Лада Солнцева

Лес Посмертных Масок

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы фотографии:

© Elnur, PHOTOGraphicss / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Дорогой дневник!

Одной этой строчки достаточно, чтобы я почувствовал себя не в своей тарелке. Но это последний шанс разобраться в себе – остальные я уже испробовал. Сколько я ни старался заглянуть внутрь собственного сердца, я видел лишь непроглядную тьму. Была ли это тьма неизвестности, туман, мешающий взглянуть глубже, или же тьма моей души? Я и сам не знаю ответа.

Пути Господни неисповедимы, и никто не может предугадать, на какой круг ведет твоя вымощенная благими намерениями дорога. Особенно если намерения эти завернуты в многослойную обертку из чистой злобы и лжи, и лишь ты можешь разглядеть за ними хрупкий цветок благодеяния.

В конечном итоге я просто заблудился. Я смотрю внутрь себя, и ничего не вижу. Мне нужно нырнуть с головой в этот омут и дотянуться рукой до цветка. Убедиться, что он существует.

Убедиться, что я ни в чем не виноват.

Убедиться, что моя дорога в рай вымощена дурными намерениями.

Огни удаляющегося города были похожи на растекающуюся далеко внизу лаву. Золотые потоки устремлялись из центра, заливая привычные, родные пейзажи Кронфорда, и лишь одна тонкая сияющая нить, словно только что созданная из пряжи и стремящаяся к веретену, уходила вдаль – дорога.

В последнее время Кристиан часто приходилось летать самолетом. Вернее, чаще, чем она привыкла – сначала в столицу, когда она пыталась доказать невиновность коллеги, а теперь гораздо дальше, в чужую, незнакомую страну. Восемь часов полета, и она будет на другом конце земного шара, расследовать исчезновение своего соотечественника как приглашенный следователь.

Официальной причиной такой почетной деятельности, разумеется, стало раскрытие дела о серийных убийствах девушек, произошедших чуть более месяца назад. Имя Кристиан звенело во всех газетах, где государственные структуры отмечали быстроту раскрытия столь сложного преступления и сопутствующие массовые аресты наркоторговцев по всей стране.

Но у медали никогда не бывает только одной стороны. И это было неофициальной причиной, по которой Кристиан сидела сейчас в самолете, глядя на светящиеся далеко внизу огни.

– Ты прекрасно знаешь этих собак-журналистов, – сказал Морган, ее непосредственный начальник, несколько дней назад. – Стоит кинуть им хотя бы намек на громкую историю, и они разгрызут нас на части.

Она стояла в кабинете начальства, где, как и обычно, отсутствовал стул. Прекрасная уловка, заставляющая посетителей чувствовать себя еще более неуютно. Руки по швам, глаза привычно вперились в трещину над головой босса.

– А здесь не просто громкая история. Из-за тебя над полицией висит огромный мегафон, кричащий такие факты, что даже без желтой прессы нас можно похоронить! – Морган встал, начав нервно ходить вдоль стола. – Полицейская убивает звезду мирового класса, внезапно оказавшегося втянутым в дело о серийных убийствах, а лидер наркогруппировки, ответственный за все преступления, неожиданно оказывается пропавшим мужем расследовавшей это дело женщины!

Он остановился, глубоко вдохнув и вперившись глазами в Кристиан.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы об этом деле как можно скорее забыли.

– И как же?

– В первую очередь нужно убедиться, что никто не начнет выпытывать у тебя подробности. Особенно учитывая твое неумение общаться с людьми. Но при этом отказ от интервью так же вызовет резонанс в прессе.

– И что мне тогда делать?

– Уехать.

– Что?

В голосе Кристиан впервые появились эмоции. Недоумение, непонимание, и даже какая-то наглость – слова Моргана показались ей несусветной чушью.

– Корканте, – мужчина снова опустился на стул и пару раз щелкнул авторучкой, словно сосредотачиваясь. – Как ты наверняка знаешь, одна из развитых туристических стран на юго-востоке от нас.

– И какое это имеет отношение ко мне? Неужто отпуск мне решили оплатить?

– Почти. Наш соотечественник, владелец сети отелей в одном из городков, живущих исключительно за счет туризма, пропал. Жена заявила об исчезновении около двух месяцев назад, и местная полиция справиться с этим не в состоянии. Посольство запросило у нас поддержку, и отправить новоиспеченную «местную героиню» кажется мне вполне подходящим решением. Поработаешь там, пока здесь все не уляжется, и вернешься.

Кристиан промолчала. Пропавший без вести мужчина, заявившая об исчезновении жена. Мерзкий холод, кольнувший внутри сердца.

– Море, солнце, – Морган снова щелкнул ручкой, устремив взгляд в бумаги перед собой. – Отдохнешь после того, что произошло. Тебе стоит.

С этими мыслями Кристиан и смотрела в иллюминатор. Море, солнце. Восемь часов полета, и она окажется в стране вечного лета.

Когда она улетала из Кронфорда, крупными хлопьями падал снег, скрывая грязь и серые мостовые города. Нечто сюрреалистичное было в том, что, когда она в следующий раз ступит на землю, ее окружит испепеляющий зной.

Она задремала под рокот двигателей и проспала до самого обеда. Горячий рис с курицей и тосты с салатом. Недурно. По крайней мере, хватит до того, как она доедет до Алькелано – города, где ей предстоит провести свое следующее расследование.

Стоящий у берега моря, Алькелано был полностью подстроен под нужды туристов. Многочисленные кафе, рестораны, бары и отели представляли большую его часть. Вероятно, местные и вовсе не жили здесь, лишь те, кто решил перебраться поближе к месту работы.

Когда Кристиан случайно бросила взгляд в противоположный иллюминатор, она увидела ярко-оранжевое небо. Солнце вставало, раскрашивая небосвод в живописные градиенты, и взгляды всех сидящих были прикованы к маленьким окошечкам. Но стоило лишь повернуться к своему иллюминатору, и Кристиан открывалась лишь темнота, особенно непроглядная из-за яркого освещения внутри самолета. Она не могла увидеть картины, разворачивающейся за другим крылом, и оставалось довольствоваться лишь небольшим овалом оранжевого цвета.

Как странно. С одной стороны буйство красок, с другой же – тьма.

И, как обычно, тьма с ее стороны.

Кристиан снова закрыла глаза.

Когда она вновь очнулась, свет был уже по обе стороны от самолета – обычный, утренний. Капитан объявил о посадке.

Стоя в очереди на выход из самолета, Кристиан вынула мобильник. Тот уже радостно пиликал, возвещая о подключении к местному оператору, готовому сдирать немыслимые суммы за каждую секунду звонка. Капитан не собиралась пользоваться мобильной связью в роуминге, надеясь на стабильный интернет в отеле, но все же отправила одну-единственную СМС.

«Все в порядке, долетела. Целую».

Немного помедлив, она стерла последнее слово и нажала кнопку «отправить».

Отношения с Фледелем давались трудно. Несмотря на то, что сержант никогда ни на чем не настаивал, Кристиан до сих пор чувствовала себя неуверенно, когда дело касалось их взаимотношений. У них было не больше месяца, чтобы узнать друг друга поближе, и теперь обстоятельства вновь разлучили их. Сколько времени еще пройдет, прежде чем они снова увидятся?

В туалете аэропорта она переоделась в легкую одежду. Стояло утро, и температура воздуха было около двадцати пяти градусов, но даже так у Кристиан кружилась голова. Страшно было представить, что будет на пике солнечной активности.

На выходе ее уже поджидал полицейский автомобиль. Полный мужчина с редкими волосами, словно нарисованными тушью прямо на черепе, добродушно улыбнулся ей и помахал рукой.

– Доброе утро! Как долетели? Приятно, наверное, оказаться в таком теплом месте? Я слышал, у вас там уже похолодало.

Кристиан сдержанно кивнула, протягивая руку.

– Благодарю, все в порядке. Кристиан Тайлер.

– Даниэль Рио, – рука полицейского была мягкой, как котлета. – Вел раньше это дело, но у вас двоих опыта-то поболе будет, так что командовать не стесняйтесь.

– Двоих?

– О, вам не сказали? Посольство определило на это дело еще какого-то парня из столицы. Он приехал вчера поздно вечером, я еще не успел с ним познакомиться. А из пригорода Алькелано тут, собственно, один я остался. Остальных определили на другие дела.

Он вздохнул, но тут же снова лучезарно улыбнулся.

– Вы садитесь, я по дороге все расскажу. Наверняка ведь устали.

Сидя на пассажирском сидении, Кристиан не отрываясь смотрела в окно. Пейзажи, проплывающие мимо, были так не похожи на привычные виды родного города. И для Кристиан, последние двенадцать лет не взявшей ни единого отпуска, они казались еще более диковинными. Многоэтажные здания странной формы с разноцветной подсветкой, еще не выключенной с ночи, пальмы, высаженные вдоль дорог, яркие цветы – все казалось таким нереальным, почти сказочным. Но Кристиан знала – и здесь все пропитано несправедливостью. Она приехала сюда, чтобы вновь столкнуться с преступлениями.

– Пропавший – Филиппо Витале, владелец самой крупной сети отелей в Алькелано. Он исчез уже больше двух месяцев назад, и обычно дело к этому времени уже считается безнадежным, но у него столько связей в посольстве, что они умудрились не только продолжить расследование, но и пригласить вас аж из-за границы.

– Филиппо Витале? – Кристиан ненадолго оторвалась от окна, повернувшись к Даниэлю. – Не очень похоже на типичное для нашей страны имя.

– Я слышал, он сменил его, чтобы было легче вести у нас бизнес. Ну, судя по тому, чего он достиг, мысль-то оказалась неглупая. – Даниэль резко отпустил руль и махнул рукой в сторону своего окна. – О, кстати, там у нас знаменитые музыкальные фонтаны! Советую как-нибудь выбраться сюда, в столицу, а то у нас в Алькелано почти поселок, нет ничего.

– Так значит, жена объявила о пропаже Филиппо, так? – Кристиан вернула разговор в прежнее русло. Мимо проплывали парки и мощеные мелким камнем дорожки, сувенирные лавки и огромные отели. Особенно взгляд цеплялся за громадную статую раскинувшей руки женщины, выпаянной из железных пластин – она казалась практически прозрачной, если смотреть под определенным углом, параллельно стальным листам.

– Да, Джина. Она держит магазинчик одежды где-то на окраине, насколько я помню. Бедняжка. Никому бы такого не пожелал.

Кристиан вперилась глазами в окно, ничего не ответив. Огромные освещенные улицы столицы остались позади, и сейчас они ехали по широкой трассе, с обоих сторон заросшей густой зеленью. Вдалеке виднелись горы, опушенные растительностью, словно овечьей шерстью. Столько буйной зелени Кристиан видела разве что на фотографиях с мест радиоактивных катастроф.

– Вас заселят в главный отель сети, так что удобно будет пообщаться со всеми причастными к этому делу. Хотя мы уже всех проработали и ни на кого ничего не нашли…

– Есть какие-то особенно выделяющиеся подозреваемые?

– Ну, первыми в голову приходят конкуренты, но это практически то же самое, что подозревать весь город целиком. Каждый на кого-то да работает, в городе практически нет иного труда, кроме сферы туристических услуг. – Даниэль постучал пальцами по рулю, словно раздумывая. – Ну, и особенно тщательно мы проверили Рауля Джермайля. Правая рука Филиппо, он вполне мог занять его место в управлении компании. Собственно, так оно и случилось – сейчас он «временно исполняющий обязанности», пока Филиппо не найдут.

– Поняла. Так вы ничего не нашли на него?

– Совершенно. О, мы уже дендрологический парк проезжаем, тут недалеко осталось.

Даниэль свернул на маленькую тропку, и машину нещадно затрясло. Похоже, он не преувеличивал, называя Алькелано поселком.

Внезапно деревья со стороны окна Кристиан расступились, и взгляду явилось море. Как с картинок в детских книжках – бескрайнее, насыщенно сине-зеленое, так непохожее на ту серую штормовую пучину, у которой они с Вальвейном могли сидеть часами.

Она продолжала думать о нем даже после того, как завершилась их история. Призрак мужа преследовал ее с новой силой, и снова и снова она видела во снах его обезумевшие глаза за секунду до того, как его шею пробила арматура. Редко удается увидеть смерть близкого человека дважды, и все же с Кристиан случилось именно это. Застреленный ее руками, скинутый с крыши ее руками.

Убийца.

Кристиан помотала головой. Нет, только не сейчас.

Пейзажи за окном постепенно сменились. Окруженные ржавой колючей проволокой поля блеклым золотом переливались на солнце, погибающие от засухи. Кое-где стояли заброшенные здания, испещренные выцветшими граффити. Одноэтажные дома казались покинутыми.

– Кто мог, тот ближе к столице перебрался. А остальные – они поближе к туристам обосновались. Вот тут пустота и образовалась.

И правда, ближе к Алькелано появлялось все больше и больше домов. И все же какой контраст – дорогие отели и бары стояли рядом с мелкими обветшалыми домишками, где входной дверью служило одеяло. Дороги не всегда были вымощены хотя бы камнем, а улицы переполняли стаи бездомных собак, облезлых и беспокойно чешущихся от своих бесчисленных болезней.

Они подъехали к небольшому покосившемуся дому, стоявшему в стороне от главной дороги. К нему был пристроен гараж, и не закрытая до конца дверь выдавала, что внутри машины не было. Как ни странно, Даниэль вышел из автомобиля и жестом приказал Кристиан сделать то же самое, а после начал возиться с дверью гаража.

– Это полицейский участок?

– Он самый.

Кристиан неуверенно оглядела дом. В просветах между занавесками пастельных тонов виднелись цветочные горшки.

Даниэль закатил машину в гараж и встал рядом.

– Ну что, познакомимся с новым начальством?

Кристиан медленно кивнула.

Начальство обнаружилось в самой дальней комнате. Иначе как комнатами это назвать было нельзя – планировка выдавала, что раньше это был жилой дом, и нынешние хозяева не спешили развеять это впечатление.

Сидящий за столом мужчина поднял голову.

– Кристиан Тайлер, значит?

– Так точно.

– Мое имя Арденн Гарибальди, и я представляю полицию в Алькелано. Значит, вы приехали из Датхеттона?

– Так точно.

Кристиан по привычке смотрела выше его головы. Ее взгляд вперился в картину с девушкой, сажающей розы. На ней было легкое платье, кокетливо короткое, но в то же время прикрывающее все, что должно быть сокрыто от мужского взгляда.

– Хорошая страна. Я часто бываю там, когда езжу кататься на лыжах.

Он скользнул по ней взглядом.

– Как сейчас, например. С завтрашнего дня у меня отпуск, и я надеюсь, что вы раскроете это преступление как можно скорее, чтобы так же насладиться красотами нашей страны. Вы так не считаете?

Вот значит, как. То есть ее просто отправляют в свободное плавание.

– И под чьим руководством я буду осуществлять расследование?

Арденн задумчиво посмотрел на свою руку, а затем на стоящего сзади Даниэля.

– Думаю, для этой кандидатуры идеально подойдет капрал Рио. Он занимался этим делом до сегодняшнего дня, так что будем считать, что он получил вас вместе со следователем Ратто в собственное пользование. Будете подчиняться ему.

Даниэль изогнул бровь.

– Мне? Но я…

– Тебе давно стоит получить опыт командования группой. Это хорошая проверка для тебя перед повышением.

Даниэль было открыл рот, но, услышав о повышении, быстро его захлопнул. Кристиан кивнула.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Примерно этого я и ожидаю от специалиста по серийным убийцам.

Проезжая по ухабистой дороге до нового места жительства, Кристиан думала, когда она успела стать специалистом по серийным убийствам. Бросив взгляд в зеркало переднего вида, она заметила обеспокоенный взгляд Даниэля:

– Вы же не думаете, что я правда собираюсь вами командовать? У меня нет опыта, да и город у нас…

Кристиан вздохнула. Оно и к лучшему.

– Думаю, мы можем остановиться на том, что мы следовательская группа с равными правами. Хотя на вашем месте я все же попробовала себя в роли капитана. Вы знаете этот город гораздо лучше, чем мы.

Даниэль нервно рассмеялся и больше ничего не говорил.

Он помог Кристиан выгрузить ее вещи из машины и довел ее до входа в отель. Там он и распрощался с ней на время – сказал, что приедет ближе к обеду, когда она разгрузит вещи и немного отдохнет. Кроме того, он вручил ей папку с материалами дела – ею Кристиан собиралась заняться в первую очередь.

Номер оказался таким же безликим и белым, как и ее собственная квартира. Комната с кроватью и шкафом да санузел. Этого вполне достаточно. Вещей было немного, так что с распаковкой Кристиан покончила быстро. Пришло время для изучения деталей дела.

Заявление о пропаже Филиппо Витале подали 26 сентября, когда он не вернулся на следующий день после важных переговоров о строительстве нового отеля. Жена, Джина Витале, подняла тревогу сразу же, но даже своевременность обращения не помогла обнаружить Витале. Как оказалось, до места проведения переговоров он даже не доехал.

Машину обнаружили на полпути к столице, была припаркована на обочине. Вокруг ни единого жилого здания, лишь густая растительность, отмеченная Кристиан еще по дороге сюда. Никаких следов борьбы, ничего – возникало ощущение, что Филиппо ушел сам.

По словам жены, ничего подозрительного в поведении Филиппо она не замечала. Ничто не указывало на то, что он мог сбежать, и все личные вещи, включая документы. остались дома. Их осмотр так же ничего не дал.

Именно наличие документов дома и породило подозрение на криминальный характер исчезновения. Полиция начала искать подозреваемых.

Подозрение сразу пало на Рауля Джермайля, правую руку Филиппо, однако у того было железное алиби – он заменял Филиппо в офисе, и все находящиеся там смогли это подтвердить.

Далее шло перечисление всех возможных конкурентов Филиппо и их алиби. Множество имен, множество попыток доказать, что они не имеют никакого отношения к исчезновению, множество свидетелей, подтверждающих наличие алиби. Некоторые так и не смогли объяснить, чем занимались в день исчезновения, но попытки полиции доказать их виновность так и не увенчались успехом. Кристиан на всякий случай запомнила их имена – нужно было обязательно допросить их лично.

Вот и все. Негусто для двухмесячного расследования.

Кристиан выглянула в окно. Горы казались расслоенными, как пирог, промазанный туманными облаками. Она обещала позвонить сержанту, как только обоснуется в отеле.

Подключившись к интернету, Кристиан набрала теперь уже привычный номер. Фледель ответил незамедлительно:

– Утречко, капитан! У вас ведь там уже утро?

– Ох, черт, – Кристиан сжала переносицу. – Я забыла про часовые пояса… Простите, что разбудила.

– Да ничего страшного, я все равно не спал. Раз уж начальство отсутствует, у меня есть возможность немножко опоздать на службу…

– Как будто этого не случается каждый день. Как там Бретт, справляется?

– По крайней мере, не жалуется. Вы и сами знаете, он ответственный мужик, и если кто и справится с вашими обязанностями, так это он. Как вы там, уже видели море?

– Пока только из окна машины.

– Завидую белой завистью. Вы уж там отдохните за весь отряд, ладно?

– Не могу ничего обещать. Дело кажется гиблым – по статистике возможность обнаружения пропавших падает в геометрической прогрессии уже после нескольких часов исчезновения, а шанс раскрытия преступления стремится к нулю уже на вторые сутки. Здесь же уже два месяца прошло.

– Ну вот и сделаете вид, что усердно работаете, а сами хоть отдохнете. И так ясно, что едва ли его еще можно найти.

– Вы же знаете, что я так не могу.

– А жаль. Надо вас все-таки научить отдыхать.

– Я сюда не отдыхать приехала, – голос Кристиан стал строгим, но в ответ раздался лишь смех.

– Знаю, знаю. Но постарайтесь уж найти денек для моря и пляжа, а то я на вас рассержусь.

Закончив говорить с сержантом, она посмотрела на часы. Обычно в отелях в это время подают завтрак, да и не мешало просто ознакомиться с местными правилами. Выйдя из номера, Кристиан направилась вниз по лестнице, в холл. Пожилая женщина, стоящая с ведром и шваброй у одного из раскрытых номеров, хмуро кивнула ей и вопросительно посмотрела на дверь.

– Уборка? – Кристиан посторонилась, освобождая женщине дорогу. – Да, конечно, проходите.

– Да нет, собственно. Я уже убралась перед вашим прилетом, – грозно опустив швабру в ведро с водой и с силой выжав ее, уборщица распрямилась и осмотрела капитана придирчивым взглядом. – Так это вы будете Филиппо разыскивать?

Кристиан вскинула брови. Быстро же у них слухи расползаются, если даже уборщица в курсе всех событий.

Кажется, женщина прочитала недоумение на ее лице и, облокотившись на швабру, мрачно усмехнулась:

– Да весь город уже на уши подняли из-за этого жирного тюфяка. А уж когда выяснилось, что из-за границы пришлют детектива, работающего с серийными убийцами… Короче – все, кого вы встретите, будут знать, кто вы и где остановились.

А эта женщина явно знает, как тут обстоят дела. Если поразмыслить, то внимательная уборщица обладает в отеле небывалой силой – способная зайти в любой номер, незамеченной услышать любой разговор, оставаясь в тени, она может пригодится Кристиан. А потому капитан протянула руку.

– Кристиан Тайлер. Приятно познакомиться.

– Зита Рарико, – небрежно вытерев руку о хлопковую выцветшую юбку, она крепко пожала ладонь Кристиан. Этот жест, всегда вызывавший у женщин мимолетный ступор, ни на секунду не смутил миссис Рарико. У нее была жесткая, покрытая мозолями рука человека, ежедневно зарабатывающего себе на жизнь тяжелым трудом, и при том пронзительный умный взгляд – Кристиан не могла не проникнуться уважением. – Вы спускайтесь, а то завтрак закончится. А, и да, там внизу сидит кто-то из ваших и, кажется, кого-то ждет. Вид у него явно недовольный, так что советую поторопиться.

Недовольный? Даниэль мог просто подняться и позвать ее, к тому же он обещал предупредить, когда вернется. Кивнув миссис Рарико, Кристиан поспешила вниз.

Мужчина, нервно ходящий по холлу, и близко не был похож на Даниэля. Моложавое лицо, что лишь подчеркивал ореол из кудрявых каштановых волос, беспорядочно обрамляющих голову, было искажено раздраженной гримасой. Форма, застегнутая на все пуговицы, была идеально выглажена, и, как ни странно, в стране вечного лета это производило отталкивающее впечатление.

Или же, возможно, такое впечатление производил его взгляд, вперившийся в Кристиан.

– Капитан Тайлер?

– Она самая. С кем имею честь разговаривать?

Однако ответа на заданный вопрос не последовало. Мужчина вздернул руки и громко зашипел, пока его лицо окрашивалось в неестественно красный:

– Я сижу здесь уже битый час! Какого черта я должен вас столько ждать?

– Меня никто не предупреждал, что вы здесь, – капитан нахмурилась, сложив руки на груди. – Более того, я все еще не знаю, кто…

Мужчина оборвал ее, резко взмахнув рукой.

– Вы сюда прохлаждаться приехали или что? Расследование началось с того момента, как вы прилетели! Или вас в Вигварде приличиям не учат?

Кристиан не стала уточнять, что Вигвард – это столица Датхеттона, а сама она из Кронфорда. Не стала она также уточнять, что приехала не более часа назад. Кем бы ни был этот мужчина, сейчас он ее не услышит – а потому Кристиан просто прошла мимо, отодвинув его плечом, и направилась в сторону столовой.

– Да как вы…

Казалось, его голова сейчас лопнет от перенапряжения. Капитан отчетливо осознавала, что ее поведение только еще больше разозлит его, но этот мужчина, ни с того не с чего начавший нападки, здорово вывел ее из себя, и оставлять это просто так она не хотела. Однако до того, как изо рта нахала изверглась новая тирада, в холле появилось знакомое лицо.

– Я смотрю, вы уже познакомились, – Даниэль улыбался так же ослепительно, как и обычно. – Кристиан, это Марселло Ратто, наш коллега. Я встретил его, когда спускался от вас, и сказал, что вы скоро выйдете.

– В следующий раз не забудьте и меня об этом предупредить, – холод сквозил в голосе Кристиан, но она старалась держать себя в руках. Судя по слову «коллега», это и был упомянутый Даниэлем приглашенный следователь из столицы, и все время, что она проведет здесь, им придется работать вместе. Не самое лучшее знакомство.

– Я хотел позвонить, а потом вспомнил, что не знаю вашего телефона. И поэтому, – он извлек из кармана пластиковую карточку, – я купил вам местную сим-карту. Будет гораздо дешевле созваниваться через нее.

– Благодарю, – капитан сухо кивнула, принимая карту. Улыбка Даниэля казалась настолько непробиваемой, что вызывала нарастающее внутри раздражение. Кристиан украдкой глянула на Марселло – мужчина, изначально выставивший себя как несдержанную персону, явно закипал быстрее нее. – Сколько я должна?

– Ой, потом рассчитаемся. Я вам обоим СМС-кой скинул все необходимые номера. Ну, мой номер и всякие экстренные – скорая, пожарники и наш участок, – он задумался, а затем снова улыбнулся. – Только скорую быстро не ждите, тут больница в часе езды.

– В часе? Удивительно, как вы здесь все не перемерли, – Марселло скрестил руки на груди. – Какова смертность в этой глуши?

– Необязательно так драматизировать. Разумеется, у нас есть возможность помочь больным в экстренных случаях. Например, Энид – наш фармацевт, работает в единственной на весь город аптеке, но именно она занимается раненными и заболевшими до приезда скорой. Да и в лекарствах хорошо разбирается, всегда может подсказать, чем лечиться.

– Фармацевт? Я бы сказал, далеко не панацея. У нее вообще есть медицинское образование?

– Я не спрашивал никогда. А какой в этом смысл? От того, есть оно у нее или нет, у нас больше возможностей не прибавится. Ну, есть еще Венена, для тех, кто предпочитает народную медицину. Знахарка.

– Знахарка? Может, вы еще вместо навигаторов по звездам до столицы доезжаете? То же мне, научный прогресс и всемирная глобализация…

– Я думаю, нам стоит перейти к более важным вопросам, – Кристиан прервала их до того, как разногласие вылилось в полноценную ссору. – Думаю, начать расследование стоит с посещения места преступления.

– Это вы как скажете, – Даниэль покивал. – Но не знаю, что вы хотите спустя два месяца-то найти. Вряд ли там хоть что-то осталось.

– Дело не в следах. Если там что-то и осталось, преступник – если он есть – давно бы их замел. Я просто хочу посмотреть на эту местность. Прикинуть расстояния до важных точек, рассмотреть ландшафт. Обычной точки на карте для этого недостаточно.

Марселло хмыкнул, и руки его вновь сомкнулись на груди.

– Здравая мысль, не считая того, что едва ли это поможет в деле. Там все уже давным-давно прикинули и проверили. Никаких результатов.

– Всегда важно посмотреть свежим взглядом.

– О, и вы считаете, что ваш взгляд какой-то особенный?

Кристиан казалось, что он специально ее провоцирует. Зачем? Их позвали вместе работать над этим делом, а он только и пытается, что внести разлад. Причем она даже не могла сказать, что это какая-то предвзятая ненависть к иностранцам – Даниэля он так же норовил уколоть побольнее.

– Мистер Ратто, нас позвали сюда именно для того, чтобы посмотреть на все свежим взглядом. Или вы уже во всем убедились самолично, чтобы так уверенно утверждать?

На секунду его взгляд стал избегающим, словно провинившимся. Но уже через мгновение выражение его лица сменилось на противоположное – высокомерное лицо человека, единственного занимающегося чем-то полезным.

– Да, я изучил детали дела еще в столице, а потому по дороге сюда остановился на месте преступления и изучил его. Там нет ничего интересного.

– В таком случае, вам придется смириться с тем, что и я, как равноценный член нашей следовательской группы, должна осмотреть место, чтобы представлять, как оно выглядит. Вопрос закрыт.

Кристиан отчетливо услышала, как скрипнули его зубы. Словно размалывая в крошку последнюю возможность не завести себе нового врага.

Пятнадцать минут от города, и машина Даниэля затормозила у обочины. Учитывая, что пропавший ехал на переговоры в столицу, далеко продвинуться ему не удалось.

Выйдя из машины, Кристиан снова ощутила, будто стоит в центре радиоактивной катастрофы. Зелень раскинулась по обе стороны от дороги, казавшись непроходимой – и сейчас, когда капитан знала, что находится на месте преступления, это казалось даже тревожным. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что это не простое место. Здесь что-то произошло.

– Вот мы и приехали, – Даниэль покинул машину последним, осматриваясь. – Ну что, можете что-нибудь сказать?

– С первых двух секунд пребывания здесь? – Марселло закатил глаза. – Не думаю, что наша миссис-спец-по-серийным-убийцам способна на такое.

Кристиан не стала обращать на него внимания. Внимательно оглядевшись, она сверилась с картой.

– Машина Филиппо была найдена здесь? – она остановилась у обочины, обернувшись к Даниэлю.

– Да. Мотор был заглушен, но ключи остались внутри.

Лес здесь ничем не отличался. Не было никаких тропинок, выходящих к дороге, никаких указателей, не проглядывались здания, что могли быть скрыты внутри. Шоссе шло лишь вперед, без поворотов.

Почему Филиппо остановился именно тут?

– Скажите, а этот лес?..

– Официально он принадлежит дендрологическому парку, который я уже упоминал. Но зона отдыха находится ближе к городу, а здесь же… Ну, не знаю, просто заповедник для деревьев?

– Заповедник для деревьев… – Марселло не преминул раздраженно закатить глаза, но Кристиан сразу же прервала его:

– Я могу узнать у кого-нибудь больше подробностей об этом дендрологическом парке?

– Да это ради бога. В программе экскурсий отеля, где вы остановились, как раз есть прогулка по дендропарку вместе с гидом. Его номер телефона должен быть в брошюре. Думаю, он сможет ответить на все вопросы – мальчишка во всем, что касается деревьев, бежит впереди планеты всея.

Кристиан почти не слышала его – все ее внимание было направлено на густые заросли зелени. Гигантские деревья – теперь она понимала, что они культивированы искусственно – стояли непроходимой стеною, и ветви кустарников цеплялись за их стволы, раскинув сочные листья.

– Я… не уверена, что это потребуется.

– А?

– Филиппо не заходил в лес. Здесь просто невозможно пройти, не оставив следов – поломанных ветвей или примятой травы.

Она приглушенно кашлянула. Колючим комом в горле вернулись воспоминания. Следы у дороги, прорытая ползущим телом канава в грязи. Как мерзли руки, когда она перерывала землю и засыпала кровь упавшими листьями.

Здесь же не было ничего. Высокая трава стремилась к вечному солнцу, и ни единая ветка не упала с куста.

– Просто прошло много времени, – Марселло покачал головой. – Хочешь сказать, что даже полиция за эти два месяца ни разу не осмотрела все вокруг?

Даниэль смущенно прочистил горло.

– Ну, нам дали приказ никак не менять картину преступления… А капитан Тайлер дело говорит – тут никто бы не прошел.

– То есть он остановил машину, оставил ключи внутри и пошел по дороге пешком?

– Или же сел в другую машину, – Кристиан задумчиво скользнула взглядом по дороге. – Если, конечно, его не посадили насильно.

– На данный момент мы не располагаем ключевой информацией – было это похищением или нет, – мрачно пробормотал Марселло. – Приходили какие-нибудь письма с условиями выкупа?

– Нет… По крайней мере, никто не заявлял. Но ключи остались в машине…

– И, судя по оставленным дома деньгам и документам, скорее всего, он ушел отсюда не по своей воле, – подхватила Кристиан.

– Похищать крупного бизнесмена и не требовать выкуп… В голову приходит лишь одна теория.

Мотив. Определенная причина, по которой Филиппо Витале должен быть исчезнуть, причина, стоящая гораздо выше денег.

– Нужно еще раз проверить всех, кому было выгодно исчезновение Филиппо, – голос Марселло приобрел командные нотки. – Я займусь Куаранто и Джентиле, главными конкурентами Витале. Рио, на тебе Рауль. Тайлер, выясни как можно больше информации о врагах Филиппо у его жены Джины – женщине будет легче разговорить женщину. Заодно прикинь, не могла ли она сама иметь с этого какую-то прибыль.

Кристиан коротко кивнула. Что бы она сейчас не думала о тоне Марселло Ратто, он был прав, и грамотно распределил задачи между ними. Ей придется привыкнуть, что здесь она не капитан отряда.

Джина Витале встретила ее у порога частного дома на окраине Алькелано. Это была женщина средних лет, все никак не решившая распрощаться с молодостью. Соломенные, явно осветленные волосы неприятно контрастировали с загоревшей кожей, а яркая, броская одежда с обилием драгоценностей совершенно не подходила ей по годам. Джина улыбалась во все тридцать два зуба, и по их идеальному сиянию легко можно было понять, что в деньгах она не нуждается.

– Я безумно признательна, что в Датхеттоне все так обеспокоены пропажей моего мужа. Уверена, раз к расследованию присоединился такой высококлассный детектив, как вы, Филиппо найдут в считанные дни.

Кристиан не хотелось ее разочаровывать, а потому она просто коротко кивнула.

– Я могу пройти?

– Да, конечно.

Джина пропустила ее в скромно обставленную, но при этом элегантную прихожую. Вероятно, это и было примером столь модного сейчас архитектурного минимализма – в лучшем его проявлении. Несмотря на минимум вещей, Кристиан примерно представляла, какую сумму получил дизайнер при обустройстве этих комнат. В том, что здесь поучаствовал дизайнер, капитан не сомневалась ни секунды.

– Я приготовила пирог к вашему приходу.

– Правда? Как… мило с вашей стороны.

Кристиан позволила проводить себя в гостиную, где уже был расставлен сервиз. Джина быстро ушла на кухню, пообещав вскорости вернуться.

Капитан слышала, как та энергично возится на кухне. Было это попыткой отвлечься от трагедии земными делами, или же госпожа Витале и впрямь не сильно тревожило исчезновение мужа?

И почему Марселло поручил именно ей это задание… Нет, он сказал почему – исключительно из гендерных соображений. Он не мог знать, насколько тяжело ей будет общаться с женщиной, муж которой пропал без вести.

Или мог?.. Кристиан только сейчас осознала, насколько недооценивает слухи, бегущие впереди нее.

Она встала, пройдясь по комнате и незаметно заглянув в соседние двери. За одной из них обнаружилась уютная спальня с разложенной на кровати женской одеждой. На полках стояли книги по саморазвитию, а у окна росла гигантская монстера, у подножия которой расположился голубенький пульверизатор. Кристиан вздрогнула и отвернулась.

Вернулась Джина, неся перед собой восхитительно пахнущий персиковый пирог. Она расположила его на столе, отрезала каждой по кусочку и уселась в кресло.

– Так что вы хотели узнать, Кристиан? Я могу называть вас Кристиан?

– Да. Конечно, – капитан почувствовала себя несколько неуютно, но тут же сосредоточилась. Она опрашивает свидетеля. Остальные чувства нужно отставить. – Во-первых, не могли бы вы рассказать, как вел себя Филиппо в последние дни перед исчезновением? Вы не замечали ничего странного?

– Вы представить себе не можете, сколько раз мне уже задавали этот вопрос, – Джина драматично вздохнула, смакуя пирог. – Нет, если честно, не припомню. Кажется, у него намечались какие-то переговоры по поводу нового отеля, но я никогда не лезу в его дела.

– Может быть, вам казалось, что он чего-то боится? Или ему кто-то угрожал?

– Не дай боже! Наоборот, из-за строительства нового отеля он был счастлив, как никогда. Этот человек никогда не упустит своей выгоды.

«Этот человек». Звучит очень дистанцированно для собственного мужа. Взгляд Кристиан незаметно скользнул в сторону уютной комнаты.

– Вы не могли бы показать мне его вещи? Или вы уже все убрали после прихода полиции?

– А, нет, вовсе нет, все осталось, как было. Конечно, проходите.

Она провела Кристиан в пустую, обезличенную комнату. Все, как она и думала – супруги спали раздельно.

– Документы и деньги остались лежать в сейфе, как и обычно. Я пересчитала, оттуда не исчезло ни купюры.

– Вы знаете комбинацию от сейфа?

– Да, я ведь его жена. Только не говорите ему, когда найдете, хорошо? – она игриво подмигнула и засмеялась.

Это нервное? Или госпожа Витале не понимает, насколько серьезна ситуация?

– Простите, а с Филиппо никогда не случалось подобных инцидентов? Может быть, он уезжал куда-то, не предупредив вас?

– Да, такое бывало. Правда, обычно его отлучки длились не так долго.

– Я могу осмотреть комнату?

– Конечно, капитан!

Тщательный осмотр ящиков не дал ничего нового – в материалах, которые отдал ей Дэниэл, была поштучная перепись всего, что нашли в комнате Филиппо. Договоры, книги учетов, контракты – конкуренты Витале отдали бы крупную сумму за содержание этих ящиков. Но все же никакой явной нити, ведущей к исчезновению, в этих документах не было – все они уже давно были изучены полицией. В любом случае, в папке для Кристиан лежали ксерокопии.

– Думаю, в этой комнате мне больше ничего не нужно.

– Вот и замечательно. Тогда вернемся и продолжим чаепитие.

Джина вновь уселась в кресло перед ней и улыбнулась очаровательнейшей улыбкой. Было это природное обаяние или же с потом и кровью выработанное через прочтение книг по саморазвитию, но госпожа Витале определенно обладала шармом, способным вскружить голову любому мужчине.

– Какие у вас были взаимоотношения с мужем?

– Совершенно обычные. Ну, вы и сами понимаете, с годами любовь остывает, а привычка остается.

– А дети?..

– У нас нет детей. Не считаем нужным. Филиппо всегда в делах, да и я свой бизнес имею. По крайней мере, он может быть уверен, что я с ним не из-за денег.

Кристиан уставилась на пирог в собственный тарелке, к которому она так и не притронулась. Затем наконец собралась с мыслями и подняла взгляд:

– Прошу, миссис Витале…

– Джина.

– Да, Джина. Пожалуйста, не сочтите мой вопрос провокативным. Мы всего лишь должны проработать все версии. Если Филиппо так и не объявится, то кому достанется семейный бизнес?

– О, вы думаете, что я могла что-то сделать со своим мужем? – она улыбалась так непринужденно, словно подобное было просто-напросто невозможно. – Нет, конечно нет. Я совершенно не понимаю в том, как ведет дела Филиппо. Это Рауль подобным занимается, поэтому он сейчас и занял его должность. Насколько я помню, Рауль даже упомянут в завещании. Скорее всего, отели мне не достанутся.

– Завещании?

Кристиан не помнила, чтобы в материалах по делу всплывало какое-то завещание. Почему столь важный материал не был изучен полицией?

– Да, Филиппо составил завещание около двух лет назад, когда сильно заболел. К счастью, все обошлось, но завещание он оставил на хранение у нашего нотариуса. Думаю, оно все еще там.

– Почему вы не сообщили об этом документе ранее?

– Ох, я должна была? Даже не знаю. Филиппо вернется, так зачем злить его, раскрывая детали завещания? Он не хотел, чтобы кто-либо, включая меня, знал, как он распределил наследство.

Смотрела бы Джина на нее все таким же невинным взглядом, если бы прошло больше десятка лет? Глядя на хозяйку дома, Кристиан никак не могла выкинуть эту мысль из головы. И не только эту.

– Если Филиппо не хотел, чтобы кто-либо знал о деталях завещания, откуда вы знаете, что в нем упомянут Рауль?

Джина на мгновение изменилась в лице, и улыбка ее дрогнула.

– Я… даже и не помню. Наверное, Филиппо случайно упомянул это в разговоре. Так странно. Мне всегда это казалось таким естественным, что я не задумывалась об этом, пока вы не задали вопрос.

Ложь? Как бы то ни было, Кристиан решила не развивать эту тему дальше. Все равно она едва ли чего-то добьется сейчас.

– Филиппо… Каким он был?

– О, он был таким, словно самой судьбой ему было предначертано жить здесь. Темпераментный, горячий. Неудивительно, что он всегда хотел сбежать с родины.

– У него были враги? Я имею в виду, с таким характером…

– А у кого не было? Но он мирился так же бурно, как и ссорился. Не думаю, что припомню кого-нибудь, кто мог бы желать ему зла.

– Совсем никого? А конкуренты?

Джина поджала губы.

– Спросите лучше Рауля. Я правда не разбираюсь в его бизнесе. Разве это не чудо – иметь жену, не пытающуюся прибрать к рукам все, что у тебя есть?

– Ясно. А друзья у него были?

– Да, конечно! Он был той ещё душой компании. Как какой праздник, так у нас здесь воцарялся проходной двор.

– А вы помните кого-то, с кем он был особенно близок?

Улыбка Джины дернулась, на секунду став пластиковой.

– Особенно… Наверное, только с Раулем. Ну, вы же знаете, из сотни друзей лишь один окажется настоящим, все в этом роде.

Она вновь заулыбалась, прикрыв рот ладонью.

– Кто знает, может, и я на самом деле не была ему другом. О, только не думайте лишнего, – она замотала руками. – Я просто шучу. Надо же разрядить обстановку, вы сидите тут так скованно. Ну же, попробуйте пирог.

Кристиан кивнула, раздумывая над следующим вопросом.

– Мы довольно много говорим о работе Филиппо. А чем он занимался в свободное время?

– Мной, конечно! – Джина расхохоталась. – Шучу, шучу. Он любил активный отдых. Серфинг, охота, все эти мужские вещи. Никогда не лезла в эту часть его жизни.

Как можно было судить по ответам Джины, она не лезла вообще ни в какие сферы жизни мужа. Однако Кристиан не списывала со счетов возможность того, что женщина просто не хочет отвечать на вопросы следствия. Какой бы ветреной она не казалась, в глубине ее улыбающихся глаз просматривалась некая хитринка, мелькающая с каждым уклончивым ответом.

Кристиан долго думала об этом, уже сидя в своем номере и структурируя новую информацию в блокноте. Кому она может верить, а кому нет? Похоже, пока что совсем никому… Она впервые почувствовала, как сильно скучает по своему отряду, ребятам, с которыми всегда можно было посоветоваться по любым вопросам.

На улице ярко светило солнце. Марселло с Даниэлем еще не возвратились, и у Кристиан было какое-то время для себя. Однако она не знала, что делать. Чужой город, чужая страна. Теоретически стоило бы изучить местность, где ей придется находиться в ближайшее время, но не было ни сил, ни желания делать это в одиночестве. Слишком высока вероятность, что она потонет в своих мыслях.

Нет. Она должна была заниматься делом, чтобы собственный разум не затянул ее в водоворот.

Она решительно вышла из номера и отправилась вниз.

Дорогой дневник!

Эта мысль не выходит у меня из головы с тех пор, как все случилось. Как никто другой я знаю, сколь хрупки человеческие тела. Порой не нужно и оружия, чтобы лишить кого-то жизни.

Я всегда воспринимал это как данность. В дикой природе никого не удивить смертоубийством, ведь это не более чем механизм выживания, следование законам пищевой цепи. Что естественно, то не безобразно, разве нет? А ведь среди практически всех видов животных распространены смертоубийства собственных сородичей. Каждая пятая смерть милого на вид суриката происходит от лап его же соплеменника. А акулы? Детеныши, созревающие в матке матери, начинают пожирать друг друга еще до рождения. Так с чего убийства среди людей вызывают в обществе такой резонанс?

Кажется, сейчас я начал понимать. Людям свойственно искать защиты у существа более могущественного, нежели они сами, и одна идея этого мгновенно разбивается об определение человека как венца творения. Как часто вы слышали, что человек, решившийся на убийство, берет на себя роль Господа? Но сколь же бесполезен тогда ваш Господь, ежели каждый может взять на себя его роль?

Я запутался. Волен ли человек лишать жизни другого человека? Физически это не составит труда. Но существует ли какая-то незыблемая черта, преступив которую ты уже никогда не станешь прежним? Является ли ею момент, когда ты воображаешь себя богом и разрываешь нить, связывающую душу человека с его телесной оболочкой?

Наверное, для многих ответ на этот вопрос будет очевиден. Как глупо и по-детски звучит фраза «убийство – это плохо». Если бы всегда существовал лишь единый постулат касательно этого, не было бы тысяч трактований закона, снижающих или же усугубляющих ответственность за смерть другого человека. Ведь при определенных условиях даже человек, держащий нож и нанесший смертельную рану, в итоге считается невиновным.

Так почему же я, ни разу не поднявший ни на кого руку, чувствую себя убийцей?

Еще на подходе к холлу Кристиан услышала громкий голос:

– Пожалуйста, следите за детьми! Давайте вместе обеспечим себе комфортные условия во время экскурсии!

Внизу собралась небольшая толпа. Молодой человек в круглых очках, добавлявших глупейшей невинности его и так круглому лицу, отчаянно жестикулировал, пытаясь упорядочить движение людского потока. Кристиан подошла к стойке, спрашивая девушку, безучастно перебирающую бумаги:

– Что тут происходит?

Девушка медленно подняла на нее глаза.

– Экскурсия в дендропарк. Каждое воскресенье и среду с десяти и после четырех, – монотонным голосом проговорила она и вновь опустила взгляд в бумаги.

Кристиан обернулась на молодого человека, пытающего направить толпу туристов. Выходит, это и есть гид дендрологического парка, который может подробнее рассказать ей о месте убийства. Что ж, сейчас он здесь, и кто знает, где она сможет найти его в нерабочее время. А значит, сейчас самый подходящий момент.

Она снова повернулась к девушке за стойкой:

– Я ещё могу записаться на экскурсию?

В ответ Кристиан вновь получила равнодушный взгляд.

– Да. Подойдите к Флорису, оплату принимает он.

Она кивнула в сторону гида.

Флорис… Имя как нельзя кстати ему подходило. Невысокий рост, немного детские черты лица, вьющиеся каштановые волосы – на вид парню было около двадцати пяти лет, но Кристиан уже понимала, почему Даниэль назвал его «мальчишкой». С трудом пробившись сквозь окруживших его туристов, Кристиан вытащила бумажник.

– Я хотела бы записаться на экскурсию, господин?..

– Сэрра. Флорис Сэрра. Да, конечно, в этой программе все расценки. Пожалуйста, не толпитесь!

Он быстро вручил ей буклет и вновь повернулся к своим подопечным.

– Господин Сэрра, дело в том, что мне нужно поговорить с вами. Я из полиции.

Юноша замер, растерянно похлопав глазами, и наконец-то сосредоточил на ней взгляд.

– Полиция? Что случилось?

– Будет лучше, если мы поговорим в более уединенной обстановке.

– Ох… Экскурсия длится два часа, потом свободное время, и…

– Я поеду на экскурсию с вами, – Кристиан вручила ему нужную сумму. – Надеюсь, вы уделите мне время после своей речи.

– Д-да, конечно.

Он ещё несколько секунд рассеянно смотрел на Кристиан, но вскоре встрепенулся и снова повернулся к туристам.

– Проходите в автобус, пожалуйста! Следите за детьми!

Сидя в автобусе, Кристиан развернула буклет. Дендрологический парк был построен в рамках программы восстановления естественной среды обитания малочисленных видов лесных животных Корканте, жилища которых были уничтожены во время катастрофических пожаров, разразившихся более пятнадцати лет назад. Сейчас же парк процветал – лишь пятая его часть была обустроена под общественную зону, остальное же представляло из себя дикую территорию. Тем не менее буклет обещал насыщенную программу, состоящую не только из разглядывания растущих вокруг деревьев, но и посещение «уникальных культурных зон», как было заявлено на ярком куске картона.

Автобус затормозил перед кованными воротами с огромной надписью «Дендрологический парк Алькелано», и поток людей вновь начал скапливаться вокруг Флориса, сдавливая его подобно анаконде. Юноша тщетно пытался воззвать к тишине, но прошла почти минута, прежде чем его голос стал слышим среди всеобщего гомона.

– Наша экскурсия будет разделена на две части, – начал Флорис, когда всеобщее внимание наконец сфокусировалось на нем. – В первой мы посетим самые необычные экспонаты нашего парка. Каждый из них обладает собственной неповторимой историей и, как и сам парк, заслуживает детального рассмотрения. Во второй же половине нашей экскурсии вы сможете свободно перемещаться по туристической зоне и рассматривать информационные таблицы, находящиеся рядом с каждым образцом. В конце экскурсии вы сможете посетить местный ресторан – все ингредиенты выращены в нашем парке, а потому блюда всегда обладают свежим и насыщенным вкусом. Общее время экскурсии – четыре часа.

Сколь типичнейшей была речь, скороговоркой отскакивающая от зубов гида, столь же невероятной была картина, раскинувшаяся перед Кристиан. Вероятно, в туристической зоне умышленно были собраны самые необычные экземпляры, так как по дороге в город взгляд капитана особо не цеплялся за деревья. Но здесь она отчетливо почувствовала – она не в родном Кронфорде.

Искусственный лес за воротами поражал воображение буйством красок. Гигантские деревья, покрытые чешуйчатой корой, закрывали небо сражавшимися за солнце кронами, а через железную ограду перекинулась россыпь алых, словно кровавый фейерверк, цветов.

– Это прекрасное дерево, столь гостеприимно встречающее нас у входа, выразительно названо «огненным». Приглядитесь к соцветиям, собранным в языки пламени – издали можно решить, что дерево и впрямь объял пожар. Оно выживает лишь в очень теплом климате, но, к счастью, в Корканте всегда светит солнце.

Группа прошла через ворота, следуя за Флорисом.

– К слову, именно пожар стал причиной возникновения этой чудесной парковой зоны. Шестнадцать лет назад, во времена летней засухи, от пожаров пострадало более тридцати процентов лесов Корканте. Многие эндемические виды были полностью уничтожены, другие же оказались на грани вымирания. Чтобы не потерять самобытный природный мир страны, власти выделили около сотни гектаров земли на озеленение.

Кристиан все смотрела и смотрела на высокие, широкие стволы, рассаженные вдоль мощеных дорожек. Эти деревья не были похожи на те, что росли в Датхеттоне – ее стране – и дело было даже не в размерах или виде. Нет, они были сами по себе иными, словно инопланетными. Будто бы она видела какую-то пародию на дерево, нарисованную зависимым от опиатов художником.

– Однако эта местность не была полностью пуста на момент озеленения, – продолжал Флорис. – Многие представляющие историческую ценность объекты все еще находятся на территории парка, и сегодня мы обязательно осмотрим их. О, а сейчас вы можете увидеть знаменитый коркантский виноград, – он махнул рукой на дерево, облепленное растущими прямо из ствола круглыми черными плодами. Словно икринки, рассыпанные по речному дну.

– А это дерево считается самым древним в истории дендрологического парка. Magna arbor, одно из самых известных баньяновых деревьев. Оно пережило не только чудовищные пожары, но и вырубку лесов, активно происходящую в предыдущем столетии. Точный его возраст установить невозможно – этот вид относится к тем немногим, что не имеют годичные кольца.

Огромное нечто, повисшее над головой туристической группы, походило больше на длинноногое животное, брюхо которого колыхалось где-то в небе. Лианы свисали с его вытянутого тела, так непохожие на привычный кронфордский мох.

– Как вы видите, этот вид имеет тенденцию на определенной высоте менять угол роста и продолжать развиваться не вверх, а вбок. В то время, пока ствол занимает все большую территорию, он отращивает вниз корни, которые прочно укрепляются в земле и становятся новыми полноценными стволами дерева. Из-за возраста подобное явление и приобрело столь масштабный характер – одного этого дерева достаточно, чтобы почувствовать, что находишься в небольшом лесу! Этот образец по праву считается самым невероятным в нашей коллекции.

Он вел экскурсию дальше, останавливаясь практически у каждого дерева, рассказывая историю каждого места, мимо которого они проходили, и Кристиан не сразу поняла, что группа свернула с протоптанных дорожек и тихо зазвучали недовольные голоса людей, спотыкающихся на еле заметной тропке. Не стало видно табличек, все гуще становился лес.

– Это место не входит в официальную программу экскурсии, но специально для вас я сделаю исключение.

Клонящееся к закату солнце уже не пробивалось сквозь сплошные кроны тропических деревьев, и плотные сумерки текли между стволов. Но что-то белое виднелось вдали, и когда деревья наконец расступились, все замолчали.

– Во все временя у разных народов было разное отношение к смерти, – раздался голос Флориса в повисшей тишине. – Существует по меньшей мере сотня известных способов погребения по всему миру. Многие века людей Корканте волновал вопрос бренности бытия, увядания красоты, сопутствующего смерти. Телесность конечна, плоть разлагается – и наш народ, стремящийся к концепции вечного идеала, особенно остро реагировал на совершенно естественный процесс смерти.

Поляна, на которой остановилась процессия, словно впитывала в себя все звуки. Даже разносившиеся над ней слова гида растворялись в напряженной тишине.

– Давным-давно у коркантцев существовал особый процесс погребения, к счастью, не сохранившийся до наших дней. Дабы не лицезреть отвратительнейшей картины телесного разложения, умерших расчленяли, а затем вываривали до тех пор, пока мясо не отслоится и не останутся лишь белые, чистые кости. Именно их с почестями хоронили, а оставшееся же выбрасывали, как нечистоты.

Кажется, Флориса ни капли не смущало, какая мертвая тишина была ответом на его ровную, поставленную речь.

– Но нельзя сказать, что в смысловом аспекте подобная практика не существует до сих пор. По статистике девяносто процентов жителей Корканте выбирают кремацию как способ захоронения близких родственников. Разве это не тот же самый страх перед гниением и разложением?

Полная девушка, растерянно прижимающая к себе трехлетнюю девочку, тихо спросила:

– Но… какое это имеет отношение к…

Она смотрела вперед, на раскинувшуюся перед ней картину.

– Да. Я наконец дошел до объяснения того, что вы сейчас видите. Именно поголовный переход на кремацию тел в Корканте подарил нам столь уникальный объект культуры. Захоронения в земле более не актуальны, но людям все еще нужно место, где они смогут ментально соединиться со своими близкими. И поэтому появились они…

Он улыбнулся.

– Леса посмертных масок.

Они были на каждом дереве. Белые, абсолютно анатомически точные лица, они висели на ветвях, словно смотрящие на прибывших глазами самой смерти. И пусть веки их были закрыты, их взгляды ощущались со всех сторон.

– Подобные маски изготавливают с помощью гипсовых слепков, снятых прямо с лица покойника. Благодаря правильной обработке удается сохранить все детали внешности, включая мелкие морщины или шрамы. Можно сказать, что сейчас на вас смотрит человек именно таким, каким он был сразу после смерти.

Они действительно смотрели на нее такими, какими были сразу после смерти. Три лица, бесконечно являющиеся ей в кошмарах.

Когда-то любимый мужчина, в потухающем взгляде которого сквозила вся ненависть этого мира.

Напавший на нее убийца, торжествующий даже после того, как его тело разбилось об острые камни.

И еще живой телом, но давно мертвый юноша, с благодарностью принимающий погибель напрямую из ее рук.

Слепки их лиц были отлиты на задней стороне ее век, беззвучно шепча одно-единственное слово.

Убийца.

Юридически она была освобождена от ответственности за смерти Вальвейна и Шарлинда; правду о смерти Ника не знал никто. Ее действия были признаны самообороной – закон, которому она так преданно служила больше десяти лет, удобно предоставил ей возможность избежать наказания. Но сколь мягок не был к ней уголовный кодекс, собственная совесть не умолкала ни на секунду.

Они смотрели на нее с каждого дерева.

Ненависть, торжество, благодарность.

Каждая маска отражала их черты.

Убийца.

Она помнила это чувство. Двенадцать лет назад, застрелив своего мужа, она ощущала его незримое присутствие, куда бы не пыталась спрятаться. С головой уйдя в работу, Кристиан старалась заглушить пронзительные крики совести, но мысли о нем возвращались снова и снова. Не в силах выдержать их, она силилась убедить себя, что он еще жив, и бросилась в отчаянные поиски, но тщетно. Весь мир давил на нее одним-единственным словом.

Убийца.

И сейчас оно не умолкало ни на секунду.

Люди вокруг словно растворились, исчезнув в темной атмосфере странного кладбища. Осталась лишь она – и вновь обретшие над ней контроль страхи.

– Это место священно для жителей Алькелано, – голос Флориса вывел ее из забытья. – Никому в городе не кажется, что подобная картина может вызывать ужас. И наоборот, привычные для других стран захоронения вызывают бессознательный страх у коркантцев – унаследованный от предков трепет перед разложившимися телами, лежащими прямо под их ногами. Именно поэтому подобные традиции разных народов считаются уникальным культурным наследием.

Кажется, группа немного пришла в себя и начала с робким любопытством разглядывать висящие на деревьях маски. Но Кристиан стояла на месте, не в силах сдвинуться.

Краем глаза она заметила сочувственную улыбку Флориса.

Он подошел к ней после окончания экскурсии, когда группа вернулась в общественную зону и разбрелась, кто куда.

– Вы уж простите, если напугал, – он смущённо отвёл взгляд. – В наше время никого не впечатлить прогулкой по лесу, и, чтобы повысить рейтинг парка, мы добавляем эту адреналиновую нотку. После такого сложно забыть экскурсию, верно? Хотя я предпочел бы просто разглядывать деревья.

– Вас не смутило, что среди присутствующих были маленькие дети?

– Детям до пяти лет не свойственен страх смерти. К тому же они выросли в иных условиях, и лес посмертных масок не имеет у них прямой ассоциации с мертвыми. Их родителям было гораздо страшнее, но и у тех страх постепенно утих, когда они поняли истинную сущность этого места. Это ведь не кладбище в классическом его понимании, и покойников здесь нет. Это лишь место, куда люди приходят, чтобы воссоединиться со своими ушедшими близкими. Его предназначение куда светлее, чем кажется изначально.

– Возможно, вы и правы, – пробормотала Кристиан. Возможно, она ощущала этот жуткий холод лишь потому, что сама была виновна.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной? – Флорис неловким движением поправил очки, внимательно глядя на нее.

– Вы знакомы с Филиппо Витале?

– С Филиппо? Разумеется. Он ведь владелец сети отелей, откуда я забираю туристов. У нас с ним контракт. А что такое?

Кристиан на секунду опешила. За недолгое время пребывания в Алькелано у нее сложилось ощущение, что все знают о сложившейся ситуации. Однако взгляд Флориса выражал искреннее недоумение – впрочем, капитан быстро выкинула это из головы. Юноша определенно производил впечатление человека, не интересующегося ничем, кроме дендропарка.

– Филиппо пропал около двух месяцев назад. Вы ничего не слышали об этом?

– Ох… Н-нет, боюсь, что нет.

Он словно хотел сказать что-то еще, но не решился и уставился на нее круглыми, как у совенка, глазами.

– Мое имя Кристиан Тайлер, я приглашенный следователь из Датхеттона. В последнее время вы не замечали ничего странного вокруг?

– Странного? Нет. Вы имеете в виду, не видел ли я в дендрологическом парке…

– Где угодно. Что-то, что привлекло ваше внимание. Любые детали могут быть важны следствию.

– Я… нет.

Впрочем, Кристиан и не ожидала иного ответа. Флориса словно вырвали из привычной среды обитания, и он беспомощно барахтался, как рыба в грязи, несмотря на то, что еще недавно прекрасно повторял заученную за годы речь. Существуют люди, полностью отгородившиеся от мира в своем уютном уголке, и Кристиан подумала, что Флорис Сэрра явно был из таких.

– Понимаете, господин Сэрра, дело в том, что я не просто так хотела поговорить именно с вами.

Она внимательно следила за его реакцией, но ее не последовало. Он все так же смотрел на нее круглыми глазами, периодически мигая.

– Автомобиль Витале был обнаружен на обочине у дендрологического парка, – продолжила она, словно и не проверяла его только что затянувшейся паузой. – Вы можете что-то сказать об этом месте?

Она развернула карту, и Флорис сосредоточенно уставился в отмеченную точку.

– Странно… Там ведь нет ничего интересного. Просто одна из диких областей дендрологического парка. Обычная субтропическая зона, никаких интересных образцов.

– Вы уверены?

– Да, конечно. Я ведь знаю этот парк как свои пять пальцев.

Она вытащила фотографии, сделанные на месте пропажи.

– Вы точно уверены, что там нет ничего, заслуживающего внимания?

– Да… Только если он не нашел там что-то, что не смогли найти множество экспедиций до него, в чем я очень сомневаюсь. Но я не спорю, лес действительно огромен, и кто знает, что он мог там обнаружить…

Флорис немного виновато посмотрел на нее.

– Простите, что ничем не смог помочь.

– Ничего страшного. Если что-то вспомните – вот мой телефон.

Она вручила ему визитку.

– А пока мне придется вас оставить. До свидания.

– Вы не останетесь до конца экскурсии? Тут еще столько всего можно посмотреть…

Кристиан натянуто улыбнулась.

– Боюсь, у меня нет на это времени. Но в любом случае благодарю за экскурсию. Впечатления от нее… и правда останутся на всю жизнь.

Когда она выходила сквозь кованные ворота, на ходу вызывая себе такси, ей казалось, что дерево над ней полыхает заревом пожара.

– И где вы были все это время, Тайлер?

Марселло встретил ее в дежурной полицейского участка, недовольно скрестив руки на груди. Даниэль стоял поодаль, рассматривая отклеивающуюся краску на раме окна и делая вид, что не причастен к разговору.

– Допрашивала Флориса Сэрру. Решила использовать дело с пользой, пока вы не вернулись.

– И что, это правда принесло какую-то пользу?

Кристиан пропустила эту фразу мимо ушей и раскрыла блокнот с полученной сегодня информацией.

– От Джины мне удалось выяснить, что Филиппо два года назад составил завещание. Тем не менее данный документ не фигурирует в нашем деле.

Даниэль отвлекся от окна, непонимающе скривив лицо.

– Никто из свидетелей не упоминал никакого…

– Джина утверждает, что завещание хранится у местного нотариуса, и что Филиппо хотел, чтобы никто не знал о его содержании. Однако она случайно проговорилась, что в курсе, что в нем упоминается Рауль. Я пыталась выяснить, откуда у нее эта информация, но она отмахнулась, сказав, что Филиппо упомянул это в одном из разговоров. Не уверена, что это правда.

– Надобно нам навестить этого нотариуса, – хмыкнул Марселло. – Завещание – это всегда так и просящийся в руки список главных подозреваемых.

– Если, конечно, он пойдет нам навстречу. Какие-нибудь другие новости есть?

– Да, причем довольно интересные, – лицо Марселло приняло довольное выражение, и глаза превратились в две узкие щелки. – Конкуренты сразу почуяли возможность подпортить Филиппо репутацию, раз уж дело приняло такой масштабный оборот. А уж со стороны всегда лучше видно.

Он вытащил свои записи и торжествующе уставился в них, заправляя прядь за ухо.

– Около трех лет назад у него были проблемы с постройкой одного из отелей. Строительная коллегия не хотела подписывать какие-то бумаги из-за несоблюдения неких норм, и весь проект Филиппо был под угрозой. Но он добился перепроверки, после которой сумел получить все подписи. Сам он ссылался на то, что изменил условия строительства, но конкуренты подозревают, что дело тут было куда тривиальнее.

– Взятка?

– Если и взятка, то внушительная. Получить согласие на незаконное строительство практически невозможно.

– Ну и не понимаю тогда, чего вы зацепились за этот случай, – пожал плечами Даниэль. – Слухи, которые, во-первых, идут от тех, кому выгодно очернить Витале, а, во-вторых, никак не смогут привести нас к нему.

– Да просто не за что больше зацепиться, – вздохнула Кристиан. – Два месяца никаких улик.

– Считаете, что я просто цепляюсь за первую попавшуюся информацию? – лицо Марселло снова залилось пятнами. – Да знаете, сколько времени я…

– Нет, как раз нет, – Кристиан встала, направляясь к двери. – Последнее дело я раскрыла лишь потому, что прорабатывала все зацепки, даже те, что на первый взгляд не имели отношения к расследованию. До свидания.

Марселло холодно проводил ее взглядом под скрип закрывающейся двери.

Она проснулась ночью от душного, липкого ощущения жары, что бывает лишь в тропических странах. Голова была тяжелой и мокрой, футболка пропиталась потом насквозь и неприятно липла к телу.

Душ не помог. Казалось, что даже вода была какой-то клейкой и тягучей, а, когда Кристиан вышла на балкон, к ощущению духоты прибавился иррациональный холод. Два, казалось бы, несовместимых состояния ощущались одновременно, и мурашки выступали на мгновенно вспотевающей коже.

Она смотрела с балкона на покрытые молочным туманом горы. В темноте они казались призрачными, и лишь огни далекой магистрали светились бледным ореолом. Ее взгляд упал на черную, словно смоль, поверхность моря. Луна ушла за высокие белесые облака, и в воде не отражалось ни единого лучика света.

Фледель взял с нее обещание сходить на пляж. И сейчас, в эту знойную ночь, ей хотелось этого как никогда.

Воздух на улице казался застывшим. Тихо жужжали ночные насекомые, и мелкие мухи, привлеченные светом фонарей, были похожи на светлячков. Кристиан брела по узкому переулку в направлении моря – она не знала точной дороги и просто шла в ту сторону, куда выходили ее окна.

Дорога превратилась в тропинку, дома постепенно исчезли, и вскоре взгляду ее открылась каменная лестница, спускающаяся к пляжу. Сняв ботинки, Кристиан спустилась и аккуратно ступила в холодный песок. Она словно шагнула в иной мир – вдали от городского освещения и шума зданий звезды сияли мириадами огней, простираясь до горизонта и утопая в чернилах моря.

Стоял полный штиль. Тишина была почти звенящей, и потому плеск, раздавшийся, когда Кристиан вошла в воду, казалось, прозвенел по всему пляжу. Мягкая прохлада окутала тело; мышцы расслабились, и Кристиан наконец-то ощутила покой. Она перевернулась на спину; море держало ее на поверхности, и она смотрела вверх, на бесконечную россыпь звезд, не думая ни о чем.

Она не сразу очнулась, когда воздух прорезали грубые мужские голоса. Они звучали где-то вдалеке, приближаясь и заставляя нервы неприятно вздрагивать при каждом повышении тембра. Какое-то время Кристиан старалась игнорировать их, но вскоре задремавшие инстинкты проснулись, и она попыталась уловить обрывки разговора.

– …хоть какие-то зацепки. Ты вообще старался?

Первый голос был низким и рычащим; Кристиан отчетливо слышала в нем нескрываемое раздражение.

– Да не нашел я ничего, клянусь!

Второй был тише; в нем звучали истеричные нотки, заставившие внимательнее вслушаться в предмет разговора.

– Может, хочешь, чтобы с тобой тоже произошел несчастный случай? Или с кем-то из твоих родных?

Кристиан напряглась. Это была угроза, и подобных вещей она игнорировать не могла.

– Хватит! Я… Я постараюсь что-нибудь найти, правда, я просто не знаю…

– Думаешь, я знаю? Думаешь, мне тут так приятно сидеть, зная, что за мной в любой момент могут прийти? И поверь, это не только моя проблема. Ты тоже влез в это, а значит, теперь ты соучастник…

Кристиан медленно, стараясь не издавать лишних звуков, подплыла к берегу и вгляделась. Но вновь набежавшие облака погрузили пляж во тьму, и сколько капитан не пыталась, она не сумела рассмотреть говоривших. Голоса начали отдаляться.

На секунду в голове мелькнула мысль, что их двое, а у нее нет оружия, но Кристиан решительно отбросила ее. Что бы там ни происходило, она должна выяснить это.

Она вышла из воды, проигнорировав сухую одежду, лежащую на берегу. Сейчас нет на это времени. Стремительно, но в то же время тихо, помчалась в сторону удаляющихся мужчин.

Но прибрежные скалы сыграли с ней злую шутку – эхо голосов плясало по пляжу, и вскоре Кристиан поняла, что потеряла их. Она долго плутала по мокрому песку, но так и не сумела понять, в какую сторону они направились.

Она упустила их.

Тихо подул ветер, приводя поверхность моря в движение. Луна вновь засияла на воде полоской серебряных бликов, но Кристиан знала – расслабиться вновь ей уже не удастся.

Покой, только пришедший в ее душу, сразу же развеялся с подслушанным разговором. Вернувшись домой, Кристиан всю ночь ворочалась в постели, и на следующее утро чувствовала себя так, будто ее передавили бетоноукладчиком.

– Можно было бы зевать не настолько демонстративно, – раздраженно заметил Марселло, пока они шли по залитым солнцем улочкам. Контора нотариуса находилась в центре города, в пятнадцати минутах ходьбы от отеля, и Кристиан недовольно жмурила глаза, пытаясь проснуться.

– Да ладно тебе, она просто еще не успела акклиматизироваться, – Даниэль добродушно усмехнулся, потягивая себя за полуразвязанный галстук.

Стояло утро, и Алькелано еще не пал в объятия жары. Но Кристиан знала – еще несколько часов, и это место превратится в адское пекло. В отличие от вчерашнего дня на небе не было ни облачка, и ничто не могло защитить ее от встречи с настоящим климатом южной страны.

Тихо звякнул колокольчик, когда они вошли в тесный кабинет. Мужчина, сидящий за столом, оторвал взгляд от ноутбука и поспешно встал.

– Чем могу быть полезен?

– Вы Кольдо Масси? Мы из полиции.

Марселло резким движением показал удостоверение и сел на стул для посетителей, складывая пальцы домиком.

– Нам нужно увидеть завещание Филиппо Витале.

Мужчина, действительно оказавшийся Кольдо, удивленно приподнял идеально очерченные брови.

– Филиппо уже нашли?

– Нет, – Марселло раздосадованно скривился. – Завещание нужно нам в интересах следствия.

Кольдо задумчиво покивал головой, побарабанив пальцами по столу, а затем вдруг улыбнулся.

– Боюсь, это невозможно.

– Это еще почему?

– Это вы должны знать лучше меня, господин полицейский. Филиппо Витале пропал около двух месяцев назад, а значит, он считается без вести пропавшим. По закону я могу огласить завещание лишь после смерти клиента, коей подтверждено не было.

– Вы же сами знаете, насколько дело серьезно! В ваш захолустный городишко прислали вышестоящих следователей, тем более, – он небрежно махнул в сторону Кристиан, не оборачиваясь, – из другой страны! Разве не очевидно, что мы стребуем с вас все детали, которые могут привести нас к Филиппо?

– Ничем не могу помочь.

– Вы отказываетесь содействовать полиции? В таком случае…

– Я отказываюсь содействовать следователю, настолько плохо осведомленному в законодательстве. Думаю, на этом вопрос мы можем закрыть. Прошу, не мешайте мне работать.

Кольдо с самой вежливой улыбкой указал рукой на дверь. Казалось, Марселло хотел сказать еще что-то, но лишь резко встал, развернувшись к двери и процедив тихие ругательства. Даниэль виновато улыбнулся и поспешил за ним, вероятно, желая успокоить более пылкого коллегу. Кристиан осталась одна.

– Вы что-то хотели?

Какой-то озорной триумф играл на лице Кольдо, и Кристиан лишь сухо улыбнулась в ответ. Лишь за мгновение до того, как покинуть кабинет, она все-таки обернулась:

– Так это значит, что никто, кроме вас и Филиппо, не знает содержания завещания?

– Именно так.

– Хорошо. Спасибо.

Как и ожидалось, на улице Марселло уже брызгал ядом во всех направлениях.

– Вы видели его довольную рожу? Да ему нет дела до того, сможем мы найти Филиппо или нет! Ему важно только… только…

В глазах Марселло промелькнуло сомнение, словно он и сам не мог понять поведения господина Масси.

– Ну, ну, тише, – Даниэль утешающе похлопал его по плечу. – Все равно это не имеет никакого значения. Если завещание так тщательно охраняется, то оно не могло быть мотивом для похищения.

– Тем не менее Джина как-то узнала о том, что там упоминается Рауль, – вмешалась Кристиан. – Мы не можем списывать со счетов вероятность того, что еще кто-то знает какие-либо детали.

– Просто… – лицо Марселло впервые сделалось каким-то надрывно-печальным, и он резко отвернулся, стиснув зубы. – Разве он не должен быть на стороне своего клиента? Не должен содействовать его поиску, как только может? Словно ему нет никакого дела до того, что случилось с Филиппо…

– Он как раз считает, что находится на стороне своего клиента, – пожал плечами Даниэль. – Охраняет его завещание до того момента, как он не объявится. Ведь если Филиппо вернется, а его завещание уже будет объявлено – особенно, если в нем есть спорные моменты – Кольдо будет выставлен не в самом приятном свете как специалист. Не думаю, что он собирается жертвовать своей репутацией.

– Да о какой, черт возьми, репутации идет речь, когда человека нет два месяца! Такое ощущение, что все с ума посходили. Когда Филиппо вернется, когда Филиппо вернется… Они будто не понимают, что Филиппо может вообще не вернуться!

Кристиан тоже казалось это странным. Словно никто не беспокоился о Филиппо Витале; словно не имело значения, что его жизнь могла быть в опасности. Был ли он настолько ужасным человеком, или же окружающие их люди знают больше, чем говорят?

Странная картина отвлекла ее от размышлений. Молодая девушка, копающаяся в телефоне, стояла вплотную к дороге, сжимая в руках кожаную сумочку. Казалось, она была полностью увлечена происходящим на экране, но одного долгого взгляда было достаточно, чтобы заметить не укладывающуюся в голове деталь.

К ручке сумки была привязана крепкая веревка, сползающая к земле и уходящая куда-то в траву. Девушка словно не замечала лишнего «украшения», и даже слабое натяжение не заставило ее повернуть голову. Взгляд Кристиан непроизвольно проследил за веревкой, дальше в парк, и именно тогда она заметила двух мужчин, внимательно наблюдающих за девушкой из тени парка.

Ноги сами понесли ее вперед, но еще до того, как тяжелые ботинки коснулись поверхности трассы, раздался рев мотора.

Мотоцикл, проезжающий мимо, в несколько раз увеличил свою скорость. Девушка испуганно вскинула голову, и встречный поток воздуха поднял ее волосы. Кристиан будто видела все в замедленном кадре – резко вскинутая рука Марселло, бросающегося к дороге, мотоциклиста, хватающего сумочку, тонкие бледные пальцы, отпускающие ручку. А после – осознание неминуемого.

Веревка стремительно натянулась – привязанная вторым концом к дереву, она вырвала мотоциклиста из седла, словно восковую куклу, лёгкую, безвольную. Он пролетел несколько метров, прежде чем с хрустом ударился о проезжую часть; инерция протащила его по асфальту, раздирая одежду и кожу, но крик его заглушил грохот разлетающегося вдребезги мотоцикла, после потери управления врезавшегося в дерево.

Марселло очнулся первым и ринулся вперёд, но мужчины оказались быстрее. Не обращая внимания на сумку, уже давно вылетевшую из рук вора, они подлетели к нему, начиная избивать его ногами. Изодранный в кровь, со сломанными костями, у него не было сил даже на то, чтобы кричать, и лишь кровавые сгустки вылетали из его рта на асфальт.

– Именем закона, остановитесь!

Марселло шагнул было вперед, но Даниэль вдруг положил руку ему на плечо, останавливая.

– Не лезь. Это местное правосудие. Они делают, что считают должным.

– Правосудие?! Да они его сейчас убьют!

– Он нарушил закон. Они поймали его, а значит, он уже в их власти. Не лезь, а то сам огребешь. Это не столица, тут никто на твой значок смотреть не будет.

Впервые голос Даниэля звучал так жестко. Кристиан знала – они действительно сейчас находились не на своей территории, и все же…

– Мне не нужно, чтобы они на мой значок смотрели, они у меня сейчас все за решеткой окажутся!

Оттолкнув Даниэля, Марселло широким шагом пересек дорогу, на ходу вытаскивая удостоверение. Кажется, мужчины сразу заметили его; по крайней мере, они прекратили избиение и повернулись к нему.

– Даниэль… – тихо пробормотала Кристиан, незаметно вытаскивая пистолет. – Скорую вызывай. И ту девушку из аптеки.

– Угу, – Рио кивнул и мрачно покачал головой. – Ой, дурак…

– Это полиция! Немедленно прекратите!

Марселло уже достиг своей цели, яростно размахивая значком. Один из парней внимательно оглядел его с головы до ног, а затем осклабился.

– Полиция? Вы попутали что-то. Это он преступник. Вон, дамочку обокрасть пытался.

– То, что вы делаете, недопустимо законом! Это угроза жизни, нанесение тяжких телесных повреждений, порча имущества, в конце концов! Вы последуете за мной в участок, немедленно.

– Участок? Коп, ты рехнулся? Это он бабе сумку из рук вырвал, не мы.

– Я уже перечислил, по каким основаниям собираюсь вас задержать. Если вы будете сопротивляться закону…

Кристиан медленно сжала руку на холодной рукояти. Даже в стране вечного солнца кончики ее пальцев неизменно морозило одно прикосновение к этому оружию смерти. Слишком… многое было с ним связано.

И все-таки она должна смириться. Это ее оружие – и оно останется с ней до самой смерти.

– То есть вот она, наша доблестная полиция? Воров защищает, а нормальных парней за решетку? Не, это мы тебе сейчас правосудие покажем. Наше, местное.

Один из них закатил рукав, обнажив руку, покрытую татуировками до самого плеча. Костяшки пальцев, сжатых в кулак, были покрыты застарелыми шрамами, и за секунду до того, как они снова окропились бы кровью…

Грянул гром.

Мерзкий, ненавистный звук – звук, которым она постепенно училась управлять. Звук выстрела, выпущенного в безоблачное небо.

– Это был предупреждающий. Убирайтесь, или покажу вам свое правосудие.

Ее голосом можно было резать металл, она не позволила ни единой ноте выдать свое бешено бьющееся сердце.

Она больше не будет пленницей собственных страхов. Оружие в руках – ее защита, а не угроза.

Мужчины с ужасом уставились на пистолет, затем друг на друга; легкий кивок, и они бросились врассыпную. Кристиан не собиралась их догонять, сейчас было важно помочь пострадавшему. Девушки с сумкой уже давно не было видно – скорее всего, она сбежала, еще только услышав слово «полиция».

– Говорил же, огребешь, – пробурчал Даниэль, подходя к Марселло. Тот не пострадал; более того, по его лицу уже расплывалось яростное желание прочитать Кристиан лекцию по превышению своих полномочий, но капитан лишь отодвинула его в сторону, присев рядом с незадачливым вором.

– Когда будет скорая? – она посмотрела на напарника.

– Через час, как обычно. Энид уже спешит сюда.

Лежащий на земле мужчина протяжно застонал, и Кристиан вновь обернулась к нему.

– Ты как?

– Да уж не очень…

Он слабо засмеялся. Значит, жить будет.

– Что делать-то с ним будем? – Даниэлю явно не нравилась вся эта затея. Он нервно озирался по сторонам, словно опасаясь, что недавние борцы за справедливость приведут подмогу.

– Пока в больницу. Потом за решетку, естественно.

– Живете тут, как дикари… – Марселло все не мог прийти в себя. Он нервно ходил по тротуару, и пот мелкой струйкой стекал по его лбу.

– Пойми, это даже не наш участок, – Даниэль развел руками. – Это их территория, и они устанавливают правила, как считают нужным. И даже отлавливают преступников… Своими методами.

Подошедшая сзади девушка не дала Марселло право на последнее слово. Одетая в неброское хлопчатобумажное платье, она одним привычным движением заколола густые каштановые волосы и присела рядом с пострадавшим, замеряя пульс.

– Энид? – на всякий случай уточнила Кристиан.

Девушка кивнула, не отрывая взгляда от мужчины.

– Да, Энид Фиост. Боюсь, наше знакомство придется немного отложить – до приезда скорой.

У нее был тихий, но поставленный голос человека, разбирающегося в своем деле. Она мгновенно ушла в работу, как будто вокруг больше ничего не существовало.

Обработав полученные при аварии ссадины и вколов обезболивающее, она наложила тугую повязку, обвязав грудь мужчины широким бинтом. «Вдыхай», «выдыхай» – ее четкие команды разносились в воздухе с каждым витком бинта, и Кристиан словно сама невольно начала подчиняться ее уверенному голосу.

Закончив с повязкой, Энид вместе с Даниэлем осторожно подложили под пострадавшего широкий кусок картона, и девушка аккуратно зафиксировала тело. Под голову она положила небольшой валик, тщательно следя за дыханием мужчины, а после закрепила и ее. Каждое действие было выверенным и быстрым – не прошло и пятнадцати минут, как все было готово.

Однако Энид не отходила от мужчины до самого приезда скорой, тихо спрашивая у него что-то. Возможно, она пыталась выяснить его состояние, а возможно, просто пыталась поддерживать его сознание разговорами. После того, как неудачливого вора увезли на скорой вместе с Марселло, вызвавшегося сопровождающим, девушка наконец повернулась к ним.

– Я не видела вас раньше в городе. Вы?..

– Кристиан Тайлер. Я из другой страны, Датхеттона. Расследую дело об исчезновении Филиппо Витале.

– Филиппо? – она явно опешила. – Я думала, полиция больше этим не занимается.

– Вы знали его?

– Я… Да, мы с Филиппо были знакомы. С другой стороны, я знаю почти всех в городе, профессия обязывает. А тот молодой человек?..

– Тоже приглашенный специалист, из столицы.

– За Филиппо и правда серьезно взялись… Это не может не радовать, – она скромно улыбнулась.

– Выходит, вы единственный медицинский работник в городе.

– Сказать по правде, я даже не медицинский работник. По закону люди с фармацевтическим образованием не имеют права даже на работу медсестрой. Но… вы понимаете. Приходится.

– Неужели в туристическом городе все настолько плохо с медициной?

– Этот город, Алькелано… Люди приезжают сюда, чтобы пожить подальше от цивилизации. Неудивительно, что здесь нет никого, кроме меня.

– Венена еще, – вмешался Даниэль. – Я у нее лечусь обычно.

– Венена… – спокойное лицо Энид слегка исказилось. – Да. Кто-то предпочитает Венену.

Казалось, она хотела добавить еще что-то, но промолчала. Подобное отношение к потенциальной конкурентке не показалось Кристиан необычным. Нужно будет познакомиться с этой Вененой – она явно пользуется доверием у определенной части населения.

– Что ж, если я здесь больше не нужна…

Энид неуверенно отряхнула платье.

– Постойте. У вас есть какие-то предположения о том, что случилось с Филиппо?

– Ох, если бы были… – она опустила голову, и вырвавшаяся из заколки прядь заслонила ее лицо. – Я бы давно сообщила в полицию. До свидания.

Она зашагала прочь, прижимая к себе чемоданчик с медицинскими принадлежностями.

– Даниэль… – позвала Кристиан, не оборачиваясь. – А почему ты предпочитаешь лечиться у Венены?

– Еще моя бабка у нее лечилась, Венена роды у нее принимала. Родителей через всю их жизнь провела. Вот и я теперь.

– Это сколько же ей?

– Явно старше седьмого десятка. Но бабуля шустрая, ничего не скажешь. Точно в медицине смыслит. А Энид…

Он замешкался.

– Ну, молодая она совсем. Веры в нее особо нет. Да и не из местных она – это и по имени понятно.

– Она переехала откуда-то?

– Иммигрировала к нам полгода назад, сначала с мужем в столице жила, но потом они вроде развелись, и она с детьми приехала сюда. Может, Марселло их знал? Хотя это же столица – не город, а муравейник.

– У нее есть дети?

– Да, сынишки. Вроде год им или два.

Кристиан посмотрела в сторону, чувствуя, как вновь сжимаются легкие. Словно это дело создано для того, чтобы давить на ее больные мозоли. Или просто она сама – уже одна сплошная больная мозоль.

Нельзя было сказать, что она слишком стара, чтобы заводить детей – в нынешнее время их заводят и в гораздо более старшем возрасте. Но едва ли с ее приверженностью работе она смогла бы уделять ребенку столько времени, сколько он заслуживает; кроме того, они ни разу еще не говорили на эту тему с сержантом, и почему-то капитан была уверена, что он вряд ли мечтает о детях.

Но более того, эта тема всегда заставляла ее… вспоминать. Обезумевшее лицо человека, которого она когда-то посмела в глубине собственной души назвать своим сыном, вновь всплыло перед внутренним взором. Если бы только память можно было спалить очистительным огнем, она бы не колеблясь это сделала.

– Марселло потребуется время на оформление документов, – голос Даниэля вывел ее из прострации. – Думаю, пока мы можем попытаться выяснить у Рауля что-то насчет завещания. Может быть, он что-нибудь знает.

– Если и знает, то вряд ли скажет. Хотя сейчас для нас важно как минимум узнать, почему наличие такого документа утаили от полиции.

– Все лучше, чем на месте топтаться.

Офис Филиппо, а ныне место обитания Рауля Джермайля, находился в центре города, недалеко от отеля «Парадайз», где обосновалась Кристиан. Небольшой садик с тропическими цветами обрамлял потрескавшуюся входную лестницу, и когда тяжелый ботинок Кристиан опустился на последнюю ступеньку, отделяющую ее от белоснежной двери, из-под нее выскользнул отвалившийся камешек.

Молодая секретарша, сидевшая в приемной, подняла на вошедших взгляд и вздохнула с нескрываемым раздражением. Да уж, полиция стала частым гостем в этих стенах.

– Рауль на месте? – Даниэль не стал утруждать себя приветствиями.

– Да, я сообщу, что вы снова пришли.

Она нажала кнопку на приемнике и слегка приблизилась к микрофону.

– Господин Джермайль, тут Даниэль Рио. Да, и какая-то женщина.

Селектор, видимо, включенный на громкую связь, издал короткий писк, и низкий мужской голос наполнил приемную:

– Да, Сесиль. Я приму их в ближайшее время.

Кристиан словно током поразило. Она застыла на месте, чувствуя, как кислород застревает в гортани, царапая стенки. Сомнений быть не могло – именно этот голос она слышала на пляже. Этот человек угрожал кому-то прошлой ночью.

С трудом она заставила себя задышать вновь, и кровь снова прилила к ее побледневшему лицу. Если предыдущее дело чему-то и научило ее, так это не хвататься за ответы, которые кажутся очевидными. Все может быть гораздо глубже, чем ей кажется, и она не имеет права на ошибку. Они с сержантом Крайше прошли слишком долгий путь, чтобы позволить ей еще раз так ошибиться.

Дверь отворилась, и широкоплечий мужчина широким шагом направился к полицейским. Аккуратно причесанные черные волосы, короткая, придающая брутальности щетина, белоснежная рубашка с коротким рукавом, приятно контрастирующая с загорелой кожей – одетый с иголочки Рауль Джермайль, казалось, уже полностью вжился в новую должность. Он был хозяином в этом здании – об этом говорил каждый его шаг, каждое движение, размеренное, неторопливое.

– Давно не виделись, Даниэль. Кажется, ты заходил ко мне… вчера? – он повернулся к Кристиан, широко улыбнувшись. – Или ты сегодня ко мне по столь важному поводу, как знакомство с дамой?

– Кристиан Тайлер, приглашенный следователь из Датхеттона, – капитан протянула руку. Рауль кивнул, крепко пожав ее.

– Да, меня уже предупреждали, что вы приедете. Понятия не имею, как национальность влияет на способность разыскивать людей, но, если Филиппо вернется, буду только рад. Дел здесь невпроворот, Даниэль, не в первый раз говорю тебе это.

Рауль демонстративно покрутил тяжелые наручные часы. Дорогие.

– Мы ненадолго, Рауль. Хотели лишь узнать, как так, два месяца разыскиваем Филиппо, и ни одна собака нам не намекнула, что у него было завещание.

Рауль нахмурился, перестав крутить часы.

– Думаю, нам стоит пройти в мой кабинет. Ненадолго, как вы говорите.

Мужчина провел их в просторный офис и сел за стол. Обстановка была простая – но от того не менее элегантная.

Рауль помолчал немного, а затем посмотрел на стоявшего перед ним капрала. Даниэль не удосужился даже сесть.

– Я ничего не знаю о завещании. Ему рановато в таком возрасте его писать. Может, и было, конечно, но не со мной ему об этом разговаривать, – мистер Джермайль отвел взгляд в сторону, еще сильнее хмурясь. – Хочешь верь, хочешь нет, но о многих делах Филиппо я не имел ни малейшего понятия.

– Ты, конечно, зубы-то мастер заговаривать, Рауль, да только ты главный подозреваемый, и прекрасно это знаешь, – голос Даниэля стал до странного низкий и глухой. – И нам птичка напела, что в этом завещании ты наследуешь весь бизнес.

– Что?

Изумление Рауля казалось искренним. Даниэль отошел на шаг, смерив его холодным взглядом с ног до головы.

– Можешь притворяться, что не знал. Может быть, ты и правда не знал. Но если Филиппо пропал по твоей вине, тебе придется взглянуть в глаза тому факту, что ты предал человека, который был готов отдать тебе все.

Рауль стойко выдержал его взгляд.

– Даниэль, я знаю, как ты хочешь найти Филиппо. Мы все хотим. Но я не позволю тебе так со мной обращаться, – он обернулся к Кристиан и, словно извиняясь, улыбнулся. – Я понимаю, вы хотели бы побеседовать со мной лично, но надеюсь, вы удовлетворитесь аудиозаписями допросов в базе полиции. Слишком много дел. Приятно было познакомиться.

Когда они вышли на улицу, Кристиан многозначительно уставилась на Даниэля. Но то ли на него абсолютно не действовал фирменный «я-жду-объяснений» взгляд капитана, то ли он специально ее игнорировал, поэтому вопрос пришлось задать:

– Ты говорил с ним довольно… фамильярно. Он подозреваемый, но еще ничего не доказано.

Даниэль раздраженно повел плечом, словно сбрасывая невидимый груз.

– Не стоит вестись на его вежливость и идеальный вид. Он ужасный человек, Кристиан. Из тех, кто правда мог сделать что-то с Филиппо.

Кристиан промолчала. Слова, услышанные вчера на пляже, эхом прозвенели внутри ее головы.

Вечером, сидя в номере, она прослушивала записи допросов Рауля Джермайля. Тембр, тон, особенность произношения букв – он словно надавливал на твердые согласные – все совпадало.

Кристиан выключила запись. Ей нужно отвлечься.

Несколько длинных гудков, и трубку на другом конце земного шара сняли. Вечно жизнерадостный голос заструился по комнате, и женщина неосознанно улыбнулась.

– Капитан, наконец-то вы позвонили! Я уже успел соскучиться.

– Прошел всего один день, Фледель.

– На работе я привык видеть вас каждый день. Мое сердце страдает без ваших бесконечных нотаций о моих опозданиях!

– Не драматизируйте. Уверена, Бретт может отчитать вас не хуже меня.

– Это и в половину не так страшно, как ваш молчаливый взгляд, – совершенно серьезно заявил он, стараясь не рассмеяться. – Как там ваши дела? Вы сходили на пляж?

Кристиан устремила взгляд в окно, туда, где виднелось темневшее в вечерних сумерках море.

– Сходила, но…

– В чем дело? Водичка слишком прохладная?

– Да нет… Кажется, я услышала что-то, что не предназначалось для моих ушей.

– Ни одной приличной мысли.

– Сержант! – она возмущённо уставилась на трубку, словно он мог почувствовать ее взгляд. – Нет, это касается дела. Рауль Джермайль – главный подозреваемый и правая рука Филиппо – угрожал кому-то ночью на пляже.

– Вы уверены?

– Это точно был его голос. Ошибки быть не может.

– Вы знаете, с кем он говорил?

– Нет. Я даже не знаю, о чем они говорили. И знаете, сержант, это самое худшее. Кажется, будто все очевидно, но… У меня нет никаких подробностей. Никаких гарантий. И если я допущу такую же ошибку, как совершила с вами, и обвиню его по обрывкам разговора, который подслушала во время визита на море…

– Я понимаю. И все же приглядывайте за ним. Одно дело информация о моем понижении, и совсем другое – прямая угроза, услышанная конкретно от него.

– Я знаю.

– Не нравится мне все это… Надеюсь, вы в безопасности.

– Я могу за себя постоять, сержант.

– Охотно верю. И все же звоните мне каждый день. Люблю вас.

Короткий писк, возвещающий об окончании звонка. Сегодня было гораздо прохладнее, чем вчера, но едва ли Кристиан могла это заметить – так сильно горели ее щеки.

Дорогой дневник!

Говорят, бабочка, взмахнувшая крыльями у цветка на твоей террасе, способна вызвать торнадо на другом конце земного шара. Так же и неверно сказанное слово может ранить не хуже ножа, и в конечном итоге привести к непредсказуемым последствиям.

Но виновата ли бабочка в смертях тысяч жертв, в разрушенных жизнях людей, оставшихся без дома вследствие торнадо? Не думаю, что найдется кто-то, готовый обвинить ее.

Так разве виноват человек, своими неосторожными словами запустивший цепочку событий, приведших к ужасу, сравнимому с торнадо? Многие скажут, что да. Но отчего же? Возможно, это связано с волей. Ведь бабочка не вольна перестать махать крыльями, или же, по крайней мере, менее вольна, чем человек, не вовремя раскрывший рот. Один философ считал, что человек виновен самим фактом возможности свободы, что возможность выбора, теоретически способного привести к ужасным последствиям, уже делает его виновным. Разве не кажется это утверждение таким же максималистичным, как и попытка полностью снять с себя ответственность за события, случившиеся вследствие твоего выбора? Вероятно, истина лежит где-то посередине.

Так в какой же момент бабочка становится виновна в чужой смерти?

Зита Рарико тщательно мылила окно, когда Кристиан вышла из номера. Рука женщины замерла на покрытом разводами стекле, и она обернулась.

– Освоились уже?

– Да, спасибо.

– Город небольшой, скоро уже все улицы запомните.

– Насчет этого… – Кристиан кивнула, вспомнив об одном человеке, с которым собиралась побеседовать. – Вы не знаете, где живет знахарка Венена?

– Венена? А то.

Зита не стала спрашивать, какое отношение это имеет к делу. Она просто обтерла руки об юбку, выпрямилась и заглянула в протянутый капитаном навигатор.

– Вот тут, на краю города. У нее частный дом, вы сразу увидите. Он стоит в стороне.

Кристиан поблагодарила Зиту и вышла на улицу. Переходя через безлюдную мощенную улочку, она отправила Даниэлю сообщение, что сегодня придет попозже. Едва ли разговор с Вененой затянется надолго, так что к полудню она будет уже в участке.

Ее отношение к народной медицине было довольно предвзятым. Относительная «безопасность» и «естественность» знахарских методов всегда ассоциировалась у Кристиан с «неэффективностью», а советы по использованию отваров, медитаций и ароматерапии – лишь с тем, что человек никогда не сталкивался с тяжелыми формами различных заболеваний. Капитан больше доверяла лекарствам с доказанной эффективностью, годами исследований и явным влиянием на человеческий организм.

Впрочем, она замечала за собой и другую крайность – порой ей казалось, что любую проблему со здоровьем можно решить правильно подобранным химическим соединением. Кристиан была из тех, кто предпочитал выпить горсть таблеток, а не элементарно выспаться. Даже с последним у нее были постоянные проблемы – женщина крепко сидела на седативных, и ни один человек в мире не мог бы доказать ей, что пакетик лаванды под головой поможет ей лучше, чем привычная пилюля на ночь.

Чем дальше Кристиан отходила от центра города, тем чаще ей попадались частные домики с небольшими огородами. Венена жила в противоположной стороне от дендрологического парка, в той части города, где раскинулось иссушенное поле.

Ее дом действительно было найти несложно. Деревянные стены были покрыты странными символами, обожженными до черноты, а на двери висели плетенные амулеты. Кристиан прошла между засаженных травами грядок и постучала в грубый косяк.

– Входи.

Низкий женский голос раздался откуда-то из глубины дома. Хозяйка не стала ни спрашивать, кто пришел к ней, ни пытаться взглянуть на непрошенную гостью.

Кристиан открыла дверь. Затхлый запах трав обдал ее едва уловимой волной, и она шагнула в темноту дома. В дальней комнате были зажжены свечи, и пламя отбрасывало на стены пляшущие отсветы.

Взгляд сразу зацепился за развешенные повсюду обереги. Возникало ощущение, будто живущий здесь человек пытается найти защиту в оккультных знаниях разных культур – ловцы снов висели рядом с южными масками, душистые благовония лежали подле камней с вырезанными на них рунами, характерными для древних воителей хладных берегов. Яркие подушки с многочисленными кислотными узорами валялись вокруг спирального ковра с шаром для предсказаний, а значит, Венена была для местных жителей не только знахаркой. Наверняка ее сопутствующие услуги пользовались популярностью у суеверных коркантцев.

Кристиан не верила в экстрасенсорные способности. В этом вопросе для нее не существовало ни единого сомнения – каждый, кто заявлял, что может видеть будущее, связан с миром духом или нечто подобное, либо врал слишком доверчивому окружению, либо самому себе. Единственная ценность, которую представляли ведуньи, это культурное наследие своих стран. И сейчас капитан словно смотрела на сборную солянку из этих наследий.

На стене белым пятном мерцала одна из масок, которую показал ей Флорис во время экскурсии. Посмертная.

– Ты не больна.

Голос, раздавшийся из дальней комнаты, медленно принял очертания темной фигуры. Освещенная сзади пляшущим пламенем, она казалась практически демонической.

– Венена?

– Так меня называют те, кто ищет излечения. Но ты не одна из них.

– Я капитан полиции Кристиан Тайлер. Расследую исчезновение Филиппо Витале, и хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Филиппо? Не думаю, что я могу помочь тебе. Он не доверял моим способностям.

– У вас были напряженные отношения?

– Нет. Просто он не отсюда. Он не понимает наших обычаев. Не знает традиций. Не знает, что наша земля принимает, а что нет.

Она посмотрела на маску, висящую на стене, а затем вдруг уставилась на Кристиан – и, даже не видя ее глаза, капитан почувствовала тяжесть взгляда.

– Я вижу в тебе ту же темную страсть, что погубила Филиппо. Лес пришел за ним, он же явится и за тобой.

– Подождите… Вы что-то знаете о судьбе Филиппо?

Кристиан неосознанно шагнула вперед, и привыкшие к темноте глаза вырвали облик Венены из тьмы. Тяжелые многослойные одежды, несмотря на жуткую жару, покрывали все ее тело, и яркие лоскутные юбки разлетались от сквозняка. Амулеты, такие же, как на стенах и полках, увешивали ее шею и руки; она была чудовищно стара, но в то же время статна. Кожа была темной, но волосы сверкали белым снегом, лишь подчеркивая расплывшееся вместо одного из глаз бельмо. Венена косила – но даже это придавало ей ведьминский облик.

– Филиппо шагнул за грань, из-за которой уже не возвращаются прежним, – Венена словно сверлила Кристиан своим цепким взглядом. – Хищник почуял его. Судьба Витале была предрешена.

– Что вы имеете в виду? О чем вы… говорите?

Кристиан чувствовала себя героиней дешевого ужастика – шипящий голос Венены и атмосфера ее странного темного дома лишь подчеркивали это ощущение. Все это было до абсурдного смешным, и в то же время капитан зачем-то прокручивала слова знахарки снова и снова, силясь найти в них смысл.

– Ты тоже была за этой гранью. Именно поэтому ты сможешь найти Филиппо.

Кристиан нахмурилась, сжимая кулаки. Нет, черт возьми, ей не нужны иносказания и намеки. Она должна выяснить правду.

– Госпожа Венена, если знаете хоть что-то, что может помочь следствию, вы обязаны это сообщить. Речь идет о жизни человека. Мне не нужны ваши… спиритические сеансы или чем вы там занимаетесь, – в ее голосе проскользнула нотка раздражения.

Венена задумалась, и на мгновение Кристиан показалось, что ее просто выкинут вон. Но старуха вдруг сжала губы и слегка подалась вперед:

– Я не могу ничего сказать. Хищник рядом.

– Хищник?

– Он идет по пятам. Я видела его тень в своих снах, – Венена зашипела еще тише, словно боясь, что ее услышат. – Я не буду рисковать. Я нужна этому городу, нужна людям, которые доверяют мне. Я не хочу привлекать гнев лесов. Я еще не заходила за грань, и он не тронет меня. Но если он решит, что я заодно с тобой… Нет… Нет-нет-нет-нет. Я ничего не знаю.

Последние слова Венена произнесла быстро, словно в горячке. Ее единственный живой глаз выражал ужас, и Кристиан медленно кивнула.

– То есть вы утверждаете, что видели образ… хищника, и уверены, что он причастен к исчезновению Витале.

– Он волк. Чистильщик леса. И забрал он его из-за грязи… Грязи, которой помечена и ты.

Кристиан неосознанно бросила взгляд на свои ботинки, а затем подняла глаза, вновь столкнувшись взглядом с Вененой.

– Держись подальше от леса. Это древнее, древнее место, и оно не терпит в себе грязи.

– Вы… уверены, что не можете сказать что-то более конкретное?

– Разве тебе недостаточно слов человека, который может заглянуть в суть вещей? Мои глаза уже не видят, как раньше, но я сказала тебе все, что видит мое сердце.

Женщина вдруг развернулась и скрылась в комнате со свечами. Спустя минуту она вернулась с пучком трав.

– Всегда держи это при себе. Тогда хищник не почует твоего запаха, и ты будешь в безопасности.

– Я не…

Не успела Кристиан возразить, как ей уже всучили пучок. Даже сквозь коктейль ароматов, витающих в доме знахарки, она чувствовала горький запах врученных ей трав.

– Иди же. Я буду молиться за тебя.

Поняв, что от знахарки она большего не добьется, Кристиан вышла на улицу. Свежий воздух наполнил ее легкие, выветривая душный смрад благовоний.

Капитан обернулась. За домом виднелась испепеленная солнцем равнина. Словно Венена специально выбрала это место – как можно дальше от раскинувших кроны деревьев.

Филиппо исчез рядом с лесом. Остановил машину, вышел и словно растворился. У знахарки разыгралось воображение или она действительно знает что-то конкретное?

Шагая к автобусной остановке, откуда она могла попасть в полицейский участок, капитан вдруг осознала, что все еще держит пучок трав. Его горький запах пропитал вспотевшую от жары руку, и Кристиан с отвращением посмотрела на зелено-коричневые веточки.

Хищник, который придет за ней, если она не будет носить с собой этот сухостой? Чушь.

Кристиан без колебаний выкинула пучок в ближайшую урну.

– Несколько часов я его оформлял. Он и на жалость давил, и взятку предлагал. Нет уж, ответит по всей строгости. Найти бы ещё ту банду…

Когда Кристиан наконец доехала до участка, Марселло был уже там. Услышав скрип входной двери, он обернулся, и привычное раздраженное выражение вновь расплылось по его лицу:

– Явилась не запылилась. И где ты была все это время?

– Допрашивала Венену, – Кристиан бросила сумку на диван для посетителей, садясь рядом.

– Венену? – Даниэль в полной растерянности повернулся к ней. – А она тут причем?

– Подумала, что она может что-то знать, так как пользуется авторитетом у местных.

– Насколько мне удалось узнать, Филиппо лечился в столичной клинике, он приезжал туда на ежегодные плановые обследования, – Марселло внимательно разглядывал свои ногти. – А значит, он предпочитал настоящую медицину всем этим шарлатанским штучкам. Ты снова потратила время впустую.

– Подожди, – Даниэль внимательно посмотрел на Кристиан. – Венена очень мудрая женщина. Тебе ведь наверняка удалось у нее что-то выяснить, да?

Кристиан замешкалась. Марселло был прав – она не узнала ничего, кроме мрачных предсказаний, не имеющих никакого отношения к действительности.

Не было никакого смысла пересказывать им бредни старухи.

– …Нет. Я ничего не узнала у нее.

– Зато я узнал предостаточно, пока возился с этим мотоциклистом. Начиная с того, что все записи о болезнях Витале – конфиденциальные, разумеется – хранятся в частной столичной клинике, заканчивая списком мест, где он предпочитал проводить сделки. Похоже, Филиппо был убежден, что за бокалом вина с тарелкой омаров решения принимаются охотнее. Ему особенно нравился один дорогой ресторан, «Марина», что в центре города. Туда он и водил своих клиентов.

– Думаешь, персонал может что-то знать?

– Возможно. Как минимум, нужно выяснить, как давно он там не появляется. Вдруг он пропал сразу после беседы с каким-то из партнеров, которому не понравилось его решение.

– Звучит логично, – Кристиан не стала спорить с Марселло. Личная неприязнь не должна стоять выше здравого смысла. – Еще я хочу все-таки допросить Рауля. Записей допросов двухмесячной давности недостаточно.

– Можешь совместить приятное… полезное с полезным, – поправился Даниэль. – Пригласи его в этот ресторан. Не думаю, что он откажется, да и не удивлюсь, если вино и общение с дамой развяжет ему язык.

– Не сказать, что я в восторге от этой идеи.

– Просто держи дистанцию, – нахмурился Марселло. – Пусть помнит, что это допрос, а не свидание.

– А что будете делать вы?

– Пообщаюсь с Энид, – откликнулся Марселло. – Если Филиппо был болен, то лекарства он закупал у нее. Она кажется довольно мягкой личностью, и, думаю, не будет сковывать нас политикой конфиденциальности, как более крупные компании.

– А ты, Даниэль?

– Наверное, попробую надавить на нотариуса. Его мы еще толком не допрашивали – когда мы с отрядом занимались этим делом, никто и не знал, что у Витале было завещание.

– Отлично. Тайлер, отправишься в «Марину», – Марселло вручил ей вырванный из блокнота листок. – Телефон Рауля есть в деле.

– Да, помню.

Кристиан не привыкла вести дела таким образом. Маленькая допросная на втором этаже полицейского участка № 5 была для нее гораздо привычнее роскошного ресторана. Но Даниэль был прав – возможно, в неформальной обстановке Рауль легче пойдет на контакт.

Именно поэтому, глядя в одну из уличных витрин и поправляя воротник легкой рубашки, она держала возле уха телефон и слушала долгие гудки. Лишь бы только у этого заведения не было строгого дресс-кода – в небольшом чемодане, взятом с собой в путешествие, не было подходящей одежды.

– Алло?

– Здравствуйте, Рауль, это Кристиан Тайлер, приглашенный следователь из Датхеттона. Я бы хотела поговорить с вами.

– Здравствуйте, Кристиан. Послушайте, я понимаю ваше рвение, но у меня действительно много работы.

– Мы можем встретиться после вашей работы. Что вы думаете об встрече в ресторане… – она припомнила название. – В ресторане «Марина»?

Черт, как двусмысленно это все звучит. Секундное молчание растянулось в пространстве, как мышцы на дыбе.

– Встреча в ресторане? – кажется, с другой стороны трубки послышался смешок. – Почему бы и нет, собственно. Мне заехать за вами?

– Нет, не стоит. Я подожду вас там в назначенное время.

– Что ж, как вам будет удобно. Я освобожусь в семь.

Попрощавшись с Раулем, капитан бросила взгляд на часы. У нее есть еще несколько часов в запасе.

Взяв в участке машину, она выехала на главную трассу. Что-то в словах Венены разбередило ее душу. Что-то, о чем она не хотела думать. Именно поэтому она абстрагировалась от своих мыслей, и лишь смотрела на дорогу, будто кроме нее ничего не существовало на этом свете.

Тормоза неприятно взвизгнули, пытаясь сопротивляться силам инерции. Совершенно непримечательный отрезок лесной дороги – но именно здесь пропал Филиппо Витале.

В прошлый раз у нее было так много времени. Но сейчас она осмотрит это место еще раз – так, как подсказывает ей чутье.

Как подсказывают худшие из воспоминаний.

Пройдя вдоль леса, она тщательно изучила все ближайшие кусты. В прошлый раз она не ошиблась – ни единой треснувшей веточки, указывающей на то, что кто-то входил в лес, ни единой тропинки. Почему же Филиппо остановился именно здесь? Его ждали?

Она еще раз прошла вдоль леса и нерешительно ступила с асфальта на обочину. Свежие листья зашуршали под ее ногами. Кристиан опустила взгляд.

В картине раскинувшейся во все стороны зелени они казались абсолютно естественными. И все же их не должно было быть здесь. Она знала это лучше других. Знала, потому что точно так же заметала следы.

Опустившись на колени, она отбросила листья в сторону. Землю под ее ногами испещрял длинный след от автомобильных шин.

Судорожно вытащив телефон, капитан быстро просмотрела фотографии дела. Здесь стояла машина Филиппо до того, как ее забрал эвакуатор.

Это были не просто следы от машины. Это был тормозной путь – такой, как если бы ему пришлось экстренно жать на педаль, и машина просто не справлялась со скоростью остановки.

Он не припарковался на обочине. Что-то заставило его остановиться – резко, непредвиденно. И нашлись люди, которым было невыгодно, чтобы об этом кто-то узнал.

Сделав снимки находки, Кристиан еще несколько раз осмотрела место преступления, но тщетно. Не было ни следов драки, ни крови. Лес застыл, не потревоженный ничьим присутствием, и стоящие бесконечной стеной кустарники покачивались на ветру.

Капитан села в машину, заводя мотор. До ужина оставалось два часа.

– Простите, мне нельзя разговаривать с посетителями…

– Надеюсь, это покроет возможные неприятности, – Кристиан вытащила несколько купюр из бумажника. – Я не займу у вас много времени.

Официантка неуверенно кивнула и отложила блокнотик с заказами.

– Присядьте, – капитан указала на стул напротив. Она приехала в ресторан «Марина» заранее, чтобы попытаться выяснить что-то у персонала, и эта хрупкая девушка в строгой униформе показалась ей идеальной жертвой.

– Правилами нашего заведения нам запрещено садиться за столы.

– Что ж… хорошо, – Кристиан вновь тоскливо вспомнила допросную на втором этаже, где ты всегда находился на одном уровне с собеседником. – Я хотела бы узнать, когда и с кем вы в последний раз видели Филиппо Витале.

– Филиппо? – в глазах девушки сверкнула искра. – Он ведь пропал, да? Вы из полиции?

– Да, приглашенный следователь. Я слышала, он часто обедал у вас.

– Да, да. Мы его все уже запомнили. Всегда давал хорошие чаевые, – девушка улыбнулась, взглянув на блокнот, куда спрятала деньги. – Обычно сидел вон за тем столиком, у окна.

Она показала на угловой стол с диваном, откуда открывался шикарный вид на море. Не зря ресторан назывался «Марина» – расположенный на набережной, в двух шагах от пляжа, он был известен лучшими блюдами из морепродуктов в городе. Кристиан уже успела заглянуть в меню – неизвестные названия яств были выведены изящным шрифтом прямо рядом с фотографиями морских гадов, на которых капитан и смотреть не была готова, не то что принимать внутрь.

– Так вы не помните, с кем он последний раз приходил?

– Я… Не совсем уверена, но кажется, это был кто-то из строительной коллегии. Филиппо хотел построить еще один отель, об этом весь город знал. Ну, вы понимаете, приток рабочих мест… Может, мне не пришлось бы больше здесь работать.

– Или еще кто-то?

– В основном, мне кажется, это были переговоры касательно отеля. Ну, еще он приходил с господином Джермайлем – они часто здесь бывали. Но больше я никого не припомню. Наверное, в то время господина Витале интересовали только строительные дела – все-таки это действительно был огромный проект.

Девушка обернулась, поймав взгляд кого-то из персонала.

– Простите, мне правда пора…

– Если вам будет, что сказать, позвоните по этому телефону, – Кристиан быстро написала свой номер на салфетке.

– Да, конечно, – официантка вложила салфетку в блокнот и вдруг замешкалась, словно неуверенность вдруг охватила ее разум. – Я не знаю, имеет ли это отношение к делу…

– В нашей работе не бывает ненужной информации.

– Дело в том, что я недавно видела здесь… Госпожу Джину Витале.

– Джину?

– Да. Она пришла с Кольдо Масси, местным нотариусом. Мне показалось, что они были… достаточно близки.

– Вот как… – новая информация несколько выбила капитана из колеи. С другой стороны, это объясняло, откуда Джина знает подробности завещания.

– Это показалось мне странным, если честно. Возможно, я лишнего надумала, но они улыбались друг другу. Совсем не деловой улыбкой… Ох, простите! Мне правда пора бежать. Вы ничего не закажете?

– Пока нет. Я жду здесь кое-кого.

– О, конечно. Приятного вам вечера!

Кристиан взглянула на наручные часы. Было почти семь.

Рауля не пришлось долго ждать. Войдя в ресторан, он сразу заметил капитана, и улыбка разрезала пополам его волевую челюсть. Когда он подошел к ее столику, Кристиан обдало тяжелой волной одеколона.

– Вас оказалось несложно найти, – без лишних приветствий он присел напротив. – Вы довольно сильно выделяетесь в толпе.

– Не уверена, что в хорошем ключе.

– Вы не боитесь не соответствовать ожиданиям. Мне нравится это в людях. Вы уже заказали себе что-нибудь?

– Нет. Сказать по правде, я здесь исключительно ради рассле…

– Приехать в Корканте и не попробовать местное вино – смертный грех. Не волнуйтесь, я хорошо знаю местное меню. Вино здесь хорошее, и я знаю, какое именно вы просто обязаны продегустировать.

– Господин Джермайль, пусть формально это встреча, мы оба понимаем, что это допрос.

– Меня ни в чем не обвиняют.

– Я и не пытаюсь вас обвинить. Я хочу допросить вас как свидетеля.

– Разве не хватит уже этих допросов?.. Впрочем, я и так знаю ответ, – он усмехнулся и поднял руку, подзывая официантку. – Нам, пожалуйста, одну бутылку Фантасмагории и королевские креветками на углях с соусом из манго и личи. Две порции. Разговор, похоже, будет долгий.

Девушка кивнула и быстро удалилась. Рауль, вытащив из портфеля антисептик и лениво протерев руки, вновь обратил взгляд на капитана.

– Естественно, я за все заплачу.

– Это я пригласила вас сюда.

– А, дама с характером, – он улыбнулся. – Что ж, и вы хотели узнать у меня немного подробностей о Филиппо. Так что если хотите, чтобы я был сговорчивее, придется вам согласиться на мой маленький каприз и позволить мне заплатить.

Кристиан скрипнула зубами. Сейчас не время спорить.

– Так что вы хотели узнать? – Рауль понял, что выиграл в этом раунде.

– Это касается строительства нового отеля.

В глазах Рауля на мгновение мелькнула черная тень.

– «Елена Плаза», да. Он имеет какое-то отношение к пропаже Филиппо?

– Нам удалось выяснить, что строительная коллегия изначально не одобряла постройку. Вы что-то знаете об этом?

– Кажется, какие-то формальные сложности и ошибки при расчетах. Филиппо добился пересмотра и оказалось, что это не более чем недоразумение. Он как раз собирался получить все бумаги на последних переговорах, когда… Все случилось.

Он тяжело вздохнул, и вздох этот был пропитан сожалением.

– Вы не знаете подробностей? Почему строительство хотели запретить?

– Ошибка в расчетах, как я и сказал. Недалеко протекают подземные воды, и из-за неверных подсчетов строительная коллегия посчитала, что отель собираются строить поверх них. Как вы, возможно, знаете, это запрещено. Однако Филиппо еще до начала строительства нанимал экологов для исследования окружающей среды и знал, что никаких источников рядом нет. Он потребовал пересмотра, и оказалось, что он прав. В результате разрешение на строительство подписали.

– Вы знаете имя того, кто это сделал?

Рауль задумался, закусив губу. Потом мотнул головой.

– Нет, не припомню. Но у меня в кабинете лежат эти документы, я пришлю вам копию.

Кристиан пришлось на мгновение прервать допрос – к их столику подошла официантка с подносом. Огромные, словно горящие изнутри розовым пламенем креветки дымились, щедро политые нежным соусом и украшенные прозрачными плодами личи. Сладкий запах приятно смешивался с морским ароматом, и закат, льющийся из окон, оттенял картинку алым фотофильтром. Отточенным движением руки Рауль наклонил бутылку, и в бокалы полилась багровая жидкость.

– Ну же, не стесняйтесь. Кто знает, когда в следующий раз вы сможете здесь оказаться.

Вот уж точно. Кристиан уже успела увидеть цены в меню и знала, что, скорее всего, никогда. На некоторое время она замолчала, глядя в окно и смакуя первый кусочек. Рауль поднял бокал.

– За знакомство.

– За знакомство, – Кристиан осторожно пригубила вино. Терпкое, с кислинкой, оно оставляло во рту приятное послевкусие.

Море, алый закат, вино и дорогие блюда. На мгновение она перенеслась в прошлое, когда светские мероприятия еще были для нее обыденностью.

Лучше бы в то время она задумалась, откуда у ее мужа были такие деньги.

– Вы довольно сговорчивы, – наконец сказала она.

– Для главного подозреваемого? – он горько засмеялся. – Приходится. Но, надеюсь, вы поверите мне… Я тяжело переношу исчезновение Филиппо. Он был не только моим начальником, но и другом. И, в отличие от многих, я не питаю надежд касательно его возвращения. Нет, я был бы бесконечно рад, найди вы его живым, но… считайте, это интуиция.

– К сожалению, статистика говорит о том же. Вероятность найти человека живым резко уменьшается уже на вторые сутки.

– А вы не стесняетесь рубить правду-матку. Надеюсь, вы не говорили об этом Джине?

– Стараюсь не разочаровывать людей, искренне верящих в то, что Филиппо вернется в целости и сохранности спустя два месяца отсутствия. Но, увы, мое мнение едва ли аналогично.

Это была ложь. Ложь собственного восприятия, тщательно давимая опытом работы и статистическими данными. Кто, как не она, знает, что некоторые возвращаются и спустя двенадцать лет.

– Насколько я знаю, Джина особенно в это верит. Несмотря на то, что это она заявила в полицию, и она лично видела, что он оставил дома документы и деньги.

– Вы на что-то намекаете?

– Нет, просто… Назовем это вновь интуицией. Она знает больше, чем говорит.

Он слегка улыбнулся, сделав глоток вина, и добавил:

– Надеюсь, вы помните, что это не более чем деловая встреча. Не стоит использовать эти слова против меня в дальнейшем. Я лишь делюсь своим мнением.

– Больше похоже на то, что вы пытаетесь переключить внимание полиции, чтобы вас перестали считать главным подозреваемым.

– И вновь вы донельзя прямолинейны. Сказать по правде, я ценю это в людях.

– Благодаря этой прямолинейности я сейчас и нахожусь здесь, – не соврала Кристиан.

– О, я слышал, жители Датхеттона славятся своей суровой, холодной прямотой. А ещё я слышал, что горячие кровью жители Корканте говорят лишь правду в запале эмоций. Поверьте, это не так. Все коркантцы – искусные лжецы. Помните об этом каждую секунду пребывания здесь.

– И вы тоже?

– И я тоже.

– Подобными репликами вы себе вовсе не помогаете.

– Здесь все чуждо вам. Так же, как было и для Филиппо, когда он только приехал сюда. Я просто хочу помочь человеку, который ищет моего друга.

– В таком случае, надеюсь, вы ответите на несколько личных вопросов о нем.

– Например?

Кристиан вспомнила реплику, случайно оброненную официанткой.

– Например… Его отношения с женой. Возможно, вам известно что-то, о чем Джина не стала мне рассказывать.

– О, начинаем копаться в грязном белье. Что ж, в нашем деле без этого никуда.

«Нашем». Слово болезненно резануло слух.

– Что ж, образцовой парой их не назовешь, – Рауль внимательно посмотрел в окно. – Но и любителем менять постели Филиппо не был. Скорее, они просто… Несколько остыли друг к другу.

– Вы знаете причину?

– Время. Самая тривиальная из причин. В какой-то момент чувства выветриваются, и остается лишь сухой остаток в виде общих интересов, тем для обсуждения и совместной активности. У них этого не было.

Он сделал глоток вина.

– Впрочем, была и другая причина. Дети.

– Дети? Джина сказала, что у них не было детей.

Рауль печально улыбнулся, вновь обращая на нее взгляд.

– В этом и суть. Он очень хотел детей, пусть и не говорил Джине. Она однажды высказала свое радикальное мнение по этому вопросу, и Филиппо так и не успел ей признаться.

«Так и не успел». Кристиан казалось, словно опыт полицейского выжигал спорные моменты в его речи раскаленным железом на задней поверхности век.

Впрочем, информация, которую он рассказал, была довольно неожиданной. Слова Рауля не вязались с образом Филиппо, собранным ею по рассказам свидетелей – особенно Джины. Неужели госпожа Витале совсем ничего не знала о своем муже?

Красная вспышка перед глазами. Стой. Не думай об этом.

– Каким он был?

– Он был авантюристом. Возможно, поэтому многие считают, что он просто ушел и скоро вернётся. Но для меня это скорее знак того, что он мог вляпаться во что-то… Фатальное.

Рауль вновь посмотрел в окно. Солнце уже село – рухнуло в море, словно драгоценный камень, мгновенно скрывшись за горизонтом. И сразу после этого будто выключили свет – в этих широтах не бывало сумерек.

Кристиан вспомнила кронфордские тягучие закаты. Все здесь ей было чуждо, Рауль был прав.

– Но он знал, как защитить себя. Вам ведь наверняка уже рассказали, что он увлекался охотой? Насколько я помню, в багажнике его машины всегда лежало ружье – у него была лицензия на оружие.

– Вы точно уверены?

– Да. Он не расставался с ним. Охота была его страстью – разумеется, в пределах закона.

Кристиан знала точно, никакого ружья в машине Филиппо обнаружено не было. Это была не такая вещь, которую полицейские могли проглядеть – ружье довольно сложно спрятать, особенно в тщательно обысканном автомобиле. Где оно?

– Филиппо в принципе был человеком страстным, – продолжал Рауль. – Если любил, то всем сердцем, если ненавидел, то до глубины души. Потому для меня то, что он утратил чувства к Джине, кажется точкой невозврата.

– В таком случае у него должно быть много врагов, – это было утверждение, не вопрос.

– Если я скажу, что полгорода, это не будет преувеличением. Другая половина на него работает – и иногда эти круги пересекаются. Но не припомню никого, кто мог бы решиться на покушение. По крайней мере, на мой взгляд.

– Мне показалось, что местные жители могут… применять насилие для донесения своей позиции, – капитан вспомнила инцидент с мотоциклистом.

– Да, но не в отношении настолько авторитетной фигуры, как Филиппо Витале. Вокруг него крутится бизнес всего города, и та прослойка населения, о которой вы говорите, знает, что подобная добыча им не по зубам. Я говорил о более влиятельных людях – тех, кто просчитывает свои действия. Чтобы убрать с дороги Филиппо, нужно быть абсолютно уверенным, что последствия тебя не коснутся. Или же психом.

Резко зазвонил телефон; Рауль виновато улыбнулся и нажал на кнопку «ответить». Разговор продолжался недолго – лишь несколько «угу» в трубку, и мужчина положил его обратно в портфель.

– Прошу прощения, вызывают на работу. Боюсь, мне придется прервать нашу беседу.

– Уже довольно поздно.

– Увы, для моей работы не существует слишком поздних часов. Было очень приятно познакомиться с вами в более неформальной обстановке. Если у вас остались какие-то вопросы, мы можем встретиться снова. Благодарю за приятный вечер и еще раз прошу меня извинить.

Оставшись наедине со своей тарелкой с креветками, Кристиан вновь посмотрела в окно. Стояла темень, но одна мысль все не выходила у нее из головы.

Покончив с ужином, она вышла в погибший вечер и села в машину. На часах было одиннадцать. Сообщить о результате допроса она сможет только утром.

Место преступления было все тем же. Даже в зловещем освещении белых дорожных фонарей оно выглядело словно бы родным и знакомым. Главная дорога из города – даже если в день исчезновения здесь можно было бы обнаружить сопутствующие компоненты выстрелов, проезжающие машины давно уже разнесли их по ветру. Но Кристиан зациклилась на словах Рауля – Филиппо не расставался с оружием. «Оружие» – это слово больно пульсировало в такт ее сердцу.

Бесполезно искать здесь что-либо, она знала это. Все, что можно было найти, уже нашли до нее. Потому, помешкав немного, она отошла на сотню метров, чтобы не нарушать запрет о неприкосновенности места преступления, и вошла в лес, с трудом миновав густые заросли.

Неестественный свет фонаря вырывал из тьмы картины ее кошмаров. Высокие деревья бесчувственными фигурами уносились в даль неба, туда, куда уже не достигал свет, и холодящие сердце воспоминания хищными червями вгрызлись в ее разум. Здесь все было иначе – странные деревья оплетали змееподобные лианы, а сочная листва перемежалась огромными пестрыми цветами – но все же это был лес. Место, где все случилось – как сейчас, так и двенадцать лет назад.

Кристиан не знала, почему ей так требовалось прийти сюда именно сейчас, а не когда солнце освещало бы ее путь. Она просто брела, продираясь сквозь плотные кустарники, пока наконец не вышла на одну из лесных троп. Там она развернулась, внимательно осматривая заросли.

Ничего. В свете фонаря отчетливо было видно место, где она вышла на тропу, остальные же ветви остались нетронутыми. Неужели она ошиблась?

Лес. Из-за того, что случилось двенадцать лет назад, из-за того, что пришлось вновь возродить в памяти ей всего месяц назад, лес стал ее идеей фикс. С каких пор в ее голове эмоции превалируют над холодной логикой полицейского?

Наверное, уже очень, очень давно. Крепко сжав фонарь, она направилась вглубь леса.

Еще до поступления в полицейскую академию, в подростковом возрасте, Кристиан ходила в секцию спортивного ориентирования, поэтому сейчас легко разбирала мелкие тропы даже в темноте. Возможно, именно это помогло ей в свое время так легко замести следы – она старалась не думать об этом лишний раз. Сейчас она лишь знала, куда идет – но не знала зачем.

Они были похожи на призраков – белые, подвешенные в воздухе лица. Казалось, будто они светились в темноте, хотя, конечно, это лишь белоснежная глина особенно ярко отражала свет фонаря. Посмертные маски.

Они притягивали ее с самого начала. Что-то мистическое, инородное было в этих застывших лицах с закрытыми глазами. Кристиан не чувствовала ни отвращения, ни страха от мысли, что внутренняя сторона их касалась мертвой плоти – ей уж точно не пристало бояться трупов. Наоборот, она понимала, о чем Флорис говорил, называя это место «светлым». Оно несло странное, мертвенное успокоение, и на мгновение Кристиан подумала, что если бы их маски висели здесь вместе со всеми остальными, она бы…

Могла извиниться.

Вина. Невыносимая вина терзала ее сердце – она не имела права обрывать их жизни. Даже если это была случайность. Даже если это была самооборона. Даже если они сами хотели этого.

Убийца.

Если бы они только были здесь, если бы только она снова могла увидеть их лица, могла поговорить с ними, она бы…

Внезапно что-то мелькнуло на периферии ее зрения, и Кристиан обернулась. Одна из масок висела в стороне, и свет, упавший на ее неровный облик, странно отразился в ее глазах. Что-то было не так, и капитан подошла ближе, чтобы разглядеть ее.

Кровь отлила от щек, и Кристиан быстро вытащила телефон, чтобы дрожащими пальцами перелистать материалы дела. Сомнений быть не могло.

Это была посмертная маска Филиппо Витале.

Дорогой дневник!

Что есть вина в ее конечном определении? Я так и не смог дать себе ответа на этот вопрос.

Наша доблестная полиция сразу же достанет книжечку, где черным по белому расписаны все возможные вариации вины. Все разложено по полочкам, все учтено, каждая деталь прописана и с каждым обстоятельством считаются. Учрежденный правительством документ, в котором зафиксировано все, кроме чувств. Но стоит перейти к чувствам, и любые документы теряют силу.

Внутри каждого человека живет собственное определение морали, словно служащей ориентиром для чувства вины. Заступи за черту – и ты становишься виновен. Как минимум в собственных глазах.

Люди, кричащие на каждом углу о первородном грехе, считают, что все мы виновны уже при рождении. Что мы должны смыть с себя этот нечестивый позор, который принесло наше появление на свет. Другие считают, что сам факт того, что мы можем стать чему-то виною – уже есть наша вина. Третьи полагают, что один факт того, что люди не стремятся стать совершенной версией себя, есть их главная вина и грех. Кто-то называет людей бессовестными, а иные твердят, что раз у самых отпетых нелюдей «совесть спит», значит, совесть есть у всех.

Мы словно застряли в непрерывном повторении цикла – проступок и искупление, проступок и искупление. И мерилом собственных проступков являемся лишь мы сами.

Но что, если у человека нет собственной морали? Что, если она размыта, словно разводы на грязном стекле? Ведь тогда отсутствует чувство вины, ибо нет черты, которую можно преступить. Ты висишь в воздухе, не зная, как воспринимать собственную личность.

Я так долго прятался за маской, что не могу различить самого себя.

– У Филиппо была… системная склеродермия, – Марселло подглядел в бумажку. – Насколько я понял со слов Энид, это генетическое заболевание, начавшее прогрессировать у него недавно, при котором человек медленно умирает, зарастая изнутри соединительной тканью.

– Звучит жутко… – Даниэль вздрогнул, попивая свой утренний кофе. Кристиан сидела в компании мужчин, внимательно слушая.

– Ему были необходимы уколы три раза в неделю, поэтому он посещал миссис Фиост. Это показалось мне странным, учитывая, что он может съездить в столицу или вызвать оттуда более квалифицированную медсестру.

– Ничего странного тут нет, – покачал головой Рио. – Энид здесь многие доверяют, особенно богатые шишки. К тому же это ближе и привычнее.

– Лекарства он все равно закупал сам. Какая разница, кто поставит укол, – Кристиан пожала плечами.

– А ты сегодня довольно молчалива. Что, опять ничего?

– Как раз наоборот, – Кристиан пропустила язвительный тон Марселло мимо ушей. – Разговор с Раулем прошел на славу. Он рассказал о разногласиях Филиппо с Джиной – их брак разваливался на части, и масла в огонь подливало разное отношение к тому, стоит ли им заводить детей. Оказывается, Филиппо был вовсе не против наследников, в то время как Джина даже не задумывалась об этом.

– И это все?

– Нет. Кроме того, официантка сказала, что видела Джину в ресторане вместе с Кольдо Масси, нотариусом. Не нравится мне все это.

– Ладно, пробью его. Хотя и не думаю, что нотариус может иметь какое-то отношение к похищению.

– Это еще не все. По словам Рауля Филиппо не расставался с ружьем. Ружьем, которого в машине мы не обнаружили.

– Может, в этот раз он не взял его с собой? – Марселло пожал плечами.

– Даниэль, дома его находили?

– Нет.

– Рауль сказал, что оно должно было лежать в машине. Но там его не было.

Марселло сложил руки на груди и медленно кивнул, словно о чем-то раздумывая.

– Ладно, это действительно ценная информация. Молодец, Тайлер.

– Это еще не все. Идем по нарастающей.

Кристиан вытащила телефон, открывая галерею, и показала фотографию, сделанную у обочины.

– Тормозной путь там, где остановился автомобиль Филиппо. Что-то вынудило его остановиться, причем экстренно. Следы выглядят так, будто он вырулил на обочину и резко нажал на тормоз. Кто-то прикрыл эти следы, и это только дополнительный факт в нашу копилку о том, что мы имеет дело с похищением.

– Я отправлю фотографии на транспортно-трасологическую экспертизу в столицу, – сразу же кивнул Марселло. – Печально, что местная полиция не могла найти эту улику два месяца. Впрочем, это так же говорит о том, что тот, кто это сделал, был весьма искусен в заметании следов. Что-то еще, Тайлер?

– Да. И это… самое странное.

Она перелистнула фотографию.

– Это же… – Даниэль побледнел.

– Филиппо Витале, – закончил за него Марселло.

– Она висит в лесу посмертных масок в глубине дендрологического парка. Кто бы ее ни сделал, он явно намекает, что Филиппо мертв.

– Такую штуку не так-то просто изготовить, – протянул Даниэль. – Она выглядит почти как настоящая, и лицо узнаваемо. Если внимательно приглядеться, детализация хромает, конечно, но это искусство у нас в стране годами оттачивается.

– Значит, количество подозреваемых резко сокращается. Это должен быть человек, умеющий делать посмертный слепок, – Марселло гордо улыбнулся.

– Я поищу, кто в городе у нас этим занимается, – кивнул Даниэль.

– Но все же не могу не задать вопрос, – Марселло внимательно посмотрел на Кристиан. – Что ты делала ночью в лесу, Тайлер? Тем более на кладбище?

– Кроме того, что осматривала место преступления? Мне нужно было кое-что проверить.

– В полнейшей темени? Ты знаешь, какой это огромный лес? Мозгов у тебя, конечно, не больше, чем у медузы. У них их нет, к слову.

– И ты никого не встретила? – вмешался Даниэль до того, как разгорелся конфликт. – Вообще по закону лес охраняется.

– Охраняется? Не заметила, – сил и желания отвечать на нелепые оскорбления Марселло у нее не было, поэтому она просто сосредоточилась на деле.

– Да, это же заповедник. Насколько я помню, несколько раз в день проводят обходы, и еще у леса есть постоянный охранник, что-то вроде лесничего.

– Видимо, не очень хорошо он выполняет свою работу, раз она умудрилась пробраться так далеко посреди ночи.

– Надо бы с ним поговорить, – Кристиан встала. – Узнать, как он проводит осмотр, кто имеет доступ в лес. Хотя Марселло прав, зайти туда может кто угодно в любое время.

– Флорис должен его знать. Зайди на ресепшн в отеле, там есть номер нашего гида. Только не удивляйся, если связь не будет ловить, он может быть опять в лесу.

– Принято.

– Ну что, за работу? – Марселло поправил рукава и поднялся со стула.

– За работу, – откликнулись Кристиан с Даниэлем.

Начался новый день.

Войдя в отель, Кристиан сразу же заметила обрамленную кудрявым ореолом голову, склонившуюся над экраном телефона. Флорис Сэрра. Вот так встреча, учитывая, что его она и искала.

– Флорис? Что вы тут делаете?

– Я? Сегодня среда. Через час экскурсия, и я здесь на случай, если кто-то придет пораньше.

Среда? Столько времени прошло, а она и заметила…

– Вот как. Значит, у вас есть время поговорить?

– Да, конечно. Что-то случилось?

Кристиан уселась напротив, утопая в мягкости дивана.

– Да, случилось. Помните лес посмертных масок, входящий в вашу экскурсию?

– Да. Вы были весьма впечатлены этим местом, как мне показалось.

Экскурсовод улыбнулся – не то сочувственно, не то снисходительно.

– Верно, – Кристиан не позволила ни единой эмоции излиться с ее лица. – Настолько, что побывала там в ваше отсутствие. И знаете, кажется, там пополнение.

– Такое случается, – Флорис вздохнул, отведя глаза. – К сожалению, мы не властны над смертью. Можем лишь отстрочить неизбежное, бежать от судьбы, но в итоге она оказывается быстрее. И тогда… масок становится больше.

– Филиппо Витале. Кто-то повесил туда маску Филиппо Витале. Понимаете, к чему я клоню?

По мере осознания ее слов лицо Флориса медленно приобретало молочный оттенок. Исчез читавший в его взгляде флер мудрости, глаза расширились, и почти детский страх поглотил хватающие воздух зрачки.

– Что… как… что это значит?

– Что он мертв. Это не похищение. Это уже убийство.

– У-убийство? Но…

– Поэтому мне нужно знать, кто имеет доступ к этой области леса. Я слышала, там есть постоянный охранник. Вы можете дать его номер телефона?

– К-конечно, – Флорис дрожащими руками защелкал по экрану телефона и повернул его к капитану. – Его зовут Клементо Мори. Но… я не уверен, что он может что-то об этом знать. Лес же просто огромный…

– Я знаю. Будучи там вчера, я никого не встретила.

– Это не его вина! Я понятия не имею, о чем думало правительство, ставя всего одного постоянного охранника на такую территорию…

Флорис замолчал, будто обдумывая что-то. Наконец, он робко поднял глаза.

– Поверить не могу, что кто-то убил Филиппо… Наш маленький, тихий город… Я думал, что нас всегда будут обходить стороной такие вещи.

Кристиан снова вспомнила инцидент с мотоциклистом. Кажется, мальчик действительно не видит дальше своего ненаглядного парка.

– Филиппо был самым влиятельным бизнесменом Алькелано. Неудивительно, что кто-то решил убрать его с дороги.

Капитан подивилась, как спокойно это прозвучало из ее уст. Словно что-то сгорело внутри нее после долгих лет работы в полиции – что-то, что загорелось в глазах Флориса, когда он услышал ее слова.

– Ненавижу… капитализм, – тихо прошептал он, но в голосе его слышалась небывалая сила. – Неужели какие-то деньги могут быть ценнее человеческой жизни? Не мне судить, каким человеком был Филиппо – если он забрался так высоко в этом мире, возможно, и у него за плечами есть грехи – но никто и никогда не заслуживает смерти.

– Даже если человек сам этого хотел?

Фраза вспорхнула с ее губ неосознанно, словно мотылек, испуганный взмахом руки. Кристиан не знала, почему колотится так сердце; нет, знала – она просто хотела обсудить с кем-то то, что не имела права знать ни одна душа.

– Вы имеете в виду эвтаназию?

– Допустим, – кажется, Флорис не заметил легкую дрожь в ее голосе. Капитан прочистила горло, пытаясь скрыть нарастающее волнение.

– Я… считаю этот феномен неприемлемым. Отнимать жизнь у человека, еще не прошедшего свой жизненный путь до конца… Нет, это недопустимо. Даже если он сам хочет уйти.

– Но ведь эвтаназия касается людей, страдающих от своего существования. Неужели подобное решение… Не является проявлением милосердия с вашей точки зрения?

Флорис отрицательно покачал головой.

– Когда приходит черная полоса в жизни, люди склонны считать, что ничего хорошего их более не ждет. И все же счастье – оно где-то впереди. Надежда. Врачи тоже ошибаются, создаются новые лекарства, и то, что ранее называли неизлечимым, может вдруг стать для больного началом новой жизни.

Лицо Ника всплыло в ее сознании. Нет. Она не видела никакой надежды.

– Порой люди умирают гораздо раньше своей физической смерти.

– Ох… Я понял, о чем вы, – Сэрра скорчился, словно от боли. – Я слышал, в одной из соседних стран узаконили эвтаназию по диагнозу «клиническая депрессия». Это… Это абсолютное безумие! Это все равно, что поощрять самоубийство! Простите…

Он опустил глаза, смутившись прилива эмоций.

– Просто… Убийство – это смертный грех. Самый страшный из смертных грехов. Наверное, я никогда не смогу спокойно говорить на эту тему…

«Как и я», – подумала Кристиан.

– Иногда… смерть – единственный выход. Я видела юношу, тело которого гнило изнутри, а разум разъедало нечто гораздо хуже физической гнили. Все, чего он желал – это смерти. И он добился своего. Дотянулся до пустого шприца в больнице, и…

Кристиан почувствовала, как спирает горло. Пусть это была ложь, но даже так боль тугим комком прокатилась по гортани, заставляя глаза наполниться слезами.

– Если бы в нашей стране существовала эвтаназия, ему не пришлось бы страдать так долго. С самого первого дня было ясно, чем все закончится.

Флорис стыдливо отвел взгляд, слегка сжимая кулаки.

– П-простите. Наверное, не стоило мне так. Я не знал…

– Ничего. У всех свое мнение.

– Просто… Я до последнего верю, что все изменится. Что больные излечатся, а несчастные вновь станут наслаждаться жизнью. Ведь когда жизнь обрывается… За ней ничего нет. Остаются только маски, висящие в лесу.

– Никто не знает, что ждет нас по ту сторону.

– Но незачем выяснять это раньше времени, правда? Поэтому я предпочитаю считать, что там нет ничего. Ведь тогда жизнь становится еще более уникальной и неповторимой. Все можно исправить – только смерть нельзя.

– Может быть, вы и правы…

Сэрра неловко поправил волосы, и вдруг схватил со стола бумажку, быстро выводя на ней что-то.

– Это мой номер. Позвоните, пожалуйста, если захотите еще поговорить. Обычно я гуляю в парке, но могу заехать сюда. Я… давно ни с кем не говорил. Простите. Спасибо.

Его взгляд стал серьезнее.

– Еще и то, что случилось с Филиппо… Заставило меня испугаться. Убийца где-то в нашем городе… Я хотел бы знать, если вы выясните, кто это.

– Хорошо, господин Сэрра. И вам спасибо за разговор.

– Надеюсь, я не испортил вам настроение…

– Вовсе нет. Но, наверное, мне стоит навестить вашего охранника, Клементо. Все же дело не ждет.

– Понимаю. И у меня экскурсия скоро… Может быть, еще встретимся сегодня.

Он улыбнулся, и улыбка это провожала капитана до самого выхода из отеля.

Когда Кристиан вышла на улицу, лупило полуденное солнце. Свет был настолько ослепительно ярким, что заставлял женщину щуриться, словно довольную кошку. Жара ещё не вошла в свою пиковую фазу, и лучи мягко грели покрытые лёгкой тканью плечи.

Кристиан не помнила, когда в последний раз обращала внимание на хорошую погоду. Возможно, ее сердце действительно начало излечиваться.

Сердце, покрытое рубцами и швами, расходившимися от любого прикосновения. Разговор с Флорисом вновь разбередил ее раны, но вместе с тем она чувствовало странное облегчение. Словно все, что тяжелой желчью обволакивало изнутри, наконец-то вырвалось из ее организма рвотным позывом. Болезненное, мерзкое, но избавление от яда. Возможно, ей и правда стоит чаще общаться с этим юношей, в глазах которого блестели одинаково невинность и мудрость.

Сев в машину, она заметила непрочитанное сообщение.

«Прошу прощения за вчерашнее. Работа порой совсем погребает меня под собой. Надеюсь, мы ещё наверстаем упущенное. Направляю вам скан заключения экологической экспертизы, которую вы вчера запрашивали. Рауль.»

Кристиан сразу перевела взгляд на имя, стоящее внизу прикреплённого документа, и позвонила Марселло.

– Капитан Ратто слушает, – раздался дежурный голос в трубке. Капитан, значит. Это объясняет его стремление командовать их небольшим отрядом.

– Это капитан Тайлер, – с еле уловимой долей насмешки откликнулась Кристиан. – Можешь пробить для меня некоего Сальвадора Рэфа? Это специалист, подписавший для Филиппо разрешение на строительство отеля. Проверь его счета, не переводили ли ему в то время подозрительную сумму денег.

– Будет сделано. Молодец, Тайлер. Отбой.

– Отбой.

Как ни странно, высокомерное поведение Марселло Ратто никак не задевало Кристиан. Возможно, еще пару месяцев назад оно вызвало бы в ней смутное возмущение, задавленное ежедневной усталостью, но сейчас она видела лишь одно – столичный капитан живет в своем маленьком личном мирке. Мирке, где лишь он решает, кто сегодня достоин похвалы, а кто – очередных оскорблений. Мирке, не имеющем к ней никакого отношения.

Следующий звонок, который она совершила, назначался Клементо Мори, охраннику дендрологического парка. Он взял трубку не сразу.

– Алло?

– Здравствуйте, это капитан полиции Кристиан Тайлер. Мистер Мори?

– Да, это я…

– Я расследую дело об исчезновении Филиппо Витале. У вас есть время на личную встречу?

В трубке некоторое время было тихо.

– Да, конечно, – наконец ответил голос. – Но я сейчас на работе. Вы можете подъехать ко входу в дендрологический парк? Я встречу вас там.

– Скоро буду. Благодарю.

Клементо оказался полным молодым человеком с вьющимися светлыми волосами, лишь оттенявшими целованную солнцем кожу. На его щеках рассыпались звёздной пылью веснушки, и вид он производил более чем инфантильный – чего, впрочем, нельзя было сказать по серьезному голосу. Увидев капитана, он поприветствовал ее кивком головы, и его шея нервно дернулась несколько раз вверх-вниз.

– Мистер Мори?

– Д-да. Если не возражаете, мы пройдем ко мне – я все же сейчас на службе. Не стоять же нам в лесу все это время, верно?

– К вам?

– Вы сами поймёте. Пойдёмте, тут недалеко.

Они направились вглубь леса, минуя зону для посетителей. Похоже, дендрологический парк пользовался популярностью у местных жителей. Пахло свежескошенной травой, и посетители медленно прогуливались по асфальтированным тропкам, сидели на кованых скамейках. Кристиан уже видела эту зону, когда была на экскурсии – часть маршрута проходила именно здесь, в максимально обустроенной части парка.

Люди казались ей такими умиротворенными. Вот девушка, сидя у края пруда, склонилась над огромной книгой с заточенным карандашом, похожим на ведьмин палец. Мужчина, сидящий на скамейке, что-то печатает на ноутбуке, расположив его на коленях. Вокруг везде были слышны человеческие голоса, и то же время будто стояла странная, успокаивающая тишина.

Кристиан заговорила, лишь когда они уже совсем ушли с основных дорог, пробираясь по внутренним тропинкам. Они отошли всего на пару сотен метров, но здесь тишина была уже совсем другой – природной, естественной, не тронутой человеком. Возможно, поэтому она почувствовала необходимость нарушить ее.

– Сколько вы здесь уже работаете?

– Ммм… Порядка года? Может быть, немного меньше.

– И часто здесь случается что-то из ряда вон выходящее?

– Из ряда вон? За все мое пребывание здесь ничего не происходило… А к чему вы спрашиваете?

Ответить на этот вопрос Кристиан не успела – они вышли на расчищенную поляну, где стоял небольшой деревянный дом.

– Здесь я нахожусь, пока не патрулирую, – пояснил Клементо. – Заходите.

Внутри дом оказался совсем не отделанным, да и обставленным просто. Стол, запыленные шахматы, небрежно валяющиеся на нем, пара стульев да незаправленная кровать. Пустая арка отделяла проход на кухню с поржавевшей раковиной, ящиком для посуды и плитой. Вот и все.

Наметанный глаз капитана сразу отметил, что не только шахматы здесь были покрыты пылью. В частности, плита и ручки ящика для посуды – непохоже, что Клементо проводил здесь целые дни, как обязан был.

– Вы присматриваете за местным кладбищем? – спросила Кристиан, переступив порог.

– Кладбищем? Вы про лес посмертных масок? Да, я являюсь смотрителем леса, но я бы не назвал его клад…

– Кто-то повесил туда маску Филиппо Витале, пропавшего два месяца назад бизнесмена, – Кристиан жестко прервала очередной экскурс в культуру Корканте. – Вы можете сказать, как часто совершаете обходы и насколько просто разместить там маску, не привлекая внимания?

Глаза Клементо на мгновение расширились, но он мгновенно взял себя в руки.

– Обход совершается каждые четыре часа. Остальное время я нахожусь здесь, – его голос снова посерьезнел, и каждая реплика стала емкой и рубленой. – Кто угодно мог это сделать, когда там нет посетителей.

Другого ответа она и не ожидала.

– В чем заключается ваша работа в лесу посмертных масок?

– Я ухаживаю за масками. Наношу специальный раствор, чтобы избежать коррозии глины. Убираю территорию. Занимаюсь размещением масок, когда ко мне обращаются родственники, – каждая фраза сопровождалась короткой паузой, словно он отчитывался перед руководством. – Судя по тому, что я не видел маски Филиппо, это произошло недавно. Вероятно, вчера.

– Ясно. Насколько я понимаю, это очень важная часть вашей культуры.

– Несомненно.

– В таком случае, не каждый может заниматься столь серьезным… Искусством, правильно?

– Да, существуют особые мастера посмертных масок. Но не думаю, что кто-либо мог обратиться к одному из них с просьбой снять слепок с тела пропавшего… Эта маска была не самого лучшего качества, да?

Кажется, он немного успокоился и наконец перевел дух.

– Если честно, я не смогла её как следует разглядеть. Мы можем осмотреть ее, чтобы вы высказали свое экспертное мнение?

Клементо замялся, и виноватая улыбка исказила его губы.

– Какой уж я эксперт… Но если вы настаиваете, да, конечно.

Они вновь вышли в лес. Тихо щебетали птицы. Кроны деревьев, висевшие плотным полотном где-то далеко наверху, не соприкасались, словно смущение мешало им приблизиться друг к другу. Кристиан слышала, что подобное явление называется застенчивостью кроны, но она никогда не представляла, как нереалистично это выглядит вживую.

Территориально лес посмертных масок находился недалеко от домика смотрителя, но даже несмотря на это атмосфера тут была совершенно иной. Даже ветви здесь скрипели как-то печально.

Маска Филиппо Витале находилась в стороне от остальных. Кристиан вдруг подумалось, что она висит здесь, словно изгой, никем не принятая. Впрочем, одного взгляда на нее при свете дня хватило, чтобы понять, что она действительно… Отличалась.

– Она точно сделана не профессионалом, – подтвердил ее мысли Клементо. – Слепок неровный, поры лица не пропечатаны. Но человек явно знал хотя бы примерную технологию изготовления. И лицо… явно узнаваемо.

Он посмотрел на Кристиан с обречённым выражением лица.

– Он мертв, да? Кто-то убил его?

– По крайней мере, маска указывает именно на это.

– Ох… – он старался не смотреть на висящий над его головой слепок. – Надо убрать ее отсюда. Не место ей здесь, совсем не место.

Кристиан мысленно отметила, что она держалась на небольшом крючке, вбитом в дерево – и смола вокруг была ещё свежей. Нужно снять отпечатки пальцев.

– Я заберу ее с собой как улику.

– Как скажете… Все равно не хотел с ней возиться. Как будто письмо от преступника: «Смотрите, я убил его. Он мертв». Этакое послание.

Кристиан вздрогнула. Нет, только не снова.

Непрошенные воспоминания заполонили разум, и она спешно отмахнулась от них, сосредоточившись на деле.

– Вы сказали, что лицо на маске весьма узнаваемо. Выходит, вы знали Филиппо лично?

– Ох… – Клементо замялся. – Не то чтобы. Просто видел пару раз, не более того. Большая шишка все же.

Прозвучало не очень правдоподобно, и Кристиан позволила этому прочитаться в ее глазах. Клементо стойко выдержал ее взгляд.

– Хорошо… – Кристиан медленно кивнула. – А вы единственный человек, работающий здесь?

– За эту территорию отвечаю я, да. Но лес поделен на зоны. В нескольких десятках километров отсюда работает уже другой человек.

– И больше здесь никого нет?

– Не считая посетителей? Разве что Флорис, экскурсовод. Он очень любит этот парк.

– Насколько я помню, у него экскурсии два раза в неделю.

– О, забудьте об этом. Он почти каждый день здесь гуляет, делает какие-то заметки по поводу растений. Ну и молодец, прогулки на природе – вещь полезная.

– Вы никогда не замечали за ним что-нибудь… странное?

– За Флорисом? Да вы что. Он просто прогуливается. Может, конечно, забрести куда-нибудь слишком далеко, но во времена современных технологий это нестрашно. Я поставил ему навигатор на телефон, так что обычно он выбирается сам. Знаете, это такой мечтательный мальчишка, он и сам может не заметить, как потеряется. Я слышал, он хочет энциклопедию написать или что-то такое.

На губах Клементо расцвела улыбка, и Кристиан вдруг заметила, что и сама неосознанно улыбается. Чем-то это описание влюбленного в работу мальчика напомнило ей Алексиса.

Надо бы спросить Фледеля, как он там.

– Благодарю за беседу, мистер Мори. Если у меня возникнут еще вопросы, я позвоню.

– Да, конечно. Вас проводить?

– Нет, я сама найду дорогу. Не переживайте.

Клементо бросил на нее сомневающийся взгляд, но потом все же кивнул.

– Если что, сеть тут ловит. Позвоните мне, если вдруг потеряетесь.

– Разумеется.

В последний раз посмотрев в ее сторону, Клементо вздохнул и направился в сторону своего домика. Кристиан же пошла в противоположную – ко входу в дендрологический парк.

Даниэль обещал узнать имена тех, кто занимается изготовлением этих масок. И у капитана Тайлер определенно были к ним вопросы.

Дорогой дневник!

Я снова вспоминал тот день. Перечитывая прошлые записи, я чувствую себя жалким мальчишкой, пытающимся оправдаться перед самим собой. Нет ничего общего между мною и бабочкой, никогда не узнающей последствий взмаха ее крыльев.

Я должен был предугадать то, что произойдет. Черт, да это было очевидное развитие событий. Мне лишь казалось, что, дергая за ниточки издалека, я смогу изменить предначертанное мною же. Если бы я не вмешался в их жизнь, они бы…

Но я не одинок в своей вине. Не я оборвал их жизни. Не я виновен.

Я и вовсе не виновен.

Я не виноват.

Я не виноват.

Я не виноват.

– Знаешь, Тайлер, – звучал из трубки голос Марселло, пока она шла вдоль вымощенных булыжником улочек. – Твоя просьба навела меня на кое-какие мысли. Твоего эколога я пробил, но никаких подозрительных операций, оформленных на его имя, не производилось. Но!

Он сделал драматическую паузу.

– Но что? – поторопила его Кристиан.

– Я решил пробить Кольдо Масси. И знаешь, что обнаружил?

На этот раз паузы почти не было. А он быстро учится.

– Наш нотариус недавно делал крупную такую покупку в ювелирном магазине. С одной стороны, ничего странного, так как он человек обеспеченный и мог просто сделать подарок жене… Но сходи-ка ты к Джине. Если вдруг своим метким женским взглядом обнаружишь на ней какую-нибудь дорогую побрякушку, сможем использовать это как рычаг давления на Кольдо.

– Ты считаешь, мне совсем делать нечего? Тем более, украшение ей мог подарить и Филиппо.

– Нам нужно это завещание, Тайлер. Я сам сейчас наведаюсь в тот магазин, вдруг там помнят, что именно он купил. Сравним наблюдения.

– Ладно, я поняла. Отбой.

Звонок, и капитан выяснила, что Джина сейчас на работе. Тем не менее женщина была согласна на встречу, и Кристиан мысленно возблагодарила Вселенную – тратить время на это потом ей совершенно не хотелось.

– Что-то случилось, капитан? – миссис Витале очаровательно улыбнулась, пододвигая печенье в личном офисе директора дорогого магазина одежды. Белые стены, отражающие солнечные лучи, больно слепили глаза, и разглядеть фотографии моделей на стенах, защищенные стеклом, было попросту невозможно.

– Появились новые детали о деле. Вы знали, что в лесу появилась маска вашего мужа?

– Маска? – Джина нахмурилась. – Это бессмысленно. Филиппо жив, и маски его там быть не может. Наверняка это какая-то подделка. Тем более Филиппо всегда хотел, чтобы его похоронили по обычаям родины. Ну, закопали в землю, вы знаете, – она сморщила носик.

– Боюсь, если вашего мужа убили, то спрашивать его воли никто не стал бы.

– Не говорите таких ужасов.

Кристиан медленно провела пальцем по краю предложенной ей чашки чая и решила перейти в наступление.

– Так он хотел быть похороненным в земле… Он писал об этом в завещании?

Джина открыла было рот, но вновь нахмурилась.

– Нет, он говорил об этом мне. Я его жена, в конце концов. Я же говорила, никто его завещания не видел. Оно у нотариуса.

– Вы знакомы с ним?

– Разумеется. Если с Филиппо правда что-то случилось, во что я отказываюсь верить, нужно что-то решать с моей частью наследства.

– Я слышала, вас вместе видели в «Марине».

– Весьма удобное место для встреч. Что-то не так?

– А еще у вас очень милые сережки. Давно они у вас?

Джина резко встала, и лицо ее приняло ожесточенное выражение.

– Послушайте вот что. Вы здесь для того, чтобы искать моего мужа, а не лезть в мою жизнь. И как я посмотрю, получается у вас не очень хорошо. Вот и занимайтесь своими делами, чтобы не опозорить весь полицейский департамент Даттхеттона. А я займусь своей работой, которой у меня еще много. До свидания.

Кристиан улыбнулась, вставая с кресла. Джина была любовницей Кольдо, сомнений больше не было.

– Расплетаете клубок чужих интрижек, капитан?

Она вновь говорила с Фледелем, сидя в своем номере. Какая же все-таки удивительная штука Интернет – их разделяют тысячи километров, и все же его голос звучал так близко, словно он сейчас здесь, в этой самой комнате.

– Кольдо и Джина друг друга стоят, как я погляжу, – продолжал тем временем Фледель. – Я, конечно, все понимаю, горячая кровь, жаркий город, но у них обоих есть семья, разве нет?

– Меня больше удивляет, что они даже не пытались скрываться. Даже официантка в ресторане сразу отметила, что между ними что-то происходит. Марселло уже подтвердил, что именно эти серьги Кольдо купил в том ювелирном магазине. И Джина так в открытую носит их… Совсем не сходится с ее убежденностью в том, что Филиппо все еще жив.

– Что-то подозреваете насчет них двоих, капитан?

– Пока только собираю информацию. Меня больше беспокоит… эта маска. Словно все начинается заново.

– Что вы имеете в виду?

– Клементо, охранник леса, сказал, что это похоже на послание. «Филиппо мертв», – вот что оно гласит.

– Капитан…

– Меня трясет от одной мысли о том, что мы опять можем иметь дело с… таким человеком. Ритуальным убийцей, играющим с нами в какую-то игру. Я… я не хочу опять чувствовать, как меня ведут по какому-то лабиринту, выход из которого известен только ему.

– Капитан… Я понимаю, то, что случилось месяц назад, забыть и вовсе невозможно, не то что за такой короткий срок. Но попробуйте абстрагироваться от слова «послание». Что, если оно призвано наоборот запутать вас?

– Что на самом деле Филиппо не мертв?

– Например.

– Я думала об этом. На самом деле, я хотела поговорить с кем-то из местных мастеров, чтобы узнать, возможно ли снять слепок с еще живого человека.

– Главное, забудьте о посланиях. Здесь вас никто не знает, и ничего подобного… больше никогда не повторится.

Его голос слегка дрогнул.

– Как там ребята? – тут же перевела тему Кристиан.

– Скучают, разумеется! Как будто вы ожидали другого ответа, капитан.

– Много дел?

– Как обычно. Мелочи, рутинная работа. К счастью, еще никто не умер, – он звонко засмеялся.

– Значит, Алексис сидит без работы?

– В принципе, как и Аднет, слава богу. Сидим, бумажки заполняем. Рай на земле – такой же спокойный и скучный. А что это вы его вспомнили?

– Просто… – Кристиан улыбнулась, задумавшись. – Есть тут один мальчишка. Чем-то похож на него.

– Такой же зацикленный на работе?

– Такой же увлеченный.

– И, судя по тому, что вы назвали его мальчишка, он еще и молодой. Снова ищете кого-нибудь, кого бы прибрать под свое оберегающее крыло?

Кристиан почувствовала, как напрягается. Нет, она не готова говорить об этом с Фледелем. Не готова говорить, что именно она проецирует на подобных людей.

– Я… просто знаю, что они могут слишком сильно увлечься.

– Кого-то напоминает, да?

– Соблюдайте субординацию, сержант.

– Ха-ха-ха! Нет, капитан, эта фраза больше не работает! Только не после того, что между нами было!

Она улыбалась, слушая его звонкий смех. Отдышавшись, Фледель продолжил:

– И все же в каждой шутке есть доля правды. Вы очень увлекаетесь, капитан. И я не хочу, чтобы вы снова попали в беду из-за этого.

– Беду? О чем вы?

– Не знаю. Какое-то нехорошее предчувствие у меня насчет всего этого. Переживаю я. Уж молчу о том, что вы наверняка забываете отдыхать.

– С такими подробностями уж как-то не до отдыха.

– Если вы прямо сейчас не пойдете на улицу и, скажем, не прошвырнетесь по магазинам, я очень рассержусь.

– Ваши манипуляции на меня не действуют. Да и магазины я не люблю.

– А как же сувениры для всей команды?

– Черт, подловили.

– Вот-вот! А ну быстренько на улицу, заниматься бессмысленным шопингом. Я ведь прослежу.

– Интересно мне, как именно. Ладно, ладно, я подумаю. Отбой.

– Отбой, – последнее слово Фледель произнес с неизменным смешком.

Кристиан положила трубку. Как бы ей ни хотелось послушать Фледеля, но сейчас были дела и поважнее.

Она открыла ноутбук и ввела в поисковую строку один-единственный незнакомый ей термин.

Системная склеродермия.

Прогрессирующее полисиндромное заболевание с характерными изменениями кожи, опорно-двигательного аппарата, внутренних органов (легкие, сердце, желудочно-кишечный тракт, почки) и распространенными вазоспастическими нарушениями по типу синдрома Рейно.

С экрана на нее смотрели жуткого вида фотографии пораженных конечностей, едва ли убеждавших в живости их обладателя. Люди с подобным заболеванием больше были похожи на мумий, нежели на живых.

Она вновь посмотрела на фотографии Витале. Похоже, болезнь начала развиваться лишь недавно, и Филиппо хорошо прятал все ее ранние проявления. Кристиан продолжила чтение.

По описанию следовало, что кожа становится блестящей, натянутой, появляется ощущение сдавления, словно панцирем. В дальнейшем у больных обострялись контуры носа, появлялись кисетообразные складки вокруг губ, вплоть до того, что рот открывать становилось сложно. По мере уплотнения кожи рука больного становится похожей на птичью лапу – именно эти фотографии Кристиан в основном и видела в сети. Сосудистые нарушения проявлялись в виде побеления, цианоза и чувства онемения пальцев рук. Данные расстройства часто возникают под воздействием холода. Среди других проявлений склеродермии также отмечали поражение внутренних органов – пищевода, желудка, легких, сердца и почек.

Неудивительно, что Филиппо написал завещание. Марселло дал весьма точное определение – Витале просто зарастал изнутри фиброзной тканью, и его внутренние органы постепенно отказывали.

Лечение, лечение…

Сколько Кристиан ни искала, она видела лишь одну пометку – лечение симптоматическое. Неужели все так плохо?

Следующие полчаса капитан провела, погружаясь в мир медицинских статей. Для лечения тяжелых стадий использовался плазмаферез – фильтрация плазмы больного через тонкую мембрану – но это точно не был их случай. Лечение симптоматическое, лечение симптоматическое…

Читая, Кристиан все больше убеждалась, что у Филиппо физически не было повода получать какие-либо уколы трижды в неделю. А это означало, что он…

Чертов город!

Кристиан захлопнула ноутбук и откинулась на кровать.

Голоса.

Ему показалось, что он слышал какие-то приглушенные голоса в отдалении, а потом хлопок двери. Нет, нет, это невозможно… Сколько раз он убеждался, что здесь явно есть звукоизоляция…

– Помогите! Помогите мне, черт возьми!

И все-таки он закричал. Закричал так, что горло засаднило и глотать стало трудно, но толку никакого не было. Сколько бы ни проходило времени, ответом ему была тишина. Такая же тишина, которую он слышал в этом подвале на протяжении уже многих, многих дней.

Сколько он здесь уже находится? Он не мог сосчитать. Тусклая лампа над его головой мерно горела двадцать четыре часа в сутки, и он давно научился спать под ее приглушенный свет. Научился есть скудную еду, которую приносили два раза в день. Научился спать на твердой постели.

Почему его до сих пор не вытащили? За него наверняка ведь назначили солидный выкуп. Достаточно же просто уплатить деньги, и он наконец-то будет свободен! Почему никто до сих пор этого не сделал? Слишком большая цена? Да, он того стоит, но ведь можно было объединить усилия. У него же столько друзей, черт возьми! Познаются в беде, так вроде говорится? Вот тебе и друзья…

Конечности свело невыносимой болью. Чертова болезнь… Без лекарств он долго не протянет. Нет, протянет, да только расплачиваться будет за это всю свою жизнь. Болью, унижением, мучениями. Невозможностью взглянуть в зеркало без содрогания. И тогда он точно перестанет быть ей нужен…

Повинуясь какому-то эмоциональному порыву, он начал разминать руки, словно это могло помочь. Пальцы не слушались. Сколько у него еще есть времени? Он всегда думал, что влияние, власть, деньги – вечный залог того, что он сможет в мире и спокойствии жить в свое удовольствие, не страшась даже этого поганого наследия. И вот, прямо сейчас, будучи одной из самых влиятельных персон города, он чувствует, как зарастает изнутри его тело, будто он становится деревом, медленно врастающим в пол этой тюрьмы. Страх охватывает его разум, будто тлеющий огонь, сотый, тысячный раз за бесконечное пребывание здесь.

Вытащите же меня отсюда!

Пожалуйста…

– Вы хотите сказать, что Филиппо может быть жив?

Господин Зеркантес Абеле, мастер посмертных масок, кивнул, задумчиво вертя глиняное лицо в руках.

– Я не вижу на слепке признаков, характерных для масок усопших – одеревенелые черты или мазки, призванные скрыть начавшееся гниение. С другой стороны, маска сделана явно не профессионалом, и многие детали просто-напросто утеряны из-за малого количества опыта.

– То есть сказать наверняка вы не можете?

– Увы.

– Значит, эта маска была призвана запутать нас…

Мастер странно посмотрел на нее. Это был высокий мужчина с черными кудрявыми волосами и такими же черными глазами, в которых, казалось, можно утопнуть, завязнуть, как в нефтяном болоте. В них словно не отражался белый свет ламп его мастерской.

Кристиан пришла сюда с самого утра, еще до смены – в начале рабочего дня они договорились с Марселло и Даниэлем навестить Кольдо Масси. Поэтому она собиралась уйти как можно скорее – и все же остановилась, увидев взгляд Зеркантеса.

– Вы недооцениваете значение посмертных масок в Корканте. Размещение маски Филиппо может нести куда более глубокий смысл, чем просто попытка запутать полицию. Зачем путать полицию, когда она и так не в состоянии найти пропавшего уже больше двух месяцев?

Он был прав, и все же эти слова слегка укололи Кристиан.

– Что же тогда это может быть?

– Посмертная маска – это всегда память. И посмертная память – это всегда особенное значение для того, кто изготовил ее. Подумайте об этом. О том, какое значение она может нести.

Кристиан сдавленно улыбнулась.

– Спасибо, господин Абеле. Я буду иметь это в виду.

– Значение не для вас, капитан полиции. Для человека, что сделал ее. Преступника. Возможно, он сделал ее для себя.

– Не уверена, что понимаю.

– Вы поймете. Если останетесь тут подольше.

Выйдя на улицу, Кристиан медленно прокрутила его слова в голове, словно пробуя их на вкус. Вязкие, неясные. Может быть, она и правда пока не в состоянии понять это.

Беременная черная кошка сидела прямо на ее пути, и даже когда Кристиан чуть не запнулась о нее, животное не сдвинулось. Они встретились взглядами. Выцветшая то ли от жаркого солнца, то ли от старости, шерсть поредела от драк, ухо было разорвано, но это даже подчеркивало мудрость ее глаз.

– Тебе стоит быть осторожнее, – Кристиан усмехнулась, может, своей собеседнице, а может, просто тому факту, что заговорила с кошкой, и присела на колени. – Теперь ты ответственна не только за себя.

Уличная бродяжка лениво моргнула и, словно поняв человеческую речь, отошла в придорожные кусты.

Даниэль и Марселло ждали ее у входа в контору нотариуса. Последний недовольно поглядывал на часы.

– Опоздание, Тайлер.

– Заходила к мастеру посмертных масок.

– Есть какие-то результаты? – спросил Даниэль.

– Да. Он не может сказать наверняка, но, возможно, маску сняли с лица еще живого Филиппо.

– Как? – лицо Марселло искривилось. – А воздух? Это могло убить его!

– А, может, он уже мертв, – пожала плечами Кристиан. – Может, умер в процессе. Точно сказать нельзя.

– А значит, информация практически бесполезна. По крайней мере, – быстро поправился столичный капитан, – не особо влияющая на наши поиски.

– Да, сейчас лучше сосредоточиться на Кольдо, – согласился Даниэль. – Идемте. Встреча уже назначена, он ждет нас.

Когда они вошли в контору, мистер Масси поприветствовал их сдержанной улыбкой.

– Кажется, я уже сказал, что не могу раскрыть вам содержание завещания моего клиента.

– Думаю, кое-что заставит вас передумать, – резко прервал его Марселло. – У нас есть доказательства вашей любовной связи с Джиной Витале.

Он положил перед нотариусом оформленные по всем правилам допросы официантки и работников ювелирного магазина, а также выписки из банковской информации Кольдо. Капитан Ратто хорошо подготовился к этой встрече.

Нотариус побледнел.

– Вы… как вы… Разве это законно?

– Вы и сами прекрасно знаете, что законно. Хотите, чтобы мы предоставили эту информацию вашей жене? Вклеили в дело?

– Это не имеет никакого отношения к делу о Филиппо Витале!

– Ну почему же, – вмешалась Кристиан. – Что, если вы из ревности похитили Филиппо, чтобы он не мешал вам с Джиной?

– Что…

– Впрочем, – Даниэль улыбнулся. – Думаю, эти сведения могут и потеряться, если вы решите сотрудничать…

– Это шантаж! – лицо Кольдо покрылось красными пятнами. – Вы не имеете права!..

– Хорошо, – Марселло поднялся, не скрывая гордой улыбки. – Тогда думаю, нам пора идти.

Полицейские направились к выходу.

– Стойте!

Кольдо встал; его руки дрожали то ли от злости, то ли от отчаяния. Оба этих выражения смешались на его лице, превратившись в неотделимое месиво.

– Хорошо. Вы выиграли. Я покажу вам завещание Филиппо Витале.

Под молчаливые взгляды следственной группы он развернулся и направился в одну из дверей конторы, предположительно, архив. Всего через несколько минут он вернулся, сжимая в руках заветную папку.

Марселло протянул руку, но нотариус не спешил отдавать бумаги.

– У меня есть условие. Никто и никогда не должен узнать, что вы видели этот документ. Вы не сможете использовать его как улику.

– Нам достаточно просто знать содержание, – заверила его Кристиан.

Кольдо кивнул, и лишь тогда папка оказалась в руках у Марселло. Тот бережно развернул ее, словно величайшее сокровище.

Три пары глаз стремительно побежали по строчкам; три пары глаз стремительно расширялись в удивлении.

– Этого… не может быть.

– Может, – тихо сказал Кольдо.

В завещании черным по белому было написано: Джине не достается ничего из благосостояния Филиппо, даже дома, в котором она сейчас проживала. Компания целиком и полностью передавалась Раулю Джермайлю, а деньги и недвижимость…

Энид Фиорст.

Она судорожно жала на газ. Если то, что ей сказали по телефону, было правдой, она не имела права на промедление. Руки сжимали руль, костяшки пальцев побелели, дыхание срывалось, будто она бежала стометровку, а не сидела в кресле потрепанного авто. Лишь бы полицейские не остановили…

Выезд из города, съезд на основную трассу. Непроходимая стена деревьев по обе стороны от нее. На секунду ей в голову вдруг пришла мысль, что если кто-то затеряется там, то уже никогда не выйдет сам.

Такими далекими и призрачными казались те полгода назад, когда она проезжала здесь в обратную сторону. Когда бежала от своего кошмара. С тех пор она ни разу не была здесь – то ли не было времени, то ли пугалась одной мысли о возвращении.

Но сейчас решимость была сильнее страха. Она должна была сделать это ради человека, который помог ей справиться со всеми ее ужасами, с желанием сожрать саму себя, уничтожить и раздавить. Который позволил ей снова спокойно спать по ночам. Которому она была обязана больше, чем жизнью. Который…

Резкая тень на дороге выскочила словно из ниоткуда. Она не слышала даже собственный крик, только обезумевший свист тормозов и грохот переворачиваемой машины, ломающейся под собственным весом.

– В этом нет никакого смысла! – взорвался Марселло.

– Есть, – возразила Кристиан, потирая пересохшее горло. – Вчера я изучила информацию о системной склеродермии. Филиппо не нужно было получать уколы трижды в неделю.

– Он обманывал жену, чтобы провести время с Энид… – пробормотал Даниэль. – Но разве это стоило того, чтобы переписать завещание на совершенно чужого человека? Что должно было произойти между ним и Джиной, что обычная измена стала для него поводом лишить жену всех денег?

Обычная измена. Кристиан передернуло от одних лишь этих слов.

– Если бы мы только знали… – прошептал Кольдо. – Джина ничего плохого ему не сделала. Она не была идеальной женой, но она всегда поддерживала его. И вот чем он отплатил ей…

– Да они с Джиной друг друга стоят! – презрительно фыркнул капитан, но тут же осекся, поймав взгляд Кольдо.

– Это не имеет никакого отношения к похищению, – твердо сказал нотариус. – Никто не знал об этом, кроме меня и Филиппо…

– И Джины, верно? – жестко спросила Кристиан. – Она откуда-то знала, что Рауль унаследует компанию. Значит, знала и о том, что ничего не получит. А значит, у Джины есть мотив.

– Джина здесь не причем! – в голосе Кольдо прорезались истеричные нотки. – Да, она не святая, да, она изменяла мужу, но она бы никогда не сделала ничего с Филиппо! И разве не разумнее с ее стороны было бы добиться того, чтобы Витале изменил завещание, чем делать так, чтобы он исчез?

– Разумнее-то разумнее, да только чувства разуму часто не подчиняются, – покачал головой Даниэль. – Особенно когда дело касается любви.

– Джина не стала бы этого делать. Прошу, поверьте мне.

– Не переживайте. Если Джина невиновна, ей нечего бояться, – заверила его Кристиан.

Они покинули контору, все еще ошарашенные внезапным открытием. Марселло обернулся к остальным.

– Нужно допросить Энид. Выяснить все, что ей известно, и, если придется, шантажировать связью с Филиппо.

– Она будет все отрицать. Мы не можем использовать завещание как улику.

– Значит, нужно пойти другим путем… Тайлер, – он повернулся к Кристиан, включив привычный командный тон. – Ты ее допросишь. Как женщина.

– Если вы думаете, что тип гениталий дает мне какие-то преимущества при общении со свидетелями, вы ошибаетесь.

– Ей проще будет открыться женщине. Женская солидарность, все в этом роде. Используй это как преимущество.

Кристиан тяжело вздохнула. Хотела бы она сказать о своем «умении» общаться с людьми, да только это будет расценено как слабость и непрофессионализм. Чем оно, собственно, и являлось.

– Хорошо. Постараюсь выяснить у нее как можно больше информации.

Она направилась пешком, через центр города. Нещадно палило солнце; люди на улице щурили глаза, чтобы укрыть их от ярких лучей. Одно из зданий, когда-то раскрашенное во все цвета радуги, сейчас выцвело, напоминая собственное отражение на поверхности пруда. В его тени расположились бездомные; один из них, молодой юноша с волосами, заплетенными в мелкие косички, держал на руках сонного пса с длинной шерстью. У животного вывалился язык, и пытаясь спасти его от зноя, юноша поливал его водой прямо из бутылки.

Теперь она понимала, почему Джина так отчаянно желала, чтобы Филиппо был жив. Ведь как только его объявят мертвым, его жена останется без дома.

В кармане зазвонил телефон; Кристиан подняла трубку, не глядя на номер.

– Здравствуйте, Кристиан. Это Рауль.

Рауль? Что ему нужно? Капитан собралась, чтобы голос не выдал ее удивления.

– Капитан Тайлер слушает. Вы что-то хотели?

– Да… – его голос звучал несколько нерешительно. – Я хотел бы вам кое-что сообщить. Наедине. Это касается Филиппо, – поспешно добавил он.

– Филиппо? Появилась какая-то новая информация по делу?

– Можно… Можно и так сказать. Мы можем увидеться в «Марине» через два часа? Я не задержу вас надолго.

Через два часа? Вряд ли допрос Энид затянется надолго. Кристиан кивнула своим мыслям и, помедлив, ответила:

– Да, могу.

– Тогда я буду ждать. До свидания.

Писк телефона оповестил, что трубку уже положили, но капитан все еще задумчиво вертела мобильный в руках. Что так внезапно понадобилось Раулю? И о какой информации он говорит?

Что-то подсказывало ей, что это очень важно.

С этими мыслями она не заметила, как добралась до дома Энид Фиорст. Девушка жила в обыкновенной многоэтажке, на первом же этаже. Дверь с домофоном была сломана, и капитан беспрепятственно зашла внутрь, после чего нажала на дверной звонок.

Ей открыла пожилая женщина, лицо которой еще хранило остатки благородства. На руках ее сидел годовалый малыш, второй же, постарше, бегал сзади по комнате, размахивая игрушечным грузовиком.

– Я могу увидеть Энид?

– Энид? Ее здесь нет. Она ушла около часа назад.

– А вы?..

– Я просто сижу с детьми.

– Понимаю… В таком случае, я вернусь позже.

Уже собираясь уйти, Кристиан вдруг развернулась.

– А часто вы приходите сюда?

– Каждый раз, когда Энид нужно отлучиться по работе. Чаще всего мы заранее договариваемся, но иногда бывают какие-то экстренные вызовы, как сейчас. Я тут в соседней квартире живу, мне не сложно подойти.

– Понятно. Спасибо.

Полуденная жара витала в воздухе, словно густое желе, обволакивая и превращая мысли в теплую вату, поэтому Кристиан решила переждать оставшееся до встречи с мистером Джермайлем время в лесу. Несмотря на все события в ее жизни, она все еще считала леса чем-то сакральным – для нее они были особенными, тихими местами, где она могла предаться воспоминаниям и подумать.

Слова Венены неосознанно всплыли в голове. Лес – живое создание… С этим она даже могла согласиться.

Она думала о прошлом. О том, как изменилось все за последний месяц. О том, как пройдя через ад, она получила свободу.

Деревья тихо шелестели, пусть вокруг не было ни намека на ветерок. Ощущение абсолютного блаженства и даже счастья охватило Кристиан в ее полусознательной задумчивости, и ей совершенно не хотелось оставлять свои грезы и возвращаться в город.

В тени ветвистых деревьев воздух был тяжелым и жарким, но все же по-особенному чистым. По земле ползли и переплетались мощные корни, поросшие лишайниками и пушистым мхом, в который приятно погружались ноги, словно Кристиан ступала по густому ковру. Толстые стволы деревьев зелёной паутиной покрывали лианы, а кое-где из шершавой коры выпирали древесные грибы. Сквозь густую широкую листву тут и там пробивались золотистые солнечные лучи, изредка даря свои тёплые прикосновения, и где-то вдалеке раздавались заливистые птичьи трели.

Что-то хрустнуло под ногой. Капитан посмотрела вниз.

Мир окрасился в черный.

Это был обычный использованный шприц, какие часто можно найти в наркоманских притонах. И в то же время он обладал страшнейшей силой, способной разбудить худшие из ее воспоминаний.

Она считала каждое из событий, произошедших недавно, платой за свою свободу, возможность стать счастливой… Но только не это.

Только не то, что случилось с Ником.

«Выгодно нынче торговать воздухом, да?»

Нечто подобное он сказал ей в их последнюю встречу. Выгодно нынче торговаться с собственной совестью, да, Кристиан?

Она резко дернула головой, ускоряя шаг.

Она была так привязана к этому мальчишке, а ведь она даже не знала его настоящего имени. А теперь она никогда его не увидит. Никогда не узнает, что на самом деле их связывало – потому что они так и не успели об этом поговорить.

И, скорее всего, никогда не стали бы.

Они оба были во власти собственных иллюзий и незавершенных проекций, и едва ли их самообманы совпадали или же пересекались.

«Отнимать жизнь у человека, еще не прошедшего свой жизненный путь до конца… Нет, это недопустимо. Даже если он сам хочет уйти».

Слова Флориса снова и снова крутились в ее голове.

Существовал ли у Ника какой-то другой конец?

Она знала, что этот вопрос станет ее бичом до самого конца жизни.

Когда Кристиан зашла в «Марину», Рауль уже ждал ее там. Он явно нервничал: потирал запястья, быстро переводил взгляд с часов на вход в ресторан. Неудивительно, что он заметил капитана сразу же, как только она появилась.

Резко поднявшись со своего места, Рауль отодвинул Кристиан стул, и она, вежливо кивнул, села.

– Вы что-то хотели мне сообщить?

– Да. Нет, – он помотал головой. – То есть, все же да. Вернее, я хотел бы предложить вам сотрудничество.

– Сотрудничество?

Кристиан удивленно приподняла брови. Рауля сложно было представить в настолько несобранном состоянии. Он все не мог подобрать слов, и капитан молча сидела, позволяя ему собраться.

– У меня есть информация. Но я хотел бы участвовать в расследовании вместе с вами. Потому что это непосредственно касается меня. И Филлипо.

– Что вы хотите мне сообщить?

Ее голос звучал устало. Одно единственное напоминание, найденное в лесу, и она уже чувствует себя выжатой, как лимон. Словно вокруг ничего не происходит. Словно нет никакого расследования, словно нет во всем этом никакого смысла.

Есть лишь она и ее мысли.

Нужно собраться. Она подняла глаза на Рауля, и тот заговорил.

– Я могу сказать это, только если вы поклянетесь, что ни одна живая душа об этом не узнает.

Он сжал кулаки. Неосознанная ярость мелькнула в этом простом жесте, и Кристиан сразу же вспомнила разговор, услышанный на пляже.

Он угрожал кому-то.

– Вы же понимаете, что я не одна работаю над этим делом.

– Да. Но теперь я хочу, чтобы вы работали со мной.

Он с нажимом произнес последнее слово.

Этот человек опасен, тихо повторяла про себя Кристиан. Нужно быть с ним максимально осторожной, особенно в таком состоянии.

И все же она чувствовала что-то родственное с ним. Он был одиночкой. И она знала – если она сейчас откажется, он будет действовать сам.

– Хорошо. Но тогда вы будете должны ответить на все вопросы, что я задам вам, не увиливая.

– Справедливая сделка. Я ценю это.

Он глубоко вдохнул.

– Вы же знаете о строительстве отеля, с которым у Филиппо возникли некоторые сложности?

– Да. Я слышала, строительная компания сначала не одобрила постройку из-за протекающих под местом строительства подземных вод, но потом они передумали. Мы подозревали взятку, но никаких подозрительных переводов не нашли.

– Именно, – Рауль серьезно посмотрел ей в глаза. – Потому что взятки не было.

– Значит, в расчетах действительно была ошибка?

– Боюсь, все… Гораздо хуже.

Он сжал один кулак другим так, что до Кристиан донесся хруст.

– Я взял на себя смелость провести независимую экспертизу, и один из моих экспертов подтвердил, что на месте строительства протекает подземный источник. Как нынешний заместитель главы я не могу продолжать строительство, если оно угрожает окружающей среде. Наш город находится рядом с заповедником, и, не говоря о моральной точке зрения, меня могут посадить за нелегальную застройку, если это всплывет. И не дай бог всплывет в возможном инциденте с обрушением здания и жертвами.

Он посмотрел в окно, побарабанив пальцами по столу.

– Тогда я решил начать… Собственное расследование. Тоже думал, что Филиппо подкупил Сальвадора Рэфа, эколога, подписавшего ложное исследование. Никаких следов взятки не нашел. Только вот выяснил, что…

Он закрыл глаза и некоторое время молчал. Кристиан почувствовала, как напрягается.

– Он мог угрожать ему. Примерно в то же время умер брат Сальвадора, и у него могли возникнуть сложности с захоронением. С размещением маски. Вы понимаете.

– Если честно, то не очень…

– Нигде не указана причина смерти. Возможно, это было самоубийство. Мне показалось странным, что я нигде не смог найти сведений, как именно умер Тейн Рэф, и я подумал, что они намеренно умалчиваются.

– Так Тейн похоронен? Маска размещена?

Рауль сжал зубы.

– Да. Но, возможно, факт самоубийства был скрыт. Или же произошел какой-то…

– Несчастный случай.

Кристиан уставилась ему в глаза.

– Вы думаете, что это было методом запугивания Сальвадора? Что кто-то узнает про этот несчастный случай, который мог бы повториться с кем-то еще из его семьи.

– Несчастный случай, да…

Рауль посмотрел на нее ошалевшим взглядом.

Она использовала его формулировку. Потому что сейчас поняла, что значили те слова на пляже. Рауль сказал тогда, что с кем-то еще может произойти несчастный случай, если они не докопаются до правды.

Это была не угроза. Это был факт.

– Я думаю, что Сальвадор как-то причастен к похищению. Он или его знакомые. И я хочу заручиться помощью полиции в своем расследовании. Потому что Филиппо мой друг. Потому что я хочу доказать себе, что это неправда. Что это действительно несчастный случай, и ему не пришлось угрожать Сальвадору на столь вязкой почве. Или же что он дал ему взятку на расходы по захоронению, что-то подобное.

– И все же вы подозреваете Филиппо в злостном шантаже.

Кристиан подивилась, как спокойно это прозвучало. Она только что получила информацию, которая перевернула с ног на голову все расследование, но ее изможденный мозг решил заблокироваться, чтобы уберечь ее от перенапряжения. Она лишь чувствовала, как белеют костяшки пальцев, когда неосознанно сжимала руки под столом.

– Филиппо… Вспыльчивый человек. Импульсивный. Я не хочу верить, что он замешан в этом, но… Я должен все проверить. Особенно если это поможет его найти.

Он посмотрел Кристиан прямо в глаза, не мигая.

– Вы поможете мне? Я рассказал все, что мог. Пришлю вам материалы независимого исследования. Новостные материалы о смерти Тейна Рафа. Все, что я смог достать. Но помогите мне докопаться до правды.

Кристиан замолчала. События приняли неожиданный поворот.

Мотив мести?

Он объяснял все. Почему не было требования о выкупе, почему маска Филиппо, доказательство его смерти, висела в лесу. «Пойми, что значит эта маска для преступника», – так сказал ей мастер Абеле.

Свершившаяся месть.

Но так ли все просто?

Рауль терпеливо ждал ее ответа. Наконец, она подняла глаза.

– Я помогу вам. Вместе мы докопаемся до правды.

Пустота.

Она сидела в своем номере, скрестив ноги на кровати и смотря в стенку. Рауль переслал все имеющиеся у него материалы, и сомневаться в его словах больше не приходилось. Расследование продвинулось, как никогда раньше, и всё-таки Кристиан чувствовала лишь пустоту.

Она не могла выбросить из головы прогулку по лесу. Ощущение счастья и невесомости, в миг обернувшееся кошмаром разума.

Никто не мог разделить с ней эту боль. Она была единственной носительницей тайны, и оттого одиночество и страх непринятия сжирал ее изнутри. Она не могла позвонить даже Фледелю – человеку, с которым поклялась быть честной во всем. Но не в этом.

Разве что…

Ее взгляд упал на листок, который протянул ей Флорис.

«Позвоните, пожалуйста, если захотите еще поговорить».

Она нерешительно взяла сотовый и набрала номер.

– Алло? – связь была прерывиста, и голос Флориса звучал словно издалека. Скорее всего, он сейчас в лесу.

– Здравствуйте, мистер Сэрра. Это капитан Кристиан Тайлер.

– Ох… Что-то случилось?

Кристиан замялась. Он наверняка решил, что она звонит по делу…

– Нет, ничего. Просто… я хотела поговорить. Как в прошлый раз. Помните?

– Да, конечно! Тот разговор заставил меня о многом задуматься… Подождите немного, я найду место, где лучше ловит сигнал.

Ожидая ответа, Кристиан собиралась с мыслями. Что она хочет ему сказать? О чем именно поговорить? Желание позвонить Флорису появилось спонтанно, и сейчас разум резко пошел на попятную.

– Я снова с вами. В чем дело?

– Я… – Кристиан решила сказать, как есть. – Сегодня днем я гуляла по лесу, и нашла использованный шприц. Как полицейский я не была удивлена – такие огромные безлюдные пространства всегда являются убежищем для людей употребляющих. Но как человек… Это заставило меня вспомнить того юношу. О котором я говорила в прошлый раз. Который умер из-за… – она не решилась сказать правду. – Который совершил самоубийство.

– Ох… Мне очень жаль. Он был дорог вам?

– Д-да. Очень дорог. И я все думаю – с его заболеванием, с его состоянием, с его судьбой… Ждал ли его другой конец? Мог ли он еще быть счастлив? Если бы я сделала все, что в моих силах, и больше? Я все вспоминала наш с вами разговор, и…

– Простите. Мне не стоило говорить все это тогда. Я не знал, что это так ранит вас… Наверное, из-за моих слов теперь вас преследуют эти мысли.

– Я старалась забыть. Но разве можно подобное забыть? – Кристиан не заметила, как слезы потекли вниз, капая с подбородка. – Я каждый день видела, как он страдает. Каждый день чувствовала свою полную беспомощность. А потом мне позвонили из больницы, и сказали, что он…

Она до сих пор помнила этот разговор. Раздраженный голос доктора Бьерсена, которого больше интересовало, уплатит ли она положенную сумму, и долгие рассуждения о количестве лекарств, которые рехаб потратил на Ника. Словно его жизнь ничего не значила.

– Это был его выбор. Вы не могли этого предотвратить.

Если бы это было правдой…

– Да, возможно, я покажусь вам непоследовательным, но при всей моей ненависти к убийствам, я могу… Могу понять самоубийц.

– Да?..

– Убийство – это насильственное лишение жизни. Самоубийство – выбор человека. И пусть я все еще считаю, что после каждой черной полосы в жизни идет белая, и я хочу, чтобы эти люди передумали, я… могу понять их мотивы.

– Но мы в прошлый раз говорили про эвтаназию, и…

– Понимаете, это слишком легко. Гораздо легче лишить себя жизни руками врачей, верно? Люди, совершающие самоубийство, должны приложить много сил. Физических. Моральных. Если человек готов пойти на это, значит, его состояние действительно уже за гранью нашего понимания. Эвтаназия… слишком упрощает этот процесс. Позволяет людям, у которых еще есть шанс, воспользоваться выходом только для самых отчаявшихся.

Он вдруг резко выдохнул.

– Не поймите меня неправильно! Я вовсе не поддерживаю этот выбор! Просто… я пытаюсь понять мотивы этих людей. Если с тем юношей все было настолько плохо, возможно… Возможно, у него действительно не было иного выхода. Он был загнан в угол настолько, что решился. Мы можем горевать, скорбеть, но это был его выбор.

– У вас на все… очень своеобразная точка зрения. Вы правы, это кажется несколько непоследовательным, но я… Понимаю логику.

– Простите, если задел вас.

– Нет, эти разговоры… Удивительным образом успокаивают. Может быть, я привыкла брать контроль над всем в своей жизни. Надеялась, что я смогу спасти его. Но он не был под моим контролем – и его решение тоже. И теперь мне кажется, что я недостаточно старалась.

– Я уверен, что вы старались изо всех сил. Вы хотели помочь ему. Дать ему шанс остаться здесь, с нами. Ведь бывает и наоборот.

– Что вы имеете в виду?

– Скажите как полицейский… Существует же уголовная ответственность за доведение до самоубийства, да?

– Да, существует. Но на деле она применяется очень редко.

– Потому что это практически невозможно доказать. И все же люди, которые доводят несчастных до такой степени отчаяния, убивая тех их же руками… Наверное, это даже хуже, чем убийство. Полное снятие с себя ответственности. Отказ от угрызений совести.

– Вы считаете, что в данном случае это уже не является выбором человека?

– Это навязывание выбора. Утопление в болоте вместо попыток подать руку.

Вместо попыток подать руку… После стольких попыток подать руку, она подала ему шприц. Кем же тогда является она?

Убийцей, тихо повторил ей внутренний голос.

– Кристиан? – робко спросил Флорис. – Вы плачете?

– Я… Простите…

– Я снова сказал что-то не то, да? Ох, простите меня… Наши разговоры всегда заканчиваются так тяжело. Я вечно говорю какие-то глупости.

– Нет, вы все говорите правильно. Просто мне… сложно это принять.

– Я уверен, что вы сделали для того юноши все, что было в ваших силах. Если вы хотите рассказать…

– Нет. Нет. Я не уверена, что готова.

– Я… понимаю.

Его голос совсем затих.

– Я всегда вас выслушаю, если вы захотите. Вы кажетесь мне хорошим человеком. Мне больно слышать, как вы страдаете.

Как же ты ошибаешься, Флорис.

– Спасибо… и за разговор тоже. Вы не обязаны были все это слушать.

– Прошу, звоните в любое время. К тому же…

Повисло секундное молчание.

– Я еще ни разу не слышал, что думаете обо всем этом вы.

– Я полицейский. Я должна думать в пределах уголовного кодекса.

– Но не думаете?

– Возможно. Мне сложно говорить об этом, потому что этими мыслями я словно… предаю свою профессию.

Я и так… предавала ее слишком часто.

Она едва смогла сдержать тихий всхлип, и резко вытерла слезы. Нет. Она не позволит себе так унизиться.

– Прошу, Кристиан… Вы делаете все, что можете, для нашего города. Вы приехали из другой страны, чтобы помочь найти Филиппо, вы героиня родного города… И вы пытались помочь человеку, загнанному судьбой. Вы прекрасный человек. Прошу, поверьте в себя. Поверьте, что вы ни в чем не виноваты.

Ложь. Ложь, ложь.

– Простите, мистер Сэрра…

– Флорис. Просто Флорис.

– Простите, Флорис… Заставила вас все это слушать… Мне нужно привести себя в порядок. Я… еще позвоню.

– Конечно. До свидания, Кристиан.

Кристиан медленно легла на кровать. Слезы текли вниз, к подушке, впитываясь в белую ткань.

Флорис был прав, это был выбор Ника. Он был достаточно отчаян, чтобы свершить свой план.

И все-таки…

– Не смей так говорить!

Она не успевает заметить, как эти слова срываются с ее губ в истеричном крике.

– Не сметь так говорить? Это ты не смей так говорить! Не смей говорить, что я… Не нужен тебе!

Его лицо исказилось в страданиях, и слезы наполнили покрасневшие глаза. Он сидел на кровати, и кровавое солнце заливало его лицо вместе с гневом и отчаянием.

– Я… Я покончу с собой. Покончу же, поверь мне. Покончу, если ты посмеешь уйти.

Она застыла, не в силах вымолвить ни слова. Глухой шипастый ком застрял в горле, но куда хуже были тиски в сердце, сжимавшие ее последние несколько месяцев. Она просто не могла так больше.

– Мы… Мы не подходим друг другу, понимаешь…

– То есть три года тебя все устраивало, а теперь вдруг нет? Теперь мы друг другу не подходим? – он встал с кровати, начиная нервно ходить по комнате. – Я не выдержу этого! Клянусь тебе, я…

– Не смей! Неужели ты не понимаешь, как мне больно это слышать?!

– Больно?! Тебе больно?! Это ты здесь жертва?!

Она закрыла лицо руками, словно пытаясь защититься от его крика.

– Что ты там рыдаешь? Это я здесь пытаюсь бросить тебя, да?!

– Прошу, прекрати…

– Я прекрати? Я должен прекратить?!

Его голос срывался, и она чувствовала, что больше не в состоянии его слышать. Каждая нота его истерики была столь отвратительна ей, что ей хотелось сорваться с места, убежать, сбежать как можно дальше.

И так она чувствовала себя последние полгода. Полгода она жила с человеком, которого просто не могла видеть.

– Ты не представляешь, как мне тяжело… – тихо начала она.

– Да что ты говоришь?! Если ты посмеешь уйти, я ведь…

– Хватит мне угрожать!

Она выкрикнула это так громко, что горло будто садануло ножом. Неконтролируемые слезы потекли по щекам.

– Я не могу так больше! Не могу тебя выносить! Не могу выносить твои истерики, не могу тебя видеть! Мне все в тебе противно, понимаешь?!

Он замолчал. Тихо шелестели занавески на ветру, окрашенные в алый.

– Я… – его голос стал тише. – Я могу сделать хоть что-то? Хоть что-то, чтобы ты снова смогла меня полюбить?

Зачем? Зачем он задает эти вопросы? Зачем заставляет сердце только сильнее сжиматься в тисках.

– Нет.

Она не сказала больше ни слова. Она знала, что вслед за этими словами начнется очередная истерика, знала, что снова запрется в ванной, лишь бы только не слышать его осточертевший голос, не смотреть на его рыдания, метания, попытки что-то изменить.

Ничего уже не изменить.

– Я сделаю что угодно, я…

– Нет. Прошу, перестань. Перестань отравлять мне жизнь.

Дорогой дневник!

Не знаю, ты ли мне помог или просто случай, позволивший мне узнать информацию, недоступную доныне. Я знаю, где искать ответы на свои вопросы. Единственный человек, который поможет мне осознать произошедшее, сейчас находится в Корканте.

Настоящий убийца. И в то же время… Человек, связанный со мной нитями одной и той же вины.

Жди меня.

Кристиан проснулась от разрывающего голову звонка телефона. Она уже заранее знала, что разговор ее ждет неприятный – это звук, который она поставила на звонки от местного оператора, а не мягкая трель от интернет-звонков.

– Да? Кажется, смена еще не началась.

– Зато проблемы уже начались, – голос Даниэля дрожал от напряжения. Непривычно.

– Что случилось?

– Я был на ночном дежурстве. Только пришла женщина, что сидит с детьми Энид, и заявила, что та так и не вернулась за ночь. Это совсем, совсем на нее не похоже. Я хотел отправить ее домой и попросить еще немного подождать, но…

Его голос дрогнул.

– Патруль заповедной зоны только что заявил, что обнаружил машину Фиорст. Перевернутую. Внутри никого нет.

– Следы?

– Я еще не проверял. Сразу позвонил вам и собираюсь позвонить Марселло.

– Что с детьми Энид?

– Их отправили в столицу, к бабушке. С ними все будет в порядке.

– Поняла. Приеду, как только смогу.

– Ага, постарайтесь поскорее, иначе Марселло нам обоим мозг десертной ложечкой выжрет.

Когда Кристиан спустилась в холл, ее остановила девушка на стойке регистрации:

– Вам прислали письмо.

Кристиан остановилась.

– Письмо?

– Да. Оно запечатано, и тут стоит только имя получателя и столичный почтовый индекс.

– Я… Не знаю здесь никого, кто мог бы прислать мне письмо.

Не говоря уж о том, что ее местный номер телефона мог узнать любой желающий в участке. Дозвониться до нее не составило бы труда. Да и письма – весьма старомодный способ общения…

– Дайте мне его, только аккуратно.

– Да, конечно… – девушка несколько насторожилась после ее слов и подала письмо, держа его за самый уголок.

Кристиан вытащила рабочий фонарик и просветила тонкий конверт. Только бумага.

– Спасибо, что передали. Я прочту его, как только будет время.

Осторожно взяв письмо, Кристиан положила его меж страниц блокнота. На всякий случай нужно будет снять опечатки. Покрутив эту мысль в голове, она вышла на начинающие пылать от жары улицы.

Через двадцать минут они с Даниэлем и Марселло уже стояли в тени высоких деревьев. Машина Энид разбилась на обочине дендрологического парка, врезавшись в дерево.

Даниэль сфотографировал место преступления, а Марселло занялся сбором биоматериала – острые осколки оконного стекла были покрыты кровью. Кристиан внимательно осматривала машину.

– Надеюсь, она выбралась отсюда живой… – пробормотал Даниэль.

– Она отсюда не выбиралась. Это похищение.

– Уверена?

– Посмотрите на переднюю дверь. Замок сбит чем-то острым, предположительно, топором. Явно с наружной стороны.

– Может, ей пытались оказать помощь?

– Тогда вызвали бы скорую, и мы бы уже нашли ее в одной из местных больниц.

– Разумно. Думаете, это наш клиент?

– Это выходки леса, – раздался голос за их спиной.

Яркое платье из лоскутной ткани и множества юбок. Защитные обереги, покрывающие грудь хаотичным ковром. Бельмо на глазу, смотрящем словно сквозь них. Венена, знахарка и пророчица.

– Госпожа Донома? – Даниэль, опешив, на секунду склонил голову. – Что вы здесь делаете?

Хищный взгляд женщины зафиксировался на растерявшемся полицейском.

– Пытаюсь предупредить вас. Уберечь от ошибок.

– То есть дать свидетельские показания? – Марселло снял латексные перчатки и достал диктофон.

Венена перевела взгляд на Марселло, но тут же вновь повернулась к Даниэлю, будто столичный капитан не стоил ее внимания.

– Мне не о чем свидетельствовать. Я лишь говорю вещи, которые вы не в состоянии увидеть глазами.

– Бред сумасшедшего… учтите, что бы вы ни сказали, ваше нахождение здесь попадает под подозрение. Вы будете допрошены в участке.

– Пусть говорит, – оборвал его Даниэль.

Женщина медленно улыбнулась и кивнула.

– Она была чужачкой для леса, – голос Венены принял глубокий, тяжелый оттенок. – Так и не смогла завоевать его доверие, и не пыталась, хотя я множество раз ей говорила. Лес решил избавиться от нее – так он избавляется от всех неугодных.

– И как же он это делает? – фыркнул Марселло. – Присылает боевое подкрепление из птичек-синичек?

Взгляд Венены был подобен тысяче холодных игл.

– Вот вы смеетесь, юноша, а он все слышит. Вы ведь тоже… не местный.

Последние слова она произнесла с некоторой долей презрения.

– Я тоже достаточно услышал. Кристиан, Даниэль, я отвезу ее в участок и допрошу. Узнаю, как она выяснила, где машина, и как тут оказалась. Байки поехавших мне тут ни к чему. Вы же…

– Вызовем кинологов из столицы, – оборвала его капитан. – Сейчас они наверняка возьмут след. У него нет шансов скрыться.

– Отличный план. Пройдемте со мной, дамочка.

Пока Марселло уезжал, а Даниэль звонил в столичный полицейский департамент, Кристиан отошла в сторону, чтобы взглянуть на письмо.

Столичный индекс и ее имя с адресом отеля было единственным, что как-то отличало письмо от чистого листа бумаги, свернутого в конверт. Марок не было. Значит, через почту это письмо на самом деле не проходило.

Она осторожно, почти не касаясь, вскрыла его.

Я знаю о твоих грехах. Знаю, что ты сделала там, в Кронфорде. Если не хочешь, чтобы об этом узнали твои напарники и все близкие, приезжай к почтовому отделению, привязанному к указанному на конверте индексу. Одна.

Я буду ждать тебя.

Ветер от садящихся самолетов взъерошил идеальную укладку светлых волос. Маленький белый чемоданчик задорно запрыгал по ступеням трапа, и его обладатель спустился вниз, нырнув в густой, застывший от зноя воздух.

Тепло.

Как же давно он не чувствовал тепла в этом опостылевшем Кронфорде, все разнообразие погоды которого колебалось в диапазоне от дождя до снега. Как давно он хотел ощутить нечто подобное – как каждая клеточка тела чувствует обжигающие прикосновения солнца, и даже отсутствие ветра кажется физически осязаемым.

Он поднял голову, улыбнувшись безоблачному небу.

Недолго тебе осталось прятаться.

Колесики чемоданчика покатились к зоне паспортного контроля. Идти нужно было через взлетно-посадочную площадку, и дабы спрятаться от всепроникающих лучей, способных серьезно повредить его тонкую кожу, он открыл свой кружевной зонтик. Надпись «Добро пожаловать в Корканте, страну вечного солнца» слегка окрашивалась в зеленый из-за надетых линз.

Он не знал, почему до сих пор прячется под этой маской. После того, как он открылся той женщине, позволил ей увидеть себя настоящего, он почувствовал некое подобие свободы, но это чувство длилось недолго. Он снова скрылся, загородился театральным фасадом, прожил этот месяц так, будто ничего не произошло. Но все изменилось.

Она все изменила. Разрушила.

Или же он сам все разрушил?

Он привык, что все в жизни идет исключительно по его плану. И она шла. Тщательно следовала пути, который он уготовил ей, проходила каждый просчитанный шаг. Прошла его до самого конца…

И теперь он винит ее в этом.

Смешно. Он привык творить судьбу всех людей, попадающих в его сети, а теперь сам запутался в них.

Именно поэтому ему нужно было… поговорить с ней. Узнать, почему все обернулось именно так. Почему сейчас он чувствует лишь иссушающую пустоту.

Улыбчивая девушка за стеклом внимательно просканировала его паспорт.

– Клео Рейнсвальд, верно?

– Истинно так, миледи.

Имя, которое он принял давным-давно, чтобы отречься от своей семьи. Сбежать от бесконечного преследования славы собственного брата, скрыться в тени, как он скрывался за своей маской.

Имя, которое никто не знал. Что еще нужно, чтобы править балом из тени?

Девушка за стеклом засмеялась.

– Проходите-проходите, милорд. Хорошего вам отдыха.

Город, встретивший Клео при выходе из аэропорта, вторил ему тем же смехом.

Он слышал его везде – от прогуливающихся по набережным туристов в лёгких парео, от переговаривающихся официанток открытых кафе, местных девушек с теплой ореховой кожей и густыми черными волосами. Слышал с пляжа, где смех перемешивался с гулом волн, слышал из ресторанов, где ему вторил звук звенящих тарелок. Люди здесь были счастливы.

Он вспомнил Кронфорд, свою родную дыру. Место, где каждый взгляд сквозил недоброжелательностью, где холод морозил не только лишь кости, но и сердца людей. Он тоже находился у моря – такого же холодного и неприглядного. Совсем не похожего на эту сверкающую бирюзовую гладь, так плавно переходящую в небеса, что трудно было уловить, где же заканчивалась вода и начинался воздух.

Клео казалось, что даже море смеялось.

Среди туристов он не сильно выделялся. В этой солнечной стране все словно соревновались в буйстве красок и вычурности. Яркие наряды и прически всех цветов радуги мелькали тут и там, и Клео неосознанно заглядывался на проходящих мимо людей. И не только людей – здания, мощёные улочки, городские украшения – все было таким же затейливым и цветастым.

Если бы он мог остаться здесь навсегда, он бы так и сделал.

Вызвав такси, он погрузил вещи и сел на переднее сиденье.

– В Алькелано, пожалуйста.

И машина повезла его, вперёд, по окружённым такой же вычурной природой дорогам.

Через яркий, солнечный город, а после – через огромный лес, сквозь который едва можно было увидеть высокие, покрытые зеленью горы.

Вперёд, к его опустошающей, высасывающей душу цели.

Проезжая мимо поглощающего дорогу леса, Клео сразу заметил обрывки жёлтой полицейской ленты. Это место казалось столь диким, что игравший на пластике свет создавал ощущение инородности, словно эта лента прибыла сюда из другого измерения. Трава была примята, ветки изломаны, а на обочине валялись разбитые стекла.

– Что здесь случилось? – спросил он таксиста.

Тот невразумительно пожал плечами.

– Не знаю. Разбился кто-то, похоже.

Клео проводил глазами жёлтые пятна в зелени, не отрывая взгляда даже когда они отъехали на приличное расстояние.

Прямая дорога. Крайне затруднительно потерять здесь управление или врезаться в кого-то. И ощущение такое, будто разбилась здесь только одна машина, причем вдребезги…

Он хмыкнул, вновь поворачиваясь к таксисту.

– Вы из столицы, да?

– Да, здесь только туристы и живут.

– То есть не подскажете, где тут полицейский участок?

– Ну, почему же не подскажу, – водитель потянулся к телефону. – Достаточно просто навигатор включить… Черт, не ловит.

Клео вновь посмотрел в окно. Неудивительно. Этот лес словно пожирал все вокруг. В такие моменты Клео мог поверить в превосходство природы над любыми изобретениями человечества. Поверить в то, что люди, как лишь небольшой этап эволюции, могут исчезнуть навсегда, а эти огромные деревья – выживут и встретят тех, кто придет на смену венцам творения.

– Не волнуйтесь. Я сам найду.

– А вам в полицию зачем надо? – какой подозрительный голос. Словно это его касается.

– О, не переживайте. Ничего не случилось. Просто там работает моя… Знакомая.

– Вот как.

Остаток пути они провели в молчании.

Отель, в котором Клео забронировал себе номер, находился прямо у моря. Изящные балкончики открывали вид на искрящуюся лазурь воды, а расположенные на них стулья так и приглашали отдохнуть, ничего не делать, лишь слушать шум волн, переплетающийся с людскими голосами.

Клео завез чемоданчик в абсолютно белый номер. Он любил белый.

Почему-то он казался ему похожим на нее. Не из-за чистоты или святости, нет, отставим эти сантименты. Просто она была белым, пустым холстом, на котором еще лишь предстояло нарисовать будущие картины.

Вернее, заляпанным грязью и кровью холстом, покрытым белой краской. Ему нравилось думать, что лишь от него зависит, обнажит он эту грязь, оставив ее без защиты, или нарисует поверх разрухи новый шедевр.

Разложив вещи, Клео спустился вниз, к стойке регистрации. Девушка в идеально выглаженной рубашке подняла на него скучающий взгляд.

– Я чем-нибудь могу вам помочь?

– Милая леди, не подскажете ли, где здесь полицейский участок?

Нет смысла чего-то ждать, откладывать неизбежное. Он поговорит с ней – здесь и сейчас.

Идя по поросшим травой улочкам, Клео сжимал клочок бумаги, на котором девушка услужливо нарисовала ему карту, и внимательно осматривался по сторонам. Алькелано сильно отличался от столицы.

Если в столице все было пропитано смехом и разнузданным весельем, то единственное впечатление, исходившее от этого города – лень. Даже собаки, разморенные солнцем, лежали посреди улиц распластанные, словно растаявший пломбир. Грязные, больные, они чем-то напоминали сам Алькелано – в сравнении со столичной роскошью похожий на едва вырвавшееся из средних веков село. Туристы лениво брели от моря до отелей – единственных чистых зданий в округе – и обратно, иногда забредая в кафе и рестораны, крыши которых были выстланы высушенными пальмовыми листьями. Рестораны, отели и домики местных – вот и все городское разнообразие.

Полицейский участок представлял из себя мелкое покосившееся здание. Краска на оконных рамах потрескалась, а дверь была деревянной – никакой охраны, никакого пропускного контроля, как в Кронфорде.

Ну и деревня.

Клео украдкой глянул в замызганное окно – посмотреть, как он выглядит. Появление должно быть эффектным – каждое его появление перед ней таковым было. Она увидит его сразу, в таком маленьком помещении просто не может быть иначе.

Она сразу узнает его.

Стряхнув невидимую пылинку с плеча, он вошел в участок, складывая зонтик и натянув самую широкую и фальшивую из своих улыбок.

– Какой чудесный сегодня день, не согласитесь?

Глаза всех людей в помещении мгновенно обратились на него. Но ее… Ее там не было.

Лишь многочисленные годы тренировок позволили ему сохранить маску. Где она? В это время она должна быть в участке…

– Вам что-то нужно?

Толстяк с прилизанной прической обернулся к нему с вымученной улыбкой, в то время как одетый с иголочки франт недовольно хмыкнул. Кажется, Клео помешал какой-то важной беседе.

– Мне действительно кое-что от вас нужно, дорогие джентльмены, – Клео ни на секунду не потерял лица. – Где я могу найти прелестнейшую госпожу Тайлер?

– Тайлер? – франт мгновенно выпрямился, делая к нему широкий шаг. – Кристиан Тайлер?

– Именно. Мы договаривались встретиться, и что-то ее нигде нет…

– Нам придется задать вас несколько вопросов. Предъявите документы.

– Что?

Не выдержав, его маска раскололась. Что здесь происходит?

– Откуда вы знаете Кристиан Тайлер?

Что эта женщина успела натворить?

– Я… Да, конечно. Вот документы.

Он вытащил паспорт и вновь улыбнулся.

– Мы познакомились на опере в Кронфорде, и я прилетел ее навестить. А в чем, собственно, дело?

– Где вы должны были встретиться? – молодой полицейский давил, не обращая внимания на его слова. Какого черта? Такое ощущение, будто это допрос…

– Здесь… Иначе зачем бы я пришел сюда? Разве она не должна быть на работе в это время?

В это же время толстяк вбивал в компьютер данные из его паспорта. Во что он вляпался? Во что… она вляпалась?

– Где вы поселились?

– Отель «Парадайз», тот, что около моря.

Внутреннее чутье подсказывало Клео, что сейчас стоит отвечать честно.

– Сколько вы уже находитесь в Алькелано?

– Боже, да я только прилетел. Даже вещи в номере толком не успел разобрать, сразу поспешил к моей Кристиан. Что происходит?

Толстяк тяжело вдохнул, грузно нажимая жирным пальцем на последнюю клавишу.

– Отстань от него, Марселло. Видно же, что он ничего не знает.

– Чертова девчонка… Простите, сэр, но мы не можем выдать вам информацию по вашему запросу. Если Тайлер свяжется с вами, немедленно доложите в полицию.

– Хорошо…

– Всего вам наилучшего.

Только отойдя от участка на пару метров, Клео позволил маске разбиться вдребезги. Его поездка не будет такой легкой, как он рассчитывал. Что она натворила? Почему они не могут просто объяснить?

Движение на периферии зрения заставило его повернуть голову. Это был обычный цифровой билборд – удивительно, что в этой задрипанной деревушке вообще такие есть. «Вы их видели?», – гласила огромная надпись, обведенная красным. Объявление о пропавших без вести.

Картинки сменяли одна другую.

Статный мужчина с огнем в глазах и туго обтянутым кожей лицом взирал на Клео с рекламного щита столь сильным взглядом, что казалось, что даже фотография может прожечь дыру в костюме. Не хотел бы Клео пересечься с ним на узкой дорожке. Но, похоже, кто-то пересекся, и вовсе не в пользу обладателя пугающего взгляда.

Смена кадра.

Уставшая девушка в ситцевом платье. Каштановые волосы, заколотые сверху, придают ей вид повидавшей жизнь домохозяйки. Клео уверен, что она гораздо моложе своих лет. Но он не таит иллюзий – пропавшие без вести часто останавливаются в своем возрасте навсегда.

Смена кадра.

Клео застывает.

Темные распущенные волосы. Зеленые глаза. Уходящие вниз от губ складки, так редко складывающиеся в улыбку.

Кристиан Тайлер смотрела на него с огромной фотографии на щите.

Голоса.

На этот раз он знал, что они значат.

К ним привели нового пленника. Но увидят они его еще не скоро – сначала день в карцере, без еды и воды. Так поступили даже с Энид, несмотря на ее раны.

Она лежала на его коленях, закрыв глаза. Открытый перелом на руке был тщательно зафиксирован и перебинтован, ссадины обработаны, а аптечка лежала в дальней части комнаты. Все средства первой помощи принесли Энид еще в карцер, ассистируя ей с оказанием помощи самой же себе. Тот, кто притащил ее сюда, сказал, что даст ей любые лекарства, как только она скажет.

Какой смысл в этом показном благородстве?!

Энид дернулась и застонала от боли. Ее сон был беспокоен, и он ничего не мог с этим поделать. Только держать ее голову на коленях и изредка гладить испачканные спекшейся кровью волосы.

Кроватью им служили твердые койки, а отходным местом – жестяное ведро. Воздух был спертым и тяжелым, места – мало, и он не знал, что случится, если их будет становится все больше и больше.

Но, возможно, тогда у них будет шанс вырваться. Он уже пытался, но сукин сын всегда запирал все три двери на ключи. И вряд ли они были при нем. Возможно, он прятал их где-то в карцере – тот находился ближе всего к выходу из подвала. По крайней мере, казалось, что это подвал. В карцере за дверью он видел лестницу наверх.

Если бы у него было больше сил. Эта чертова болезнь…

– Филиппо?..

Энид проснулась и медленно села.

– Как ты?

– Все… болит.

Она тяжело вздохнула, стараясь не шевелить рукой. Слабый голос едва вырывался из ее уст, словно она совсем не спала.

– Я видел в аптечке обезболивающее.

– Нет, не надо…

Филиппо вновь посмотрел на дверь.

– Кажется, он привел еще кого-то.

– Еще? Боже… Что ему от нас надо?

– Не… Не знаю. Но, похоже, не выкуп.

Она медленно прикоснулась к его лицу, проводя ладонью по скуле.

– Ты говорил, он…

– Снимал с меня посмертную маску, да. Он хочет, чтобы все думали, что мы мертвы.

– Значит, и меня это ждет…

– Нет. Не бойся. Я ему не позволю.

Филиппо прижал ее к себе, осторожно, бережно, боясь потревожить раны. Энид тихо всхлипнула.

Бедная девочка.

Он до сих пор помнил это жуткое ощущение – липкая масса, заполняющая каждую пору его болезненно обтягивающей лицо кожи, почти перекрывающую кислород, вызывающая асфиксию, панику, и спокойный голос.

«Лежи смирно, иначе умрёшь».

Вот что он сказал.

Если Энид придется испытать то же самое…

Ублюдок. А ведь Филиппо доверял ему! Зачем ему вообще похищать его? А тем более ни в чем не повинную Энид…

Может быть, за всем этим на самом деле стоит Джина? Узнала, что он погуливает на стороне? Или, что ещё хуже, узнала о завещании? Или это кто-то другой?

Мысли метались в голове, и лишь Энид в его руках не позволяла ему окончательно потерять самообладание.

Кристиан с трудом разлепила глаза. Голова раскалывалась.

Она не понимала, как попалась в настолько очевидную ловушку. Она должна была рассказать остальным. Должна была собрать больше данных. Но, как всегда, решила поступить по-своему. Поехав прямо в руки предполагаемому преступнику, она была напряжена, готовая к любой опасности, но целью ее путешествия была столица. Она думала, что угроза будет поджидать ее там. Поэтому, когда прямо перед ее машиной посреди леса выскочил человек и в истерике закричал, что нашел Филиппо Витале, она немедленно вышла из машины и пошла за ним.

И сейчас этот человек возвышался над ней, лежащей на холодном полу каменного, затхлого подвала.

Она медленно села, игнорируя острую боль в затылке и пляшущие перед глазами мушки.

– Вот значит как. Каюсь, не ожидала, что это ты.

Стальной проволокой вплетался холод в ее голос. Лицо его приняло страдальческое выражение, и он плотно сжал губы.

– Вы не понимаете. Мы все здесь жертвы. Никому не убежать.

– Да неужели?

– Да, я делаю эту грязную работу. Но это не значит, что я чем-то отличаюсь от вас кроме того, что могу выходить наружу. Если я попытаюсь сбежать…

Мужчина запнулся, стиснув кулаки. Кристиан задержала на них взгляд. Она могла бы попытаться справиться с ним, но тело ослабело, словно под воздействием какого-то вещества.

– Кто он? – ее голос стал мягче. – Содействие полиции…

– Мне не поможет содействие полиции!

Он сорвался на крик – внезапный, отчаянный, идущий из глубин души. Но секунда, и он глубоко вдохнул, разжимая кулаки.

– Поверьте мне, я не хочу всего этого делать. Я не хочу, но… Я должен. У меня нет выбора. Нас не смогут найти.

Болезненная горечь расцветала в его голосе с каждым новым словом. И в каждом слове сквозило странное, абсолютно непонятное Кристиан отожествление его самого с жертвами, запертыми в этом подвале. Ведь в том, что она здесь не одна, капитан не сомневалась.

– Не могли найти? Это подвал, а единственное место в лесу, где он может быть из-за запрета о строительстве в заповеднике, это домик охранника.

Он застыл, и в глазах его промелькнул ужас.

– И моя машина. Уже третья машина, оставшаяся у леса без водителя. Они обыщут здесь все вверх дном, и найдут нас.

– Я… Я отогнал машину. Ее не найдут. И если бы все было так легко, Филиппо… Филиппо не сидел бы здесь уже два месяца.

Он словно пытался убедить самого себя.

– Ну же, ты ведь в силах разорвать этот порочный круг. Ты видишь, что все зашло слишком далеко. С самого начала. Будет гораздо проще, если ты сдашься сам.

– Не будет! Не будет… Просто поверьте мне.

Он вздохнул, не дав ей вставить и слова.

– Вам придется остаться тут… Я не знаю, насколько. Завтра я переведу вас к остальным. Сегодня еды не будет. Если вам понадобится ведро для отходов, оно в дальнем углу.

Он пробормотал это тихо, словно сам не хотел верить в свои слова. Осторожно пятясь, он отошел к двери и быстро выскочил за нее. Раздался звук поворачиваемого замка – а затем еще один, чуть дальше. И тишина.

Кристиан медленно обхватила голову. Чем он вырубил ее, чтобы принести сюда? Она даже не помнит…

Женщина неуверенно встала, держась за стену. Помещение было небольшим, влажный воздух пропитан запахом плесени. Если Филиппо действительно провел здесь два месяца, его и так ослабевший организм сейчас был совсем плох.

Пройдя вдоль стены, Кристиан быстро вернулась в исходную точку. Ничего, кроме упомянутого ведра, в комнате не было. Даже спать было не на чем. Потолки низкие, стены глухие. Вентиляция представляла из себя лишь маленькую дыру десять сантиметров в диаметре. Дверь тяжелая, стальная. Не выбить.

Кристиан вернулась к дальнему углу и села, прислонившись спиной к стене.

Этот мужчина… Она и не догадывалась, хотя он всегда был так близко – как ее всегда и учили в учебниках по криминалистике.

Как иронично.

Но что, если он действительно жертва обстоятельств, как и утверждает? То, что случилось с Фледелем, научило Кристиан не спешить с выводами. Какими бы существенными ни были доказательства, всегда оставался шанс, что человек невиновен. Или же виновен куда в меньшей степени, чем кажется на первый взгляд. И пусть именно этот человек занимался похищениями, и отрицать это было бы безумием, у него как минимум не было мотива. Его угрозой или шантажом мог заставить участвовать в похищениях кто-то гораздо более влиятельный, предпочитающий оставаться за кулисами. И ее задачей было найти не верхушку айсберга, а самое его основание.

Пятнадцатый наворачиваемый круг по комнате не изменил реальности.

Она пропала.

Кристиан Тайлер, женщина, которая была так нужна ему для восстановления душевного равновесия, пропала без вести. Причем не только она, ещё двое жителей. А это значит, что она не просто смотала удочки и уехала, никого не предупредив, как она любила делать. Кто-то заставил ее исчезнуть, в этом Клео не сомневался. А значит, полиция вовсю занимается поисками, о чем и свидетельствовал их внезапный допрос.

Безмозглые идиоты. Если это они занимаются поиском Кристиан, то они не найдут ее ещё как минимум сорок лет. Это уже третий пропавший, а они ничего не могут сделать. Придется им подсобить. Он должен найти ее, иначе сойдёт с ума. Она нужна ему – нужна не как человек, а как символ собственной невиновности. Доказательство того, что его белый холст не испачкан кровью. И он не может ждать, пока полиция продвигается миллиметровыми шагами, чтобы в итоге найти ее хладный труп.

От осознания словно окатило ведром ледяной воды. Что, если она уже мертва? Что, если он, сам Клео, уже не успел? Что, если он уже никогда ее не увидит, а если и увидит, то бледную, покрытую зеленоватыми пятнами, когда полиция пригласит его на опознание?

Нет, нет-нет-нет. Этого не должно произойти. Она его единственная надежда на спокойный сон, лишенный кошмаров. Времени мало, он чувствовал это. Он должен действовать, иначе может стать слишком поздно.

Зита Рарико спокойно намывала окно, когда к ней подошел странный молодой человек. В своей жизни она встречала разных модников, так что ее удивил не необычный внешний вид – больше то, какими смеющимися и затравленными одновременно казались его искаженные изумрудными линзами глаза.

– Здравствуйте, милейшая. Могу ли я отнять у вас чуточку времени?

Милейшая. Милой себя Зита Рарико никогда не считала, а два развода и последующая одинокая жизнь давно научили ее, что излишне галантным мужчинам доверять нельзя.

– В чем дело?

Мужчина улыбнулся шире.

– Увидев вас, я сразу понял, что именно такой мудрый человек, как вы, может мне помочь…

– Вот только льстить мне не надо, – Зита была действительно мудрой женщиной, и комплиментами ее было не купить. – Просто так ты бы не подошел. Что нужно?

– Сразу к делу. Какое приятное качество, – мужчина и бровью не повел. – Дело в том, что я угодил в весьма щекотливую ситуацию. Приехал сюда, чтобы встретиться с очень близким мне человеком, и нигде не смог ее найти.

– И что заставило тебя думать, что я знаю, где она?

– В этом и дело! Никто не знает! Потому что она одна из тех, кто числится пропавшими без вести!

Зита изогнула бровь. Он приехал к Энид? Нет, вряд ли…

– Мы ведь совсем недавно говорили с ней, планировали эту встречу… – продолжил мужчина. – И стоило мне приехать… Я просто пытаюсь разобраться, что вообще происходит в этом городе? Почему столько пропавших?

– В городе? – Зита помрачнела. – Да ничего хорошего. Два месяца назад владелец этого отеля пропал. С этого все и началось. Пригласили следователей из столицы, даже выслали какую-то женщину из Датхеттона. Да только это вообще не помогло. Сначала пропала наш единственный фармацевт, а потом и сама следовательница. Вот тебе и розыскной отдел. А кого ты ищешь?

– Кристиан. Кристиан Тайлер. Выходит, она пропала последней?

– Да. Не повезло тебе, парень. Если тех двоих так и не нашли, то и ее вряд ли уже найдут. Маньяк у нас какой-то завелся, вот что я думаю. Лежит твоя Кристиан небось где-то в лесу, закопанная.

Мужчина нервозно улыбнулся.

– Не говорите так. Я уверен, ее еще можно найти. Вы с ней были знакомы?

Зита несколько опешила, но вскоре быстро сложила два и два. Если этот человек общался со следовательницей, значит, знал, в каком отеле она остановилась. Неудивительно, что он решил остановиться тут же.

– Да, она спрашивала у меня кое-что. Вообще вам повезло, она жила буквально в соседнем номере. Сейчас его опечатали.

Зита махнула рукой в сторону нужной двери.

– Что спрашивала?

– По поводу Филиппо. Или как пройти к нашей знахарке, не знаю уж, что ей было от нее нужно.

– Знахарке?

– Да, Венена Донома. Могу сказать, где она живет, если уж так хочешь поискать свою Кристиан.

– Да, пожалуйста.

Пару кликов на навигаторе, и дело было сделано. Зита вновь взяла в руки тряпку.

– А теперь хватит отвлекать меня от работы. Перерыва у меня не будет, пока окна не домою, а время уже близится к обеду, знаешь ли.

– О, прошу простить, что занял у вас так много времени, дорогая леди. Более не смею вас отвлекать.

Он поклонился и отправился восвояси. Зита еще долго смотрела ему вслед.

Удивительные же знакомые у этой следовательницы…

Клео не верил в судьбу.

Но как еще объяснить то, что он умудрился поселиться в той же гостинице, что и Кристиан, тем более на том же этаже?

Клео не верил в судьбу, и все же сейчас он направлялся к знахарке, держа в руках источавшую волшебный аромат корзину с фруктами, купленную на местном рынке. Если пытаешься добиться чего-то напрямую, не стоит заявляться без подарка.

Невыносимая жара обвивала его, как пушистое одеяло. Стрекот цикад оглушал – и чем дальше Клео отходил от жилых домов, тем громогласнее пели насекомые. Музыка для ушей, привыкших лишь к механическому шуму города. Все здесь казалось таким… мирным.

Если бы только это место могло принести ему покой.

Наконец, Клео остановился у испещренного руническими символами дома, стоящего посреди золотого от жары поля. Поистине завораживающая картина. Даже воздух здесь казался осязаемым, пропитанный запахом трав и благовоний. Клео даже подумалось, что будь он художником, обязательно бы запечатлел это место.

Перехватив корзинку поудобнее, он громко постучал в дверь.

– Входи.

Дверь оказалась не заперта. Внутри царила темнота, и Клео, не раздумывая, шагнул в нее.

– Ты ищешь не исцеления, а ответы.

Старуха, медленно вышедшая из дальней комнаты, явно не страдала от жары. Юбки волочились за ней, словно змеи, толстая кофта покрывала иссохшие плечи. В руках она несла гадальный шар. Клео всегда было интересно, как это происходит. Как люди отваливают внушительные суммы, чтобы понаблюдать за представлением со стекляшкой.

Но сейчас он был готов даже на подсказки стекляшки, если это поможет.

– Абсолютно верно, госпожа Венена. Но для начала позвольте преподнести вам этот скромный дар.

Он галантно протянул корзинку с фруктами. Единственный глаз Дономы внимательно изучил подношение.

– Ты можешь купить человека, но не истинных хозяев этих мест.

Она протянула сухую, будто покрытую пергаментом руку, и забрала корзинку. Клео мысленно засмеялся. Значит, тебя он все-таки купил, ведьма.

– И кто же эти истинные хозяева?

– Хозяин. Лес, поглотивший этот город. Он дает ему пищу, дает ему покой, и в то же время забирает людей. Ты ведь из-за этого пришел.

Клео замолчал на пару секунд, но после сразу же улыбнулся. Наверное, уборщица позвонила и предупредила о его приходе.

– Да. Я ищу одну из пропавших. Кристиан Тайлер. Она приходила к вам, и я хотел бы узнать, о чем вы говорили.

– Та женщина… – Венена задумалась. – Темная аура. Темная судьба. Лес забрал ее, как и остальных, из-за темной страсти, что живет внутри нее.

– Темной страсти?

– Она не послушала меня. Я давала ей оберег, но она не воспользовалась им. Глупая, безрассудная предвзятость. Законы природы, законы этих мест сформировались намного раньше, чем сюда пришли люди.

Ага, а огромная часть местного леса заново высажена лишь шестнадцать лет назад, как Клео вычитал в путеводителе. Непонятно, на кого были направлены речи Дономы, если даже прибывший сегодня турист может разоблачить ее ложь.

– Значит, вы говорили о ее… темной страсти, – Клео с трудом сохранял серьезное выражение лица.

– Да. Я сразу сказала, что хищник заберет ее. Но ее интересовал лишь Филиппо Витале, такой же самодовольный глупец.

– Филиппо?

– Лес забрал его первым. Она хотела докопаться до правды, но лишь сама попала в ловушку.

Клео вдруг улыбнулся шире.

– Но я ведь тоже пытаюсь докопаться до правды. Неужели лес заберет и меня, госпожа Венена?

Старуха внимательно смерила его таким взглядом, что даже Клео стало не по себе. Ее взгляд был долог – казалось, прошла целая вечность, прежде чем она снова заговорила глухим, низким голосом.

– Ответ на этот вопрос скрывается в твоем сердце, и лишь ты можешь отпереть его, чтобы узнать.

Какой удобный ответ! Клео тоже может стать потомственной гадалкой – просто будет говорить всем, что ответить на вопрос клиента может лишь сам клиент! Главное, завуалировать свое незнание в красивую обертку из слов, а уж это Клео прекрасно умел.

– Хищник еще не знает о тебе. А вот ты… ты теперь знаешь о хищнике. У тебя есть преимущество. Шанс не стать добычей, но стать охотником.

– О, что вы. Я никогда не трогал ни единой живой души. Какой из меня охотник? – Клео добродушно улыбнулся, но взгляд Венены только потяжелел. Следующая фраза, произнесенная столь холодно, заставила Клео покрыться мурашками.

– Веришь ли ты сам в свои слова?

Откуда… она знает?..

– Удачной охоты.

Развернувшись и очертив своими юбками идеальный круг, Венена исчезла в дальней комнате. Корзинка с фруктами осталась сиротливо стоять на столе.

Кристиан проснулась от скрипа открывающейся двери. Сейчас ночь или день? Лампа ни разу не гасла с тех пор, как она оказалась тут.

– Я пришел перевести Вас.

Он стоял в проходе, и дверь чернела за ним, открыв свою пасть. Всего один удар, и она могла бы попытать счастье в побеге, но жуткая слабость не только не ушла, но и будто стала сильнее.

Сводило живот.

– Идемте.

– Ты же понимаешь, что вместе у нас гораздо больше шансов на побег?

– Да. Но я не могу лишать вас столь базовой потребности, как общество других людей, ведь вам придется провести здесь… какое-то время. А я сам едва ли покажусь вам достойным собеседником после того, что сделал.

Кристиан села, смерив его внимательным взглядом.

– Сегодня ты ведешь себя иначе.

– Просто… я пересмотрел свое отношение к тому, что мне приходится делать. Да, я быть может, почти такой же, как и вы, но… не совсем. Я должен. А должен – не значит «хочу».

– Объясни мне. Я ведь знаю, что у тебя нет мотива этого делать. Ты ничего не выиграешь ни из заточения Филиппо, ни меня… Ни тем более Энид. Она ведь здесь, да?

Он молча кивнул.

– Либо тебя кто-то заставляет, либо все гораздо сложнее, чем мне кажется. Объясни мне, и вместе мы придумаем, как уменьшить срок твоего заключения.

– Разве речь сейчас не идет о вашем заключении? – он горько улыбнулся. – Сидите здесь, и все еще пытаетесь докопаться до правды. Удивительно.

– Я же полицейский.

– Наверное, это и есть самая главная ирония.

Его глаза тускло сверкнули.

– Идемте. Остальные наверняка заждались вас.

Он вышел из камеры, погрузившись в темноту двери. Кристиан встала, опираясь на стену, чувствуя, что едва может идти.

– Прошу вас, не пытайтесь бежать. Я все предусмотрел.

Мягкий, вежливый голос остро контрастировал со смыслом его слов, и почему-то это заставило Кристиан поверить. Наверняка он подготовился к такому опасному моменту, как перевод из одной камеры в другую.

Сюда не доходил свет от лампы, и Кристиан не видела, где выход.

– Идите на мой голос.

И пусть пройти нужно было всего несколько шагов, они показались ей вечностью. Он открыл дверь и легонько толкнул ее внутрь; потеряв равновесие, Кристиан упала на колени; желчь подступила к горлу. Сзади раздался звук поворачиваемого ключа.

Это помещение было просторнее, чем предыдущее; света же, однако, было столько же. У стен стояли койки – и было их вовсе не три. Они занимали все помещение по периметру, покрытые серыми, грязными простынями. В середине был стол.

Она не сразу увидела людей. Мужчина и женщина лежали на дальней кровати, устремив глаза в потолок. Когда Кристиан поднялась, явив себя, мужчина перевел на нее взгляд пустых глаз.

– Еще один пленник.

Он сел, и не узнать его капитан полиции не могла.

– Филиппо Витале.

– Он самый. С кем имею честь говорить?

Кристиан замешкалась, чувствуя, как безнадежно прозвучат ее слова.

– Капитан полиции Кристиан Тайлер. Прибыла из Датхеттона, чтобы найти вас.

Он глухо засмеялся, и смех его скоро перешел в кашель. Лишь через некоторое время он смог успокоиться и поднять глаза. Голос его вновь звучал серьезно.

– Похоже, это значит, что шансов у нас нет.

Тишина заполонила комнату.

– Как вы сюда попали?

Спросили они одновременно. Филиппо перехватил инициативу:

– Что ж, наверное, мне стоит ответить первым. Я ехал подписать бумаги касательно строительства отеля. Встреча начиналась в четыре, выехать мне пришлось в сиесту – а потому, когда я увидел на дороге человека, я был потрясен. Свернув на обочину, чтобы не задавить его, я быстро вышел из машины. Он сказал, что у одного из туристов случился припадок, и ему срочно нужна помощь. Я хотел вызвать скорую, но связи не было. Естественно, когда он сказал, что в домике охранника есть носилки, я согласился помочь. Мы долго шли по дороге – и, черт, из-за сиесты ни одной машины больше не проезжало рядом – пока не свернули на какую-то мелкую тропку. Мужчина довел меня до домика и сказал, что носилки в подвале. Мы спустились вниз. Удар – и вот я здесь, уже ничего не помню, ослабший и с безумно трещащей головой. Не думаю, что ваша история сильно отличается.

Кристиан кивнула.

– Он сказал, что нашел вас. Завел меня в лес, и… Если честно, я не помню ничего дальше.

– Видимо, вырубил раньше.

– А Энид?

Она посмотрела на женщину, лежащую на кровати в полном забытьи.

– Когда он выбежал на дорогу, она не справилась с управлением. Машина перевернулась, она потеряла сознание и оказалась здесь.

– Как я и думала. Как она?

– Сломана рука, мелкие раны. Вывихнута нога. С таким набором едва ли у нас получится бежать.

– Вы уже пытались?

– Естественно, пытался. Это бесполезно. Он что-то подмешивает в воду. Настолько сильное, что даже у меня не остается сил справиться с этим хлюпиком. Один раз я смог оттолкнуть его и выбежать, чтобы увидеть, что следующая дверь заперта на несколько замков. Тогда я и узнал, что он всегда носит с собой шокер.

Он скорчился от воспоминаний.

– Нас теперь трое. У нас гораздо больше шансов на побег.

– Неужели ты не чувствуешь слабости? Вижу же, что у тебя совсем нет сил. Он всегда вкалывает нам что-то перед тем, как привести сюда, а потом добивает водой. Ты не можешь не пить, и он прекрасно это знает. Ты ведь не против, что я на «ты»? Все равно мы здесь все в одной лодке.

– Он утверждает, что он тоже жертва, как и мы.

– Он может утверждать что угодно. Он заманил нас сюда, и из-за него я вынужден торчать здесь уже вечность, не зная, когда сдохну.

– Но у него нет мотива. Верно?

Филиппо замолчал, задумавшись. Наконец, он кивнул.

– Что есть, то есть. Ни я, ни Энид никакого зла ему не делали.

– И он явно выбрал нас не случайно. Он знал, когда вы поедете.

– Может, он просто псих, выбравший нас по одной лишь ему понятной причине.

– Или исполнитель.

– Мне все равно. Если я все же смогу выбраться отсюда, я сделаю все, чтобы этот парень не вышел из тюрьмы ещё… Сколько я здесь уже?

– Два месяца.

– Две сотни месяцев! Я ему пожизненное устрою!

Крик Филиппо эхом раздался по камере. Он замолчал, словно вслушиваясь в звук собственного голоса.

– Два месяца… Я уже с трудом помню, какой была моя жизнь до этого чертового подвала. Конечно, время течет по-другому, когда сидишь в одиночестве и тебя поят какой-то наркотой, но…

Он вздохнул и замолчал. Кристиан осторожно положила руку ему на плечо.

– Мы выберемся отсюда, Филиппо. Мы выберемся.

Чертова гадалка. Выдала абсолютно бесполезный поток слов, связанный лишь грамматически, и потратила кучу его времени. Нет, Клео нужно что-то гораздо более существенное, и он знал, где он это найдет.

Раз уж Фортуна решила разыграть для него столь хорошие карты, он обязан пойти ва-банк.

Именно поэтому сейчас он висел в нескольких метрах над землей, цепляясь за небольшой выступ на стене. Любимая деталь местной архитектуры – навесные незастекленные балкончики с резными перилами – стали его билетом прямо в ее номер, находящийся в нескольких метрах от его собственного. Ему нужно было лишь преодолеть два балкона, находящихся друг от друга в расстоянии не более пары метров.

Перебросив руку и ухватившись за парапет, он поставил ногу на небольшой выступ. Взгляд его упал вниз, на разбитую плитку под окнами, выходящими на задний двор отеля. Стоит зайти даже за самый дорогой ресторан в этом городе, и сразу увидишь грязь и разруху…

Клео старался думать именно об этом, сосредоточившись на собственном презрении. Кое-где между плитками пыталась прорасти трава, но и она иссохла на местном солнце, так и не показав силы природы. С кондиционеров капала вода, оставляя на стенах черные подтеки, похожие на отток канализации.

Мерзость…

Протянув руку, Клео зацепился за ближайший балкончик. На секунду он замер в нерешительности, но все же решился на отчаянный прыжок. Ему повезло – ноги коснулись наружной части балкона, и он быстро перелез внутрь. Минутная остановка – ему нужно перевести дух.

Клео заглянул внутрь номера – молодая парочка, совершенно не замечая его, вовсю занималась любовью. Ну и славно, ему не нужны лишние свидетели. Бросив последний взгляд в окно и подумав, что девушке не помешало бы похудеть, он продолжил свой путь по стене.

В камне шла глубокая трещина – ее он и использовал как следующий свой пункт назначения. Он никогда бы не признался себе, что спина его вся была мокрой от пота, а сердце стучало, как заведенное. Остался всего жалкий метр! Как смеет его тело так выдавать его страх?

Влажная рука никак не могла нащупать выступ. Успокойся, Клео! Еще немного, и ты будешь у цели. Ухватившись, он поставил ногу чуть дальше.

Нужно сосредоточиться на собственных мыслях…

Внезапно часть штукатурки отвалилась и упала вниз – его нога осталась без опоры! Рука соскользнула – и он почувствовал, как его сердце останавливается. Он не успел даже закричать, не успел вздохнуть; невесомость приняла его в свои объятия, и он полетел вниз.

Последний раз он успел вскинуть руку – и она, ободравшись о резные перила, ухватилась за основание нужного балкона. Его по инерции мотнуло из стороны в сторону, но он все же смог удержаться за грубую плитку.

Хватит ли ему сил подтянуться?

Он сделал первую попытку, зацепившись второй рукой. Бицепсы задрожали от напряжения, боль пронзила огнем. Он должен… Должен, иначе потеряет все!

Резкий рывок, и он оказывается на балконе. Только сейчас Клео позволил дать волю чувствам и рухнул на колени. Все тело дрожало, ноги отказывались держать его. Но это не главное. Главное, что он наконец-то здесь.

Резкий рывок – дверь балкона оказалась не заперта. Отлично. Меньше возиться.

Номер Кристиан не особенно отличался от его собственного. Такие же белые стены, такое же расположение комнат. Пара комплектов одежды в шкафу, гигиенические принадлежности в ванной. Но Клео искал не это.

Его внимание сразу привлекла папка, лежащая на кровати. Материалы дела. То, что нужно.

Он быстро пробежался глазами по строчкам. Значит, вот как обстоят дела… Описание пропавших, список подозреваемых, свидетелей… Он быстро сфотографировал каждую страницу, чтобы потом тщательнее изучить.

Рядом лежал блокнот – Клео открыл его, на мгновение замирая. Вот, выходит, какой у нее почерк. Аккуратный, без излишеств, так непохожий на его собственный. Она явно спешила, пока писала, и все же он мог разобрать каждую буковку.

«Строительство отеля. Внезапная перемена решения строительной коллегии – взятка?». Весьма распространенная ситуация. Но все же Кристиан решила отметить это в своем блокноте, так что это явно имело какое-то значение.

«Тормозной след у обочины, пытались сокрыть». Вряд ли он сможет незамеченным осмотреть место преступления, так что эта информация ему будет очень кстати.

«Венена что-то знает?». Нет, это вряд ли. Хотя она все время говорила про лес, и, похоже, как минимум две машины пропавших обнаружили рядом с ним, пусть и в очень отдаленных друг от друга местах. Лес, лес, лес…

«Маска Филиппо в Лесе Посмертных масок». Эта запись была отмечена восклицательными знаками, а значит, имела особенное значение. Надо бы разузнать, что это за Лес и где он находится. Внизу была пометка «Филиппо жив?». Клео почувствовал, как все внутри него напрягается. Если Филиппо жив, значит, жива и Кристиан. Только лишь знак вопроса отделял его от решения важнейшей дилеммы в его жизни. Он успокоился и перевел взгляд ниже.

«Разузнать о системной склеродермии». Хм, это еще зачем? Клео перелистнул страницу.

«Джина и Кольдо – любовники. Энид и Филиппо тоже?». Он мысленно усмехнулся. Почему-то Клео представил, в какой она была ярости от такой простой правды жизни. За это время он успел немного изучить ее повадки, и эта легкая наивность в отношении любви в какой-то мере придавала ей шарма.

«Рауль просит о сотрудничестве». Так, а вот это уже интереснее. Что за сотрудничество? Он должен поговорить с этим человеком – возможно, вот та нить, благодаря которой он сможет приблизиться к разгадке тайны о местонахождении его душевного равновесия.

Закрыв блокнот, он положил его в карман. Если она уже мертва, то у него останется от нее хоть…

О чем он только думает? Нужно сосредоточиться на обыске.

На столе стоял ноутбук. Возможно, там тоже есть какие-то заметки. В крайнем случае, с декстопной версии можно синхронизироваться с ее мессенджерами и выяснить, с кем она созванивалась в последнее время.

Система была под паролем, но для него это не составляло проблемы. В свое время он вытащил программу по взлому паролей с сервера Ника – к счастью, интуитивно понятную, в отличие от многих его придуманных в наркотическом бреду изобретений. Достаточно было вставить флешку и ввести известные о человеке ключевые слова – имя, дату рождения и другие данные, которые могли быть использованы как части пароля. Немного подумав, Клео ввел дату рождения, возраст, имя с фамилией, имя мужа и дату их свадьбы. Потом решил добавить имена всех членов ее отряда, поразившись, сколько же информации о ней хранит его голова. Даже заглядывать в записи не пришлось.

Программа пискнула практически мгновенно – дата свадьбы. Клео хмыкнул. Даже после того, что произошло, она не стала менять этот пароль.

Зайдя в систему, он первым делом проверил электронную почту. Результаты экспертизы трассировки – тормозной путь действительно принадлежал машине Филиппо Витале. Запрошенные сведения о местном лесе – ничего нового или интересного. В браузерной истории была лишь куча статей касающихся системной склеродермии – Клео с отвращением отвернулся, увидев фотографии больных. И зачем ей это понадобилось…

Наконец, он синхронизировал мессенджер. Судя по всему, в этом городе она звонила через местную сим-карту, и отследить ее звонки не представлялось возможным. Но вот через интернет…

Каждый день примерно в одно и то же время она звонила сержанту Фледелю Крайше. Советовалась в расследовании или?..

Клео бездумно уставился на фотографию улыбающегося мужчины на фоне барной стойки. А затем нажал «позвонить».

Долгие гудки. И когда он уже хотел положить трубку…

– Капитан, я, конечно, рад, что вы наконец-то позвонили, но так поздно… Вы опять забыли про часовые пояса?

– Это не «капитан». Это Клео.

Последовала тишина – долгая, мучительная, но абсолютно ожидаемая.

– Где Кристиан?

От дружелюбия в голосе Фледеля не осталось и следа.

– Я не знаю. В этом и проблема.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что она пропала.

– Ч-что?!

– И что, судя по тому, что ее лицо висит на всех билбордах города, твое начальство давно об этом знает, – Клео решил сразу давить на больное. – Только вот тебе не сообщили.

– Что тебе нужно? Ты ведь не просто так позвонил поглумиться. Знаешь, где она, и хочешь денег?

– Я же сказал, что не знаю. Мне нужно найти ее. И ты мне поможешь.

Снова пауза.

– С чего ты взял?

– А что, хочешь сидеть на месте, пока ее, возможно, пытают или давно убили? Конечно, сюда уже наверняка отправили следственную группу, но ты сам готов просто ждать результатов?

– Я тебе не верю.

– Не веришь, спроси у своего начальника. Только вот не думаю, что он тебя отпустит сюда, раз уж даже не потрудился уведомить. Поэтому у тебя есть только я. Я здесь, там, где все случилось, и у меня руки развязаны.

Фледель сбросил трубку. Ничего. Он перезвонит. Просто потому что у него не будет выбора. И тогда Клео получит для себя неплохое подспорье – базу данных и связи полиции.

Клео написал свой номер телефона через сообщения мессенджера и улыбнулся.

– Какого черта, Морган?!

Сидящий за столом Морган Эпсель, начальник департамента полиции города Кронфорд, лениво поднял глаза.

– Судя по тому, как ты врываешься в мой кабинет, Крайше, кто-то всё-таки тебе сообщил.

– Что значит «кто-то»? Ты должен был в первую очередь уведомить наш отряд! Какого… Какого дьявола здесь творится?! Она действительно пропала?

Морган вздохнул. Он постарался скрыть этот инцидент ото всех, кроме вышестоящей инстанции, выславшей спасательный отряд, но информация всё-таки как-то просочилась. Причем в самую неприятную сторону – сторону вспыльчивого и страдающего от посттравматического синдрома сержанта Крайше.

– Послушай, Крайше. Этим сейчас занимается столичный отдел. Они справятся. Я просто не хотел тебя беспокоить.

– Не хотел беспокоить?! Наш капитан пропала! В первую очередь нас и нужно было беспокоить! Я немедленно отправлюсь туда!

Морган резко встал.

– Никаких «туда». Этим занимаются серьезные парни, и тебе там не место.

– Чт…

– Крайше, только попробуешь сунуться в Корканте, и можешь забыть о карьере полицейского.

– Как ты можешь… Как ты… Ты можешь хотя бы объяснить, что происходит?

«Хотя бы». Это как раз было самым сложным. Морган вздохнул.

– Маньяк там завелся, Фледель. Уже трое пропали. Подключили вышестоящий отдел.

Кулак Фледеля с хрустом приземлился на стол.

– И после этих слов ты хочешь, чтобы я остался тут? Ее нужно срочно найти!

– Не нужно мне, чтобы ты ее нашел, – холодно отрезал Морган. – Хватит с тебя уже трупов, Крайше.

– …трупов?

Голос Фледеля едва было разобрать в наступившей тишине. Даже машины за окном, казалось, замедлили свое движение и затихли.

Моргану потребовалось собрать все силы, чтобы сказать следующие слова.

– Я же сказал, Фледель. Маньяк это. Серийник. Ребята из отдела сказали, что сделают все возможное, чтобы найти того, кто это сделал, но вероятность найти Кристиан и остальных живыми… крайне мала.

Фледель застыл, и в его чертах словно отразилось лицо самой смерти. Тишина полностью заполнила собой пространство, и казалось, в ней можно было услышать, как падает за окном снег на обледеневший подоконник.

– Прости, что пришлось сказать тебе это. Но ты должен понять. Если Кристиан жива, ее найдут. Если нет… Мы уже ничего не можем поделать.

Тихо скрипнула на прощание дверь, и более ничто не могло нарушить наступившее безмолвие.

Кристиан вновь очнулась от невыносимой жажды. Сколько прошло времени? Горло жгло огнем.

Энид слабо застонала во сне.

– Как она? – тихо спросила Кристиан Филиппо.

– Почти все время спит. Наверное, получила сотрясение в той аварии. Когда просыпается, просит пить. Приходится давать по чуть-чуть, пусть вода и отравлена. Он специально даёт нам так немного, я уверен. Чтобы мы не могли отказаться.

Кристиан понимающе кивнула. Все, о чем она могла сейчас думать, это глоток воды. Всего один глоток воды.

Время текло словно патока – так же медленно, тягуче и вызывая лишь ещё большее чувство жажды. Горло стягивало все сильнее с каждой невыносимо тянущейся минутой.

Она снова проснулась от иссушающего сна, когда услышала поворот ключа в замке. Зашёл их мучитель; у нее не было сил даже сдвинуться с места. Филиппо и вовсе не отреагировал, поглаживая Энид по голове в бессознательном трансе.

– Я принес тебе поесть. И воды. Я знаю, со вчерашнего дня ты очень хочешь пить, так что порция будет побольше.

Он поставил на пол у двери поднос и быстро закрыл дверь. Двухлитровая бутылка воды и кукурузная каша в трех одноразовых тарелках. Три пластиковых стакана и такие же ложки. Кристиан с трудом поднялась, ведомая жаждой. Она знала, что после первого же глотка воды сил совсем не останется, но ей было уже все равно.

Даже открыть бутылку оказалось сложной, но выполнимой задачей. Задним числом Кристиан поняла, что это тоже была своего рода проверка от Флориса – если бы она не смогла открыть бутылку, значит, лишать ее сил более нет смысла.

Всего один глоток. Она собиралась сделать всего один глоток, но поняла, что просто не может остановиться. Вода была горьковатой на вкус, но это больше не имело значения.

– …это ловушка!

Голос Филиппо донесся до нее словно из-за глухой стены. То ли она не хотела его слышать, то ли и вовсе уже не могла. Все ее тело сосредоточилось на ощущении влаги, текущей по осушенной гортани.

– …нельзя пить слишком много!

Сознание взорвалось фейерверком, и, услышав эти слова, Кристиан осознала происходящее. Оторвавшись от бутылки, она растерянно посмотрела на Филиппо, взиравшего на нее в состоянии безумного ужаса, и поняла, что почти не видит его. Зрение затуманилось, перед глазами роились мушки. Она шагнула к Витале, будто ища спасения, но ноги словно одеревенели, и она упала.

Сознание медленно покидало ее – долго и мучительно.

Кристиан пришла в себя в одиночной камере, привязанная к креслу. Попыталась дёрнуть рукой. Безуспешно. Голова была полна теплой ваты, и, если бы не кресло, она бы вновь упала на холодный каменный пол, не в силах подняться. Комната перед ее взором дрожала… И, похоже, не из-за усталости.

Землетрясение? Помутненный рассудок отказывался соображать, но одно Кристиан понимала точно – она в огромной опасности. Адреналин переливался в ее крови, отдаваясь стуком в голове, и она задергалась, пытаясь выбраться.

Ну же! Веревки не ослаблялись, сил становилось все меньше. Страх захлестывал разум, будто прибрежная волна. Кристиан никогда в жизни не испытывала такой ужас, и где-то в глубине души… она осознавала, что не должна его испытывать. Множество раз она была в куда более худших ситуациях, но ее эндокринная система не вырабатывала столько гормона страха. Что-то… что-то было не так.

Одновременно с этими мыслями пришло ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Похититель? Она громко позвала его, но ответом была лишь тишина. Комната все еще дрожала, но теперь Кристиан осознала, что дрожь эта не ощущалась телом, она была лишь… Видимой.

Тихий шепот донесся до ее сознания. Она не могла разобрать слов, но с каждой секундой он становился все громче, все настойчивее, превращаясь в бесконечный белый шум. Дверь, находившаяся прямо перед ней, причудливо изогнулась.

– Что… происходит… – пробормотала Кристиан, и собственный голос несколько раз раздался эхом в ее голове. Стена начала искажаться, и вскоре приняла облик человеческой фигуры. Очередной кошмар? Но почему он кажется… таким реальным?

Кристиан вновь дернула рукой, и веревки с обжигающей болью впились в кожу. Это не сон. Это реальность. Чувство первобытного ужаса вернулось, и женщина впилась глазами в приближающуюся фигуру, не в силах оторваться.

Она знала это лицо. Все в Кронфорде знали.

Шарлинд фон Рейнсфорд, великий оперный певец, стоял перед ней с простреленной грудью и переломанными конечностями. Он улыбался – так же, как когда она видела его в последний раз, разбившимся на кронфордских каменоломнях.

– Думала, ты сможешь убежать от того, что сделала?

Кристиан отпрянула, и кресло зашаталось. Нет, нет-нет-нет…

– Как…

– Как? Ты сама прекрасно знаешь, как. Я останусь рядом с тобой навечно. Нет… Мы останемся.

Он шагнул ближе, хромая на неестественно изогнутой ноге, и черты его неуловимо изменились. И от осознания того, кого она видит перед собой, на глаза Кристиан навернулись слезы.

– Ник…

Он стоял, покачиваясь; на плечи его была накинута больничная пижама, не скрывавшая уродливых шрамов от бесконечных операций. Бледная кожа была покрыта пятнами от язв и некроза, а на правой руке…

Кристиан закричала, зажмурив глаза, но картина перед ее веками не пропала.

Правая рука Ника была перевязана жгутом от капельницы, гнилая кровь стекала из развороченной вены. Огромный черный синяк, покрывающий весь сгиб локтя, был проткнут множеством неудачных попыток, изорван, изувечен до состояния кровавого месива. И посреди всего этого – пустой шприц, в конце концов окончивший это безумие.

– Знаешь, если бы не ты, я был бы жив.

Измученный голос Ника эхом отразился в ее голове. Шепот, до того занимавший роль белого шума, стал громким и обвиняющим.

– Я был в отчаянии. Не видел выхода. Но теперь, когда ничего уже не изменить, я понимаю, что надежда есть всегда. Что я мог выжить.

Его лицо искривилось и начало медленно покрываться трупными пятнами.

– Но ты… Ты убила меня.

Он сделал шаг вперёд, и вязкая кровь, капнув с его руки, издала мерзкий звук.

Кристиан закричала – истошно, безумно, словно раненое животное. Оттолкнувшись ногами, она отбросила кресло назад, но расстояние между ней и Ником не изменилось. Он продолжал приближаться, протягивая к ней изувеченную руку.

Шаг за шагом, все ближе и ближе. Все его тело медленно разлагалось на ее глазах. Конечности еле двигались, отвратительная вонь заполняла маленькую камеру. До тех пор, пока его худощавая фигура не покачнулась и не застыла. Звук протыкаемой плоти медленно разорвал сознание.

Огромная арматура прошла сквозь его живот, извергающий потоки крови. Несколько капель брызнули на связанные руки Кристиан, но ужас, охвативший ее разум, мешал осознавать происходящее. Она хотела выключиться, потерять сознание, исчезнуть, но мозг отказывался переставать работать.

Последний визитер ее кошмара, Вальвейн, остановился прямо перед ней.

– Кристи…

Он будто хотел сказать что-то ещё, но кровь, булькая, потекла из его рта. Не выдержав больше, Кристиан отвернулась, крепко зажмурившись, и тьма наконец объяла ее зрение. Что-то коснулось ее лица, осторожно поворачивая к себе, и липкая, вязкая масса легла на ее глаза, а после щеки, лоб, губы и, наконец, нос. Доступ к воздуху перекрылся, и Кристиан инстинктивно задержала дыхание. Секунда – и воздух вновь стал поступать сквозь проделанные напротив ноздрей отверстия, но его было так мало, что женщина задергалась.

– Лежи смирно. Иначе умрёшь.

Шепот в ее ушах стал невыносимо громким, громче ее собственных мыслей. И она лежала, не шевелясь, пока время тянулось, будто гудрон. До тех пор, пока масса не отошла от ее лица, она резко вдохнула, пытаясь вернуть живительный воздух, а тихий голос не проговорил:

– Тебя больше не существует для общества. Ты мертва.

Проходя мимо полуразвалившегося забора, Клео ухватил свисающий по ту сторону киви и вонзил зубы в волосатую кожицу. Он прохаживался по самым нищим улочкам Алькелано, лицезрея местные разложение и упадок. Стояла помойная вонь – мусорные баки стояли заполненными посреди улицы, и, по-видимому, их давно никто не убирал. Мятое стиранное белье свисало из каждого окна, на улицах валялись попрошайки разной степени изувеченности.

Жалкое зрелище.

Телефон в кармане завибрировал. Клео лениво вытащил его и улыбнулся, увидев номер.

– Откуда ты знаешь, что она жива? – раздался нервный голос сержанта Крайше по другую сторону трубки, за тысячи километров отсюда.

– И никакого тебе приветствия. Как грубо, Фледель. Но, я смотрю, ты уже все выяснил у начальства, раз задаешь такие вопросы и не боишься потратиться на роуминг.

– На вопрос отвечай. Она жива?

– Конечно, жива. Как будто она позволит кому-то себя убить. Ты же знаешь нашу девочку.

– Я готов тебе помогать, только найди ее, – провокация, похоже, не удалась. По-видимому, сержант сейчас слишком паникует и не в состоянии обращать внимание на такие мелочи. – Что я должен сделать?

– Для начала добудь всю информацию о Филиппо Витале и Энид Фиорст, они тоже пропали. А еще по местному лесу. Мне нужно все, что можно о нем узнать. Задействуй все свои полицейские связи.

Почему он так заинтересовался этим лесом? Венена, без сомнения, врала, пыталась нажиться на чужом горе своими таинственными предсказаниями. Но этот лес так часто упоминался в записях Кристиан… К тому же, посмертную маску Филиппо обнаружили именно там.

– Лес? Думаешь, это поможет?

– Идеальное место, чтобы кого-нибудь запрятать.

– Или закопать.

– Ну-ну, без пессимизма, сержант Крайше. Мне она нужна живой.

– Зачем? – голос Фледеля стал излучать подозрение и злобу.

– А это уже дело, касающееся лишь меня и Кристиан. Не волнуйся, я верну тебе ее в целости и сохранности. Но для начала ее нужно найти.

– Понял. Лес так лес.

– Хороший мальчик.

Клео положил трубку. У него тоже есть свои дела – выяснить, как подобраться к Раулю Джермайлю, стоящему первым в списке подозреваемых и предложившему Кристиан сотрудничество, и посетить Лес Посмертных масок. Он решил начать с первого.

Зайдя в ближайшее кафе и подключившись к местной сети, он бегло просмотрел адрес компании, которой владел Филиппо Витале. План начал медленно зарождаться в его голове, и Клео привычно улыбнулся.

Рауль Джермайль лениво перебирал документы, когда к нему заглянула Доминика, его секретарша. Он бросил на нее беглый взгляд обладателя – сегодня она была в белой полупрозрачной блузке, так приятно контрастировавшей с загорелой кожей. Черная юбка-карандаш соблазнительно обтягивала широкие бедра, и Рауль намеренно задержал на них взгляд. Доминика смущенно улыбнулась:

– Вам передали срочный пакет документов.

– Кто?

– Не знаю, мужчина сразу же ушел.

– Сегодня я ничего не ждал.

– Возможно, что-то экстренное.

– Хорошо. Ты можешь идти.

Он бы задержал Доминику на некоторое время, но странное волнение не покидало его, как только он увидел принесенные документы. Словно что-то поджидало его – что-то крайне важное.

Рауль быстро распаковал пакет и недоуменно уставился на содержимое. Пустые листы. Что это значит?

Лист за листом он проверял бумаги, пока не добрался до самого последнего. И тогда он выскочил из кабинета, позабыв о всех приличиях.

На последней бумаге изящным почерком было выведено: «У меня есть информация о пропавших. Буду ждать вас в сквере напротив».

– У нас серьезная проблема, – сообщил Даниэль, когда Марселло и порог не успел переступить. Стояло жаркое утро, и даже весь из себя правильный столичный капитан решился расстегнуть верхнюю пуговицу. Капли пота выступали на его шее, огибая выступающий кадык.

– Что на этот раз? Сначала следственная группа, забравшая всю работу, а теперь?

Даниэль вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.

– Звонил Клементо Мори, хранитель Леса Посмертных масок.

– Еще одна маска?

– Хуже. Флорис, экскурсовод, сегодня не вышел на работу. Дома его тоже нет. Клементо предполагает, что тот мог заблудиться в лесу, но что-то мне так не кажется.

– Думаешь, это опять тот маньяк?

– А кто еще?

Даниэль отошел к кофейному автомату, подразумевая, что разговор окончен. Вытащил ярко-зеленую капсулу для эспрессо, стараясь не смотреть на свое отражение в металлическом корпусе. Дома его ждала разъяренная вечными задержками на работе жена, которую он давно не любил, а он даже не мог сказать ей, что занят важной работой. Никаких продвижений по делу, а теперь еще один пропавший.

Коричневая жижа потекла в чашку, иногда мерзко побулькивая и брызгая в сторону. Одна раскаленная капля попала на руку, но Даниэль не двинулся.

К черту Филиппо, маньяк начал покушаться на молодых юношей и девушек, у которых еще вся жизнь была впереди. Флорис, Энид… Хотя Даниэль и не доверял ей как врачу, но как девушка она ему нравилась. Милая, добрая. А Флорис и вовсе казался ему мальчишкой. И вот…

Он вздохнул, заработав раздраженный взгляд Марселло.

– Хватит отчаиваться, как будто их уже не вернуть. Ты полицейский или нет? Плевать, что приехала следственная группа и сказала нам предоставить все им – мы же не собираемся просто сидеть здесь, сложа руки, верно?

– А что остается?

– Работать, Даниэль. Я понимаю, что вас здесь этому не учили, но все же. Машину Тайлер так и не обнаружили?

– Нет. Ее вообще нет в окрестностях.

– Черт. Собаки так ничего не нашли… А машина Флориса?

– Не уверен, что она у него вообще была… В любом случае, нет. Он как будто испарился.

– У меня была одна мыслишка до того, как ты сообщил мне о Флорисе, если честно…

– Мыслишка? Какая?

– Филиппо, Энид, Кристиан… Все они были приезжими, разве нет?

– Что?

– Филиппо и Кристиан из Датхеттона, а Энид, как ты говорил, из столицы.

Даниэль замолчал, бледнея. Венена была права. Лес не терпит чужаков. Он словно наяву почувствовал его дыхание, совсем живое – совсем близкое. Но он знал, что не может сказать это Марселло – тот не воспримет его слова всерьез. Возможно, ему придется действовать в одиночку – пока лес не решил, что он, Даниэль, перечит ему.

– Я думал, что маньяк избирает жертв по этому принципу. Но Флорис…

– Думаю, ты просто ошибся.

– Ошибся…

Марселло сощурился, будто избегал даже мысли о такой возможности.

– Может, ошибся, а может, и нет, – он поднял голову. – Нам стоит покопать в этом направлении. И выяснить побольше про этого Флориса Сэрру.

– Сегодня банный день, – сообщил мужчина, заходя в камеру. – Я буду отводить вас в карцер по одному, там уже все приготовлено. Постарайтесь не сильно расплескать воду.

– Энид все хуже и хуже, – злобно процедил Филиппо. – Ты собираешься что-то делать с этим?

– Я принес лекарства от сотрясения. Нужно пить их дважды в день.

– Не надейся, что я буду благодарить тебя.

– Не надеюсь, – он вздохнул. – Пойдем, Кристиан. Ты первая.

Когда Кристиан очнулась после безумного кошмара, Филиппо объяснил, что все это было хитрой уловкой для того, чтобы ввести ее в беспомощное состояние. Вода, используемая для того, чтобы лишать их сил, в больших количествах вызывала галлюцинации. Кристиан понадобилось много сил, чтобы не выдать, в каком состоянии находилась и что ей пришлось испытать в одиночном карцере. Одно она знала точно – с Филиппо произошло то же самое, когда с него снимали посмертную маску. Интересно, что видел он?..

Мужчина завел ее в одиночную камеру. Там уже стоял огромный таз с водой и ковш с куском мыла.

– Постучи в дверь, когда закончишь.

– Подожди, – Кристиан остановила его жестом. – Зачем ты вообще это делаешь?

– Потому что так надо.

– Кому?

Ответа не последовало. Мужчина, не мигая, смотрел на нее своими совиными глазами.

– Ты мог просто убить нас, так было бы проще. Но ты держишь нас в подвале, «заботишься», будто мы твои домашние питомцы. Зачем вся эта морока? Банные дни, наркотики, то, что ты держишь нас в одной камере, чтобы нам было, с кем общаться. Слишком много телодвижений для обычного маньяка.

– Я не маньяк! – в его голосе впервые прорезалась ярость. Кажется, ей удалось серьезно его задеть. – И делаю я это для вашего блага. Ибо вам еще долго предстоит здесь сидеть. Думаешь, я хочу, чтобы вы жили тут, как крысы?

Жили. Похоже, он намерен держать их тут до последнего. И этим последним будет их побег – или смерть.

Кристиан схватила железный ковш и со всей силы ударила его по голове. Мужчина отшатнулся, ударился об стену и медленно сполз по ней, теряя сознание. Руки сами замахнулись второй раз, и женщине пришлось взять себя в руки, чтобы не совершить непоправимого. Кристиан бросилась к нему, начиная обыскивать. Шокера, упомянутого Филиппо, при нем не оказалось, зато связка ключей имелась. Капитан встала настолько быстро, насколько позволяли ее силы, и подползла к двери сокамерников.

– Филиппо! Энид! Ключи у меня!

Она судорожно вставляла один за другим ключи в замок; руки дрожали, связка едва не упала из одеревенелых пальцев.

– Что ты там возишься?!

– Сейчас!

Ключ наконец подошёл; она открыла дверь. Филиппо, который тащил за собой Энид, был уже по другую сторону.

– Выход там! Потом расскажешь, как тебе удалось!

Они кинулись к двери, едва видной в свете тусклой лампы их камеры. Вновь перебирание ключей, вновь дрожащие руки. Вновь заветный звук – ключ повернулся.

Перед их глазами оказалась вертикальная деревянная лестница, ведущая куда-то наверх – свет туда уже не доходил.

– Подожди! Он держит шокер где-то здесь!

– У нас нет времени его искать!

– Но он может…

– Я запру его, жди здесь!

Кристиан споткнулась о камень и едва не распласталась на полу, но ей чудом удалось удержать равновесие. Важна была каждая секунда; если он очнется и найдет шокер, все будет бессмысленно.

До ее слуха донесся слабый стон – времени не оставалось. Она подбежала к двери карцера и резко захлопнула ее. Где замок? Если он навалится на дверь со всех своих сил, то она не сможет противостоять ему. Замок, замок, замок…

Она наконец нашла его и начала перебирать ключи.

– Быстрее! – раздался из темноты голос Филиппо.

– Я пытаюсь!

Ключ подошел; она резко повернула его. Ожидала услышать по другую сторону хоть какую-то реакцию, но ее не последовало; похоже, он снова потерял сознание. Кристиан побежала обратно к лестнице; там Филиппо держал девушку, не зная, как подобраться к вертикальной лестнице.

– Ты лезь первой, у тебя больше сил! Потом затащим Энид!

Кристиан ухватилась за первую перекладину и осознала, что настоящие трудности начинаются уже тут. Руки ослабли настолько, что отказывались держать вес тела; она просто не могла подтянуться, чтобы шагнуть на следующую ступень. Собрав все свои силы, капитан перекинула через перекладину локоть, задействовав силу всех своих мускулов, начала вновь тянуться наверх. Лестница шаталась; Кристиан поставила ногу на следующую ступень и вновь перекинула локоть через перекладину выше, чтобы подтянуться.

– Быстрее давай!

– Я… не могу…

Ступень за ступенью, ближе к свободе. Кристиан чувствовала, как колотится сердце, как бурлит все естество, словно горная река на каменном пороге. Вихри и водовороты адреналина затягивали в себя, и тело дрожало, как натянутая струна. Наконец, рука ее упёрлась в люк – Кристиан ударила, игнорируя боль, и ещё раз, ещё раз, словно не понимая бесполезность действий. В темноте она не видела ни самого люка, ни чего-либо, запирающего его, и у нее была всего одна рука, чтобы выяснить, что именно отделяет ее от спасения.

– Что такое?

Крик Филиппо снизу заставил вздрогнуть, быстрее вести рукой по пыльной поверхности люка. Не оборачиваясь, она ответила:

– Тут заперто! Я ищу замок!

Наконец-то! Внушительный кусок металла лег ей в руку, обжигая холодом. Пальцы начали искать замочную скважину, и Кристиан побледнела.

Замочной скважины не было.

Но это… это невозможно! Перехватив перекладину поудобнее, Кристиан подтащила вторую руку к замку и начала ощупывать его. Странные цилиндры попали под ее пальцы, и стрела осознания вошла в ее мозг, как удар током.

Числовой замок. Пароль. Пять цифр, заключённых в маленьких крутящихся цилиндрах.

– Что там?

Она не ответила. Само сердце внутри нее похолодело от мысли, что бы она натворила, если бы нанесла второй удар и мужчина бы затих навсегда. Только он знал нужную комбинацию, только он был тем, кто мог их выпустить. Сейчас он там, за тяжёлой дверью карцера. Он полностью в их власти. И у них всех нет ни еды, ни воды.

Теперь имело значение лишь то, кто из них сдастся первым.

Клео сидел на краю фонтана, чувствуя, как снесенные ветром капли приятно орошают его спину. Он не боялся упустить цель – в материалах дела была фотография Рауля Джермайля, и такого человека сложно было не заметить.

Цветущие деревья заполоняли все вокруг. Клео всегда поражало, как в этой жаре может расти такое количество зелени – что в городе, что по дороге к нему. Видимо, что-то обеспечивало подток воды к земле, и природа, как ей свойственно, использовала все, что мог предоставить ей мир.

Зеленый. Цвет жизни, символ природы, гармонии и равновесия. Возрождение. Весна, когда все оживает и мир преображается. Удача, спокойствие. Но, кроме того, Клео всегда замечал, что именно этот цвет используют в фильмах про радиационное заражение или генную мутацию. Любая ядовитая жидкость всегда была именно зеленого цвета.

Цвет лжи, как всегда считал Клео.

Цвет ее глаз.

Даже отсюда был слышен плеск волн. В Кронфорде тоже было море, но совсем другое – холодное, серое, как и сам город. Кронфорд… Сложно было сказать, скучал ли он. Он был из тех людей, что привязываются к людям, а не к месту, тем более что место было не лучшее. И никого, к кому он мог привязаться, просто не осталось.

В поле его зрения появился мужчина в офисном костюме. Рауль Джермайль. Клео приветливо помахал рукой, вставая.

– Это вы оставили мне то послание?

– Именно.

– С кем я имею честь разговаривать?

Рауль выпрямился, протягивая руку. Ладонь была влажной и блестела от пота.

– Клео Рейнсвальд. А вы Рауль Джермайль, как, наверное, известно всему городу. Поздравляю с новой должностью.

– Давайте перейдем к делу. Вы сказали, что у вас есть информация о пропавших.

Клео улыбнулся. Прямолинейный, прямо как она. Что ж, тогда ему тоже стоит показать свою прямолинейную сторону.

– Вам как никому другому известно, насколько дорогой является информация. Особенно настолько ценная информация.

Он ожидал, что услышит в ответ «Сколько?», однако, Рауль сдержанно проговорил:

– Как я могу быть уверенным в ее ценности?

Придется зайти с козырей.

– Я скажу одно слово, которое заставит вас убедиться в ценности моей информации. Сотрудничество.

– Сотрудничество? – Рауль скривился, словно это слово давно вызывало у него рвотный рефлекс.

– Не просто сотрудничество. То сотрудничество, что вы заключили с Кристиан Тайлер до того, как она пропала.

– Откуда вы…

– Я не могу о нем знать, если мне не сказала о нем сама Кристиан, верно? Я от нее. Приехал из Датхеттона, но не успел с ней пересечься. Она рассказала мне обо всем, что выяснила полиция.

– Вы из полиции? Мы договаривались о доступе к полицейской базе.

Черт.

– Нет. К сожалению, я лишь ее друг, не имеющий отношения к служителям закона. Но сейчас я лучше, чем ничего, верно?

– Не очень впечатляющая речь, мистер Рейнсвальд.

Клео выпрямился, сощурившись. Изумрудные линзы повернулись в его глазах.

– Я не прошу у вас денег. Мне нужна информация взамен на информацию. Сотрудничество. Если бы полицейская база могла помочь найти их, их бы уже нашли.

Рауль странно улыбнулся. Словно шестеренки сделали в его мозгу полный оборот, чтобы выдать эту улыбку.

– То есть вы проводите независимое расследование, и вам нужны новые сведения, потому что вы зашли в тупик. Что ж, хорошо. Расскажите мне все, что вы знаете, и я дам вам хорошую наводку.

И Клео рассказал. Рассказал про тормозной путь, про маску, подозрения о том, что Филиппо жив, о его связи с Энид, рассказал все, что только смог понять из несвязных записей Кристиан. Рауль слушал, не перебивая, и по его непроницаемым черным глазам трудно было что-то понять.

Наконец, он кивнул. Деловым кивком человека, привыкшего командовать, управлять людьми. Возможно, место Филиппо Витале ждало его всю жизнь. Возможно, он сам приблизил этот момент. От этой мысли по спине и лбу Клео пробежал пот; одна капля протекла сквозь тонкие светлые брови и попала в глаз, нещадно щипля. Он утер ее, и со стороны показалось, будто он плачет.

– Что ж, вы и правда обладаете весьма занятной информацией. Значит, пришло время и мне поделиться тем, что знаю я. Кристиан говорила вам о Сальвадоре Рафе?

– Нет, – честно ответил Клео. В ее записях этого не было. На компьютере тоже… Черт возьми, телефон! Наверняка она держала часть информации на девайсе, который всегда был при ней.

– Сальвадор – эколог, отвечавший за финальное разрешение о строительстве нового отеля в нашей сети. Изначально он дал отказ, однако, вскоре поменял решение. Сказал, что в исследования закралась ошибка.

– Взятка? – спросил Клео точно так же, как было записано в записях Кристиан. Это казалось очевидным; но что-то во взгляде Рауля подсказывало ему, что это не так.

– Возможно. А может, это как-то связано со смертью его брата Тейна, произошедшей примерно в то же время. В такие моменты человеку всегда отчаянно требуются деньги. Хотите продвинуться в расследовании – начните с Сальвадора.

– Где он живет?

– В столице. Я пришлю вам адрес, когда буду в офисе, если дадите свой телефон.

Вскоре с этим было покончено; они распрощались. Сегодняшний улов нравился Клео гораздо больше, чем в тот день, когда он разговаривал с Вененой.

Солнце все еще палило, заставляя тонкую кожу гореть огнем. Надо бы прикупить солнцезащитный крем; зря он не сделал этого раньше. Лучшим выходом сейчас было вернуться в отель и переждать самые опасные часы солнечной активности, но у него было дело, которое стоило завершить до того, как позвонит Фледель или же Клео решит поехать в столицу. Впрочем, это дело все равно подразумевало возвращение в отель.

В холле столпилась уйма народа, что не было характерно для этого времени. Едва пройдя к стойке регистрации, он обратился к вечно уставшей портье:

– Не подскажите ли, где находится Лес посмертных масок?

Она подняла взгляд, непонимающе уставившись на него.

– А вам зачем?

Зачем? Действительно, зачем? У него не было никаких зацепок об этом месте, кроме заметки Кристиан, что маска Филиппо в лесу может как-то свидетельствовать о том, что он жив. Он просто цепляется за эту мысль, потому что она означает, что и Кристиан жива?

– Просто… посмотреть.

– Странное вы место выбрали, чтобы посмотреть. Это же местное кладбище.

– Кладбище? – страх в его голосе был не театральным, как он всегда привык делать в подобных ситуациях. Клео не был из тех, кто боится смерти – на своем веку он видел ее столько раз, что утратил не только страх, но и отвращение к ее проявлениям. Но сейчас… тысячи иголочек проткнуло его позвоночник, пока мозг стремительно обрабатывал информацию, поступающую сквозь ушные каналы.

– Да, это местная традиция. Вешать маски, снятые с лиц умерших, вместо захоронения. Вам бы подробнее Флорис рассказал, но он…

Она взглянула на все сильнее закипающую толпу в холле.

– …он почему-то запаздывает. Мы не можем до него дозвониться. Похоже, придется отменить сегодняшнюю экскурсию.

– Флорис?

– Да, Флорис Сэрра, наш экскурсовод. Он куда-то запропастился.

Что-то в интонации ее голоса заставило его насторожиться. Напускная небрежность, с которой она сказала о неявке Флориса; за ней прятался страх. Все боялись, чем может обернуться то, что человек в этом городе не явился на работу.

Но пока было слишком рано о чем-то говорить.

– Увы, его нет, а посетить Лес я бы хотел. Как туда пройти?

– За основным парком будут указатели. Но будьте осторожнее, тропы там не совсем ухожены.

– Благодарю за заботу.

Из города до дендрологического парка шел автобус, однако комфортабельным назвать его было сложно. Клео отдал водителю несколько монет и сел на истрепавшееся сиденье. Кондиционера не было, и единственное, чем приходилось довольствоваться – это открытое окно, что сразу же испортило ему прическу.

Посетителей в парке было немного – сиеста. Жара опустошала даже в сени огромных крон, и промокшая насквозь рубашка мерзко липла к спине. Наверняка останется пятно. Клео мог бы побродить здесь, разглядывая таблички с названиями деревьев, но сейчас его интересовало отнюдь не это. Тем более он предпочитал дикие, нетронутые человеком леса. Указатель нашелся нескоро – выцветший, незаметный, ведущий на заросшую корнями тропу.

Местное кладбище. Клео казалась сомнительной сама идея вывешивать на всеобщее обозрение лица обезображенных смертью трупов, но ещё более сомнительной она показалась, когда он дошел до места назначения.

Они были слишком правдоподобны. Словно сами лица сорвали с тел умерших и развесили на каждом дереве – каждая пора, каждый шрам были тщательно воспроизведены. Они спали, и Клео казалось, что в любую секунду они могут открыть глаза.

Он шел от маски к маске, внимательно их разглядывая. Старые и молодые, женщины, мужчины, дети – все были подвластны смерти. Кладбище было огромным, оно простиралось насколько хватало взгляда, и Клео только сейчас понял, что находится в обители давно прошедших лет. Даже птицы не пели здесь.

Клео бродил от дерева к дереву, пытаясь понять, какова была судьба того или иного человека. Здесь морщины покрыли лоб совсем молодого мужчины – какие невзгоды пришлось преодолеть ему в жизни? Шрамы на лице женщины – ее бил муж? Не сказать, что Клео были свойственны подобные размышления, но это место словно заставляло его задуматься о течении жизни и судьбах других людей. До тех пор, пока он не заприметил две маски, висящие в стороне от остальных – словно самоубийцы, которым место было лишь за оградой кладбища.

Сначала он подумал, что глаза его обманывают. Что он обознался. Но то, что он видел, было не наваждением, не сном – лишь жестокой, суровой реальностью. Знакомые тонкие морщины у глаз. Глубокие линии, отходящие от губ вниз. Выражение неописуемого ужаса, застывшего на лице перед смертью.

Смертью.

В этот момент сомнения в его голове обратились в знание. Всеразрушающее, уничтожающее знание. Кристиан Тайлер мертва.

Атмосфера стала будто тяжелее в десятки раз, а жара испарилась, оставив Клео кутаться в одеяло из мертвого холода. Он смотрел на ее лицо; тонкое дерево стало ее шеей, а лианы – длинными вьющимися волосами, словно она полностью соединилась с лесом. Клео не мог шевельнуться; он не мог даже вдохнуть, и всепоглощающее отчаяние медленно затмевало его разум. Что-то похожее он чувствовал, когда узнал о смерти Ника. Когда надежда на его выздоровление уже крепко укоренилась в сердце, когда до счастливого конца оставался лишь шаг – и он оказался шагом в пропасть. Те дни прошли как в тумане; не было сил даже на привычную маску. Тогда он и привел Кристиан Вальвейну – что это было, нелепая месть единственному человеку, которому действительно было дело до брата? С тех пор он словно помешался. Стал одержим ею, всем, что с ней связано. Пытался доказать себе, что в смерти его семьи виновата Кристиан, и лишь она; что это не сам Клео привел братьев напрямую к ней, зная, чем это может кончиться. И лишь сейчас, глядя на ее лицо, искореженное смертельным ужасом, он понял, что потерял все.

Даже причину мстить.

Он остался один, совсем один в этом мире. Некому было задать последние вопросы – лишь бездушной маске, висящей в стороне от остальных. Наверное, для этого и существовало это место.

Филиппо жив? Теперь он понимал, что это не было надеждой. Это было лишь вопросом, может ли вообще Филиппо быть жив после того, что Кристиан нашла. Что чувствовала она, глядя на соседнюю маску Филиппо Витале, человека, которого она должна была найти живым? Наверное, нечто похожее.

Медленное осознание вдруг сменилось злостью. Почему жизнь так несправедлива? Сначала она забрала у него братьев, а теперь ее. Кулаки неосознанно сжались, и он бессильно ударил дерево перед собой, будто оно что-то могло изменить. Тупой болью отозвался удар.

– Верни… – прошептал он тихо, не зная, к кому обращается. Мимолетный приступ злобы будто забрал у него все силы, и сейчас ярость испарялась, утекая, словно кровь из смертельного ранения. Бессмысленная, не способная противостоять реальности.

Клео медленно опустился на колени и уткнулся лбом в дерево. Он не помнил, плакал ли он, или просто забылся, не реагируя ни на что.

Очнулся он уже в номере. Он не помнил, как дошел, лишь смутные обрывки визуальных образов плясали перед глазами. Он лежал на кровати, не удосужившись даже сбросить промокшую одежду.

Глаза бесцельно изучали потолок. Сколько часов прошло, как он лежит в таком положении? Он не помнил. Помнил только ощущение давящей пустоты и вкус крови, заполнившей рот после того, как он прокусил губу.

В кармане завибрировал телефон. Звонил сержант Фледель Крайше.

Клео хотел отклонить вызов. Что он мог сказать человеку, для которого его «капитан» была настолько дорога, что он был готов пойти наперерез начальству?

Но что-то заставило его взять трубку.

– Ну что, удалось что-нибудь выяснить?

Ни «здравствуй», ни «как дела». Оно и к лучшему – Клео не знал, как сейчас прозвучит его голос.

Удалось ли ему что-то выяснить? Разве он сможет сказать ему? Помолчав немного, Клео промычал что-то отрицательное.

– А вот у меня информации навалом. Все, как ты просил. Даже про лес выяснил.

Сержант говорил быстро, уверенно. Клео с трудом сел, чтобы сосредоточиться. Какой был в этом смысл? И все-таки он собрал всю свою волю в кулак, чтобы выслушать Фледеля.

– Итак, настоящее имя Филиппо Витале – Свейн Робинсон. При переезде он сменил имя, чтобы иностранное звучание не отпугивало потенциальных клиентов. Основал сеть отелей в Алькелано, сразу же сделав его одним из известнейших курортных городков. Детей нет, живет с женой, Джиной Витале… Впрочем, наверное, остальное ты и так знаешь. Куда интереснее пропавшая женщина – Энид Фиорст.

– Что с ней? – Клео сглотнул, чтобы голос не казался таким пересохшим.

– Она не отсюда. Приехала из столицы после того, как ее муж покончил с собой. Многие обвиняли ее в том, что это она его довела.

– Это так?

– Кто знает. Все это всего лишь местные слухи. В любом случае, похоже, что она попыталась… сбежать от этой истории. У нее двое детей, работает единственным фармацевтом в городе. По факту получается, что, кем бы ни были злоумышленники, они лишают город его жизненно важных артерий – человека, сделавшего город известным, единственного человека, способного вылечить… Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Кристиан сюда не вписывается.

– Возможно, она подошла к разгадке слишком близко.

Клео промолчал. Искаженная ужасом маска вновь встала перед его лицом.

– А что насчет леса?..

– До сих пор не понимаю, почему он тебе так важен… Но вообще история у него интересная. Шестнадцать лет назад его высадили на месте старого, сгоревшего. Но известен он не этим. В нем пропадали люди.

– Да неужели.

– И причину нашли довольно быстро. Пещеры, пролегающие под ним. Авантюристы часто терялись в них, и в конечном итоге их завалили. Но ходят слухи, что где-то еще есть незакрытые ходы. Может быть, Кристиан просто потерялась, расследуя место преступления?..

Нет. Она не потерялась. Кто-то убил ее и вывесил ее маску. Это точно дело рук человека. И все же в душе Клео почему-то до сих пор не таяла надежда.

– Это краткая выжимка всего, что я нашел. Сейчас пришлю подробный отчет.

– Я не твое начальство, чтобы делать мне отчеты.

– Старая привычка. В любом случае, тебе будет удобно иметь информацию всегда под рукой. Конец связи.

В трубке раздались длинные гудки.

Клео медленно встал. Нет, он должен найти ее. Найти хотя бы для того, чтобы убедиться. Иначе он никогда не успокоится.

Он увидит ее… Живой или мертвой.

Фледель завершил звонок и отклонился в кресле, отпивая глоток черного кофе. Растворимый, три в одном – самый дешёвый, что можно было найти в супермаркете рядом с домом. Стоял вечер, и свет от машинных фар лениво полз по потолку. Но Фледелю не спалось. Он не спал с тех пор, как узнал о произошедшем.

Бледная анемичная луна одним глазком заглядывала в комнату. Он думал о той ночи с Кристиан. Как странно бывает – она подпустила его к своему телу, но не к душе. Когда он уже думал, что заполучил ее, стало известно, кто стоит за преступлениями, и Кристиан снова замкнулась. Да, она изменилась, словно сбросила с себя тяжесть прошлого, но странная дистанция, всегда разделявшая их, никуда не делась. Он видел, она старалась, но, возможно, просто не могла довериться ему полностью. Потому что уже обожглась.

Он вспомнил, как сказал ей слова любви по телефону, и быстро положил трубку, будто боялся не услышать ответ, на который надеялся. Тридцать семь лет, а ведёт себя как мальчишка.

А теперь она пропала. Фледель представил, как сложилась бы его жизнь, не появись в ней капитан. Картинка складывалась не самая приятная. В это странное для них время, кошмар, который они пережили вместе, исцелилась не только ее душа. Лишь благодаря этой женщине он смог отпустить все то, что мучило его на протяжении многих лет. Что если он может больше никогда ее не увидеть?

Ярким взрывом отпечатались на задней поверхности век подвешенные тела его друзей. Нет. Он не хочет переживать это вновь. Он не хочет потерять человека, ставшего для него таким дорогим. Что-то в голосе Клео навело его на подобные мысли – хитрый лис не собирался выдавать всю информацию, что у него была. Если Кристиан в опасности…

Он хотел сорваться, никому ничего не сказать, поехать в Корканте. Но так он не смог бы оказывать информационную поддержку Клео, единственному человеку, который хоть что-то знал в этой истории. Возможно, единственному человеку, который мог бы ее найти. Ощущение собственной беспомощности застряло в горле рыбьей костью. Морган завалил его работой, чтобы воспрепятствовать его поздке. Хитрый черт. Фледелю придется остаться здесь. Капитан сильная. Она справится. Она выберется из чего угодно.

В конце концов, именно за это он ее и любил.

Жажда. Голод. Безысходность. Кристиан то погружалась в сон, то снова просыпалась, прислушиваясь к тишине в соседней камере. Он не приходил в себя.

Что, если удар был слишком силен, и она убила последнюю их надежду на спасение? Теперь им не остается ничего, кроме как сдохнуть здесь не то от голода, не то от жажды, а может, и вовсе от страха. Энид было все хуже, Кристиан уже не помнила, когда она последний раз открывала глаза. Филиппо все время проводил с ней, а Кристиан дежурила у камеры их похитителя.

Просыпайся. Ты не мог умереть.

Она закрыла глаза, и разум предательски подсунул ей картины пейзажей Кронфорда. Верно говорят, чем дальше от родных краев, тем пленительнее они кажутся – и здесь, в окружении сырых камней, даже серый город, где она провела всю свою жизнь, вдруг окрасился в невиданные доселе оттенки. Корканте был ярким, красивым и экзотичным, но Кристиан нестерпимо захотелось домой. Прочь, прочь отсюда, обратно в маленький кабинет, к людям, которых она любила.

Она уже жалела, что согласилась на всю эту авантюру, предложенную Морганом. Мысли о том, что этот подвал станет последним пристанищем ее жизни, медленно вкрадывались в сознание, сколько Кристиан не гнала их прочь. Нет. Много всего было пережито – и она не сдастся просто так.

Когда она в очередной раз проснулась, за стеной послышался тихий вздох. Кристиан напряглась, хотела позвать его, но от сильнейшего диссонанса, от того, что она все еще не могла поверить, она не могла произнести его имя.

Губы разомкнулись, но у нее не вышло. Связки не реагировали. Мозг отказывался верить в происходящее.

Человек, так охотно выслушивавший ее боль, лежал в соседней камере, сраженный ее рукой. Человек, мучивший их с Филиппо столько дней подряд. Человек, из-за которого Энид не просыпалась.

– Мне следовало предположить, что люди не меняются.

Его голос был тихим и хриплым, полным разочарования. Словно не он запер их в закрытом на несколько ключей подвале, подсыпая наркотики в воду.

– Сколько бы я ни старался, мне не изменить вашу природу.

– Природу? Чего ты добиваешься? Хочешь изменить природу человека? Возомнил себя великим ученым? Богом?

Она сталкивалась с подобным. Абсолютно невменяемые люди, помешанные на своей сумасшедшей, лишь им понятной цели. В законе даже были предусмотрены иные статьи для таких, как он, хотя в конечном итоге они могли совершать куда более страшные преступления. И заточение Филиппо на несколько месяцев в этом темном месте казалось ей куда страшнее, чем убийство.

Если бы он хотел сделать это из-за денег, все было бы гораздо проще.

– Природу человека…

Он не казался сумасшедшим. Она говорила с ним. Она доверяла ему.

– Вы не люди.

Осознание этих слов тяжелым обухом ударило по голове.

– Не… люди?..

– Вы одинаковые. Ты, Энид, Филиппо. Вы знаете, что между вами общего. Думаешь, ты попала сюда, потому что слишком близко подобралась к истине? Нет. Ты никогда не смогла бы разгадать эту тайну. Ты изначально должна была оказаться здесь.

Кристиан похолодела. Что-то мрачное, мертвецки холодное скрывалось в его голосе.

– Ты… изначально охотился за мной?

– Я не знал, что ты приедешь. Но когда ты появилась… Я понял, что все делаю правильно. Абсолютно все. Сама судьба послала тебя сюда. Ко мне.

Кристиан чувствовала, как ее разум охватывает паника.

– От… отпусти нас, – пробормотала она тихо. – У тебя нет шансов, ты же это понимаешь. Да, у тебя там есть вода, но даже если мы умрем первыми, ты никогда оттуда не выберешься. Ты погибнешь.

Он рассмеялся – так жутко, что не слышь она раньше его голоса, не видь его лица прямо перед собой в момент похищения, подумала бы, что это вовсе не он.

– Я не хотел, чтобы вы умирали… Не хотел… Думал, мы будем жить здесь все вместе, до скончания веков…

– Что ты несешь?!

– Но, если я буду уверен, что вы сдохли мучительной смертью, мне будет не страшно умирать.

Стремительно пролетали мимо деревья, слившись в сплошную зеленую полосу. Клео покидал этот странный городок, возвращаясь в лучезарную столицу. Туда, куда вел его написанный на экране телефона адрес, данный Раулем. Дом эколога, странным образом связанного с Филиппо.

Он не знал, как ему вытянуть правду из этого человека, Сальвадора. У него не было волшебного значка, неведомой силой власти заставляющего людей выкладывать все свои секреты. Не было и доказательств связи с Кристиан.

Кристиан…

Он снова вспомнил маску, искаженную ужасом смерти. Собственное отчаяние. Почему он так отчетливо осознал, что она мертва? Это были его потаенные страхи или подсознание, считавшее с ее лица что-то, что напрямую об этом говорило?

Он чувствовал, как сходит с ума. Тихо твердил себе, что если найдет ее, живой или мертвой, то не позволит никому забрать ее более, пока он не узнает ответы на все его вопросы. И пусть мертвое тело не может говорить. Он найдет способ, как…

Клео помотал головой. Что за чушь. Ему определенно нужно выспаться после этой поездки. Успокоиться.

Но мысли о том, что у него никого больше не осталось, зудящим, кусающим роем кололи его сознание.

Кристиан никем ему не являлась. Они общались едва ли несколько раз. И все же…

– Приехали.

Таксист развернулся, чтобы отметить этот незамысловатый факт, совсем не укладывающийся в голове. Как? Так быстро? За размышлениями о Кристиан он совсем забыл придумать, что будет говорить Сальвадору. Что ж, остается только способ, которым он очень не любил пользоваться.

Правда.

Заплатив таксисту, он вышел у небольшого частного домика. Ухоженный сад, резная калитка. Все такое же симпатичное, как и должно быть в столице, городе, в который Клео влюбился с первого взгляда.

Но сейчас эта умиротворяющая картина не вызвала у него и тени улыбки.

Калитка была не заперта. Пройдя к двери, Клео уверенно постучал.

Ответа пришлось ждать долго. После продолжительной тишины за дверью послышалось шуршание и неуверенный голос:

– Кто это?

– Меня зовут Клео. Я… Мне нужно поговорить.

Он хотел добавить «о Филиппо Витале», но что-то подсказало ему, что после этого ответа можно и не дождаться.

Дверь отворилась. За ней его ждал щуплый мужчина, явно состарившийся раньше своих лет.

– В чем дело?

В чем дело… Клео не привык честно отвечать на вопросы, но в голове была лишь дымящаяся пустота.

– Филиппо Витале пропал, и мое расследование привело меня к вам, – он предусмотрительно поставил ногу в проем двери. – Не волнуйтесь, я не из полиции. И не из прессы.

– Тогда что вам от меня нужно? Я ничего не знаю! – мужчина попытался захлопнуть дверь, но ему не удалось. Да уж, нога будет болеть еще долго. Эти киношные способы никогда не соответствуют реальности.

– Моя… подруга пропала. Она расследовала исчезновение Филиппо. И ее похитили, так же, как и его.

– Я ничем не могу вам помочь!

– У меня больше нет зацепок! Пожалуйста, помогите ее найти!

Голос сорвался на крик и сразу же затих. И в этой тишине Клео отчетливо видел, как расширяются глаза Сальвадора Рафа. Клео не знал, что заставило его закричать. Не знал, что за чувства крошечными импульсами пронеслись из глубин его мозга к голосовым связкам, вырвавшись натяжным, высоким звукам. Клео ничего уже не понимал. Тысячи картин проносились в его сознании – от холодного взгляда капитана полиции Кристиан Тайлер, вырывающей руки из его ладоней холодной ноябрьской ночью, до искаженного паникой лица на застывшей глине. Каждое мгновение, связанное с ней. И осознание того, что эти мгновения никогда больше не повторятся.

Клео смотрел на Сальвадора, и в глазах его собеседника отражалось его обезумевшее лицо. Солнце мягко освещало покачивающиеся деревья, словно им не было дела до только что разыгравшейся сцены. Шумели машины на проходящей мимо трассе. Но Клео слышал лишь оглушительную тишину.

– Проходите, – тихо сказал Сальвадор.

Они прошли в уютную, маленькую гостиную. Клео бросил мимолетный взгляд в зеркало – ничего не изменилось, только глаза. Глаза, которые он так привык скрывать странными, фрактальными линзами.

– Значит, она расследовала исчезновение Филиппо?..

– Да. Приглашенный следователь. И она пропала. Точно так же, как и он.

– Вы же понимаете, что… – Сальвадор опустил взгляд.

– Что она может быть уже мертва? – голос дрогнул. – Конечно, я это понимаю! Но… Но…

– Рядом с Филиппо кто угодно может быть уже мертв, – тихо сказал Сальвадор омертвевшим голосом.

– Филиппо? – прошептал Клео. – Но Филиппо жертва. Его похитил какой-то психопа…

– Мой брат погиб. Из-за Филиппо.

– Он сказал, что мы все как-то связаны.

– Какая разница, что он говорит?! Он выпустит нас?!

Филиппо держал на руках Энид, с яростью смотря на Кристиан. Словно она была виновата в том, что они все еще не видят яркого коркантского солнца.

– У него есть мотив. Он сказал, что все мы здесь не случайно.

– Какая разница! Хватит пытаться как-то понять этого маньяка! Мы должны выбраться отсюда! Запугай его или что-нибудь! Энид, она… она…

Кристиан вздохнула, бросив взгляд на вновь бесчувственную девушку.

– Я знаю, она просила воды.

– И вода есть! У него, там!

– И что ты предлагаешь? Выпустить его в обмен на воду?

Филиппо затрясся, словно боролся с собой.

– Мы… Мы все равно не выберемся отсюда, Кристиан. Мы не выберемся отсюда без него. Из-за этих наркотиков, из-за того, что мы почти не ели и не пили столько дней, у нас нет сил даже для того, чтобы заставить его выпустить нас. Он справится с нами. Загонит опять под ключ.

Он опустил голову, но потом вновь поднял ее с еще большим остервенением в глазах.

– Ты сама сказала, он ждет, пока мы сдохнем. А если у него ключи есть запасные? Чего тогда стоит наша смерть, черт возьми?

– Мы должны понять, почему он это сотворил. Это преступник. У него есть мотив. Я не позволю тебе выпустить его, пока мы не выясним, в чем причина.

– Прекрати! Прекрати мыслить как полицейский! Мы, черт возьми, сейчас сдохнуть можем, как ты не понимаешь! Сдохнуть!

Он выкрикнул последнее слово, как будто безумие сожрало его сознание, заполонило все одной лишь мыслью – о неминуемой смерти. Смерть плясала в его глазах, то расширяющихся, то сужающихся, и то был отголосок не его собственной смерти. Он думал об Энид, женщине, которую любил, возможно, больше всех благ собственного существования. Женщине, заслонившей для него все на свете.

Любовь никогда не может сосуществовать в одном пространстве со смертью. Кристиан чувствовала это так отчетливо, что практически осознавала, что произойдет в следующую секунду. Но она застыла в мысли о том, что совершила бы, будь здесь Фледель. Если бы он, а не Энид, погибал бессмысленной, мучительной смертью. И все, о чем она мечтала в последний момент, это о том, чтобы сержант никогда не узнал, как окончилась ее жизнь.

Пальцы сомкнулись на ее шее с невероятной, невозможной для его состояния, силой. Кристиан машинально вскинула руки, но ни энергии, ни внутренних сил не хватило на то, чтобы его остановить. Глазные яблоки словно налились от давления крови, готовые разорваться, рот раскрылся в крике, так и не способном вырваться из передавленных голосовых связок. Все ее тело словно разделилось на две части, выше и ниже сжимающих ее рук. Они рухнули на пол, и кровавым всплеском отозвался перед глазами удар.

Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Что мозг, умирая, пытается просмотреть всю киноленту воспоминаний за отведенное ему время, найти потаенные отголоски картин, что-то, что поможет ему уловить не очевидную возможность выжить. Но Кристиан видела только лицо Филиппо, ожесточенные глаза убийцы, решившего довершить свое дело до самого конца. Лицо расплывалось, словно растягивалось по полюсам, пока зрачки Кристиан деформировались от приливающей крови, но его глаза – его глаза оставались неизменными. Глаза, словно глядевшие на нее из самой преисподней.

А затем наступила темнота.

– Он убил его. Убил Тейна.

Клео почувствовал, как заполняет его сердце леденящая тишина. Он добрался. Добрался до сути того, что неизвестно было Кристиан.

Жертва, обратившаяся в хищника. Мимикрия людского социума. Словно богомол, подражающий безобидной ветке, сломанному ветром листу, он подобрался настолько незаметно, что готов вонзить зубы в свою добычу.

Женщину, чья жизнь была для Клео важнее всех благ его существования.

Если она жива, то она сейчас там. С ним. Не подозревает, как опасен незаметный листок прямо за ее спиной.

Руки задрожали, но он должен был выслушать до конца.

– Я не брал денег. Я отказывался подписывать разрешение на строительство отеля, который может рухнуть в любой момент. И тогда… Он решил припугнуть меня.

Сальвадор опустил голову, пытаясь собраться с мыслями. Тайна, терзавшая его столько времени, наконец-то готова была выпорхнуть наружу, как мотыльки по весне.

– Он похитил нас с Тейном и запер. Говорил, что отпустит, что все прекратится, как только я соглашусь подписать липовую экспертизу. Говорил, что… Что я слишком упрямый, и, если он будет пытать меня, я все равно не сдамся. Что мне хуже узреть страдания других. Моего брата.

Клео затаил дыхание. Похитил? Может ли это все быть игрой самого Филиппо? А потом пропали две женщины…

– Он пытал его, – продолжал Сальвадор. – Не сильно, как, наверное, он считал. Брат кричал, то ли от страха, то ли от боли…

Рэф закрыл лицо руками.

– Филиппо не собирался его убивать, я видел это по его глазам, когда все случилось. Но Тейн… У него было слабое сердце. Он просто не выдержал этого кошмара…

Он опустил голову, и Клео услышал тихий прерывистый вздох. Воцарилась тишина, словно высасывающая из них обоих силы.

– И… что было дальше?.. – тихо спросил Клео, не уверенный, что его услышат.

– Он… Он сказал, что это был несчастный случай. И что такие же могут случиться с другими членами моей семьи, если я не подпишу бумагу. Под покровом ночи он вынес тело и оставил его в доме Тейна. Я должен был сообщить в полицию, но мне было слишком страшно. У него было много денег. Если бы он остался на свободе после суда, вся моя семья пострадала бы. Я решил просто подписать экспертизу и забыть об этом навсегда. Так было лучше для моей семьи. Так было лучше для меня.

Он бездумно уставился в стену.

– А теперь Филиппо исчез, и я не могу даже радоваться. Тейна это все равно не вернет. Я боялся, что все раскроется, и подозрения падут на меня, но прошло уже несколько месяцев… И появились вы. Дорогой вам человек тоже может быть мертв из-за Филиппо. Косвенно или напрямую. Я… не могу больше молчать.

– А если я сумею найти их…

– Я добьюсь, чтобы этот подонок сидел в тюрьме.

Солнечный свет любопытным лучом заглядывал в окно полицейского участка. Кабинет был совсем небольшим, отчего Марселло, усевшийся на крошечный стул с высокой прямой спинкой, казался в нем просто огромным. Даниэль, стоящий у окна, тяжело вздохнул:

– Ты же знаешь, что это больше не наше дело.

– Она была нашей напарницей, – Марселло встал, принявшись расхаживать взад и вперед. – А они просто пришли и отодвинули нас в сторону, заявив, что справятся гораздо лучше!

– Так тебя раздражает, что тебя, следователя из столицы, подвинули какая-то приезжая спецгруппа или ты действительно беспокоишься о Кристиан? – Даниэль грустно, добродушно улыбнулся, оборачиваясь.

Марселло замолчал. След раздражения не сходил с его лица.

– Совсем скоро ты уедешь домой, – продолжал Даниэль. – Забудь об этом деле. Они разберутся.

Да, это действительно было так. Марселло отзывали обратно в столицу в связи с тем, что работа была передана другой инстанции. Более высокой. Более компетентной.

И это не выходило у него из головы.

Он опозорился. Думал, что расправится с этим провинциальным делом за пару дней и вернется как герой. А теперь Кристиан пропала, и черт возьми, на ее месте мог оказаться он.

Передавая результаты работы спецгруппе, он не смог сказать ничего внятного. Как похититель выбирает жертв? Есть ли у них главный подозреваемый? Ничего.

Может, Даниэль и прав. Может, стоит забыть об этом деле, вернуться в родной город, лечь в кровать и никогда больше не вспоминать о том, как они потеряли одного из своих. Не вспоминать, пусть ее лицо и будет сиять на каждом билборде.

– Они обнаружили ее машину в столице, теперь ищут там. Да только это бесполезно же, – вздохнул Даниэль. – Тут надо искать, тут. В лесу. Да только весь лес разве перерыщешь…

Марселло промолчал. Спецгруппа, тоже мне. Если они не в состоянии найти их…

– А что тут искать, с другой стороны? – словно в ответ на его мысли продолжил напарник. – Ты же сам понимаешь, лес огромный. Прикопаешь под кустом подальше и все, ищи-свищи. Не найдут их. Не переживал бы ты, ехал бы домой.

– Да не могу я так! – взорвался Марселло. – А если они живы? Если ждут спасения где-то, а мы, как последние свиньи, просто спускаем все на тормозах?

Он не знал, что играет в нем больше – гордость или страх за то, что они могли помочь, но не справились. Да и разве это имеет значение, если в конечном итоге он может попытаться их спасти?

– Я останусь здесь. Напишу заявление на отпуск за свой счет и останусь тут, пока не найду их. Это возможно. Я в это верю.

Даниэль тяжело вздохнул, опираясь на подоконник.

– Арденн сделал меня командиром группы, помнишь? И что, ты останешься тут, даже если я прикажу тебе ехать домой?

Марселло вперился в него взглядом. Было сложно понять, шутит Рио или нет. Тот усмехнулся, но взгляд его был пугающе холодным:

– Неужто готов рисковать местом капитана ради них?

«Готов», – подумал Марселло. Готов, потому что для этого и становятся полицейскими. Готов, потому что…

Не успел он собраться, чтобы высказаться по этому поводу, как его отвлек шум с улицы. Проходящая мимо группа туристов была крайне разгорячена, и Марселло прильнул к окну на случай, если дело дойдет до драки.

– Сколько это уже может продолжаться? Какой день мы туда приходим?

– Да он просто запил, скорее всего. Я же говорил, все местные – поголовно ленивые пьяницы.

– Ага, и при этом столько людей верят, что он еще вернется…

Марселло выглянул в окно, чтобы увидеть нескольких одетых не по погоде, в спортивную одежду, мужчин.

– Эй, что здесь происходит?

– О, это что, полицейский участок? Лучше бы вы людей на работу выгоняли, а не отсиживались здесь!

Марселло пытался сохранять спокойствие. Это не было его коньком.

– Если вы объясните, что произошло, мы сможем принять обращение и урегулировать ситуацию.

– Обращение? Зачем нам ваше обращение? Это ваш местный не выходит на работу уже два дня!

Голову обожгло от мучительной догадки. Не выходит на связь. Флорис? Он так и не объявился?

– О ком вы говорите?

Один из мужчин дернулся, словно от отвращения.

– Экскурсовод! Тот, из отеля, что водит людей в дендрологический парк! Он не выходит на связь не первый день, и людей не предупредил! Мы торчим в этом отеле, а его все нет и нет!

– Да! – поддакнул второй. – А многие так и ждут его там. Весь холл переполнен!

Марселло кивнул своим мыслям, что было истолковано как согласие с собеседниками.

– Если так и считаете, так приволоките его на работу! Или людей разгоните, там скоро давка начнется!

Раздраженные мужчины отправились дальше, в сторону пляжа. Капитан – пока что капитан, с суровой решительностью подумал Марселло – обернулся к Даниэлю, рассматривающему стоящий на столе горшок с цветами.

– Мы должны проверить, почему Флорис так и не вышел на связь.

– Я не хочу верить в худшее. Поэтому давно сказал себе, что он… Пьет или заболел. Много что может случиться.

– Или пропал. Мы полицейские или нет? Не хочешь идти – пойду один.

Даниэль вздохнул, отрывая взгляд от цветка.

– Ладно. Разогнать эту толпу все равно нужно, заодно узнаем, что там с Флорисом. Если честно, мне кажется, что он просто заблудился. С ним такое бывает.

– На два дня?

Капрал неуверенно пожал плечами. В глазах его промелькнуло беспокойство.

Не дожидаясь ответа, Марселло вышел из участка, невольно поражаясь, каким широким и уверенным был его шаг. Словно вселенная расступалась перед ним, прокладывая дорогу.

Только он может спасти их. Только он.

Холл отеля был заполнен под завязку. Мужчины и женщины, дети, снующие между ногами и мирно лежащие в колясках, все были одеты в пестрящие наряды, так отличавшиеся от одежд местных жителей. Кто-то скучал – кто-то заполнял небольшое помещение своими возмущенными криками. Туристы не врали – еще немного, и могла начаться потасовка.

– Мы приходим сюда уже второй день? Почему экскурсию откладывают?

– У нас сегодня последний день, мы должны увидеть парк!

– Мы заплатили еще неделю назад!

Уставшая девушка у стойки почти не старалась перекричать народ. Ее голос тонул в кружившем в воздухе гвалте, и лишь подойдя поближе, Марселло смог расслышать ее:

– Экскурсовода нет дома. Мы не можем с ним связаться. Подождите немного, он наверняка уже в пути.

– Второй день в пути?!

Гомон стал громче; кто-то отправился к выходу, провожаемый облегченным взглядом девушки. Но большая часть людей оказалась непреклонна – похоже, они не собирались покидать холл без экскурсовода.

Марселло вдруг пришла в голову шальная мысль – слишком безумная для человека его ранга. Пропавший человек, толпа людей… Это рискованно, но может принести свои плоды. И потому он глубоко вдохнул, готовый говорить на пределе своих возможностей.

– Уважаемые гости нашего города! Говорит капитан полиции!

Разноголосица медленно стихла. Кто-то переместился ближе к двери.

– Прошу, сохраняйте спокойствие. Дело в том, что экскурсовод, которого вы ждете, только что был объявлен пропавшим без вести. И вы можете нам помочь!

Он поймал на себе удивленные взгляды. Конечно, нечасто предлагают обычным гражданским подобное.

– Мы обыщем лес и город. Да, тот самый лес, который вы так хотели посетить. Зайдем не очень глубоко, но обыскать нужно тщательно. Для этого нужно много людей. Разумеется, все добровольно.

Даниэль, который все же увязался за капитаном в отель, бросил в его сторону неодобрительный взгляд. Но Марселло не обратил на него внимания – в одиночку они уже пытались. Даже спецгруппа пыталась. Нужно привлечь больше людей – только так у них есть хоть какие-то шансы на результат.

Добровольцев набралось немало – похоже, туристы восприняли это как некое приключение. Марселло поделил людей на группы – Даниэля с частью людей он отправил в город, искать Флориса дома или в гостиницах, пусть и не верил в успех этого мероприятия. Больше его интересовал лес – место, где пропадали предыдущие жертвы.

Сердце неприятно щемило – он вел множество людей в самое сердце смерти, не предупредив их о возможной опасности. Он отвечал за них, и в то же время не имел никакой возможности проследить за каждой из групп. Марселло не имел права подвергать людей такому риску, и все же вот он, идёт с одним из отрядов между высоких деревьев, вслушиваясь в каждый шорох.

Лес принял его в свои объятия, мгновенно поглотив всё звуки города. Марселло не привык к подобному – выросший в столице, он редко бывал настолько близко к природе, и сейчас это безмолвие пугало его. Не слышно машин, не слышно города. Он знал, что шоссе совсем близко, и всё же тишина словно высасывала из окружающего пространства все звуки, даже разговоры туристов стали тише. Шелестела листва. Тихо свистнула птица. Где-то пробежала мышь. Марселло вздрагивал каждый раз, когда слышал хоть что-либо.

Это мог быть похититель. Возможно, даже серийный убийца. Здесь, в зоне ответственности самого Марселло, здесь, куда он отправил уйму людей. Капитан вслушивался в каждый голос, боясь услышать крик отчаяния.

Столь внезапно возникшая в голове идея нравилась ему все меньше и меньше. Они ничего не найдут, и повезёт, если никого не потеряют. Им нужен был проводник, но никто не знал лес так хорошо, как сам пропавший.

Где он сейчас? Бродит среди деревьев, впитывая тишину леса, или же всё гораздо серьёзнее? Вопросы крутились в голове Марселло, такие громкие, словно кричащие в окружающей тишине. Он шёл вперёд, нервно оглядываясь. Знал, что с виду спокойный лес скрывает множество опасностей, и хотел быть готовым к любой неожиданности. Он был уверен, что он где-то тут, человек, которого он ищет. Не тот несчастный экскурсовод – а человек, забравший одну из своих. Человек, с которым у Марселло были личные счёты.

От одной мысли о нём голову обдавало огнём, а тело покрывалось мурашками, как от мороза. Он здесь. Кристиан была права.

Чем глубже они заходили в лес, тем более однообразным он становился. Корни, деревья, листья. Марселло уже сбился со счету, сколько раз он запинался, сколько раз ветки случайно били его по лицу. Идущие в его группе люди тоже притихли – еще недавно разбавляющие тишину веселые разговоры замолкли, а взгляды стали внимательнее, острее.

Но вокруг не было ничего. Лишь корни, деревья и листья. Они заходили все глубже и глубже, лес становился гуще и темнее. Кроны деревьев так плотно соприкасались друг с другом, что едва пропускали солнечный свет.

Где-то здесь должен быть лес посмертных масок, подумалось Марселло. Он был в столичном лесу лишь раз в детстве, когда погибла его мать. Не помнил ничего, кроме окружавших его со всех сторон лиц – и мамино, водружаемое на одно из деревьев. Отец ходил туда каждое воскресенье, но сам Марселло – никогда. Не хотел, чтобы мама снова смотрела на него так – молча, словно укоряюще.

Он опустил голову. Воспоминания о том периоде всегда проходились по душе ножом, но в этот раз все было иначе. Нечто вроде страха промелькнуло в его мозгу. Страха и ликования. Потому что он увидел блеск.

Блеск в траве, отражение едва пробившегося солнечного луча, сразу же исчезнувший, как только ветер качнул листья в вышине. Марселло присел. Кровь.

Она блестела, а значит, была ещё совсем свежей. И как только эта мысль оформилась в его голове, он услышал призывной крик.

Одна из групп нашла Флориса неподалеку, лежащим на земле. Голова его была пробита, кровотечение продолжалось, но он был в сознании. Марселло с трудом протиснулся сквозь толпу и быстро оценил повреждения – жить будет, но медицинская помощь ему нужна.

– Что произошло? – голос все ещё был сбившимся после попыток продраться сквозь окруживших Флориса людей. Марселло внимательнее взглянул на рану. Часть крови запеклась, словно удар был нанесен некоторое время назад, но кровотечение возобновилось. – Кто тебя ударил?

– Ему скорую надо вызвать, какие сейчас вопросы? – раздраженно воскликнул один из мужчин, похоже, именно тот, что нашел пострадавшего.

– Это важно для расследования! – рявкнул Марселло, запоздало понимая, что не рассчитал голоса.

– То, что он сейчас кони двинет, тоже важно для расследования? – послышалось откуда-то из толпы, и несколько голосов одобрительно поддакнули. Капитан стиснул зубы – придется играть по их правилам.

Он присел рядом с Флорисом и преувеличенно громко спросил:

– Ты можешь идти или лучше соорудить носилки?

– Я… – Флорис обладал высоким, почти мальчишечьим тембром. – Я могу идти.

Парень неуверенно облокотился на подставленную Марселло руку и встал. Кто-то из толпы начал набирать скорую, но сеть не работала.

– Пойдем в сторону шоссе, там должно ловить! – громко сказал капитан и сразу понизил голос. – Так кто тебя ударил?

– Он… – так же тихо откликнулся Флорис. – Преступник.

– Преступник? Похититель?

– Да… Наверное.

– Ты не уверен?

Марселло почувствовал, как подрагивают его пальцы. Вот он. Потенциальный свидетель. Первая зацепка за столько дней.

– Он… Он вышел из-за спины. Ударил меня чем-то тяжелым, я сразу отрубился. Очнулся, а его нет, – голос Флориса был почти что извиняющимся. – Я не знаю, почему он не забрал меня. Я пытался выйти из леса, но заблудился.

Заблудился? Экскурсовод?

– Простите, мне что-то совсем нехорошо от этого удара…

– Где он на тебя напал? Ты сможешь показать место?

– Не… Не знаю. Я совсем ничего не помню. Простите.

Он опустил голову. Марселло чувствовал, как непроизвольно сжимаются зубы, но понимал, что не имеет права злиться на мальчишку. Он здесь жертва.

– Постарайся… Постарайся что-нибудь вспомнить, пока будешь в больнице. Позвонишь мне, если удастся.

Он незаметно протянул Флорису визитку, и тот кивнул. Из толпы вновь раздался знакомый голос:

– Я вызвал скорую! Они уже на подходе!

Флорис опустил голову ниже, и Марселло не смог разглядеть выражение его глаз.

Проезжая мимо леса, Клео бросил на него долгий взгляд. В первый раз он показался ему просто полосой разросшихся деревьев и табличек с названиями в зоне около города. Сейчас же он видел нечто другое – нечто живое, темное и неизведанное, что-то, что хотело поговорить с ним. Просто он, Клео, не может разобрать его слов.

Если бы только он мог ухватиться за обрывки собственных мыслей, если бы мог прикоснуться к дереву и услышать его историю, он бы забрал отсюда Кристиан и никогда сюда не возвращался. Он больше не хотел слышать о темных задворках этого города, видеть его изнанку, превращающую маленький курортный поселок в некое подобие ненавистного Клео Кронфорда, города наркоторговли и убийств.

Он никогда не считал Кронфорд домом. А сейчас, когда у него больше никого не осталось, и подавно. Но там он хотя бы чувствовал себя как рыба в воде – пусть и в грязной, мутной воде. А здесь его выкинули на сушу, и он задыхался от паники.

Филиппо убийца. Шансы на то, что Кристиан каким-то образом осталась жива, таяли на глазах. Клео глубоко вдохнул, чтобы абстрагироваться от этой мысли.

Могло ли это быть похищение из мести?

Сальвадор Рэф не казался ему потенциальным подозреваемым. Возможно, он мыслил совсем не как полицейский, склонный подозревать всех, но он и не был полицейским. Ему не нужно было искать похитителя и привлекать его к ответственности. Ему было плевать на мотив ровно до тех пор, пока это не могло дать ему подсказку о местонахождении Кристиан.

Мотив – вот что крутилось в его голове. Их не могли похищать без причины – в голове Клео подобная возможность распадалась на два исхода. Если бы это была месть за Тейна, преступнику хватило бы одного Филиппо. Если бы преступник не имел мотива вовсе, похищал людей из-за собственной невменяемости, он бы не стал выжидать такую паузу перед тем, как похитить Кристиан и Энид. К тому же, все было слишком хорошо спланировано. Слишком хорошо для спонтанных похищений.

Но Кристиан? Он не мог иметь к ней личных счетов. Он не мог спланировать все так, чтобы именно она приехала расследовать это дело из самого Датхеттона. А значит, она подошла ему по каким-то… параметрам.

Он вновь бросил взгляд на лес. Шепот становился все громче.

Черный с алым. Цвета переливались, переходя из одного в другой, но постепенно красного становилось все меньше, и вскоре перед глазами осталась лишь тьма. Должна ли она видеть тьму?

Кристиан часто думала, что будет после смерти. В основном эти мысли посещали ее двенадцать лет назад, после того, как она застрелила собственного мужа. Есть ли он где-то там, на небесах? Хоть где-нибудь?

Желания коварны, особенно те, что сбываются. Но сейчас она знала все наверняка, и последнее, о чем она успела подумать после того, как налитые кровью глаза Филиппо были уже неразличимы перед ее взором – встретит ли она кого-то там, за гранью. Встретит ли она Вальвейна.

Где бы она ни оказалась, он бы устроил ей ад. Наверное, это закономерный исход. Они сошли бы в могилу вместе, как она всегда и хотела. Он ждет ее там. Ждет, чтобы снова отомстить.

И она ждала. Но вокруг был лишь черный и алый. Тишина звенела в ушах, пищала, словно поломанный телевизор.

Может, она встретила бы Шарлинда. Он бы бросал ее вниз, на камни, снова и снова. Смеялся бы, как смеялся прямо перед смертью.

Или – Кристиан почувствовала, как желчь обожгла ей гортань – она встретила бы Ника. Она знала, какое наказание подготовил бы он. Он бы смотрел на нее с благодарностью, и в ее персональном аду Кристиан не могла бы даже отвести взгляда от этих поддернутых болью глаз. Смотрел бы, пока бы она не сошла с ума и не выцарапала себе глазные яблоки.

Так что, возможно, вальс черно-красных оттенков был не так уж и плох.

Она моргнула. Сквозь завесу проглянул землистый потолок.

– Похоже, силы у меня уже не те. Чертова болезнь.

Кристиан повернула голову, чувствуя, как взрывается фейерверком нервных окончаний шея. Филиппо сидел в углу, все так же держа на коленях Энид.

– Жалеешь, что не довел начатое до конца? – прохрипела Кристиан, и от того рык ее стал еще злобнее.

– Мне все равно, – Филиппо пожал плечами. – Я сделал то, что мне нужно было.

– Что?.. – Кристиан старалась ровнее держать шею. Она знала ответ, но до последнего надеялась, что он скажет что-то иное.

– Я выпустил его.

Она промолчала, и нервный взгляд его метнулся в сторону.

– У него вся башка в крови! А если бы он сдох, и мы остались тут взаперти? Ты нас чуть не угробила!

– Это ты меня чуть не угробил.

– Если от этого будет зависеть жизнь Энид…

Он подполз ближе, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Если от этого будет зависеть жизнь Энид, я без тени сомнения убью тебя. Если он скажет сделать это, чтобы привести врача.

Кристиан смотрела ему в глаза. Это не были простые слова. Она помнила решимость, с которой он сжимал ей горло – он не боялся лишить ее жизни. Он хотел этого.

Она уже видела эти глаза в камерах тюрем, в которые иногда захаживала по работе. Этот человек уже убивал.

– И ты думаешь, что теперь он вернется, а не бросит нас подыхать голодной смертью?

– Не знаю.

Филиппо вздохнул, откидываясь и исчезая из поля ее зрения.

– Он сказал, что вернется. Что приведет врача.

– Ты пригрозил, что иначе придушишь его?

Она ступала по тонкому льду, но сейчас ей было все равно. За последние несколько часов обморока Кристиан привыкла к мысли о смерти.

– Не пришлось. Он сам это предложил. Но сейчас он слаб, спасибо тебе. Может, я и мог бы.

Краем глаза она увидела ухмылку. Дьявол. Она заперта в карцере с настоящим дьяволом.

– Он два месяца держал меня здесь. Он сделал это с Энид. Да, черт возьми, я бы придушил его. Но не могу. Слишком многое на кону.

Кристиан бросила взгляд на запертую дверь. Никаких шансов.

– И что нам остается теперь?

– Ждать. Просто ждать.

Голова кружилась. Он должен был это предугадать. Что решившаяся на насилие решится на него и снова. Он был недостаточно осторожен, и теперь весь план может пойти крахом.

Флорис в отчаянии посмотрел на трясущийся потолок. Его везли в столичную больницу, все дальше и дальше от леса.

Он должен вернуться. Он обещал Филиппо, что приведет помощь, собирался выяснить, чем лечится сотрясение, купить лекарства. Это же сотрясение? Как у него сейчас? Ему сказали, что ему просто нужен покой и лекарства, но покой совсем не помогал Энид.

Эта тварь приложила его ковшом со всей силы, и он провалялся в отключке несколько часов, но явно не чувствовал себя так же, как и Энид там, в подвале… И он не бил ее так сильно!

Что же с ней происходит…

Флорис увидел ее бледную кожу и почти не вздымающееся от дыхания тело, и ему стало страшно. Если с ней что-то случится из-за него…

Он станет не лучше их.

Нет, нет, он не для этого все это начинал! Нужно выбраться отсюда, нужно как можно скорее вернуться…

Флорис приподнялся на носилках, сразу же чувствуя подступающую тошноту. Очертания леса за окном поплыли перед глазами.

– Вам нельзя вставать.

Мягкий голос над ухом. Флорис поднял взгляд.

Ангел. Он видел перед собой ангела, чьи черты плыли, обретая невиданные формы. Белые одеяния, светлые волосы, нимб над головой… Или все же это лампа, одна из тех белых ламп, что встроены в потолок? Ему было все равно.

– Прошу, мистер Сэрра, лежите. Сейчас это главное в вашем лечении.

– Вы… Знаете, как лечится сотрясение?

– Разумеется, мистер Сэрра. Я же фельдшер.

Он неуверенно оглянулся, рассматривая маленькое помещение кареты скорой помощи. Фельдшер… практически врач. Знает, как оказывать помощь в полевых условиях, имеет опыт в этом. Возможно, в его ситуации это даже лучше врача.

Флорис вновь обернул взгляд на ангела.

– Скажите мне… – робко начал он. – Вы ведь часто приезжаете на вызовы. Встречали ли вы кого-нибудь, кто… не заслуживал бы помощи?

– Не заслуживал? – она изумленно посмотрела на него и улыбнулась. – Мистер Сэрра, любой человек заслуживает медицинской помощи. Человеческая жизнь важнее всего на свете.

– Даже… – Флорис отвел взгляд. – Даже преступники?

Она даже не задумалась перед ответом.

– В колониях и тюрьмах работают врачи. Да, это опасная работа, но необходимая. Те люди не заслужили смерти. Лишь…

– Изоляции.

Флорис вновь посмотрел в окно. Она подходит.

Но как ему выбраться отсюда? Машину нещадно трясло, и он чувствовал, как отдаляется от дома. С каждой минутой. С каждой секундой. Чем дольше он будет бездействовать, тем сложнее ему будет взять контроль над ситуацией.

Он закрыл глаза. Интуиция. Он должен позволить внутреннему «я», сущности, что он так боялся, взять над собой контроль. Отпустить поводья и позволить внутренней ярости сделать все за него. Так, как он захватил Кристиан. Форс-мажорный план, исполненный безукоризненно и в кратчайшие сроки.

Он расслабился, позволив мыслям течь и обрастать образами. А потом открыл глаза.

Левая рука сгребла оранжевый чемодан с оборудованием, правая же схватила женщину за грудки, оттягивая ее к полу. Глаза мгновенно углядели уязвимое место – слабая точка на затылке. Женщина закричала, забившись; послышался звук открываемой перегородки между водителем и задним отсеком; времени мало.

Рука с чемоданом со всей силы опустилась на затылок женщины; машина резко затормозила. Крик водителя вошел в голову, как сирена; хлопнула открывшаяся дверь.

Счёт на секунды. Раз – он отбрасывает чемодан к двери, чтобы выиграть время. Два – он пролезает в окно к водителю и снимает машину с ручного тормоза. Три, четыре – он лезет в окно целиком, благо позволяет комплекция. Падает вниз, утыкаясь носом в педали. Перед глазами все плывет. Нет времени! Сцепление, газ, он нажимает педали руками, не смотря вверх. Быстрее! Мотор взревывает. У него есть несколько дополнительных секунд, ведь вход в задний отсек находится со стороны пассажирского сидения, не водительского. Он не видит, где сейчас водитель, он не знает, успевает ли.

Машина трогается с места, но это ещё не конец. Нужно успеть набрать скорость. Он в оголтелую давит педаль газа, чувствует, как машину ведёт влево, на встречку. Хватает руль, и плечо больно выворачивает. Машина поворачивается, качаясь, и вот он проезжает мимо водителя, направляясь обратно. Флорис пытается подняться, чтобы посмотреть в окно, посмотреть в зеркало заднего вида. Скорее! Взгляд замылен, кровь стучит в висках. Каждый удар отдается болью в голове.

Водитель остался где-то далеко, он бежит за машиной, но не успевает. Что с женщиной? Флорис оглядывается, но та лишь начала вставать, она не решится выброситься из машины на ходу. Нужно прибавить скорость!

Ботинки соскальзывают с педали, машина ревёт. Водитель достает телефон, он видит это в зеркале. Полиция. Он звонит в полицию. Ничего. У Флориса есть врач. У Флориса есть лекарства, это главное. Нужно лишь не потерять все это, не потерять. Остальное неважно. Ничего не важно, когда на кону жизнь человека. Даже его план.

Голова взрывается от жуткой боли. Нужно проехать лишь немного, не больше десяти минут по прямой, они не могли уехать далеко… Нужно потерпеть, не позволить тьме поглотить сознание, не позволить себе упасть в пустоту. Давить педаль газа, вцепиться до ломающихся ногтей в руль, сосредоточиться на дороге…

Деревья, деревья, летящие вдоль дороги деревья, сливающиеся в бесконечный зеленый калейдоскоп. Для кого-то это лишь однообразный пейзаж, но он знает эти места наизусть. Он знает каждое дерево, каждый кустарник. Он знает все об этом лесе, и в этом его преимущество. Даже после этой чудовищной оплошности его не найдут. Никогда.

Красный куст федала с опадающими листьями. Даже в самые жаркие дни он остается красным, напоминая о столь короткой в этих краях осени. Ориентир. Осталось немного.

Женщина сзади вопит, и ее крик алым отдается в голове. Замолчи, я пытаюсь сосредоточиться…

Машина соскальзывает с дороги и едва не падает в кювет. В последний момент Флорис выкручивает руль. Еще не время, еще не время.

Тошнит. Секунда – и его вырвало на руль. Это не страшно, лишь руки скользят по блестящей коже. Ему плевать на гигиену – если он будет обращать внимание на подобные вещи, ему никогда не достигнуть цели. Он выносил дерьмо за главными отбросами общества, так что ему теперь собственная рвота?

– Что ты делаешь?! Хватит!

Женщина сзади вновь кричит, обратив взгляд в окошко кабины.

– Остановись!

Я не могу остановиться. Не сейчас.

Она замахивается, но останавливается. Понимает, что разобьется, если он потеряет управление. Молодец. Умная женщина. Значит, все поймет. Сможет ему помочь.

Машина на дороге! Черт!

Резкий поворот руля помогает ему отразить столкновение. Сирен еще не слышно. У него есть время. Водитель что-то кричит ему вслед, но это неважно.

Писк в ушах, перед глазами все плывет. Организм на пределе. Серые мушки со всех сторон ползут в центр зрения, шумя и переливаясь. Он знает, что будет дальше.

Обморок.

Контакт с реальностью – машина все еще на дороге.

Нет контакта.

Контакт – разделительная полоса где-то сбоку, руль выворачивается.

Нет контакта.

Контакт – визг колес.

Нет контакта.

Резкий удар, боль раздается по всему телу. Машина летит вбок, перед лобовым стеклом – ветки и небо. Еще один удар. Машина переворачивается, голова ударяется об руль. Сзади все оборудование летит в стороны. Женщина кричит.

Нет контакта.

Контакт – крика больше нет. Лишь тишина.

Флорис оглядывается. Машина лежит на боку, водительская дверь прилегает к земле. Он хочет бежать, хочет вскочить, но тело не слушается, взрываясь болью. Нужно просто… Нужно…

Он дотягивается до ручки двери, обращенной к небу, и с трудом надавливает. Снова тошнит. Флорис уже не управляет собой, но он движется, движется к своей цели. Дверь распахивается, он подтягивается и вываливается наружу, не в силах встать.

Всего минута. Он полежит всего минуту.

Нет контакта.

Он распахивает глаза. Не спать! Нельзя!

Покачиваясь, он доходит до двери к заднему отсеку. Там тихо. Открывает дверь. Все оборудование разбросано в стороны, женщина лежит внизу, на окне. Течет кровь.

Он вытаскивает ее из машины, прижимаясь ухом к груди. Пульс есть.

Пока есть пульс, все в порядке.

Нужно лишь собрать лекарства и добраться до тюрьмы. Они недалеко от входа в катакомбы. Совсем недалеко.

Нужно лишь… сохранять контакт.

– Угнал скорую?!

Даниэль спокойно смотрел, как Марселло ходит кругами по кабинету. Капитан взмахнул руками, чуть не опрокинув висящий на стене горшок с цветами, и повернулся к напарнику.

– Хочешь сказать, все это время это был Флорис? Тот забитый мальчишка, которого я вел через лес?!

Даниэль пожал плечами.

– Хочешь ты признавать или нет, это он. Машину нашли у леса в грязи, везде кровь и рвота. Оттуда следы отчетливо ведут к скрытому лазу в катакомбы. Мы смогли отследить только потому что он явно волочил что-то тяжелое, да и сам был не в себе.

– А до этого?

– До этого он действовал более чисто. Лаз расположен довольно далеко от обоих мест похищений, и пробраться туда можно, не оставляя следов вроде изломанных кустарников.

– Все это время… У нас под носом…

– Мы и так знали, что он делает это у нас под носом. Учитывая, что Флорис лучше всех знает лес, неудивительно, откуда ноги растут.

Послышался страдальческий скрип – это Марселло с размаху сел на старый деревянный стул.

– Тебе словно плевать на это, – капитан раздраженно провелся пальцем по столу. – Словно ничего не произошло. Словно не нашли похитителя трех человек.

– А его и не нашли, – Даниэль пожал плечами. – Спецгруппа обыскала катакомбы, но ничего не нашла. Слишком много поворотов и ответвлений. Сейчас они ищут кого-то из местных, у кого может быть карта тех мест. Археологов любителей или что-то в этом роде.

– Значит, мы должны их обыскать! – Марселло ударил стол и поспешно помахал рукой, чтобы сбросить боль от удара. – Мы! Потому что это наше дело, а не спецгруппы, которая готова целыми днями в носу ковыряться вместо того, чтобы людям помогать!

Даниэль устало посмотрел на напарника.

– Как всегда горазд ругаться. А делать-то что?

Марселло замолк на мгновение, будто решаясь. Наконец, он заговорил:

– Тебе – ничего. Оставайся тут. Я сам обыщу пещеры. Сам. Возьму с собой кого-нибудь, кому также не все равно. И я найду их. Я, а не эта сраная спецгруппа.

Даниэль покачал голой. Безрассуден, как и всегда. Самоуверен. И никак не может смириться с тем, что он тут больше не главный.

Даниэль никогда не был главным. Он давно привык к этому, как к данности. Ему не понять. Зачем рисковать собой? Зачем метаться, если за тебя все равно все сделают другие? Так что славно, что на эту бессмысленную миссию самодовольный Марселло решил его не брать. Нет ничего лучше, чем провести новый день в компании чашки кофе.

Рио вновь посмотрел в окно. Этот день будет долгим.

Тишина сводила с ума. Лишь звук сиплого дыхания Энид разрывал пространство, словно погребальный колокол.

Они не разговаривали все это время. Кристиан и Филиппо провели между собой черту смерти, после которой уже нечего было сказать. Они чувствовали друг друга – и чувствовали, что в этом мире у них нет ничего общего.

Они могли лишь ждать. Минуту за минутой, час за часом в этом неотмерянном временем пространстве.

Кристиан погружалась в сон, полный мимолетных серых кошмаров. Видений близких. Видений давно ушедших. Видений тех, кто жив, но кого она больше никогда не увидит.

Как там сейчас Фледель? Она надеялась, что он не знает о том, что с ней происходит. Не хотела больше терзать его измученное потерями сердце. Если бы она знала, что в итоге все выйдет так, то не позволила бы себе так приблизиться. Теперь же… Она на прямой дороге к тому, чтобы стать очередным его кошмаром.

Даже ее надвигающаяся смерть не волновала ее так сильно, как то, что будет с Фледелем. Она крутила в голове воспоминания, как планеты вокруг звезды – медленно, но неизменно, снова и снова. На большее не было сил.

Звук шагов не сразу привлек ее внимание. Он казался ей слишком часто, и тогда она поднималась, тщетно вслушиваясь. Но потом вновь воцарялась тишина, нарушаемая лишь хрипами Энид. И она перестала подниматься.

Но сейчас все было иначе. Забряцали в панике вставленные в дверь камеры ключи, и звон этот ударил по барабанным перепонкам, как набат. Кристиан села, помогая себе руками; Филиппо тоже насторожился, прижимая к себе Энид.

Дверь распахнулась; ввалился Флорис, волоча за собой покрытую ссадинами женщину, измазанную в грязи. Очередная пленница? Но почему?

– Я… Я привел врача! Как и обещал!

Флорис рухнул на пол, увлекая за собой женщину, и с трудом поднял голову. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что вот он, шанс убежать, но ни сил, ни воли уже не было. Снаружи цифровой замок. Они не ели несколько дней. Бесполезно. Все бесполезно.

Только сейчас Кристиан заметила в руках Флориса оранжевый чемоданчик – такой, что используют в машинах скорой помощи. Что… что он сделал? Жуткая догадка опалила мозг.

– Эта преступница… Она умирает! Помогите ей!

Голос Флориса звучал почти приказывающее, но с ноткой отчаяния, искреннего отчаяния. Женщина с трудом поднялась, оглядываясь.

– Преступница?..

– Да! Вы же сказали, что помогаете преступникам! Помогите ей! Она не должна умереть!

Женщина с ужасом смотрела на камеру, на следы крови от раны Флориса, на ведра и грязные одеяла, служившие постелями. Смотрела, жаждав задать вопрос, что срывался с пересушенных губ Кристиан каждый раз, когда она оглядывалась вокруг.

– Что… Что здесь происходит?

Флорис колеблется, словно не может выдавить из себя слова. Наконец, звуки срываются с его губ.

– Это моя… Тюрьма.

Кристиан застыла, осознавая смысл его слов. Тюрьма? Место для заключения… Преступников?

– Здесь находятся те, с кем не может справиться даже государство. Люди, считающие, что могут сбежать от закона. Убийцы. Я изолировал их, чтобы они больше никому не нанесли вреда. Я… Очищаю этот мир.

Все разговоры последних дней завертелись перед глазами, собираясь в целостную картинку.

Очищение. Вот о чем говорила Венена. Санитар леса. Волк, что пожирает добычу, чтобы очистить собственную среду обитания.

– Он, – Флорис указал на Филиппо, – убил человека, запытав его до смерти. Скрыл свое преступление. Возможно, не одно. Скрыл от закона, но не от меня. И я взял закон в свои руки.

Филиппо смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Он думал. Думал о месяцах, проведенных здесь, казалось Кристиан. О причине. О правде, что открылась перед его хищными, холодными глазами.

– Закон… Не так хорош, как нам кажется. Она, – Флорис с ненавистью бросил взгляд на Кристиан, – прекрасный тому пример. Полицейская. Она убила двух подозреваемых в своем прошлом деле, и ее оправдали. Потому что это была…

– Самооборона! – невольно вырвалось у Кристиан. – Это была самооборона!

Ложь. Ты убила Ника. Ты убила его сама.

– Самооборона, вот как они это называют. Это убийство. Человек лишился будущего, лишился возможности чувствовать, созерцать этот мир. В какую обёртку не заверни, убийство остаётся убийством.

Он словно погрузился в собственный мир, заполненный его безумными мыслями. Словно он пытался убедить не их – а себя. Женщина молчала, в ступоре оглядывая камеру. Филиппо потерял интерес к происходящему, изучая ничем не изменившуюся за два месяца стену.

– И это… – продолжал Флорис, – подводит нас к самому сложному вопросу.

Он обернулся к Энид.

– Доведение до самоубийства. Преступление, не регулируемое законом.

Кристиан казалось, что жизнь тонкой струей втекает в ее тело. Осколки мозаики вставали на свои места, но лишь ее слова могли стать клеем в этой конструкции. Она должна думать. Она должна говорить. Говорить, когда другие молчат.

– За это предусмотрена уголовная статья.

Флорис моргнул, будто лишь сейчас понял, что находится здесь не один. Он обернулся, презрительно смотря на капитана полиции.

– И что? Посадили ли эту женщину?

– Она…

– Довела своего мужа до самоубийства. Оставила его одного, когда он был так слаб. Не вняла его просьбам остаться. И более того…

Глаза Флориса влажно блеснули.

– Она видела, как все произошло. Он предупреждал ее. И все же она не послушала. Все знали, как это произошло. Но никто не осудил ее.

Он сжал кулаки.

– Никого не осуждают по твоей сраной статье! Всем плевать! Это невозможно доказать!

Голос срывался на крик; это личное, промелькнуло в мозгу Кристиан. Она не могла заглянуть в прошлое этого хрупкого парня в очках, но видела там отражение того, как он остался совсем один.

И выжил.

– Это… действительно трудно доказать. Тем не менее, мне не кажется, что здесь имело дело жестокое обращение или повторяющиеся унижения. Энид не такая.

– Не такая? Да что ты вообще знаешь об Энид, убийца-полицейский? Что вообще можно знать о гранях человеческой души? Как ты можешь говорить об этом, зная ее от силы несколько дней?

– Самоубийство – его выбор!

Кристиан сжала кулаки, вновь вспомнив лицо Ника. Его выбор. Его выбор. Она лишь…

– Энид… Что должна была сделать Энид? Уничтожить свою жизнь, чтобы жить рядом с человеком, с которым не могла больше находится? Кто знает, не довело ли уже ее это до такого же конца? Как ты можешь смотреть на подобное лишь с одной стороны?

– Человек умер! Ах, ну да, тебя же это не волнует…

– Мы не знаем, что было бы, если бы она осталась. Она не делала никаких целенаправленных действий, не заставляла его, не принуждала…

– Откуда ты знаешь?!

Он замолчал, почувствовав, как распаляется. Глубоко вдохнул, закрыв глаза.

– Вас нужно изолировать. Ты пыталась убить меня, как убила тех мужчин. Из «самообороны». Филиппо пытался убить тебя, когда ему было это удобно. Вы не меняетесь. Вы никогда не изменитесь. Миру…

Он открыл глаза.

– Будет лучше без вас.

Он взял в руки чемодан и взглянул на свою руку, словно на что-то отдельное от себя. Передал его женщине.

– Но я не такой. Я не буду вас убивать. Я просто буду держать вас здесь. И не дам умереть.

Он подтолкнул женщину к Энид легким, направляющим движением, без злобы или отвращения.

– Делай свое дело, врач. Делай то, что должна. Как и я.

– Что ж, я рад, что среди нас еще остались достойные граждане Корканте… и не только.

Марселло осмотрел своих добровольцев в количестве две штуки. Немного остыв, он рассудил, что больше не хочет подвергать опасности туристов и любителей приключений, а потому обратился к наиболее заинтересованному по его мнению – лучшему другу Филиппо, Раулю Джермайлю. Рауль был главным подозреваемым по делу, и его непричастность еще не удалось доказать, но Марселло хотел поговорить с ним еще раз, закинуть крючок – и получил в ответ абсолютную искренность. Рауль хотел помочь, и Марселло рискнул. Он мог попасться в ловушку, но он больше не действовал как следователь.

И тогда Рауль привел Клео. Сказал, что не знает более заинтересованного в нахождении пленников человека. Марселло помнил его – тот чудик, что искал Кристиан. Он изменился с тех пор. И пусть Марселло не мог сказать, в чем конкретно, он увидел то, что искал – решимость.

Более никого с собой он не взял.

– Место аварии оцеплено, но я еще обладаю силой приглашенного следователя. Я могу позволить нам пройти.

– Но, когда об этом узнают… – с улыбкой начал Рауль.

– По головке меня не погладят, да. Мне все равно. Эти люди должны быть спасены. Время идет на минуты, а спецгруппа шляется по городу, пытаясь найти кого-нибудь с картой.

– Уверены, что готовы на это пойти?

Марселло опустил голову. Он старался не думать об этом, но вопрос был задан.

– Я… да. Я пошел в полицию, чтобы помогать людям, а не отсиживаться. И если я не попытаюсь… Всю жизнь помнить буду. Лучше уж пусть начальство решает, что со мной делать.

– Если найдем их, никто вам ничего не скажет, – Рауль вновь улыбнулся.

– Превышение полномочий. Это в любом случае…

Он махнул рукой.

– Впрочем, хватит об этом. Не ваши проблемы.

Клео молчал. Он молчал с самого начала их встречи. Лишь смотрел куда-то вперед, словно видел что-то, невидимое обычному человеку.

Он молчал и тогда, когда они ехали до места крушения скорой. Он молчал, и Марселло нервировало это. Он никак не мог уловить ощущение, не мог дать ему имя – лишь чувствовал смутный отголосок чего-то знакомого.

Того времени, что он по долгу службы проводил в изоляционной клинике для доказавших свою невменяемость преступников.

Он отбросил эту мысль.

Они подошли к желтой ленте, ограждавшей перевернувшийся на бок автомобиль скорой помощи. Помятые листья, кровь, засохшая рвота – все осталось неизменным.

– Привет, Джузо, – он подошел к уставшему полицейскому, стоявшему у ограждения. Марселло видел его пару раз в участке, но общаться раньше им не приходилось. – Я по приказу из столицы. Мне нужно спуститься в катакомбы.

– Подожди, что за приказ? – Джузо сонно махнул головой и уставился Марселло в глаза. – Тут же спецгруппа теперь работает.

– Мы организовали второй отряд по поиску. Работаем параллельно. Проходим, парни?

Он умышленно не стал спрашивать Джузо, можно ли им пройти. Чем большую уверенность в том, что им дозволено тут находиться, он проявит, тем лучше.

Это сработало – Джузо отошел в сторону, позволяя им пройти. Рауль вежливо улыбнулся.

Примятые следы привели их к почти неприметному проходу среди кустов. Но сейчас ветви были сломаны, а лаз вниз ничем не прикрыт. Вот и весь секрет – секрет, что они два месяца кряду не могли обнаружить. Марселло хотелось смеяться – наверное, это нервное.

– Спускаемся?

Тишину нарушил Рауль. Он вытащил ручной фонарик и включил его несколько раз, пощелкивая пластиковой кнопкой. Затем ободряюще улыбнулся спутникам.

– Быстрее зайдем, быстрее выйдем.

Клео лишь кивнул, первым спускаясь вниз. Густой запах сырости пополам с землей вынырнул наружу, сливаясь в танце с запахом крови и раскаленного асфальта и умирая где-то среди деревьев.

Клео нырнул в пустоту. Тьма поглотила его, и на секунду Марселло стало свободней дышать. Лишь на секунду – ведь в следующее мгновение он уже летел вниз, обнимаемый гнилым запахом прелой листвы.

Ноги коснулись земли, неприятно гудя. Капитан включил нагрудный фонарик, осматриваясь.

Катакомбы.

Пещеры, которые закрыли из соображений безопасности, когда здесь потерялось несколько людей. Это было так давно, что никто уже и не помнил – сей факт ему рассказал Рауль, пока они ехали сюда. Кажется, о существовании пещер первым узнал Клео, но Марселло не хотелось знать, как.

Катакомбы плелись во все стороны, как паутина Caerostris darwini, и капитан начал понимать, почему спецгруппа не рискнула соваться сюда без карты. Но Клео уверенно шел вперед, и Марселло ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.

– Мы должны разделиться.

Это было первое, что он услышал от чудаковатого парня. Голос его слегка охрип, но все еще был высок, со своеобразными нотками. Словно у канцелярского ножа для бумаги – вещи весьма тривиальной, но от того не менее опасной.

– Зачем? Здесь опасно.

– А еще здесь тысячи проходов в разные стороны, – Клео развернулся, и его глаза неприятно сверкнули в свете фонаря. – Так ты хочешь найти их или просто бродить кучкой по кругу?

Марселло опустил глаза. Не сильно хотелось оставаться здесь одному – и все же он кивнул.

– Делайте пометки на стенах. Вернемся сюда через час.

Клео нырнул в темноту, и в сырых пещерах стало легче дышать.

– Карта катакомб?

Джекони, сколько себя помнил, был шахтером. И шестнадцать лет назад он был в числе первых, кто работал в пещерах под лесом. Не этим новоделом, нет, старым лесом, тем, которому было несколько сотен лет. Настоящим лесом.

Стройка тогда кипела вовсю. Спилили лес на месте спуска, пни стояли размером с колодец. Подготовились к разработке шахты, притащили оборудование. Не учли лишь одного.

– Газ там, в катакомбах этих. Так что не суйтесь вы туда.

– Газ? – старший капрал Мичметти, глава спецгруппы по поиску пропавшего капитана полиции из Датхеттона, поднял глаза от блокнота.

– Да. Его там немного, так что сразу и не заметили. Но знаете… – Джекони почесал в голове, углубляясь в воспоминания. – Этого хватает. Чтобы… мерещилось всякое. Многие эти шахты проклятыми обозвали. Мол, призраки там. Только мы потом узнали, что это все газ. Ну, вы помните, когда полыхнуло.

– Если честно, я не местный, – Мичметти виновато улыбнулся.

– А об этой истории даже среди местных особо не распространяются. Мутное дело.

Джекони посмотрел по сторонам, но все же решил подойти поближе к старшему капралу, понижая голос:

– Весь лес же тогда погорел. Ежели узнают, кто ответственен…

– Вы можете мне рассказать. Мы занимаемся пропажей полицейского, не раскрытием экологических преступлений.

Он немного лукавил. Разумеется, он доложит. Но сейчас важно выяснить всю информацию.

– В общем, мы успели всего пару пещер прокопать, когда дошли до залежей газа. Не ожидали мы, в общем. Не моя смена была, к счастью. Ну, как сказать… Взорвался тот газ. Наверняка та часть до сих опалена. Тогда пожар и уничтожил огромную территорию шестнадцать лет назад.

– Вот как… – Мичметти сделал запись в блокноте. – А никаких карт у вас не осталось?

– Карт? Нет, никаких. Разве что у начальников больших, но они вроде все уехали, как пожар разыгрался. Поди найди их еще. Не лезьте вы в эти пещеры.

– Нам придется, – грустно улыбнулся старший капрал. – Но не волнуйтесь, мы подготовимся должным образом.

– Подготовиться к тому, что там можно увидеть… Очень сложно.

Темнота катакомб казалась густой и всеобъемлющей. Словно она простиралась впереди до бесконечности, и даже фонарь Рауля не мог пронзить этот душащий кисель. Впереди не было ни единого предмета, за который мог бы зацепиться свет. Будто тьма ожила, будто ждала подходящего момента, чтобы поглотить его.

Рауль Джермайль мотнул головой, чтобы отогнать гнетущие мысли. Он здесь ради Филиппо. И ради той симпатичной полицейской, что так старалась отыскать его друга.

Друга. Он и правда считал Филиппо другом. И, возможно, зашел в этом слишком далеко, покрывая его деяния.

Хватит об этом. Он слишком много думает. Резкое движение рукой, и он оставил мелом засечку на едва подсвеченной фонарем стене.

Мертвецки бледная засечка на холодном камне, впитавшем в себя запах затхлого воздуха.

В темноте пещеры время как будто остановилось. Он не мог сказать, прошла ли всего секунда или целый век. Ему казалось, что он шел уже несколько часов, но время, казалось, тянулось бесконечно. Тишина была оглушительной и гнетущей. Казалось, что выхода нет, и он оказался в ловушке.

И в этот момент он увидел что-то впереди.

Силуэт.

– Филиппо?

Его слова эхом пронеслись по пещерам, неприятно повторяя его басистый голос. Но силуэт молчал.

Рауль все шел к нему и шел, но очертания человеческого тела оставались такими же темными и непроницаемыми.

– Кто там? Ответьте!

Он сам удивился, насколько приказным был его голос. Насколько привык он раздавать указания, не терпящие возражений. И как пронеслось сквозь кровь в венах раздражение, что этот странный силуэт не собирается ему подчиняться.

Шаг за шагом стучат его крепкие ботинки по полу, и силуэт мало-помалу приближается. Вот он уже стоит перед ним, и остается лишь направить свет фонаря ему в лицо.

Кудрявые черные волосы, непроницаемые глаза, волевая челюсть, рассеченная улыбкой. Он столько раз видел эту улыбку…

В зеркале.

Рауль отшатнулся, не веря своим глазам. Это… это какой-то мираж? Оптическая иллюзия?

Но двойник продолжал улыбаться. Рука его медленно достала из-за спины какой-то предмет.

Электрический шокер.

Тот самый, что всегда использовал Рауль, когда… требовалось. Небольшая черная точка – вот и все, что остается после пыток электрическим током. Небольшая черная точка – отметина на телах сотни людей, прошедших через него, Рауля Джермайля.

Он потерял им счет. Дорога бизнесмена не бывает проста, и Рауль нашел свой путь. Путь власти и контроля. Путь, сопровождаемый криками и мольбами, которые за столько лет Рауль научился не слышать. Путь, приведший его на вершину.

Путь, приведший его сюда.

Двойник улыбался, и улыбка его становилась все шире – настолько широкой, что губы треснули, разрывая покрытые щетиной щеки. Глаза – его собственные черные глаза – налились кровью, делая его похожим на хищное животное.

Так он выглядел для своих жертв?

И двойник – нет, сам Рауль Джермайль – двинулся вперед. Едва ли похожий на человека, монстр-палач приближался к своей жертве неизменно, как бы та ни старалась отступить. И, оказавшись прямо у его лица, тихо шепнул, поднимая электрошокер:

– Поиграем?

Две женщины, связанные страхом за свою жизнь. Несколько уколов и бутылка чистой воды помогли Энид прийти в себя, и ее огромные карие глаза впились взглядом в лицо склонившегося врача.

Напряженное молчание можно было резать ножом. Три пары глаз наблюдали за действиями женщины в белом халате, женщины с дрожащими руками, покрытыми ссадинами и ушибами.

Она думает, что умрет, если ослушается. Она в руках невменяемого психопата, плывущим взглядом наблюдающего из-за потрескавшихся стекол собственных очков. Его разум уже давно не здесь, мысли текут ручьем, пробивающим себе путь среди неисследованных людьми пустошей, проходят через камни, где еще не шли мысли обычных людей. Ручей петляет, и никто не знает, где он окажется в следующую минуту. Опасность, непредсказуемость. И потому женщина продолжает отточенные до автоматизма действия, чтобы не вызвать его гнев.

Кристиан следила за движениями ее рук, за инструментами в ее руках. За губами, едва шепчущими что-то, неслышимое им. Неслышимое всем, кроме Энид.

И Энид кивнула.

– Филиппо… – тихо позвала она. Она хотела приподнять голову, но не сумела, и врач поддержала ее. – Филиппо, подойди ко мне.

Филиппо приблизился, аккуратно забирая Энид у женщины. Та отошла, встав на некотором расстоянии от Флориса и осторожно покосившись в его сторону. Юноша оцепенел, не замечая ее присутствия. Он смотрел на Энид, и ручей его мыслей все тек и тек средь неизведанных земель.

– Филиппо…

Бледная рука легла на небритую щеку.

– Я хочу сказать тебе кое-что… Кое-что очень важное…

– Я… Я слушаю.

Энид слабо улыбнулась.

– Помнишь, я все говорила про поле, полное цветущей скабиозы? Как хотела отвести тебя туда…

– Мы выберемся оттуда и сходим! Я обещаю! Я отложу все дела!

Она помотала головой.

– Нет. Не говори ничего. Мы… не сможем. Судьба дала нам так мало времени…

Филиппо хотел было возразить, но она прижала пальцы к его губам.

– В том поле… Я чувствовала себя свободной. От людей… от слухов…

Она закашлялась, все еще улыбаясь.

– Сколько я бы не помогала людям, слухи, что это я довела своего мужа, преследовали меня по пятам. Даже когда я уехала, даже сейчас… Меня считают отвратительной убийцей.

– Это не так! Я…

– Но это не значит, что я плохая. И я знаю, что ты тоже не плохой человек, Филиппо. Я знаю тебя нежным. Я знаю тебя любящим. Я знаю тебя испуганным, восторженным, сильным, человечным. Я знаю, что ты… хороший.

Филиппо застыл, когда она едва провела рукой по его щеке.

– Я знаю, ты делал ужасные вещи. Но это… в прошлом. Ты можешь измениться. Ты можешь стать иным. Ради меня.

– Я…

– Не надо больше. Деньги того не стоят. Пожалуйста.

Огромная, едва сжимающаяся от склеродермии рука обхватила бледную ладонь.

– Обещаю. Только выберемся отсюда, и…

Энид улыбалась. Улыбалась грустно и столь слабо, что Филиппо замолк. Затихли звуки вокруг. Не было слышно дыхания, не было слышно стука пятерых сердец, запертых в маленькой камере.

– У нее… заражение крови из-за открытого перелома руки. Я ничего не могу сделать. Она сильная… Продержалась дольше, чем могла бы.

Голос врача эхом прошелся по камере. Наступила тишина.

Филиппо бережно взял Энид на руки, прижимая ее к себе. Ее руки слегка приподнялись, чтобы лечь ему на плечи.

– Я… люблю тебя, Энид.

– И я… лю…

Руки медленно упали, и время остановилось.

Звуки вокруг загустевали, словно замороженные в криокамере. Марселло шел вперед, прислушиваясь к собственным шагам, и думал о том, как похоже это место на сам лес. Такое же всепоглощающее и тихое. Словно и впрямь есть какая-то сущность, охраняющее это место – живая, неведомая для простого человеческого сознания.

Отставить эти глупые мысли. Сейчас главное – найти пропавших.

Марселло вздохнул, и воспоминания нахлынули на него удушающей волной. Он знал, почему это дело так важно для него – и вовсе не от зависти к спецгруппе. Просто он должен был найти их – он и никто другой. Ради собственного же душевного равновесия.

Впереди что-то блеснуло, и Марселло пригляделся. Свет фонаря цеплялся за что-то подвижное, зыбкое, и капитан ускорил шаг.

Вода.

Подземное озеро, раскинувшееся перед Марселло, терялось где-то вдалеке, куда не пробивался свет фонаря. Вода мерцала, будучи при этом непроницаемо черной – словно обсидиан.

Марселло не любил водоемы. Особенно такие темные – никогда не узнаешь, что там на глубине. Никогда… не найдешь.

Ему показалось, что он видит ее силуэт, медленно выходящий из воды – юная девчушка в летнем платье, облепленная водорослями. Вспухшее от воды синее лицо, выступившие вены на шее – такой он ее помнил в последний раз, когда приходил на опознание.

Его сестра Доминика утонула в возрасте шестнадцати лет. Они отправились купаться на озеро, но она заплыла слишком далеко – туда, где вода была чернее ночи, а ноги не касались дна, даже если нырнуть. Марселло заметил, что она тонет, почти сразу же, и бросился на помощь. Но когда он был уже почти рядом, ее рука – последнее, что оставалось над водой – исчезла в темной воде. Он нырнул, потом еще раз, еще раз и еще раз, но каждый раз его ладони нащупывали пустоту. Он нырял, пока легкие не начали гореть огнем, а голову не заволокло пеленой. Тогда он понял – еще одно погружение, и он уйдет вслед за ней. Он не нашел ее.

Нашли спасатели – спустя неделю после смерти. И сейчас ее раздутое лицо смотрело на него, и Марселло знал, чего она хочет. Чтобы он искал. Чтобы нашел тех, кого еще можно спасти. Быть может, настоящая Доминика желала бы, чтобы он все отпустил. Но то был лишь фантом, он знал это. Его собственная совесть стояла перед ним – совесть и вина, что не отпустят до конца жизни, что побудили его стать полицейским.

Марселло отвернулся от видения. Он должен найти их.

Время остановилось.

Флорис, чье лицо больше напоминало гипсовую маску, осторожно взял врача скорой помощи за руку и вывел за дверь, оставив пленников наедине с безжизненным телом Энид.

Филиппо не шелохнулся. Прижимая к себе любовь всей жизни, он не размыкал глаз, словно надеялся остановить момент, удержать ее в этом мире еще немного.

Чтобы жизнь после ее смерти не наступала.

Кристиан неслышно привалилась к стене, ком раздирал горло. Это произошло снова. Холодные пальцы мрачного жнеца лежали на ее плече, напоминая, что он всегда был рядом. Всегда будет рядом. До конца своей жизни она будет лицезреть его пашню, он будет приходить, обрубать нить души и поглаживать ее по плечу, словно говоря – и твое время настанет. Твое время настанет, а пока – смотри.

И она смотрела. Смотрела на Филиппо, потерявшего важнейшее, что было в его жизни. Смотрела на Энид, потерявшую все.

Она не сразу заметила, как Флорис скользнул в карцер, прикрывая за собой дверь.

– Что ты сделал с той женщиной? – еле проговорила она.

– Ничего, – его глаза казались стеклянными. – Я отпустил ее. Сказал, как дойти до выхода. Она не убийца.

Он перевел на нее безжизненный взгляд.

– Я – убийца.

Он словно отключился. Движения казались механическими, голос – сиплым и едва слышимым.

– Я убил ее. Я ничем не отличаюсь от вас.

– И что ты сделаешь? Запрешь себя с нами?

– Нет… – он помотал головой, как фигурка танцовщицы, стоящей в салоне автомобиля. – Некому приносить нам еду. Мы умрем с голода. Мучительной смертью.

Он безвольно смотрел по сторонам, словно искал хоть какое-то решение в затхлых стенах карцера.

– Из этого нет выхода. Из всего, что ты делал, изначально не было выхода, Флорис. Ты преступник. Ты не мог взять закон в свои руки, действуя преступными методами.

– И теперь я – убийца. Теперь я такой как вы. А убивший раз…

– Нет, стой, Флорис!

Она уловила направление его мыслей, и попыталась встать, но голова закружилась, и она лишь рухнула на пол.

Филиппо поднял голову.

– Ты убил ее…

Один монах посвятил всю свою жизнь Господу. Каждый день он проводил в молитве и служении Господу в своей келье вдалеке от цивилизации. Множество лет он жил в строгости, отрекшись от всех благ человеческих ради своего дела. Его келья в небольшой церкви на самой высокой вершине гор была скрыта от глаз.

Но о нем узнали. Узнали о его жертве, о его преданности учению и его мудрости. Он стал духовным учителем, к которому люди со всего мира приходили за советом. Все знали его как мудрого и сострадательного человека, в ком жило глубокое понимание человеческой природы. Ему доверяли люди из всех слоев общества, с любого конца земного шара. Паломники стекались к нему отовсюду. Считалось, что даже прикосновение к нему исцеляло.

Он верил в свою избранность, но не возгордился. Господь наделил его даром, и он не растрачивал его зря, а помогал людям.

Так продолжалось много лет. Но однажды…

Одна из паломниц, молодая женщина, сумела соблазнить безгрешного монаха. И тогда он понял, сколь лживы были его мысли о себе. Сколь низменны были его мысли о собственном возвышении над остальными в своей святости.

Мир Флориса раскололся вдребезги. Его вера в собственную великую миссию обратилась в пыль – ведь он оказался таким же, как и люди, которых он пытался изолировать. И пусть Флорис не верил в Господа, он знал, что совершил худший грех из возможных. Бог отвернулся от него.

Хуже того – сам Флорис отвернулся от себя. Жить с мыслью, что ты стал тем самым, что презирал и отвергал? Флорис не мог.

Энид ушла на небеса, где уже не Флорису решать ее судьбу. Попала ли она в рай или ад, определять уже не ему. Не жалкому отбросу, лишившему жизни живое существо. Флорис знал, что самому ему дорога лишь в ад – за то, что взял на себя слишком многое.

Он должен был уйти.

Он не боялся правосудия – боялся лишь самого себя. Ту волну ненависти и презрения, что накатывала изнутри, уничтожая все на своем пути, словно цунами. Ничто внутри не выживет после этой катастрофы. Даже он сам.

Ему осталось лишь… не позволить другим страдать.

И пусть ярость Филиппо придавала ему сил, он не успел даже встать. Ярко-красная полоса расцвела на его горле, и крик злобы превратился в приглушенное бульканье. Мужчина рухнул вниз, рядом с Энид, и схватился за рану, пытаясь остановить кровь.

Кристиан поднялась с пола, держась за стену. Уроки самообороны не прошли даром, и когда Флорис приблизился, тело двинулось автоматически, пытаясь перехватить нож. Отчаянная, рефлекторная попытка защитить себя, но она сработала, и рука Флориса застыла, силясь удержать оружие.

Силы кончались у обоих, Кристиан знала это. Флорис все еще сжимал нож, но хватка с каждой секундой ослабевала.

И в этот момент – удар, который определил все.

Флорис со всей силы зарядил свободной рукой по переносице Кристиан, и она отпустила руку, чувствуя, как тает сознание.

Он обездвижил ее, прижав к стене.

– Не волнуйся, больно не будет. Это лучше, чем умирать от голода.

– От… пусти…

– Мы скоро встретимся вновь. Ты не будешь одна.

Тьма затекала в глаза. Но Клео даже в абсолютной темноте ощущал это – нечто незримое, наблюдающее за ним. Был ли это Флорис? Вполне возможно, но где-то в глубине души Клео чувствовал, что это не он.

Это было нечто… иное. Клео ощущал это всеми обострившимися от сенсорной депривации чувствами – он слышал, осязал и чувствовал на языке чье-то присутствие. И в то же время… вокруг никого не было.

Он шел вперед, постоянно оглядываясь. Он должен найти ее первой. Что произойдет, если чванливый капитан или вечно улыбающийся богатенький мальчик обнаружат ее? Сможет ли Клео тогда поговорить? Едва ли. У него есть всего один шанс, и оттого кровь все сильнее стучала в висках.

Разветвление. Засечка мелом, и он отправляется налево.

Разветвление. Засечка мелом, и он отправляется направо.

Разветвление. Засечка мелом, и он отправляется налево.

Разветвление…

Клео остановился.

Он отчетливо увидел две фигуры, стоящие по правую и левую руку от него. Увидел, и злость вскипела в его разуме.

– Уйди, морок!

Он махнул рукой. Фигуры не исчезли.

Вот и докатились. Галлюцинации. Клео считал себя психически сильным человеком, но события последних дней определенно заставили его разум пошатнуться. Иначе почему он видит людей, которых больше нет на этом свете?

Его братьев. Его единственную семью.

Ник стоял справа от него, Шарлинд же слева. Они молчали, но взгляд их говорил сам за себя.

Ты вывел на нас полицию.

Клео знал. Клео крутил эти мысли в голове снова и снова уже как месяц, и уже устал от них. Взгляды братьев не вызвали у него сильных угрызений совести. Разве он уже не поплатился, оставшись один? Уходите, чертовы галлюцинации.

Но они не уходили. Лишь развернулись, глядя каждый в свой проход.

Это… какая-то головоломка? Один из них ведет к Кристиан? Тогда…

Поразмыслив немного, Клео двинулся к Шарлинду. Он умер от ее руки, значит, он и должен указать ему, где она. Ник же… Вряд ли Ник даже помнит ее.

Фигуры растворились так же неслышно, как и появились, оставив Клео в полном одиночестве.

Спустя четверть часа он почувствовал странное изменение в воздухе. Пахло чем-то… свежим. Лесным. Он устремился вперед, уже догадываясь, что обнаружил.

Так и есть, еще один выход. Клео плохо ориентировался в лесу, а потому не мог точно сказать, где именно он находился, но, судя по застывшей вокруг тишине, довольно далеко от дороги.

Нет, к черту. Это не то, что он искал.

Клео спустился вниз и продолжил свой путь. Он вернулся к развилку, где уже никого не было – да и никогда не было! – и повернул в противоположную сторону.

Он потерял счет времени, просто вслушиваясь в собственные шаги.

Из оцепенения его вырвал странный звук, словно насильно вторгнувшийся в атмосферу этого места.

Рыдания.

Это уже не плод его воображения, разницу Клео почувствовал сразу. Женский голос. Кристиан?

Нет, не ее тембр. Да и сложно представить ее, столь самозабвенно захлебывающуюся слезами. Тогда кто? Та пропавшая аптекарша?

Он поспешил вперед, ориентируясь на звук. Туннели петляли, и пару раз Клео возвращался, чувствуя, что голос все дальше. Где она?

Свет фонаря вырвал из тьмы белую фигуру. Светлые растрепанные волосы, помятый врачебный халат, она бежала вперед, не разбирая дороги, и громко рыдала, закрыв лицо руками. Клео легко подхватил ее, пытаясь успокоить, но женщина лишь громче закричала, вырываясь.

– Тише, успокойтесь. Я не причиню вам вреда. Кто вы?

Она словно не слышала его слов – лишь кричала, пытаясь высвободиться из его рук. Клео прижал ее к себе, шепча прямо на ухо слова, искусство которых он отточил уже давно – слова лжи.

– Я из полиции. Я здесь, чтобы помочь вам.

Слово «полиция» подействовало отрезвляюще. Женщина подняла голову, вглядываясь в его лицо.

– Мы разыскиваем пропавших без вести жителей Алькелано. Вы одна из них?

Она неуверенно помотала головой, утирая слезы.

– Я… он притащил меня из скорой, чтобы я…

– Вы знаете, где остальные.

Она кивнула.

– Я… бежала по прямой. Никуда не сворачивая. Пожалуйста, вытащите меня отсюда!

Клео быстро оглянулся назад, в темноту коридоров. У него нет времени на то, чтобы возвращаться вместе с ней.

Нежно взяв руку женщины, он вложил в ее ладонь фонарь и мягко улыбнулся.

– Я должен спасти их. Может быть слишком поздно. Это поможет вам дойти. Ориентируйтесь на заметки мелом на стенах. Они ведут к выходу.

– Но я…

– Я верю в вас. Вы сильная женщина. Вы справитесь. Я же… Я должен спасти тех, кого еще можно спасти.

Она медленно кивнула и поджала губы, пытаясь не расплакаться вновь.

– Спасибо… Но как же вы… без фонаря…

– Все будет хорошо. Я не могу оставить вас в темноте одну. Идите.

Он оглянулся в ту сторону, откуда пришла женщина, и тьма коридоров взглянула на него в ответ. Он не будет бояться.

Вперед по прямой, никуда не сворачивая. Сердце колотилось, как бешеное, а мрачные предчувствия заполняли разум. Почему он отпустил ту женщину? Может, он отпустил и остальных? Но почему именно сейчас?

Нет, они не стали бы разделяться. Значит, он отпустил только ее. Но она бы сразу заявила в полицию, и его нашли бы. Он собирается сменить дислокацию? Или…

Ноги сами собой понесли его быстрее.

Вперед по прямой. Никуда не сворачивая.

Клео с размаху врезался в стену, камни впились в лицо, раздирая до крови. Голова закружилась, и на секунду он отступил назад, зажимая ладонями ссадины. Тьма окружала его, глаза словно выкололи – он поднял руки, чтобы ощупать препятствие.

Два прохода. Направо и налево. Откуда она прибежала?

Одна ошибка может изменить всю его жизнь навсегда.

Он бросился в левый проход.

Ноги спотыкались о камни, руки обдирались о стены. Уже неважно – паника объяла его разум, когда он почувствовал чуть сладковатый запах, витающий в воздухе. Отголосок меди на языке.

Тусклый свет, вырывающийся из спуска вниз, резанул глаза. Клео ринулся по каменной лестнице, ведущей вниз. Запах заполонил все вокруг.

Он поскользнулся и рухнул вниз. Белые одежды впитали зловонную жижу, окрашиваясь в грязно-багровый. Кровь. Теплая, омерзительно теплая кровь.

Кровь была везде. А потом он увидел тело.

Прямо у лестницы лежал худощавый юноша. В животе – рваная рана от пупка до солнечного сплетения. В руках – открытый цифровой замок.

Это был Флорис, Клео узнал его. Рана все еще кровоточила, но уже спокойно, не волнообразно – сердце уже остановилось. И кровь… крови на одежде было гораздо больше, чем могло остаться даже от такой чудовищной раны.

Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Клео бросился туда, не позволяя себе думать.

Мужчина. Женщина. Лежат рядом, и руки мужчины с перерезанным горлом покоятся на плечах женщины. Словно объятия – последняя надежда на объятия, которым так и не суждено было случиться.

Глаза мечутся, выискивая знакомые черты. И все внутри взрывается болью, когда он видит.

Видит осевшее у стены тело. Темные волосы. Полицейская форма – не голубая, но алая.

Он падает на колени, убирая волосы с бледного лица.

Она.

Женщина, которую он искал все это время, его последняя надежда – здесь, рана уходит глубоко в грудь в районе сердца. Лицо кажется гипсовым – таким же, что он видел на дереве.

Не позволяя себе думать, он обхватывает ее лицо, поднимая на себя, шепчет ее имя, кричит, сжимает мертвенно бледные щеки до кровавых засечек от ногтей. Кровь еще тепла, но она не реагирует, не движется, не открывает глаз.

Он опоздал лишь на мгновение. Все это время у него был шанс – но он не успел.

– Кристиан!

Голос проходит сквозь связки рыком, обдирающим горло, но он не чувствует даже привкуса крови – слишком много крови вокруг, слишком много.

– Кристиан!

Он давит на рану изо всех сил, пытаясь заткнуть глубокую дыру, руки скользят по теплой жиже, утопают в человеческом мясе. Он кричит, пытаясь заглушить безумие окружающего мира, но даже не слышит свой крик. Слезы рвутся наружу, жгут ободранное лицо, текут в рот, заполоняя все солью.

Кровь льется из-под его рук – раз-два, раз-два. И лишь через мгновение он понимает…

Это пульс.

Сознание взрывается фейерверком. Руки давят сильнее, и вот он слышит слабый стон боли – она пытается разомкнуть глаза. Не отрывая рук от раны, он толкает тело в бок, укладывая ее на пол, чтобы гравитация помогала ему сохранить кровь ее теле.

– Борись! Живи!

Он закричал изо всех сил, и ее глаза наконец распахнулись.

– Ник… – прошептала она, глядя на него затуманенным взором.

Клео знал, что похож на него. Стоит отбросить все маски, и останутся такие же светлые волосы, такие же серо-голубые глаза, похожие черты. Может, поэтому он столь тяжело пережил его смерть.

Но почему она произносит его имя на грани рассудка? Клео никогда не знал. Никогда не знал, почему она вообще вложила столько сил в то, чтобы спасти его. И почему, когда сам Клео только обрёл надежду, она так резко оборвалась.

– Ник… – вновь пробормотала она, с трудом поднимая руку, чтобы коснуться его щеки. Мутные глаза ее наполнились слезами, и голос стал хриплым и глухим. – Прости меня… Прошу, прости меня…

– За что? – мучительная догадка опалила его сердце.

– Ты же умер из-за меня…

Рука скользнула по его щеке, опадая, и Клео почувствовал, что он давит на рану все слабее и слабее.

* * *

Дорогой дневник!

Я нашел виновного.

* * *

Капитан Марселло Ратто первым обнаружил логово преступника, за что был приставлен к награде. Он нашел пропавших жителей Алькелано – Филиппо Витале и Энид Фиорст. Они лежали в объятиях, по-видимому, пережив момент своей смерти вместе. Флорис Сэрра, теперь известный как коркантский убийца, был обнаружен там же, и вскоре было установлено, что он совершил самоубийство, предварительно открыв доступ в камеру. Тем не менее, обнаружить пропавшую следовательницу из Датхеттона, Кристиан Тайлер, так и не удалось.

Вскоре нашли и второго участника спасательной экспедиции – Рауля Джермайля. Его психическое состояние оставляло желать лучшего – как показала экспертиза, виной тому послужил скопившийся естественным путем пещерный газ, вызывающий помрачнение рассудка. Тем не менее, после реабилитации Рауль перешел во владение компанией Филиппо, как и было указано в завещании.

Первое, что сделал Рауль, войдя в должность – отменил строительство нового отеля «Елена Плаза». Причины неизвестны.

Также в завещании было отмечено, что все, кроме компании, переходит погибшей Энид Фиорст. Но по причине ее смерти передача наследства прошла по установленной законом очереди – и первой в этой очереди была Джина Витале, жена Филиппо. Ей отошли все счета и недвижимость семьи Витале.

Когда Марселло Ратто спросили, почему они с Раулем отправились в спасательную операцию вдвоем, тот с суровой решительностью сказал, что не мог довериться никому, кроме лучшего друга Филиппо, и напомнил, что в некоторых случаях промедление может привести к смерти людей. «Иногда нужно брать ситуацию в свои руки», – заявлял он. – «Особенно если сейчас делом занимаются некомпетентные люди». В его интервью прослеживалась довольна резкая критика спецгруппы, выделенной для поиска пропавших.

Больше ни слова.

Фледель закрыл новостной портал. Кристиан так и не нашли. Может, ее и вовсе не похищал коркантский убийца? Но куда тогда она могла исчезнуть?

Клео также не выходил на связь, и сколько бы статей Фледель не читал, он нигде не мог найти его упоминания. Он словно… испарился.

Фледель сгорбился на стуле, сжимая руки на плечах. Как сказал этот Ратто?

Иногда нужно брать ситуацию в свои руки.

Content

Лада Солнцева
Лес Посмертных Масок