Татьяна Василевская

Несчастливое число

От автора:

90-е годы, это странное время. Время «между». Между прошлой, привычной, устоявшейся жизнью «в Союзе» и жизнью нынешней, такой, какой она стала сейчас, после всех этих реформ, преобразований, изменений.

Сказать однозначно хорошее это было время или плохое сложно. Это времена моей юности. Это время, трудностей, действительно потрясений, передела общества. Обезумев от обрушевшейся на нас «свободы», мы жили по принципу «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад…» И мы обманывались, с радостью, с воодушевлением. Шли «на заклание», пребывая в состоянии транса, опьянения. Подменяли в своем сознании ценности истинные ложными ценностями, бессмысленной мишурой, ослепившей нас своим сверканием. А потом хватались за голову – как же это, почему все изменилось, а лучше-то не стало, стало только, вроде как хуже. Это лишь моя точка зрения. В то время, я, честно сказать не особенно обо всем этом задумывалась. Жила, радовалась жизни, такой какая она есть. Потому что была молода. И, наверное, потому что в принципе оптимистична по характеру.

Но то, что последствия произошедшего тогда «обновления» и изменения мы расхлебываем до сих пор это совершенно точно.

Сюжет книги выдуман. Но такое вполне могло быть, ничего фантастического в данном произведении нет.

К примеру, в описываемое время я сама работала в одном из московских ВУЗов, в отделе кадров. И был случай, когда ко мне в кабинет пришла группа крепких молодых людей с бритыми головами и лицами не располагающими к милой беседе. И потребовали дать сведения из личного дела об одном из студентов. Я, как уже сказала, была очень молода и от того, наверное, бездумно-безбашенна. Что-то я им наплела. В общем, глядя на меня маленькую, тощенькую, пищащую что-то про то что нет у меня никакого личного дела, «крутые» бритоголовые ребята посверлили меня взглядами и ушли. А спустя пару часов пришли другие ребята, из милиции. И поинтересовались не приходили ли ко мне «подозрительные личности» и не интересовались ли тем самым студентом. Подозрительные личности! Да чего там подозревать-то? Там на лбу написано «Баньдюганы-уголовники». В общем представители правопорядка сказали мне «Молодец!» и велели никаких сведений никому не давать, как и положено по должностной инструкции. А на мой вопрос (ну должна же я была спросить, мне было восемнадцать!) «А что было бы если бы они нашли того парня?», один из служителей закона, как ни в чем ни бывало ответил «Да может и убили бы». Вот так просто. К счастью никакие «братки» ко мне больше не являлись. Вот такое это было время. Время перемен, потрясений и молодости)

«Жить по-новому очень трудно. Жить прошедшим еще трудней.»

М.А. Булгаков

Глава 1

– Ты почему в таком состоянии?

Никитос шмыгнул носом. Щека пересеченная уродливым шрамом дернулась.

– Вчера Вороного хоронили… Помянул…

Взгляд мутных глубоко посаженных глаз был хмурым.

– Аааа, – несколько рассеянно протянул Гудвин.

Изобразив на лице приличествующее «моменту» выражение он кивнул.

– Дааа… Точно…

Решив, что «дань памяти» состоялась, Гудвин вернулся к делам насущным.

– Нужно сьездить на Калитниковский. Возьми пацанов и разберитесь там как следует, чтобы этот армяшка усек, что делать все нужно по понятиям. Как следует обьясните.

Гудвин недобро ухмыльнулся.

– Не перестарайтесь только. Он нам еще пригодится.

Никитос кивнул. Вообще сегодня он бы предпочел не ездить никуда. Пара сломанных армянских костей ни коим образом не смогут облегчить засевшую внутри него боль. Вороной был единственным из всего подлого человеческого рода, кто что-то значил для Никитоса. Его семья. Друг, брат…

Он отвернулся. Горло сдавило железным обручем. Жаль, что Гудвин распорядился « не перестараться». Уж если все равно придется ехать, так можно было бы хоть немного «выпустить пар», «отыграться». Навряд ли это помогло бы, но все же….

– И процент! Про процент ему там не забудьте напомнить, – вслед выходящему из комнаты Никитосу крикнул Гудвин. На красиво очерченных губах играла улыбка.

Глава 2

– Варь! Варь! Кофе сделай… Пожалуйста!…

Лицо Вадика, помятое и выражающее неимоверное страдание, бледным расплывающимся пятном нависло над Вариным. Варя с ошалевшим видом посмотрела по сторонам. На электронном будильнике 6:30, то есть еще полчаса можно было спокойно поспать…

–Варь!…

Смерив двоюродного брата неприязненным взглядом Варя слегка отодвинула его рукой подальше от себя.

– А ты вообще в курсе, что это неприлично заходить в комнату к девушке, когда она спит.

– Ой, – пренебрежительно махнул Вадик рукой на вздумавшую поучать его родственницу. – Ты не девушка… Ну в смысле, я же без каких-то таких намерений… И вообще, у меня башка раскалывается, а ты со своими глупостями…

– Ты в моей комнате! Ты меня разбудил! Тебе вообще плевать на всех, только о себе думаешь!… Нечего пить и таскаться непонятно где по пол ночи!…

Вадик гордо распрямил плечи.

– Хорош уже! Ты чего мне мать, бабушка?! Сама живешь как монахиня, хочешь чтоб все так жили?

– Сам себе кофе делай!

– Варь! Мне плохо!… – Жалобно проныл Вадик. Надменное выражение красивого, даже невзирая на помятость лица вновь сменилось на несчастное и страдающее. – Варь!…

«Как ты меня достал, придурок, алкаш, урод!…» – отпихивая нахального и надоедливого родственника Варя вылезла из под одеяла и не найдя тапок прямо босиком прошлепала в сторону ванной.

Вот прямо в точку в данном случае – пригрели змею на шее. Вернее змееныша, но не важно. Сын маминой сестры, то есть Варин двоюродный брат, явившийся к ним из славного города Кострома, дабы получить высшее образование, стал настоящим подарком судьбы. Чем только заслужили такое счастье? Нахально-беспомощный переросток, постоянно требующий внимания и заботы примерно в том же количестве и обьеме как новорожденный грудничок. И обосновался родственничек, насколько Варя поняла, надолго. О ужас и мрак! На все время обучения. Если конечно его до конца этого самого обучения не выгонят из института. Что при его старании и рвении к получению знаний тоже очень даже возможно. Одну сессию он уже чуть не завалил, вернее завалил, но тетка примчалась спасать свое чадо и вместе с Вариной матерью как-то они там Вадика «отмазали». Кому-то что-то заплатили, уговорили, слезу пустили и оболтуса и двоечника в институте оставили. А на все попытки Вари высказать недовольство и возмущение, мать неизменно разводит руками, восклицая почти с нежностью: «Варя, ну что ты такое говоришь?! Вадик милый мальчик. Просто немного гм… гм… избалованный и может чуть-чуть безответственный. Но он так молод, в таком возрасте это простительно… И он же родня! Не в общежитии же ему мыкаться! Там же просто ужасные условия!…» Конечно ужасные. Никто кофе в полседьмого утра не сварит страдающему с бодуна немного избалованному но такому милому мальчику…

Закипевший кофе стремительно «рванул» к краю бортика эмалированного ковша, используемого в качестве турки, так как после появления Вадика обьем потребления напитка сильно увеличился . Варя успела выключить конфорку в последний момент, заодно выключив и шипящую по соседству с бодрящим напитком яичницу.

Бесполезный кузен с отсутствующим видом таращился в окно, в ожидании когда его обслужат и хоть в какой-то мере уменьшат степень испытываемых им страданий.

С сердитым видом Варя поставила на стол приготовленную еду и разлитый по чашкам кофе. Вадик благосклонно кивнул. Просто граф вкушающий завтрак подаваемый ему ничтожной челядью.

– Вообще со сливками вкуснее чем с молоком, – отхлебнув из своей чашки и поморщившись, так как кофе был горячим, с капризным видом сказал граф-Вадик. – Не понимаю почему ты не можешь покупать сливки вместо молока, что тут сложного…

Варя с шумом выпустила из себя воздух, борясь с желанием надеть доставшему ее придурку с графскими замашками его завтрак на голову.

– Вообще, тетя Вера, насколько я помню, жаловалась что в Костроме вообще беда с продуктами. Ничего невозможно купить, пустые прилавки. Разве что только одни сливки остались, – с ехидством сказала она. Вадик невозмутимо ухмыльнулся.

– Так мы ж не в Костроме. Москва – другое дело. Столица. Тут все по другому…

– Ну конечно! – фыркнула Варя. – Если б ты хоть раз что-то полезное сделал, к примеру в магазин сходил, так знал бы, что тут тоже самое. В магазинах пусто. Даже сливок нет, все в Кострому отправили.

Вадик презрительно ухмыльнулся и махнул на Варю рукой.

– Ага, буду я всякой фигней заниматься. По магазинам ходить – бабское занятие. А я мужик!…

– Урод ты, а не мужик, – выпалила Варя, имея большое желание выгнать обнаглевшего вконец «мужика» из-за стола, отобрав остатки яичницы и недостаточно вкусного из-за отсутствия в нем сливок кофе. От неожиданности Вадик поперхнулся и вытаращился на двоюродную сестру.

Вообще-то она же мышка. Маленькая, серенькая, незаметная мышка. Тихая, спокойная. Такая… размазня. Безотказная, исполнительная… Стоит поныть, поконючить и она, может и без особого восторга, но выполнит просьбу. Так ее воспитали. Несовременная, и правда похожая на монашку. Правильная, одним словом, вся такая. Тургеневская барышня. А тут раз, и выдала! «Урод, а не мужик». Фи! Прямо обидно. Вадик вообще считал, что лексикон его юной родственницы включает в себя исключительно «спасибо, пожалуйста, хорошо…», ну и еще несколько нейтрально-вежливых выражений, без всяких там ругательств и оскорбительных слов. Ох, недаром говорят « В тихом омуте…»

Размышления Вадика были прерваны появлением в дверях кухни Антонины Антоновны – его тетки и Вариной матери.

– Ой как вкусно пахнет! – радостно прощебетала хозяйка квартиры, воспитавшая, как оказалось, не такую уж безупречную дочь. – А мы с Филькой пару кружков вокруг пруда сделали. Погода сегодня чудесная!

Из-за спины хозяйки вынырнул упомянутый ею Филька и начал тыкаться мохнатой мордой в пустую миску, давая понять, что неплохо бы и ему подкрепиться.

–Сейчас, – осторожно отодвигая крутящегося под ногами фокстерьера, сказала Варя. – Потерпи, сейчас будешь есть.

Филя нетерпеливо тявкнул. Антонина Антоновна засмеялась любовно глядя на обожаемого ею питомца.

– Ага, щас! – сказал Вадик преданно уставившемуся ему в глаза Филе. – Я, знаешь ли, брат, и сам яичницу люблю. Тебе вон сейчас твою кашу дадут.

Филя мотнул головой, чихнул и поскреб лапкой по коленке Вадика. Вадик сделал страшные глаза, всем своим видом давая понять, что делиться не намерен.

– Ты мои носки вчера сожрал. Третью пару между прочим! А еще чего-то просишь.

Филя снова чихнул и еще энергичнее заскреб лапой по ноге злопамятного, не желающего делиться ни одеждой, ни едой Вадика.

– Филька, отстань! – ласково пожурила пса Антонина Антоновна. – Ну, рассказывайте, как у вас дела, как учеба. А то видимся только утром за завтраком. Вечером у всех дела, все заняты…

Вадик, на которого был устремлен ласковый взгляд серых глаз тетки, растянул губы в самой, что ни наесть радостной улыбке.

– Все нормально, тетя Нин. Все хорошо. Вот, работу ищу… Пока ничего подходящего…

Вадик потупился, изобразив некоторую степень расстройства из-за отсутствия работы и, соответственно, возможности внести свой вклад в общий бюджет, стать «полезным членом общества». Антонина Антоновна похлопала его по руке.

– Ничего-ничего. Сейчас с работой вообще тяжело… Главное учеба! С учебой ведь все нормально?… – с легкой ноткой тревоги спросила она, вспомнив как они с сестрой «задабривали» институтское руководство, чтобы Вадика не поперли с учебы.

Вадик расплылся в улыбке еще шире прежней, прямо до ушей расплылся.

– Конечно, тетя Нин. Все с учебой отлично!

Судя по ненатурально жизнерадостному тону, каким был произнесен ответ, Вадик не имел ни малейшего понятия, как у него там с учебой. Скорее всего никак. Но точно будет понятно и ему и всем обеспокоенным данным вопросом сторонам во время очередной сессии. Ну или перед ней, если, вдруг, уроженца славной Костромы до сдачи экзаменов не допустят.

– Молодец! Ты Вадик молодец. А в тот раз это ведь случайно вышло. Ясное дело – молодость, и погулять охота, и не совсем серьезные все еще…

Вадик энергично закивал. Точно, точно! Тетушка прямо «истину глаголит». Варя закатила глаза. Мать прямо удивляет своей наивностью. Племянник вытворяет что хочет, ведет паразитический образ жизни, даже не скрывая этого, а у нее он всегда молодец. Видно, как раз от слова молодость, которая, в случае с Вадиком, оправдывает собой все…

Вообще-то Варя не была злой или такой уж особенно ворчливой. Просто вчера был тяжелый день. Она-то, в отличие от двоюродного брата, и учится, причем старательно и серьезно, и работает. И вот на работе в институтском деканате случаются время от времени неприятности, от того, что кое-кто из коллег, очень похожих на ее брата Вадика по характеру, умело перекладывает все обязанности на других, в данном случае на Варю. А иногда она даже не в курсе, что на нее что-то там переложили. И вот декану, а то и проректору нужен какой-то документ, а его нет. А стрелки раз и на Варю. И так как-то ловко, что не подкопаешься…

Варя вздохнула и сделала большой глоток кофе. Нужно ей как-то учиться «давать отпор», не позволять садиться себе на шею. Только вот как? Какая-то она слабохарактерная. Не может отказать, сказать твердое «Нет!»….

– Варюш, а у тебя как дела? – мать ласково смотрела на дочь добродушным близоруким взглядом.

– Все хорошо, мам, – улыбнулась Варя. А что нужно было сказать матери? Меня достали такие как двоюродный братец, никакой жизни от них… – Все прекрасно…

– Ой, какие же вы у меня молодцы! Как я рада, что у вас все хорошо!… А ты Вадик не расстраивайся насчет работы. Найдешь…

Вадик и думать забывший про «безуспешные попытки трудоустройства» с самым серьезным видом кивнул.

– Да, тетя Нин, хорошо когда тебя окружают понимающие люди.

Он бросил озорной взгляд на Варю. Она ответила взглядом полным презрения и Вадик сделал над собой усилие чтобы не рассмеяться.

– Ну все, я побежал, – вскакивая из-за стола сказал он.

– Тарелку за собой вымой! – крикнула Варя, которая решила что пора, пора учиться «давать отпор» и начать можно с малого, к примеру, заставив обнаглевшего бездельника и лоботряса хотя бы за собой со стола убирать, если уж ни о ком другом он вообще думать не в состоянии.

– Я опаздываю! – нагло соврал Вадик.

Варя раскрыла рот с возмущенным видом, чтобы ответить, но мать схватила ее за руку.

– Варя! Ты что?! – шипящим приглушенным голосом произнесла она. – Ему же на учебу нужно, видишь как спешит… Что мы сами тарелку не вымоем?…

Варя подавила вздох раздражения и с грохотом опустила треклятую тарелку в раковину.

– Мам, тебе не кажется, что ты слишком… ммм… потакаешь ему?…

– Варюш, ну мальчик один в чужом городе. Ему сложно. Может быть одиноко. Нужно его поддержать. Позаботиться. Окружить заботой и вниманием. Создать комфортные условия, чтобы он не чувствовал себя потерянным, несчастным… Чего ты вредничаешь? Он же такой молодой! – Антонина Антоновна примирительно улыбнулась.

– Да, бедный мальчик просто извелся от одиночества и тоски, как я посмотрю. И, вообще-то, мы с ним ровесники. Я же мою тарелки, готовлю еду, хожу в магазин…

– Варюш, ну ты же женщина. Мужчины все немного гм… гм… легкомысленные и неприспособленные. О них нужно заботиться. Он такой милый, добрый, не цепляйся к нему. Мы должны создавать ему, по возможности, такие условия, чтобы он не слишком сильно тосковал по дому…

– Я поняла, – буркнула Варя. С матерью бесполезно обсуждать тему обнаглевшего новоявленного домочадца.

– Папа вчера звонил, – голос Нины Антоновны стал немного грустным. – Говорит какие-то проблемы с работой. Зарплату задерживают и вообще ходят слухи, что разработку месторождения могут прекратить. Нерентабельно… – Нина Антоновна вздохнула. – Конечно, хорошо, если папа не будет уезжать на пол года из дома, будем все вместе. Но с работой сейчас и правда тяжело… А жить на что, если их шахту закроют?… Пока найдет что-то в Москве…

– Мам, не расстраивайся, – подойдя к матери, Варя обняла ее и прижалась к волосам от которых исходил легкий запах полыни и ромашки, знакомый с детства. Родной, любимый запах. – Я работаю, может еще что-то найду. И папа обязательно устроится, если что. Он же прекрасный специалист.

Антонина Антоновна улыбнулась.

–Да, конечно.

– Мам, тебе нервничать нельзя, врач же сказал. Все будет хорошо. Вадика работать заставим, в конце концов. Будет вкалывать и по дому тосковать будет некогда. – Варя рассмеялась и мать тоже.

– Ой, не смеши меня! И хватит цепляться к Вадику. Ну правда.

– Да не трогаю я его. Это я так, просто смешно показалось. Представила его занятым делом.

Антонина Антоновна с некоторым укором взглянула на дочь.

– Не будь злюкой!

Глава 3

– Варвара! Мне срочно нужен список всех стипендиатов, – стремительно пролетая мимо Вари к дверям кабинета, сообщил декан.

– Да, Василий Дмитриевич…

– Надеюсь, гм… накладок как вчера не возникнет, – многозначительно добавил декан, перед тем как захлопнуть за собой дверь. – Через пятнадцать минут совещание, так что не подведи меня…

– Да, Василий Дмитриевич, – повторила Варя. Упомянутые «накладки» возникли не по ее вине и она никого не подводила, и вообще-то декан это знал. Но приструнить нерадивую сотрудницу, из-за которой нужных документов не оказалось в наличии в нужное время, совершенно очевидно, казалось ему менее целесообразным и более хлопотным и неприятным, нежели дать понять исполнительной Варваре, что за важную и срочную документацию целиком и полностью отвечает она и весь спрос с нее. Вот так. Так для всех удобнее… А Варина коллега так и будет бегать пить кофе в буфете, красить ногти, курить у входа в институт и наслаждаться жизнью, а ответственности никакой. Некоторые умеют устроиться. Варя таким «некоторым» даже завидовала. Она-то не такая и вряд ли когда-то такой будет.

В десять пятнадцать, как обычно, с опозданием на час с лишним в приемную вплыла виновница Вариных вчерашних злоключений, умевшая пристроиться всегда и везде Лера Нифанова. Как всегда невозможно хороша собой, благоухая каким-то невероятным парфюмом и поражая взоры окружающих очередным супер-пупер наимоднейшим нарядом.

– Ой, еле добралась, – тоном истомленной жизнью страдалицы сообщила Лера, небрежно бросив на стол красивую сумочку из красной лаковой кожи. Она достала из нее помаду и зеркальце и ловким отработанным движением подкрасила губы. – В метро такая давка. Все куда-то прутся. Приезжих этих половина вагона… Бррр!…

Скривив в гримасе отвращения хорошенькое личико Лера плюхнулась на стул. Было ясно, что она недовольна. Недовольна московским метро, приезжими, и заодно тем фактом, что нужно вообще тащиться на дурацкую работу в дурацкий институт, а потом еще и на лекции идти. Жизнь трудна и несправедлива. Ужас.

– Лера! Ты почему так поздно? – без особого интереса спросил декан, вынырнувший из недр своего кабинета. – Рабочий день с девяти.

Он как обычно многозначительно приподнял одну бровь, что означало что он ждет, что собеседник «примет к сведению» сказанное.

Лера без особого почтения передернула плечиками.

– Василий Дмитрич, у нас в автобус невозможно сесть с утра. Я ж из-за кольца добираюсь, – в голосе опоздавшей сотрудницы зазвучали обиженно-обвиняющие нотки, словно это декан являлся главным виновником того, что Лере и сложно и долго добираться до института. – И в метро ужас просто, меня прямо затолкали!…

– Сочувствую, но постарайся не опаздывать, – довольно холодно сказал декан. Он взглянул на Варю. – Вон Варвара приходит вовремя, не опаздывает, молодец. Бери пример с нее. Выходи из дома пораньше….

Последняя фраза была сказана уже на ходу. Начальник пожуривший Леру вновь скрылся за дверью. Лера сердито посмотрела сначала на дверь, а потом на Варю.

– Ты, Куриленко прямо образец для подражания, – насмешливо сказала она. – На доске почета еще не вывесили?… Тааак, ну чего тут у нас сегодня?… –протянула Лера со скучающим видом, брезгливо потеребив двумя пальцами стопку бумаг лежавших на ее столе. Она вздохнула, и, решительно отодвинув бумаги на другой конец стола поднялась. – Пойду покурю, нужно передохнуть после такой дороги перед началом рабочего дня…

Мурлыча под нос какую-то жизнерадостную мелодию Лера скрылась за дверью деканата. Варя вздохнула. Может она того, не очень хороший человек? Почему ее бесят такие как двоюродный брат Вадик и такие как ее сокурсница и коллега Лера?

В институтской столовой было как всегда многолюдно, неуютно и невкусно. Баба Катя, сновала между столами, «обмахивая» остатки еды и питья с их поверхности грязной тряпкой. Старуха покрикивала на студентов, ворчала на преподавателей и прочую «мелкую шушеру» из институтского персонала. Начальство в столовую не ходило, поэтому баба Катя могла не глядя облаять кого угодно, не опасаясь попасть «в неловкую ситуацию». Варя знала, что вечером старуха как штык будет стоять у перехода к метро с протянутой рукой в ожидании милостыни поданной бедной несчастной пенсионерке добросердечными гражданами, а возле ее натруженных за долгую жизнь ног будут стоять две неизменные сумки, доверху набитые продуктами прихваченными из столовой. Варя поморщилась. Неприятная бабка с неприятными привычками. Злобная и неопрятная.

«Может лучше бутерброды с собой брать?…» – в который раз подумала она. Но на одних бутербродах до позднего вечера, когда заканчиваются лекции у вечерников особо не протянешь. Наживешь какую-нибудь болезнь желудка…

Вскоре после обеденного перерыва в деканат зашла медсестра Зоя Павловна. Лицо у медработницы было грубое, почти квадратное. Зоя Павловна была особой суровой. Желающих получить справку об освобождении от занятий по причине головной боли и прочей ерунды отшивала жестко и профессионально. Студенты знали, что халявы не будет и практически не беспокоили штатного медика.

– Здрассте девочки… – – поприветствовала Зоя Павловна. – Мне для отчета нужны сведения о тех, кто из дневников по состоянию здоровья имеет отвод от занятий физкультурой.

Лера со скучающим видом рассматривала свои ногти. Такие глупости, как какие-то там отчеты и сведения для них ее не интересовали.

– Зоя Павловна, это нужно в личных делах смотреть, – сказала Варя. – Это не к нам, а в отдел кадров.

Медсестра покачала головой.

– Вот и сходите в отдел кадров, – тоном не терпящим возражений заявила она. – Вас здесь двое, небось не переработались. А на мне весь институт. Как думаешь, есть у меня время в личных делах копаться?

Варя растерянно заморгала. Вообще, Зоя Павловна большую часть дня проводила в беседах с сотрудниками бухгалтерии, планово-финансового или начальницей канцелярии. И судя по обрывкам разговоров, которые доводилось слышать Варе, речь шла о чем угодно, только не о работе. Потому как чем лучше обить кухню на даче вагонкой или гипсокартоном однозначно к медицине никакого отношения не имело. И какие сорта огурцов лучше приживаются, вроде как, тоже.

– У меня времени нет, – твердо повторила Зоя Павловна. Варя обреченно вздохнула. Придется ей идти просматривать дела. У нее-то время есть, а даже если нет, придется его найти.

– Я завтра схожу, – сказала Варя. Зоя Павловна одарила ее суровой улыбкой.

– Хорошо. Ты молодец, ответственная девушка.

Лера, услышав очередную похвалу в адрес скучной и безотказной Куриленко скорчила рожу. Зоя Павловна насмешливо посмотрела на нее.

– А ты, красавица, цветешь и пахнешь, как я погляжу.

Лера горделиво расправила плечи и с некоторой надменностью спросила:

– А что, это разве плохо?

Зоя Павловна пожала по мужски широкими плечами.

– Почему ж плохо? Разве я сказала, что плохо? – она с задумчивым видом посмотрела на Леру. – Будет время, зайди ко мне. Разговор есть…

Лера склонив голову набок высокомерно смотрела на медсестру.

– Ладно, – бросила она. – вот завтра Куриленко пойдет в кадры, а я к Вам зайду.

Зоя Павловна кивнула и направилась к выходу. На пороге она обернулась.

– Не забудь, завтра жду список, – строго сказала она. Варя закивала головой, мол не забуду.

– Здрассте Василь Дмитрич, – столкнувшись в дверях с деканом, поздоровалась медсестра.

– Здравствуйте, Зоя Павловна… Девочки, зайдите кто-нибудь ко мне, нужно письмо напечатать, – рассеянно пробормотал декан и быстро пошел к кабинету. Зоя Павловна неодобрительно покрутила головой. Она не любила спешку и тех кто спешит и суетится тоже.

– Куриленко, чур письмо ты печатаешь, – быстро сказала Лера.

Кто бы сомневался!

Глава 4

На добычу сведений необходимых Зое Павловне ушло значительно больше времени чем Варя планировала. Оставалось только надеяться, что ее , практически, бесполезная коллега на месте, и, в случае чего, хоть на какие-то срочные вопросы, если они вдруг возникнут, ответит. Не хочется получить очередной нагоняй ни за что. Она же не ради развлечения в личных делах копается…

Когда Варя, наконец вернулась в деканат, Лера, к ее немалой радости, была на месте. Причем явно пребывала в непривычно хорошем настроении. Улыбалась, даже на телефонный звонок ответила. Вполне вежливо и толково.

В столовую, на свидание с баба Катей Варя не пошла. Зашла по дороге в буфет и купила пирожков с капустой. Она предложила и Лере один из пирогов. Та сморщив хорошенький носик оглядела подрумяненные бока и мотнула головой.

–Не, с капустой я не люблю. И для фигуры вредно пироги есть, – вполне миролюбиво, без обычного гонора и выламываний, сказала она. Возможно Зоя Павловна во время беседы дала ей какую-то чудодейственную пилюлю, улучшающую характер. По крайней мере до конца рабочего дня Лера сохраняла и хорошее настроение и полную вменяемость. Вела себя как человек, одним словом.

Вечером, после окончания лекций, зайдя, наконец в квартиру и стараясь не шуметь, если вдруг мать уже легла и уснула, Варя услышала ее приглушенный голос, доносившийся из спальни. Видимо мать общалась с отцом по межгороду.

– Ты только не переживай… – услышала Варя. – Еще ведь не окончательно… Нет, нет… У нас все хорошо… Не переживай… Я нормально, не волнуйся… Врач на следующей неделе… Да, деньги есть…

По обрывкам фраз, долетавшим из приоткрытой двери Варя поняла, что у отца неприятности на работе. Он волнуется, мать его успокаивает. Он волнуется и за маму, за ее здоровье. В общем, ничего особенно хорошего. Все как-то одно к одному. Странные перемены происходящие вокруг, затронувшие и изменившие привычный жизненный уклад практически всех, болезнь матери, все волнуются, все переживают. И нет больше уверенности в завтрашнем дне. Вот была-была. Все привыкли, что впереди только светлое будущее и никак иначе. А тут раз и непонятно какое там будущее впереди. Неопределенное. И от того настоящее какое-то тревожное, беспокойное…

Из комнаты, занимаемой Вадиком раздался молодецкий всхрап, скрип кровати и затем все стихло. Видно Вадик вчера и впрямь сильно перегулял и организм потребовал-таки отдыха. Обычно неугомонный родственник в десять вечера только начинает свою увеселительную программу, возвращаясь, нагулявшись, уже ближе к утру, в разной степени опьянения от легкой до средне-тяжелой, а в отдельных случаях без всякой степени, а просто в состоянии бессмысленно-беспомощного овоща.

Варя прошла на кухню. В раковине лежали немытые тарелки, чашки и столовые приборы. Видимо мать снова плохо себя чувствовала. А Вадик, естественно, не считает нужным выполнять «бабскую работу». Стараясь не раздражаться, Варя включила воду и принялась наводить порядок.

Под шуршание воды, в голове крутились мысли о «насущном». Нужно найти какую-то подработку. Как можно быстрее. Отец всегда хорошо зарабатывал, но сейчас ему постоянно задерживают зарплату. Мама после того как заболела работать не может. А у нее, у Вари, зарплата одни слезы. Вадик не в счет. Бесполезный член общества, на него рассчитывать не приходится. Он привык чтобы о нем самом заботились…

Посуда закончилась. Никаких конкретных идей насчет подработки у Вари не было. Но нужно что-то придумать. Обязательно. Веки наливались тяжестью. Что-то она как-то подустала. Под кухонным столом на одной из своих подстилок посапывал Филька. У него все в жизни было прекрасно. Как всегда. Будущее вполне себе определенное. И настоящее замечательное – все дома, все тихо спокойно. Прогулки и еда по расписанию. Что еще нужно для счастья?

– Варюш, ну зачем?… Я бы потом помыла. Все равно я подолгу уснуть не могу, – Антонина Антоновна, прислонившись к дверному косяку с нежностью смотрела на дочь. Варя улыбнулась.

– Ничего, мам. Я не устала.

Мать усмехнулась с некоторой горечью.

– Ну да, не устала. Ты работаешь, учишься. Рано встаешь, поздно приходишь. Не вовремя я заболела…

– Мам, перестань! Все хорошо. У меня работа бумажки перекладывать, чего там уставать, – бодро сказала Варя. Мать покачала головой.

– Папа звонил… Что-то у них там совсем не очень хорошо… Переживает. Я его успокаиваю, как могу…

– Мам, – Варя шагнула к матери. – Все будет хорошо. Ты, главное, сама не переживай.

Взгляд у Вари стал озорным.

– И знаешь, нужно нам все-таки Вадика тоже приобщить к трудовой деятельности. От каждого по способностям – это же любой школьник знает.

Антонина Антоновна вздохнула.

– Да, наверное. Но он же ищет работу, просто пока не нашел…

– А я ему помогу, – решительно сказала Варя. – Есть у меня одна мысль, как раз то что нужно такому милому молодому мальчику, – насмешливо добавила она. – В полном соответствии со способностями.

Идею разносить газеты Вадик, как ни странно, принял. Без восторга, но согласился. Потому что выхода у него не было – и его мать, в этот же самый момент, испытывала финансовые трудности и деньгами снабжать его больше не могла при всем желании. Завод на котором она проработала почти два десятка лет перешел в собственность к какой-то компании. Никто ничего толком не знал. Но надежды, что вот теперь жизнь-то станет ого-го! Зарплаты поднимут, владелец все отремонтирует, модернизирует и будет красота, не оправдались. И не только не оправдались, но и пошла волна сокращений и, судя по всему, новый владелец вообще производство собирался сворачивать. И заниматься чем-то совсем другим. И мать Вадика, в числе прочих, осталась не у дел. Без работы. Без уверенности в завтрашнем дне. Как и у всех. И, естественно, делать переводы обожаемому сынульке стало нечем. Нет работы – нет денег.

В общем, впервые в жизни, Вадик проявил себя не как паразит пристраивающийся на шее у близкой и дальней родни, а как практически зрелый ответственный человек. Пришлось вставать на час раньше, разносить газеты и рекламные листовки. Вадик ныл, скрипел, но шел. А куда деваться?… Варя его даже зауважала. Немножко. А уж Антонина Антоновна просто непрестанно восхищалась, какой Вадик героический герой. Ну а мать Вадика, про нее и говорить не стоит. То она сына содержала, нос подтирала, все проблемы решала, а то он ей, ее чадушко ненаглядное, хоть понемногу, но тоже деньгами помогать будет. Он же теперь кормилец. В общем, идея с газетами, практически всех осчастливила.

Через неделю после удивительного преображения из стервы во вполне терпимого человека, подобревшая Лера явилась на работу с еще большим опозданием чем обычно, но сияющая такой радостной улыбкой, словно она сегодня именинница. Пройдя мимо своего рабочего места, Лера прямиком направилась к кабинету декана. На хорошеньком улыбающемся личике помимо радости отражалось торжество.

Спустя несколько минут Лера вышла из кабинета начальника с еще более довольным выражением лица.

– Старый идиот!… – почти добродушно сказала Лера, прикрыв дверь в кабинет. Взглянув на Варю она неожиданно улыбнулась ей. – А я увольняюсь, Куриленко! Представляешь!

Голос у Леры был почти нежный и очень радостный. Засмеявшись, девушка закружилась по приемной. Варя с недоумением хлопала глазами, глядя на буквально излучающую счастье теперь уже бывшую коллегу.

– Нашла хорошую работу, – сообщила вконец став «нормальной» Лера. – Где деньги платят, настоящие, а не эти мудовые рыдания.

Лера радостно засмеялась. В этот момент она всех любила. Даже Куриленко – несчастную дурочку, бесцветную и скучную, в немодных шмотках, с несовременными взглядами. Лере даже стало в какой-то степени жалко неудачницу, которую все, и она в том числе, вечно используют, а она с покладистостью тупой коровы позволяет это делать.

– Ты бы, Куриленко, тоже нашла себе что-то более подходящее. Тут ловить нечего. Тебе вон приодеться нужно. А то ходишь как бабка. Извини, говорю как есть. По дружески. – Лера пожала плечиками. Куриленко эта ничего, так что почему не помочь человеку напоследок дельным советом. Хороший совет это тоже помощь, между прочим. – Ты, вообще, нормальная девчонка. Тебя причесать, одеть и будешь очень даже ничего. Так что мой тебе совет – найди нормальную работу, смени имидж. Еще успеешь пенсионеркой походить.

Лера звонко рассмеялась, радуясь своей шутке.

– И прекращай взваливать на себя все. Посылай всех почаще. Думай о себе. И будет тебе счастье.

Лера небрежно побросала личные вещи, извлеченные из ящиков письменного стола в сумку и оглядев комнату – не забыла ли чего, радостно сказала:

– Ну все! Чао! Старый дурак, спасибо ему конечно, отпустил меня без отработки. А то я боялась упрется, скажет неделю или две отрабатывать. А он прямо дуся…. Все, Куриленко! Пока!…

Варя, продолжавшая с ошалевшим видом хлопать глазами, пробормотала:

– Пока…

Вопрос, который она очень хотела задать обретшей свое внезапное счастье Лере так и остался не заданным. А что за работа такая, где платят «настоящие» деньги, а не эти самые рыдания? И как Лера нашла такую работу?…

– Подожди!!!…

Вылетев в коридор Варя помчалась вслед за Лерой. Та с удивленным видом обернулась.

– Ну, что?… – нетерпеливо спросила Лера. Она спешила в новую жизнь. В которой не было места неинтересным, скучным особам вроде Вари Куриленко.

– А как устроиться на такую работу? – выпалила Варя. – Мне просто очень нужно…

Она немного смутилась. Не обьяснять же, что модные шмотки и прочие блага это все хорошо. Но мама болеет. И отец вот-вот останется без работы. И двоюродный брат оболтус… И поэтому ей действительно очень-очень нужны деньги. Просто необходимы.

Красивое лицо Леры стало немного насмешливым. Вместе с насмешкой на нем было и что-то вроде сочувствия.

– Тебе такое не подойдет. – Твердо сказала она. – Там, куда я иду, занимаются косметическими средствами. Что-то вроде научного центра, где разрабатывают новые ммм… технологии по уходу за кожей.

Лера окинула Леру пренебрежительным взглядом.

– Там нужно соответствовать… А ты, ну сама понимаешь… Ты ж косметикой не пользуешься… А там показы всякие, как у моделей… Короче, ты не подойдешь…

– Ясно… – сказала Варя немного разочарованно. Да, она не подойдет. Там нужно «соответствовать», а она не соответствует.

– Ну все, пока, – Лера махнула рукой и пошла в сторону выхода.

Глава 5

– Ох, а вдруг деньги кончатся и нам не хватит? Так в прошлую зарплату было. И потом кому не досталось неделю ждали… это хорошо неделю. У меня у знакомой два месяца задерживали… – зав архивом Елена Владимировна потеребила костлявыми пальчиками воротничок блузки. Голос у нее был тихий, как будто шелестящий. И сама она была бледная, худенькая в неизменном черном костюме с гладким прилизанным каре из тоже почти черных волос, и наводила на Варю неизменное ощущение жути.

Варя с тревогой посмотрела на очередь впереди них с Еленой Владимировной, выстроившуюся к окошку кассы. Если, вдруг, денег и правда не дадут (а сейчас все что угодно может быть), это будет просто катастрофа. Маме лекарство нужно покупать. Через два дня отец приезжает – их контора накрылась медным тазом. Фильке нужно хоть что-то мясное. И Вадик, чудо в перьях, посеял сумку с газетами в трамвае. С работы его поперли, а то что заработал удержали за профуканные газеты. В общем, ни в коем случае нельзя, чтобы мрачное предположение зав архивом осуществилось. Варя подавила рвавшийся из груди истерический вопль : « Пропустите! Мне надо!»

Пока очередь дошла, наконец до них, Елена Владимировна все нагнетала и нагнетала обстановку. Прошлась по безумным ценам в магазине, по тому как сложно стало жить в общем и целом, по криминогенной обстановке. И сколько вокруг психов и насильников. Все эти малоприятные рассказы она перемежала охами и ахами: « Нет, точно нам денег не достанется!». Варя уже готова была убежать от малоприятной тетки куда подальше. Но куда же тут убежишь? Тогда точно останешься ни с чем. Кассирша и так, в унисон с Еленой Владимировной, накаляла обстановку, несколько раз гаркнув из своего окошка, что ровно в тринадцать ноль-ноль она закрывается. У нее обед. «И ни минутой позже! Так и знайте!». Маленькая власть делает из не слишком добрых и умных людей маленьких, а то и больших тиранов, которые наслаждаются использованием этой самой власти. Очередь после каждого упоминания о тринадцати ноль-ноль нервной волной подавалась вперед, вставая все плотнее и плотнее друг к другу, по мере приближения к заветному окошку. Кто-то, не хуже Елены Владимировны, начинал шушукаться, делясь «страшилками» и прочей «взвинчивающей градус» информацией. Варя испытала желание заплакать. Ну что же это такое?! Ей восемнадцать! Не хочет она толкаться у окошка кассы, чтобы получить крошечную сумму, которая уже вся до копейки распределена на самое нужное и необходимое, а потом еще раз перераспределена с самое-самое необходимое, потому что на все просто необходимое этой суммы все равно не хватит. Не хочет она жить в «век перемен, потрясений и реформ». Вон, в детстве так все было хорошо. Они на море каждый год ездили. Отец не переживал из-за работы. Чувствовал себя кормильцем. Стеной и опорой. Мама была радостной. Тетя Вера получала на своем заводе очень даже прилично. И баловала своего Вадика… А сейчас все словно выживают. Что случилось? Она не готова выживать. Она хочет побыть еще ребенком. Варя вспомнив про Вадика даже позавидовала ему. У него все проще. Он не принимает все так близко к сердцу. Может так и нужно?…

– Паспорт! – рявкнула кассирша. Варя заморгала и протянула в окошко паспорт. Те кто стоял сзади нетерпеливо напирали, толкались. До закрытия кассы оставалось семь минут и всем, кто имел хоть малейший шанс «проскочить» за этот короткий отрезочек времени, надеялись, что успеют и получат свои кровные, заранее распределенные и перераспределенные… До того, как маленькое окошко захлопнется перед их носом.

– Надо же, все же хватило денег, – пристраиваясь сбоку и семеня своей дрыгающейся походкой рядом с Варей прошелестела Елена Владимировна. – Конечно, с нашими зарплатами еле-еле тянешь, но все же…

Варе очень хотелось предложить ей заткнуться и идти своей дорогой, в архив, но воспитание не позволяло. Родители не знали, что их дочери предстоит жить в «век перемен, потрясений и реформ».

– Ох, вот посмотришь на некоторых, и откуда деньги берут? И никаких проблем у людей… – Елена Владимировна поправила тонкими полупрозрачными пальчиками выбившуюся из-за уха прямую черную прядь. – Ну тебе-то беспокоиться не нужно, тебя то мама с папой, наверное кормят. Ты же, наверное, на всякие финтифлюшки себе подрабатываешь…

Она хихикнула и изобразила игривую улыбку, отчего худое личико скукожилось словно в гримасе.

– Вы, молодежь ведь работаете чтобы всякие безделки себе покупать, – снова хихикнула зав архивом.

Варя пожала плечами.

– Да нет. Мне действительно деньги нужны. У родителей сейчас сложности с работой, с деньгами. Как у всех…

– Ой, какая же ты молодец, Варя. Такая молодая, а ответственная, – снова захихикала Елена Владимировна. – Только ведь тут у нас особо не заработаешь…

Так как она озвучивала, практически Варины мысли, то, невзирая на то, что жутковатая, вечно паникующая Елена Владимировна не вызывала к себе особой симпатии, Варя все же решила чуть-чуть пооткровенничать о наболевшем.

– Да вот все думаю где найти что-то получше, – призналась она. – Тут и правда вообще ни на что не хватает, каждую копейку приходится считать…

– Точно, точно, – закивала Елена Владимировна.

В этот момент их обогнала Зоя Павловна.

– Здравствуйте, Зоя Павловна! – заверещала Елена Владимировна. Медсестра смерила ее презрительным взглядом.

– Здрассте…

Взгляд темных глаз задержался на Варе, после чего Зоя Павловна, резко сменив курс, завернула в бухгалтерию.

– Вот у кого все хорошо, – прошипела Елена Владимировна.

Варя непонимающе посмотрела на нее и зав архивом энергично затрясла маленькой головкой.

–Да, да, да! Я тебе точно говорю! Зоя Павловна очень непростая женщина. Очень! Я слышала, у нее вообще везде все схвачено…

Варя не поняла где и что схвачено у мужеподобной медсестры. В этот момент, к счастью, они наконец дошли до архива и Елена Владимировна, кивнув Варе на прощание, посеменила к своим владениям. Варя испытала облегчение. Елена Владимировна имела способность «давить» на собеседника, создавая необьяснимый внутренний дискомфорт.

– Варвара!– на пороге деканата возникла массивная фигура медсестры. – Я краем уха слышала кусок вашего разговора с этой малохольной…

Упомянув столь непочтительно заведующую архивом, Зоя Павловна презрительно ухмыльнулась.

– Я так поняла, что тебе работа нужна. Чтоб платили нормально.

– Да… – завороженно глядя на «непростую женщину», по утверждению малохольной Елены Владимировны, пролепетала Варя. Она вспомнила порхающую по приемной Леру. А ведь это, не иначе, Зоя Павловна ее тогда так удачно пристроила. Может у нее и впрямь связи и она поможет…

– Есть место. Для ответственной девушки. Ты как раз подходишь, – сказала медсестра. Варя затаив дыхание, ждала продолжения. Она готова была сказать «Согласна!», но нужно же узнать поподробнее…

– Профессору одному требуется помощница. Вести записи, какие-то там его рукописи перепечатывать. Ты ведь, я слышала, быстро печатаешь…

– Да…

Зоя Павловна кивнула.

– Как разговор зашел, я сразу о тебе подумала. Серьезная и ответственная. Оплата почасовая, но можно договориться насчет оклада. Сама прикинешь, как тебе выгоднее.

Медсестра с многозначительным видом кивнула.

– Не робей. Пусть платит, деньги у него есть.

Зоя Павловна подошла к столу и нацарапала на бланке заявления об утере студенческого адрес и телефон.

– Вот. Позвони, договорись. Скажешь от меня.

– Ой! Спасибо большое, Зоя Павловна!

Глаза у Вари сияли от переполнявшей ее радости. Неужели и вправду ей, наконец повезло?! А как же Василий Дмитриевич, декан? Но Варя отогнала готовое возникнуть чувство вины. Василию Дмитриевичу другого секретаря найдут. Их тут столько было и еще будет…

Глава 6

Старый дом, сталинской застройки, скрытый от шумной дороги соседними домами, уютно расположился среди только-только распустившихся деревьев. Варя с радостным любопытством вертела головой, рассматривая двор и растущие в нем деревья. Все здесь казалось ей симпатичным.

Встреча была назначена на половину третьего. Варя приехала пораньше, а то еще профессор подумает, что она не ответственная и несерьезная…

Тринадцатая квартира, в которой проживал профессор, находилась на четвертом этаже. Номер дома был тоже тринадцатый, и Варя даже заметила, прочитав адрес, написанный Зоей Павловной: « Ой, надо же несчастливое число два раза подряд». Медсестра тогда пожала плечами, мол глупости это. И правда глупости, но взглянув на табличку прикрепленную на дермантиновой обивке двери, Варя вновь вспомнила про «несчастливое число».

Отогнав глупые мысли, придав лицу серьезное выражение и оглядев себя на всякий случай все ли в порядке, Варя решительно нажала на кнопку звонка. Некоторое время спустя дверь открылась. На пороге стоял, вероятно, хозяин квартиры. Профессор. Вид у него был, мягко говоря, ни коим образом не сочетающийся с представлениями о деятелях науки. Правда, за время работы и учебы в институте, Варя каких только профессоров не повидала. Но те были хотя бы одеты более или менее «официально». Костюм, хоть какой-никакой, ну или, брюки, рубашка, джемпер, жилет и тд. Обитающий в квартире с несчастливым номером профессор больше всего напоминал огарок свечи. Весь какой-то оплывше-бесформенный, с невыразительным не запоминающимся лицом, редкими седыми волосами, зачесанными назад. Одет же потенциальный работодатель был в пижамные полосатые штаны и засаленную нелепую куртку а-ля Обломов. Варя несколько опешив от столь интимно-домашнего облачения, пискнула:

– Здравствуйте! Я Варя. Я от Зои Павловны. Мы с Вами договаривались. Вы сказали приехать в четырнадцать тридцать…

Глядя куда-то сквозь нее, профессор рассеянно кивнул.

– А, да, да… Проходите…

Он впустил Варю в просторную прихожую. На вешалке стоявшей сбоку от двери висело элегантное женское пальто, поверх которого был накинут шелковый шарф. Очень красивый. На полочках вокруг большого зеркала были расставлены многочисленные флаконы духов и лежали небрежно брошенные перчатки из тонкой кожи. Очевидно, профессор был женат и его супруга придавала куда большее значение своему внешнему виду, чем он.

– Пойдемте, – поманил профессор Варю вглубь просторной квартиры.

В рабочем кабинете, судя по обстановке комнаты куда они пришли, царил настоящий хаос. Бумаги, книги, всевозможные странного вида предметы были свалены помимо стола на диване, на подоконнике, на полу. Так что пробраться через эти завалы было весьма проблематично. Хозяин всего этого богатства хмыкнул.

– Сами видите, тут требуется навести ммм… некоторый порядок.

Варя кивнула. Порядок тут точно не помешал бы.

– Да, я не представился, Степан Андреевич Сыренков.

Варя пожала протянутую ей бледную пухлую бесформенную ладонь.

– Очень приятно…

Профессор благосклонно кивнул, подтверждая, что и ему тоже очень приятно.

– Ну-с, милая барышня, обговорим Ваши обязанности.

Он вопросительно уставился бесцветными глазками на Варю, очевидно ожидая от нее подтверждения, что она готова слушать, что от нее требуется. Варя снова кивнула. Она чувствовала себя не совсем уютно в этой захламленной донельзя комнате в компании с ее несколько чудаковатым хозяином. Она надеялась, что это первоначальное впечатление и неловкость вскоре пройдет.

– У меня есть научные труды, которым необходимо придать приемлемый для их дальнейшей доработки вид, то есть перепечатать на машинке. Это первое. – Степан Андреевич покивал сам себе. – Дальше – мне нужно, чтобы время от времени Вы исполняли обязанности секретаря. Записывали кое-какие мысли, тексты продиктованные мной, составляли письма, следили за тем, чтобы я не забывал делать необходимые звонки и посещать назначенные встречи. И еще, как я уже сказал нужно здесь все разобрать, упорядочить….

При последних словах он чуть ли не с удивлением оглядел царящий вокруг хаос, как будто впервые заметив его.

– Зоя сказала, что Вы очень ответственная и исполнительная девушка. Так что если Вас все устраивает, я готов платить, скажем, четыреста, а если будете хорошо справляться, четыреста пятьдесят долларов в месяц. Думаю, почасовая оплата, это как-то менее удобно и хлопотно вести какие-то подсчеты….

Варя даже дышать перестала.

Четыреста, а то и четыреста пятьдесят долларов! Это же во сколько раз больше чем она сейчас зарабатывает?!

Профессор, очевидно не зная что еще сказать, вопросительно смотрел на нее.

– Я согласна! – выпалила Варя.

– Прекрасно. Когда Вы готовы приступить?

Варя пожала плечами. Да когда угодно. Четыреста пятьдесят долларов!!!

– Ну, тогда будем считать, что сегодня Ваш первый рабочий день, – изобразив вялую улыбку сообщил новый шеф. – И, прежде чем мы начнем, я бы попросил Вас сварить кофе. Умеете?

– Да, конечно, – радостно сказала Варя, вскакивая с краешка стула, на котором ей чудом удалось примоститься.

– Кухня дальше по коридору. Кофе найдете. Там в шкафчике над плитой…

Кухня, как и прихожая была просторной, довольно уютной, с претензией на изыск. Создавалось странное впечатление, что профессор и его захламленный кабинет ни коим образом не сочетаются с остальным пространством квартиры. Инородные тела. Как будто обитатели квартиры живут разной жизнью, в разных мирах.

Варя нашла турку, молотый кофе и сахар. Степан Андреевич сообщил, что пьет черный кофе, но любит чтобы он был сладким.

Наблюдая за темной поверхностью жидкости в узком горлышке турки, Варя бросала взгляды по сторонам, рассматривая многочисленные, со вкусом расставленные безделушки.

– Ты кто? – прозвучал за Вариной спиной глубокий женский голос. Это было так неожиданно, что Варя подскочила еле удержавшись чтобы не заорать.

Женщина, задавшая вопрос, вероятно жена Степана Андреевича, была красива яркой почти экзотической красотой. Несмотря на далеко не юный возраст явно сильно за сорок она была необыкновенно хороша. Трудно было представить их с профессором похожим на оплывший огарок парой.

– Здравствуйте. Я Варя. Я теперь у Степана Андреевича работаю… Вроде секретаря…

Варя смутилась, не зная как обьяснить свое вторжение на чужую кухню. Может рассеянный профессор не сообщил жене, что собирается нанять помощницу и она сейчас подумает…

– Аааа, – равнодушно протянула хозяйка квартиры. Она словно утратила интерес к Варе, причем еще до того как та ответила на ее вопрос. В этом они с мужем были похожи. Оба смотрели на мир вокруг, как будто не замечая его. Словно он был им неинтересен, безразличен.

– Ладно, еще увидимся, – все с тем же безразличием сказала экзотическая красавица и вышла из кухни.

Пока профессор пил сваренный Варей кофе и заодно просматривал какую-то статью в журнале, новоявленная помощница принялась разгребать накопившиеся в комнате завалы. Для начала Варя аккуратно складывала отдельными стопками бумаги, книги, газеты и журналы, которых тут тоже хватало. Непонятные приборы или что это было, Варя бережно ставила в углу комнаты, чтобы потом вместе с профессором расставить так как ему удобно.

– Очень вкусный кофе, – отставив опустевшую чашку, изрек, наконец профессор. – Вы молодец. Я уже доволен.

Он вновь изобразил бесцветную невыразительную улыбку. Варя улыбнулась в ответ.

– С Нелей познакомились? – спросил Степан Андреевич. Заметив некоторую растерянность отразившуюся на лице юной помощницы он уточнил. – Неля моя жена.

Варя кивнула.

– Да, познакомились. Ваша жена очень красивая, – немного смущенно добавила она.

Степан Андреевич, как всегда словно «очнувшись» кивнул.

– Да, все кто ее видит, всегда отмечают что она очень красивая женщина.

Его голос звучал равнодушно. Бесстрастно. Варя вновь подумала, что обитатели квартиры живут отдельной, параллельной друг другу жизнью. Каждый в своем измерении. По крайней мере, первоначальное впечатление именно такое.

К моменту своего ухода из квартиры профессора, Варя успела, практически, привести кабинет в то состояние, когда можно свободно сесть, пройти в любом направлении и, самое главное, найти то что ищешь, а не перерывать бессмысленно и безрезультатно все вокруг, создавая еще больший хаос. Степан Андреевич был совершенно точно доволен результатом. Насколько вообще он при своем несколько амебо-подобном восприятии мог быть чем-то доволен.

Домой Варя ехала в приподнятом настроении. Наконец-то решен вопрос с деньгами, который все последнее время буквально давил и не давал покоя. И работа вроде нормальная. И профессор, и его жена, конечно, немного странные, но вполне приличные люди. Не какие-то неуравновешенные или отличающиеся особой вредностью. Все хорошо. Все просто замечательно! Варя даже прикинула, может удастся, наконец, последовать совету Леры и брата Вадика и как-то обновить гардероб. Стать чуть более современной, привлекательной. Варя вспомнила красивое лицо жены Степана Андреевича. Вот она в любом наряде будет неотразима. Никто и не заметит насколько модно или не модно она одета… глаза сами собой начали закрываться и Варя провалилась в самый настоящий, глубокий сон, едва не проспав свою станцию.

Глава 7

Приезд отца, в последний момент, отложился. Что-то там им в очередной раз пообещали. Предложили еще пару месяцев поработать. Видимо работодатель не мог определиться, продолжать разработки или прикрывать добычу. Такие времена настали что все под вопросом. И выплатят ли в конце концов заработанные деньги, которые задержали, кстати, тоже под вопросом.

Нина Антоновна немного расстроилась, что встреча с мужем откладывается. А с другой стороны и вроде как была рада, что пока тот «при деле». Варин отец любил свою работу. И для него трагедия потерять ее и скорее всего в дальнейшем заниматься чем-то совсем другим. Не близким и не особо интересным. В общем, все было непонятно и неопределенно. Такая жизнь.

Варя относилась к сложившейся ситуации примерно как и мать. Да, она скучала по отцу. Но работа это важная часть его жизни. Без любимого дела он будет несчастлив. Варя не хотела чтобы отец чувствовал себя несчастным. Пусть лучше, пока есть возможность, будет там. А дальше, может что-то изменится в лучшую сторону. Молодость вообще оптимистична и полна надежд и веры в лучшее.

Новая работа в качестве помощницы профессора Сыренкова была довольно своеобразной. Варины обязанности не были обременительны или неприятны. Хотя особенно интересными их тоже нельзя было назвать. Насколько Варя поняла, Степан Андреевич в прошлом занимался кардиологией. Но, в настоящее время он почему-то переключился на странную, на Варин взгляд, не вполне даже и науку в строгом понимании этого слова. Теперь бывший профессор медицины позиционировал себя как специалист в области парапсихологии. В последнее время все такое-этакое стало модно. Но Степан Андреевич утверждал, что он давно увлекался данной темой, но раньше это было чуть ли не под запретом и исследования приходилось проводить тайно. Так это или нет, Варя не знала. Хотя с чего бы профессору врать. Сам Степан Андреевич к своим изысканиям относился крайне серьезно.

«Внутренние» отношения в доме профессора тоже были до крайности странные. Варя ни разу не видела, чтобы Степан Андреевич и его жена хоть как-то общались между собой. Каждый жил своей жизнью, не соприкасаясь с жизнью другого. Причем профессор большую часть времени проводил в своем кабинете, а его жена Неля «безраздельно владела» всей прочей территорией. Иногда, застав Варю на кухне за ставшим традиционным приготовлением кофе для Степана Андреевича, Неля садилась за стол, закуривала длинную темную сигарету и задавала Варе какой-то вопрос, вроде того в каком институте она учится, по какой специальности. Было очевидно, что ее совершенно не интересуют Варины ответы. Устремив безучастный взгляд в окно, она словно пребывала в каком-то своем мире. Почему-то Варя каждый раз ловила себя на мысли, что эта красивая женщина, живущая в большой хорошо обставленной квартире, одевающаяся изысканно и явно в дорогие наряды, очень несчастна. Варя чувствовала жалость и необьяснимую тоску при виде этого отрешенного, лишенного каких либо эмоций лица.

Варя приезжала к Степану Андреевичу четыре раза в неделю. В понедельник, вторник, четверг и пятницу. Среду профессор обьявил выходным днем. И это было очень удобно. Два раза в неделю по вторникам и четвергам приходила домработница Муся. Муся была старой татаркой. Со сморщенным смуглым лицом, довольно явственно пробивавшимися над верхней губой усиками. Варя слегка побаивалась всегда недовольную и непрерывно ворчавшую домработницу. Но при своей внешней недружелюбности и ворчливости Муся считала своим долгом окружить всех заботой. Каждый раз она чуть ли не насильно усаживала Варю за стол и кормила ее обедом. Нелю Муся любила, это было видно. А вот хозяина квартиры совершенно точно терпеть не могла. Судя по всему, Степан Андреевич тоже не питал к домработнице теплых чувств, хоть и отмечал несколько раз, что она очень старательная.

Во время обедов, которыми Муся кормила Варю, она молчала. Гремела посудой, безостановочно что-то терла, скребла. Время от времени ворча себе под нос что-то непонятное, вероятно на своем языке.

Лишь пару раз она заговорила с Варей. Как-то, пока Варя с аппетитом уплетала вкусный наваристый борщ поданный Мусей, та неожиданно со вздохом произнесла: «А ведь у меня тоже была дочка. Давно…. Уж как я ее любила… Кушай, кушай…» Варя почувствовала как у нее комом в горле встает и борщ, вперемежку с черным хлебом и собственные слезы. «Несчастливое число, – пронеслось в мозгу. – И все в этом доме несчастливые». Разумеется, это была глупость и Варя отогнала странные мысли, в очередной раз появившиеся в голове. Вот то что это место странное, так это точно. И мысли в голову лезут такие же. Вторая попытка общения, инициатором которой вновь была Муся, была столь же неожиданной и еще более загадочной. Положив Варе порцию пюре с котлетами, старуха прежде чем вернуться к своим «поскребушкам» сказала: «Шайтан. Не хороший он. Смотри, держись от его дел подальше». Варя вздрогнула. Муся умела сказать что-нибудь этакое, чтобы ее стряпня стала поперек организма. После этого случая, к немалой радости Вари, домработница больше с ней не заговаривала.

Глава 8

Время от времени Степан Андреевич проводил странные на Варин взгляд «сеансы». Никакого спиритического шара, разумеется, он не использовал и духов из потустороннего мира вызывать не пытался. Но очень подробно беседовал с приходившими к нему на эти сеансы людьми. Задавая опять же странные вопросы. Исследуя подробнейшим образом старинные вещи, которые посетители с собой приносили. Проверяя их непонятными приборами. Варе все это казалось глупостью, какой-то разновидностью шарлатанства и одурачивания, вроде того, как «воздействовал» на воду, а за одно и на умы людей через экраны телевизоров сумасшедший Кашпировский, или его заклятый конкурент Чумак. Но, желающих побывать на «сеансе» профессора было хоть отбавляй. Он принимал не всех, ссылаясь на занятость и на исключительно научную направленность своей деятельности, которую называл своей первостепенной задачей. Несколько раз Степан Андреевич экспериментировал с гипнозом. Одна старуха, обвешанная как елка массивными старинными украшениями впала в такой экстаз, что у нее чуть ли не эпилептический припадок случился. Старуха закатила глаза и хрипела, сотрясаясь тощим морщинистым телом. Изо рта у нее шла пена. Варя страшно испугалась. Видимо Степан Андреевич тоже. Бабку кое-как откачали. Кстати, тогда был единственный случай, когда супруги Сыренковы «пообщались» в Варином присутствии. Когда старуху «отпустило» и все немного успокоились, Неля подошла к мужу и бросив на него пристальный взгляд сказала тихо: «Ублюдок!». Варя даже подумала, что ослышалась. Профессор ничего не ответил жене. После этого Неля с царственным видом вышла из комнаты. Одним словом, высокие отношения.

После этого случая профессор с гипнозом больше экспериментов не проводил. Ну его, потом не расхлебаешь, если еще кто-то такой же впечатлительный попадется.

Варя никакого смысла во всех этих больше похожих на спектакли, чем на исследования действиях не видела, но Степан Андреевич, напротив, каждый раз с огромным воодушевлением рассуждал, что он, буквально на пороге прорыва. Прорыва куда или чего он не уточнял. И неизменно оставался на этом самом пороге, не двигаясь ни вперед, ни назад.

Глава 9

Как-то, во время лекции, на которой студенты, разбившись по парам самостоятельно должны были штудировать учебный материал и затем устроить друг другу «проверочный опрос» Варя разговорилась с парнем из своей группы, Олегом, с которым оказалась в паре. И как-то незаметно разговор касающийся предмета перешел на отвлеченные темы. Олег рассказал, что увлекается единоборствами, любит возиться с машинами и мотоциклами, и сейчас, как раз подрабатывает у отца в автосервисе механиком. Варя тоже упомянула о своей работе у профессора. Рассказав о его странном научном методе. Олег оказался интересным и приятным собеседником, и хорошим слушателем, и к тому же, неожиданно, весьма подкован в вопросах «всякого такого» ненормального, непривычного, потустороннего и тд.

Он рассказал Варе, что когда-то у его деда жившего в коммуналке был сосед, увлекающийся, как потом выяснилось, оккультизмом. И когда сосед умер, кстати, при весьма загадочных обстоятельствах, его комната досталась деду, как ветерану войны. А так как наследников у соседа не было, то и все что было в комнате перешло в распоряжение нового владельца. Конечно, по большей части это был никому не нужный хлам, который отправили на помойку. Но среди вещей дед нашел книги. На немецком, английском, даже на латыни. И Олег, обучавшийся в немецкой спецшколе заинтересовался находкой и уговорил деда оставить найденные книжки для него. Большинство этих необычных книг он прочитал. Оказалось довольно занятно.

– Хочешь, принесу тебе почитать? Старинные, думаю, большая редкость, – с улыбкой предложил он. Варя отказалась. Немецкий она не учила и тема какой-то запредельщины и чертовщины ее не слишком привлекала. Хватит с нее Степана Андреевича с его «научной деятельностью».

– Как знаешь, – Олег подмигнул. – Если что, обращайся. Я тоже всем этим не увлекаюсь. Просто познавательно.

Через несколько дней однокурсник вручил Варе общую тетрадь исписанную мелким аккуратным почерком.

– Что это? – с улыбкой спросила она.

– Перевел кое-что для тебя из книг о которых мы говорили. Для общего ознакомления с вопросом.

Варя смутилась.

– Спасибо! Ты столько времени потратил… – она засмеялась. – Теперь точно придется прочесть.

– Пойдем в кино в выходные? – без какого-либо перехода от одной темы к другой спросил Олег. Варя изумленно уставилась на него.

– Со мной?…

Олег с серьезным видом огляделся по сторонам.

– Ну, учитывая, что рядом с нами больше никого нет, то да, с тобой.

Он засмеялся. У него была приятная улыбка и смех заразительный, веселый. Варя тоже засмеялась. Просто удивительно, что такой симпатичный парень, со множеством интересных увлечений вдруг пригласил в кино такую как она. Она же такая не современная, даже, наверное, скучная….

– Я давно собирался пригласить, но все не мог смелости набраться.

Он снова засмеялся. Варя почувствовала себя необыкновенно счастливой, легкой и плевать, что там про нее говорят. Все это неважно, как оказалось…

Глава 10

В последние несколько дней Варе казалось, что в жизни случилась такая еле заметная вроде бы перемена, но вот она произошла и все-все-все, весь мир вокруг преобразился, стал прекрасным, более светлым, наполненным ожиданием чего-то чудесного. И сама она стала другой. Словно крылья за спиной выросли.

Даже несносный Вадик отметил ее преображение.

– А ты прямо как-то похорошела. Прямо прелестное создание, практически гений чистой красоты, – нахально ухмыляясь заявил он, разглядывая Варино лицо во время завтрака. – Я думал ты совсем безнадежна, а тут нате вам из лягушки в принцессу.

Варя отвесила ему подзатыльник. Вадик радостно заржал.

– Это ж комплимент. Понимаю, ты не привыкла, – на всякий случай отодвигаясь подальше, продолжая смеяться сказал он. – теперь осталось довершить волшебное преображение. Прическа, макияж, одежду помоднее, какие-нибудь побрякушки, и все, все мужики у твоих ног.

Варя смерила его презрительным взглядом.

– Зачем нужны мужики, которым важна только прическа, макияж и одежда? Они сами-то что из себя представляют?

Вадик пожал плечами.

– Видишь ли, дорогая кузина. Мы, мужчины так устроены. Мы, любим глазами…

Варя фыркнула. Она уже собиралась ответить что-нибудь резкое, но появление Антонины Антоновны и Фильки предотвратило готовую вот-вот начаться ссору.

– Привет! – Варина мать с улыбкой смотрела на молодых людей. – Что Вы тут обсуждаете?

– Да, вот, учу Варвару жизни, – ухмыльнулся Вадик. Варя снова фыркнула. – А, кстати, тетя Нин, Вы заметили, как наша Варвара расцвела?

Вадик расплылся в слащаво-умильной улыбке.

Антонина Антоновна внимательно посмотрела на дочь и радостно рассмеялась.

– А ведь и правда! Варька, давай признавайся, что за такое сказочное преображение? Прямо красотка. Просто светишься вся.

Варя незаметно для матери скорчила Вадику страшную рожу.

– Понятия не имею о чем вы, – сердито сказала она. Антонина Антоновна засмеялась, а Вадик изобразил ответную гримасу и показал язык. Варя не удержалась и тоже засмеялась.

– День какой хороший, – радуясь что все довольные и веселые, сказала Антонина Антоновна. Немного грустно улыбнувшись, она добавила, – Вот каждое утро встаю, иду с Филькой и кажется, что столько сил. А к вечеру они все куда-то деваются. А столько всего сделала бы с удовольствием…

Варя подошла и обняла мать. Вадик тоже поднялся и обнял их обеих. И Варя впервые заметила, что плечи у него широкие, мужские. И он не вечно раздражающий ее идиот, с подростковыми замашками, а вполне взрослый. Мужчина. И так они и стояли какое-то время, согревая друг друга теплом своего сердца и души.

Глава 11

Следующая неделя после первого в жизни Вариного свидания, ознаменовалась вторым в жизни свиданием. Олег пригласил Варю прогуляться по Москве. Просто побродить. И это было здорово. Варя чувствовала как переполняет изнутри какое-то неведомое ей до этого чувство. Радости, просто от того, что живешь, дышишь, видишь мир вокруг себя. И мир словно бы изменился. Стал другим.

И как раз в тот момент когда юная пара прогуливалась по улицам Москвы, без какой-либо цели, но при этом получая самые позитивные и приятные эмоции, за пределами столицы произошло происшествие, которое можно было назвать не то что гораздо менее приятным, а трагическим и по настоящему страшным.

Проживающий в небольшом подмосковном поселке Виктор Семенович Валуйкин, закончив рабочую смену раньше обычного, пользуясь случаем, решил отправиться со своим семнадцатилетним сыном Федором порыбачить. Давно собирались, да все как-то не складывалось. После пары часов проведенных на берегу, несколько разочарованные отсутствием клева, отец и сын собирались уже уходить, но когда начали укладывать вещи, оказалось, что крючок одного из спиннингов зацепился за что-то под водой. Резать леску было жалко и Федор, спрыгнув в воду, нырнул, чтобы освободить крючок застрявший, по видимому в принесенной течением коряге. Вместо коряги на дне реки обнаружился некий предмет. Большой и очень тяжелый. Нырнув еще раз, и как следует ощупав находку, Федор определил, что под водой лежит чемодан. Почуяв неладное, вызвали милицию. Находка оказалась жуткой. В чемодане было тело женщины. Судя по всему молодой. Новость мигом облетела округу. Все обитатели поселка от мала до велика рванули к берегу, где работала следственная бригада и медики. Женщины охали. Дети таращили испуганные любопытные глаза. Мужчины с хмурым видом курили. Милиционеры с не менее хмурым видом гоняли любопытных, норовивших подобраться поближе.

По оценке судмедэксперта тело находилось в воде в течение двух-трех недель. По этому, вполне могло случиться и так, что личность той кого обнаружили в чемодане так и осталась бы неустановленной. Но у покойной имелись приметы, которые помогли узнать имя жертвы. Давние переломы пары ребер той кого нашли в реке, совпадали с приметами указанными в отношении девушки обьявленной пару недель назад в розыск.

Следствие, разумеется, только началось, но дело это было странным. Потому что совершенно непонятна была причина смерти. Никаких видимых следов насилия на теле не присутствовало.

И хотя уровень преступности, в прямом смысле, зашкаливал и висяков, в том числе и по самым тяжким преступлениям было хоть отбавляй, но следователь, взявшийся вести это дело твердо решил ублюдков совершивших такое с совсем молоденькой девчонкой найти во чтобы-то ни стало. Потому что когда устраивают разборки на почве денег и сфер влияния и стреляют друг друга, это одно. А когда тело девчонки, которая еще толком и жить не начала, по какой-то причине запихивают в чемодан и выкидывают в речку, как какой-нибудь мусор, это другое.

Глава 12

Перед входом в институт толкалась группка студентов. Поднявшись по ступеням крыльца, Варя разглядела привлекший внимание собравшихся плакат. «Внимание! 30 апреля 1993г. в нашем ВУЗе проводится День донора» шрифтом помельче сообщалось, что стать донором, при отсутствии медицинского отвода от подобных мероприятий, по желанию, может любой сотрудник или обучающийся. А в качестве «вознаграждения» участники благородной акции освобождаются от занятий в день проведения мероприятия, а сотрудники, соответственно получают отгул, с сохранением заработной платы. Этот момент, судя по всему, являлся самым привлекательным, как для сотрудников, так и для студентов.

Дальше шла информация о том каким образом и в каких областях медицины используется донорская кровь. И какое это благородное и нужное дело. И даже пара абзацев посвященных истории возникновения донорского движения.

В назначенный день в фойе института развернулась целая лаборатория. Желающих было много. Студенты шумели, создавая хаос и неразбериху. Сотрудники администрации с хмурым видом пытались поддерживать порядок. Судя по выражению лиц, мероприятие воспринималось ими скорее как создающее лишние проблемы и хлопоты. Зоя Павловна, в накрахмаленном по такому случаю халате с видом «первой персоны» сновала между собравшимися, покрикивая на студентов. Которые, нужно сказать, грозную медработницу явно побаивались, в отличие от других сотрудников отвечавших за порядок.

К полудню сбор донорской крови завершился. Организаторы выдохнули с облегчением. Доноры, на остаток сегодняшнего дня, как и было обещано, свободные как ветер плюс с сознанием сделанного доброго дела, отправились по своим делам. В здании института воцарилась привычная если и не тишина, то атмосфера благообразия и относительного спокойствия.

– Ох, ну и денек! – проходя мимо Вари сказала Зоя Павловна. Остановившись, она изобразила на своем квадратном лице улыбку. – Ну как тебе работается с твоим профессором? Не обижает тебя деньгами, нормально платит?

Варя улыбнулась.

– Ой, нет, что Вы! Все хорошо, я очень довольна. Спасибо Вам огромное!

Медсестра ухмыльнулась.

– Да не благодари. Ты молодец. Нечего было тут за копейки киснуть. Ну давай, работай и учись. Из тебя толк будет.

Зоя Павловна неодобрительным взглядом проводила пронесшихся мимо гогочущих и орущих студентов, очевидно решив, что вот из таких никакого толка не получится.

Глава 13

– Варя, Куриленко! С тобой тут поговорить хотят…

Окликнувшая Варю одногруппница Нина Щечкина с нескрываемым любопытством рассматривала широкоплечего мужчину, предьявившего удостоверение сотрудника правоохранительных органов и отчего-то интересовавшегося, вроде как законопослушной Куриленко. Сотрудник из органов Нине улыбнулся и многозначительно кивнул. Ясно давая понять, мол спасибо, помогла, а теперь топай давай, не твоего ума дело. Нина нехотя пошла в сторону аудитории, жалея, что совершенно нет никакой возможности хоть как-то узнать о чем пойдет речь.

– Варвара?

Варя кивнула незнакомцу. Следователь усмехнулся заметив сердитый взгляд молодого человека вставшего рядом с девушкой по имени Варвара. Парень смотрел настороженно и было ясно, что если что… Ромео, короче. Следователь вздохнул. Он им даже немного позавидовал. Такие молодые. Любовь… А тут одни жмурики…

– Следователь следственного отдела Милов, – больше для готового ринуться защищать свою даму Ромео представился он официально и махнул в воздухе корочками. Парень еще сильнее насупился. А у девчушки округлились глаза и приоткрылся рот.

– У меня к тебе несколько вопросов, Варвара, – успокаивающе сказал Милов. Он взглянул на набычившегося Ромео. – и мне бы хотелось побеседовать с глазу на глаз, – тоном не терпящим возражений добавил он. Парень оказался крепкий орешек. Рыцарь, так его разэтак. С места не двинулся, только набычился пуще прежнего. Девушка нежно тронула его за руку.

– Я сейчас приду, не переживай.

Бросив еще один суровый взгляд на служителя закона, поклонник Варвары Куриленко пошел в сторону открытой двери в аудиторию.

– Какой у тебя защитник, – ухмыльнулся Милов. – В обиду не даст. Молодец!

Девушка улыбнулась немного робко, немного смущенно. Честно говоря, они, эти ребята Милову понравились. И девчонка, и парень, готовый защищать свою подругу, а не сдриснуть чуть-что в кусты, как некоторые делают. Симпатичные ребята. И девчонка забавно так смущается. Неиспорченная…

Прервав размышления о том какие приятные представители молодежи ему сегодня встретились, Милов перешел к делу.

– Думаю, я тебя не задержу, Варя. У меня всего несколько вопросов. – Следователь пожал плечами и улыбнулся. – Работа такая, вопросы задавать.

Варя кивнула. Лицо у нее по-прежнему было растерянное.

– Я знаю, что вы вместе работали с Лерой Нифоновой.

Варя опять кивнула. Во рту у нее почему-то появился металлический привкус, а где-то в области живота начал сплетаться словно бы тугой узел.

– Вы подруги?

–Нет, – почти беззвучно прошелестела Варя. Она взглянула следователю в глаза своими огромными испуганными. – А что с Лерой?…

Разговор с Варей Куриленко оказался достаточно информативным. По крайней мере, стало ясно, что погибшая нашла какую-то там распрекрасную работу ( почему-то родителям своим она об этом не сообщила и они были уверены, что она по прежнему работает секретарем в институтском деканате. Вплоть до того момента, как мать волнуясь, что дочь не появляется дома и не звонит, решила обратиться в милицию). И вот возможно, тут, на этом новом месте работы и нужно искать причину, почему она оказалась в чемодане на дне реки. Варя Куриленко почти на сто процентов уверена, что с новой работой Лере Нифоновой подсобила местная фельдшерица. Зоя Павловна Ягайло. Фамилия прямо располагающая. И Лера была просто счастлива, что теперь, наконец, деньги потекут к ней рекой. Правда, вместо этого, сама оказалась на дне реки, но юной впечатлительной девушке Варваре, разумеется, знать о подобных деталях ни к чему.

Спросив у попавшегося навстречу маленького тщедушного дядьки в толстенных окулярах в пол лица и потертом костюме, где медпункт, Милов бодрой походкой направился в указанном направлении. Впрочем, медработница с несимпатичной фамилией, уже наверное дома чай пьет, время-то уже позднее. Только бедные студенты вечерники и их преподы еще трудовой день не закончили. Да не менее бедные сотрудники правопорядка.

Покрашенная белой масляной краской дверь с надписью «Медпункт» была заперта. Тетка Ягайло пила чай с плюшками. Придется завтра еще раз в это учебное заведение наведаться.

Глава 14

Варя неподвижно лежала, глядя в потолок. Электронный будильник показывал половину третьего. Но спать Варя не могла. Каждый раз когда она пыталась закрыть глаза, перед ней вставало лицо Леры. Мертвое лицо. Пугающее и одновременно с тем вызывающее жалость.

Новость сообщенная следователем не просто поразила Варю. Это был удар. Потому что когда кажется что все хорошо и без какого-либо предупреждения в твой мир, в твою жизнь вторгается что-то страшное, непоправимое и то чего казалось бы просто не может быть, это именно удар. Словно теряешь точку опоры. Все на чем строятся представления о жизни рушится в один миг, как карточный домик. Это не где-то там, не кто-то неизвестный. Это девушка которую она знала. Ее ровесница. Не старушка, не пусть даже и молодая женщина, попавшая, к примеру, в аварию. Леру Нифонову убили. Леру Нифонову, которая кружилась по приемной деканата от переполнявшей ее радости. Которая рвалась навстречу жизни о которой мечтала, была полна надежд… А ее убили. Это так страшно!

Следователь не сообщил Варе всех жутких подробностей. Но и того, что он сказал, что девчонку с которой она пусть и не дружила, но была знакома, работала вместе, именно убили, то есть лишили жизни, равнодушно и безжалостно решив ее судьбу, было достаточно.

Следователь Милов довольно тактично, но твердо дал понять, что она, Варя, лезть во все это не должна. И никаких вопросов, к примеру, той же Зое Павловне относительно Леры и ее работы задавать не нужно. Наверное, он прав. Да и Зоя Павловна-то точно к Лериной смерти отношения не имеет. Но… что но, Варя сама не знала. Ей нужны ответы. Почему? За что? Лера была взбалмошной, чуть-чуть вредной, ну и эгоистичной, но, по сути, в общем и целом неплохой девчонкой. Очень хорошенькой. Любила красиво одеваться… И в любом случае она не заслужила. Никто такого не заслужил…

Варя почувствовала как по щеке одна за другой побежали слезинки и минуту спустя они лились уже сплошным потоком, словно плотину прорвало. Выплакавшись и почувствовав некоторое облегчение, она, наконец провалилась в сон без каких либо сновидений.

Глава 15

Дверь медпункта снова была заперта. Милов взглянул на часы. Пятнадцать двадцать. Где эту Ягайло черт носит?! Полетела на метле в гости к Кащею?

– А медпункт у вас до которого часа работает? – обратился Милов к плетущемуся по коридору тощему веснушчатому парню. Парень даже не взглянув в его сторону пожал плечами.

– До обеда, обычно…

– А после обеда все здоровы? – начиная раздражаться, спросил Милов. Вообще было ясно, что эти вопросы нужно выяснять не у флегматичного мальчишки студента, а у кого-то из администрации. Кто работает и до и после обеда, язвительно отметил про себя следователь. Но, надо признать, он сам виноват. Нужно было сначала выяснить, а потом тащиться в эту обитель знаний.

Побывав на «приеме» у начальника отдела кадров, которая, по мнению Милова очень пригодилась бы им в следственном отделе, потому как под ее желчно-проницательным взглядом он и сам начал ерзать на стуле и захотел признаться во всех когда-либо совершенных плохих поступках разом, а заодно и хороших, на всякий случай. Тетка эта была уникальная. Умная и злая. Железная леди. Язык так и чесался сказать: «Лидия Ивановна, переходите работать к нам, чего Вы тут среди пыльных бумажек зря время тратите. Все злодеи будут перед Вами трепетать и делать любые признания на раз-два».

Главная по институтским кадрам, поразившая воображение Милова, сообщила, что Зоя Павловна работает у них на пол ставки. А основное место работы у нее в одной из районных поликлиник. Лидия Ивановна вызвала в кабинет одну из своих «девок чернавок». Хорошенькая смешливая подчиненная с темными глазами бусинками, как у белочки, спустя несколько минут принесла справку с основного места работы Зои Павловны. Да, точно, городская районная поликлиника 36. Патронажная медсестра.

Поблагодарив несравненную Лидию Ивановну, обладающую плюс к своим прочим достоинствам еще и отличной памятью, Милов выразил ей свое искреннее восхищение. К его удивлению суровая тетка зарделась как маков цвет, и прикрыв лицо ладошкой залилась стыдливым смехом.

– Лидия Ивановна, я просто влюбился, честное слово, – крикнул на прощание расшалившийся следователь. Вот это женщина, вот это он понимает! Эх, в отдел ее, непременно в отдел. Нужна им такая боевая подруга…

Насвистывая, следователь направился в сторону служебной машины. Заколдованное место. Придется снова приезжать сюда. Можно, конечно и домой к бабке Ягайло сьездить, но на каком основании? К ней пока только несколько невинных вопросов. Ну помогла она девчонке и что? Законом это не возбраняется. Ладно, придется завтра снова тащиться по Садовому. Вот же невезуха какая.

Вернувшись в отдел, Милов вызвал к себе одного из сотрудников.

– Колян, тебе задание особой важности. Нужно проверить одну тетку. Неуловимую, надо сказать, – следователь усмехнулся. – Честно говоря, пока не знаю, что это за птица, так и не смог ее поймать, хоть и очень старался. Но ты все же проверь. Пока хотя бы общую информацию, кого в саду совком по голове лупила не нужно. Может потом детскими провинностями займемся.

Колян вздохнул. Он не любил таких заданий. Собирать сведения ни о чем и на всякий случай. Он любил решать головоломные задачки и чтобы его при этом не трогали и не дергали. Но так не получалось. Но Колян не был нерадивым или не исполняющим приказы сотрудником. Не любить и не исполнять – разные вещи. Получив задание «не по душе», Колян вздыхал, кряхтел, ворчал. Но работал как хорошая ищейка. А уж если что-то дельное находил, то превращался из ищейки в бульдога с мертвой хваткой. И не только кто кого совком бил по голове мог выяснить, а даже кто просто имел такое желание мог дознаться. Милов эту «своеобразность» своего сотрудника знал и ценил. И обращался с Коляном бережно. Не давил, терпел нытье, прощал и позволял то, что другим сотрудникам позволено не было. Он вообще считал, что правильный подход, может помочь и расположить человека, и направить его деятельность в нужную сторону с получением максимального эффекта от нее.

–Блииин, медсестра, пятьдесят три года… Чего она натворила-то? Укол не в ту ягодицу сделала? Вот сдалась она… – бубня под нос, Колян забрал все что имелось у Милова на Зою Павловну и с недовольным видом покинул кабинет. Милов ухмыльнулся.

– Работай Колянчик. Проверим эту Ягайлу, за которой я как школьник бегаю, в какие там ягодицы она уколы делает.

Глава 16

Зоя Павловна, как и вчерашняя начальница отдела кадров была однозначно тетка жесткая. Обратиться к такой за медицинской помощью Милов не хотел бы. Но и признаваться и каяться в грехах, как перед Лидией Ивановной желания тоже не возникало. На его взгляд, Зоя Павловна была просто «недоброй». Бывают такие женщины. Нет в них чего-то такого материнского. Что и делает женщину женщиной. И строгие, и серьезные, и нежные, и властные, но все женщины, в первую очередь, матери. Даже у кого нет своих детей. Способность сострадать и желание оберегать, защищать в них присутствует как основной инстинкт. В женщине, сидевшей напротив него за обшарпанным столом институтского медкабинета ничего этого не было. Пустой взгляд. Не выражающий никаких чувств и эмоций. Словно взгляд рептилии. Такая и прооперирует не дрогнув, и горло перережет, также спокойно, без каких либо переживаний и сомнений.

– Зоя Павловна, расскажите, что это за организация, которую Вы порекомендовали Валерии Нифоновой?

Медсестра пожала массивными плечами.

– Исследовательский центр. Занимаются разработками новых технологий создания косметических средств.

Голос у нее был ровный и равнодушный.

– А откуда Вы сами узнали про этот центр?

– Знакомая одна рассказала. У нее там дочка работала. Очень довольна. Хорошая зарплата.

– А имя Вашей знакомой можно?

Зоя Павловна еле заметно усмехнулась.

– Пишите…

На выходе из кабинета железобетонной Зои Павловны Милов столкнулся с высоким тощим мужиком с испитым лицом. Судя по спецовке и заляпанным краской рабочим штанам , это был местный умелец, починить, покрасить, выполнить мелкий ремонт и тд. Такие умельцы, есть почти на каждом предприятии, которое может позволить себе иметь подобную штатную единицу.

– Куда прешь в грязной одежде? – раздалось из кабинета рычание Зои Павловны. Следователь поежился. Жуть жуткая. Вот же бывают такие бабищи. Мрак просто.

– Ну, че, Колян? – без особой надежды спросил Милов вернувшись после бесполезной встречи в свой рабочий кабинет. Только зря гонялся три дня за этой говорящей тумбой-юмбой. Бррр. Непробиваемая тетка, да к тому же, судя по всему, это и правда не та ниточка за которую нужно потянуть, чтобы размотать этот клубок. Неприятные люди это вовсе не показатель того, что они непременно должны быть причастны к каким-нибудь злодеяниям. Бывает, что как раз очень приятные оказываются настоящими монстрами.

Колян засопел. Потоптался, и неожиданно выдал речь, которая означала в переводе на обще человеческий – «что-то есть».

– Ну, мне еще день, два нужно. Чего там пол дня и уже результат подавай! Я что заведенный?!

Милов расплылся в улыбке.

– Ладно, Колян. Два дня тебе даю. Действуй.

– Действуй, действуй… как будто я один тут за всех работаю…

– Колян!

Дошедший до двери сотрудник обернулся.

– А как твоя девушка реагирует, что ты ммм.. любишь поворчать.

Колян вздохнул и пожал плечами.

– Она говорит «Заткнись!…»

Милов, стараясь сохранить серьезное выражение лица поинтересовался:

– А ты?

Колян снова вздохнул, посопел и, наконец ответил, как показалось Милову без особой охоты:

– Затыкаюсь… А как еще с женщинами?…

– Иди, Колян, работай. Твоя девушка молодец. Женись на ней Колян, будет тебе счастье. Крепкая семья и полное взаимопонимание.

Колян улыбнулся, что случалось с ним довольно редко.

– Да я уж думал…

Милов показал большой палец и махнул рукой, мол иди уже, работай.

– На свадьбу не забудь пригласить, – крикнул он напоследок.

На следующий день Милов посетил так называемый исследовательский центр занимающийся косметикой. На самом деле это оказалась небольшая контора. Пара кабинетов и что-то вроде лаборатории. Что-то, потому что оборудование было словно позаимствовано из школьного кабинета химии. Никаких аппаратов, агрегатов, и прочей техники на уровне фантастических романов и фильмов здесь не наблюдалось. Примитивное и судя по всему допотопное лабораторное оборудование. Чего тут такого изобретали, черт его знает. Но все нужные бумаги, разрешения, сертификаты имелись в наличии. Так что все законно.

Следователь побеседовал с каждым из сотрудников. Оказалось, что погибшая девушка успела проработать в этом заведении всего несколько дней. А потом исчезла. Ну в смысле перестала приходить на работу. На вопрос почему никто не заинтересовался куда подевалась их сотрудница, директор, молодой манерный мужчина развел холеными руками.

– Мы никого насильно не держим. Зарплаты у нас хорошие, так что проблемы в том чтобы найти сотрудников нет.

Он тряхнул длинной тщательно уложенной челкой и почему-то Милову захотелось сьездить по его гладкой физиономии. Девчонка, которая пусть и совсем недолго у него проработала, с которой он общался, убита, а он самодовольно рассуждает, что с легкостью может заменить кого бы то ни было из сотрудников. Урод!

– А в чем именно состояли обязанности Валерии Нифановой?

Услышав этот вопрос самодовольный хлыщ слегка замялся.

– Ну у нас такая специфика… мы создаем новые средства по уходу за кожей… такие которых еще нет ни у одного производителя…

– Так сотрудница, исчезновение которой вы практически не заметили чем конкретно занималась? – рявкнул Милов. Молодой человек подскочил в своем кресле и уставился на следователя изумленным взглядом.

«Щас точно врежу, вот тогда посмотрим как ты вытаращишься» – мысленно ухмыльнулся Милов.

– Наши модели, мы называем их моделями, так сказать, тестируют продукцию.

– То есть, вы тут набодяжите, к примеру средство от бородавок, а модель должна этим средством мазаться?

В глазах владельца предприятия, где «бодяжат» новейшие средства читалась смесь презрения, раздражения и… страха.

– Мы занимаемся элитной косметикой, – стараясь сохранять достоинство ответил начинавший нервничать все сильнее молодой человек.

– Ясно. Бородавками не занимаетесь.

– Нет, – процедил мужчина.

«Наверное тоже хотел бы сьездить мне по физиономии, да кишка тонка» – развеселился Милов. Хотя веселиться было особенно не из-за чего. Смерть Леры Нифоновой, судя по всему, все же не была связана с ее новой работой. И теперь нужно искать еще что-то, что могло послужить причиной произошедшей трагедии.

– Сергей! – майор хмуро смотрел на подчиненного. Милов вздохнул. Впору было начинать ныть и канючить как Колян.

– Игорь Аркадьич, пока по делу Нифоновой отрабатываем возможные версии.

Майор поморщился.

– Сергей! У вашего отдела тринадцать дел. Тринадцать! Пусть кто-то один из отдела отрабатывает дело этой девушки, а ты с остальными переключайся на другие дела. Меня начальство с утра имеет из-за вчерашнего взрыва на Басманной. У семьи погибшего большие связи. Они ждут, что виновные будут наказаны. Лично займись…

– Есть!

Майор кивнул, давая понять, что разговор окончен.

У семьи хозяина «Геленсвагена», взорванного вчера в районе Басманной большие связи. А у Леры Нифоновой и ее семьи связей нет, по этому, всем в общем-то плевать, будет найден тот кто убил ее и затолкал в чемодан или нет. Настроение испортилось.

– Володь, собирайся. Едем на место вчерашнего взрыва. Будем жильцов соседних домов опрашивать до посинения. А Толик пусть соберет все что можно про убиенного и его бизнес. А то порешили человека у которого на шее цепь была толщиной в мою руку, ясное дело потом и кровью заработанная, а мы тут сидим на жопе ровно, не ищем кто ж это его так… Все всем работать!

Глава 17

Устроившись на диване в Вариной комнате, Антонина Антоновна старательно расчесывала волосы дочери, укладывая их в замысловатую прическу.

– Мам, а может не нужно? – неуверенно спросила Варя.

– Почему это не нужно? Женщина должна порой менять привычный образ. Ты чуть ли не в первый раз идешь на такое мероприятие. Хочу чтобы моя дочь была самой красивой из присутствующих девушек. – Антонина Антоновна засмеялась. – Будешь королевой бала.

Варя улыбнулась.

– Ну какого бала, мам? Это просто день рождения.

– Нет. Это вечер, когда Золушка превращается в принцессу, – улыбнулась мать.

Варя засмеялась.

– Мам, ну ты как всегда выдумываешь!

– Твой молодой человек будет очарован, вот увидишь.

– Он не мой молодой человек. Мы просто дружим… я не знаю… – Варя смутилась.

Мать развернула ее к себе и заглянула в глаза.

– Неважно. Ты ему очень нравишься. И я рада, что у тебя, наконец, такие романтические отношения. В молодости обязательно нужно влюбляться, ходить на свидания, радоваться жизни…

Зазвонил телефон. На мгновение Варя застыла, а потом бросилась в коридор к телефонному аппарату.

Антонина Антоновна улыбнулась. Первая любовь, это прекрасно. Любовь вообще прекрасна.

– Мам! Мы через полчаса встречаемся у метро. Может лучше все это на голове убрать? – В серых глазах застыли нерешительность и страх.

– Ни в коем случае! Ты прекрасно выглядишь. Нужно научиться уверенности. Ты ведь очень хорошенькая, просто сама почему-то этого не замечаешь.

– Я?!

– Ну конечно!

Олег как-то непонятно отреагировал на Варино преображение. Пробормотал «Хорошо выглядишь» и все. Варе казалось, что мужчины как-то иначе выражают восхищение. В кино, по крайней мере, это было сразу понятно – вот мужик, который поражен, восхищен, потерял дар речи и голову, заодно. В метро Варя незаметно поглядывала на свое отражение в оконном стекле. То ей казалось, что мать права и она действительно хорошо выглядит. То, наоборот, начинало казаться, что она выглядит смешной, нелепой. В конце концов, Олег, видимо почувствовав ее нервозность, поинтересовался, что случилось.

Помявшись, Варя сказала все как есть. Когда человек нравится лучше ведь говорить правду. Вообще лучше говорить правду, хоть это и не всегда просто.

Олег выслушал ее. От смущения щеки девушки порозовели. Он взял ее руку в свою и осторожно сжал.

– Варь, ты мне нравилась всегда. Правда. Может это как-то глупо звучит, но мне кажется, что ты та самая девушка мечта. Мужчины ведь тоже представляют себе идеальную женщину и у каждого она своя… Но ты всегда казалась такой отстраненной, независимой. В общем, я тоже каждый раз переживаю и даже немного боюсь. – Он засмеялся. – Не слишком мужское признание. Ужас!

Варя сделала шаг вперед и привстав на цыпочки коснулась его губ своими губами. На душе у нее сделалось очень спокойно. Она услышала именно то, что ей нужно было услышать. Ее страх, неуверенность, сомнения исчезли.

– Это самое лучшее признание, – прошептала она.

Глава 18

Проходя вдоль здания в сторону стоянки для автомобилей «особо привилегированных» сотрудников, главбух института заметила, что из окошка подвального помещения идет густой пар. Чертыхнувшись, Елизавета Петровна, направилась к гаражу, где имелся телефон. Работники гаража почтительно пропустили бухгалтершу, державшую на протяжении уже больше десятка лет в ежовых рукавицах весь персонал.

– Вадик! – рявкнула Елизавета Петровна. – Из подвала пар валит. Видно трубу прорвало.

Вадик, то есть проректор по административно хозяйственной части, и по совместительству сосед Елизаветы Петровны и по месту жительства и по дачным участкам, как всегда не теряя присутствия духа и даже посмеиваясь, заверил ее, что сейчас кого-нибудь отправит проверить и, в случае необходимости, устранить неполадки.

– Лиз, а ты чего не дома? – хохотнул проректор. – Все уже чай пьют, а ты за подвальными трубами следишь.

Елизавета Петровна была не в настроении. К вечеру у нее болели ноги, и должность такая, что не в носу ковыряешься. И с финансами полный трындец.

– А тебе бы все ржать, – непочтительно огрызнулась бухгалтерша на представителя высокого начальства. – Вот затопит подвал, будешь знать!

Она с раздражением швырнула трубку на телефонный аппарат и буркнув в ответ на прощание гаражных работников что-то нечленораздельное, пошла обратно к своей машине. Проклиная тесные туфли, текущие трубы и легкомысленно относившегося ко всему на свете проректора по АХЧ. Считая что пора бы, пора уже стать серьезным. Не мальчик ведь…

На следующий день друг и сосед Елизаветы Петровны и впрямь посерьезнел, только произошло это при обстоятельствах, которых она совершенно точно не желала.

Встретившись утром у подьезда главбух и проректор поехали на работу хоть и каждый на своей машине, но так или иначе вместе. К зданию института они соответственно приехали одновременно. И болтая о том о сем направились к главному входу.

Заметив, что из подвального окошка по прежнему идет пар, Елизавета Петровна моментально оставив милый тон рыкнула:

– Ты что забыл?!

Вадим Аркадьевич явно удивленный, пожал плечами.

– Да нет. Я сразу Кошкину позвонил. Велел проверить.

Бухгалтерша фыркнула.

– Так он, небось пьяный был как всегда. Я тебе давно говорила, что его уволить надо.

Вадиму Аркадьевичу надоело, что на него наезжают и учат что и как делать, пусть и близкая подруга, и главбух в одном лице.

– А работать ты вместо него будешь? – рявкнул он. – Давай, я тебе робу выдам, пойдешь гайки крутить.

Елизавета Петровна побагровела и набрала побольше воздуха, чтобы выдать что-нибудь эдакое, что поставило бы распоясовшегося проректора на место. В этот момент они оказались напротив двери ведущей в подвальное помещение. Дверь была приоткрыта и из проема шел пар.

– Ну, точно нажрался! – прошипела Елизавета Петровна.

Вадим Аркадьевич подошел к двери и толкнул ее. На улицу выплывали облачка пара. Снизу слышался звук льющейся воды. Воздух был пропитан влагой и очень жаркий.

– Прямо баня, – проворчала Елизавета Петровна, моментально «угорев». Вадим Аркадьевич как-то странно взглянул на нее и начал спускаться вниз по лестнице.

– Вадик! С ума сошел?! Тут дышать нечем…

Он не ответил и Елизавета Петровна почувствовав какое-то непонятное напряжение исходившее от приятеля, как завороженная двинулась за ним следом.

Внизу видимость была плохая из-за скопившегося пара. Но вполне достаточная для того чтобы увидеть плавающее практически в кипятке тело слесаря-ремонтника Кошкина. Вернее то, что от него осталось. Вадим Аркадьевич застыл на последней ступени лестницы. Добродушно-хитроватое лицо вытянулось и посерело. Елизавета Петровна часто-часто задышала и схватилась за сердце. Из ее полуоткрытого рта вылетали странные звуки «Апф… Апф…»

Пока проректор вызывал милицию и скорую, бухгалтерша доковыляв на негнущихся ногах до ближайшего дерева, привалилась к его стволу, позабыв о новом дорогущем пальто нежно кремового цвета. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Боже, теперь всю оставшуюся жизнь будет вспоминаться эта страшная картина!

К моменту приезда служителей закона, и главбух и проректор слегка «отошли» и успокоились, по крайней мере настолько, чтобы обсудить «во сколько» обойдется замять это страшное происшествие. Потому как сейчас представители всех надзирающих и контролирующих службы слетятся как коршуны. И каждый найдет к чему прицепиться, если его не задобрить.

Глава 19

-Колян! – Милов побарабанил по исцарапанной поверхности стола.

– Сергей Васильевич, мне нужно еще пару дней, – твердо сказал Колян.

– Нету у тебя еще одной пары дней, – рявкнул следователь. – Начальство дало отмашку другими делами заниматься. Девчонка в чемодане никого не волнует. Так что говори что у тебя есть на данный момент.

– Сергей Васильевич, мне нужно еще два дня, – упрямо повторил Колян.

Милов мысленно сосчитал до пяти, чтобы не разораться, что впрочем, как он знал по опыту было бесполезно в случае с Коляном.

– Вот что. Никаких пары дней мне тебе дать никто не разрешит. Каждый день новые дела. Как из рога изобилия просто сыплются. У тебя несколько отпусков накопилось. Правда начальство будет вне себя, но ты напиши заявление, по семейным обстоятельствам. И вот два или три дня, этого своего отпуска можешь заниматься этим делом. А можешь не заниматься. Мне уже, к примеру, вообще плюнуть на все охота…

– Я на неделю напишу, – нахально заявил Колян.

– Ты охренел?!

– У меня очень важные семейные обстоятельства.

– Ну-ну. – Следователь внимательно посмотрел на своего чудаковатого сотрудника. – А смысл есть?

– Думаю, да. – Колян мотнул головой. – Уверен, что да.

– Ладно, тогда пиши.

– А потом-то мне отпуск дадут, ну когда я правда отдохнуть решу? – законючил Колян. – А то ведь пашешь, пашешь… Ни тебе выходных, ни премиальных, ни отпуска…

– Колян! Заткнись!… Иди пиши заявление…

–-

Николай Савичев или, как его все называли Колян, с детства обожал книги про сыщиков. Ни фантастика, ни книжки про войну, ни приключения его не привлекали. Николай читал взахлеб все имевшиеся в домашней библиотеке, а затем и в районной, детективы. И сам он мечтал заниматься поиском преступников. Собирать улики. Находить ключик к самым хитроумным тайнам.

В школе Коля Савичев проявлял необычайные способности к математике. Начиная с четвертого класса его отправляли на все возможные математические олимпиады, отстаивать честь школы. В письменном столе среди прочего хлама до сих пор лежала целая стопка грамот и свидетельств, полученных им за победу в большинстве из них. Перед началом седьмого класса отец перевел Колю в специализированную школу с физико-математическим уклоном. Сын шел на золотую медаль. Родители видели свое чадо в недалеком будущем великим ученым в области физики или математики. И были уверены, что поступать Коля будет в Физтех или Бауманку. Но Коля пошел сначала в школу милиции, а потом в академию. «Ну, тоже достойный выбор,» – со вздохом говорила мать родственникам и знакомым.

Вообще Колян был человеком необычным не только благодаря своим уникальным математическим способностям. С детства он был букой и ворчуном. Да чего уж там, самым настоящим занудой. « Маленький старичок» называла его мать. Но при этом у Коляна всегда было полно друзей. Никто и никогда не дразнил его ботаником или еще как-то, несмотря на то что он учился на отлично.

И никто особо не удивился когда Колян, уже являвшийся на тот момент сотрудником следственного отдела, будучи приглашенным на пьянку-гулянку к одному из многочисленных друзей «сорвал джек-пот». Практически весь вечер он, как и обычно просидел в углу, нахохлившись, неохотно вступая в разговоры, время от времени ворча по поводу громкой музыки или еще чего-нибудь. Компания была молодежная. Собравшиеся пили, веселились, отплясывали так, что у соседей снизу побелка сыпалась с потолка. Колян был самым трезвым и самым «нерадостным». Единственный момент «оживления» и некоторого преображения вечного ворчуна произошел, когда отвечая на вопрос о работе, Колян рассказал об одном любопытном расследовании и как с помощью «построения» логических цепочек удалось раскрыть дело. Большинство собравшихся не слишком прониклось рассказом. Им хотелось кутить, веселиться, а не слушать детективные истории. Но среди гостей была девушка, которую Колян раньше не видел. Очень красивая девушка. Высокая. Явно знающая себе цену. Темные прямые волосы по пояс, нежное лицо с правильными чертами и умело сделанным, в отличие от большинства присутствующих дам, макияжем. В общем, красивая девушка, на которую приятно посмотреть. Но даже и в голову не придет мысль попытаться «что-то такое замутить». Колян прекрасно понимал, что такие девушки это птицы не его полета.

Но красивая незнакомка подойдя к месту, где сидел Колян ослепительно улыбнулась и протянула ему визитную карточку. Прямо вот самую настоящую визитку, что само по себе было необычно и удивительно.

– Я завтра улетаю в рейс. Во вторник вернусь. Позвони. Меня зовут Катя. – Она засмеялась. – Там написано имя.

Она одарила Коляна очередной ослепительной улыбкой.

Чувствуя, что в легких не осталось кислорода, он просипел:

– Позвонить тебе?!…

Катя снова засмеялась.

– Мне.

Вид у Коляна был глупый-преглупый. Он отлично отдавал себе отчет, что эта невероятная Катя, рядом с ним, примерно как прекрасный цветок рядом с пупырчатой жабой. Он невысокий, уж точно ниже чем она. Некрасивый. Скучный. Да что вообще за ерунда?! Может она решила приколоться? Так ради смеха…

Как будто прочитав его мысли, девушка сказала:

– Ты не похож на других. И ты умный. Мне нравятся умные мужчины. – Она взмахнула длинными густыми ресницами и с лукавой улыбкой добавила. – И я поняла, что ты ни за что не подойдешь первым.

Она легонько чокнулась своим бокалом с пузырящимся шампанским с его недопитым стаканом с водкой и пошла к остальным гостям. Колян глядя ей вслед понял, что невероятная девушка уносит с собой его сердце, раз и навсегда.

Когда отношения Коляна и красавицы Кати работавшей бортпроводницей на международных рейсах стали «официальными», то есть получили огласку среди друзей и знакомых, все сошлись во мнении, что это вообще очень даже предсказуемо. « Это же Колян!», и этой фразой было сказано все, и никаких вопросов ни у кого больше не возникало.

Работа в милиции, конечно оказалась довольно далека от того что описывали обожаемые Коляном беллетристы. И преступления были по большей части не загадочные с неким налетом «элегантности», а банальщина, жестокость, грязь и ужас. Но Колян не расстраивался. С того момента когда он загорелся идеей стать сыщиком он повзрослел, стал смотреть на вещи более реалистично. И время от времени все же попадались такие дела, где путь к разгадке, то есть к раскрытию преступления, был хоть отдаленно, но похож на то о чем он читал. Дело Леры Нифоновой было именно таким. По многим причинам. Начиная с того, что так и не была установлена причина смерти девушки. А дальше шли еще факты, которые натолкнули Коляна на мысль, что дело это непростое. Как уравнение с несколькими неизвестными. И только вычислив каждое из них можно найти решение.

Выбив, надо сказать, со скандалом недельный отпуск, Колян приступил к воплощению в жизнь разработанного в его логически-математически настроенном мозгу плана.

С самого утра Колян из своего спального района отправился в район расположенный гораздо ближе к центру для сбора информации «от первоисточника».

Обойдя несколько домов послевоенной постройки, Колян с хмурым видом уселся на лавочке и достав из кармана потрепанный блокнотик некоторое время рисовал в нем странные понятные только ему самому схемы. Закончив он все с тем же хмурым видом хмыкнул и отправился в следующий «пункт назначения», расположенный уже ближе к окраине Москвы, но дальше от его дома. То есть на другой конец города.

К вечеру Колян обьехал примерно половину из намеченных им пока мест и вполне справедливо считал, что поработал вполне плодотворно. Даже на насупленной физиономии то и дело появлялась легкая улыбка, преображавшая лицо молодого сыщика до состояния привлекательности и такого сурового мужского шарма.

Глава 20

– Вредные привычки есть?

– В смысле?!…

Девчонка со стоящими колом от обилия вылитого на них лака пергидрольными волосами и размалеванная как кукла уставилась на медсестру непонимающим взглядом.

Зоя Павловна подавила вздох раздражения. «Шалава,» – разглядывая девушку подумала она с презрением.

– Курение, употребление спиртного?

– А что?! – с вызовом спросила девчонка и задрала нос вверх.

– Ничего. Карту заполняю, – огрызнулась медсестра. – Не хочешь на вопросы отвечать, иди в районную поликлинику за справкой.

– Ну, курю… Спиртное, ну как… ну как все, бокал, два, в праздник какой… И что такого?… – гораздо более покладисто ответила девушка все еще немного возмущенная обидной формулировкой про «вредные» привычки. Но стоять в очереди в поликлинике ей точно не хотелось.

– Ясно… – Зоя Павловна сделала какую-то пометку в лежавшем перед ней бланке.

– Вообще я справку сдавала, я же говорила! У меня бы без нее документы не приняли при поступлении. Там знаете какие вредные тетки сидели? К каждой бумажке цеплялись! – девушка фыркнула от возмущения.

– Ничего не знаю, – равнодушно ответила Зоя Павловна. – Нет твоей справки.

– Ну вообще!…

– Ладно, все иди. Следующую позови…

– Спасибо…

Радуясь, что хоть в приемной комиссии вредные тетки и посеяли ее справку, козы такие, но все вот так удачно разрешилось и не нужно никуда идти, девушка выпорхнула из кабинета. На пороге возникло еще одно чудо природы. Такая же крашеная-перекрашеная. Юбка вновь вошедшей едва прикрывала то, что просто нельзя не прикрывать.

Зоя Павловна мысленно выругалась. Дожили! Одни патаскухи, куда мир катится?!

– Садись!…

Глава 21

Варя подошла к двери с несчастливым номером и с удивлением посмотрела на нее. Дверь была приоткрыта. Может, конечно, Муся решила выбить ковры и открыла дверь чтобы удобнее было их выносить? Вроде она в прошлый раз ворчала насчет ковров и какая это всегда морока…

В квартире было тихо. Варя включила свет в прихожей и переобувшись в выданные ей персонально тапки прошла в сторону кабинета. Сегодня в квартире Сыренковых был день открытых дверей. Всегда плотно закрытая дверь в кабинет Степана Андреевича была распахнута настежь. Сам хозяин кабинета лежал посреди комнаты на полу и вокруг его головы по светло бежевому паласу растеклось большое темное пятно. Варя привалилась к косяку, ловя воздух ртом. Она очень хотела закричать и не могла. Повинуясь какому-то подсознательному инстинкту она повернула голову в сторону кухни и увидела торчавшую в дверном проеме ногу в грубом нитяном чулке. Рядом валялся старый разношенный тапок домработницы Муси. Варя пискнула и шатаясь как пьяная, на подгибающихся, отказывающихся слушаться ее ногах пошла к выходу. На лестничной площадке ее вывернуло. Слезы текли по щекам, перед глазами плыли круги. Зашумел лифтовой механизм. Варя зачарованным взглядом смотрела на медленно поднимающуюся за сетчатым ограждением кабину. Дверь с лязганьем открылась и из лифта вышла Неля. Жена мертвого профессора. Хозяйка мертвой домработницы. Варя икнула и закрыв лицо руками разрыдалась.

– Что?!… – не закончив фразу, Неля прошла в квартиру. Спустя минуту или две она вышла обратно. Лицо у нее было белое словно снег.

– Бедная Муся, – сказала она чуть слышно.

Подойдя к Варе она прижала ее голову к своей груди и крепко обняла.

– Тихо! Тихо!… – изящная рука нежно поглаживала Варину спину.

Пока следственная бригада делала свое дело, Варя с безучастным видом сидела на ступеньке лестницы, нахохлившись как птичка. В голове было пусто. Она словно утратила способность думать, чувствовать, чего-то хотеть или не хотеть.

Неля просила следователя отпустить ее домой, но тот сказал, что Варя свидетель и он должен ее опросить. Так положено.

Неля отстала и встав возле окна между лестничными пролетами курила одну сигарету за другой. Какое-то время спустя ей разрешили зайти в квартиру и подождать в гостиной или в спальне, но она отказалась. Варя понемногу начала отходить от шока и подумала, как эта женщина вообще сможет теперь находится в это ужасной квартире. Ей стало очень жаль эту несчастную, холодную как Снежная королева красавицу.

Глава 22

Мать настояла на том чтобы Варя взяла справку у врача об освобождении от занятий. Варя и сама не горела желанием с кем-то общаться, слушать лекции. Хотя бы первые несколько дней.

Поэтому увидев дочь одетую и готовую к выходу из дома, Антонина Антоновна встревоженно спросила:

– Варюш, ты куда?

– Мне нужно встретится со следователем, – без особой охоты ответила Варя.

– Он что тебя вызывал? Я с тобой! Ты же все рассказала, зачем опять заставлять тебя переживать?!…

Варя взяла руку разволновавшейся матери в свою.

– Мам, меня никто не вызывал. Мне нужно поговорить со следователем, который занимается делом Леры Нифоновой.

Антонина Антоновна открыла рот, затем вновь закрыла и пристально посмотрела на дочь. Взяв себя в руки она сказала:

– Ладно, раз ты считаешь что нужно…

Варя пожала плечами.

– Мне так кажется. Я долго думал… в общем, не волнуйся. Я в порядке.

– Господи, бедная моя девочка, – прошептала Антонина Антоновна, когда входная дверь за Варей закрылась. В серых глазах задрожали слезы. Ну что за напасть? Что за ужасное время? Телевизор-то смотришь, страшно. А тут рядом, по настоящему, в собственной жизни… Сначала она даже хотела вызвать мужа. Нечего там сидеть, ждать у моря погоды, работать на «дядю» не желающего платить. Но потом передумала. Ну приедет муж. И что? Преступности в Москве меньше станет? Или будут они Варьку за руку водить везде? Нет, не решит это проблему. Жизнь такая… Закусив губу Антонина Антоновна сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Нужно было успокоиться. Нельзя впадать в истерику.

«А ведь Варя могла быть там в это время!…» – ужасная мысль пронзила мозг раскаленной иглой. Захотелось побежать, догнать дочь, вернуть ее назад.. А потом? Запереть на все замки и никуда не выпускать? Опустившись на небольшую скамеечку возле двери женщина закрыла лицо руками и заплакала. Пока никого нет можно хоть дать волю переполнявшим до краев чувствам. Верный Филька, чувствуя состояние хозяйки, положил покрытую жесткими, торчащими в стороны волосами морду ей на колено и тихонько засопел, разделяя вместе с ней ее переживания.

– Сергей, тебя там посетительница дожидается. Часа два уже сидит, – белобрысый смешливый Вован Семочкин расплылся в многозначительной ухмылке. – Судя по внешнему виду сразу после школьного кружка по вышиванию сюда рванула. Прямо настоящая пионэрка.

Вован заржал. Милов покосился на пакет в своей руке. В пакете было два чебурека, которые он намеревался сьесть. Никакие малолетние посетительницы-пионэрки в его планы не входили. Надо же, такой день удачный, начальство, в кои-то веки похвалило – дело на Басманной раскрыли. Случайно, правда. Просто стечение обстоятельств, но не важно. Семья убиенного со связями теперь довольна. Стало легче дышать когда узнали кто из упырей заказал их собственного упы… гм… гм… родственника. А тут какая-то пионерка. Милову даже любопытно не было кто и зачем. Надоели ему все и все. Устал он. И есть хочет…

Увидев поднявшуюся ему навстречу Варвару Куриленко он удивленно заморгал. Вот уж ее он точно не ожидал увидеть. С чего бы это ей приходить и его ждать, как уверяет Вован, часа два?

– Здравствуйте! – пискнула неожиданная посетительница.

– Здравствуй Варвара, – улыбнулся Милов. – Чебурек хочешь? – кидая на стол пакет, щедро предложил следователь. Они ж, можно сказать, знакомые, как не предложить…

Варвара энергично замотала головой, отказываясь. Ну и хорошо, ему больше достанется, нисколько не расстроился Милов. Да еще джентльменом себя, можно сказать показал. Прикидывая как лучше сделать – выслушать ее, выпроводить и потом поесть, или совместить еду и беседу, следователь уселся за стол.

– Ну, и какими же судьбами тебя к нам занесло? – поинтересовался Милов.

– Сергей Васильевич… Я подумала, что это может быть важно… – она очень забавно смущалась и при этом становилась очень хорошенькой. Милов улыбнулся, достал Чебурек и откусил. Они же знакомые, чего за лишние церемонии…

– Извини, голодный как волк. Ничего не ел сегодня…

– Конечно-конечно, у Вас такая работа…

Она снова смутилась.

– Я тебя слушаю, – мягко сказал Милов. – Ты девушка серьезная, с какими-то глупостями не пришла бы. Так что давай. Не робей, выкладывай. – он подмигнул.

Варя улыбнулась, но он видел, что она сильно нервничает. Что-то у нее и впрямь серьезное…

Отложенный во время рассказа Варвары Куриленко недоеденный чебурек сиротливо лежал в сторонке. Милов слушал девушку очень внимательно. То, что все произошедшее как-то связано между собой, он даже не сомневался. Ох, непростое это дело. «Коробка в коробке». Достаешь одну, открываешь, а в ней другая коробка…

Глава 23

За второй день своего так называемого отпуска, Колян набегался, что аж ноги гудели, а голова, в которой шел непрерывный мыслительный процесс стала просто квадратная. Колян посетил три районных отделения милиции, столько же ЖЭКов, два ЗАГСа, один мединститут, одну больницу и последним пунктом в его списке была беседа с матерью погибшей Леры Нифоновой. Вообще, эту беседу можно было и не откладывать до последнего, но Колян хотел сначала убедиться, что его версия верна. Потому что понапрасну причинять лишний раз боль несчастной матери, потерявшей дочь это слишком жестоко, неправильно в общем.

Симпатичная женщина, лет сорока-сорока пяти открыла дверь и приветливо улыбнулась Коляну. Она уже, вероятно успела немного оправиться от постигшего ее горя и испытываемая ею боль утраты была спрятана глубоко внутри от посторонних. Только в красивых голубы глазах читалась такая ставшая теперь привычной и «неотьемлемой» тоска. Колян поздоровался. Долго вытирал ботинки об коврик у двери, так как женщина категорически запретила ему разуваться.

– Ну что Вы, на улице сухо, перестаньте, – с улыбкой сказала она. – Налить Вам чай?

Колян чая особо не хотел, но подумал, что возможно ей просто хочется проявить заботу, о ком-то…

В квартире было чисто и довольно симпатично. Семья явно жила в достатке. Колян заметил распахнутую дверь в комнату застеленную газетами, словно там шел ремонт.

– Лерина комната, – сказала женщина. – Знаете, многие годами ничего не меняют, не трогают вещи, сохраняют все как было. Как в музее… А я не могу…

Она судорожно вздохнула и потеребила цепочку с небольшой подвеской у себя на шее.

– Решила все поменять. Вещи раздала… память же не в вещах…

Она с какой—то как будто мольбой посмотрела на Коляна.

– Я думаю, Вы правы. Не нужно день за днем растравлять раны… – он шмыгнул, чувствуя, что в носу у него защипало. Бывают такие моменты в работе. Вроде и ничего такого, а хоть криком кричи…

– Вы очень хороший молодой человек. Уверена, что и следователь хороший…

Она снова улыбнулась.

– Вы задавайте вопросы, не смущайтесь. Я уже в норме…

– У меня, честно говоря только один вопрос.

Ее глаза вспыхнули смесью удивления и любопытства.

– Скажите, а у Леры была на что-нибудь аллергия.

Она выглядела еще более удивленной и в то же время вопрос словно даже позабавил ее.

– Вы знаете, интересно, что Вы спросили. Вообще нет, Лера не аллергик. Но в детстве один раз была очень сильная реакция на миндаль.

Она засмеялась.

– Ну, тогда миндаль и в глаза-то особо никто не видел. Нам родственник привез из-за границы миндаль в шоколаде. И Лере он очень понравился. Она и сьела-то не так много, и вдруг прямо у нас на глазах начала задыхаться. Мы страшно испугались. С тех пор ничего такого больше не было. Миндаль она, конечно больше не ела. Но выпечку торты, всегда сьедала спокойно. Мне одна знакомая врач, когда разговорились об этом случайно, сказала, что бывает, что с возрастом аллергия либо проходит, либо ее проявления становятся не такими очевидными. – Она пожала плечами и грустно добавила. – Так давно было, что я даже забыла об этом… А почему Вы спросили?

Колян поерзал на стуле.

– У меня есть догадка, но если не возражаете, пока я не буду говорить…

– И не говорите.

Нежное лицо стало жестким.

– Просто найдите тех или того кто это сделал.

– Найду.

Она кивнула.

– Я в Вас не сомневаюсь…

Глава 24

Как и говорила девчонка женщина была очень красивой. Она рассматривала лицо стоявшего за дверью мужчины, не проявляя ни удивления, ни любопытства. Встревоженной, что было вполне уместно при сложившихся обстоятельствах, она тоже не выглядела. Она даже не спросила кто звонит, перед тем как открыть дверь. Просто отперла замок.

– Следователь следственного отдела Милов, – представился пришедший.

– Проходите, – даже не взглянув на удостоверение сказала хозяйка квартиры.

Милов прошел вслед за ней по длинному коридору. Войдя в кухню женщина сделала жест рукой, приглашая его сесть на один из стульев расставленных возле большого круглого стола. Сама она опустилась на стул, рядом с бокалом в котором было налито красное вино. В пепельнице стоявшей на столе лежало несколько тонких окурков от дорогих сигарет.

– Вам налить вина?

Следователь вздохнул. Он бы не отказался, да только вот он на службе. А вообще есть желание нажраться в хлам и забыться хоть ненадолго…

– Нет, спасибо.

Она улыбнулась.

– На службе нельзя, я забыла. В кино всегда так говорят…

– Неля Ареговна, я занимаюсь делом об убийстве совсем молодой девушки, но у меня есть некоторые основания считать, что возможно имеется связь…

Он замолчал. Она только что потеряла мужа. А он лишь подозревает связь между этими убийствами, и вопросы которые он собирается задать вновь причинят боль. Убийство профессора – не его дело, им занимается другой отдел, так что он тут вообще не вполне законно… Хозяйка квартиры, почувствовав его сомнения и неловкость, слегка кивнула.

– Вы можете задавать мне любые вопросы, я на них отвечу. – Она сказала это совершенно равнодушно. Как будто ей вообще было все все равно. Вообще все, что происходит вокруг нее.

– Тогда, с Вашего позволения я задам и те вопросы, которые Вам наверняка уже задавали. Для полной ясности…

Она слегка повела плечами.

– Хорошо.

– У вас есть какие-то подозрения кто мог совершить убийство и по какой причине?

Она подлила вина в свой бокал и сделала глоток.

– Нет. – Она усмехнулась. – Возможно, это возмездие.

Милов удивленно посмотрел на нее.

– Возмездие?! Что Вы имеете ввиду?

Она вновь повела плечами. Жест был гипнотизирующим. Милов отвел взгляд.

– Мой муж был лжецом. Вся его жизнь превратилась в сплошную ложь… Вероятно он обманул кого-то, кого обманывать не следовало.

Милов как зачарованный смотрел на отрешенное равнодушное лицо. В этой женщине, в манере ее поведения было что-то мистическое. Словно она вообще не отсюда… Это было глупо, но он не мог отделаться от этого странного ощущения.

Она заглянула ему в глаза и еле заметно улыбнулась.

– Давайте я расскажу Вам о нас, а дальше Вы уже сами сделаете для себя выводы.

Милов открыл рот, закрыл, и просто кивнул.

– Я не рассказывала этого следователю, который был здесь после убийства. Мне казалось, что это не имеет значения. Но Вы сказали про убитую девушку и про связь. Поэтому Вы должны иметь представление о том как все пришло к нынешнему положению вещей…

Она легонько взмахнула рукой.

– Когда мы познакомились с моим будущим мужем, он только-только закончил интернатуру и был молодым многообещающим кардиологом в одной из московских больниц. У него была такая черта характера, что он всегда хотел быть первым. Лучшим из всех. Он был хорошим врачом, действительно способным и мог бы сделать хорошую карьеру и принести много пользы. Но он не был лучшим. Когда он это понял он потерял интерес к тому чем занимался. Был такой случай, когда во время операции скончался пациент. Старик. Это была такая непростая семья, со связями, что называется. Они не предьявляли претензий, не винили медперсонал во врачебной ошибке, но сразу после этого муж закончил врачебную практику. Сам. Не знаю, почему именно это так подействовало на него, у него уже было на тот момент, несмотря на относительно молодой возраст профессорское звание, но он хотел уйти из медицины и ушел. То чем он занимался впоследствии никакого отношения к медицине не имело. Это все была глупая профанация. Обман. Обман тех кто к нему обращался и обман самого себя. Он был уверен, вполне искренне, что занимается наукой.

Она презрительно хмыкнула. Сделав еще один глоток из своего бокала она устремила взгляд в окно. Вид у нее стал еще более отрешенный. Было такое впечатление, что она вообще забыла о присутствии следователя.

– Я ненавидела своего мужа. – Оторвав взгляд от окна она немного насмешливо посмотрела на Милова, выражение лица которого сейчас выглядело глуповато-удивленным. – Тот человек чьей женой я стала, умер задолго до старика скончавшегося во время операции… Жалею ли я что его убили? Нет. – Она твердо посмотрела в глаза собеседнику и усмехнулась. – Я его не убивала и даже никогда не думала об этом. Он был мне противен и безразличен. – впервые за время общения в ее голосе прозвучала легкая нотка горечи. – И он был лживым, корыстным и до крайности самовлюбленным человеком. Из доктора спасающего жизни он превратился в обманщика и, возможно преступника.

– Преступника?…

Она поднялась из-за стола.

– Я сейчас кое что Вам покажу. Нашла среди его вещей, когда разбирала шкаф…

Она вышла из кухни и через минуту вернулась, держа в руках потрепанную толстую тетрадь. Брезгливо швырнув ее на стол, она вновь уселась на свое место и закурила, предложив и Милову длинную тонкую сигарету.

Пододвинув тетрадь к себе, следователь начал просматривать ее содержимое.

Больше половины страниц было исписано довольно однообразными записями, отделенными друг от друга проведенными от руки линиями.

Записи состояли из заглавных букв, вполне возможно инициалов. Дальше шли трех и четырехзначные числа. По два, иногда по три в каждой из записей. Милов обратил внимание, что первые две цифры были примерно одинаковыми по значению, а когда присутствовала третья, то это всегда было двузначное, а то и однозначное число. Внизу, прямо перед чертой были проставлены даты. Они были не везде, но в большинстве записей.

Милов подумал, что тут нужно подключить Коляна с его математическим складом ума.

– Как Вы думаете что это все означает? – на всякий случай спросил Милов у хозяйки дома, может она в курсе, она же своего мужа знала хорошо, хоть и ненавидела…

Она вновь повела плечами.

– Думаю, что это его «Книга учета», – усмехнулась она.

– Учета?

– Он был помешан на ведении учета. Всего. Возможно это доходы или расходы. Не думаю, что это какой-то тайный шифр, как у шпионов.

– Я могу забрать тетрадь с собой?

– Конечно, – она в очередной раз дернула плечом. – Мне она точно не нужна…

– Неля Ареговна, а Вам знакомо такое имя – Зоя Павловна Ягайло?

Она презрительно скривила лицо.

– Разумеется знакомо. Сводная сестра моего мужа и по совместительству редкая тварь. – Голос звучал так же ровно и бесстрастно, как и прежде и от этого эффект от сказанных слов удивительным образом получился намного сильнее, чем если бы она перешла на крик. Она словно произнесла приговор, вынесенный раз и навсегда и не подлежавший «обжалованию» и изменению.

Хозяйка квартиры вновь устремила свой безучастный взгляд в окно.

– Мне всегда казалось, что это она каким-то образом повлияла тогда на то, чтобы он занялся всем этим бредом. Они ведь вместе работали и вместе ушли из больницы. Он чуть раньше, а потом она…

Милов с интересом посмотрел на нее.

– Ягайло тоже была врачом.

Женщина отрицательно покачала головой.

– Нет. Она работала медсестрой в хирургическом отделении.

– А она, что действительно могла повлиять на решения Вашего мужа?

Хозяйка квартиры почти весело рассмеялась.

– Конечно. Он всегда смотрел ей в рот. Она крутила им как хотела, потому что он по характеру слабак. Когда их мать умерла, она вроде как ее заменила. По крайней мере так он считал. Ему было тогда четырнадцать, а ей шестнадцать. И он считал себя… благодарным. А она его ни во что не ставила. Как и всех, впрочем…

Она достала из пачки еще одну сигарету. Милову показалось, что движения ее стали более резкими, а в отрешенном взгляде промелькнуло что-то похожее на злость.

– Знаю, Вы подумаете, что я говорю ужасные вещи, но если бы и ее нашли в этой квартире вместе с ним, я была бы только рада. Но с такими как она ничего подобного не случается…

Она немного помолчала.

– Одна Муся, чистая душа, ни за что пострадала…

Милов поднялся. Она тоже встала, чтобы проводить его до двери.

– Если захотите еще о чем-то спросить, узнайте у соседки из четырнадцатой квартиры мой новый адрес. Я эту квартиру продаю. Не хочу здесь жить.

Она стояла напротив него в дверном проеме очень стройная, отрешенная и невероятно красивая.

– А можно я узнаю адрес, когда уже закончу это дело? – неожиданно для себя самого спросил Милов. Ее губы тронула легкая улыбка.

– Конечно. Возможно, тогда Вы все же не откажетесь выпить со мной вина. И мы поговорим о чем-то более приятном. Расскажу Вам об Армении, Я родом оттуда… – в ее голосе послышались непривычно-теплые нотки.

– С удовольствием послушаю. – Он улыбнулся и сделал прощальный жест рукой.

Глава 25

– Ну, Колян, давай выкладывай свои соображения, – потребовал Милов. Они сидели на лавочке посреди тенистого сквера и ели мороженое. Только что закончился «обмен данными» и Милов хотел знать, что думает обо все «этом» его молодой коллега, ради которого он в течении четверти часа подвергал риску целостность своих барабанных перепонок, выслушивая от начальства, какой он распи… и тд, что решил дать отпуск сотруднику, в тот момент, когда отдел просто завален нераскрытыми делами. Хотя, можно подумать, когда-то бывает по другому…

Колян повертел головой, посопел, поковырял носком ботинка дорожку возле лавки на которой они сидели.

– Ну, в общем, – начал Колян. Милов рассмеялся.

– Слушай, давай, не томи, Шерлок.

Колян расправил плечи.

– Только все вопросы потом, иначе я собьюсь, – предупредил он. Пряча улыбку Милов изобразил жестом, что он нем как рыба.

– Восемнадцать лет назад в ведомственную больницу для особо привилегированных членов общества поступил пациент страдающий серьезной болезнью сердца. Термины опускаю, потому что это отношения к делу не имеет. Имя пациента Самсонов Игнат Федорович. Он много лет занимал ответственные посты, и судя по тому что я о нем узнал использовал служебное положение в личных целях по полной программе. И в советское время умудрился скопить очень-очень приличную сумму денег, практически, миниолигарх тех времен. Плюс, разумеется, смог поиметь две ооочень! больших квартиры, ну и там машины, гаражи, дача и все прочее, что вообще тогда можно было поиметь. У Самсонова, которому на тот момент стукнуло уже шестьдесят семь было двое сыновей. И им очень сильно хотелось что-то от папкиных денег тоже получить в свое распоряжение. Но Самсонов сыновей не баловал. И на все просьбы помочь с деньгами или, к примеру покупкой машины, получить жилплощадь, где-то о чем-то похлопотать, говорил свое твердое партийное «Нет!». Мол сами себе дорогу в жизни пробивайте. А все накопленное получите в качестве наследства. Сыновьям надоело ждать и они договорились с одной небезызвестной Вам особой, что она посодействует в ускорении процесса с получением наследства.

Во время операции что-то там не рассчитали с наркозом и пациент скончался. Операцию производил Степан Андреевич Сыренков.

Вскоре после Сыренков из больницы уволился. А еще месяц спустя и особа взявшаяся подсобить братьям Самсоновым тоже ушла из больницы и устроилась в районную поликлинику.

Что там химичила упомянутая особа в промежутке с момента перемены работы вплоть до 1989 года история умалчивает. Да я особо и не копал тот период. А вот начиная с 89 уже очень интересно. Участковую медсестру Зою Павловну Ягайло с ее участка перевели на должность патронажной медсестры, обслуживающей чуть ли не весь район. И тут стали происходить чудеса. В период с 89 по 91 год скончались четыре пациента, обслуживанием которых занималась Зоя Павловна. Все они были глубокие старики, лежачие, но при этом трое жили в больших сталинских квартирах, на которые имели виды родственники. Четвертый старик проживал в коммуналке, но зато являлся владельцем редкой коллекции антиквариата, которая, естественно, досталась родне, после его смерти. А ближе к концу 92 года начались настоящие чудеса. Почти половина подопечных Зои Павловны изьявило желание оформить приватизацию на свое жилье, причем не на себя, а на наследников. Ну, дело ясное, старые люди, чего потом родственникам с бумажками опять бегать, если можно сразу на них все оформить. Но интересно то, что все эти документы оформлялись одним и тем же нотариусом, приезжавшим к старикам на дом. После того как все было оформлено, трое стариков с чувством выполненного долга перед родней быстренько отправились на небеса. Двое захотели доживать свои дни в доме престарелых. А одна старушка из своей трехкомнатной квартиры переехала в 9 метровую комнату в коммуналке, великодушно предоставив свою трешку племяннице и ее мужу. Ну ясно, дело молодое, нужно им пожить как людям, а бабка-то что, уже свое отжила…

– А доказательства причастности медсестры ко всему этому хоть какие-то есть?

– Сергей Васильевич, вы обещали не перебивать.

– Ладно, молчу…

Колян вздохнул, попыхтел. Милов чертыхнулся про себя. Уж лучше бы и правда не перебивал.

– Нууу… так вот…

Заметив неодобрительный взгляд начальника Колян «собрался» и заговорил без «ну», «это самое», «ну вот» и тд.

– Среди тех кому оказывала медицинские услуги Зоя Павловна Ягайло были не только лежачие и инвалиды. У нее была еще «неофициальная» клиентура. Кому уколы сделать, кому давление померить, кому еще что-то. В основном, тоже старики, но покрепче. Была и женщина сорока восьми лет, страдающая гипертонией. И вот из этих «частных» клиентов, тоже чуть ли не половина с подачи Зои Павловны побывали на «сеансах» у профессора Сыренкова. Все кого Зоя Павловна к нему направляла люди так или иначе обеспеченные. Прием у профессора стоил как наша с вами годовая зарплата, примерно. Но самое главное, что спустя какое-то время после этих посещений были совершены ограбления квартир четверых клиентов Сыренкова. Никакой связи ни с Ягайло, ни с ним, естественно, никто не усматривал. В каждой из «обчищенных» квартир были похищены, помимо прочего, предметы искусства, антиквариат, драгоценности, причем не абы какие, а исключительно редкие.

На своей дополнительной работе в институте медсестра особо «не шалила». Там у нее были другие интересы. Она была на короткой ноге с руководством. Получила дачный участок, разживалась, опять же благодаря близостью к начальству, стройматериалами и тд. История с Лерой Нифоновой должна была, на самом деле, стать тем редким исключением, когда предприимчивая Зоя Павловна просто сделала, ну если не доброе дело, то по крайней мере оказала помощь девушке, получив небольшое вознаграждение для себя от руководства так называемого центра косметологии. Думаю, Лера была не первой кого она туда направила. И они приплачивали ей за то что она поставляет им кадры. Зоя Павловна Ягайло, как мышка-норушка, везде находила чем поживиться и что в норку свою припрятать.

Но тут все пошло не по плану. Вероятнее всего, средство, которое должны были испытывать на Лере, для достижения наилучшего эффекта, вводилось внутривенно. Есть теперь такие средства в косметологии, я узнавал. Не знаю, может это была какая-то сыворотка, делающая кожу более эластичной, или дающая вечную молодость. Черт его знает. Это уже нужно узнавать у этих химиков-изобретателей. Но у Леры была аллергия на миндаль. И вероятно в состав того что вкололи девушке входили вещества получаемые из миндаля. Его очень часто используют при изготовлении косметических средств. Произошла аллергическая реакция и у Леры случился анафилактический шок. Никто специально ее не убивал. Но девушка умерла и они запаниковали. Может там не все так уж законно. Может просто испугались. Ну и засунули тело в чемодан и выбросили в речку. Наверняка думали, что его не найдут. А если и найдут, то нескоро.

Милов сидел с застывшим лицом. Он представлял себе задыхающуюся Леру, и как все эти мрази, кто там был просто смотрели, как она умирает на их глазах, а после того как она умерла ее просто решили выкинуть, чтобы не нести ответственность. Никто даже не попытался вызвать скорую, не подумал о ее матери… И потом продолжали спокойно жить, проводить свои гребаные исследования, заменив модель, которая умерла у них на глазах, на другую. Нужно было выбить все зубы этому слащавому ублюдку с его челкой.

– У меня еще такое предположение, – не совсем уверенно сказал Колян.

– Нууу!…

– В этом ВУЗе, где работала и училась Нифонова, недавно произошло ЧП. Несчастный случай.

– Прямо обитель зла, – недобро ухмыльнулся Милов.

– Так вот, там у них погиб работяга. Прорвало трубу с горячей водой, а он был сильно пьющий. Ну и когда пошел устранять течь, упал, ударился головой и умер. А утром его нашли плавающим в кипятке. Я поговорил со следователем который выезжал на место происшествия. И он сказал, что, вообще, причиной смерти признан несчастный случай. Но у судмедэксперта было некоторое сомнение. Рана на голове была как от удара тяжелым предметом, а не как полученная при падении. Но тело было сильно повреждено пребыванием в горячей воде, и он не был уверен стопроцентно. А так как мужик сильно пил, да и убивать его ни у кого причин вроде как не было, все сошлись на том, что он упал. Только вот он не был так уж сильно пьян…

– Ииии?…

– Этот Кошкин, который погиб, был не то чтобы сожителем Зои Павловны Ягайло, но что-то вроде того. Вместе они не жили, но она его использовала для своих надобностей на даче, к примеру. Он был мужик рукастый. Мог и крышу сделать, и трубы проложить…

– Ты думаешь это она его? А зачем? Она же не маньяк убийца. Просто бессердечная расчетливая сволочь…

– Думаю, это он отвез тело Леры за город и выбросил в реку. А потом, может испугался, когда узнал, что тело нашли. Может совесть мучить начала. По отзывам он неплохой мужик был… А может она решила не рисковать. Мало ли, начнет болтать…

– А вот вполне возможно. У нее все ходы просчитаны, такая ни перед чем не остановится. Но, повторяю свой вопрос – хоть какие-то доказательства у тебя есть?

Колян пожал плечами.

– Пока нет.

– Пока?! А когда и каким образом они появятся?

– Нужно как следует тряхнуть этих косметологов. И еще раз побеседовать, желательно в официальном порядке, с клиентами Зои Павловны. И проверить нотариуса, заключавшего сделки с квартирами, что это за фрукт. Я с ним пока не говорил. Это не старушка, которой медсестра за сотню укол делает. Юристы они скользкие, а нарушающие закон юристы и вовсе как угри, хрен поймаешь.

Очередное свидание с жеманным обладателем шикарной челки пришлось отложить, так как Милова срочно вызвали на место, где произошло убиение еще одного обладателя золотых цепей, которые вполне можно вместо тех, что удерживают якорь использовать, ну и прочих многочисленных земных благ, которые, теперь все стали бессмысленны для их владельца.

Глава 26

Варя вышла из метро и пошла в сторону автобусной остановки. Олег предлагал ее проводить, потому что переживал в норме ли она после пережитой трагедии. Но она отказалась. Ему потом домой больше часа добираться, а уже начало одиннадцатого.

Возле остановки в ожидании автобуса стоял припозднившийся как и Варя одинокий пассажир. Молодой парень, может чуть постарше нее. Вполне приличный на вид. Варя села на лавку. Она устала и хотела спать. Парень , видимо тоже устав ждать, тоже сел.

– Не знаешь, автобусы сейчас редко наверное ходят? – спросил он.

– Да, вечером большие перерывы бывают.

Парень кивнул.

– Откуда едешь? – поинтересовался он.

– С учебы…

Вообще Варя не горела желанием болтать с незнакомцем, но не ответить было невежливо. Он же не пристает, ведет себя нормально.

– Аааа, – протянул парень. – Студентка…

Варя не поняла что случилось. Все произошло очень быстро. Болтавший с ней парень резко выбросил руку вперед и прижал что-то к ее лицу.

Легкие наполнил странный едкий запах и Варя провалилась в темноту.

Где-то в отдалении послышался грохот и металлический скрежет. Во рту был неприятный привкус горечи. Кружилась голова. В правый бок больно упиралось что-то твердое и жесткое. Варя открыла глаза пытаясь понять где она находится. Стены покрашенные масляной краской. Над головой опасно покосившийся вентилятор со сломанной лопастью. Прямо перед ее лицом было потускневшее от времени металлическое изголовье кровати, которые бывают в медучреждениях. Неуютное помещение освещенное одной единственной лампочкой, болтающейся под потолком, напоминало больничную палату, только у всего здесь был вид какой-то заброшенности. Варя попыталась приподняться но почувствовала, что руки и ноги у нее связаны.

– Мммм!… – обезумев от страха и непонимания происходящего замычала девушка. Раскрыть рот не давала налепленная на него лента скотча. – Мммм!… Аааааумммм!….

– Куда ее? – входя в комнату, спросил неопрятного вида мужчина с грубым лицом. Голос у него тоже был грубый.

– Известное дело, куда, – ответил второй тип, тоже неприятный, неопрятный, одетый в засаленную кожаную куртку.

– Так чего сразу что ли? – вновь подал голос второй. Его спутник раздраженно махнул рукой.

– Да подожди ты! Когда скажут, тогда и поведем…

– Мммм!… – тараща заплаканные глаза на незнакомцев замычала Варя, извиваясь всем телом изо всех сил.

Тот у которого был грубый голос оскалился в недоброй ухмылке.

– Ты посмотри, че вытворяет!…– Он заржал. – Успокойся, красавица. Не рыпайся. Скоро доктор тебе поможет…

Варя снова замычала и задергалась еще сильнее. От страха она почти ничего не соображала.

В этот момент в комнату вошел мужчина при виде которого похожая на уголовников парочка сразу же заметно присмирела. На лице обладателя грубого голоса появилось заискивающее выражение.

Вошедший был похож на молодого мафиози из итальянских фильмов. По-мужски красивые и даже утонченные черты лица. Темные, проницательные глаза, над верхней губой тоненькая, аккуратно подстриженная ниточка усов. Одет мужчина был в полупальто из тонкой шерстяной ткани, из под которого выглядывала белоснежная шелковая рубашка. При взгляде на него сразу было ясно, что главный тут он, а эти двое так, мелкие сошки.

Мужчина остановился и внимательно осмотрел Варю. Взгляд у него был холодный и равнодушный.

Понимая, что помощи от него ждать нечего, Варя все равно начала вновь рваться из своих пут и мычать.

– Смотрите, чтобы она голову себе не разбила, – холодно сказал обладатель итальянско-мафиозной внешности. – Привяжите к кровати…

Варя, заплакала и закрыла глаза.

«Этого не может быть! Этого не может быть!…»

– А, это… а че… ее надо куда или нет? – забормотал тот что был в засаленной кожанке.

–Нет, до утра здесь пусть остается. – Красавчик сплюнул на пол. – Этот ублюдок опять нажрался. Придется ждать пока проспится… Никитос!!!

В двери палаты вошел мужчина тоже с грубым лицом, но значительно моложе двух предыдущих. Через всю его щеку проходил жуткого вида шрам, как будто каким-то образом сшили не цельную кожу, а месиво из мягких тканей, которое потом застыло, превратившись в грубый уродливый рубец.

«Мафиози» кивнул на Варю.

– Никитос, останься с ней до утра. А когда эта тварь придет в себя отведешь ее к нему. – Темные глаза сверкнули недобрым огнем. – После того, как он все закончит, переломай ему ребра, чтоб знал как пить, когда нужно работать.

Тот к кому он обращался кивнул.

– Понял. Сделаю.

– Ну, все пошли, – мотнул головой «начальник» парочке уголовников-подчиненных..

– Ты, Никитос, того, смотри, товар не попорть, – заржал один из уголовников. «Хозяин» остановился и резко развернулся в его сторону. Шутник тут же застыл и заморгал, улыбаясь жалкой испуганной улыбкой.

– Еще раз откроешь пасть…

– Да я че… я ж так… да… гм…

«Главный» сощурил глаза и недобро улыбнулся. Провинившийся «холоп» опустил очи «долу» и проблеял:

– Я понял, Гудвин. Больше не повторится.

«Великий и ужасный» кивнул и молча пошел вперед.

Варя тоненько мыча залилась слезами. Она даже не знает что с нею хотят сделать. Ничего хорошего, это ясно. Но что именно?!… «Мама! Мамочка! Ааааа!…»

Оставленный с ней охранник, которого звали Никитос прошел к окну и усевшись на подоконник закурил. Он не смотрел на пленницу. Взгляд хмурых глаз был устремлен вдаль.

«Боже! Боже! Боже!…»

Глава 27

Милов приоткрыл глаза. Телефон надрывался противными трелями. На часах было два сорок пять.

– Охренели?!… – проворчал следователь, вылезая из под одеяла.

– Сергей! Тут такое дело… – Толик Дроздихин, дежуривший сегодня в ночную смену замялся. – Короче я передам трубку, сам поговори.

– Варя пропала! – без каких либо предисловий проорал юношеский басок. – Вы тогда в институт приходили, говорили с ней. Вы должны ее найти…

– Ну, ты, это… давай, не бузи тут, – в некотором отдалении сердито сказал дежурный Толик, видимо отбирая трубку у пылкого поклонника Варвары Куриленко.

– Ромео… – пробормотал Милов. – Толян, чего там случилось?

– Девчонка пропала, говорит. Всех на уши поднял. Мне майор звонил, чтоб я тебя нашел, представляешь!…

– Во дает! – почти восхитился Милов. Вот это любовь, вот это он понимает… а с девчонкой-то что? Она не из тех, кто любит вдруг неожиданно загулять…

– Сейчас приеду, – проклиная свою злосчастную судьбу сказал следователь.

Пока Милов выслушивал сбивчивый рассказ влюбленного Ромео, потерявшей от горя голову матери пропавшей девушки и грозное сопение стоявшего у них за спиной высокого светловолосого парня, дальнего родственника пропавшей, он успел составить в голове довольно простой, но на данный момент единственно возможный план действий.

Рассказ о том, как Ромео удалось найти среди ночи его отдел, узнать телефон майора и прочие подробности, он решил обязательно выслушать, но при более спокойных обстоятельствах. Интересно ведь. Такое упорство и целеустремленность.. Хотя, ради близкого человека он бы, вероятно, тоже сделал все возможное и невозможное.

Глава 28

Оставив на попечение дежурного Дроздихина родственников и возлюбленных пропавшей, не желавших расходиться по домам, как им было велено, Милов, вместе с приехавшим сонным и ворчащим Коляном, отправился на поиски девочки Вари, которую мерзкая судьба в последнее время решила то и дело испытывать на прочность испытаниями всевозможной степени тяжести.

– Сейчас заскочим по быстрому в одно место, а потом к этой твари Ягайло, – хмуро сказал Милов, выезжая на дорогу.

Позвонив пару раз в дверь, Милов нетерпеливо забарабанил в нее кулаком.

– Открывайте, милиция!!!

Некоторое время спустя дверь чуть-чуть приоткрылась. Владелец косметологического «центра» таращил на служителей закона ошалевшие испуганные глаза.

– Вы что?!… – начал он.

Милов просунул руку в дверной проем и ухватив обладателя длинной челки за шкирман выдернул его за дверь и с силой ударил физиономией о косяк. По косяку и по лицу великого косметолога потекли кровавые дорожки.

– Аааа! – взвыл молодой человек. Милов с силой втолкнул его обратно в квартиру и войдя следом, захлопнул за собой дверь.

– Почему не вызвали скорую когда Лере Нифоновой стало плохо?! – заорал он страшным голосом.

Хозяин квартиры выбивал зубами дробь. Все его тело сотрясалось мелкой дрожью.

– Все… очень быстро произошло… – давясь рыданиями, сказал он. – Несколько минут… мы ничего не поняли… а потом уже поздно было…

– Поздно для чего?! Отвечай, мразь! Почему потом не позвонили в скорую? Почему вместо этого засунули тело восемнадцатилетней девчонки в чемодан?! Отвечай!!!

– Мы… мы… испугались… – он зарыдал в полный голос.

– Гаденыш! – прошипел Милов. – В чемодан ты ее засовывал?

– Ннет!… Не я! Не я!…– его глаза стали совсем круглыми, никакого проблеска присутствия разума в них не осталось.

– А кто?!

– Мужик приехал тощий такой… мы договорились, что он все устроит, что никто не узнает…

– Имя фамилия мужика?!

– Я не знаю… – он снова заплакал.

– С кем договорились?! Кто его прислал?

– Зоя… Зоя Павловна… – он начал икать и вздрагивать, как наплакавшийся ребенок.

– Ага… – Милов окинул его пристальным взглядом. – Утром сам приедешь в отдел и напишешь признание. Понял?!!!

– Да!… – подскочив и дернувшись всем телом проскулил он и затряс головой в подтверждение.

Молчавший до этого момента Колян внимательно оглядел жалкую скукоженную фигурку хозяина квартиры.

– Сергей Васильич, да Вы посмотрите на него – парень же кремень, я таких знаю. Не напишет он признание, в отказ пойдет. Может я его лучше как дилера с Гороховского, того в окошко. Одним гадом на земле меньше будет…

– Я напишу!!!… Я все напишу!!!… Честное слово!!! – взвыл косметолог.

– Ну, смотри, – ухмыльнулся Милов. Колян знает где ты живешь.

– Колян! Это чего было?! Ты чего крышей поехал? – усаживаясь в машину, проворчал Милов. Колян невозмутимо пожал плечами.

– Психологический маневр. До утра далеко, мог зассать и передумать. Возись с ним потом. А так будет завтра строчить как заведенный и, кстати, – Колян ухмыльнулся, – не станет стучать, что вы его фейсом приложили. Даже если спросят, соврет.

Милов помотал головой.

– Больше так не делай. Знаток психологии. Вообще, не ожидал от тебя, шутник хренов…

Колян, несмотря на то, что его выдернули из постели среди ночи, был в непривычно хорошем для себя настроении. Его логическая цепочка сложилась. Осталось найти девушку. Главное, не опоздать…

Настроение снова испортилось. Вот такая она работа сыщика. В постоянном напряжении и с то и дело меняющимся настроением.

Глава 29

Было ясно, что эту дверь никто открывать не собирается. А, собственно имеет право. В отличие от горе косметолога Зоя Павловна тетка умная и юридически подкованная. Никого пускать без решения суда к себе не обязана.

Отойдя на шаг назад, Милов резко ударил ногой в дверь.

– Я звоню в милицию, – хмуро глядя на вошедших, – ледяным тоном сказала Зоя Павловна.

– Мы уже здесь.

Милов подошел к ней.

– Скажи где девочка, и обещаю похлопотать о замене смертной казни на пожизненное.

Она презрительно скривила губы.

– Убирайтесь. Думаю, вы в самое короткое время вылетите с работы.

– Милов заглянул в комнату за ее спиной. Обстановка была крайне убогая, а вдоль дальней стены стояли большие картонные коробки. У Милова мелькнула мысль «Может паучиха все накопленное в этих коробах держит? В квартире-то нищенская обстановка…»

– К переезду готовитесь? – хмуро спросил он. – Ну, туда куда вас отправят Ваше барахло Вам не понадобится… Одевайтесь, поедем в отдел.

– Никуда я не поеду, – скрестив руки на груди она твердо смотрела в глаза следователя. – Вы не имеете права.

– Твой ублюдочный химик -косметолог пишет признание. Он тебя сдал. И доказать все остальное, что ты натворила, старая тварь, это вопрос времени. Причем, очень недолгого. Так что не вые, а давай пошевеливайся. Если девочка пострадает я тебя лично удавлю, поняла? И никто не узнает где ты и что с тобой. Я тебе не Кошкин.

Он многозначительно взглянул на медсестру. Зоя Павловна постояла не двигаясь с места пару минут, потом подошла к вешалке и сняла с нее потрепанный плащ.

– Молодец, пятерка за сообразительность, – недобро ухмыльнулся Милов.

– Рассказывай где девчонка, – следя за дорогой потребовал следователь. Время было на вес золота, возможно дорога каждая минута.

– Я не знаю где она, – сказала Зоя Павловна. – знаю только почему она пропала и кто организовал похищение.

– Ну и давай, говори.

– Один человек с очень большими связями искал донора для дочери. У нее редкое заболевание. Нужна пересадка почек и спинного мозга.

Милов вцепился в руль. Ему и впрямь захотелось остановить машину, выволочь эту гадину на дорогу и задушить.

– Я до последнего не хотела чтобы донором была она. – Сказала Вера Павловна. Были другие девочки из института, которые подходили…

– День донора Ваша идея, стало быть, – подал голос Колян. Он смотрел на женщину сидевшую рядом с ним на заднем сидении со смесью отвращения, ненависти и ужаса. Потому что человеческое существо не может быть до такой степени монстром.

– Это очень серьезный человек. Ему нельзя было отказать. – Зоя Павловна, покачала головой. – Но ему нужен был кто-то абсолютно здоровый. А те все как одна потаскухи и шалавы. Пришлось в конце концов выбрать кандидатуру Куриленко.

– Выбрать кандидатуру?! Ах ты мразь!…

Зоя Павловна никак не отреагировала на выпад от гнева терявшего над собой контроль следователя.

– Кто ее похитил?

– Я знаю, что того кто этим занимается называют Гудвин. Я общалась с его помощником. Имен я не знаю. Мы просто время от времени обсуждаем нужные вопросы по телефону.

– Вы ужасный человек! – сказал Колян. Это прозвучало по детски, но Зоя Павловна отвела взгляд от его взгляда и уставилась в окно.

– А братца своего сводного за что в расход пустила? Ты ж ему как мамка, как он считал.

Она равнодушно повела широкими плечами.

– Паниковать начал и делать глупости. После истории с этой Лерой.

Зоя Павловна покачала головой.

– Все из-за этой девчонки, будь она неладна. Кто бы мог подумать…

Милов включил поворотник и выкрутил руль.

– Вы себе даже не представляете, Зоя Павловна, как сильно мне хочется Вас убить.

Она хмыкнула, как будто он сказал что-то приятное.

Глава 30

Никитос подошел к кровати, на которой лежала Варя. Она больше не извивалась и не мычала. Наступило ощущение обреченности и безысходности. Все стало безразлично. Даже страх был каким-то приглушенным и неясным.

Наклонившись над девушкой он с силой рванул липкую ленту закрывающую ее рот.

– Не ори, – сказал Никитос.

Варя замычала, на этот раз от боли. Из глаз брызнули слезы.

– Что со мной хотят сделать? – дрожащим голосом спросила она. Ее охранник ничего не ответил. Он достал из кармана складной нож и перерезал веревки на руках и на ногах девушки. Варя морщась от боли потерла онемевшие запястья.

Мужчина убрал нож и порывшись в карманах достал несколько купюр. Он протянул деньги Варе.

– Уходи, – сказал он. – Там дальше дорога, можно поймать машину.

Варя недоверчиво поморгала.

– Иди, – повторил странный бандит.

Она начала пятиться к двери, моля бога, чтобы это не оказалось «шуткой», игрой, что он просто решил так развлечься, такой бандитский юмор. Посмотреть как жертва решает, что она свободна, а потом взять и снова ее поймать.

Он не делал попыток ее остановить и Варя все также медленно выйдя из палаты и немного пройдя по полутемному коридору, начала ускорять шаг, а дойдя до лестницы, ведущей вниз, бросилась бежать по ней со всей возможной скоростью на которую была способна.

Когда она выбралась, наконец на улицу, сердце стучало в груди как бешенное.

Гудвин повернулся к двери. На пороге комнаты стоял Никитос.

– Отвел ? – на всякий случай спросил Гудвин. – Через пару часов приедет человек забрать «товар». Все должно быть готово. Этот ублюдок проспался, надеюсь? Шкуру живьем спущу, если что не так сделает…

Гудвин взглянул на молчавшего все это время Никитоса.

– Ты чего молчишь? Девчонка в норме, надеюсь?

– Я ее отпустил, – спокойно сказал Никитос. Глаза Гудвина вылезли из орбит.

– Ты что?!… – он издал звук похожий на хрип.

– Думаю, очень скоро здесь будут менты, – Никитос ухмыльнулся.

Грозный шеф, окончательно лишившись дара речи открывал и закрывал рот как рыба.

– Ты оху…? – наконец выдавил он из себя какое-то свистящее шипение.

– Помнишь, когда я рассказывал тебе как Вороного сводят с ума фантомные боли? Он на стены кидался, рвал зубами подушки. А потом он попросил денег на операцию, чтобы убрать осколок из головы…

– А при чем…

– А ты сказал « Извини, Вороной, бабок нет, все в деле». И посоветовал ему обратиться в какой нибудь фонд помогающий афганцам. А потом сел в свой новый автомобиль, наорав на Горелого, что он его грязью из лужи забрызгал… А когда Вороной больше не мог терпеть и шагнул в окно с десятого этажа, ты прислал венок. «От братвы»…

Гудвин застыл с раскрытым ртом. В темных глазах был страх. Потому что Никитос не просто так все это рассказывает. А перед этим он не просто так отпустил девчонку…

Гудвин осторожно двинул рукой, чтобы опустить ее в карман пальто, где лежал маленький трофейный пистолет, доведенный знакомым мастером до ума… Никитос усмехнулся. В его руке сверкнуло лезвие. Взметнувшись в воздухе полоска стали, совершая вращательные движения, устремилась вперед, и секунду спустя острие ножа вонзилось в горло человека похожего на итальянца.

Никитос прошел в дальний конец коридора и достал из небольшой подсобки две канистры. Облив коридор и все помещения, Никитос дошел до лестницы и прикурив сигарету, бросил на потрескавшийся линолеум коридора продолжавшую гореть zippo. Огонь побежал вперед набирая скорость, расползаясь в стороны и разрастаясь. Никитос бодрым шагом спустился вниз и обойдя машины, стоявшие во дворе и парочку своих « корешей», болтающих возле одной из них, вышел за покосившиеся ворота и быстро пошел по дороге, ведущей к шоссе.

Глава 31

В аэропорту, как всегда, было полно народа. Кто-то улетал, кто-то только прилетел. Колян вглядывался в тех, кто выходил с таможни. Наконец, он увидел Катю и помахал. Накануне она позвонила и сообщила, что их вылет задерживается. И попросила утром ее встретить. Вообще, Колян был не против, а очень даже за. Просто это было необычно. Раньше она никогда не просила. И даже когда он предлагал несколько раз говорила: «Глупости!»

Он подошел к ней и поцеловал в губы, как всегда удивляясь насколько она красивая и радуясь, что она есть.

– Мне, наверное, придется уйти с работы, – сказала катя, без каких-либо предисловий.

Он удивленно заморгал.

– Что-то случилось? Ты же любишь свою работу…

– Люблю… – она посмотрела на него задумчивым взглядом. – У нас будет ребенок. И я весь рейс туда и весь рейс обратно блевала в туалете.

Красивые губы задрожали и вид у нее был как у обиженной девочки.

– Ребенок?! У нас?! Мой?!

– Ты идиот?

– У нас будет ребенок! Мой! – завопил Колян.

– Коля!!!

– Что?! – лицо его сияло от счастья и распиравшей его гордости.

– Заткнись!…

С любовью, автор.

2023г.

Content

Татьяна Василевская
Несчастливое число

От автора:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31