочувствием глядя на меня.

— Спасибо, — поблагодарила, пытаясь расходится, с ужасом представляя, завтрашний день.

— Неужели девушки в Бритте не умеют ездить верхом? — изумлённо пробормотал Свей, подкладывая хворост разгорающееся пламя, затем воткнул с двух сторон костра небольшие рогатины, подвесив над пламенем котёл с водой, продолжил, — как же они добирались друг до друга?

— Хм… в каретах в основном, — ответила я, надеясь, что попала именно в те времена, когда этот транспорт уже колесил по просторам Англии, ведь Бритта это по мнению Свейна и остальных — Англия, хотя, может, я и ошибаюсь.

— Всегда?

— Нет, и на лошадях девушки тоже передвигаются, но мне не удалось научиться.

— Почему? — продолжал упорствовать Свейн, — ведь удобнее? А карета как выглядит?

— Карета, это подобие телеги, только крытая, с дверцами и мягкими сиденьями, расположенные друг против друга, — ответила, игнорируя первый вопрос.

— Удобно, наверное, от дождя укроет, — подытожил Свейн, он уже накидал лапник у костра и накинув на него шкуру, добавил, — тебе думаю, здесь будет лучше.

— Да, спасибо, — кивнула, усаживаясь на расстеленную шкуру, огромного зверя, чувствуя себя разбитой, а ещё совершенно не приспособленной к такой вот жизни.

— Расскажи о Бритте?

— Знаешь…, — я немного замялась, размышляя, что сказать парню, врать чревато, а что там в этой Бритте я знать не знаю.

— Едет кто-то, — перебил меня Свейн, вскакивая, но уже через мгновение улыбнулся, — Эйнар возвращается.

— Что случилось? — воскликнул мужчина спешиваясь.

— Впереди дерево повалило, Матс и Хальгорд осматривают

— Засада? — обеспокоенно уточнил Эйнар, как совсем недавно Хальгорд, и если ещё тридцать минут назад меня это не особенно волновало, то сейчас я поняла, что всё серьёзно, что действительно на нас могут напасть и убить.

Мысленно простонав, я в очередной раз напомнила себе, что я не дома, в другом мире, где опасность подстерегает на каждом шагу.

— Не уверен, — ответил Свейн, украдкой взглянув на меня, — конунг проверит.

— Ну, значит моя помощь им не потребуется, — пробормотал мужчина, падая прямо на землю, — Эви, а мы лепёшек с собой взяли, мясо и сыр.

— Хм, — улыбнулась я, ещё одному обжоре, и честно призналась, — встать не смогу, если подашь всё сюда, приготовлю.

— Отлично, — обрадованно воскликнул Эйнар, вскакивая, — сейчас всё будет исполнено.

— Эйнар, а повозки где? — спросил Свейн, озабоченно нахмурив брови.

— У двух телег колёса подломились, Ульв и Орм меняют.

— Странно, ведь перед дорогой проверяли, — задумчиво пробормотала парень.

Больше на эту тему мы не говорили, но в воздухе повисло напряжение, которое заставляло оглядываться нас всех на каждый шорох. Как только Свейн согрел воды, я заварила отвар и приготовила для мужчин перекус, на костре уже вовсю варилась каша, пламя плясало под кипящим котлом, весело подмигивая. Тем временем потихоньку вечерело, небо заволокло тучами, а из леса тянуло прохладной сыростью и запахом прелой листвы. Иногда пламя костра вспыхивало ярче, тогда красные отблески пробегали по тёмным исполинам леса и быстро гасли, снова оставляя деревья чёрными, мрачными.

— Пойду силки проверю, — тихо произнёс Эйнар, исчезая в темноте.

— Свейн, тебе не кажется, что Матс и Хальгорд задержались?

— Нет, я слышу звук топора, — покачал головой парень.

— Хм…, — озадаченно хмыкнула, вслушиваясь, но как я не старалась, ничего кроме стрекота сверчков и шороха, напоминающего шум листвы, которую треплет ветер, не услышала.

Прошло не меньше часа, с тех пор как в лес ушёл Эйнар, напряжение накалялось и, казалось, даже природа на миг замолкла, замерев в ожидании.

— Свейн… — прошептала я почти беззвучно, всматриваясь в темноту, она скрыла всё, кроме того, что отражало свет пламени костра.

— Тихо, — подал знак парень, не оборачиваясь, лицо его было расслабленным, но тело, словно сжатая пружина — только тронь.

Мне же ничего не оставалось, как быть лишь молчаливым наблюдателем, но старясь сделать незаметно, я всё же подтащила к себе нож. Время тянулось мучительно долго, ожидание неизвестности пугало и выматывало, но вот спустя минут десять я наконец-то услышала шорох, будто кто-то ворошил палую листву, потом тяжёлое дыхание и на краю рассеянного света от пламени костра, появился мужчина, за его спиной висел ещё один, следом шёл третий.

— Что так долго? — вскочил Свейн, — первым признав в них: Хальгорда и Матса.

— Приятная встреча произошла, — усмехнулся Хальгорд, скинув с себя тяжёлую ношу, — отвар есть?

После его слов с меня словно слетела пелена наваждения, я, не обращая внимания на боль в спине и ногах, подскочила к котлу, наливая отвар Хальгорду и Матсу.

— Эви, спасибо, — поблагодарили оба мужчины разом, жадно глотая ещё не остывший отвар, совершенно, не обращая внимания на зашевелившегося третьего мужчину.

— Засада? — спросил Свейн, хмуро взглянув на лежащее тело.

— Трое, ждали нас, — шумно выдохнул Матс, и кивнув в сторону мужчины, добавил, — этот знает больше.

— Расскажет, — зло бросил Хальгорд

— В обозе у телег два колеса отвалилось, — сообщил Свейн, глядя на конунга, — Эйнар сказал, что Ульв и Орм, остановились на ремонт.

— Интересно, — хмыкнул конунг, — где Эйнар?

— Здесь, — ответили из темноты и тут же, к костру подошёл мужчина, с небольшой тушкой в руках, и бросив короткий взгляд на связанного, уточнил, — хм… ждали?

— Готовились, не поленились дерево подкопать, — с усмешкой произнёс конунг.

— Допрос? — поинтересовался Свейн, украдкой взглянув на меня.

— Не здесь, — покачал головой Хальгорд, — отвезём на торг, там решим, уверен, он не первый раз промышляет.

— Остальные где?

— В сторонке лежат… — усмехнулся Матс.

— Каша готова, — не дал договорить Матсу Свейн, — Эви готовила.

— И мясо будет скоро, — добавил Эйнар, насаживая на прут освежёванную тушку зверя.

— Как ты? — спросил конунг, повернувшись ко мне, до этого он задумчиво смотрел на пламя костра и, казалось, ничего не слышал.

— Лучше, — ответила и нерешительно добавила, — ты ранен.

— Да, зацепило, поможешь?

— Конечно, — кивнула и принялась за поиски нужного в своём мешке, через минуту всё было готово, а Свейн зная меня, уже поставил кипятить воду.

— Эх… Доры нет, — горестно вздохнул Матс, по его руке тоже текла тоненькая струйка крови.

— Я помогу, — заботливо произнёс Эйнар, взглянув на Матса многообещающим взглядом, — иди ближе к огню.

— Ну тебя, — отмахнулся от него мужчина и жалобно посмотрев на меня, проговорил, — Эви…

— И тебя вылечим, — хмыкнула я, с приходом Хальгорда, Матса напряжение спало, стало как-то спокойней и легче.

— Готово, — разом воскликнули Свейн и Эйнар, у одного закипела вода, второй перевернул тушку над углями.

— Немного будет щипать, — предупредила конунга, с сочувствием взглянув на рассечённую бровь, — где-то ещё есть раны?

— Нет, — прохрипел Хальгорд, когда я, коснувшись пореза тряпицей, смоченной в горячей воде, подула на рану.

— Хорошо, — кивнула, поспешив отвести смущённый взгляд от мужчины.

С Матсом было проще, он, закатав рукав рубахи почти до самого плеча, указал на единственную рану чуть выше локтя.

— Странные разбойники, совсем оружием не владеют, — хмыкнул мужчина, глядя на снова находящего в бессознательном состоянии разбойника.

— Ну всё, готово, — сообщила, убирая в сторону грязную тряпку и мазь, — завтра проверить надо и перевязать.

— Эви, ляжешь со мной рядом, ночью будет холодно, а полог в обозе едет, — произнёс конунг, приглашая на уже расстеленную на лапнике шкуру, укрываться нам предполагалось шерстяной накидкой Хальгорда, — Свейн, ты дежуришь первым, следом Эйнар, Матс, меня разбуди перед рассветом.

Глава 19

Ошеломлённая услышанным, я не сразу сообразила, что ответить, но приведя себя в адекватное состояние, тихо, но твёрдо произнесла:

— У меня уже готов лапник и шкура, вот она, у костра лежит.

— Будет холодно, — предупредил Хальгорд.

— Не замёрзну, у меня отличная накидка, — упрямо покачала головой я.

— Хорошо, — кивнул конунг, укладываясь на своё место, он повернулся к костру спиной.

Я же, не глядя на Свейна и Эйнара, смотрела на пляшущее пламя костра, вдыхая его дым, пыталась успокоить колотившееся сердце. Весенний ветер, что разгонял огонь, был действительно холодным и неприятно поддувал в спину.

— Отвар будешь? — спросил Свейн, спустя минут десять. Матс и Эйнар тоже ушли на свои шкуры, развернувшись спиной, они прижались друг к другу и укрылись сразу двумя накидками.

— Спасибо, — благодарно взглянула на парня, радуясь, что он не стал ничего комментировать. Наверняка я веду себя глупо и спать рядом действительно будет теплее, но лучше бы я легла возле Свейна, чем с Хальгордом… Он него меня хотя бы не пробирает дрожь, а предательские мурашки сидят тихо и не высовываются.

Не знаю, сколько я так просидела у костра, наблюдая за дикими плясками искр в темноте, но веки отяжелели и меня стало клонить в сон.

— Доброй ночи, — чуть слышно пробормотала я, укладываясь на своё место. Ветки лапника у самого края подстилки неудобно кололи вбок, да и ложе было ужасно неудобным, мех шкуры пропах дымом и ещё чем-то не уловимым и неприятно щекотал нос.

Проворочавшись, наверное, час, поворачиваясь к костру в поисках тепла, то лицом, то спиной я всё-таки незаметно для себя уснула. Сквозь сон чувствовала, как спине холодно, потом стало тепло и даже жарко и чем-то придавило, но было так уютно и спокойно, что я погрузилась в глубокий сон, перестав вздрагивать.

— Светлого, — меня разбудил громкий голос Свейна, — отвар?

— Спасибо, — поблагодарила и сонно потянулась, на мгновение забыв, где нахожусь.

— Скоро выезжать, каша ещё не остыла, — продолжил говорить парень, — я с трудом отбил её у Матса.

— Сражение было беспощадным? — хихикнула, чувствуя себя отдохнувшей, заговорщицки подмигнув, тихо спросила, — куда дел тело?

— В лесу закопал, — так же тихо ответил Свейн, и мы, всё же не выдержав, расхохотались.

— Светлого, — прервал мой смех знакомый хриплый голос.

— Светлого, — ответила, убирая кружку с отваром в сторону, — едем дальше?

— Да, обоз должен скоро нас нагнать, — произнёс конунг, помогая мне подняться, — надо проверить дорогу.

— А этого, куда дели? — спросила, оглядывая стоянку, жалости у меня к пойманному разбойнику не было, что было удивительно, наверное, здесь я становлюсь немного жёстче.

— Эйнар его повёз, так будет быстрее и безопаснее.

— Ну да, — согласно кивнула, поднимая шкуру, чтобы сложить её.

— Я помогу, а ты завтракай, — распорядился мужчина, голосом, не терпящим возражения, отбирая мою постель.

— Спасибо, — не стала отказываться от предложенной помощи.

Обоз нас нагнал уже ближе к ночи, уставшие и вымокшие люди, устало падали у костра, который загодя приказал разжечь конунг, зная о приближении его людей.

— Рад вас видеть, дорогу развезло, а перед этим ещё и два колеса слетели, — бурчал Ульв, усаживаясь рядом с Хальгордом, — Эви, как дорога?

— Так же, как и у нас, — хмыкнула девушка судя по всему эта и была Вилма, — мужчины, что они понимают. Я Вилма, жена Ульва, рада с тобой встретиться, в селении я так и не смогла до тебя дойти, да и честно сказать побаиваюсь Старую Вёльву.

— Рада познакомиться Вилма, а Хейда хорошая, так что заходи в гости, — не знаю почему, но эта круглолицая с веснушками по всему лицу девушка, мне понравилась, интуитивно я чувствовала, что мы подружимся.

— Зайду, — пообещала Вилма, и чуть помолчав добавила, — когда вёльвы в доме не будет.

— Хорошо, — улыбнулась я, — отвару горячего?

— И поесть, дождь не дал, нам сделать остановку.

— Каша готова и мясо вот-вот допечётся, — произнесла, накладывая в миски горячую кашу.

Сегодня мои мышцы с раннего утра немилосердно болели, но к вечеру, я настолько привыкла к боли, что совершенно не обращала на это внимание, поэтому я почти порхала между голодными людьми, подавая горячую, разваренную кашу.

Пока я и Вилма кормили прибывших, Хальгорд, Матс и Свейн занялись установкой шатра, натянув на заранее приготовленные жерди, плотную непродуваемую ткань. И уже через пару минут, стоило закончить путникам поздний ужин, уставшие мужчины укрылись в общем шатре.

— Иди, я уберу, — с улыбкой произнесла я, заметив тоскливый взгляд Вилмы в сторону шатра, где уже похрапывал Ульв.

— Да? Спасибо, от усталости шатает, — поблагодарила меня девушка, прежде чем скрыться в тёмном шатре.

— Мы с тобой вдвоём остались, — хмыкнул Матс, помогая мне разобраться с посудой.

— Верно, — лукаво улыбнулась, добавила, — твоя очередь рассказывать историю.

— Я не умею, Бруно лучше это делает и Свейн ещё

— Но их здесь нет, — подытожила я, усевшись напротив мужчины, подпёрла руками подбородок, замерла в ожидании.

— Кхм, — прочистил горло Матс, покосившись на спящих людей в шатре, — бабка моя рассказывала, что Боги, когда-то часто покидали Асгард и странствовали по свету. Они научили людей копать землю и добывать из неё руду, а также сделали для них первую наковальню, первый молот и первые клещи, с помощью которых были потом изготовлены все остальные орудия и инструменты. Тогда не было ни войн, ни грабежей, ни воровства, ни клятвопреступлений. В горах добывалось много золота, но его не копили, а делали из него посуду и домашнюю утварь — вот почему этот век и назывался «золотым».

Слушая мужчину, я словно всё видела наяву, в отблески пламени появился Одина, следом Вили и Ве, вот они роятся в земле в поисках железной руды и спорят, оставить в живых найденных существ или нет.

Но благоразумие побеждает и появляются маленькие белые существа, жившие в воздухе между небом и землёй, которыми правил хороший бог Фрей, обитающий во дворце в Альвхейме. Это были прекрасные добрые создания, чистые и невинные. Они были такими маленькими, что могли летать совершенно незамеченными среди цветов, птиц и бабочек.

— Белые эльфы? — переспросила я, удивляясь похожестью легенд.

— Да, и чёрные, — подтвердил Матс, — тоже маленькие, но с тёмной кожей, зелёными глазами, большими головами, короткими ножками и ступнями, похожими на вороньи лапы, они были столь некрасивы, что им приказали укрыться под землёй и никогда не показываться на поверхности днём, иначе под лучами солнечного света они обратятся в камень.

— Хм… добрые здесь Боги, сами создали и сами же изгнали, — пробормотала я поёжившись.

— Но они стали искуснейшими мастерами. Никто лучше их не умеет обрабатывать драгоценные камни и металлы, — продолжил Матс, склонившись ближе ко мне, тихо произнёс, — Хакон точно с ними знается.

— На гномов похожи, — улыбнулась я, из мужчины вышел отличный рассказчик, казалось, он даже голоса менял, когда вещал от имени Богов.

— Бабка говорила, что видела одного, — прошептал мужчина, оглядываясь, не услышал ли его кто.

— Спасибо тебе большое, — искренне поблагодарила я, поднимаясь с пенька, заменяющий мне стул и кресло в придачу, — ты очень интересно рассказываешь.

— Да чего там, время хоть пролетело быстро, — махнул рукой Маст, тоже поднимаясь со своего места, — пойду Свейна будить, но прежде осмотрюсь.

— Доброй ночи, Матс.

— Доброй, Эви.

Пробираясь в шатёр, старалась внимательно глядеть под ноги, иначе будет очень «весело», если я завалюсь на кого-нибудь спящего. На пороге ненадолго замерла, осмотрелась, единственное свободное место оказалось рядом с Хальгордом…

Мысленно застонав, я обернулась, взглянув на костёр, с содроганием вспомнила прошлую ночь, когда, с одной стороны, печёт, а, с другой — мёрзнет, я всё же набралась смелости и осторожно, чтобы не разбудить мужчину, устроилась рядом.

Сон не шёл, спиной я ощущала идущий жар от конунга, а ещё его горячее дыхание щекотало мне затылок. Всё это волновало и заставляло моё сердце биться сильнее. Стараясь не думать о мужчине, я, вслушивалась в шум: крики ночных птиц, радующихся своей добычи, шелест кустов в ночной тишине звучал особо громко и писк мелких зверьков… незаметно для себя уснула.

— Светлого, — прошептал Хальгорд, не отводя от меня взгляд.

— Светлого, — сиплым голосом ото сна, откликнулась и смущённо опустила глаза, замерла в нерешительности.

— Не замёрзла?

— Нет, — коротко ответила я, медленно стаскивая с Хальгорда свою ногу, закинутую на него, искреннее надеясь, что он пока ещё не заметил, эдакое одеяло на своём теле.

— И я нет, — ухмыльнулся он, надежда моя тут же рухнула.

— Пора ехать? — перевела разговор, отодвигаясь от конунга подальше, насколько это было возможно в такой тесноте.

— Да, — так же коротко ответил мужчина и аккуратно поправил прядь моих волос, будто боясь спугнуть, — ещё три дня дороги, выдержишь?

— Постараюсь, — прошептала, словно заворожённая смотрела на правильные чётко очерченные губы мужчины.

— Пора, — с сожалением в голосе произнёс конунг, поднимаясь, — всё готово к отбытию.

— Хм…, — стеснительно промычала, выползать из шатра, под пристальным взглядом мужчин и Вилмы, мне не хотелось.

К моей большой радости, никто даже не смотрел в нашу сторону, каждый был занят своим делом, лишь только Вилма поприветствовала меня и конунга, вручила по миске с горячей кашей и большому ломтю лепёшки и рванула к Ульву.

— Отправляемся! — крикнул Хальгорд, когда все уже сидели на своих лошадях, а обоз из двух телег стоял на вытоптанной дороге, ожидая команды двигаться.

Три дня прошли в каком-то угаре, мы ехали практически без остановок, мне казалось, что на моей попе вырос огромный болючий мозоль, а ещё я теперь точно никогда не смогу сидеть, сложив ноги вместе.

Остановки на обед были короткими, обычно ели то, что осталось с вечера, запивая водой или сытом. Но стоянки на ночь были потрясающими, кто-нибудь из мужчин всегда вырывался вперёд и ловил зверя или птицу, поэтому на ужин было свежее мясо, его мы варили или пекли на углях. Аппетитные запахи торопили завершить привычные заботы, собирая всех путников у костра и когда все насытились, мы слушали легенды, истории и просто забавные случаи, каждого участника этого путешествия.

Потом шли спать в наскоро построенный шатёр, где для меня всегда была готова лежанка рядом с конунгом. Ночи проходили по одному сценарию, я долго сидела у костра, дожидаясь, когда все, кроме, охраны заснут, потом стараясь не разбудить Хальгорда, укладывалась рядом, сжималась в комочек так, чтобы лишний раз не задевать конунга. А просыпалась всегда, с закинутыми рукой и ногой на мужчину, уткнувшаяся носом в его грудь.

— Светлого, — прошептал Хальгорд, наблюдая за моим бегством, а я так надеялась успеть сбежать до того, как он проснётся.

— Привет, — смущённо помахала рукой, прежде чем покинуть шатёр, заметила, что на губах мужчины заиграла тёплая улыбка.

Глава 20

— Эви, это и есть большой торг, — торжественно сообщила Вилма, обводя рукой стихийный рынок, состоящий из невысоких, наскоро сколоченных столов, на которых лежал разномастный товар, тут же рядом стояли телеги, нагруженные мешками, клетки с птицей, привязанными баранами, коровами и козами.

Стоило нашей процессии приблизиться к торгу, как на меня тут же обрушилась какофония звуков: крик, бряцание оружия, птичий гомон, блеяние овец, лай собак, всё слилось и мешало сосредоточиться. А ещё тут же обдало запахом рыбы, навоза и многим другим, трудно было разобрать это смешение запахов, выбивались только самые стойкие.

— Большой, — растерянно подтвердила я, разглядывая и товар, и людей, и животных.

— Наше место чуть дальше, здесь на входе обычно, что похуже предлагают, — проговорил Ульв, уводя за собой телеги вглубь рынка. Хальгорд за десять минут до прибытия в селение конунга Ингвара, выехал вперёд, чтобы проверить, не заняли наше место и ещё не вернулся.

— Эви, если хочешь, я провожу тебя, прогуляемся по торгу, посмотришь, — предложил Свейн, протискиваясь сквозь плотную толпу.

— Хочу, — кивнула, понимая, что одна в этой давке я точно потеряюсь и не то чтобы я не смогла выбраться, нет. Просто это чужой для меня мир, я мало о нём знаю и не стоит лишний раз рисковать, тем более мужчины сами предлагают свою помощь.

Мы прибыли к торгу ближе к обеду, здесь вовсю шла продажа и обмен, кричали, спорили, ругались, но как предупредил Ульв, самое лучшее начнут выставлять именно на второй день.

Помогая разложить наш товар на стол, я гордилась своим селеньем, женщины и мужчины постарались на славу. Здесь были и потрясающей работы тесьма, рубахи с вышитыми на них орнаментом. Красивые деревянные миски, ложки и фигурки зверей и Богов. Глиняная посуда, оружие, кухонная утварь, меха прекрасной выделки, было всё, кроме продуктов.

— Нам это надо обменять на зерно, овощи, мёд ещё, соль не мешало бы докупить, — озадаченно бормотал Ульв, Вилма, стоящая рядом с мужем, напоминала, о чём он забыл.

— Соль? А разве вы её покупаете? — удивлённо спросила, как-то я упустила этот вопрос.

— Да, у ярла Геста, самая лучшая, — ответил Ульв, возвращаясь к перечислению.

— Ясно, — пробормотала, вспоминая, как строили солеварню на берегу моря в Средние века.

Папа любил смотреть разные передачи на тему исторических достижений и каждый вечер за ужином, хоть мама и бурчала на него, мы просвещались. И по-моему, в одной из передач рассказывали, что процесс выварки соли был очень сложным и длился не менее тридцати часов.

А ещё солевар должен был обладать большим опытом, чтобы получить из соляного раствора качественную соль, иначе она будет с ненужными примесями и горчить. Выпарить морскую воду, до загустения, дождавшись образования на дне ёмкости соляных хлопьев, вроде бы просто, но нужны дрова… много или торф, уголь, а у нас его нет.

Можно, конечно, выпаривать естественным путём, соорудить «солнечные солеварни» высушивая морскую воду или вымораживать, при низкой температуре насыщенный солью раствор оседает, а более пресная вода на поверхности покрывается коркой льда. Снимая лёд и повторяя так несколько раз, можно получить высокую концентрацию раствора, которую путём сушки преобразовать в соль.

— Идём? — прервал мои мысли Свейн и Матс, — посмотрим, что на этот раз предлагают ярлы и конунги.

— Да, посмотрим, что здесь предлагают, — улыбнулась мужчинам, взявшие на себя роль экскурсоводов.

Гуляя между рядов, я с тоской рассматривала те же меха, оружие, ткани, всё то, что привезли и мы. Ну разве что ещё был в больших мешках ячмень, маленьких соль, в деревянных бочонках мёд.

На низких лотках лежали украшения, сделанные из зубов животных, железа и дерева, всё довольно грубое и массивное. Там же лежали маленькие ножи, гребни, ножницы, иголки. Среди украшений в основном были броши, различной формы — длинные, квадратные, круглые, трехлепестковые. Кольца, браслеты, подвески, ожерелья, среди которых я увидела одно из стеклянных бус.

— Сколько просишь? — стребовал Матс, заметив мой интерес к нему.

— Дорого, у купца взял, заходившего позапрошлом годом, — ответил мужчина, лет так пятьдесят с круглым животиком, лицо в шрамах смотрелось очень грозно, а за спиной висел небольшой топор.

— Ты скажи сколько? — рыкнул Свейн, поторопив лавочника, у которого забегал взгляд, мужчина явно просчитывал в уме, как бы не прогадать.

— Пять золотых, — выпалил он, спустя минуту и замер в ожидании.

— За эти? — презрительно воскликнул Матс, подхватывая меня под руку, повёл дальше.

— Однако, — хмыкнула я, понимая, что наша община на бусах должна жить в достатке и не знать голода, а если нам удастся изготавливать ещё и посуду, на золоте есть будем.

— Правильно Хальгорд решил купцов дождаться, здесь никто не сможет себе позволить такое, разве только свадебный подарок конунгу, но это до осени ждать, — поделился Свейн, остановившись у одного из столов, где лежало оружие.

— Тогда это что за торг? — спросила, рассматривая небольшой нож с красивой костяной рукояткой.

— Это местный, сюда стекаются все ярлы, конунги с ближайших селений, — принялся объяснять Матс, — весной, когда заканчивается посевная, конунги встречаются, обсуждают планы, рассказывают, как пережили зиму, закупают необходимое, привозят свой товар.

— Хм… спасибо, — озадаченно поблагодарила, осматривая похожий товар на столах, — но здесь у всех всё одинаково?

— Не совсем, — довольно улыбнулся Свейн, — мы живём в горных местностях, у нас хорошие пастбища, мы везём вяленое мясо, шкуры и кожу, а ещё у нас добрая охота. Земледелием занимаются южные и юго-западные конунги и, если у нас не вызрел ячмень в случае голода, мы закупаем хлеба у них. Главным товаром у нас — меха, лучшие среди здесь предложенных, а ещё морской промысел.

— И добыча с похода, обычно у нас лучшая, — добавил Матс, самодовольно улыбаясь.

— Ясно, — усмехнулась, не теряя надежды найти здесь хоть какие-нибудь овощи, а мини-тепличку мы с Хаконом сделаем.

Но овощи практически отсутствовали и меня это, признаться, расстроило, кроме капусты, моркови и сельдерея ничего не было. Зато было вдоволь рыбы и кажется это основной продукт местной кухни. Лосось, форель, сельдь, горбуша, мясо кита, всё здесь было в избытке.

На лотках рыба лежала печёная, чтобы покупатель мог тут же, не отходя далеко от товара перекусить, а ещё сушёная, маринованная, копчёная, от которой шёл такой потрясающий аромат, что у меня в животе заурчало.

— А это что? — уточнила, показывая на мешок, заполненный тёмными шариками.

— Мясо кита сушёное, удобно брать в дорогу, если жарко на улице, — пояснил Свейн, — также заготавливают осенью мясо коров и птицы.

— Спасибо, — поблагодарила, восхищаясь, такой задумки.

— У каждой общины свои традиции в приготовлении, Дорта прежде, чем сушить выдерживает мясо в рассоле с травами, получается вкуснее, — тихо произнёс Матс, видимо, не хотел, чтобы прознали конкуренты, — можно так есть, не разваривая в похлёбке.

— Да, так действительно будет вкуснее, — согласно кивнула я, — может, вернёмся к нашим, здесь боюсь, я больше ничего не увижу.

— Пройдём через тот ряд, хочу Нел подарок привезти.

— Конечно.

В течение часа мы искали подходящий подарок для чудесной Нел, но Свейну ничего не нравилось. Матс уже начал рычать, подсовывая парню совершенно неподходящии вещи для девушки, такие как меч или сбрую, хотя подозреваю, что делал он это умышленно.

— Нет, всё не то, — недовольно бурчал Свейн, — Эви, может, эту шелковую ткань?

— Можно, но ты сам сказал, что завтра выставят всё самое лучшее, — напомнила озадаченному парню.

— И то верно, тогда подождём. — Уверена, ты найдёшь для Нел самый лучший подарок, — поддержала обеспокоенного парня, прежде чем отправиться дальше, но у одного из лотка, я, засмотревшись на товар, где были разложены камни, порошки и травы, споткнулась и врезалась в мужчину.

— Хм…Осторожно, — произнёс он, подхватив меня под руку, — не ушиблась?

— Нет, спасибо, — поблагодарила, поднимая голову, взглянула на мужчину. Симпатичный и вроде бы не сердится.

— Ингвар, — представился он, склонив голову немного набок, посмотрел на меня удивлённо.

— Эвелин, — ответила, высвобождая свою руку, всё ещё находившуюся у мужчины.

— Эвелин, — повторил он, растягивая каждую букву, словно смакуя, — чья ты?

— Своя собственная, — усмехнулась я, вспомнив крылатую фразу из мультика и обернувшись на молчавших всё это время Свейна и Матса, продолжила, — простите, нам пора идти.

Не дожидаясь ответа, обогнула замершего посреди прохода Ингвара, устремилась вперёд, уже не глядя на предлагаемый товар, лишь бы скорее оказаться рядом со знакомыми лицами.

— Я так понимаю, что чуть не сбила с ног конунга, на чьей земле мы сейчас находимся? — после непродолжительного забега, отдышавшись, поинтересовалась я у своих сопровождающих.

— Да, хороший конунг, — ответил Матс, — сильный и удачливый.

— Я ничего не совершила, что может усложнить торговлю Хальгорду?

— Нет, всё в порядке, мы бы вмешались, — заверил меня Свейн, — Ингвар дружен с Хальгордом.

— Ооо... замечательно, — с облегчением выдохнула я успокаиваясь.

— Почти добрались, — произнёс Матс, протискиваясь сквозь двух телег, — вон там наши.

— А сколько продлится этот торг? И где мы будем спать? — обеспокоенно уточнила, как-то упустила я из виду этот вопрос.

— Торг два дня, потом будет встреча конунгов и пир, — ответил Свейн, и с озорной улыбкой, продолжил, — обычно к застолью с конунгом ходим я, Матс и Бруно, в том же зале есть места для гостей, чтобы провести ночь, но кто спит на пирах!

— Пиво, мёд, много мяса, — добавил Матс.

— Хм… а остальные где, спят? — всё же настояла я, осматривая шумную торговлю.

— Шатёр у края леса поставят, там тоже будет много пива и мяса, — успокоил меня Свейн.

Я же с ужасом представила себе невменяемых мужчин, шатающих ночью, которые могли спокойно завалиться в любой шатёр. — Эвелин, нас моя сестра пригласила переночевать в её доме, — окликнула меня Вилма, вручая покупателю пару шкур.

— Да? Отлично, — с облегчением выдохнула я, — спасибо.

— Ты впервые на таком торге, — шёпотом произнесла девушка, — а я уже знаю, чем всё закончиться и даже мой Ульв будет праздновать.

— А что за праздник? — так же шёпотом уточнила, не понимая радости местного населения.

— Зима прошла, посевная закончилась, — ответила Вилма, не удивляясь моей неосведомлённости.

— Хм… ясно, спасибо, — снова поблагодарила девушку, забираясь на телегу, которую уже разгрузили, а товар был разложен на столах, я принялась наблюдать за суетившимся на торгу народом.

Глава 21

Торг прошёл быстро, первый день пролетел практически незаметно, я Вилма и Ульв были у своих столов, предлагая товар проходящим людям. Ульв оказался довольно неплохим продавцом, умело привлекал и расхваливал тот или иной товар, так что основной запас мы распродали в первый же день, оставив на второй самые дорогие вещи.

Для Хейды мне тоже удалось приобрести всё необходимое, а ещё купила мёд, красивую льняную ткань и немного шёлка, попробую чего-нибудь сшить из него. Иглы и нитки мне отдала вёльва, так что тратить своё скромное богатство на это не было нужды.

Второй день прошёл шумно, настроение у всех было предпраздничное и торг шёл быстро и без особых споров.

Хальгорд всего дважды подходил к нам, узнавал, как всё идёт и удалялся в сопровождении воинов. Где он был, я не спрашивала, но мужчина всегда был хмурым и уставшим. К концу второго дня торга появился Эйнар, поприветствовав нас, он откинулся на мешки с зерном, уложенные в телегу и задумчиво кусал травинку.

Ночи в доме сестры Вильмы прошли без приключений хоть здание было и большое, но комната женщины была отделена стеной, скрывая нас от любопытных глаз. Она, конечно, было тонкой, что я слышала даже сопение ребёнка, спящего в противоположном краю дома, но выбор был невелик.

— В баню идёшь? — пригласила меня Вильма, беря свои вещи и полотно в охапку. Сегодня вечером ожидаются общие гуляния, и все торопливо приводили себя в порядок и наряжались.

— Нет, спасибо, — отказалась от столь замечательного мероприятия, — я в комнате у Трины оботрусь.

— Ну как знаешь, — улыбнулась девушка, направляясь вниз к реке, на берегу которой стояла большая деревянная баня.

— Хочешь, провожу до реки и покараулю, — предложил Свейн, появившийся словно из ниоткуда, он весь вчерашний день где-то пропадал и только к концу третьего дня наконец-то появился.

— Не стоит, — поблагодарила парня, я очень хотела помыться, но идти в баню со всеми, нет спасибо.

— Возьми всё что нужно для мытья, я провожу, — за моей спиной раздался тихий голос Хальгорда, обернувшись, я заметила, что под глазами у мужчины появились тёмные круги и вообще он выглядел очень уставшим, захотелось вдруг подойти к нему и разгладить морщинку между бровей.

— Куда? — переспросила, прогоняя ненужные мысли из своей головы.

— В лесу, у реки есть избушка, там воду нагреем, и ты сможешь помыться, — ответил Хальгорд, в его руках был небольшой мешок и свёрток, который он закинул себе за спину.

— Хорошо, — согласно кивнула, конунгу я доверяла, и он знает моё отношение к общим баням.

Пробираясь через лес, по узкой и практически незаметной тропинке, я уже дважды запнулась об не вовремя появившейся корни дерева и, если бы не Хальгорд, лежать бы не с разбитым носом.

— Спасибо, — в очередной раз поблагодарила мужчину, я всё же не выдержала и спросила, — тебя что-то беспокоит?

— Тот разбойник, из селения конунга Гисли, — немного помолчав, словно раздумывая, ответил Хальгорд.

— Это плохо?

— Он убеждал, что давно покинул общину, но ни я ни Эйнар не верим ему.

— Вы считаете, что здесь замешан конунг, как там…

— Гисли... да замешан, но доказать мы это не смогли, — коротко ответил мужчина и через минуту молчания, добавил, — пришли за этими кустарниками.

— Хорошо, — улыбнулась я, радуясь, что коварный путь закончился, — что мне делать?

— Ничего, садись сюда, — показал на лавку, с которой отряхнул листья и прочий мусор, — за избушкой очаг, я разведу огонь и где-то здесь был котёл, в доме бочка.

— Чей это дом?

— Старой вельвы, её давно нет в живых, но Хейда присматривает за её ним и меня просит, когда я бываю здесь, — отозвался конунг.

— Ясно, но может, я всё-таки помогу, — снова предложила я, чувствуя себя неловко.

— Достань из мешка лепёшки и мясо, я сегодня ещё не ел.

— Хорошо, — обрадованно воскликнула я, спрыгивая с высокой скамьи, — а для отвара есть котёл?

— Я взял мёд, тебе понравится.

Далее каждый занимался своим делом, я готовила для Хальгорда ужин или очень поздний обед, он натаскал с ручья воды, поставил её греться. Когда всё было готово и осталось только подождать тёплой воды, мужчина устроился рядом со мной на лавке, принимая лепёшку с мясом, благодарно кивнул.

Есть в молчании, под птичий щебет, шелест листвы и журчание ручья было хорошо и уютно. Пока сидели вот так рядом мы ни разу не взглянули на друг друга, но интуитивно я чувствовала, что Хальгорду сейчас хорошо.

— В Бритте не ходят вместе в баню? — вдруг спросил мужчина, вогнав меня в ступор.

— Не все, муж с женой да, но не всегда, — ответила, так как принято в моё время и моём мире.

— Вода нагрелась, я закрою с этой стороны тканью, — произнёс Хальгорд, устало поднимаясь с лавки, — если потребуется помощь, зови.

— Спасибо, — искреннее поблагодарила я, помыться было бы неплохо, запах пота, лошади, дыма, кажется, он въелся в мою кожу и теперь никогда не покинет меня.

— Там в мешке лежит кувшин небольшой в нём душистое мыло, — улыбаясь сказал конунг, — и платье я тебе новое купил, сегодня на пиру я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной.

— Ааа, разве женщинам можно сидеть на таких праздниках за одним столом с мужчинами? — удивлённо спросила, жалобно взглянув на Хальгорда, мне не понравилось его приглашение без выбора, ещё это платье, ощущения были странными и немного обидными.

— Обычно так и есть, но весной и осенью, женщины сидят всегда рядом, — небрежно ответил конунг, чуть помедлив добавил, — мне нужно, чтобы ты сегодня была рядом.

— Хорошо, — растерянно кивнула, отправляясь за шторку, натянутую между двух деревьев, принялась раздеваться, когда платье было уже скинуто, я тихо выругалась, — ковш забыла.

— Держи.

— Спасибо, — поблагодарив, я принялась приводить себя в порядок, стоя босиком на траве, в тени деревьев, было непросто, а ещё прохладно. С трудом ополоснув волосы, вытерла капающую с них воду, я укуталась в полотно, вышла из-за шторки.

— Теперь я, — проговорил конунг, его взгляд медленно блуждал по моему телу, чуть задержался в районе груди и замер на моих губах.

— Я к очагу, — смущённо прошептала, добавив, словно в этом была необходимость, — волосы так быстрее высохнут.

— Хорошо, — кивнул Хальгорд, скрываясь за шторой, откуда тут же послышался плеск воды.

К торгу возвращались в молчании, Хальгорд был чем-то озабочен и напряжён, мне же тоже было над чем поразмыслить. Платье, что мне вручил конунг, было красивым, из красной тонкой шерстяной ткани с серебряными застёжками, к нему шёл серебряный пояс с пряжками, а ещё большие, тяжёлые кольца, которые конунг надел на меня и теперь они охватывали кисти и локти рук.

Я знала, что это наряд явно необычной крестьянки, только не понимала, для чего он на мне. Спросив у Хальгорда, услышала единственное — на праздник все надевают всё самое лучшее, а так как я, едва лишь появилась в общине, то конунг обязан выразить заботу.

Услышав такое объяснение, я мысленно хмыкнула, но настаивать не стала, надеюсь, Хальгорд знает, что делает, пока от него я плохого отношения к себе не увидела.

— За столом сядешь рядом со мной и одна не уходи, — произнёс конунг, прежде чем выйти к людям, — спать этой ночью будешь рядом со мной, завтра утром возвращаемся.

— Хальгорд, объясни, — резко остановилась я, требовательно посмотрев на мужчину.

— Эви, — тяжело вздохнув начал конунг, — кто-то разболтал, что ты свободна, а несколько конунгов видели тебя на торгу.

— И что?

— Ты отличаешься от местных женщин и не рабыня, — продолжил мужчина, — тебе стоит сначала присмотреться к ним, прежде чем сделать свой выбор.

— И вот это всё, платье, украшение, чем мне помогут?

— Покажет, что ты под моей защитой, — ответил конунг, — но, если ты желаешь, можешь остаться с Вилмой.

— Нет и спасибо за помощь и заботу, — поблагодарила мужчину, теперь стало немного яснее, возможно, меня бы ожидал весёлый праздник, который привёл к скорейшему замужеству, а Хальгорду и его общине я нужна, — и за откровенность, для меня это важно.

— Я заметил, — ухмыльнулся конунг, — ты слишком много задаёшь вопросов.

Для приема гостей у Ингвара был построен дополнительный отдельный дом, у Хальгорда, оказывается, тоже такой имелся. Здание ничем не отличалось от обычного жилого дома, разве только зал был красивее и пышнее. Стены были убраны цветными щитами, шлемами, кольчугами, это придавало помещению «воинственный вид», деревянные поперечины над потолком и на стенах, были украшены искусной резьбой. Лавки, стоящие вдоль длинного стола, были укрыты ярким сукном, с южной стороны торца разместили несколько больших кресел с подушками. В зале горел продольный огонь, потому что очаговую яму в помещении зачем-то сделали во всю длину.

— Зачем такой большой очаг, — шепотом спросила я у Свейна, идя следом за Хальгордом, Матс шёл сзади.

— Через огонь на каждом пиру проносят рога и кубки, для очищения.

— Хм… спасибо, — поблагодарила парня.

— Эвелин, иди за мной.

— Хорошо, — кивнула, старательно делая вид, что меня ничего не удивляет, Свейн и Матс уже остановились у лавки и дальше за нами не последовали. Гости почти все собрались и нам пришлось идти через весь зал, под любопытными взглядами женщин и мужчин. Все были довольно богато одеты, и я не выбивалась своим нарядом из общей массы, что очень радовало.

— Хальгорд! — воскликнул Ингвар, поднимаясь с кресла, стоящее во главе стола, и чуть склонив голову, добавил уже тише, — Эвелин!

— Ингвар, твой стол ломится от угощений, а мёд и заморское вино течёт рекой, так пусть будет всегда! — рявкнул Хальгорд, поднимая невесть откуда взявшийся рог.

— Будет! — рёвом поддержали его все остальные, а довольный хозяин пирушки с улыбкой выпил до дна свой кубок.

— Хальгорд, брат, где ты скрывал такое сокровище, — лукаво подмигнув, спросил Ингваря, стоило нам только присесть за стол, для нас подготовили два кресла, их разместили справой стороны от конунга Ингвара и после моего кресла, было ещё два, сейчас пустые.

— Как-нибудь я расскажу тебе, но рад, что Эвелин приняла МОЁ приглашение погостить на МОЕЙ земле, — произнёс Хальгорд, отламывая небольшой кусок от печёной птицы, он положил его мне на тарелку, следом появилась отварная морковь, капуста и сыр.

Всё это не осталось не замеченным, Ингвар, казался довольным увиденным, а вот мужчины, что сидели напротив, нахмурились. Я же с недоумением наблюдала за всем этим, словно со стороны и понимала, что это какое-то важное действие, только не знала, что оно означает.

Доверившись своей интуиции, я, тоже отломив большой кусок мяса, положила в тарелку Хальгорду, добавила туда побольше овощей и сыра, недолго поразмыслив, подложила ещё и мочёной клюквы, обнаруженной мной в одной из миски и которую мне, любезно подал мужчина, только что разместившийся на соседнем кресле.

— Спасибо, — поблагодарила суда по одежде и украшениям конунга или ярла и больше не глядя ни на кого, отпила из своего кубка.

— Кхм… занятно, — тихо проронил мой сосед, довольно поглядывая на противоположную сторону.

Глава 22

Пир продолжался уже несколько часов, от крика у меня разболелась голова и хотелось уйти, но я сидела ровно, выпрямив спину, приветливо всем улыбалась, почему-то мне казалось, что так будет правильно.

— Устала? — обеспокоенно спросил Хальгорд, чуть склонившись ко мне, — скоро уйдём.

— Хорошо, — кивнула, чувствуя, что ещё немного и моя улыбка будет похожа на оскал.

— Так где вы встретились, я не расслышал, — вдруг обратился к Хальгорду мужчина, сидящий, напротив, сразу же после конунга Ингвара.

— Я не говорил, — с усмешкой бросил Хальгорд, отворачиваясь от неприятного конунга Кнуда, к моему соседу, — Лейв ты говорил, что у тебя есть ещё зерно.

— Да, есть, — кивнул мужчина, наверное, самый молодой среди всех конунгов здесь присутствующих.

— Я заберу всё.

— Удачный поход? — широко улыбнулся Лейв, вздёрнув бровь, сделал чуть заметный кивок в мою сторону.

— Да, — коротко ответил Хальгорд.

Ещё часа два моих мучений и Хальгорд обратился к Ингвару с благодарственной речью, чем меня безмерно порадовал. А осчастливило меня, то, что спать мы в этом зале не будем. За время застолья, который длился уже, наверное, около пяти часов, часть гостей понемногу расходились по своим, видимо, местам, и я с ужасом представляла, как здесь буду спать я.

В этом же зале, между столпами, подпиравшими потолок, были расставлены гостевые кровати, на части из них уже вовсю и громогласно храпели подвыпившие мужчины, в основном это были ярлы и отингиры (богатые и знатные люди). Мы же направились в отдельно стоящий дом для ночлега важных гостей. За нами последовали Матс и Свейн, оба были напряжены и выглядели трезвыми, Хальгорд тоже после первого тоста почти не пил.

— Этот домик Ингрвар выделил для нас, — произнёс Хальгорд, многозначительно усмехнувшись.

— Хорошо, лишь бы не в общем доме, — с облегчением выдохнула осматриваясь.

Небольшой, даже меньше избушки Хейды и убогий. Очаг в центре помещения и две кровати, тесные, что казалось, даже мне будет спать на ней некомфортно, того и гляди, свалишься, настолько узкой она была.

— Ты ложись здесь, а мы на полу, — распорядился Хальгорд, устилая мою постель шкурой.

— Спасибо, — благодарно взглянула на мужчину, стягивая серебряные браслеты и пояс с платья, — держи.

— Это твоё, — покачал головой конунг и чуть помедлив, спросил, — я рад, что ты не растерялась и положила мне в тарелку еду, кто рассказал тебе об этой традиции? Я забыл тебя предупредить.

— Хм…никто, — растерянно пробормотала я, глядя на довольно улыбающихся Матса и Свейна.

— Интересно, — задумчиво произнёс Хальгорд, — на пиру ты всем показала, что приняла меня как мужчину и согласна на ухаживания.

— Да? Вот так, просто? — возмущённо воскликнула я, — но я же на драккаре и дома у вёльвы тебе всегда подавала еду, что сейчас не так?

— Это праздник весны, в этот день пары сговариваются и если их планы за лето не изменятся, то осенью гуляют свадьбы, — пояснил Матс, продолжая довольно улыбаться.

— Ясно, а тот что рядом со мной сидел, клюкву подал? На его ухаживания я, случайно, не согласилась? — с усмешкой поинтересовалась я, усаживаясь на кровать.

— Нет, — улыбнулся Матс, — в тарелку надо положить, а он тебя миску подал.

— Как сложно-то, — прошептала, говорить сейчас что-то не было смысла, уверена, если я буду против, Хальгорд не будет настаивать.

— Так будет лучше для тебя и меня, — добавил Хальгорд, — а до осени времени много.

— Тебя? — уточнила, почему для меня, я понимала, чтобы от ненужных ухажёров избавиться, хотя гложут меня сомнения, зачем я им нужна, ни семьи, ни богатств, да симпатичная и не похожая на местных, но всё же.

— Кнуд уже несколько вёсен подряд, предлагает объединить наши общины, дочь у него любимая есть, — тихо ответил конунг, медленно, практически вытягивая из себя каждое слово, словно не хотел говорить об этом.

— А наш Хальгорд против, хотя Гунхильда красавица, — рассмеялся Матс, я же подумала: «Гудрун, Гунхильда, кошмар»!

— Не в этом причина, — тихо рыкнул конунг, прекратив разговор на эту тему.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину, не зная, как ему сказать, что для меня ценно его доверие.

— Доброй ночи, — тепло улыбнулся Хальгорд, — Свейн на страже.

— Да, — отрапортовал парень, озорно подмигнув мне.

Ранним утром мы покинули местный торг, народ ещё спал, некоторым так и не удалось добраться до своих шатров и лежали там, где их застал сон. Ульв, Орм и Вилма, не переставая зевали, но выглядели довольными, обе телеги были загружены, так что бедные лошадки с трудом их тянули.

А ещё должен отправить зерно Лейв, минимум три телеги, да и Гетс соль не всю привёз. Свейн тоже ехал в счастливом предвкушении, уверена, Нел будет довольна подарком, среди выставленных украшений нам удалось найти тоненькое, но потрясающе красивое колечко, теперь, лишь бы по размеру подошло.

Дорога обратно заняла чуть больше времени, оставлять обоз нельзя, а шли медленно. Как и в прошлый раз на ночлег устанавливали шатёр, в котором уже было готово для меня место рядом с Хальгордом, я перестала смущаться так сильно, если мои руки и ноги оказывались на мужчине и его странно заботливую улыбку даже с радостью ждала…

— Эви, мне сказали, что на пиру ты согласилась на ухаживания Хальгорда? — спросила Вилма, заговорщицки склонившись ко мне, перед последней ночной стоянкой.

— Да, — коротко ответила я, украдкой посмотрев на мужчину, он, тут же словно почувствовав мой взгляд, обернулся, но, заметив улыбку на моём лице, вернулся к прерванному занятию.

— Ой, что будет, — восторженно пропищала Вилма, — ты знала, что Гудрун спит и видит себя женой конунга?

— Хм… и что? Сколько она уже ждёт?

— Много, четыре года посчитай, — хмыкнула девушка, — будь осторожна, она трусливая, но пакость точно сделает.

— Спасибо, — поблагодарила, мысленно выругавшись: «Разборок с бабами Хальгорда мне ещё до кучи не хватало».

Въезжая в селение, я обеспокоенно осматривалась, людей почти не было, не считая пары старух и маленьких детей. Конечно, домики только начались, да и разбросаны они были друг от друга на приличном расстоянии, может, тогда все на площади собрались.

— А где все? — всё-таки спросила у Свейна, он находился ко мне ближе всех.

— Сбором яиц занимаются, самое время.

— Чем? — удивлённо переспросила я, по моим внутренним ощущениям сейчас был конец мая, начало июня.

— Время яиц, — улыбнулся Свейн, — или Время Ягнят в Овчарнях, мы собираем яйца диких морских птиц, их сейчас много селится вдоль берегов. А ягнят, как раз отлучаем от матерей, а ещё скоро станем стричь овец.

— Через две недели начнётся великий переход стад на холмы, — продолжил уже объяснять Эйнар, — всех коров и овец перегоним на горные пастбища.

— Не всех, несколько оставим внизу, на ферме, без молока не будет сыра, так вами любимого, — добавила Вилма, присоединившись к нам.

— Спасибо, — поблагодарила всех за столь полезные знания, — а куда столько яиц и как вы их храните?

— Что-то у ледника оставим, какие-то высушим, зимой всё пригодиться, — ответила Вилма, в очередной раз изумив меня такой предусмотрительностью.

— Летние месяцы самые трудные, но и самые сытные, — довольно произнёс Ульв, — в горах у каждого хозяйства есть своя пастушья хижина, многие переезжают в эти домики. Дойных коров и овец держим рядом, а другим животным позволяем бродить где угодно. Женщины обычно занимаются дойкой и изготовлением сыров, сметаны, масла свежего и долгого хранения, а ещё скир.

— Творог, — пояснила Вилма, заметив мою растерянность, — а масло долгого хранения готовим из простокваши и сильно солим, вот зачем нам так много соли.

— Точно, соль, — воскликнула я, осматриваясь, — а где Хальгорд?

— Выехал вперёд, — ответил Свейн, — должен скоро вернуться.

— Остановку нужно сделать, колесо долбит, как бы ни отвалилось, — произнёс Матс осматривая.

Пока я и Вилма с помощью Свейна и Эйнара проверяли, как уложен приобретённый на торге товар, вернулся Хальгорд, быстрым взглядом осмотрев стоянку, найдя меня, он широким шагом отправился к телеге.

— Ты хотела поговорить?

— Да, пройдёмся? — нерешительно предложила я, мужчина кивнул и, взяв меня за руку, повёл подальше от людей. Я же смущённо взглянула на наши руки, почувствовала, как мои мурашки снова пустились в пляс. Мне нравилась его привычка, всегда брать меня за руку и вести, в такие моменты меня охватывало чувство защищённости.

— Немного осталось, скоро приедем, — проговорил Хальгорд, задумчиво посмотрев на меня, я же не могла разобраться со своими чувствами, с одной стороны, я была рада, что этот путь закончился, что увижу Алинку, по которой очень скучала и бабушку Хейду, мне не хватало её хитрой улыбки, но с другой стороны, не будет общего ужина, где столько всего интересного и полезного для меня, а ещё его улыбки по утрам тоже не будет.

— Я хотела тебе рассказать, — начала я, прекратив метания в своих мыслях, — можно выпаривать соль из морской воды, есть разные способы.

— Разве она не каменная?

— И такая имеется, — согласно кивнула, — но, чтобы выпаривать нужны дрова, торф или уголь, можно ещё дожидаться, когда солнце высушит, сделать ванночки, но это дольше.

— Ты знаешь как?

— Ну… теоретически, — усмехнулась я.

— Из морской воды? — уточнил конунг, — она горькая.

— Верно, поэтому только опытным путём можно выяснить, определённое время сбора, — виновато пожала плечами.

— Значит, будем пробовать, — невозмутимо кивнул Хальгорд, чем искренне удивил меня.

— И ты вот так просто после моих слов, поверил? — не выдержала я.

— Почему нет, — хмыкнул конунг, — если бы я упёрся как многие конунги нашей страны и не принимал новые ремёсла, не слушал идеи моих людей, то община не пережила эту зиму. Тебе рассказывал Свейн, что это он подсказал прорыть канал от реки к общей бане и она теперь проходит через помещение, и воду носить не требуется?

— Нет, — пробормотала я.

— Многие говорили, что это глупость, — довольно улыбнулся мужчина, — а теперь радуются, что носить воду не надо.

— Это действительно здорово, почти водопровод, — восхищённо произнесла я, — ещё бы через печь трубу проложить, и будет горячая вода бежать.

— Что ты сказала? — воскликнул и резко остановился конунг.

— Трубу, железную, а лучше чугун по ней вода бежит и если рядом с печкой, то горячая, но, наверное, лучше бы бак под воду какой, — нерешительно ответила, думая, что много сболтнула, но собравшись с духом, добавила, — и очаг лучше заменить на печь, типа буржуйки с трубой, а обложить мыльным камнем, тепло долго будет держать и дыма не будет в помещении.

— Эвелин, Хакон прав, тебя нам сам Один послал, — тихо произнёс Хальгорд.

— Наверное, — улыбнулась, чувствуя себя невероятно счастливой, видеть в глазах мужчины такое восхищение, это потрясающе.

Осталось оправдать, так сказать, оказанное доверие и помочь Хальгорду, а ещё сделать домик вёльвы комфортным и тёплым, больше всего я боюсь именно холода.

— Идём, нас уже заждались, — сказал конунг, снова взял в свою руку мою ладонь и повёл к стоянке.

Глава 23

— Привет! Как я по вам скучала, — воскликнула я, обнимая Алину.

— И я, — уткнувшись носом в меня, прошептала девочка, — мы с бабушкой в лес ходили, траву на зиму заготавливали.

— Вы молодцы, а отчего она?

— От кашля, а ещё от лихорадки цветы собрали и листики, — пояснила девочка, забираясь на лавку.

— Замечательно, значит, зимой нам будет чем лечиться, если вдруг заболеем, — улыбнулась я, накладывая Алине кашу, — Хейда спасибо, что присмотрела.

— Чего уж, Алинка умница, помогла мне старой собрать столько трав, а ещё редкое растение нашла, мои глаза уже не видят, — ответила бабушка.

Я же была счастлива быть дома, где вкусно пахло травами, а сейчас ещё и молочной кашей, в которую я добавила немного мёда.

Вчера мы вернулись в селение очень поздно, и, стараясь никого не разбудить, я тихо прошла до своей кровати, где спал ребёнок и, стащив с себя одежду, не умываясь, легла рядом с девочкой и тут же вырубилась. А утром поднялась раньше всех, выйдя из домика, приготовила на уличном очаге кашу, ещё пожарила сырников, а в отвар бросила горсть сушеных яблочек и ягоды. Мне очень хотелось порадовать Хейду и Алину, поэтому совсем не спалось.

— Вкусно, — произнесла Алина, доедая кашу, она отломила ложкой немного от сырника, прожевав, удивлённо спросила, — а это? Творог жареный?

— Да, сырники, можно со сметанной, можно с мёдом, — объяснила, поливая и тем, и другим, — отвар бери, уже остыл.

— Рада, что ты вернулась, всё хорошо? Как прошла поездка? — спросила Хейда, усаживаясь рядом.

— Да неплохо, дорога вымотала, но мне удалось купить всё, что ты просила и даже больше, Хальгорд подсказал, что этой травки ты будешь рада, — произнесла, положив перед вёльвой небольшой свёрток с заказом.

— Ох, молодец какой, порадовал старуху, — довольно воскликнула Хейда, — отличная травка, растёт высоко и редко.

— Для чего она? — поинтересовалась я, по мне выглядела этот пучок сено сеном, но раз Хейда говорит, что редкая, значит, так оно и есть.

— Настойку сделаю, кровь останавливает хорошо.

— Действительно, очень хорошая, — согласно кивнула, в этом мире так самое то, — кашу или сырники?

— Давай сырники, удумала же, творог жарить, — хмыкнула бабушка.

— Вкусно, — улыбнулась я, подавая тарелку, тут же обратилась к девочке, — поела?

— Да, спасибо, — поблагодарила ребёнок, спускаясь с лавки, — я помою посуду.

— Ты моя помощница, — погладила по голове девочку и устремилась к своему походному мешку, доставая небольшой мешочек, произнесла, — у меня и для тебя есть подарок.

— Это мне? Да? — переспросила Алина, взяв в руки свёрток, осторожно принялась разматывать тесёмку, — ой, брошь и ещё одна! Бабушка смотри и заколка.

— Красивое, будешь нарядной ходить, — улыбнулась Хейда, и, поглядев на меня одобряюще, кивнула.

— Эви, эту или с цветочками прикрепить?

— Давай с цветочками, она к твоему наряду очень подходит, — ответила, скрывая улыбку, платья здесь были одинаковые, как и их расцветки.

— А ты мне заплетёшь косу, как в прошлый раз?

— Конечно, садись на лавку, — произнесла и принялась собирать волосы Алины в хвост, от которого уже пойдёт коса, её я обмотаю вокруг основания.

Вообще, молодые девушки в общине ходят в основном с распущенными волосами, а замужние надевают платок, детям можно и так, и так, но если я верно заметила, то не возбраняется и замужним ходить простоволосой.

— Светлого, — громко поприветствовал нас Хальгорд, видимо, мы были так увлечены, что даже не услышали стук в дверь.

— Светлого, — отозвалась я, оборачиваясь, заметила за спиной конунга, Бруно, Свейна, Эйнара, Хакона и обеспокоенно спросила, — что-то случилось?

— Нет, — покачал головой Хальгорд, скрывая улыбку, — ты говорила про соль, а ещё Хакон пока мы отсутствовали, привёз руды, соду заготовили и белые камни набрали, как ты просила.

— Ааа… вы хоть завтракали, — растерянно произнесла я, оглядываясь на стол, где сиротливо лежало всего три сырника, но хоть бы каши было достаточно.

— Да, — разом ответили Свейн, Эйнар и Хакон

— А я бы поел, — проговорил Бруно, забавно подмигивая.

— Присаживайтесь, — махнула рукой в сторону стола, рванула к котлу, — хоть отвар выпейте, вот ещё сырники есть, могу поделить поровну.

— Спасибо, — поблагодарили мужчины, Бруно уже уплетал кашу, которую ему положила Хейда.

— Давайте по порядку, — начала я, присев на табурет вёльвы, — соль… можно сделать на берегу небольшие ванночки из камня, вода с моря будет наполнять их…

На протяжении двух часов я рассказывала о трёх способах добычи соли из морской воды, благо на обратном пути у меня было достаточно времени подумать и вспомнить всё, что знаю об этом.

Хальгорд и Бруно задавали вопросы, интересовались буквально всем и уверена, что вот прям сейчас, как минимум два из способов они реализуют и выморозку бы тоже, просто зимы надо теперь дождаться. По загоревшимся глазам Бруно он эту зиму будет дожидаться с нетерпением.

— А руду, когда смотреть пойдёшь? — тут же спросил Хакон.

— Можно сейчас, — улыбнулась я, — Алина пойдёшь со мной?

— Да, — кивнула малышка, до этого молча сидевшая на кровати, слушая меня и мужчин, она пребывала в восторге, а в глазах застыло восхищение. Хейда тоже в основном сидела молча, но довольно хмыкала, поглядывая, то на меня, то на Хальгорда.

— Эви, ты расскажи, как печь ставить для плавки стекла, — попросил Эйнар, видно, ему было поручено это дело, — а мы вокруг неё дом поднимем.

— Хм… прям сейчас? — нерешительно спросила, понимая, что меня одну на всё это не хватит, а ещё я хочу трубы чугунные сделать, а для этого нужна доменная печь, теперь боюсь даже говорить об этом.

— Чуть позже, — ответил за меня Хальгорд, заметив мою растерянность, — сейчас с солью разберёмся и необходимыми составами для стекла, надо сделать запасы.

— И уголь, — напомнила я.

— Уже ищут, — улыбнулся конунг, — Бруно с солью разбирается, как начнёт строительство, посмотришь?

— Конечно, — быстро ответила я, ведь если у нас будет собственная, не нужно тратить на неё серебро, а значит, можно купить больше зёрна, овощей и прочих продуктов, что так нужны нашей общине. И Хальгорд понимал это, вообще и конунг, и Бруно, и остальные участники этой стихийной встречи отличные хозяева, моё мнение о викингах, сложившееся из, полученных сведений в прошлом мире, в очередной раз пошатнулось.

Выйдя из домика вёльвы, мы разошлись в разные стороны, Бруно и Свейн отправились к морю, им требовалось выбрать хорошее место для строительства солеварни. Я, Алина, Хакон и Эйнар отправились к кузне, туда отвезли руду и, возможно, известь, там же мы решили построить и стекольную мастерскую.

А Хальгорд остался с Хейдой, им нужно было поговорить без свидетелей, проводив нас до двери, вёльва выглядела странно задумчивой.

— Да, это известь, — довольно воскликнула я, рассматривая белый камень и лукаво взглянув на Хакона, добавила, — известняк снижает температуру плавления и облегчает отделение металла от пустой породы, его часто используют с рудами, богатыми кремнезёмом и глинозёмом.

— Как есть Один одарил нас, — воскликнул кузнец, довольно хлопнув руками по ногам.

— Хакон, ты мне несколько камней обожги в печи, там достаточно температуры для этого, — не стала спорить с утверждением, пусть лучше так считают, мало ли… На самом деле я искренне радовалась, что я не оказалась в Бритте иначе за все эти знания меня скорее на костёр, отправили, так что, можно сказать, мне повезло.

— Сделаем, — кузнец не стал даже спрашивать, зачем мне это понадобилось, — вот прям сейчас и начнём, а ты руду посмотри, вдруг найдёшь, что для своих порошков.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину, устремилась к горе породы, на ходу спрашивая у девочки, — Алина тебе не скучно?

— Нет, интересно, — ответил ребёнок, и тут же добавил, — а Кьярвалю сходим?

— А ты бы хотела?

— Мне нравилось с ним, мы вместе лепили, он рассказывал много историй и учил, как правильно выбрать глину.

— Если ты хочешь и дальше с ним лепить, то я, конечно же, не против, только предупреждай, что к нему пошла.

— Спасибо Эви, — воскликнула Алинка, обрадованно подпрыгивая на одном месте.

В течение часа я капалась в породе, периодически вскрикивая от счастья, найдя очередную находку, пребывая в предвкушении очередных экспериментов.

— Эви, готово, — сообщил Хакон, поставив передо мной котелок, размером минимум с двадцати литровое ведро, с известью, — уж не знаю, что ты с ней будешь делать.

— Домик Хейды изнутри белить, — довольно проговорила я, рассматривая камушки, из которых в итоге обжига получилась воздушная или негашёная известь (кипелка).

— Хм… — промычал кузнец, задумчиво рассматривая содержимое котелка.

— Эви, что значит белить? — с недоумением спросил Эйнар, вытаращив на меня свои глазищи.

— Ладно, сама виновата, — тяжело вздохнув, мысленно выругавшись на себя, за спешку, произнесла, — здесь лучше смотреть и нужна вода

— Вот, — подал воду Асвёрд, который тоже с любопытством наблюдал за мной.

— Спасибо, — благодарно кивнула, принялась раздавать указания, — надо большие комки извести измельчить, но не в крошку, и поместить в металлическую ёмкость.

— Готово, — сообщил Эйнар, спустя минут десять, для примера я взяла небольшое количество извести.

— Замечательно, теперь заливаем водой… всё достаточно, — произнесла, внимательно следя за мужчиной, — после контакта с водой наступает реакция растворения, будет бурлить и разбрызгиваться, так что советую отойти подальше.

— Хм… — задумчиво протянул Эйнар, глядя на начинающее бурление и шипение.

— Брызги раствора могут вызвать ожоги, — предупредила я, заметив приближение к котелку Асвёрда, Алина же отодвинулась ещё на пару шагов от столь опасного бурления.

— И как этим белить? И вообще, что это? — недоумённо спросил Хакон.

— Нужна кисть, ну…, — растерянно я осмотрелась в поисках подходящей травы, но не нашла, — типа маленькой метлы, но, чтобы веточки мягкие были. А давайте я всё же покажу, но минут двадцать раствор будет бурлить, и не менее шести часов известь должна отстаиваться, чтобы раствориться полностью.

— Тогда завтра? Утром? — спросил Эйнар, его, видимо, очень увлекла эта тема, он оказался тот ещё авантюрист, — а пока ты расскажи про печь для стекольной мастерской.

— Хорошо, — с улыбкой произнесла я, мысленно напоминая себе, что чем быстрее мы приступим к изготовлению, тем лучше. На вырученные деньги можно приобрести у купцов необходимый товар, а ещё сделать тёплыми дома и вообще улучшить жизнь всего населения.

Глава 24

Только спустя два часа мы с Алиной покинули гостеприимного Хакона и его не менее радушного сына Асвёрда, там нас даже накормили, скорее всего, обедом из своих личных запасов, лишь бы я продолжила рассказывать, всё, что знаю.

Кузнец, с горящими глазами, казалось, впитывал в себя, как губка. Много задавал вопросов и полагаю, стоило нам уйти, как он тут же приступил к испытаниям. Уверена, мы с ним подружимся, вот разберусь с солью, стеклом и расскажу, как сделать доменную печь, только сама вспомню, всё, что знаю.

— Эви я тогда к Кьярвалю схожу?

— Иди, но не задерживайся, — разрешила девочке, которой не терпелось вернуться к своему другу.

— Эвелин, с твоим появлением забот в общине прибавилось и это стекло ещё, — произнёс Эйнар, лукаво взглянув на меня, — и откуда ты такая взялась.

— Хакон уверяет, что Один послал, — хмыкнула я.

— Так и есть, — серьёзно кивнул Эйнар, смутив меня своим пристальным взглядом.

Мы уже, наверное, минут тридцать назад остановились в ста шагах от домика вёльвы, обсуждая дальнейшие планы и, по-моему, и этот мужчина отпускать меня не собирался, пока не выведает всё. Хотя мне нравилась эта тяга к знаниям, к сожалению, в моём мире с каждым годом интерес к новому всё больше пропадает.

— Печь для плавления стекла ничем особо не отличается, — принялась рассказывать тонкости, о которых вспомнила, — те же меха, для раздувания огня, но лучше в очаге сразу сделать углубление для ванны, а ещё лучше бы печь сложить из мыльного камня, он держит тепло и у него отличная термостойкость. В ванне будем плавить стекло и выливать его либо в формы, либо методом выдувания использовать для создания посуды.

— И ванну с него же сделать? — уточнил мужчина.

— Хм… можно, камень мягкий, но прочный, — согласно кивнула и, подняв с земли ветку, принялась рисовать печь, — смотри, вот здесь сделать поперечины, чтобы горячий воздух поступал…

— Вроде бы понял, — задумчиво произнёс Эйнар, — здесь будут подкладывать топливо, а здесь сдерживать тепло.

— Верно, — обрадованно кивнула, я до последнего сомневалась, удастся ли мне объяснить, как должна выглядеть эта самая печь.

— Отлично, завтра же и займусь, — воскликнул Эйнар, радостно потирая руки.

— А Хальгорд знает, что ты гуляешь и любезничаешь с другими мужчинами, ещё и не свободными, хотя несколько дней назад дала согласие на ухаживания конунга? — прозвучал за нашими спинами ехидный голос Гудрун, следом раздался чей-то писклявый смешок.

— Да, — ответила, повернувшись к двум девушкам, которые, замерев в паре шагов от нас, вытянули шеи, пытались рассмотреть рисунки на земле. Эйнар ловким движением ноги всё стёр и недовольно взглянул на наглых девиц.

— Ааа, — поперхнулась Гудрун, растерянно посмотрела то на меня, то на Эйнара и не найдя что сказать, состроив злобную гримасу, рванула к морю, за ней словно собачка на поводке, устремилась рыжеволосая мадам, которая не прекращала оглядываться, пока не скрылась за пригорком.

— Кхм, — подавился смешком мой провожатый, — идём, Старая Вёльва уже несколько раз выглядывала из дома.

— Да? Не заметила.

В доме Хейды меня ждала Анни, она, по-моему, выпила уже не одну кружку отвара и, судя по всему, рассказала бабушке все ей известные сплетни и сейчас скучала.

— Эви, — обрадованно воскликнула женщина, вскочив с лавки, стоило мне только зайти в дом.

— Анни, светлого.

— И тебе, я придумала, чему тебя обучить, — торжественно произнесла Анни, протягивая вязанный носок, с идущим по подошве швом, да и резинка на голяшке отсутствовала.

— Это? — с недоумением взглянула на шерстяной и судя по размеру детский носок.

— Умеешь? — расстроенно произнесла женщина, заменив что-то на моём лице, Хейда, хмыкнув, вернулась к своему занятию.

— Анни, — улыбнулась я, глядя на расстроенную жену Бруно, — не беспокойся, я совершенно безвозмездно научу тебя плести фенечки, просто совсем замоталась, и носки покажу, как вязать без вот этого шва. Приходи к нам вместе со своей сестрой, я объясню и расскажу всё.

— Ладно, тогда я лепёшки приготовлю сладкие, — нерешительно произнесла Анни, прежде чем выйти из дома вёльвы.

— Хейда и что это было? — поинтересовалась, озадаченно глядя на закрытую дверь.

— Знания по рукоделию передаются от матери к дочери, — ответила вёльва, — или близким людям, ведь это заработок женщин. Ремёсла тоже передаются из поколения поколению только родным, это Хальгорд придумал учить всех и даже рабов.

— Но я же сразу сказала Анни, что не стоит переживать, — задумчиво, произнесла, в душе восхищаясь конунгом.

— Анни, хорошая и совестливая, — неопределённо пожала плечами Хейда.

— Разберёмся, — махнула рукой, решив, что больше не стоит размышлять над странностями женщины, — обед мы пропустили, давай я хоть приготовлю ужин… может, супчик с лапшой?

— Давай, — согласно кивнула бабушка.

Около двух часов я была предоставлена сама себе, Хейда занималась травами, я, сварив суп, разобрала свои и Алинкины вещи, выбрала одно из самых застиранных, принялась распарывать его на небольшие кусочки, мне хотелось сшить девочке куклу, а ещё медвежонка или котёнка, уж как получится.

Потом вернулась Алина, собрав вещи, мы сбегали в баню, возвратились распаренные и умиротворённые. Остаток дня тоже закончился тихо, спокойно и как-то по-домашнему, до сна, каждая занималась своим делом.

Алина училась плести фенечку, вёльва готовила настойку из ароматной травы и кислой жидкости, я же пыталась изготовить выкройку для кота, мне казалось, что уж его-то мне удастся сшить, но пока получалось так себе. В итоге рассердившись, закинула его в сундук и завалилась на кровать. Через тридцать минут ребёнок пристроился рядом и, уткнувшись вбок, тут же засопел.

Хейда, ещё около получаса бродила по домику, тихо шаркая ногами, но и она, устало вздохнув, вскоре засопела. Я же ещё долго не могла уснуть, думая о прошедшей поездке на торг…

Утром была разбитой и не выспавшейся, Алина умывшись и позавтракав, снова сбежала к Крярвалю. Хейда продолжила булькать своими настойками, я, вооружившись добытой рудой, принялась колдовать.

Мне всегда казалось, что я волшебник, соединяя и извлекая, превращаю одно вещество в другое. Это завораживало и захватывало, ещё с детства во дворе у бабушки я смешивала грязь с камнями, песок с травой, измельчала листики-травинки, заливала их капустным рассолом, создавая форменный кошмар на лавке, где вечерами сидели старушки.

— И что это будет? — поинтересовалась вёльва, подойдя к столу с удивлением рассматривала камни, залитые кислотой (капустной), порошок серого цвета, крошки зелени и прочие металлы, так необходимые для окрашивания стекла.

— Окиси и закиси, — с улыбкой ответила я, сделав паузу, так как надо было сосредоточиться, продолжила, — эти составы окрасят стекло в разные цвета.

— С камней? — изумлённо спросила Хейда.

— В этой породе находится металл, вот его я и добываю, — невольно рассмеялась я, настолько забавный был вид у старушки.

— Хм…, — задумчиво протянула вёльва, но больше ничего не спрашивала, ушла в дальний угол домика, принялась там чем-то шуршать.

— Я хочу дом твой побелить изнутри, чтобы светло было, известь мы в кузнеце развели, думаю, она уже готова. Если побелить ей стены, то попавшие на её поверхность бактерии погибают. И стены, обработанные гашёной известью, не боятся грибка и плесени, данные микроорганизмы не селятся, — проговаривая всё это, я искоса поглядывала на Хейду.

— Это и твой дом, — просто ответила бабушка, совершенно не обратив внимания на все эти незнакомые для неё слова.

— Ну тогда может и печь поставим вместо очага, зимой теплее будет, — продолжила я, — и окно побольше бы сделать, стекло в него вставить.

— Осенью я уйду, — напомнила Хейда, собирая свой походный мешочек, а мне стало вдруг грустно.

— Может, останешься?

— Нет, Эви, мне пора и я рада, что ты здесь, ты нужна им, — покачала головой вёльва. Покидая дом, она вдруг резко обернулась и улыбнулась тёплой, ласковой улыбкой, на мгновении мне показалось, что передо мной моя бабушка Инна.

— Эви, смотри, — прокричал ребёнок, влетев в открытую дверь, прерывая мои воспоминания, — Кьярваль сделал, сказал для меня.

Алина на вытянутых руках держала потрясающей красоты домик, с окнами и трубой, выглядел он как настоящий, слепленный из глины, он неожиданно для меня блестел, словно глянцевый.

— Очень красиво, — восхищённо произнесла я, разглядывая стены, выполненные в виде необработанного камня, маленькие окна с покосившимися ставенками, двери подобно массивным деревянным, и крытую соломой кровлю, настолько искусно выполненную, что покрывать такую работу глазурью кощунство.

— Кьярваль сказал, сюда можно внутрь домика поставить миску маленькую с жиром, зажечь фитиль и будет ночью светиться окно, — взвизгнула девочка, от радости подпрыгивая на одном месте.

— Действительно, — удивлённо произнесла я, — сегодня попробуем, я у Хейды выдела маленькую тарелку, должна влезть.

— А ещё он сказал, что домик всегда мне поможет найти путь к родным.

— Хм… есть будешь?

— Да, проголодалась, — согласно кивнула малышка, но было заметно, что её распирало от эмоций и нетерпения.

А мне очень захотелось поговорить с Кьярвалем, интересный человек и задумки у него замечательные...

— Эви! Знакомься это Тира, — крикнула в распахнутую дверь Анни, а увидев мой приглашающий жест, немедля вошла в дом.

— Светлого, я Эви, приятно познакомится. Есть будете? Отвару?

— Лепёшек принесли и сыр, Тира очень вкусный делает, с травами, — сестра Анни, девушка лет пятнадцати с любопытством осматривалась, было заметно, что в домике вёльвы она впервые.

И этот день прошёл у меня дома, мужчины нас не беспокоили, конунг тоже не появлялся. До самого позднего вечера мы болтали с Анни и Тирой, я учила их плести фенечки, пообещав показать, как вязать пятью спицами, удивив количеством, обеих.

Потом мы вместе торжественно установили в домик Алины миску с жиром, зажгли фитиль и около десяти минут охали-ахали, восхищаясь работой талантливого гончара. Ведь так уютны вечерние посиделки при свечах, а маленький открытый огонь всегда завораживал. Подозреваю, что скоро Кьярваля закидают заказами, всем захочется иметь такой домик у себя.

Хейда давно вернулась и тоже присоединилась к нам, поглядывая на светящиеся окна домика, занялась разбором собранных трав. Весна, лето и осень особая пора для травницы, да и для любой хозяйки дома.

На улице давно стемнело, Анни и Тира, довольно улыбаясь, надели на руки свои первые фенечки и приступили к плетению новых и, если бы не обеспокоенный отсутствием своей супруги Бруно, полагаю Анни и Тира домой бы сегодня не ушли.

— Хорошие девушки, — сонно пробормотала я, укладываясь спать, рядом с сопевшей Алинкой.

— Хорошие, — согласилась вёльва, — но муж тебе нужен.

— Угу, — хмыкнула я засыпая.

Глава 25

— Эви, смотри, как у меня получилось, — обрадованно воскликнул Рериг, парнишка лет двадцати, хотя какой парнишка в этом мире и в таком возрасте он уже мужчина.

— Потрясающая работа, — улыбнулась я, рассматривая горсть бисера.

До конца лета остался всего один месяц и, оглядываясь назад, за полтора — два месяца в общине уже многое сделано, Хальгорд, казалось, торопился успеть сделать всё до прибытия купцов, пополнить запасы до наступления зимы. И я его понимала, послушав рассказы Анни, Тиры и Вилмы, прошлая зима всем им тяжело далась, весна поздняя, лето засушливое, осень дождливая, а обменять зерно и овощи было не на что.

Но удачный поход, как часто повторял Бруно, лукаво смотрев на меня при этом, поможет пережить не только зиму, но и весну, а возможно и подкопить запасы на следующую.

Бруно и Хальгорд, пока строили солеварню, были частыми гостями в доме вёльвы и, если бы конунг не пополнял наши запасы мяса, молока, сыра, масла, я бы их точно не прокормила. Радует, что солеварню построили быстро, всего неделя, а через ещё одну мы сняли первую пробу, что сказать, немного горчила, но вкус продуктов не портила. Свейн, в тот день, ворвавшись в домик вёльвы, напугав своим ошеломлённым видом Алинку, подхватил меня, закружил по комнате, честно признаться, в тот момент я думала лишь об одном, как бы не стукнуться головой о низкий потолок.

Хальгорд тоже появился следом за взволнованным Свейном и смог внятно объяснить, что случилось. Довольная такой искренней радостью мужчин, я весь день потом ходила по домику и глупо улыбалась.

Изготовлением стекла тоже занялись, захватив часть кузни, пока наша стекольная мастерская строилась. Нет, мы не производили листовое стекло, нам хватало и бусин с бисером, оказалось, это весьма трудоёмкая работа и очень долгая.

Кьярваль и Алина выбрали себе в ученицы трёх девочек и занялись обучением лепки бусин из глины, мне лишь оставалось придумывать дизайн и формы. Хотя гончар на пару с Алиной неплохо и без меня справлялись с этим. Следом эти бусины уносили в кузню, там потеснив Хакона, Рериг плавил песок. Первый месяц я практически не покидала жаркое помещение и в буквальном смысле вываливалась из каменного домика, но уже сейчас парнишка справляется даже лучше меня.

Хакон был не в обиде, тем более вчера наконец-то завершили строительство доменной печи и кричного горна. Сегодня кузнец с раннего утра находился у новой печи, периодически оттуда слышались восхищённые возгласы вперемежку с ругательствами. Так что сегодня нам с Реригом никто не мешал, и мы можем поработать над усовершенствованием изготовления бисера. Если бусины из глины было достаточно утопить в разноцветной глазури, но над бисером мы бились не одну неделю.

Сначала обматывали тягучее стекло вокруг узкого железного стержня, делая небольшие колечки, но каждый раз получались разного размера и это было очень долго. Теперь вот пробуем новый способ и, кажется, это пока самый оптимальный вариант.

— Купцы должны прибыть уже на этой недели, — произнёс Рериг, выбирая бракованные заготовки.

— Не успеют Анни и Тира вышить бисером, — недовольно пробормотала я, как мы не старались, но времени оказалось слишком мало.

— Так бисер продать?

— Нет, дороже выйдет, если продать тесьму, вышитую бисером или платок тот же, — возразила я, не упомянув ещё и брошь, которую Тира сделала по моему заказу из первой партии бисера, это будет мой подарок для Хейды.

— Тогда только в следующем году, — печально вздохнул Рериг, собирая в миску стеклянную мелочь.

— Не переживай, нам есть чем поразить лавочников, — ухмыльнулась я, предвкушая удивление местных конунгов, ярлов и прибывших купцов.

— Вот ты где, — произнёс Хальгорд, зайдя в кузню, с улыбкой добавил, — куда Хакона дели?

— Хм… точно, тихо стало, — обеспокоенно пробормотала, срываясь на улицу, — вроде у новой печи был.

— Туда не ходил, — покачал головой конунг, направляясь следом за мной.

Хакон был на месте, он сидел у кричного горна, Асвёрд стоял рядом, на их лицах застыло потрясение.

— Хакон? Ты в порядке? — обеспокоенно спросила я, заметив, что кузнец совершенно ни на кого не реагирует.

— Да, — кивнул мужчина, но тут же резко поднял и глядя на Хальгорда тихо произнёс, — Я — отомственный кузнец не смог догадаться так сделать, а ведь всё просто…

— Мы через доменную печь руду сплавили, — начал объяснять Асвёрд, так как Хакон замолчал, продолжая держать в руках кусок металла, и задумчиво его разглядывал, — то что получилось, вытащили, но отец всегда говорил, что это плохое железо, оно было хрупким и не ковалось, мы его обычно выбрасывали, но как Эви сказала, полученный чугун ещё раз надо сплавить в кричном горне.

— Выбрасывал, Хальгорд! — крикнул Хакон, вскакивая с места и заметавшись вокруг нас, продолжил, — а сейчас наблюдал как, плавясь, чугун капля за каплей стекал вниз, проходил через фурмы, постепенно на дне горна образовывая крицу. Осталось только молотом поработать, чтобы плотнее стал.

— Железо хорошее и легко с ним работать будет, — добавил потрясённый Асвёрд, — отец учил меня разбираться.

— Кхм, — сдержал смешок Рериг, он, как и Свейн был тем ещё авантюристом. Парень мечтал пойти на драккаре, но, к сожалению, лишился нескольких пальцев на правой руке ещё в детстве, поэтому воином ему не стать. А пастбища такому живому и тянущемуся к новому, парню были скучны, и он с радостью согласился заняться стеклом, когда конунг предложил ему это.

— Ты сам говорил, что Эвелин нам послал Один, чему ты удивляешься, — улыбнулся Хальгорд, с трудом сдерживая смех, он привычно взял меня за руку и повёл подальше от потрясённого Хакона и Асвёрда.

Я же мысленно поблагодарила папу, за его неуёмное желание погрузить меня в историю, бабуле, которая, заметив моё детское увлечение, задаривала книгами про увлекательную химию, маме, что так отважно участвовала во всех моих экспериментах, не всегда безопасных.

— Я продолжу делать бисер, Эви ты заберёшь, что уже готово?

— Да, Рериг, отнесу Анни и Тире, может успеют, — задумчиво ответила, заходя в помещение, — ты меня искал?

— Да, ты сейчас к Анни?

— Зайду, — согласно кивнула, собирая бисер в мешок, — отдам им, Тира шустрая девочка, думаю успеет вышить хотя бы одну тесьму бисером.

— Тогда я тебя провожу, — произнёс мужчина, распахивая передо мной дверь, и стоило нам отойти всего на пару шагов от кузни, он словно волшебник, из неоткуда, достал большую кружку, полную лесной земляники, — это тебе.

— Спасибо, — смущённо поблагодарила конунга, втянув в себя аромат ягоды, я на миг вернулась в прошлое.

Лес за домом бабушки, сбор клубники, скрывающейся от меня под листиками среди травы, как только заполним половину небольшого бидона, конечно же, с помощью бабушки Инны, перебрав ягоду от хвостиков, мы заливали её тёплым молоком, и, прикрыв, глаза наслаждались непередаваемым вкусом лета.

— У вас всё есть? Нужно что? — заботливо поинтересовался мужчина, прерывая мои мысли.

— Да, вроде бы, муки ты вчера принёс, — ответила, подавая Хальгорду ягодку, он, быстро склонившись, обхватил её губами с моей ладони, задерживаясь, дольше, чем требовалось, от этого вроде бы обычного действия, меня охватила приятная волна возбуждения, сердце гулко застучало, а губы пересохли.

— Вкусно, — прошептал мужчина, пристально посмотрев на меня.

— Да, — тихо ответила, засунув в рот горсть ягоды, чтобы не сказал лишнего, чувствуя, как мои щёки пылают от смущения.

На протяжении этих месяцев Хальгорд осторожно и очень нежно ухаживал за мной, сначала я считала это просто заботой конунга, его обязанность, да он и сам об этом говорил. Но с каждым днём, он врастал в меня, делая порой совершенно незаметные подарки или помогая обжиться. Поддерживая и оберегая, меня, Алину и Хейду, его присутствие стала настолько привычным, что вечерами, когда он не приходил, я нет-нет, но поглядывала на дверь, в надежде увидеть мужчину.

А Хальгорд, он просто был…

Помог мне с побелкой домика вёльвы, предварительно засыпав вопросами, зачем мне это и для чего, но одна бы я точно не управилась, и сам участвовал в процессе начиная с поиска подходящей травы для изготовления кисти.

Гуляя по лугам, он много рассказывал о жизни в общине, поделился печальной историей, как он стал конунгом и что ему пришлось пережить. Только молчал о гибели жены и ребёнка, спрашивать я не решилась, да и Анни успела поведать мне достаточно. Конунгом он стал поздней осенью, зима была холодной, овощей нет, ели только мясо коров, которых нечем было кормить, а ещё рыбу: отварную, печёную, вяленную, детей отпаивали молоком, лепёшки и те были раз в неделю. И не удивительно, что после этого в общине заболели… не всем удалось выжить, в том числе жене и дочери Хальгорда.

— Эви, мы почти всё подготовили к торговле, — начал Хальгорд, но вдруг резко замолчал, сощурив глаза, он пристально всматривался в даль.

— Что? — не удержалась я, глядя в туже сторону, что и конунг, но ничего не видела.

— К нам гости, — коротко ответил Хальгорд, — Эви, одна не ходи по селению.

— Хорошо, — устало кивнула я, всего месяц, как я могла спокойно передвигаться одной по общине, почти со всеми познакомилась и вроде бы даже подружилась, конечно, не при помощи болтушки Анни. Гудрун тоже молчала и на глаза мне почти не попадалась. И вот теперь опять, без сопровождения не передвигаться, а мне надо ещё столько дел совершить. И на солеварню сходить, и стекло ещё, да и Кьярвалю обещала заглянуть.

— Они ненадолго, — заверил меня Хальгорд, — идём я провожу тебя.

— А встречать гостей не надо?

— Я их не приглашал, значит, подождут.

А поздно вечером, когда Алина уже спала, в домик вёльвы прибежала запыхавшаяся Анни и сообщила, что прибыл Ингвар и остановится в общине минимум на неделю, так как купцы прибудут к нашим берегам. И что все конунги и ярлы собираются тоже вскоре прибыть. Почему купцы изменили место торговли, она тоже сообщила — дошли слухи о новинках, которые конунг Хальгорд припас для торга. Кто разболтал об этом, Анни и Бруно не знают, конунг в бешенстве и лучше к нему не подходить.

Мы, конечно, все понимали, что шила в мешке не утаить, но Хальгорд хотел повременить до торга. И там уже выложить: бусы, стеклянную посуду, что нам удалось сделать, глиняные домики-свечки, броши, серьги и получить за них побольше серебра и золота. А теперь есть опасения, что местные конунги и ярлы, попросят отдать им подешевле и если чужим можно и отказать, то родственникам нельзя, а их, как оказалось, у Хальгорда много. Точнее, они все здесь так или иначе, родные.

Глава 26

— Шумно слишком в общине стало, — недовольно буркнул Бруно, уже не, стучась, завалившись рано утром в дом вёльвы.

— И тебе светлого, — хмыкнула Хейда, недобро взглянув на мужчину, отчего тот потупившись, произнёс:

— Позволишь?

— Заходи, — усмехнулась старушка, — раз пришёл, а то что в селение шумно, это хорошо, оживает община, раньше здесь тоже торга богатые были, да увёл их конунг Ордон к себе.

— Это ведь у него должны были остановиться купцы? — уточнила я, накладывая Алине кашу, девочка тоже не бездельничала, подсмотрев за мной, пыталась красиво разложить на тарелке тонко нарезанные сыр и печёное мясо.

— К нему, — согласно кивнул Бруно и тут же обратился к Хейде, — да я разве против, но не ко времени.

— Ничего, может оно и к лучшему, медлить не будет, — с усмешкой бросила бабушка.

Дальше вёльва продолжать не стала, а из сказанного я ничего не поняла, спрашивать было неловко, тем более по виду Бруно он то как раз разобрался, о чём, идёт речь.

— Завтракать будешь? — спросила у мужчины, замерев с тарелкой в руках.

— Ох, Эви не до этого, — отмахнулся он, чем меня безмерно удивил, Бруно и отказывается есть? Совсем мужику плохо.

— Может лепёшку с мясом? — попыталась отвлечь озадаченного ярла.

— Давай, — грустно вздохнув, устроился рядом с девочкой, — я что пришёл, Хальгорд просил зайти, узнать, пойдёшь куда, чтобы я проводил, если потребуется.

— Хм… надо Кьярвалю сходить, потом в кузню, ну, а на солеварню тогда не пойдём, — перечислила я, — остаток дня в огороде проведу, раз время свободное появилось.

Мне всё же удалось раздобыть семян моркови, а ещё у матери Вилмы рассаду капусты, Хейда выкопала в лесу дикий лук, а Хальгорд принёс небольшое деревце дикой дички и пару кустиков смородины, так что у меня уже есть, пусть небольшой, но сад аж с двумя грядками. Анни и Вилма, улыбаясь, рассматривали ровные рядки моркови, несколько хвостиков капусты и упорно доказывали мне, что ничего не выйдет. А на кусты смородины и болеющее дерево яблони, так вообще небрежно махнули рукой.

— Хорошо, сходим, — серьёзно ответил Бруно, ожидая своего завтрака.

До Кьярваля добираться было недалеко, идя по селению, я наблюдала, как люди, суетливо стаскивали на небольшую площадь на берегу моря доски, из которых будут собирать столы, мешки с соломой, видимо, вместо кресел, а может, для корма. Туда же стаскивались шерсть, камни, торф, вообще сейчас община напоминала разворошивший муравейник, все куда-то спешили, что-то делали.

— Хм… очаг? — удивлённо спросила, увидев, как несколько мужчин споро складывают камни, обмазывая их глиной.

— Из дома еду не наносишь, вот конунг распорядился.

— А Хальгорд где?

— Ингвара на охоту с раннего утра увез, к вечеру вернутся.

Гончар, как всегда был рад меня видеть, Алинка стоило нам зайти, тут же рванула к подружкам, я же принялась делиться очередной новинкой.

— Кьярваль, смотри, что можно сделать, — взяв в руки глиняный пузатый горшок, стоящий на полке мастерской, я, показывая, стала объяснять, как выглядит заварочный чайник, — здесь носик, чтобы отсюда вытекало и крышку ещё.

— Сделаю, — задумчиво потирая подбородок, ответил гончар, Бруно сидел на одном из табуретов Кьярваля и забавно таращил глаза, — зачем только это?

— Отвар буду заваривать, — с улыбкой ответила, снова вспоминая бабушку Инну, когда-то она меня учила этому искусству: «Эличка, лучшими заварниками всегда считались небольшие чайники из глины. Именно они имеют оригинальную пористую структуру, благодаря которой напиток может «дышать» и максимально раскрываться».

— А котелок? — с недоумением спросил Бруно, уточняя, — в таком крохотном и на одного не хватит.

— Хватит, — заверила мужчину, это он ещё не знает, что я и железный чайник Хакона попрошу смастерить, надоело кружкой из котла вычерпывать, а позже мы с Кьярвалем изготовим красивый чайный сервиз, Рериг покроет его глазурью, а мне, может, наконец удастся нанести, пусть самый простой, рисунок.

Похоже, я здесь надолго и пора обживаться, сделать свою жизнь не только комфортной, но ещё и красивой. Вот и подсвечники уже стоят, в ожидании обжига и тарелки, вилки тоже надо заказать, Хакон мне не откажет.

— Ну что, идём дальше? Кьярваль, спасибо, — попрощалась с гончаром, крикнув в чуть приоткрытую дверь соседнего помещения, где трудились девчонки, — Алина допоздна не задерживайся.

— Хорошо, Эви, — отозвался ребёнок, не отвлекаясь от своего занятия, сегодня они лепили зверьков, у маленькой Сири судя по пузатости, получился беременный ёжик.

— Здесь всё? — спросил Бруно, проследовав за мной к выходу.

— Да, теперь к кузнецу.

— Хакон со вчерашнего вечера сам не свой, — поделился мужчина, стоило нам покинуть гончарную мастерскую, — ругает себя.

— Хм… надо поговорить, — встревоженно произнесла, мало ли что он там себе надумал.

К кузне дорога шла, захватывая лишь небольшой край селения. Идя по вытоптанной тропинке я, как всегда, любовалась открывшемуся передо мной виду.

Кузня находилась в самой низине у ручья, и спускаясь с пологого холма, заросшего дикой травой, я, слушая пение птиц, с наслаждением втягивала аромат еловых шишек, идущий от редкого лесочка. Вдоль тропинки росли несколько кустов, цветы на них давно отцвели, но пчёлы всё равно наведывались к ним в гости, сердито жужжа.

За домиком Хакона бежала, игриво перебирая камушками, речка, чуть дальше Эйнар и Орм строили стекольную мастерскую и периодически от неё раздавался звук топора и визг пилы. А дальше снова тянулись пологие холмы, за ними торфяники, похожие с виду на зелёный бархат.

— Эвелин, — окликнул меня, хрипловатый голос, раздавшийся слева, там, где начинался молодой лес.

— Ингвар? — удивлённо воскликнула, увидев, восседающего на лошади незваного гостя.

— Рад тебя видеть, — с улыбкой произнёс мужчина, спешиваясь, — Хальгорд с утра увёл меня на охоту, пряча такое сокровище от меня.

— И где Хальгорд? — встревоженно спросила, осмотревшись, я не увидела рядом с ним конунга.

— Сейчас появится, — с усмешкой бросил Ингвар, — ну вот, что я говорил.

Из леса выехал конунг, за ним следом показался Свейн, на лошади которого висел мешок, мужчины на мгновение остановились, но тут же сощурив глаза, устремились к нам.

— Как охота? Удачно? — поинтересовался Бруно, сделав шаг, он немного закрыл меня своей спиной.

— Конечно, на вашей земле другой не бывает, — ухмыльнулся Ингвар, снова возвращая взгляд на меня, — Эвелин, я хотел зайти к тебе в дом, но Хальгорд сказал, что ты живёшь у старой вёльвы?

— Мне удобней у Хейды, — быстро ответила я и улыбнувшись, обратилась к Хальгорду, — хорошо съездили?

— Но… — решил продолжить прерванный разговор Ингвар.

— В моей стране не принято жить в одном доме несколькими семьями, — прервала я, пристально взглянув на Ингвара, мне не нравился его интерес ко мне, и я не понимала почему. Вроде бы ничего плохого мне не сделал, вполне симпатичный и обходительный, наверное, мне просто сложно в этом мире с доверием…

— Вот как, — произнёс мужчина и как будто что-то вспомнил, самодовольно улыбнулся.

— Съездили хорошо, — ответил Хальгорд, недобро посмотрев на Ингвара, — но кто-то слишком торопился в селение и упустил добычу.

— Халь, ты можешь меня понять, в своей общине появился такой цветок, — рассмеялся мужчина, — Эвелин, за вами нет мужчин? Отца, брата?

— Я есть, — рыкнул Хальгорд, — ты хотел её о чём-то спросить?

— Ты не можешь за неё выбирать, — резко ответил Ингвар, взглянув на Хальгорда с вызовом, — раз у Эвелин нет отца, у кого ты просил разрешения? Эвелин, а дары Халь уже приносил?

— Разрешение ухаживать за мной Хальгорд просил у меня, — чеканя каждое слово, проговорила я, пристально посмотрев на настырного мужчину, — здесь нет моего отца и брата, есть конунг, который взял меня в свою общину, обещал заботиться и защищать от бесчестия.

— Это обязанность каждого конунга, но всё же, — настойчиво продолжил Ингвар выяснять, только ему ведомую информацию, — дары приносил?

— Да, — ответила, не глядя ни на кого, лихорадочно соображая, всё правильно сделала? Что за дары? Продукты, помощь подходит для этого?

— Раз нет отца, и решаешь ты, я прошу разрешение ухаживать за тобой, — произнёс Ингвар, в его голосе слышалось упрямство.

— Ингвар, — зарычал Хальгорд, я подняла голову и оглядела его напряжённое лицо с ходящими на скулах желваками.

— Ты должна согласиться, — прошептал мне в ухо Бруно, — я потом объясню.

— Даю разрешение, — растерянно произнесла, несмотря на Ингвара, я не сводила взгляд от Хальгорда, успев заметить краем глаза ошеломлённое лицо Свейна.

— Сегодня жди с дарами, — довольно воскликнул Ингвар и как не в чём не бывало, улыбаясь, обратился к Хальгорду, — возвращаемся?

— Да, — коротко ответил конунг и, не глядя на него, запрыгнув на коня, устремился к селению.

Следом за ним отправился Свейн, Ингвар торжествующе улыбнувшись, рванул за ними.

— И? — вымученно произнесла, посмотрев на Бруно.

— Не знаю зачем ты Ингвару, но отказав ему в ухаживание, это передадут на общее собрание, — устало ответил мужчина, — если бы ты сказала, что конунг принимает решение за твоего отца, Хальгорд сам разобрался, но ты ответила, что сама за себя отвечаешь.

— Не понимаю, — пробормотала, схватившись за голову, я медленно опустилась на траву, — ведь Ингвар сам сказал, что Хальгорд не может, он заинтересованное лицо.

— Наш конунг и не с таким справлялся, — усмехнулся Бруно, — сколько раз нашу землю хотели завладеть, но Хальгорд всегда отстаивал своё право и с этим бы разобрался.

— Собрание? — удивлённо воскликнула, до меня только дошёл смысл сказанного.

— Ты сообщила при свидетелях, что сама можешь решать, если бы ты отказала сразу, Ингвар донёс совету конунгов, что Хальгорд тебя принуждает, — пояснил Бруно, присаживаясь рядом.

— Ничего не поняла, а если я позже откажу?

— Позже можно, ты сравнила мужчин, их силу, их дары, ум и выбрала, — невозмутимо пожал плечами ярл.

— А с этим бы Хальгорд не справился? — с недоумением поинтересовалась, пытаясь разложить у себя в голове странные условия и требования.

— Справился, — согласился Бруно, — но тогда тебе пришлось бы погостить у Ингвара в селении, и, может, ещё у кого, кто бы ещё пожелал за тобой поухаживать.

— Бруно, — устало прошептала я, — зачем я ему?

— Не знаю Эви, девушка ты красивая, но семьи нет, а чем сильнее и больше семья, тем сильнее община — ты пришлая. Многое ведаешь и наше селение благодаря твоим знаниям зиму переживёт, рассказал кто?

— Возможно, — задумчиво проговорила, не верю я в любовь с первого взгляда, симпатия да, но вот так, бороться с другом из-за девушки, которую увидел два раза больше месяца назад?

Глава 27

— Жених пришёл, — сдерживая смех, сообщила Хейда, кивнув на закрытую дверь, за которой ещё не раздавалось ни звука.

— Хм…, — с недоумением посмотрела на вёльву, я через мгновение, услышав стук в дверь, ошеломлённо прошептала, — вот бы и мне иметь такой слух.

— Заходи, — крикнула вёльва, даже не посмотрев, кто проходит, а на пороге стоял действительно Ингвар, с торжественной улыбкой до ушей и со свёртком в руках.

— Хейда, — поприветствовал старушку, чуть склонив голову, — позволишь?

— Эви? — тут же спросила у меня вёльва, лукаво улыбнувшись.

— Заходи, горячего отвару? — с трудом сдерживая тяжёлый вздох, пригласила настойчивого ухажёра.

— Конечно, — обрадованно ответил мужчина, проходя к столу, на котором в миске лежало горкой печенье, его испекли я и Алинка, буквально за час до прихода мужчины. Оно получилось вкусным, рассыпчатым, разной формы, пока вырезали, вдоволь насмеялись, над ушастыми зайцами, пузатыми волками и прочими животными.

— Алина, тебе тоже налить?

— Да, — ответил ребёнок, настороженно посматривая на Ингвара, забрался на табурет рядом со мной.

— Угощайся, — пододвинула печенье «жениху»

— Вкусно.

— Спасибо, — кивнула и замолчала, мне не о чем с ним было беседовать, он сам изъявил желание прийти в гости, поэтому пусть сам и развлекается.

Спустя минут десять молчаливого чаепития, мужчина, искоса взглянув на Хейду, решительно произнёс:

— Эвелин, я пришёл с дарами! Предлагаю выбрать меня, в моём селенье тебе будет хорошо, сытно и тепло. Дом у меня большой, людей много, земля плодородная.

— Хм… я подумаю, — сжав челюсть, так что опасалась, раскрошатся зубы, я с трудом сдерживала прорывающийся смех: «Это он что, так себя презентовал? А как же наглядный материал»?

— И вот мой дар! — самодовольно добавил, подав мне небольшой свёрток.

— Благодарю, — нерешительно взяла я, ожидая что угодно, но не бус, которые я видела на торгу, уставившись на неровные, желто-серые стекляшки, я, выдохнула и, натянув улыбку, произнесла, — красивые…

— Да? — удивлённо переспросил ребёнок, уставившись на стеклянное безобразие, она то знает, что в нашем сундуке лежат и дожидаются прибытия купцов, бусы намного красивее.

— Да, — с небольшим нажимом подтвердила я, многозначительно посмотрев на малышку.

— Ну ладно, — неопределённо пожав плечами, Алинка сползла со стула, — спасибо Эви.

— Пожалуйста, — улыбнулась умненькой малышки, возвращаясь к Ингвару.

— Я видел, как они тебе понравились, и выкупил за пять золотых, — важно проговорил Ингвар, расправив плечи, мне показалось, он стал даже чуточку выше.

— Это очень дорогой подарок, — улыбнулась, уже зная, что отказаться принимать любой из подарков сейчас я не вправе, а вот выбрав мужа, обязана возвратить все дары неудачливым соперникам. Меня прям умилила эта традиция, но Хейда уверила, что так положено, кто я с таким спорить, да и не нужны мне их подарки.

О том, что я подтвердила Ингавру, о дарах Хальгорда, я вроде бы тоже поступила верно. Если, конечно, меня, как невесту устраивают дары в виде мяса, муки, сыров и прочей продуктовой корзины. Усмехаясь, поведала мне Хейда, я же с облегчением выдохнув, заверила, что да, меня устраивают.

— Эвелин, — окликнул меня Ингвар, заметив мой отсутствующий вид.

— Прости, задумалась, — тряхнув головой, смущённо улыбнулась, — что ты говорил?

— Я приглашаю тебя посетить мою общину, так ты сможешь больше обо мне узнать.

— Ингвар, я подумаю, — растерянно произнесла я, опасаясь сказать лишнего, — сейчас точно не время, приедут купцы, потом пир, ещё Алина у меня.

— Она рабыня, оставишь Хейде, — нетерпеливо отмахнулся мужчина, поддавшись ко мне, — я покаж…

— Алина — свободный человек и она моя приёмная дочь! — чеканя каждое слово, произнесла я, поднимаясь с лавки, добавила, — прошу извинить, но у меня много работы, я уверена, вы тоже спешите, скоро торг и вам необходимо подготовиться.

— Эвелин? — с недоумением произнёс мужчина, вопросительно взглянув на Хейду.

— Ингвар, мне, правда, уже пора, — чуть мягче сказала, немного успокоившись, — и спасибо за подарок, очень неожиданно.

— Пожалуйста, — кивнул мужчина, внимательно посмотрев на меня, от него не укрылось, что я всё же до конца не успокоилась и что мне не понравилось такое отношение к Алине.

Я и сама понимала, что зря вспылила, во-первых, он не знал об изменение статуса девочки, хотя откуда он вообще знает, кто это рабыня или нет, я считала, что конунгам нет дела до таких вот людей, а здесь ещё и конунг чужой. А во-вторых, я не изменю отношение к рабству, только лишь единожды освободив ребёнка от него.

— Думаю, мы скоро увидимся, — улыбнулась как можно доброжелательней провожая мужчину к выходу. Как только дверь за мужчиной закрылась, я, выдохнув с облегчением, взглянула на девочку, ребёнок замер у кровати и как будто не решался подойти, нервно теребя руками подол у платья.

— Эви… ты будешь моей мамой? — с дрожью в голосе спросила Алинка, на её глазах застыли слезинки.

— Твою маму я никогда не смогу заменить, но могу стать второй, если ты пожелаешь, — прошептала, сглатывая застрявший ком в груди, вид потрясённой девочки, казалось, навеки останется в моей памяти.

— Да, — воскликнула девочка, подбежав ко мне, прижалась всем тельцем и заплакала.

— Ну что ты, — опустилась на колени, нежно улыбнувшись, принялась целовать щёчки малышки, — мы будем вместе, всё хорошо.

— Ну вот и славно, — всхлипнула из угла Хейда, — и хватит, нечего сырость разводить.

Остаток дня мы решили провести в доме, Алина наконец немного расслабилась, настороженность исчезла, и я хотела закрепить это, что ли.

Вместе мы дошили кота, получился кривой и с разным размером ушами, но ребёнку понравился. После рукоделия мы проверили мою мини химическую лабораторию, размешивая, растирая я рассказывала Алине, что это, зачем и для чего.

А потом мы играли, к сожалению, детских игр, я не знала, пришлось развлекаться городами, только называли мы продукты, которые можно есть. Алинка выигрывала, она гораздо больше меня ведает местную флору и фауну и точно знает, у какого растения съедобный корешок. Ну, зато хоть я больше разузнала об этом мире.

— Купцы завтра уже приезжают, — сообщила мне Хейда, Алина уже спала, я, растянувшись на кровати, смотрела на белёный потолок. На меня навалилась бессонница, мысли в голове лихорадочно метались, мешая уснуть, лениво повернувшись к Хейде, произнесла:

— Да, Бруно сказал.

— Хальгорд конунгов встречает, — добавила старая вёльва, как будто я у неё спрашивала, почему Хальгорд с того дня, как Ингвар заявил своё желание поухаживать за мной, не появляется.

— Много приезжает?

— Я столько и не видела никогда, — усмехнулась старушка, — а теперь спи, завтра будет трудный день.

— Добрых снов, — пожелала вёльве и на удивление стоило закрыть глаза, я тут же уснула.

А день действительно, оказался странным, началось с того, что Хейда попросту исчезла из домика, когда она его покинула ни я, ни Алина не слышали. Позавтракав, мы споро прибрали посуду, потом полили две свои грядки, достали мясо из ледника, чтобы приготовить из него обед.

После домашних дел, Алина убежала к Кьярвалю, я немного переживала, что девочка ходит одна, тем более здесь сейчас полно посторонних, но Хейда ещё вчера заверила, что всё в порядке, чужую собственность не посмеют тронуть.

Сердито буркнув, я поблагодарила вёльву за объяснения. Алина непохожа на местных, такая же тёмненькая и смуглая как я, а, значит, рабыня, так как сам ребёнок ещё слишком мал, выкупить себя или отработать. Со взрослыми сложнее определить, здесь смотрят на браслет, который одевается на руку, что интересно я не увидела ни одного наручни в общине Хальгорда, неужели все смогли себя выкупить?

— Зайдите, — крикнула, услышав стук в дверь, Бруно ещё вчера предупредил, что всё заняты и лучше бы мне посидеть дома, а к вечеру за мной придёт Свейн. Сейчас же было ещё утро, и гостей я не ждала.

— Позволишь? — дверь отворилась и на пороге показался Лейв, тот самый конунг, что подал мне миску с мочёной клюквой.

— Светлого, заходи, — улыбнулась я, мужчина мне понравился ещё на том торгу, был он учтивым и весёлым, с ним было легко.

— Эвелин, рад тебя видеть, — воскликнул он, протискиваясь в домик, следом за ним появились ещё два незнакомых мне мужчины, сказать, что я испугалась, ничего не сказать. От страха я даже дышать перестала, схватив со стола нож, нахмурив брови, грозно уставилась на незваных гостей.

— Прости, напугали тебя, — произнёс мужчина, сделав шаг вперёд, — я Снор, конунг далёких лугов.

— Хаук, конунг западных земель, где много зверя, а пастбища полны сочной травы, — поприветствовал меня третий.

— Приятно познакомится, — растерянно кивнула, не понимая, что происходит, но нож всё ещё продолжала сжимать в руке.

— Эвелин, мы все пришли получить дозволения ухаживать за тобой и принесли дары, — сказал Лейв, а я поняла, что просто не выдержу, не смогу сдержать истеричный смех.

— Угу, — ошеломлённо промычала сквозь крепко стиснутые зубы, переводя взгляд с одного на другого мужчину, все трое стояли, расправив плечи и тепло улыбались. Вспомнив, слова Бруно, что отказывать нельзя, медленно кивнула, — дозволяю.

— Мой дар, — обрадованно воскликнул Лейв, вручая небольшой мешочек, осторожно развязывая верёвку я украдкой посмотрела на остальных мужчин, им казалось тоже было очень любопытно узнать, что же вручил мне их соперник.

— Красиво, — смущённо поблагодарила, разглядывая потрясающую костяную заколку, на которой было искусно выполнена резьба. Тонкие линии, маленькие бутоны ещё не распустившихся цветов, крохотные листики, а на одной из веток притаилась птица.

— И мой прими, — тут же отозвался Хаук, вручая большой свёрток.

— Хм… — меня снедало любопытство, что же там может быть, такое большущее.

— Чтобы зимой ты ни страдала от холода, — торжественно объявил Хаук.

— Спасибо, — восхищённо выдохнула я, любуясь потрясающим мехом, которого хватит на шубу до самого пола, светлые мягкие ворсинки приятно ласкали кожу, хотелось зарыться в него с головой, — такой невесомый.

— В нашем селение превосходные умельцы, — самодовольно произнёс Хаук.

— Эвелин это мой для тебя дар, — прервал разговорчивого конунга, Снор.

— Потрясающе, — изумлённо прошептала, высыпая из мешочка серебряную цепь, тонкой работы, на каждом звене висела маленькая подвеска, в виде шарика или монетки, стоило их тряхнуть, как они весело позвякивали.

— У купца выкупил, — широко улыбнулся Снор.

— Спасибо большое всем, я подумаю, над ваши предложением, — вежливо ответила я, мысленно поторапливая их, чтобы скорее покинули дом вёльвы.

— На пиру повидаемся, — кивнули разом мужчины, чудно коснувшись рукой там, где находится сердце, прежде чем выйти из жилища.

— Чтобы это значило, — задумчиво прошептала, в изнеможении падая на табурет, окинуть взглядом дары, с усмешкой добавила, — главное — не позабыть, кому что вернуть, и надо убрать это с виду, куда-нибудь подальше.

Уложить дары в сундук оказалось непросто, он уже был полон, застыв над ним изваянием, я мысленно хихикала, зажиточной стала, добро в один сундук не помещается. Потешаясь над ситуацией, от неожиданности вздрогнула, от очередного стука в дверь.

Глава 28

— Войдите, — пригласила настойчивого гостя, который уже, наверное, раз десять постучал в дверь.

— Позволишь?

— Да, — ответила, думая, а вот если нет, он правда не зайдёт? А так можно сделать? Почему я об этом не узнала у Хейды.

— Эвелин, я располагаю сведениями, что к тебе уже многие приходили, но уверен ты девушка умная и сделаешь правильный выбор, — начал издалека противный конунг Кнуд, — все они молоды и не имеют опыта и силы, как я.

Произнёс он, я, замерев в центре комнаты потрясённо слушала очередного жениха, он же как минимум мне в дедушки годился и вроде у него дочь на выданье.

— У меня по соседству с горой Хальгорда община, вдвое больше этой, богатое, — уточнил конунг, — все живут в достатке.

— Кхм… рада за вас, — растерянно произнесла, надо было хоть что-то сказать, а слов у меня не было.

— Пашни знатные, леса богаты дичью, рыбу ловим в реке или покупаем, у тех, кто имеет выход к морю, — продолжал мужчина рассказывать преимущества жизни в его селении, — я добр был к своей жене, она у меня много не работала, да и баловал, ткани самые лучшие, украшения дарил.

— Угу, — кивнула, с тоской посмотрев на дверь, но спасать меня никто не торопился.

— Так вот, я с дарами пришёл, сомневаюсь, что такое тебе эти вручили, — самодовольно произнёс Кнуд, подавая мне небольшую деревянную шкатулку, — дозволишь ухаживать за тобой, а осенью свадьбу справим?

— Угу, — снова грустно промычала, снимая крышку шкатулки, на дне которой лежали прекрасные ажурные серьги, кольца и брошь, всё было сделано из золота, — красиво.

— Конечно, — довольно кивнул Кнуд, продолжая сидеть и чего-то ждать, я даже растерялась, он что предполагал, что я прямо сейчас его выберу?

— Кхм… я подумаю, — произнесла уже набившую оскомину фразу, нерешительно добавив, — простите, мне пора идти.

— Подумай, — дозволил мужчина и прежде чем покинуть дом, внимательно его осмотрел, брезгливо сморщив нос, произнёс, — не дело тебе жить у старой вёльвы.

— Козёл, — процедила сквозь сжатые зубы, как только за Кнудом закрылась дверь, — не дело… тебе какое дело!

— Уф! Ушёл наконец, — проговорила Вилма, вваливаясь в дом вёльвы, следом за ней влетела Анни и Бруно.

— Ага, настырный, — согласно кивнула, радуясь их появлению, думая, что сегодня же надо сходить к Хакону и заказать на дверь запор, а ещё замок повесить необходимо, чтобы не шастали все, кому не лень.

— Этот тоже в женихи просился? — усмехнулась Вилма, усаживаясь на лавку.

— Да, говорил, что он самый богатый, — ехидно улыбнулась я, — а вы, что здесь делаете?

— Не думала же ты, что Хальгорд оставит тебя без присмотра, — хмыкнул Бруно, утаскивая печенье с миски, — с утра сидим, поглядываем, но вроде бы всё, больше женихов не будет.

— Счастье то какое, — фыркнула я, наливая мужчине отвару, — кошмар форменный устроили.

— Прознали, — недовольно произнёс Бруно, — кто-то рассказал, что у нашей общины своя соль теперь имеется, потом донесли о новом и более качественном железе, а конунге здесь не дураки, сложили нововведение и твоё появление и теперь всем ты понадобилась.

— Стекло? — обеспокоенно спросила я, то что о солеварне и о доменной печи вскоре прознают все соседи в округе, я даже не сомневалась, а вот со стеклом хотела повременить.

— Нее, это им ещё не ведомо, — довольно улыбнулся Бруно.

— Значит, новинки им подавай? — сощурив глаза, — ну ладно.

— Удумала, что? — произнесла Анни, подозрительно взглянув на меня.

— Нет, просто, итак всё это сомнительно было, а теперь, когда знаю, проще, — неопределённо пожала плечами, — не нужно быть любезной.

— Гунхильда приехала на торг, Кнуд её сроду не брал с собой, а тут привёз, — с усмешкой бросила Вилма, — Гудрун носится по общине, жалуется всем.

— На что? — удивлённо спросила.

— Как на что? За пришлой столько женихов, да ещё кто, сами конунги сватаются, а на неё никто и не смотрит, даром говорит, что у вёльвы живёт, приворожила.

— Ну, да, делать мне больше нечего, — сердито буркнула, отворачиваясь от Вилмы, — Бруно проводишь к Хакону?

— Ты бы до вечера не шастала по селению, потом я тебя на пир отведу или Свейн.

— Я ненадолго, ну, может Асвёрд придёт сюда?

— Это можно, — согласно кивнул, — позову сейчас.

— Эвелин, ой что твориться в селе, — заговорщицки прошептала Анни, стоило Бруно выйти из домика, — Гудрун нервная, бабы наши смеются. Но правда, некоторые поддерживают девицу.

— Я-то здесь причём, ещё это затворничество, — рассердилась я, — долго прятаться буду?

— Так, как только муж за спиной появится, так всё, — равнодушно ответила Вилма, — до осени месяц остался.

— Почему до осени?

— Раньше никак нельзя, в первый осенний день свадьбы справляют, если до священного дня, значит девица не смогла себя сберечь, — объяснила Вилма, равнодушно пожав плечами.

— Тебе надо будет выбрать из всех, кто вызвался ухаживать, — добавила Анни, — ко мне трое просились, но отец всех погнал, вот Бруно для меня выбрал.

— А если никто не подошёл? — уточнила, пристально взглянув на девушек.

— Не советую, тогда горькая судьба тебя ждёт, — серьёзно ответила Вилма, — одиночество, довыбиралась будут шептаться, а тем более конунги к тебе сватаются.

— Так и знала, что не всё так просто, — выругалась я, стукнув от бессилия кулаком по столу, — ну что за... ну ладно сами отступятся.

— Ой, если удумала что дурное, лучше сразу откажись, — всполошилась Анни, — это ещё хуже, что хорохоришься, вот Лейв отличный парень или Ингвар, друг Хальгорда.

— А если Хальгорда выберу? — ухмыльнулась я.

— Ему Кнуд свою дочь сватает, так лучше будет, наша община сильнее станет, — возразила Анни, — да и познатнее она тебя будет, ты не обижайся.

— Не обижаюсь, — печально улыбнулась я, — но выходить замуж не хочу.

— Можно, конечно, но тогда сама за себя отвечать будешь, — кивнула Вилма, — всё же с мужем спокойнее. Мясо с охоты они приносят, золото, серебро, ткани добывают, а мы что, за домом присмотреть, да сыновей растить.

— Есть женщины, живут одни, но то воины, — добавила Анни, и скептически меня осмотрев продолжила, — прости Эви, но ты не воин.

— Знаю, — недовольно буркнула я, умом понимая, что в этом мире я без мужчины, может и проживу, но недолго, вон даже избу они мне белили, а ещё мясо приносили, можно купить, но пока у меня с деньгами негусто.

— Ты подумай, Лейв и Ингвар самые лучшие, я тебе как есть говорю, — проронила Анни, — странно, что вот так из-за соли, да железа они всполошились, да ты не теряйся.

— Не буду, — усмехнулась.

— Ну нам пора, надо Тире сказать, что выкладывать товар будем сразу на первом столе.

— Эви, я уже на торг сбегала, там купцы столько ткани привезли, — воскликнула Вилма, выбегая из дома, за ней следом вышла Анни.

— Завтра же торг?

— Так выкладывать-то они начали уже сейчас, — рассмеялась девушка, — а мне не терпелось глянуть.

Оставшись одной, я устало села на кровать и задумалась, а так ли я хотела здесь жить? Скрываясь в доме вёльвы, словно преступник какой, а ещё это странное вынужденное замужество. И за кого, мужчин, которых я не знаю, да они зовут посмотреть их общины, познакомится ближе, но разве месяца достаточно?

— Дурацкий мир! Дурацкая страна! Дурацкое первобытное время! — крикнула я, отбросив от себя подушку, — вот ещё, тяжёлая, шея болит, спать невозможно, что перьев нет, что ли!

— Эви, ты с кем это? — спросил Асвёрд, с недоумением осмотревшись.

— Вёльвы на вас нет, ходят здесь без дозволения, — сердито пробурчала я, но вспомнив, что сама позвала, поумерила пыл и, улыбнувшись, произнесла, — привет, ни с кем, сама с собой.

— Ааа и я порой говорю, чтобы не забыть ничего, — ухмыльнулся кузнец, — Бруно сказал, звала меня.

— Да, Асвёрд, смотри, хочу, вот здесь поставить запор, — принялась показывать в каком месте вешать крючок, — а снаружи замок повесить надо.

— Зачем? Это же нехолодная, и не кладовая, — удивлённо переспросил парень.

— А, чтобы не шастали здесь гости незваные.

— Хм… ну если надо, сделаю, — кивнул Асвёрд, всё ещё не понимая, зачем мне это нужно.

Я знала, что замки здесь обычно вешают на кладовках, где хранятся продукты, ткани и прочие богатства, ключи всегда у хозяйки дома, она то и распоряжается, кому сколько выдать. Но вот так на двери жилого дома замки не вешали и внутренний запор тоже не делали.

— Спасибо, — поблагодарила парнишку, — может, отвару и печенье ещё осталось.

— Не откажусь.

Пить отвар сели оба, за время общения с женихами, потом девушками, в горле пересохло, да и поесть не мешало, а обед я не успела приготовить, а надо бы.

— Дозволишь? — послышалось из-за двери, которая уже стала открываться.

— Заходи, — тяжело вздохнула, чувствуя, что за сегодняшний день гости мне успели надоесть.

— Ты как? — лукаво улыбнулся Свейн, усаживаясь рядом со мной на лавку, — как женихи?

— Ой, ну ты-то хоть не издевайся, — отмахнулась я, — что они все прицепились?

— Кнуд вдовый, говорит глянулась, да Хальгорда для дочери давно присмотрел, — с усмешкой ответил Свейн, — мечтает общины объединить, выход к морю чтобы был, его земли как раз за горой Хальгорд.

— Постой, гора называется Хальгорд? — изумлённо переспросила я.

— Ну да, не знала? По преданиям, там заточен бог справедливости Хальдар.

— Хм…

— Он был заточен, давно и даже Один не смог его освободить, — продолжил Свейн, — нашего конунга, назвали как гору, такой же крепкий и сильный. Хейда имя дала, когда мал он совсем был, отец с матерью погибли, Хальгорд один остался, она его к себе и забрала.

— И вырастила, — задумчиво произнесла я.

— Верно, он на мать похож, а она была пришлой, никто не хотел его брать к себе в дом, — продолжил рассказывать Свейн, Асвёрд тоже слушал, затаив дыхание, видно, не все были посвящены в жизнь конунга, — а потом, как стал мужчиной, вернул своё, общину свою вернул, не всем по нраву это было, да и сейчас хватает недовольных, Ингвар и Лейв только поддерживали.

— А теперь на меня претендуют, — сердито буркнула я, — разве по-дружески?

— Когда дело касается добычи и женщин, о дружбе не заикаются, — усмехнулся Свейн.

— Эви, я пойду, а то отец меня поди потерял, — произнёс Асвёрд, поднимаясь с лавки, — спасибо печенье вкусное и отвар, и это… Алина у нас дома, с сестрёнкой от Кьярваля пришли, а замок и крючок я тебе через три дня принесу.

— Спасибо тебе, — тепло улыбнулась парнишке.

— Ну что на пир идём? — спросил Свейн, тоже поднимаясь, — я вот тебе платье принёс, а ещё там пояс и разные женские украшения, одевайся, на улице тебя подожду.

— Спасибо, но у меня одно нарядное есть, — растерянно пробормотала, принимая свёрток.

— Это Хальгорд отправил… и Эви, ты, когда зайдёшь в его дом, тебе надо будет выбрать, с кем из женихов ты сядешь рядом.

— Спасибо, что предупредил, — усмехнулась я, — ты правда думаешь, что у меня есть выбор?

— Всегда, если спросишь совет, я подскажу, — улыбнулся Свейн.

— Будешь хвалить Ингвара или Лейва?

— Они отличные конунги, но Хальгорд лучший, — рассмеялся парень.

— А как же Гунхильда, ведь, выбрав её, он станет конунгом большой общины?

— Станет ли? — с усмешкой бросил он, — хотя, если бы захотел…, но у него совсем другие планы.

— Но…

— Мы опаздываем, — прервал меня Свейн, — поспеши и будь самой прекрасной.

— Ладно, — растерянно кивнула, развязывая свёрток, я прокручивала в голове, всё, что узнала за сегодняшний день, права была Хейда, день был трудным, а он ещё не закончился.

Глава 29

— Прекрасной значит... ладно, — кивнула сама себе, приступая к священнодействию.

Прежде чем надеть потрясающе красивое платье, красного цвета с серебряной вышивкой по краю подола, рукавов и ворота, я привела себя в порядок. В баню идти уже было некогда, обтерев тело влажной тряпкой, расчесала до блеска волосы, пальцем почистила зубы, в очередной раз напомнив себе, сделать щётку. Залезла в очаг, нашла небольшой чёрный уголёк, растолкла его и уголком ткани, подвела глаза, придав им яркости. Губы перед выходом покусаю, а щёки уже сейчас пощипала, чтобы румянец появился.

Надев платье и украшения, приступила к созданию причёски, знаю, что здесь ходят девушки в основном с распущенными волосами, но я же пришлая, поэтому коса, красивая, тем более длина волос, позволяет. Среди украшений подаренными Хальгордом нашлась подходящая цепочка, её я не без труда, прикрепила на косу, обмотав вокруг неё.

— Жаль, нет зеркала, — печально прошептала, рассматривая себя в отполированную железную пластину, размером всего в две ладони, — ну ничего и его сделаем.

— Ты…, — потрясённо промычал Свейн, стоило мне только выйти из дома.

— Ну как? — прокружилась вокруг своей оси, довольная произведённым эффектом, — подойдёт?

— Ещё бы, — выдохнул парень, на его лице было столько удивления и восхищения, что я почувствовала, как мои щёки наливаются румянцем.

— Замечательно, — улыбнулась я, — тогда идём?

— Да, — медленно кивнул Свейн, находясь всё ещё под впечатлением. А я…, наверное, каждой девушке, женщине понравится такая реакция, я знала, что в этой стране эталон красоты светлые волосы или рыжие, они-то и преобладают здесь. А те что тёмные в основном бывшие рабы или пришлые, но я что-то среднее, не светлая, ни тёмная, волосы русые с медным отливом, а вот ресницы чёрные, как и брови и личико в форме сердечка. Прям кукольная внешность, ростом ниже местных дам, но фигуристая. В общем, повезло мне очнуться в этом теле.

— Что ты решила? — вдруг спросил Свейн, спустя минут десять.

— Последую твоему совету, — улыбнулась я, мысленно забавляясь, над выбором без выбора. И Хальгорд не появлялся, хоть у него спросила бы, как выкрутиться из этой ситуации, теперь пусть помогает и пофиг, что там кто думает.

— И правильно, — довольно воскликнул Свейн, ускоряя шаг, — мы немного задерживаемся, но я думаю, что так даже лучше.

— Главное, чтобы так же считал Хальгорд, — усмехнулась я, — не хочется подставлять его.

— Он справится, — заверил меня парень и уже через пять минут, добавил, — пришли.

— Уже? — растерянно спросила, удивлённо осматриваясь, рядом с домом Хальгорда стоял ещё один, мне не довелось побывать ни в одном из них, но думаю, все они построены одинаково. Длинный, сложенный из камня, к кровле сужался, создавая пологий склон, засыпан торфом, который уже успел обрасти травой. Окон практически не было, небольшие проёмы в количестве пяти штук можно не считать, дверь как и все здесь, большая массивная и, казалось, не сдвигаемая. — Да, всё будет хорошо, — заверил Свейн, ободряюще на меня посмотрев. — Угу, — кивнула, ещё раз покусала губы, пощипала щёки, ошарашив своими манипуляциями провожатого и глубоко вдохнув, произнесла, — идём.

— Не волнуйся, — прошептал Свейн, чуть сжав мою ладонь, он с лёгкостью отворил дверь, повёл меня в полутёмное помещение. В его центре был разожжён очаг сквозь шумные разговоры, было слышно, как потрескивали в нём поленья, а пламя отбрасывало причудливые тени на стены и на лицах собравшихся гостей.

Заходить было волнительно, да что там, страшно, когда на тебя уставилось такое количество глаз: конунги, ярлы, женщины, купцы. А ещё не забываем про женихов, чтоб их шмякнуло о землю.

Замерев на мгновение у порога, обвела взглядом помещение, людей было много, мужчины и женщины, как это не странно сидели вместе, слуги сновали вдоль столов, расставляя блюда с мясом, лепёшками, сыром, капустой, морковью, подливали в кружки янтарную жидкость. Наконец мой взгляд остановился и я, недолго думая, устремилась к безопасному месту — к Хальгорду.

На его лице не дрогнул ни один мускул, оно было, словно, вытесано из камня, но глаза… они горели в восхищении и было в них столько нежности и счастья, что мне пришлось прикусить изнутри губу, чтобы прийти в себя и не побежать к Хальгорду, не спрятаться за ним от всего, уткнуться и вдохнуть знакомый запах.

Но надо быть сильной, идя вдоль рядов, услышала тяжёлый разочарованный вздох, недовольный шепоток, презрительное фырканье, но подняв голову, расправив плечи, я медленно продвигалась к торцу стола.

— Эвелин, прошу, — сдвинулся Хальгорд с кресла-скамьи, уступая для меня место, — рад, что ты приняла приглашение.

— Благодарю, — с достоинством кивнула, словно я действительно королева, приглашённая на пир.

— Позволь, я подам тебе мёд? — спросил конунг, уже поднося кружку, отказываться я не посмела, а пить в такое непростое время не было желания.

— Спасибо, — снова кивнула, мысленно хихикая, понимая, что к концу пира я точно превращусь в болванчик.

Ещё минут десять меня разглядывали, сквозь разговоры я слышала нелицеприятные словечки, брошенные дамами и восхищённые фразы мужчин. Хальгорд сжав мою ладонь под столом, небрежным жестом приказал слугам, подать мне приборы, я, почувствовав поддержку, чуть выдохнула.

Пир был долгий, шумный, но радует, что женщины в разговорах не участвовали, поэтому я, молча ковыряясь в тарелке, которую вновь заполнил едой Хальгорд и просто слушала. И вроде бы разговоры были обычными, о тёплом лете, о хороших пастбищах, славной охоте, но нет-нет среди фраз некоторых конунгов прослеживалась явная неприязнь к Хальгорду, а ещё они мечтали прибрать к своим рукам его земли. Среди таких доброжелателей особенно выделялись Гисли, Кнуд и Ордон.

— А я говорю, что твои коровы зашли на мои луга, — ударив по столу, крикнул Гисли, злобно сощурив глаза щёлочки.

— Уверен, вы с этим разберётесь позже, — тихо, но твёрдо успокоил, разбушевавшихся ярлов, Хальгорд.

— И то верно, выйдем?

— Триг, говорят у тебя самый лучший товар нынче, — влез в беседу Ингвар, лукаво подмигивая мне, — расскажи, что привёз.

— Меха, — гордо воскликнул Триг, забыв, что только что хотел выйти и поговорить, — раб у меня новый, отлично выделывает, мастеровым Хальгорда до таких далеко.

— Ну это мы завтра на торгу и посмотрим, — рассмеялся Лейв, — мои меха не хуже.

— Устала? — прошептал Хальгорд, подавая кружку с отваром, — ещё немного и Свейн проводит тебя, я должен здесь остаться, а завтра на торг вместе пойдём.

— Хорошо, — тихо ответила мужчине, непонятно чему обрадовавшись.

Ещё час и я наконец сбежала из этого кошмара, Свейн всю дорогу до дома пересказывал мне сегодняшние беседы распетушившихся мужчин, я слушала вполуха, мне хотелось скорее добраться до дома и лечь спать.

— Держи, тебе это сейчас нужно, — с усмешкой бросила Хейда, встретив меня на пороге, Алина давно спала, тёплый свет из глиняного домика освещал её улыбающееся во сне личико.

— Хейда, — простонала, устало падая на лавку, — ты где была? Здесь кошмар творился.

— Знаю, всё знаю, сама сказала, что за себя отвечаешь, — заботливо погладила меня по голове вёльва, как когда-то делала бабушка, — ничего всё образуется.

— Мне выбрать мужа надо, да?

— Чем Хальгорд плох?

— Он не звал, — тихо произнесла, — и Анни сказала, что ему лучше будет с Гунхильдой.

— Хальгорд лучше знает, что ему лучше, — сердито сказала вёльва.

— Угу, — кивнула, стаскивая с себя платье, — Хейда я попросила Асвёрда запор на дверь установить и замок снаружи повесить.

— Правильно, одна с Алиной в доме, защитить некому будет.

— А ты? Не останешься? — я всё ещё надеялась убедить вёльву не покидать общину.

— Нет, — коротко ответила Хейда, укладываясь спать.

— Добрых снов, — пожелала старушке, устраиваясь рядом с девочкой.

Утро наступило рано, в дверь постучался конунг и после дозволения войти, сообщил, чтобы быстрее собиралась. Я буквально на ходу привела себя в порядок, поцеловала спящую Алину, обняла Хейду и со счастливой улыбкой выскочила во двор.

— Привет, — смущённо поприветствовала конунга.

— Светлого, не завтракала? — усмехнулся мужчина.

— Нет, ты сказал, мы спешим.

— Не настолько, ну да ладно, сейчас на торгу что-нибудь купим.

— А Кьярваль уже выложил свой товар? И Анни с Тирой?

— Нет, тебя ждут, — улыбнулся Хальгорд, — вот пришлось так рано за тобой идти, купцы наслышаны о новом товаре, круги наматывают у столов, а они пустые.

— Вот как и кто сказал, — задумчиво прошептала.

— Слухи быстро расходятся, — неопределённо пожал плечами конунг.

До берега моря мы добрались минут за десять, людей в селении можно было пересчитать по пальцам, все расположились рядом с купцами. Вчера я их внимательно рассмотрела, крепкие мужчины, лица обветренные и смуглые, они в основном молчали и так же, как и я внимательно слушали. Говорили на языке викингов, хотя Хальгорд несколько раз перекидывался с ними фразами на их родном языке. По лицам купцов, было заметно, что им приятно.

Что интересно, я тоже понимала их, говорили на языке очень похожим на английский, ещё в первые дни появления меня на драккаре, я изумилась, что понимаю местный язык и даже могу на нём спокойно говорить. Потом пообщалась с Кьярвалем, на его родном и тоже была приятно удивлена, теперь вот ещё один в копилку.

— Пришла, — обрадованно воскликнула Анни, тут же принялась раскладывать товар, который был припасён до этого времени, — а то ходят тут, заглядывают, а у меня лежит, то что и у всех.

— Ну что готова? — с улыбкой спросил Хальгорд и, подав знак Кьярвалю, добавил, — держись меня.

— Хорошо, — с недоумением ответила и через минуту поняла смысл сказанного.

Как только, первый домик был выложен, на стол к нашему месту рвануло не менее пятнадцати человек, потом Кьярваль выложил бусы и народу прибавилось. Анни с Тирой, посмотрев на это, переглянувшись добавили тесьму с вплетенным в неё бисером и платки, вышитые по краю серебряной нитью и с голубым отливом бисером. К ним присоединились мои и Алинкины фенечки, в которые мы тоже вплели бисер, смотрелось очень красиво.

— Кажется, я оглохла, — прокричала Хальгорду, толпившийся народ прижал нас друг к другу и мне пришлось поднять голову, чтобы он услышал.

— Ждём последнюю цену, — улыбнулся мужчина, наблюдая чуть ли не за дракой местных конунгов и купцов.

— Эвелин, я такого торга ни разу не видел, — воскликнул Бруно не весь откуда появившийся.

— Всё в порядке? — тут же поинтересовался у него Хальгорд?

— Да, всё спокойно.

— Пока все собрались здесь, хочешь посмотреть товар, который привезли купцы?

— Спрашиваешь, конечно, — и, подхватив Хальгорда под руку, сама повела его из шумной толпы, чем удивила его безмерно

Глава 30

— Держи, — произнёс Хальгорд, вручив мне лепёшку с мясом и небольшую глиняную фляжку, — ты ещё не ела.

— Спасибо, — улыбнулась мужчине, откусывая маленький кусочек, — вкусно и сыр не забыли положить.

— Игнрид готовила, я попросил добавить, помню, что тебе нравится с сыром, — улыбнулся конунг. Видимо, пока я разглядывала предложенный товар, он позаботился о моём завтраке.

— Будешь? — предложила, подавая ему лепёшку, уверена, он тоже не ел, в общине последнее время слишком много посторонних людей, за которыми следует присматривать.

— Если только попробовать, — озорно улыбнулся конунг, беря мою руку, он, управляя ей, поднёс лепёшку с мясом к себе ко рту, откусив с краю, он довольно улыбнулся, — вкусно, не пожалела сыру.

Смущённо сглотнув, я поспешила уйти подальше от любопытных глаз Бруно, Вилмы и Анни.

Прогуливаясь вдоль немногочисленных рядов, я видела все те же товары, что были предложены местными: меха, мясо, рыба, молочные продукты и товары ремесленников, теперь понятно, почему наш стол так заинтересовал и аборигенов, и купцов.

Прибывшие торговцы тоже привезли сюда не особо примечательные товары: много зерна, посуда глиняная и медная, украшения, тоже медные, серебряные, а золотые наверняка покажут отдельно и выборочно.

Интересного и нужного для меня ничего не было, овощи, как сказал Свейн до нас не довозились, ведь мы жили в самой дальней точке их пути. Но все купцы знали, что за ячмень, рожь и овёс, северяне платят хорошо. Пшеницу тоже привозили, но немного, как правило, её забирали для себя конунги.

— Идём к Оливеру, он всегда привозит что-нибудь необычное, — потянув меня в самый дальний уголок торга.

— Почему он так далеко от основного торга?

— Говорит ему здесь удобней, — улыбнулся конунг, — товар возвращать далеко не нужно.

— Не покупают?

— Не всегда, это особый товар, тот что берут, лежит в самом бойком месте.

— Возле нашего стола, — рассмеялась я, заметив на лице мужчины лукавую улыбку.

— Точно, а вот и мой друг.

— Хальгорд, рад тебя видеть живым, — воскликнул мужчина невероятного размера, просто человек-гора, с окладистой бородой и потрясающими голубыми глазами, — а это что за малютка.

— Светлого, — поприветствовал конунг торговца и привлёкши меня к себе, добавил, — Эвелин, познакомься, мой друг Оливер.

— Эвелин, — нараспев протянул мужчина, внимательно всматриваясь в моё лицо, — хм… мне, кажется твоё лицо знакомым, ты была уже здесь на торге прошлым летом?

— Нет, — ответил за меня Хальгорд, в его голосе слышалось настороженность, — Эвелин здесь с весны, мы забрали её у ярла Геста.

— Да? Значит корабль захватили… Ты хочешь возвратиться домой? — задумчиво спросил Оливер, обращаясь ко мне, — полагаю, Хальгорд не станет тебя удерживать силой, я смогу тебя доставить в твою страну.

Конунг мгновенно напрягся, его рука больно стиснула мою ладонь, но он промолчал, а на широких скулах, забугрились тугие желваки.

— Я не помню где жила, — нерешительно ответила, мысленно ругаясь на заботливого Оливера. Мне повезло, что ни конунг, ни Бруно особо не допытывали, откуда я родом, они лишь предположили, что из Бритты и мне это было выгодно. Ведь странно, не помнить, где ты жил, кто твои родные, не знать своё имя, но помнить, как делать стекло, бусы, печи и прочие новшества, поэтому я молчала. И вот теперь надо сочинять легенду, что-то рассказывать.

— Не помнишь? — недоумённо переспросил торговец, задумчиво теребя свою бороду.

— Наверное я ударилась головой, — неопределённо пожала плечами, изобразив в голосе равнодушие, — знаю лишь, что меня зовут Эвелин, примерно понимаю, откуда родом, помню многое, что когда-то учила, но не помню родных и свой дом.

— Если ты вернёшься к себе, возможно, память вернётся, один знакомый лекарь так говорил Оскару, — продолжал настаивать Оливер, а Хальгорд, казалось, ещё немного и вцепится в настойчивого торговца, — Хальгорд помнишь Оскара, он три зимы назад сюда заходил, попал в шторм, головой ударился о борт и не помнит с тех пор ничего, сейчас сын его ходит с нами, здесь где-то он.

— Оскар так и не вспомнил? — с надеждой в голосе спросил Хальгорд, поддавшись чуть вперёд.

— Да, но супруга верит, что всё образуется, — покачал головой Оливер и снова обратился ко мне, — я отвезу тебя, если хочешь вернуться.

— Нет, — резко чем следовало, ответила я и, чуть сбавив тон, продолжила, — скорее всего, я сирота и мне некуда возвращаться, иначе бы я помнила своих родных.

— Ну так-то да, — согласно кивнул торговец и что-то вспомнив, хмыкнув, добавил, — Оскар сына помнил и Грету свою тоже, память отшибло только за последние года… странным образом не помнит, кому что должен.

— Оливер, что ты привёз на этот раз, — перебил болтуна Хальгорд, ему надоело обсуждать тему возвращения меня, но всё же я чувствовала, что напряжение покинуло Хальгорда, а его рука ослабила хват.

— Разное, идёмте на корабль, — махнул рукой торговец, — не стал вытаскивать, две остановки, и никто не взял.

На корабль заходила не без опасения, но вроде бы Оливер уже позабыл о своём предложении непременно доставить меня домой, мысленно усмехнулась: «Если бы он только знал где он».

— Гари, подай нам вина, — рыкнул торговец, продвигаясь вглубь, он вёл нас к наваленным мешкам, горшкам, ящикам, — вот только подняли на палубу, а на берег выносить даже и не стал, пустое дело.

— Я посмотрю? — спросила, заметив знакомый хвостик, торчащий их ящика.

— Смотри, — разрешил мужчина, Хальгорд застыл словно истукан рядом и внимательно следил за обстановкой, видимо, не одной мне пришла в голову мысль, что можно меня запросто похитить.

— Свёкла! — радостно воскликнула я, достав из ящика корнеплод, — Хальгорд купим?

— Хм… если хочешь, — неопределённо пожал плечами конунг, с недоумением глядя на радостную меня.

— А здесь у вас что? — нетерпеливо ткнула пальцем в рядом стоящий мешок.

— Арабское зерно, — ответил Оливер, развязав верёвку, он запустил руку в мешок, вытащив на свет горсть гречки.

— Хальгорд, берём?

— Хорошо, — согласился конунг, теперь уже с удивлением поглядывающий на меня.

— А здесь ткань отличного качества, — произнёс ошарашенный торговец.

— Ага, — пробормотала, рассматривая шёлк цвета летней травы, — это не нужно, а что ещё есть?

— Украшения, но больно дорогие, — хмыкнул он, покидая нас.

— Хальгорд мы можем свёклу и гречку забрать всю?

— Думаю да, — усмехнулся конунг, кажется, он забавлялся потрясённым видом Оливера,— может ещё и ткань себе возьмёшь?

— Пока нет. Обойдусь тем что есть, а вот продуктами нам надо закупиться, — задумчиво произнесла, осматривая корабль, чем бы ещё поживиться, мысленно хмыкнув: по-моему, я становлюсь настоящим викингом.

— Вот смотрите, — торжественно проговорил Оливер, открывая шкатулку, — красота и работа, какая тонкая.

На мягкой подложке лежала диадема, выполненная из золота с маленькими красными рубинами, работа была действительно выполнена настолько искусно, что захотелось рассмотреть поближе все эти переплетённые между собой веточки, листики и цветочки.

— Очень, — восхищённо выдохнула я, рассматривая произведение искусства, — невероятная красота

— Увезу назад, пока покупателя нет на такое чудо, — горестно вздохнул Оливер, закрывая шкатулку, он аккуратно спрятал её в мешочек.

— Уверена, что рано или поздно появится, — поддержала мужчину, торговец показался мне неплохим человеком, — Может быть. — Оливер, может, в следующий раз вы привезёте побольше странностей: крупы, зерно разное, специи, овощи, фрукты, мы всё возьмём, — не утерпела я, мне очень хотелось разнообразить наш с Алиной и Хейдой стол.

— А по рукам, — воскликнул довольный купец, но прежде взглянул на Хальгорда.

— Оливер, мы заберём все мешки с арабским зерном и вот эти корнеплоды.

— Двадцать шкур, — тут же отреагировал торговец.

— Ты хотел это увезти обратно, а по дороге овощи точно испортятся, — с усмешкой бросил Хальгорд и торг начался, я лишь диву давалась, как умело конунг и торговец спорили.

Всего каких-то тридцать минут, и мы стали обладателями семи мешков гречки и двух ящиков свёклы, также Оливер нам доложил несколько корнеплодов репы и петрушки, а ещё отсыпал по половине мешка сушёных груш и яблок.

Покидала корабль довольная и счастливая, Хальгорд глядя на меня тоже улыбался и даже шутил, что совершенно ему не свойственно.

— А там что? — спросила, показывая в сторону ещё одного корабля, я, прищурив глаза, пыталась разглядеть, что происходит на палубе и, если я не ошиблась, мне это совсем не нравится.

— Не знаю, пойдём посмотрим.

Добрались быстро, пригласив торговца на берег, Хальгорд поприветствовав его, спросил, с чем приехал и что предлагает. Получив ответ, он удовлетворённо кивнул и потянул меня дальше.

— Подожди, — остановила Хальгорда, всматриваясь на палубу, я указала на двух мужчин, — а это кто?

— Так рабы… было всего пять, купил на одном из торгов, об этих говорили, ведают многое, — отмахнулся купец, — троих продал, а эти остались, больно хилые, боюсь и не довезу домой.

— Хальгорд, — зашептала, умоляюще взглянув на мужчину, — прошу… у меня пока нечем заплатить, можно в счёт долга?

Сказала, а сама замерла в ожидании, снова сравнила его жизнь с жизнью рабов. Конунг же долго смотрел на меня, пытаясь разглядеть, наверное, причину моего просьбы, но не понимал. Я и сама себя не понимала, но видела, как по одному из мужчин прошлись плёткой и просто не могла, это вот так оставить.

— Берём обоих, — сказал Хальгорд, обращаясь с изумлённому торговцу спустя минуту молчания, — заплачу по одной серебряной монете за каждого.

— Но…, — попытался возразить купец.

— Или они умрут, и ты скормишь их рыбам, — резко прервал его конунг.

— Приведи рабов, — недовольно буркнул мужчина своему, видимо, помощнику.

— Отведите их к Бруно, — распорядился Хальгорд, уводя меня подальше от корабля, на ходу прошептал, — это подарок, придумай, что-то другое за долг жизни.

— Спасибо, — искренне поблагодарила мужчину, когда мы отошли на приличное расстояние от сердитого купца, недовольного таким торгом. Конунг меня вёл вверх по холму, всё дальше уводя от местного временного рынка.

— Надеюсь, ты накормишь меня кашей из арабского зерна и этим странным корнеплодом тоже, — широко улыбнулся мужчина, понимая, что не за это я его благодарила, хотя и за это тоже.

— Конечно, — рассмеялась я, украдкой взглянув на Хальгорда, но мужчина уже смотрел вперёд и был задумчив.

Дойдя до редкого лесочка, я огляделась: на море с пришвартованными кораблями, на берег, где стояли драккары, корабли купцов, на торг, где суетливо носились помощники купцов, таская мешки с зерном и прочим товаром и молчала. Место торговли было далеко, но до нас доносился шум и крик спорящих людей. Устало прислонившись к небольшому деревцу, я, прикрыв глаза, я пыталась услышать шум волн, крик чаек, но людские разговоры перекрывали звуки природы.

— Эви ты выберешь меня в свои супруги? — спросил вдруг Хальгод, ошарашив меня столь долгожданным мной, предложением.

— Да, — тихо ответила, выдержав небольшую паузу, так и не открыв глаза, а через мгновение почувствовала на своей талии горячую ладонь мужчины, вторая осторожно коснулась моего лица, убирая прядь волос. Обжигающее дыхание у моих губ и практически невесомый, нежный поцелуй, без намёка на продолжение, скорее просто обозначая своё право.

— Через три недели, — прошептал мужчина, прижимая меня к себе…

Глава 31

— Нда… здесь действительно слухи расходятся быстрее лесного пожара и главное, как, а? — бурчала себе под нос, убирая посуду со стола.

— С твоим появлением людям поговорить есть хоть о чём, — хмыкнула вёльва, — а то перемалывали косточки всё об одном и том же.

— Скучно жили, — счастливо рассмеялась, подхватив Алину за ручки, я закружилась с ней по домику.

— Эви, — с восторгом пищала девочка, радостно смеясь, одновременно любуясь небольшой, но красивой фибулой — подарок Хальгорда.

С подарками он пришёл в тот же вечер, вручил, как положено, с традиционными словами. Отказываться не стала, мало ли как он расценит мой ответ, хотя считала, что все его дары: выкупленные рабы, платья, украшения, те же продукты и ненавязчивая помощь, это уже самый лучший дар для меня.

Разворачивая свёрток, подгоняемая нетерпеливым ребёнком, я потрясённо уставилась на выглядывающий из ткани кусочек шкатулки, той самой, что показывал нам купец Оливер на своём корабле.

— Хальгод, это очень дорого, — сиплым голосом прошептала, застыв, не решаясь открыть и подтвердить свои догадки.

— Я видел, тебе понравилось это украшение, — улыбнулся мужчина, помогая развернуть ткань, Алинка, вытянув шею, пыталась рассмотреть, что же так поразило меня, — прости, но у меня не было в общине дара, достойного тебя.

— Спасибо, но тебе нужны деньги на приобретение продуктов, — попробовала вразумить мужчину, хотя, о чём я, купцы уже отбыли.

— Прошлый поход вышел удачным, захватив драккар ярла, мы не прогадали, — прошептал конунг, многозначительно взглянув на меня, — на серебро и золото, мы скупили почти всё зерно у торговцев, все продукты, до следующей осени общине хватит.

— Замечательно, — обрадованно воскликнула, — но всё же…

— Это мой дар, — напомнил Хальгорд, доставая диадему из шкатулки, он осторожно водрузил её мне на голову.

— Эви ты такая красивая, — восхищённо выдохнула Алинка, восторженно взирая на меня.

— Очень, — произнёс Хальгорд, не отрывая взгляд от моих губ.

— Спасибо, — поблагодарила, неожиданно для себя поцеловав мужчину в щеку, тут же сбежала к столу, расставляя кружки для отвара, чуть успокоив разбушевавшееся сердце, добавила, — каша есть и печенье мы с Алиной пекли.

— Каша из арабского зерна?

— Да с подливой, — кивнула, накладывая для жениха рассыпчатой гречневой каши, добавляя подливы с мясом, тихо посмеиваясь над собой, этакая принцесса с диадемой на голове и у очага с кастрюлями.

Три недели пролетели быстро, в делах и хлопотах. Все эти три недели я ходила словно невменяемая, в предвкушении чего-то невероятного. Наблюдая за всем происходящим как будто со стороны.

На Кнуда, который неизменно раз в четыре дня, приезжал к домику вёльвы, с презрительной гримасой на лице, застывал во дворе, важно кивал, увидев меня, вручал очередной дар и молча не прощаясь покидал наше селение.

На Лейва пришедшего спустя пять дней, с широкой улыбкой сообщившего, что знает о моём выборе, но не жалеет, что попытался.

На ещё двух женихов, приехавших к домику через две недели с дарами и как я не отказывалась их принимать, объясняя, что выбор мужа в первый день осени будет формальным, они всё равно всучили мне свёртки, буркнув, что положено и больше не появлялись в общине Хальгорда.

На Ингвара, который заявил, что до осени повременит, мало ли Халь вытворит чего и я передумаю и наведывался в домик вёльвы почаще настырного и противного Кнуда.

— Зачем тебе? — не выдержала я однажды, спросив у мужчины спустя неделю нашего общения, Ингвар оказался неплохим конунгом и приятным собеседником.

— Такой как ты у нас давно не было, — неопределённо пожал плечами Ингвар, — мать Хальгорда была на тебя похожа, с её появлением община Хальгорда стала богатой, люди жили в достатке.

— Спасибо за откровенность, — с усмешкой бросила, глядя на задумчивого конунга.

— Я честен с тобой и уверен, что Хальгорд и остальные женихи тоже по этой причине пришли.

— Конечно, — печально кивнула поднимаясь.

— Эвелин, я… прости, — тут же воскликнул Ингвар, вскакивая с лавки, — ты красавица, выделяешься из всех женщин и мне всё равно, что ты пришлая! Просто, как конунг я должен думать прежде всего о своих людях.

— Я понимаю и ещё раз благодарю за откровенность.

— С каждым годом земля всё меньше родит, зверь тоже уходит, зима долгая, даже в южной части острова, — тихо произнёс мужчина, возвращаясь на своё место, — вся надежда на купцов и добычу, но и там не всегда удаётся хорошо разжиться.

— Почему вы не покинете остров?

— Куда?

— В мире достаточно тёплых мест, — ответила, не зная, верно ли поступила, сказав об этом.

— Хальгорд пытался, — горестно проговорил мужчина, тяжело поднимаясь, направился к выходу, — но всё занято.

— Не всё, — прошептала, глядя на закрывающуюся дверь.

— Хороший конунг, — тихо произнесла вёльва, ставшая свидетелем нашей беседы.

— Да, — согласно кивнула и, тряхнув головой, отбрасывая грустные мысли, осмотрелась, снова и снова любуясь обновлённому домику.

На следующей же день, как только Хальгорд получил моё согласие, дом вёльвы подвергся нападению, его осмотрели и приступили к строительству. Хейда не возражала и спустя почти три недели в единственной комнате появилось ещё две двери. Одна вела в помещение с большой кроватью, устланной мехом, в углу разместились четыре огромных сундука, маленький стол и вешалка. Другая вела в кладовую, которая была забита гречкой, там же лежал ячмень, овёс и прочие запасы.

— Эви, я знаю, что ты не сможешь жить в общем доме, — заявил в тот день Хальгорд, прежде чем начать строительство, — Хейда дала разрешение и если ты тоже позволишь, то я пристрою к дому вёльвы ещё одну комнату для нас с тобой, мне Оливер рассказывал, как у них дома построены.

Конечно я не возражала и была искренне благодарна мужчине за понимание. Хейда довольно посмеивалась, Алинка в первые дни переживала, но после серьёзного разговора со мной и Хальгордом успокоилась.

И большая стройка началась, от визга пилы, крика рабочих, топора и пыли я с Алиной сбежала к Кьярвалю, там оккупировав один из углов помещения, мастерили каждая своё.

Алина продолжала лепить зверят, я же совместно с гончаром, принялась создавать чайный сервиз, вернее, пополнять его коллекцию. Заварочный чайник Кьярваль сделал сам, я же лепила кружки и небольшие блюдца, чтобы позже их покрыть глазурью, пусть это будет моё приданное. До самого позднего вечера мы с Алиной находились в гончарной мастерской и только на ночь возвращались под крышу ставшего родным дома.

К концу первой недели строительства присоединились ещё две пары рабочих рук, бесконечно споря, они окончательно разломали домик вёльвы.

— А я говорю, печь лучше поставить здесь и трубы проложить, так теплее будет, — в очередной раз спорили два бывших раба, Томас и Ливан.

— Но тогда тепло будет уходить в сторону кладовой, — возразил Ливан, рисуя веткой на земле, схему будущего отопления домика вёльвы.

Да, у меня не всё как у нормальных людей, я сначала белю, а потом меняю в доме отопление и полы стелю. Томас и Ливан, оказались очень образованными людьми этого времени, побеседовав с ними, пытаясь определить, откуда они, я так и не смогла выяснить, но судя по говору, похоже на французов. На следующей же день, я при свидетелях освободила их от рабства и предложила, покинуть остров и вернуться к родным.

Но Томас и Ливан отказались, не добро взглянув на Оливера и я не могла их в этом винить, кто знает, довезут ли их на самом деле или снова продадут по пути. Настаивать не стала, Хальгорд определил им жильё, но стребовал посильную помощь, работая для общины, задарма хлеб есть здесь никому не позволено.

Преисполненные признательностью ко мне и конунгу, они, прознав о предстоящей свадьбе, решили чем-нибудь отблагодарить. В итоге совместного обсуждения и непрекращающихся споров, приступили к к созданию первого в этой общие, водяного отопления в доме вёльвы. А далее, если в небольшом домике получится, переделаем во всех домах. Из объяснений обоих мужчин я узнала, что им доводилось уже дважды участвовать в строительстве, чем очень порадовали меня, я мало что в этом понимаю, а дома всё же здесь были некомфортные.

Печь, которую решили поставить вместо очага, собрались сложить из мыльного камня, его привезли из общины Лейва, осталось сварить трубы, чугунные мы пока так и не смогли вылить, не хватало моих знаний для этого, но Хакон, не оставлял надежды решить и этот вопрос.

— Эви, может, покинем этих, — предложил Хальгорд, потянув меня из комнаты, подальше от начинающегося скандала, прерывая мои воспоминания.

— Знаешь, я просто удивляюсь, как они столько времени дружат, ведь совершенно разные люди, — усмехнулась, сбегая от спорщиков.

— И больно настойчивые, — рассмеялся Хальгорд, последнее время он всё чаще это делает. Смех у него заразительный, открытый, мне нравится наблюдать за ним, как он преображается. Сначала в глазах зажигаются озорные огоньки, потом между бровей залегает небольшая морщинка, следом вокруг глаз разбегаются лучики и вскоре раздаётся громкий раскатистый смех.

— Согласна, — хихикнула я, но вспомнив, о чём давно собиралась спросить, тут же замолчала и, взглянув на мужчину, уточнила, — уголь ещё не нашли?

— Нет, — покачал головой мужчина, — и торф жечь не стоит пока, на зиму нужны запасы.

— Верно, — печально вздохнула, — значит повременим со стеклом.

— Ты не передумала? — лукаво взглянув на меня, спросил Хальгорд, подхватывая меня под руку, — уже завтра.

— Нет, — тихо ответила я, смущённо опустив голову, скрывая полыхающие щёки.

Свадьба уже завтра… само мероприятие будет вполне обычным, я думала, придётся резать руки, обмениваться кровью и заниматься прочей атрибутикой средневековья, но нет… В этом мире нас обвенчают боги и вёльва, которая будет говорить вместо них, а потом праздничный стол и вечером пары разойдутся по своим домам, где должны будут провести обряд единения.

Свадьбы гуляют разом все пары и даже Свейн завтра поменяет свой статус жениха, но прежде невеста должна подойти к тому мужчине, которого выбрала или избрал за неё отец.

Меня же больше всего смущает первая брачная ночь, странным образом я совершенно не помню свою из прошлой жизни, вообще воспоминания приходят ко мне урывками, всего, что касается личной жизни. Помню маму, бабушку, отца, наши вечера и поездки, учёбу помню, но был ли у меня муж? Жених? Дети? Об этом тишина…

— Платье завтра с утра принесут и к нему украшения, — произнёс конунг, прерывая мои мысли, — а к костру тебя Бруно отведёт и Анни.

— Хорошо, — кивнула, уже зная, что от меня требуется, Вилма подсказала. Анни была удивлена решением конунга, но быстро забыла, вообще она мне показалась лёгкой какой-то не зацикливающейся, сказала и тут же забыла.

— Вёльва в лес пойдёт, её Асвёрд проводит, время пришло сбора особой травы — продолжил рассказывать конунг, — три ночи её не будет, а Алина поживёт у Хакона, там она любит бывать.

— Хм…, — растерянно пробормотала, чувствуя, странное томление внизу живота.

— Я подумал, тебя будет смущать присутствие девочки, — озабоченно взглянув на меня, произнёс Хальгорд.

— Всё в порядке, — поспешила успокоить мужчину, мысленно борясь со своими тараканами в голове.

— Эви…

— Хальгорд, всё хорошо, правда, — прошептала, чуть коснувшись рукой его плеча, я была тут же обнята и прижата к широкой груди будущего мужа.

— Завтра, — тихо произнёс Хальгорд, втянув запах моих волос.

— Завтра, — эхом отозвалась я, уткнувшись в Хальгорда, я тоже вдохнула приятный и родной запах мужчины.

Глава 32

- Хальгорд-

— Ты как? Готов?

— Давно, — хмуро ответил я, устремив свой взор на разбушевавшейся океан, то же самое сейчас творилось у меня внутри.

Что-то гложило, не давало покоя, но я не понимал и не видел, что не так и это особенно нервировало. А волны продолжали с грохотом обрушиваться на берег, утаскивая за собой камни и топляк, который не успели собрать мальчишки. Сегодня океан был особенно суров, словно предупреждая, он снова и снова бросался на берег, оставляя после себя мокрые следы на песке.

Песок… надо же, придумала его греть, получая из него стекло. Недоверчивый и грозный Хакон теперь ей «в рот заглядывает», внимает каждому слову и верит безоговорочно. А Кьярваль, тот готов на руках носить, за подсказки. Да что там, Бруно, Эйнар, Свейн все они смотрят на мою Эви, как на сошедшую с небес богиню.

— Ну хоть прекратишь все ночи у порога дома Старой вёльвы проводить, — с усмешкой бросил Бруно, прерывая мои мысли, — а то совсем с лица спал, караулишь, чтобы не ломился к ней никто, да и мальчишкам отдых наконец дашь.

— Если бы не Хейда, я сразу по прибытии забрал Эвелин в свой дом, — сердито буркнул, вспоминая давний разговор с вёльвой.

В тот день она задержала меня в доме, сжав до боли мою ладонь, смотрела в глаза цепким немигающим взглядом и шептала: «Не спеши… Она другая… Завоюй её доверие, и она будет навеки твоя… во всех мирах». Казалось, тогда через Хейду вещал сам Один, так жутко горели глаза вёльвы.

— Так права же оказалась, — равнодушно пожал плечами Свейн, — Эви другая, ей требовалось привыкнуть к нам, к тебе. Да и в доме у тебя Гудрун хозяйничает, как они обе уживутся?

— Гудрун уже завтра к сестре уезжает, — хмыкнул Бруно, — девка совсем сдурела, спорить с самим конунгом.

— И как согласился взять её к себе дом Снор, — расхохотался Свейн, — помнишь, что Гудрун с сестрицей учудили, ярл до сих пор с содроганием вспоминает и клялся, что никогда не возьмёт к себе на постой эту особу.

— На неделю всего, а дальше выдаст её замуж, — бросил с усмешкой Бруно, — как раз пока идут священные дни.

— И есть желающие? — изумился Свейн.

— Есть, — улыбнулся ярл, забавляясь над удивлением Свейна, — один.

— А вокруг Эви кружат Ингвар, Лейв и этот Кнуд, — рыкнул я, отбросив от себя, держащий в руках, голыш, — что им неймётся.

— Ещё двоих забыл, — рассмеялся Бруно.

— Те не в счёт, — отмахнулся я, — Ингвар умеет красиво говорить, всегда больше нравился девушкам, а Кнуд — у него хорошие земли, Эви в его общине не будет знать голода. Лейв — он добряк и ему тоже есть что предложить Эвелин.

— Но выбрала она тебя, — подытожил Свейн, довольно улыбаясь.

— Ещё только завтра…

— Он её заставил! — рявкнул Кнуд, судорожно с надрывом, указывая рукой на Хальгорда, — вынудил выбрать его, она ни в одной общине не была, чтобы сделать верный выбор.

— Эвелин, ты сама сделала выбор? — строго спросила Хейда, нахмурив брови, она, не отрывая взгляд, взирала на меня, словно пыталась, что-то рассмотреть, только ей одной ведомое. Сейчас Старая Вёльва не была похожа на себя, а в её взгляде было что-то пугающее и властное.

— Да, я выбираю Хальгорда, — твёрдо произнесла, прежде судорожно сглотнув, я почему-то была уверена, что именно такой ответ будет правильным.

— Выбор сделан, — постановила Хейда глухим, не своим голосом.

Я же с облегчением выдохнула и сдвинулась ещё на один шаг в направлении к Хальгорду, сейчас как никогда мне захотелось спрятаться за ним и никого не видеть. Два дня до мероприятия были очень изнуряющими, а утро кошмарным, и теперь ещё и Кнуд со своим заявлением…

Подготовка к свадьбе в этом мире была странной. Два часа в жарко протопленной бане, меня натирали разными травами, скребли мелким песком, грели, парили. Анни и Вилма были неумолимы, со счастливыми и немного коварными улыбками, приговаривая, о скорой радости, готовили меня к священному таинству. Тело горело и стало красным, но это их не останавливало, и они продолжали натирать меня, каким-то жиром, с терпким запахом незнакомой мне травы.

Волосы тоже подверглись пыткам, их, наверное, раз сто ополоснули в разных по составу отварах, рассказывая о каждом, для чего и отчего он. А высушив заплели несколько тонких косичек, обмотав их вокруг головы, остальные волосы должны быть распущенными.

А после всей этой экзекуции, меня принялись в четыре руки наряжать. Нижняя рубаха, белоснежная как снег, со скромной вышивкой на рукавах, туфли из мягкой кожи с тупым носом и платье. Оно было… потрясающе красивым, ярко-красное, вышитое золотой нитью и невероятно мягкое на ощупь. Оно немного обтягивало грудь, расширяясь книзу.

Я хотела надеть диадему, подарок Хальгорда, но Вилма остановила меня. До официального выбора мужа, не положено отдавать предпочтения, итак, уже наговорила лишнего женихам — Ингвару и прочим, раньше времени.

Но и этого всего оказалось достаточно, чтобы у Хальгорда загорелись глаза при моём появлении, он неловко переступал с ноги на ногу, не отрывал свой взгляд от меня и, казалось, не дышал. Но стоило мне сделать всего один шаг к нему, как конунг шумно выдохнул, а его карие глаза вспыхнули счастьем.

— Молодая ещё, самой решать, — возразил Кнуд, прерывая мои воспоминания. Мужчина, недовольно зыркнув в мою сторону, требовательно уставился на Хейду и только открыл рот, чтобы продолжить, как вёльва резко оборвала настырного конунга:

— Боги дозволили! И не тебе спорить с богами! — после этого, мужчина, тут же чуть склонив голову, пятясь, скрылся среди толпы, в его след послышались ехидные смешки и нелицеприятные комментарии.

Но вот вёльва ударила в бубен, и как по команде женихи, выбранные девушками, устремились к нам. Два шага… всего два шага оказалось достаточно. Хальгорд осторожно, словно опасаясь, что я исчезну, еле касаясь, взял меня за руки и, не говоря ни слова, смотрел мне в глаза.

Я тоже молчала и слушала странное и не похожее на слова бормотание Хейды, её речитатив то усиливался, то ненадолго замолкал. Пары, стоящие вокруг костра, словно пребывали в трансе, я же с любопытством рассматривала происходящий обряд, впрочем, головой крутить поостереглась.

Через десять минут потока бессвязных для меня слов, Хейда снова ударила в бубен, гортанно выкрикнула, после пламя резко взметнулось к небу и народ, что пришёл засвидетельствовать обряд, радостно взревел.

— Всё, — прошептал Хальгорд, притянув меня к себе, в его глазах было столько нежности и восхищения, что моё сердце радостно забилось, — боги нас благословили, давно я такого высокого пламени не видел.

— Да? — удивлённо переспросила, я была уверена, что Хейда что-то бросила в огонь, отчего он сердито зашипел и взвился ввысь, но говорить об этом не решилась.

— Идём? — спросил теперь уже муж, потянув меня подальше от пылающего костра, — все ушли к праздничному столу.

Оглянувшись, заметила, что у костра действительно остались я, Хальгорд и Хейда, смотрящая на нас немигающим взглядом, в котором полыхал почему-то синий огонь.

— А Хейда? — растерянно спросила, показывая на враз сгорбившуюся бабушку, казалось, она стала ещё старее и выглядела сильно уставшей.

— Её проводят. После общения с богами, она несколько часов приходит в себя, — пояснил Хальгорд.

— Может я помогу?

— Иди, я справлюсь, — прохрипела вёльва, тепло улыбнувшись нам, снова став самой собой, — лес мне поможет, всегда помогал.

— Хорошо, — нерешительно кивнула, оглядываясь на старушку, которая шаркающей походкой, опираясь на двух мальчишек, направилась в сторону леса.

— За Хейдой присмотрят, под её любимым дубом уже готова лежанка с тёплым мехом и отвар, — успокоил меня муж, пряча в своих объятиях, — а Рауд через час принесёт для вёльвы горячей еды.

— Спасибо, — благодарно кивнула мужчине, восхищаясь такой заботе, хотя ведь Хейда вырастила его, не мог же он оставить бабушку как есть.

— Идём, нас уже давно ждут, — вновь напомнил о празднике Хальгорд.

А потом был пир, я никогда не видела таких огромных столов, они были расставлены по всей поляне. Птица, сыры, творог, овощи, ягоды, лесные яблоки, сбитень всё это и не только было расставлено на столах. А рядом над кострами, крутились на вертеле целыми тушками барашки и огромные куски ароматного мяса. Людей было много, по-моему, здесь собрались все люди из общины Хальгорда и приглашённые гости с других селений. Наше место было во главе центрального стола, там же сидел Бруно, Ингвар и остальные женихи, только лишь Кнуд исчез, но я совсем не расстроилась этому.

Пожелания сыпались со всех сторон: дети, достаток, здоровья, силы, мудрости… чего только я не услышала от гостей на этом празднике, удивительно, но пожелания не повторялись.

— И всё-таки ты везучий Хальгорд, — рыкнул Ингвар, стукнув кулаком по столу, спустя два часа застолья, — такую девушку забрал.

— Я тебя звал с собой, может, и ты бы ей приглянулся, — довольно улыбнулся муж, чуть сжимая мою ладонь.

— Сам знаешь, не ко времени твой поход был.

— Знаю, но у меня выбора не было, — кивнул Хальгорд, став в одно мгновение серьёзным, — а этой зимой пойдёшь со мной?

— Конечно, лето было хорошее, людей оставлю спокойно.

— Отлично, — радостно воскликнул Бруно, — знаем славное место, но люди нужны, самим не справиться.

— Хальгорд, ты снова хочешь идти в поход? — шёпотом спросила у мужа, с недоумением рассматривая довольные лица Эйнара, Бруно, Ингвара, Лейва и Хальгорда.

— Конечно, каждую зиму мы ходим за добычей, — равнодушно пожал плечами муж, подливая мне в кружку отвар, — и тебя с собой возьму.

— Зачем?

— Ну как… — растерянно произнёс Хальгорд, удивлённо взглянув на меня, принялся перечислять, — добыча, золото, ткани, специи, может, и овощи, какие будут, сама посмотришь…

— Я понимаю, — прервала мужчину, — можно всё это купить, продав стекло и железо.

— Эви, позже поговорим, — тихо ответил Хальгорд, недовольно нахмурив брови, он посмотрел на прислушивающихся к нашей беседе, конунгов и ярлов.

— Хорошо, — согласно кивнула, пребывая в некотором раздражении на себя, с чего я вдруг решила, что с моим появлением мужчина изменит свой привычный образ жизни.

— Тебя женщины зовут, — сообщил Бруно, задумчиво всматриваясь в наши с Хальгордом лица.

— Сейчас схожу, — смутилась, зная, для чего меня ждут местные женщины. Пришло время поделиться опытом… Ведь матери у меня нет, а значит, старшие должны поведать о том, что меня ожидает в брачную ночь. И не то чтобы я не понимала, просто говорить об этом с посторонними людьми, то ещё сомнительное удовольствие.

Выбираясь из-за стола, я практически не смотрела в сторону мужа, но ощущала его взгляд на себе, кожа на руках вдруг покрылась пупырышками, а сердце пустилось вскачь. Тряхнув головой, прогоняя неприличные мысли, пришедшие не ко времени, я устремилась к ожидающим меня женщинам, но сделав всего несколько шагов от стола, услышала крик испуганных мальчишек, истошный визг девушек, а следом яростный рёв мужчин.

Глава 33

Обернувшись, я потрясённо смотрела на людей, часть в панике сновала вокруг столов, часть бежала вниз по склону. Хальгорд быстро отбросив за свою спину тяжелое кресло, в одно мгновение оказался рядом со мной, схватив на руки, он спешно понёс меня в сторону дома Хейды.

— Хальгорд, что случилось? — растерянно спросила, вцепившись обеими руками в рубаху мужа, я потрясённо наблюдала за бегущими мужчинами, рыдающими женщинами, отовсюду слышался крик и ругательства.

— Горит хранилище с зерном и склад с шерстью, тканью, мехами и шкурами, — хмуро ответил муж, продолжая утаскивать меня к домику вёльвы. Следом за нами шли Свейн с молодой супругой на руках, Бруно, буквально волоком тащил не вменяемую Анни.

— Как? Где? — начала я, осматриваясь, но тут же замолкла, увидев красное зарево недалеко от леса, — иди, тебе нужно быть там.

— Сначала проверю дом, мы не знаем, может это нападение на общину, — возразил Хальгорд, — закройтесь в доме Хейды и не выходите.

— Хорошо, — быстро-быстро закивала, судорожно думая, чем бы я могла помочь, но в голову ничего стоящего не приходило. Я могу лишь подносить ведра с водой, а много ли толку будет от такой помощи…

У дома вёльвы мы оказались скоро, проверив внутри все помещения, мужчины запихнув нас в общую комнату, напоследок с тоской в глазах на нас взглянули и исчезли.

— Это что творится-то, — запричитала Анни, падая на лавку, женщина схватилась за голову и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

Вилма и Нел растерянно топтались у порога, не зная, куда себя деть, у новобрачной в глазах застыли слёзы, она комкала руками подол нарядного платья и не отрывала взгляд от запертой двери.

— Может отвару? — предложила я, мне тоже было страшно, и я очень волновалась за Хальгорда и остальных мужчин. В моей голове давно мелькали картинки, каждая была ужаснее предыдущей.

— Наверное, — нерешительно кивнула Вилма, продолжая стоять истуканом у выхода.

— Присаживайтесь. Нел… уверена, мужчины разберутся.

— Эвелин… это все наши запасы, — всхлипнула Анни, продолжая раскачиваться словно запущенный маятник, — у нас ничего не осталось.

— Ещё ничего не понятно, — возразила я, — возможно, мальчишки напутали и рядом что-то горит.

— Это же… в священную неделю! — потрясённо воскликнула Вилма, — их боги накажут, разве так можно? Эви ведь это запасы, их крали, за них убивали, но не жгли!

— Кто бы это ни был, всё им вернётся, — согласилась, разливая отвар по кружкам, кто-то должен сохранять спокойствие в этом кошмаре и пусть это буду я, — Анни, а мальчишки твои где?

— К Хакону убежали, там теперь много парней собирается, — сиплым голосом ответила женщина, всё ещё не пришедшая в себя.

Я же пока не понимала их паники и верила, что всё обойдётся. Слишком всё быстро произошло, из криков, и причитаний я ничего не поняла, но вот такое спешное исчезновение и воинственный вид мужа меня откровенно напугал.

— Зверушек стеклянных делают? — спросила, натянув улыбку, надо было хоть как-то отвлечь напуганных женщин.

— Да, у Свана очень похоже выходит, — гордо ответила Анни, ненадолго забывая о происшествии, — такие крохотные и разноцветные.

— Я видела, рыбка красивая, с плавниками и хвостом, — подтвердила Вилма, слегка улыбаясь, — там даже маленькие глазки синим сделаны, он её на шнурок повесил.

— Думаю к следующему приезду купцов, мальчишки подготовятся, — тихо произнесла, радуясь, что женщины хоть немного отвлеклись, — уверена, они ещё удивят торговцев и заработают много золотых монет.

— И как тебе в голову пришло такое, — хмыкнула Анни, отпивая отвар из ромашки, мяты и ещё только Хейда знает, каких трав, — из стекла волка сделать и так красиво вышло… Алинка, когда показала его детям, всем такой понадобился, теперь старшие мальчишки пропадают в мастерской и не выгонишь оттуда.

— Бруно ругается, — усмехнулась Вилма, — говорит, что его сыновья из воинов превращаются в ремесленников.

— Одно другому не мешает, а знать и уметь хотя бы одно ремесло, на котором можно заработать в жизни обязательно пригодится, — ответила, вспоминая парнишку Рерига, он очень хотел бы стать воином, но из-за увечья не мог.

— И то правда, — согласно кивнула Анни и тут же улыбнувшись попросила, — ты только сама ему скажи, Бруно тебя послушает.

— Хорошо, скажу, — заверила женщину, добавив, — а делала я котика, но вышел волк.

После сказанного, Вилма, Анни и Нел, некоторое время не мигая смотрели на меня, но вот послышался звук, словно кто-то сдувает воздушный шарик и через мгновение Вилма, Нел и Анни громко рассмеялись.

— Ничего у мальчишек лучше получается, а котика я всё же сделаю, — пообещала сама себе, — тем более пока мы только этих зверушек и можем изготавливать.

Всё потому, что торфа было недостаточно, уголь не нашли, а со стеклом поработать хочется, уж не до посуды и литья, но глиняные бусы, бисер и вот зверюшек, мы продолжили изготавливать. К приезду торговцев их потребуется немалое количество, как пообещал Оливер, гостей в следующем году будет в несколько раз больше.

— Стучит кто-то, — вдруг произнесла Нел, сидевшая ближе всех к выходу, она в ужасе уставилась на дверь, будто за ней находилось, как минимум пара жутких чудовищ.

— Да нет, — неуверенно прошептала Вилма, тоже прислушиваясь.

— Вот... снова, слышите, — повторила девушка, испуганно сжимаясь в комочек.

— Кажется, и правда кто-то стучится в дверь, — подтвердила я, нерешительно поднимаясь с табурета. Идти было страшно, мало ли кто там стоит, замерев у самого порога, я обернулась на женщин, но те, уже успели вооружиться, кто ножом, кто кастрюлей стояли за моей спиной.

— Ты открывай и отскакивай сразу и вот держи, — промолвила Анни, вручая мне кочергу и грозно продолжила, — мы встретим, кого там принесло.

— Ладно, — кивнула, радуясь, что Анни, Вилма и Нел сейчас со мной, но тут же вздрогнула от неожиданно громкого стука в дверь и сиплым голосом спросила, — кто?

— Это Моди! Открывай, меня Хальгорд послал, — прокричал звонкий мальчишечий голос.

— Моди, — подтвердила Вилма, кивнув на дверь, она всё же не отпустила тяжёлую кастрюлю из рук.

— Ты один? — на всякий случай спросила я, мысленно выругавшись, если бы он не был один, так он нам и сказал. И не дожидаясь ответа, я медленно стащила крючок, отпирая дверь, с силой пихнув её, отскочила в сторону, как и советовали.

— Тьфу ты, — сплюнул парень лет пятнадцати, глядя на грозных женщин, и усмешкой произнёс, — конунг попросил меня узнать, как вы, но вижу с вами всё в порядке.

— Что там? — прервали парня Анни, не обращая внимания на снисходительную улыбку мальчишки, но тот и ухом не повёл в её сторону, отвернувшись от женщины, он посмотрел на меня.

— Эвелин…, — начал Моди, на секунду замолк, тяжело выдыхая, продолжил, — горит хранилище и ещё пара построек, чужих нет, все мужчины тушат.

— Спасибо Моди, — поблагодарила парнишку, с облегчением выдыхая, всё же тревожила меня мысль о нападении на общину.

— Конунг сказал, можете расходиться по домам, они вернутся не скоро.

— Хм…, — промычали мы разом, нерешительно переглянувшись, так-то вместе было не страшно.

— И Эви… вчера пока вас не было, Гудрун в дом хотела войти, но замок помешал, — добавил Моди, прежде чем уйти, — ругалась сильно, мне об этом Скегги сообщил, его присматривать за домом Старой вёльвы поставили.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила, не понимая, что могло потребоваться этой самой Гудрун в моём доме, тем более пока нас в нём не было.

Застыв у открытой двери, глядя в спину удаляющего парнишки, я молчала, мысленно перебирая возможные варианты и только тихое покашливание Вилмы за спиной, привело меня в чувство.

— Интересно, что ей понадобилось? — Задумчиво прошептала, снова закрывая дверь на крючок.

— Не знаю Эви, но точно ничего хорошего, — так же задумчиво произнесла Анни, — и замок помог, а считала глупость всё это.

— Оказалось, что нет, — пожала плечами, шаркая ногами, словно старуха, я направилась к столу, от волнения у меня пересохли губы, а руки подрагивали. Так всегда, в опасные моменты я обычно собрана, а вот когда всё завершено, меня накрывает нервная дрожь.

— Я слышала, что в одной общине, соперница спрятала дар одного из женихов, который ей приглянулся, — тихо сказал Нел, многозначительно посмотрев на меня.

— И?

— Если не вернуть дары, тем, кому отказала, могут обвинить в воровстве, — как маленькой объяснила Анни, грустно на меня взглянув.

— А там, что выберет отвергнутый жених или возврат в двойном размере или порку для вора, — добавила Вилма.

От услышанного я, судорожно втянув воздух, подавила острое желание выругаться, более чем уверена, Гудрун приходила именно за этим.

— Идти пора, — произнесла Анни, спустя несколько минут молчания, все мы были погружены в невесёлые мысли.

— Да, мужчины вернутся, а нас нет дома, — согласно кивнула Вилма, поднимаясь с лавки.

Через пять минут я осталась одна, осмотревшись, убрала посуду, подмела пол, поправила кухонную утварь, расставив их в ровный ряд. Делала всё, чтобы занять руки и не погружаться в тревожные мысли. Не знаю, сколько прошло времени, мне, казалось, оно тянулось мучительно долго, но вот в дверь громко постучали, и я услышала усталый голос Хальгорда. Как оказалась у выхода, не помню, сквозь пелену слёз смотрела на медленно идущего мужа, лицо у него было хмурым и как будто потерянным, он словно нёс на своих плечах неимоверно тяжёлый груз.

— Идём спать, — прошептал Хальгорд, с трудом передвигая ногами, мужчина направился к нашей комнате.

— Идём, — с тревогой ответила, попробовала поддержать мужа, которого вдруг повело в сторону, но Хальгорд устоял, вцепившись в мою руку, он с виноватой улыбкой взглянул на меня и тут же отвернулся. — Я завтра тебе всё расскажу, опасности нет, сегодня можно спать спокойно, — с трудом произнёс Хальгорд, словно заставляя себя. — Тебе воды принести или отвару?

— Ничего не надо — покачал головой мужчина, падая на кровать увлекая меня за собой.

— Давай я помогу тебе раздеться, — пробормотала, пытаясь выбраться из сильных объятий, но была тут же притянута к груди мужа, а через секунду услышала мерное сопение.

Попытка освободиться ни к чему не привела, Хальгорд только сильнее сжимал свои руки и что-то бессвязно бормотал. Оставив бесполезное занятие, поёрзав, принимая удобное положение, так и, не раздевшись, я затихла. Прежде чем уснуть, я ещё несколько минут пялилась в темноту, вдыхая горький запах гари.

Глава 34

— Доброе утро, — прошептала сиплым ото сна голосом и попыталась приподняться, но Хальгорд тут же обвил рукой мою талию и крепко прижал к своему телу. Зажмурив глаза от удовольствия, я счастливо улыбнулась.

Утро наступило неожиданно быстро, однако пробуждение было нежным и очень приятным. Меня разбудили лёгкие, почти невесомые поцелуи в макушку и горячее дыхание мужа, было чудесно, просыпаться вот так… рядом.

— Доброе утро, — хриплым голосом ответил Хальгорд, шумно вдыхая запах моих волос, он продолжил целовать меня, но теперь его губы медленно продвигались к шее.

Замерев, я почти не дышала, прислушиваясь к новым ощущениям: в животе появилась тягучая болезненная истома, к ней добавилась неуверенность и огромное желание чего-то большего.

— Эви…, — почти беззвучно прошептал Хальгорд, щекоча своим горячим дыханием моё ушко, отчего мурашки врассыпную побежали по спине.

— Ммм, — промычала в ответ, млея в таких крепких и ласковых объятиях.

— Моя Эви, — сказал и одним молниеносным движением навис надо мной, словно зачарованный, он не сводил взгляд с моих губ. Моё сердце тут же ускорило ритм, дыхание участилось, а щекам стало жарко. Я до дрожи в руках, хотела прижаться к Хальгорду, быть с ним одним целым, но муж не спешил.

Мучительно медленно наклоняясь, продолжая пристально смотреть на меня, Хальгорд оказался очень близко, его губы скользнули по моим и исчезли. Он словно дразнил, чтобы я ответила… но я не могла — я задыхалась.

Продолжая нависать, Хальгорд, громко выдыхая, вновь коснулся моих губ, теперь сильнее, прося, чтобы его впустили… Я не смогла устоять и, приоткрыв губы, нерешительно запустила свои ладони в его густые волосы, притягивая его к себе ближе.

Поцелуй мужа стал настойчивее, прижимаясь к нему, ощущала, как бугрятся под одеждой его крепкие мышцы, хотелось прикоснуться к ним, почувствовать под ладонью жар его тела, биение его сердца.

А Хальгорд продолжал… опираясь на одну руку, другой скользнул по моей спине, потом устремился к груди, от предвкушения я сжалась, но его пальцы вдруг замерли. Помедлив несколько секунд, прислушиваясь, я всё же нетерпеливо, чуть приоткрыла глаза и заметила на лице Хальгорда сожаление и вину…

— Халь? — вопросительно прошептала, не понимая, что так гложет мужа или, может, я что-то не так сделала?

— Эви… прости, — тихо произнёс, тут же впиваясь в мои губы, словно утопающий за глотком воздуха. Это был медленный, глубокий поцелуй, укравший моё дыхание — и потом возвративший его. Он будто искал во мне успокоение, и я дала ему его, прижимаясь к нему всем телом, дарила, успокаивала, принимала…

Его руки касались меня и нежно ласкали всюду, куда только могли дотянуться. Жар, наполнявшее моё тело, с каждым его движением внутри становился всё сильнее… «Люблю» — успела подумать я, прежде чем туман наслаждения не затмил всё вокруг нас.

Несколько мгновений спустя меня пронзило пьянящее смятение. Я чувствовала себя счастливой. Меня захлестнула волна нежности к мужу… Сейчас он опустошённый с капельками пота на широкой спине, лежал на мне, придавливая своим весом, но мне было этого мало, и я крепко сжимала руки, притягивая его ещё ближе…

Я не знаю, сколько мы так пролежали, говорить, а тем более двигаться не хотелось. Я снова и снова вспоминала всё, что с нами происходило, и не верила. Поражённая силой своих ощущений, ловя дыхание, наслаждалась тем, как близки наши тела.

— Халь, мне надо, — смущённо пробормотала через некоторое время, муж нехотя перекатился набок и приподнялся на локте, высвобождая из такого сладкого плена. На секунду замерев, я прошлась взглядом по крепкому обнажённому телу мужчины, тут же стыдливо потупила взор и сбежала.

Вернувшись спустя несколько минут, приведя себя в порядок, была приятно удивлена. Хальгорд находился у очага, там уже нагревался в чайнике отвар, а в сковороде скворчала яичница. На столе лежали тёплая лепёшка, ноздреватый сыр, нарезанное большими кусочками печёное мясо и сливочное масло.

— Привет, — застенчиво пробормотала, чувствуя себя немного скованно, Хальгорд же, улыбнувшись, махнул в сторону стола, произнёс:

— Светлого, присаживайся, скоро будет готово.

— Может, я смогу помочь?

— Не нужно, я сам, тебе сегодня надо отдохнуть, — возразил муж, подавая кружку с отваром, — с ягодой и мёдом, как ты любишь.

— Спасибо, — благодарно кивнула, чувствуя, что мои щёки снова запылали.

Завтракали в тишине, такой уютной и домашней, сейчас мне не хватало лишь Хейды с её заботливой улыбкой и Алины, которая, не останавливаясь ни на секунду, рассказывала свои планы на день. Но Хальгорд прав после сегодняшнего утра, мне было бы неловко смотреть вёльве и девочке в глаза. Сейчас мне хотелось переосмыслить всё произошедшее между мной и мужем, вспомнить и помечтать.

— Эви, — окликнул меня муж, заметив мой отсутствующий вид, — ты забыла поесть.

— Нет, просто пока не хочется, — улыбнулась, отпивая из кружки ароматный отвар, украдкой взглянула на Хальгорда. Он не сводил от меня взгляд, бережно осматривая, мои ощущения были странными: смущение и одновременно желание захватило меня, будоражило и волновало.

— Мне пора идти, — с сожалением в голосе произнёс Хальгорд, поднимаясь с лавки, — если хочешь, идём со мной.

— Да, конечно, — суетливо вскакивая, я принялась убирать со стола, — подождёшь немного?

— Мне жаль, сегодня мы должны были провести весь день с тобой, не покидая этого дома, — сказал мужчина, беря меня за руку, — но мне необходимо сделать очень много и решить немало вопросов.

— Я понимаю и помогу всем, что в моих силах, — заверила мужчину, с трудом сдерживаясь, мне очень хотелось стереть эту хмурую морщинку между его бровей, казалось, она навсегда поселилась на лице моего мужа, — ты расскажешь, что вчера произошло?

— Гисли и Гудрун подожгли хранилище и склад, — ответил муж, его плечи снова опустились, а во взгляде появилась вина, — ничего не успели спасти, вспыхнуло мгновенно. Основной запас зерна сгорел дотла.

— Халь…

— Я не должен был становиться твоим мужем, моя община обречена, и ты вместе со мной, ты вправе развестись.

— И в горе и в радости, — произнесла, голосом, не терпящим возражения, — так говорят в моей стране, когда становятся мужем и женой.

— Эви…

— Хальгорд, мы справимся вместе, — прервала мужчину, я не хотела больше это обсуждать и вернулась к мучавшему меня вопросу, — ты уверен, что Гудрун? Она живёт в этой общине, зачем ей это надо?

— Оба уже сознались, — злой усмешкой бросил мужчина, — Тирс заметил их тени у хранилища и отправил за помощью, а сам остался наблюдать и всё видел.

— Хм… и они сознались? — с сомнением пробормотала, слова мальчишки против слов двух взрослых человек, один из которых конунг соседнего селения и Гудрун.

— Им не оставили выбора, с нами был Ингвар, а он умеет добиваться правды.

— Ингвар?

— Он тоже был там, помогал тушить и Лейв.

— Что теперь будет с Гудрун и Гисли? И почему они сами полезли, не попросили кого-нибудь? — мне казалось это странным и нелогичным.

— Все попытки Гисли навредить мне были провальными, — горестно ухмыльнулся Хальгорд, — и он решил сам, выбрал подходящее время, а Гудрун обиженная и глупая девушка, жаль… я хорошо знал её отца.

— И что теперь?

— Сегодня до заката светила будет совершён блот, — ответил муж, сжав кулаки, так что костяшки побелели.

— Блот? — с недоумением переспросила, это слово было для меня не знакомым.

— Обряд…, — мрачно пояснил Хальгорд, став в одно мгновение конунгом, помолчав, он хмуро добавил, — их повесят в священной дубовой рощи.

— Что? — потрясённо воскликнула, из моих рук выпала чашка и с грохотом покатилась под стол.

— Это жертвоприношение, чтобы наш поход был удачным, — резко ответил конунг, как будто защищаясь.

— Их лишат жизни из-за поджога? — не веря сказанному, я смотрела на мужчину, который ещё совсем недавно был со мной нежным и ласковым, а сейчас вот так легко лишает жизни двух человек.

— Они убили конунга Кнуда, он пытался помешать, на свою беду, оказался рядом, возвращался к себе, — зло бросил Хальгорд, — Кнуд хороший конунг и знает, чем грозит людям уничтожение запасов.

— Как? — потрясённо переспросила, ужасаясь страшным поступком Гисли и Гудрун.

— Одна пихнула в спину, второй ударил по голове, перед этим они спорили, — нехотя сказал Хальгорд, ненадолго замолкая, — он упал на вилы… войско Одина пополнилось на ещё одного крепкого воина.

— Мне жаль, — проронила я, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации.

— Хотя и за уничтожение припасов, ведая, что отправляют стольких людей на верную смерть, они заслуживают хеймнара, — ответил муж, чётко проговаривая каждое слово, — им повезло получить такую лёгкую смерть.

— Хеймнар?

— Тебе не стоит об этом знать, — быстро ответил Хальгорд, чуть нахмурив брови, добавил, — наш мир жесток Эви.

— Я понимаю, — горестно вздохнула, осознавая, что не смогу изменить решение мужа, — думаю, ты знаешь, что делаешь.

— Через две недели я отправляюсь в поход, нам требуется пополнить запасы.

— А Ингвар? Лейв? Они могут продать часть зерна?

— Выделят сколько смогут, чтобы не оставить свои общины, голодовать.

— Ты хочешь съездить на торг?

— Нет Эви, — покачал головой викинг.

— Ааа, — с недоумением начала я, но дверь громко заколотили.

— После расскажу, — ответил муж, направляясь к выходу, распахнув дверь, не спрашивая кто за ней, он замер на пороге, внимательно вглядываясь в мрачные лица Свейна, Бруно, Хакона, Эйнара, казалось, сейчас возле домика вёльвы собрались все мужчины из общины Хальгорда.

— Они на месте?

— Да конунг, — ответил Бруно, чуть склонив голову.

— Идём, пора провести блот, — громко произнёс стоящим перед ним мужчинам, те зло, размахивая руками, прокричали, как я поняла, одобрение и согласие решением своего конунга, — Эвелин, ты идёшь?

— Это обязательно? — сиплым голосом спросила, мысленно моля, чтобы моё присутствие на этом не было необходимым.

— Нет, обычно женщины не ходят, но ты жена конунга и можешь решать сама.

— Тогда я останусь здесь или схожу к Кьярвалю, — быстро ответила с облегчением выдыхая.

— Хорошо, — кивнул Хальгорд, прежде чем покинуть дом вёльвы.

— Один… — прохрипела, зажав рот руками, чувствуя, как по моим щекам бегут слёзы. Стоило Хальгорду закрыть за собой дверь, я обессиленно сползла на пол, было очень сложно, быть сильной перед конунгом и остальными мужчинами, — это ужасно, но… Хальгорд прав, это жестокий мир.

Глава 35

После проведения обряда прошло уже более недели, о нём я и Хальгорд больше не говорили. Возможно, живя в этом мире, я тоже стала жёстче, но понимала и принимала решение мужа. Тюрем здесь нет, никто не будет кормить преступников. Когда Гисли и Гудрон решились такое, они понимали об возможных последствиях. И совершенно не беспокоились о других людях, о детях, которых они обрекают на медленную и мучительную смерть.

Помимо зерна, в складе хранился мёд, травы, там же за стеной был построен навес с заготовленным на зиму сеном для коров и овец, всё это сгорело. В хранилище запеклись до чёрных головешек капуста, репа, коренья, собранные в лесу, ягоды и сушёные дикие яблочки. Ткани, меха, обработанная шерсть, кости всё это превратилось в пепел. Люди общины ходили по селению с потрясёнными лицами, смех и даже крик теперь были не слышны, все занимались поиском оставшихся корешков, грибов, чтобы хоть что-то успеть собрать до наступления холодов.

Хейда и Алина вернулись в дом спустя три дня после трагичного празднования свадьбы. Вёльва, казалось, разом постарела, сгорбилась, передвигалась по домику медленно и в основном спала. Меня это сильно беспокоило, но я не знала, как ей помочь. Хейда с улыбкой и благодарностью принимала от меня помощь и успокаивала: «Эви — это старость, я много прожила лет, даже и не вспомнить сколько. Я была счастлива, а остатки моих дней скрасила ты и девочка».

И я старалась изо всех сил, чтобы Хейда только радовалась и отдыхала. Алина тоже делала что могла, каждый вечер усаживалась рядом и рассказывала вёльве обо всём, что заметила эта любопытная и умненькая девочка. А видела она многое, то что мы взрослые давно не замечаем, ребёнку всё интересно, удивительно и прекрасно.

Эти уютные вечера я особенно ждала, ведь ещё возвращался домой Хальгорд, у конунга появилось много дополнительных забот, которые необходимо было спешно решить. Приходил муж уставшим, задумчивым и хмурым. Но спустя некоторое время, он словно оттаивал, у нас даже появился некий ритуал. Стоило только Хальгорду переступить порог, как он прижимал меня к себе, зарывался лицом в мои волосы и замирал на несколько секунд. А после я усаживала его за стол, кормила, расспрашивала о пройденном дне, советовала, если понимала, о чём идёт речь. Он так же выслушивал меня и что меня очень радовало и Алину, а после, спустя часа два уходили в спальню и там были только мы…

— Эви, я к Кьярвалю, — воскликнула девочка, спрыгивая с лавки, сразу, как позавтракала, — мы ещё один чайный сервиз делаем.

— Отлично, — задумчиво кивнула, погруженная в невесёлые мысли, всю эту неделю Хальгорд готовился в поход, проверяли драккары, собирали провизию и прочие необходимые вещи для будущего плавания. И я уже знаю, что он отправляется не на торг, конунг идёт грабить, а мне это совершенно не нравилось.

— Ты знаешь, что делать, — прошептала Хейда, сидящая за столом, она внимательно на меня поглядывала, отпивая горячий отвар маленькими глоточками.

— Знаю, — согласилась и, решительно сдвинув тарелку с недоеденной кашей от себя, устремилась к выходу.

Хальгорда я нашла в его большом общем доме, вокруг него собрались Бруно, Свейн, Эйнар и все те воины, с которыми я была на драккаре.

— Хальгорд! — громко крикнула я, из-за шума спорящих мужчин он мог меня не услышать.

— Эвелин? — удивлённо воскликнул муж, направляясь в мою сторону, оказавшись в одно мгновение рядом, он быстро осмотрел меня и обеспокоенно спросил, — что-то случилось?

— Нет, я хочу поговорить, — ответила, чувствуя, что моя решимость куда-то исчезает.

— Говори, — позволил конунг, ведя меня к столу, понимая, что мой разговор касается всех, иначе я бы дождалась возвращения мужа домой.

— Свейн, — обратилась к парню, наконец набравшись смелости, — две недели назад ты сказал, что разобрался с картой.

— Да, — кивнул парень, с недоумением оглядываясь на конунга.

— Она рядом?

— Вот, — пододвинул ко мне ближе, разложенную на столе карту Бруно, от волнения я не заметила её.

— Покажи, до каких земель вы доплывали?

— Мы дошли до этих берегов, — начал Свейн, предварительно вопросительно взглянув на конунга, — но эти земли заняты.

— Я знаю, но вот на этом острове ещё достаточно свободных земель, он находится рядом, — ткнула пальцем в предполагаемую Ирландию, — здесь тёплые зимы, но нежаркое лето и людям будет легче привыкнуть. Здесь достаточно леса и зверя, земля плодородна и можно вырастить даже пшеницу. Хальгорд, ты хотел увезти своих людей из этих мест, вот этот остров самый подходящий для жизни. Мы можем уйти сейчас не ждать окончания зимы, не гадать переживут ли её люди, а сразу уйти в новые, не беспокоясь больше о голоде.

Я говорила, не останавливаясь, боялась, если замолчу, то вся моя смелость и красноречие пропадут. Я смотрела на каждого воина, пытаясь увидеть заинтересованность, но только Свейн и Бруно, по-моему, поддержали меня. На Хальгорда я боялась поднять глаза, мне было важно знать его мнение, понять доверяет ли он мне, а увидеть недовольство за самоуправство я опасалась.

— Хм…, — промычал Эйнар, после того как я завершила свой монолог и уставился на конунга. Остальные тоже немигающим взглядом смотрели на Хальгорда и застыли в ожидании, я тоже ждала.

— Мы не проверили путь до этих земель, везти всех людей нашей общины в неизвестность опасно, — медленно, проговаривая каждое слово, произнёс Хальгорд.

— Так же опасно оставаться здесь, — вскинула голову я и пристально взглянула на мужа, — ты сам говорил, что поход может быть провальным, никто не ходит осенью по океану.

— Говорил, — согласился Хальгорд, так же пристально смотрев на меня.

— Зерно, что хранились у людей в их кладовых, нам хватит лишь на два месяца, не известно, с чем вы вернётесь и вернётесь ли, — произнесла, взглянув на притихших мужчин, — мало кто возит на своих кораблях зерно, зачем? Его везут для вас и только наживаются при этом! Если вы встретите корабли, то там будет золото, меха и ткани, даже продав их на торгу, вы не приобретёте достаточно пшеницы и ячменя, чтобы продержаться здесь зимы. Всё лишнее зерно уже продано для вас, они не продадут его, иначе весной сеять будет нечего.

— На новых землях будет тоже самое, — возразил конунг.

— Но там наши люди не замёрзнут, а еду всегда можно найти в лесах, на болотах, в полях и лугах или приобрести у местных, ведь на этом острове земля не укрывается снегом, — ответила, снова взглянув на мужа, его лицо было суровым и без эмоциональным, но я всё же добавила, — ты хотел найти земли, вот они.

— Свейн, ты уверен, что просчитал путь до острова верно? — спросил конунг у потрясённого парнишки.

— Да, Хальгорд, — коротко ответил он, с уважением взглянув на меня, я же снова боялась посмотреть на мужа, я только что спорила с конунгом при его воинах и не известно, чем это для меня закончится.

— Эвелин, ты всё сказала?

— Да, — чётко ответила, но кто бы знал, чего мне это стоило.

— Я подумаю.

— Тогда я не буду больше вас отвлекать, — промолвила и не глядя ни на кого, медленно с ровной спиной и поднятым подбородком, пошла к выходу, уже на улице я шумно выдохнула и, кажется, услышала, как сильно колотится моё сердце.

Он мне ничего не ответил. Прошло уже пять дней с моего выступления, но Хальгорд молчал. Как молчал Свейн и Бруно, по-моему, они вообще избегают меня и даже Анни с Вилмой не заходят в гости, придумывая разные причины, чтобы отказаться.

— Хейда, я не понимаю, — недовольно буркнула, выдёргивая из грядки чахлые морковки, первый месяц осени шёл к концу, ночи стали холодными и надо было спасать хотя бы то, что выросло.

В день моего выступления, вернувшись в дом вёльвы, я села рядом с Хейдой и расплакалась, не знаю, что это меня так пробрало, но завывала я знатно. Бабушка гладила меня по голове словно маленькую девочку и успокаивала.

После я ни один день размышляла о разговоре, ведь, по сути, я вмешалась в планы конунга, спорила с ним и честно признать я до сих пор не знаю, как он отреагирует на это. Для меня Хальгорд оставался загадкой, в большей степени молчаливый, что касается чувств, немногословный в делах. Нет, он, конечно, был ласков и заботлив, даже обходителен, но, когда он смотрел на меня своим пронзительным взглядом, я терялась.

А ещё я с уверенностью доказывала, о том, что нас ожидает в Ирландии, но что, если я ошиблась. Люди отправятся через океан к новым землям, а там или занято, или она укрыта ледниками, или этого острова вообще не существует.

— Он конунг, ему надо думать о людях, — ответила старая вёльва, прерывая мои мысли. Хейду я не без труда вывела на улицу подышать свежим воздухом, сегодня, как никогда ярко светило солнце и старушка, сидя в деревянном кресле, притащенном из общего дома Хальгордом, щурилась от ослепительного света и мерно покачивала сорванной травинкой.

— Я знаю, но хоть что-то бы сказал, — печально вздохнув, дёрнула очередной хвостик моркови. Тряхнув её от налипшей влажной земли, увидела маленького червячка, выглядывающего из корнеплода. Как его вытряхнуть, я не успела даже подумать, почувствовав, подступающую к горлу тошноту. Шумно задышав я с удивлением уставилась на малыша, гадая, с чего это у меня такая реакция, ведь никогда не боялась, да и противными они для меня никогда не были.

— Не поняла? — по-доброму усмехнулась вёльва, довольно рассмеявшись, — беречься теперь надо и тяжёлое не таскать.

— Я беременна? — потрясённо уточнила у Хейды, наверное, только спустя минуты две. Мысленно хмыкая, что это должно было случиться, после стольких жарких ночей, но всё равно, было неожиданно.

— Сын будет, — уверенно заявила старушка, устало закрывая глаза.

— Сын…, — с нежностью в голосе прошептала, привыкая к этому слову, почему-то вёльве я верила безоговорочно.

Остаток дня я счастливо летала по дому, распевала детские песенки, порой пританцовывала, тошнота больше не возвращалась, и это безмерно радовало. Алинка, заразившись моим настроением, тоже кружилась по комнате, смеялась, рассказывая забавные истории, случившиеся с ней и её подружками. Вёльва откинувшись на подушки, чем-то шуршала в разложенных по кровати мешочках. Такими нас и застал Хальгорд, вернувшийся домой.

— Эви, через месяц мы покинем эти земли, — с порога ошарашил муж, нарушая наш ритуал, — подготовка уже началась, предстоит немало работы, многие согласились уйти с нами.

— Ааа…, — растерянно промычала, всё ещё приходя в себя от такой неожиданной новости, — не все?

— Некоторые семьи останутся здесь, я передам эти земли Ингвару, — ответил мужчина, его лицо было уставшим, тёмные тени залегли под глазами, но взгляд горел азартом, — Хейда ты сможешь соединить Гунхильду и Ингвара?

— Да, — прошептала вёльва, — через три дня будет хороший день.

— Я скажу им.

Глава 36

Проснулась я на удивление раньше мужа, перевернувшись набок, я с нежностью смотрела на спящего Хальгорда. Во сне его морщинка, поселившаяся между густых бровей, расправилась, а уголки губ были немного приподняты, словно ему снился чудесный сон.

Осторожно высвободив руку из крепких объятий мужа, я, едва касаясь, убрала упавшую прядь с его лица, после почти невесомо очертила брови, губы… задержалась на подбородке, разглядывая неровный шрам в форме полумесяца.

— Привет, — хриплым голосом поприветствовала мужа, заметив, его чуть приоткрытые глаза.

— Привет, — повторил Хальгорд, пододвигая меня к себе ближе, он уткнулся носом в мои волосы и нежно прикоснулся губами лба.

— Хейда сказала, что у нас будет сын, — тихо произнесла, подняв голову, я внимательно следила за реакцией мужа. Вчера вечером я не решилась сообщить ему такую новость и чуть не лопнула от нетерпения. Теперь же я не отводила взгляд, наблюдая за малейшим изменением. Вот, распахнув шире глаза, Хальгорд потрясённо смотрел на меня и не дышал, через секунду пару раз моргнув, осознавая, он сделал глубокий вдох.

— Сын…, — так же как я вчера нараспев проговорил Хальгорд, немного растерянно он снова и снова повторял, — сын… сын…

— Да, до середины лета малыш родится, если Один позволит, — сказала, забавляясь над собой, стала говорить, как Хейда.

— Эви! Мне Один тебя послал! — счастливо воскликнул Хальгорд, радостно потрясая рукой, — не ведаю за какие заслуги! Эви у меня будет сын!

— У нас, — поправила мужа, но счастливый мужчина, кажется, меня уже не слышал. Осторожно, чтобы не навредить мне, поднялся с кровати, он вдруг застыл с чуть поднятой вверх головой и замолчал. Такое я уже не один раз наблюдала за местными мужчинами, Хейда объяснила, что эким манером они благодарят Одина, мысленно обращаясь к богу. Не стала мешать мужу с общением, тихонько спустилась с кровати, я отправилась к выходу…

Семейный завтрак был, наверное, самым лучшим за последнее время, Хальгорд сегодня не спешил, ел медленно, много говорил, что ему было не свойственно. Шутил с Алиной, помог Хейде разобрать в сундуке странные на вид камни и пучки сена, убрав их в дальний угол. И несколько раз ловил меня, проходящую мимо стола, обвивал руками и прижимался лицом к моему животу. От его дыхания мне было жарко, мурашки расползались по телу, и я вздрагивала.

Вёльва наблюдая за нами, радостно улыбалась и что-то шептала, но делая это так тихо, что невозможно было разобрать. Алина вскоре убежала к гончару, девочка любила лепить зверят из глины, теперь же увлеклась изготовлением посуды. А я всё подумываю приступить к её обучению, в первую очередь освоим счёт, а дальше будет видно, писать рунами я тоже не умею.

— Ну вот, — хмыкнула я, поёживаясь, глядя на довольного мужа, который опять поймал меня, обжигая своим дыханием мою шею, — что ты наделал, я снова пупырышками покрылась, смотри. А мурашки разбежались по спине.

— Куда? — деланно удивился Хальгорд, озорно взглянув на меня, заговорщицки добавил, — буду ловить и каждую целовать.

— Ай! — воскликнула, уворачиваясь от щекотки. Таким мужа я ещё никогда не видела: беспечным и счастливым…

Спустя час Хальгорд всё-таки ушёл, теперь забот стало ещё больше. Необходимо проверить драккары, взять три у Ингвара и два у Лейва. Рассчитать продукты и требуемый запас питьевой воды на такое количество людей.

Я, тоже замерев в центре комнаты задумчиво осматривала, что взять с собой, куда всё вместить. Вещей было немного, но стоит только приступить к сборам, соберётся внушительная гора.

— Ты вдохнула в Хальгорда жизнь, — промолвила Хейда, отрешённо глядя перед собой, минут через тридцать, после того как за конунгом закрылась дверь, — и сделала его счастливым. Когда погибла его дочь и жена, он винил себя, что не уберёг и поэтому даже не думал вновь жениться. Но ты внесла смуту в его жизнь, я знаю… видела…

— Он тоже сделал меня счастливой, — прошептала, мечтательно прикрыв глаза, я прикоснулась к ещё отсутствующему животу, — я верю, что у нас всё получится…

Месяц пролетел быстро, драккаров собралось двенадцать штук, многие семьи решили попытать счастье в новых землях. Хальгорд всё больше отсутствовал, но одну не оставил, отправив ко мне двух женщин, бывших рабынь, чтобы помогали с домашними делами. Было странно видеть посторонних в домике вёльвы, да и работы у меня особо не было, но конунг был непреклонен.

Отправленные мужем мне в помощь, Ида и Аста, взяв на себя уборку, готовку и стирку избавили меня от ежедневных домашних дел, и я всё свободное время занималась созданием нужных смесей для окрашивания стекла. Я надеялась, что в новых землях у меня будет достаточное количество угля, песка, извести и соды, поэтому новые составы обязательно пригодятся.

Помимо помощниц Иды и Асты, каждый день от имени Хальгорда прибегали мальчишки, интересуясь моим самочувствием, делали это с таким серьёзным лицом, понимая важность этой миссии. Выяснив всё до мелочей (точно вопросы заучили) возвращались доложить конунгу.

Такая забота умиляла и удивляла, Хальгорд стал словно другим человеком. Более открытым, лёгким. Утром на подушке неизменно лежал подарок: горсточка сухих ягод или засушенная былинка. А горячий отвар всегда был заварен по моему любимому рецепту и утром, пробираясь в общую комнату, стараясь не разбудить бабушку, я наливала ароматный напиток, усаживалась в кресле и, делая небольшой глоток, щурилась от удовольствия. Хейда уверяла, что он таким был всегда. Когда стал конунгом, взвалив на свои плечи заботу о людях, он изменился, а потеряв семью, на его лице редко появлялась улыбка.

В один из суматошных дней в гости заявились Анни, Нел и Вилма, охая, они рассказали, как продвигаются сборы, как будут распределены животные и продукты, куда уложат железо, оружие и прочие необходимые вещи. И удивительно, но у женщин не было страха, совершенно отсутствовало волнение, их будто не пугало то, что они покидают эти земли, скорее всего, навсегда. Даже мне было боязно и грустно, хотя… возможно это к лучшему.

Тряхнув головой, прогоняя непрошенные печальные мысли о скором расставании, я вернулась к прерванному занятию.

— Плохо? — участливо спросила Хейда, заметив, что я поморщилась, резкое движение головой, не прошло бесследно, меня замутило.

— Немного, — кивнула, отпивая отвар, приготовленный вёльвой, он хорошо помогал справиться с тошной. Зря я радовалась, меня не минула эта участь, но хоть забота мужа, Алины и Хейды облегчали нервирующие позывы.

— Ты запомнила всё, что я говорила вчера? — спросила бабушка, сощурив глаза.

— Да, — в который раз ответила, моя учёба по травоведению не прекращалась ни на минуту. С самого первого дня моего появления в этих землях, Хейда рассказывала, показывала и даже пела, мне о травах, о дне и времени сбора, о свойства и применении.

— Это что? — строго взглянула на меня, кивнув сторону пучка «козьей ноги» или сныти.

— Сныть, — тяжело вздохнув назвала и принялась перечислять, всё, что знаю об этой траве, — растёт везде, молодые побеги собирают весной, помогает от кровотечения зубов (прим. автора цинги), листья сушат и готовят отвары, с его помощью можно снять жар, компрессы от боли в костях, а примочки из корней сныти вылечат потрескавшуюся и сухую кожу на теле.

— Хорошо, — довольно произнесла Хейда, — а…

— И я помню, что если с овощами на новой земле будет плохо, то сныть полезна витаминами и воинов надо заставить есть эту траву, как бы они ни сопротивлялись, — быстро отчеканила я.

— Умница.

Завтра мы отплываем, Хейда категорично отказалась идти с нами и это очень омрачало моё настроение, и, честно признаться, я боялась. Всего боялась: шторма, тошноты, нападения, не найти остров... но надо быть сильной, и я натянуто улыбалась и напевая собиралась в дальнее путешествие. Сундуки существенно уменьшились, стоило мне вернуть подарки женихам, но всё равно вещей собралось немалое количество. А ещё Алинкины игрушки, одежда, домик, мои окиси и прочие химические элементы и травы от Хейды.

— А я с тобой на драккаре поплыву? — спросила девочка, складывая в сундук свои глиняные игрушки.

— Конечно, — заверила ребёнка, — а ещё с нами плывёт Кьярваль, Свейн, Хакон, Томас, Ливан и ещё много людей.

Радует, что животных распределили по другим драккарам, не знаю, как бы я выдержала неприятный запах в моём положении.

— А Илва на другом драккаре идёт.

— Ты бы хотела быть с ней рядом?

— Нет, она противная, — быстро проговорила девочка, эмоционально размахивая руками.

— Понятно, — хмыкнула, радуясь глядя на Алину, ребёнок перестал вздрагивать, стал высказывать своё мнение и желания, — ну, кажется, всё собрано.

— Когда дойдёте, обязательно проведи обряд, — напомнила Хейда, наблюдавшая с кровати за нашими сборами. Старушка уже практически не вставала, но Ингвар поклялся, что как только мы отплывём, он поселит к старой вёльве женщину, чтобы та присматривала за ней.

— Я помню и спасибо, — снова всхлипнула я, — бабушка мы будем скучать.

— Знаю, но жизнь продолжается, — тепло улыбнулась старая вёльва, слегка сжимая мою ладонь.

— Я выполню всё, что ты наказала обязательно, — заверила Хейду, всматриваясь, запоминая каждую чёрточку ставшее родным лицо, с россыпью морщин, но до сих пор с живым взглядом.

Алина давно спала, поправив на девочке сползшее одеяло, убрала из-под руки игрушку, ещё раз оглядев домик вёльвы, я с грустью вздохнула. Спать уходила одна, Хальгорд не вернулся, последние дни перед отплытием, были самыми сложными…

Хмурое небо и свинцовые тучи провожали нас. Отплывали ещё до рассвета, первым в океан вышли несколько драккаров с воинами, следом их семьи и животные, мы должны отплывать последними. Взяв за руку Алину, я осматривала селение, в нём я прожила совсем немного, но успела привыкнуть к этим суровым землям. Хальгорд стоя на берегу, что-то говорил Ингвару, вышедшего проводить нас, на лице мужа отражалось нетерпение и капля раздражения. Последнее время нам мало удавалось пообщаться, но было заметно, что конунг переживает.

— Мы уходим навсегда? — тихо спросила девочка, тоже вглядываясь в горные берега, чахлый лес и небольшие склоны с жухлой травой, листья на деревьях уже осыпались, и ветру осталось только раздувать маленькие голые кустики.

— Да, — коротко ответила, отворачиваясь от берега, — нас ждут приключения, неведомые страны, неизвестные растения и животные.

— Ты расскажешь?

— Конечно, — улыбнувшись кивнула, заметив, что воины пришли в движение. Значит, конунг зашёл на драккар, — ну что, отправляемся?

— Да, — шепнул мне в ухо, крепко обнимая, — Один с нами.

— Мы справимся…

Глава 37

— Неужели мы добрались? — шептала, глядя на высокий берег с небольшой бухточкой. К ней подходили два драккара с воинами, они первые должны высадиться на берег и обследовать его. До их возвращения на землю никого не выпустят, эта предусмотрительность ни один раз спасала нас от неминуемой смерти. Не на всех берегах нам были рады, да и наши воины не всегда причаливали с мирными намерениями.

Вытирая слёзы с обветренных и загорелых щёк, я всматривалась в открывшийся вид, мысленно взывая к Одину, дабы этот путь наконец завершился.

Около двух месяцев скитаний по морям, борьбы с волнами, противостояний штормам и дождям не прошли бесследно... В буйстве стихий мы потеряли три драккара, ещё два решили вернуться. На лицах людей отпечаток сильного измождения; дети уже давно не бегали с громкими и радостными криками. Короткие остановки для пополнения воды и пищи не облегчали путь, наоборот, хотелось уже всё бросить и остаться там, где не качает, где вода не тянется до самого горизонта, сливаясь синевой с далёкими небесами.

Животным также, как и людям пришлось нелегко. Многие погибли, некоторых пришлось отдать в жертву Одину, чтобы разбушевавшаяся стихия пропустила наш караван. И, слава богам, что большую часть живности нам всё же удалось сохранить. Однако всё равно с тем, что осталось первое время будет трудно, но Хальгорд заверил, что мужчины славные охотники и непременно раздобудут для нас пищу.

С молитвами к Одину мы наконец добрались до Ирландии, и уже несколько дней находимся в поисках хорошего места для высадки, но либо скалы мешали близко подойти к берегу, либо земля была занята и нас не были рады видеть. Ульв и Орм красноречиво делились опытом знакомства с местными, пока вытаскивали стрелы из своих тел.

— Эви? — позвала Алина, дёрнув меня за руку, видимо, первое её обращение ко мне я не расслышала. Девочка за время всего плавания отлично держалась не хуже самих воинов и стоически вынесла все испытания, выпавшие на долю этой малышки.

— Да? — отозвалась, не отрывая взгляд от берега, наблюдая за высадкой мужчин, среди которых был Хальгорд.

— Мы нашли новый дом?

— Надеюсь, — ответила и тут же тихо вскрикнула, заметив Бруно, чуть не свалившегося со скального выступа. Сама бухта была небольшой, узкая полоса песка плавно перетекала в каменную насыпь и упиралась в неприступную скальную стену. И, если бы не зоркий Матс, заметивший небольшую дорожку с выступами, по которой можно подняться, мы бы прошли мимо, издали любуясь с воды густым лесом и пологими холмами, которые манили к себе яркой сочной зеленью, такой непривычной для жителей северных краёв.

Все женщины и дети, замершие рядом с нами, тоже не отрывали взгляд от берега, кто-то беззвучным шёпотом обращался к богам, кто-то устало вздыхал и вздрагивал, следя за забирающимися воинами. Я же молила Одина сделать их путь безопасным, пусть людям не встретятся на своём пути препятствия и недоброжелателей.

— Забрались, — с облегчением выдохнула Анни, тоже обеспокоенно следившая за мужем.

— Предлагаю разогреть мясо и поесть, возможно, скоро нам предстоит такой же подъём, — проговорила, отвлекая людей от созерцания, — силы нам вскоре понадобятся.

— Эвелин, думаешь там свободные земли?

— Мужчины проверят, — неопределённо пожала плечами, находясь мыслями уже далеко от еды: «Как! Как? Мы поднимем животных»? Но в голову ничего путного, кроме, как обвязать их и затащить наверх, не приходило. Тряхнув головой, я вернулась к насущным вопросам, а именно чем занять разволновавшихся людей на драккаре.

С помощью Алины и неугомонной Вилмы мы, собрав скорлупу от ореха, обглоданные косточки и прочий мусор, раздали детям и части взрослым, в основном женщинам. Расставили участников игры кругом, в центре разместили кастрюлю и принялись по очереди кидать в неё «фишки». Удивительно, но у деток получалось лучше всего, каждое попадание отмечалось радостным криком и восторженными мордахами. Ведь на кону суперприз, большая кружка ягодного компота с мёдом и горсть сушёных яблочек, которые, впрочем, были тут же розданы победителем между маленькими участниками. Радует, что и этот день закончился без происшествий, люди уставшие, всё же заснули в предвкушении скорого завершения нашего изматывающего пути.

Прошло уже три дня, долгих, мучительных, беспокойных, но воины, высадившиеся на берег, до сих пор не вернулись.

— Эви… они погибли? — всхлипнула Анни, озираясь, как бы её ни услышали.

— Нет, — уверенно возразила я, — просто потребовалось больше времени, и только.

— Им всегда было достаточно дня, — прошептала Вилма, нервно комкая руками подол своего платья.

— И обычно эти земли были кем-то заняты, — ответила, чувствуя, что моя уверенность в хорошем исходе колеблется, — скорее всего, земли свободны и мужчины проверяют на каком расстоянии находится ближайшее селение.

— Думаешь? — спросила Нел, не скрывая в своём голосе надежды.

— Уверена в этом, — заявила, отгоняя пессимистические мысли из своей головы, понимая, что, если и я начну думать о плохом, люди окончательно потеряют надежду.

Итак на протяжении этих трёх дней люди нервно расхаживали по палубе и внимательно следили за берегом. Приходилось отвлекать, поручая различную работу, рассказывать истории и сказки детям, их я уже не единожды за время похода повествовала. Успокаивая себя, Анни и остальных я продолжала верить, что всё будет хорошо, должно быть всё хорошо, мы не зря проделали такой путь.

— Идут! — крикнул маленький Тирс, радостно подпрыгивая на одном месте, прерывая мои невесёлые мысли, — конунга вижу и Бруно!

— Один… — прошептала Анни, прикрыв рот рукой, она тихо сползла на палубу, — жив… жив.

Последние минуты ожидания, когда мужчины зайдут на наш драккар, оказались самыми волнительными, все в нетерпении переступали с ноги на ногу, гадали, с чем же возвращаются наши воины, но такого никто не мог предположить.

— Мы нашли свободные земли! — воскликнул Хальгорд, стоило ему только взойти на палубу драккара, — долина! Закрытая неприступной горой и океаном. Много леса, холмов, рек!

— А люди? — выкрикнул кто-то из толпы

— Их нет, долина свободна!

— Один! Хальгорд! — радостно взревел народ, потрясая руками.

— Там много зверя, земли плодородны, ещё сохранились в лесах грибы, ягоды висят на кустах, а в реках полно рыбы.

И снова восторженный и счастливый рёв, который оглушал, но я всё равно стояла, не двигаясь, не отрывая взгляд, смотрела на мужа и с трудом сдерживалась, чтобы не рвануть к нему, убедится, что с ним всё в порядке. Хальгорд тоже, произнося такие нужные и долгожданные вести, смотрел лишь только на меня, даря мне силу и успокоение.

Но вот народ чуть угомонился, принялся перебирать сундуки, вытаскивая вещи первой необходимости. Анни давно была рядом с Бруно и не отпускала его руку, так и ходила за ним по всему драккару.

— Ты задержался, — с укором тихо сказала, уткнувшись головой в грудь мужа, я судорожно сжала его рубаху, закусив изнутри губу, чтобы не расплакаться.

— Прости… долина большая, мы до сих пор не дошли до гор, часть воинов остались обследовать, часть сооружает подъёмную платформу, — прошептал муж, крепко обнимая, — Матс вызвался запекать мясо, там столько зверя Эви.

— Платформу? И животных поднимем?

— Томас и Ливан подсказали, — довольно хмыкнул Хальгорд.

— Молодцы, — улыбнулась, радуясь, что мужчины решили отправиться с нами, хотя на протяжении всего пути не давали мне покоя, доказывая, что Хальгорд как минимум граф, я значит графиня и нам обязательно нужен замок в новой земле.

— К концу дня думаю люди, будут подняты и сколько успеем, животных переместим, с ними будет сложнее.

— Платформа выдержит вес коров?

— Томас уверяет, что да.

Нам удалось подняться только ранним утром на следующий день, животные взбесились, почуяв близость берега и аромат сочной травы. Коровы неистово мычали, а овцы вырвались из ограждения. Людям ничего не оставалось, как уступить место животным, тем более от их благополучия зависит наша жизнь. Поэтому ещё одна ночь на покачивающемся от волн драккаре, укрытые от холодного ветра с головой, прижавшись друг к другу, люди сытые, наевшись свежеиспечённого мяса, отправленном с берега, заснули, предвкушая скорую высадку на берег.

— Эви, смотри какой камень! Ой! Дыра, кто в ней живёт? Гляди, а здесь от бабочки домик, — ни на секунду не замолкая, Алинка крутила головой, пока мы поднимались на платформе.

Я же, вцепившись в ограждение почти не дышала, конструкция совершенно не внушала доверия, казалась хлипкой, меня успокаивало лишь одно, коров она выдержала.

— Ага, вижу, — кивнула громко сглатывая, Хальгорд давно поднялся, организовывая сооружение шатров. Пока мы не построим дома, людям необходимо где-то укрыться в ненастную погоду. Но радует, что сейчас начало зимы, а тепло, как в первые дни осени в землях Хальгорда и замёрзнуть нам не грозит.

— Эви, ты только посмотри, — потрясённо выдохнула Анни, тронув меня рукой, она показала на открывшийся вид перед нами. Осторожно ступая на землю, с облегчением выдыхая, я, отойдя в сторону, застыла в изумлении.

— Невероятно, — прошептала Нел, встав рядом со мной, Алина на удивление замолчала, распахнув глаза и чуть приоткрыв рот, с восторгом взирала на пологие холмы, укутанные жёлто-зеленой травой, которые так и манили пройтись по ним босиком.

Яркие солнышки озорно выглядывали из этой травы, подмигивая пролетающим пчёлам, стрекозам и бабочкам. Фиолетовые колокольчики с помощью трудяги ветра сбрасывали с себя серебряные бусины. Рядом возвышаясь над всеми, с гордо поднятой кучерявой головой стояли уже отцветшие незнакомые мне растения от несильного порыва ветра, их пушистые головки отряхивались, отправляя своих деток в новую жизнь.

Лес, раскинувшийся у подножия горы с вековыми деревьями, которые на протяжении многих лет держат на своих могучих кронах небо, встречали новых жителей долины шумным шелестом листьев, а молодая поросль с уважением смотрящая снизу-вверх на своих предков, подпевала своим тихим шуршанием. Утреннее солнце уже успело высушить траву на холме, но в тени деревьев ещё блестели капельки росы.

Немногочисленные стада лениво передвигались по сочным лугам, а маленький пастушок следил, чтобы более шустрые не разбежались в разные стороны. Несколько всадников отправились к горам, женщины принялись доить коров и коз. Мужчины уже тащили из леса поваленные стволы для будущего навеса.

— Очень красиво, — с облегчением выдохнула я, глядя на счастливых людей, дружно принявшихся за обустройство временного лагеря.

Глава 38

— Идём со мной, — тихо позвала мужа, потянув его в сторону тёмного леса.

— Идём, — так же тихо ответил Хальгорд, аккуратно забирая из моих рук корзинку, он доверчиво устремился следом за мной, ничего не спрашивая.

Пробираясь в темноте через заросли кустов, поваленный валежник, сбивая ноги о коряги, запинаясь о корни деревьев, попадая в вырытые ямы, я бы давно разбила себе нос, а то и голову. Но всегда вовремя подданная рука мужа, подхватывала меня, не позволяя упасть. Спустя минут тридцать я стала уставать, хрипло дыша, как загнанная лошадь, я всё же упорно пробиралась к священному месту.

До небольшого озера, круглого как тарелка, окружённого высокими деревьями, которые словно стража охраняли его, мы дошли только спустя час. Сквозь маленькие проплешины в кронах деревьев уже были видны яркие звёзды, а красавица луна нам приветливо улыбалась. Высвободив ладонь из тёплой руки Хальгорда, я приложила палец к губам, призывая к молчанию.

Потом махнула рукой на ветку, показав, что мне нужен костёр, муж меня понял и, собрав немного веток, уже через пять минут весёлые огоньки заплясали свой чарующий танец. На мгновение замерев я словно заворожённая смотрела на яркое пятно у озера, на отражение пламени в воде и мысленно произносила слова, которым меня обучила Хейда. От тёплых воспоминаний о старушке моё сердце защемило, а по щеке скатилась слеза. Хальгорд не мешал, он задумчиво подкидывал полешки в пламя и внимательно на меня поглядывал.

Закончив первую часть, пора было приступить ко второй… Вытащив из корзинки крынку молока, блюдце и лепёшку, я, поделив напополам, унесла полную тарелку угощения под ближайшее дерево. С поклоном угостив невидимого защитника, вернулась к костру и показав пример мужу, откусила кусочек второй половины лепёшки, сделала глоток молока. Хальгорд с очень серьёзным лицом повторил за мной.

Третья часть, была самой страшной для меня… но я обещала Хейде. К корзине подходила медленно, настраиваясь… нехотя достала огромный нож, я так же медленно поднесла его к пламени, ненадолго задержав блестящее лезвие над огнём, мысленно обращаясь к защитникам этой долины, я, прикрыв глаза, чиркнула ножом по ладони, прикусив изнутри губу, чтобы не вскрикнуть. Сжав руку в кулак, выжимая капельки крови, я тут же передала нож мужу. Хальгорд ни минуты не колеблясь сделал то же самое. Окропив своей кровью землю, для защиты от врагов, я приступила к четвёртой части, самой волнительной.

Встав напротив мужа, не сводя с него взгляд, я сняла с себя накидку, следом расстегнула фибулу, повела бёдрами скинув одновременно рубаху и платье. Хальгорд замер с поленом в руках и, кажется, не дышал, за время долгого пути на драккаре, нам было негде уединиться... Всё так же молча, махнув рукой, приглашая мужа, я, покачивая бёдрами направилась к воде, моля Одина, чтобы она не была слишком холодной. Склонившись, чтобы разуться, я услышала всплеск воды, шумное фырканье, кто-то не выдержал и поспешил остудиться.

Осторожно ступая в холодную воду, я чувствовала покалывание, тело мгновенно покрылось пупырышками, а зубы стали выбивать чечётку. Гоня мысли о переохлаждении и риске заболеть, я, наученная Хейдой, шла медленно, мысленно обращаясь к невидимым жителям долины. Пройдя в воду по самую шею, оказавшись рядом с мужем, взяв его за руки, мы трижды окунулись в озеро с головой. Всё... теперь можно выбираться. Хальгорд, как будто ждал команду, тут же подхватил меня на руки и быстро вынес на берег, вытащив кусок ткани из корзины, резкими движениями, согревая, растёр моё тело и волосы, укрыл шерстяной накидкой и усадил у огня. После занялся собой.

Но обряд на этом не закончился… дождавшись, когда муж вытрет капельки воды со своего сильного тела, я, расстелив на траву кусок парусины, разложила накидку и, взяв Хальгорда за руку, потянула к себе.

Муж снова понял всё без слов, он привлёк меня к себе, прижав так, как будто хотел, чтобы мы стали единым целым и словно изголодавшийся впился в мои губы, терзая и одновременно лаская, даря незабываемое наслаждение…

Это была невероятная, восхитительная ночь, мы ни слова не произнесли, но понимали и чувствовали друг друга. Касанием передавали свою любовь, желание, погружаясь в пучину страсти и нежности.

Приходя в себя, после заключительно части обряда, я ощущала гармонию с собой, с Хальгордом, с миром… Уложив голову на плечо мужа, укрытая практически с головой шерстяной накидкой, я слушала его сердцебиение, сейчас оно билось в такт с моим.

Засыпая, тут же у костра под яркими звёздами и улыбчивой луной, безоговорочно доверясь защитникам долины, я вслушивалась в ночную жизнь леса и знала, что всё прошло отлично. Нас приняли, нам поверили…

Заря едва тронула небосклон, а мы уже возвращались к стоянке, так же молча, держась за руки, мы с лёгкостью преодолели путь домой.

— Эвелин, замок надо строить вот в этом месте, — настаивал на возведении замка Томас, сговорившись с Ливаном, — самая высокая точка в долине, камня много и за грядой Ливан слышит воду.

— Томас, — устало пробормотала, смахивая пот с лица, — какой замок, нам бы простые дома построить, мы неделю живём в шатрах.

— Так не сейчас, но место уже надо выбрать иначе где вы дома будете поднимать?

— Хм… ладно, уговорили, — согласно кивнула, действительно прежде чем начинать строительство необходимо определиться с удобным местом. С Хальгордом мы три дня назад обсудили, что фермы, построенные в отдалении от друг друга не практично и опасно, лучше возводить всё рядом, несколько широких улиц, со своим огородом и банькой, а для животных мы соорудим овчарни в отдалении от будущего посёлка.

— Вот и хорошо, значит, вот здесь мы улицу сделаем и дома поставим, — довольно воскликнул Ливан, прерывая мои мысли, и начал чертить на голой земле схему будущего поселения.

— Только ты конунгу скажи, что лучше первый этаж каменный, а уж второй деревянный соберём.

— Вы в два этажа собрались строить? А камни кто обтёсывать будет? Время на это много потребуется, — рыкнула, доведённая до бешенства, нет, я понимаю, что так будет лучше и безопаснее, но людям надо где-то жить сейчас.

— Эвелин, мужчины уже заготавливают лес для общих домов, их мы здесь построим, — быстро-быстро заговорил Ливан, заметив моё раздражение, — а после, когда люди разместятся, приступим к возведению отдельных домов для баронов и купцов.

— Кого? — с недоумением переспросила, совершенно запутавшись.

— Ну как же, Эвелин… Бруно, Свейн это же бароны, — укоризненно взглянул на меня Томас.

— Хоть герцоги, — обречённо вздохнула, медленно пятясь от очень деятельных мужчин, — согласовано, но только после того, как расселим всех людей в общие дома, на улице не лето.

— Только конунгу скажи, — крикнул мне вслед Ливан.

— Скажу, — буркнула, сбегая от настойчивых мужчин.

Уже две недели мы живём в долине, женщины и детки в основном проводили всё своё время в лесах и лугах, занимаясь сбором нетронутых ягод, яблочек, орех, кореньев и трав. Попадались грибы, в основном поеденные червяками, но и в них женщины находили нетронутые части. Нел, собирая душистые травы, обнаружила несколько диких груш, а маленькому Гроту повезло найти подвяленные ягоды вишни. Там же были найдены лук, чеснок, щавель, у круглого как блюдце озера нашли заросли сельдерея.

Пара мужчин всегда следила за передвижением сборщиков, в лесах зверь не пуганный и люди могли пострадать. Остальные мужчины взялись валить лес, выбранный Томасом, он внимательно осмотрел каждое и по каким-то непонятным нам признакам обозначил нужные для строительства.

Камни тоже начали обтёсывать их потребуется много, чтобы сложить стену у печи. Хакон и Асвёрд сбежали в горы на поиски руды и извести, и периодически присылали своих помощников ко мне с разными незнакомыми для них породами. Что-то я выбрасывала, а чему-то радовалась как ребёнок.

— Эви, — прижал меня к себе Хальгорд, поймав у края леса, задумавшись, я не заметила, как прошла мимо шатров, — ты как? Как сын?

— Замечательно, — ответила, прислушиваясь к телу, чувствовала я себя действительно отлично, длительное путешествие никак не сказалось на малыше, и даже тошнота прошла уже спустя неделю плавания. Единственное, что меня беспокоило, я пока не чувствовала шевеление ребёнка, да и живот практически отсутствовал, хотя если посчитать, то было уже четыре месяца.

— Что опять понадобилась этим двух прохвостам? — спросил Хальгорд, грозно нахмурив брови, хотя было заметно, что всё это несерьёзно и конунг чаще всего прислушивается к советам этих двух мужчин.

— Томас и Ливан показали мне удобное место для строительства замка, — ответила, заметив на лице мужа недоумение и ухмыльнувшись добавила, — а для баронов предлагают поставить двухэтажные дома.

— Кого? — удивлённо воскликнул Хальгорд.

— Бруно, Свейн, Матс, по их мнению, это высокородные люди, а значит, как минимум бароны, ты, кстати, граф.

— Граф, — повторил мужчина, нахмурив грозно брови, видимо, мысленно выругавшись, он громко, будто напоминая рыкнул, — я конунг.

— Это почти то же самое, хотя…, — замолчала, намеренно сделав паузу, — я бы назвала тебя королём, нет, что мелочиться-то императором.

— Веселишься, — коварно улыбнулся муж, подхватывая меня на руки, — а кто сегодня ещё не обедал?

— Навет! Подлый навет, — хохотала я, выпутываясь из крепких объятий, — ой!

— Что? Что случилось? — резко остановился муж, обеспокоенно всматриваясь в моё лицо.

— Малыш, он только что меня пнул, — прижав ладонь к животу, я замерла в ожидании, — вот ещё раз, здесь.

Муж осторожно опустил меня на землю, сам склонился к животу и приложил свою руку, всего один крохотный удар и у Хальгорда на лице появилась счастливая улыбка.

— Дерётся, — довольно прошептал, замирая — будет сильным воином.

Ещё около часа я и Хальгорд обнявшись сидели на поваленном дереве, муж, нежно лаская мой маленький живот, больше молчал, я же рассказывала о своей мечте, ведь если говорить вслух, то она обязательно исполниться, тебя услышат. Мужчина внимательно слушал, задавал вопросы и соглашался, по-моему, у нас одна мечта на двоих и это было замечательно.

Но… чтобы эта мечта осуществилась нам пришлось разойтись в разные стороны, Хальгорд отправился на стройку, меня же ждал Рериг, ему принесли известь, песок и парнишка насобирал торф. Асвёрд пообещал выковать большой и ровный железный лист, а Матс сложить печь. И может быть, нам удастся вылить большой лист стекла для окон и людям не придётся сидеть в темноте.

Глава 39

— Нет, такой не пойдёт, — возразила, показывая пальцем на вмятины, — смотри здесь и здесь криво, а в этом месте скат идёт.

— Эви, но ровнее я не ведаю, как сделать, — взмолился Асвёрд, ища взглядом поддержки у Рерика.

— Знаю и не виню тебя, себя ругаю, — ответила разволновавшемуся парнишке, — другое надо что-то придумать.

— Что? — спросил молодой кузнец, заинтересовано взглянув на меня.

— Если бы я знала... но, если нальём жидкую массу на этот лист железа, уверена у нас ничего путного не получится.

— Эви, я, когда выдувал кувшин, он криво пошёл… я его разрезал и сделал из него плоскую тарелку, — нерешительно произнёс маленький стеклодув, — правда, она получилась неудобной, каша расползалась.

— И?

— А если сделать кувшин ещё больше, пока полностью не застыло разрезать и разложить на пластине.

— Давай пробовать, — неопределённо пожала плечами, — в любом случае нам надо что-то придумать и решить наконец вопрос с остеклением домов.

Прошло уже больше двух месяцев, три общих дома из бревна давно скидали, а оконные проёмы затянули пузырём и промасленной тканью. Хакон под руководством Ливана сковал железные трубы и подобие буржуйки для каждого дома, их обложили мыльным камнем, который, оказывается, везли с собой на драккарах. А мы с Рериком и Асвёрдом до сих пор бьёмся над изготовлением стекла и у нас ничего не выходит.

— Я завтра с утра начну, а то поздно уже, — нерешительно отозвался Рериг, переглянувшись с Асвёрдом, у меня создалось впечатление, что они лишний раз боятся мне возразить или отказать.

— Конечно, — с улыбкой ответила, сбавляя обороты, понимая, что сама загналась и ребят замучила, — идёмте домой.

Направляясь к селению, я задумчиво рассматривала нашу расширяющуюся общину. Три бревенчатых дома, крытые тёсом, мне было не просто отговорить Томаса от соломы, а Хальгорда от торфа и земли. Над крышами вился лёгкий дым из труб, он, поднимаясь, медленно таял в сером небе.

Построенные дома теперь были светлыми и от этого, казавшиеся, просторными. В них потрясающе пахло свежим деревом, сушившимися травами под потолком и грибами, нанизанными в гирлянды и развешанными на стенах.

Полы в этот раз были не утрамбованной землёй, а деревянными, что тоже несказанно меня радовало. Женщины и девочки сплели дорожки из камыша, а я не удержалась и под ноги у своей кровати бросила тёмный мех, чтобы с утра вставать босиком, было тепло и приятно.

Жили как в общаге, все вместе в одной большой комнате, в которой рядами стояли кровати и только у входа была установлена печь, большой стол и лавки. На стены подвесили полки, на них тут же была расставлена кухонная утварь, мешочки с крупами, чтобы далеко за ними не ходить и ароматные травы.

У единственного застекленного крохотного окна возле моей и Хальгорда кровати, в глиняных горшках росла свёкла, листики были чахлыми, света ей было недостаточно, но, надеюсь, до весны выживет, а там и семенами одарит.

Возле домов соорудили навес для животных, которых не увели на пастбища, каждое утро и вечер, женщины, гремя подойниками, уходили доить коз и коров, чтобы позже из молока изготовить: творог, сметану, масло, сыр или кашу на завтрак.

Северяне, радуясь теплу вспахали землю и посадили капусту, морковь и часть зерна в качестве исследования. Хорошо запаслись лесными дарами, заполнив доверху хранилище. Отложив часть зёрна для посева, распределили его в разные места, остальное оставили на каши и лепёшки.

Мужчины накосили травы для животных, хотя необходимости в этом не было и всё чаще пропадали в лесах и море, запасались мясом, его солили, вялили, все сделанные ранее запасы, за время долгого пути мы съели.

Жизнь продолжалась. Теперь находясь так близко друг к другу, в нашем небольшом селении не смолкал людской гомон, из скотного двора доносилось мычание коров, блеяние овец.

А ещё перестук топоров, молотков и визжание пил — вокруг была одна большая стройка. Порой я очень скучала по домику Хейды, стоящего в отдалении от людей, где было тихо, спокойно, а птичьи трели умиротворяли.

У реки мужчины соорудили одну общую баню, с какими же блаженными и счастливыми лицами выходили из неё люди в первые дни, соскучившиеся по жаркому воздуху, по горячей воде и ароматам запаренных трав.

Парни лет четырнадцати с гыгыканьем и красными от жара лицами выскакивали из баньки и падали в холодную воду реки, чтобы с таким же криком вернуться. Я так и не смогла мыться со всеми вместе, но на меня уже никто косо не поглядывал, наоборот, некоторые пары стали тоже уединяться.

Эти маленькие радости и забота об обустройстве нового селения, казалось, ещё больше сплотила людей, поселившихся в долине…

Пробираясь к домам по вытоптанным людьми дорожкам, я наблюдала, как Томас и Ливан командовали камнетёсами и плотниками, приступив к возведению первого двухэтажного домика, теперь, когда люди расселены, можно начать строительство отдельных зданий.

Представляя себе небольшие домики, с окнами и яркими ставенками, с маленьким огородом, в котором росли овощи, плодово-ягодные деревья и цветы, с высокой поленницей на заднем дворе и банькой, я мечтательно улыбнулась. Жить в одном доме, мало того, в одной комнате, где всего одна тонкая перегородка отделяет тебя от трёх десятков людей, очень тяжело и я с нетерпением ждала окончания строительства первого дома.

— Эви! Там! Там… — воскликнула Хельга, прерывая мои мечтательные мысли. Женщина бежала мне навстречу, её щёки были мокрыми от слёз, а дыхание давно сбилось.

— Что? Хельга не молчи, — поторопила, обеспокоенно осматриваясь, но опасности не видела.

— Эйнар! На него напали, — сиплым голосом произнесла, сжимая мою ладонь, — у него рука разобрана и кость торчит.

— Где он?

— В доме! Хальгорд и Бруно занесли.

— Что стоим? Бежим! — крикнула, рванув к зданию, где жила эта пара, — кто напал? В долине нет людей, кроме нас!

— Волки!

Влетая в дом, я с трудом протиснулась сквозь собравшуюся толпу, Хальгорд стоял над Эйнаром и хмурился, Свейн тихо ругался, а Бруно прятал глаза.

— Ну и кто здесь такой счастливчик? — устало пробормотала, усаживаясь на табурет у кровати, я, взглянув на мужчину, ободряюще улыбнулась.

— Эви, — сиплым голосом произнёс Эйнар, тоже натянув улыбку, но было заметно, что это ему далось с трудом, — на этот раз удача покинула меня.

— Ты жив, а значит, она ещё с тобой, — возразила, осматривая порванную руку. От кисти до локтя практически не было живого места, а кость вылезла наружу, — нужна вода горячая и кипячёная, острый нож, чашка, иголка и нити.

— Ты поможешь ему? — тихо спросил Хальгорд, ощутимо сжав моё плечо, было заметно, что конунг переживал за своего воина.

— Постараюсь, — ответила спустя минуту раздумья, — принеси из моего сундука ткань шелковую и выйдите все отсюда, Анни, Хельга останьтесь.

— Выйдете, — рыкнул конунг, направляясь к выходу, подгоняя перед собой любопытный народ.

— Ну что везунчик, посмотрим, что здесь у нас, — преувеличенно бодрым голосом произнесла, мысленно обращаясь к Одину, чтобы верно направил мою руку.

Хейда многому меня научила, передавая свои знания, да и я капельку помнила из своей прошлой жизни. Зашить рану смогу, обработать, наложить мазь или настойку, приготовить всё нужное, но вот кости я ещё ни разу не собирала.

— С такой раной остаются калеками, мне не ходить больше с Хальгордом в поход за добычей, — прошептал Эйнар, горестно вздохнув.

— Давай не будем торопиться, — снова улыбнулась, похлопав по здоровой руке мужчины, — расскажи, что произошло?

— Я и Бруно сегодня в лесу за женщинами присматривали, пока, те собирали остатки ягод, — начал говорить мужчина, — они напали неожиданно, мы даже не слышали, как волки смогли к нам бесшумно приблизиться.

— Вы не всемогущи…

— Я всегда слышал Эви, всегда! — Яростно возразил Эйнар, — но не в этот раз… двоих убили, трое ушли, а этот напал на Бруно, ярл не видел, как волк подобрался к нему сзади.

— И ты бросился на помощь… Ты сильный и храбрый воин.

— Так бы поступил любой, — покачал головой мужчина, — я убил волка… но он не хотел просто покидать этот мир.

— Мы справимся, — уверенно произнесла, благодарно кивнула мужу, принимая чашку с горячей водой, чистую ткань, иглы и шелковую ленту, — Хальгорд поручи мужчинам сделать из ровных дощечек лубок, а сам останься, поможешь здесь.

Это были самые кошмарные часы, Эйнар что есть сил держался, он не проронил ни звука, но по вискам бежали слёзы, скрываясь в грязных, с ветками и листьями, волосах. Я старалась не смотреть на мужчину, промывая рану, несла бред, много говорила, рассказывала какие-то, по-моему, мнению забавные истории и возможно наболтала лишнего, ведь недаром Анни и Бруно, принёсший шину для руки Эйнара, ещё долго на меня косо поглядывали.

Когда были зашиты ткани ближе к локтю, требовалось поставить кость на место, я лишь примерно представляла, как это сделать, да и сил моих мне бы не хватило, поэтому объяснив, что нужно сделать, поручила мужу. Бруно же занял место Хальгорда и принялся удерживать раненого мужчину. Короткий вскрик боли и кость на месте, быстро прощупав, я убедилась в этом и принялась штопать дальше, стараясь лишний раз, не шевелить раненую руку Эйнара.

— Осталось немного, — пообещала мужчине, укладывая в шину повреждённую руку, — вот так, сейчас настойкой ткань прольём и сегодня будешь так ходить, вечером перед сном проверим и рукой не шевелить.

— Эви? — прошептала Хельга, благодарно взглянув на меня, — спасибо…

— Вам лучше перебраться к нам в дом, — устало улыбнулась, потирая поясницу, — лучше мне побыть рядом с Эйнаром несколько дней.

— Я распоряжусь, — проговорил Хальгорд, подхватывая меня на руки, — ты устала, моя маленькая вёльва.

— Нет, я так… недоучка, — с улыбкой возразила, удобно, как маленький ребёнок, устраиваясь на руках мужа.

— Я чувствую, как наш сын сердится, пиная меня в грудь, — довольно усмехнулся Хальгорд, — ты многое сделала, даже Хейда на такое была неспособна.

— Наверное, — пробормотала, мыслями я была уже далеко, снова, как вспышка ко мне вернулись воспоминания из прошлого. Я и брат, мне двадцать, Димки пятнадцать, мы шли с речки, когда брат упал, сломав руку… до дома идти было пара километров и мы, соорудив шину из веток, оторвали полоску ткани от моего сарафана, подвязали сломанную руку. По дороге, чтобы отвлечься от боли и страха делились полученными знаниями о первой медицинской помощи, понимая, что совершенно ничего не знаем. Тогда-то и приняли решение непременно обучиться хотя бы минимальными навыками, нашли в городе курсы и проходили в него целых полгода вместе.

— Эви? — обеспокоенно окликнул меня Хальгорд, прерывая мои воспоминания.

— Всё хорошо, — отозвалась, чувствуя, как на душе стало вдруг тепло, с Димкой мы были дружны… интересно, как он там?

Глава 40

— Это не опасно? — обеспокоенно взглянув на мужа, я вцепилась в борт раскачивающейся лодки, со страхом поглядывая, на зависшие над нами, отвесные скалы.

— Нет, здесь рядом, — ответил Хальгорд, успокаивающе сжав мою ладонь, на лице мужчины давно застыла довольная улыбка.

— И всё-таки, что такого тайного ты собираешься мне показать? — меня снедало любопытство, а муж ни в какую не хотел рассказывать. Мало того, мне пришлось пережить спуск на платформе, забраться в шатающуюся лодку и теперь мы уже минут двадцать плывём вдоль отвесных скал и, кажется, конца этому не будет.

— Совсем скоро, за этим выступом, — загадочно произнёс муж, по-моему, он тоже пребывал в нетерпении, но держался и рассказывал.

Вытянув шею, пытаясь разглядеть, что же там такого за этим выступом, я через мгновение потрясённо выдохнула, потрясённо рассматривая удивительное место.

— Это бухта? И сюда вы спрятали драккары? — пробормотала, мысленно выругавшись, как можно было не заметить отсутствие драккаров в бухте.

— Мы долго размышляли, как их поднять с воды, но Матс придумал лучше, — довольно воскликнул муж, радостный произведённым эффектом, — заплыв чуть дальше от привычного места добычи рыбы, он нашёл эту бухту, здесь, конечно, узкий проход, но он достаточно широкий для драккаров.

— Невероятное место, — заворожённо произнесла, не прекращая крутить головой.

В скале естественным образом образовался проход, довольно свободный, пройдя его, мы оказались в бухте с широкой полосой песка, с наваленным у одного края берега топляком, на берегу уже стояли все семь драккаров и всё это окружала неприступная скала. Такой маленький скрытый из виду закуток…

— С долины, жаль нет прохода, мы облазили все щели, но они заканчиваются тупиком.

— Но всё равно место замечательное и вода здесь спокойная, — улыбнулась, продолжая рассматривать стены. Я видела, как переживал за драккары Хальгорд, ведь это почти как ребёнок для воинов, но не могла ничем помочь.

— Томас усилит платформу, и мы спустим дерево, чтобы построить навес, того что здесь есть недостаточно.

— Да, конечно, — согласно кивнула, там, где осталась Хейда, у каждого драккара был отдельный навес, там же иногда сушилась рыба, — а мы сойдём на берег?

— Немного подожди, я покажу тебе одну стену, — снова загадочно улыбнулся муж, направляя лодку к скале.

Ожидания того стоили… горная порода причудливым образом переплелась, создавая узоры, глядя на которые можно увидеть: лес, птиц над ним, траву и сказочные цветы. А если чуть прищурить глаза, покачиваясь в лодке, казалось, что лес живой, трава колышется, а птицы пикируют, ловя мошек и жучков.

— Это прекрасно, — прошептала, смахивая слёзы, с некоторых пор я стала плаксой, — Халь, спасибо… просто невероятная красота, сделанная самой природой.

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся муж, притягивая меня к себе, он осторожными касаниями стёр с моего лица слезинки, — ты прекраснее.

Около часа я прогуливалась по побережью маленькой бухты, заглянула почти во все расщелины, в которые рискнула втиснуться, они действительно были тупиковыми, в одной из самой широкой нашла небольшую горстку красивых ракушек, их я собрала Алине. После исследования Хальгорд накормил нас запечённой на углях птицей, предусмотрительно прихватив с собой её тушку.

— Спасибо, — поблагодарила мужа за такое чудесное свидание, мне было очень хорошо, скалы не допускали в это тайное местечко ветер и хоть от воды тянуло прохладой, у костра чувствуя спиной мужа мне было тепло и уютно.

— Пора возвращаться, — прошептал Хальгорд, нехотя размыкая объятия, — Матс взялся за постройку стекольной мастерской, Эйнар ранен, Бруно отправился проверить пастбища, Хакон у подножия горы сооружает кузню и доменную печь, остальные заняты возведением домов и добычей, придётся мне и Свейну приступить к строительству навеса для драккаров. — Пора, — грустно ответила, собирая в корзину остатки пиршества.

Отплывая, я ещё раз убедилась, что место для хранения драккаров очень удобное и, главное, его не видно с воды, а значит, будет меньше желающих проверить, кто обосновался в этой части острова.

— Халь, нам нужен удобный спуск к воде, — произнесла, стряхнув капельки воды с накидки, я с ужасом представляя предстоящий подъём на платформе.

— Знаю, закончим с драккарами, займёмся спуском, и солеварня потребуется вскоре.

— Там хватит места? — задумчиво протянула я, разглядывая бухту, что приютила нас, узкая полоса берега, нагромождения камня и отвесные скалы.

— Спуск выдолбим там, где взбирались, а камни пойдут на ступени, остальное возьмём для строительства причала.

— Работы предстоит много, — тяжело вздохнула, представляя скорые трудности, — можно слева волнорез камнями выложить.

— Да… — согласно кивнул, тут же замолчав, он приподнялся в лодке, отчего её сильнее зашатало, — парус? Эви, ты видишь?

— Три, их три Хальгорд, — воскликнула, тоже вскакивая, — кто это?

— Драккары! Наши драккары! — закричал конунг, размахивая руками, подавая знак охране, те, видимо, тоже увидели паруса и уже успели зажечь костёр, давно сложенный на берегу.

Нас заметили! Драккары развернулись и двинулись в бухту, меня уже подняли и я, застыв на высоком берегу, вглядывалась в приближающиеся корабли, те самые, что исчезли в один из самых страшных штормов, пережитый нами.

— Тирс, скажи Анни и Вилме, пусть готовят праздничный стол, — распорядилась, думая, куда расселить прибывших, — и Томасу скажи, пора начинать строительство ещё одного общего дома.

— Хорошо, Эви, — крикнул мальчишка убегая.

— Эви, это Тормонд? — спросила Алинка, замершая рядом со мной, сведения о приближении драккаров разнеслись по всей долине словно пожар и к берегу, побросав все дела, бежали, наверное, все поселенцы.

— Я очень на это надеюсь, — прошептала, всматриваясь вдаль, — там же должен быть Фолки, Орм и остальные люди Хальгорда.

— Там Трин и Хильда были, — задумчиво сказал ребёнок, — пусть они будут там.

— Пусть, — согласно кивнула, моля Одина, чтобы все отправившиеся с нами люди были живы и здоровы.

— Неужто Орм? — за спиной раздался потрясённый голос Эйнара.

— Хальгорд сказал да, — счастливо улыбнулась, — ты как?

— Хорошо, болит зараза, — ответил мужчина, кивнув на уложенную в лубок руку, — я ей не шевелю, как ты и сказала.

— Молодец, — похвалила Эйнара, понимая, как ему это было трудно, — через месяц снимем и будешь как новенький.

— Как Один позволит, — грустно ответил мужчина.

Отвечать не стала, пока не снимем повязку, пока не пройдёт реабилитация мне этого упрямца не переубедить.

— Хм… Эйнар, тебе не кажется, что людей стало больше?

— И то верно, я половины и не знаю, — удивлённо воскликнул мужчина, вытянув шею, он пытался рассмотреть вновь прибывших.

Я же следила за встречей Хальгорда и Тормонда, мужчины радостно похлопывали друг друга по спине и эмоционально размахивали руками, но вот к ним подошёл Орм, следом ещё несколько мужчин. Их счастливые крики доносились даже до нас. Через пару минут был организован подъём женщин и детей, их встречали уже обосновавшиеся поселенцы.

— Мы очень рады, что вам удалось спастись и вы нашли путь к острову! — начала приветствие для вновь прибывших, было очень волнительно, но требовалось их как-то организовать, надеюсь, основное Хальгорд успел сообщить, — в селении уже запекается мясо, каша готова, а баня ждёт усталых путников. С ночлегом уверена, разберёмся, но чуть позже, если же кому-то требуется прилечь, полагаю, будут желающие временно уступить своё ложе.

И снова радостные крики вперемежку со слезами, детки, разволновавшись, испуганно жались к мамам, но глазёнки с восторгом рассматривали яркую зелень и светлые большие дома чуть в отдалении. Переживания малышни длились недолго, местная ребятня, схватив детей за руки, чуть ли не вприпрыжку повели к общине, по дороге делясь своими впечатлениями и знаниями.

— Истинная жена конунга, — уважительно прошептал Эйнар, посмотрев на меня с гордостью, чем ужасно меня смутил. Растерявшись, я не знала, что ответить, спасла от неловкого молчания меня Алинка.

— Эви, — окликнула девочка, дёргая за край накидки, — там Трин, я к ней подойду?

— Конечно, и проследи, чтобы всех детей накормили, — поручила ответственное задание малышке.

— А компот с мёдом Анни сварила?

— Если нет, попроси, пусть приготовит, — улыбнулась Алинке, такому заботливому и доброму ребёнку.

— Хорошо, — крикнула та, уже убегая к своей подружке.

— Куда расселим их? — задумчиво пробормотал Эйнар, глядя на всё пребывающий на высокий берег народ. Среди знакомых лиц было много новых, парни лет пятнадцати, темноволосые, рыжие, светлые. Девочки от тринадцати, опасливо сбились в кучку и на каждого проходящего поглядывали настороженно. Мужчины, женщины, маленькие дети их было много, на трёх драккарах умудрилось втиснуться больше людей, чем нас на семи.

— Как они поместились? — удивлённо спросила, всматриваясь в маленького мужчину, с непривычной внешностью для этой местности. Тёмная кожа и раскосые глаза, указывали, что он житель восточной части этого мира.

— На драккарах нет коров и овец, — ответил Эйнар, — странно, на всех кораблях их было поровну.

— Точно, — воскликнула, очередной раз ругаясь на свою рассеянность и невнимательность, — не заметила, но куда они все делись?

— Думаю, конунг уже ведает, — улыбнулся Эйнар.

До самого позднего вечера мы устраивали прибывших людей, часть уходила мыться в баню, часть ела, часть умытая и сытая, совместно с местными сдвигали кровати, чтобы освободить больше пространства в доме.

Томас и Ливан, узнав о прибытие стольких людей, решили, что одним домом здесь не обойтись и рядом с построенными уже возводились ещё три. Мужчины, парни бросили все силы на возведение дополнительного жилья. Хакон, Асвёрд и ещё три ученика спешно изготавливали печи и трубы, а несколько плотников готовили тёс для кровли.

— Эвелин! — радостно воскликнул Тормонд, поймав меня у домика, где жила Вилма, — ты стала ещё краше!

— Скажешь тоже, — отмахнулась от болтуна, — я рада тебя видеть! Всех вас!

— Один нам помог добраться до вас! — рыкнул мужчина, с силой хлопнув по плечу конунга, добавил, — и Хальгорд со Свейном, что так подробно расписали путь. Если бы не это, мы бы долго скитались по воде!

— Как выдержали дети и женщины такой путь… — прошептала, прижимаясь к мужу, ища в его объятиях успокоения, — но всё завершилось, вы здесь и никого не потеряли.

— Тормонд не был бы Тормондом, если бы ещё и не прихватил добычи, — громко рассмеялся муж, поглаживая меня по животу, сынишка сегодня разбушевался, и только горячая ладонь Хальгорда успокаивали его.

Глава 41

А весна всё больше вступала в свои права. Молодая зелень радовала глаз, в воздухе витали опьяняющие ароматы пробудившейся земли, чистоты и свежести. Птицы на разные голоса восторженно приветствовали наступившее тепло. Ивовые заросли по берегам покрылись маленькими листиками, дикие ирисы выпустили бутоны, то тут, то там среди травы выглядывали жёлтые головки одуванчиков, усеянные каплями дождя, словно жемчужинами.

Все жители долины с наступлением весны, вышли в поля, сеяли овёс, ячмень, пшеницу и гречу, так полюбившуюся детям. Морковь, дождавшись тепла, устремилась к солнышку, капуста от неё не отставала, наращивая свои бока.

Детки выбрались в лес, собирая молодую зелень, чтобы разнообразить наше скудное питание. Дикий лук, чеснок, сныть, листики щавеля всё шло в супы, к мясу и рыбе.

Первый отдельный на одну семью дом уже был поднят до второго этажа, он получился просторным, с большими оконными проёмами, сложенный из обтёсанного камня, который в будущем планировали побелить.

Маленькие пластины стекла, немного волнистые, с пузырями нам всё же удалось изготовить, их мы вставили в деревянную раму и после установим в стены дома. На это окно приходили посмотреть, наверное, каждый житель долины.

Томас и Ливан, гордые и довольные застыв у рамы, рассказывали, куда и каким образом она будет установлена. Хальгорд тихо посмеивался над забавным видом мужчин, зная, кто их главный вдохновитель.

— Само-ним! — окликнул меня Хонг, тот самый мужчина с красивыми раскосыми глазами, — ты позволишь сказать?

— Конечно, — ответила, сдерживая улыбку, каждый раз он просит позволения и мои просьбы, что делать этого не требуется, я обязательно выслушаю итак, его не останавливают.

Этого почтенного мужчину и ещё тридцать пять человек привёз в долину Тормонд, попросту украв их у конунга Рауда, того самого проныры, что подло напал на Хальгорда, когда мы отплывали с его земель. Сердито нахмурив брови, Тормонд и Орм рассказывали о своих приключениях в течение трёх часов.

После шторма, когда все наши драккары растащило в разные стороны, собрались только семь, остальные, как оказалось, прибило к землям конунга Рауда. На драккаре Орма сломало мачту, а у Тормонда истрепался парус, да так, что впору сменить на новый, в итоге выбора воинам не осталось, как причалить к берегу.

Задумав за неделю управиться, им пришлось задержаться на месяц, выпустив животных на сушу (не мучить же их на драккарах, да и сбесились они), мужчины искали нужное дерево для замены мачты и парусину, но то вдруг ткань исчезла у всех разом, то дерево осталось только поеденное жуком.

Тормонд был смышлёным викингом и быстро смекнул, что всё это неспроста и пару раз поболтав с местными ярлами на площади, дал понять их рабам, что там, куда наши драккары уходят, людей ожидает лучшая жизнь.

К концу месяца, под покровом ночи берег покидали три корабля битком заполненные людьми, зерном, овощами и прочей снедью, но к большому сожалению, пришлось пожертвовать скотом. Как по мне, так это был лучший обмен, который можно было совершить. Среди рискнувших сбежать, оказались, в основном женщины, дети и подростки, мужчин было совсем немного.

— У себя в стране я строил дома уважаемым господинам, а здесь заметил, что хён Томас и хён Ливан, собрались строить очаг, что согревает каменные стены, — тихо произнёс Хонг, прерывая мои воспоминания.

— Верно, и я пошла посмотреть, как у них продвигается работа.

— Позволь, я помогу, — произнёс Хонг, чуть склонив голову.

— Позволяю, — кивнула, принимая его привычный стиль общения, вообще он был немногословный и в большей степени пропадал на стройке, не рассказывал откуда он и как оказался в рабстве, а здесь вдруг проявил инициативу.

— Молодым я ходил в учениках и видел, как сабом (учитель) строил одол.

— Угу, — промычала с очень умным лицом, совершенно не понимая о чём идёт речь.

— Сабом приказал под полом комнаты, проложить туннели для дыма и горячего воздуха, который проходил по полостям во время сжигания дров в печи. Это помогало удерживать тепло в течение долгого периода.

— Хонг! Это замечательная идея, но…, — задумчиво покусала губу, как объяснить, чтобы не обидеть, — из-за дыма, если в полу будет даже небольшая щель, можно отравиться и умереть.

— Само-ним! — испуганно вскрикнул мужчина, — я никогда не желал смерти вам или сабо-ним.

— Я знаю, знаю! — поспешила успокоить разволновавшегося мужчину, — я хотела предложить, вместо туннелей протянуть железные трубы, а по ним пустить горячую воду.

— Само-ним… — потрясённо прошептал Хонг, низко склоняясь, — я восхищен вашей мудростью.

— Хм… спасибо, — смущённо пробормотала, тут же продолжила, — идёмте Хонг, сообщим эту замечательную новость Томасу и Ливану.

Мужчины были несказанно рады, услышав об этом! Они на несколько минут замерли, задумчиво почесали бороды, а потом началось… бурное обсуждение, расчёты и даже ругань. Хонг отойдя в сторонку от очень эмоциональных инженеров-строителей, ошеломлённо смотрел на спорящих Томаса и Ливана — не привык ещё к ним.

— Ну ладно… вы тут продолжайте, а мне пора, — громко проговорила и сбежала подальше от шумных работ и криков.

— Эвелин! Свейн тебя ищет по всей долине! — окликнул меня Тирс, пробираясь через наваленные в кучу брёвна, камни и доски.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила, если меня кто-то ищет, значит, обязательно что-нибудь произошло.

— Там камни чёрные притащили, много, — запыхавшись, ответил мальчишка.

— Камни? Ладно, веди посмотрим.

— Эвелин, я хотел сказать тебе, что один парень из новеньких, Грегом зовут, пока никто не видит, на Алину смотрит, — тихо сказал Тирс, внимательно оглядевшись, не подслушивает ли его кто.

— Давно?

— Как прибыл, — неопределённо пожал плечами мальчишка, — я приглядываю за ним, он вроде неплохой только молчаливый.

— Ты молодец, что рассказал, я тоже присмотрюсь к нему, — задумчиво пробормотала, гоня дурные мысли из головы, а то ещё на придумываю невесть чего на парнишку.

Остальное время до Свейна, Бруно и Хакона мы добрались под интересные истории Тирса, я много чего узнала о долине, о жителях и о забавах мальчишек, понимая, что надо бы разнообразить их способы развлечения. Мяч, что ли, сообразить или может в чижа научить их играть.

Задумавшись, перебирая подходящие игры для детей разных возрастов, я почти уткнулась носом в грудь Бруно.

— Опять придумываешь нам заботу? — добродушно рассмеялся мужчина, поддержав меня, чтобы не упала.

— Конечно, а то сидите без дела, — ответила, состроив серьёзное лицо, — вот и о походе задумались.

— Ааа, — начал было Бруно, от возмущения растерявшись, но заметив на лицах Хакона и Свейна с трудом сдерживаемую улыбку, сдулся, поняв, что я попросту над ним подшучиваю, — Эви, вот же!

— Ну показывайте, что у вас? — нетерпеливо воскликнула, потирая ручки, не обращая внимания, на сердитого Бруно, — не тяни, открывай мешок.

— А я говорил, — хмыкнул Хакон, развязывая тесьму, — гляди-ка, что раздобыли.

— Уголь! Уголь! Хакон вы молодцы! Ух, заживём! — радостно закричала, закружившись на полянке.

— Осторожно, нам конунг голову снесёт, если с тобой или дитём что случится, — обеспокоенно забурчал Бруно, удерживая меня.

— Всё в порядке, — успокоила заботливого мужчину, — это же уголь, а значит: стекло, железо, тепло в домах.

— И известь твою нашли, — радостно добавил Хакон, — должны вскоре принести.

— Ура! — снова закричала, распугав птиц в округе, — нужен Матс, пора ускориться и наконец завершить строительство стекольной мастерской… Ой! Хакон я над составом подумала, завтра с тобой поеду в кузню, будем проводить испытания.

— Как конунг скажет, — тут же отозвался кузнец, — вот дозволит, тогда пожалуйста.

Стоило даже немного вырастить малышу, как все вокруг стали носиться со мной и беременной Нел, как списанными торбами. Нет… гулять и заниматься посильными домашними делами не возбранялось, а вот сходить на стройку или вот до кузни, это страшно и как скажет конунг.

— Хорошо, — махнула рукой, решив, что спорить бесполезно, если надо, конунг дозволит.

Возвращалась в селение одна, Свейн и Тирс отправились в лес, откуда доносились звуки топоров и визг пилы, Хакон сбежал в свою кузницу, а Бруно решил проверить, как продвигается строительство солеварни.

Идя вдоль густых кустарников, сплошь усыпанных ярко-розовыми цветами, я с наслаждением втянула сладкий до приторности аромат. После утреннего дождя небо было чистым, высоким, а разместившийся у холма лес, шумел молодой листвой, и птицы пели свои брачные песни.

Замерев у развилки протоптанных людьми тропинок, раздумывая, куда на этот раз держать путь. Я всё же решила прогуляться до гончарной мастерской Кьярваля, заберу Алинку домой и заодно обсужу планы. Пора начинать изготавливать столовые сервизы на шесть и более персон. Подходящую глину для этого гончар нашёл, мальчишки её подготовили, можно приступать к производству, да и учеников выбрать не мешало.

Дойдя до навеса с тремя стенами, гордо именуемый — мастерской, я, покачав головой, устремилась к девочке, на ходу высматривая Кьярваля.

— Эви! Ты за мной? — громко воскликнул ребёнок, заметив моё появление, радостно помахала мне измазанной ладошкой.

— За тобой. Доделывай, а я пока с Кьярвалем поговорю.

— Рад тебя видеть, — лукаво улыбнулся гончар, появившийся из-за угла навеса, он подозрительно поглядывал в сторону ящика.

— Рассказывай, — нетерпеливо произнесла, с трудом сдерживаясь, чтобы не рвануть к загадочному ящику.

— Всё-то ты заметишь, — хмыкнул мужчина, снимая крышку, — смотри, что раздобыли, отличного качества.

— Белая, — изумлённо выдохнула, заглядывая в ящик, — это же… кварц и полевой шпат добавить и у нас будет фарфор!

— Раз говоришь, значит, будет, — рассмеялся мужчина, взяв в руки небольшой кусочек, продолжил, — ты посмотри, какая мягкая и ласковая.

— Шелковая, — подтвердила, раскатывая между пальцами маленький шарик, я тем временем принялась перечислять всё, что нам потребуется, — печь нужна хорошая, для фарфора температура обжига понадобится от тысячи четырёхсот градусов… вроде бы.

— К Хакону носить? — задумчиво пробормотала Кьярваль.

— Можно и в стекольную мастерскую, да нет её ещё, — так же задумчиво ответила, — хотя знаешь, нам пора большую гончарную мастерскую строить, большую с отдельными сушильными помещениями и своей печью.

— Эви…

— Точно и Кьярваль, там столько людей новых прибыло, — вдруг вспомнила, зачем пришла, — ты бы поговорил с ними, может есть кто желающий.

— Поговорю, да только я мастера не успел получить, — нерешительно ответил гончар, — не вправе брать учеников.

— Ох, Кьярваль, — отмахнулась от переживаний мужчины, — лучше тебя в этом деле нет, так что считай — ты мастер… — заметив на лице мужчины недоверие, добавила, — ну хочешь, конунг даст тебе это звание?

— Да… что уж, — смущённо пробормотал Кьярваль, разом вдруг, помолодев, — ты назвала мастером и этого хватит, а учеников возьму, будет, кому знания передать.

— Вот и славно.

Глава 42

— Готова?

— Да, — кивнула Алина, вытирая ручки о кусок грубой материи, — Эви, мы сегодня домики делали, в которых огоньки прячем, мастер сказал, у меня хорошо получилось.

— Не сомневалась в этом, — улыбнулась девочке, украдкой взглянув на мужчину, услышав от ученицы заветное слово, глаза Кьярваля заблестели, я задумчиво продолжила, — замечательная идея изготовить домик-свечу.

— Это мама Алины мне когда-то подсказала, — с грустной улыбкой ответил гончар, помолчав, добавил, — всё руки не доходили, но Терезе я обещал, что для её девочки обязательно сделаю.

— Этот домик я хочу подарить Брине, она хорошая, — произнесла Алинка, взяв меня за руку, потянула к выходу.

— Брина это кто?

— Девочка, что приплыла с Тормондом, она тоже хочет, как и я лепить.

— Уверена, Кьярваль будет не против.

— Приводи всех желающих, — тут же подтвердил мастер, — я Фолки попрошу, дополнительны столы изготовить.

— Отлично, ну что, идём? Хорошего дня мастер.

— Хорошего, Эви, — пожелал Кьярваль, задумчиво посмотрев на меня.

До дома, где мы разместились, идти было не слишком далеко, огибая опилки, доски, камни, пробираясь через вырытые ямы, я мечтала, чтобы стройка наконец завершилась.

Но судя по настрою Томаса и Ливана, а к ним присоединился ещё и Хонг, это будет бесконечно.

— Мы сейчас к Эйнару заглянем, посмотрим, как он, — предупредила девочку, поворачивая к домику Вилмы и Хельги.

— А я так же научусь? Как ты лечить?

— Конечно, но чуть позже, как подрастёшь, — заверила Алину, — а травы ты даже лучше меня знаешь.

— Да? — удивлённо и одновременно довольно воскликнул ребёнок.

— Точно тебе говорю.

В дом заходили весело смеясь. У самого порога три маленьких котёнка, которых контрабандой доставили в долину две девочки из новеньких, носились за белой бабочкой. Подпрыгивая, ловя её лапками эти три серых сорванца неизменно падали на головы друг другу и возмущённо шипели на приземлившегося.

— Эви! — обрадованно воскликнул Эйнар, заметив моё появление, — сил нет уже, снимай с меня эту твою шину!

— Так, посчитаем, — нараспев протянула, прикидывая, сколько прошло времени, — не могу, ещё недельку потерпи.

— Неделю? Точно? — мужчина пытливо на меня посмотрел, слегка щурясь.

— Да, — твёрдо произнесла, искренне сочувствуя Эйнару, — а теперь давай проверим, как идёт заживление.

— К столу идти? — тяжело вздохнул мужчина, направляясь в сторону печи, он окликнул парнишку, — Грегор неси лампу сюда, Эвелин понадобится много света.

— Хм…, — задумчиво промычала, внимательно оглядев мальчишку лет семнадцати, — спасибо, Грегор, ставь сюда.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Эйнар спустя минут десять, за это время я сняла с руки повязку, обработала ещё подживающие раны и снова намазав их мазью, принялась накладывать чистые полоски ткани.

— Отлично, как раз через недельку и со шрамов корочка окончательно сойдёт, — пробормотала, стараясь не отвлекаться от своего занятия, хотя за это время, мне казалось, что я с закрытыми глазами смогу снять и снова перебинтовать руку Эйнара.

— Хорошо бы, а то с одной рукой, как калека, — забурчал мужчина, — даже придержать ей не могу.

— Не ворчи, — хмыкнула, заканчивая процедуру, — Хельга — это постирать и прокипятить, потом вернуть мне.

— Помню, — кивнула женщина, до этого замершая у стола, тут же предложила, — отвар ягодный налить?

— Нет, нам пора, — отказалась от угощения, поднимаясь, я снова бросила взгляд на Грегора, парнишка, заметив это быстро отвернулся.

— Спасибо Эви, — поблагодарил Эйнар, тоже поднимаясь из-за стола, — Грегор можешь забрать лампу.

— Зачем она ему? — тихо спросила, стоило парню уйти на приличное расстояние от нас.

— Вырезает из дерева шкатулки красивые, — так же тихо ответил мужчина, — две вон раздал, Вилме и Анни.

— Спасибо... Грегор, — окликнула парнишку, — ты можешь через часик принести свои работы ко мне в дом, я и для себя с Алиной закажу шкатулки.

— Да, Эвелин, — нерешительно ответил, снова опустив голову, он продолжил свою работу.

Добравшись наконец до дома, мы приступили к обучению. Алина оказалась очень прилежной ученицей, как и остальные восемь деток. Полагаю, что и среди новеньких вскоре появится желающие, я их не заставляю, они сами подтягиваются и с каждым днём всё ближе усаживаются.

— Берём дощечки и приступаем, — начала я урок арифметики, — у меня на доске записаны примеры, от вас жду их решение, проверим, как поняли прошлый урок.

В течение десяти минут малышня старательно выводили мелом циферки, Корт даже кончик языка высунул от усердия.

— Как вы? — подкрался незаметно Хальгорд, обняв меня, он нежно коснулся губами моего затылка, — я скучал.

— И я, — прошептала, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на мужа, последнее время мы ни часто с ним видимся, он всё больше пропадает на строительстве удобного спуска и причала.

— Я смотрю, вы только начали? — произнёс, усаживаясь рядом со мной, — значит, истории ты ещё не рассказывала?

— Нет, — улыбнулась этому большому ребёнку, хотя он был ни один такой, к концу урока к нам присоединялось много взрослых, — ты голоден?

— Нет, Анни нас с Бруно накормила

— Анни? — удивлённо переспросила, женщина так и не научилась готовить и даже не желала этого, её итак, всё устраивало.

— Готовила Вилма, а Анни подавала, — тихо рассмеялся муж.

— Понятно, — кивнула Хальгорду, вновь возвращаясь к детям, — так, я вижу, все вы большие умнички и выучили на отлично, значит, приступим к следующим цифрам и их будет уже больше тридцати.

— Эвелин, а это больше чем коров в стаде? — спросила одна из самых маленьких учениц.

— Не всегда, есть стада в которых насчитывается более ста голов, а то и больше.

— А сто — это сколько? — не унималась любопытная малышка.

— Много, будешь учиться, узнаешь — ответила и заговорщицки склонившись, прошептала, так чтобы услышали все детки, — и даже тысячи, а это так много, как капелек росы на листиках.

— Много, — уважительно воскликнули несколько мальчишек постарше.

Ещё десять минут и мы закончили с арифметикой, пора приступать к историям, я смотрю, и народ стал подтягиваться, и Грегор уже пришёл, держа в руках мешок.

— И мальчик побежал домой и рассказал купцу про то, что слышал на речке. Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Алёнушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули её в ключевую воду, одели её в нарядное платье. Алёнушка ожила и стала краше, чем была. А козлёночек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой, — закончила я сказку.

— А ведьма злая? — воскликнул Корт, подскочив с места, он сжал свои кулачки, словно был сейчас же готов кинуться на злодейку, — что с ней?

— А над ведьмой провели хеймнар, — закончил за меня Хальгорд.

— Верно, — растерянно подтвердила, хмуро взглянув на мужа, уже зная, что за кровавый и жестокий обряд у них такой.

— Эвелин спасибо, — поблагодарили меня детки, разбегаясь кто по своим домам, кто устремился к родителям.

— Зачем? — тихо спросила мужа.

— Дети должны знать, что зло будет наказано всегда, — прижимая меня к себе, Хальгорд положил руки на мой живот, довольно хмыкнув, когда сынишка толкнулся, — воин.

— И оно было бы наказано, но не так, — сердито возразила мужу.

— Ты слишком добрая, но это потому, что в тебе наш сын, — снисходительно улыбнулся конунг, — я в баню? Пойдёшь со мной?

— Нет, сегодня не хочется, — недовольно буркнула, — ты иди, а у меня ещё дела.

— Хорошо, — кивнул муж, размыкая свои объятия, — и не сердись, я знаю, что так будет верно.

— Угу, — промычала, глядя на уходящего Хальгорда, украдкой взглянув на Грегора, тот, думая, что на него никто не смотрит, пытливо вглядывался в личико Алинки, — Грегор?

— Да, — встрепенулся парень, поднимая мешок, быстро проговорил, — я принёс, как ты и просила.

— Спасибо, присаживайся, — махнула рукой на табурет, — Грегор, что ты хочешь рассмотреть в Алине?

— Я… прости, — замялся парнишка.

— Грегор, тебе не за что просить прощения, просто скажи, что ты пытаешься разглядеть? — повторила, внимательно наблюдая за парнем, зла я от него я не ощущала, но странное его тяга к девочке меня смущала.

— Эвелин… не знаю как сказать… она похожа на мою маму, — тихо ответил, склонив голову, его плечи поникли и сам он стал маленьким.

— Маму? — задумчиво переспросила, — а где она?

— Нет её, давно…

— Эви, зажги огонёк, — попросила Алинка, подбегая ко мне с домиком в руках. Грегор, мельком взглянув на девочку, вздрогнул и немигающим взглядом уставился на домик.

— Держи, — возвратила свечку ребёнку, — неси осторожно, чтобы масло не расплескалось.

— Хорошо.

— Грегор? Что ты увидел? — обратилась к парню, сидевшего с потерянным видом.

— У нас был почти такой же домик, — потрясённо прошептал он, надолго замолчав, мешать не стала, понимая, что ему требуется время, чтобы прийти в себя, — его разбили, когда на наш дом напали.

— Где ты жил?

— Наша деревня называлась Липниц, отец мой старостой был, — с трудом выговаривая каждое слово, начал рассказывать свою историю Грегор, — мне было десять зим, когда на нас напали, я не знаю кто… Отца сразу убили, а меня маму и остальных людей погнали.

— Отвар с мёдом будешь? — предложила снова замолчавшему парнишке.

— Нет. Мы шли неделю, многие дети не выдержали путь… их оставляли там же на дороге, — продолжил мальчик, сжав кулаки, я не мешала, понимая, что ему требовалось выговориться, скорее всего, я первый человек, кому он это рассказывает, — у большой воды нас с мамой разделили. Меня купил один из торговцев, чтобы я на его каракке палубу мыл, а мама осталась… больше я её не видел.

— А маму, как звали? — тихо спросила, сжав ладонь мальчику пережившего столько всего, я затаив дыхание, ждала имя женщины.

— Тереза, — сиплым голосом ответил Грегор. Я же почувствовала, как тугой ком перехватил моё дыхание, а слёзы потекли по щекам.

— Маму Алины тоже звали Тереза, её нет в живых больше года, — с трудом произнесла, кусая изнутри губы, чтобы не разрыдаться, — сколько прошло с того дня, когда ты видел в последний раз свою маму.

— Семь и ещё немного, — ответил парнишка, ещё не понимая к чему я веду.

— Значит всё верно, — с облегчением выдохнула, радуясь, что так всё сложилось, — Алина — твоя сестра.

— Алина, она… моя… — сиплым голосом прошептал Грегор, неверующе уставившись на подошедшую к нам девочку. Алинка тоже потрясённо переводила свой взгляд то на меня, то на Грегора.

Глава 43

На протяжении двух часов Алина и Грегор тихонько разговаривали, забившись подальше от людских любопытных глаз. По девочке было заметно её настороженность и отдалённость к брату, в отличие от Грегора, парнишка тянулся к ней, неловко касаясь, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять сестричку.

— Это же надо, — потрясённо прошептала Анни, замершая за моей спиной, она не сводила взгляда от беседующих детей.

— Удивительная встреча, — согласилась я, смахивая с глаз накопившиеся слезинки, — пойдём не будем им мешать.

— Он в новом доме живёт, — напомнила Анни, кивнув в сторону Грегора.

— Знаю и Хальгорд обещал его кровать принести поближе к Алине, — улыбнувшись, вспомнив любимую пословицу бабушки, добавила, — в тесноте да не в обиде.

— И то верно, родная кровь всё же.

Кровать Грегора принесли и установили спустя час, пришлось сдвинуть остальные, уменьшив тем самым проход, но я была уверена, что детям необходимо быть рядом. Узнать друг друга получше, подружиться. Засыпая в объятиях давно посапывающего мужа, я украдкой поглядывала на Алинку и Грегора, лежащих на своих кроватях, но расположенных напротив друг друга, оба ребёнка заговорщицки шептались и тихонько посмеивались.

А утром я резво, насколько позволяло моё положение, подскочила с кровати и не завтракая рванула к Фолку, мне вдруг пришла гениальная идея и её срочно требовалось осуществить.

— Эви… — в который раз устало произнёс столяр, задумчиво потирая лоб, — какие колёса? Зачем на лошадь их цеплять?

— Фолки, давай ещё раз, — так же устало вздохнув, принялась заново объяснять, что мне требуется, — вырезаете лошадку, вот такусенькую, в ногах делаем отверстие, туда пихаем железный стержень, его Асвёрд мигом скуёт, а на стержень колёсики.

— А зачем? — с недоумением спросил мужчина, разглядывая мой рисунок.

— Дети играть будут, ещё сделайте тележку, а из дощечек домик, чтобы самостоятельно могли собирать.

До самого обеда я и Фолки, собрав вокруг себя народ, обсуждали наши будущие игрушки. Лошадки, телеги, домики, кубики, пирамидки и прочие отсутствующие на сегодня развлечения для малышни.

Про качели, песочницы, горки я даже не заикалась, уж больно тугодумный столяр у нас попался, лучше я Хальгорда попрошу или Свейна. Договорившись наконец с Фолки и заказав ему около пятидесяти деревянных игрушек, я вернулась домой, есть хотелось жутко.

— И где ты с раннего утра пропадала, — строго спросила Анни, подперев руками бока, она сердито притоптывала ногой, — конунг мне, что приказал, приглядывать за тобой, а я прихожу, тебя нет уже.

— Ооо... Анни, ты-то мне и нужна, — обрадованно воскликнула, обойдя женщину, устремилась к очагу, от которого шёл умопомрачительный аромат каши с мясом, — я сейчас поем и расскажу, Алинка и Грегор где?

— Ушли к Кьярвалю, он присмотрел за сестричкой, чтобы поела и пошли.

— Хорошо, — кивнула, запихнув полную ложку каши, зажмурилась от удовольствия. Пропитанная жирком с ароматными травами вперемежку с морковью и лучком. А мясо оно просто таяло во рту, вот вроде бы есть и через мгновение исчезло, оставив потрясающее послевкусие после себя.

— Не завтракала? — утвердительно произнесла Анни, усаживаясь рядом со мной.

— Угу, некогда было.

— Конечно, когда ей, — ухмыльнулась женщина, глядя на меня, буркнула, — тоже, что ли поесть.

— Угу, — улыбнулась, запихивая нцатую ложку.

— Рассказывай, что придумала? — нетерпеливо воскликнула Анни, когда каша была доедена, а отвар выпит.

— Это будет секрет, и надо, чтобы дети не узнали раньше времени об этом сюрпризе, — тихо произнесла, склонившись, как можно ближе к женщине, — Фолки задание получил, теперь и наш черёд.

— Ох! Эви, прям уже и боязно, — прошептала Анни, оглядываясь, — что делать-то?

— Ты у Алинки видела кота? Сшитого из ткани?

— Видела, Вилма и своей дочери сшила такого

— Но не все могут себе позволить сшить мягкие игрушки для деток, — сказала и задумалась, где бы набрать столько ткани, — хочу сшить котиков, собачек, медведей и прочей живности для всех детей, можно и кукол, а к ним одежду разную.

— Красиво, да больно дорого, да и незачем детей баловать так.

— Ага, прям уж избалованные, — фыркнула, глядя, на сомневающуюся женщину и вроде бы хочется, но не привычно, — как раз наоборот будут, играя познавать мир. Предлагаю ткань старую, потёртую на шитьё пустить, есть же у каждой хозяйки в доме.

— Есть, как не быть, да и её в дело пускаем

— Ничего это тоже дело, — постановила, прекратив дальнейшие споры, — выбери несколько женщин, что мастерицы по шитью, а выкройки вместе изготовим.

— Хорошо, есть у меня на примете.

— Да не болтайте, пусть детки порадуются

— Предупрежу, — серьёзно ответила Анни, и тут же поинтересовалась, — а Фолки, что делает?

— Телеги, лошадки, домики, пирамидки, — перечислила, снова напомнив, — но смотри никому.

Следующим пунктом был Хальгорд, его я, как всегда, нашла на строительстве удобного спуска к морю, он вместе со всеми мужчинами обтёсывал камни и складывал их ступенями.

— Эви, что случилось? — обеспокоенно воскликнул мужчина, спешно поднимаясь на платформе.

— Всё хорошо, — прокричала, чтобы муж не волновался и уже тише, когда он поравнялся со мной, произнесла, — поговорить хотела и отвар принесла.

— Спасибо, — поблагодарил, притягивая меня к себе, он крепко обнял и прошептал, — что придумала.

— Что сразу придумала-то, может, просто соскучилась, — сердито пробурчала, раздумывая, неужели я такая предсказуемая.

— Хм…

— Ладно и правда помощь нужна, а то Фолки я неделю буду объяснять, что требуется.

— Фолки?

— Ага, но я ему всё равно задание дала, теперь нужна твоя помощь.

— Слушаю.

— Я хочу сделать детскую площадку, — выпалила и замерла, вглядываясь в лицо мужа, но, пока, никакой реакции, — огородить заборчиком, поставить качели, карусели, горки, лазалки и прыгалки.

— Зачем? — точно так же, как и Фолки, уточнил муж.

— Чтобы играть, бегать и прыгать.

— Ааа

— Нет на улице всё не то, — прервала мужа, я принялась чертить на земле, что требуется, — вкапываем столбы, наверх кладём перекладину, а лучше трубу, вешаем канат, а сюда доску крепим — получились качели.

— Это понятно.

— А если положить бревно, а сверху второе, то выйдет ещё одни качели.

— Городок? — задумчиво уточнил муж, с удивлением поглядывая то на меня, то на рисунки.

— С этим сложнее, — тяжело вздохнула, принялась рассказывать, как я себе это представляю.

На протяжении двух недель шла подготовка к строительству детской площадки, столбы, доски, всё это изготавливалось в лесу, канаты взяли с одного из драккаров. В день строительства Вилма и ещё несколько женщин должны были увести деток постарше в лес на сбор трав, малышей мамы отвлекут в доме. А мужчины должны за это время установить весь инвентарь. Деревянные игрушки производства столяра Фолки ожидали своего часа, как и мягкие игрушки от талантливых мастериц.

И вот день выбран, на улице по-летнему светило солнышко, ребятня недоумевая отправились следом за взрослыми в лес, и стройка началась. Собрались почти все мужчины и на удивлении никто не роптал, чего я очень опасалась, отрывая людей от более важных дел на мои выдумки. Но раз сам конунг участвует в этом мероприятие, значит, дело важное… «Хорошо быть женой конунга» — мысленно хмыкнула, наблюдая за слаженной работой мужчин, сидя на уже вкопанной лавке.

— Ничего не понятно, — произнесла Анни, присаживаясь рядом со мной.

— Рано ещё, вот закончат и всё будет отлично, — задумчиво пробормотала, лихорадочно вспоминая, что мне нужно было от Анни, — точно! Анни, а мяч готов?

— Ага, лежит в доме под кроватью

— Отлично, — довольно проворковала, потирая в предвкушении руки.

На детской площадке я не остановилась и заказала сделать ещё и футбольное поле, путь небольшое, с воротами, как и положено, а мяч должен был сшить кожевенник, набив его овечьей шерстью.

И вот теперь осталось совсем немного, городок доделают, игрушки расставим и разложим на столике там же на площадке, а ещё Вилма организовала праздничный ужин. Будет много мяса, впрочем, как всегда, сырные лепёшки и ягодный компот.

— Идут, — нетерпеливо прошептала Анни, — ой, смотри, как у них глазёнки стали.

— А Тирс, гляди-ка, запнулся от удивления, — хихикнула Нел, тут же зажав рот ладошкой.

— И маленьких уже ведут, — сообщила Вилма, — Эви начинаем?

— Да, — махнув рукой, дала команду Хальгорду и Свейну зажигать костры.

Праздник удался, детки с потрясёнными лицами, забыв про угощения, перебирали игрушки, рассматривали их, девчонки постарше выбрали себе кукол и теперь разглядывали, и сравнивали наряды.

Малышня утянула котиков и собачек, усадив их в телеги, принялись катать по лавке. Парнишки лет так от десяти вскарабкались на столбы, пытаясь перебраться на соседний домик. Алинка и Грегор тоже не отставали, избрав для себя качели, по очереди раскачивали друг друга.

— Ой! Страшно, как взлетают, — пискнула Анни, заметив и своих мальчишек на одной из качелей, те с довольным криком раскачивались всё сильнее.

— Хм… пора показать им игру в мяч, — задумчиво пробормотала, понимая, что неуёмную энергию сыновей Бруно пора куда-то девать, — Хальгорд помоги, надо показать мальчишкам, как играют.

— Свейн, Асвёрд, Бруно, Матс идёмте, — хмыкнул муж, которому я в общих чертах уже объяснила правила, к сожалению, знала я немного.

Мужчин эта игра захватила, уж очень они шумно спорили, доказывая свою правоту. Мальчишки с любопытством поглядывали на бегающих воинов и нетерпеливо топтались на месте, так хотелось к ним присоединиться.

Заметив собравшихся малышей у края поля, Бруно махнул рукой приглашая. Нам же женщинам оставалось только выбрать команду и своими кричалками поддерживать. Ни разу не была на матчах, но с уверенностью могу сказать, что наша первая игра была, точно, самой эмоциональной.

— Бруно! Бруно! — громко кричала Анни, размахивая руками.

— Конунг! Хальгорд! — кричали я и Алинка, хлопая ладошками.

Домой все возвращались сытые, уставшие и довольные. У меня и Алины от непрекращающегося смеха болели скулы, у Хальгорда на коленях были синяки, а Грегор оцарапал руку, когда, падая, отбивал летящий в ворота мяч. Но все мы счастливы...

— Эви! Ты видела? Видела, как Грегор упал, но мяч он поймал, — делилась впечатлениями девочка, с восторгом взирая на брата.

— Видела, он самоотверженно бросился на летящий мяч и не дал противнику забить гол!

— Ой! А маленький Трим построил самую высокую башню, но гадкая Хильда её сломала.

— Уверена у Трима следующая башня получится ещё выше и крепче, — успокоила малышку, стаскивая с кровати шкуру, — пора уже спать, Грегор, доброй ночи.

— Доброй ночи, Эвелин, — тихо пожелал смущённый парнишка, ему ещё было сложно, но я верила, что скоро он к нам привыкнет.

— Ты послана нам Одином, — прошептал мне в затылок муж, обхватывая крепкими и нежными руками, в которых так тепло и уютно, — я никогда не видел таких радостных лиц у своих людей. И даже старый и вечно хмурый Торгсил сегодня смеялся…

Глава 44

— Мне страшно, — прошептала, умоляюще взглянув на Анни, вцепилась в её руку так, что женщина поморщилась от боли.

— Эви, — покачала головой Рагна, самая старшая среди местных женщин, которая не единожды принимала роды, — все рожали, и ты справишься.

— Я знаю, — сипло прохрипела, на мгновение замерла, почувствовав очередную схватку, через минуту, продолжила, — вода кипячёная? Пелёнки чистые? А ножницы прокалили?

— Всё сделали, — фыркнула Рагна, — уж не думаешь ты, я не ведаю, что младенца надо в новое принимать?

— Новое и чистое? — уточнила я, грозно нахмурив брови.

— Всё прокипятила, как ты сказала, высушила и прогладила горячим утюгом, что Хакон сделал, — отчиталась Вилма, тихо пробормотав под нос, — тяжёлый жуть.

— Хорошо… спасибо, уф…, — снова остановилась, ощутив очередную схватку, — Хальгорду сообщили?

— Тирса отправила, он мигом добежит, — заверила меня Анни, — ты бы отдохнула, прилегла, а то бродишь по дому.

— Нет, — резче, чем требовалось, ответила женщине, не знаю по чему, но я была уверена, что, двигаясь во время схваток, всё пройдёт быстрее и лучше, — со мной всё хорошо.

Роды наступили неожиданно… по моим подсчётам срок давно подошёл, но малыш не торопился, а сегодня, когда я уже махнула рукой и прекратила прислушиваться к телу — началось. Первые вестники нагнали на меня панику: врачей нет, оборудования нет, специального помещения нет, всё это вкупе с пока ещё терпимой болью ужасно пугало.

— Эви! — обеспокоенно воскликнул Хальгорд, ворвавшийся в дом, из которого давно всех выгнали, оставив только повитуху и несколько женщин в помощь, — как ты?

— Хорошо… ох, — ответила, поморщившись, тут же схватилась за живот, — Рагна сказала, что ещё часов семь ждать.

— Я буду рядом, — прошептал муж, он приобнял меня, даря успокоение и силу, — Один поможет, не оставит тебя и нашего сына.

— Будешь, пока время не придёт, — согласно кивнула Рагна и, грозно сощурив глаза, добавила, — а потом за дверью подождёшь.

Отвечать суровой повитухе Хальгорд не стал, лишь, только мельком взглянув на женщину, он подхватил меня за руку и пошёл рядом со мной. Не прекращая посматривал на моё лицо, и стоило мне поморщиться, он тут же останавливался, подставлял свою руку, чтобы я могла на неё опереться.

Было больно… очень больно. Пока были силы, я ходила вдоль кроватей, шумно дышала и всё время говорила с малышом. Рагна, Анни и Вилма непонимающе смотрели на меня, решив, что от боли у меня помутился разум, но мне так было легче. Когда боль становилась совсем невыносимой, я, обхватив Хальгорда за шею, висла на муже и так мне тоже было легче. Но боль со временем усиливалась и, казалось, что ей не будет конца.

— Эви… уже скоро, — успокаивающе шептал муж, пытливо всматриваясь в моё лицо, — отвару?

— Да… Один! — воскликнула, замирая, спустя несколько болезненных минут, уточнила, — ягодного немного губы смочить.

— Пора, — коротко ответила Рагна, положив на низ живота свою шершавую ладонь, прислушиваясь, — идём, а конунг ждёт за дверью.

— Эви… — начал Хальгорд, грозно взглянув на повитуху.

— Иди, так будет лучше, — прохрипела, направляясь к кровати, застонала, — Оуи…

Первый наш сын родился в полночь, когда на чернильном небе зажглись мириады звёзд, а аромат цветов стелился по земле, словно туман.

— Эирик, мой маленький правитель, — прошептала, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Облегчение, что боль закончилась, счастье, когда у груди твоя кроха, смешно чмокающая губами и бесконечная нежность ко всему миру.

— Эви… какие у него маленькие кулачки, — сиплым голосом произнёс Хальгорд, держа на руках сына, — у него твои глаза…

— И твои губы, — отозвалась, с любовью наблюдая за отцом и сыном, сейчас Хальгорд не был конунгом, он был отцом. Морщинка между бровей разгладилась, а с лица нисходила восторженная и гордая улыбка.

Второй сын родился спустя пять лет, на рассвете, когда на небе только-только стали появляться первые розовые лучики, а пробудившиеся птицы запели, встречая нового человечка.

— Вальгард! — с гордостью воскликнул Хальгорд, даря имя второму сыну, — защитник!

— Сынок, — прошептала, забирая раскричавшегося кроху, целуя в маленький носик. Хмурые бровки малыша делали его таким похожим на отца, а сильные пальчики не хотели отпускать из своего захвата папину прядь волос. Рождение наших сыновей было самое потрясающее, что происходило со мной и Хальгордом.

— Мама, я подержу братика? — сделав серьёзное лицо, скопировав папу, попросил Эирик, забравшийся на нашу кровать.

— Конечно, только не прижимай крепко, он ещё маленький. А ты вон какой большой и сильный, — произнесла, глядя на такого вдруг ставшего взрослого сынишку.

— Не буду, — настороженно прошептал Эирик, замерший с малышом на руках, он практически не дышал и с любопытством разглядывал крохотные пальчики брата.

Меняя пелёнки маленькому крохе, который за свои полгодика уже стал таким внимательным и серьёзным, я вспоминала его рождение, смеясь над своими страхами и опасениями.

— Завтра отплываем, — произнёс Хальгорд, прерывая мои воспоминания, — нас давно ждут в Бритте. — Хм..., — растерянно взглянув на мужа, промолвила, — уверен, что время подходящее? — Да, море успокоилось Живя в долине, мы отнюдь не чувствовали себя отрезанными от своих соплеменников за морем, наши драккары регулярно отправлялись в Норвегию, Исландию и Бритту. Возили моржовые бивни, канаты, шкуры, меха. Стеклянные бусы, глиняную покрытую глазурью посуду, вышитую бисером тесьму и прочие украшения, которые мы меняли на зерно (для хлеба и пива), ткани и золото.

— Чайные сервизы, столовые приборы, стеклянные бокалы, всё переложили соломой? — тихо спросила, беря сынишку на руки судя по сморщенному носику и нахмуренным бровям, скоро маленький защитник начнёт кричать.

— Всё сложили, — заверил меня Хальгорд.

— Будьте осторожны.

— Ты знаешь, Бритта недалеко, мы вскоре вернёмся.

— И всё же, — настояла, пристально взглянув на мужа, — не стоит попусту рисковать.

— Хорошо, — улыбнулся конунг, но я уверена, что, если на пути встретится торговый корабль, Хальгорд его не пропустит. И бороться с этим я не в силах, видимо, это в крови у местных мужчин.

— Я с папой пойду, — заявил маленький правитель, сползая с нашей кровати, на которой, до этого внимательно следил за братишкой, — он говорил, когда мне будет пять лет, папа возьмёт меня с собой в поход.

— Но тебе ещё нет пяти, — возразила сыну, погрозив из-под покрывальца кулаком мужу, — ещё целых два месяца до твоего дня рождения.

— Мама, — укоризненно взглянув на меня, Эирик прошёл к отцу и взяв его за руку, показал всем своим видом, что отступать не намерен.

— Эви… он мужчина и ему пора учиться ходить в походы, — тихо, но твёрдо произнёс конунг, — мы не будем рисковать, обменяем товар на золото, ткани, бумагу и вернёмся.

— Хорошо, — с трудом выдавила из себя согласие, понимая, что и здесь я ничего не смогу изменить. Сын Свейна уже год ходит с ними, а он младше Эирика на три месяца.

— Мы будем осторожны, — пообещал сынишка с очень суровым личиком, — и добудем тебе много золота.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась, глядя на уходящих мужа и сына, мысленно усмехаясь, что о моём стремлении накопить побольше золота и драгоценных камней, знает уже даже мой пятилетний сын.

— Эви, давай мне Вальгарда, а сама иди поешь, — предложила Алинка, высунув своё личико в приоткрытую дверь, — а то эти мужчины не понимают ничего.

— Точно, — тепло улыбнулась девочке, — с кухни, кажется, рыбкой пахло?

— Да, пожарила, как ты любишь, — хмыкнула девчушка, — ещё есть каша гречневая с маслом и творог с мёдом.

— Спасибо, — поблагодарила, спускаясь на первый этаж, — Грегор с Эйнаром?

— Да, они не отступают и намерены достроить каракку, — рассмеялась Алина, — никогда бы не подумала, что Грегор решится построить свой корабль.

— Он молодец и у него всё получится.

— Томас и Хонг сегодня чуть не подрались, — хмыкнув, моя юная помощница приступила к рассказу, — прорубая стену в скале, там, где Ливан воду услышал, строители задели какую-то жилу и Хонг схватившись за сердце, стал размахивать руками и громко кричать, что они изверги.

— Хм… за пять лет Хонг стал более эмоциональным, по-моему, Томас и Ливан на него плохо влияют.

— Оказалось, что ещё рано было жилу сбивать, трубы не готовы, а вода там горячая.

— Вот как? Интересно, и что сделали?

— Хакон и Асвёрд ругаясь спешно привезли трубы, которые протянули к будущей кухне.

— Ясно, ну их, сами придумали, что нам необходим замок, вот пусть и развлекаются, — отмахнулась от ненужной мне проблемы, я с улыбкой осмотрелась, — меня устраивает и этот дом.

За пять лет в долине было сделано многое. Наш оселок разросся до нескольких небольших улочек. Построенные пятнадцать двухэтажных домиков, стояли в три ряда, у каждого был свой огород, поленница, сад и банька в конце усадьбы, как я и мечтала. Первый уровень домов был сложен из камня, его мы побелили и каждый год подправляли, отчего улица казалось светлой, а ещё нарядной, каждая хозяйка, посадила у себя под окнами маленькие клумбочки с цветами. Второй этаж был сложен из дерева, в открытые летом окна в дом залетал ветер, принося аромат цветущих лугов, разметав напоследок занавески, вышитые умелыми мастерицами. В доме стояла большая печь, с вмонтированным баком и от неё по всему дому разбегались трубы, отапливая помещение. Над этой печью ломали голову несколько умных мастеров и в итоге, собрав опыт и знания разных стран, получился вот такой монстр, занимавший половину первого этажа.

Воду к домам нам, к сожалению, провести не удалось, для её подачи требовался насос, а я и остальные участники грандиозного строительства так и не смогли его соорудить. Зато смогли выкопать колодцы в начале каждой улицы и поэтому по воду идти далеко не приходилось.

Остальные домики были построены одноэтажные деревянные, но в них уже было несколько отдельных комнат, с большой и уютной кухней и печкой. Большие общие дома пришлось разобрать за ненадобностью, часть материала ушло на пристройку сушильного здания к гончарной мастерской, а из остальных брёвен сложили склады.

Стекольная мастерская тоже выросла, её мы решили построить ближе к песку, чтобы далеко основной ингредиент не возить. Вышла она большой, светлой во время работы со стеклом помещение накопило множество инструментов, так нужным при изготовлении посуды, бус, и листового листа, которое теперь было во всех домах нашей долины.

Кьярваль, набрав учеников, приступил к изготовлению чайных сервизов, до столового мы добрались, лишь только, год назад и первый опытный образец сейчас радовал меня; в одной из тарелок лежала рассыпчатая каша.

А Хакон и Хонг наконец вылили первые чугунные трубы, которые вскоре будут проложены в замке. На протяжении трёх лет Томас, Ливан и Хонг возводят это поистине величественное сооружение, порой приходится их притормаживать иначе здание будет невероятно огромным. Но уже сейчас были видно, что будущий замок будет красивым, просторным и светлым.

Глава 45

— Рериг, давай попробуем вылить бокал на ножке, — задумчиво размахивая пером, я смотрела на свой корявый рисунок.

— Хрупким будет, — возразил мастер, ткнув пальцем на ножку.

— Мы не будем кидать их о землю… давай попробуем.

— Конечно, только я сомневаюсь, что получится, — продолжал настаивать на своём Рериг, уж больно занудный парень оказался, но зато всё у него выходит чётко и аккуратно, а кружечки какие, почти как близнецы, не отличишь.

— Ты всегда так говоришь, — хмыкнула я и, поманив пальцем, повела подальше от любопытных глаз подмастерьев вглубь мастерской, там, где был мой маленький кабинет с химическими реактивами, — смотри.

Достав приготовленные ингредиенты, я принялась священнодействовать, вслух проговаривая каждое своё действие.

— Азотнокислое серебро сначала растворяю в воде и аммиаке, — мысленно хихикая, вспомнив потрясённый вид Эирика, когда собирала в баночку его мочу, — смесь перемешиваем и процеживаем через сложенную в несколько слоёв ткань, после добавляем к ней винный спирт и масло.

— Пахнет ужасно, — пробормотал Рериг, зажав нос и рот рукой.

— Угу, — кивнула, продолжив своё волшебство, представляя ошеломлённые лица Рерига, Хальгорда, Бруно, Свейна и остальных, от нетерпения у меня буквально затряслись руки, — давай сюда стекло, что вчера с тобой сделали.

— Вот оно, — с недоумением передал мне лист прозрачного стекла, который мы с ним тщательно очистили вчера от загрязнений и жирных пятен, затем с помощью глины сделали небольшие бортики по краям и в это ограждённое пространство сейчас мы и будем выливать полученную вонючую жидкость.

— Лей состав прям на стекло, — распорядилась, сама же внимательно следила, хватит ли средства. Когда вся поверхность была покрыта составом, я с облегчением выдохнула, — хватило.

— И что дальше? — с любопытством поинтересовался Рериг, которого тоже захватило моё нетерпение.

— А теперь мы в нескольких местах нанесём примерно двенадцать капелек восстанавливающей смеси, её я приготовила из одной части гвоздичного масла и трёх частей винного спирта.

— Это то масло, что в прошлую осень привёз конунг?

— Верно, — кивнула, продолжив объяснять, — серебро под воздействием гвоздичного масла осаждается, образуя серебряный отражающий слой.

— И что это будет?

— Скоро увидишь, — ответила, загадочно улыбнувшись, — а пока выжидаем десять — пятнадцать минут, расскажи мне, вам удалось сделать смесь, чтобы ей можно было рисовать на фарфоре?

— Растекается, — ответил Рериг, недовольно поджав губы, — а если гуще сделать, то при обжиге трескается.

— Может вместо масла воды добавить? Она выпарится при нагревании и не потечёт.

— А вот это вонючее? — забавно сморщив нос, заворчал парнишка.

— Его нельзя, взрывоопасное вещество при нагревании становится, рассказать из чего оно? — с усмешкой бросила, поглядывая украдкой на Рерига, который боролся с любопытством.

— Да, — выдохнул, всё же не выдержав, — из чего?

— Моча, — коротко бросила и громко рассмеялась, наблюдая за потрясённым выражением лица стекольного мастера.

— Моча, — повторил за мной Рериг, поёжившись, — не думал, что она такая вонючая.

— Выдержанная, — добила парнишку, смеясь во весь голос.

И только спустя минут десять вдоволь нахохотавшись я вернулась к созданию будущего зеркала.

— Сейчас нам надо слить жидкость и промыть зеркальную поверхность лучше остывшей кипячёной водой и оставим для просушки в вертикальном положении.

— Вчера же приготовили, — задумчиво пробормотал парень, осматриваясь, — ага, вот она, лью?

— Да. Всё достаточно, а теперь можно смотреть, — торжественно произнесла, медленно поворачивая стекло зеркальной поверхностью к Реригу.

— Это я? — хриплым голосом спросил потрясённый парнишка, растерянно проведя по своему лицу рукой, — Эви это так… я как тебя вижу, у меня глаза, как небо.

— Да, голубые, как летнее небо перед грозой, — с улыбкой ответила, с трудом сдерживая прорывающийся смех.

— И пятнышки рыжие на носу, — продолжал разглядывать себя Рериг, внимательно осматривая каждую часть своего лица, улыбнувшись, хмыкнул, — хы… зубы

— И уши, — напомнила, уже кусая губы изнутри.

— А ты? Посмотри, это лучше, чем в воду или в медный лист глядеться, — заботливо проговорил парнишка, вдруг вспомнив, что я здесь тоже присутствую.

Было очень волнительно взглянуть на себя новую, медная отполированная пластина действительно мало что могла показать, всего-навсего размытые черты лица, о цвете глаз можно, лишь только, догадаться.

— Привет, — прошептала, пытливо всматриваясь в знакомое и одновременно чужое лицо. Смуглая кожа, мазь из ланолина и отвара из трав плохо помогает и уже несколько морщинок поселилось вокруг глаз, глубокая неровная складка залегла между бровей, почти так же, как и у Хальгорда. Нос немного вздёрнут и слегка пухлые губы создавали впечатление озорной девушки лет от так двадцати пяти до тридцати.

— Очень похоже, да? — прервал моё самолюбование Рериг, — это что ты сделала?

— Зеркало, — тихо ответила парню, лихорадочно вспоминая, как я выглядела до появления в этот мир, но ничего в голову не приходило, просто чистый лист.

— Ох, Эви! Конунг вернётся и снова отправится в путь, это ж такое богатство, — восторженно воскликнул парнишка, — Бруно приказал второе хранилище строить, а то ткани укладывать некуда.

— Надеюсь, он всё же немного побудет дома, — хмыкнула я, продолжив, — Рериг нам теперь надо как-то защитить зеркало от повреждений, эту серебряную поверхность покрыть чем-нибудь, лучше всего подошёл бы лак или краска, но этого нет.

— А стеклом жидким, если залить и дать застыть?

— Не знаю, — неопределённо пожала плечами, — давай пробовать.

Провести опыт не удалось, за мной пришли, голодный сынишка требовал срочно его покормить, Илария, невысокая улыбчивая девушка, которая помогала мне с малышом и по дому, запыхавшись, влетела в мастерскую, прокричала:

— Эвелин, Вальгард расшумелся.

— Иду, — улыбнулась девушке, спешно устремилась к выходу, — Рериг сам попробуй залить, не бойся испортить, сделаем новое.

— Конечно, — кивнул парнишка, задумчиво взглянув на наше первое зеркало и я точно знаю, что прежде чем залить, он будет не один час думать, как это лучше выполнить.

Возвращалась домой верхом. Мне пришлось освоить этот вид транспорта, чтобы не тратить время на дорогу. По пути осматривала засеянные поля, пасущих на ближайшем холме небольшое количество коров. Несколько мужчин спускались к морю, чтобы наловить сельди и трески. Скота у нас ещё было немного и поэтому с ранней весной и до поздней осени люди занимались сбором припасов.

В отсутствие Хальгорда мне приходилось непросто, я часто выезжала проверять долину, отслеживать работу людей. У меня, конечно, были помощники, но за всем нужен был личный надзор, об этом неустанно повторяла мне Анни.

Вчера Орм и пара охотников вернулись из леса, притащив лося, его разделывали и, пересыпав солью, уложили в бочки, чтобы позже подвесить на крюки. От меня требовалось выделить необходимое количество соли, потом закрыть двери хранилища, где это самое мясо будет вялиться. Итак, целый день, из дома в хранилище, потом на склад, стекольная мастерская или гончарная.

Из леса жители долины приносили не только диких кабанов и лосей, также медведей, волков, меха которых очень ценились.

Ловили силками или стреляли морских птиц, пух которых я распорядилась не выбрасывать, а набивать подушки, первая ночь на упругом и мягком облачке подарила мне потрясающие сновидения. Хальгорд проведя единственную ночь на втором экземпляре, вежливо поблагодарил и отказался, вернув себе под голову шерстяную подстилку.

За добычей ходили не только в лес, также охотились в море на моржей и тюленей, однажды гарпунами били китов, мне было тяжело смотреть на радостных людей, устроивших праздник на берегу моря, но пришлось выдержать и это. Мысленно повторяя, что кожа моржей и тюлений, а также бивни, китовая кость — это всё принесёт хороший доход и можно будет купить больше пшеницы и качественной ткани для одежды и дома. Свои поля мы засеваем только для будущих семян, всё собранное, в основном оставляем на следующий год, и нам пока не удалось подкопить нужных припасов, чтобы не покупать у торговцев втридорога. Дом входила под громкий аккомпанемент сына, голодный ребёнок сердито об этом оповещал жителей селения, Иллария мышкой прошмыгнув на кухню, тут же принялась шуршать чем-то в печи.

— Ну и кто здесь расшумелся, — проворковала, беря сыночка на руки, — проголодался маленький?

— Эви он совсем немного на улице погулял, — сообщила Вилма, ещё одна помощница по дому. За пять лет наша долина разрослась, Хальгорд, Бруно, Свейн уходя в поездки неизменно привозили помимо товара ещё и людей. Рассказывая о долине невероятные истории явно приукрашивая и большинство людей соглашались отправиться на поиски лучшей жизни. Хотя вроде бы недовольных не было, у нас всегда для вновь прибывших были домики, а если пожелают, можно было построить для себя отдельный.

— Вальгард, на тебя жалуются, — произнесла, глядя на сердито нахмуренные бровки, — если ты не будешь гулять, то сил как у папы не будет.

— Ой! Эви, я не жаловалась, — растерянно воскликнула девушка, испуганно зажав рот ладошкой.

— Вилма, ну что ты, — укоризненно покачала головой Илария, которая уже три года, как помогает мне по дому и с Эириком, — Эвелин не наказывает по таким глупостям.

— Алина, — обратилась я к дочери, не обращая внимания на разговор двух помощниц, понимая, что сейчас Вилма пока ещё привыкает к нам и лишний раз не стоит её пугать, тем более опыт работы у девушки в Бритте печальный.

— Да, Эви? — откликнулась девочка, выглянув из двери своей комнаты.

— Грегор обедать приходил?

— Нет, сама ему отнесла, — ответила, сердито добавив, — они совсем с Эйнаром себя загнали, Хельга тоже ходила ругаться.

— Хм… надо поговорить с ними, — задумчиво пробормотала себе под нос, глядя на лопающего сынишку, вспоминая давний разговор с Эйнаром и Грегором.

Как долго я доказывала воину, что из-за потери полноценной работы руки, жизнь не заканчивается, но всё без толку. К сожалению, там, где животное вырвало кусок плоти, кожа на руке мужчины стянулась, долго заживала и по этой причине воином ему больше не быть. Около полугода Эйнар ходил потерянным, обычно любитель поговорить — молчал. Почти не ел и всё чаще сбегал на берег, задумчиво взирая на бушующее море. Нет, он участвовал в работе и строительстве, но было заметно, что человек изменился.

Помог случай, вернее, мой разговор с Грегором, парнишка с раннего детства ходил под парусами на карраке и грезил морем. Он хотел свой торговый корабль, такой что сможет выдержать далёкое плавание. А услышанная история про дальнюю страну, где растут невиданные им овощи и живут темнокожие люди, только сильнее подогрело его желание.

С того дня, получив разрешение конунга, Эйнар и Грегор, набрав небольшую команду, строят огромный корабль и, кажется, строительство идёт к завершению.

Глава 46

— Фу… это что? — сморщившись пробормотала, глядя на жёлто-зелёное нечто, — хм… огурцы?

— Точно, так Оливер их и назвал, — ответил муж, сердито нахмурив брови, — уверял, что доставлю эти зелёные в пупырышках бочонки и они не испортятся.

— Прохвост этот Оливер, — усмехнулась я, вороша палкой в вонючей жиже, надеясь отыскать среди неё хотя бы один живой огурец, — эти только в солёном виде смогли бы добраться из Бритты до нас.

Помимо моей тяги к золоту и драгоценным камням, я с ещё большей радостью встречала различные овощи, крупы и прочие растения, которые могли разнообразить рацион в нашей долине. Зная об этом, муж всегда старался меня порадовать, но, видимо, не в этот раз и, кажется, выглядел расстроенным.

— Я с него спрошу при встрече, — грозно произнёс, наблюдая за моими поисками.

— А семена от них не передал, случайно?

— Нет, отдал подарок от Ингвара.

— Как он?

С тех пор как Хальгорд покинул свои земли, вручив их Ингвару, мы не виделись и новости о жизни друга узнаём от Оливера и других купцов. Впервые получив весточку с северных земель люди в долине ликовали и на протяжении двух недель гадали, как живётся их знакомым, втайне радуясь, что рискнули и отправились за своим конунгом.

А жили в северных землях ненамного лучше тех времён, когда там были мы. Зимы стали ещё суровее, а лето короче. Выживали благодаря пушнине, мыльному камню, моржовыми бивнями. Гунхильда, оказалась, умной женщиной и спустя несколько лет замужества, взяла в свои руки управлении поселением своего отца и только благодаря этому, голод отступил.

Хальгорд не единожды передавал через Оливера приглашение Ингвару перебраться к нам ближе, отправил карту, с подробными объяснениями, как добраться до Бритты, а далее муж проводит к нашим берегам. Но в назначенные месяца Ингвар не появлялся, а лишь передавал подарки в виде меха или огромного бивня и обещал прибыть.

— Четыре дочери, — хмыкнул муж, прерывая мои воспоминания, — я с Оливером отправил каждой по зеркалу с ладонь, а Гунхильда чайный сервиз. — Хм... девочкам понравится, но, может, им бы зерна, крупы? — с сомнением произнесла. — Обижу Ингвара, — ответил муж, помолчав, добавил, — грозится к нам наведаться.

— Угу, седьмой год ждём, — пробормотала, натыкаясь палкой во что-то плотное, — так… Есть! Один есть, попытаемся извлечь из него семена! И как ты выжил-то, маленький? — Бок сгнил, — Хальгорд указал на тёмное пятно у хвостика. — Всё равно попробую, — упрямо произнесла, — Что вас задержало в пути?

— В Бритте ничего лучше наших товаров нет, да и новинок уже нет, — пояснил Хальгорд, подавая маленький мешочек, — мы ушли южнее.

— Что там? — воскликнула, нетерпеливо развязывая тугую тесьму, каждый раз, когда муж и дети возвращались с плавания, я словно маленький ребёнок на Новый год, вскрывала подарки, находясь в предвкушении волшебства и праздника. И каждый раз мои мужчины меня радовали безмерно, стараясь угодить, выискивая необычное для них и такое привычное и долгожданное для меня.

— Кофий, — ответил Хальгорд, довольно улыбаясь, глядя на потрясённую меня.

— Кофейные зёрна! А какой аромат! Спасибо, — изумлённо воскликнула, я тут же кинулась в объятия мужа, — как же я соскучилась по нему.

— Ты пила его в Бритте?

— Ааа… да, — спешно ответила, обманывать мужа мне не хотелось и всё что касается моего прошлого я старалась не вспоминать и не обсуждать, — так и что там ещё у вас интересного?

— В Бресте хорошо расторговались, — ответил конунг, вытаскивая из сундука, шкатулку, — это тебе, Эирик выбрал.

— Сынок…, — потрясённо выдохнула, открыв резную шкатулку, я смотрела на невероятной красоты золотое ожерелье с красными рубинами, — спасибо, оно потрясающее, камни чистейшие и крупные.

— Пожалуйста, — пробормотал смущённый сынишка, — отец помог сторговаться, отдали всего три зеркала размером две ладони.

— А Вальгард, куда делся? — удивлённо осмотрелась, не обнаружив второго сына, — здесь же был?

— Идёт уже, никому не доверил своё сокровище, — хмыкнул муж, наблюдая за спускающимся Вальгардом, который, пыхтя от усилия, тащил волоком огромный сундук, — сам расторговался.

— Мам смотри, что раздобыл, — гордо вскинув голову, мой пятнадцатилетний сын, поднял крышку сундука, — надеюсь, не ошибся.

— Нет…, — прошептала, ошеломлённо рассматривая камни с небольшими бледно-голубыми вкраплениями.

— На один сервиз поменял, — уточнил Хальгорд, Эирик довольно посмеивался, наблюдая за младшим братом.

— У купца никто не хотел брать и обругивали его шарлатаном, — начал рассказывать младший сын, — но ты всегда говорила, что всё нужно проверять и доверять своим ощущениям.

— Всё правильно, — нежно улыбнулась добытчикам.

— Мы вечером прибыли и камень лежал на лотке у лампы, а крохотные блестящие искорки были красными, — делился своими наблюдениями Вальгард, — утром на том же камне были тёмно-синие точки.

— Он ни слова мне не сказал и стал тут же торговаться, — с усмешкой бросил муж, — сбил цену почти втрое.

— Если я не ошибаюсь, это должен быть александрит, довольно редкий драгоценный камень, — подтвердила ценность приобретения, — скорее всего, вывезли его контрабандой, но купец прогадал и торгу не смог необработанные камни сбыть. Теперь их нужно обработать, надеюсь, Иосиф справиться и извлечёт из булыжников это чудо. — Иосиф сможет, — хмыкнул муж, вспомнив, как спорил с нашим стареньким ювелирным дел мастером и его учеником, — обычный камень превратил в... как ты сказала: «Произведение искусства» я его продал торговцу Алексу в Бритте прошлой весной за хорошую цену. — Идёмте, там, как всегда, вас встречают, — с улыбкой произнесла, подхватив мужа за руку, потянула к селению.

Каждое возвращение из плавания наших воинов — это всегда праздник для всей долины. Вот и сейчас вернувшихся радостно встречали. Жёны своих мужей, матери своих детей, а девушки женихов.

Столы ломились от угощения, которые стали намного разнообразней. Гречневая рассыпчатая каша, запечённое мясо, хлеб из пшеничной муки на закваске, отварная свёкла и морковь, квашеная капуста, брусника в меду. В прошлом году Хальгорд привёз кабачки и редьку, их мы пока разводим, но, полагаю, что всё же нам удастся, в этом году полакомится оладьями.

Жители долины теперь не беспокоились о голоде и даже холодное и дождливое лето два года назад не изменили наш рацион. В хранилищах было хватало зерна и круп, мёда, сушёных трав, ягод, грибов. Достаточно вяленного мяса и рыбы, а также всегда было свежее, которое добывали охотники.

— Хм… Илвы нет, — задумчиво протянул Эирик, разглядывая радостных людей шумно приветствующих мореплавателей.

— Приболела Илва, но идёт на поправку, — ответила сыну, — навести её. Подарок привёз?

— Конечно, — кивнул взрослый сын, смущённо улыбнувшись, тут же грозно нахмурив брови, наигранно сердито заворчал, — а это кто такой большой?

— Хельми ты ещё немного и меня догонишь, — подхватил Вальгард, поднимая трёхлетнего сынишку Алинки, — сестра, как ты его на руки поднимаешь, он же тяжёлый?

— Что ж поделать, вы же все в походах, да заботах, — хмыкнула дочь, прильнув к вернувшемуся из плавания мужу.

Мою единственную дочь выдали замуж более пяти лет назад за очень хорошего парня, прибывшего к нам в самый первый раз, на драккарах Тормонда. Семья получилась у них крепкая и любящая, а я теперь с радостью нянчусь с маленьким проказливым внуком.

— Сначала к людям, а после домой? — спросила мужа, ведя за пухлую ручку маленького Хельми.

— К людям, — ответил Хальгорд, с тоской посмотрев на замок, по мужу было заметно, что он очень устал, глубокие тени залегли под глазами, солнце и ветер иссушили кожу и оставили на ней светлые бороздки морщин. Но в глазах всё же ещё горел яркий огонёк любопытства и жажды приключений.

Изменить мужа и его тягу к морю, к плаванию я не смогла, да и, наверное, не хотела. Это его жизнь, привычная, дарующая умиротворение и спокойствие.

Хальгорд всего один год, тот самый первый не покидал долину и по мужчине было заметно, как тяжело ему этот год дался. Поэтому всё остальное время, дважды в год он уводил драккары в плавание. Воины искали новые свободные земли, торговали и… нападали, правда, последние пять лет, довольствовались лишь обменом, радуясь отличными находками.

— Мам, я тогда к Илве, — окликнул меня старший сын, прерывая мои воспоминания, молодой мужчина нетерпеливо поглядывал в сторону домика девушки и был готов рвануть к своей избранной.

— Иди, — улыбнулась влюблённому сыну, украдкой взглянув на Вальгарда, тихо радуясь, что этого пока интересуют только химические опыты со мной и путешествия.

В замок возвращались вдвоём, дети подросли и теперь не спешили под родительское крыло, это немного печалило, но и радовало. Это время стало для нас с Хальгордом особенное. За двадцать с лишним лет мы, казалось, вросли вдруг друга, понимали без слов, ощущали любые изменения в настроении. Нам стало просто хорошо быть вместе, я словно не могла надышаться мужем, меня тянуло прижаться к нему, почувствовать… Хальгорд тоже стал ненасытным, возвращаясь с плавания, он всё чаще находился рядом, лишь изредка покидая меня, для решения, не требующих отлагательств, вопросов.

— У меня для тебя подарок, — прошептала, потянув мужа в нашу спальню, — только закрой глаза… теперь открывай.

В свою первую и последнюю поездку в Бритту вместе с мужем и сыновьями, когда меня немилосердно укачало, я нашла невероятной красоты меч у одного из торговцев. Его он не выставлял на продажу, планировал отвезти своему господину, но краешек рукоятки потрясающе тонкой работы, выглядывал из плотной парусины и очень заинтересовал меня.

Пришлось долго Эирику отвлекать отца, а Бруно и Вальгарду помогать мне заполучить этот меч, и всего каких-то сорок минут и это изумительной работы оружие стало моим. Сегодня я поняла, что время пришло, именно в этот вечер мне хотелось подарить меч своему мужу.

— Эви… ты мой подарок, сам Один одарил меня, — прошептал муж, откладывая меч в сторону, — ты свет моей души, к нему меня ведёт драккар, когда я нахожусь вдалеке от дома.

Эта ночь, как и все была потрясающей, нежной, наполненной страстью. Я снова и снова тонула в ощущениях, чувствовала, как от прикосновений мужа по коже прокатываются волны энергии. Хальгорд знал каждую частичку моего тела, знал, что меня приводит в трепет. Лаская, искренне желая доставить мне удовольствие.

И мне хотелось того же, хотелось, чтобы он почувствовал то же что и я, поделится всепоглощающей нежностью и желанием.

— Люблю тебя, — прошептала, оставляя дорожку поцелуев на его шее, поднимаясь к губам.

— Люблю тебя, — эхом отозвался Хальгорд, впиваясь в мои губы…

Глава 47

— Предлагаю не покидать сегодня спальни, — счастливо рассмеялась, покрывая лицо мужа поцелуями, — запрёмся и не будем выходить, а обед нам принесёт Вилма.

— Поддерживаю, — рыкнул муж, продолжив прерванное занятие. Через некоторое время, исцеловав каждый миллиметр моего тела, добавил, — а теперь в ванну, — и умоляюще на меня взглянув, спросил, — спинку потрёшь?

— Конечно, — ответила многообещающе, посмотрев на мужа, я давно перестала смущаться Хальгорда и обнаруживала в себе всё больше занимательных и проказливых желаний.

— Мне не нравится твой взгляд, — произнёс Хальгорд, настороженно посматривая в мою сторону, поддержав моё игривое настроение, — лучше я сам.

— Поздно, — крикнула, рванув за скрывающимся за дверью ванной комнаты, мужем.

После, лёжа расслабленно в ванне я сквозь прищуренные глаза, в очередной раз любовалась этой комнатой.

Большая медная ванна с красивыми кованными ножками, в которой мы свободно помещаемся вдвоём, её привёз Хальгорд из Бритты более пятнадцати лет назад. Клозет изготавливали вместе с Асвёрдом, было забавно наблюдать за мужчиной, до которого с трудом доходило, зачем это мне надо. С раковиной было уже проще, первый опытный образец так и остался висеть в нашей с мужем ванной комнате, немного кривой с незначительными вмятинами. Над ней повесили зеркало, самое большое, что у нас получилось, у одно края осталось тёмное пятно от пальца ученика Рерига, но мне было всё равно.

— Эви…, — лениво прошептал муж, нежно поглаживая мою руку.

— Ммм

— Если мы будем продолжать лежать в ванне, то полагаю стоит добавить горячей воды?

— Угу, — согласно промычала, потянулась к вентилю, мысленно усмехнулась, наши игры снова залили весь пол в ванной. В лужицах воды отражались разноцветные солнечные зайчики, лукаво подмигивая. Лучи утреннего солнышка, проходя через небольшое витражное окно, разбивались на несколько радужных зайчиков, неторопливо передвигаясь по бледно-розовой плитке с мраморным узором.

— Включила, — пробормотала снова, откидываясь на грудь мужа, вспоминая, сколько сил и времени было в неё вложено, споры с Томасом, Ливаном, Хонгом, но в итоге оно того стоило.

Сначала стены ванной были каменные, из-за этого помещение казалось тёмным и мрачным, словно подземелье, побелка помогла, но ненадолго брызги от воды оставляли некрасивые разводы. Зная о керамической плитке, я немало времени провела в раздумьях, как организовать её изготовление в производственных масштабах, ведь ванная комната в замке планировалась не одна.

Вместе с Кьярвалем мы нашли подходящую глину, Хакон соорудил железные формы, в которых укладывали готовую смесь. Дождавшись высыхания, обжигали наши кирпичики и после покрывали глазурью, в результате, одна лишь глазурь была толще одного сантиметра, но уже можно было её мыть, не боясь оставить грязные разводы.

А водопровод, канализация это стоило мне немало седых волос. И только благодаря Хонгу, мне удалось переубедить Томаса и Ливана, что просто дырка в полу и жёлоб в стене — это неудобство.

Нам несказанно повезло, обнаружить горячий источник в скале, Ливан невероятным способом её услышал и нашёл удобное место к ней пробиться. Больше полугода мы только чертили схему водопровода. А после в полу, стенах закладывали чугунные трубы, зацикливали воду, чтобы она циркулировала по замку.

Без мужской помощи я здесь бы точно не разобралась. С холодной водой было тоже непросто, реке, что бежала недалеко от замка, поменяли русло… соорудив большой бассейн из камня и железа.

Но и на этом мы не остановились, Ливан настоял на колодце во дворе замка, объясняя, что реки пересыхают, уходят или их травят и дополнительный источник живительной влаги необходим.

Поэтому в центре двора, там, где Ливану указали две веточки, был выкопан огромный колодец, его обложили кирпичом, над ним был выстроен домик и разместили колодезный ворот, при помощи которого поднимали большую бадью с водой.

— Вилма принесла обед, — произнёс Хальгорд, прерывая мои воспоминания.

— Обед? — удивлённо переспросила, — неужели так быстро время прошло.

— И Эирик заходил, — хмыкнул муж, выбираясь из ванны, — я отослал его, сказал, сегодня мой Дар пожелал остаться в замке и никого не видеть.

— Так и сказал?

— Почти, — улыбнулся этот негодник, помогая теперь и мне, выкарабкаться из ванны.

— Кажется, мы задержались, — лукаво усмехнулась, показывая на сморщенные от воды пальцы.

— Мне понравилось, — прошептал муж, укутывая меня большим полотном.

— Мне тоже...

Не одеваясь, пообедали печёной рыбы с овощами, выпив отвару, уселись в кресла у окна и ненадолго замолчали. Сейчас мне очень не хватало треска поленьев в камине, но, сначала я посчитала, что тёплого пола будет достаточно, а потом, когда захотелось уюта, замок был уже построен. Возможно позже я всё же сделаю этот камин, но не сейчас… сейчас хочется просто получать удовольствие, живя в этом потрясающе красивом и основательном сооружении.

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что это наш замок, — задумчиво проронил муж, всматриваясь, на выглядывающий из-за стены шпиль одной из башен.

— Знаю, мне тоже не верится, — пробормотала, снова погружаясь в воспоминания.

Строительные леса, подъёмники, платформы, железные балки, чугунные трубы и люди... много. Я восхищалась силой и умом строителей, они были искусны в использовании верёвочных работ с блоками и снастями. Умело рассчитывали нужную высоту конструкции, длину верёвки, составляя комбинации, они поднимали большие веса.

Для особо тяжёлых и объёмных использовали лошадей в устройствах, похожих на колесо для хомяков, где животное вращало колесо, включало шестерни, они же поворачивали шкивы... А после того как груз поднят, его относительно легко было перемещать и устанавливать на место.

Благодаря этим людям, замок, врезаясь в отвесную скалу, возвышался над разросшимся селением. Окружённый высокой каменной стеной шириной около трёх метров, с бойницами и желобами на вершинах, для безопасного обстрела по врагу. Всё это придумал Ливан, вероятно, имея печальный опыт в прошлом, мужчина решил учесть все ошибки при строительстве этого монументального сооружения.

Поэтому замок окружал ров, через который можно было пройти только с помощью механических ворот, с дополнительной защитой в виде опускной решётки, изготовленной из массивных металлических штырей, заострённых внизу. А башни замка имели угловатую поверхность вогнутых отверстий бойниц с оконцами.

Внутри замок тоже мог бы напоминать скорее военное сооружение, но здесь я была категорична. Это всё же дом и хотелось вместо узких бойниц, большие окна с красивыми шторами благородного винного оттенка, ткань которых была, с захваченного Хальгордом торгового корабля.

На полу, выложенном каменными плитами, узорчатые ковры у подножия кровати пушистая шкура. Стены мы частично побелили, но под потолком оставили деревянные балки, в первозданном виде, на которых ученик Фолки вырезал руны для защиты и сохранности.

Единственное, что меня расстраивало, это узкие и тёмные коридоры, масляные лампы не давали достаточно света, а увеличить ширину, по заверениям Томаса не позволяла конструкция.

Но самым любимым местом в замке, конечно, была кухня. Большая светлая, с огромной печью. С тремя дверьми, которые вели в кладовую, общий холл и внутренний дворик с моим экспериментальным огородиком.

С отдельным рабочим столом, где было много шкафчиков и полочек. Шкафы-буфеты с нашей посудой, нам всё же удалось сделать смесь, что не стекала при обжиге и теперь в шкафах всего замка, стояли чайные и обеденные сервизы. А ещё бокалы, местами кривые, толстостенные из разного оттенка стекла и бутылки с широким горлышком, скорее похожими на банки.

Строительство нашего замка завершилось всего три года назад, жаль, Томас не увидел это поистине потрясающее творение. Он умер за год до окончания, унося с собой мою тайну…

— Халь, — тихо окликнула мужа, но Хальгорд давно спал. Лицо мужчины сейчас было спокойным и умиротворённым. Морщинки на лбу немного разгладились, во сне он улыбался, но всё равно прожитые года не скрыть. И пусть в душе мы всё такие же молодые, не перестаём удивляться новому и прекрасному, радуемся каждому дню и изумляемся тому, как быстро выросли наши дети.

Нам невероятно повезло, найти эту долину и старость мы с мужем встретим в спокойствие и достатке. А до неё осталось совсем немного, я не знаю, сколько было Эвелин, когда я очнулась в её теле, но полагаю, что не менее двадцати лет, сейчас моему младшему сыну столько же, старшему двадцать пять и скоро он обзаведётся детьми, одарив меня внуком. Хальгорд же старше меня почти на тринадцать лет… Конунг, Матс, Эйнар, Тормонд, Бруно в этом мире уже считались долгожителями, с учётом их прошлого, ещё и везунчиками.

Аккуратно высвободив свою ладонь, чтобы не разбудить Хальгорда, поднялась с кресла. Из чуть приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой и стоило укрыть Хальгорда пледом.

— Не уходи, — прошептал муж, схватив меня за руку, он притянул к себе, усадив на колени, укутал нас обоих пледом, — будь рядом.

— Всегда, — пообещала, уютно свернувшись, уткнулась мужу в шею, втянув родной запах мужчины.

— Хальгорд! — раздался обеспокоенный голос Бруно, прерывая наше уединение, а в дверь комнаты тут же громко постучали, — корабли показались на горизонте.

— Иду, — тяжело вздохнув крикнул конунг, поднимая меня на руки, опустил в кресло, прошептал, — надо идти.

— Я с тобой, — тут же вскочила, устремилась к шкафу за одеждой, — кто бы это мог быть? Может, мимо идут?

— Сомневаюсь, Бруно не стал бы звать, если бы шли мимо, — задумчиво ответил Хальгорд, тоже одеваясь, — о нашей бухте я говорил только Оливеру.

— Ты считаешь это он?

— Не знаю, если да, то что-то случилось. Я сразу предупредил купца, что гостей не привечаю.

— Да, я знаю, ты не хотел открывать тайну долины, и даже вход в пещеру завалил валунами.

— За горой всё равно земли пустые, каменистые, вместо леса чахлые деревца, даже в северных землях были лучше.

— Но дальше… мы не ходили

— Зачем? Если там люди, они нам не будут рады, но проследят за нами и обнаружат нашу долину, — прервал меня муж, распахивая передо мной дверь, — Бруно, что там?

— Три карраки и они движутся к бухте

— Чтобы причалить, нужно знать берег, — напомнила обеспокоенным мужчинам.

— Отец! Там корабли, три уже рядом, ещё одни бросил якорь в отдалении от торговых судов, — прокричал, вбежавший в холл Вальгард.

— Четыре, — буркнул Бруно

— Вальгард, собери всех воинов и веди их в бухту, — распорядился Хальгорд.

— На воде встретим? — с предвкушающей усмешкой спросил сын

— Нельзя чтобы они причалили к берегу…

Глава 48

Ожидание было мучительным, страх неизвестного сжимал сердце, заставляя его биться в бешеном ритме. Но больше всего угнетало, находиться в этом непонятном бездействии. К берегу нам не позволили приблизиться, конунг не хотел показывать, что долина обитаема. Поэтому женщины, дети, старики собрались у края селения и обеспокоенно обсуждали случившееся. Лишь младший брат Тирса, почти по-пластунски добрался до края высокого берега и проследив за воинами, вернулся с докладом.

— Эвелин, они на лодках между скал прошли, с кораблей их и не заметили, — важно делился сведениями маленький мужчина, — а потом, как вышли наши драккары, так эти корабли замерли.

— Юху! Испугались! — восторженно закричали мальчишки с завистью поглядывая на Свана, которому поручили такое важное дело.

— Потом один стал приближаться и от нас один навстречу пошёл.

— И? — поторопила юного следопыта

— И всё, я вернулся, — ответил Сван, расправив плечи, гордо приподняв подбородок, он покосился на мальчишек, удостовериться, смотрят ли те на него.

— Надо ещё понаблюдать, — распорядилась я, гадая, как пройдут переговоры, — посмотришь или устал?

— Посмотрю, — быстро-быстро закивал Сван, боясь, что желающих слишком много, — я побежал?

— Беги, — с улыбкой пробормотала, вспомнив, что и мои сыновья когда-то были такими же.

В течение часа ничего не происходило. Дела были заброшены, и даже из трубы стекольной мастерской не шёл дым. Долина замерла, мне казалось, что люди даже перешли на шёпот, птицы смолкли, и эта тишина ужасно меня беспокоила.

А ожидание убивало, но и уйти я попросту не могла, распорядится, чтобы народ расходился — тоже. А вдруг надо спешно покидать долину?

— Ты считаешь это чужие? Что им нужно? — Анни задумчиво произнесла, с тревогой всматриваясь вдаль.

— Хальгорд сказал чужие, да и для Грегори ещё рано

— Может Ингвар?

— Это не драккары

— Верно, — согласно кивнула, тяжело вздохнув, Анни стиснула в руках подол своего платья, так что оно затрещало.

— А что нужно? — продолжила я, — Может пополнить воды?

— Сван бежит, — воскликнула рядом стоящая Алинка и все мы стали внимательно следить за приближением мальчика, который что-то кричал и размахивал руками.

— Что-то случилось? — обеспокоенно прошептала Вилма, — неужто напали?

— Не гадай, узнаём, — прервала начиняющуюся истерику.

— Идут! Идут!

— Кто?

— Наши драккары, — выдохнул Сван, хриплым голосом после быстрого бега, — два, к ним люди с чужого корабля перешли, и конунг возвращается на берег.

— А остальные?

— На небольшом расстоянии от кораблей, — отрапортовал мальчонка, — один корабль такой здоровущий.

— Спасибо, на столе отвар стоит, выпей, — поблагодарила и рассеянно взглянула на Анну, пробормотала, — кто это мог бы быть…

— Узнаем, — неопределённо пожала плечами женщина, — может, сейчас к берегу сходим?

— Нет, — возразила, — если они пополнить запасы воды зайдут, то им и вправду не стоит видеть нас.

— Ждём…

И снова ожидание, с каждой пройденной минутой моё сердце ускоряла ритм, казалось, что быстрее просто невозможно. Волнение захлестнуло меня, а руки стали подрагивать, неясное неприятное предчувствие неизбежного вдруг накрыло меня…

— Отвару, что ли выпить, — вполголоса произнесла, направляясь к столу, который быстро организовали женщины, там, сделав глоток освежающего мятного напитка, мне вдруг пришло осознание, что гости прибыли ко мне.

— Вальгард идёт, — громко произнесла Вилма, — один.

Наблюдая за спешным приближением сына, видя его озабоченное выражение лица, я в очередной раз удостоверилась, что мои ощущения меня не обманывают. Нда… Хейда предупреждала, что это странное предчувствие и знания ко мне придёт, не думала, что так быстро…

— Мама, там… твоя семья прибыла, — нерешительно пробормотал сын, пытливо вглядываясь в моё лицо, не знаю, что он хотело разглядеть, я пребывала в шоке, — они хотят тебя видеть, конунг оставил их на причале.

— Семья? — растерянно повторила, непонимающе переводя взгляд с сына на дорогу, которая ведёт к морю.

— Он показал картинку, где вы вместе изображены.

— Он? Картинку?

— Да, мама ты хочешь с ним встретиться?

— Да, наверное... — рассеянно кивнула, сын подхватил меня под руку и повёл к лошади.

— Ты справишься? — озабоченно уточнил Вальгард, видя моё невменяемое состояние, я же судорожно соображала, братик прибыл? Как? Как! И его тоже перенесло в этот мир? Душа? А как же картинка… Тряхнув головой, кивнула, что справлюсь.

— Он это кто? — спросила, стоило чуть отъехать от любопытных глаз и ушей.

— Назвался твоим братом Джозеф Уилсон, — ответил сын, украдкой взглянув на меня, добавил, — граф… и мам, не нравится он мне.

— Посмотрим на него, сынок, — ухмыльнулась, интуиции Вальгарда я доверяю, она его с детства не раз спасла, — отец с ним остался? А Эирик?

— Эирик в море присматривает за кораблями, а отец не стал оставлять Джозефа без пригляда, меня отправил за тобой.

Добравшись до края высокого берега, я ненадолго замерла, собираясь с духом, Вальгард не торопил, застыв рядом, он зорко следил за окружающей нас обстановкой.

— Ну что идём? — произнесла, натянув улыбку, — познакомимся с родственником и откуда он узнал где я. В том, что это ошибка и Джозеф перепутал, я даже не думала, ну не может быть такого совпадения, вопрос в том, как он узнал, где я?

Пока спускались по ступеням к причалу, я всматривалась в лица людей. Обеспокоенно и суровое лицо мужа, потрясённое Свейна, хмурого Бруно. И незнакомые лица мужчин: худого, высокого с узкой бородкой; полной противоположностью пухлым с большим носом, изрисованным лопнувшими сосудами; седовласый дедушка, украдкой поглядывающий на грозных викингов и мальчишка судя по всему слуга, понуро опустив голову, сжав плечи, держал на вид тяжёлый сундук.

— Родная моя Эвелин! — вдруг закричал высокий и худой, рванув ко мне, но был тут же остановлен Хальгордом, — да что ты себе позволяешь! Это моя сестра, я не видел её столько лет! О мой бедный отец, он не дожил до этой счастливой встречи!

— Кхм… Джозеф? — пробормотала, спускаясь с последней ступени, — рада тебя видеть… Хальгорд…

— Ооо моя Эвелин! — снова закричал этот мужчина, обходя Хальгода, сделал большой круг, — столько лет! Мы думали, ты погибла!

— Как видишь, нет, — растерянно проговорила, чувствуя неприязнь к этому шумному мужчине. Привыкшая к более сдержанным эмоциям северян, мне было некомфортно теперь с Джозефом, да и искренности в его взгляде я не заметила. Но, возможно, я неправа, он проделал такой путь, чтобы найти меня и всё же, видимо, является родственником Эвелин и стоит быть немного терпимее, проявить гостеприимство.

— Эвелин? — озабоченно окликнул меня Хальгорд, перерывая мой поток бессвязных мыслей. Муж стоял рядом с Джозефом и был готов в любую минуту кинутся на помощь.

— Ааа… полагаю, ты устал с дороги и тебе хочется отдохнуть, — нерешительно начала я, покосившись на мужа, заметив едва заметный кивок, продолжила, — приглашаю тебя и твоих спутников в замок.

— Замок? — потрясённо воскликнул братец, оглядываясь, — Берри у моей сестрицы замок.

— Берри?

— Берри Парсон мой друг и тот, кто помог организовать это плавание, — ответил Джозеф, указывая на пухлого мужчину, — у него своя винодельня.

— Леди, рад знакомству, — поприветствовал тот, очень шустро скинув с головы шляпу.

— Рада… что же… прошу вас, — снова натянув улыбку, я махнула рукой в сторону лестницы, — нам туда.

Первым на ступени отправился Свейн, следом я, за моей спиной шёл Вальгард, Бруно, потом гости, а замыкал нашу странную процессию Хальгорд и воины.

Поднимаясь по ступеням, я гадала, как же гостей доставить к замку. Карет у нас нет, да они и без надобности, но не в телеге же их везти. Этот вопрос разрешил Сван, сообщив Анни о нашем приближении, та, в свою очередь, отправила мальчишек к берегу, которые и привели лошадей. Правда, всё же слуге и седовласому мужчине пришлось устроиться в телеге, туда же уложили сундуки с вещами.

— Здесь потрясающая красота, — произнёс Джозеф, мужчина на протяжении пути, не прекращая вертел головой, осматривая первозданную красоту нашей долины.

— Очень свежо и ярко, — подтвердил Берри, — а здесь что?

— Стекольная мастерская, — ответила, заметив странное переглядывание братца и его друга, — мы не будем здесь останавливаться, думаю, вы спешили отдохнуть.

— Да, конечно, — торопливо ответили Джозеф, — Эвелин, отец до самой смерти сожалел, что отправил тебя одну в это плавание и только на смертном одре признался, что видел тебя в Бритте несколько лет назад. Тогда он решил, что повредился умом.

— Отец…

— Твой любимый дядюшка, — печально произнёс мужчина с острым длинным носом, — Роберт Уилсон, брат твоего отца Генри Уилсона.

— Мне жаль, — прошептала, запоминая незнакомые мне имена, пока говорить, о якобы потерянной памяти я не хотела, — Вальгард сказал, у тебя есть картинка?

— Да, — радостно воскликнул Джозеф, напугав своим криком приютившихся на ветке дерева крохотных птичек, — её сделали перед твоим отплытием. Одну оправили Арчи Флетчеру, там, где ты в голубом наряде. А эту сделали общей, запечатлели тебя и меня.

— Арчи? — односложное спросила, боясь выдать своё непонимание. Хальгорд, Вальгард, Бруно и Свейн ехали молчаливо, зорко поглядывая за гостями. Берри Парсон внимательно слушал, всматривался виднеющееся вдали селение и возвышающий над ним замок и довольно хмыкал.

— Твой жених, — коротко ответил Джозеф, восхищённо произнеся, — Эвелин не думал, что здесь такой замок!

— Какой? — тут же уточнил хмурый Хальгорд.

— Хм… большой, — настороженно ответил Джозеф, покосившись на конунга.

Проезжая через поселение, мы ненадолго замолчали. Воины следили за гостями, те же потрясённо осматривали селение. Чистые улицы, красивые, ухоженные дома, клумбы с цветами. Всего несколько двухэтажных домиков, где жили семья Хакона, Свейна, Матса и других соратников конунга. Остальные здания были деревянными одноэтажными, каждый с отдельной небольшой усадьбой. Улицы широкие, вымощенные плитняком, нечистоты выносили в специальную вырытую яму за домами.

Наш посёлок был небольшим, но очень уютным. Все жители стали давно родными друг другу. Первый и последний приезд большого количества людей был на драккарах Тормонда. После если и прибывали, с торговыми кораблями Хальгорда, то всего по одной-две семьи. В общей сложности в нашем милом посёлке насчитывалось не более пятисот человек, но мы и не стремились построить большие города.

Наблюдая за ошеломлёнными лицами гостей, я в очередной раз убедилась, что всё мы с Хальгордом сделали правильно. Муж доверился мне, люди доверились ему и мы, рискнув всем, покинули привычные места. И за это Один нас вознаградил, указав путь в эту прекрасную долину, закрытую от внешнего мира, где мы не опасаемся за свою жизнь…

Глава 49

— Вальгард, проводи наших гостей в правое крыло, — попросила сына, стоило нам войти в замок, — а я распоряжусь накрывать на стол.

— Я помогу, — предложил Свейн, забирая тяжёлый сундук из рук мальчика, — вверх по лестнице, третья дверь.

А Джозеф и Берри потрясённо проследовали за Вальгардом, так и не промолвив ни слова, стоило им только въехать во двор замка.

— Вы похожи, — тихо произнёс муж, как только мы остались одни.

— Ооо… не может быть, у меня такой же длинный и острый нос и я так же забавно таращу свои глаза? — шутя возмутилась, легонько стукнув мужа по плечу.

— Эви… ты прекрасна, — прошептал Хальгорд, прижимая меня к себе, — я решил, что ты хотела бы увидеть свою семью.

— Я… не знаю. Не помню их, — смущённо пробормотала, — он не говорил, как он нас нашёл?

— Говорил, — хмыкнул муж, — Оливер показал, ему я оставлял карту и точное описание, на случай если Ингвар решится покинуть холодное сердце Хальгорда, а нас не будет в Бритте.

— И что торговец?

— Оправдывается, но я уверен, ему хорошо заплатили, — с усмешкой бросил муж, — надо усилить охрану берега, теперь, когда о нашей долине узнали, нам потребуется больше воинов для её защиты.

— Нда… эти точно не сохранят тайну, — пробормотала, уткнувшись в мужа, я втянула родной и успокаивающий аромат лесной чащи после дождя, — что будем с гостями делать?

— Можно свозить их на охоту, — предложил конунг, задумавшись ненадолго, добавил, — показать кузницу? Стекольную мастерскую?

— Хм… не уверена, — мрачно пробормотала, погружаясь в размышления. Хальгорд тоже был встревоженным и немногословным. Запершись в комнате, мы пробыли совсем немного, через десять минут раздался стук в дверь и обеспокоенный голос Вилмы:

— Эви, на стол накрывать в столовой?

— Да, — ответила через закрытую дверь, тяжело вздохнув, продолжила, — я сейчас выйду и помогу.

С сожалением взглянув на поднимающегося с кресла мужа, направилась к двери, что же поделать, гостей мы в замке встречаем впервые…

Ужин удался. Стол ломился от разного вида мяса, рыбы, каш, овощей… мочёные огурцы, яблоки. Пироги, лепёшки, хлеб, сыр… всё это было выложено в красивую посуду, а стеклянные бокалы мерцали в свете ламп. Наступающий вечер, отблеск пламени на стенах создали в столовой уютную обстановку, располагающую к беседе.

— Когда дядя Генри с леди Изабеллой погибли, мой отец забрал тебя к нам в особняк, — делился воспоминаниями Джозеф, вручив небольшую миниатюрку, где были действительно изображены я и братец, чинно сидевшие на диванчике, — мы с тобой детства были дружны, часто объедались незрелыми яблоками, а потом нянька нам лечила живот.

— Ооо, леди Эвелин, Джозеф так часто о вас вспоминал, не проходило и минуты, чтобы он не говорил о своей сестрички, которая так рано погибла, — поддержал разговор Берри.

— Тогда почему ты допустил, чтобы Эвелин отправили одну без сопровождения воинов по морю? — спросил Хальгорд, грозно нахмурив брови.

— Отец не слушал меня, — воскликнул Джозеф, всплеснув руками, — я был против, но кто бы мне повиновался.

— Хальгорд, полагаю, Джозеф сделал, всё, что в его силах, — произнесла, коснувшись ладонью мужа, чувствуя, что он сердит.

— Конечно! Я говорил отцу — Эвелин не выдержит такой путь, — снова вскричал Джозеф, — но он был, не умолим, ты знаешь дорогая моя, что если он вбил себе в голову что-то, то его не переубедить.

— Предлагаю пройти в гостиную и там выпить кофе, — не стала отвечать на вопрос, переводя разговор на другую тему.

В гостиной разместившись кто в креслах, кто на диванах ненадолго замолчали, ожидая, пока Вилма поставит поднос с угощением. Хальгорд, как всегда, отказавшись от не понравившегося ему кофе, взял для себя отвар, я же, чувствуя упадок сил, а вечер судя по настроению гостей заканчиваться не планировал, взяла небольшую чашку с кофе, бодрящий напиток мне сейчас не повредит.

— Какая изящная вещица, — восхищённо пробормотал Берри, рассматривая кофейный сервиз, — тонкая работа и потрясающе яркие цвета, прошу вас, подскажите, где вы это приобрели?

— Этот сервиз, как и всю посуду изготавливают в наших мастерских, — ответила Вилма, гордая за свою долину.

— Это потрясающе! — воскликнул Джозеф, чуточку подпрыгнув в кресле, — Эвелин, ты и твой муж невероятно богаты!

— Возможно, — пробормотала, мысленно выругавшись на Вилму, что поспешила с ответом, — Берри угощайтесь, очень вкусный и нежный паштет, рекомендую.

— Благодарю, леди Эвелин, — откликнулся Берри, принимая тарелку, он оценивающе на меня взглянул, — кофе изумительный, мне довелось его пить у его светлости Дарси.

— Эвелин, ты должна обязательно познакомиться с Дарси, он невероятно умён и благороден, — тут же произнёс Джозеф, — с его супругой ты знакома, это Бетти Андерсон, она часто приезжала в гости к вам в особняк.

— В ближайшее время я не планировала покидать остров, да и гостей мы не ждём, — поспешила ответить, возможно, грубо, но я не хочу, чтобы Джозеф напридумывал себе лишнее.

— Но… как же, ты графиня и твои дети, они должны выйти в свет, — возразил брат, махнув рукой мальчику, — у меня с собой документы, я не верил, что ты действительно жива, но всё же прихватил их с собой.

Говоря это, он поднял крышку сундука, и чуть ли не с трясущими руками, вручил мне бумаги, свёрнутые в трубочку и мешочек с чем-то тяжёлым. Сняв тесьму, я с трудом развернула грубую бумагу и с удивлением уставилась на буквы — я понимала, что написано.

— Замок Ремшир в графстве Уилсон и всё, что в нём; пятьдесят усадеб в дюжине деревень; три дома в Уэльсе и земли в размере пяти тысяч семьсот двадцать три акра принадлежат графу Генри Уилсону и его прямым потомкам, — зачитала, взглянув на брата.

— И пока Эвелин, ты не вернулась, там управляет баронишка, назначенный королём, — зло бросил Джозеф.

— Хм… — пробормотала, мысленно усмехнувшись, такой искренней реакцией братца, я всё же вернулась к документам. «Это получается — у меня в собственности в Бритте есть земли, замок и что там… деревни? Но почему они не перешли Джозефу? Ах да, прямые потомки, вот она причина появления здесь братишки. Тогда не поняла, зачем Эви отдавали замуж? Или за своего управляемого человека»? — эти мысли судорожно метались в моей голове, пока меня не окликнул обеспокоенный Хальгорд.

— Сегодня был очень тяжёлый день, я уверена, все устали и хотели бы отдохнуть, — произнесла, поднимаясь с кресла, — Вальгард проводи гостей, увидимся завтра.

— Да, не будем задерживать гостеприимных хозяев этого чудесного замка, — ответил Берри, учтиво склоняя голову.

— Эвелин я рад, что ты жива, — воскликнул Джозеф, бодро вскакивая с дивана, — но Берри прав, не будем вас задерживать.

Уже в комнате, устало опустившись на кровать, я взглянула на мужа, с усмешкой произнесла:

— Он точно знает, что я ничего не помню, иначе бы я посетила Бритту.

— Думаешь?

— Уверена, но не понимаю, зачем это ему, — озадаченно пробормотала. — Ложись спать, сегодня был непростой день, — прошептал муж, притягивая меня к себе. — Добрых снов, — пожелала, прикрыв глаза, я попыталась заснуть. Но проворочавшись пару часов в кровати, я не выдержала и отправилась за стаканом тёплого молока с мёдом. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, выбралась из кровати и накинув халат, покинула комнату. Идя по тёмному коридору, спускаясь по ступеням, я не опасалась нападения, Хальгорд предусмотрительно выставил в замке охрану.

— Эви? — удивлённо пробормотал Сверр, стоя у подножия лестницы, — что-то случилось?

— Нет, просто не спиться, пошла на кухню, — ответила, с улыбкой глядя на сонного парнишку, — в замке спокойно?

— Да, тихо, только Улла понесла гостям мяса, они ещё не легли, — сообщил молодой охранник, — Фроуд пошёл её проводить, да что-то задерживаются.

— Идём глянем? — предложила и тут же устремилась в правое крыло замка, по дороге, прихватив ещё и охрану у входа, — Гарди иди за мной.

Как только я переступила последнюю ступеньку лестницы, глубине коридора раздался приглушённый женский крик, удар и как будто кто-то упал, не медля ни секунды, я рванула туда. Уже у самой двери мой путь преградила рука Сверра:

— Эвелин я первый.

— Хорошо, — согласно кивнула, нетерпеливо поглядывая на закрытую дверь, но вот сильный удар воина и она распахнулась. Увиденное меня изумило: Улла, младшая дочь Вилмы, прикрыв рот ладошкой, застыла в центре комнаты и не мигая смотрела на валяющегося у подножия кровати полураздетого Джозефа. Берри с блуждающим и спокойным взглядом развалился в кресле и пьяно хихикал. Фроуд же нависал над невменяемым родственничком и с трудом сдерживался, чтобы ещё раз не приложить его.

— Что здесь происходит? — воскликнула я, холодно взглянув на гостей.

— Ааа… сестрица, — невнятно пробормотал Джозеф, пытаясь подняться, одной рукой вытирая кровь, текущую с разбитого носа, — твои девки не сговорчивые, а челядь смела поднять на меня руку.

— В этом замке нет девок и челяди, — чеканя каждое слово, произнесла я, отодвигаясь от братца подальше, удивляясь, как за столь короткое время, можно было так надраться. — Джозеф, — отозвался из кресла Берри, предупреждающе подняв руку, но родственничка уже понесло.

— Дикари, — презрительно фыркнув, Джозефу всё же удалось принять вертикальное положение, — если бы не деньги, я бы ни за что не попёрся в эту дыру. — Тебя никто сюда не звал, — рыкнула в ответ, чуть сбавив тон, обратилась к Улле, — возвращайся к себе.

— Да, Эвелин, — пискнула та, шмыгнув мимо меня, она исчезла в тёмном коридоре.

— Я так понимаю, завтра до рассвета вы с радостью покинете остров, — вернулась я к Джозефу, — и больше мы вас не увидим.

— После того как ты вернёшь мне всё, что из-за твоей «гибели» моему отцу пришлось вернуть.

— Что?

— Ты знаешь, сколько требуется на содержание этого проклятого замка? Все оставленные деньги твоего отца ушли на него! А балы? Развлечения? Дамы, — зло усмехнулся, оскалившись похотливой гримасой, — отец долго скрывал ото всех наше истинное положение, залез в долги, и появление Арчи Флетчера решило бы все проблемы, он хорошо заплатил за тебя.

— Вот как, — ухмыльнулась, глядя на разговорившегося недальновидного родственника.

— Но ты сумела сбежать к дикарям, — рявкнул Джозеф, — я знал! Я был уверен, что всё не так просто с твоей гибелью! Я видел, как ты подслушала разговор отца и этого барончика и нашла способ избежать свадьбы… хыы жуткий тип, он потребовал вернуть всё до единого гроша. Мы остались ни с чем, в приличные дома меня не принимали и когда отец в бреду на смертном одре сказал, что видел тебя с торговцем Оливером, я сразу отправился на его поиски.

— Растратив наследство, причитающее мне по праву, решили расплатиться с долгами продав девушку, — произнесла, презрительно взглянув на Джозефа и спящего Берри, — я подпишу бумаги и передам тебе земли графства Уилсон и замок Ремшир, и чтобы завтра же вас здесь не было.

— Там полная разруха! — закричал Джозеф, кинувшись в мою сторону, он запнулся и, продолжая сквернословить, завалился на постель, — нет! Ты мне отдашь всё до фунта! Иначе я приведу сюда корабли, уверен здесь есть чем поживиться.

— Этих из комнаты не выпускать, проследить чтобы даже через окно им не удалось покинуть замок, — распорядилась и круто развернувшись, быстро вышла из комнаты, я тут же уткнулась носом в мужа.

— Эви? Что ты здесь делаешь? Ты кричала! — обеспокоенно спросил муж, заглянув в комнату, увидел охрану, невменяемых гостей, он, нахмурив брови, глухо потребовал, — запереть.

Спустя полчаса, когда я поведала мужу, всё, что произошло в комнате и как я вообще оказалась там, выслушав отповедь, чтобы в следующий раз я не ходила по замку в одиночестве, воины не считаются…

Уже далеко за полночь, закрыв глаза, прислушиваясь к сердцебиению мужа, пыталась успокоиться и уснуть. Жар тела и крепкие объятия дарили умиротворение, но мысли об обещаниях Джозефа всё время возвращались.

— Что будем делать с твоей семьёй? — тихо спросил муж.

— Моя семья ты, дети, внук…, — ответила, полностью осознавая, к чему приведут мои слова.

Глава 50

Утром Хальгорда в комнате уже не было. С трудом разлепив глаза, умылась холодной водой, пытаясь хоть немного привести себя в порядок, но тёмные круги под глазами, не желали исчезать.

Спускаясь на кухню, встретив по дороге Сверра, выяснила, что Хальгорд и Вальгард уже отплыли, с удобством усадив на драккар Джозефа, Берри и пожилого мужчину, имя которого я так и не узнала и, если верно определила, это был, скорее всего, старый камердинер новоявленного братца.

— А мальчонку оставили, его Вилма на кухне откармливает, — с улыбкой добавил воин, тут же хмуро продолжив, — уж больно пугливый и худенький.

— Хм… ясно и спасибо тебе.

— Эвелин, ты…, — смущённо начал парень, но мгновенно покраснев ретировался.

— Привет! Я Эвелин, а тебя как звать? — кивнув Вилме, я, разместившись напротив завтракающего мальчика, видимо, напугала ребёнка своим появлением, — ооо, сегодня каша и отвар, а мёду тебе предложили?

— Давала, да он отказывается, — с тёплой улыбкой заворчала Вилма, — Эви ты хоть скажи ему, вон и пироги с ягодой лежат не тронутые.

— Так как тебя зовут? — снова спросила, делая глоток травяного отвара.

— Гюнтером нарекли, — почти беззвучно прошептал мальчик, убрав руки под стол, он, склонив голову, замер и, кажется, даже дышать боялся.

— Красивое имя — охотник! Ты ешь, очень вкусно и пироги бери не стесняйся, а я пойду.

— Леди… а я здесь останусь? — нерешительно пробормотал Гюнтер, чуть приподнимая голову, он посмотрел на меня взглядом полные надежды.

— Если пожелаешь, — улыбнулась ребёнку, — у нас много мальчишек твоего возраста, уверена, ты подружишься с ними.

— А служить буду вам?

— Нет, Гюнтер, пока ты просто расти и помогай по дому, что по твоим силам, — возразила, прикидывая, сколько ему лет, но так и не смогла определить, решила узнать, — как давно ты у Джозефа?

— Я был отдан в услужение его сыну, но леди Генриетта и маленький господин умерли прошлой зимой от лихорадки, и господин Джозеф забрал меня к себе.

— И сколько тебе зим?

— Девять видел.

— Девять? — деланно удивилась, — я думала не меньше одиннадцати, такой большой. Я поговорю с конунгом, может, ему ещё требуется воин, но, чтобы стать сильным и умелым надо хорошо есть.

— Я буду! Я стану сильным, пусть только возьмёт, — воскликнул мальчишка, схватив ложку, он принялся быстро пихать в рот кашу.

— Обязательно будешь, ты ешь и не торопись, — тихо произнесла, покидая кухню, украдкой взглянула на утирающую слёзы Вилму.

— Эви! Там корабли горят! И ещё одни подплывает! — закричал Сван, вбегая во двор замка с ошалелым взглядом.

— Викар, коня готовь! — распорядилась, быстро спускаясь по ступеням, заметив у дверей конюшни Фроуда, добавила, — едешь со мной! Сван, предупреди Анни, пусть подготовят все для раненых!

Не задерживаясь ни на минуту я и Фроуд, пустив лошадей галопом, устремились к берегу. Весь путь меня трясло от беспокойства, а мысли метались, ища ответ. Что могло произойти? Чьи корабли горят? Не пострадали дети? Муж? Добрались в считаные мгновения, быстро спешившись я рванула к краю берега и, замерев с ужасом, смотрела на дым, в котором уже ничего не было видно.

— Собрать воинов и выйти в море? — спросил мужчина, тоже обеспокоенно вглядываясь в чёрный густой дым, он через секунду, добавил, — Эвелин, слева каракка Грегора и Эйнара, они остановились и ждут.

— Вернулись, — с облегчением выдохнула, посмотрев на виднеющийся вдали корабль, замерший на приличном расстоянии от эпицентра, пыталась разглядеть на нём людей, но тщетно и мой взгляд снова вернулся к тёмному столпу дыма.

— Отправляемся? — напомнил Фроуд, кивнув в сторону бухты, где были скрыты наши драккары.

— Один драккар? — рассеянно пробормотала, вглядываясь в черноту до рези в глазах, — его хватит? Сколько было воинов в море?

— Драккаров было больше, чем у незваных гостей, — быстро ответил и чуть помолчав продолжил, — каракка не вступает в бой, им дым не мешает видеть больше чем нам.

— Да… тогда просто ждём, — согласно кивнула, сцепив руки в замок, не отрывала взгляд от моря, мысленно обращаясь к Одину.

— Я вижу драккар конунга, — негромко произнёс Фроуд, примерно через полчаса мучительного ожидания, — он приближается к каракке.

— Там нет огня?

— Нет, — улыбнулся мужчина и тут же добавил, — ещё один и, по-моему, дым рассеивается.

— Да, верно, — воскликнула, теперь наблюдая за возвращающимися к берегу драккарами, — смотри! Там корабль тонет!

— Торговый!

Спустя час я обнимала мужа стоя по колено в холодной воде и рыдала, от облегчения и радости, что все наши живы и даже Грегор наконец вернулся.

— Ты мог меня предупредить! Я волновалась, — всхлипнула, стукнув кулаком по груди мужа.

— Прости, — прошептал Хальгорд, подхватывая меня на руки, вынес на берег, — так было нужно.

— Греческий огонь? Ты сжёг все их корабли? Ты поэтому оставил мальчика?

— Да, — произнёс конунг, чуть запнувшись, продолжил, — я предлагал Джеймсу остаться, но тот пожелал последовать за молодым хозяином.

— Он всё понимал, — прошептала, осознавая, что в большей степени я причастна к этому и мне придётся держать ответ, когда придёт моё время.

— Они все знали, — кивнул Хальгорд, — Берри больше мужчина, чем слабый Джозеф, ему повезло покинуть мир достойной воина смерти.

— А Оливер?

— Ему нет больше доверия, — коротко ответил конунг, дав понять, что не желает далее об этом говорить, я же сделала вывод, что и его постигла та же участь.

— Фроуд скажи Анни, чтобы не тревожилась, с нашими всё в порядке, — вспомнила о жителях долины.

— Уже Свана отправил, — ответил воин и хмыкнув, добавил, — следил за нами.

— Один! Стоило только вас оставить! — рыкнул Эйнар, спускаясь с каракки, — Хальгорд ты собрал хорошую добычу?

— Отдал дань рыбам, — рыкнул в ответ муж, радостно хлопнув по спине друга, — вы задержались!

— В шторм попали и, если бы не Грегор, кормили бы рыб в тысячу миль от дома.

— Грегор, Эйнар я так рада вас видеть, — воскликнула, счастливо обнимая, то одного, то другого, — но боюсь, Эйнар, за своё длительное отсутствие тебе придётся вымаливать прощение у Хельги.

— Эви! Как там моя сестричка? — сверкая глазами, воскликнул Грегор. Парень возмужал, стал более открытым. Пару лет назад женился, но его жена умерла от открывшего кровотечения, спасти Дагни и малыша не удалось, парень долго горевал и больше так и не решился обзавестись семьёй. Полностью посвятив себя плаванию и поиска новых земель.

— Отлично, скоро ты вновь станешь любимым дядюшкой, — ответил за меня Вальгард, присоединившись к нам, — Эйнар, а ты на прошлой неделе стал дедом.

— Внук? — спросил мужчина и замер в ожидании.

— Маленькая воительница, — хмыкнул Вальгард

— Три! Хальгорд три девочки! Кого я буду учить держать в руках меч! — шутя возмутился мужчина, — нет, надо научить сыновей уму, разуму.

— Значит, в следующее плавание ты со мной не идёшь? — хмыкнул Грегор.

— Как не иду! Иду! Один нам свидетель! Эви, они и правда существуют! Вождь Висакё он есть! — воскликнул мужчина, заметавшись по песку, — он обещал мне в следующий раз научить делать дротики и рассказать, сок каких растений усыпляет жертву.

— Вам удалось добраться? — улыбнулась, глядя на взволнованного мужчину.

— Да, как ты и рассказала, — довольно проговорил Грегор, — мы ушли южнее, причалив, часть воинов отправились на поиск воды, пробираясь сквозь непролазные леса, мы наткнулись на местных…

— Эвелин, они очень странно одеты и лепечут непонятно, но мы смогли сговориться, — произнёс Эйнар, лукаво улыбнувшись, показал на мешки, — всё, что смогли, собрали, вождь сказал, соберёт больше к нашему следующему приезду.

— Эйнар! Не томи, — сквозь смех потребовала, нетерпеливо поглядывая на мешки, я в предвкушении потирала руки, — что там?

— Сейчас, — рассмеялся мужчина, развязывая верёвку.

— Эйнар, ты рискуешь, — хмыкнул муж, наблюдая за неспешными движениями воина.

— Хм… что это? — изумлённо пробормотал Вальгард, первым увидев, что находится в мешке.

— Картофель! Ура! — обрадованно воскликнула, мысленно добавляя: «Один! Как же я соскучилась»!

— А здесь семена от красных больших ягод, — произнёс Грегор, вручая мешочек, — я пробовал, непривычно, но съедобно.

— Помидоры, — выдохнула я, — наверняка это помидоры, спасибо!

— Как знал, что это её больше всего порадует, — хмыкнул Эйнар, и вполголоса, будто размышляя, — где-то здесь ещё были семена… вот они, всего горсть дали.

— Кукуруза! Спасибо! — от радости, что все наши живы, опасности нет и от полученных подарков мне хотелось плясать.

— И долго вы будете здесь стоять? А с женой встретиться после разлуки не желаешь, — раздался за моей спиной недовольный голос Хельги.

— Желаю! Ещё как желаю, — воскликнул Эйнар, подхватывая жену на руки.

В поселение возвращались шумной толпой. Эйнар, Грегор и остальные члены команды, наперебой делились впечатлениями от поездки, остальные слушали, приоткрыв рот от изумления.

— У нас они такие маленькие, а там размером с две руки, — рассказывал один из мужчин, — и хвост длинный.

— Лес с трудом проходимый, и корни свисают с деревьев, — добавил другой.

— А сколько там дряни ползающей, Тора укусила мелкая зараза, так у него рука распухла, — продолжил парнишка, — и деревья там необычные: голая палка, без веток, а наверху листья.

— Странная земля и судя по рассказам опасная, — задумчиво пробормотал муж, идя рядом со мной. К селению почти все возвращались пешком, оставив лошадей для погрузки товаров с корабля Грегора.

— Не более чем другие, — ответила, улыбнувшись мужу, — там тепло и земли плодородны.

— Зачем нам? Есть долина

— Когда-нибудь она будет перенаселена, а за горами земли скудные, — произнесла, задумчиво глядя себе под ноги, — и… ты видишь, как воодушевлены люди?

— Я слышал, как несколько воинов пожелали остаться жить на новой земле, они вернулись за своими семьями.

— Пусть. Человек всегда ищет там, где ему хорошо.

— Эви… скоро я отправлюсь в северные земли, — тихо произнёс муж.

— Хм… да, полагаю, стоит проверить, как там Ингвар, не удивлюсь, что Оливер не передавал нашего приглашения, перебраться в долину.

— Да, — согласно кивнул, сделав это так поспешно, что я засомневалась в причине его планов.

— И Эирика с Вальгардом возьми, — добавила, искоса взглянув на мужа, — пусть побывают на землях своих предков.

— Нет, — так же спешно возразил Хальгорд, — в этот раз я отправлюсь без них…

Глава 51

— Мама… идём, ты стоишь здесь уже половину дня, — позвал меня Вальгард, потянув за руку, — с моря несёт холодом, ты заболеешь.

— Да, пошли, — рассеянно кивнула, не отрывая взгляд от бескрайней водной глади. Сегодня на рассвете, когда солнце только-только появилось на горизонте, среди бесконечных вод скрылся драккар Хальгорда. В это плавание с ним отправились лишь его верные соратники: Бруно, Свейн, Матс, Тормонд. Они все с тоской в глазах прощались со своей семьёй, но на лицах застыла счастливая улыбка, а губы обещали скорую встречу.

— Почему он не взял с собой ещё корабли? Меня или Эирика? — в очередной раз спросил сын с недоумением поглядывая на меня, а я снова промолчала. Сказать, что любимый муж и любящий отец ушёл навсегда? Я не могла, пусть ждут и верят, что он возвратится… я тоже буду верить и мы когда-нибудь встретимся вновь.

— Это его путь, — тихо ответила, с трудом отворачиваясь от безбрежного и на удивление спокойного моря.

Возвращаясь в поселение, вороша ногами осыпавшиеся с деревьев листья, я ощущала себя разом постаревшей. С каждым шагом чувствовала, как нить, соединяющая меня и Хальгорда становится всё тоньше, натягиваясь и звеня, но она не рвалась, и только это давало мне сил продолжать жить дальше.

Идя под хмурым небом, я будто держала на своих плечах его свинцовые тучи, они прижимали меня к земле своей неподъёмной тяжестью, отчего мои шаги с каждым мгновением замедлялись.

— Мам, отец покинул долину? — тихо спросил Вальгард. Мой чуткий сын, который всегда доверял своим ощущениям, он сразу почувствовал пустоту в моей душе.

— Не знаю... он обещал скоро встретиться, — ответила, считая, что если я признаюсь об этом вслух, то Хальгорд никогда не вернётся.

— Если дал обещание, значит выполнит, — уверенно произнёс сын, — ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась, погружаясь в безрадостные воспоминания.

После возвращения Грегора и Эйнара прошло почти полтора года, об отплытие в северные земли Хальгорд больше не говорил, а я не напоминала… Но два дня назад в комнате поздним вечером, Хальгорд прижав меня к себе так сильно, будто хотел слиться в одно целое, почти без звука прошептал:

— Эви, моя Эви… мне пора, я слышу, как меня зовёт земля предков.

— Когда? — сиплым голосом спросила, сглатывая комок, застрявший в горле, мешающий дышать.

— Через два дня. На рассвете отплываем

Эти слова до сих пор эхом раздаются в моей голове. Я не понимала и не хотела понимать. Зачем? Мы столько пережили вместе, мы вырастили детей, у нас есть внуки, живи… но конунг принял решение.

И это были, наверное, самые ужасные дни, я попятам ходила за Хальгордом, пытливо всматривалась в глаза, разглядывая родное лицо, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждый шрам. А вечерами прижавшись всем телом к мужу, впитывала в себя его запах…

— Эви… мы встретимся обязательно, — шептал он, покрывая моё лицо поцелуями, — я обещаю.

— Всегда вместе, возьми меня с собой, — проговорила, умоляюще взглянув на мужа.

— Эви, ты не выдержишь это путь, — улыбнулся Хальгорд, — тебя до Бритты и обратно сильно мутило и ты ещё долго приходила в себя на берегу.

— Но я же как-то добралась до долины, — возразила ему, — и снова справлюсь.

— Тогда тебе помог наш сын, — уверенно сказал муж, обнимая, пробормотал, — ты нужна здесь, детям… — Детям, — эхом повторила, прикусив губу, пыталась заглушить разрывающую меня на части боль в груди.

Задумавшись, я не заметила, что мы давно уже стоим у ворот замка и только звонкий смех, и крик малышки Кай, выдернул меня из мрачных воспоминаний. Она неловко бежала ко мне, расставив руки для равновесия. Тёмные волнистые волосы, как у деда, забавно подпрыгивали на макушке, после каждого сделанного шага.

— Моя принцесса, — воскликнула, подхватывая внучку на руки, поцеловала в сладко пахнувшую щёчку, — ты снова сбежала от мамы, чтобы не есть кашу?

Годовалая дочь Вальгарда смешно наморщив носик быстро-быстро закивала головой и тут же принялась рассматривать так полюбившеюся ей подвеску, висящую у меня на груди.

— Ба? — вопросительно приподняв брови, Кай показала пальчиком на небольшую ракушку, потрясающе красивой и необычной расцветки, подарок Хальгорда.

— Когда-нибудь она станет твоей, — ответила малышке, та через секунду, растянув губы, показала свою белозубую и довольную улыбку, от которой на душе стало капельку теплее.

— Мама, идём, — позвал меня сын, с нежной улыбкой поглядывая на меня и на свою любимицу, так похожую на меня, — Вилма обещала нажарить картошки с грибами, а Эирик рыбу засолил, к обеду сказал, будет готова.

— Да, идём, — произнесла, чувствуя, что действительно продрогла, — Кай, ты бабушку кашей накормишь? Мне нравится с мёдом и ягодами. — Хеб — Хлеб? И мясо, как папа любит, — с улыбкой поговорила, поворачиваясь к дверям замка, я на мгновение замерла… глядя на родных и любимых. На ступенях у входа меня ждали. Эирик с третьим сыном на руках, его жена, придерживала за плечи непоседливых сорванцов и тепло улыбалась. Алинка в обнимку с мужем, братом, окружённая детьми. Супруга Вальгарда спускалась навстречу, забрать малютку Кай. Вилма и её дочь Ула, держали за руку Гюнтера, который за время пребывания в долине подрос, возмужал и перестал вздрагивать…

За ужином рядом со своей семьёй я почти не вспоминала о Хальгорде. Внуки забрасывали меня вопросами про всё на свете, Вальгард спорили с Эириком, бросая друг на друга сердитые взгляды, чтобы через секунду, фыркнуть и громко рассмеяться. Алина и невестки о чём-то тихо шушукались, периодически хихикая, поглядывая на своих мужей. Жизнь продолжалась…

В нашу с Хальгордом комнату заходить не хотелось, я боялась не увидеть его привычно сидящим в кресле. Не услышать знакомые слова, мне не к кому теперь было сесть на колени, уткнутся носом в шею и вдохнуть родной запах... Спустя несколько минут я всё же трясущей рукой толкнула дверь и, не поднимая взгляд от пола, быстро прошла в кабинет, а там сделав глубокий вдох, усмиряя заколотившееся сердце, достала лист бумаги и перо... Вечером, когда на небе зажглись звёзды, в кабинет зашла Анни. Она молча подошла к окну, долго смотрела в чернильную темноту за стеклом, слушая мерный стук дождя, раздававшийся за ним. Я не мешала, Анни тоже понимала и знала больше чем остальные и ей необходимо пережить это самой.

Спустя минут пятнадцать, женщина так же молча села в кресло, взглянув на меня глазами полных слёз, прошептала:

— Хальгорд болен… сильно… и Бруно, они не хотели, чтобы мы их видели такими.

— Я знаю

— Свейн, Тормонд и остальные решили не оставлять своего конунга.

— Я знаю

— Бруно…, — горько всхлипнула подруга, стиснув подлокотники кресла с такой силой, что затрещала ткань, — он сказал, что хочет уйти к Одину воином, а не ремесленником, торговцев или скотоводом.

— Да… как их отцы

— Эви…

— Мы справимся. Рядом с нами наши дети, внуки и позволит Один, мы увидим рождение правнуков. — Я знаю, — отозвалась Анни, стирая слёзы, она грустно улыбнулась.

С той поры прошло больше пяти лет, драккар конунга так и не вернулся в долину. Народ долго горевал по мудрому и справедливому вождю, но жизнь не стоит на месте.

Эирик давно взял на себя бремя власти и успешно справлялся с оглядкой — а как бы поступил отец в этом случае. Три года назад старший сын посетил земли в Бритте, принадлежавшие мне по праву наследования. Разграбленное графство, бедные деревни и разрушенный наполовину замок, вот что увидел сын. На семейном совете было решено, что нам пока эти земли без надобности и я убрала документы подальше с глаз.

Вальгард… он больше пропадал в мастерских, лучше меня знал камень и чувствовал ту грань, когда состав стоит прекратить плавить. Благодаря ему теперь в нашей стекольной мастерской изготавливали несколько вариантов чайных сервизов, а маленькая Ирида и её сестра Тордис, покрывали кружки, тарелки потрясающе красивым орнаментом. Бисер разных размеров и цветов отдавали местным вышивальщицам, а их удивительные работы продавались в Бритте. Зеркала стали чуточку большим размером, мастеровой Фолки вырезал из дерева прекрасные по красоте рамки, и за ними на торгу шла настоящая охота. Алина — моя единственная дочь, нежный и заботливый человек, посвятила себя семье. Её муж, детки берегли мою Алинку, и я уверена, что она счастлива. Ведь стоит только увидеть её взгляд, когда смотрит на брата, детей, мужа и тебя словно окутывает теплом и лаской.

Грегор, наш мореплаватель, он дважды сходил в новые земли, привозя оттуда различные растения и семена. Жаль большинство из них, так и не прижились в долине. И даже построенная теплица в небольшом саду замка не уберегла их. — Эви, ты только глянь, какой огромный, — довольно воскликнула Анни, показывая на сладкий перец.

— В этом году урожай отличный, — согласилась я, с трудом выпрямляясь. Анни, Вилма и я почти всё своё время проводили в огороде и теплице, поставив цель «приручить» иноземные растения к нашему климату.

Мастерскими давно управлял Вальгард и Эирик, они же взяли на себя заботу о поселении и замке. Нам с Анни и Вилмой осталось наслаждаться долгожданным покоем.

— Пора бы и этим понять, что выбора у них нет, — сердито хмыкнула Вилма, глядя на кофейные зёрна.

— Боюсь, этот климат слишком суров для таких нежных растений, — рассмеялась я, — на сегодня хватит, иначе завтра я не разогнусь и Вальгард будет снова ругаться.

— Да, уже холодает, пора возвращаться, — поддержала меня Анни, кряхтя поднимаясь с низенькой табуретки, стряхивая с подола платья, прилипшие к шерстяной ткани травинки.

После ужина я затворила дверь комнаты, зажгла лампу и вернулась к своим записям. Не знаю, как это верно называется, возможно, мемуары или сообщение потомкам. Но в тот же день, как Хальгорд покинул долину, я стала писать на листках бумаги, всё, что со мной происходило за время моего появления в этом мире.

Мне, казалось, так мне легче переносить разлуку с мужем, он словно был со мной рядом… вот и сейчас описывая первое возвращение Грегора, я ощущала, что Хальгорд стоит у меня за спиной, а его горячее дыхание, согревает.

Устало распрямив плечи, я тщательно вытерла с пальцев чернильные пятна, прежде чем подшить пять дополнительных листов к дневнику. После подойдя к окну долго смотрела на звёзды, гадая, которая из них Хальгорд. Когда ноги уже отказывались меня держать, я, забравшись на кровать, обняла подушку мужа и закрыв глаза, стала прислушиваться к завываниям ветра за окном, надеясь вновь услышать знакомое: «Мы скоро встретимся».

А среди ночи я проснулась от непонятного грохота, но прошло время, он не повторился, криков тоже не было. Откинувшись на подушку, прикрыв глаза, я продолжила прислушиваться, пока сон не сморил меня.

Глава 52

— Обвал в горах, кузница, домик мастеровых и печи под грудой камней, — сообщил неприятные новости Эирик за завтраком.

— Никто не пострадал? — воскликнула Вилма, обеспокоенно взглянув на конунга.

— Нет, это случилось ночью

— Так вот, что за грохот я слышала, — задумчиво пробормотала я, отпивая глоток ароматного кофе.

— Разбирать нет смысла, построим рядом новую, — продолжил сын, — только в этот раз дальше метров на триста от подножия горы.

— Да, так будет лучше, — согласилась с Эириком, — Асвёрд как?

— Ругается, — хмыкнул Вальгард, — там столько инструмента осталось.

— Ничего, это дело наживное, главное он не пострадал, — произнесла, чуть помедлив добавила, — не разбирайте камни, это может быть опасно.

— Конечно, — заверили дети, прежде чем покинуть кухню.

— Эви, что могло заставить гору, обрушится, — вполголоса, словно размышляя пробормотала Анни.

— Не знаю, — задумчиво протянула, — возможно, рядом шла выработка, и какая-то из стены не выдержала вес. Я давно не была там.

— Конунг разберётся, — с улыбкой пробормотала Анни, — а мои снова собираются в Бритту.

— Вальгард уже сказал, через неделю отправляются. Товар давно готов, да и нам не мешало бы ткани прикупить, на одном из кресел в столовой край сиденья протёрся.

— И шторы в твоей тёмной комнате поменять, — хмыкнула Анни, — а то совсем мрачная, я как туда захожу, страх нападает. И что ты в неё переселилась!

— Глупости, это, — отмахнулась от беспочвенных страхов женщины, — там тихо, спокойно, — и мысленно продолжила: «И там ничего не напоминает о Хальгорде».

— Идём что ли в теплицу, — пробурчала подруга, поднимаясь из-за стола.

— Да, надо бы урожай собрать.

В саду провозились больше двух часов, туда ни я, ни Анни, кроме Вилмы никого не допускали. Не единожды Вальгард порывался отправить нам на помощь девчонок, но мы отказывались, ревностно следя за нашим уголком умиротворения. И огород у нас был небольшим, а работали там мы в удовольствие. Да и чем нам заниматься целыми днями? Есть да спать, так с возрастом аппетит стал пропадать, а для сна теперь требовалось гораздо меньше времени.

В замке невестки да помощницы убирают, еду Улла готовит, а Вилма присматривает. Вот и осталось нам лишь с внуками поиграть, да в огороде покопаться и радоваться новым всходам и урожаю.

— Ну, кажется всё. А помидоры и в замке прекрасно доспеют, — пробормотала, довольно осматривая грядку, я через секунду резко обернулась, услышав, громкий стук распахнувшейся двери.

— Мама! — прохрипел, кашляющий Вальгард, потирая грудь, он практически выпал из-за двери, — Асвёрд погиб, его два мастера тоже, их завалило камнями. От обвала идёт невыносимый запах.

— Вальгар быстро в кровать, Анни проследи чтобы он выпил молоко… много и воды, — распорядилась, рванув к сыну, подруга тоже спешно последовала за мной, на её лице застыла тревога, — а мне нужно к обвалу.

— Нет, — крикнул сын, закашлявшись, — там опасно.

— Я знаю и позабочусь, чтобы я не пострадала и пробуду там недолго, — заверила сына, — мне надо проверить.

— Хорошо, только не одна, — потребовал Вальгард, с трудом подавляя рвотные позывы.

— Не сдерживай, тебе надо избавится от отравления, — произнесла, поцеловав сына, я чувствовала, как моя душа разрывается на части. Сейчас мне хотелось остаться с ним, облегчить боль, помочь. Но если я не ошиблась, опасность грозит всем жителям долины и мне нужно в этом убедится и предотвратить.

От замка я отъехала всего метров сто, когда меня нагнали Эирик, Сван и Фроуд.

— Мама, одна ты не поедешь, — крикнул сын, в одно мгновение оказавшись рядом.

— Тогда держите, прикроете нос и рот, — произнесла, подавая куски плотной ткани, — если почувствуете себя плохо, сразу скажите.

— Что произошло?

— Не знаю, сын, за этим и еду, — ответила, судорожно размышляя, как же остановить отравление долины, но в голову пока ничего не приходило.

Чем ближе мы подъезжали к месту, где была кузнеца, тем сильнее ощущался смрад. Он, казалось, проникал даже через кожу. Невидимой рукой сдавливал горло, не позволяя сделать вдох.

— Какая вонь, — прохрипел Эирик, прикрывая лицо тканью, — не пойму откуда несёт.

Добравшись до места, задыхаясь от невыносимо удушливого запаха, я бегло осмотрела скалу. Она раскололась, и целый утёс распался на обломки, обрушившись тяжёлой массой на кузницу, печи и домик, где мастера отдыхали.

По-видимому, из этой огромной расщелины в скале и шёл газ. То, что это он, не было никаких сомнений, его резкий и неприятный сернистый запах, напоминающий запах горелой спички ни с чем не перепутать.

— Уходим, — прокричала, разворачивая лошадь к замку, у той изо рта пошла пена, — надо убираться отсюда подальше.

— Да, — закашлялся Эирик, пуская своего коня в галоп.

Вернувшись в замок, поручили лошадей Викару, сами ворвавшись на кухню, напугав Вилму и Улу своим появлением, давясь, выпили огромное количество молока и воды.

— Как Вальгард? — Спросила в промежутках между глотанием жидкости, ругая себя, что не вспомнила о природном сорбенте.

— Лучше, голова ещё немного кружится, — ответила Ула, подавая очередной стакан Фроуду.

— Сегодня только жидкость, завтра все едим капусту и свёклу, — распорядилась, — в этих овощах много пектина, он образуется в гель, который впитывает в себя токсины.

— Мама, что это за вонь?

— Рядом с кузницей велась добыча меди, её было совсем немного, но она всегда соединена с серой. Сера и его соединения горючи, и при контакте с воздухом они не горят открытым пламенем, а тлеют.

— Тогда мы зальём водой и это прекратиться, — предложил Сван, тяжело отдуваясь.

— Не думаю, что это поможет, — возразила, с тоской взглянув на сына, — мы не знаем, как глубоко находится очаг и сколько потребуется воды, а находиться рядом — это смерть.

— Это закончится? Ведь все пожары рано или поздно гаснут?

— Возможно в глубине горы есть большие залежи меди, воздух проник в одну из расщелин… и газ стал понемногу выходить, неощутимо для нас, а обвал сделал разлом больше.

— До селения он не дошёл, значит, не так опасно, — предположил Эирик.

— Подождём, может, всё скоро закончиться, — ответила ободряюще, улыбнувшись сыну.

Покидала кухню с тяжёлым сердцем, виня себя, что недосмотрела. Судорожно перебирая в голове возможные способы прекращения выхода отравляющего газа на поверхность, но в голову ничего не приходило.

Зайдя в комнату Вальгарда, остановилась на пороге, с нежностью наблюдая, за лежащим на кровати сыном, за сидящей в кресле его супруги, крошка Кай маленьким котёнком свернулась клубочком под боком у отца и что-то тихо напевала.

— Мама, ты в порядке? — Встрепенулся сын, заметив моё появление

— Да, я в порядке, — тихо ответила, подойдя к кровати, я села на её край, — Эирик тоже. Тело Асвёрда и мастеровых я не нашла у обвала.

— Мы их привезли в селение, передали родным

— Ясно… он полез разбирать завал? — Да, — глухо проговорил сын, чувствуя себя виноватым, — мы не успели его предупредить. — Не вини себя и поправляйся, — пробормотала поднимаясь

— Мама, что случилось? Что за запах? — произнёс сын, пытливо вглядываясь в моё лицо.

— Газ… он ядовитый, — ответила, чуть запнувшись, — и я не знаю, когда он прекратит выходить через разлом в долину и прекратит ли вообще.

— Что он делает? — спросил, с тревогой глядя на меня.

— Если дышать им, не находясь близко к очагу, то сначала газ вызывает кашель, насморк, першение в горле и хрипоту. Далее, если не прекратить им дышать: глотание с болью, удушье, рвота, нарушение речи, а после начинается острый отёк гортани и лёгких.

— И ничего нельзя сделать?

— Я не знаю, — покачала головой, — чем ближе к очагу, тем удушливее воздух, можно залить водой, но время… Будет слишком много отравлений и смерти. Долина, ставшая нам приютом, защищая огромными скалами от опасности, теперь для нас смертельная ловушка.

— Ветер… он идёт с воды и разбивается о горы, — тихо произнёс сын, его жена испуганно смотрела на Вальгарда, вцепившись в руку, ища поддержки.

— Приходи в себя, а завтра мы обсудим, как нам дальше быть, — ободряюще улыбнулась.

Покидая комнату младшего сына, я уже знала, как следует поступить… Жителей долины снова ожидает путь и пусть он пройдёт легче, чем предыдущий...

— Мы уходим! Покидаем долину, оставаться здесь небезопасно, — вещал Эирик, собрав жителей поселения на берегу моря, там воздух был чище.

— Куда? Там есть свободные земли? — крикнул мужской голос из толпы.

— Есть, путь нам укажет Грегор, он не единожды ходил в эти земли, — ответил конунг.

— А кто не хочет уходить? И запах скоро пройдёт, — задал вопрос ещё один.

— Две недели! — рыкнул сын, — две недели прошло и ядовитый смрад только усиливается, он пробрался в наши дома! Старики и дети первыми ощутили на себе его отраву! Мой сын, не прекращая, кашляет, а Гирас умер от удушья!

— Он умер от старости!

— Отплываем через неделю! Берём только самое ценное, в новых землях уже живут наши люди, они помогут устроиться, — закончил говорить Эирик, спускаясь с постамента.

— Они глупцы, — рыкнул Вальгард, сжимая и разжимая от бессилия кулаки, — те, кто останется, погибнет.

— Это их выбор, сын, — тихо произнесла, погладив его по плечу, — ты не сможешь силой их увезти.

— Но…

— Не нужно, — прервала Вальгарда, — идём, мне надо тебе, что-то показать и Эирика позови.

— Пожар! Пожар! — вдруг раздался истошный крик, толпа, как единый организм, разом обернулась, и с рёвом раненого зверя устремилась к поселению. Туда, где густые чёрные клубы дыма заволокли всё небо.

Горели дома, в небо поднимались головни, горящие доски летели над пламенем, падали туда, где очагов пожаров ещё не было и где он вскоре же появлялся.

Объятые ужасом люди бегали от колодцев к горящим домам, но этого было недостаточно, прожорливый огонь, с невероятной скоростью поглощал деревянные постройки, истребляя всё на своём пути.

— Крыши, стены и заборы нетронутых домов заливайте водой, — кричала я, чувствуя, как дым уже раздирает моё горло.

— Мама, уйди! Сейчас же, — рыкнул Эирик, подхватив меня на руки, он унёс меня подальше от жара огня. — Эви, это поджог? — потрясённо прохрипела Вилма, зажав рот ладошкой. — Не думаю, — покачала головой, — скорее случайность, люди отравлены, возможно, падая, кто-то не удержал лампу. — Наверное, — прошептала женщина, её волосы, плечи были осыпаны пеплом, выглядело это пугающим.

Когда люди стали обессиленно падать на землю, к этому времени пожар уже потерял былую мощь, стихающий огонь ещё освещал окрестности, отбрасывая мрачные тени на стены обугленных домов.

В этом пожаре сгорело более двадцати домов, страшной смертью погибло четверо…

Глава 53

— На каждый корабль занесите сундук с золотом и драгоценностями, — наставляла сыновей, — если вас в море разбросает штормом, пусть у каждого корабля будет возможность хорошо устроиться в новых землях.

— Сделаем, — кивнул Эрик, укладывая мешки с зерном и вяленое мясо.

— Капусту квашеную не забудьте и сушёные ягоды-фрукты детям, — напомнила скорее себе, чем сыну.

После пожара прошла неделя, большая часть жителей долины всё же решилась, отправиться следом за конунгом. Они спешно собирали вещи, самое ценное, по их мнению, но к сожалению, много взять с собой было невозможно.

Эирик, Вальгард, Фроуд просматривали каждый баул, каждый сундук, распределяя, что отправится в дальнее плавание, а что останется в долине. Никто из людей не сидел сложа руки, все спешили покинуть долину, спасая свою жизнь. Не проходило и минуты, чтобы из разных уголков поселения не раздавался надсадный кашель, поэтому люди особо не возражали за самоуправство конунга и его соратников.

— Алина, травы, настойки, чистая ткань всё уложила в этот сундук, — объясняла дочери, как когда-то делал это мне Хейда.

— Да, мама, — в который раз кивнула дочь, вытирая испарину со лба.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась Алине, беззвучно прошептав, — вы справитесь.

Проверив, что собирают дети и не забыли ли чего, я всё же решила не мешать им, и укрылась в кабинете, стараясь быстро записать всё, что сейчас происходит. Последнее время я всё чаще стала замечать, что память меня подводит…

— Ты здесь? — произнесла Анни, заглянув в чуть приоткрытую дверь, — а я сидела в комнате, но что-то так плохо стало, думаю, дай к тебе схожу.

— Правильно, — кивнула, не отвлекаясь от исписанного на половину листа бумаги, — ты вещи собрала?

— Нет, Эви… здесь останусь, зачем я там, да и Бруно поди заждался.

— А дети знают? — спросила, взглянув на Анни. Женщина, устало откинувшись на спинку кресла, закрыв глаза, сидела с умиротворённой улыбкой на лице.

— Не говорила, — хмыкнула, чуть приоткрыв глаза, она лукаво мне подмигнула, — после скажу.

Больше на эту тему мы не говорили, обсуждали будущие посадки на нашем огороде, подсчитывали сколько уйдёт ткани, если сменить обивку всей мебели в замке и пора ли уже заменить матрасы в двух спальнях. Вели себя так, как будто ничего не происходило, а подготовка к дальнему плаванию всё продолжалась.

И вот настал день отплытия, на подготовку ушло чуть больше времени, чем планировали, но всё же, драккары на воде, люди замерли в ожидании…

— Я остаюсь, — возразила сыновьям, которые, сурово сверкая глазами, собирали мои вещи в сундук.

— Нет! — рыкнул Вальгард, — здесь ты погибнешь!

— Это ваш путь, свой я прошла!

— Нет! — упрямо мотнул головой Эирик, скидывая мои записи в короб.

— Да! Меня давно ждёт мой муж! И хватит! — рыкнула в ответ, сердито взглянув на мальчишек, — я прожила хорошую жизнь, и я готова встретится с Одином, а вы должны уйти.

— Мам, — простонал Вальгар, обессиленно падая на кровать

— Это моё решение, — твёрдо произнесла, упрямо вскинув подбородок, — так будет лучше… И не возвращайтесь в долину хотя бы год!

Больше часа Эирик, Вальгард и Алина сидели в моей комнате, насупившись с упрёком взирая на меня. Поочерёдно обняв каждого, я шепнула напутственные слова, пожелав счастья на новом месте.

— Берегите друг друга, — прошептала, кусая губы, чтобы не разрыдаться, сейчас я должна быть сильной, как никогда, — вы семья, вы есть друг у друга, всегда помните об этом.

Отплытие детей далось мне намного легче, чем отплытие мужа. Наверное, я в душе знала, что впереди их ждёт долгая и счастливая жизнь. До самого позднего вечера мы простояли на берегу, вглядываясь в бескрайную водную гладь, мысленно обращаясь к Одину, чтобы он помог и облегчил путь нашим детям.

— Идёмте, я продрогла, — позвала нас Вилма, цепляясь за руку Хельги, она, с трудом передвигая ногами, повернула к поселению.

— Да, пора, — кивнула, с ободряющей улыбкой взглянув на Анни, добавила, — Нел присмотрит за нашими сорванцами.

— Ох, Эви на неё одна надежда, — хмыкнула та и заразительно захохотала, — удумали, тащить мать на драккар силком.

До самого замка мы посмеивались, вспоминая, как здоровый сорокалетний детина, тащил на руках старушку Анни и ругался, когда прилетали оплеухи от сопротивляющейся матери. Не знаю, что в итоге изменило решение сыновей моей подруги, но те, сжав мать в своих медвежьих объятиях, долго ей что-то шептали, а после не оглядываясь взошли на драккар.

Заходить в поселение было немного жутко, тёмные окна домов и тишина. Только изредка раздавалось мычание коров, пасущихся на лугах и блеяние овец в овчарнях. К сожалению, всех животных уместить на драккары оказалось невозможным.

— Сколько Эирик сказал, осталось в долине? — спросила Анни закашлявшись.

— Человек тридцать, если нас не считать

— Много, — хмыкнула Вилма, — и на что надеяться, драккаров нет, чтобы покинуть долину.

— А вон, поживиться пошли, — с усмешкой бросила Хельга.

— И зачем им это, — вполголоса, будто размышляя, проговорила Анни, — к Одину не возьмёшь.

Наблюдать дальше не стали, запершись в замке, мы ещё долго сидели на кухне. Пили отвар и молчали, всё было давно сказано. А ближе к полуночи мы разбрелись по своим комнатам, напоследок каждая из нас долго вглядывалась в лица друг друга, как будто прощаясь.

Укладываясь спать, я неожиданно почувствовала небывалый прилив сил и умиротворение. Засыпая, на краю сознания до меня донёсся родной и знакомый голос, обещающий скорую встречу... — Апчхи!

Меня разбудил ужасно противный писк, от неприятного звука я поёжилась. В глаза непривычно слепило солнце, а странный запах раздражал слизистую носа. — Апчхи!

— Очнулась! — кто-то громко выдохнул, раздался стук закрываемой двери и снова тишина, остался лишь надоедливое пиканье.

— Не узнала голос, на Анни непохож. Нда… а сил-то совсем нет, — пробормотала, с трудом поднося руку к глазам, они совсем не хотели открываться, — этот газ скоро меня доконает.

— Как вы себя чувствуете? — раздался над моей головой мужской голос, напугав меня до ужаса.

— Плохо, — ответила, чуть приоткрыв глаза, я тут же их быстро зажмурила, и сиплым голосом, прохрипела, — я в больнице?

— Да вы в больнице, Элина мне нужно проверить ваше состояние, позже я отвечу на все ваши вопросы, — произнёс всё тот же мужской голос.

— Угу, — промычала, от потрясения я не могла вымолвить и слова, а мысли в голове судорожно метались.

— Мы вызвали вашу маму, она скоро прибудет, — продолжил, судя по всему, врач.

— Мама? — беззвучно прошептала, тут же застонав от дикой разрывающейся боли в голове. Воспоминания о жизни Элины бурным потоком обрушились на меня, вытесняя воспоминания Эвелин. «Нет»! мысленно воскликнула я, схватившись за голову.

— Тихо, тихо. Вам нельзя сейчас делать резкие движения, — произнёс мужчина, осторожно опуская мои руки на кровать, — подождите, сейчас вам станет легче.

Не знаю, что он мне дал, но вскоре я погрузилась в сон, без сновидений. И не знаю, сколько времени я проспала, но открывать глаза было страшно. Противный писк исчез, но запах больницы и забытый звук проезжающих машин за окном, сообщали, что я всё ещё жива и нахожусь в своём мире. А в своём ли?

— Эли, доченька, — прошептал женский голос, и я почувствовала, как мою руку сжали, — как же долго ты спала.

— Мама? — просипела я, чувствуя, как по щекам бегут слёзы, — мама, я так соскучилась.

— Всё хорошо доченька, теперь всё будет хорошо, — повторяла мама, гладя меня по голове, — теперь всё будет хорошо.

Из больницы меня выписали только через месяц. Меня долго обследовали, откармливали и помогали привести мышцы в порядок. Живя этот месяц в палате, я ни разу не подошла к окну, мне было страшно… страшно увидеть другой мир.

Я словно улитка, спряталась в домик и боялась его покинуть, но время пришло и вцепившись в руку мамы я, зажмурив глаза, сделала первый шаг.

— Сейчас домой приедем, я тебе твоих любимых сырников приготовлю, — говорила мама, поддерживая меня под руку.

— А лепёшка дома есть? И мясо? — спросила, удивлённо осматриваясь, вокруг было одновременно всё знакомое и нет.

— Купим, тебе сейчас нужны силы.

Проезжая по улице вдоль высоток, я чувствовала себя букашкой — маленькой. Огромные дома нависали над спешащими куда-то людьми, давили своей мощью. Куда не посмотришь всюду серые здания и очень мало света и зелени.

— Ну вот, приехали, — бормотала мама, придерживая дверь такси, — сейчас провожу тебя в квартиру, а сама в магазин схожу, лепёшек куплю и мясо.

— Не надо, пусть будут сырники, — сказала, вздрагивая от рёва включённой сигнализации, — пойдём домой.

В квартире я долго ходила по двум небольшим комнатам и крошечной кухне, трогала вещи, вдыхала запах хлеба. Отрешённо смотрела в телевизор, привычным и быстрыми движениями включив компьютер, набрала пару фраз в текстовом редакторе, изумляясь памяти тела. И очень долго смотрела в окно, с высоты восемнадцатого этажа с удивлением разглядывала крохотных человечков, снующихся внизу.

— Эли, к тебе в больницу Дима рвался, да я не пустила, — сказала мама, с тревогой посмотрев на меня, — вот звонит снова.

— Дима? — с недоумением проговорила, а вспомнив, ободряюще улыбнувшись продолжила, — пусть приходит.

— Он женился три месяца назад, — сердито ответила мама, украдкой поглядывая на меня, — ну его.

— Мам, нам надо поговорить, не переживай всё хорошо

— Да? — с сомнением пробормотала, взяв телефон, она скрылась на кухне, плотно затворив за собой дверь.

Через час Дима уже сидел в кресле с прямой спиной, он неловко мял в руках салфетку, а на меня смотрел с видом побитой собаки. Мне надоели эти гляделки, и я решила покончить с этим неприятным для него разговором, мне же было всё равно.

— Дим, я знаю, что ты женился и совершенно не держу на тебя зла, — произнесла, стараясь, как можно добродушнее улыбнуться, — я искренне желаю тебя счастья.

— Эли… так вышло, она…, — пролепетал мой бывший жених, отводя от меня взгляд

— Не нужно объяснять, — прервала парня, — просто будь счастлив.

Провожая его до двери, я некоторое время смотрела ему вслед и удивлялась, как я могла полюбить такого. Мои дети Эирик и Вальгард в пятнадцать лет были больше мужчинами, чем этот в свои двадцать пять.

Мои дети… с того времени, как очнулась, я старалась не думать об Эвелин и Хальгорде, о долине, детях, внуках. Я разделила воспоминания, приняв историю Эви, как когда-то просмотренный фильм, очень красочный и захватывающий.

— Это Дмитрий привёз тебя в больницу, — буркнула мама, присаживаясь рядом со мной на диван.

— Мам, его не было в квартире, когда я поскользнулась в ванной, — прервала обеспокоенную женщину, — и нет, я не защищаю его, Дима правда уходил в магазин.

— Но женился он больно быстро, — настояла мама, — не дождался, когда ты очнёшься.

— Прошло больше полугода, — напомнила ей, — я могла не очнуться.

— Могла... на комоде в твоей спальни лежит приглашение, оно пришло три месяца назад, — произнесла мама, переводя разговор на другую тему, по сердитому лицу женщины, было заметно, что она осталась при своём мнении.

— Приглашение? — удивлённо переспросила, я прошла в свою комнату, взяв конверт, вытащила плотный лист бумаги, на котором было написано: «Элина Новикова! Благодарим вас за статью о предотвращении экологической катастрофы, связанной с выработкой природных ресурсов. Приглашаем вас посетить конференцию, которая пройдёт пятнадцатого сентября в Дублине, Ирландия».

Глава 54

— Может, не поедешь? — в который раз произнесла мама, помогая собирать мой немаленький скарб.

— Мама, всё будет хорошо, — улыбнулась, продолжая складывать вещи в чемодан, — прошло почти полгода, я прекрасно себя чувствую и когда мне ещё удастся побывать в Ирландии!

— Далась она тебе, — буркнула обеспокоенная женщина, — сюда положу и не спорь.

— Хорошо, — кивнула, пытаясь утрамбовать тёплую куртку и шапку в уже полный одеждой чемодан, — хотя в Ирландии она мне не понадобится.

— Пусть лежит и мне так спокойнее.

Прошло полгода с того дня, как я прочла приглашение. В первые секунды потрясённо уставившись на строчки, перечитывав его несколько раз, я, не замечая ничего вокруг, рванула к компьютеру и принялась читать свою статью. С каждой строчкой понимая, что мой разум сыграл со мной злую шутку и Эвелин, и Хальгорд — это всё просто сон…

В тот день, когда умудрилась поскользнуться в ванной, неудачно ударившись головой о край тумбы, я наконец отправила в университет свою работу, которой посвятила целый год. Попавшаяся статья в журнале об экологической катастрофе в связи с неверной выработкой природных ископаемых почему-то болезненно отозвалась в моей и душе. И перелопатив невероятное количество информации, я по пунктам расписала все действия, чтобы предотвратить ужасные последствия.

И, видимо, моё изучение сведений об Ирландии странным образом переплелись в необычный и очень реальный сон. Я не знаю, почему так загорелась посетить эту страну, наверное, удостоверится, что долины такой не существует, ведь ничего похожего я не нашла на просторах интернета. А, возможно, просто эта поездка поможет принять, что это был всё лишь только сон, плод моей фантазии.

— Я буду осторожна, мама, — поцеловав на прощание, я села в такси, ощутила, как сердце часто-часто забилось в предвкушение чего-то необыкновенного, улыбнувшись, прошептала, — Халь…

Полёт прошёл быстро, приземление было мягким, и вообще страна встречала меня и радовала тёплыми и солнечными деньками. Конференция, на которой мне довелось побывать, закончилась два дня назад, а уезжать мне совсем не хотелось, и я решилась остаться ещё на неделю.

Гуляя по городу без каких-либо чётких планов, сворачивая на приглянувшиеся улочки, рассматривала потрясающе красивые здания, любовалась изумрудным парком Стефе-грин, заглянула к памятнику Оскара Уайлда и пыталась разглядеть вершину странного и непонятного дублинского Шпиля — символ города.

Находясь в этом городе, я ощущала, как он заполняет пустоту в моей душе чем-то светлым и волшебным. Дублин — яркий, музыкальный, весёлый и дружелюбный. А люди невероятно доброжелательны и гостеприимны.

«Осталось всего три дня» — шептали мои губы, а рука рисовала на стекле забавные мордашки. Сегодня я смотрела на город, сидя в тёплом автобусе, хмурое небо и капли дождя, что стекали по стеклу, не поднимали моё настроение. Казалось, город тоже грустит вместе со мной...

Выбираясь из тёплого нутра автобуса, я осмотрелась. «Темпл бар» — самая весёлая улица Дублина. Целый район, в котором разместились знаменитые старинные пабы. А также магазины, рестораны и клубы. Если верить буклету здесь всегда праздник. А мне он сейчас очень необходим.

— Что ж, можно начать с пабов, — прошептала, выбрав самое красивое здание, я направилась к входу, дождик не хотел сбавлять обороты, и ещё чуточку промедления, и я насквозь промокну.

— Вот это, — ткнула пальцем на строку в меню, делая заказ официанту.

Время было раннее и я не успела позавтракать. Через десять минут принесли классический и любимый завтрак ирландцев: две сосиски, бекон, пудинг чёрный и белый, жареные грибы, фасоль, глазунья и кофе с тостами. Было всё изумительно вкусно и очень сытно, собрав с тарелки кусочком тоста остатки завтрака, я с гордым видом от успешно выполненного задания, отодвинула от себя тарелку.

Спустя некоторое время, разморенная в тепле и сытая, я, чуть прикрыв глаза, наблюдала за такими же, как и я ранними гостями этого гостеприимного местечка. Пожилая пара, заметно что тоже гости этого города, сонливо потягивали из маленьких кружек кофе. Два молодых человека, жестикулируя и время от времени смеясь, пили пиво. Девушка, сидящая за стойкой бара, задумчиво водила пальцем по салфетке. Всех их объединяло одно — умиротворение и расслабленность… кроме его, он сидел ко мне спиной, но было заметно, как мышцы напряжены, движения резки и сам мужчина, казалось, в любой момент может отразить любой удар. Пристально смотреть в спину незнакомцу неприлично и найдя взглядом официанта, я пригласила его к своему столику.

— Счёт, пожалуйста.

Пора бы покинуть это чудесное заведение, иначе сон окончательно меня сморит. Посетив перед выходом дамскую комнату, выйдя на улицу, я с удивлением увидела, что тучки исчезли, а в маленьких лужах отражается приветливое солнышко.

Выбрав направление для продолжения прогулки, я успела сделать всего лишь один шаг, как каблук на ботинке неприятным звуком хрустнул, и я стала падать.

— Вам плохо? — спросил мужской голос, подхватив меня за руку, не позволяя, растянутся на мостовой.

— Всё в порядке, — невнятно пробормотала, приходя в себя, звуки бархатного голоса заставили меня невольно вздрогнуть. Но я всё же нашла в себе силы посмотреть на своего спасителя…Чётко очерченные губы и шрам в форме полумесяца на волевом подбородке, это первое, что я увидела, моё сердце замерло, и я с трудом проговорила, — да, мне плохо…

— Позвольте, я вам помогу, — предложил мужчина, тот самый, из паба, что привлёк моё внимание.

— Да… спасибо, — поблагодарила, а мысли лихорадочно метались в моей голове, крича: «Это он! Он»!

— Вызвать врача? — обеспокоенно спросил спаситель, поддерживая меня под руку, он повёл меня назад в паб.

— Нет. Спасибо, — быстро проговорила, судорожно соображая, как выкрутится, — по-моему, я ногу чуть подвернула.

— Так больно? — поинтересовался мужчина, который в одно мгновение оказался у моих ног, он осторожно сдавил щиколотку.

— Нет…, — протянула, замерев, я прислушивалась к своим ощущениям.

— У вас каблук сломался, — улыбнулся мужчина, снимая с меня ботинок, — я могу отнести его в мастерскую.

— Мне не хочется вас утруждать, — смущённо пролепетала, чувствуя жар его ладони на своей ступне.

— Хм… мы уже так близко знакомы, но так и не узнали имена друг друга, — усмехнулся мужчина, — Гарольд.

— Элина…

— Элина, — протянул Гарольд, нараспев, словно смакуя, он с нежной и до боли знакомой улыбкой, добавил, — вам очень подходит это имя.

— Позвольте, мы отнесём обувь мадам в мастерскую, — прервал нашу волнительную атмосферу, официант

— Да, спасибо, будьте любезны, — произнесла, снимая второй ботинок, отдала оба молодому парнишке. Тот, не мешкая буквально через минуту уже исчез за дверью.

— А пока вы ожидаете, я могу составить вам компанию? — спросил Гарольд, пытливо вглядываясь в меня.

— Буду рада, — ответила улыбаясь…

Мы расстались, когда на небе под натиском рассвета стали исчезать звёзды. Это был потрясающий день, вечер, ночь. Мы много гуляли, Гарольд показал мне красивые места, куда туристы никогда не забредали. Укромные уголки, скрытые из виду в парке. Уютные пабы на окраине города. Интересные своей архитектурой здания.

Мы много говорили и также много молчали, но это была родная и нам понятная тишина. Сидя на лавке у пруда, задумчиво кидая хлебные крошки уткам, мы украдкой поглядывали друг на друга и, казалось, были давно знакомы.

Даже предложения мы заканчивали разом, нам обоим нравилось мясо и плавленый сыр, и мы терпеть не могли сельдерей. Лакомились мороженым, смеясь, делились забавными случаями из своего детства. И это не было знакомством, нет… мы будто рассказывали то, что пропустили из-за расставания.

— Здесь я и остановилась, — грустно прошептала, замерев у входа в гостиницу.

— Отличное местечко, — проговорил Гарольд, вглядываясь в ещё тёмные окна здания, на улице зажжённые на ночь фонари стали поочерёдно гаснуть, погружая нас в серую мглу.

— Тебе пора, ты опоздаешь на встречу, — сказала, нехотя убирая свою ладонь из горячей руки мужчины.

— Пора, — с сожалением в голосе произнёс он, — но вечером увидимся?

— Конечно, — заверила, пятясь к двери, — обязательно встретимся.

Через три дня Гарольд провожал меня в аэропорт, обещая скорую встречу. На протяжении всего полёта я вспоминала эти три волшебных дня, что провела в Дублине. Мне не хотелось покидать его, казалось, будто частичка моего сердца навсегда осталась там.

— Мадам? Вам плохо? — участливо поинтересовался мой сосед, обеспокоенно разыскивая взглядом бортпроводника.

— Нет, всё в порядке, — заверила его, я, прикрыв глаза, снова увидела желанное лицо мужа.

Родной город меня встречал противной моросью, когда ещё не дождь, а мокрая пыль, которая пробиралась через все укрытия. Мама же встречала любимыми сырниками, лепёшкой с мясом и ароматным кофе.

После распаковки подарков и гостинцев мы расположились на диване в гостиной и долго болтали. Я делилась впечатлениями о стране, рассказывая о достопримечательностях города, о своих прогулках, о том, что меня поразило, но я умолчала о встрече с Гарольдом. Не знаю почему, считала, что так будет правильно. Это обычный курортный роман, который оставил лишь приятное воспоминание.

Прошла неделя после моего возвращения из Ирландии, я восстановилась в институте и со следующего месяца начну преподавать студентам. Много гуляла по городу, ходила в кино, созвонилась с подругой и сегодня наконец с ней встретимся. Не так-то просто молодой маме двух близнецов выкроить время для посиделок с подружками. Мама, глядя на мою активность тихо радовалась, но молчала, иногда я замечала, как она украдкой вытирает свои слёзы. Эта неделя была грустной, но на удивление спокойной...

— Эли, там тебя какой-то Гарольд, — недоумённо пожала плечами мама, подавая мне мой забытый на кухне телефон.

— Да? — растерянно произнесла, поднося телефон к уху.

— Эли, я не знаю номер твоего подъезда, а на улице идёт дождь, — прокричал в трубку радостный Гарольд.

— Ты здесь? — проговорила сиплым голосом от волнения, ошеломлённо взглянув на дверь, словно он стоит за ней.

— Да! И скоро совсем промокну и тебе придёт отпаивать меня чаем, — хмыкнул в трубку.

— Я бегу, — прокричала, рванув к выходу, накинула на плечи куртку, я на секунду остановилась у входа, и со счастливой улыбкой на лице, прошептала, — там Гарольд…

Эпилог

— Ирина Владимировна, рад вас видеть, — произнёс Гарольд, забирая просто огромный чемодан у мамы.

— Мама!

— Элина, доченька, — расплакалась мамуля, обнимая поочерёдно меня и зятя, — как вы родные?

— Отлично, ещё недельку и бабушка бы не увидела рождение своей первой и единственной внучки, — недовольно проговорила, с шутливым укором взглянув на маму, — даже Димка нашел окошко в своём плотном графике и уже три раза побывал в гостях.

Ирину Владимировну на протяжении девяти месяцев я и Гарольд уговаривали приехать в Ирландию, но у неё всегда находилась причина отказа. И только не увидеть внучку, побудило её, справиться со страхом.

— Как долетели? — спросил мой муж, уводя меня и маму подальше от суетящихся людей.

— Отлично, словно и не летела, — воскликнула мамуля, — ты зачем такие дорогие билеты купил, добралась уж как-нибудь и в экономклассе.

— Как я мог отправить вас экономклассом! — шутливо воскликнул муж, тут же загадочно добавив, — ну раз не устали, предлагаю посетить одно потрясающее место, проведу небольшую экскурсию по местам моих предков. Ты как, Эли, выдержишь дорогу?

— Ещё бы, так заинтриговал, — фыркнула, усаживаясь в автомобиль, открыв чуть окно, спросила, — мам не дует.

— Нет, всё хорошо, доченька.

— Сообщи если будет холодно, — заботливо проговорила, я вернулась к загадочному предложению мужа, — рассказывай, куда ты нас везёшь?

— Ты помнишь, я говорил тебе, что Томас ведёт работу по поиску документов?

— Да и что ты ждал недостающийся фрагмент

— Томас сообщил, что нашёл его в Англии, в замке дядюшки, — радостно воскликнул муж, тут же добавив, — к которому мы должны съездить в следующем году, как малышка чуть подрастёт.

— Конечно, — заверила Гарольда, — я с радостью познакомлюсь с твоим легендарным дядюшкой.

— Эти сведения начал собирать ещё мой отец, а я продолжил его дело, — продолжил делиться историей своих предков Гарольд, — несколько столетий назад мои предки, а точнее, два родных брата были вынуждены покинуть долину. В море их путь разделился, старший отправился в Англию, предоставив документы канцелярии, он унаследовал графство, и в течение нескольких лет не только его восстановил, он также открыл завод по изготовлению стеклянной и фарфоровой посуды. Позже его старший сын был дружен с королём и часто гостил во дворце.

— А младший? — поторопила Гарольда, чувствуя, что задыхаюсь от волнения, а сердце бешено заколотилось у меня в груди.

— Младший достигнув берегов Америки, построил большой особняк и завод по изготовлению стекла и зеркал. Я нашёл его дневник, на удивлении мои предки того времени были довольно грамотны и вели записи. Из них я узнал, что он, спустя год, пытался вернуться в долину, но продрейфовав у её берега, не смог пришвартоваться. Стоило приблизиться к причалу, как сильный шторм обрушивался на корабли. Будучи суеверным, мой предок посчитал это знаком и больше не делал попыток вернутся на земли своего отца.

— Вальгард, — прошептала, отворачиваясь к окну, чтобы муж не видел моих слёз.

— У него родилось три дочери и сын, девушки удачно вышли замуж за приличных и знатных мужчин, а сын продолжил дело своего отца. Но сначала оба брата с помощью какого-то Грегора, я так и не смог понять, кем он приходился нашей семье, наладили торговый путь через море, — продолжил рассказывать Гарольд.

— И что же заставило покинуть земли? — спросила мама, поддавшись ближе к зятю, видимо, её тоже очень заинтересовала история семьи Гарольда.

— В горе шла выработка меди, в те времена не знали о необходимых мероприятиях. В документе написано, что произошёл обвал, и серный газ стал отравлять всё живое в округе.

— Господи! Кошмар какой, — воскликнула мама, — много погибло? Там же дети были…

— Большая часть людей отправилась следом за братьями, лишь малое количество людей осталось, те я полагаю, погибли.

— Как? Как долина вернулась в твою семью? — тихо спросила, всё ещё продолжая смотреть на проплывающие мимо деревья, домики и заправки.

— Ооо, это невероятная история. Праправнук младшего брата, найдя записи деда, организовал экспедицию. Но когда прибыл в долину, она была занята. Новая хозяйка земель, некая Куинн Конолли была очень любезна, радушно встретив моего прапрадеда, она предложила погостить в долине. Конор пробыл два месяца в этом потрясающем месте. Они много говорили, но если читать дневник деда, Куинн больше расспрашивала о женщинах нашего рода.

— Хм… — кашлянула, поперхнувшись от слишком глубокого вдоха, я ошеломлённо слушала и боялась поверить.

— Там мой предок познакомился с единственной внучкой этой женщины… А через три месяца он вернулся в долину к своей любимой, у них родилось два сына. Так, замок замок и земли вернулись к нашим предкам…

— Потрясающая история и как были сильны духом твои предки, преодолев столько трудностей, — прошептала мама всхлипывая.

— Ну вот, подъезжаем, — воскликнул муж, но как я не пыталась рассмотреть. Не видела знакомые очертания своего сна. В очередной раз убеждаясь, что наверняка историю предков мужа мне, скорее всего, довелось прочесть, когда я искала информацию об Ирландии.

— Гарольд, а эта невероятная история есть на каком-нибудь сайте в свободном доступе? — спросила и затаив дыхание замерла в ожидании.

— Да, наш замок большой и расположен далеко от города, там мы давно не живём, а раз в полгода открываем двери, желающим прогуляться по нему, — ответил муж, не отвлекаясь от дороги, которая серпантином вела вдоль пологих холмов, — Томас создал сайт и там всё описано.

— Ясно, спасибо, — поблагодарила, отрешённо глядя вперёд.

Проехав, наверное, ещё пару километров, в машине раздался звонок, муж сердито бурча на нерадивых сотрудниках, ответил:

— Да? Сейчас? Хорошо.

— Что-то случилось? — спросила, обеспокоенно взглянув на мужа.

— Нет, но требуется срочно подписать документы, зря сообщил, что буду в долине.

— Это же недолго, мы подождём.

— Я бы очень хотел сам показать тебе замок, но к сожалению, могу задержаться в офисе. Всё же я оставлю вас в замке, Гари проведёт экскурсию, а сам разберусь с делами и постараюсь вернуться побыстрее.

— Хорошо, — согласилась с предложением мужа, — так действительно будет лучше, уверена мы с мамой прекрасно проведём время.

Петляя по бесконечным улочкам, вековым деревьям, мы наконец поднялись на холм, от завораживающего вида у меня перехватило дыхание. Замок! Он был точно таким же, как и в моём сне. Те же башенки, небольшой балкончик, а справа во дворе виднелась крыша колодца и край стены конюшни.

— Потрясающе красиво! — воскликнула мама, а я в очередной раз удивилась реальности моего сна.

До ворот замка добрались в считаные минуты, у входа нас встретил мужчина в годах. Он любезно распахнул двери в замок и я, слегка сощурив глаза, сделала первый шаг.

— Ну вот, — взмахнул руками Гарольд, — замок моих предков, добро пожаловать.

— Большой и очень светлый, — произнесла мама, любуясь яркими, разноцветными зайчиками, на полу, — очень красиво.

— Эли, мне жаль, что так вышло и я бы с удовольствием показал тебе замок, но дело не терпит отлагательств, — проговорил муж, с сожалением глядя на меня.

— Я думаю, у нас ещё будет достаточно времени, — сказала и лукаво улыбнувшись, добавила, — обещаю не во все комнаты заходить, чтобы ты мог мне их сам показать.

— Эли…, — прошептал Гарольд, — постараюсь закончить быстрее, обещаю, мы скоро встретимся.

— Я знаю, — ответила и продолжала смотреть вслед мужу, пока он не скрылся за воротами замка.

— Элина, Ирина Владимировна, позвольте, я покажу вам замок, — пригласил нас Гари, возвращая меня из странного состояния, — в левой части замка расположены хозяйские спальни, в правой гостевые комнаты.

Мы начали осмотр с правой половины… Мама, не переставая, охала, я же шла молча, подмечая изменения и новые детали, которых не было в моём сне. Незаметно для себя я отстала от Гари и мамы, те задержались в башне, откуда был прекрасный вид на маленький городок. Не дожидаясь, пока они спустятся, я устремилась в левое крыло, меня что-то влекло туда…

— Не трусь, это всего лишь сон, — пробормотала, прежде чем отпереть дверь комнаты, где в моём сне была наша спальня.

Это была она, так похожа и нет. В углу появился массивный шкаф, а здесь стояли кресла, в которых я любила сидеть и наблюдать за рассветом, сейчас там диванчик, повёрнут к двери. А здесь Эирик выцарапал на стене драккар, Хальгорд тогда ещё отругал сына за это…

— Что? — ошеломлённо пробормотала, я упала на колени, и не верующе смотрела на рисунок сына, он был выцарапан железным стержнем на стене у самого пола, — этого не может быть…не может быть настолько реальный сон.

Продолжая потрясённо бормотать, я рванула в ту самую тёмную комнату, там за стеной была моя тайна…

Дрожащими руками я нажала на спусковой механизм. Минута тишины показалась мне вечностью, но вот раздался скрежет и часть стены сдвинулась.

— Один! — сиплым голосом прохрипела, потрясённо осматривая комнату, — это мой замок! Это мы его строили… я была здесь!

Знакомыми движениями я добралась до стола, там зажгла масляную лампу, устало опустилась на стул и осмотрелась. Сундуков прибавилось, и не было вот этого шкафа. Обернувшись на полку, где я оставила стеклянный короб со своими записями, я изумлённо уставилась на прибавление.

— Неужели кто-то обнаружил комнату? Но… здесь пыль вековая, — бормоча себе под нос, я добралась до полки, осторожно сняла крышку и, не глядя на книги, принялась их выкладывать на стол. И только после того, как короб был пуст, я взглянула на дневник, с коряво выведенными буквами на обложке: «Эвелин».

Дрожащими руками, я открыла первую страницу, читая сквозь пелену слёз знакомые строчки, я почти не дышала... Захлёбывалась рыданиями в том месте, где Хальгорд покинул долину, хихикала над проделками Кай. Закончив историю Эвелин, я аккуратно, словно это невероятная ценность, вернула её на место.

— Куинн Конноли, — с улыбкой прочла надпись на втором дневнике, — приятно познакомится.

Читая историю девушки, я восхищалась ею. Сколько сил она вложила, чтобы создать в долине и за её пределами сильную страну. Воспитать достойных сыновей, потерять их…

Свысоко поднятой головой выдержать удары судьбы, вырастить единственную внучку, чтобы после выдать её замуж за моего правнука.

— Хм… спасибо, родная, — сквозь слёзы пробормотала, захлопывая очередную историю, — надо же, ткацкая фабрика, школы…

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя от прочитанного. Но были не все открыты тайны, подтягивая третью книгу, я вполголоса пробормотала:

— Надин… кто же ты? — распахнув очередной дневник, я с увлечением принялась читать историю девушки, которая тоже странным образом очутившись в параллельном мире, повлияла на развитие этой невероятной долины.

Я не знаю, сколько прошло времени, как я укрылась в комнате, но очнувшись словно ото сна, я поспешила покинуть тайник. И стоило мне только запереть дверь и стряхнуть с платья паутину, как в коридоре раздался взволнованный голос мамы.

— Я здесь! — отозвалась я, чувствуя себя прекрасно, словно стала единым целым, — мама, Гари!

— Ооо Эли ты нас так напугала, — воскликнула мама, — мы спустились с башни, а тебя ни в правом крыле замка, ни в холе не нашли.

— Я осмотрела левое и задержалась немного, — повинилась я, — идёмте на кухню?

— Да, там мы ещё не были, — согласилась Ирина Владимировна, смущённо потупив взор, кажется, кто-то не особо и торопился спускаться с башни, и, судя по всему, это было взаимно.

На кухню шла знакомыми и родными коридорами, я буквально летела по ним, зная наперёд за каким поворотом будет следующая дверь.

— Элина, вы бывали здесь раньше? — Изумился Гари, моей осведомлённости

— Нет, просто видела, — загадочно ответила и лукаво улыбнулась.

Спустя пять минут мы уже были на кухне, умелыми и привычными движениями я затопила печь, на удивление функционирующую. Поставила чайник на плиту, достала кружки, которые стояли всё в том же месте, старательно не замечая потрясённые лица Гари и мамы. И через десять минут с наслаждением сделав глоток ароматного напитка, взглянула на привычный вид из окна… Чуть позже, почувствовав себя лишней, я тихо, не отвлекая, покинула это уютное местечко, чтобы укрыться в другом…

— Вот ты где, — прошептал муж, крепко прижимая к себе, он положил ладони на мой живот, успокаивая разбушевавшуюся малышку, — Гари с Ириной Владимировной на кухне чай пьют.

— Всё ещё? — вполголоса произнесла, ухмыльнувшись, добавила, — наверное, очень вкусный.

— Эли, моя Эли, — тихо проговорил Гарольд, подхватывая меня на руки, он отнёс меня на диван, усадил к себе на колени и уткнувшись в затылок, прошептал, — я обещал тебе... мы встретимся.

— Обещал, — эхом повторила, счастливо улыбаясь.

— На веки вместе… во всех мирах.

Конец!

Content

Арниева Юлия Холодное сердце Хальгорда

Холодное сердце Хальгорда Юлия Арниева