Жидков Андрей Александрович

Трактаты черного свитка

Сказка стереотипов

Введение

Сказка соткана из бытующих в представлении западных стран стереотипов и представлений о России и русском народе. Собранные в единое целое, они представляют собой довольно унизительный и отвратный театр абсурда. Даже невзирая на то, что использована лишь малая доля этих самых стереотипов. Почерпнуты они в основном из кино и распространенных в сети роликов западных СМИ. То, что соткалось из этого сумбура то и представлено вашему вниманию….

Сказка стереотипов

Меня зовут Михаил Потапович Козловский. Я живу в России, в городе Москве, потому что других городов в России нет. Ибо абсолютно всю территорию страны занимает Сибирь, в которой построено много тюрем. Это вызвано очень большим уровнем преступности. А так же, с другой стороны бесчеловечной, антигуманной суровой строгостью нашего законодательства. В соответствии, с которым в России даже за самое незначительное преступление человек приговаривается либо к пожизненному заключению, либо к смертной казни .

И так, проснувшись рано утром, я начинаю свой день с того что беру в руки балалайку и начинаю играть. Заслышав бренчание в комнату вбегает моя супруга Наташа. На ней красивый домашний ватник, на голове нарядный платок, а на ногах новенькие кирзовые сапоги. В руках Наташа держит граненный      стакан русской водки.

– Доброе утро товарищ! – Нежно восклицает она, протягивая мне его.

– И тебя с добрым утром товарищ жена! – Отвечаю я, и приняв из ее ладоней стакан, мгновенно выпиваю содержимое, залпом на выдохе.

После чего целую жену трехкратно в обе щеки в засос, и мы дружно идем завтракать.

К тому времени просыпаются наши дети. Сын Фома и дочка, которую за отсутствием в России других женских имен мы назвали Наташей. Выйдя на кухню, они радостно приветствуют нас крича:

– Здравствуйте товарищи родители.

И мы все вместе садимся за обеденный стол.

Сегодня, правда, супруга, очевидно, решила всех нас побаловать, завернув в блины вместо так наскучившей черной, красную икру. И в качестве особого лакомства к ней, она ставит на стол маленькую бутылочку колы. Этот наивкуснейший напиток, являющейся вершиной мечтаний русского человека, приводит нас в неистовый восторг. От чего мы всей семьей радостно начинаем петь песню «Калинка-Малинка».

По завершению завтрака, мы все расходимся заниматься своими делами. Супруга надевает чулки в сеточку и переобувшись в валенки выходит на трассу. Стоя там на обочине она трудится проституткой, поскольку в России это очень престижная работа которой занимаются практически все женщины. Дети же отправляются в тайгу, искать там, в помойках съестные припасы. Школ в России все равно нет, от того мы русские все безграмотные. Да и зачем им эти глупости. Главное они умеют уже убить медведя и выклянчить у иностранца красивый доллар.

Вскоре, вслед за ними на службу отправляюсь и я.

У нас в России всегда очень холодно и с неба постоянно, не переставая, большими густыми хлопьями падает снег. Даже в июле месяце.

Однако мне, как русскому человеку мороз совершенно не страшен. И нахлобучив на голову шапку ушанку, надев ватник и захватив с полки автомат Калашникова, чтобы отпугивать медведей, я покидаю дом.

В городе Москва существует только одна улица. Она носит название «Красная площадь» и расположена вокруг кремля. Благодаря чему каждый русский постоянно может из своих окон любоваться кремлевскими башнями и шпилями. Мне больше нравиться это делать по дороге на службу. Проходя мимо его величественных стен, я буквально наполняюсь небывалым приливом патриотизма, и гордости за свою страну. От чего мое сердце озаряется небывалым светом радости, начинает биться чаще.

Путь мой до места работы не занимает много времени. Всего полторы мили пешком и вот я перед серым зданием министерства КГБ. В его стенах я целыми днями пью русскую водку, играю на балалайке, расстреливаю людей, забавляюсь с матрешкой и разрабатываю план по захвату Соединённых Штатов Америки. В чем мне усердно помогают мои друзья сослуживцы Кузьма и Николай. Целью, коих являются внедрение коммунизма в Америке и растление ее демократии.

Как и я, и миллионы россиян они маскирующиеся претворяющиеся демократами коммунисты. Причем у Кузьмы на груди даже набита татуировка серпа и молота. И пусть глупые американцы верят в крах Советского Союза. Ибо не знают, что наш президент на самом деле наш великий вождь, и он ведет нас к победе. Именно под его чутким руководством мы взломали страничку американского лидера в одноклассниках, написав в статусе:

«Трепещи весь мир! Сексуальные мега модные мишки идут!»

Жидков Андрей Александрович.

Санкт-Петербург 29 марта 2017 г.

Преданные

(перевод с кошачьего)

Холодно. Ужасно холодно. Сыро, мерзко и холодно. И даже подшерсток не спасает от этого свирепого пронизывающего промозглого холода. Хотя какой там подшерсток. Одно название. Когда я была молодой, юной, резвой, здоровой кошечкой, он был хорош. Густой, пушистый и теплый. А сейчас…. Едва защищает меня от ненастья. Злой холод без труда с легкостью забирается под него, пронимая дряхлое больное тело до самых старых костей. Он наверняка бы меня давно доконав прикончил. Однако мне несказанно повезло с убежищем. Старый, воняющий канализацией и плесенью подвал не плохо защищает от собак и непогоды. Здесь мне не страшны ни ветер, ни дождь. Вот только холод. Он вездесущ. Он попадает сюда, как и я через узкий квадратный проем в железобетонной стене….

Не выносимо холодно. Наверное, быть может статься это моя первая и последняя зима в этом подвале. Вне дома. Дом. У меня был дом. Теплый уютный дом с жаркой чугунной батареей, а так же широким пластиковым подоконником, на котором было так приятно развалиться после сытного обеда, раскинув лапы в стороны. Или сидеть наблюдая за дразнящим порханием птиц по карнизу, ну и всем любопытным во внешнем мире. А когда это порядком надоедало можно было прыгнув кому ни будь из хозяев на колени с мурлыканьем отдаться ласковым добрым рукам. Я их еще помню….

А еще я помню что сегодня должна прийти она. Маленькая, хрупкая, миниатюрная девушка с короткой темно-русой косой и чрезвычайно добрыми, чистыми серо-зелеными глазами. Взирающими одновременно рассудительно спокойно и в тоже время по детски игриво, с толикой бойкости свидетельствующей о сильном характере за фасадом из легкой ребячливой непосредственности. Совсем как у юной познающей мир, преисполненной любопытства кошечки. А еще у нее совершенно особенный аромат. Такой необычный. Фруктово-сладкий, нежный, наделенный приятными теплыми нотками ванильной терпкости. Единственное его весьма портят примешивающиеся к нему запахи никотина и почему-то новой кожаной обуви…..

Она обратила на меня внимание едва как только я появилась здесь, в этом дворе облюбовав сей подвал. Примерно два полнолуния назад, когда не было еще так холодно. Когда погожих дней было больше, а солнце радовало своим теплом более щедро. Погреться под его лучами я и выбралась в тот день наружу, в надежде заодно отыскать, что ни будь съестное у ближайшей помойки.

Она же просто торопливо курила в пролете дворовой арки. Быстрыми, резкими, суетливыми движениями поднося к тонко очерченным чувственным устам сигарету и вдохнув выпуская вслед за тем сизоватое облако дыма. Ее мысли были отстраненно далеки. По крайней мере лицо было весьма задумчиво. И уж не знаю, что во мне так привлекло ее внимание, но с того дня она стала с завидным удивительным постоянством навещать меня. С периодичностью каждые два дня. При этом принося мне плошечку с водой и поесть мягкого, вкусного, мясного паштета. Как предусмотрительно с ее стороны. Ибо у меня вовсе нет зубов. А тут даже не надо жевать….

При одной мысли о паштете начинают течь слюнки….

Как же холодно. От холода голод чувствуется острее. Конечно, можно было бы забиться поглубже в подвал туда, где холод ощущается не многим слабее, но я боюсь пропустить ее приход. Виной чему голуби. Пернатые, настырные, противные разносчики заразы! Того и норовят украсть, нагло слопать все то что приносит мне заботливая девочка. Ну и хочется по скорей насытить ноющую утробу…..

Потому я и не ухожу от лаза, вопреки холоду сквозь него наблюдая за двором. Ведь скоро она непременно появится…. Скоро. Совсем скоро….

Плохо только что начинает накрапывать изморось. Определенно повезло мне заиметь это убежище, в отличие от того вон глупого, не смышлёного щенка. Пугливо жмущегося к железной стенке мусорного контейнера помойки. По всему видно он был «подарком». Иначе говоря, таким живым существом, что иной раз преподносит мужчина интересующей молодой особе, дабы та допустила его к спариванию с ней. Как пошло. Однако еще более пошло, гадко и аморально выглядит то, что после полового акта, по прошествии нескольких дней вдруг выясняется, что молодая особа абсолютно не готова к такому подарку. Да, по началу он ее радует, смешит, веселит. Девушка с восторгом тискает его в объятьях, целует, дает забавное прозвище, играет с ним. Но затем, очень скоро, внезапно оказывается что прелестный, очаровательный комочек меха вовсе не игрушка, не модный аксессуар. Который нельзя выключить и убрать в коробку, красивый чехол. Он живое существо. Вносящее ощутимые коррективы, изменения в существовавший прежде, устоявшийся, привычный образ жизни и быта. Ибо в проявлении определенных своих животных инстинктивных собачьих качеств способен запросто испортить излюбленную юной хозяйки вещь. Потому как глубоко безразлично сумочку или туфли, от какого кутюрье он грызет, а так же в каком бутике приобретены. И ежели он чего понять и не может, так только того почему хозяйка сама не грызет просто предназначенные для этого занятия вещи.

Помимо этого выясняется, что славное пушистое существо необходимо не только кормить, поить и выгуливать, частично жертвуя некоторым личным временем. Но и, это самое главное и наиболее важное, маленькое живое существо требует постоянной заботы и внимания. А та девочка, в руки коей вручена чужая крошечная жизнь, оказывается, еще совсем не готова к такой колоссальной ответственности.

В такой ситуации поступают двояко. Одни человеки из чувства совести срочно подыскивают питомцу новую хозяйку и другой дом…. Иные же предпочитают не утруждать себя лишними хлопотами. Им проще выкинув на улицу предать…. Этому бедняге, очевидно, не повезло…. Ну что ж сейчас накрапывающая изморось быстро напитав короткую черную шерсть, сделает его полностью беззащитным перед холодом. А тот проникнув в кровь, сковав лёгкие, мастерски остановит сердце. Наверняка к утру он уже издохнет. Если кто ни будь не позаботиться о нем, или он сам не найдет себе какое ни будь пристойное укрытие. Но в свое я его не пущу. Щенок мал и бестолков. Будет лаять, шуметь, чем наверняка навлечет если ни дворников, то крыс уж точно.

Крысы сильные, ловкие, проворный и коварные твари. Когда они атакуют стаей с ними, не всякая молодая кошка сладит. Что уж говорить обо мне старой беззубой и больной. Стало быть, если малыш сунется, мне придётся приложить все имеющиеся силы чтоб отогнать его, не пустить. Пусть ищет в ином месте или умрет. Хоть мне и не пристало так поступать, ибо я сама, как и он преданная. Меня тоже предали. Правда не так как этого щенка. По другому. По пути из ветеринарной лечебницы…..

За много лет проживания в семье я привыкла, что меня как минимум раз в год отвозят на осмотр к высокой долговязой белокурой женщине в накрахмаленном медицинском халате с невероятно чуткими успокаивающими руками. Словно в них таилась сокрытая древняя животная магия, попадая под воздействие которой любой зверь моментально притихает, тут же становясь покладистым и смирным….

Однако нынешней весной во мне что-то сломалось, и меня стали носить к волшебной женщине значительно чаще. И вместе с тем все более тщательными и не приятными, порой даже болезненными, с каждым разом делались осмотры на приемах этой доброй женщины ветеринара.

Так из любимицы я превратилась в тягостную обузу. Хозяева, проявляя верх сострадания, пытались меня лечить, всякими микстурами, уколами, процедурами старались исправить то, что делало меня больной. Они прилагали массу усилий, но им так и не хватило в итоге сил, чтоб усыпить, умертвить меня. И тогда они решили предать…. Им вдруг пришло в голову, что просто выпустить меня, оставив беспомощную, домашнюю, не приспособленную к жизни на воле, на произвол судьбы – гуманней, нежели впрыснуть по игле яд. Поистине гуманизм есть религия слабых и оправданье дураков…. Именно придерживаясь ее канонов они в один прекрасный день, возвращаясь после очередного посещения ветеринарной клиники, неожиданно решили завернуть в близлежащий по дороге парк.

Погода и в самом деле была прекрасная. И выпущенная из переносной клетки, я как маленький котенок припала к зеленой траве. На короткий миг позабыв об сжирающем изнутри недуге, принялась принюхиваться, кататься, скакать. Резвиться, нежась в ласковых лучах жаркого полуденного солнца.

Домашней кошке не часто, редко, выпадает удача побаловаться во внешнем мире, находящемся за пределом ее обычной среды обитания – каменных стен. Поэтому очутившись по случаю в нем, они зачастую совершенно теряют голову. Ибо необъятное количество новых не знакомых прежде звуков, запахов просто пьянит, одурманивает. И практически не возможно отказать себе в упоительном удовольствии попробовать каждый из них на нюх, на слух, потрогать лапой….

Когда я опомнилась от нашедшего на меня, овладевшего мной, пьянящего затмения, хозяев уже не было. Белая деревянная скамейка всего в трех прыжках от меня была пуста. Еще мгновение назад они сидели на ней, глядя на мои чудачества с тоскливыми улыбками на печальных лицах, и вдруг словно растаяли, испарились, исчезли. Ушли смешавшись с общей массой прохожих. Напрасно звала их, плакала. Они предательски бросили меня, и я осталась одна….

В большинстве человеки проходили в полнейшем безразличии ко мне. Растерянно метущейся по дорожкам парка, он скамейки к скамейке в призрачной иллюзорной надежде отыскать своих утраченных хозяев. Однако находились и такие человеки, кто останавливался, привлеченный моим смятением, протягивал ко мне свои руки, подзывая к себе. Не знаю для того чтоб помочь или обидеть. Я им не далась. Поскольку как кошка я могу пойти лишь в те руки, коим доверилась единожды…. Наверное, такова кошачья гордость….

Меж тем как день неотвратимо все больше близился к закату. О чем свидетельствовало неумолимое скатывание великого светила к щербатой из-за крыш домов, линии горизонта. Вместе с солнцем покидали парк и прогуливающиеся прохожие, выдворяемые сгущающимися под кронами дубов тенями сумрака надвигающейся ночи. Одна лишь я все продолжала неприкаянно носиться по извилистым тропинкам дорожек. До тех пор пока окончательно не выбилась из сил.

Инстинкт подсказывал найти срочно безопасное место, чтобы переждать ночь, а с рассветом продолжить поиски. Однако, ведомая чувством самосохранения, забраться на выбранное развесистое дерево я так и не сумела. Мне не хватило ни сил, ни сноровки. Я ведь в конечном счете старая, больная, домашняя кошка…. И не сумев забраться на ветку, я не долго помыкавшись нашла пристанище в колючем кусте шиповника. Но умостившись в его сердцевине поудобнее, на охапке прелых листьев, заснуть я так и не смогла. Ночные звуки; новые, не известные, жуткие и очень страшные, пугая беспокоили меня. Прислушиваясь к ним, я поминутно вздрагивала. И с трудом дождавшись рассвета, вновь ринулась на поиски.

На этот раз я не носилась в бездумной панике. Теперь я целенаправленно устремилась за предел парка, в надежде по имеющимся в памяти приметам отыскать свой дом. Запавшие в память запахи, обязаны были послужить мне дополнительными ориентирами. Однако вместо помощи они на оборот меня еще больше запутывали, сбивая с толку. А может и не они виноваты, а причиной всему моя старость. Притупились и слух и нюх. Ослабело зрение. Возможно, в купе они и подвели меня старую….

Тем не менее, я продолжала рыскать в возведенном из камня лабиринте улиц, дворов и скверов. Поджав уши и опустив хвост тенью следуя вдоль стен. Несколько раз мне показалось, что я будто бы определенно напала на след, и что очертания, признаки, некоторых мест смутно чем-то знакомы. Но как бы не кружила я около них, они ни к чему меня не приводили. Мнимый след, похоже, оказывался иллюзией….

В результате, чрезвычайно отдалившись от парка, я не видела уже смысла возвращаться в него. Да вряд ли бы уже нашла обратную дорогу. Вместо этого я предпочла провести следующую ночь под прислоненным к стене под углом куском фанеры.

Примечательно, что переночевав, на утро подле служившего мне защитой фанерного листа, мною было обнаружено блюдечко с молоком. Принесенное и оставленное чьей-то заботливой сердобольной рукой. В сущности, я могла бы спокойно остаться здесь, подле этого дома, выбрав единственно место для ночлега покомфортнее. Однако распаляемая неугасаемой надеждой преданность настырно подначивала меня. И вылакав до последней капли молоко, я отправилась дальше….

Ночуя каждый раз в новом месте, перебиваясь либо отбросами, либо плодами милосердной доброты, я не прекращала свои поиски, покуда окончательно не уверилась в их безнадежности.

Так уж совпало, что в довершении к своему разочарованию в этот момент я впервые столкнулась с крысами. Случилось это где-то наверное на пятый или шестой день скитаний. Когда с приближением сумерек, дабы не быть застигнутой бродячими псами на открытой местности на открытом пространстве, я сунулась в один из разбитых оконных проемов нижнего этажа старого, ветхого, кирпичного строения. Внутри к моей преждевременной радости было довольно сухо, и относительно вольготно. Пахло пылью, ветошью, человеческой мочой, птичьими экскрементами и еще чем-то…. Для меня, как истинно домашней кошки, этот запах был категорически не знаком, но унаследованный, переданный на генетическом уровне от матери инстинкт настойчиво сигнализировал о присутствии таящейся угрозы, опасности. И он и в этот раз меня не обманывал. Вот только соблазненная любопытством я проигнорировала внутреннее предупреждение. Лучше бы я сразу прислушалась к нему. Ибо лишь едва я спрыгнула с узкого подоконника на изъеденный дырами, проваливающийся паркетный пол, как ворох старых картонных коробок в дальнем углу внезапно зашуршал, зашерудел, и из под него высунулась небольшая, горбоносая морда с парой черных внимательных глаз. С минуту они пристально смотрели на меня. Затем юркнув под кучу картона исчезли.

Существо коему они принадлежали было мне однозначно не знакомо. Хотя сама не знаю, каким образом, наверное, руководствуясь звериным чутьем, я догадалась, что это крыса. А также что под кучей грубой бумаги и мусора, она не одна. И действительно спустя пару мгновений ко мне на встречу вышло шестеро таких же серых здоровых крупных тварей, всего в половину ниже меня в холке. Щетинясь, они долгое время, как и первая, сосредоточенно изучают меня, принюхиваясь на расстоянии, аккуратно обходя с боков….

Леденящий душу страх, пробежав по холке спины, тронул сердце нарастающим ужасом, предчувствия не доброго.

Язык, характер движений для всех животных один. В данной же ситуации он красноречиво возвещал, что сейчас эти хищники охотятся, а жертвой избрана я. Что лишний раз подтвердило то, как хитро подступались, пытаясь обойти сзади. Однако, не дожидаясь нападения, я резко, круто развернувшись на месте, сиганула обратно на край окна. Чудом, избежав лязгнувших у самого горла зубов и по касательной лишь пригладивших шерсть когтей. В следующее мгновение я неслась уже со всех лап прочь от враждебного опасного строения по лабиринту скверов, подворотен, арок, до тех пор, пока не обессилила.

Когда же обессиленная, усталая, огляделась, то оказалось что я нахожусь в этом продолговатом колодце двора с двумя арками. Желая немножечко отдохнуть и собраться с силами, я, немного пошарив по двору, отыскала квадратный лаз, через который попала в подвал. Так получилось что остановившись в нем для короткой передышки я осталась в нем на совсем. Прижилась, облюбовала….. Быть может так получилось либо из-за затянувшихся поисков, от безрезультатности которых я невыносимо устала. А может из страха, пережитого при знакомстве с крысами, не пускавшего меня из кажущегося надежным убежища. Но я больше не отправлялась на поиски хозяев. Лишь изредка, когда вдруг в каком-то прохожем мне внезапно казалось что-то знакомым и родным я бросаюсь в до гонку, однако догнав и покрутившись у ног, огорченно плетусь обратно к своему лазу. К своему новому дому….

А потом, как я уже рассказывала, в моей кошачьей жизни появилась она. Удивительная замечательная девушка…. Только почему ее все нет…. Когда же она придёт….. Ведь так хочется, есть…. И так безумно холодно…..

Холодно, очень холодно….. Но этому маленькому щеночку придётся умереть. Можете попрекнуть меня жестокосердием, но я хоть стара и больна, однако я тоже хочу жить…. Пусть немного, пусть самую малость, но пожить…. Еще пожить, еще поесть…. Даже жутко насколько жизнь и смерть близки….. Но как же все-таки холодно….

Санкт-Петербург 02 апреля 2018 год. Жидков Андрей Александрович.

Бродячие псы

Лежа в своей мягкой постели,

Ты у видишь чудесные сны.

О бабочках, что умирали

В ожидании черной весны .

Жидков А.А.

Повернув ключ, и тихонечко войдя в квартиру, она осторожно притворила за собой дверь, стараясь не щелкнуть громко замком. В прихожей было темно. И нашарив на стене выключатель, она зажгла свет.

Старенькая люстра осветила бежевые бумажные обои в мелкий цветочек, встроенную прихожку и вытянутое зеркало в деревянной оправе. Она посмотрелась в застывшее в нем собственное отражение. Худощавое чуть осунувшееся лицо еще не утратившее своей привлекательности, но уже несущее на себе серьезный отпечаток пережитых невзгод отпечатавшихся на нем парой борозд глубоких морщин. Женщина удрученно вздохнула, потрогав пальцами легкие припухлости мешков под глазами.

«Это всего лишь усталость» – утешила она сама себя. – «Я просто очень устала».

Сняв куртку и тут же убрав на вешалку прихожки, она распустила завязанные в узел прямые черные длинные до лопаток волосы с проступившей у корней проседью. Но что на нее обращать внимание, если нет денег на краску.

Вынув из сумочки банку со страшной смертельной отравой, она приподнявшись на носочках убрала яд на антресоль. Несмотря на то, что прошло более года порванные на икрах связки по-прежнему болели. По этому она не любила лазить на антресоль, но содержимое банки было слишком опасным, чтобы держать его опрометчиво в легко доступном месте.

Затем засунув ноги в тряпичные потертые комнатные тапочки, женщина покинула прихожую, перейдя на кухню.

Росчерк спички и расцвел синий газовый цветок, заставив мелодично засвистеть алюминиевый чайник. Присев на шаткий стул, она включила оставшийся после смерти мужа небольшой диагональю в двадцать пять дюймов телевизор. Настроив его на новостной канал она стала смотреть. Там как раз был сюжет про двух отравленных сегодня утром бездомных собак. Тех самых коих она по дороге на работу покормила рубленным пропитанным страшной отравой сырым мясом. Она помнила, как мучительно собаки сдыхали, как пузырились кровавой пеной их пасти и как, жалобно скуля, они отхаркивали свои смешанные со слизистой желчью и кровью внутренности.

На теле экране показали упитанную любительницу животных в пальто с отменным собольим воротником. Покраснев от распиравшего ее негодования поборница добра начала с пеной у рта вопить об аморальности совершённого деяния. Рядом с ней сердобольная старушка увещевала о том, какие это были хорошие собачки, как их все любили. Они ведь бедные, несчастные, бездомные.

А она смотрела, склонив голову, набок слушала и думала:

«Интересно если бы эти чудесные бродячие собачки убили или покалечили, кого ни будь из их детей эти защитницы животных так же бы верещали от любви к ним? Почему ни одна из этих добродетельных матрон, не взяла этих животных в свой дом? Лицемерные потаскухи льющие прокисший елей, дабы показать свою лживую добродетель! Ведь много усилий не нужно чтобы бросить беспризорному псу объедки. А ты попробуй, потрать свои силы и время на устройство его судьбы». – Женщина зло оскалилась. – «Это из-за них государство тратит деньги на стерилизацию вместо того чтобы повысить пособие матерям одиночкам».

Она, поморщившись, выключила телевизор:

«В сущности, бедные животные ни в чем не повинны, мне бы следовало отравить этих лицемерок! Ведь если задуматься, то это они должны страдать исходя слезами до тех пор, пока не поймут, что зверь всегда остается зверем и ему должно быть на поводке. Ибо собака не безобидный пупсик. У нее есть клыки и когти, и природой ей уготована роль хищника».

Пить чай женщина так и не стала. Ей уже расхотелось, и синий цветок погас. Женщина же проследовала в комнату. Не зажигая света, она переоделась в пижаму и подошла к постели мирно спящей дочки. Девочка как всегда периодически вздрагивала и ворочалась. Однако женщину радовало то обстоятельство, что она перестала кричать во сне и просыпаться в слезах.

Наклонившись, мать, тронула нежным ласковым поцелуем лоб дочери.

После пережитого кошмара она спала несколько беспокойно. Бесспорно, кошмар пережитого навсегда отпечатается уродливым шрамом в ее невинном детском подсознании и она никогда не забудет тот день в начале весны. Когда они с матерью возвращались домой от «Нарвкой» свернув на Набережную Обводного канала мимо вывески «Металлист» к Лифляндской улице.

Весеннее бархатистое солнце радовало своим обманчивым ванильным теплом, предавая дню особенную сладостную вкусность дополнявшую радостность исполнившегося седьмого дня рождения. For a child this grand event . К тому же совпавшее с небольшим городским праздничным мероприятием. И вот обуреваемая массой ярких разноцветных впечатлений девочка, держа мать за руку, весело и громко рассуждала по поводу всего ею сегодня увиденного. В этот самый момент вдруг из-за угла выскочила собачья свора из пять особей. Поджарые с оголодавшими глазами они были несколько возбуждены толи витавшими в воздухе весенними благоуханиями, толи очевидной пустотой их желудков.

Не известно, что конкретно их спровоцировало; громкая речь девочки, а может исходящий от нее сладкий аромат печенья. Но, тем не менее, внезапно одна из псин резко метнувшись к ним, вцепилась зубами в щечку ребенка, выдрав ее с мясом.

Звонкий детский крик прорезал пространство улицы, и на грязь асфальта брызнула сладкая теплая кровь. Ее аппетитный запах в одно мановение одурманил всю стаю, заставив, оскалив клыки, бросится на ребенка с громогласным голодным рычанием. Не медля ни секунды, женщина схватила завизжавшую от шокирующе страшной боли дочь на руки и рванулась прочь. Но две облезлые собаки тут же вонзились острыми зубами в ее ноги, моментально начав рвать сухожилья. Дешевые колготки не могли защитить ее голеней. И она упала словно подкошенная.

Однако, невзирая на то, что сильно расшибла при падении лоб, разодрала руку и перепачкала одежду женщина прикрывая собой дитя пыталась отбиться. Но тщетно. На нее уже насела вся стая, терзая, кусая, вгрызаясь и норовя дотянуться до лакомого ребенка.

«Помогите!» – истошно закричала она, изо всех остававшихся сил подминая дочку под себя, дабы собаки ее не достали.

Благо ее услышали и собак отогнали. Только на этом кошмар не закончился, и потянулась череда психологических реабилитаций и операций на личике девочки, которое, увы, более не будет хорошеньким. На нем навсегда остался безобразный рваный шрам во всю щеку.

Она прилегла рядом с дочерью, обняв ее своим крылом и вскорости уснула, согревая ребенка материнским теплом. Почувствовавшая ее оберегающую близость девочка затихла и тихонечко размеренно засопела….

Слушая ее сердцебиение, женщина подумала, что хорошо будет, если завтра дадут на работе аванс. Тогда она сможет купить картошки, а то в кошельке осталось всего шесть сот рублей. По дороге на работу она решила выбросить остатки травленого мяса, единственно при этом для нее оставалось дилеммой правильно ли она поступает. Однако иного способа очистить ближайшие дворы ради безопасности своего ребенка она, к сожалению, не знала…. А может правильнее убивать тех, кто страдает излишним чрезмерным фальшивым гуманизмом вместо того чтобы действительно что либо сделать….

Санкт-Петербург 24 декабря 2014 г Жидков А.А.

Селфи

С кухни доносился легкий едва уловимый запах растворимого дешёвого кофе в гранулах по двести тридцать три рубля девяносто копеек за банку. Это моя девушка очевидно уже давно проснулась, и как всегда сидит на кухне с ноутбуком, залипая в чатах.

Нехотя медленно открыв глаза, смотрю на настенные круглые часы. На них уже начало двенадцатого. Потянувшись сладко зеваю. Похоже я опять проспал пары. Ну и да черт с ними. Пока предки платят, из университета меня не выгонят.… Кстати хорошо бы их еще развести на новенький айфон, как раз на днях вышла обновленная версия, а то я как дурак со своим устаревшим еще в прошлом месяце. Да и вообще надоел он мне до жути. Тем не менее, беру его с ночного столика расположенного подле разложенного в качестве постели широкого дивана, включаю и делаю селфи . Получилось неплохо. Ништячково. Хотя утренние селфи вообще примечательны своей посредственной незатейливостью. Да и что можно придумать и изобразить лежа в постели? Ибо здесь нет ничего примечательного кроме собственного заспанного вида и смятой подушки на заднем фоне. Однако иногда даже такие селфи благодаря мастерски построенной гримаске срывали кучу лайков . Девушкам здесь и того проще. Обнажила сиську и успех обеспечен. Но я не девушка и сисек у меня нет….

Поэтому встаю и выхожу на кухню. Здесь царит бойкое клацанье клавиш. Ибо Наташа увлеченно перебирает их своими длинными тонкими пальчиками, переписываясь в чате с кучкой аутсайдеров. Она очень красива; обольстительна, изящна с гибким стройным телом, прелестным хорошеньким личиком и дивными золотистыми локонами густых волос. На ее губах играет лукавая улыбка, а в глазах кошачий блеск. Однако когда я вхожу улыбка исчезает. Она на меня уже четыре дня сердится после того как я вовремя нашего с нею секса сделал селфи. Ее это почему-то взбесило…. Особенно после того как узнала что я выложил его в сеть. Не пойму что в этом такого и что ее так разозлило….

Тем не менее, спрашиваю, давно ли она проснулась.

«Давно» – отвечает она, косясь на меня с превосходством госпожи отшлепавшей своего раба мазохиста. – «Даже на пару уже сходила».

«Ты была уже на занятиях?» – удивляюсь я.

«Да» – и тут же поясняет. – «У меня сегодня в расписании всего одна пара, поэтому пока ты дрых я успела вернуться».

Обмениваемся еще парой ненужных дежурных фраз. Я захожу к ней со спины, наклоняюсь целую шейку и хочу потрогать ее грудь, но она отдергивает мою руку и слегка отстраняется. Тем самым давая понять что до сих пор негодует и секса мне сегодня не видать как и в предыдущие четыре дня. Неужто и сегодня придётся мастурбировать. Похоже эта манера в качестве наказания использовать запрет на собственное тело у женщин врожденно инстинктивная и является неотъемлемой частью всякой женской сущности. Это меня бесит. И в припадке сию же секунду нахлынувшей ярости заявляю ей, что она вредная сука и ставлю ультиматум переспать с ее подругой или сестрой. На что она спокойно отвечает что я тупой помешанный на селфи и прочем фотографировании кобель извращенец и поэтому она советует мне подцепить какую ни будь тифозную шлюху и на фоне ее прыщавой задницы наделать очень много селфи. Мне ее идея конечно понравилась, однако пока она мне этот все излагает быстренько делаю селфи на фоне разгневанной Наташкиной мордашки. За что под конец речи получаю грязным кухонным полотенцем по морде.

«Истеричка» – огрызаюсь я и иду в туалет. Кстати сказать, во время пикантного интимного процесса на унитазе получаются самые проникновенные селфи. Ибо выражение лица на них выходит наполненным младенческой девственной невинностью и в тоже время задумчивой поэтической грустью утери чего-то важного. Поэтому за время пребывания в туалете делаю где-то десяток селфи.

Возвратившись на кухню, готовлю яичницу, наливаю кофе и сажусь есть, предварительно сфотографировав еду. Смотрится она вполне живописненько. И я еще задолго до окончания завтрака выкладываю свой натюрморт в сеть. Надеюсь многие заценят….

Далее день проходит вполне обыденно. Мы с Натальей совершенно не общаемся. Каждый сидит отстраненно упершись взглядом в собственный монитор. Мы и до этого прежде практически не общались, переговариваясь скупыми репликами, а теперь и вовсе меж нами повисла завеса молчания. Все мои попытки нарушить ее уходят в никуда, проигнорированные и оставленные без внимания. Даже отправленные ей коменты и лайки не могут пробить воздвигнутую Наташкой стену отчужденного безразличия ко мне. Упрямая сука. В гневе из злости удаляю ее из друзей и меняю свой статус на страничке. Пусть потом не говорит, что я не умею проявлять характер….

На часах семнадцать сорок. Иду, ставлю чайник, а за одно на его фоне делаю пару прикольных селфи. Настроение кайфовое. Я как раз немножечко помастурбировал. Благо в интернете порно сайтов предостаточно. Не говоря уже о всем изобилии всяческих предлагаемых к просмотру видео с извещениями начиная от сквирта и заканчивая писингом . Я не колеблясь предпочел «жесткий анальный фистинг азиаток лесбиянок ». При чем вовремя эякуляции я успел сделать шикарное селфи….

Однако пока я занимался мастурбацией под порнушку и позированием на фоне кипящего чайника вдруг выяснилось что Наташка собралась уйти. Она оделась весьма вызывающе сексуально, так что ее нижнее белье просматривалось с поразительной легкостью. Увидев мой озадаченный взгляд она с насмешкой сообщила что уходит на свиданье и если вернется утром то лишь затем что бы забрать свои вещи. Тварь! Тварь и еще раз тварь! Оказывается она все эти дни, пока игнорила меня обрекая на бессмысленный тяжкий онанизм, искала себе нового парня. «Более адекватного чем ты!» – как заявила мне она закрывая за собой дверь и отправляясь на свидание…. Я в шоке!

Даже более того я в полной прострации. В одно мгновение мир становится каким-то неправильным, не таким как должен быть. И эти он жутко раздражает, вызывая дикую злость, которую провоцирует все. Даже садящаяся с тобой в лифт бабуличка, смеющаяся и бесстыдно жмущаяся к друг другу в подъезде парочка, а так же нерасторопность кассирши в гипермаркете. Удивительно как подкошенного предательством не так давно любимого человека способна нервировать любая мелочь. С какой легкостью желчью закипает в нем зависть к всякому кто счастлив, в отличие от него. И как сильно из-за этого он ненавидит этот отвратительно радостный       до блевотины мир.

В расположенном на углу гипермаркете покупаю бутылку водки за двести пятьдесят пять рублей восемьдесят девять копеек. Мне просто необходимо было снять стресс. А точнее нажраться . Что я и делаю сидя за монитором компьютера глуша водку стопками, обливаясь слезами и слушая мелодичные сопливые композиции поп кумира Тимы Кизякова.

Damn these women . Опрокидываю очередную стопку себе в глотку и обуреваемый бессильной злобой включив Наташкин захожу на ее страничку. Дрянь! Она удалила всю переписку, но я знаю как ей нагадить. Заглатываю еще стопку и начинаю портить ее страничку всяческой глупой непристойной пошлятиной и порнографическими фотками. Это поднимает немного мне настроение, однако на душе по-прежнему паршиво.

Делаю селфи. У меня очень несчастное лицо. Выкладываю его, и чувствуя жгучую необходимость поделиться своей болью, излить ее пишу о ней друзьям в сеть. Ища у них отклика и поддержки, присовокупляю к своим откровениям еще пару селфи. На них я еще больше убитый горем и пьяный….

Друзья откликаться не сразу. Я успеваю опустошить фактически полностью и сделать порядка десяти селфи. Естественно что я сразу же их и выкладываю. Видя их, друзья ставят лайки и пытаются поддержать меня утешить. Одна девочка даже на стену пишет мне миленький стишок:

Три дохлых розы на окне,

Моя сопля скользит по стенке,

И если не вернёшься ты ко мне

Я по кромсаю себе венки.

Шикарное стихотворение, тем паче для четырнадцати летней малолетки. В благодарность залайкиваю все ее селфи и репостю репосты.

Допиваю водку и вырубаюсь свалившись мордой на клавиатуру. Последняя мысль моего уходящего в бессознательное разума: «Жаль что во сне нельзя делать селфи».

Санкт-Петербург 25.10.14

Красная шелковая лента

(философская сказка)

…род лукавый и прилюбодейнный

ищет знамение…

Евангелие от Матфея 12:39

I

О, великий господин наш Вельзевул с вашего соизволения осмелюсь рассказать вам одну незатейливую историю. Возможно, она покажется вам весьма забавной или наоборот печальной. Так или иначе, но она вспомнилась мне совершенно случайно, навеянная поднявшейся из-за дальних холмов кроваво красной луной. Думается вам князь будет интересно ее услышать. Тем более что события этой бесхитростной истории происходили в действительности.

И так с вашего соизволения я начну.

Всякое что когда-либо происходило, происходит или же будет происходить как, то и должно имеет начало. Вот и сие повествование берет свои истоки в призрачных огнях вечернего города….

II

Сизые, прозрачные клубы табачного дыма, срываясь с приоткрытых, окрашенных алой помадой тонких губ, уносились в слабом потоке движущегося городского воздуха, пахнущего бензином, смогом улиц и заплесневелой пылью многоэтажных домов. Кокетливо отставив в сторону длинную, стройную, облаченную в голубую джинсу ногу, женщина с сухим изретушированным макияжем лицом курила, потягивая дешевую сигарету. В ее затуманенном взоре абсолютно не отражалось никаких мыслей, лишь изредка под сенью подведенных тушью черных ресниц, вспыхивал огонек надменности, обдавая презрением проходивших мимо женщин и пялящихся мужчин.

Подле женщины, скучающе озираясь по изрядно поднадоевшим вывескам и загорающимся окнам небольшой улочки, зажатой меж стареньких домишек, переминалась с ноги на ногу маленькая пятилетняя девочка. Забавно закусив нижнюю губу, она то и дело переводила взгляд с окна на окно, то, разглядывая прохожих, или те же вывески, пытаясь отыскать хоть что-то занимательное для своего пытливого детского разума. И она не находила совершенно ничего. Город на время замер, готовясь вновь ожить с наступлением понемногу сгущающихся вечерних сумерек. Он пожирал в себя, чтобы воплотиться в каком-то нелепо ином облике. Пресловутый и неказистый лабиринт стен обглоданного камня, таившего в себе гамму наслаждений пороков и больше ничего.

– Ма! – немного плаксивым голоском протянула девочка, теребя женщину за руку и пытаясь заглянуть в ее бессмысленно пустые глаза, – А мы скоро пойдем домой? Я устала.

Но, получив тут же жесткий ответ из грубой нецензурной бульварной брани, она замолчала, обиженно надув губки и потупив свои большие голубые глаза. Алена почувствовала себя отвергнутой. Какой-то одинокой и никому не нужной, хотя и привыкла уже слышать от матери злобную ругань попреканий в свой адрес, порою безо всякой на то причины.

Зажглись вечерние фонари, разгоняя сгустившийся ночной полумрак по дальним углам скверов и подворотен. И на узенькой улочке понемногу стали появляться веселые парочки, компании гуляющих или деловито спешащих куда-то юношей, девушек, прочих обывателей. Город снимал маску величия и, корча рожицы, надевал шутовской колпак, показывая хитрую насмешливую личину, зеркально воспроизведенную во всех витринах ночных забегаловок, амбразурах оконных проемов.

Пробуя черным, как уголек носом пропитанный дыханием ночи воздух, из-за опрокинутого металлического мусорного бака, что валялся подле убогих облизанных ступеней одного из подъездов, появилась огромная, размером со взрослую кошку, серая крыса. Поджав запачканное грязью, худое брюхо, крыса, быстро перебирая поджарыми лапками, поползла вдоль стены дома, противно и озлобленно щурясь выдававшему ее свету фонарей, и стараясь держаться ближе к черной, хранящей тайны, тени фасадов. Лишенное начисто страха животное, гонимое изъедавшим сосущим изнутри голодом, искало хоть немного какой либо еды. Окончательно выбравшись, из служившего ей укрытием мрака, крыса осторожно, опасливо подкралась к стоящим посреди улицы женщине и ребенку. Животное украдкой обнюхало скрытые под материей белых колгот ножки девочки. От них заманчиво пахло чем-то приятным и сладким. Крыса сглотнула слюну, от чего ей еще больше захотелось есть. Встав на задние лапы, она подняла вверх свою морду, тут же увидев вытаращенные широко открытые сияющие глазенки девочки. Страх стиснул ее маленькое сердце, но голод в момент уничтожил его.

– Кися! – восторженно воскликнула Аленка, протянув к животному свою маленькую белую ручку.

Крыса оскалилась, ожидая нападения, но легкая детская кисть ласково коснувшись ее покрытой жестким грязным мехом головы скользнула от морды к затылку. Тварь зажмурилась от неведомого ранее приятного ощущения.

– Хорошая кися! – лепетала взволнованным голоском, похожим на переливающийся звон колокольчиков, девочка, поглаживая грубую шерсть крысы.

Вытянув немного вперед голову, крыса с явным удовольствием принимала эти крупицы наивной доброты. Закрыв глаза, ощущая с какой хрупкой нежностью тоненькие шелковистые пальчики, источая приятный аромат чистоты, ласкают ее, даруя нищей крысиной душе частицу не фальшивого, а настоящего тепла и любви.

Женщине, вдыхавшей то и дело вязкий сигаретный дым, и нервно теребившей распущенные светлые пряди волос, по-видимому, было совершенно безразлично, чем сейчас занята ее дочь. Она толи не видела, толи не обращала попросту внимания на игры дочери со столь не опрятным животным. На ее расписанном косметикой лице отчетливо было видно, что она нервничает, ожидая кого-то; дергано сбивая пепел длинным ногтем, выкуривая одну сигарету вслед за другой, судорожно вглядываясь в прохожих точно пытаясь кого-то узнать. Губы сводило, словно судорогой яростью и с трудом уже сдерживаемая раздражительность. Казалось еще минута и женщина сорвется в дикую истерику.… Но вот ее лицо осветила расплывчатая странноватая улыбка…

Повинуясь чувству самосохранения, крыса юркнула в сторону, подозрительно поглядывая своими пуговками глаз на подошедшего мужчину. Привыкшее не доверять животное, сгорбившись, оскалилось на незнакомца.

Подошедший же человек протянув женщине, полиэтиленовый сверток и заполучив от нее перетянутую резинкой пачку денег, тут же оживленно о чем-то с ней зашептался. Алена не обратила на него особого внимания, так как видала не раз прежде. Он часто приходил к ним домой, принося ее матери какие-то таблетки, после которых та пребывала в приподнятом настроении, валяясь на диване и глупо хохоча, отчего Алене становилось нехорошо и приторно страшно. Этот страх она в свои детские годы не могла объяснить, но что-то в хохоте матери казалось ей не добрым, звериным.

Бросив через плече беглый взгляд на мужчину, девочка присев на корточки позвала насторожившуюся крысу, по-прежнему принимая ее за котенка:

– Кися не уходи! – жалобно пролепетала она, протягивая к твари руки.

Все еще с опаской изучающе поглядывая на смердящего негативной асфекцией злого незнакомца, крыса, тем не менее, вернулась обратно к девочке. Вновь поднявшись на задние лапы, она, поравнявшись ростом с сидящим на корточках ребенком, заглянула в ее зеркально чистые глаза, увидев в них свое отражение. Этот зверь, вдруг став ручным, позволял людскому детенышу гладить себя, проникаясь незатейливым убогим крысиным счастьем.

Лаская же зверька, Алена извлекла из кармашка своей розовой кофточки красную шелковую ленточку, тут же повязав ее на шею крысы:

– Теперь ты будешь самая красивая! – она полюбовалась на только что изобретенное ею новшество в «кошачьей моде» и осталась весьма довольна. – Тебе идет.

Вслед за ленточкой из того же кармашка девочка достала две шоколадные конфеты в серебристой разноцветной обертке.

– А конфеты ты любишь? – поинтересовалась у крысы Аленка. Неторопливо аккуратно развернув обертку, она отправила одну конфету себе в рот, а другую на раскрытой маленькой ладони протянула животному. Приняв в лапы сладкий подарок, зверь, не мешкая, алчно вонзил в него острые как бритвы желтые клыки, с прожорливой жадностью поглощая шоколад, спеша им заглушить измучивший голод.

С очевидным удовольствием Аленка наблюдала за трапезой животного, благоговейно притаив дыхание от распиравшей ее крохотное сердце трепетной нежности участия к этому забытому и никому не нужному существу. Ее пальцы скользнули по грубой холке, и крыса с красной шелковой лентой на шее благодарно заурчала, зажмурившись и вытянув во всю длину свое мохнатое тело.

Тем временем, пошептавшись о чем-то с женщиной, мужчина ушел, так же внезапно, как и появился.

– Алена пойдем! – высокомерно дребезжащим голосом произнесла женщина, чуть проводив взглядом собеседника. С рассеянной небрежностью, стиснув железной хваткой тонких сухих пальцев, запястье девочки, она, не обращая внимания на жалкое скулящее хныканье и порывистые попытки дочери высвободиться, потащила ее за собой вдоль по улице.

Но ребенку уже не хотелось уходить. Однако Алена не могла противиться продиктованной силой воли матери и поплелась в след, за ней повинуясь сковавшей основание кисти руке. Несколько раз, обернувшись, она на прощанье помахала одиноко сгорбившейся на краю тротуара крысе, тоскливо смотревшей ей вслед с загадочной сиротливой грустью, словно сейчас ее покидал не просто человеческий ребенок, а пречистый небесный ангел. И еще было что-то в этих проникновенных красных глазах похожее на осознание того, что за душу дитя она в свой срок в сражении должна буден умереть.

Однако когда девочка обернулась в последний раз, животного уже не было. Крыса бесследно исчезла, точно некое наваждение она растаяла в эфирной эссенции воздуха,… будто и не было ее вовсе….

III

К сожалению, взрослея, мы забываем многие эпизоды своего детства и потом помним его во многом формально. И вряд ли кто из нас, как бы изрядно не рылся в закоулках чулана памяти, вспомнит себя в самом раннем возрасте. Лишь скупые отрывки. Время бескомпромиссный деспот стирает все, оставляя только немногословные ничего не значащие фрагменты. И подвластные его вялому течению в мишуре сует мы все забываем. Да господин наш Вельзевул, мы слишком многое забываем.

Вот и Алена забыла. Она уже ровным счетом не помнила ничего; ни улицы, ни крысы, ни красной шелковой ленты, только редкие рванные разрозненные картинки размытые пресловутым фактором лет.

Аленка повзрослела. Ей исполнилось четырнадцать лет, и как всякая девочка этого возраста она хотела выглядеть чуточку старше, взрослее и как бы это сказать – женственнее! Она старательно следила за собой, стремясь хорошо выглядеть и, хотя б немножко следовать изменчивым тенденциям моды. В соответствии, с которыми она красила губки, подводила реснички, причесывала длинные дивные светло-русые волосы, ненавидела, любила, тайком курила и знала наизусть пару бранных похабных выражений. Ну и, разумеется, как и у всякой уважающей себя девочки у нее имелись кавалеры. Собственно говоря, зачем ей все это она сама толком не имела ни малейшего представления, зная лишь одно: «это «круто» и «модно». Однако дабы не ударить в грязь лицом следует компетентно заметить, что у девушек желание быть красивыми, а так же окружать себя вниманием противоположного пола награни подсознательного инстинкта. И делается все это по большей части ради того, что б не выглядеть перед подругами дефективной. И неважно, что юная особа бес понятия чего там написал какой-то Шекспир, Гюго, иль того хуже сочинил Достоевский. Главное она в курсе событий слащавого сериала о семействе Рохосов, разбирается в диетах, косметике, фифочках, фуфочках, феничках, и вообще она позавчера была пьяна…. Словом взрослая девочка. Но не буду вас утомлять пустыми россказнями великий Вельзевул.

Яркое багровое солнце, скатившись по вершинам многоэтажных домов, таяло где-то далеко в гуще каменного леса, окатив напоследок стекла окон своей кроваво-пурпурной краской. Раскалившийся за день воздух постепенно остывал, уступая вечернему сумраку, приносившему городу долгожданную легкую прохладу. Но из-за исходящего от разогретых раскаленных стен домов и асфальт жара эта она казалась призрачной, незначительной. И грядущая ночь грозила быть столь же удушливой и невыносимой, что и заканчивавшийся прошедший день.

Замерший воздух вечерних сумерек не приносил городу облегчений.

Веселой беспечной походкой, вбежав на три ступени низкого крыльца, в подъезд вошла молоденькая чрезвычайно красивая девушка в коротенькой клетчатой юбочке и подчеркивающий фигурку белой опрятной маячке на тонких веревочках бретелек. Алена вся светилась, что-то мурлыча себе под носик, находясь в прекрасном расположении духа.

Старый, обшарпанный, грязный подъезд, с исписанными размалеванными стенами в тусклом свете покрытой толстым слоем пыли и паутины лампочки, встретил ее терпким смрадом сигарет и еще какой-то дряни. Впорхнув в полумрак его бетонных сводов, Аленка неожиданно вдруг очутилась в цепких объятьях, видимо давно поджидавшего ее здесь молодого человека.

– Привет Алена! – тяжело, возбужденно дыша перегаром в девичье личико, прохрипел ломающимся голосом юноша, пытаясь сильнее прижать к себе сопротивляющееся гибкое тело девушки.

– Ненормальный отпусти! Ванька! – нервозно взвизгнула Алена, безуспешно стараясь высвободиться из неприятных грубых объятий.

Но Иван держал ее крепко:

– Ну не ломайся. Давай поговорим.

– О чем? – перестав, предпринимать хаотичные порывы высвободится и, отведя в сторону взор, наигранно утомленным тоном произнесла девушка, возмущенно надув пышные алые губки.

– О том, что я тебя как бы типа люблю.

– Любишь?

– Ну да. Люблю. – несколько в нахальной манере самоуверенно проговорил Иван.

– А Светка? – глядя в упор, бескомпромиссным тоном внезапно осведомилась Алена. Ее голубые глаза вспыхнули высокомерными искорками презрения. В душе девушка торжествовала, видя, как судорога напряжения сводит скулы ее бывшего кавалера, как он бледнеет, словно уличенный в дьявольском преступленье, чувствуя, как ослабели сдерживавшие стройный стан руки. Он предал ее пусть еще детскую любовь, и ему не будет пощады!

– Ну, прости…. Я…. Понимаешь…. Ну я малость перебрал…. – оправдываясь, растерянно забормотал слегка оторопевший молодой человек, с трудом подбирая слова бушуя разбредающихся в голове фраз. – Я был пьян, а Светка просто как-то случайно подвернулась и….

– Что «и…»?! – перебивая, выкрикнула Алена на вконец сконфуженного парня полным отвращенья и гнева голосом, от которого тот лишь съежившись, виновато опустил голову. – Что «и…»? Ты поимел мою лучшую подругу, причем на моем же дне рождения у меня дома!

– Я же говорю, что не черта не соображал, а Светка…. – несколько повысив тон, огрызнулся Иван, но девушка вновь перебила его.

– Светка расставила ноги, и тут же обо всем на свете позабыл? Даже о том, что у тебя есть я! Сволочь! Как ты мог мерзавец так поступить? Как ты мог?! Ты предал меня….

– Сама виновата! Девочку из себя строишь! – не выдержав напора и оскорблений со стороны Алены, взбешенно выпалил юноша. – Небось, не знаешь, что пора бы научиться ноги раздвигать….

Звонкий шлепок пощечины огласил облезлые стены, откликнувшись эхом высоко под сводами в перекрытиях лестничных пролетов. Оглушенный оплеухой кавалер оскалился. Его лицо исказила, нахлынувшая, вырвавшаяся откуда-то из глубины дальних потаенных закоулков сознания, не человеческая злоба. Похоже, горделивость девушки пришлась ему не по вкусу. И Алена, с замиранием сердца, остолбенев, смотрела на человека, чей взор теперь был страшнее хищного взгляда животного, зверя готового на все.

Пружина психического осознания щелкнула, отключая разум, и грань была переступлена.

Твердый кулак, сжатых пальцев, метнувшись в приглушенном свете электрической лампы, врезался всей мощью в девичье личико. Удар сшиб Алену с ног. Протяжно, сдавленно, вскрикнув, она со стоном упала на прохладный каменный пол, обронив в густую серую пыль свои светлые шелковистые локоны. Растянувшись на полу, девушка с трудом осознавала произошедшее. Все плыло перед глазами. Алая струйка крови выступила на нежных бархатных губах. Бесстыдно задравшаяся юбка обнажила упругие бедра, выставив на показ их непорочную наготу. Да бесспорно девушка повела себя как истинная леди, но словно дешевая потаскуха получила за это по морде!

Она подняла на обидчика свои большие растерянные смоченные пеленой проступившей влаги глаза, но следующий выпад кулака отвернул ее лицо обратно в камень пола. Поливая девушку потоками не пристойной нецензурной ругани, подонок принялся избивать ее ногами, упиваясь беспомощностью жертвы и собственным превосходством сильного самца. Теперь он не мог остановиться, ибо его действия были отныне сугубо спонтанны, не имея не малейшего отчета, а в теле бесновался разъяренный демон, хохоча требовавший крови и услад….

Пронзительно всхлипывая, девушка инстинктивно жалась в комочек, закрывая личико руками, вздрагивая от мощных обрушивающихся лавиной размашистых ударов, от которых ее хрупкое тело покрывалось жуткими ссадинами и кровоподтеками. Разбитые губы что-то без связно шептали, прося пощады, глотая тонущие во всхлипывающем плаче слова. А бегущие из глаз слезы, скатываясь по щекам, смешиваясь на дрожащих устах с кровью, срывались стеклянными жемчужинами вниз, разбиваясь в дребезги о твердь бетона.

Алена жалобно просила не бить, но мольбы лишь еще больше раззадоривали молодого человека. И никто не мог остановить его, никто не мог помочь бедной девушке. Она была совершенно одна в безлюдном подъезде. Те же, кто слышал ее крик стенания и плачь, притаившись в своих норах, предпочитали не вмешиваться, оставаясь безучастными дрожащими трусливыми шавками. Ибо всяк озабочен собственным благом да страхом своих грешных снов и никого не тревожит не справедливость, оскорбление слабого. Неведомо чего они бояться, но всяк из них чтит себя мудрецом, хотя глупее мула. Так уж повелось, что из страха потакаем злому господин наш Вельзевул, и считаем, что еже ли человек не кривит словом то он дурак, если человек не из знатной семьи от выродок, если дева родила вне брака дитя она проститутка. И осуждая прочих, каждый слывет чистым и не порочным, хотя, по сути, выходит, что сам по уши в грехе. Ибо помните сказанное от Матфея и гласящее: «Не судите, да не судимы будите».

Ну, а тем временем, насытившийся истязанием юноша, заломив девушке руки поволок ее в не большей подсобный подвальчик. Высадив с петель ногою дверь, он бесцеремонно швырнул Алену на холодный сырой от мочи, усыпанный окурками и шприцами вонючий каменный пол. Подвал выглядела еще более убогим, нежели парадная. Стены с обвалившейся штукатуркой в блеклом мерцании замусоленной лампочки, свисающей с закопченного потолка на гнилом обгорелом проводе, наводили удушливое ощущение безысходности и удрученной тоски. Одним словом, забытая небом клоака!

Конечно, в глубине души девушка догадывалась, что последует далее. Ведь не спроста Иван заволок ее сюда, словно дешевую потаскушку. Но ни сопротивляться, ни убежать она не могла. Ее тело изнывало от дикой надламывающей боли. И Алена проста, ждала, свернувшись в калачик, считая приближающиеся шаги, и моля небо, что б этот зверь оставил ей жизнь.

Алена зажмурилась. Раздался оглашающий поверхность стен треск рвущейся материи. Обращенная в безобразные клочья белая маячка полетела в сторону, обнажив невинную плоть. Еще крепче закрыв глаза, она дрожала всем естеством, чувствуя, как нежную кожу обжигает холод пола, как жадно похотливо шарят по девственному телу липкие потные пальцы. Горечь омерзительного отвращения комом подкатила к горлу девушки. Ей было страшно. Ибо она понимала что сейчас этот слюнявый юнец ее не просто растопчет, а надругавшись осквернит невинную плоть, наплюет, изуродует плотоядной сладострастной грязью. И горькие слезы вновь хлынули по щекам девушки.

Но неожиданно истошный неистовый вопль, от которого кровь похолодела в жилах, резким раскатом ударив по ушам, содрогнув облезлые стены, огласил все здание. Испуганно передернувшись, Алена несмело робко повернув голову, тут же оцепенела от охватившего ее ужаса.

Сидя на грязном полу у дальней стены напротив девушки широко раскинув ноги, дергался, словно в конвульсиях ее бывший кавалер Иван. Лихорадочно ерзая по полу ногами, как будто пытаясь убежать, вжимаясь всею спиною в каменную кладку, захлебываясь в собственном безумном срывающимся на хрип крике, он скрученными от боли пальцами отчаянно пытался сбросить со своего лица огромную серую крысу. Но руки не слушались его, а тварь не спешила убивать бьющегося в эйфории мук человека, с яростной одержимостью вгрызаясь в физиономию.

Эта агония длилась с пол минуты, но Алене показалось, что значительно дольше. Однако, наконец, вовсе обезумев от адской пытки, человек превозмогая себя с трудом все ж ухватив крысу за холку, швырнул животное прочь.

При виде его открывшейся ее взору изувеченной раскромсанной в кровавое месиво лицевой полости девушку едва не стошнило.

Правая половина лица молодого человека изодранная в клочья до самого мяса острыми крысиными когтями, была полностью залита густой багрово красной кровью, обильно сочившейся из пустой выеденной глазницы. У нижней части виска на уровне губ, на тоненькой жилке висело окровавленное глазное яблоко. Пребывающий же в шоковом состоянии юноша уже даже не кричал, а просто открывал, искаженный гримасой невыносимой боли, рот, глотая испачканными кровью губами сырой про плесневелый кислород подвала. Не в силах подняться он широко распахнутым левым уцелевшим глазом боязливо нервно смотрел на ощетинившуюся крысу с измазанной его кровью мордой и лапами. Искоса взглянув красными огоньками маленьких глаз на перепуганную практически нагую девушку, зверь, ехидно улыбнувшись юноше хищным оскалом, сорвался с места, в мановение ока, опять оказавшись на его лице.

Новая волна неистового вопля, в которой четко слышалось жадное чавканье с аппетитом поглощаемой разрываемой на куски плоти, окатила старые замшелые стены. Однако словно задохнувшись, в собственном крике молодой человек, вдруг резко сорвавшись на высокой ноте, внезапно стих, потеряв сознание и обмякнув подобно тряпке в луже собственной моче. Единовременно с тем, ударившись об пол, желеобразно подрагивая как мячик, к ногам юной девы подкатился его левый глаз. Но Аленка не закричала, так как страх сдавил ей горло, напрочь лишив дара речи. Она просто смотрела на вырванное человеческое глазное яблоко, сдерживая подкатившую к гортани рвоту, и не зная, что ей делать. Одеревеневшие конечности не слушались будто атрофированные, а тело бил жуткий озноб. Что в принципе было не удивительно. Поскольку первый раз в жизни Алена явилась свидетельницей подобной кровавой сцены, она пребывала в глубочайшем парализующем трансе, чувствуя неимоверный страх, ужас и безграничную жалость к тому, кто всего минуту назад избивал и хотел надругаться над нею.

Что до крысы, то она, кажется, была довольна. Оставив, обмякнув распластавшееся у подножия стены тело, она, мягко ступая окровавленными лапками, подползла к перепуганной девочке, вычертив на пыльной поверхности пола извилистый кровавый след, протянувшийся непрерывной, витиеватой кошмарной полосой. Обхватив руками длинные стройные ножки и прижав их к груди, Алена опустив голову, с ужасом и тревогой боязливо недоверчиво смотрела из под густой растрепанной челки на приблизившуюся тварь. Та в свою очередь сев напротив нее пристально уставилась на девушку красными внимательными глазками, словно ожидая чего-то. Крыса с вымазанной спекшейся кровью взлохмаченной шерстью и помеченной красовавшейся на шее тоненькой детской засаленной потрепанной ленточкой выцветшего красного шелка, точно хотела что-то сказать, пристально заглядывая в голубые и по-прежнему чистые голубые глаза. Но Аленка не узнала этой старой ленточки, равно как и самой крысы, продолжая, всхлипывая, затравленно, запуганно взирала на существо, однако все ж что-то теплое и доброе отзывалось где-то в глубине ее маленькой души. Да только девушка не придала тому никакого значения, заглушив страхом.

Животное долго смотрело на Алену, просяще вглядываясь в голубой омут глаз, как бы высматривая там нечто ласковое, знакомое и родное ее побитое звериной душе, но тщетно. И не найдя в очах девушки того что так с усердием и призрачной надеждой искала, тварь понурив голову, медленно уползла к выходу из подвала, обреченно переваливаясь на маленьких лапках….

А потом прибежали люди, появились представители правопорядка. Все моментально собравшиеся что-то кричали, охали, причитали, качали головами, сочувствовали, шушукались, спешили проявить участие, сострадание. Да все же замечательные люди – созидательные, чуткие к чужому горю, готовые всегда прийти на помощь! Когда не бояться, а это редко…. Главное всяк готов быть первым, когда поздно, но есть желание крови, а стало быть, во имя оной нужно искать виноватых….

Конечно, старушки еще длительное время судачили, перетирая эту историю, но вскоре все забылось и перегорело, и помнили случившееся лишь Алена, да слепой парень, живущий на соседней улице. Но красная шелковая лента?! Эта странная особенность крысы не выходила у девушки из головы. Ибо она твердо уверена, что уже где-то видела ее, и что-то хорошее, теплое, было связано с ней, что-то из далекого детства…. И еще была какая-то необычная кошка…. Однако тончайшая ниточка воспоминания выскользала, теряясь там, куда не хватало сил дотянуться.

IV

Когда-то они стеснялись своей наготы

И дарили поцелуи тайком.

Когда-то они любили только цветы

Да краснели, поднося к устам чашу с вином.

Конечно и тогда «когда-то» имелись в изобилии распутные девицы легкого поведения, но не в таком же изрядном количестве! Да, не отрицаю, в наши дни, конечно, можно встретить достаточно чистых душою, разумом и телом порядочных девушек, не увязших в этой кутерьме, однако их становится все меньше, с каждым днем, словно они вымирающий вид.

О прекраснейшие создания небес, куда же подевались ваши былые; грациозность, неповторимый шарм, безупречный вкус, изысканная деликатная утонченность?

Изуродовав лицо обильным вульгарным макияжем, более похожим на боевой раскрас пигмеев, молоденькие особы спешат на охоту за сказочным принцем, отбросив к чертовой матери всякое понятие собственного достоинства и приличия. При этом девушки одеты так, что при встрече невольно возникает вопрос: «Кто пред тобою? Порядочная барышня, полуобнаженная Венера или куртизанка из ближайшего борделя, или все же пигмей воинственного племени». А о манерах нечего и говорить….

«Принцы» ныне тоже хороши. (Нужно, пожалуй, отметить, что понятие «принц» в наши дни так же изменилось, хотя в принципе суть осталась прежней.) Теперешним принцам понятия чести, галантности, этикета не известно вовсе, несмотря на, казалось бы, достойное воспитание.

Однако, вздыхая о минувшем, не будем забывать Истории. Безусловно, на протяжении многих веков своего существования человечество не гнушалось; ни мужеложства, женоложства, ни педофилии, ни зоофилии, ни инцеста, ни тем паче случайных связей и вообще пороков греха. Но тогда это делалось как-то элегантно, красиво и утонченно. И на ложе любви восходили с неким подлинным изяществом. Ах, куда девалась та романтика, чувственность? По чему сейчас комплимент девушке ограничен нелепой дурацкой и зачастую неумело построенной фразой. Любовь выражается сугубо в денежном эквиваленте. Ухаживания же длятся не более двенадцати часов, за редким исключением…. Хотя не все еще так плохо. Есть еще настоящие джентльмены и настоящие леди….

Но, кажется, я отвлекся….

О грешный мир восславь короля и хозяина своего Вельзевула – князя бесовского.

V

Время притупило, высушило память, избавив от стресса пережитого шока. Годы шли и, забывая неприятные моменты минувших дней, Аленка взрослела. Ей исполнилось шестнадцать, и она еще больше расцвела, преобразилась в вовсе необычайно красивую деву, неописуемо божественное создание, ангела падшего неба. И Аленка, как и сотни глупеньких девчушек, танцующих подобно бабочкам с пламенем свечи, незаметно для самой себя возложила душу и плоть на дьявольский алтарь бесовского князя, слепо и безрассудно сорвавшись в низ на камни черной пропасти порока и иллюзорной фальши. Играя с огнем случайных связей, она уже будто заплутав в глуши темного леса, просто шла куда-то наугад, бессмысленно разбрасывая и впустую сжигая прожитые дни.

И этот день был схож с предыдущими мало, чем отличаясь.

Она проснулась лежа в чужой постели. Желтоватый лунный свет, просачиваясь в не задернутое занавесями окно, вырисовывал строгие, беспристрастные очертания комнаты. Протянувшись призрачной серебряной дорожкой от подоконника до расположенной в дальней от окна части комнаты, постели, он воровато играл на изумительном обнаженном теле Алены. Отбросив скрытный покров мрака, свет луны любовно вычерчивал каждый изгиб ее восхитительных форм; упругую нежную грудь, увенчанную розовыми бутончиками, гибкий стан, овал совершенных округлых бедер плавно перетекающих в длинные, словно выточенные из мрамора стройные ножки, береста тонких рук, белые хрупкие плечи. Занемев на ее личике, как будто целовал его правильные черты, ровный высокий лоб, чуть вздернутый носик, впиваясь холодом серебра в аккуратные слегка пухленькие изящные губки, поглаживая густые шелковые пряди, разметавшихся непослушных русых волос.

На постели рядом с Аленкой, на половину скрытые сенью ночной тьмы, в непринужденной разнузданной позе, спала нагая темноволосая девица в обнимку с каким-то худощавым также голым мужчиной. На полу умных физиономиях обоих виднелись, счастливые, томные, пьяные улыбки, искривившие их до неузнаваемости.

Алена открыла глаза, не без труда преодолев тяжесть век. При этом, тут же почувствовав адскую сталь тысяч острых, вонзившихся в мозг, ножей она поморщилась. Невыносимая мигрень, воссоединяясь с нарушавшим тишину ночи надоедливым однообразным ритмом какой-то популярной мелодии, отдавалась пульсирующей безобразной стучащей болью в висках. К тому же во рту было до противного сухо, от чего очень хотелось пить. А пропитавший воздух угар и запах никотина вызывали навязчивую тошноту.

Она не знала, сколько так пролежала, глядя во тьму потолка, раскинувшись совершенно обнаженной на грязной, источающей смрад пота, мятой льняной простыне, но охвативший всю плоть, стегающий по съежившейся коже, озноб заставил ее подняться.

Противясь ужасной ломоте во всем теле, Алена медленно спустив на прохладный пол маленькие ступни, поднялась с ложа. Девушка с омерзением посмотрела на развалившихся на нем мужчину и девицу, с брезгливым отвращением вдруг вспомнив оргию еще не закончившейся ночи. И ей внезапно сделалось невыносимо гадко противна собственная, словно оскверненная липкой грязью, телесная оболочка. Она стала неприятна и антагонистична сама себе. И ей захотелось по скорее смыть это все с себя, но в глубине души она все ж с отчаяньем понимала, что вода не очистит плоть от сей пакостной дьявольской скверны.

Однако жажда все настойчивей напоминала о себе.

Нашарив рукой во тьме чей-то махровый халатик, Алена быстро набросив его на себя, поспешила скрыть под его мягким покровом озябшую наготу. Ибо ее буквально трясло от озноба.

Раскачиваясь из стороны в сторону, на потерявших всякое чувство опоры ножках, придерживаясь, чтоб не упасть о твердь стены, она побрела в направлении кухни, аккуратно ступая босыми ступнями по усеянному пустыми бутылками и разбросанной одеждой полу. Во всех углах валялись обнаженные тела пьяных людей, в вповалку уложившихся, где придется. Кислород, сгорев в клубах сигаретного дыма, застилал все смогом, не дающим дышать. Еще не до конца выветрившийся хмель переходил в похмелье со всеми характерными для него симптомами.

Путь до кухни показался девушке бесконечным, а не большей коридорчик длинным тоннелем, ведущим в преисподнюю, но, добравшись, наконец, все ж до кухни, Алена остолбенела. Ее колени, задрожав, едва не подкосились и что б не упасть в обморок, она инстинктивно машинально вцепилась тонкими пальцами в дверной косяк.

На маленькой, тесной кухоньке, в сером свете старенького абажура, с кислой рожей сидел оголенный до торса молодой человек, болезненно скаля зубы при каждом не осторожном не ловком движении расположившейся напротив него с йодом и пластырем девушки. Вся грудь и лицо человека были залиты кровью стекавшей багровыми каплями по его коже на светлые джинсы из уродливых страшных рваных ран. Бледнея, девушка, пыталась трясущимися руками наложить на них пластырь, стараясь при этом действовать как можно осторожнее и деликатнее. Однако это у нее не очень хорошо получалась. Потому как от льющейся них крови ей явно делалось дурно.

А чуть в стороне, подле разбитого в дребезги кухонного окна, на разбросанных по паркету осколках стекла в луже крови с раскроенным черепом лежала огромная серая крыса с повязанной на шее красной шелковой лентой.

– Представляешь!? – взволнованно застрекотала девушка, продолжая неумело колдовать над увечьями молодого человека, и одновременно глядя на Алену округленными глазами. – Эта гадость, разбив собою, стекло впрыгнула в комнату и бросилась на нас с Сашей. Разве ты не слышала шума? Она Сашку едва не загрызла. К счастью он все-таки смог ее убить… гадину....

Девушка еще что-то там оживленно тараторила, глотая слова, но Алена ее уже не слышала. Онемев, она остекленевшими зрачками смотрела на распластавшийся обмякший труп крысы. Оборванные разрозненные картинки забытого детства побежали перед ней, бессвязной вереницей, словно кадры затертой порезанной кинопленки, складываясь в единое целое. Неожиданно девушка узнала эту красную шелковую ленту на шее животного, и что-то внутри нее перевернулось, похолодело, сдавив дыханье невыносимой отчаянной тоской, будто сейчас умерла какая-то частица ее самой. Ибо только теперь она вдруг по абсолютно не ясной причине вспомнила и эту ленточку, и крысу, и ту унылую улицу, отчего тут же стало ей нестерпимо больно. Слезы выступили влагой на чистых больших небесно-голубых очах, покатились тонкими струйками вниз по щекам.

– Кися.... – тихим дрожащим голосом робко произнесла Аленка.

Склонившись над убитым зверем, девушка нежно провела пальчиками по грубой серой шерстке, не ощущая под ней присутствия жизни, лишь мертвый холод трупа. То единственное из всех существо, что по настоящему было с ней рядом, умерло, и Алена внезапно почувствовала, что отныне осталась одна.

Однако молодой человек и девица взирали на Аленку озадаченными глазами, не понимая, что с ней:

– Ален ты что? Ты в порядке? – настороженно наперебой осведомились оба.

Но Алена не обращала на них ни какого внимания.

Осторожно подняв крысу на руки из кровавой лужи, она словно грудное дитя ласково прижала бездыханное существо к себе. Аленка не знала, что ей делать дальше, но что-то внутри заставило ее просто уйти, оставив за собой не запертой дверь.

Утренние лучи, ледяного восходящего солнца, раскрашивая город бледно розовыми красками, прорезались из-за каменных высотных зданий, весело радостно переливаясь мягким светом на камне, делая его необычайно прекрасным и завораживающим. И протягивая ветви к рассвету, березовые деревца встрепенув звонкую листву также насыщались неповторимой аурой. Воздух даровал необычайное блаженство своей легкостью, отчего ранние пташки воробьи стремились насладиться сполна полетом в его кристальном пространстве, задорно щебеча гимны солнцу.

Тяжелая железная дверь одного из панельных зданий протяжно грохнула в утренней тишине. Из подъезда, окунувшись в утреннюю прохладу, пока еще чистого немного разряженного кислорода, вышла молоденькая девушка в одном легком махровом халатике и поношенных стареньких потертых тапочках, бережно держа в объятьях мертвую крысу. Она не чувствовала холода, как будто пребывая в состоянии глубокого транса. Капли слез бежали по бледной белоснежной коже щек. И подобно убаюканная, крыса мирно спала в вечном забвенье на дрожащих берестах рук Алены. Но то был не сон и даже не банальное забвенье, поскольку то была смерть. И понурив голову, Аленка медленно направилась вдоль по безлюдной улице тихонько плача....

VI

Да надо признать господин наш Вельзевул, да запечатлеется имя твое черною славой в веках, что эта крыса сумела вырвать душу девушки из ваших когтей....

VII

О, князь бесовский повелитель наш Вельзевул, вот и закончен мой скромный рассказ. Надеюсь, что пришелся вам он по вкусу. Однако касаемо критики прошу вас о всемилостивейшем снисхождении. Как прошу о том же тех, кто также услышит сие повествование из моих или иных уст, иль просто почерпнет из неразборчивых подернутых ветошью строк. Не судите повествователя строгой критикой ибо, не взирая на мистичность и неправдоподобность неких моментов, рассказ мой есть самая достоверная правда. Жаль лишь, что подтверждением служит только мое слово, но верьте ему, ибо я не проронил не слова лжи. А кто все ж буде хулить сие повествование тот попросту ни чего не осознает, прозябая в кошмарном неведении глупца, верящего в единство первоначал и не предопределенность судеб.

Однако строки эти не носят нравоучительного характера, и не ставят целью обозначить слабости человеческие с несовершенством да мелочностью людского бытия. Я, служитель великой Клио чертил, письмена сей красной шелковой ленты, лишь отражая на пергаменте то что, фиксировал в фокус мой постаревший зрачок. И посему на последок осмелюсь сказать, что зачастую люди гаже крыс, нет ни добра, ни зла, ибо нет меж ними четкой опосредованной грани, нет тьмы, равно как и нет света, и ответит каждый за грехи отцов, так как дети отвечают за наши грехи.... и не нужно винить небо в бедах, и горестях своих ведь в них мы виновны сами, поскольку служим господину навозной кучи, бесовскому князю Вельзевулу.

Лишь очистив душу свою от скверны и воздав ее Богу, мы наградим ее радостью великой во Христе.

Но ликуйте господин, ибо плачут в образах кровью святые, покудова род людской топит души в грехе во славу вашу князь Вельзевул.

Белгород 2003 год.

Иллюзия одного бога

1.

Денис Сергеевич был богом. И не то чтобы у него имелась сила громовержца, или умел он ходить по воде, или в конце концов обладал каким ни будь чудодейственным даром. Отнюдь. Ничего этого у Дениса Сергеевича не было. Но зато у него на груди висела пластиковая табличка с фамилией и именем, под которыми значилось красными буквами «Контролер торгового зала». Именно она возвышала и возвеличивала его над всеми прочими, давая острое, будоражащее кровь, сладчайшее ощущение власти. От которого у Дениса Сергеевича порой даже приключалась непроизвольная мощнейшая эрекция, когда он стоял на широко расставленных ногах у выхода из контролируемого им зала, сканируя, прощупывая всевидящим оком покидающих означенный зал покупателей. Сейчас он властвовал над этой человеческой массой, будучи наделенным полномочием, выдернуть из нее любого, дабы уличить мерзавца в хищении. И не важно на чем бог по имени Денис Сергеевич основал совершаемый выбор. Ему достаточно было одного маломальского подозрения.

Сегодня подозрительными были двое молодых людей лет двадцати пяти. Однако потому как они были довольно рослыми и атлетически великолепно сложены, Денис Сергеевич решил смилостивиться по отношению к ним. Дабы они не съездили ему в божественный статус, да не попортили лик. Потому мужчина решил избрать, или точнее говоря распознать уличив, кого попроще.

Тут его внимание остановилось на маленькой хрупкой бабушке с тряпичной сумочкой и зажатым в руках ридикюльчиком. Патологическая жертва кары бога конечно была не виновна, ибо ничего не крали. Но как сексуальна была веющая от нее беззащитность, беспомощность. Ведь стоит ему только подойти к ней, сурово посмотреть, надменно задать каверзный вопрос и она задрожит, затрепещет, испугается! Ее старческое сердце дрогнет…. И тогда….

В практике мужчины уже имелся случай, когда он вместе со своим старшим напарником попытались захомутать одну наивную бабушку, ровесницу Циолковского, зашедшую купить полбатона хлеба и две сосиски для ждущего дома кота. В тот раз так получилось что в силу крайне преклонного возраста имея слабую координацию движений, она нечаянно зацепив опрокинула железную банку томатной пасты. Незамедлительно среагировав на это вопиющее происшествие двое контролеров обступили старую курву с боков. При этом старший напарник схватил пожилую женщину за шиворот дабы плутовка не удрала на своих больных варикозом и артрозом ногах. Денис Сергеевич же начал ее отчитывать.

Уставившись на обоих ретивых молодцев ошалевшим шокированным взором, пожилая женщина скромно извинилась и пообещала непременно, обязательно, возместить стоимость мятой по ее вине банки. Однако контролеры были неумолимы. Настаивая на том что за совершенное злодеяние предадут мерзавку в руки правоохранительных органов. А те в свою очередь поволокут старую в суд, где та ответит по всей строгости за свое вредительство. Ибо так и надо, так и положено суровостью закона, чтоб за банку томатной пасты в кандалы, в тюрьму, на эшафот, на дыбу….

Для престарелой женщины воспитанной и выросшей в по-настоящему жестких моральных рамках это было невероятным потрясением. Как ее, ни разу за всю свою длинную жизнь ни разу в мыслях ни позарившуюся на что либо чужое, могут обвинить в каком-то неслыханном злонамеренном преступлении связанном толи с хищением, толи с мошенничеством, толи с порчей. Женщина так и не поняла что именно ей пытаются вменить. Да и контролеры очевидно тоже, но тем не менее, они усиленно настаивали виновности и задержании бессовестной гражданки. В итоге стушёванная разнервничавшаяся пенсионерка вдруг начала оседать…. Как на зло у старухи случился инсульт…. А ведь Денис Сергеевич намеревался еще оттащить эту шельму в чулан подсобного помещения, служивший иногда, в определенных случаях, допросной и там отвесить провинившейся парочку смачных оплеух….

В итоге конечно вовремя приехавшая скорая откачала старушку. Однако из-за проклятого, скосившего каргу сердечного приступа мужчина не сумел до конца насладиться хмельным чувством превосходства. Что к еще большему удовольствию, правда, компенсировалось восхитительным зрелищем умирающего человека…. Как же это приятно созерцать чужую смерть…. Есть в ней нечто сексуальное…..

Помниться в детстве, когда Денис Сергеевич был еще маленьким, ему очень нравилось играть в «повелителя». Эта игра заключалась в том, что Дениска обнаружив в подвале отцовского гаража ящерок тритона тешился их умерщвлением. Обычно он протыкал «плохую» ящерку булавкой, а затем методично при помощи ножниц отстригал ей лапки и хвост. При этом он олицетворял себя великим правителем, монархом, наказующим коварного преступника или попавшего в плен врага.

Именно тогда мальчиком он и научился мастурбировать. Снимая онанизмом возникающее в душе сильное эмоциональное волнение. Но оставим глубокоуважаемому доктору Зигмунду Фрейду причину подобных детских сексуальных инсинуаций. Психоанализ материя слишком тонкая, не терпящая дилетантизма. Посему для себя лишь отметим что с возрастом зародившаяся в ребенке зернь садизма начинала требовать все большей остроты ощущений. В итоге чего к пятнадцати годам, он все в том же подвале отцовского гаража пристрастился к удушению котят. Смыкая пальцы на хрупких пушистых шейках несчастных животных, он сдавливал их до хруста ломающихся позвонков. Что непременно сопровождалось самозабвенной эйфорией властвующего над жизнью бога…..

Наверное поэтому мужчина достигнув вполне зрелого тридцатилетнего возраста так и не женился. Ибо как выяснилось, ни одну женщину не прельщает грубое садистское зверское изнасилование. Причем речь идет не о супружеской ролевой игре в стиле bdsm, а об натуральном что ни наесть издевательстве. Так для каждой новой очередной сожительницы Дениса Сергеевича открытием были его неоправданные внезапные вспышки гнева случавшиеся с ним сугубо наедине и никогда в присутствии посторонних. Во время этих приступов спонтанный ярости он мог запросто ударить по лицу наотмашь. А то и вовсе накинувшись, повалив на пол, изорвав в клочья всю одежду овладеть с невообразимой жестокостью, по скотски точно грязной уличной девкой. При этом вовремя фрикций он либо больно кусался, либо хлестал женщину по щекам, либо начинал душить….

Вот поэтому и жил до сих пор с шестидесяти летней матерью в тесной однокомнатной квартирке….

Кстати сказать, старая женщина которую сейчас заприметил Денис Сергеевич очень на нее походила. Такие же тонкие реденькие затянутые в пучок на затылке, плохо прокрашенные у корней, светлые волосы, обрамлявшие такое же худое, морщинистое, вытянутое к низу, продолговатое, лошадиное лицо. Только черты его были более резкими, угловатыми.

Мужчина было, уже шагнул по направлению к ней, дабы малость прижучить престарелую лохудру, но знак поданный Юлией остановил его. Молодая привлекательная, высокая длинноногая женщина с постриженными под каре золотистыми волосами, указывала ему на статную даму в черной, волочащейся подолом по полу, меховой шубе. Ковырнув на месте носком черной туфельки, Юля давала понять Денису Сергеевичу, что хочет, чтобы он как бы нечаянным, случайным задеванием ногой проверил эту странно, подозрительно елозящую часть шубного наряда.

Ввиду того что обворожительно красивая стройная блондинка, будучи администратором являлась по сути непосредственной начальницей, контролер без лишних раздумий скользнул вдоль ряда полок с чаем и кофе. Дама как раз шествовала ему на встречу. Поравнявшись с ней, контролер с небрежным видом слегка пнул вызывающую подозрение часть гардероба. И та тут же предательски загремела чем-то явно тяжелым спрятанным внизу под подкладкой.

Злобно зыркнув на раскрывшего ее мужчину, дама не медля дернулась к выходу, но путь ей уже преградила выскочившая на перерез молодая администраторша.

2.

Смежное со складом подсобное помещение представляло собой крохотную тесную хорошо освещенную люминесцентными лампами комнату. Специально для нужд охраны, роль которой исполняли контролеры, здесь был установлен некогда предназначавшийся для разделки мяса металлический стол с небольшим компьютерным монитором, на котором постоянно отображались данные с установленных в торговом зале камер видео наблюдения. Помимо этого слева, имелся еще один менее брутальный, обычный деревянный столик. На нем помещались подключенные к розетке микроволновка и чайник. А сидящий за ним на узком табурете Коля, чавкая уплетал домашний суп, черпая его ложкой из семьсот пятидесяти граммовой стеклянной банки.

Завидев его, втаскивающая на пару с Денисом Сергеевичем в комнату бледную, словно саван скрученную незнакомку с заломленными за спину руками, Юля распорядилась:

– Коленька подмени покамест в зале Дениса минуток на сорок.

– Не вопрос! – Скоро дожевывая хлеб и отставляя банку в сторону, ответил Николай.

Тем временем мерзавку усадили на стул в центре комнаты. Она уже не пыталась сопротивляться внутренне смирившись со свершившимся фактом, однако Денис Сергеевич все равно продолжал крепко держать в сгибе локтя ее руки. Юлия опустилась посаженной пленницей на порточки, поравнявшись с нею взглядом. В тонких ухоженных украшенных маникюром пальцах молодой женщины блеснули канцелярские ножницы, от чего в следующий миг коричневая ткань подкладки затрещала.

– Что вы делаете? Не смейте! – Взвизгнула протестующе женщина.

Она попыталась было вскочить, но Денис Сергеевич держал ее крепко, а из образовавшейся в подоле шубы дыры уже посыпались валом железные маленькие баночки с готовым детским питанием….

– Сцапали таки суку! – Восторженно воскликнул уже в дверях Николай, покидая комнату.

Но не успела за ним захлопнуться дверь, как вбежала щупленькая низкорослая женщина средних лет, с убранными на затылке в объемную кичку черными точно смоль волосами. Импульсивная по натуре она быстрым шагом обошла пару раз вокруг удерживаемой на стуле преступницы, брезгливо рассматривая ее придирчивым надменным прищуром внимательных глаз. Хотя в задержанной ничего особенного не было. Вязанная серая кофточка поверх светлой блузки, темно-синие стрейчевые, подчеркивающие неплохую фигуру, джинсы, коротко стриженные вьющиеся русые волосы, нависающие шапочкой над круглым мясистым лицом.

– Будите вызывать полицию? – Наконец проронила, обращаясь к администратору заведующая.

– Екатерина Андреевна, а есть ли в том смысл? – Пренебрежительно скривилась Юля. И указывая на сидящую, тут же пояснила. – Она украла всего одиннадцать банок детского питания. Да полицейские даже заморачиваться ради такого не станут.

– В этом ты права! – Сокрушенно признала заведующая. – Что же нам тогда с нею делать?

– Самим как следует отвадить эту паскуду! – С полнейшей решимостью заявила молодая женщина.

И дав добро, а точнее молчаливое согласие, Екатерина Андреевна столь же стремительно, как и вошла, удалилась из комнаты. Отчетливо понимая то что здесь сейчас должно произойти и определенно не желая к тому быть причастной…..

И как только за ней затворилась дверь, Юлия распечатала первую банку детского питания.

– Открывая рот дрянь! – Громко, гневно скомандовала она женщине. – Собака бы тебя понюхала!

Женщина послушно разинула ротовую полость, в которую, не медля было вывернуто все содержимое сто пятидесяти граммовой банки.

– Глотай тварь!

Смесь была тошнотворно пресной и безвкусной, отчего женщине пришлось сделать над собой изрядное усилие.

Однако за первой последовала вторая банка, а за той третья, четвертая, пятая, шестая…..

– Я больше не могу! – Взмолила женщина.

На что, за место ответа, Юля залепила негодной мощную оплеуху, огласившую пространство хлестким звоном, и зардевшуюся на ее щеке пурпурным румянцем.

По существу, будучи по натуре человеком весьма злобливым, администратор всего на всего пользуясь положением, вымещала на попавшейся с поличным весь свой гнев, на который только была способна. Она издевалась и била потому что ненавидела. Ее жестокость по природе была местью сидящей перед ней дряни, за то, что та посмела красть в ее магазине…, у ее подчиненных…. Юля не была садисткой, в отличие от удержавшего женщину на стуле Дениса Сергеевича, в этот момент с трудом сдерживающегося чтобы не кончить в штаны от охватившего сексуального возбуждения…..

После восьмой банки питания женщину вырвало. Причем столь неудачно, что своей рвотной массой она забрызгала рукав белоснежной блузки Юлии.

– Вот зараза! – Выругалась молодая женщина. Она посмотрела на контролера. – Сам, пока меня не будет, справишься?

Денис Сергеевич утвердительно кивнул.

– Что ж я пойду тогда скоренько замою то, чем эта курица меня запачкала, а ты заставь ее сожрать все оставшееся. – С этими словами Юля быстро удалилась оставив женщину наедине с богом.

Да, Денис Сергеевич был богом. Даже превыше бога. И эта ничтожная тварь должна сейчас понять, осознать, что перед нею предтече бога! Тот, что держит в длани ее никчемную жизнь….

Откупорив очередную, девятую, банку детского питания, он не опорожнил ее женщине в рот как то делала Юля. Он втрамбовал ее задержанной практически в самую глотку, от чего оно полилось у нее из ноздрей. А та начала захлебываться густым содержимым….

Ну а по бедрам мужчины хлынула сперма…. Чувство власти над живым человеком прекрасно, а возможность издеваться над ним просто бесподобна, будучи сравнимой с преддверием экстаза….

Вот оно превосходство бога….

Упиваясь которым, он обрушил со всей силой сжатый кулак на морду подвернувшейся, предоставленной случаем, жертвы. Удар угодил ей в нижнюю челюсть, рассеча губу, и опрокинув со стула на пол повергла к стопам бога. В сей момент его внутренний зверь даже не ликовал, а торжествовал в самозабвенной эйфории. В припадке коей Денис Сергеевич принялся колошматить, пинать со всего маха корчащуюся на полу женщину. Метя ударами в хаотичном порядке в наиболее уязвимые болевые места; в живот в голову, по груди, по бедрам…. По возможности, инстинктивно сжимаясь в позе зародыша в комок, женщина старалась от них заслониться, однако истязатель был со знанием дела. Его беспорядочные удары запросто достигали не защищенных, не заслонённых, участков тела испещряя его болезненными гематомами. Равно как заститься от побоев у женщины также не получалось позвать кого либо на помощь, или молить изверга остановиться, сжалиться, все равно лишь бы больше не били. Но банка была во рту подобно кляпу. Не позволяя ей вымолвить ни слова кроме надрывного мычания….

– Ты что умом тронулся? – Прокричала Юлия когда, возвратившись в комнату, застала истязающим задержанную, контролера. – Придурок, я тебе велела идиоту скормить ей остатки питания, а не убивать ее….

Отпихнув мужчину грубо в сторону, она склонилась над избитой истерзанной женщиной. Все ее лицо было покрыто ужасными жуткими кровоподтеками и ссадинами. Столь же серьезные синяки и кровавые отметины определенно имелись и на теле женщины, скрытые от глаз под покровом одежд.

– Ну, перестарался, малость. – Оправдываясь, растерянно пробубнил себе под нос Денис Сергеевич.

– Совсем с мозгами не в ладах? – Не слушая оправданий, не унималась однако же администратор, высвобождая из ротовой полости избитой расхитительницы послужившую кляпом, смятую силой челюстей, измазанную слюной, рвотой и кровью железную банку. – Врезал пару раз и довольно! Калечить вовсе незачем! Или ты возомнил себя охранником….

Вот это был, что называется выпад ниже пояса. Ибо Денис Сергеевич в свое время пробовал не только получить лицензию охранника, но даже более того поступить на службу в правоохранительные органы. Что дало бы ему по настоящему фантастические запредельные потрясающие возможности. Но тупые, бестолковые психиатры, наверное, назло ставили ему такую хитрую пометку, мешавшую ему, не дозволявшую, владеть оружием. А значит и более высокими регалиями «сверх бога»! В итоге ему пришлось довольствоваться должностью контролера торгового зала.

Брошенные же наставительным тоном наотмашь слова, задев, крепко ранили самолюбие мужчины. От чего он тут же переменился в лице. Щеки его побледнели, и без того тонкие губы поджались сделавшись еще тоньше, а направленный исподлобья взгляд блеклых рыбьих голубоватых глаз сделался озлобленно тяжелым. Само же лицо стало выражать отвратную полную презрения гримасу ненависти.

«Да как эта слюнявая сука смеет?! Подумаешь, малость переусердствовал!» – Думал он, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость. Ибо больше всего ему сейчас хотелось подскочить, к сей склонившейся над стонущей женщиной, обнаглевшей девице и, как следует ее проучить. Так чтоб ее белоснежные зубы разлетелись в стороны по полу…. Но вместо этого, сдержавшись, усилием воли переменил выражение лица, изобразив на нем виноватую простодушную, глуповатую улыбочку….

3.

Нет. Юлия определенно не была не такая как он. Она истязает, наказывает только из злости. Вернее из-за одного обостренного до крайности чувства справедливости, требующего не просто отмщения через наказание, а настоящего полноценного возмездия. При этом она не только явно не получает от насилия всей гаммы сексуального удовольствия, а даже сверх того способна в отдельных случаях проявить снисхождение. Что просто выбешивало Дениса Сергеевича. А ведь он длительное время преклонялся перед нею. Но в итоге….

Юля приподняв за грудки доходчиво объяснила пойманной с поличным прохиндейке, что ежели еще хотя бы раз увидит дрянь в магазине то непременно позволит избившему ее контролеру докончить дело. Иными словами забить до смерти. Тоже самое случиться если вздумает болтать лишнее….

После краткой, но основательно исчерпывающей разъяснительной беседы, молодая женщина администратор помогла воровке подняться на ноги и отвела к туалету. Дабы та немного умылась и слегка привела себя в порядок. Ну а пока получившая достаточный урок женщина омывала с опухшего от побоев лица запекшуюся кровь, Юля раздраженно зашипела на вращающегося подле с добродетельной угодливой миной Дениса Сергеевича:

– Старайся хотя бы чуточку сдерживать свои эмоции, ведь ты эту дуру едва не убил. А я извини меня на минуточку за решетку по твоей милости не собираюсь. Ты меня понял?

Денис Сергеевич опять угоднически закивал.

– Тогда иди, работай. – Прицыкнула администратор, и мужчина послушно поспешил удалиться.

К счастью, по видимому, Юлия не заметила там в комнате его злобливого выражения лица. На толику секунды показавшего этого человека настоящим…. Потому в ее глаза он по-прежнему оставался незатейливым, туповатым, недотепой вечно норовившим переусердствовать в рьяной исполнительности. Что было только на руку самопровозглашенному богочеловеку. Ибо есть такие люди которые являются святыми, даже блаженными, покудова окружающие не в курсе их тайн…..

4.

Однако сделанное Юлией внушение произвело на Дениса Сергеевича неизгладимое впечатление, оставив в его душе крайне не приятный осадок. Который теперь можно было счистить лишь освеженным ощущением собственного величия. Для этого, возвратившись в торговый зал, оскорбленный, уязвленный бог окинул владения грозным взором очей. Благо высматривать долго не пришлось. И с победоносным хозяйским видом приблизился к щуплому очкарику с изъеденным гнойничковыми угрями лицом.

– Покажите вашу сумку! – Произнес Денис Сергеевич повелительным тоном.

Но к пущему недовольству контролера, тот абсолютно проигнорировав его, как будто бы не замечая направился спокойным уверенным шагом к выходу.

– Молодой человек будьте так любезны, предъявите ваши вещи к досмотру! – Более настоятельно повысив голос, повторил приказание Денис Сергеевич.

– На каком основании? – Не останавливаясь, усмехнулся парень.

Денис Сергеевич обомлел. Ибо его угораздило из всего множества посетителей умудриться выбрать человека не только знавшего закон и свои права, но и имевшего наглость ими пользоваться. Однако контролер торгового зала, вместо того чтоб разумно сохранив лицо отступить все ж рискнул использовать последний весомый устрашающий аргумент:

– Я вынужден вызвать полицию! – Прокричал он, срывая голос.

– Вызывай. – Столь же спокойно, с некоторой фривольной небрежностью кинул в ответ через плечо уходящий молодой повеса.

Как на зло в поле видимости не было ни кого из коллег, чтобы призвать на подмогу. В охватившем мужчину отчаянье, он пытаясь остановить, задержать, наглеца схватил того за плечо:

– Ждите, я вызову полицию!

– Тебе надо ты и жди. – Ухмыльнулся молодой человек и отдернув плече добавил. – И не смейте ко мне прикасаться, у вас на то нет никакого права.

С этими словами, поправив на переносице очки, нахальный стервец исчез за дверьми магазина. В то время как Денису Сергеевичу оставалось только проводить его взглядом, давясь в собственной бессильной злобе. Бесспорно этому прохвосту повезло. Будь контролер не один, не вернись Коля доедать свой треклятый суп, его бы вдвоем скоренько скрутили и препроводили в подсобку, где так бы отделали, чтоб на всю долгую жизнь усвоил что закон и права даны не для того чтобы ими пользовались. И ежели впредь обратиться к нему контролер торгового зала, требуя предъявить вещи для досмотра, он беспрекословно должен повиноваться ему как высшему существу…..

5.

Последнее происшествие с щеголяющим своими правами покупателем, коего увы не удалось приструнить в конец омрачило Дениса Владимировича. В результате работу, в конце рабочего дня, он покинул в крайне негативном расположении духа. Что еще в добавок сопровождалось тем, что покидая рабочее место, он вынужден был снимать свой бейджик. Вернее ту чудесную регалию позволявшую ему властвовать. Что только усугубляло, тем более сегодня, скверность духа.

Силясь, дабы не выдать в себе, охватившую все нутро неистовую раздражительность, Денис Сергеевич тем не менее попрощался со всеми весьма вежливо. Даже ухитрился отвесить Юлии пару льстивых комплементов….

Но лишь закрылась за ним дверь как маска сброшена прочь. И если бы случайный прохожий увидел бы то что было сокрыто до сей поры под ней, им бы наверняка овладел неподдельный ужас. Ибо столько ядовитой тлетворной враждебности было в обнажившемся лике.

Однако в вечерний час узенький извилистый мрачный грязный переулок, в который выходила дверь служебного хода магазина был совершенно пуст. Поэтому Денис Сергеевич шел абсолютно спокойно, не таясь. Шаг его был уверен и стремителен. Взгляд из под лубья жесток и прищурен….

Не доходя квартала до дома он свернул обходной дорогой к гаражам. На то была особая и веская причина….

6.

Уже года как Денис Сергеевич изменил и усовершенствовал подвал отцовского гаража. Он значительно утеплил его и обшил изнутри качественной изоляцией. Провел электричество, воду. Соорудил не большой сан узел, стоивший ему массы денег, хлопот и позволивший оборудовать подвал туалетом и раковиной.

Все это было сделано лишь с единственной целью обзавестись пленницей. Игрушкой для битья и разнообразных издевательств, пыток…. И шесть месяцев назад таковая появилась.

Однако Денису Сергеевичу пришлось поступиться солидной частью свои приоритетов при выборе пленницы. Задуманная на эту роль молоденькая чистоплотная ухоженная восемнадцати летняя девочка плохо подходила ввиду приметности. Ведь юную особу из приличной семьи наверняка непременно станут искать. Следовательно, предпочтительней было выбрать из числа тех, кого ни спохватиться, ни полиция, ни вообще кто ни будь на белом свете.

И счастливый случай сравнительно скоро подкинул чертовски гениальную подсказку….

Вроде бы в субботу, Денис Сергеевич шел через Лиговский проспект сверну к Московскому вокзалу, когда увидел двоих бомжей мужчину и женщину. Средь бела дня упившиеся до беспамятства во невменяемом состоянии. Пробегающие, спешащие мимо прохожие кидали на них искоса брезгливые взгляды, а прогуливающиеся полицейские скучающе отворачивали лица . Чем с них поживиться? Ни мзду ни стрясти, ни подать собрать….

Денис Сергеевич наверное около часа, прислонившись к углу дома, рядом с киоском, со стаканчиком мороженного в руке, наблюдал за своеобразной парой. Чей неопрятный вид так коробил, смущая окружающих. Хотя они просто на просто были через чур неряшливы и ничего аморального не вытворяли. Женщина сидела, вытянув ноги, с очень нахмуренным видом страдающего похмельем человека взирала на чинных сограждан. Мужчина же спал крепким, беспробудным мертвецким сном, с присвистывающим сопением выдыхая воздух из высоко вздымающейся груди….

Вот в этот то момент наслаждения сливочным пломбиром Денис Сергеевич внезапно озарился восхитительно замечательной идеей. Заключавшейся в том, что ведь наверняка ни кто, ни хватиться пропажи кого либо, из этой парочки. Да он может подойти прямо сейчас и увести женщину банальным посулом выпивки. А стало быть, кандидатку следует искать именно в подобной среде отщепенцев, судьба коих никому не интересна и абсолютно никого не волнует…..

Спустя около трех недель, для воплощения посетившей Дениса Сергеевича идеи представился, подвернувшись, удобнейший случай. Когда выскочив из дому в свой выходной день за хлебом, кефиром, луком, редисом и диетическим постным маслом, ему встретилась женщина. Неброско одетая в старенькие пообтрепавшиеся вещи, с засаленными давно не мытыми каштановыми волосами, она обратилась к Денису Сергеевичу первой:

– Извините, пожалуйста. – Голос ее был глуховатый, отрывистый, а изо рта до противного разило стойким запахом перегара. – Не добавите ли совсем немножко мелочи на хлебушек?

Ее просьба вызвала на тонких губах мужчины лукавую усмешку:

– Скажи правду. – Чувство превосходства тешило душу наградой. – Тебе ведь на бутылку водки не хватает?

Женщина отвела глаза, продолжая тупо упорствовать:

– На хлебушек.

– А если я сейчас куплю пузырь, составишь мне компанию?

На предложение женщина игриво заулыбалась:

– Ну, только если вы приглашаете! – Пропела она с толикой кокетства.

7.

Денис Сергеевич не пил. Ибо алкоголь одурманивал, притуплял, разум, нарушая контроль над мыслями, а главное лишая плоть должной четкой координации. Он делает слабее, а в больших дозах способен превратить в беспомощного. Что для бога, коим был Денис Сергеевич, было катастрофически не допустимо. Потому он лишь наблюдал за тем как сидящая на низеньком пуфике за приземистым вырезанным из дуба столиком женщина, залпом проглатывала одну за другой граненые рюмки с водкой. Запивая их набранной в пластиковую кружку водой из под крана, с ярко выраженным привкусом хлорки, и при этом практически не закусывая. По крайней мере, только одна из четырех купленных сосисок в тесте была надкушена и только всего до половины. По соотношению к полулитровой бутылке водки, почти практически опустевшей. При этом женщина конечно же пару раз настойчиво предлагала разделить с ней возлияние. Но получила категорический отказ:

– Нет, не буду. Мне нельзя у меня субдермоберабельный гастрит. – Возразил ей мужчина, чокаясь стаканом томатного сока.

– А для чего тогда меня угощаешь? – Брызнула со смеху женщина, показав желтоватые зубы и едва не расплескав содержимое очередной рюмки. – Не ужели Дениска проказник хочешь напоив меня, воспользоваться моей беспомощностью порядочной женщины?

Ее пьяное кокетство было не подряжаемым. Оно в карикатурной манере походило на флирт подзаборной шлюхи мнящей себя непорочной леди. Чем невольно вызвало у мужчины загадочно снисходительную улыбку доброго божества:

– Верочка вы восхитительно красивая, обворожительная женщина, компания которой чрезвычайно приятна для любого мужчины!

И сраженная таким милым обходительным льстивым комплиментом, Вера, поддаваясь столь галантному ухаживанию, порядком разомлела. Чего собственно и ждал Денис Сергеевич.

Встав с места, он медленно приблизившись к охмелевшей даме, внезапно что было силы наотмашь ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. От неожиданной мощной оплеухи у женщины из глаз брызнули искры, пространство вокруг закачалось, а сама она опрокинулась на пол…. На губах почувствовался металлический вкус собственной крови. Но тем не менее одурманенная сильной концентрацией алкоголя Вера абсолютно не понимала, не осознавала, происходящего с ней. Даже когда мужчина не церемонясь кухонным ножом срезал с нее одежду вместе с бельем, просто кромсая ее в куски. Она только попыталась вяло отстраниться, отделаться от чего-то делавшегося кажется супротив ее воли. Однако слабое, незначительное, ее сопротивление лишь усиливало удовольствие бога.

Когда же женщина осталась совсем без одежды, голой, Денис Сергеевич придирчиво обозрев ее наготу, брезгливо скуксился. Ибо она определенно не возбуждала его как женщина. Да и было ли чем прельщать? Кожа дряблая, рыхлая. Грудь плоская и сильно обвисшая, болтающаяся подобно ушам спаниеля. Промежность не ухожена и покрыта густой растительностью, имевшей место так же и под мышками.

В целом не притязательное, не приятное зрелище пропитой бабы.

Однако Денису Сергеевичу от нее нужна была вовсе не красота, да и не сексуальность. Он хотел почувствовать себя властителем, владыкой, твердью небесной, богом…. Правда, сочтя, что пьяная, не соображающая, женщина вряд ли доставит ему должное удовлетворение, счел разумным отсрочить ее посвящение в рабство до завтрашнего дня. Когда она протрезвеет. Ну а пока просто приковав ее цепью к стене уложил на подстилку из старого гнилого матраца…..

8.

Лязгнул замок, механическим щелчком. Едва слышно скрежетнули отлично смазанные петли вделанного в полу люка.

Денис Сергеевич неспешно спустился по железным ступеням узенькой лестницы в тесное продолговатое помещение с низким потолком, и скудным убранством. Состоящим исключительно из расположенного в центре деревянного дубового стола со стоящим подле вместо стула пуфиком. В отдалении от которых, у левой стены ближе к лестнице имелись встроенные раковина, а также унитаз. А у противоположной к ним правой стены, в дальнем углу находился скромный из одного лишь не застланного ничем гнилого матраца.

Лежавшее до сель на сем скромном ложе существо при появлении хозяина подняло бритую голову, и завидев его выбралось из своего угла навстречу. Этим существом являлась та самая Вера. Прикованная длинной толстой цепью за одетый на горло ошейник к бетонной стене, она за проведенные здесь пол года не очень то изменилась. Разве что кожа ее более не знавшая солнечного света, сделалась бледнее. Череп, подмышки и промежность женщины были со всей тщательностью гладко выбриты. Поскольку Денис Сергеевич опасался заведения вшей…. Еще для его приятности, увеселения ради, у Веры были удалены, ампутированы соски, а так же мизинцы на руках и ногах. Об прочих забавах хозяина свидетельствовали свежие шрамы от ожогов на ее теле….

Приученная методичным, жестоким, воспитанием женщина, приблизившись к хозяину не подымая глаз, прилежно устремив их в пол, почтительно опустилась перед ним на колени. От чего мужчина самодовольно оскалился, упиваясь раболепным трепетом склоненной перед ним в покорности женщины.

Вот так вот перед ним должна стоять всякая сука. Особенно та что позволила сегодня себе обозвать его оскорбить и принизить достоинство. Тварь! Лицо Дениса Сергеевича, при воспоминании о ней исказила неописуемая садистская, звериная, безумная ярость.

– Юлька, тебя сегодня придётся наказать! – Прошипел он злобно сквозь плотно стиснутые в гневе зубы.

Привыкшая что хозяин постоянно называет ее разными чужими именами, но особливо часто почему-то именно этим, Вера тихонечко пролепетала слова извинения:

– Я была не права. Простите меня, пожалуйста!

Однако мужчина был, не умолим:

– А ну на стол сука! – Скомандовал он.

Женщина, беспрекословно подчиняясь, легла туловищем на столешницу, свесив конечности вдоль его толстых массивных ножек. Фиксируя к их основаниям руки и ноги женщины специальными стяжками, так чтобы та не имела возможности хоть сколько пошевелиться, Денис Сергеевич исчерпывающе разъяснил паскуде в чем именно она виновата:

– Тоже мне выискалась овца тупая, что бы мне еще что-то выговаривать, предъявлять чего-то! Паскуда! Отродье шелудивого верблюда! – Орал мужчина брызжа слюной.

Прилив бешенства его буквально захлестывал. И в нетерпении дать ему волю, сверх человек вынул из рюкзака с которым пришел телефонный шнур. Намотав один его конец на руку, вторым мужчина размахнулся как плетью. Взвившись, ведомый его дланью шнур, со свистом рассекая воздух, хлестанул женщину по бедрам, оставляя на коже бардовый рубец. От чего женщина моментально взвыла принизываемая острой жгучей болью. Слезы из ее инстинктивно зажмурившихся глаз. А импровизированная плеть опускалась на ее голые ягодицы снова и снова, оставляя на них четкие красные, синеватые полосы под истерическую брань лютующего хозяина:

– Белобрысая курица вздумала меня поучать! – Истязая пленницу орал психопат, делаясь пунцовым от удушающей его ярости, и льющейся через горло без остановочной перемежающей слова матерщиной руганью. – Твое место у подошв моих ботинок. Чтоб безостановочно вылизывать их своим поганым языком!

– Простите меня, умоляю! – Что было силы выдохнула на двадцать шестом ударе женщина, рыдая от невыносимой нестерпимой обжигающей ягодицы, бедра резкой боли. От которой содрогалась вся ее плоть, в глазах темнело, на рассекаемой коже выступили капельки крови, а по щиколоткам стекали струйки мочи.

Меж тем насытившись экзекуцией, Денис Сергеевич отбросив в сторону шнур, расстегнул штаны извлеча эрегированный орган. Облачив его нервно трясущимися от нетерпения руками в латексную резину, он овладел Верой. Но взял ее не как женщину, а как мальчика. Анально. При этом фрикции его были максимально грубыми. Проникающими в нее резкими мощными толчками. Словно не совокуплялся с нею, а насиловал. Хотя по существу в действительности так и было.

Ну а для женщины самое страшное было позади. Успевшая узнать хозяйские повадки, она теперь терпеливо ждала, когда он кончит. Ждать благо долго не приходилось. Господин очень быстро разряжался семенем, о чем непременно возвещало несколько ударов кулаком по спине и голове.

После чего, Денис Сергеевич отстегивал женщину от креплений на ножках стола и сбросив со столешницы на пол, торжественно мочился ей на лицо. Теплая, вонючая, противная жидкость заливала, щеки, солонила губы, затекала в нос…. Однако за время пребывания в сем узилище, Вера вполне привыкла к ней. Ее запаху и вкусу…. Главное что после всех этих зверств и истязательств, хозяин милостиво кормил ее. А уходя оставлял пластиковую полулитровую бутылочку из под минеральной воды, наполненную водкой. Которую, судя по ужаснейшему похмелью, Денис Сергеевич не только приобретал из самых дешевых, но и разбавлял, как следует, солидной дозой димедрола.

Попыток же сбежать пленница не предпринимала. Ибо удерживавшая ее цепь была прочной, стены бетонными, а строгий хозяин сломил начисто волю…. А иногда ей вдруг начинало почему-то казаться что мучитель ее наверное любит. А чрезмерная жестокость у него как своеобразный способ выражения чувств. И тут же спохватывалась, понимая, что когда-нибудь он ее убьет, забив на смерть…. Или взбредет ему в голову что либо не вообразимое….

Вот и плакала Вера, выпив триста граммов денатурированного спирта, проклиная свою цепь, хозяина да помышляя над лазейкой из безумной тюрьмы в коею по дурости угодила. Лазейка то эта была правда два месяца уже как готова. Она сплела ее из выдранных из матраца полосок ткани. Только у нее все никак не доставало духа, закрепив один конец на основании штырей рукомойника, на другом затянуть петлю, чтобы сунув в нее голову, совершить маленький побег из ада….

9.

Пока Вера, в очередной раз, упиваясь водкой, томилась, решаясь на самоубийство, Денис Сергеевич неспешно приблизился к подъезду своего дома.

На город уже опускались тихие вечерние сумерки, и скверы начинал заволакивать мрак близящейся ночи. Но почтенные пожилые гражданки все еще сидели на скамейке подле парадной, только собирались расходиться, обратно к экранам сериалам и мыльным телешоу.

Проходя мимо, Денис Сергеевич не преминул уважительно поздороваться.

– Добрый вечер Денисочка! – Практически хором ответили старушки.

А одна из них, самая бойкая активистка с ярко напомаженными фиолетовой помадой губами поинтересовалась:

– Денисочка, а как там мама Ангелина Васильевна?

– Мама в порядке! – Вежливо улыбнулся мужчина. – На ноги только вот жалуется, да давление беспокоит….

– Ноги…, давление…. – Задумчиво повторила сидевшая слева от накрашенной пенсионерки пожилая женщина в лиловом берете, вздыхая так будто именно в этих двух словах был сокрыт особый смысл.

– Ну, ноги и давление у нас у всех Галина Владимировна! Все таки возраст. – Махнув рукой непоколебимым тоном, весомо заверила та самая с накрашенными губёшками старушенция. – Обязательно передавай матери «привет».

– Непременно передам Татьяна Александровна! – Раскланялся в ответ мужчина прежде чем исчезнуть за входной дверью подъезда.

– Какой замечательный молодой человек! – Заключая под итожила носившая имя отчество Татьяны Александровны пожилая дама, глядя в след исчезающему за дверью мужчины.

До сих пор молчавшая третья бабулечка тут же поспешила рьяно согласиться с подругой:

– Денисочка во всех отношениях очень хороший, положительный мальчик! – Она выразительно поджала тонкие губки, вздернув к верху старческий подбородок. – Как такого проглядела моя непутевая дочь? Обходительный, доброжелательный, не пьет, не курит, не сквернословит, да еще и красавец. Состоит на ответственной должности контролером. Воровство пресекает. Вот чем не жених? Просто сокровище, а не жених! Нечета этому электрику которого моя дочь себе выискала, и который только и может, что каждый вечер пить пиво на балконе.

– И много, то у тебя зять выпивает? – Поинтересовалась Татьяна Александровна.

– Целую бутылку пива за один вечер!

– Алкоголик. Определенно алкоголик. – Авторитетно посочувствовала карга в лиловом берете. – Вне сомнений!

– Так у меня еще астма. – Не унималась в причитаниях Раиса Максимовна. – Я его перегар постоянно чувствую. Задыхаюсь.

– Ну а дочка чего?

– Он хитрый ее обольщает, пылинки видите ли сдувает, а она дура и размякла. Но вот того не понимает, в толк не возьмет, что ему квартира нужна. От того он с нею такой и ласковый, что перебрался к нам из коммуналки. Голытьба. Все он работает. Зарабатывает целыми днями с объекта на объект. А на отдельную квартиру им с дочерью заработать почитай лет пять не может. Уже и внукам Сашеньке и Дашеньке по четыре годика исполнилось, а папка их бестолочь. Вот с Денисочкой ей лучше бы было.

– Лучше! – Согласились все.

– Он ведь такой мальчик славный.

Денис Сергеевич естественно не слышал всего этого меда. Хотя обязан он был подобному лестному мнению о себе совсем не каким либо ярко выраженным моральным качествам, а своей природной врожденной трусливости. Боязни что кому-то станет известно об его интимной сексуальной особенности. Что даст кому либо повод сочтя его ущербным, ненормальным, высмеять. Он очень страшился показаться смешным. Он очень не любил когда смеялись над ним. От этого он не имел ни друзей, ни знакомств с разного рода компаниями…. От того и был постоянно один, ведя как бы несколько аскетический образ жизни. И по какой-то странной, не понятной, не вразумительной прихоти абсурда, эта его отстраненность всем со стороны казалась вернейшим признаком человеческой добродетельности. Им всем невдомек что причина банальна. Что бог страшиться быть повержен,… осмеян…. И он их всех призирает, ненавидит лютой ненавистью. И он бы с удовольствием снял кожу живьем с этих сердобольных, через-чур правильных, старушек. А эту юную самочку он с удовольствием бы обратил в сексуальное рабство! Да, да ее! Вот эту стоящую возле кнопки лифта девушку.

Денис Сергеевич приметил ее, а точнее обратил на нее внимание менее полугода назад, и сейчас не без удовольствия вошел вместе с нею в тесную кабинку. Ответив на его сладенькое, интеллигентное, заискивающее приветствие дежурным:

– Здрасте. – Девушка, отвернувшись к дверям, ткнула изящным пальчиком в панель подъемного устройства.

Они были с ней относительно, заочно, знакомы. Ибо жили на одной лестничной площадке. И не более. Поэтому и здоровались как бы исключительно из вежливости. Хотя Денис Сергеевич знал о девушке сравнительно больше чем она о нем.

Так он сумел выяснить, что зовут ее Кристина, ей семнадцать лет, слушает музыку зарубежных популярных исполнителей, носит преимущественно белые трусики с забавными разноцветными мишутками, и постоянно конфликтует с матерью и отчимом. И сейчас находясь с ней в такой непосредственной близости он, прикрыв глаза, с восторгом вдыхал распространяющийся от подростка по кабинке восхитительный аромат. То был чудесный запах дешевых духов с приторно-ванильным оттенком жевательной мятной резинки, топленого молока и пота. Совершенно неповторимый букет, коим пахнет лишь превращающаяся в женщину девочка. В нем чувствуется уже взрослая особа, но по-прежнему еще улавливаются девственные нотки ребенка. Невинное кокетство. Точно так же пахнет распускающаяся роза, впервые в жизни раскрывающая лепестки навстречу алея восходящему солнцу….

И Денис Сергеевич невольно начал мечтать, вожделея заполучить, сей бутон. Он украдкой окинул девушку похотливым взглядом.

Красивая, роста чуть выше среднего, с прехорошеньким прелестным личиком, обрамленным пышным каскадом длинных черных непослушных волос. Низ спадавшим по узким хрупким плечам, вдоль осиного изгиба талии вплоть до линии прекрасных бедер. Бесспорно, ее тело было замечательно сложено. Тонкая, плотно прилегающая светло-бежевая футболка идеально подчеркивала это. Особо выделяя округлости небольшой груди, под лепестками явственно проступающего черного бюстгальтера. Интересно было бы срезать с их холмиков ягодки сосков.

Тут же представив, как красная густая кровь из срезанных им розовеньких сосочков, будет обильным потоком стекать по белоснежной нежной коже, рисуя на ней неровные извилистые линии. Вообразив, как будет при этом она орать, голосить от боли и ужаса. Денис Сергеевич ощутил возрастающее возбуждение. Он опустил взгляд на бедра.

Откровенно короткие шорты с заниженной талией обеспечивали превосходный обзор пикантных красот, как бы стремясь, лишний раз засвидетельствовать все великолепие форм ягодиц их обладательницы, всю стройность загорелых ног….

Денис Сергеевич вновь переместил взгляд, подняв его обратно к лицу. Оно казалось ему сказочно безупречным. Полные губы, большие серо-голубые глаза, под ровными дугами тонких черных бровей, и упрямый курносый носик на округлой кичливой мордашке. Наверно именно это, последнее, в ней ему больше всего и нравилось. Поскольку нет ничего сексуальнее кичливой малолетней суки стоящей на коленях с разбитой рожей, умоляя пощадить отпустив к папочке и мамочке. Как же эти высокомерные современные несовершеннолетние шлюхи любят вспоминать ненавистных тупых родителей в момент, когда у горла острый нож, а анус насильно разрывает чей-то член…. Как эротически прекрасны в сей момент их физиономии преображенные страхом, отчаяньем, задушенной ненавистью, болью…. Как мелодичны рвущиеся с губ стенания, стоны, увещевания, посулы. И с какой податливостью они готовы услужить тому кто пленив, принудит, унизит их, сделавшись их повелителем и богом….

Лифт, скрежетнув и пискнув механизмами, остановился, и обворожительная представительница поколения горделивого тупоголового мясного фарша покинула его. Денис Сергеевич облизнув губы ехидно поглядел ей в след. Скоро эта девочка узрит его величие, и пав на колени признает в нем бога….

Санкт-Петербург 9 ноября 2017 г.

Последние часы Ангела

1

Самое наверное наиболее сложное в работе ангела хранителя, уберечь «опекаемого» от негоже самого. От собственных глупейших безрассудств и сумасбродств. Оградить от тех неадекватных, не оправданных поступков, влекущих неизбежно либо к смерти, либо к каким ни будь еще более страшным последствиям. И вот с этой самой не простой задачей ангелесса Димитри не справилась. И теперь обезображенное тело ее подопечного, с размозженным черепом, рассеченным лицом и вывернутыми наружу кишками валяется на рельсах. А его призрак стоит подле с изумленным, потерянным, озадаченным видом взирая на свой собственный труп.

– Поздравляю ты умер! – Не удержавшись от сарказма констатировала приближающаяся к нему ангелесса.

– Как умер? – Все еще не в силах поверить до конца в случившееся, непонимающе лепечет шестнадцатилетний юноша. – Я ведь только что, секунду назад ехал на крыше вагона. Мы с друзьями шутили, смеялись. Было весело….

– Ты решил немного свеситься, чтоб покрасоваться вон перед той девочкой. – Ангелесса указала Дмитрию на группу из четверых подростков в окружении опрашивавших их протоколируя троих полицейских. Они стояли сравнительно далеко у хвостового вагона состава поезда, там где тот затормозив сумел остановиться. В метрах ста двадцати от искалеченного трупа Дмитрия. Но и с такого расстояния призрак юноши без труда признал среди прочих стройную изящную Анну. Застив лицо ладонями, она стояла, прильнув к высокому светло-русому парню с суховатым вытянутым лицом. Девушка плакала, уткнувшись в плече его холщовой куртки. А ее ангел хранитель, печально опустив белые крыла, утешающе касался черных как смоль девичьих локонов.

– Она моя девушка. – С грустью произнес Дмитрий, не решительно вспоминая. – Она снимала все на телефон, а я, чтоб кадры получились поэффектнее, по эпатажней чуть свесился, придерживаясь одной рукой…. Миша подначивал, чтоб я изобразил, что ни будь пошлое…. От его шуточек Таня, подружка Егора заливалась смехом, пока тот как заведенный нудел об осторожности…. Накаркал, накликал сволочь…. Пальцы соскользнули и я кувыркнулся в низ…..

– И что было дальше?

– Дальше была боль. – Дима, сокрушенно обхватив голову руками, опустился подле своего тела. – Ужасная, чудовищная боль. Длившаяся одну десятитысячную секунды, растянувшиеся в вечность. Я чувствовал все. Рвущиеся мышцы, лопающиеся связки сухожилий. Я ощутил как сталь дробит мой череп погружаясь в мозговое вещество. Я испытал это все сразу одномоментно адской пыткой в один краткий миг, показавшийся мне бесконечным…..

2

От группы стоящих отделяется один из полицейских. Крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти с лейтенантскими погонами. Быстрой поступью подойдя к патрульной машине, мигающей синими проблесковыми вспышками, он извлекает из ее багажника какой-то серый брезентовый чехол. Затем вместе с ним направляется к трупу. Где развернув, укрывает им бездыханное мертвое тело.

Затем еще где-то с пару минут стоит над ним, сняв фуражку, тягостно взирая на проступающий из под толстого брезента контур. Его ангелесса бледна точно саван:

– У меня сын почти такого же возраста. – Тихо едва слышно вздыхает он, и помедлив еще несколько мгновений понурив плечи неспешно возвращается к припаркованной машине.

Провожая его вместе с бредущей подле ангелессой взглядом Дмитрий вдруг как бы между прочим задумчиво спрашивает:

– Эти необычные люди с огромными серебристыми крыльями которых я теперь вижу. Это ангелы?

– Ангелы хранители, если говорить точнее. – Подтвердила Димитри.

– Стало быть, наверное, ты мой ангел хранитель.

– Да, твой. – Вновь кивает ангелесса и подумав добавляет. – Меня зовут Димитри.

– Димитри? – Изумляясь, переспрашивает юноша.

– Ты не ослышался.

– Просто мне кажется оно не обычным.

– Имя ангел получат от имени своего подопечного.

– А почему вы ангелы разных цветов? – Он окидывает любопытствующим взором свою патронессу. – Ты вот серебристая. У полицейского вон бледная как мел.

– Своим цветом ангел хранитель отражает внутреннее эмоциональное состояние своего опекаемого. – Поясняет Димитри. – Его переживания, желания, чувства.

Юноша на это лишь хмурится:

– И какое мое чувство отображает твой цвет?

– Ни какое. – Спокойно и равнодушно отвечает ангелесса. – Ты умер, а ангелы подцвечивают ауру только лишь живым. В безмятежном инертном состоянии их цвет как мой. Серебристый. Цвет луны. А вот у мужчины в форме ангел хранитель сейчас цвета скорби. Ему искренне жаль тебя.

– Не думал, что меня мусор будет оплакивать. – Ухмыляется скабрезно Дмитрий.

– За то от чистого сердца. – Димитри хитро щурится. – Или ты хотел быть оплаканным кем другим? К примеру ею? – Сказав, она кивком головы указывает в сторону, по-прежнему жмущейся к светло-русому повесе, Анны.

Не лишенная ехидства язвительная колкость ангелессы точно достигла своей намеченной цели, окрасив плазму на щеках юноши пурпуром смущения.

– Не твоего ума дело! – Коротко огрызнулся он, отворачиваясь.

Однако Демитри парируя вспыльчивую грубость бывшего подопечного полным безразличия спокойствием продолжала:

– А ты обратил внимание, какого цвета аура ее ангела хранителя?

– Ну немножко отливает ярко-розовым.

– Вот именно! Ярко-розовым!

– И что с того?

– Да так, ничего. Пустячок. – Подтрунивая, ангелесса одним взмахом крыльев вдруг вспорхнула на установленный у края рельс семафор, устроившись на нем свесив ножки. – Только розовым у ангела аура светится лишь в том случае если подопечный испытывает особого свойства интерес, влечение или страсть, интимное желание, откровенное свойство к какой ни будь скажем персоне.

– Ну, так то и не удивительно. – Глядя на ангелессу с низу в верх молвил Дмитрий. – Я парень Ани, которого она любит. И теперь она переживает утрату….

Ангелесса лукаво улыбнулась:

– Будь так, ее ангел был бы бледен от скорби или сер от горя.

Дмитрий догадался к чему клонит и на что намекает патронесса, но не хотел признать факт не опровержимой действительности:

– Но она моя девушка.

– Уже нет! – Воскликнула во весь голос Димитри. – Очнись, ты умер! Теперь ты в прошлом и она, стало быть, вольна в выборе нового спутника. Или ты глупец надеялся, что она заточит себя в монастырь и будет там тужить над твоими мощами до гробовой доски?

– Нет, не знаю но….

– А как еще? – Сама того не заметив, войдя в раж ангелесса расправила крылья и уже не говорила а кричала грозно нависая над оторопевшим юнцом. – Ей только пятнадцать лет, она только начинает узнавать мир чувственного…. Она даже любить еще толком по настоящему не умеет…. Она через два дня переспит с твоим другом, а спустя неделю начнет встречаться с новым парнем. А еще через месяц о тебе и вовсе забудет. Будет жить, наслаждаясь жизнью дальше. Любить, ненавидеть, радоваться, злиться, рожать детей, видеть закат, встречать рассветы. А тебя будет оплакивать лишь безутешная мать, пока ты будешь гнить в могиле поедаемый червями. И не испытать тебе никогда ни крепости дружеских отношений, ни пламенности женской любви. Ничего кроме могильного покоя.

– Перестань! Перестань, хватит! – Не выдерживая эмоционального давления, взмолился юноша едва не плача.

Однако Димитри не унималась:

– Ты вообще задумывался, что играешь со смертью, карабкаясь на этот треклятый поезд? В твоем мозгу даже не мелькнуло что это опасно! Тебя даже не посетила мысль о том что, свернув шею, ты свернешь ее окончательно.

Дмитрию нечего было сказать в свое оправдание. Он удрученно понурил голову, опустившись на край рельс.

Повисла пауза. Но с минуту помолчав ангелесса вновь заговорила, на сей раз тихо и спокойно, точно размышляя вслух:

– Я никак не могу взять в толк одного. Почему имея в распоряжении такое бесценное хрупкое сокровище как жизнь, вы бездумно рискуете ею? Право одно дело поставить собственную жизнь на кон ради спасения чужой жизни одно, но другое ради глупого никчемного фиглярства…. Разве легкомысленная дешевая хохма, десятиминутный ролик, что спустя день попросту затеряется в просторах интернета, канув в лету как мусор, стоят того чтоб умереть? Ах да! Я забыла еще об незабываемой остроте ощущений. Холодящий душу, и спинной нерв игре со смертью. Об изрядной порции адреналина! – В голосе ангелессы слышалась горькая обида, и он вновь стал переходить на повышение тона. – Так потерпел бы всего чуточки да и поступил на службу или в пожарные или в спасатели. Там всего этого с лихвой! Каждый день с избытком! Но тогда в случает твоей гибели я не мучилась бы так от стыда, ибо она не была бы на столько унизительно идиотской!

Дмитрий молчал. Замолчала ангелесса.

3

В непосредственной близости от рельс, на расстоянии где-то в пятьдесят метров, параллельно шести полосное скоростное шоссе. Длинная прямая из раскаленного шинами и солнцем черного асфальта, обнесенного вереницей железных отбойников да бетонных столбов. Несясь с огромной оглушительной скоростью по нему не прекращаясь катился бесконечный тесный поток разномастных авто, подобно водам неукротимой реки. Но вдруг из этой плотно движущейся на скорости массы выделилось включенными мигалками и сиренами два транспортных средства. Первое из них белый с красными крестами микро автобус скорой, второе бело-синяя полицейская легковушка.

Обе круто свернув с трассы, прижимаясь в плотную к шлейфам отбойников, останавливаются у обочины. Из первой. Кареты скорой помощи, неспешно выходят фельдшер и двое санитаров. Все в накрахмаленных белоснежных халатах с зеленоватыми шапочками на головах. Однако медики не торопятся. Они уже знают что прибыли исполнить обязанности катафалка. Констатировать официальную смерть и увезти мертвеца в морг.

Тем временем широко распахивается задняя боковая дверца второго автомобиля и из него тут же выскакивает женщина. Столь импульсивно резко и неосторожно, что лишь чудом да отчаянным усилием своего ангела не оказывается под колесами пронесшегося мимо минивэн. Но она совершенно не замечает этих мелочей. Она вообще мало что замечает и видит перед собой. Ибо взгляд ее почти безумен, а растрепавшиеся с проседью у корней волосы в беспорядке рассыпаны по плечам.

– Где он? – Крайне взволновано вопрошает она, вцепляясь в руку старающегося оградить ее от смерти под одним из мчащихся авто, полицейского.

– Алина Сергеевна, пожалуйста, возьмите себя в руки. – Увещевал в ответ растерянно молодой сержант, силясь хоть как ни будь успокоить женщину. Что у него абсолютно не получалось. Женщина не только не видела словно в прострации, но и не слышала. Она требовала лишь одного, чтоб ей показали ее сына. Однако тут ее взор натыкается на заботливо накрытое лейтенантом, лежащее у рельс тело. Нет. Это не может быть ее мальчик.

– Димочка! – Истошно, что есть сил, выдыхает она крик, и сломя голову бросается к железнодорожным путям.

Она бежит изо всех сил. Очевидно в чрезвычайной спешке надетый летний фиолетовый плащ на ней распахивается. Полы зеленого домашнего халата под ним разлетаются, до неприличия оголяя полные бедра. Но способна ли она об этом думать сейчас? Она бежит к единственному ребенку.

– Сержант не пускай ее сюда! – Орет молодому полицейскому, замешкавшемуся подле патрульной машины, лейтенант, устремляясь наперерез потерявшей рассудок матери.

Только поздно сержант спохватываясь пускается в до гонку. Тем паче что не осторожная фраза старшего по званию, леденящим душу не добрым предчувствие подстегивают ее.

И вот женщина уже рядом. Отпихивает, отталкивает что есть мочи подоспевшего на опережение сотрудника и, раздирая колени об острый щебень, грузно падает подле бездыханного тела подростка.

Полицейский более не пытается противодействовать ей. Он сдержано деликатно отдаляется в сторону, на почтительное расстояние.

– Быстро к медикам, пусть прихватят сюда успокоительного! – Полушёпотом коротко отдает приказание он тому самому подбежавшему следом сержанту.

А впивающиеся в плотный грубый брезент нежные дрожащие пальцы уже не терпеливо стаскивают прочь его непроницаемый покров. Постепенно открывая взору нечто более похожее на изуродованный, окровавленный, искромсанный кусок мяса. Нехотя, со страхом, женщина приглядывается к нему. К своему ужасу в лежащей перед нею истерзанной плоти опознавая определенные, отдельные черты своего мальчика. Вот его родинка, на левой щеке и этот не большой шрам на подбородке, которого почти не видно под спекшейся кровью. А одежда. Она в засохшей свернувшейся крови, как и все вокруг, грязи и машинном масле, но это определенно его одежда. И истошный, неистовый, дикий неописуемый надрывный крик боли, отчаянья и горя сотрясает все пространство вокруг.

4

Красные от крови пальцы медленно и осторожно скользят по лицу бережно повторяя симметрию черт. Прямых скул, смешливо вздернутого носа, упрямых губ, островатого подбородка. Это пожалуй и все что осталось от красивого юношеского лица. Остального не было. На месте лба, бровей, глаз, всей верхней части черепа зияло сплошное кровавое месиво из кости и мозгового вещества. Но женщина помнила их. Хранила в памяти то какими они были….

– Дима, Димочка, сыночек мой. – Едва слышно приговаривает уничтоженная несчастьем мать, точно утешая толи себя, толи мертвого. И слезы горькие как полынь льются у ней по щекам падая огромными каплями в кровь. И цвета савана ангел хранитель склоняет над нею крыла, чтоб как умеет успокоить, умиротворить ее душу. Затем его цвет меняется на пепельно-серый, и повернув голову он устремляет на Дмитрия пронизывающий пристальный взгляд:

– Как полагаешь, о чем она сейчас думает?

Юноша только пожимает плечами.

– Она хочет наложить на себя руки. – Медленно произнося слова, отвечает на свой же вопрос ангел.

И тут же встрепенув крыльями молниеносным рывком внезапно оказывается подле подростка, возвышаясь колоссом над ним:

– Ты слышал меня? – Рычит он ему прямо в лицо. – Она намеревается лишить себя жизни!

– Но что я теперь могу сделать? – Ошарашенно мямлит, пятясь, юный призрак. – Я не думал, что все так обернется. Я не хотел этого.

– Однако все ж вина тебе. – Пальцы ангела моментально вытягиваются в метровые длинные отливающие сталью когти. – Ежели она решиться на самоубийство я прежде чем сгинуть в небытии разорву твою сущность в клочья. Я обещаю, что заберу ее вместе с собой даже из пекла преисподней в кромешную пустоту, туда, где нет сущего, и время не имеет символов. Чтоб тлел ты там со мной до конца вечности!

Ангельские когти вонзаются в плазменную материю призрака, заставляя его выть от неестественно жуткой, раздирающей естество боли.

– Димитри, Помоги! Прошу! – Надрывно взвыл он едва ли не захлебываясь собственным криком.

Однако ангелесса равнодушно качает головой:

– Не вижу в том для себя радости.

– Но ведь это твоя вина, что я погиб! – Задыхаясь от истязающей боли, выпалил на это безучастие ангелессы бывший ее подопечный.

– Ты обвиняешь меня в своей смерти? – Ангелесса презрительно оскалилась. Бес причастность в ее взоре сменила жгучая, острая неприязнь. – Хочешь попрекнуть, что я тебя не уберегла?

– А разве не так? – Дергаясь на пронзивших почти насквозь когтях ангела, простонал Дмитрий. – Ты ведь мой ангел хранитель, а значит, обязана была отвести беду. Защитить меня от смерти.

– Не при той настойчивости, с которой ты к ней стремился! – Фыркнув, парировала Димитри брошенный в свой адрес укор. – Вспомни хорошенечко, хлыщ малолетний. С того момента как ты вознамерился прокатиться на поезде не спроста ведь все шло тому наперекор.

– Как по твоему почему мать тебя все не отпускала из дому досаждая выводившими тебя из себя поручениями, от которых ты в итоге сбежал. – Продолжил ангел, отшвыривая пронзенного, ненавистного им юношу прочь, наземь.

– То, что мой проездной невесть куда запропастился, что я его не смог найти. – Тяжело дыша на земле, приходя в себя после жестокой не человеческой хватки ангела, прохрипел подросток. – И несколько раз без малого не навернулся когда, опаздывая, бежал к вокзалу…. Эти попадавшиеся постоянно на глаза раздавленные голуби….

– Даже занудное причитание Егора об опасности, есть целиком мои старания. – Перебив докончила догадку ангелесса.

Меж тем как ангел, возвратившись к своей подопечной, обернул ее плечи крылами.

5

Укрытая бархатом крыльев своего ангела Алина Сергеевна безмолвно, отрешенно глядя перед собой, сидела на заднем сиденье полицейской машины. После укола успокоительного, она чувствовала себя окончательно опустошённой. Без эмоциональным растением, равнодушным, безучастным ко всему. И хотя душа ее была изничтожена, исковеркана невыносимой, непередаваемой утратой, сознание пребывало в вакуумной прострации. Наверное, по этому приближение к ней недавнего друга ее сына, не смотря на испытываемое к нему призрение, не вызвало у бедной женщины вспышки гнева. Даже когда он попытался неловко заговорить с ней, выражая не умелое соболезнование:

– Алина Сергеевна очень жаль, что так вышло…. – Начал, было, он, но женщина тут же прервала его, подняв красные от слез заплаканные глаза.

– Миша, пожалуйста, оставь меня. – Подавлено проговорила с трудом она. – Я не хочу тебя не видеть и не слышать. И не важно, что ты мне намереваешься сейчас сказать, какие оправдания выберешь, все одно в смерти сына я буду винить тебя до конца своих дней. А теперь просто уйди….

– Но Алина Сергеевна.... – Спохватился Михаил, однако молодой сержант поспешил его отвадить.

– Тебе велено уйти! – И присев на корточки рядом с женщиной, протянул ей пластиковый стаканчик с водой. – Попейте.

Приняв из рук полицейского воду, Алина Сергеевна только теперь вдруг ощутила присутствие, сушащей рот, жажды. Ей и в самом деле хотелось пить. Что она тут же и проделала, осушив стакан мелкими частыми глотками. Меж тем как Михаил уверенной поступью пошагал ко второй полицейской машине, поджидавшей на обочине трассы. Двое полицейских сопровождало его и еще троих молодых людей. В числе коих была и Анна, так нежно и трепетно, податливо льнувшая к Михаилу. От чего ангелы их в унисон отливали розовым цветом, сливающимся на их крыльях со светом клонящегося в закат солнца.

6

– Пожалуй, красноречия самого гениального из всех искусных поэтов не хватит, чтобы передать выразить в слове то, как прекрасно небесное светило. Как неподражаемо величественно оно в момент ухода за окрашиваемую им кромку горизонта. Такое не способно воссоздать ни одно мыслящее существо, ни один талантливейший художник не сумеет запечатлеть подлинную красоту сего мгновения, лишь нарисует жалкое подобие. Ибо только упорядоченный хаос космоса смог породить подобное. – Ангелесса не отрываясь, следила широко открытыми полными застывших слез глазами за опускающимся к линии горизонта бордово красным светилом. – Как великолепен этот горящий шар раскаленного пылающего гелия, рассекающего пространство спектрами своих лучей. Имеющих силу, могущество, не только испепелять, убивать, но так же зарождать, сеять жизнь, запуская колоссальные циклы эволюции. Подумать только. Не живое дающее жизнь…. Наверное от того оно, солнце так необыкновенно несказанно красиво.

– Надо же насколько ваше ангельское отродье оказывается сентиментально! – Немного, несколько отправившись после полученной взбучки, сквозь зубы скабрезно прорычал Дмитрий. – Сначала полюбовалась тем, как мне душу на изнанку выкручивают, а теперь солнышку умиляешься!

– Я не умиляюсь! И не любовалась жестокостью Алинона. – Стиснув кулачки, отрезала ангелесса.

Только теперь юноша заметил льющиеся по ее щекам ручьи слез.

– Я если и зла на тебя, то лишь от того что тоже не хочу умирать. – Помолчав, как бы поясняя, тихо прибавила Димитри, не отводя взора продолжая смотреть на солнце.

– Прости. – Вдруг осознавая всю трагичность ее участи, промолвил Дмитрий.

Поднявшись с земли, он качающейся поступью приблизился к замершей точно завороженная ангелесе, и протянув длань кротко коснулся ее руки. Ощутив сразу же исходящее , истекающее от нее, небывалое умиротворение, с терпким налетом обреченного прощания.

Тронутая же искренним добрым соучастием молодого призрака Димитри, повинуясь нахлынувшему чувству, бросилась на шею юноши обвив ее берестами рук и пологами крыльев.

– Не знал что ангелы умирают. – Бережно держа в объятьях свою ангелессу вздохнул виновато паренек.

– Ангелы умирают, лишь, когда подопечный попадает в ад.

– Стой, подожди! – Ошарашенно отстранившись, парень вытаращился на ангелессу. – Почему в ад?

– По моему что ты самоубийца Дима, и уготован тебе соответственно второй пояс седьмого круга ада, где гарпии будут тебя терзать до истечения бесконечности.

– Но я ведь не самоубийца! Я сорвался! – Запротестовал в отчаяньи юноша. – Это несчастный случай.

Димитри грустно улыбнувшись ему на это, вновь устремилась глазами к великому солнцу:

– Это у вас у подопечных человеков любят витиеватые пространные двусмысленные термины, а «Там» судят, заглядывая в самую суть происшествия, события, обстоятельства смерти.

– Так в том то и дело, что, по сути, я упал случайно. – Продолжал настаивать призрак.

– Нет. Ты ошибаешься. – Голос Димитри вдруг сделался каким-то не реальным, зыбким и неоднородным. – Суть к сожалению в том что в твоем поступке повлекшем гибель не было совершенно, абсолютно ни какой, ни малейшей необходимости. Тебе не было надобности ехать куда-либо, тем более на крыше. Ты рисковал собой без весомого повода и действительной надобности. В результате своей же глупости ты погиб как дурак, за что как дурак попадешь в ад…..

Дмитрий хотел было возразить. С юношеской горячностью готовый в вязаться в спор, доказывая за ведомо не доказуемое. Однако ангелесса рядом уже не было. Вместо нее в воздухе повисло серебристое прозрачное марево, в котором таяли ее черты. Ангелесса исчезала. Умирала, растворяясь в пурпурной дымке гаснущего заката. Еще мгновение и от нее не осталось ни следа, даже меркнущего отблеска.

Дмитрий остался один. Его труп уносили медики на носилках, а вместо погружающегося в закат солнца зияла бескрайняя ширь черной пропасти, на дне которой полыхали миллионы костров преисподней…..

Дальше тишина….

Жидков Андрей

Санкт-Петербург 05 мая 2018

Тени Сгоурона

Одно из трех холодных солнц Сгоурона стояло высоко в зените, в то время как два других, клонясь к горизонту, уже практически исчезли за остроконечными вершинами криптолиновых гор. Красноватые отблески лучей зловеще скользили по их выщербленной обглоданной ветрами поверхности. В разряженной фрионовой атмосфере планеты их загибающиеся спектры казались особенно красивыми. Однако, невзирая на такое обилие светил из-за низко стелющихся азотных облаков на планете постоянно царил чуть приглушенный сумрак. Усиливая тем самым сгущающиеся в расщелинах камней тени.

Приглядываясь к ним, Корк нервно потрогал спусковой крючок своей двуствольной штурмовой винтовки. Он знал, что там могут таиться Смурглы, коренные обитатели планеты. Напоминающие внешне ходящих на задних лапах тощих поджарых бесшёрстных собак с вытянутыми мордами, они великолепно прятались в камнях и среди скудной растительности всегда нападая из под тешка и норовя вонзить свои бритвенно острые клыки в горло. Корк не понаслышке был знаком с этими тварями. В первой же своей самостоятельной вылазке с территории базы в локацию «Ф-4» он едва не был растерзан. Лишь чудом ему удалось до ближайшего укрытия. И Корк хорошо запомнил тот урок; став осторожнее, внимательнее и перестав бродить по Сгоурону в одиночку.

Теперь он был в составе небольшого отряда из двадцати трех человек под предводительством Хунтера. Единственного из них кто имел ранг сержанта, и чей скафандр был усилен тефлоновыми пластинами. Наверное, именно поэтому они безоговорочно и избрали его своим предводителем и последовали за ним в эту отдаленную локацию «Д-427». По той же причине вооруженный укороченным карабином с оптикой Хунтер как самый опытный воин возглавлял их шествие. Сразу следом за ним шли двое юнитов Дим и Каспер 82. Это была их первая вылазка….

Трое, включая самого Корка, Спринт и Рерд были рядовыми и имели уже на счету некоторое количество вылазок, а так же по паре десятков Смурглов. Они то будучи единовременно костяком группы замыкали процессию.

Криптолиновая пыль мягко шуршала под подошвами армейских ботинок. Корк снял винтовку с предохранителя. Тугая, стерегущая, витающая в воздухе неопределенность раздражала его заставляя нервничать. Лишь мерное постукивание импульсного радара немного успокаивало.

Внезапно Хунтер замер, и в наушниках зазвучал его голос:

– Впереди кажется есть движение.

– Что там? – тут же спросил Дим.

– Без понятия. – Хунтер присел на корточки и прицелился. – Там слева у кустов.

Корк подошел ближе и тоже всмотрелся в подозрительный куст:

– В любом случае это не рейнджеры и не искатели вроде нас. Может проверить гранатой?

– Спринт в топи разок!

– Да командир. – Прорычал солдат и, выскочив вперед на несколько шагов, вскинул автомат. Как следует, оценив взглядом расстояние, до цели определяя нужный угол для выстрела, он дал залп из подствольного гранатомета. Прочертив дугу в разряженной эссенции фриона, пущенная им граната угодила в самую гущу насторожившей их древовидной поросли, огласив ущелье раскатистым гулким взрывом. Комья грунта, куски веток и ошметки чьих-то окровавленных конечностей взлетели вверх, разбрасываясь взрывной волной веером во все стороны.

– Шикарно бахнуло! – прокомментировал Хунтер. – А теперь рас сосредотачиваемся, сейчас по прут….

Едва только улеглась поднятая взрывом пыль как из под сени развороченного заляпанного кровью и ошметками внутренностей кустарника, на них вдруг ломанулось целое стадо смурглов из восьми особей. Не дожидаясь, когда твари подойдут слишком близко Корк открыл огонь первым. Выпущенная им очередь прошила грудную клетку одного из них, повалив его выпущенным свинцом. Корк видел, как монстр опрокинулся, высоко задрав задние лапы. Еще нескольким он серьезно повредил, нижние конечности, заставив пронзительно закричать.

У диких тварей не было ни малейшего шанса. Ибо как только к Корку присоединились остальные, смурглов просто снесло огненным шквалом. Под дружное улюлюканье они, не считая патронов, всаживали их в тела, упиваясь разлетающимися брызгами крови. Увлеченные этим красочным истреблением они даже не заметили двоих зашедших им с правого фланга смурглов.

Хотя по сути это была вина новичка Дима, который должен был прикрывать фланг, а сам радостно присоединившись к общей мясорубке едва не подставил всех. А смурглы не прощали ошибок. Они за них наказывали и притом весьма жестоко. Едва заметив брешь в их рядах, они устремились в нее, зайдя с неприкрытой стороны и отточенные когти с легкостью раскроили слабую броню скафандра Дима. Звери вообще бы порвали парня, если бы Хунтер вовремя не заметил, как одна из тварей повалив юнита, размашисто орудует лезвиями когтей. А тот, пыхтя, лежа на спине, тщетно пытался перезарядить дробовик.

Сержант подоспел вовремя. Одним точным выстрелом в упор с расстояния меньше двух метров он полностью разнес черепную коробку существа в дребезги. От нее осталась лишь уродливая зубастая нижняя челюсть на тощей длинной шее.

Быстро совладав с собой и своим дробовиком, целиком залитый багряной кровью, новобранец залпом в туловище отшвырнул от себя вторую подоспевшую тварь. Вырванные дробью куски мяса кровавыми ошметками брызнули в стороны. Противно заверещав смургл, лягаясь в предсмертной конвульсивной агонии, отлетел в сторону, где спустя пару мгновений затих.

Кряхтя и чертыхаясь Дим поднялся на ноги:

– Вот гадство, твари покоцали!

– Ты еще легко отделался. – С видом бывалого воина заметил Корк, передавая ему аптечку.

– Тёма иди ужинать.

– Спасибо Корк. – Поблагодарил новобранец.

– Сочтемся. – Ухмыльнулся рядовой.

– Тёмочка.

Они двинулись дальше. Первое из солнц Сгоурона уже окончательно исчезло из виду, растворившись за изрезанной гранью горизонта, но второе было еще достаточно высоко. В любом случае, когда оно склониться достаточно низко взойдет первое….

Обогнув широкую прямо стоящую обтесанную ветрами скалу они наконец увидели цель своего пути. А именно расположившийся на небольшом отлогом возвышении бункер. Давно заброшенный и покинутый еще первыми поселенцами он, тем не менее, являл собой довольно важную и лакомую стратегическую точку, поскольку запирал южный и западный входы в локацию. Но, похоже, не они одни облюбовали это сладкое местечко сулящее массу артефактов и небольшой доход в виде пошлины с прохожих путников.

– Тёмочка ужин стынет.

– От вянь!

Тревожно защелкавший пеленгатор радара вовремя упредил о таящейся впереди опасности там, в уступах камней северного склона возвышенности. Однако на сей раз это явно была не стая звероподобных гуманоидов. Судя по частоте щелчков радара это отряд таких же искателей удачи. Возможно их было больше да и вооружены они получше, но вся дилемма заключалась в том что кто-то должен был умереть. Ибо обе стороны поставили на этот бункер последнее. Слишком уж лакомый кусок.

Корк быстро передернул затвор, вставил в винтовку припасённую обойму бронебойных патронов и нервно потер вспотевшую ладонь о джинсы.

За горбылями каменных спин маячили зеленоватые шлемы.

– Рас сосредоточится. – Скомандовал Хунтер, приседая за ближайшим валуном и беря на прицел одного из противников.

Корк огляделся. Вокруг выезженное открытое пространство лишенное малейшего укрытия, на котором они оказались как на ладони. Высокие стены отвесных скал формировали естественную каменную чашу, представлявшую просторную низину у подножия холма. Однако возвращение в ущелье было бы и вовсе самоубийством. Посему у них не оставалось иного выбора кроме как взять проклятые камни штурмом.

Приходилось признать, что они сами словно безносые безмозглые щенки забрели в эту незатейливую западню рассчитанную на обычного простого путника.

– Возможно они ждут от нас платы. – Предположил Спринт.

– Я не собираюсь им платить. – Всполошился тут же Вивер, присоединившийся к ним в последний момент проныра.

– Да у нас и нечем платить. – Осадил его Корк – Нам либо уходить, либо драться.

– Ну что выберем парни? – Хунтер был слишком отчаянным головорезом для того чтобы просто так отступить.

Корк грязно выругался:

– Я с тобой!

Остальные поддержали ревом, резанувшим сквозь наушники:

– Убьем их всех!

Дабы не представлять одну кучную мишень они быстро рассыпались по периметру стараясь зайти с правого фланга, где камней было значительно меньше а, следовательно, получалось, что он был и менее защищен. Однако засевшие в камнях моментально распознав их маневр, открыли огонь. Дима, потрепанного смурглами скосило первым. Сплёвывая матерную брань, он распластался на пепельно-сером грунте. От камней в воздух, оставляя витой закрученный след, взмыли две ракеты. Сотрясая поверхность они вошли в плотный грунт раскидав в стороны нескольких соратников. Их иссеченные осколками в куски тела разлетелись, брызжа ярко красной кровью.

Корк дал в ответ по камням очередью. Главное было сейчас уровнять шансы. И глядя сквозь прицел Корк облизал пересохшие губы. Смерть всегда щекочет нервы….

Внезапный разворот компьютерного кресла вырвал Корка из скафандра.

– Тебе не стыдно так с матерью разговаривать? – над ним нависал отец, вопросительно сверля его суровым взглядом.

Увы, лихой наемник он лишь в том ином виртуальном мире, а в этом он всего лишь двенадцатилетний мальчик, которому уже до смерти опостылели родители со всеми их нотациями и правилами. Он попытался вернуться к игре развернув кресло обратно. Но отец перехватил мышку:

– Я тебя спрашиваю!

– Отстань! – истерично вскрикнул Тимофей, пытаясь отнять у отца мышку и видя, как умирает его персонаж. – Отдай!

– Ты и так слишком много времени проводишь за компьютером. А теперь еще и дерзишь матери. – отчитывал отец. – Похоже, нам придётся полностью лишить тебя интернета.

Тёма сжал кулаки, родительские нотации его бесили, ибо там, на мониторе персонаж прошило пулями…. Его убили…. Из-за этого тупого урода его замочили. Он уже не слышал того что бухтел там отец про ответственность и школу, поскольку все его тело трясло от нахлынувшего безудержного гнева дикой ярости. Злость, интегрируя в звериную ненависть, вскипала с безудержной стремительностью, застя сознание:

– Да за долбал ты! – вспылил мальчик.

Сорвавшись с места он выскочил из комнаты скрывшись на кухне. Через несколько минут он вернулся с ножом в руке.

Мужчина даже не успел ничего осознать, как вдруг сталь, с призрачной плавной быстротой мелькнув в руке ребенка, сходу вошла в его тело. Нож, с поразительной легкостью метнувшись, попорол живот отца, с жадным хрустом прорезаемой плоти погрузившись в него по самую рукоять. Выражение оторопелого, ошарашенного недоумения за стыло на лице родителя.

– За что сынок. – Захрипел на выдохе мужчина, не веря, отказываясь верить случившемуся. В то время как отпрыск продолжал, остервенело наносить удары один за другим, упиваясь действом. Он мстил ублюдку, за то, что тот выдернул его с просторов Сгоурона. И горячая теплая кровь обагряла лезвие ножа, рукоять, сочилась по детским пальцам….

– Нет! – истошный крик матери отвлек ребенка от его занятия. – Господи сыночек, что же ты наделал!

Обливаясь хлынувшими по щекам слезами, женщина стремглав кинулась к уже бездыханному телу мужа. Упав передним на колени, она как безумная принялась трясти его, причитая и моля бога. Отчего-то она вызвала в Тимофее чувство омерзения. В памяти всплыл ее постоянный скулеж по поводу школы уроков и зазывное квохтанье «на завтрак». Она тоже против него понял мальчик. Она так же ему мешает! Беспредельная ненависть сперла дыхание.

– Старая тупая сука! – злобно произнес мальчик, оставив изрезанный отцовский труп и направившись к матери.

Женщина послушно приняла свою смерть, с обреченностью упав перед сыном на колени. Ведомый его рукой нож, прописав кривую дугу, вонзился ей в горло…. Фонтан хлестнувшей крови обагрил суровое детское искаженное ненавистью личико.

Хрипя с кровавой пеной на побледневших губах, женщина, склонившись в бок, рухнула на пол, устремив не мигающий остеклянелый затухающий полный скорби взгляд на стоящего над ней отпрыска.

Теперь ему никто не будет мешать….

Проследовав на кухню Тимофей, швырнул нож на стол и достал из холодильника упаковку молочных сосисок и майонез. Пища как раз под стать пустошам Сгоурона. Такая же скорая и лакомая как смерть. Однако прохлаждаться, набивая брюхо молодому человеку было некогда. Необходимо было поскорее возвратиться обратно на пустоши. Быть может он еще успеет присоединиться к своим….

Быстро запихав в рот сосиску с ломтиком сдобренного майонезом хлеба, он, быстро пережёвывая на ходу, отправился в комнату младшей сестры. Полугодовалая девочка спокойно спала лежа в своей кроватке укутанная голубым, тщательно подоткнутым, одеяльцем. Посасывая заложенный в ротик большой палец она была совершенно беспомощна, но Тимофей знал, что это отродье в скором времени проснется, и будет орать. Это мелкое слабое существо разве что и делает кроме как вопит, требуя либо поесть, либо сменить подгузник. Ему вспомнилось как отец горделиво нянча ее на руках говорил, что он обязан заботится о сестре. Как будто он просил их рожать ее…. Стоя у колыбельки, мальчик сжал кулаки и попытался проглотить плохо пережёванную сосиску, однако его внезапно вырвало прямо в детскую кроватку. От звуков его исторжения девочка сразу же проснулась. Испуганная терпким резковатым запахом блевотины она широко раскрыв хрустально синие глазки потянула к братику ручонки. Маленький ротик задрожал, готовясь издать свой плачь…. Только мальчик упредил до омерзения опостылевший ему крик младенца. Схватив девочку правой рукой за горло а левой за обе ножки, он с силой вырвал ее из кроватки и со всего размаха швырнул через всю комнату. Издав пронзительный писк дитя, пролетев по воздуху, угодило головой в створку шкафа. Тяжелая мебель отозвалась глухим гулом и едва уловимым хрустом ломающейся хрупкой черепной коробки…. Словно отлетевшая по инерции в сторону девочка осталась бездыханно и тихо лежать на полу.

На последок пнув труп сестренки ногой Тимофей вернулся к компьютеру. Его приветствовала красочная выполненная оранжевым шрифтом на черном фоне монитора надпись гласившая You died. I wish to return to the game in the location database? .

Одев наушники мальчик нажал Enter :

– Все парняги я вернулся. – прорычал Корк видя пред глазами потолок лазарета….

Санкт-Петербург 6 марта 2015 г.

Тест

Данный тест не призван определить или выявит что либо. Он только лишь предлагает вам сыграть в некое подобие ролевой игры, в которой от сделанного вами выбора будет зависеть ее концовка. И так:

Представьте себе будто вы среднестатистический глава семьи. И все как обычно. Вечер. Вы дома. В своей приватизированной однокомнатной квартирке с балкончиком, сидите на кухне за узеньким обеденным столом, попивая из большой керамической чашки горячий сладкий чай. Напротив вас сидит ваш двенадцатилетний сын со стаканом теплого молока. Супруга хозяйничает возле старенькой газовой плиты, готовя наивкуснейшие оладушки с творогом. Их и так уже наготовлено предостаточно. Целая миска, но она все равно продолжает их печь, желая израсходовать тесто, которого по опрометчивости навела слишком много. Попутно, жена рассказывает вам про какую-то ерунду, приключившуюся у нее на работе. Вы слушаете не особенно внимательно. Вас больше занимают события разворачивающиеся на экране небольшого, подвешенного к стене при помощи кронштейнов, телевизора. Там в грандиозном, очень замечательном сериале представители органов правопорядка злостно борются с преступностью…

Внезапно звонок в дверь. Кто бы это мог быть в столь поздний час? Думаете вы и какое-то не хорошее предчувствие закрадывается вам в душу. Тем не менее, вы подходите к двери и выглядываете в глазок. На площадке виден коротко стриженный темноволосый, прилично одетый молодой человек. С ним больше никого нет.

Через дверь спрашиваете, что ему нужно. Молодой человек, вежливо извиняясь, говорит, что ему необходима какая-то помощь. Объясняет он не совсем внятно, но из его речи становится ясно, что что-то случилось. Еще раз, для уверенности посмотрев в глазок, все же открываете дверь. И тут перед вами как из под земли, словно неоткуда, вырастает коренастый бритоголовый верзила с приплюснутым носом. Мгновенно, не мешкая, он проводит мощный удар с низу вам в челюсть.

Искры из глаз. Пространство перестает существовать. Оно куда-то проваливается, а вместе с ним падаете в низ и вы. Точнее летите навзничь, ударяетесь об пол и все меркнет. Дальше тьма…

Время уже не важно. Вы возвращаетесь в сознание лежащим на полу прихожей, широко раскинув руки в стороны. Рот полон крови. Со стороны кухни четко слышите пронзительный плачь сына, чужие голоса, яростные звуки отчаянной борьбы и истошные надрывные крики вышей жены. Она зовет вас. Ей и ребенку срочно необходима ваша помощь. И именно их стенания и осознание того что они сейчас в страшной опасности окончательно приводит вас в чувство.

Не медля ни секунды, вы, сплюнув кровь, одним рывком всего тела моментально вскакиваете на ноги. И сразу же бросаетесь к кухне. Всего лишь пара шагов и вы там. Вы видите, вашу жену лежащей на полу. Халат на ней полностью распахнут, бесстыдно обнажив грудь и бедра. А сверху на ней, тот звонивший в дверь молодой человек. Прижимая ее всем телом к полу, подавляя его массой ее сопротивление, он держит левой рукой у горла вашей жены перочинный нож, одновременно пытаясь правой порвать на ней трусики.

Еще слева, вы видите собственного сына. Он беспомощно забившись в угол, пытается заслониться ручонками от безжалостных побоев наносимых тем бритоголовым, ударившим вас. Дойдя до исступления в проявленной садистской жестокости, он молотит мальчишку крепкими кулаками почем зря. Слезы и мольбы мальчика лишь раззадоривают его еще пуще, ибо он уже не человек, а зверь учуявший кровь слабого.

В этот момент вы замечаете лежащий на краю стола рядом с мобильным телефоном кухонный нож…

Здесь тест предлагает вам совершить небольшой выбор, который и определит дальнейшую концовку событий. От вас лишь требуется искренняя честность в совершении выбора и принятии его результата. Итак:

Вариант а). Обезвредить нападающих, скрутив их…

Вариант б). Урезонить наглецов при помощи кулаков…

Вариант в). Убить вторгшихся в ваш дом при помощи ножа…

Вариант г). Уладить все законным образом, мирно попросив нападающих уйти, под угрозой вызова полиции…

Вариант д). Схватив со стола телефон, вызвать полицию…

Вариант е). Бросив семью убежать искать помощи полиции на улице…

Вариант ё). Откупиться, предложив вторгшимся деньги…

Вариант ж). Попросить жену прекратить сопротивляться, и приготовить для вторгшихся в ваш дом кофе…

Теперь после того как вы определились с вариантом приемлемых и допустимых непосредственно для вас действий, тест предлагает вам ознакомиться с результатом вашего выбора, отмеченным соответствующим предпочтенному варианту обозначением. Итак:

Результат а). Подскочив к пытающемуся изнасиловать вашу жену темноволосому молодому человеку, сдергиваете с его плеч замшевую куртку, фиксируя тем самым руки за спиной. Вот только это занимает лишние секунды и тот, что с приплюснутом носом, успевает схватить со стола кухонный нож. И спеша на выручку своему подельнику ударяет вас ножом в бок. Вы мгновенно ощущаете режущую, пронзающую плоть, острую боль пониже ребер. Со стоном выдыхаете и начинаете оседать, отказываясь бессознательно верить в то, что все кончено. Ваше сознание меркнет. Но прежде вы успеваете заметить, как ваша супруга подбирает выроненный несостоявшимся насильником перочинный нож и ударяет им сначала бритоголового, а затем и темноволосого…

За убийство ей дают внушительный тюремный срок, а вашего с нею сына отправляют в сиротский приют. Уж поверьте, стервятники из социальной службы и охраны детства для своей красивой отчетности постараются. Ироды. В то время покуда вы гниете в сырой земле…

Результат б). Потянув подонка польстившегося на вашу жену левой рукой за волосы, вы кулаком правой ломаете ему нос. От чего тот с диким воем, зажав ладонями перебитый нос, валиться на пол выронив свой перочинный ножик. В то время как другой, с перебитым носом, прекратив избиение вашего сына устремляется на помощь приятелю. Но вы опережаете его сокрушительным ударом в лицо, вложив в него всю свою ярость. Кухню тот час оглашает глуховатый треск ломаемой челюсти, и поверженный выродок падает мордой в низ, попутно опрокидывая стол.

Теперь вы возвращаетесь к первому. Тот уже успел малость оклематься. Но вы оглушаете его, не позволяя полностью подняться на ноги….

Конечно никто и не спорит, что вы защищали семью. Однако мало кого это интересует. Стражей порядка более заботит то, что вы зверски, жестоко избили двоих человек. За что вам милостью правильного, до зуда в промежности, судопроизводства дают три года тюремного заключения. По прошествии которых вы возвращаетесь в семью. У вас рождается еще ребенок. Но отныне если даже кто-нибудь будет подыхать у вас под дверью, вы не откроете. И если нужно будет заступиться за слабого, вы пройдете мимо. Ибо вам преподали хороший урок…

Результат в). Схватив со стола нож, вы без лишних раздумий вонзаете его в горло темноволосого молодого человека. Направляемое вашей рукой отменно заточенное лезвие кухонного ножа входит в плоть с легкостью словно в сливочное масло. Глаза молодого человека стекленеют. Он жадно хватает разинутым ртом воздух, пытаясь зажать безобразную рану на горле. Но горячая, красная, липкая кровь безудержно хлещет меж его пальцев, стекая по одежде на пол. Однако вы этого уже не видите. Вы уже подскакиваете ко второму и сходу всаживаете залитое кровью лезвие по самую рукоять в его гнилое брюхо…

Бесспорно, в том ваше животное право защищать и оберегать свой дом и своих близких. Однако за этот естественный мужской поступок вы получаете двадцатилетний срок тюремного заключения как матерый убийца. И вашей жене и сыну ничего другого не остается кроме как навещать вас за решеткой.

Сначала они приходят часто. Практически каждую неделю, но затем вскоре их визиты становятся все реже. Супругу понять можно. Ей просто некогда. Поскольку теперь она вынуждена вкалывать за двоих, постоянно оставаясь сверхурочно и берясь за любую подработку…. А вам остается считать длинные дни…

Результат г). Миролюбиво просите ворвавшихся в ваш дом немедля уйти, грозя в противном случае вызвать полицию. И в некотором смысле эти ваши слова производят определенного рода воздействие. По крайней мере, подонки прекращают свои издевательства над вашими женой и сыном, и медленно направляются к вам. Наглые и борзые, они улыбаются спокойно и презрительно. В то время как вы в растерянном смятении еще раз повторяете требование, но более категоричным и настоятельным тоном. Но они неуклонно продолжают приближаться, пока расстояние не сокращается до вытянутой руки. Вы инстинктивно пятитесь, однако сразу же вдруг получаете удар от бритоголового с левой в ухо. А затем моментально в четкой последовательности; удар с правой в живот, локтем меж лопаток и довершающий коленом в голову. В результате вам, увы, уже не подняться и вы подобно безвольному куску мяса валяетесь у ног мерзавцев вторгшихся в ваш дом. И вот один из них, теперь наверное все равно кто именно, тогда наклоняется над вами. Он берет вас за волосы, тянет немного вверх, запрокидывает голову, приставляет к горлу перочинный нож и начинает резать. Но поскольку лезвие тупое, то оно не режет а рвет вам сухожилия и связки. От нестерпимой ужасной боли вы раскрываете рот, пытаясь кричать, но вместо крика исторгаете удушливый хрип. Вместе с которым с губ льется, стекающая по подбородку потоком кровь. Чей омерзительный металлический вкус заполняет вам весь рот… И вместе с ним вы внезапно чувствуете неотвратимую леденящую близость смерти…Однако прежде чем все сущее успевает померкнуть последнее что вы видите, так это глядящие на вас полные ужаса глаза супруги…

Вас всех троих хоронят вместе на одном кладбище. Во всяческих теле шоу еще неделю смакуют ваше убийство, а потом забывают. Будто вас троих и не было никогда вовсе… И только тлен…

Вариант д). Схватив с края стола, лежащий рядом с ножом, сотовый телефон судорожно трясущимися пальцами набираете не сложный номер полиции. Завидев эти ваши действия, подонок с приплюснутым носом фразой из знаменитой кинокомедии приказывает вам вернуть телефон на прежнее место. В противном случает грозит физической расправой. Но вы непреклонно жмете клавишу вызова… Тогда бритоголовый со скоростью барса прытко бросается к вам. Инстинктивно вы пятитесь назад, но он в два прыжка оказывается подле вас, сразу же вцепляясь обеими руками в ваши сжимающие телефон пальцы. Оставив в покое вашу жену к нему на спешит на выручку тот темноволосый. А в трубке уже идут первые гудки. Еще секунда и на том конце трубку возьмет, ответив, оператор. И вы готовы прокричать свой зов о помощи. Но мощный сокрушительный удар в корпус, в район живота, заставляет вас сложиться пополам. Отчего ваши пальцы предательски произвольно разжимаются, выпуская драгоценный телефон. И бритоголовый с легкостью выцарапывает его из вашей длани. После чего немедля швыряет, со всей силы в стену. Вы только успеваете расслышать донесшийся из динамиков отзыв оператора, прежде чем от столкновения с железобетонной твердью пластиковый корпус разлетается в куски. Правда, опечалиться осыпавшейся в прах надеждой вы не успеваете. Ибо получаете поочередно в четкой последовательности удар с левой в ухо, с правой опять в живот, локтем меж лопаток и довершающий коленом в голову. В результате вам увы уже не подняться, и вы подобно безвольному куску мяса валяетесь у ног мерзавцев вторгшихся в ваш дом. И вот один из них, теперь наверное все равно кто именно, тогда наклоняется над вами. Он берет вас за волосы, тянет немного вверх, запрокидывает голову, приставляет к горлу перочинный нож и начинает резать. Но поскольку лезвие тупое, то оно не режет а рвет вам сухожилия и связки. От нестерпимой ужасной боли вы раскрываете рот, пытаясь кричать, но вместо крика исторгаете удушливый хрип. Вместе с которым с губ льется, стекающая по подбородку потоком кровь. Чей омерзительный металлический вкус заполняет вам весь рот… И вместе с ним вы внезапно чувствуете неотвратимую леденящую близость смерти…Однако прежде чем все сущее успевает померкнуть последнее что вы видите, так это глядящие на вас полные ужаса глаза супруги…

Вас всех троих хоронят вместе на одном кладбище. Во всяческих теле шоу еще неделю смакуют ваше убийство, а потом забывают. Будто вас троих и не было никогда вовсе… И только тлен…

Результат е). Бросив семью, устремляетесь к двери, там за ней ваше спасение. Ведь главное бежать, спасаться самому. И потому, ступая бесшумно, стараясь не произвести не малейшего лишнего звука, вы крадучись покидаете квартиру. Чтобы не выдать себя вы даже не запираете за собой дверь, лишь слегка притворяете ее.

Вам везет, и подонки не замечают вашего исчезновения. А вы, тем временем улизнув у них из под самого носа, устремляетесь бегом вниз по ступеням. Боясь, что они всё-таки кинуться за вами в погоню, вы не рискуете стучаться к соседям. Минуя все лестничные площадки и пролеты, вы выскакиваете на улицу.

Но что теперь. Куда бежать дальше. Что предпринять. С минуту вы судорожно пытаетесь собраться с мыслями. Однако у вас ничего не выходит. Стучащий в ушах барабанной дробью ритм собственного сердца никак не дает вам сосредоточится. И движимый по большей частью охватившим отчаяньем, вы бросаетесь за помощью к случайным прохожим. Но они шарахаются от вас прочь. Их смущает ваш внешний облик. И не мудрено, он у вас действительно дикий. Тапочки на босых ногах, тренировочные штаны, майка с пятнами запекшейся крови. Вдобавок к этому разбитые губы и ошалелый, полубезумный взгляд. Согласитесь, что в таком жутком виде и в темное время суток вряд ли вы найдете отклик у торопящихся с работы домохозяек.

Однако вам везет, и вы вскоре натыкаетесь на полицейский патруль. Сбивчиво, вкратце рассказываете им о приключившемся несчастье и умоляете помочь. Ведь в квартире с напавшими на вас мерзавцами остались еще ваши сын и супруга. А меж тем минуты плавно превращаются в часы…

К счастью, однако, полицейские с готовностью отзываются на ваш призыв о помощи и, поднявшись к вам в квартиру, врываются вовнутрь. Выхватив табельное оружие, они с легкостью обезвреживают и арестовывают злоумышленников. Совсем как телевизионных фильмах.

Все вроде бы хорошо заканчивается. Только супруга почему-то сразу убегает в ванну и там долго сидит. Слыша громкий плеск воды вы, разумеется, обо всем догадываетесь. Но вам остается просто смериться. Тем более что ближайший год вы вынуждены будите провести в отдалении от семьи. Ибо по статье сто двадцать пять, а именно «Оставление в опасности» вам дают год тюремного заключения…

Как страшно, как много жизней сломано…

Результат ё). Миролюбиво предлагаете молодым людям деньги и имеющиеся в доме кой какие ценности. В замен прося пощадить вашу семью и уйти не причиняя вреда. Переглянувшись те соглашаются на ваше предложение. Однако прежде чем отправиться вслед за вами в соседнюю комнату, темноволосый бьет вашу жену кулаком в лицо. Так что она остается лежать на полу без чувств, с рассеченной губой. Но это нестрашно. Сейчас все закончится. Все будет хорошо. И ради этого хорошо, надеясь избавится от мерзавцев отдаете им все. Все что только можете. Спрятанные в серванте десять тысяч рублей, золотые сережки жены, серебряную цепочку с кулончиком, дешевую бижутерию и свое обручальное кольцо. Лишь бы только они ушли, лишь бы больше не издевались и не били, лишь бы не трогали ни кого из вас…

Вот только получив свое, сволочи покидать ваш дом не торопятся. Они вновь переглядываются и вдруг, тот который бритоголовый, со всего маху опрокидывает вас, повторив удар в челюсть. И уже на полу, лежащего, оба добивают мощными пинками тяжелых ботинок. Поначалу инстинктивно сгруппировавшись в комок, поджав к груди колени и заслонив голову руками пытаетесь защититься. После чего, избитого, морально растоптанного и физически не способного к сопротивлению, вас связывают шнуром от телевизора. А в рот, чтоб не шумели, заталкивают в качестве кляпа, махровое полотенце. Повеселившись таким образом с вами, они возвращаются на кухню, где поочередно насилуют вашу жену на глазах у малолетнего ребенка. До вас доносятся сквозь стену, ее крики, плачь и стенания. Но вы ничего не можете поделать. Шнур крепко врезается в запястья, и вы рыдаете, задыхаясь от собственного бессилия…

Проходит время.… Много времени.… Проходит год,… Ваш сын посещает детского психотерапевта. На мальчике плохо сказалось пережитое. Получив психологическую травму, он стал мочится по ночам под себя в постель.

С женой тоже сложности. Она перестала вас принимать как мужчину. Ей вообще претит любое стороннее прикосновение, вызывая холодную дрожь. Да и вы в принципе не испытываете к ней более влечения. Она отныне для вас грязная, не совсем чистая. И не надо возражать исходя на говно, будто вы особенный и такого с вами не произойдет. Давайте смотреть правде в глаза. Потому что как раз именно так все и будет. Равно как и то, что в итоге вы, бросив жену, сбежите к другой женщине…

Как страшно, как много жизней сломано…

Результат ж). Вежливо просите супругу проявить должное гостеприимство и прекратить орать. В самом деле, ничего страшного в том, что ее попользует другой мужчина. Какая ей собственно разница. Пусть отнесется к этому как небольшому новшеству в вашей семейной сексуальной жизни.

После этого даете сыну пару таблеток обезболивающего, а бритоголовому который очевидно притомился, избивая его, завариваете свежего кофе.

И благодаря этому проводите вечер весело и в дружественной атмосфере. Ибо это самый правильный вариант ваших действий, одобренный и допустимый законодательством Российской Федерации. Конечно, не забудьте завернуть выродкам парочку оладушков с собой.

Пояснение к тесту. Конечно, результаты теста учитывают самый оптимальный, наиболее вероятный вариант развития событий. Без принятия во внимание факторов случайности. В соответствии с чем вы бесспорно можете истерить подобно депутату государственной думы, заверяя что тест представляет все в через чур мрачном свете. Но scusate такова действительность, fatto di vita , что нет у вас абсолютно ни какого, ни малейшего, права защищать собственную жизнь и здоровье, а так же здоровье и жизнь близких. Равно как и нет права физически отстаивать неприкосновенность своего жилища. Те же действия на кои у вам дано право либо не эффективны, либо бессмысленны, либо ведут к обратному. А потому тест определяет последний вариант как единственно правильный.

Жидков Андрей Александрович

Ночь в гипермаркете

Кассиру Медведевой Екатерине посвящается

Ночь в гипермаркете выдалась не спокойной. Из-за чего старшему охраны Дмитрию Владимировичу приходилось изрядно понервничать. Что для его шестидесяти восьми летнего возраста было крайне не желательным. По этому он трясущимися руками капал себе в чашку корвалол. Тем не менее продолжая посредством камер наблюдать за распоясавшимся в торговом зале бесстыжим наглым хулиганом. Тот, откупорив бутылку водки, распивал ее в отделе женских средств гигиены, занюхивая железной банкой тушёнки. Смачно фактически вгрызаясь в нее ноздрями.

При виде этого холодок пробежал по спине Дмитрия Владимировича. Ибо такой вот тип подозрительной славянской внешности запросто может обидеть любого охранника.

– Эх, жаль кладовщик сейчас на приемке занят, а то можно было бы его вызвать, чтоб с мерзавцем разобрался. – Выругался мужчина, залпом выпивая сердечные капли.

Тем временем допив водку и оставив пустую, опорожненную бутылку подле одного из стеллажей, наглец направился в сторону касс. Медлить было больше нельзя. И схватив со стола рацию, Денис Владимирович закричал в нее истошным старческим голосом предупреждение об грозящей опасности. На что затрещав, сквозь шипение из динамика рации в ответ послышалась спокойная речь Мансура.

Все было хорошо. Со слов Мансура, Рамшан благополучно спал охраняя дальний вход. А он сам отойдя пописать спрятался в туалете. У Дениса Владимировича после его слов отлегло. Главное ребята охранники в безопасности, а женщина на кассе…. Да храни ее господь….

Однако смутьян еще не покинул пределов гипермаркета и старший охраны вновь приник глазами к монитору камер видео наблюдения.

Меж тем, держа в руках одну лишь банку обнюханной тушёнки, плохой человек неровной походкой приблизился к кассовой ленте. Завидев его, приспособившаяся не полагаться на охрану кассир Екатерина поправила бронежилет, туже затянула ремешок армейского шлема и привычным жестом ощупала связку свето-шумовых гранат на поясе.

– Здравствуйте. Пакет? Товар по акции? – Доброжелательно поприветствовав, осведомилась она, пошатывающегося мужчину, на всякий случай, снимая с предохранителя пистолет марки «Глок».

Жидков Андрей Александрович

Санкт-Петербург 19 мая 2018 г Санкт-Петербург 11 февраля 2017 г.

Продажная любовь

Акции, скидки, бонусы, распродажи. Сияют в каждой витрине, в каждом магазине на Невском проспекте. От чего не вольно возникает ощущенье, что Петербург более не культурная столица, а большая базарная площадь. На которой можно купить все.

Мой друг, amico mio Василий к примеру захотел намедни купить продажной любви. Совсем не много килограмм эдак шестьдесят банального секса. И для этого он отправился в бордель. То бишь в публичный дом. Извиняюсь массажный салон, организованный при поддержке №№ отделения полиции по городу Санкт-Петербургу.

На ресепшене, по-русски стойке информации, его встретила волоокая администратор. Сразу же объявившая что Василию в жизни наконец не слыханно повезло. Ибо только сегодня при покупке одной проститутки, точнее куртизанки, извиняюсь массажистки вторая в подарок. И выходит две массажистки по цене одной. Кроме того действует скидка на миньет двадцать процентов. Для пенсионеров приятный бонус. При съеме четырех массажисток фирма сама отвозит на кладбище. Ну и, конечно же, всем держателям карт постоянного клиента гонорея бесплатно!

У Василия от таких интересных предложений даже в глазах потемнело. Вот что значит экономический рост и здоровая конкуренция. А тут еще на стене плакат. Приглашающий на работу новых сотрудниц зычным лозунгом «Жизнь легка если насосала сутра!». Ниже, под лозунгом перечень заработных плат. При виде которых Василий сам захотел стать проститутом. Извиняюсь шлюхом. То бишь массажистом. Поскольку за пару часов лежания на спине эти труженицы имели столько же, сколько и он за смену на вентилятором заводе.

Но тут Василий вспомнил, что все-таки пришел за сексом. И достав кошелек ознакомился с прейскурантом. Выходило, что месячной зарплаты Васиной хватало лишь на засос в щечку. Инфляция. Кризис.

Решил тогда Василий отправится на Ропшинское шоссе. Услуги придорожных жриц массажной любви стоили на порядок дешевле. Однако на трассе девочек не оказалось. «Где все массажистки?» Спросил Василий одного дальнобойщика.

Тот усмехнулся:

«Чудак. Сегодня ведь четырнадцатое. Всех их увезли в отделение полиции».

Дальнобойщик объяснил, что каждый месяц четырнадцатого числа полицейские арестовывают придорожных нимф для отчетности. Мол они с ними борются. После цирка и комедии с протоколами, bugiardi по-тихому привозят девочек обратно на их точки. Чтоб спокойно работали дальше.

Плюнул тогда Василий слюнною и пошёл домой. Идет, а вокруг по улицам девушки ходят. Красивые словно дриады. Да только сердца их холодные. Поскольку любовь они не дарят, а продают ее. Торгуют ею словно апельсинами. И цена ей дорогие шмотки, роскошные машины, вкусные яства. Для этого под денежных принцев ложатся. Но Вася не принц и рожа у него не царская.

По тому придя домой, Вася опрокидывает стакан водки за продажную любовь, и ложится спать, в пустую холодную постель.

Жидков Андрей Александрович

Санкт-Петербург 01.07.18

Сценарий

Давеча в начале марта 2018 года должна будет пройти очередная церемония вручения кино премии «Оскар». И как мне стало понятно из намедни листаемой в вагоне метро, неважно какой, газеты, что от России на эту «значимую» номинацию выдвинута семейная драма. Однако, памятуя обо всех вкусах предпочтениях и прерогативах американской кино академии можно с уверенностью заявить, что наш российский фильм вряд ли получит хотя бы одну награду. Стоит ли стараться?

Тем не менее, беря в расчет определяющие выбор этих самых американских кино академиков факторы можно составить примерный сценарий фильма который наверняка возьмет львиную долю наград. И так, назовем его «Отвага любви» или нет, не так лучше «Американская отвага». Да пусть «Американская отвага». Звучит эпично….

И вот значит блокбастер «Американская отвага». Американский морской пехотинец залег на позиции в сирийской пустыне (Уверен, что 90% американцев считает, что там всех победила американская армия, остальные 10% полагают что это совершили англичане. Российских войск там и в помине не было и сейчас нет). Но Американский солдат это венец и ангел демократии. Плевать, что от этой демократии смердит фашизмом и то, что такая навязанная демократия никому не нужна кроме самого америкосовского народа. Это все не значительные мелочи. Ибо американский солдат доблестно принудит к этой демократии штыком и пулей…. И во имя нее он сейчас прильнув к песку, вглядывается через прицел в очертания мирного города….

Его имя Джон Джонсон. Он крепкий, атлетически сложенный парень с не успевшей загореть еще белой кожей, и ясными голубыми глазами. У него в штате Техас остались отец, мать, младший брат и пес по имени Чакки. Именно за их свободу он сражается здесь…. Страдает и терпит невзгоды в этих проклятых песках….

В этот самый момент когда рядовой Джонсон несет на позиции службу сжимая винтовку в одной руке и фотографию статуи свободы в другой, к нему подходит старший офицер. Высокий статный (обязательно) чернокожий афроамериканец по имени Уэсли. Они долго разговаривают о том как красив Лос-Анджелес весной в лунную ночь. После чего Уэсли произносит длинный проникновенный душещипательный монолог, о долге, отваге, преданности родине и настоящей беззаветной…. мужской любви…..

В завершении тирады два солдата страстно целуются в губы. Затем старший по званию спускает с рядового Джонсона штаны и любит его в зад грубой армейской любовью. Под медленную романтическую песню в исполнении африканского репера…..

По окончанию любовной сцены, Джонсон и Уэсли, взявшись за руки, на фоне отстроенной благодарными сирийцами статуи свободы зажигательно танцуют, как в мюзикле, вокруг развивающегося американского флага….

Но вдруг на них из-за соседнего бархана выпрыгивают ваххабиты-коммунисты. Они убивают Уэсли. И Джонсон косит их тысячами из винтовки «М16» мстя за друга.

В конце сам президент (обязательно чернокожий) толкает проникновенную речь о героизме американских воинов спасающих несчастных террористов от произвола исламских коммунистов.

Бесспорно такая ахинея возьмет на вручении премии уйму наград. Я только вот одного понять не могу. Если наши фильмы не соответствуют превозносимым в современной западной культуре извращенным моральным ценностям, зачем заниматься мазохизмом, метая бисер перед свиньями? Для чего биться головой об стену, выклянчивая, вымаливая, хотя какого ни будь признания?

Не лучше ли вместо заискивающих жалких попыток докричаться, достучаться сквозь преграду высокомерия, зависти, чванства, глупости и стереотипов до тех кто и так не желает ни чего видеть и слышать, проявить национальную гордость? Бросить все силы на собственное духовное и культурное обогащение. Может не стоит пытаться, что либо доказать, тем кто лишь самодовольно смеется в ответ. Может правильней возвыситься на столько чтоб сами пришли с протянутой рукой…. Ведь какое удовольствие наблюдать за вручением премии «Оскар», если лучшие кино картины в нем не участвуют? Какой смысл болеть на олимпийских играх если сильнейшая команда отказалась от выступления?

Не знаю….. Может быть, я не прав…. Может быть я ошибаюсь…. И так и надо лебезить и ползать на карачках перед «цивилизованной» европой….

Санкт-Питербург 07 января 2018 год

Content

Жидков Андрей Александрович Трактаты черного свитка

Сказка стереотипов

Введение

Сказка стереотипов

Преданные

Бродячие псы

Селфи

Красная шелковая лента

I

II

III

IV

V

VI

VII

Иллюзия одного бога

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

Последние часы Ангела

1

2

3

4

5

6

Тени Сгоурона

Тест

Ночь в гипермаркете

Продажная любовь

Сценарий