Александр Аввакумов

ПОЗЫВНОЙ «ДУШМАН»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Павел Лавров сидел на скамейке в здании Казанского вокзала города Москвы и внимательно рассматривал молодую красивую женщину лет двадцати пяти, которая сидела не далеко от него и читала книгу. В здании было довольно жарко и душно, и женщина периодически доставала из сумочки носовой платок, которым вытирала вспотевший лоб. Она иногда отрывалась от чтения и бросала свой взгляд на проходящих мимо нее людей, словно рассчитывала увидеть знакомое лицо в этой безликой толпе снующихся мимо нее пассажиров. Около ее ног стоял большой и по всей вероятности достаточно тяжелый чемодан, который она иногда трогала рукой, чтобы еще раз убедиться, что он на месте. От глаз Павла не ускользнула маленькая совсем неприметная деталь, это отсутствие на безымянном пальце правой руке женщины обручального кольца.

— Неужели такая красивая женщина и не замужем? — мелькнуло у него в голове.

Внешность этой женщины невольно напомнило ему медицинскую сестру, которая выхаживала его в полевом медсанбате после тяжелого ранения. У нее были такие же светлые и густые волосы, аккуратно уложенные на голове в своеобразную корзину. Ни до этого, ни после он не встречал женщин с подобной укладкой волос.

Лавров снова поднял глаза, и уже в который раз, внимательно посмотрел на женщину. Она словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, с улыбкой посмотрела на него.

Этот молодой мужчина, был одет в военно-полевую форму песчаного цвета, которую не носили офицеры, служившие в Союзе. От ее цепкого взгляда не ускользнуло, что на груди военного матовым светом отливался орден «Красной Звезды» и «Боевого Красного Знамени». Слева, среди медалей она заметила боевую медаль «За отвагу» и яркую медаль, которой награждались военнослужащие, воевавшие в Афганистане.

Лицо этого военного показалась ей очень знакомым. Она тоже служила в Афганистане в одном из полевых военных госпиталей.

«Как этот человек похож на Павла. Такой же пристальный и изучающий человека взгляд, — подумала она. — Мало ли похожих людей, тем более, одетых в военную форму. Сама подумай, прошло больше трех лет с момента нашей встречи, и этот человек мог сто раз погибнуть там, в горах Афганистана. Три года, это довольно большой срок. За это время он мог жениться, обзавестись семьей и детьми. Это одно. С другой стороны, если бы это был Лавров, то он бы обязательно подошел бы к ней, ведь за это время она практически не изменилась».

Она еще раз взглянула на военного и опять попыталась продолжить читать свою книгу, однако, прочитав несколько строк, поняла, что не в состоянии читать, так как голова была занята совершенно другими мыслями. В ее голове снова, как и три года назад крутилась и не давала покоя только одна мысль. Она снова думала о нем, о молодом раненном лейтенанте Главного разведывательного управления с позывным «Душман», которого в тот вечер доставили к ним в госпиталь.

Женщина, невольно вспомнила тот момент, когда к их медицинской палатке подкатила боевая машина десанта и спрыгнувшие с брони бойцы спецназа, осторожно переложили тело своего командира на носилки и занесли внутрь палатки. Грудь лейтенанта была наспех перебинтована бинтами, через которые в двух местах просачивались кровавые пятна.

— Сестренка! Куда положить командира? — спросил ее один из бойцов.

— Вот сюда кладите, — произнесла она и указала на свободную койку.

Подошедший военный врач взглянул на раненного лейтенанта и приказал нести его сразу в операционную. Санитары подняли носилки и направились вслед за врачом. Операция шла более двух часов. Хирург, делавший операцию, извлек из его груди две пули и положил их на тумбочку.

— Надежда, отмоешь пули и отдашь их лейтенанту, когда он очнется, — произнес хирург, снимая с себя белый халат, испачканный кровью.

Санитары отнесли раненного и положили его на свободную койку. Ей пришлось около двух недель ухаживать за этим молодым симпатичным лейтенантом, который считался тяжелораненым, требующим постоянного внимания медперсонала. За эти две недели проведенными около койки раненного, она узнала многое о нем. Его звали Лавров Павел. Они оказались земляками, жили в одном городе и проживали не так далеко друг от друга. После окончания средней школы, он уехал в город Рязань, где поступил в воздушно-десантное военное училище. После окончания училища его направили служить в спецподразделение ГРУ, которое воевало в Афганистане. Там он командовал разведывательной группой. В последней операции он был тяжело ранен.

Надежда сама так и не могла понять себя, что произошло с ней за эти две недели. Она впервые в своей жизни почувствовала, что полюбила этого лейтенанта. Лавров был веселым парнем. Несмотря на свое тяжелое состояние, он никогда не падал духом, продолжал шутить и всячески поддерживал ее, когда она уставшая после ночного дежурства заходила к нему в палату. Женщина хорошо помнила, что она пережила в тот вечер, когда узнала от врачей, что его отправляют в Кабул, долечиваться в госпитале. Всю ночь она просидела у его кровати, смахивая с глаз, накатывающиеся слезы.

— Надя! Ты, почему плачешь? Я ведь еще живой и умирать пока не собираюсь?

Она тогда так и не посмела рассказать ему о том, что влюбилась в него. Утром Лаврова на вертолете отправили в Кабул. Они еще с полгода после этого переписывались, посылая друг другу пламенные боевые приветы. Вскоре ее направили обратно в Союз, а его перевели в другую часть, и связь между ними внезапно прервалась.

Надежда отложила в сторону книгу и снова подняла свои глаза, надеясь по внимательней рассмотреть лицо военного. Однако, его место оказалось пустым. Он по всей вероятности ушел, в тот момент, когда она обернулась на плач маленького ребенка. Женщина растеряно посмотрела по сторонам в надежде отыскать его фигуру среди множества людей, снующих по вокзалу, но ей этого не удалось.

«А, может, мне показалось, что он так похож на Павла? Да и афганская медаль могла сбить меня с толку, — подумала она. — Если бы это был Лавров, то он обязательно бы подошел ко мне».

Надежда снова взяла в руки свою книжку, надеясь, что чтение отвлечет ее от мыслей о Павле, однако снова втянуться в чтение ей не удалось. В динамике, висевшим на стене вокзала, раздался громкий шип, а затем монотонный голос диктора объявил о том, что ее поезд подан на третий перрон Казанского вокзала. Она встала с места и, подняв тяжелый чемодан, медленно направилась к третьему перрону.

* * *

Лавров зашел в вагон и не торопясь, прошел в свое купе. Он забросил свою спортивную сумку на верхнюю полку и сел на сиденье. Лицо женщины, что он увидел в зале ожидания, по-прежнему стояло перед его глазами. Он закрыл глаза, и воспоминания с новой силой нахлынули на него.

Его группа обеспечивала безопасное движение войсковой колоны. Он в составе трех боевых машин десанта, двигался по узкой горной дороге, напоминавшей чем-то серпантин. За ними на расстоянии пяти километров, двигались основные силы воинской колоны. По сведениям воздушной разведки, каких-либо групп моджахедов вдоль дороги замечено не было. Павел сидел на броне и покачивался в такт движения машины. Внезапно его внимание привлекли птицы, которые большой стаей кружили над горой, которая виднелась из-за поворота дороги. Лавров по радиостанции дал команду, и машины сбросили скорость. За поворотом дорога стала заметно уже и машины, стали медленно втягиваться в небольшое ущелье, на дне которого весело журчала горная речка.

— Стоп! — скомандовал он водителю машины.

Он спрыгнул с брони и знаком руки он остановил машины, которые шли за ними. Лавров подозвал к себе командиров БМД.

— Мужики! Мне, что-то не нравится все это, — произнес он и показал рукой на метавшихся в небе птиц. — Похоже, их кто-то сильно напугал и согнал со своих гнезд. Не исключено, что впереди засада. Поэтому, я предлагаю пересадить бойцов на две машины, которые будут двигаться с интервалом в сто метров, я сам поведу первую машину. Вопросы есть?

Бойцы быстро разместились на двух машинах, и БМД Лаврова, взревев мотором, осторожно двинулась вперед. Привычными движениями рычагов, он легко объезжал большие валуны, которые почему-то оказались на полотне дороги. Все это, кричащие в небе птицы, камни на дороге, вселяло в него какую-то тревогу. Проехав метров триста, он остановил свою машину и стал осматривать довольно крутой склон горы, покрытый кустами. Это место было самым идеальным для засады. Он снова двинулся вперед.

Павел вовремя увидел вспышку и сумел остановить БМД. Граната, выпущенная из ручного гранатомета, взорвалась в метрах трех впереди его машины. Пыль и дым на время лишили его возможности обзора. По броне застучали осколки, камни и пули. Рядом с ухом застучал пулемет, это стрелок-радист начал стрелять из пулемета. Запах пороха и гари повис внутри машины. Офицер попытался развернуть машину на месте, но громадный валун, лежавший на дороге, не позволил ему совершить этот маневр. Следующая граната взорвалась под правой гусеницей машины. БМД словно детский мячик подпрыгнул над землей и снова ударился об землю. Он попытался подать назад, но перебитая гранатой гусеница лишила его возможности двигаться и маневрировать.

— Покинуть машину! — закричал Павел, так как хорошо знал, что следующая граната разорвет эту обездвиженную бронированную машину.

Схватив лежавший недалеко от него автомат, Лавров, быстро выбрался из машины, и камнем свалился на землю, рядом с застывшей на месте машиной. Он быстро взвел свой автомат и стал искать в прорезь прицела бородатые лица моджахедов. Первый моджахед, попавший ему в прицел, оказался мужчина с черной густой бородой, который, укрывшись за грудой наваленных камней, стрелял из английской винтовки «Бур». Павел успел хорошо рассмотреть его, прежде чем нажал на курок автомата. Лицо моджахеда, несмотря на его сосредоточенность, было бледным, он словно предчувствовал свою смерть. Лавров почувствовал привычный удар приклада автомата в плечо и увидел, как голова моджахеда безжизненно упала на горячие от солнца камни.

«Есть один», — подумал он.

Перекатившись в сторону от машины, он вовремя успел укрыться за большим камнем, прежде чем вражеский пулеметчик успел сделать очередь в его сторону. Над головой Лаврова роем пропели пули, высекая искры и мелкие гранитные крошки из камней.

Ему удалось заметить позицию пулеметчика, который обстреливал его товарищей из укрытия. Офицер вскинул автомат и дал очередь в его сторону. По-видимому, он не попал в него, так как через несколько секунд его голова вновь появилась из-за камня. Теперь пулеметчик перенес свой огонь на подошедшие к месту боя машины десанта. Павел моментально воспользовался этим случаем и третьей автоматной очередью уничтожил его. Интенсивность боя нарастала с каждой секундой. Лавров успел связаться с основными силами и доложил им о засаде.

— Одиннадцатый, это «Душман»! Ведем бой!

— Держись, «Душман»! — последовала команда комбата. — Я сейчас пришлю к вам на помощь «горбатых». Они помогут вам.

— Понял, одиннадцатый! Связь заканчиваю! — прокричал Павел, прежде чем автоматная очередь в пух и прах разнесла его рацию.

Отбросив в сторону уже бесполезную радиостанцию, Лавров снова взял в руки автомат. Внезапно из-за камней показался моджахед, одетый в полосатый халат, подпоясанный цветастым поясом. На плече его был ручной гранатомет. Павел не успел срезать его очередью из автомата, так, как раз в этот момент его автомат звонко щелкнул. Он передернул затвор, однако все повторилось заново. Он отстегнул от автомата магазин, тот был пуст. Пока он вставлял новый магазин, моджахед успел выстрелить из гранатомета и быстро скрылся между камней. Раздался сильный взрыв. Стоявшая не так далеко от него бронированная машина оторвалась от земли сантиметров на двадцать и моментально окуталась черным дымом. Из моторного отсека показались яркие языки пламени.

— Сука! — громко произнес Лавров и стал внимательно наблюдать за тем местом, где исчез гранатометчик.

Через некоторое время из-за камней, за которыми скрылся моджахед, показалась его голова. По всей вероятности он выбирал для себя новую цель и поэтому достаточно высоко поднялся из-за камней. Он застыл на месте и попытался сделать свой очередной выстрел. В этот раз, Павел не дал ему ни одного шанса. Трассирующие пули, словно линейка прочертили линию от его автомата до его груди моджахеда, окрасив его халат бурыми пятнами. Он выронил свой гранатомет и, схватившись руками за грудь, повалился на камни.

Моджахеды, заметив раненного спецназовца, лежащего меж камней, попытались взять его в плен. Лавров во время заметил, как из-за камней в его сторону, прячась за камни, выдвинулось человек пять моджахедов. Их передвижение прикрывал пулеметчик, не давая другим бойцам оторвать голову от земли. Офицер попытался подавить эту огневую точку, однако, часть моджахедов перенесла огонь на него, не давая ему возможности поднять голову. Пули с визгом проносились над его головой, впиваясь в дорогу, и с еще более сильным визгом уходили рикошетом куда-то ввысь, где терялись в голубом небе. Автоматические пушки БМД не доставали моджахедов, укрывшись на крутом склоне и для того, чтобы каким-то образом помочь вступившему в бой спецназу, они вынуждены были отойти немного назад и оттуда стали расстреливать склон горы.

Лавров шарил рукой по подсумку, стараясь отыскать магазин с патронами, однако подсумок был пуст.

«Боже, мой! Неужели я уже успел все их расстрелять?» — с ужасом подумал Павел.

Он положил около себя две гранаты и достал пистолет. Этого было слишком мало, для того чтобы отбиться от наседающих моджахедов. Он осторожно выглянул из-за камня. Моджахеды, укрываясь за камнями, тащили за собой раненного бойца. Павел вскочил на ноги и под покровом черного дыма сделал перебежку. Теперь моджахеды были в метрах двадцати пяти от него. Он выдернул чеку из запала гранаты и, размахнувшись, швырнул ее в их сторону. Раздался взрыв. Двое из пяти моджахедов остались лежать между камней, а трое все еще продолжали тащить за собой спецназовца.

Теперь уже в его сторону полетели одна за другой, две гранаты. Они взорвалась в метрах десяти от него, осыпав его градом камней. Пока не осела пыль от взорвавшихся гранат, ему удалось поменять свою позицию. Следующая граната упала как раз туда, откуда он только что-то отполз.

Из горы показались два МИ-24, которые прошли вдоль дороги. Сделав боевой разворот, они накрыли склон горы шквалом из неуправляемых ракет и огнем своих пушек. Моментально весь склон горы покрылся взрывами. Павел заметил, как моджахеды, не выдержав огня вертолетов и автоматических пушек оставшихся боевых машин десанта, стали быстро отходить назад, бросая своих убитых и раненных. Раненные моджахеды стали поднимать руки, некоторые из них стараясь раствориться среди камней, поползли наверх.

Лавров посмотрел на часы. Оказалось, что бой шел всего лишь двадцать минут, которые ему показались вечностью. Неожиданно из-за горы вывернула еще одна пара МИ-24, которые сходу атаковали противоположный склон горы, с отступающими духами. Вертолеты, расстреляв все свои ракеты, продолжали утюжить склон из пушек и пулеметов. Через пять минут, расстреляв весь свой боезапас, они скрылись за горой, словно их никогда и не было. Над дорогой повисла тишина, разрываемая треском рвущихся в БМД патронов.

Заметив своих бойцов, которые медленно двигались вдоль дороги, Лавров поднялся из-за укрытия и махая рукой, направился к ним навстречу, Он не почувствовал никакой боли. Сильные толчки в грудь опрокинули его на камни. Последнее, что он увидел, падая лицом вверх, было голубое бездонное небо.

Очнулся он в медсанбате. Чья-то пахнущая лекарствами рука заботливо поднесла к его потрескавшимся губам смоченную в воде ватку. Он открыл глаза. Сквозь пелену тумана, он увидел красивую молодую девушка, склонившуюся над ним.

— Я, умер? — спросил он ее.

Девушка мило улыбнулась. Ее глаза, как ему показалось в тот момент, стали влажными от слез, и чтобы не расплакаться, девушка отвернулась от него в сторону.

— Как вас зовут? — еле слышно прошептал он.

— Надежда, — коротко произнесла она и снова поднесла ему смоченную в воде ватку.

— Какое красивое у вас имя, — прошептал, обессилено он и снова потерял сознание.

Окончательно пришел он в себя лишь через два дня. Все это время около него неотступно находилась Надежда. Он до сих пор помнил запах ее волос, ее нежные и мягкие пальцы. Они много говорили, рассказывая о себе интересные и забавные истории. Но, самое интересное было то, что они оба оказались из одного города Казани, в котором жили не так далеко друг от друга. Мама Надежды работала учительницей в его школе и вела уроки истории. За полторы недели, что он провел в этом медсанбате, он сильно привязался к этой девушке. В какие-то моменты он стал даже ее ревновать к другим раненным, которые лежали в его палатке.

Как-то вечером она сообщила ему, что завтра его отправят в Кабул. Этот последний вечер запомнился ему на всю оставшуюся жизнь. Надежда сидела у него в изголовье и рассказывала ему что-то веселое, пытаясь скрыть от него слезы.

— Что с тобой Надежда? Почему у тебя на глазах слезы? Кто тебя обидел? — поинтересовался у нее Лавров. — Скажи, может, я могу тебе в чем-то помочь?

— Нет, Павел, ты мне в этом не поможешь, — тихо произнесла она. — Мне очень жалко, что тебя отправляют в Кабул. Жалко, немного в другом смысле этого слова. Скорей в том, что больше я тебя, наверное, не увижу. Ты не поверишь мне, но мне кажется, что я в тебя влюбилась. Вот так просто, взяла и влюбилась. Кому расскажешь об этом, не поверят.

Лавров был удивлен ее признанием, так как тоже, похоже, влюбился в эту красивую девушку. Он, молча, взял в руки ее ладони и прижал их к своим губам.

— Надя! Если я не погибну на этой войне, то я обязательно разыщу тебя, — тихо произнес он. — Ты напиши мне номер вашей воинской части. Я обязательно напишу тебе.

Прошло более трех лет после их расставания, и сегодня, заметив эту девушку на Казанском вокзале города Москвы, он снова вспомнил Надежду, и от этих воспоминаний у него защемило сердце.

* * *

Поезд, несколько раз дернулся и, лязгая металлом, тронулся. Мимо окон вагона медленно поплыли привокзальные постройки. Состав, стуча колесами на стыках рельс, стал медленно набирать скорость и вскоре мимо окон замелькали уже пригородные станции.

Павел снял с себя куртку и расстелил постель. Он быстро переоделся и вернулся обратно к себе в купе. Лавров невольно удивился тому, что не смотря на отсутствие билетов в кассе вокзала, три места в купе оказалось пустыми. Он вышел из купе и, закрыв за собой дверь, направился в конец вагона. Выйдя в тамбур, он достал сигареты и закурил. Глубоко затянувшись дымом, он мысленно снова вернулся все к той же женщине, которую случайно увидел в зале ожидания.

«Дурак! Нужно было подойти к ней и поинтересоваться, — подумал он. — А, вдруг это она? Нет, это исключено. Снаряд дважды не падает в одно место дважды. Если это была бы она, то она по всей вероятности подошла бы к нему».

Он выпустил струю голубого дыма в потолок вагона и, загасив сигарету, направился в свое купе. Он лег на полку и закрыл глаза. Перед глазами снова возник образ Надежды.

«Смотри парень, так легко соскочить и с катушек», — с улыбкой подумал он.

Павел не заметил, как задремал. Очнулся он оттого, что состав сильно дернулся и остановился. Он отодвинул шторку и посмотрел на перрон. На белом здании вокзала красовалась надпись «Арзамас».

На перроне, около вагона стояла группа местной молодежи и что-то громко обсуждала. До ушей Лаврова доносилась нецензурная брань и хохот. Он снова отодвинул занавеску и посмотрел на перрон. Похоже, стоявшая группа молодежи, кого-то провожала. Один из молодых парней, взяв в руки гитару, с надрывом затянул что-то из тюремного шансона.

Где слышна команда, слышны окрики грозные,

Это в шахты спускают усталых зэка,

У окна, у решетки моя жесткая койка,

За окном догорает усталый закат.

«Кому, что, — подумал Лавров. — Кто-то головы клал в Афганистане, а кто-то в это же время грустил об усталом закате».

Локомотив засвистел. Состав лязгнул металлическими буферами и тихо тронулся. Мимо окна медленно поплыли какие-то непонятные в темноте постройки. Еще секунда, другая и все это потонуло в черном бархате летней ночи. Он снова закрыл глаза и отвернулся к стене, стараясь заснуть. Однако, громкий разговор пьяных людей около его двери, заставил его открыть глаза. Дверь купе резко распахнулась и в внутрь купе вошли двое молодых людей.

— Эй, мужик! А, ну встал быстро и мухой на верхнюю полку! — произнес один из них. — Ты, наверное, тоже не хочешь, чтобы я сломал себе шею, падая с верхней полки?

Павел сел и посмотрел на них. От парней разило алкоголем и дешевым табаком.

— Извините ребята, но это мое место. Я хорошо вижу, что среди вас двоих стариков и инвалидов нет, — ответил Лавров. — Если боишься упасть, то поменяйся местом со своим товарищем.

— Я, что-то не понял? — с угрозой в голосе произнес парень. — Это ты козел драный, кому сказал, ему или мне?

— Мужики! Давайте, не будем шуметь, ночь на улице Люди устали и отдыхают.

— А, ты кто такой, чтобы здесь качать права? Вот, ты скажи, кто ты, чтобы учить нас хорошим манерам? — произнес все тот же молодой человек. — Ты, что учитель или воспитатель?

Взгляд его упал на куртку Лаврова, которая висела на плечиках.

— Да, ты, похоже, «сапог»? — произнес второй. — Видишь, сколько значков навесил! Наверняка, продукты без очереди будет приобретать? Они сейчас все борзые, чуть, что тычут себя в грудь, я, мол, воевал в Афганистане и такой же фронтовик, как и те старики, что воевали за родину.

Павел промолчал. Ему стало обидно за тех ребят, которые сложили свои головы в Афганистане. Он стал, молча, наблюдать, как эти двое, пальцы рук которых пестрели синими наколками, стали изгаляться в его купе.

— Ты, что мужик набычился? Я же сказал тебе, чтобы ты перебирался на верхнюю полку. Ты, что меня не понял? Может, хочешь, чтобы мы тебя пинками загнали туда?

— Ребята, может, не стоит скандалить? В купе три свободных места, занимайте любые, что вы пристали ко мне?

Парни уложили свои вещи под нижнее сиденье и сели напротив него. Один из них, что был пониже ростом, достал из сумки початую бутылку водки и поставил ее на стол. Он снова нагнулся к сумке и достал из нее закуску, которую разложил на столе. Заметив пустой стакан из-под чая, стоявший на столе, он пододвинул его к себе. Налив полстакана водки, парень протянул его своему товарищу.

— Пей, Гера! — произнес он. — Я думаю, что нам с тобой не стоит обращать внимание на этого «козла». Если он не понимает по-русски, то ему стоит просто посшибать рога.

Гера опрокинул в себя водку и захрустел малосольным огурцом. Теперь уже он налил в стакан водку и протянул его своему другу. Друг долго гонял водку из стакана в рот, пока не проглотил ее. Лицо его приобрело пунцовый цвет, а глаза стали такими большими и круглыми, что Лаврову показалось, что они готовы были вывалиться из его большой головы прямо в стакан.

— Ты, что уставился? — спросил его Гера. — Не видишь, что ли, что тяжело человеку? Отвернись и не смотри на нас, а то я сам тебе глаза закрою.

Его большая рука, густо покрытая рыжими волосами, потянулась к лицу Павла. Что он хотел ему сделать, он не понял. Лавров схватил его за кисть руки и ловким движением руки, заломил ему пальцы. Гера охнул и стал медленно сползать с полки, скрепя зубами от сильной боли.

— Отпусти пальцы, «козел»! — закричал он. — Сломаешь же!

Павел на какой-то миг ослабил хватку, и этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы Гера вырвал из его рук свои пальцы. В следующую секунду, громадный кулак просвистел мимо его головы и грохотом ударился в стенку купе.

— А, а, а!!!! — закричал Гера угодив своим кулаком в металлический держатель полотенца, прикрепленный к стене.

Из поврежденной кисти были видны торчавшие осколки костей. Второй парень выхватил кнопочный нож. Он нажал на кнопку, и блестящее узкое лезвие, выскочило из ручки ножа. Он стал размахивать им перед лицом Павла, норовя порезать им его лицо. В этот момент Лавров оттолкнул от себя побелевшего от боли Геру, на его товарища и выскочил из купе.

— Порежу, сука! — заорал второй и устремился за ним из купе.

Они встали друг перед другом, один защищаясь, а другой, стараясь нанести ему удар ножом. Парень несколько раз пытался ударить ножом, но Лавров ловко уклонялся от этих ударов. Разбуженные шумом драки из купе стали появляться заспанные лица пассажиров. Неожиданно для него, вагон резко дернулся, и Павел чисто интуитивно схватился за ручку двери. Он не сразу почувствовал в боку боль. Его белая майка густо окрасилась в алый цвет. Парень, снова сделал шаг вперед навстречу офицеру. Он размахнулся, чтобы нанести ему очередной удар ножом. В этот раз, Лавров отреагировал своевременно. Он увернулся от этого колющего удара и локтем нанес удар противнику в лицо. Удар был такой силы, что сломал нос парню. Он выронил нож и схватился за окровавленное лицо, а затем медленно сполз вдоль стенки на пол.

Павел попятился назад и уперся спинов в закрытую дверь тамбура. Резкая боль в боку заставила его, согнуться. Он задрал майку и посмотрел на рану. Несмотря на большое обилие крови, рана оказалась не настолько опасной, как ему показалось ранее. Нож прошел вскользь, распоров лишь мышцы живота.

— Помогите! Разве вы не видите, что человек истекает кровью! — закричала одна из испуганных пассажирок.

«Наверное, я умираю», — подумал Павел, увидев приближавшую к нему Надежду.

Пассажиры расступились в сторону, давая ей пройти к раненному мужчине. Он сидел на полу вагона и рукой зажимал хлеставшую из раны кровь. Женщина наклонилась над ним и, достав из кармана халата широкий бинт, и стала перевязывать им рану.

— У кого-нибудь есть спирт или водка? — спросила она, у стоявших в коридоре пассажиров.

Проводница зашла в свое служебное купе и вышла оттуда с неполной бутылкой водки.

— Вот, возьмите, — произнесла она, передала ей бутылку. — Посмотрите, у них в купе, похоже, еще один раненный. У него тоже вся рука в крови. Вы уж здесь разбирайтесь сами, а я пойду, сообщу начальнику поезда об этом ЧП, пусть вызывает милицию.

Надежда перевязала рану Павлу. Вдруг неожиданно для всех, она крепко обняла его и заплакала. Пассажиры удивленно смотрели на нее, не понимая, что с ней происходит.

В конце вагона появилась проводница в сопровождении крупного мужчины, одетого в форму железнодорожника. Она что-то на ходу говорила ему, показывая рукой на Павла. В этот момент с пола поднялся парень и, шатаясь, направился обратно в купе.

— Иван Петрович! Вот этот и его товарищ, который находится в купе сели в Арзамасе. Оба были пьяные. Похоже, пристали вот к этому пассажиру. Он у нас едет от самой Москвы. Он военный. Вот, этот бугай хотел его зарезать, только у его ничего не получилось, — тараторила она.

— Ты можешь говорить чуть медленнее. У меня от твоего треска, уши заложило. Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он у Лаврова. — Я начальник поезда. Я уже позвонил в милицию и сейчас к станции подъедет скорая помощь.

— Спасибо. Со мной все хорошо. Я обойдусь и без кареты скорой помощи. Вы лучше окажите помощь вот этим ребятам и сдайте их милиции.

* * *

Павел вышел из кабинета следователя, в котором пробыл часа два, если не больше. В коридоре отдела милиции его ждала Надежда.

— Ну, как? Все нормально? — спросила она его.

— Все хорошо, Надя. Ты уж меня извини, что втянул тебя в эту историю.

— Да, ты что, Павел. Я так счастлива, что снова встретила тебя.

Он обнял ее за плечи, и они вышли из здания милиции.

— Лавров! Что тебе сказал следователь? — снова спросила она его.

— Что он может сказать? Сказал, чтобы я по первому его вызову, приезжал сюда, к нему. Ты не поверишь мне Надя, но он сначала не хотел, чтобы я писал заявление. Говорит, вы из разных городов, где я вас буду искать потом?

— А, что, он разве их не арестовал? Они же чуть не убили тебя? Это же не шутка?

— Ты, знаешь, мне сейчас не до них. Я так счастлив, что снова встретил тебя. Надо же сидели на вокзале, смотрели друг на друга и не могли поверить своим глазам.

Надежда засмеялись и они словно подростки, стесняясь, поцеловались посреди привокзальной площади.

— Ну, что Надя, поедим в Казань на машине? — спросил он ее. — Я сейчас договорюсь. Видишь, стоят частники, стой здесь, я сейчас вернусь.

Павел подошел к группе мужчин толкавших около здания станции и быстро договорился с одним из них. Они сели в «Жигули» и поехали в Казань. Всю дорогу Павел рассказывал ей о том, как жил после их расставания. Как воевал, как искал ее. Рассказал, что после последнего ранения был уволен из рядов Советской Армии по состоянию здоровья.

— Ты, знаешь Надя, я часто думал, что я буду делать на гражданке. Ты, знаешь, я, кроме того, что воевать, больше ничего не умею. У меня даже гражданской профессии нет.

— Ну и что из этого, пойдешь куда-нибудь учиться. Ты же грамотный человек, быстро освоишь какую-нибудь специальность. Сейчас даже медведей учат кататься на велосипедах, а не то чтобы человека. Ты, наверняка, сможешь работать в милиции. Там сейчас насколько я знаю, с удовольствием принимают отставных военных. У меня отец хорошо знает начальника военно-медицинской комиссии и поможет тебе пройти комиссию.

— Прости, Надежда, но я по-честному не хочу работать в милиции. Сейчас я хочу просто вернуться домой. Ты знаешь, я не был дома пять лет. Хочу недели две отдохнуть, осмотреться, а уж потом определиться в этой жизни.

Он замолчал и стал смотреть в окно автомашины. Надежда сидела рядом с ним, крепко сжимая его руку. Она до сих пор не могла поверить в то, что судьба снова свела ее с любимым человеком.

Надежда после возвращения из Афганистана устроилась на работу в РКБ. Вскоре, она заметила, что молодой хирург их отделения — Вячеслав Цветов, стал оказывать ей особое внимание. В процедурном кабинете, в котором работала она, каждое утро стали появляться живые цветы. Однажды, она застала в своем кабинете хирурга, который наливал в вазу воду, а на ее столе лежал букет ромашек.

— Вы, что здесь делаете, Юрий Алексеевич? — поинтересовалась она у него. — Так, это значит, вы приносите мне цветы. А, я то, голову сломала, кто это мне цветы приносит?

Лицо Юрия Алексеевича вспыхнуло. Яркий румянец разлился по его щекам. Он растеряно посмотрел по сторонам, словно школьник, застигнутый учительницей при списывании. Надежда взяла его за руку и удержала на месте, так как он, как показалось ей, готов был выбежать из кабинета.

— Юрий Алексеевич! Не делайте больше этого. Вы еще молодой и найдете себе более достойную меня девушку. Я старше вас на три года. Я два года провела в Афганистане и, наверное, потеряла ту нежность, на которую по всей вероятности рассчитываете вы. Не обижайтесь, но я люблю другого человека. У вас еще все впереди и любовь, и семья и дети.

— Надежда Гавриловна! О чем вы говорите? Что значат, эти три года? Я вас люблю и готов сделать все, чтобы вы были счастливы в этой жизни. Поймите меня, мне никто кроме вас не нужен.

Теперь покраснела она. Ей еще никто не признавался в любви. О том, что Цветов не ровно дышит к ней, знало все хирургическое отделение РКБ и весь медицинский персонал отделения внимательно следили за развитием их романа. Многие ее сослуживцы по работе неоднократно намекали ей в отношении Юрия Алексеевича, описывали все его достоинства. От них она узнала, что в ближайшее время он защищает кандидатскую диссертацию и ему пророчат значительный карьерный рост. Однако, она не обращала никакого внимания на все эти разговоры. Не зная почему, она продолжала ждать Лаврова, которого все еще продолжала любить и надеялась его дождаться. И вот, Бог отблагодарил ее за все эти ожидания. Сейчас Лавров Павел сидел рядом с ней и задумчиво смотрел на дорогу.

* * *

Как и обещала Надежда, ее отец Гаврил Семенович, помог Лаврову пройти военно-медицинскую комиссию, которая выдала ему заключение о возможности продолжения службы в системе МВД. На следующий день после прохождения комиссии, он приехал домой к Надежде. Поздоровавшись с ее родителями, Павел остановился около двери и выжидающе посмотрел на отца Надежды.

— Вот, что Павел! Может, этого не стоило делать, но я сегодня с утра был у начальника отдела кадров городского управления милиции. Разговаривал с ним в отношении твоего трудоустройства. Он положительно отнесся к твоей кандидатуре. Им сейчас, очень нужны люди для работы в уголовном розыске.

— Извините меня, Гаврил Семенович, но я никогда не работал в системе министерства внутренних дел, а тем более в уголовном розыске. А, вдруг у меня ничего не получится. Боюсь подвести вас.

— Не переживай, Павел. Это не беда. Мы все всегда чему-то учимся. Вот и ты пройдешь, эти двухмесячные курсы и начнешь работать в уголовном розыске. Я думаю, что люди этой специальности вскоре будут очень востребованы. Ты, только посмотри, что происходит в этой жизни. Горбачев развалил партию, а это поверь мне до добра не доведет. Ты, что так смотришь на меня Павел? Ты, давно в Союзе? Вот и я смотрю, что многое ты не только не знаешь, но и не понимаешь. Государство разваливается на куски. Ты только посмотри, выводим армию из Германии и восточной Европы, заводы стоят. Кому нужны наши танки и самолеты? Люди без работы и все это они называют демократией и рынком.

— Спасибо, Гаврил Семенович. Когда и к кому мне нужно подойти.

— Подойдешь к начальнику отдела кадров, скажешь от меня. Он в курсе. А, подойти нужно будет завтра утром, часов в девять.

— Спасибо за заботу, завтра в девять я буду у него.

Гаврил Семенович встал из-за стола и направился к своей автомашине.

— Павел, если тебе не трудно, помоги мне снять двигатель с машины. Стар стал и один уже поднять не могу, нужна посторонняя помощь.

Лавров быстро снял с себя пиджак и направился вслед за ним в гараж, который стоял у них во дворе.

— Да, ты сними рубашку, Павел, иначе испачкаешь. Грязное это дело, заниматься ремонтом двигателя.

Он сбросил с себя рубашку и схватив за конец веревки, стал ее тянуть на себя. Наконец, двигатель поддался. Мышцы его рук набухли от усилия, образовав красивые бугры. К гаражу подошла Надежда и с интересом посмотрела на него. Павел был неплохо скроен природой. У него были широкие плечи, узкая, как у осетина талия, крепкие и сильные руки. Глядя на него, можно было бесспорно предположить, что силушкой он также не был обделен. На правом его предплечье синела армейская татуировка в виде орла с распластанными в разные стороны крыльями, державшими в когтях меч. Сверху татуировки готическим шрифтом было написано — «Честь, Долг, Родина».

— Все, Павел. Спасибо тебе за помощь, — произнес отец Надежды. — Красивая у тебя наколка, наверняка на службе наколол.

— Да, в Афганистане. Там вся наша разведывательная группа сделала подобную наколку. Это память о войне и боевой дружбе, — ответил Лавров. — Может еще чем-то помочь, Гаврил Семенович? Не стесняйтесь, скажите пока я здесь.

— Спасибо. Теперь я как-нибудь сам справлюсь, — произнес он, вытирая тряпкой испачканные маслом руки.

— Тогда я пойду, с вашего позволения.

Павел вышел из гаража и, умывшись, стал надевать на себя рубашку.

— Надя? Может, прогуляемся? Погода великолепна, я думаю грех сидеть дома при такой погоде, — обратился он к Надежде. — Если тебе нужно переодеться, то я подожду.

Надежда исчезла за дверью, а он достал сигарету, присел на лавочку и закурил. Он невольно задумался о предстоящем дне.

«А, вдруг откажут в приеме на работу? — почему-то подумал он. — Мало ли к чему можно придраться, возьмут и откажут, что тогда? Может, им нужны сотрудники уголовного розыска лишь на словах?».

От этих тревожных мыслей его отвлекла Надежда, которая вышла из дома. Она была одета в голубое платье, которое так хорошо шло к ее светлым волосам. Павел, уже в который раз отметил про себя, красоту этой девушки. Все вещи, которые она одевала на себя, лишний раз подчеркивали ее природную красоту и обаяние. Она нисколько не уступала зарубежным моделям, которых он видел на иностранных журналах, служа в Афганистане.

— Ну, куда мы сегодня с тобой пойдем? — поинтересовалась она у него.

— Поехали в Речной порт. Посмотрим на Волгу, на пароходы. Ты знаешь, я последние четыре года кроме гор и песка ничего не видел.

Они направились к ближайшей остановке троллейбуса. Дождавшись троллейбуса, они поехали в Речной порт.

* * *

Павел проснулся рано. Встав с кровати, он по армейской привычке сделал зарядку и направился в ванную комнату, чтобы принять душ. Проходя мимо кухни, из которой уже неслись вкусные запахи, он понял, что опередить мать, ему все равно не удалось. Он принял душ, побрился и направился на кухню. Мать уже хлопотала на кухне.

— Сынок? Может, не стоит идти работать в милицию? Там же опасно. Ты с одной войны сразу бросаешься в другую. Наверное, можно обойтись и без такой опасной работы. Сейчас многие занимаются коммерцией. Может, стоит и тебе попробовать? А, вдруг получится?

Павел улыбнулся и нежно посмотрел на мать. Он ее отлично понимал.

— Ты же знаешь мама, что у нас в роду никогда не было купцов. Почему, ты мне советуешь, чтобы я превратился в какого-то торгаша? Я офицер, а не торгаш. Пускай, торгует тот, кто умеет это делать.

— Тогда поступай, как велит тебе сердце. Просто у меня не хорошее предчувствие, как бы чего не получилось. Там в милиции тоже разные люди.

— Ничего, мама. Ты не переживай, я у тебя уже не мальчик и уже хорошо знаю, что такое хорошо и что такое плохо.

Он встал из-за стола и стал одеваться.

— Ты, что сынок в этой армейской куртке пойдешь? Не смеши народ, сейчас не сороковые годы, чтобы ходить в армейской одежде. Что у тебя больше не чего одеть?

Павел достал из шифоньера новый серый костюм, белую рубашку и галстук. Одевшись, он стал рассматривать себя в зеркале.

— Ну, вот совершенно другой вид у тебя. Запомни, по одежке встречают, а по уму провожают.

Он широко улыбнулся, обнажив красивые белые зубы.

— Тогда я пошел, мама, — произнес он и направился к двери.

В девять часов утра он уже был в отделе кадров городского отдела милиции. Пройдя по коридору, он остановился и постучал в дверь. Не дождавшись ответа, Павел толкнул дверь рукой и оказался в довольно большом кабинете, в котором за столами сидело несколько человек.

— Мне бы начальника отдела кадров? — обратился Павел. — Моя фамилия Лавров, мне назначено на девять часов утра.

— Иди, Лавров, покури пока. Как только он освободится, тебя позовут, — произнес молодой мужчина с погонами капитана на плечах.

Он вышел на улицу и, достав из кармана сигареты, закурил. Не успел он сделать и две затяжки, как из двери здания милиции вышел помощник дежурного по отделу.

— Лавров! — крикнул он. — Заходи! Начальник отдела кадров освободился и ждет тебя.

Павел вошел в здание и, пройдя мимо дежурной части, поднялся на второй этаж. В дальнем углу, находился кабинет начальника отдела кадров. Он остановился около двери и перевел дыхание. Сердце его учащенно стучало, словно, перед прыжком с парашютом. Он глубоко вздохнул и осторожно постучал в дверь.

— Заходите! — раздался голос из-за двери.

Лавров толкнул дверь и вошел в кабинет.

— Здравствуйте! Моя фамилия Лавров.

За большим полированным столом, сидел лысеющий мужчин лет под пятьдесят, в погонах подполковника милиции. Он окинул Павла оценивающим взглядом с ног до головы.

— Ну, проходи, гвардеец, — произнес он, слегка простуженным голосом. — Присаживайся. Рассказывай, где служил.

Лавров присел на предложенный им стул. Он слегка замялся, не зная с чего начать, но, поймав доброжелательный взгляд подполковника, начал рассказывать:

— После окончания Рязанского воздушно-десантного училища, был направлен в Афганистан в состав спецподразделения ГРУ. Три с лишним года служил в Афганистане. Командовал группой разведчиков. Мой позывной был «Душман». Принимал непосредственное участие в рейдах, засадах. Пришлось ходить на караваны. Имею боевые награды: орден «Красной Звезды», «Боевого Красного знамени», медаль «За отвагу» и «Боевые заслуги», а так же другие правительственные награды. Дважды был ранен, но после выписки из госпиталя возвращался в свой полк. После третьего ранения меня комиссовали, в связи с невозможностью продолжать службу по состоянию здоровья. В связи с выводом части из Афганистана и с сокращением армии, был уволен в запас.

— Понятно, орденоносец, — произнес начальник отдела кадров. — Так, вот я предлагаю тебе пройти ускоренные курсы обучения сотрудников уголовного розыска. Всего два месяца и ты уже, старший лейтенант милиции. Если будешь стараться, так же как и в армии, то сможешь дослужиться и до генерала. Ну, что скажешь?

Павел на минуту задумался, а затем принял решение.

— Хорошо. Я согласен, — произнес он. — Постараюсь оправдать это назначение.

— Вот и хорошо, «Душман». Сейчас пройдешь в третий кабинет, где заполнишь все необходимые документы.

— Можно вопрос, товарищ подполковник?

Тот махнул рукой и посмотрел на Лаврова.

— Скажите, пожалуйста, курс большой?

— Нет. Вас будет человек тридцать от силы. Еще вопросы есть?

— Никак нет, — произнес Лавров. — Разрешите идти?

— Идите. Передай привет Гаврилу Сергеевичу.

Павел вышел из кабинета и направился в кабинет указанный начальником отдела кадров. Быстро заполнив все необходимые анкеты, он вышел на улицу. Он шел по улице, размышляя о том, правильно ли он поступил, решив связать свою дальнейшую судьбу с милицией или нет. Размышляя об этом, он чуть не угодил под проезжавшую мимо него автомашину.

— Эй, парень! Не спи, когда переходишь дорогу! — крикнул ему водитель автомашины.

Павел в ответ помахал ему рукой и пошел дальше. Остановившись около кинотеатра «Октябрь», он посмотрел на афишу. Шел какой-то новый французский фильм. Порывшись в кармане брюк, он достал деньги и купил два билета на вечерний сеанс.

«Интересно. Что скажет родня, когда узнает, что я поступил на работу в милицию? — подумал он. — Наверняка, тоже по-разному воспримут эту новость».

Увидев телефон-автомат, он порылся в карманах брюк и, достав монету, направился к нему.

«Надо позвонить Надежде и сказать ей, что он взял два билета в кино», решил он.

Купив билеты, он направился к себе домой. Сев в трамвай, он почему-то подумал о Надежде. Каждый день она все больше входила в его жизнь. Он вставал с этим и именем и ложился спать. Он каждый день замечал в ней все новые, ранее неизвестные ему черты характера, которые нравились ему. Не стоит скрывать, что она очень нравилась ему внешне, что было достаточно важно для него. Во-вторых, что импонировало ему, это то, что Надежда оказалась довольно хозяйственной и общительной девушкой. Да и матери она пришлась по душе.

Дома он рассказал матери о том, что поступил на работу в милицию, и будет работать в уголовном розыске. Мать, молча, покачала головой и ушла на кухню. Минут через пятнадцать она позвала его обедать. Он прошел на кухню и молча сел за стол.

— Не расстраивайся мама, прорвемся. Я же мужчина и не привык бегать от трудностей.

— Смотри сынок, сам. Раз решил служить дальше, так и служи.

Вечером, он собрался и направился к Надежде. Размышляя о предстоящей работе, он не заметил, как дошел до дома Громовых. У подъезда дома его встретила Надежда.

— Ну и как, Павел? Не отказали тебе в работе?

— Нет. Все нормально. Слушай, Надя! Я купил два билета в кино на вечер и решил пригласить тебя. Как ты на это смотришь?

Она улыбнулась. На ее щеках появился румянец. Девушка, словно пятнадцатилетняя девчонка, рванулась в дом и скрылась за дверью. Через минуту другую, она вышла к Павлу.

— Я готова! Пошли!

— Вот и хорошо, Надя. Фильм в восемь часов вечера. У нас с тобой еще есть в запасе полтора часа. Давай погуляем, немного?

Он взял ее под руку, и они направились в сторону трамвайной остановки.

* * *

На следующий день он уехал в Елабугу, на кратковременные курсы сотрудников уголовного розыска. Он, как отмечали преподаватели, оказался хорошим учеником. За все эти два месяца, он не пропустил ни одного занятия. После основных занятий, он много времени проводил в специальной библиотеке, читал книги по организации розыскной работы. Павел часто оставался после занятий и вступал в споры с преподавателями, отстаивая свои взгляды по различным правовым вопросам. Он отличался от других слушателей, воинской дисциплиной. Когда закончились курсы, он единственный из курсантов, был поощрен ценным подарком, за отличную учебу.

Получив диплом об окончании курсов, он прибыл в городское управление милиции. Он уверено открыл дверь начальника отдела кадров и невольно застыл от неожиданности. За большим полированным столом, сидел незнакомый ему майор милиции.

— Что у вас? — спросил он у Лаврова.

— Да, вот зашел доложить вам, что прибыл для прохождения дальнейшей службы. Я окончил ускоренные курсы по подготовки сотрудников уголовного розыска и вчера прибыл в Казань.

— Так это значит ты, Лавров? Слышал, слышал про тебя, Душман. Хвалили тебя, говорят, толкового парня прислали.

— Так точно, товарищ майор. Старший лейтенант милиции Лавров, для прохождения дальнейшей службы, прибыл.

— Не нужно так громко кричать, товарищ Лавров. Здесь глухих нет. Это вам не Советская Армия.

— Извините, товарищ майор. Привычка.

— Плохие привычки нужно бросать. Ладно. Давай, вернемся к нашим баранам. Я тебя включаю в отдел майора Харитонова. Его отдел занимается раскрытием убийств и очень нуждается в хороших оперативниках.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Вслед за ним, молча, направился и Лавров.

— Извините товарищ майор, а где Барсуков?

— Его уволили из органов.

— А, за что, если не секрет?

— Развалил всю работу, за это вот и уволили. А, почему тебя это так интересует? Ты, что его товарищ?

Павел промолчал. Они прошли весь длинный коридор и остановились около двери. Майор открыл дверь и уверено вошел в кабинет. За старым столом сидел молодой мужчина, в возрасте тридцати-тридцати пяти лет и одним пальцем стучал по пишущей машинке «Ятрань». Заметив вошедших в кабинет людей, он оторвался от своей работы и молча, взглянул на них.

— Харитонов, знакомься. Это твой новый сотрудник Лавров Павел. Он окончил краткосрочные курсы сотрудников уголовного розыска, бывший спецназовец, командир группы разведки ГРУ, воевал в Афганистане.

— Борис Яковлевич! Здесь же не ясли? Я у вас просил нормального сотрудника, а вы суете мне человека, который ни одного дня не работал в милиции. Мне, что его за руку по жизни водить?

Эти слова, как ножом резанули Лаврова по сердцу.

«Кто такой этот Харитонов? Что он себе позволяет? Его, боевого офицера называет мальчишкой!» — подумал Лавров, сдерживая свой гнев.

— Хватит капризничать, Харитонов. Принимай человека в свой отдел и работай, других у меня нет, и в ближайшее время не будет.

— Борис Яковлевич! — начал что-то говорить Харитонов, но, тот резко повернулся, и недобро сверкнув глазами, вышел из кабинета, оставив Лаврова одного с Харитоновым.

Харитонов молча начал рассматривать Лаврова, который топтался около двери. Тот в свою очередь тоже начал изучать своего будущего начальника. Харитонов был небольшого роста. Его светло-русые волосы были зачесаны назад, от чего его большой и покатый лоб, казался еще мощнее. Он был одет в синие американские джинсы и светлую хлопчатобумажную клетчатую рубашку и чем-то походил на ковбоя из какого-то американского фильма.

— Ну, что, спецназ, давай, будем знакомиться? Фамилию мою ты уже знаешь, а зовут меня Юрий Андреевич. Можно просто Юра. Я начальник отдела по борьбе с преступлениями против личности. Это, наверное, вы проходили на курсах в школе, и знаешь, что это такое. В нашем отделе помимо меня, еще семь сотрудников, которых пока на месте нет. Они находятся в районных отделах милиции, помогают местным товарищам.

— Теперь расскажи, кто ты и что ты можешь?

Лавров вкратце изложил ему свою биографию. Закончив рассказывать, он взглянул на Харитонова. Лицо его было непроницаемо и поэтому невозможно было понять, устроил его доклад или нет.

— Ну, что Павел? Вот твой стол, стул и металлический ящик. Начнем с того, что я дам тебе оперативно-поисковое дело, по последнему нераскрытому убийству. Я хотел, чтобы ты тщательно изучил его. Когда закончишь изучать, тогда и поговорим.

Павел, молча, сел за свой стол. Харитонов достал их своего сейфа несколько папок и положил их на край стола Лаврова.

* * *

Павел присел за стол и открыл папку. На первой странице он прочитал фабулу.

«13 апреля 1989 года 10 часов 34 минуты, поступило сообщение, что в десяти километрах от города, в лесополосе обнаружен труп неизвестного мужчины с признаками насильственной смерти. Предположительный возраст погибшего 32–33 года. Труп обнаружен лежащим на спине. Лицо накрыто грязной тряпкой со следами машинного масла. Карманы брюк вывернуты. Рядом с трупом четко заметны следы ног. Оба следа 42 размера. При осмотре трупа обнаружены следы огнестрельных ранений на груди мужчины, а также множественные ожоги предположительно от сигарет, которые находились в районе груди, шеи и лица. Предположительно смерть мужчины наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Каких-либо документов подтверждающих личность трупа в процессе осмотра прилегающей местности, не обнаружено».

Павел внимательно рассмотрел несколько фотографий трупа, зафиксированного в различных ракурсах, и перевернул страницу дела. Просмотрев еще несколько страниц, он наткнулся за заключение экспертизы. Он достал из стола чистый лист бумаги и приготовился писать.

По результатам патологоанатомического заключения следовало, что неизвестный мужчина при жизни был подвергнут садистским пыткам. На теле погибшего были обнаружены множественные гематомы, следы ожогов, предположительно от сигарет и паяльной лампы. У покойного были разбиты коленные суставы и раздроблены пальцы рук.

Лавров закрыл глаза и мысленно представил, что мог пережить этот неизвестный ему молодой человек в возрасте около тридцати пяти лет.

Перевернув лист, Павел обнаружил протокол осмотра места обнаружения трупа. Осмотр места преступления позволил следствию установить, что неизвестные преступники приехали на место преступления на двух легковых машинах. В деле имелись фотографии протекторов машин.

«Интересно, его убивали на месте или труп был привезен сюда из другого места?» — подумал Павел и записал этот вопрос себе на листе бумаги.

Он закрыл глаза и начал про себя размышлять.

«Если место обнаружения трупа является местом преступления, то почему при осмотре местности не были обнаружены гильзы? Или преступник их подобрал, что маловероятно, или в него стреляли из нагана. Интересно, что при вскрытии трупа медиками не была обнаружена и приобщена к делу пуля. Это говорит о том, что убийство по всей вероятности было совершено в другом месте».

Лавров достал сигарету и закурил.

«И так, что мы имеем — мысленно произнес он. — Первое. Личность трупа мужчины до сих пор не установлена. Это говорит о том, что мужчина по всей вероятности не местный, то есть не из Казани. Иначе бы родственники уже забили бы тревогу о его исчезновении. Второе. Не известно место совершения преступления. Место обнаружение и место преступления, наверняка, разные. Третье. Не установлено оружие, из которого был застрелен этот мужчина. А, самое главное, неизвестен мотив этого преступления и возможных преступников, совершивших это убийство».

Он загасил сигарету и отодвинул в сторону дело. Ему хотелось поделиться своими мыслями с Харитоновым, но его в кабинете не было, он выехал куда-то полчаса назад. Лавров пододвинул к себе телефон и позвонил в отдел милиции станции Канаш. Трубку поднял дежурный по отделу. Павел представился ему и попросил его соединить со следователем, который должен был вести уголовное дело по факту хулиганства учиненного молодыми ребятами в поезде. В трубке раздался щелчок, и Павел услышал голос следователя. Павел представился ему и поинтересовался результатами расследования уголовного дела.

— Ты, что Лавров, упал, что ли? Я и не возбуждал этого дела. Я переговорил с прокурором и вынес отказ в возбуждении уголовного дела. Ты сам подумай, они из Арзамаса, ты из Казани. А, мне что делать с вами? Ты же не будешь каждый день ездить в Канаш на следственные действия? Да и их, похоже, тоже из Арзамаса не вытащишь. Ты сам сейчас работаешь в системе и должен четко понимать бесперспективность этого дела. Это хорошо у вас у оперативников нет сроков расследования уголовных дел, а у меня законом отведено всего два месяца. Как хочешь, так и крутись. Так, что такие брат дела.

Он положил трубку, так как отлично понял следователя. Лавров знал, что следователь просто укрыл от учета это преступление и все его ссылки на то, что он решил этот вопрос с прокурором, не соответствовал по всей вероятности действительности. Однако, обжаловать его решение через прокуратуру ему не хотелось. Он снова потянулся за сигаретой. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Харитонов. Он устало плюхнулся на стул и посмотрел на него.

— Ну, что ознакомился с делом? Что скажешь? Есть какие-то конкретные мысли? И еще, я узнал, что там у тебя был позывной «Душман». Ты не против того, если мы будем тебя так называть между собой?

— Можете называть, я к этому давно привык. Нас в группе знали лишь по нашим позывным.

Лавров изложил все свои мысли по этому делу, чем вызвал определенное удивление у Харитонова.

— А, ты молодец! — произнес он. — Я полностью с тобой согласен. Считай, что с сегодняшнего дня этим делом будешь заниматься ты лично. Если будет нужна моя помощь, обращайся не стесняйся.

Дверь отворилась и в кабинет с шумом вошли двое молодых ребят.

— Это Лавров Павел или «Душман». С Сегодняшнего дня он работает в нашем отделении. Павел, бывший военный, спецназ ГРУ. Воевал в Афганистане, командовал разведывательной группой. Имеет правительственные награды. А, это Никонов Владимир и Волков Андрей.

Ребята пожали руки Павлу и, сев за стол, стали докладывать Харитонову о результатах своего выезда. Павел взял в руки ручку и начал готовить ориентировки с приметами убитого мужчины.

* * *

Прошла первая неделя его работы. Павлу удалось установить личность убитого мужчины. Им оказался тридцати семи летний предприниматель из поселка Васильево — Корнеев Валерий Владимирович. Из последующих показаний его ближайших родственников, Лавров установил, что Корнеев в середине марта уехал за товаром в Москву и обратно не вернулся. Покойный имел сеть небольших торговых павильонов в городе Казани и торговал вещами, которые приобретал в столице нашей родины.

Теперь, когда Лаврову стала понятен возможный мотив убийства Корнеева, он все свои усилия сосредоточил на отработку его ближайших связей, с которыми контактировал тот в последние дни своей жизни. От его жены он узнал, что тот намеревался купить в Москве большую партию джинсов и польских пуховиков, об этом он сообщил ей по телефону. Чтобы проверить это, Лавров по указанию Харитонова поехал в Москву.

Приехав в Москву, оперативник сразу же направился на рынок, который располагался недалеко от стадиона «Лужники». Ему сильно повезло, так как он довольно быстро нашел предпринимателя, у которого Корнеев приобретал для продажи товар. Палатка предпринимателя находилась в первых рядах рынка. Расспрашивая походу своего движения продавцов, он вскоре оказался рядом с его палаткой.

Оперативник достал свое служебное удостоверение и молча, предъявил его не высокому мужчине, который стоял около палатки и громко отчитывал двух продавцов.

— Здравствуйте! Вы Кузнецов? Я из уголовного розыска города Казани. Мне нужно с вами поговорить в отношении вашего оптового покупателя Корнеева.

— Я не знаю никаких Корнеевых, — ответил предприниматель. — Давай, вали отсюда и не мешай людям заниматься делом. У меня нет времени на пустые разговоры.

— Извини мужик, но ты видимо не понял, что я из уголовного розыска и что мне нужно с тобой поговорить. Ты, наверное, хочешь, чтобы я закрыл твою торговую точку? Поверь, мне это не составит особого труда.

Кузнецов внимательно посмотрел на Лаврова оценивающим взглядом. Видимо решив не испытывать судьбу, он примирительно улыбнулся.

— Знаешь, у меня действительно нет времени и поэтому давай, спрашивай, только не тяни кота за хвост.

Они отошли в сторону, и Лавров снова задал ему все тот же вопрос в отношении Корнеева.

— Да, я знаю его, это мой оптовый покупатель. Он часто приезжал сюда и всегда он покупал вещи у меня. Последний раз я его видел, если мне не изменяет память, где-то в середине марта. Он взял у меня польские пуховики и джинсы «Монтана». Он расплатился со мной, погрузил весь товар в свой УАЗ и уехал. Скажите, а с чем связан ваш интерес к Корнееву?

— Дело в том, что Корнеев свой груз не довез до Казани. Его труп мы обнаружили в апреле, в пригороде Казани. Скажите Кузнецов, он вам не рассказывал о своих врагах?

— Да, что вы? Мы с ним были лишь в коммерческих отношениях. Приехал, оплатил за товар и до свидание. У каждого у нас своя жизнь и мы никогда не делились с ним не своими радостями, не своими трудностями.

— Так значит, купил он у вас польские пуховики и джинсы «Монтана»? — переспросил его Лавров. — Скажите, у вас есть еще в наличии подобные куртки и джинсы. Покажите мне их.

Кузнецов направился к одному из своих павильонов и вскоре вернулся к Лаврову обратно. В руках он держал черную куртку и джинсы. Павел взял в руки эти вещи и стал внимательно их осматривать.

— Скажите, есть ли у этих вещей какие-то присущие только этим вещам приметы, — спросил его Павел. И еще один вопрос, много этого товара на местном рынке?

Кузнецов усмехнулся.

— Я смотрю, вы вообще не в теме. Вы знаете, что каждый торгующий здесь предприниматель имеет свои каналы приобретения того или иного товара. Я, например, работаю с поляками. У них своя фабрика и сейчас они гонят свой товар, выдавая его за товар, изготовленный в США. Могу сказать лишь одно, что этого подобного товара на этом рынке практически нет. Мне удалось закупить практически всю эту экспериментальную партию, которые пошили поляки. Вот посмотрите, чем отличаются эти польские джинсы и куртки от другого похожего товара.

Кузнецов показал Павлу на клепки джинсов.

— Вот видишь, здесь на клепке выбита звезда. На других джинсах, этой звезды нет. Вот этот лейб, только на польской куртке. Понял?

Лавров, молча, кивнул головой и, попрощавшись с Кузнецовым, поехал на железнодорожный вокзал.

* * *

Павел приехал в Казань и доложил Харитону о результатах поездки в Москву.

— Вот и давай и отрабатывай свою версию, «Душман». Погуляй по рынкам города, вдруг повезет, и ты найдешь лиц, торгующих этим товаром. Флаг тебе в руки.

— Юрий Андреевич, но в городе десятки рынков?

— Ну и что теперь? Запомни «Душман», здесь у тебя нянек нет. Так, что иди и ищи.

Лавров уже второй день мотался по вещевым рынкам города, в поисках польских курток и джинсов, однако пока все его попытки были безуспешными. Товара на рынках было много, однако ни джинсов, ни курток подобных тем, что показывал ему Кузнецов, он еще не встречал.

— Девушка? Вы не подскажите мне, кто у вас здесь торгует польскими пуховиками и джинсами «Монтана». Я уже три рынка обошел, но ничего найти не могу.

— Вы знаете, у нас на рынке подобного товара я не видела. Вы попробуйте поискать его на рынке Приволжского района. По-моему, я там видела этот товар.

Он поблагодарил ее, и сев на трамвай одиннадцатого маршрута, поехал на рынок. Павел около часа блуждал по рынку, пока не заметил женщину в палатке, которой висела черная польская куртка.

— Женщина? А, у вас случайно нет джинсов «Монтана»? Говорят, что вы торговали этим товаром?

Павел внимательно посмотрел на нее. Похоже, вопрос заданный им, поставил женщину в тупик. Немного подумав, она произнесла:

— Вы знаете, молодой человек, я сегодня как раз продала последние штаны. Если вы завтра зайдете, то я привезу их специально для вас. Вы, какой размер носите?

— Сорок восьмой, — ответил оперативник. — Значит договорились? Завтра я обязательно заеду с утра. Только вы их никому не продавайте.

Лавров шел по рынку, не веря в свою удачу. Найти в миллионном городе человека, торговавшим этими куртками и джинсами, действительно было своеобразным чудом. Он вернулся в отдел и с победным видом сел за стол.

— Чего сияешь, как медный полтинник? — спросил его Харитонов. — Накапал, что-то, «Душман»? Давай, колись, а то лопнешь от важности.

— Представь себе, Юрий Андреевич! Нашел! Я действительно нашел человека, который торгует товаром Корнеева, — произнес Лавров. — Завтра этот человек принесет джинсы. Если они окажутся из той партии, то это сто процентная удача. Ты сам прикинь, Юрий Андреевич, ну грохнули они Корнеева, а куда девать его товар? Не зарывать же его в землю? Завтра, если повезет, я уже буду знать, откуда этот человек взял этот товар.

Харитонов улыбнулся. Ему нравился характер этого настойчивого и умного сотрудника. Павел оказался достаточно въедливым и смышленым оперативником, которому можно поручать было серьезные дела.

— Хорошо, «Душман». А, если она тоже, как и Корнеев приобрела этот товар в Москве? Что тогда?

Павел на секунду задумался.

— Тогда, я продолжу искать этот товар дальше. Мне сегодня нужно еще встретиться с Богомоловым, это друг убитого. Они раньше работали вместе, но затем разбежались в разные стороны. Может он, что интересного мне расскажет об убитом?

— Давай, встречайся. Только не забудь, что сегодня в семь часов вечера нас с тобой ждут в городской прокуратуре. Там будет заслушивание по этому делу, так, что готовься к отчету.

После обеда Лавров встретился с Богомоловым. Они седели в небольшом турецком кафе на улице Баумана, и он не торопясь, рассказывал Павлу о причинах раскола их совместного бизнеса.

— Вы знаете, я не мог дальше работать с Корнеевым. Для него не было авторитетов ни среди представителей криминального мира, ни среди чиновников. Однажды, это было с полгода назад, к нам в офис приехали ребят с улицы Халева. Они предложили нам свою «крышу». Однако, Корнеев неожиданно для меня, отказался от их услуг. А, вечером у нас сгорело два киоска. Я еще тогда понял, что нам нужно расходиться, так как с ним работать дальше было бесперспективно. Мне было проще заплатить деньги, чем вообще рисковать своим бизнесом.

— А, что было потом, после того, как вы разошлись? Вас, наверное, интересовали дела бывшего своего товарища по бизнесу? — спросил Лавров у него.

— А, ничего? Я просто ушел от него и занялся своим бизнесом. Последний раз я видел Корнеева перед его поездкой в Москву. Дела шли у него неважно. Он сидел на «счетчике» у «Жана» и не знал, как с него соскочить. Он готов был взять большой кредит, чтобы рассчитаться с «Жаном», но тому не нужны были деньги. Его, как я понял, не интересовал бизнес Корнеева, его больше привлекал его коттедж, который тот два года назад купил в Песчаных Ковалях, а также его машина, а если точнее «Мерседес».

Богомолов замолчал и посмотрел на Лаврова, ожидая по всей вероятности очередных вопросов.

— Вы знаете Богомолов, но жена Корнеева ничего мне не рассказывала, в частности не о машине, не о коттедже? Вам не кажется это странным?

— Ее понять можно. Она просто напугана всем этим. Я два дня назад видел машину Корнеева. На ней теперь ездит «Канадец», это один из ближайших людей «Жана». А, вот что с коттеджем, я сказать не могу. Я не удивлюсь, если дом и машина сейчас находятся в личной собственности «Жана». Вы же сами великолепно знаете, как это все делается. Пишется генеральная доверенность на управление имуществом с правом продажи. Все это можно оформить в течение двух дней при наличии своего нотариуса. Так, что проверьте, кто теперь является собственником машины и коттеджа и все сразу встанет на свои места.

— Если я тебя правильно понял, то ты считаешь, что его могли убить люди «Жана»?

Он испугано посмотрел по сторонам, а затем, понизив голос до шепота, произнес:

— Заметьте, я вам этого не говорил. Вы, сами догадались об этом.

— А, что вы так напугались? Можно подумать, что вы открыли для меня военную тайну. Я это знал и без вас. Просто, вы лишний раз подтвердил мне мою версию.

Лавров явно блефовал, говоря о том, что он знал весь этот расклад до Богомолова. Просто, он понял, что тот испугался, что наговорил ему лишнее.

— Может это и так, но я просто не хочу оказаться на ножах у ребят «Жана». Зачем мне лишние проблемы.

Он допил свое остывшее кофе и посмотрел на часы, давая понять Лаврову, что у него больше нет времени вести эти разговоры дальше.

Павел встал из-за стола и, пожав руку Богомолову, направился к выходу. Вслед за ним кафе покинул и Богомолов.

* * *

Утром Лавров снова был на рынке Приволжского района. Он быстро нашел нужную ему палатку и подошел к продавщице.

— Здравствуйте. Извините, вы вчера пообещали мне принести джинсы «Монтана». Вы принесли их?

Продавщица внимательно посмотрела на него, а затем нагнулась и достала из сумки джинсы. Павел взял джинсы в руки и стал их внимательно рассматривать. Так и есть, джинсы полностью совпадали с теми, которые так долго разыскивал оперативник. Действительно, на клепке джинсов была выбита пятиконечная звезда.

— Скажите, чьи это джинсы? Я имею в виду, чье производство?

— Это американские джинсы, — коротко ответила она. — Вы будете, брать джинсы или нет?

— Скажите, а кто вам поставляет эти джинсы? — поинтересовался у нее Павел.

— Тебе это зачем? Или бери штаны, или проваливай отсюда. Ты, кто такой? Ты, что здесь все ходишь, вынюхиваешь! — стала шуметь она, привлекая к себе внимание других продавцов.

Моментально около них образовалась толпа зевак.

— Ты, что орешь? — грубо ответил ей Лавров. — Хочешь со мной поговорить? Давай, поговорим!

Он, молча, достал из кармана свое удостоверение и протянул его женщине.

— Я, из уголовного розыска. Кричать и шуметь не рекомендую.

— Ты, что мне суешь свою корочку? Мне плевать на нее хотелось! Что ты мне можешь сделать? Может, в тюрьму посадишь?

— Будешь орать, суток пять ареста получишь. Мне наплевать кто ты, женщина или мужчина. А, сейчас, быстро собирай весь свой товар, закрывай палатку и поехали со мной в милицию. Не заставляй меня применять в отношении тебя силу.

Женщина замолчала и стала быстро складывать свой товар в сумки. Заметив на рынке знакомую, она попросила ее присмотреть за товаром и молча, последовала за ним. Павел завел ее в административное здание. Увидев открытую дверь, он заглянул в помещение.

— Здравствуйте, я из милиции. Вы не подскажите, где я могу поговорить с человеком.

Из-за стола поднялся мужчина и направился к нему. Взглянув на удостоверение, он повел Лаврова в другой конец коридора. Мужчина достал ключи из кармана и открыл дверь комнаты.

— Проходите, — предложил он Павлу. — Вот поговорите здесь. Как закончите, захлопните дверь.

Он вышел из кабинета, оставив их двоих в этом небольшом по размерам помещении.

— Присаживайтесь, — предложил ей оперативник. — Паспорт у вас есть?

— Паспорта меня, нет. Не должна же я каждый день таскать его с собой?

Лавров воспринял это абсолютно спокойно и, глядя на нее в упор, произнес:

— Нет, так нет. Сейчас поедим в милицию, закроем вас на трое суток, для установления вашей личности. Этот вариант устраивает вас или нет? Что, так смотрите на меня? Пора уже знать советские законы!

Женщина испугано посмотрела на него. Сидящий перед ней сотрудник милиции, похоже, не шутил с ней. Она порылась в своей объемной сумке и вытащила из нее свой паспорт. Лавров взял его в руки и открыл. Быстро пробежав по страницам паспорта, он отложил его в сторону.

— И так, гражданка Васильева, мне захотелось вас спросить, почему у вас нет прописки в нашем городе. Судя по данным вашего паспорта, вы прописаны в Вятских Полянах Кировской области. Как вы оказались здесь в Казани и где вы живете?

Лицо женщины покрылось красными пятнами, а руки заметно затряслись. Она молчала, так как не знала, что ответить этому сотруднику милиции. Чувство самозащиты моментально сработало в ней. Она закрыла лицо руками и громко, как плачут маленькие дети, зарыдала.

— Ну и что мне с вами делать? Может, вас действительно отправить в отдел милиции?

— Не нужно меня никуда отправлять. Спрашивайте! Я все вам расскажу.

— Это хорошо, что вы, еще не зная, о чем я вас хочу спросить, уже готовы все рассказать. Тогда у меня к вам первый вопрос. Где вы взяли эти джинсы и польские пуховики? Я не думаю, что вы их купили в Москве у гражданина Кузнецова?

— Вы знаете, эта палатка не моя. Я лишь наемный работник, что привозит хозяйка, то и продаю. Эта палатка принадлежит Хакимовой Луизе. Это ее товар, с нее и спрашивайте.

— Хорошо, второй вопрос. Скажите, когда она привезла вам этот товар?

— Если память мне не изменяет, то она его привезла в конце марта. Да, точно. Это было двадцать седьмое марта.

— Скажите, где живет ваша хозяйка? — спросил он ее.

— Она живет на улице Кирова, в двухэтажном доме. Дом, напротив Центрального колхозного рынка. Номер дома я не помню, но если вам нужно, то я могу вам его показать.

Павел посмотрел на часы и предложил ей проехать с ним на улицу Кирова.

— А, как же торговля? — спросила она у него. — Хозяйке это не понравится?

— Торговля подождет. Время еще есть и вы к обеду вернетесь на свое рабочие место.

Они вышли с рынка. Павел, остановил попутную машину и поехал вместе с Васильевой на улицу Кирова.

* * *

Около Центрального колхозного рынка они вышли из машины. Осмотревшись по сторонам, Васильева указала ему на дом, в котором проживала Хакимова Луиза.

— Вот в этом доме живет хозяйка, — произнесла она. — Что вам от меня еще нужно?

— Какая у нее квартира? — спросил ее оперативник.

— Я не знаю, какая у нее квартира. Я никогда не была у нее дома.

— Не врите мне Васильева, а иначе пожалеете об этом. Я еще раз спрашиваю вас, какой номер квартиры у вашей хозяйки?

Она снова предприняла попытку вырваться из цепких рук Лаврова, но, убедившись в тщетности своих попыток, сразу же, сникла.

— Вот пристал. Я же сказала, что не знаю номера ее квартиры. Визуально могу показать, а вот номер квартиры я точно не знаю.

— Вот мы сейчас войдем в дом, и вы мне лично покажите эту квартиру, — произнес Лавров. — Смотрите, если обманете, тогда сразу же уезжайте из Казани, а иначе…

Он не договорил, но Васильева уже представила, что может быть с ней.

— Я не такая набитая дура и все понимаю. Просто мне страшно. А, если Луиза узнает, что это я вам показала ее адрес? Что тогда будет со мной? В лучшем случае она выкинет меня с работы, а в худшем расскажет об этом своей «крыше». Там ребята такие, что мало никому не покажется.

— А, что у нее за «крыша»? Откуда эти ребята? Может, я их знаю?

— Да, откуда вы их можете знать? Да приезжают с ней ребятишки, то одни приедут, то другие. Чаще всего вместе с ней приезжает «Канадец», здоровый такой. Вот такая морда, наглый, как черт. Он на той недели мою сменщицу Зойку сильно избил. Она не все деньги отдала хозяйки и та, рассказала об этом ему.

Васильева замолчала, так как они вошли в покосившиеся от старости ворота и направились в крайней подъезд двухэтажного дома барачного типа. В подъезде дома сильно пахло кошачьими экскрементами, и еще какими — то непонятными запахами. Торговка повела его на второй этаж дома. Лестница была деревянная, со сломанными перилами и чтобы не свалиться с нее, приходилось цепляться за доску, которую прибыл кто-то из жильцов подъезда.

— Вот ее квартира, — пальцем указала Васильева на дверь. — Сами видите, что здесь нет ни какого номера. Я могу теперь идти?

— Идите, — коротко ответил ей Павел. — Не забудьте, что я вам сказал.

Васильева словно на крыльях, устремилась вниз по лестнице, оставив на площадке одного лишь Лаврова и легкий запах женских духов. Когда шаги Васильевой стихли, Павел осторожно постучал в дверь. За дверью было тихо. Он снова постучал посильнее и приложил к двери свое ухо. За дверь по-прежнему было тихо, ни шагов, ни разговоров. Неожиданно открылась соседняя дверь и в проеме показалась голова старухи.

— Чего стучишь, ирод? Нет ее дома. Как вчера вечером ушла, так еще и не приходила. Ты кто такой? — строго спросила Лаврова старушка.

Он не успел открыть рот, чтобы ответить, как старуха снова начала ворчать.

— Никакого покоя от вас нет. Целыми днями туда-сюда. Когда это все прекратиться. Я уже несколько раз жаловалась участковому инспектору, но тот тоже ничего не делает. Эта стерва поставила под мои окна свою машину и только вчера ее убрала. Видишь ли, ей товар хранить негде. Устроила здесь склад.

— Бабушка, а какая машина стояла у вас под окнами? Легковая?

— Была бы легковая, я бы слова никому не сказала. Стояла не легковая, а как машина скорой помощи, только без крестов.

— Спасибо бабуля, не буду больше вас беспокоить. Зайду вечером, может, тогда ее застану на месте.

— Иди сынок с Богом. Вечером приходи. Вечером здесь всегда шалман, обязательно кого-нибудь застанешь.

Павел спустился по лестнице и вышел на улицу. Вдохнув полной грудью летний пропитанный бензином воздух, он направился к себе на работу.

* * *

Вечером, прихватив с собой участкового инспектора, Лавров снова направился в данный адрес. Участковый инспектор Жаров Андрей, вот уже год работал на этом участке и неплохо владел информацией о людях, которые представляли определенный интерес для милиции. Услышав знакомый адрес, он невольно улыбнулся.

— Что она натворила в этот раз? — спросил он у Павла. — Наверное, опять закатила какой-нибудь скандал?

— Не угадал, Андрей. Меня интересует происхождение ее товара, а если точнее, где она его приобрела.

— «Душман», ты же работаешь в уголовном розыске, а не в ОБХСС? Зачем тебе это нужно? Сейчас любой товар спокойно можно приобрести в Москве. Поехал, оплатил и товар твой.

— Ты прав, Андрей. Но, товар у нее специфический, который свободно не купишь даже в Москве. Два месяца назад, было совершено убийство одного предпринимателя из Васильева, так у него был именно такой товар, которым торгует эта Луиза. Этот товар исчез вместе с его машиной. У убитого был УАЗ — «буханка». Именно, такая машина стояла во дворе ее дома до вчерашнего вечера. Я слышал, что она встречается с неким «Канадцем», у которого сейчас «Мерседес» нашего убитого. И еще, откуда ты знаешь, что я «Душман»?

— Вон оно, что? Теперь мне понятен твой интерес к этой особе. Я не удивлюсь, если этот товар действительно окажется товаром убитого. Раньше мать ее приторговывала крадеными вещами. Я еще тогда когда работал в патрульно-постовой службе, несколько раз ее прихватывал ее на этом. Однако, ее даже не разу не осудили за это. Теперь, вот выходит, и дочь пошла по стопам матери. Ты, «Душман» особо с ней не церемонься, она нормальных слов не понимает, сразу начинает кричать и изображать из себя невинность. Она из такой породы, которая уважает только силу и наглость. Ты думаешь, почему она связалась с этим «Канадцем»? А потому, что тот просто отмороженный на голову и для него убить или искалечить человека ничего не стоит. Его «Жан» только за это и держит, что он может сделать то, что никогда не сделает нормальный человек. А то, что тебя ребята зовут «Душман», я узнал от них, когда стал наводить про тебя справки.

Лавров усмехнулся.

— Андрей, а кто такой «Жан»? Я уже второй раз за день слышу это имя. Извини, я недавно работаю в уголовном розыске, до этого воевал в Афганистане и поэтому многих городских «легендарных» личностей еще не знаю?

— Теперь понятно, почему «Душман». «Жан», это довольно колоритная личность в преступном мире Казани. Насколько я знаю, он ранее был судим еще по малолетке, и после этого случая, ему всегда удавалось выходить из всех ситуаций сухим. Его ребят сажали, убивали, а он словно заговоренный. Ничего его не берет. Пробовали взрывать, машина в хлам, три трупа, а он — живой. Раненный, но живой. Несколько раз его хотели нахлобучить ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью, но у них тоже ничего не получилось. Говорят, что у него большие связи в милиции не только на районном уровне, но и в МВД. Сейчас каждая его бригада имеет своих людей в милиции, адвокатов, денег много вот и покупают сотрудников оптом и в розницу.

— А, ты сам-то «Канадца» или «Жана» знаешь? Тебе приходилось с ними общаться или ты мне все это рассказываешь с чьих-то слов?

— С «Канадцем» приходилось встречаться, а вот с «Жаном» — нет. «Жан» человек другого полета, чем этот «Канадец». Сам он ничего не делает, не убивает, не ворует. Для этих целей у него есть другие люди, такие как «Канадец», «Кактус», Гришин. Что ты предъявишь «Жану»? Ничего. Поэтому он и гуляет на воле, пока другие сидят за него. Никто и никогда не даст прямых показаний на этого человека.

За разговорами они не заметили, как подошли к нужному им дому. Лавров вошел во двор дома и сразу же обратил свое внимание на припаркованный рядом с домом автомобиль «Мерседес-600».

— Вот видишь Павел, похоже, «Канадец» тоже здесь, — произнес участковый инспектор. — Посмотрим, что он из себя представляет?

Они осторожно поднялись по лестнице и остановились около двери. Павел прислушался, за дверью было тихо. Участковый инспектор оттеснил Лаврова от двери и постучал в дверь.

— Хакимова! Давай, открывай дверь, хватит придуриваться! Это я участковый инспектор. Если не откроешь по-хорошему, я ее просто выломаю твою дверь.

За дверь послышались легкие шаги, которые затихли около двери. Похоже, за дверью решали, открыть ее или нет.

— Давай, открывай, Луиза! Ты меня знаешь, если сказал, сломаю, значит сломаю.

За дверью что-то щелкнуло. Было слышно, что кто-то отодвигает дверную задвижку. Наконец, дверь приоткрылась, и в дверях показалось лицо девушки. Она посторонилась в сторону и Лавров вместе с участковым инспектором вошли в квартиру. В квартире царил полный беспорядок. На столе стояли две чашки чая. Рядом с ними стояло чайное блюдце, которое хозяйка использовала в виде пепельницы. Блюдце было до краев наполнено окурками сигарет. В квартире пахло прокисшей пищей и косметикой. Смесь этих застоявшихся запахов, представляла собой настоящую «гремучую» смесь, от которой нормальному человеку становилось не по себе.

— Ты одна дома или еще кто-то есть? — спросил ее участковый. — Около подъезда стоит «Мерседес», говорят сейчас на нем ездит «Канадец», это правда?

— Почему одна, а вы? — кокетливо произнесла она и посмотрела на Павла. — А, в отношении машины, ничего сказать не могу. Кто на ней ездил или ездит, я не знаю.

— Ты дурочку из себя не валяй. Я тебя по-хорошему спрашиваю.

— А, вы меня, товарищ милиционер, не пугайте. Скажите лучше, что вам от меня нужно? А, то одна я или с кем-то? Что это меняет, с кем я?

— Ничего Луиза. Давай, собирайся, пойдешь с нами в опорный пункт, там и поговорим.

— А, если не пойду? Что вы сделаете со мной? Закуете в наручники?

— Луиза, ты же знаешь меня. Сейчас, вызову машину и отвезу тебя туда, куда мне нужно.

Она фыркнула, словно кошка и стала собираться. Она изредка бросала на Павла любопытные взгляды, по всей вероятности догадываясь, что именно по его приказу ее приглашают в милицию.

— Луиза, а где «Канадец»? Машина его стоит во дворе, а его у тебя нет? — неожиданно для нее спросил Павел.

— А, я ему не жена и он передо мной, не отчитывается. Ушел, значит, так ему было нужно. Пойдемте, я готова.

Они вышли из квартиры и направились в опорный пункт милиции.

* * *

— Присаживайся, — мирно произнес Лавров и посмотрел на Хакимову. — У меня к вам несколько вопросов.

— А, вы кем будете? Своего участкового инспектора я хорошо знаю, а вас вижу впервые?

— Я из уголовного розыска, а если точнее, из отдела по борьбе с преступлениями против личности. Фамилия моя Лавров.

Луиза натянуто улыбнулась и аккуратно, чтобы не помять свою юбку присела на стул. Павел достал шариковую ручку из кармана пиджака, положил перед собой чистый лист бумаги и стал быстро записать ее установочные данные. Подняв на нее глаза, он задал ей вопрос.

— Меня интересует один вопрос, где вы взяли товар, а вернее польские черные пуховики и джинсы «Монтана»?

— Как где взяла? Купила, — произнесла с явным вызовом она. — Может, вы хотите сказать, что я их украла? Докажите!

— Не вставайте в позу, гражданка Хакимова. Если это нужно будет мне, то я вам докажу и это, а пока отвечайте на мои вопросы. Когда и у кого вы купили этот товар?

— Я не помню. Неужели, это так важно, у кого я купила этот товар?

Лавров невольно улыбнулся этой фразе.

— Для вас Хакимова, это очень важно. Или вы мне называете фамилию продавца, у которого вы приобретали этот товар или я вынужден буду вас задержать для начала на трое суток. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы вы вспомнили происхождение этого товара. Этот товар принадлежит человеку, которого убили в марте. Теперь вам ясно, почему я вас об этом спрашиваю?

Улыбка медленно сползла с лица Хакимовой. Она достала из сумочки носовой платок и стала нервно теребить его в своих руках.

— Вы знаете, я не помню этого продавца, — ответила она. — Разве я могу их всех запомнить. У одного я беру одно, у другого другое. Разве всех их упомнишь?

— Ну, раз вы не помните, тогда вам придется посидеть для начала трое суток в камере временного содержания, может, быть тогда вы что-то вспомните, — произнес Лавров и стал составлять протокол.

— Постойте писать! Но, я действительно не помню, у кого я купила этот товар! — чуть ли, не закричала Луиза. — Нельзя же сажать человека в камеру только за то, что он не помнит, у кого он покупал этот товар.

— Не нужно кричать гражданка Хакимова — я не глухой. Если бы вы купили только одну куртку и джинсы, я бы может, вам и поверил. Но, вы купили целую партию. Насколько я понимаю, у вас должны быть документы на этот товар? Где сейчас находятся эти документы?

— Вы знаете, я их случайно потеряла. А, что такого не может быть? Вы разве никогда и ничего не теряли в своей жизни?

— Речь идет не о том, кто и что теряет в этой жизни. Речь идет о происхождении вашего товара. Скажу вам одно, тот, кто вам сунул этот товар, хорошо знал, что он паленый. Я же вам уже сказал, что данный товар принадлежит убитому в марте месяце гражданину Корнееву. Вот и делайте вывод. Вы, Луиза, лучше подумайте о своем будущем, так как оно у вас не совсем светлое, так как вы являетесь соучастницей данного преступления и за укрытие сведений о лицах совершивших это убийство, запросто можно подсесть года на два. Стоит ли это, двух лет лишения свободы? Может, вам нравиться, ходить строем и петь песни, прежде чем вас там накормят? Вы слышали что-нибудь о женских колония в Пановке или Козловке? Вот сейчас я вас определю в камеру, а вы там поспрашивайте у бывших заключенных. Что это такое и как там живется. Может, после всего этого, вы поумнеете.

В помещении повисла тишина. Лицо Хакимовой исказила нервная гримаса.

— А, ты докажи мне это? — произнесла она с надрывом. — И не нужно меня брать на понт ментяра. Я таких как ты, уже видела!

— Значит, не договорились, — произнес спокойно Лавров. — А, жаль. Поверьте, Луиза, мне не хотелось этого делать, но другого выхода у меня нет.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер дежурной части. Переговорив с дежурным по управлению, он попросил его прислать в опорный пункт машину, чтобы отвести задержанную Хакимову в ИВС УВД города. Повесив трубку, он взглянул на женщину. Она, молча, сидела на своем месте, и лишь только по ее рукам было видно, что ее колотит.

— Пойми, Луиза, мне все равно, кто убивал этого Корнеева, ты вместе с «Канадцем» или он один, но товар убитого продаешь ты, а не он. Ты, наверное, хочешь сказать, что это он катается на машине Корнеева, а не ты? Могу сказать тебе только одно, у него, наверняка, есть какая-нибудь бумага, ну например доверенность, а у тебя ничего нет. Вот и делай соответствующий вывод, кто кого подставил под это убийство?

— Я никого не убивала и вы этого никогда не сможете мне доказать! — уже без прежней уверенности произнесла она.

— А, я и не собираюсь вам это доказывать. Запомните одно, если суду будет достаточно этих оснований для вынесения вам приговора, то приговор будет. Так, что все в руках суда и прокуратуры.

Все остальное время она просидела тихо. Лавров закончил заполнять протокол задержания. За дверью послышались мужские голоса и в помещение вошли двое сотрудников милиции. Они поздоровались с ним и, взяв из рук Лаврова протокол, молча, посмотрели на Хакимову.

— Давай, вставай. Карета подана, — произнес сержант милиции.

Она медленно поднялась со стула и вышла из кабинета в сопровождении работников милиции.

* * *

Утром Харитонова и Лаврова вызвал к себе заместитель начальника городского отдела милиции по оперативной работе Новиков. Судя по нахмуренному лицу руководителя, ожидать что-то хорошего от него явно приходилось.

— Слушайте, Лавров или как вас там «Душман». Кто вам позволил задерживать беременную женщину? — тихо спросил он Павла. — Вы вообще-то с головой своей дружите или нет?

Харитонов непонимающим взглядом посмотрел на Павла. Оперативнику ничего не осталось делать, как встать из-за стола и приступить к докладу.

— Товарищ полковник! Это я задержал гражданку Хакимову. Это лично моя инициатива, о которой я не смог своевременно доложить начальнику отдела. О том, что она беременна, я лично не знал, да и она мне об этом ничего не говорила. Да и живота я почему-то у ней не увидел. Хакимову я задержал в связи с тем, что она торговала на рынке товаром, принадлежащим убитому в марте месяце Корнееву. Документов на товар у нее не оказалось.

— Лавров, ты хоть понимаешь, что ты здесь несешь? Кто тебе сказал, что этот товар принадлежал убитому Корнееву. Таких курток и джинсов на рынке пруд пруди.

— Это не так, товарищ полковник. Перед тем как выйти на торговую точку Хакимовой, я объездил все рынки города. Нигде подобного товара я не встретил. Из показаний московского продавца товара следует, что он продал покойному всю экспериментальную партию приобретенного им в Польше. Она отличается от подобного товара рядом характерных признаков. К примеру, на заклепках джинсов выбита пятиконечная звезда. На других джинсах подобной фирмы, на заклепках выбито слово США. Так, что оснований к задержанию Хакимовой было вполне достаточно.

— Это не тебе судить Лавров, достаточно оснований или нет. У тебя есть всего лишь один день, ты меня, надеюсь, понял. Вечером она должна быть дома. Если ты ее за это время не расколешь на товар, то я с тобой разберусь по всей программе.

Другой бы человек на его месте просто промолчал, но самолюбие Лаврова было задето. Он посмотрел на начальника криминальной милиции и произнес:

— Товарищ полковник! В законе ничего не говорится о том, что нельзя задерживать беременных женщин. А, во-вторых, нужно еще проверить, беременна она или нет? Скажите, откуда вы узнали, что Хакимова беременна?

Лицо полковника стало багровым от возмущения.

— Ты, что? — вдруг закричал он на Лаврова. — Думаешь, что ты один такой умный, а другие хлебают лаптем щи? Ты, наверное, забыл, где ты находишься и с кем ты разговариваешь? Если забыл, то я могу тебе напомнить об этом! У тебя всего полдня, так иди и работай. Или ты ее колешь, или я колю тебя пополам.

Лавров молча сел на стул. В этот момент из-за стола поднялся Харитонов.

— Извините, его Владимир Иванович. Он работает в розыске около двух месяцев и многое еще не знает и не понимает. Это моя вина, что я не проконтролировал его работу. Заверяю вас, впредь подобного не повторится.

Лицо Новикова немного подобрело. Он укоризненно посмотрел на Харитонова.

— Ты, Юрий Андреевич, больше внимания уделяй личному составу. Сейчас, ты не только оперативник, но и начальник отдела. Посмотри на других начальников, никто из них не занимается панибратством со своими подчиненными. Сегодня он не доложил тебе о задержании, а завтра плюнет на закон.

— Я все понял, Владимир Иванович. Разрешите идти?

Новиков, молча, махнул рукой. Они встали из-за стола и тихо вышли из кабинета.

* * *

— «Душман»! Сам справишься с Хакимовой или мне подключить к тебе других сотрудников? — спросил его Харитонов, когда они вышли из кабинета Новикова.

— Спасибо, Юрий Андреевич, постараюсь справиться сам. Скажи, с чем связана такая болезненная реакция Новикова, на задержание этой женщины? Откуда он взял, что Хакимова Луиза беременна? Может он вообще, так реагирует на все задержания?

— Не знаю, «Душман». Наверное, кто-то позвонил ему и сообщил об этом. Ты лучше скажи, что ты планируешь делать дальше?

— Сейчас поеду к следователю прокуратуры и постараюсь его убедить в проведении обыска на квартире Хакимовой. Если вынесет это постановление, то проведу обыск. Это первое. А, второе, передам в ГАИ о перехвате двух машин — «буханки» и «Мерседеса». Думаю, что пора мне познакомиться с этим «Канадцем».

— Хорошо. Можешь заниматься своими делами, «Душман». Держи меня в курсе, чтобы нам с тобой не выглядеть идиотами на ковре у Новикова.

Павел направился к выходу из управления. Его остановил сотрудник отдела.

— Привет, Лавров! Тебя разыскивает какая-то женщина. Просила тебя связаться с ней по телефону.

— Что за женщина? Имя она назвала или нет?

— Представилась, как Надежда. Кто она, я ее расспрашивать не стал.

Последние три дня, увлеченный розыском товара, Павел совсем позабыл о Надежде. Он невольно улыбнулся. Чувство вины заставило его вернуться к себе в кабинет. Открыв дверь кабинета, он направился к телефону.

— Привет, Надя! — произнес он, услышав в телефонной трубке ее голос. — Прости меня грешного, что не звонил. Я просто замотался. Ты не обижайся, пожалуйста, на меня, сегодня я постараюсь раскидать все дела и приехать к тебе.

Он положил телефонную трубку и направился к двери кабинета. В дверях кабинета он снова столкнулся с Харитоновым.

— Хорошо, что я застал тебя еще на месте. Дай, мне, пожалуйста, все материалы по убийству Корнеева. Не знаю почему, но ими вдруг очень заинтересовался Новиков.

Лавров открыл сейф и достал оттуда оперативно-поисковое дело. Он, молча, протянул его Харитонову. Тот взял дело в руки и вышел из кабинета.

«Странно, — подумал Лавров. — С чего это оно вдруг так понадобилось Новикову?»

Он вышел на улицу и направился в сторону прокуратуры. Городская прокуратура располагалась на улице Карла Маркса, напротив здания химико-технологического института. Каждый раз, проходя мимо этого здания, Лавров невольно обращал внимание на красоту этого старинного особняка. Вот и сейчас, он невольно остановился напротив здания и с восхищением посмотрел на это строение.

Разговор со следователем прокуратуры занял не так много времени, как ожидал Лавров. Грачев Владимир Семенович внимательно выслушал Лаврова и молча, достал из ящика стола постановление на обыск. Он сел за стол и начал быстро стучать на пишущей машинке. Через десять минут, он уже выходил из здания прокуратуры с постановлением в кармане. Павел вернулся в отдел милиции и, прихватив с собой двух студентов-практикантов, направился на улицу Кирова.

В квартире Хакимовой, Лавров не нашел ничего особенного. Судя по состоянию квартиры, кто-то уже успел побывать здесь раньше его и навести в квартире относительный порядок. Павел и курсанты вышли на улицу и направились к сараю, принадлежащему ей. Впереди их, семеня больными ногами, шла уже знакомая Лаврову бабуля.

— Баба Шура, который ее сарай? — спросил ее Лавров, указывая рукой на ряд покосившихся деревянных построек.

— Вот этот, — произнесла она и показала пальцем на дверь, покосившегося от времени деревянного строения.

Павел подошел к двери и стал внимательно осматривать дверь. Замка на двери не было, дверь была просто подперта палкой. Они осторожно вошли в сарай и остановились у входа. В сарае валялись различное старое барахло. Похоже, хозяйка редко пользовалась этим строением. В углу стопкой лежали разрезанные картонные коробки. Лавров нагнулся над ними и стал осторожно перебирать их, читая нанесенные на картоне надписи. Он отбросил одну из картонок в сторону, а затем снова поднял ее. На ней было написана фамилия Кузнецова.

«Слава Богу, что она не уничтожила эти коробки», — подумал Павел.

Зафиксировав все это в протоколе обыска, он изъял эту коробку из общей массы других. Они вышли из сарая и остановились во дворе.

— Ребята! — обратился он к курсантам. — Вы свободны, можете возвращаться в отдел. Если вам не трудно захватите с собой эту коробку.

Студенты направились в отдел, а Павел повернулся к старушке.

— Баба Шура. Кто вчера вечером приезжал к твоей соседке? Ты же сама видела, что в ее квартире кто-то убрался?

— Не знаю сынок, как их зовут. Сначала приехал этот мордатый, ну тот, кто ставит здесь красивую машину черного цвета. Уже часа в два ночи он снова приехал и привез с собой двух женщин. Когда они уходили из дома, я посмотрела в окно. Они вышли из подъезда с большими полосатыми сумками, которые положили в машину этого мужика. Что было в сумках, я сынок не знаю.

— Понятно бабушка. А, эту машину, которая стояла под вашими окнами, тоже этот парень отгонял или другой.

— Он, сынок. Он сначала никак не мог завести ее, а потом он сходил куда-то и привел с собой еще несколько человек. Вот с их помощью ему и удалось завести эту машину.

— Спасибо, бабуля. Я тоже побегу к себе на работу. Вот возьмите, я записал здесь свой номер телефона. Если заметите в ее квартире посторонних, позвоните мне вот по этим телефонам.

Бабушка взяла из рук Лаврова листочек бумаги и сунула его в карман фартука. Павел развернулся и, махнув на прощание ей рукой, направился в отдел.

* * *

Павел позвонил в ИВС и попросил привести к нему Хакимову. Минуты через три в дверь его кабинета постучали.

— Входите, — крикнул оперативник и встал из-за стола.

В кабинет вошла Луиза в сопровождении конвоира. Отпустив милиционера, он предложил ей присесть на стул. Ночь, проведенная в камере, отрицательно сказалась на ее внешности. Глаза ее, опухшие от слез и от бессонной ночи, потеряли тот былой блеск, который ранее видел Лавров.

— Ну, что гражданка Хакимова? У вас было время на раздумье, что сейчас скажите мне? Может, вы снова страдаете амнезией и опять ничего не помните. Кстати, я с утра навестил вашу квартиру и вы знаете, что обнаружил в вашем сарае и квартире? — Павел сделал загадочное лицо и посмотрел на лицо Хакимовой. — Все правильно, я там обнаружил коробку из-под товара, на которой была сделана надпись владельца товара. Что вы, поэтому поводу можете сказать?

Лицо Хакимовой окаменело. Губы ее побелели, словно у покойника, а в глазах затаился ужас. Он сделал паузу и потянулся к графину с водой. Павел налил полстакана воды и молча, протянул его ей.

— У вас два выхода из этой ситуации, это рассказать мне всю правду или подсесть года на два, как минимум. Выбор за вами. Кстати, вы на каком месяце беременности?

Она удивленно посмотрела на него, словно на ненормального.

— Я не беременна. Вы с чего это взяли? — произнесла она. — Кто вам сказал об этом?

— Это хорошо, что вы не беременны. Это меняет многое в наших с вами отношениях. Ну, что вы решили? Вы будете говорить или снова вас оправить в камеру?

От слова камера, ее передернуло. Она испуганно посмотрела на него, словно перед ней сидел не человек, а исчадие ада.

— Луиза, предлагаю вам сделку. Ты, сейчас мне все расскажешь, но на документе не будешь ставить даты. Дату ты поставишь лишь тогда, когда я задержу другого человека, и он мне все расскажет. Это я вам предлагаю для того, чтобы ни у кого не было никаких претензий в ваш адрес. Этот вариант вас устраивает или нет? Если вы готовы дать показания, то я готов вас отпустить домой. Как вам этот вариант?

Она на минуту задумалась, а затем, махнув от отчаяния рукой, произнесла.

— Я готова вам рассказать все, что знаю об этом. Однако, у меня одно условие. Я хочу, чтобы этот разговор остался только между нами.

— Хорошо, я согласен на это условие, — произнес Лавров. — Говорите, я готов слушать вас.

Павел достал из стола лист чистой бумаги и приготовился писать.

— Этот товар, а если точнее, джинсы «Монтана» и куртки передал мне для реализации «Канадец». Вы, правы, это было в середине марта. В тот вечер он пригнал во двор УАЗ-буханку, которая была забита этим товаром. Откуда у него этот товар, я не знаю. Через день, он приехал ко мне на новой автомашине «Мерседес». Однажды, когда он был сильно выпившим, я поинтересовалась у него, откуда у него появилась эта машина. Он тогда рассказал мне, что забрал эту машину у одного барыги за долги. То ли в этот вечер у него было хорошее настроение, то ли по другой причине, но он мне рассказал, что этот товарищ отказался от их «крыше» и они его поставили на счетчик. Узнав от его друга, что тот уехал в Москву за товаром, они встретили его на дороге, когда он возвращался из Москвы. В ходе разговора, ребята «Канадца» забрали у него две машины — «Мерседес» и УАЗ с товаром. На нем числился еще, какой-то коттедж, который он отписал на «Жана». Кто-то из ребят рассказал «Жану» о товаре, который «Канадец» забрал помимо «Мерседеса». «Жан» тогда сильно наехал на него и потребовал у «Канадца», чтобы тот вернул ему УАЗ. В то вечер «Канадца» чуть не убили за это. «Жан», не любит, когда кто-то за его спиной распоряжается каким-то имуществом, которое якобы должно принадлежать ему. «Канадцу» удалось вывернуться из этой ситуации. Товар остался у ребят, а машину УАЗ они отогнали на базу «Жана». Сейчас машина стоит у «Жана» на базе.

— Это на улице Родина, которая? — переспросил ее Лавров специально, так как не знал, где находится эта база.

— С чего это вы взяли, что эта база на улице Родины? Нет, она находится не так далеко от Энергетического института. Там, на лугах.

— Понятно, — ответил ей Павел. — А я то, думал, что у него всего одна база. Луиза? А, кого ты знаешь из друзей «Канадца»? С кем он общается, кроме «Канадца»?

Она на секунду другую задумалась.

— С кем общается «Жан», я не знаю. Я его несколько раз видела с большими людьми нашего города. Вот о друзьях, «Канадца» могу рассказать. Самый близкий друг «Канадца», это Гришин Антон, по кличке «Гриня». Они с ним еще в школе вместе учились. С ними часто приезжал и Ермолин Олег, по кличке «Кактус». Остальных ребят я знаю только на лицо. У «Канадца» бригада в десять человек. В основном они занимаются вымогательствами и делают «крыши» бизнесменам. У «Жана» таких бригад, как бригада «Канадца», штук десять. Кто-то из них занимается банками, кто-то совершением квартирных краж. Как говорят у русских, каждой твари по паре.

Она подняла глаза на Павла. Он закончил писать и протянул ей ручку.

— Вот здесь распишись Луиза, — указал он ей пальцем. — Дату не ставь.

Немного подумав, он достал чистый лист бумаги и протянул его ей. Она удивленно посмотрела на него.

— Что вам еще нужно от меня? — спросила она удивленно у Павла. — Я же вам все рассказала?

— Напиши мне расписку, что ты решила добровольно помогать органам милиции в борьбе с преступностью.

— А, разве я отказываюсь это делать? — спросила она у него. — Я и так, вам помогаю?

— Луиза, будет лучше, если ты сама напишешь эту расписку. Сейчас я тебе продиктую стандартный текст.

Положив расписку Хакимовой в сейф, Лавров произнес:

— Теперь, ты свободна. Езжай домой. Я бы тебе посоветовал придержать этот товар. Причину, придумай сама.

Через минуту он подошел к окну и увидел удаляющуюся по улице фигуру Хакимовой Луизы.

* * *

Проводив Хакимову, Лавров направился к Харитонову.

— Ну, как «Душман»? Со щитом или на щите? — поинтересовался у него начальник отдела.

— Пока все нормально. Изъял у Хакимовой коробку с фамилией московского продавца. Вот почитайте, что она мне рассказала.

Харитонов взял в руки протокол допроса. Отложив его в сторону, он посмотрел на Лаврова.

— Что планируешь делать дальше? — поинтересовался он у него.

— Думаю, завтра дернуть к себе «Кактуса». Поработаю с ним. Думаю, что «Канадца» дергать сейчас бесполезно, для разговора с ним у меня пока не хватает фактуры.

— Правильно мыслишь. Я согласен с твоими выводами. Начни с «Кактуса», поговори с ним, прощупай его.

— Спасибо за совет, тогда я пошел работать дальше.

— Давай, «Душман», иди, работай.

Остаток дня он провел за рабой с бумагами. Оперативник подготовил ряд ориентировок и направил их в ГАИ. Он не заметил, как пролетело время. Взглянув на часы, он стал собираться домой. Купив по дороге букет желтых хризантем, он направился к Надежде.

Родителей Надежды дома не было. Они еще с утра уехали на дачу. Заметив подходившего к дому Лаврова, Надежда стрелой метнулась к двери. Он не успел нажать на кнопку звонка, как она открыла ему дверь. За эти дни, что его не было, она успела соскучиться по нему и сейчас, бросилась ему на шею и стала его целовать.

— Погоди, погоди Надежда, — произнес он и вручил ей букет цветов.

Девушка, поцеловав его в щеку, быстро исчезла в соседней комнате. Через миг она вышла из комнаты, держа в руках вазу с цветами.

— Есть хочешь? — поинтересовалась она у него. — Я специально для тебя сделала жаркое. Мой руки, а я пойду на кухню, подготовлю тебе ужин.

— Спасибо, Надя, но есть я не хочу. Сядь, посиди со мной, я так соскучился по тебе.

Она села рядом с ним на диван и обняла его за шею.

— Ты, что делаешь? А, если зайдут родители, неудобно будет.

— Ты, не переживай. Я же тебе говорила, что они с утра уехали на дачу, и мы с тобой одни, — произнесла она и крепко прижалась своим телом к нему.

Он моментально ощутил тепло ее разгоряченного тела. Павел нежно обнял ее и стал целовать сначала в губы, затем в шею. Дыхание Надежды стало глубоким и прерывистым. Левая его рука коснулась ее груди, и он не вольно почувствовал, как затвердел ее сосок. Еще мгновение и Надежда стала срывать с Павла рубашку, не обращая внимания на то, что отрывает от рубашки пуговицы. Рука Павла легла на ее бедро, и осторожно заскользила вверх. Он почувствовал нестерпимое желание овладеть этой женщиной. Он поднял ее на руки и понес в другую комнату, где уже была расстелена постель.

Сколько это продолжалось, он плохо помнил. Он открыл глаза и посмотрел на Надежду, которая лежала рядом с ним с закрытыми глазами. Ее разгоряченное тело было прекрасно, и в этот момент Лавров пожалел, что не родился художником. Он осторожно встал с кровати и, стараясь не шуметь, стал одеваться. Натянув на себя рубашку, он не вольно усмехнулся, не обнаружив на ней нескольких пуговиц. Услышав за спиной шорох, он обернулся и увидел Надежду, которая стояла в дверях.

— Решил сбежать? — произнесла она, улыбаясь. — Давай снимай рубашку, я сейчас пришью все твои пуговицы.

Она быстро пришила пуговицы и протянула ему рубашку Павлу. Он быстро одел ее и, поцеловав в губы, направился к двери.

— Я люблю тебя Лавров, — произнесла она вслед.

— Я тебя, тоже, — ответил он ей и вышел из дома.

* * *

На следующий день, вечером, Лавров и двое курсантов Елабужской школы милиции поехали на улицу Товарищескую, где в одном из домов жил «Кактус». Они подошли к дому и остановились около детской площадки, на которой играли дети. Оставив курсантов около площадки, Павел быстро поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

— Вам кого? — поинтересовалась спускающаяся вниз старушка. — Их никого дома нет. Родители отдыхать уехали на юг, а сын только что ушел из дома. Я его только что видела из окна, он с кем-то разговаривает около общежития КХТИ.

— Спасибо, бабушка, — поблагодарил ее Лавров и чуть ли не бегом выскочил из подъезда.

— Ребята! Давай за мной, он около общаги, — произнес Павел. — Пошли быстро туда, а иначе он смотается.

Они обогнули дом и оказались на улице. Через дорогу около двери, ведущей в общежитие КХТИ, стоял Ермолин и о чем-то разговаривал с неизвестным им молодым человеком.

— Как дела, «Кактус»? — спросил его подошедший к нему Павел.

— Ты кто такой? Что тебе нужно?

— Я из уголовного розыска. Фамилия моя Лавров. Я хотел бы с тобой немного поговорить.

Он не успел закончить, как «Кактус», сбыв хорошо поставленным ударом одного из курсантов, бросился бежать вдоль улицы. Он бежал не плохо, сразу чувствовалось, что парень дружил со спортом. Однако, пробежав метров пятьсот, он, похоже, устал. «Кактус» сбросил скорость и через каждые десять метров, стал оглядываться на своего преследователя.

Наконец, Павел догнал его. Он ловко подсек ногу «Кактусу», от чего тот споткнулся и, пробежав еще несколько метров, рухнул на асфальт. Лавров навалился на него всем своим телом и заломил ему руку назад.

— Сука! — захрипел «Кактус». — Руку сломаешь!

— Не матерись, это не хорошо, — произнес Лавров и быстро сковал ему руки за спиной стальными браслетами.

Он помог подняться с асфальта «Кактусу» и толкнул его в спину.

— За что? — хрипя, спросил он его. — Я ничего не сделал!

— Для начала, за нападение на сотрудника милиции, а там посмотрим, — ответил ему Павел.

Он завел задержанного в опорный пункт, который находился в одном из общежитий. Вскоре туда подтянулись и курсанты.

— Илья, возьми ручку и быстро напиши рапорт о нападении на тебя гражданина Ермолина. Данное нападение было совершено им в ответ на твое замечание. Он же не будет отрицать то, что ругался нецензурными словами, находясь в общественном месте. Правильно я говорю, Ермолин?

— Ну и сука ты, ментяра поганый! — произнес «Кактус» и сплюнул на пол.

Павел вытащил из его кармана торчавший носовой платок, бросил его на плевок и ногой растер его. Подняв платок с пола, он сунул его обратно в карман брюк «Кактуса».

— Еще раз плюнешь, получишь в морду, понял или нет? — спросил его Лавров.

Он сел за стол и стал вызывать дежурную машину.

* * *

В отделе милиции задержанного «Кактуса» поместили в камеру. Написав рапорт, Павел с чувством выполненного долга вышел из отдела милиции и поехал домой.

На следующий день Лавров по привычке приехал на работу намного раньше, чем его товарищи. Проходя мимо дежурной части, он поинтересовался у дежурного, как себя чувствует «Кактус».

— Извини «Душман», но его нет. Ночью приехал дежурный прокурор района и освободил его из-под стражи.

— Как, так освободил? За, что?

— Ничего сказать не могу. Прокурор, есть прокурор. Сказал, чтобы освободили, мы и освободили, не спорить же с ним.

Лавров бы просто оглушен полученным известием. Он медленно поднялся на второй этаж и направился к себе в кабинет. Открыв дверь кабинета, он обессилено опустился на стул. Набравшись смелости, он поднял трубку телефона и набрал телефон прокуратуры.

— Дежурный прокурор Халилов слушает вас.

— Здравствуйте! Вас беспокоит оперуполномоченный уголовного розыска Лавров. Скажите, пожалуйста, вчера я задержал гражданина Ермолина, который подозревается в совершении убийства гражданина Корнеева. Да, да, того, чей труп обнаружили на трассе, в десяти километрах от города. Ночью вы освободили этого человека. Вы не скажите, основание этого освобождения?

— Почему не сказать, скажу. Да, я освободил его из камеры. Освободил, в связи с поступившим заявлением. Граждане, возмущены вашими действиями и считают их неправомерными. Сейчас у меня на столе лежит заявление гражданина Ермолина, в котором он обвиняет вас в нанесении ему телесных повреждение при задержании. К заявлению приложена справка из травматического пункта. Он просит привлечь вас к ответственности.

— Вы же знаете, что кто-то заставил написать его подобное заявление. Сам бы он не додумался это написать.

— Откуда я это могу это знать? Может, ему это посоветовал сделать его адвокат. Кстати, это заявление принес его адвокат Вавилов.

— Просто его заставил написать это заявление «Канадец» или «Жан». Вам эти имена о чем-то говорят?

— Мне лично, нет, — коротко ответил Халилов. — Я с ними не знаком. Кто эти люди?

— Это же бандиты и вымогатели.

— Погодите, милый. Это по вашим оперативным учетам эти люди бандиты и вымогатели, а у нас таких учетов нет. Мы руководствуемся действующим законодательством, а не сбором всевозможных слухов.

В трубке раздались короткие гудки отбоя. Лавров положил трубку на телефон и откинулся на спинку стула.

«Интересно, почему написал встречное заявление „Кактус“? Ведь это противоречит их понятиям? Наверняка, был серьезный наезд со стороны „Канадца“ или „Жана“. Все равно, с „Кактусом“ нужно работать и работать как можно плотнее. Судя по всему, он наиболее слабое звено и они сильно испугались того, что я его задержал».

Резко зазвонил телефон, стоящий на тумбе около стола Лаврова. Он протянул руку и поднял трубку.

— Лавров! Срочно зайди ко мне! — произнес начальник криминальной милиции Новиков и положил трубку.

Павел вышел из кабинета и направился к начальнику криминальной милиции. Он остановился около двери, а за тем толкнув дверь рукой, вошел в кабинет.

— Проходите. Не стойте у двери, словно нищий, — произнес Новиков.

Лавров сделал несколько шагов и остановился около стола Новикова.

— Это вы задержали Олега Ермолина? — спросил его полковник.

— Да. Задержал вчера вечером. При задержании он ударил курсанта в лицо и попытался скрыться. Этот человек входит в бригаду «Канадца», обосновано подозреваемого в убийстве Корнеева.

— Странно. У меня заявление адвоката Ермолина о том, что вы, будучи в состоянии опьянения угрожали его клиенту табельным оружием, после чего привезли его сюда в милицию.

— Да, вы что Владимир Иванович? Этого не было. Это самая настоящая ложь!

— Я не знаю, что было, а чего не было. Адвокат пишет, что вы хотели повесить на него какое-то убийство.

Лавров был обескуражен. В его голове, просто все перепуталось. Если с утра он еще знал, что «Кактус» участник совершенного убийства, то теперь преступником почему-то стал он, а не «Кактус».

— Владимир Иванович, скажите честно, что вы решили меня разыграть. Ведь все, что вы мне здесь рассказали, это чья-то фантазия.

— Эх, Лавров, Лавров. Хорошо было бы, если это было фантастикой. Вот посмотри, у Ермолина даже справка есть, о полученных им телесных повреждениях.

Новиков протянул ему справку из больницы.

— Вот, возьми и почитай. Там все написано. Ты меня извини, но я вынужден пока отстранить тебя от работы. Материалы я передам в инспекцию по личному составу. Пусть там разберутся, кто в этом вопросе прав, а кто виноват. И еще. Почему тебя все называют «Душманом»? Что это за кличка у сотрудника уголовного розыска?

Павел вышел из кабинета Новикова и, сдав дежурному по отделу свой пистолет, вышел на улицу.

* * *

Лавров стоял около входа в городское управление милиции и нервно курил одну сигарету за другой. Внутри его все клокотало от возмущения.

— «Душман»! Ты, почему стоишь здесь, а не на рабочем месте? — поинтересовался у него Харитонов.

Павел вкратце пересказал ему разговор с Новиковым и посмотрел на него.

— Быстро они отреагировали на этот случай, — произнес он. — Успели подключить и прокурора и начальника криминальной милиции. Всех сволочи купили.

— Это, в каком смысле купили? — спросил его удивленно Лавров. — Ты хочешь сказать, что все они работают на «Жана»?

— Да в самом прямом смысле этого слова, «Душман». Куда не сунешься, везде люди «Жана». Ладно, что-нибудь придумаем. А, сейчас иди, отдыхай.

Лавров шел по улице, не обращая внимания на проходящих мимо него людей.

— Паша! Лавров! — услышал он голос Надежды.

Он остановился и стал искать ее глазами. Она не подошла, а скорей подбежала к нему.

— Паша, ты совсем забыл про меня. Не приходишь, не звонишь. Может, на что-то обиделся?

— Да, что ты, Надя, просто свободного времени не было. Целыми днями на работе. Обстановка в городе сама видишь какая?

— А, сейчас почему не на работе?

Павлу ничего не оставалось делать, как рассказать ей о решении руководства отстранить его от работы.

— Ты знаешь Павел, а я «Жана» знаю хорошо. Его мать преподавала у нас в школе литературу и русский язык. Он часто приходил к нам в школу, сначала к матери, а затем и к нашим девчонкам. Пытался ухаживать и за мной, но мой отец его быстро поставил на место. Сейчас насколько я знаю, он сколотил вокруг себя банду из разных подонков и проходимцев. Они обложили все торговые точки нашего района данью, и люди боясь возможных негативных последствий, платят им деньги.

Она замолчала и посмотрела на Лаврова. Павел усмехнулся.

— Вот видишь, Надя и свела меня судьба с этим «Жаном». Да, Бог с ним с этим бандитом, страшно другое, что он многих в нашем городе успел купить, в том числе прокурора, начальника криминальной милиции. Да, Бог с ними. Ты знаешь, я очень рад, что встретил тебя. Ты сегодня выглядишь особенно красиво. Я так рад, что ты есть у меня. Ты знаешь, я много думал о тебе, о себе и решил сделать тебе предложение. Давай, поженимся? Хватит нам с тобой прятаться от родителей. Моя мать будет только рада, если это произойдет.

— Паша, что с тобой? Почему ты так пристально смотришь на меня?

Лавров смутился и покраснел, словно его застали на месте за чем-то нехорошим.

— Надя! Я жду твоего ответа. Ты выйдешь замуж за меня или нет?

— Конечно, да! Я люблю тебя Лавров, и буду любить тебя вечно.

— Ты, знаешь Надя, я никогда не думал, что сделаю тебе предложение на улице. Ты, на меня не обижаешься за это?

— Что ты Павел, я так рада услышать от тебя это предложение, что мне все равно, где и когда оно прозвучало.

Он обнял ее и поцеловал в губы.

— Давай, зайдем Надя в кафе. Посидим, кофе попьем.

— Извини Паша, не могу. Маме нужно в больницу и она просила меня, чтобы я поехала вместе с ней. Давай, посидим, как-нибудь в другой раз.

— Жалко, что ты не можешь посидеть со мной, а я думал, посидим, поговорим. Надя! А, как отец?

— Приболел, он немного. Жалуется на боли в сердце.

Он проводил ее до остановки и посадил в автобус. Помахав на прощание ей рукой, Лавров направился в сторону кафе. Он открыл дверь в кафе и вошел в полутемный зал. После яркого солнечного света он не сразу заметил группу молодежи, сидевшую за дальним столиком. Освоившись с освещением, Павел прошел в зал и сел за один из свободных столиков. Через минуту другую около него остановилась молодая густо накрашенная блондинка. Она, молча, протянула ему меню и направилась дальше, виляя своими мощными ягодицами.

Посмотрев меню, Павел решил позавтракать. Он сделал заказ, и пока официантка ушла исполнять его заказ, он стал внимательно разглядывать посетителей кафе. Несмотря на довольно ранний час, в кафе было достаточно многолюдно. Неожиданно его взгляд упал на знакомое лицо молодого парня. Ошибиться он не мог. Этого парня он вчера видел вместе с «Кактусом». Именно с этим парнем стоял «Кактус» у общежития и разговаривал, когда к нему подошел Павел.

За столиком, помимо этого парня, сидело еще трое не знакомых Павлу парней, одетых в кожаные куртки. Знакомый паренек достал из кармана три маленьких пакетика и положил их на край стола. Один из парней достал из бокового кармана куртки деньги и положил их рядом с этими маленькими пакетиками. Парень взял деньги и сунул их в карман своей куртки. Трое парней, забрав лежащие на краю стола пакетики, направились к выходу из кафе.

«Неплохая точка для реализации наркотиков», — подумал Павел, заметив, что к парню, направилась очередная группа молодых ребят.

Официантка принесла ему завтрак. Закончив завтракать, он отодвинул от себя пустую тарелку и снова стал следить за парнем. Наконец, тот встал из-за стола и направился к выходу из кафе. Задерживать его сейчас не имело смысла, так как кроме денег у него ничего в карманах, похоже, уже не было.

«Посмотрим, что будет завтра», — подумал Павел, направляясь вслед за парнем. Если это точка сбыта, то завтра будет это же самое, что и сегодня. Его нужно брать с наркотиками. Вот тогда он не открутится.

* * *

На следующее утро, Лавров перехватил уже знакомого ему паренька на подходе к кафе. Парень, взглянув на него, и похоже признал в нем того самого оперативника, который на днях задержал «Кактуса». Он попытался оказать сопротивление, но сразу понял, что схвативший его оперативник намного сильнее его. Дернувшись несколько раз, он успокоился и перестал вырываться.

— Ну, что наркоман хренов, попался? Теперь я упакую тебя лет на пять, как минимум.

— Слушай! Ты же знаешь, что эти наркотики не мои. Я от реализации практически ничего не имею, все деньги идут «Жану».

— Это слова! Если я вас сволочей по одному пересажаю, то смогу после этого заснуть спокойно. Давай, двигай рядом со мной. Если дернешься и попытаешься бежать, то я тебе просто сломаю руку. Вот так, возьму и просто так сломаю.

Парень, молча, шел рядом с Павлом, не предпринимая никаких попыток бежать. Они свернули за угол и оказались на улице Кирова. Оглядевшись по сторонам, Лавров направился в сторону пустого дома. Дом бы отселен уже давно и там кроме бомжей никого не было.

— Слушай, ты, куда меня ведешь? Я не пойду туда! Веди меня в милицию! — испугано произнес парень.

— Давай, двигай, я же тебе сказал, что если будешь дергаться, то я сломаю тебе руку.

Лавров чуть сжал ему локоть. Парень побледнел от боли и снова безропотно направился рядом с ним. Они остановились около забора, которым был отгорожен этот дом. Они пролезли через щель в заборе и оказались в небольшом дворике. Люди, транспорт, все это оказалось где-то там далеко, за высоким деревянным забором.

— Как тебя зовут? — поинтересовался у него Лавров.

— Волков.

— А, у Волкова имя есть или нет?

— Волков Евгений Николаевич.

— Ты учишься или работаешь?

— Учусь на заочном, а днем работаю в кафе «Стамбул» барменом.

— Давно подсел на героин?

— Уже, год. Пытался бросить, но не получилось. Вот и работаю на «Жана», за дозу.

— Ну, что Женя, у тебя два пути, это подсеть лет на пять, как минимум или…

— Что, второе?

— Это сдать мне «Жана» со всеми его наркотиками. Выбирай!

Волков на минуту задумался, чувствовалось, что выбор давался ему не просто.

— Нет, я не согласен. Лучше отсидеть, чем связываться с «Жаном» или «Канадцем». Там в тюрьме шансов остаться в живых больше, чем здесь на воле.

— Зря, Волков, зря. Я думал, что ты умнее. Можно подумать, что эти два брата-акробата, это твои самые близкие родственники. Ты, вот сам подумай, я их все равно упакую, через тебя или через других людей. Однако, о том кто мне в этом помог, может фигурировать и твое имя. Вот, ты там и будешь в изоляторе кричать, что это не ты мне сдал их, а кто-то другой. Покричишь, денек другой и окажешься около параши вместе с «обиженными».

— Послушайте! Но это же, не честно. Я не собираюсь сдавать их вам.

— О, каком понятии чести ты говоришь, сволочь. Ты будешь молодежь травить героином, а я буду смотреть на это спокойно? Так, что решай сам, даю тебе пять минут. Или ты пишешь мне расписку о сотрудничестве с органами внутренних дел, или я сейчас отведу тебя в милицию и на пять лет как минимум, о тебе позабуду.

Лавров достал из кармана лист бумаги, ручку и внимательно посмотрел на Волкова. Тот отрешенно смотрел в сторону, словно был один в этом дворе.

— Похоже, мы с тобой не договорились, — произнес Лавров. — Давай, вставай, пошли в милицию.

Волков неожиданно вскочил на ноги и ринулся к забору. До него оставалось метра полтора, если не меньше. Однако, сильный удар в область почек заставил его не только остановиться, но и с криком от сильной боли повалиться на землю.

— Не обижайся, Волков. Я тебя предупреждал, чтобы ты не дергался.

Евгений медленно поднялся с земли и исподлобья взглянул на Лаврова.

— Ну и как? Все еще надеешься сорваться от меня?

— Скажи, какие у меня гарантии, что ты меня не запалишь «Жану»? Я не хочу в зону и не хочу получить перо в бок здесь, на воли.

— Все будет зависеть от тебя. Найдем общий язык, будешь жить столько, сколько тебе отпустил Бог в этой жизни, а если начнешь крутить, то проживешь намного меньше, чем ты уже прожил. Тебя устраивает подобный расклад?

Волков сел на штабель из досок. Сейчас, он отлично понимал, что этот оперативник настроен довольно категорично и вариантов «сорваться» от него, у него практически нет. Он попытался выкинуть из кармана пакетики с наркотиками, но Лавров заметил это. Он подобрал пакетики с земли и снова засунул их ему за футболку.

— Еще раз попытаешься это сделать, пожалеешь. Я их тебе затолкаю туда, откуда ты их уже не вынешь. Понял?

— Давайте бумагу, — обратился он к Павлу. — Что мне писать?

Лавров протянул ему лист бумаги и шариковую ручку.

— Пиши! Расписка.

Павел продиктовал ему текст. Когда Волков закончил писать, Лавров прочитал ее и снова протянул ему расписку.

— Число поставь.

Волков, молча, поставил число под своей подписью.

* * *

Волков встретился с Лавровым на старом месте во дворе заброшенного дома, через три дня. Проникнув на территорию дома все тем же старым испытанным способом, Лавров сел на кем-то собранные старые доски и стал ждать Волкова. Тот появился в ровно назначенное Павлом время. Он вышел из-за угла дома и, заметив Лаврова, направился прямо к нему.

— Привет! — поздоровался он с Волковым. — Что случилось? Сам звонишь, встречу назначаешь, а сам молчишь?

— Короче, «Душман»! Тебя разыскивает «Жан». Похоже, он хочет тебе, что-то предъявить. Сегодня он был у вас в управлении милиции и с кем-то там долго разговаривал. От этого человека он узнал, что ты временно отстранен от работы. Не исключено, что его люди будут сегодня ловить тебя около дома.

— Спасибо, — поблагодарил его Лавров. — Предупрежден, значит, вооружен. Только скажи, зачем я, так понадобился «Жану»?

— Просто он хочет провести в отношении тебя показательную акцию, чтобы другим сотрудникам милиции было неповадно с ним связываться.

— Понятно, — произнес Лавров, прикидывая про себя, что ему необходимо предпринять по этому поводу. — Может, ты мне подскажешь, в чем может заключаться эта, как ты говоришь, показательная акция?

— Откуда я знаю? Может, голову они тебе пробьют арматурой, может, на нож посадят? Все зависит от конкретной задачи, которую им поставит «Жан». Но то, что они захотят тебя искалечить, это точно. Так, что смотри «Душман», я тебя предупредил. Будь осторожен, когда заходишь в подъезд дома. Они могут караулить тебя там.

— Еще раз, спасибо, — произнес Павел.

Волков еще потоптался рядом с ним с минуту и направился к дыре в заборе.

— Волков! Скажи, что с наркотиками? — поинтересовался у него Лавров. — Меня еще интересует «Кактус» и «Канадец»? Где они и чем сейчас занимаются?

— По наркотикам пока ничего. Где он их хранит, и кто ему их поставляет, я пока не знаю, — ответил Евгений. — В отношении «Кактуса» и «Канадца» не интересовался. Это другая бригада и у нас не заведено проявлять интерес к работе других бригад.

— А, ты поинтересуйся, может тебе повезет, и ты узнаешь, чем они сейчас дышат, — произнес Павел и снова присел на штабель из досок.

Волков протиснулся в дыру и исчез за забором. Лавров, проводив его взглядом, невольно задумался. Сейчас, когда в отношении его проводится служебная проверка, когда у него нет даже служебного удостоверения личности, не говоря уж об оружие, встреча с «Жаном» и его бандой не сулила для него ничего хорошего.

Посидев еще минут пятнадцать, он пролез через дыру в заборе и оказался на улице.

Он шел по улице, думаю о предстоящей встрече с людьми «Жана». Он просто не знал, что предпринять по этому поводу и поэтому чувствовал себя не совсем уверено. Заметив телефон-автомат, он направился к нему. Он набрал номер телефона, и он стал ждать ответа.

— Юрий Андреевич, это вы? Привет, это «Душман». У меня возникла большая проблема. Необходимо встретиться и обсудить ее. Да, да. Проблема связана с работой.

Он говорил минут десять не более. Харитонов обещал подъехать через полчаса к назначенному Павлом месту. Он повесил трубку и не торопясь, направился к месту встречи.

Харитонов подъехал к месту встречи на своих стареньких «Жигулях». Выйдя из машины, он сразу же направился к Лаврову, которой, переминаясь с ноги на ногу, стоял у входа в магазин.

— Привет! — еще раз поздоровался с ним Харитонов. — Давно стоишь?

— Да, не очень. Как там проверка в отношении меня?

— Не переживай, пока все нормально. Сегодня с утра они беседовали со мной об обстоятельствах задержания «Кактуса». Попросили меня, чтобы я тебя разыскал и пригласил тебя на завтра к ним.

— Юрий Андреевич? Вам не кажется это странным?

— Что конкретно, «Душман»?

— Пока мы с вами работали с другими людьми, я имею в виду с преступниками, проблем у нас не было. Стоило нам задержать Хакимову, а затем «Кактуса», и вдруг начались проблемы с социалистической законностью.

— Я тоже об этом часто думал. Просто боялся об этом сказать вслух. Люди разные, по-всякому это могут истолковать. Ведь мы никого из этих людей за руку не поймали. У нас с тобой только одни подозрения и больше ничего нет.

— Я сегодня тоже встречался с источником. Агент сегодня сообщил мне, что люди «Жана» сегодня будут ждать моего возвращения домой. Как он выразился, они хотят устроить показательную устрашающую акцию. Сам понимаешь, Юрий Андреевич, у меня сейчас нет ни удостоверения, ни оружия, я простой и обычный человек. Кстати, со слов источника, «Жан» сегодня был у нас в управлении и от кого-то узнал, что я пока освобожден от работы. Интересно, кто ему мог об этом сказать? Ведь об этом знает ограниченный круг людей?

— Не переживай, «Душман». Поехали со мной на работу, а затем вместе поедим к тебе домой. Покажешь, где и как живет герой Афганистана.

— Хорошо. Поехали.

Они сели в машину и поехали в отдел милиции.

* * *

Было около десяти часов вечера, когда Харитонов и Павел вышли из управления милиции и сев в автомашину, поехали к Лаврову домой.

— Слушай, Юрий Андреевич? Скажите, пожалуйста, вы, почему не женатый? Вам уже скоро исполнится тридцать, а вы все ходите в бобылях?

Харитонов заулыбался, услышав вопрос Лаврова.

— Да, так как-то, все времени не хватает на это, — ответил он. — Вот жду, когда дадут отпуск. Поеду домой в Иркутск, там может и женюсь. Наверное, ты прав, хватит по общагам скитаться, надоело. И другое, наверное, самое главное, трудно найти ту единственную женщину, которая готова разделить с тобой твою судьбу. Ты знаешь, не все женщины могу ждать. Посмотрит она на тебя и скажет, выбирай или я или твоя работа. А, для меня и то и другое очень важно. Отними одну из половинок, и я не смогу жить. Вот такие «Душман» дела. А, как у тебя на этом фронте? Кандидатура есть или нет?

— У меня есть женщина, которую я, очень люблю. Вы даже не представляете. Мы встретились с ней в Афганистане, в госпитале. Она тогда очень сильно помогла мне. Если так можно сказать, то вытащила с того света. Недавно, когда я возвращался домой через Москву, мы снова случайно с ней встретились. Вот сейчас я с ней и встречаюсь. Сам не знаю почему, но прикипел я к ней всем своим сердцем.

— Ну, ты и даешь, «Душман». У тебя жизнь, словно сказка.

За разговорами, они не заметили, как впереди их показалось дом Лаврова. Харитонов остановил машину и вышел из нее. Двор дома был пуст.

— Давай, выходи «Душман», — произнес он. — Болтун твой человек. Видишь во дворе ни одной собаки.

Не успел он договорить, как вдруг из-за угла дома появилась группа молодежи. Судя по их поведению, они все были выпивши. Один из парней направился в их сторону.

— Закурить не найдется? — произнес он, почему-то обращаясь непосредственно к Павлу.

— Извини, но мы с товарищем не курим, — произнес Лавров.

— Так я и не спрашиваю, курите ли вы или нет? Я у вас попросил только сигарету!

Группа парней в количестве пяти человек обошла их и стала за их спинами.

— Я же по-русски ответил вам, что мы с приятелем не курим.

Неожиданно для всех, один из парней выхватил из кармана куртки нож и попытался им ударить Лаврова в спину. Павел ожидал нападения и поэтому, вовремя отреагировал на этот выпад. Он перехватил руку парня и резким движением вывернул руку в сторону. Нападавший хулиган закричал от боли. Нож выпал из руки и упал под ноги Лаврова. Павел поднял нож и выставил вперед свою руку с ножом.

— Ну, что мальчики застыли? Давай, на меня! Я вам сейчас продемонстрирую, что такое нож в умелых руках спецназовца.

Все застыли на местах, наблюдая, как умело Лавров жонглирует ножом.

— Ну, что? Кто из вас первый? Давай, подходи!

Он сделал шаг вперед, и группа молодежи, словно горох рассыпалась в разные стороны.

— Пойдем, Юрий Андреевич! Вы видите, что эти ребята уже не хотят с нами спорить о здоровом образе жизни.

Они, молча, проследовали в подъезд дома. Ребята постояли во дворе еще минут двадцать и направились прочь со двора. Из стоявшей недалеко от дома автомашины вышел «Жан» и направился в их сторону.

— Ну, что салаги, ножа испугались? Да, ничего он бы вам не сделал. Неужели вы еще не поняли, что он связан по рукам и ногам законом.

— «Жан», ты видел, как он чуть не сломал руку Витьку? Похоже, он и в правду служил в спецназе.

— Да, мне лично глубоко наплевать, где он служил? Я сказал вам, что его нужно отоварить или нет?

Ребята стояли и молча, слушали «Жана». Закончив говорить, он направился обратно к своей автомашине. Подозвав одного из парней, он тихо произнес.

— Я не знаю, что ты будешь делать, но если вы его в течение месяца не отоварите, то я отоварю тебя так, что тебя не узнает родная мать.

— «Жан», ты же знаешь, что я не трус?

— Вот и докажи это Гришин. Мне все равно, как ты это сделаешь, убьешь его или искалечишь. Если мы его не остановим, он принесет нам большие проблемы. Ты, понял меня?

Он сел в машину и опустив боковое стекло, произнес:

— Запомни, у тебя всего три недели.

Машина с визгом тронулась с места и, сверкнув красными стоп сигналами, исчезла за углом дома.

* * *

Утром Лавров был в отделе милиции. Он сидел в своем кабинете и ждал членов комиссии, которая должна была прибыть на эту встречу к девяти часам утра. Вскоре в коридоре раздались чьи-то грузные шаги. Дверь кабинета открылась. В дверях кабинета стоял незнакомый Лаврову майор милиции и внимательно рассматривал его.

— Лавров? — коротко спросил он.

Павел, молча, кивнул головой.

— Пойдем со мной, поговорим.

Лавров встал из-за стола и направился вслед за ним. Они прошли по коридору и спустились на первый этаж. Открыв дверь своим ключом, майор прошел в кабинет вслед за Лавровым.

— Садись, Павел, — предложил майор и указал на свободный стул.

Оперативник осторожно присел на стул и внимательно посмотрел на майора.

— Давай, будем знакомиться. Моя фамилия Агафонов. Я из инспекции по личному составу. Приехал разобраться, что здесь произошло.

Он сделал паузу и посмотрел на Павла. Несмотря на то, что взгляд у майора был довольно тяжелым, Лавров выдержал его взгляд.

— Хочу тебе сказать, что я не нашел ничего того, что было указано в заявлении гражданина Ермолина. Твой непосредственный начальник Харитонов, считает это заявление самой открытой провокацией в отношении тебя. Единственно, что не понятно мне, это мнение Новикова. Владимир Иванович почему-то считает, что у бывшего командира группы спецназа ГРУ проявление подобной жестокости в отношении задержанных людей, вполне допустимо. Он также считает, что у тебя в отдельные моменты проявляется свойственный бывшим афганцам, так называемый посттравматический или просто афганский синдром.

— Да, все у меня с психикой хорошо. Я не знаю, почему Новиков считает меня ненормальным. Мне тоже иногда кажется, что его действия и принимаемые им решения лишены логики.

Агафонов улыбнулся.

— Не нужно обсуждать команды и решения своих руководителей, ты это Лавров хорошо знаешь. Ты обязан выполнить любое задание своего начальника, а уж затем обсуждать его.

— Извините, товарищ майор, виноват.

— Это хорошо, что ты это понимаешь. А, сейчас, расскажи мне, что произошло в тот вечер.

Павел, не скрывая и не приукрашивая, рассказал Агафонову о событиях того вечера. Майор выслушал его и, сделав несколько пометок у себя в блокноте, произнес:

— Похоже, ты парень нажил здесь серьезных врагов, если даже Новиков включился в эту борьбу.

— Но, я же не виноват, товарищ майор. Я все сделал по закону. Вынес постановление и так далее.

— Да, сейчас, речь не о тебе. Меня сейчас больше волнует и интересует позиция твоего начальника Новикова. А, ты, можешь приступать к своей работе. В отделе кадров получи свое удостоверение личности.

— Спасибо, товарищ майор.

— Не нужно меня благодарить. Будь осторожней.

— Еще раз спасибо, — произнес Лавров и вышел из кабинета.

Он прошел в кабинет начальника отдела кадров, где получил свое служебное удостоверение. С минуту подумав, он зашел в дежурную часть и, став карточку — заместитель, получил табельное оружие.

Перекурив на крыльце отдела, он направился в кабинет Харитонова.

* * *

Павел сидел на лавочке напротив дома, в котором проживал «Кактус» и ждал когда тот или придет домой, или наоборот выйдет на улицу. После осечки с задержанием Ермолина, он решил больше не рисковать. Время текло очень медленно, и он порядком устал сидеть на этом жестком сиденье. Рядом с ним на лавке лежали уже прочитанные им газеты.

Наконец он заметил выходящего из подъезда дома «Кактуса». Он поднялся с лавочки и медленно направился вслед за ним. Парень вышел на улицу Достоевского и стал ловить машину. Одна из машин, замигав желтым огоньком, вынырнула из общего потока машин и направилась к стоящему у дороги «Кактусу». Машина, взвизгнув тормозами, остановилась около него.

— Шеф, на улицу Кирова едешь? — спросил он его.

Водитель на минуту задумался и вопросительно посмотрел на него.

— Сколько? — спросил он у Ермолина.

— Поехали! Деньгами не обижу, — ответил «Кактус».

Он открыл заднюю дверь машины и стал садиться нее. Павел стоял в стороне и ждал, когда тот сядет в машину. Когда тот практически сел в машину, в машину сел и Лавров.

— Ты кто такой? — удивленно спросил Лаврова водитель.

— Я из уголовного розыска, — ответил Павел и предъявил ему служебное удостоверение.

Это произошло так неожиданно для «Кактуса», что тот потерял дар речи. Он попытался выскочить из машины через другую дверь, однако Лавров успел схватить его за руку и втянуть в салон машины обратно.

— Ты, что делаешь «Кактус»? Зачем подставляешь водителя? — произнес Лавров. — А, вдруг разобьешься? Кто за тебя должен отвечать?

— Так, нам сейчас куда? — спросил водитель у Лаврова. — На улицу Кирова или еще куда-то?

— Едим в городское управление милиции, то есть — на Большую Красную, — произнес он.

Машина тронулась и быстро влилась в общий поток машин. Через двадцать минут машина остановилась около городского УВД.

— Сколько с меня? — поинтересовался Лавров у водителя.

Тот обреченно махнул рукой и, высадив их из машины, тронулся.

— Давай, «Кактус» двигай своими батонами, — произнес Павел. В этот раз тебе не удастся сорваться с моего крючка.

Ермолин, молча, проследовал мимо него, открыл дверь и вошел в здание управления милиции.

— Давай, по коридору до упора, а затем по лестнице на второй этаж, — произнес Павел.

Они шли вдвоем по коридору, впереди шагал «Кактус», а за ним Лавров. Неожиданно одна из дверей открылась, и в коридор вышел Новиков. Владимир Иванович, посторонился в сторону, пропуская мимо себя сначала «Кактуса», а затем и Павла. Они, молча, проследовали мимо полковника и стали подниматься на второй этаж. Оперативник открыл дверь кабинета и толчком руки, приказал ему «Кактусу» войти в кабинет.

— Вот здесь мы с тобой и поговорим. Думаю, нам здесь никто не помешает. Присаживайся, — предложил он ему, а сам прошел и сел за стол.

«Кактус» словно затравленный врагами зверек, стал осматривать кабинет. Его взгляд метался по стенам, а затем остановился на окне. Заметив это, Лавров произнес:

— Даже не пытайся. Выскочишь в окно, попадешь в вольер для собак. Они только будут рады вырвать из твоего пухлого тела кусочка два добротного мяса. Поверь, я даже не буду тебе мешать, это сделать, можешь прыгать прямо сейчас.

Его слова, похоже, заставили «Кактуса» отказаться от этой затеи. Горевший еще секунду назад шальной огонек в его глазах бесследно исчез.

— «Кактус»? Ты человек вроде бы не глупый и я обращаюсь к тебе, рассчитывая на это. Расскажи мне, как вы убивали Корнеева. Меня интересует, кто в него стрелял, и где это произошло?

Он криво ухмыльнулся и посмотрел на Лаврова, словно тот был инопланетянином.

— Я, что-то не въезжаю в ваш вопрос, «Душман»? Вы, что меня притащили сюда для того, чтобы задавать мне эти дурацкие вопросы? Неужели вы думаете, что я кого-то убил? Похоже, вас ввели в заблуждение.

— Ты, «Кактус» в позу здесь не вставай! Если бы я этого не знал, то ты бы сейчас не сидел в этом кабинете и не разговаривал со мной. Сам подумай, я ведь тебя раньше не знал и не дергал тебя в милицию.

Он снова взглянул на Ермолина. Его лицо исказила гримаса пренебрежения.

— Не надо меня лечить начальник. Я прошу вас пригласить моего адвоката. Без него я не произнесу ни одного слова.

— Дело твое, «Кактус». Если ты знаешь, то адвокат приглашается при проведении следственных действий. Я же не веду ни каких следственных мероприятий. Я просто с тобой разговариваю. Сейчас, я поеду на базу «Жана» и проведу там обыск. Заберу у него УАЗ, принадлежащий убитому Корнееву. «Жан» насколько я знаю не дурак. Он моментально пробьет, кто его мог сдать. Все друзья его на воле, кроме тебя. Я бы тоже на его месте сразу же подумал, что это ты его сдал.

— Он этому никогда не поверит, — не совсем уверенным голосом произнес «Кактус».

— Может и не поверит, если ему не намекнуть на это. Правильно я говорю или нет? Если он решит, что это ты его заложил, то я тебе поверь, не позавидую. Он и в изоляторе найдет тебя и предъявит тебе это. Ты не сможешь оправдаться, поверь мне. Я еще не рассказал тебе о «Канадце», который разъезжает по городу на машине убитого вами Корнеева. А, хочешь, я ему подскажу и о товаре, который вы с ним зажали от пацанов. Я даже знаю, где и у кого он находится. Так, что «Кактус», ты меня совсем не удивил своим отказом со мной разговаривать. Бог с тобой, можешь молчать и дальше. Только подумай о своей дальнейшей судьбе. Чем дольше ты молчишь, тем меньше ты проживешь. Так, что думай. Сейчас я тебя закрою в камеру, посидишь с бомжами, может, поумнеешь. На хорошую и чистую хату не рассчитывай. Для палочки Коха, все равно кто ты, авторитет или нет. Туберкулез подхватишь, долго не проживешь.

Лавров прекратил свою длинную речь и начал оформлять постановление. Заполняя строки постановления, он иногда бросал мельком свой взгляд на сидящего напротив него «Кактуса». Он явно был напуган и никак не ожидал подобного развития событий.

— Скажите, я могу позвонить домой и сообщить своим родителям. Они только утром приехали с юга и, наверное, будут волноваться, если я не вернусь, сегодня домой.

— Я не думаю, что мать твоя начнет тебя разыскивать. Она уже привыкла к тому, что ты можешь не приходить домой ночевать. Так, что давай, не будем тешить себя надеждой на помощь родителей.

Лавров закончил писать и встал из-за стола.

— Давай, «Кактус» вставай, пошли в камеру. Там посидишь, у меня еще много сегодня дел. Мне еще нужно съездить на базу и забрать там машину.

«Кактус», молча, встал со стула и медленно направился к двери. Прошло минуты две и металлическая дверь камеры предварительного заключения, с лязгом закрылась за его спиной, отделив для него свободу от заключения.

* * *

Кактус стоял посреди камеры и рассматривал лица людей, сидевших в этой большой по размерам камеры. В камере сидели и лежали девять человек, трое из которых были одеты, как бомжи.

— Кто такой? — спросил мужчина, лежавший на койке около окна, через которое кое-как, пробивался свет уличного фонаря.

— Может мне еще рассказать тебе автобиографию? — вызывающе произнес «Кактус».

Все засмеялись, кроме одного человека, который задал ему этот вопрос. Ермолин прошел дальше и, увидев свободную койку, завалился на нее и закрыл глаза. Прошло несколько минут и сморенный духотой, он заснул.

Парень очнулся от боли и нехватки воздуха. Его попытка подняться с койки была пресечена сильным ударом в лицо. Приложив все свои силы, он сбросил с себя, навалившихся на него людей. «Кактусу» удалось вскочить на ноги и в темноте ударить одного из нападавших. Похоже, он попал человеку в лицо, потому, что тот взвизгнул от доли и свалился на пол.

— Души его суку! — прозвучал в темноте чей-то голос.

В этот момент, кто-то сильно ударил его по голове. Из глаз «Кактуса» посыпались искры, он вскрикнул и упал.

С шумом и лязгом открылась дверь камеры. В дверях появился заспанный сержант. Он включил свет. На полу, корчась от боли, лежал новенький задержанный.

— Что с тобой? — спросил его сержант.

— Похоже, споткнулся и упал, когда шел к параше, — ответил ему Кактус.

— Смотри, следующий раз можешь утонуть в этой параше, — равнодушно произнес сержант.

Сотрудник милиции выключил свет и закрыл за собой дверь. В камере повисла тишина, прерываемая храпом спящих людей. Всю ночь, «Кактус» не смыкал глаз, он прислушивался к каждому движению спящих сокамерников, боясь закрыть глаза и во сне быть задушенным ими. Однако, к утру его сморил сон. Он не помнил, как заснул. Ему снился дом, родители и лицо «Жана», искривленное гневом. Он вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял бомж.

— Что нужно? — спросил он его.

— Слушай парень, — произнес бомж. Отдай мне куртку. Зачем она тебе? Туда куда ты попадешь, там тебя оденут.

— Пошел ты! — грязно выругался «Кактус» и поднялся с койки.

Он подошел к осколку зеркала вмонтированного в стену и посмотрел на свое лицо. Под левым его глазом светился большой фиолетового цвета синяк. Волосы на голове склеились в жесткий пучок от засохшей крови. Он, молча, посмотрел на сокамерников и процедил сквозь зубы.

— Ну, смотрите суки. Кто сунется ко мне, задушу вот этими руками, — произнес он и вытянул свои руки вперед.

— Запомни, сынок. Здесь свое здоровье демонстрировать не нужно. Ночь темна, зарежут, как свинью и твоя сила не поможет, — произнес маленького роста мужчина, одетый в грязный и не по росту пиджак.

«Кактус» умылся и лег на койку. Впервые за всю свою жизнь, он оказался в таком беспомощном состоянии и как никогда ранее, почувствовал холодное дыхание смерти у себя за спиной. Он закрыл глаза и не заметил, как задремал. Он считал, что сокамерники не посмеют напасть на него днем. Однако, он ошибся. Он открыл глаза, так как почувствовал, что что-то большое и грязное угодило ему в лицо.

Он вскочил с койки и открыл глаза. Рядом с его лицом лежал старый стоптанный ботинок. Пока он спал, кто-то из арестантов запустил в него ботинком.

— Кто это сделал? — спросил «Кактус». — Чего молчите?

— А, ты не храпи, «петушок». Не мешай людям общаться между собой, — произнес все тот же арестант, который поинтересовался у него, кто он такой.

— Ты, что борзеешь Козел вонючий? Да, я тебя по стене размажу, — произнес «Кактус» и направился в его сторону.

Мужчина нагнулся и вытащил из носка заточку.

— Давай, «петушок», посмотрим какая у тебя кровь, красная или голубая. У педерастов она голубая, а у козлов красная, — произнес он и громко засмеялся.

Вслед за ним, засмеялись и другие арестанты. «Кактус» посмотрел на заточку и лег обратно на койку. Больше он не стал закрывать глаза, так как боялся, что его обязательно зарежут. Теперь он думал лишь о том, чтобы его вызвал к себе этот оперативник. Он еще не был готов к разговору, однако находиться в окружении этих людей он оставаться не хотел. Он подошел к двери и стал стучать в нее. Дверь открылась и на пороге возникла фигура сотрудника милиции.

— Чего барабанишь? Что нужно?

— Скажите «Душману», что я хочу с ним поговорить, — попросил он сотрудника милиции.

Тот не слова не говоря, с силой захлопнул дверь. «Кактус» оглянулся назад и, увидев равнодушные лица сокамерников, молча, направился к своей койке.

* * *

Лавров и трое курсантов школы милиции, приданных ему Харитоновым, для усиления, подошли к базе «Жана». Павел, подошел к металлическим воротам и стал стучать в дверь. Ворота под сильными его ударами гулко загудели, заглушив шаги подошедшего к воротам охранника.

— Кто там? Кого черт несет? — послышалось из-за ворот.

Калитка приоткрылась, и в дверях показалось заспанное лицо охранника.

— Где, «Жан»? — спросил его Лавров.

— Я откуда знаю, — удивленно произнес охранник. — Он, как минут сорок назад уехал с ребятами.

Павел, отстранил его в сторону и вошел на территорию базы. Вслед за ним проследовали и курсанты. База была очень большой. На территории в три тысячи квадратных метров, огражденных высоким деревянным забором, стоял небольшой щитовой домик, около которого было припарковано несколько автомашин, в том числе и зеленый УАЗ.

— Ребята, а вы кто будете? — поинтересовался охранник, нервно теребя куртку.

— А, ты отгадай с трех раз? — ответил Лавров. — Чьи это машины?

— А, я откуда знаю? Одно могу сказать, что это не мои машины, — ответил охранник. — Вы лучше спросите об этом у «Жана», он вам все и объяснит.

— Так значит, ты не знаешь? Охраняешь машины, но не знаешь, чьи это машины? Так не бывает, отец. Я вот из милиции, а вернее из уголовного розыска. Мне люди сказали, что у вас здесь за заборам стоят ворованные машины, вот я и зашел посмотреть на них. Что так смотришь на меня? Если это не так, то покажи мне документы на эти машины или расскажи, кому они принадлежат. Ты, знаешь отец, если хоть одна из этих машин окажется ворованной, ты за это ответишь. Ты меня понял?

Павел направился к машинам и стал осматривать их.

— Чья это машина? — спросил он охранника, показывая рукой на «Жигули» шестой модели кофейного цвета.

— Эта? Эта машина «Канадца». Стоит здесь с марта месяца. Он оставил ее здесь, а сам сейчас ездит на «Мерседесе».

Лавров подошел к стоящему УАЗу.

— А, это чья машина? Может тоже «Канадца»?

— Нет. Эта машина «Жана».

— Как давно она здесь?

— От силы неделю. Ее сюда пригнал «Канадец», — заикаясь, ответил охранник.

— Говоришь, «Канадец» пригнал? А, машина «Жана»? Он, что купил ее у «Канадца»?

— Почему купил? Он так ее забрал у него.

— Юра? — обратился Павел к одному из курсантов. — Опроси охранника по всем этим вопросам. Ну, ты понял меня? А, мы пока с ребятами постараемся завести этот УАЗ.

Павел с курсантами направился к УАЗу и, подняв капот машины, стали копаться в двигателе. Вскоре движок машины несколько раз громко чихнул и завелся. Закончив с ремонтом, Павел зашел в домик. Курсант, заметив вошедшего Лаврова, быстро собрал свои письменные принадлежности и поднялся из-за стола.

— У меня все, — произнес он.

— Тогда вот, что отец. Мы забираем у тебя эту машину, — произнес он. — Если «Жан» начнет тебя спрашивать об этой машине, скажешь, что ее забрал «Душман» из милиции. Вот мой телефон. Пусть он свяжется со мной.

— Все ясно, — ответил охранник.

Через минуту машина, взревев двигателем, медленно выехала за ворота базы. Он загнал машину на территорию отдела и направился домой.

* * *

Утром Лавров переговорил со следователем прокуратуры. Тот, выслушав Павла, вынес постановление на проведение экспертизы. Павел почему-то был уверен, что в машине можно будет отыскать следы крови Корнеева.

Он вернулся в отдел и, передав постановление в отдел экспертиз, направился к себе в кабинет. Открывая дверь кабинета, он отчетливо слышал, как у него на столе разрывается от звонка телефон. Оперативник успел поднять трубу, но на другом конце провода, успели дать отбой.

«Интересно, кто это так настойчиво звонил мне?», — подумал Павел.

Положив пистолет в сейф, он направился в ИВС.

— Привет! Как мой крестник? — поинтересовался он у помощника дежурного по ИВС. — Еще не рвется на волю?

Тот усмехнулся и посмотрел на Лаврова.

— Ты «Душман», словно экстрасенс, все знаешь. Он уже дважды молотил в дверь, все просится к тебе.

— Это хорошо, значит, совесть проснулась. Скоро он совсем созреет, — произнес Павел и многозначительно улыбнулся. — Давай, Валера, открывай дверь.

Помощник дежурного взял со стола связку ключей и направился к камере. Раздался лязг отрываемой двери и в дверях, щурясь от яркого солнечного света, появился «Кактус».

— Мне передали, что ты хочешь встретиться со мной? Если это так, то пойдем, поговорим.

«Кактус» опустил голову и последовал по коридору впереди Павла. Лавров открыл дверь своего кабинета и пропустил вперед себя «Кактуса». Они сели на свои рабочие места, оперативник за стол, а «Кактус» на стул, стоящий напротив стола.

— Ну и что ты хотел мне сказать? — спросил его Павел и посмотрел на лицо Ермолина, на котором светился огромный синяк.

— Ты чего добиваешься, «Душман»? — спросил его Кактус. — Ты меня специально посадил в эту хату с бомжами? Ты, наверное, рассчитываешь, что я кого-нибудь из них прибью и раскручусь на срок? Ты, ошибся. Я все это переживу!

Лавров встал из-за стола и направился к двери.

— Давай, вставай! — произнес спокойно он. — Я не хочу тебя слушать. Ты еще не понял, куда ты попал. Вот подойди к окну и посмотри во двор. Как я тебе и обещал, УАЗ стоит здесь. Так, что мне все равно, раскрутишься ты или нет. Ты уже отсюда не выйдешь. Ты меня понял?

Он снова подошел к опешившему от этой новости «Кактусу» и, схватив его за шиворот, толкнул к двери.

— Давай, вали от сюда! Я не удивлюсь, если эта камерная братва опустит тебя ниже плинтуса. С волками жить, по-волчьи выть.

«Кактус» схватился за спинку стула.

— Я не хочу обратно в камеру! — чуть ли, не закричал он. — Пригласите адвоката!

— А, зачем ты мне здесь нужен? Тратить на тебя время, я не собираюсь. Я сейчас собрался ехать за «Канадцем». Может, он будет умнее тебя и повесит на тебя это убийство? Я думаю, что «Жан» сейчас ищет крайних в этом деле. Да, я забыл тебе сказать, эксперты обнаружили под ковриком УАЗа, кровь Корнеева. Так, что вы с «Канадцем», загрузились на это убийство по самые уши.

— Командир, «Душман», давай поговорим! Задержать «Канадца», ты еще успеешь! — обратился к нему «Кактус».

Лавров сел за стол и посмотрел на Ермолина.

— Ты будешь рассказывать про совершенное убийство?

— Да. Я готов это сделать, — обреченно произнес «Кактус».

* * *

— Вечером, день я точно не помню, это был март месяц, мне позвонил домой «Канадец», — начал свой рассказ Ермолин.

— «Кактус»! Это я, «Канадец», — произнес он. — Через десять минут я буду около тебя. Одевайся и мухой на улицу.

Он подъехал к дому на своих «Жигулях» минут через десять после звонка. «Канадец» остановил машину около меня и, открыв дверь, предложил мне сесть в машину.

— Что случилось? — поинтересовался я у него.

— Нужно разобраться с одним бизнесменом. Он задолжал «Жану» большую сумму денег и не хочет рассчитываться с ним. Нужно его тряхануть хорошенько, чтобы память вернулась к нему.

— А, почему именно я?

— Много вопросов задаешь, «Кактус», — ответил он. — Вы маменькины сынки все такие, как примите на грудь, то начинаете заверять всех в преданности «Жану», а как нужно это все доказать на деле, так сразу в кусты. Может тебе напомнить твой последний «базар» с «Жаном»? Ведь ты, а не я клялся ему в верности.

— Ты, что наезжаешь на меня. Я, что отказываюсь от дела? Ну, спросил я тебя, ну и что из этого?

По дороге мы захватили с собой Гришина и направились в сторону Зеленого Бора.

— Куда едим? — поинтересовался у нас Гришин.

— В Песчаные Ковали, — ответил ему «Канадец». — Там у этого барыги свой коттедж и машина с товаром.

Всю дорогу мы молчали. На заднем сиденье тихо похрапывал Гришин. «Канадец» свернул с трассы и, сбросив скорость, осторожно въехал в поселок. Света в поселке почему-то не было и мы, блуждали в потемках минуты три, прежде чем подъехали к нужному нам дому.

— Давай, лезь, — предложил он мне, когда мы подошли к забору коттеджа.

— А, вдруг там собака? — спросил я его.

— Лезь, кому я говорю или я тебя застрелю прямо здесь у этого забора! — произнес «Канадец» и достал из кармана пистолет.

Мне ничего не оставалось делать, как перелезть через забор. Собаки во дворе не было, и я сразу направился к воротам. Калитка была закрыта лишь на засов. Я быстро открыл калитку и впустил во двор «Канадца» и Гришина. «Канадец» достал фонарик и осветил двор. В метрах тридцати, вплотную к забору стоял зеленого цвета УАЗ-452.

Увидев машину, «Канадец» засмеялся и потер от удовольствия руки.

— Ты, что смеешься? — поинтересовался я у него.

— Все нормально. Барыга дома и нам не нужно его искать. Это хорошо, что нам так здорово повезло.

Он подошел к двери и стал стучать. В коттедже загорелся свет. «Канадец» передернул затвор пистолета и сунул его за ремень брюк. Я не знаю почему, но этот мужик открыл дверь, даже не поинтересовавшись, кто пришел к нему в столь позднее время.

Увидев в руках «Канадца» пистолет, хозяин коттеджа испугался. Гришин, недолго думая, ударил его арматурой по голове. Мужчина упал на пол и, обливаясь кровью, попробовал отползти в сторону. Мы быстро связали его и усадили на стул.

— Ты, наверное, догадываешься, зачем мы пришли к тебе? — спросил его «Канадец». — Все правильно, мы пришли за деньгами, которые ты должен нам. Ты, козел решил поменять «крышу»? Я же тебя предупреждал о последствиях подобного шага, но ты меня не услышал. Сейчас настало время возвращать долги.

— Ребята, не убивайте меня. У меня во дворе стоит машина полная товара. Я продам его и рассчитаюсь с вами.

— Ты меня снова не услышал. Мы не члены КПСС и нам не нужны твои сказки о будущем. Мы живем настоящим, а не будущим, ты понял меня или нет? Гони деньги, если хочешь жить!

— Я же говорю вам, что пока у меня денег нет. Товар есть, а денег нет.

«Канадец» закурил сигарету и, подув на горящий огонь сигареты, преподнес ее глазу Корнеева. Тот, почувствовав сильный жар огня, закрыл глаза. «Канадец» ткнул горящей сигаретой в веко Корнееву. От сильной боли он закричал.

— Гриня! Заткни ему пасть, а то он разбудит весь поселок, — приказал ему «Канадец».

Я вышел из соседней комнаты. Я положил на стол перед «Канадцем» пачку долларов и ключи от автомашины «Мерседес».

— Смотри, что я нашел в комнате. Если его немного поджарить, то он нам отдаст все, что есть у него.

Словно повинуясь моему совету, «Канадец» начал тыкать горящей сигаретой в лицо, шею и грудь пленника. Вскоре, не выдержав боли, он потерял сознание и упал со стула. Я прошел на кухню и принес оттуда чайник с водой. Он вылил содержимое чайка на лицо Корнеева. Тот тихо застонал и открыл глаза.

— Вот, что козел. Садись за стол, вот тебе лист бумаги, Пиши письмо жене о том, что ты просишь ее в счет погашения своего долга переписать с нее коттедж и «Мерседес». Не вздумай хитрить, мы знаем, что дом и машину ты оформил на жену. Если она не выполнит твою просьбу, мы ее просто убьем.

Корнеев закивал головой. «Канадец» освободил его правую руку и сунул в нее ручку.

— Пиши! — произнес он.

Корнеев писал довольно долго. Он часто останавливался, задумывался над текстом и вновь начинал писать дальше. Написав письмо, он отложил ручку в сторону и посмотрел на «Канадца».

— Что еще вам от меня надо?

— Я же тебе уже говорил, деньги и больше ничего, — ответил «Канадец».

Он перевел свой взгляд с Корнеева на нас.

— Вот, что пацаны. Вы остаетесь здесь, а я погнал к «Жану». Мы завтра с утра переоформим все это, и я приеду за вами. Пока располагайтесь здесь. Смотрите, чтобы он не сорвался от вас.

Он протянул пистолет Гришину и направился к двери. Мы снова связали Корнеева и отвели его в подвал, который находился под домом. Закрыв дверь подвала на замок, мы поднялись наверх в комнату.

* * *

Всю ночь мы не спали. Гришин разыскал где-то в коттедже бутылку водки «Распутин» и мы стали методически опустошать эту литровую бутылку. Часов в восемь утра, Гришин направился в подвал, чтобы проверить самочувствие хозяина коттеджа. Он открыл замок и замер на пороге. Подвал был пуст, хотя мы накануне проверили и убедились, что из подвала был только один выход, в котором сейчас стоял Гришин. Принятый алкоголь притупил его внимание, он сделал два шага внутрь подвала и почувствовал, что что-то темное и тяжелое свалилось с потолка и упало на его голову. Он интуитивно увернулся от этого и сразу же повалился на бетонный пол. Пистолет вылетел из его руки и, звякнув металлом о бетонный пол, покатился куда-то в угол подвала. Открыв слипшиеся от крови глаза, он понял, что произошло. На нем верхом сидел Корнеев. Его большие и корявые пальцы тянулись к его горлу. Вспомнив о том, что в его кармане находится нож, Гришин потянулся за ним. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы вытащить этот нож и ударить им в бедро нападавшего. Он почувствовал, как лезвие ножа легко вошло в бедро и уперлось в кость. Гришин методически вынимал нож из бедра Корнеева и снова бил и бил до тех пор, пока тот, закричав от боли, ослабил хватку. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Гришин сбросил его обмякшее тело с себя. Вскочив на ноги, он схватил пистолет и дважды выстрелил в Корнеева, который пытался подняться с бетонного пола. Он отчетливо видел как первая пуля, порвав на нем белую майку, впилась в его грудь. Вторая пуля угодила ему в голову. Белая стена подвала окрасилась кровавым пятном и небольшими фрагментами головного мозга и костей черепа.

Услышав выстрелы, я буквально влетел в подвал, держа в руках кусок арматуры. Увидев окровавленное тело Корнеева и кровавое пятно на стене, я ухватился за стенку, чтобы не упасть. Мне стало плохо от запаха крови и пороха.

— Ты, за что его завалил? — спросил я у Гришина.

— Этот козел сумел развязаться и бросился на меня, когда я вошел в подвал. Чего ты так на меня смотришь? Если бы я его не завалил, то в этом подвале лежали бы наши тела. Я думаю, что он бы нас с тобой не пощадил.

— Что теперь будем делать с телом и что мы скажем «Канадцу»?

— А, то и скажем, что вынуждены были завалить его, а иначе он бы завалил нас.

— А, если он нам не поверит?

— Что это поменяет? Корнеев мертв. Не заставит же он нас искать живую воду, чтобы его оживить?

Гришин нагнулся над телом и выдернул из бедра Корнеева свой нож. Обтерев его об брюки убитого, он сунул его в карман. Затем мы закатали труп, в найденную в подвале полиэтиленовую пленку и оттащили его в сторону. Гришин притащил ведро воды и вылил его на пол. Найдя в углу швабру, он начал замывать пол от крови.

Через час, к коттеджу подъехал «Канадец». Он открыл ворота и загнал свои «Жигули» во двор. Он вышел из машины и прошел в помещение коттеджа.

— Где хозяин дома? — спросил он у Гришина.

Гришин, словно не слыша вопроса, вылил остатки водки себе в стакан и молча, выпил.

— Ты, что глухой? — повысив голос, снова спросил он его.

— Чего ты орешь? Ну, нет его. Я его завалил. Хочешь посмотреть на труп, спускайся в подвал, он там.

«Канадец» застыл, пораженный этим известием. Он хотел что-то сказать, но махнул рукой и посмотрел на меня.

— Ты не злись. Гришину ничего не оставалось делать, как его кончить. Он развязался и бросился на него.

— Балбесы! — произнес «Канадец». — Разве вам можно, что-то поручить. Правильно говорит «Жан», что если хочешь загубить дело, то поручи его Гришину или тебе.

— Ну, мы же его не нарочно завалили. Если бы мы его не завалили, то он бы нас с «Кактусом» завалил, а затем дождался тебя и завалил тебя тоже. На, возьми свой ствол, он мне больше не нужен.

— А, зачем мне этот «паленый» ствол? Ты его запалил, ты его и таскай.

— Тогда, я его выброшу, — произнес Гришин.

— Достанешь чистый ствол, тогда и сплавишь этот. А, пока, таскай. Ну, раз все так получилось, давайте думать, что нам делать с этим трупом?

— Там еще стена в крови, — еле слышно произнес Гришин. — Я в сарае видел известь, нужно забелить стенку.

— Вот и займись этим, — произнес Канадец. — Мы с «Кактусом» посмотрим, что за товар у него в машине.

Мы вышли из коттеджа и направились к машине. Двери машины оказались закрыты на замок. «Канадец» отравил меня за ключами в дом. Я нашел ключи и вышел во двор. Мы открыли дверь машины и увидели, что машина была доверху наполнена коробками. В коробках находились джинсы и польские пуховики.

— Ты, оставайся здесь, а я сейчас скину эти тряпки Луизе. Пусть она разбросает его по своим торговым точкам.

Он завел УАЗ и тронулся. Я открыл ему ворота, и он помчался в сторону города.

— Сынок! А, где хозяин дома? — спросила меня старушка. — Он вчера заказал у меня молоко. Вот я и принесла ему свеженького молока.

Я достал из кармана деньги и протянул их старухе.

— Вот возьми бабушка за молоко. Продал он этот дом. Сейчас здесь новый хозяин. Они в городе оформляют документы.

Бабка взяла деньги и, шаркая старыми резиновыми калошами, медленно побрела вдоль забора.

* * *

«Канадец» вернулся на УАЗе около четырех часов дня. Как мы и предполагали, машина была пустой.

— Ну, как? Все убрали? — спросил он Гришина. — Проблем не будет?

— Да не должно быть. Я все забелил и замыл.

— Смотри, это коттедж «Жана». Если возникнут проблемы, то он тебя живым закапает в землю.

— Я, что не понимаю, что ли. Сказал все нормально, значит, проблем быть не должно. Скажи, что будем делать с трупом?

— Подождем темноты. Вывезем за город и закопаем.

— «Канадец», а что будем делать с женой покойного? Она по всей вероятности догадается, кто убил ее мужа. Может, и ее закопаем рядом с мужем, так будет надежней?

— Не суетись. Она женщина не глупая. У нее двое маленьких детей, тем более ей объяснили, что ее ждет, если она даст показания в милиции. Сейчас, ее можно пытать и она будет молчать.

— Канадец, значит «Мерин» теперь твой? Может, ты отдашь мне свои «Жигули»?

— Извини, но не могу. Эту машину я уже отдал «Жану». Поговори с ним, может он отдаст ее тебе. Я за тебя просить у него машину не буду.

Гришин, молча, отошел от него и направился в коттедж. Отказ «Канадца» отдать ему машину вызвал в нем не однозначную реакцию. Его душила обида, и он считал себя полностью обделенным в этом деле.

«„Жан“, получил коттедж, „Канадец“ оседлал „Мерина“, а я, который участвовал во всем этом, убил при этом человека, полностью обделен. Нужно поговорить на эту тему „Кактусом“, его ведь тоже, похоже, кинули», — подумал Гришин.

Он поднялся на второй этаж и прошел в одну из комнат. Увидев меня, он произнес:

— Валяешься, «Кактус»? Тебе не кажется, что нас с тобой швырнули? Сам подумай, коттедж отходит «Жану», машину забрал себе «Канадец», а что досталось нам с тобой? Думаю, что ничего, кроме срока. Если менты выйдут на нас, то «Жан» и «Канадец» никакого отношения к убийству Корнеева не имеют. Им это дело не пришьешь. Только мы с тобой зарядились на это убийство.

— А, причем здесь я. Ты же замочил его, а не я. Ты мне «мокруху», Гришин, не шей.

— Ты, наверное, ненормальный «Кактус». Мы же с тобой вдвоем были в коттедже. Здесь не было никого кроме нас. Следовательно, ты такой же участник этого преступления, как и я. Если меня подожмут, я молчать не буду.

— Это, в каком смысле? — спросил я его. — Что, сразу расколешься? Тогда озвучь свои предложения. Что молчишь?

— Я предлагаю забрать деньги от реализации этого товара. По-моему, это будет справедливо. Как ты думаешь?

— Может, ты и прав, но денег нам с тобой не видать, как собственных ушей. А, начнешь возникать, зароют. Для них, что ты, что я, просто дорожная пыль.

— Вот и я об этом. Я думаю, что и на нашей улице будет праздник. Сейчас, главное отделаться от трупа, надежно закопать его, а там посмотрим. Если так пойдет и дальше, то я найду себе другую бригаду. В конечном итоге, свет не сошелся на этом «Жане».

Он спустился на первый этаж и стал рыться в кухонных ящиках. Открыв один из них, он наткнулся на неполную бутылку с водкой. Он открыл ее и налил себе полный стакан водки. Посмотрев на вошедшего в дом «Канадца», он опрокинул в себя содержимое стакана.

— Ты, что творишь Гришин? Ты думаешь, я жмура за тебя буду таскать? Нет, ты нагадил, ты и убирай за собой.

«Канадец» плюхнулся на стул и с угрозой посмотрел на Гришина.

— До темноты еще часа три, так что не переживай. Жмура тебе таскать не придется. Мы с «Кактусом» сами закапаем его.

Прошло часа три. Солнце скрылось за деревьями. «Канадец» поднялся с кресла и направился к машине. Я и Гришин направились в подвал. Кое-как подняв труп с пола, мы потащили его к машине. Погрузив труп в багажное отделение машины, мы выехали со двора.

Они удачно миновали город и выехали на федеральную трассу. Проехав километров десять, «Канадец» остановил автомашину. Я и Гришин вышли из машины и направились к лесопосадке, которая находилась в метрах пятнадцати от нас.

— Возьмите с собой лопаты, — приказал им «Канадец».

Мы посмотрели друг на друга. Никто из нас не взял лопаты, так как каждый из нас понадеялся один на другого.

— Идиоты, — прошипел Канадец. — Запалить всех хотите? Жаль, что этот спектакль не видит «Жан», он бы вас балбесов заставил бы руками рыть яму.

Они кое-как выгрузили труп и, увязая в грязи, потащили его в посадку.

— Хватит, я дальше тащить труп не буду, — произнес я. — Кому надо, пусть тот и тащит. Я и так извозился, в этой грязи словно свинья.

— Ты, что думаешь, я его потащу? — произнес «Канадец». — Вы его завалили, вы и тащите. У бедных слуг не бывает.

Мы снова волоком потащили труп, стараясь спрятать его в придорожных кустах. Дорогу нам преградила большая лужа.

— Ты, как хочешь, но с меня хватит, — произнес я и опустил на землю ноги трупа.

Я выпрямился и направился обратно к машине. Гришин попытался сам оттащить труп подальше, но через метр другой бросил его около деревьев. Сев в машину, мы поехали в Казань.

* * *

Лавров закончил писать и посмотрел на Ермолина.

— Ты, все рассказал? Больше ничего добавить не хочешь? — спросил его Павел.

— Что мне за это грозит? — спросил он у Лаврова. — Я же не убивал Корнеева?

— Я не судья и не могу сказать тебе пока ничего. Все будет зависть оттого, что скажут другие участники этого преступления. Кстати, где сейчас Гришин?

— По крайней мере, до вчерашнего дня был дома. Сейчас, не знаю.

— Ермолин? Ты знаешь людей «Жана», которые работают в нашем отделе?

— Не всех. Одного я видел. Это ваш начальник криминальной милиции. Я его несколько раз видел у «Жана» на базе.

— Понятно. Сейчас я отведу тебя в камеру, — произнес Лавров.

— «Душман»! Поменяй мне хату, а то у меня там возник нехороший конфликт с одним дяденькой.

— Хорошо. Вопросов нет. Что могу, то могу. Прочитай свои показания и если они соответствуют тому, что ты мне рассказал, напиши внизу, что с твоих слов записано правильно и тобой прочитано. После этого распишись и поставь дату.

Ермолин прочитал протокол, написал то, что его просил Павел и расписался. Лавров еще раз перечитал протокол и положил его в сейф.

Он отвел «Кактуса» в камеру и быстро поднялся к себе в кабинет. Удовлетворенный результатом своей работы, он направился в кабинет Харитонова. Павел открыл дверь его кабинета и увидел, что в кабинете помимо его находится еще начальник криминальной милиции.

— Извините, я зайду попозже, когда вы освободитесь, — произнес он и попытался закрыть за собой дверь кабинета.

— «Душман», погоди. Заходи, что у тебя? — спросил его Харитонов.

— Да, вот хотел доложить, что я развалил «Кактуса». Он дал мне показания, по факту убийства Корнеева. Правда, говорит, что сам он никого не убивал и все валит на Гришина.

— Молодец! Все-таки дожал его. Главное, что он заговорил и признался в том, что именно они убили Корнеева, — произнес Харитонов. — Вот, видите Владимир Иванович и наш Лавров, вырос из коротеньких штанишек. Одно слово, молодец.

Новиков посмотрел на радостное лицо Павла и процедил сквозь зубы.

— Это еще доказать нужно. Сегодня он дал такие показания, а завтра с таким же успехом откажется от них. Ты, Лавров, наверное, опять его бил, вот он и рассказал тебе то, что ты так хотел услышать от него. Ты еще молод и, наверное, не сталкивался с этой проблемой. Ты знаешь, что показания, добытые с нарушением законности, не могут являться доказательствами вины человека в суде.

— Я его даже пальцем не тронул, товарищ полковник, — произнес, обижено Павел.

Его счастливая улыбка, которая еще с минуту назад сияла на его лице, исчезла неизвестно куда.

— Ты на меня не обижайся, я просто тебя учу. Я не думаю, что ты просто так мог развалить этого «Кактуса». Он человек тертый и имеет достаточный авторитет в преступном мире.

Павел посмотрел на Харитонова. Глаза его искали поддержку, но Харитонов, что-то писал и не видел этого взгляда.

— Я действительно не трогал «Кактуса», — произнес он. — Может мне вызвать следователя, чтобы он официально закрепил эти показания.

— Не спеши. Если он действительно сознался в этом, то он подтвердит это и завтра. Ты знаешь Лавров, что каждый документ должен пройти определенный срок своего старения. Пусть он полежит дня два, а затем вы решите, что с ним делать дальше, — назидательно произнес Новиков.

Павел развернулся и молча, вышел из кабинета.

* * *

Лавров вернулся к себе в кабинет. Он сел на стул и отрешенно посмотрел в окно кабинета. Там, за окном шла совершенно другая жизнь. Люди встречались, влюблялись, растили детей и строили дома. Здесь же все было по-другому. Здесь, в этом кабинете жизнь теряла все краски и приобретала совершенно другой смысл. Здесь, вот за этим столом, проходила своеобразная линии фронта, которая делила людей на своих и врагов. Там, где раньше воевал он, врагами были моджахеды, жители совершенно другой страны, здесь же, врагами были свои. Это те, кто ходит по улицам города, улыбается тебе, но при этом каждый из них, готов ударить тебя финкой или выстрелить тебе в спину, когда ты этого не ждешь.

Павел все это понимал. Он хорошо знал, что там, где война, там всегда есть трусы и перебежчики, люди готовые с оружием в руках воевать на стороне врага. Но на войне все проще, чем здесь, в этой жизни. Трудно определить своего врага, если он одет в такую же форму, как и ты. Да, он не стреляет в тебя и не бьет ножом тебе в спину. Но эти люди не менее опасны, чем те с ножами. Они ломают жизни и судьбы людей. Они создают невыносимые условия и люди, еще вчера готовые отдать свою жизнь, сегодня уже начинают задумываться над этим.

Он сидел за столом и не знал, что ему делать дальше. Наконец, он пододвинул к себе чистый лист бумаги и взял в руки ручку.

— Начальнику УВД города Казани, — начал писать он. — Прошу уволить меня из органов внутренних дел. Считаю, что не могу работать в системе МВД по морально-этическим соображениям.

Он закончил писать и положил ручку на стол. Перечитав свой рапорт, он снова взял в руки ручку и расписался под текстом. Лавров снова посмотрел на открытое окно и, встав из-за стола, закрыл его.

Он поднял трубку и набрал рабочий номер Надежды. Они недавно подали заявление в ЗАГС, и намерены были сегодня познакомить своих родителей друг с другом, а также обговорить свадебную церемонию. Со стороны Павла родственников практически не было, а вот у Надежды была большая родня, которая проживала не только в городе Казани, но и в других города СССР.

В трубке слышались длинные гудки.

«Наверное, вышла из кабинета, — решил он. — Наверное, стоит перезвонить, чуть по позже».

Он надел пиджак и направился к двери. Однако, его остановил настойчивый телефонный звонок. Павел вернулся обратно к столу и снял трубку.

— Лавров, слушаю, — произнес он.

В трубке неожиданно зазвучал незнакомый ему мужской голос.

— Слушай, «Душман»! Умные люди говорят, что плохой мир, лучше хорошей войны. Я знаю, что у тебя в сейчас камере сидит «Кактус». Я знаю, что он поплыл и дал тебе показания. Поэтому, предлагаю тебе сделку. Давай, с тобой договоримся по доброму, я отдам тебе еще одного человека, это Гришина, а ты в свою очередь пообещаешь дальше не копать это дело. Сам подумай, зачем тебе это? Убийство раскрыто, все остаются при своих интересах. Если хочешь, могу переговорить, и тебе за это повесят четвертую звезду на погоны, а еще могу подогнать тебе немного денег на жизнь. Насколько я знаю, ты собираешься жениться, и лишние деньги явно тебе не помешают. Ну и как? Договорились?

Сначала Лавров растерялся от подобной откровенности. Но, уже через секунду он взял себя в руки, так как понял, что ему звонит «Жан».

— Нет, «Жан». Я из той категории людей, которые не продаются. Не теряй, на меня временя. Я советую тебе добровольно прийти в милицию и написать явку с повинной. Это лучший для тебя выход.

— А, ты мне не советуй. Ты лучше подумай о себе, о Надежде, о матери. Ведь все мы смертны, не зависимо от возраста.

— Ты, что мне угрожаешь?

— Нет, «Душман». Просто советую тебе подумать о бренности жизни. Жизнь такая штука, не знаешь, где найдешь и где потеряешь.

На том конце положили трубку. Услышав гудки отбоя, Лавров положил трубку. Он был растерян от этой не прикрытой наглости этого человека. Надо же, этот человек только что хотел его купить и грозил убийством его семьи и девушки.

«Откуда это он все знает обо мне? Кто ему мог об этом рассказать? Откуда он знает, что „Кактус“ поплыл и дал мне показания по убийству. Ведь об этом знали только три человека: я, Харитонов и Новиков».

Страшное подозрение вновь возникло у него в голове. Неожиданно для него, дверь кабинета открылась и в кабинет, улыбаясь, вошел Новиков.

— Ну, как дела, Лавров? Чем, ты занят? Дай мне, пожалуйста, протокол допроса «Кактуса». Ты, что так на меня смотришь? Слушай, Лавров. Тебе не кажется, что «Кактус» мог просто оговорить себя и не иметь никакого отношения к этому убийству. Ты же знаешь, кто его родители? Мать работает судьей в Верховном суде республики, а отец занимает большую должность в Управлении юстиции. Зачем тебе лишние головные боли? Ты знаешь, я чего боюсь, что он тебя просто хочет подставить этим признанием. У него, наверняка, есть сто процентное алиби на этот день. Вот он его и выложит в суде и снова обвинит тебя в рукоприкладстве. Тогда для тебя все будет кончено. Сядешь на лавку подсудимых вместо него.

— Я его не трогал, это раз. А, во-вторых, тех деталей, что он рассказал мне про убийство, я знать не мог. Я же не выезжал на труп?

— Смотри. Я думал, что ты умнее Лавров. Я имел в виду более практичный. Ты, уже один раз попал под этого «Кактуса». Нормальный бы оперативник не стал больше с ним связываться, а ты снова полез в эту петлю и встал даже на табурет. Столкнуть тебя с него сможет каждый. Жалко одно, что пятно ляжет на ваш отдел.

Лавров промолчал. Ему не хотелось разговаривать с Новиковым, так как он отлично знал, что привело последнего к нему в кабинет.

— Давай, как тебя там. «Душман», работай. У тебя осталось чуть больше суток.

— Спасибо Владимир Иванович. Я постараюсь оправдать ваши надежды и расколоть его окончательно.

— А, что с машиной, которую ты пригнал вчера?

— С ней работают эксперты. Надеюсь, они найдут кровь Корнеева в этой машине.

— Давай, «Душман». Надежда умирает последней, — произнес он и направился к двери.

— Кстати, Владимир Иванович. Вы не будете возражать, если я уйду завтра в три часа дня. Завтра, я женюсь.

Новиков внимательно посмотрел на Лаврова.

— Значит, решил жениться?

— Да. Церемония бракосочетания пройдет в ЗАГСе Московского района.

— Ну, давай удачи тебе «Душман», — произнес он и вышел из кабинета.

Какое-то нехорошее предчувствие зародилось у него в груди, но он смог подавить его в себе.

* * *

Павел зашел к Харитонову и сел на стул. Тот оторвался от бумаг и посмотрел на Лаврова.

— Юрий Андреевич! — обратился он к нему. — Скажите, пожалуйста, в чем моя вина?

— Я что-то тебя не понял, Лавров. Говори яснее.

— Я говорю в отношении Новикова. Почему он так болезненно воспринял мой доклад?

Харитонов пристально посмотрел на Лаврова.

— Извини, «Душман», но этот вопрос не ко мне. Ты, знаешь пословицу, что старшим в зад не заглядывают. У меня одни лишь подозрения и больше ничего. Подозрение остается подозрением до тех пор, пока не будет конкретных фактов измены. Пока у меня нет ничего, против него.

— Кстати, мне сегодня звонил «Жан». Он в курсе того, что мы знаем всех участников этого преступления, и предложил мне сделку. Он сдает мне Гришина, а я прекращаю копать под него.

— И чем это все закончилось? Я не думаю, что ты принял бы его предложение?

— Все ограничилось его угрозами.

— Запомни «Душман» одно. Этот человек слова на ветер не бросает. Поэтому будь с ним осторожен.

— Да, что он мне сделает?

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Юра, я на завтра отпросился у Новикова. Завтра мы с Надеждой хотим пойти в ЗАГС и расписаться. Ты, надеюсь, не станешь меня держать на работе в это время?

— Ну, что поздравляю тебя. Дай Бог тебе счастья в семейной жизни.

Он пожал руку Лаврову.

— Надеюсь, на свадьбу пригласишь?

— Приглашу не только на свадьбу, но и попрошу, чтобы ты был свидетелем с моей стороны. Надеюсь, ты мне в этом не откажешь.

— Извини меня, «Душман». Найди другого свидетеля. Не обижайся, я просто завтра не могу. Меня вызвали в МВД на заслушивание по этому убийству. Так, что не обижайся, просто не могу.

Они обнялись.

— Юрий Андреевич, сегодня днем Новиков забрал у меня протокол допроса «Кактуса». Вы не знаете, зачем он ему?

— Извини, но не знаю. Ты, не переживай. Прочитает и вернет.

Павел повернулся и вышел из его кабинета. Перекурив на улице, он вернулся в свой кабинет. Его взгляд упал на стол, на котором по-прежнему лежал его рапорт об увольнении. Он взял его и положил в свой сейф. Зазвонил телефон, Лавров снял трубку и услышал голос агента.

— Начальник! — взволновано произнес он, — «Жан» собирал сегодня «бригадиров». Я слышал, что они хотят провести завтра против тебя какую-то акцию. Это будет во второй половине дня. Что они задумали я не знаю, но это дело они поручили Гришину.

— Спасибо тебе, что предупредил.

— Я надеюсь, что этот звонок поможет тебе, — произнес он и положил трубку.

Лавров откинулся на спинку стула и невольно задумался на услышанном предупреждении.

«Интересно, что задумал „Жан“ — подумал он. — Наверняка, что-то серьезное, а иначе он бы не стал подставлять этого Гришина. Может, отменить поход в ЗАГС? Нет, этот вариант полностью исключается. Надежда, да и ее родственники просто меня не поймут. Могу обидеть хороших и дорогих мне людей».

Он встал из-за стола и, закрыв окно, направился домой. Он ехал в троллейбусе, и все время думал, что ему делать завтра, в связи с полученной им информации.

«Возьму с собой на всякий случай двух курсантов. Пусть подстрахуют на всякий случай», — решил он.

Он вышел из троллейбуса и зашел в универмаг, который находился на улице Восстания. Купив там белую рубашку, он направился к себе домой.

* * *

Утро началось с большого ЧП. В камере повесился «Кактус». Похоже, перед тем как лишить себя жизни, он был сильно избит своим сокамерником. Когда Павел спустился в камеру, там уже работали сотрудники уголовного розыска из МВД. Они допрашивали сокамерника по факту смерти Ермолина.

— Начальник! — чуть ли не кричал арестованный. — Я не бил его. Он пришел с допроса весь избитый и сразу свалился на свою шконку. Единственно, что он сказал мне, что его избил оперативник, который работал с ним.

Один из оперативников поднял на Павла глаза.

— Скажи, «Душман», это твой «крестник»? — спросил он у Лаврова.

— Мой, — коротко ответил Павел. — Не верьте, врет он все. Если бы я его так отделал в кабинете, то его бы никто не принял в ИВС. Здесь дураков нет. Кому нужен этот геморрой.

— Ты, не переживай, разберемся, — ответил оперативник.

Остальные четыре часа, он писал объяснительные и рапорта, оправдываясь перед руководством МВД, прокуратуры и другими следственными органами.

После обеда, Лавров поймал такси и поехал к Надежде. Следом за такси следовала машина, в которой ехали три курсанта школы милиции. Павел подъехал к дому Громовых и вышел из такси. Около калитки его ждал отец Надежды — Гавриил Семенович.

— Здравствуй, Павел! — радостно поздоровался он с ним. — Надежда давно уже ждет тебя. Что-то случилось? На тебе просто нет лица?

— Все хорошо, папа, — ответил он. — Просто небольшие неприятности на службе.

Он пожал руку будущему тестю и прошел в дом. Надежда сидела в кресле и, судя по бледности ее лица, сильно переживала предстоящую церемонию. Заметив вошедшего в дом Лаврова, она вскочила с кресла и ринулась к нему. Он обнял ее и поцеловал в губы.

— Ты, надеюсь, не передумала? — спросил он ее.

— Нет. Я очень тебя люблю, Павел и готова пойти за тобой куда угодно, только позови.

Они вышли на улицу и направились к ожидавшей их автомашине. Они сели в машину и поехали на улицу Декабристов, где находился ЗАГС Московского района Казани. Сама церемония заняла не так много времени. Заведующая отделением ЗАГСа поздравила их с законным браком, вручила им талоны в магазин для новобрачных и озвучила дату, когда они могут получить свидетельство о браке.

— Вот и все, Павел отбегался холостым парнем, — шутя, произнесла Надежда. — Вот прикую тебя в себе, и будешь сидеть со мной дома.

Они вышли из ЗАГСа и направились к ожидавшему их такси. К Павлу подошел один из курсантов и поинтересовался у него, что им делать дальше.

— Спасибо вам, ребята. Езжайте на работу. Еже раз спасибо.

Курсант вернулся обратно в машину, и через минуту машина с ними растворилась в общем потоке движущего транспорта.

— Надя, давай заедим к твоим родителям, заберем их и все вместе поедим ко мне домой. Пусть наши родители порадуются за нас. До застолья еще есть время.

Из-за поворота, со стороны улицы Шамиля Усманова, медленно выехала легковая автомашина без государственных номеров. Сердце Павла екнуло от предчувствия беды. «Жигули» остановились в метрах тридцати от них. Из машины выскочил молодой парень, в руках которого был автомат. Он передернул затвор и направил автомат в их сторону.

Первая очередь легла у ног Павла, осыпав его с Надеждой мелкой галькой. Он успел закрыть своим телом растерявшуюся Надежду, и повалил ее на землю. Вторая очередь была более удачной. Стрелку удалось попасть в Павла. Одна из пуль, выпущенная из автомата АК, пробила ему грудь и попала в голову Надежды. Как потом он узнал, она умерла мгновенно. Парень бросил автомат себе под ноги и стремительно бросился к ожидавшей его автомашине. Пока люди пришли в себя, машина успела скрыться.

Лавров очнулся в больнице. Около него суетился врач и молоденькая девушка, чем-то напоминавшая ему Надежду. Он хотел что-то спросить, но почувствовал, что не может говорить. Во рту у него торчала пластиковая трубка для принудительной вентиляции простреленных легких.

— А, ты, похоже, везучий парень, — произнес врач. — Шесть пуль и ничего, выжил. Судя по твоим шрамам, ты бывший афганец? Не переживай, Леонид Павлович тебя заштопал надежно. Месяца через два, а может и быстрее, выйдешь из больницы.

Врач распорядился и медсестра, взяв в руки шприц, молча, ввела ему в руку обезболивающий раствор. Павел скорей увидел, чем почувствовал его. Перед глазами медленно поплыло окно, а лицо врача и медсестры исказилось, словно он видел их за пеленой марева. Он закрыл глаза и растворился в бездне спокойствия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Лавров положил цветы на могилу Надежды и поднял к небу свои глаза, словно надеясь, что Бог ответит ему на его молчаливый вопрос. Но, небо молчало, лишь посыпало его голову мелким снегом, который, как и его счастье таял от прикосновения с землей и теплом рук. Рядом с могилой Надежды находилась могила его матери, которая, узнав о покушении на сына и Надежду, умерла от обширного инфаркта миокарда. Он хорошо запомнил этот день, когда он потерял сразу двух своих самых близких людей.

Он медленно вышел с кладбища и, опираясь на палочку, побрел на останову транспорта. Павел медленно шел по улице Ботанической, не замечая идущих ему на встречу людей.

Лавров узнал о смерти матери и Надежды, когда его подняли из реанимации в палату. Его сердце сжалось и превратилось в камень. Он лежал на койке и вынашивал про себя планы мести. Мысль о мести, позволила ему подняться на ноги. С этой мыслью он вставал и ложился каждый день своего пребывания в больнице.

Как-то к нему заехал навестить его начальник убойного отдела Харитонов. От него Павел узнал, что пока он находился в больнице, руководство УВД города, уволило его из милиции якобы за допущенные упущения в работе. За этой ничего не значащей сейчас для него формулировкой, ему инкриминировалось то, что своим физическим воздействием на задержанного Ермолина, он не только получил от него показания, которые не соответствовали действительности, но и побудили того, наложить на себя руки.

В отношении его было возбуждено уголовное дело, однако вскоре оно было прекращено. Из его сейфа пропали несколько секретных документов, в том числе и протокол допроса Ермолина.

— Юрий Андреевич! Я же вам докладывал, что этот протокол допроса у меня забрал Новиков. Он должен быть у него.

— Извини, «Душман», но он утверждает, что вернул тебе этот протокол вечером того же дня. Скажи, почему в твоем сейфе лежал рапорт о твоем уходе из органов? Новиков моментально пустил в дело, и МВД посчитало, что проще уволить тебя из органов, чем проводить довольно большую и масштабную проверку.

— Юра, вы задержали Гришина? Это он стрелял в меня и Надежду. Я узнал его. Я об этом говорил следователю прокуратуры.

— Я не в курсе. Уголовное дело по факту убийства Громовой Надежды, приостановлено, в связи с отсутствием лица, совершившего данное деяние.

— А, как УАЗ? Там что-нибудь нашли?

— Ты, знаешь, «Душман», что проведенная экспертиза, которая проводилась по факту возможного наличия в ней крови Корнеева, подтвердила ее наличие, но почему-то признала обнаруженную кровь, кровью совершенно другого человека, а не погибшего Корнеева.

Он извинился перед Лавровым и молча, ушел из палаты, оставив его один на один со своими мыслями.

* * *

Павел стоял на остановке с мокрой головой и промокшими ногами. Он не чувствовал холода и не обращал внимание на то, что его демисезонное пальто уже промокло. Ему не хотелось идти домой, там было пусто и холодно. Его никто и нигде не ждал. Пошарив в кармане, он нащупал в нем деньги. Пересчитав их, он вышел на дорогу и поднял руку. Через минуту около него остановилась машина.

— Мне в Московский район. Не подбросишь?

Водитель смерил его своим рентгеновским взглядом, стараясь угадать финансовое состояние этого человека.

— Садись, — коротко произнес он. — Я как раз еду на завод Органического синтеза.

Павел осторожно влез в салон машины и положил на колени свою палочку. Водитель еще раз взглянул на него.

— Мужик, а ты при деньгах? Я не из тех людей, кто катает бесплатно посторонних. Больно уж ты бледный?

— Не переживай, деньги есть. Поехали. А, бледный — это из-за того, что только что вышел из больницы. Три месяца провалялся без солнца и воздуха.

Водитель высадил его не так далеко от пивного бара. Расплатившись с водителем, он хромая, направился в бар. Выбрав столик в самом дальнем конце бара, он сел за стол. К нему подошла молодая полная официантка.

— Валя, как вчера. Два пива и триста граммов водки.

Она испугано посмотрела по сторонам и молча, ушла. Через минуту она поставила перед ним две кружки пива и бутылки из-под минеральной воды, в которой находилась водка. Лавров пил уже третий день, то есть с момента, когда его выписали из больницы и местный пьющий народ, уже считал его своим закадычным другом.

— Как дела? — спросил его мужчина с помятой внешностью.

— Лучше всех, у кого хуже меня.

— Не угостишь?

Мужчина подставил свою пустую кружку к его кружке. Лавров плеснул в его кружку немного водки и залил ее пивом.

— За тебя, за твое здоровье, — произнес мужчина и чокнулся с его кружкой.

— А, теперь, вали, — произнес Лавров. — Оставь меня одного.

Мужчина встал со стула и, забрав свою кружку, плавно переместил за соседний стол. Допив заказанное спиртное, Павел, шатаясь от выпитого алкоголя, направился к двери. Как он добрался до дома, он плохо помнил. Проснулся он, среди ночи. Голова раскалывалась от боли. Он прошел в туалет и сунул ее под струю холодной воды. Лавров сел в кресло и впервые за эти дни задумался о том, как ему жить дальше. Чем дольше он думал, тем больше и больше приходил к выводу, что абсолютно не знает, как жить дальше.

Он взял в руки веревку, которая почему-то лежала на диване, и посмотрел на люстру. Ему вдруг захотелось уйти из этой жизни. Это желание все больше доминировала в его голове. Он снова встал с кресла и направился в туалет. Он побрился, надел чистую белую рубашку и снова остановился около люстры. Он посмотрел вверх, где должен был находиться крюк.

— Вы, наверное, тоже хотите, чтобы я вздернулся? — произнес он вслух. — Нет, уважаемые, вы этого не дождетесь! Сначала я перебью вас всех, а затем решу, что мне делать дальше, жить или умереть.

Он посмотрел на часы, не смотря на столь ранний час, поехал на Центральный колхозный рынок.

* * *

Он уже часа три шлялся по рынку, внимательно вглядываясь в лица продавцов и таких же праздно шатавших людей. Наконец он подошел к одному из мужчин.

— Привет! — поздоровался он с ним. — Мне нужен ствол.

Тот удивленно посмотрел на Павла.

— Ты, наверное, ошибся. Я этим товаром не торгую.

— Извини. Я, наверное, действительно ошибся, — ответил ему Лавров. — Шутка.

Он еще походил немного по рынку и не спеша, направился на остановку трамвая.

— Парень, погоди! — произнес мужчина, к которому подходил уже Павел.

Лавров остановился и посмотрел на него. Внутренний его голос, подсказывал ему, что он не ошибся, выбрав из сотни человек, именно этого мужчину.

— Что тебя интересует?

— Все, что угодно, лишь бы стреляло.

— Вот возьми адрес. Я буду ждать тебя около этого дома в шесть часов вечера. Приходи один с деньгами.

Он сунул к себе в карман записку, и как ни в чем не бывало, продолжил свой путь. В шесть часов вечера, он уже стоял около указанного в записке адреса и ждал мужчину. Он появился на двадцать пять минут позже назначенного им времени.

«Похоже, проверял меня, один я или нет», — подумал Павел.

— Давай, отойдем в сторону и поговорим. А, то торчим с тобой, как два тополя на Плющихе, — произнес мужчина и завернул в арку дома.

Павел оглянулся по сторонам и проследовал за ним.

— А, теперь покажи свои деньги, — обратился к нему мужчина. — Ты, знаешь, что эта штука стоит больших денег?

Лавров полез в карман и вытащил из него деньги.

— Я думаю, что мне хватит их, для того чтобы купить у тебя ствол.

Он не успел закончить свой монолог, как за спиной у мужчины выросли две массивные мужские фигуры.

— Давай, деньги! — с угрозой произнес мужчина. — Покалечим!

Павел вздрогнул. Он сам не понял, как на него налетел какой-то непонятный для него кураж.

— Только взамен на товар, — ответил ему Лавров.

Он сжал кулаки и стал выбирать из них наиболее опасного противника. Опасней всего ему показался молодой мужчина лет тридцати с синими наколками на фалангах пальцев. Судя по всему, он был ранее судимым и возглавлял эту группу уличных разбойников.

— Вагиз! Ты, что с ним базаришь? Посади ее на перо и все. Ты же знаешь, что он не побежит в милицию жаловаться на тебя. Он же не дурак и не будет говорить, что он лишился своих сбережений при покупке оружия.

Мужчина сунул руку в карман, и этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы Лавров сильным и точным ударом в подбородок, отправил его в нокаут. Схватив второго нападающего за рукав куртки, он резким движением своего корпуса, тут же сломал ему руку. От сильной боли мужчина охнул и стал пятиться назад. Лицо его побледнело, то ли от сильной боли, то ли от охватившего его страха. Сильным ударом в лицо, Павел повалил его на землю. Третий мужчина, предпочел не связываться с ним и, повернувшись к нему спиной, бросился бежать и через минуту исчез в какой-то подворотне.

Лавров нагнулся над мужчиной и осмотрел его карманы. В одном из карманов он наткнулся на самодельный револьвер, в барабане которого находилось пять мелкокалиберных патронов. Сунув наган в карман куртки, он собрался уйти, однако его остановил стон второго мужчины. Осмотрев его карманы, он обнаружил в одном из них финский нож и деньги. Забрав все это, он вышел из арки дома и, оглядевшись по сторонам, направился к остановке трамвая.

* * *

Приехав, к себе домой, он снял с себя куртку и направился на кухню. Расстелив на столе старую газету, он быстро разобрал револьвер.

«Слабоват, против боевого оружия, — подумал он, рассматривая разобранное оружие. — Едва ли выдержит два или три выстрела. Но, другого, пистолета пока у меня нет, и мне придется рассчитывать только на этот самодельный ствол и финский нож.»

Он быстро собрал разобранный револьвер и взял его в руку. Прицелившись в лампу, он мысленно представил, как из ствола этого револьвера вылетает пуля и впивается в лицо Гришина. Впервые в своей жизни, он испытал какое-то удовлетворение только от одной мысли предстоящей мести. Он улыбнулся, представив как тот, схватившись руками за лицо, будет медленно сползать вдоль стены. Он положил на стол револьвер и взял в руки нож.

Финский нож ему понравился больше револьвера. Подкинув дважды нож в воздух, он моментально ощутил, что нож был изготовлен не плохим кузнецом, хорошо знавшим толк в изготовлении подобных изделий. Повертев финку в руках, он положил его рядом с револьвером. И так, он был готов к началу боевых действий.

Он прошел в комнату и сел в кресло. Сейчас в его голове снова стали прокручиваться мысли о мести. Первым с кем хотел рассчитаться Павел, был Гришин. Ведь это он со слов Волкова должен был убить его.

Он закрыл глаза и стал вспоминать все, чем он располагал о Гришине. Насколько он помнил, тот жил в частном секторе на улице 2-ой Вольной. Он был не женат и проживал в этом небольшом доме вместе с семьей своего старшего брата. Он трижды привлекался к уголовной ответственности и трижды выходил сухим из этих ситуаций.

«Ну, что посмотрим Гришин, как тебе удастся вывернуться из этой ситуации. Я приду к тебе не для того чтобы забрать тебя в милицию, я приду, для того чтобы убить тебя. Кровь за кров, глаз за глаз».

Убрав оружие со стола, он направился в туалет. Приняв душ, он лег спать.

Павел сидел на лавочке, не далеко от дома Гришина. Он сидел уже более трех часов, чем вызывал у проходящих мимо него людей, нескрываемое любопытство. Чтобы не замерзнуть, он одел на себя, шерстяной свитер и дубленку. Наконец, калитка дома Гришиных открылась и из ворот вышла молодая женщина, за руку которой держался мальчик.

«Похоже, это жена брата, — подумал он. Повела ребенка в садик. А, где сам Гришин? Время много, пора уже и ему выползти из берлоги».

Прошло еще минут тридцать, и калитка снова открылась. Из нее вышел мужчина в возрасте тридцати — тридцати пяти лет. Он равнодушно посмотрел в сторону Лаврова и прошел мимо него.

«Наверняка, старший брат. Они сильно похожи друг на друга, разница лишь в возрасте, — вспоминая ориентировку, подумал он. — А, вдруг он ждет его напрасно? Гришин парень молодой и мог ночевать где угодно. Хорошо, посижу еще минут тридцать, если не выйдет, пойду домой».

Прошло минут пятнадцать, и из дома вышел тот, ради которого он мерз с самого утра. Лавров медленно поднялся с лавочки и не спеша, направился вслед за Гришиным. Он старался держаться, как можно дальше от него, чтобы не попасть ему на глаза. Он хорошо усвоил одну истину, обучаясь на курсах. Если ты обратил внимание на человека, а затем его вновь встретил в течение дня, это должно насторожить тебя. Если ты увидел человека в третий раз, это говорит о том, что за тобой установлена слежка.

Гришин свернул с дороги и пошел проходными дворами, сокращая свой путь. Он вышел на остановку третьего троллейбуса и стал ждать транспорт. Павел, стараясь не попасть ему на глаза, встал за афишным щитом. Неожиданно, около Гришина остановилась бежевая «девятка». Из машины вышел молодой парень и поздоровался с ним. Они отошли в сторону и стали о чем-то разговаривать. Шум проходящего мимо них транспорта заглушал их разговор и поэтому Лавров не услышал, о чем они говорили.

Поговорив, парень направился к машине. Открыв дверь машины, он повернулся к Гришину и громко произнес:

— Так мы тебя ждем вечером, не забудь. В девять вечера в «Арене», — произнес парень и захлопнул за собой дверь машины.

Машина тронулась и помчалась в сторону улицы Тверской. Павел повернулся и медленно направился в сторону своего дома. Теперь он знал, где будет этим вечером Гришин.

* * *

Дома, Павел быстро переоделся, надел на себя белую рубашку, галстук, костюм и поехал в центр города. Он вышел из троллейбуса и, свернув на улицу Пушкина, остановился около дверей ночного клуба «Арена». Дверь в клуб была закрыта. Немного подумав, он подошел к двери и постучал в нее. За дверью было тихо. Ему пришлось долго стучать в дверь, прежде чем открыл ее заспанный охранник.

— Здравствуйте! — поздоровался с ним Павел. — Я из пожарной инспекции. Извините, но я должен обследовать все ваши помещения.

— Вы знаете, я не уполномочен отвечать за какие-либо нарушения. Может, вам стоит зайти чуть позднее, когда придет администратор?

— Я не могу подстраиваться под всех ваших руководителей. Так, что пойдемте, и будем смотреть вместе с вами.

Охранник замялся на месте. Он уже сто раз пожалел, что открыл дверь клуба этому человеку.

«Сейчас найдет кучу нарушений, выпишет постановление и закроет клуб. Если это произойдет, то меня точно вышибут с работы», — успел подумать охранник, прежде чем двинуться вслед за ним.

— В чем дело, молодой человек? Если мы с вами сейчас не посмотрим помещения, наличие в них приспособлений для локализации и тушения пожара, то я просто выпишу предписание и закрою ваш клуб, — произнес Павел.

Лицо охранника исказила гримаса, словно он что-то проглотил горькое.

— Можно сделать один звонок, — спросил он у Лаврова. — Хотел все-таки поставить в известность об этой проверке администратора. Все же я охранник, а не какое-то ответственное лицо. Для меня главное, чтобы не было драк и каких-то других подобных происшествий.

— Я думаю, что вам не стоит особо беспокоиться. До открытия клуба еще полтора часа и я думаю, что мы успеем все проверить.

Лавров не обращая внимания на охранника, прошел в танцевальный зал, откуда прошел в бар, а затем направился по коридору в туалет. Охранник все время следовавший за ним остановился около двери туалета.

— Может, вы позволите мне сходить в туалет без присмотра? Если вам это так интересно, то можете сопровождать меня до самого унитаза.

Павел вошел в туалет и прошел в кабинку. Достав из кармана костюма револьвер, он положил его в смывной бочек. Вымыв руки, он вышел из туалета. Заметив отсутствие охранника, он достал из кармана финский нож и в нескольких местах перерезал телефонный провод.

Лавров медленно направился к выходу из клуба. Заметив спешившего к нему охранника, он поинтересовался у него, каким образом охрана контролирует, отдыхающих в зале людей.

— В разные смены по-разному. Иногда, проверяем металлоискателем парней, иногда нет. Все зависит от настроения старшего по смене.

— Понятно, — ответил Павел. — Я хочу сказать, что пройти в ваш клуб с оружием практически не возможно?

— Мне трудно сказать, при мне таких случаев не было. Здесь дежурят бывшие сотрудники милиции, а у них глаз, как алмаз. Думаю, что они сразу заметят, если у человека в кармане будет пистолет.

Лавров поблагодарил охранника и вышел на улицу. Неожиданно за ним на улицу выскочил охранник.

— Скажите, пожалуйста, вашу фамилию. Вдруг возникнут вопросы у администрации заведения.

— Если спросят, скажи, приходил капитан Сафин из городской пожарной инспекции. А, лучше вообще ничего не говорите. Вечером я сам встречусь с администратором и вместе с ним осмотрим помещение. Думаю, что так будет лучше. А, так у вас вроде бы все в порядке. Еще раз до свидания.

Он сел в троллейбус и поехал в сторону железнодорожного вокзала.

* * *

Лавров приехал в «Арену» в начале девятого. Заметив знакомого охранника, который стоял у дверей, он дружески помахал ему рукой, словно старому знакомому.

— Пропустите его, — произнес охранник своим товарищам. — Этот человек из пожарной охраны. Я его знаю.

Павел прошел мимо охраны и, подозвав к себе знакомого охранника, обратился к нему.

— Администратор здесь?

— Была здесь, если не ушла ужинать. Могу поискать, если хотите?

— Спасибо, не стоит. Я сам ее найду, — ответил он и направился в зал.

Павел сидел за стойкой бара и медленно потягивал красное вино из бокала. Было еще сравнительно рано для постоянных посетителей клуба и это давало возможность ему полностью контролировать обстановку в клубе. Ближе к девяти вечера в зале появился знакомый Лаврову парень, которого он видел на остановке троллейбуса. Парень уверено вошел в зал, поздоровался с охранниками и сел за дальний столик. По его поведению можно было безошибочно сделать вывод, что он является постоянным клиентом этого клуба. К нему быстро подошел официант и принял у него заказ. Пока тот ожидал свой заказ, в зал вошел Волков. Остановившись на входе, он стал искать кого-то в этом большом зале. Он быстро увидел знакомое лицо и направился к столику. Он поздоровался с парнем и сел на свободный стул. Они обменялись несколькими фразами. Парень достал из кармана пиджака небольшой сверток и передал его Волкову.

«По всей вероятности наркотики, — сделал заключение Павел. — Если это так, то сейчас Волков встанет из-за стола и уйдет. Наверняка, будет толкать эти наркотики на входе в клуб».

Так и произошло. Волков стал из-за стола и медленной походкой направился в сторону туалета. Павел посмотрел на часы, Было сорок пять минут девятого.

Бокал Павла опустел. Он снова заказал себе вина и стал медленно его цедить, все так же поглядывая на посетителей. Зал постепенно стал заполняться молодежью. В зале заиграла музыка, и все устремились к центру площадки, чтобы потанцевать.

Чтобы лучше видеть интересующий его столик, Павел встал из-за стойки бара и сел за пустующий недалеко от бара стол. Отсюда он снова видел столик, за которым сидел тот парень. Сердце Павла учащенно забилось, когда он увидел, как в зал вошел Гришин. Он сразу направился к нужному ему столику. Поздоровавшись с ним, он сел за стол. Они о чем-то стали оживленно говорить, иногда бросая взгляды на танцующих девушек.

Наконец, Лавров дождался того, зачем он пришел в этот ночной клуб. Гришин поднялся и направился в сторону туалета. Павел оказался раньше в туалете, чем Гришин. Он сунул руку в бачок и достал оттуда револьвер.

Встав около двери, он приоткрыл дверь кабинки и увидел Гришина, а вернее его мощный бритый затылок. Он взвел револьвер и приставил его к голове.

— Ну, что Гришин, пришло время собирать камни. Ты, наверное, забыл, как стрелял в меня летом?

— Слушай «Душман»! Я думаю, ты не станешь здесь стрелять. Кругом люди, охрана. Ты же не сумасшедший.

— А, ты не думай. Я разнесу сейчас твою голову, как куриное яйцо.

— «Душман»! Может, договоримся? Ты же знаешь, я это сделал по приказу «Жана». Это он мне приказал убить тебя.

— Но, ты Гришин убил не меня, ты убил девушку, которую я любил.

— Это просто эксцесс исполнителя. Я промахнулся и по всей вероятности попал в нее.

— Повернись ко мне лицом. Прежде чем всадить в тебя пулю, я хочу посмотреть тебе в глаза.

Он повернулся. Их глаза встретились. В глазах Гришина была пустота. Павел не увидел в них не раскаяния, ни страха. Он плавно нажал на курок, но револьвер сухо щелкнул.

«Осечка!», — пронеслось в голове Павла.

Он снова нажал на курок, однако револьвер снова дал осечку. Гришин сразу все понял. Он оттолкнул растерявшегося Лаврова в сторону и выскочил из кабинки. Правая рука Гришина, потянулась за пистолетом, который был у него во внутреннем кармане пиджака. Он выхватил пистолет, но взвести его не успел. Лавров отбросил в сторону уже никому не нужный револьвер и выхватил из кармана нож. Он размахнулся и по рукоятку всадил нож в грудь Гришина. Тот повалился на пол. Из его рта потекла тонкая струйка кровь, которая стала пузыриться. Он захрипел и умоляюще посмотрел на Павла. Он вытащил из его груди нож и ударил его еще раз. На этот раз удар пришелся в шею. Ноги Гришина несколько раз дернулись и затихли.

Павел оттащил его труп в кабинку туалета и, схватив швабру, быстро затер кровь с кафельного пола. Он поднял с пола свой револьвер и тщательно вытер ручку и снова бросил его в ноги мертвого Гришина. Обтерев нож, об одежду трупа, Лавров осмотрел карманы убитого. Забрав деньги и пистолет «ТТ», он спокойно вышел из туалета и повесил на дверь туалета табличку «Технический перерыв». Осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что его никто не увидел, он сразу же направился в гардероб. Получив свое пальто, он быстро оделся и вышел из клуба «Арена».

Он шел по улице Баумана, не обращая внимания на встречный холодный ветер. Его колотила мелкая и противная дрожь. Он сейчас пожалел, что не взял с собой палочку, так как почувствовал, что у него сильно заболела раненная нога. Лавров прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Он снова вспомнил пустые глаза Гришина, его искривленный от боли рот. Бившая его дрожь, стала стихать. Почему-то он вспомнил Афганистан, своего первого убитого врага, которого он вот так же, как и Гришина зарезал ножом. Однако, все, что когда-то было в Афганистане, осталось где-то там вдали. Там он убивал моджахедов без всякого сожаления, там были враги. Но здесь в Союзе, где человек человеку брат товарищ и друг….

Лавров поднял воротник пальто и снова побрел по Баумана в сторону вокзала. Вскоре ветер заставил его свернуть в переулок. Он поправил воротник пальто и потер замерзающие от ветра уши.

«Ты, что раскис, — успокаивал он себя. — Этот человек стрелял в тебя. Он убил твою любимую девушку и мать. Чем он лучше моджахеда, ничем! И тот и другой хотели убить тебя, но ты оказался более удачливым, чем он».

Успокаивая себя, он незаметно для себя дошел до железнодорожного вокзала. Он сел в трамвай девятого маршрута и поехал к себе домой.

* * *

Раздевшись у себя дома, Лавров собрал всю свою одежду, в которой был в этот вечер в ночном клубе «Арена» сложил в полиэтиленовый пакет и выбросил его в мусорный контейнер. Он наполнил ванну горячей водой, и лег в нее, закрыв глаза. Прошло несколько секунд, и он почувствовал, как его тело еще недавно сжатое словно пружина, стало потихоньку расслабляться. Он снова подумал, правильно ли он поступил, что убил Гришина и пришел к однозначному для себя решению, что он это сделал абсолютно правильно, так как, передав его в руки правосудия, он не мог гарантировать себе, что возмездие настигнет последнего.

Он открыл глаза и посмотрел на белый потолок ванной комнаты. На потолке разноцветными бликами отражались огоньки хрустального плафона, некогда подаренного его матери работниками цеха, в котором работала его покойная мать. Он снова закрыл глаза. Перед глазами медленно поплыло искаженное страхом и ненавистью лицо Гришина. Рука Павла вновь почувствовала, как его нож врезался в его грудь, дробя на мелкие кусочки его грудину.

«Кто еще повинен в смерти его любимых людей?», — задал он себе вопрос, хотя великолепно знал об этом.

— «Жан», — коротко ответил он сам себе. — Именно он послал Гришина убить его.

Минут через десять Лавров вышел из ванной комнаты и, накинув на себя махровый халат, прошел в комнату, где на столе лежал пистолет «ТТ», принадлежащий убитому Гришину. Он взял его в руки, вынул магазин и, убедившись, что он полон патронов, вставил его обратно в рукоятку пистолета. Теперь он был на сто процентов уверен, что этот пистолет не подведет его в нужный момент. Выпив полстакана водки, он лег спать.

Павел проснулся от настойчивого звонка. Он схватился за будильник, но сразу понял, что звонят в дверь. Он встал с кровати и, накинув халат, босиком направился к двери. Он открыл дверь и изумленно посмотрел на стоявшего в дверях старшего лейтенанта милиции.

— Лавров? — спросил он его.

— Да. В чем дело? — спросил его Павел.

— Вас приглашает к себе начальник отдела уголовного розыска УВД Казани Харитонов. Вы знакомы с ним?

— Да. Я раньше работал у него в отделе.

— Вот и хорошо. Он попросил меня передать вам его просьбу зайти к нему. Он хочет с вами о чем-то поговорить.

— Я все понял. Если позвонит еще раз, скажите, что я обязательно зайду к нему.

Дня через три, Лавров зашел на работу к Харитонову.

— Привет, «Душман»? Как твои дела?

Павел криво усмехнулся.

— Ты, что Юрий Андреевич, издеваешься, спрашивая у меня про дела? Какие у меня могут быть дела? Ты, что прессу не читаешь, телевизор не смотришь? Меня сейчас ничего не интересует. Просто, молча, живу, как другие люди. Некуда не лезу и не чего сверх того, что имею, не требую. Сейчас занимаюсь поиском работы. Ты даже не представляешь Юрий Андреевич, как трудно найти работу. Стоит только сказать, что ты воевал в Афганистане и тут же следует отказ. Они даже не смотрят на боевые награды и заслуги, а просто отказывают, считая тебя ненормальным человеком или же наркоманом.

— Кстати, «Душман», ты, где был в это воскресенье?

— Дома, а что, Юрий Андреевич? Ты приезжал ко мне и не застал? Я только один раз выходил в магазин часа в два, а все остальное время провел дома. Ты, почему меня об этом спрашиваешь?

— Ты в курсе, что в воскресенье вечером убили Гришина?

— Это, какого Гришина? Гриню, что ли?

— Его.

— И кто его замочил?

Он сделал небольшую паузу и удивленно посмотрел на Харитонова. Оперативник в упор посмотрел на Павла, стараясь разглядеть в нем, что-то такое, что могло бы подтвердить его версию.

— Ты, что Юрий Андреевич, думаешь, что это я его завалил?

Харитонов поморщился от этого вопроса.

— Ты меня извини «Душман», но так думают многие в нашем отделе и особенно Новиков. Именно он настоял на том, чтобы включить эту версию в план оперативно-розыскных мероприятий.

— Вон оно, что? Ну, что Юрий Андреевич, давайте задерживайте меня, сажайте в ИВС, крутите и вертите меня, как хотите. Да, ты не поверишь мне, но я рад, что одним ублюдком на этой земле стало меньше. Я еще в больнице мечтал свести с ним счеты, однако видимо нашелся кто-то другой, кто решил за меня этот вопрос. Вы бы с таким рвением работали по раскрытию убийства Надежды. А, то, поработали два месяца и приостановили дело из-за не установления личности преступника. Я ведь хорошо помню, что называл вам фамилию убийцы, но вы не поверили мне, а вернее не захотели поработать с ним.

Лавров замолчал и посмотрел на Харитонова.

— Что смотрите Юрий Андреевич? Давайте, вызывайте следователя, пусть допросит меня.

— Да, брось ты «Душман». Лично я, так не думаю. Хотя бы сам на твоем месте, наверное, тоже бы мечтал убить этого человека.

Неожиданно для них, в кабинет вошел Новиков. Увидев сидящего на стуле Лаврова, он на какой-то миг растерялся, но, быстро подавив в себе эту растерянность, произнес:

— Ну, что «Душман»? Если гора не идет к Магомеду, то тот идет к горе. Вовремя ты пришел. В соседнем кабинете находится следователь прокуратуры, он хотел бы с тобой побеседовать.

— Я никуда и не от кого не скрываюсь. Живу по месту прописки, имею дома телефон. Могли бы просто позвонить и пригласить меня, если я вам нужен.

— Зачем звонить, если ты сам пришел. Ведь ни для кого не секрет, что ты в больнице говорил, что убьешь Гришина, когда выйдешь из санчасти. Вышел ты три недели назад, а Гришина убили три дня назад.

Лавров криво улыбнулся.

— Вы, что бред раненного человека принимаете за умысел? Тогда я вам советую Владимир Иванович, съездить в сумасшедший дом. Может быть, тогда вы сумеете раскрыть все кражи и убийства.

— Ты не дерзи мне. Еще посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.

— Я еще не преступник, а вы меня уже записали в этот разряд. Как говорят люди, не стоит отрекаться от тюрьмы и сумы. Я тоже с удовольствием принесу вам передачу в изолятор, когда вы там однажды приземлитесь.

Новиков размахнулся и хотел ударить Павла. Однако, заметив внимательный взгляд Харитонова, резко повернулся и вышел из кабинета.

* * *

Павел шел по улице и улыбался, вспоминая отдельные эпизоды его сегодняшнего допроса. Следователь прокурату, молодой паренек не так давно окончивший юридический факультет Казанского университета, изображал из себя опытного следователя. Он постоянно надувал щеки перед очередным вопросом и это вызывало у Лаврова очередную улыбку. Когда он снова надул для важности свои щеки, Павел не сдержался и улыбнулся.

— Я бы на вашем месте меньше бы улыбался, — произнес он. — Неужели вы не понимаете, что следствие обосновано вас подозревает в совершении убийства гражданина Гришина.

Он пристально посмотрел на Лаврова. Его глаза словно два маленьких буравчика впились в него. Он, вероятно, рассчитывал, что это предложение вызовет у него бурю эмоций. Что он вскочит со стула и начнет стучать себя в грудь, доказывая обратное. Однако, ничего этого не произошло. Подозреваемый сидел на стуле и словно не слышал того, что ему говорил следователь. Когда тот отвел свои глаза в сторону, Павел спокойно спросил его.

— Скажите, гражданин следователь, на чем основаны эти подозрения?

Лицо следователя напряглось. Видимо спокойный тон бывшего оперативника стал выводить его из равновесия.

— В управлении только и говорят о возможной вашей причастности к этому делу. Есть основания считать, что это вы убили Гришина, мстя, таким образом, за смерть вашей девушки.

— Что еще говорят мои бывшие коллеги? — спросил его Павел. — Они еще не инкриминируют мне убийство товарища Кирова или отравление Наполеона? Я смотрю, что вы гражданин следователь далеко пойдете, если будете прислушиваться к тому, кто, о чем говорит. Вот скажите мне, если все считают виновным в смерти Надежды этого человека, тогда почему он свободно передвигался по городу и не был задержан и арестован правоохранительными органами. Вы знаете, гражданин следователь, что Гришина даже не задерживали и не допрашивали по этому факту. А, теперь, когда его убили, то прокуратура и доблестная милиция сбивается с ног, разыскивая человека, который взял на себя функции милиции, прокуратуры и суда? Вам не кажется это странным?

— Извините меня, но я не занимался вашим делом и не в курсе того, кто проходил по этому делу, а кто нет. Меня сейчас больше волнует тот факт, что у вас нет алиби на этот вечер.

— Извините, но и у вас нет, ни одного показания в отношении меня. Кто меня там видел? А, если точнее, кто видел, что это я убивал этого человека? Когда у вас появятся эти люди, то и у меня появится алиби о том, что я находился в гостях у своих знакомых. У кого был, я пока называть не буду.

— Интересный вы человек, Лавров. Вы же бывший сотрудник уголовного розыска, вам знакомы методы работы оперативных служб. Скажите, вы не боитесь, что вы где-нибудь проколитесь? Нельзя же все просчитать заранее.

— Нет, не боюсь. Я уверен, что и это уголовное дело так и останется не расследованным. Сейчас вы посуетитесь немного, а затем приостановите расследование. А, для того, чтобы предметно говорить со мной об этом убийстве, нужны факты, а не разговоры моих бывших коллег. Вы правильно подметили, что я бывший сотрудник уголовного розыска и поэтому я привык оперировать лишь фактами, то есть уликами, изобличающими преступника. Следами рук, микрочастицами одежды, показаниями очевидцев. А, у вас насколько я понял, ничего этого нет. Тогда мне совсем не понятна ваша логика. Вы думаете, что во мне заговорит совесть, как у Раскольникова? Не надейтесь, гражданин следователь, этого не произойдет. На нет и суда, нет. А, теперь можете меня бить, пытать, я больше ничего по этому факту не скажу.

— Зря вы так. Я думаю, что мы еще не раз с вами встретимся.

— Земля круглая. Поживем, посмотрим.

Сейчас он шел по улице и анализировал свои действия в тот вечер. Он специально оставил этот самодельный револьвер на месте преступления. Таким оружием часто пользовались преступники из молодежных группировок, и этот револьвер, оставленный им в туалете, должен был повести следствие по ложному пути.

Он тогда еще и не догадывался, что его бывший друг и товарищ Харитонов, как раз и занимался отработкой этой версии. Что созданная им оперативная группа, усиленно работала именно в этом направлении, разыскивая владельца этого оружия.

Он сам не знал почему, но ноги его почему-то привели в тот небольшое кафе, в котором он первый раз увидел Волкова. Павел вошел в полутемное помещение кафе и, сняв пальто, устроился в уголке этого небольшого по размерам зала. Он заказал себе мясо по-татарски и стал ждать, когда ему принесут это блюдо. Он налил в стакан минеральной воды и сделал несколько глотков. Он скорей почувствовал, чем увидел, как в кафе вошла группа молодежи. Громко разговаривая, они прошли вперед и сели за столик, стоявший не далеко от него.

«Все как тогда, — подумал Павел. — Единственная разница, что нет в зале Волкова».

Словно услышав его слова, в дверях кафе показалась фигура Волкова. Озираясь по привычке по сторонам, он направился к столику, за которым сидели ребята. Он присел на свободный стул и стал им что-то объяснять, жестикулируя руками. Переговорив с ним, ребята слали расходиться по одному. Оставшись один, Волков пересчитал деньги, сунул их в карман куртки и направился к выходу. Заметив сидящего за столом Лаврова, он замер и рванулся обратно, стараясь выскочить из кафе через кухню.

Парень упал, споткнувшись за порог кухни. Он проехал по мокрому полу кухни и попытался встать на ноги. Встав на ноги, он понял, что не может бежать. При падении он повредил по всей вероятности ногу, и сейчас двигаясь вдоль стенки, он направлялся к запасному выходу с кухни. Открыв дверь, он вышел на улицу и заметил Павла, который сидел в двух метрах от двери на корточках и, улыбаясь, смотрел на него.

— Привет! Вот не ожидал сегодня увидеть тебя. Правду говорят, что ноги кормят волка. Давай, рассказывай, как живешь, как травишь молодежь?

— Ты, кто такой, «Душман»! Да, если я захочу, то тебя закатают в асфальт.

— Ты, не кричи. Зачем шумишь? Я бы на твоем месте придержал бы свой язык. Ты, забыл, о чем мне писал на улице Кирова? Если забыл, то могу напомнить? Не хочешь рассказывать, дело твое. Я ее, «Жану» по факсу отправлю, чтобы он проверил, твое правописание. Ты знаешь, он не любит людей, которые делают ошибки. Вспомни, «Кактуса», которого повесили в камере ИВС. Бывай, Волков!

Лавров, повернулся и не торопясь, направился вдоль улицы. Волков постоял минуты три и бросился вслед за Лавровым.

* * *

«Жан» сидел в банкетном зале ресторана и ждал Новикова. Он встал из-за стола и подошел к стеклянной перегородке, отделявшей это помещение от основного зала. Отодвинув в сторону занавес, «Жан» с интересом посмотрел на веселившихся в зале людей. Он был педантом, любил порядок, и пунктуальность и сейчас рассматривая отдыхающих в ресторане людей, чувствовал, что в нем начинает закипать раздражение. Он не помнил ни одного случая, когда он куда-то опоздал. И, сейчас, опоздание Новикова он расценивал не иначе, как нанесенное лично ему оскорбление. Он посмотрел на стоявшего в дверях «Канадца» и направился обратно к столу. Он взял в руки бутылку французского вина и не спеша, налил себе в бокал немного вина. Он крутанул вино по стенкам бокала, посмотрел его на свет, а лишь затем слегка пригубил его. Ему нравился терпкий вкус этого знаменитого французского вина и он, бывая в этом ресторане, всегда заказывал себе именно это вино.

Прошло еще минут пять, прежде чем в дверях зала появилась фигура Новикова.

— Извини, «Жан». Пришлось немного задержаться, сам понимаешь, работа.

Он протянул руку ему руку, «Жан» поздоровался с ним и сел за стол. Он взял в руки накрахмаленную белую салфетку, вытер ей руку и отбросил ее в сторону от себя.

— Вы, Владимир Иванович, хотите сказать, что вы только один работаете? А, я, по-вашему, прожигаю жизнь в этом заведении.

— Брось, «Жан», хватит цепляться за слова. Что ты все передергиваешь и передергиваешь. Ты работаешь, а я служу, вот в этом вся разница.

Тот посмотрел на Новикова испепеляющим взглядом и, отвернувшись от него в сторону, тихо спросил:

— Что, скажите? Есть какие-то новости по убийству Гришина?

— Пока ничего хорошего нет. Сегодня допросили твоего крестника. Судя по всему, он не при делах. Харитонов считает, что Гришина завалили какие-то твои конкуренты и это убийство является предупреждением тебе. Сейчас они копают в этом направлении.

— Почему у него такая уверенность в этом?

— На месте преступления был обнаружен самодельный револьвер, по всей вероятности изготовленный в нашей второй колонии. Эксперты говорят, что человек, перед тем как зарезать его, пытался его застрелить из этого оружия, но он дважды дал осечку. Если бы это сделал нормальный убийца, то он бы выбрал оружие, посолидней, чем эта самоделка.

Жан поднял бокал и сделал два небольших глотка.

— Так, значит, вы говорите эта черная метка для меня?

— Это не я так считаю, а Харитонов. Ты, знаешь «Жан», я сегодня захожу к нему в кабинет, а там сидит этот не дострелянный «Душман». Я даже потерял дар речи. Стал с ним разговаривать, а он козел стал показывать мне зубы. Совсем обнаглел, скотина.

— Я что-то вас не понял, Владимир Иванович? Вы, что предлагаете мне самому с ним разобраться? Что у вас самого, кишка тонка? Вы, наверное, забыли, где служите?

— С чего ты взял, «Жан»? Я просто, так тебе рассказал о нем. Мало ли что? Вдруг он узнает, что Гришин стрелял в него, по твоему указанию?

«Жан» нахмурился, а затем улыбнулся одними уголками губ. Глаза его по-прежнему были холодными и напоминали глаза змеи, приготовившейся к броску.

— А, он это знает, как думаете вы? Да, я тогда по всей вероятности сказал лишнее. Я его предупредил о том, что разберусь с ним. Но я не думал, что этот Гришин застрелит не его, а эту девушку. Поэтому, он мне и интересен сейчас. Мне плевать на эти молодежные бригады. Никто мне ничего не предъявлял и если вы считаете, что те замочили Гришина, то это видно его «косяк». Рано или поздно, они придут ко мне и если это сделали он, то объяснят причину этого. Единственный человек, которого я сейчас по-честному боюсь, это «Душман». Просто так ордена и медали, там не давали. Поэтому, Владимир Иванович, сделайте так, чтобы я его больше не слышал и не видел. Вы, наконец, проявите свои милицейские возможности. Ну, посади его разве для вас это сложно.

— Не знаю, «Жан», не знаю. Он не мальчик и у него неплохо варит голова. Его просто так не прихватишь. Мне кажется, что его проще завалить, чем посадить. Что у тебя нет наркоманов, которые за дозу готовы убить свою мать? Вот им и поручи это дело, а там посмотрим.

«Жан» вытащил из внутреннего кармана конверт и положил его на стол. Новиков взял конверт, открыл его и посмотрел на деньги, которые находились в нем.

— Маловато будет, — произнес он. — Сейчас другое время «Жан» и мне твои крохи не нужны. Не хочешь или не можешь платить, так и скажи. Я просто посмотрю со стороны, что из этого получится.

— Пока вы больше не заработали. Заработаете, получите больше? Хочу еще раз напомнить вам, дорогой Владимир Иванович, что мы с вами связаны одной нитью. Плохо будет мне, вам от этого легче не станет. Я плачу за конкретную работу, а не за звезды на ваших погонах. Пусть вам за них платит государство. Может, вам напомнить о небольшом коттедже, построенным вами в Боровом Матюшино. Ведь он мой, а не ваш, так как он построен на мои деньги.

— Ты, что мне угрожаешь, «Жан»? Выходит, что моя «крыша» ничего не стоит?

— Вот за эту «крышу» вы и получили деньги. Работать надо, Владимир Иванович, а не выпрашивать деньги. Пока я реальной работы не вижу.

Новиков сунул деньги в карман и, выразив на своем лице гримасу недовольства, вышел из зала.

— Шакал, — со злостью произнес Жан. — Все ему мало.

— Может, двинем его? — спросил «Жана» «Канадец». — Неправильно переходил улицу и случайно угодил под машину. Разве, такого не может быть?

— Погоди. Еще не пришло время, — произнес Жан и встал из-за стола.

Он накинул на себя черное кашемировое пальто и направился к выходу. Вслед за ним, прихватив недопитую бутылку с вином, устремился «Канадец».

* * *

Новиков Владимир Иванович был назначен на должность начальника криминальной милиции городского управления, не так давно. До этого назначения, он работал на аналогичной должности в Московском районном отделе милиции.

Он знал «Жана» давно, еще с тех времен, когда он работал простым оперативником и обслуживал так называемую зону, то есть участок, на котором проживал «Жан» и его родители. Мать у него работала учителем в одной из школ района, а отец, занимал не маленькую должность в министерстве сельского хозяйства.

Рос парень, как все обычные дети. Кроме общеобразовательной школы, посещал музыкальную школу. Педагоги пророчили ему большое будущее, но оно его мало интересовало. Еще в школе, он сколотил вокруг себя группу из неуспевающих учеников, и начал потихоньку терроризировать сначала учеников свой школы, а затем и близлежащих школ. Особенно, от их группы доставалось отличникам и «маменькиным сынкам».

Мать «Жана» очень переживала все его выходки, однако его отец, наоборот считал все это нормальным и здоровым детством. Он иногда сравнивал его действия с героем произведения Гайдара — Тимуром, который, как и его сын, смог сколотить вокруг себя близких по духу людей.

— Ты не права, — часто говорил отец матери. — Сын растет здоровым человеком, с большими организаторскими способностями. А, то, что он сейчас хулиганит, так это и называется детством.

Детство «Жана» закончилось быстро и на плачевной ноте. Он был задержан сотрудником милиции при проникновении в чужую квартиру. Он и двое его товарищей, залезли через открытое окно в квартиру, где успели собрать все ценности, которые нашли в квартире. Когда они стали покидать квартиру тем же способом, как в нее и вошли, его схватила на руку железная рука закона, в лице оперуполномоченного уголовного розыска Новикова Владимира Ивановича. Он заставил его вернуть все похищенное из квартиры, а самого его отвел к отцу. Отец недолго разбирался с сыном, натыкал ему подзатыльников и, достав из своего сейфа крупную сумму денег, передал их Новикову.

На этом их знакомство не закончилось, и Новиков еще не один раз спасал «Жана» от тюрьмы. С этого времени Владимир Иванович и стал для него своеобразной «крышей», а если вернее его ангелом-хранителем, правда, за деньги. Однажды он не смог вытащить его из тюрьмы и тому пришлось отсидеть три года за нанесение телесных повреждений. В это время Новиков находился в отпуске и отдыхал всей своей семьей в Сочи. Когда он вернулся в Казань, было уже поздно. Следствие закончилось, и уголовное дело было передано в суд.

Отбыв наказание, «Жан» снова вернулся к своей прежней жизни. За три года, что он провел в местах лишения свободы, он многому научился. Он понял, наверное, самое главное в его жизни, чтобы снова не угодить за решетку, нужно иметь хороших защитников в лице сотрудников милиции и прокуратуры. А, для этого нужны деньги и только деньги. Наличие этих государственных казначейских билетов у него в кармане, всегда гарантировали ему свободу. Фраза, деньги пилят сталь, стала ключевой фразой его жизни.

Он снова подтянул к себе Новикова, который к этому времени стал уже начальником криминальной милиции Московского районного отделения. Он установил ему ежемесячный денежный оклад. Стороны оказались довольны этим решением, и их дружба снова расцвела небывалым цветом.

Благодаря Новикову, «Жан» всегда был в курсе предстоящих милицейских рейдов, арестов и задержаний участников его группировки. Благодаря этому, они всегда успевали перепрятать краденый товар, своевременно подставить под удар своих врагов и недоброжелателей. Именно от Новикова, он узнал впервые о «Душмане», который с маниакальным упорством стал копать под его группировку. Новиков смог во время сообщить ему о задержании «Кактуса», о том, что тот показания Лаврову, назвал всех участников этого преступления. Тогда «Жан» отреагировал довольно быстро. «Кактуса» просто удавили в камере.

«Жан», не хотел убивать девушку «Душмана». Задача Гришина заключалась в том, чтобы, как можно сильнее напугать Лаврова, заставить его бросить это дело. Однако, тот сделал все по-своему и теперь у «Жана», похоже, появился «кровник». Несмотря на заверения Новикова о непричастности «Душмана» к убийству Гришина, он ему не верил. И чем больше тот пытался перевести это убийство в плоскость его взаимоотношений с другими группировками города, тем больше он ему не верил. Страх, возникший где-то в глубине его души, постепенно зачал захватывать все его жизненное пространство. Страх становился все сильнее и сильнее, заставляя его принимать все меры для спасения своей жизни.

* * *

— «Канадец»! — обратился к нему «Жан».

— Да, я вас слушаю.

— У тебя есть надежные люди? Нужно убрать одного человека? Надо это сделать профессионально, чтобы комар носа не подточил. Ошибки быть не должно, так как этот человек не простит нам этого промаха.

— Кого нужно убрать, «Жан»? Если я правильно понял, этот человек «Душман»?

— Да. Ты правильно понял. Нужно все сделать быстро и чисто.

«Канадец» задумался. Он хорошо понимал, что если он откажется от этой акции, то автоматом подпишет себе смерть. «Жан», не любил, когда его секреты становились достоянием отдельных лиц и поэтому, он или доверял этому человеку до конца или не делился своим секретом. Сейчас он озвучил его, это означало, что он полностью доверяет ему и накладывает определенную ответственность за это. Он посмотрел на сосредоточенное лицо «Жана» и тихо произнес:

— Я найду такого человека. Он уже несколько раз исполнял подобные задания, правда это стоит не малых денег. Зато ни каких проблем, заплатил и спи спокойно.

— Другого ответа, я от тебя и не ожидал. Единственное условие, этот человек должен быть со стороны. Лучше, если он окажется ранее неоднократно судимым.

— А, если он не судимый? Что это меняет? У него столько «жмуров» за спиной, что хватит на десяток стенок.

— Хорошо. Я доверяю тебе. Если, что-то не срастется, ответишь.

Теперь задумался «Канадец». Лицо его стало сосредоточенным. Он перебирал в голове всех своих знакомых, выбирая среди них надежную и проверенную в делах кандидатуру.

— Надо подумать, «Жан». Есть у меня на примете один человечек. Он тоже бывший афганец и тоже из спецназа. Было бы здорово, если все это потом преподнести, как старый армейский конфликт.

Сказав это, он посмотрел на «Жана», ожидая от него каких-то слов.

— Меня не интересуют детали. Как говорят, нам по хрен пчелы, нам нужен мед. Так, что я жду результат.

Машина «Жана» миновала поселок Мирный и, набрав скорость, стрелой устремилась в сторону Зеленого Бора. Не доезжая до Зеленого Бора, машина свернула влево и въехала в Песчаные Ковали.

«Канадец» выскочил из машины и услужливо открыл дверцу «Жану».

— Запомни, никаких проколов, — произнес он и направился к калитке ворот, около которых его ожидал охранник.

Передав автомашину «Жана», второму охраннику, «Канадец» сел в свою автомашину и направился в Казань.

* * *

Нанятый «Канадцем» стрелок был родом из города Чебоксар, фамилия его была Павлов. После демобилизации из рядов Советской Армии, он редко выезжал за пределы города. Он был не женат и вел скрытый образ жизни, его дом редко посещали друзья и товарищи. Однако, его образ жизни не вызывал у его соседей особого интереса. При встрече с ними, он был вежлив, здоровался с ними. Отдельные из них считали, что он работает на тракторном заводе, другие же наоборот думали, что он занимается бизнесом и поэтому имеет свободный график работы и его можно встретить в любое время дня. На какие средства он жил, никто не знал.

На самом деле, Павлов был, как принято называть в последнее время, профессиональным убийцей. Все его выезды из города, были в основном связаны с ликвидацией кому-то неугодных лиц. Вырученные от убийств деньги, он переправлял в деревню, где проживала его мать и младшая сестра.

В 1985 году его призвали в Армию и он, пройдя ускоренные курсы в школе сержантов, оказался в Афганистане. Воевал он недолго и немного. После одной из стычек с моджахедами, он раненный попал в плен. Единственным способом выжить, было принятие им ислама. Он недолго думал и сразу же согласился с этим предложением, так как цена жизни была выше всех этих моральных и духовных ценностей. Его привели к имаму, который прочитал над его головой какие-то суры из Корана. С этого момента его стали звать Салихом. В честь этого, его заставили лично убить одного военнослужащего Советской Армии, который, как и он попал к ним в плен, но отказался принять ислам. Павлов застрелил этого солдата, чем вызвал небывалый восторг у моджахедов. Однако, через три дня, отряд моджахедов, в составе которого находился он, был неожиданно атакован русскими спецназом и практически весь уничтожен прямо у него на глазах. Молодой и симпатичный лейтенант, ворвался в дом, в котором находился он еще двое моджахедов и автоматным огнем уничтожил их. После госпиталя он вернулся в Союз, где дослуживал свой срок.

Сегодня он ждал заказчика, который обещал приехать к нему в три часа дня. Часы показывали начало четвертого, но того до сих пор не было. Он подошел к окну и, отодвинув штору, посмотрел во двор. На улице темнело, и ему было плохо видно, что происходит на улице. Он не придал особого значение машине, которая остановилась на углу его дома. Он снова плотно задернул штору и сел на стул.

Несмотря на то, что он ждал человека, стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он машинально посмотрел на часы и медленно направился к двери. У него был электрический звонок, но все его заказчики приходили к нему по стуку в дверь. Это был условный сигнал, что за дверью находится знакомый ему человек.

Павлов открыл дверь и посмотрел на посетителя. Перед ним стоял тот, кого он ждал.

— Проходи, — коротко произнес он. — Снимай куртку и проходи в комнату. Почему опоздал?

— Ты не поверишь, но у вас в Чувашии, самые ангажированные гаишники. Они меня держали минут сорок, пока я им не предложил деньги. Таких беспредельщиков, нужно еще поискать.

— Ты, надеюсь, один приехал, без водителя? Мне лишние люди не нужны.

— О чем речь. Выйди и проверь, если не веришь мне? Я с заказом, — тихо произнес он.

— Кто он? — тихо спросил его Павлов. — Барыга, бандит?

— Не совсем так. Он простой мужик, бывший сотрудник милиции.

— И чего вы испугались? Что сами не можете решить с ним этот вопрос? Наверное, ходит без охраны, и свернуть ему голову особого труда не представляет?

— Это не я, это шеф боится его. Во-первых, он тоже, как и ты, бывший Афганец. Во-вторых, он очень умный и хорошо подготовленный человек и не каждый сможет его вот так взять и убрать. А, в-третьих, нам нужен человек из другого региона. Наших стрелков могут вычислить.

— Почему ты решил, что это дело смогу сделать я? Ваших стрелков, значит, могут вычислить, а меня?

— Да, потому, что ты профессионал, каких мало. Да и дело очень серьезное, здесь не должно быть не каких проколов. Понимаешь, нужен положительный результат, который можешь гарантировать только ты.

— Понятно. Сколько?

— Шеф, дает за это дело десяточку, — произнес «Канадец».

Он внимательно посмотрел на Павлова, ожидая от того какой-то реакции. Однако, тот был спокоен.

— Пусть за эти деньги его убивает кто-то другой. Я отказываюсь от этого заказа.

«Канадец», заведомо снизил сумму заказа в два раза, рассчитывая, что сможет с экономить на этом деньги. Однако, заметив на лице Павлова, недовольную гримасу, озвучил новую сумму.

— Я пошутил, двадцатка. Вот задаток, здесь десять тонн зеленых. Остальные, как обычно, после работы. Ствол, адрес и фотографию возьмешь на старом месте.

«Канадец» встал и направился к двери. Остановившись в дверях, он повернулся к Павлову и произнес:

— В твоем распоряжении две недели.

Он вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь.

* * *

Павлов приехал в Казань и уже второй день следил за домом, в котором жил Лавров. Это был обычный пятиэтажный панельный дом, построенный в конце шестидесятых годов.

Из припаркованной с угла дома машины, он наблюдал за подъездом объекта, надеясь увидеть его сегодня днем. На пассажирском сиденье лежала фотография Лаврова. Он часто переводил свой взгляд с подъезда на эту фотографию. Изображенный на ней мужчина был очень похож на того лихого молодого лейтенанта, который спас его не только от плена, но и от позора всей его родни. У лейтенанта была такая же обаятельная открытая улыбку, как и у этого человека, фотография которого лежала на сиденье рядом с ним. Наконец, из подъезда дома вышел мужчина и не спеша, направился в его сторону. Он не мог ошибиться, в приближавшемся к нему молодом человеке, он узнал того лейтенанта, который спас его из плена. Тогда, в Афганистане, он от радости забыл спросить его фамилию и имя, и сейчас внимательно вглядываясь в знакомые черты идущего ему на встречу мужчины, он понял, кого он должен был убить. Его рука, сжимавшая еще минуту назад рукоятку пистолета, стала вдруг влажной от охватившего его волнения. Он разжал руку, и пистолет упал ему под ноги.

Павел вышел из машины и чуть ли не бегом бросился к Лаврову.

— Товарищ лейтенант! Вы помните меня? Это я Павлов! Мы меня тогда спасли в Афганистане!

Лавров остановился и внимательно посмотрел на парня, который раскинул руки и стремительной походкой двигался ему на встречу. Да, он не мог ошибиться, это был сержант Павлов, которого тогда в результате рейда, они спасли из плена.

«Но, как он мог найти меня? — подумал Павел. — Я ведь не говорил ему ни своего адреса, ни фамилии?»

Они обнялись, словно братья и еще долго мяли друг друга в своих объятиях.

— Как вы живете, товарищ лейтенант? — поинтересовался у него Павлов.

— Что тебе сказать, сержант? Раньше жил лучше, даже тогда, когда воевал там за речкой. Хотел жениться, не получилось.

— Как так не получилось? — прервал его на полуслове Павлов.

— А, вот так. При выходе из ЗАГСа убили ее. Хотели убить меня, а убили ее. Я с ней познакомился еще там в Афганистане. Она служила в полевом госпитале. Встретились мы с ней, как и с тобой случайно. Я возвращался домой после службы, а она ехала домой в том же поезде. Да, о чем я говорю. Давай, пойдем куда-нибудь, посидим, поговорим. Выпьем за наших друзей, которые сложили свои головы в Афганистане.

Он еще раз обнялись и направились в ближайшее кафе.

* * *

Лавров сидел за столиком и смотрел на Павлова. Тот безостановочно рассказывал о себе, о своих родных и еще о чем-то, но он его не слушал. Он снова вспомнил тот бой за небольшой кишлак, который словно ласточкино гнездо, прилип к горному склону. Как донесла авиационная разведка, в сторону этого кишлака с боями прорывалась банда полевого командира Зуфара. Численность банды по предварительным данным разведки составляла около восьмидесяти человек. Несмотря на то, что банду сильно потрепали разведгруппы ГРУ, она по-прежнему представляла определенную опасность для военного командования группировки войск. Моджахеды могли оседлать дорогу, по которой беспрерывным потоком шли грузы из Советского Союза.

Лаврова вызвали в штаб полка. Усталый полковник Сергеев расстелил карту и глухим простуженным голосом стал ставить ему задачу. Задачей его подразделения являлось захват данного кишлака и удержание его до подхода основных подразделений полка. В заключении, полковник посмотрел на него и произнес:

— Сынок! Вас будет всего пятнадцать бойцов. Рассчитывать на скорую помощь вам не придется. Она может подойти не раньше суток. Так, что вам придется очень туго.

Он обнял Лаврова за плечи и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Прости сынок, что посылаю тебя на верную смерть, просто другого выхода у меня нет. Если они вырвутся из этого кольца, перед ними буде большой оперативный простор. Сколько они еще убьют русских, одному Богу только известно.

Лавров вышел из палатки и направился к себе в группу. Он построил разведчиков и прошел вдоль строя. Оставив в строю молодых бойцов и солдат, ожидающих демобилизации, он отобрал пятнадцать наиболее опытных спецназовцев, имевших за плечами боевой опыт.

— Лейтенант, возьмите меня с собой, — обратился к нему сержант Сутугин. — Мне до демобилизации еще целый месяц. Не сидеть же мне на базе все это время.

— Извини, Сутугин, не могу. Тебя насколько я знаю, дома ждет мать. Ты свое уже, отвоевал. Извини.

Погрузив в машину боеприпасы, воду, батареи к радиостанции, они поехали на аэродром, где их ожидал вертолет. Они взлетели довольно быстро. Вертолет набрал высоту и вскоре под их ногами замелькали голые вершины гор.

— Лейтенант, нам еще долго лететь, — прокричал ему в ухо, сидевший рядом с ним радист.

Он, молча, пожал плечами, так как действительно не знал, сколько времени займет этот полет. Вертолет вздрогнул и сделал разворот влево. Лавров взглянул в иллюминатор и увидел яркие вспышки среди темноты. Вдруг с земли потянулась огненная цепочка. Судя по всему, в них стрелял крупнокалиберный пулемет. Трасса прошла рядом с вертолетом, не причинив ему ни какого вреда.

«Слава Богу», — подумал про себя Лавров.

На какой-то миг он представил объятую огнем машину, стремительно несущуюся вниз. От этой мысли ему стало не хорошо. Он посмотрел на сидящих вдоль бортов бойцов и ободряюще подмигнул им.

Весь путь от аэродрома до точки высадки составил чуть более часа. Они высадились также быстро, как и погрузились. До кишлака было километров десять-двенадцать, и Лавров планировал преодолеть это расстояние за ночь. Погрузив на себя мешки со снаряжением, они выстроились в цепочку и растворились в темноте ночи.

На рассвете они подошли к кишлаку и залегли в метрах двухстах от него. Лавров поднял бинокль и преподнес его к глазам. Он увидел, как с другого конца населенного пункта, в него входила разведка моджахедов. Они были на двух джипах, на лафетах которых были установлены крупнокалиберные пулеметы. В одном из джипов находился русский солдат. Он был одет в комбинезон десантника. Судя по лицу солдата, он был сильно избит и нуждался в помощи. Павел еще минут тридцать рассматривал кишлак, прикидывая как лучше войти в него. Жителей в кишлаке не было. Похоже, они ушли в горы, узнав, что к ним приближается отряд Зуфара, и это значительно развязывало руки Лаврову. Вести бой в населенном пункте всегда сложно, но воевать там, где есть мирные жители еще сложней.

Разведка моджахедов остановилась около крайних домов кишлака. Они вышли из машин и стали медленно входить в кишлак, под прикрытием двух пулеметов. Лавров стал считать их, разведчиков было девять человек.

Павел указал рукой своим бойцам и те, скрываясь за глиняными заборами, стали медленно просачиваться в кишлак. Бой вспыхнул неожиданно. Один из оставшихся в кишлаке местных жителей, заметил русских спецназовцев. Он поднял крик и бросился предупреждать разведчиков моджахедов.

Бойцам сразу же повезло, двумя выстрелами из гранатометов «Муха» им удалось уничтожить автомашины моджахедов. Павел медленно полз между глинобитных домов, постоянно оглядываясь по сторонам. В метрах двадцати от него, за соседним домом, длинными очередями бил чей-то пулемет. Он нащупал на поясе гранату и выдернул чеку. Выглянув из-за забора, он увидел пулеметчика, который, установив в проеме окна пулемет, бил в сторону ползущих между домами спецназовцев. Павел успел сделать короткую перебежку, прежде чем моджахед успел срезать его автоматной очередью. Лавров, швырнул в окно гранату и упал на пыльную землю. Из окна вырвался столб пламени, земля вздрогнула от взрыва. Крыша дома приподнялась и рухнула внутрь дома, сложившись пополам. Через минуту, все покрылось дымом и яркими языками пламени.

Свернув за угол, Павел лицом к лицу столкнулся с моджахедом. Перед ним стоял мужчина в возрасте пятидесяти лет. Грудь его опоясывали пулеметные ленты, а из-за пояса торчал большой кривой нож. Они растеряно смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше. Первым пришел в себя моджахед, он развернулся и моментально скрылся за углом дома. Павел бросился вслед за ним, но короткая очередь из автомата, заставила его снова укрыться за углом дома.

Лавров швырнул гранату и прижался к земле. Земля вздрогнула от взрыва, мимо его головы с визгом пронеслись осколки. Скрываясь в облаке пыли, он выскочил из-за угла и зигзагами побежал в сторону соседнего дома. Он заскочил в дом, в который двое моджахедов ранее завели пленного солдата. Двумя короткими очередями он срезал моджахедов.

— Ну, как, жив еще? — спросил он солдата, который забился в дальний угол небольшого дома.

Он вытащил из ножен нож и хотел перерезать веревки. Однако, руки пленного были без веревок.

— Пить, — попросил у него пленный.

Лавров, отстегнув от пояса флягу, молча, протянул ее ему.

— Держать автомат можешь? — спросил его Павел. — Тогда бери автомат и вперед.

Они легли рядом и открыли огонь по подходящему отряду моджахедов. Бой был долгим и кровавым. Потери группы Лаврова в этом бою составили трое убитых, и пять раненых, среди которых был и освобожденный из плена Павлов. За этот бой, Лавров был представлен к медали «За отвагу».

— Ну, что лейтенант, накатим еще по одной, за эту встречу. Я раньше никогда не верил, что такое возможно. И вот на тебе, гляжу, ты идешь.

Они выпили, и Павлов сославшись на дела, поспешил к своей машине.

— Слушай Павлов? Давай, оставайся, посидим еще немного. Куда ты пьяный поедешь?

— Ничего, доберусь как-нибудь, — произнес он. — Удачи тебе, лейтенант.

Он сел в машину и махнув ему рукой, поехал в сторону Телевышки. Павлов сидел в машине, размышляя о превратностях жизни. Он даже представить себе не мог, что объектом его работы может оказаться его боевой товарищ, тот который в принципе и подарил ему вторую жизнь. Несмотря, что он выпил достаточно много, он уверено вел машину, стараясь не нарушать правила дорожного движения.

* * *

После своего возвращения из Казани, в душе Павлова что-то надломилось. Он беспробудно пил все три дня. Он все больше и больше стал задумываться о своей жизни. Ему показалось обидным, то, что его товарища по оружию к смерти приговорили бандиты и он, такой же, как и он, афганец, стал простым орудием в руках этих жуликов и бандитов. Он словно палач приводил в исполнение их приговоры, не думая о том, что у тех людей, в которых он стрелял, были дети и жены, что судьбы их были незримо связаны с такими же как и он, людьми.

«Надо завязывать с этим бизнесом, — подумал он. — Хватит, грешить. Один раз тебе Бог уже дал шанс родиться заново, второго такого случая больше не будет».

Он посмотрел на себя в зеркало. На него из зеркала смотрел мужчина с густо заросшей щетиной. Под глазами его нависли «мешки» окрашенные в какой-то не понятный нездоровый цвет. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть этот образ, но тот по-прежнему смотрел на него, слегка прикрытым глазом, словно целясь в него из пистолета.

«Дожил, — подумал он. — Так не далеко и до „белочки“ допиться».

Он быстро оделся и вышел из дома. Оглядевшись по сторонам, он не торопясь, направился в ближайший от дома продуктовый магазин. Купив бутылку водки и закуску, он вернулся обратно в квартиру. Выпив стакан водки, он включил телевизор. В прихожей настойчиво зазвонил телефон, Павлов поднял трубку и услышал голос «Канадца».

— Как живешь Павлов? Почему не исполнен заказ?

— Я не стал стрелять в лейтенанта, который два с половиной года назад спас меня в Афганистане. Я отказываюсь от заказа. Ищите другого исполнителя.

— А, как же деньги? Разве они тебя больше не интересуют?

— Нет. Мне не нужны ваши поганые деньги. Ты можешь прямо сейчас забрать их у меня.

— Хорошо, базара нет.

— Ты знаешь, «Канадец», когда я увидел лейтенанта, я понял, что из-за ваших денег, я превратился в подонка, которого ненавижу всей своей душой. Сволочь я, «Канадец».

— А, что ты раньше этого не знал, когда стрелял в людей. Или ты считал себя ангелом, с белыми и пушистыми крыльями за спиной. Ты, как был мразью, так ты им и остался.

— Раньше я их не знал, и мне было все равно, кто они. Так, что приезжай и забирай свои деньги.

— Хорошо, Павлов. Ты приготовь их, я сейчас заеду к тебе. Буду минут через пятнадцать.

Услышав сигналы отбоя, Павлов положил трубку и направился в зал. Взяв бутылку в руки, он плеснул в стакан еще немного водки и залпом выпил ее. Он выключил телевизор и стал ждать гостя.

Тот постучал в дверь минут через пятнадцать — двадцать. Павлов встал с дивана и, шатаясь, направился в прихожую. Выпитая им водка, давала о себе знать. Посмотрев в глазок двери и убедившись, в том, что «Канадец» один, он открыл ему дверь.

— Проходи, — пригласил Павлов гостя. — Не стой в дверях.

«Канадец» осторожно вошел в квартиру и становился в дверях зала. Павлов прошел в зал и стал у окна.

— Забирай деньги, они лежат на столе. Больше ко мне приезжать не надо, я завязал с этим бизнесом.

— Ты бы подумал, прежде чем это говорить. Что ты кроме этого умеешь делать? Ты, же весь в крови?

— Я сказал, что завязал, значит, завязал! — твердо произнес Павлов. — Давай, бери деньги и вали отсюда. Не заставляй меня, чтобы я выкинул тебя из квартиры.

— Ну, что? Вольному воля, а мертвому рай. По-моему так говорят русские — произнес «Канадец».

Он взял со стола деньги и, не считая их, сунул себе в карман куртки. Он повернулся и направился к входной двери. Павлов подошел к двери и стал открывать замок. В этот момент, сильный удар кастетом в голову, он свалил его на пол. «Канадец» открыл дверь и в квартиру, без шума вошли два человека. Они подхватили тело Павлова под руки и потащили его на кухню. Один из парней сорвал гибкий газовый шланг и соединил его с другим, который вытащил из кармана.

— Включай! — произнес он и сунул второй конец шланга в рот Павлову.

Тот очнулся и попытался вырваться, но ему это не удалось. Он снова потерял сознание и затих. Прошло еще пять минут. Парень вытащил изо рта Павлова шланг, отсоединил его от основного. Он аккуратно установил его на прежнее место и включил газовую конфорку.

— Все мужики, уходим! — произнес он и первым направился к двери.

Вслед за ним вышел и второй. Протерев все места, за которые на которых могли остаться его следы, квартиру покинул и «Канадец».

Почувствовав запах газа, соседи вызвали аварийную службу. Дверь квартиры Павлова, из которой сочился газ, пришлось взломать. Сотрудники аварийной службы и соседи увидели на полу безжизненное тело их соседа. Проведенное на следующий день вскрытие тела, показало, что гражданин Павлов умер от отравления бытовым газом, находясь в нетрезвом состоянии.

* * *

Вечером Лавров встретился с Волковым. Они седели за дальним столиком в кафе и со стороны посторонних людей, они просто разговаривали между собой.

— Я вчера встречался с «Канадцем», — оглянувшись по сторонам, произнес Волков. — Сейчас он большой человек, второй после «Жана». Он оказался не довольный реализацией наркотиков. Требует от меня, чтобы я расширил свою сеть. Он посоветовал мне, привлекать к этой работе студентов и школьников, предварительно посадив их на иглу. Так легче ими управлять, да и намного дешевле, ведь они будут готовы работать за дозу. С его слов, сейчас их люди находятся в Казахстане.

— Почему в Казахстане?

— Между Казахстаном и Таджикистаном практически нет границ. Наркотики идут из Афганистана в Таджикистан, оттуда в Казахстан, а затем уже в Союз. Наркотики, как правило, перевозятся военными самолетами. Во-первых, их не обыскивают, а во-вторых, у военных свои аэродромы. Ведь не секрет, что наше правительство, до сих пор продолжает помогать Афганистану. Вот и делай вывод, бывший афганец.

— Ты знаешь, я пришел сюда, чтобы не обсуждать политику нашего правительства. Я хочу знать дату поступление этой партии наркотиков. Ты не можешь этого не знать. Поинтересуйся у «Канадца», когда ты должен быть готов по людям к реализации этого наркотика? Он должен тебе назвать эту дату.

— А, если он не скажет, что тогда?

— Тогда работаем дальше. Ты же хочешь, чтобы я вернул тебе обратно твою расписку? Когда ты назовешь эту дату и место передачи наркотиков, тогда ты и получишь свою бумагу обратно. Ты, понял меня?

— Понял, — не совсем уверено ответил Волков. — У меня еще есть информация. Ты знаешь, что тебя должны были убить или нет?

— Кто, должен был убить?

— Говорят, что «Канадец» специально привез для этого киллера, то ли из марийки, то ли из Чебоксар. Но, тот не выполнил этот заказ, потому что признал в тебе якобы своего командира по Афганистану.

Лавров сразу понял, как и для чего здесь оказался Павлов.

— И, что с ним?

— Они его убили. Приехали прямо к нему домой и там завалили.

— Понятно, — тихо произнес Павел.

Он невольно подумал о том, что он стал человеком, с которым опасно контактировать. Летом из-за него погибла Надежда, сейчас Павелов.

— У тебя все?

— Пока, да, — ответил Волков и встал со стула.

Лавров проводил взглядом его фигуру и когда тот скрылся за дверью, попросил у официанта счет. Расплатившись, он вышел из кафе и, подняв воротник пальто, побрел по улице.

* * *

«Жан» был крайне не доволен, что его указание по ликвидации «Душмана» осталось не исполнено. Проезжая на машине по центру города, он случайно увидел Павла, который выходил из дверей кафе.

— И, как долго мне еще ждать, когда ты разберешься с этим человеком? — спросил он «Канадца» и пристально посмотрел на него. — Скажи, «Канадец», может, мне самому с ним разобраться? Вот так запросто, пойти и разобраться? Тебе не кажется «Канадец», что я допустил большую ошибку, «подтянув» тебя к себе? Скажи, за что я плачу, тебе деньги? Может, за то, что ты катаешься со мной в машине и важно надуваешь щеки, изображая, что ты меня охраняешь?

«Канадец» втянул свою голову в плечи и посмотрел на «Жана», как смотрит собака на своего хозяина.

— «Жан», я все сделал для того, чтобы убрать этого человека. Откуда я мог знать, что Павлов воевал под его началом в Афганистане? Просто произошла накладка. Больше такого не произойдет.

— Пойми, «Канадец», меня это не интересует. Не можешь найти стрелка, иди сам и убей его. Может, я что-то говорю не так? Чего молчишь? Неужели это так сложно сделать? Ты только посмотри, сколько у Волкова этих никому не нужных людей, я имею в виду, наркоманов. Каждый из них готов за дозу убить не только «Душмана», но даже родную мать. А, ты ломаешь голову, где взять людей для этой акции. Шевели мозгами, «Канадец»!

— Все так, «Жан». Считайте, что его уже нет.

— Тогда, ты тоже говорил мне об этом, а что из этого вышло?

«Жан» посмотрел в окно машины.

— Кстати, «Канадец», как у тебя с Хакимовой? Жениться еще не собираешься?

— Пока все нормально, «Жан». Жениться я не собираюсь, а почему вы интересуетесь этим?

— Да, я все думаю о ней. Скажи, не могла она сдать «Душману» «Кактуса» и других пацанов? Ведь после того, как он ее закрыл в камере, он стал подтаскивать наших ребят?

— Ты, что «Жан»? Откуда у тебя эта информация? Она же ничего не знает?

— Может быть ты и прав, если ты сам ей не рассказал о Корнееве. Ты за ней посмотри внимательней, так как она сама себе на уме.

— Хорошо, «Жан». Я все понял.

Хозяин коснулся плеча водителя. Тот обернулся и замер, ожидая команды.

— Останови машину здесь. Мне нужно встретиться с одним человеком.

Водитель прижался к обочине дороги и остановил автомашину. «Жан» вышел из машины и направился в ресторан. В дверях он остановился и посмотрел на «Канадца».

— Ты, пока свободен. Меня сопровождать не нужно. Жди меня в машине.

Он уверено прошел в зал и, остановившись в дверях, осмотрел сидевших в ресторане посетителей. Один из них поднялся из-за стола и помахал ему рукой. Заметив это, он улыбнулся и направился к этому мужчине.

— Здравствуйте, Борис Максимович, — произнес вежливо «Жан». — Как ваши дела? Как драгоценное здоровье вашей супруги и детей?

— Спасибо, Жан. У них все хорошо, — ответил Королев. — Присаживайся, пожалуйста. Меня интересует один вопрос, когда ты перечислишь мне деньги? Я же дал тебе свои реквизиты.

— Как только я получу свидетельство на собственность помещения. Бумаги по-прежнему крутятся у кого-то из вашей конторы. Так, что все в ваших руках, Борис Максимович.

— Хорошо, «Жан», я разберусь с этим. У меня есть еще одно приличное здание, которое я готов уступить тебе. Тебе это интересно или нет? Ты, наверное, знаешь это место. Это бывший магазин «Дары природы» на улице Ленина. Там чуть больше тысячи квадратных метров.

— Сколько оно стоит?

— Девять миллионов. Можно оплатить векселями. Думаю, что тебя заинтересует этот магазин.

— Сколько хотите вы?

— Совсем немного. Пятьдесят тонн зелени. Думаю, что это не так дорого за данный объект.

— Хорошо, Борис Константинович. Давайте вернемся к этому вопросу, чуть позже. Сейчас, необходимо завершить старую сделку.

— Смотри, сам «Жан». На это здание уже положили глаз отдельные люди из правительства. Могут и перехватить.

«Жан» улыбнулся. Он слишком хорошо знал Бориса Максимовича, чтобы с лета поверить его словам. Если он уцепился за что-то ценное, то отобрать у него это было практически не возможно. Да и люди из числа правительства никогда не дадут ему столько денег, сколько он просил у него.

— Хорошо, я все понял. Вы не будете против того, если я вам завтра напомню о свидетельстве на собственность. Вы человек занятый, можете закрутиться и снова забыть.

— Ты прав, «Жан». Работы у меня много. Кстати, ты не можешь мне оказать небольшую услугу. Нужно убрать одного человека. Нет, нет, ты не подумай, что совсем убрать. Просто предупредить его, что он поступает не совсем хорошо в отношении отдельного человека. Сломайте ему руку, а лучше ногу. Пусть посидит дома и немного подумает о жизни.

— Кто этот человек?

— Да, есть такой Мальков Иван Витальевич. Директор продовольственной базы. Живет он на улице Павлюхина. Дом сталинской постройки, рядом с ипподромом. Квартира у него номер семь. Пошли своих ребятишек, пусть поговорят с ним. Сделай это дело, как можно быстрей.

— Хорошо, Борис Максимович, — произнес «Жан». — Если ко мне у вас больше нет вопросов, тогда я пошел.

— Иди, «Жан». Я тебя больше не задерживаю.

Он встал из-за стола и направился к выходу.

* * *

Мальков Иван Витальевич возвращался домой после собрания трудового коллектива, возглавляемой им продовольственной базы. Собрание было посвящено вопросу приватизации базы. Ему удалось убедить в этом работников предприятия, хотя на собрании были люди, которые отрицательно восприняли это предложение. Присутствующий на собрании представитель Управления государственного имущества, попытался оказать давление на трудовой коллектив, суля им большие трудности в дальнейшей работе базы. Судя по его выступлению, Управление госимущества уже запланировало продать данный объект и в настоящее время, новый владелец базы уже внес залоговую сумму этой сделки. Однако, несмотря на все это, ему удалось склонить рабочий коллектив к принятию его предложения.

Иван Витальевич вышел из машины и направился к своему подъезду. Взглянув на свое окно, в котором горел свет, он не вольно улыбнулся.

«Ждет, — подумал он про жену. — Она еще не знает о его победе. Вот обрадуется, ведь он вскоре может оказаться собственником всей базы. Денег у него достаточно, чтобы через подставных лиц скупить практически все акции предприятия».

Он вошел в подъезд и удивился тому, что в подъезде было темно. Буквально вчера, он ввернул в подъезде новую лампочку, и она не могла так быстро перегореть.

«Наверное, опять мальчишки разбили лампу», — подумал он, пытаясь рассмотреть цоколь лампы.

Он достал из кармана спички и зажег одну из них. Как не странно лампа, ввернутая им накануне, была целой. Он удивленно посмотрел на нее, удивляясь превратностям судьбы. Еще сегодня утром она сияла как солнце, и вдруг погасла.

— Продают разный брак, — выругался он про себя. — Сутки не горела, а успела уже перегореть.

Спичка обожгла тему пальцы и он, разжав их, выронил ее из рук. Она словно звезда сверкнула в темноте и погасла. В подъезде снова стало темно. Он услышал, как в подъезд кто-то вошел и стал быстро подниматься по лестнице.

«Наверняка сосед», — подумал он.

Он не успел разглядеть лицо человека, как получил сильный удар металлической палкой по лицу. Мальков упал на бетонный пол и почувствовал, как из раздробленного носа потекла кровь.

— Возьмите шапку, только не бейте меня, — простонал он.

— Мужик, ты многим мешаешь жить, — произнес незнакомец. — Неужели ты не понимаешь этого?

Незнакомец размахнулся и сильно ударил его металлической палкой по руке, которой он прикрывал свое лицо и голову. Иван Витальевич, взвыл от сильной боли. Арматура разбила его руку и ударила по голове. Он закричал от боли.

— Не ори, иначе убью! — произнес незнакомец.

Мальков закусил от боли губу и прекратил кричать.

— Извини, мужик, — произнес незнакомец. — Ничего личного. Просто ты должен понять, что ты в этой жизни поступаешь не совсем правильно. Ты захотел стать собственником, но это не всегда полезно для здоровья. Надеюсь, ты понял, что нужно тебе делать. Следующий раз, мы просто убьем тебя.

Он снова ударил его арматурой по ноге. Иван Витальевич, застонал от боли. Мужчина положил кусок арматуры к его ногам и быстро вышел из подъезда. Он услышал, как завелся двигатель машины, а затем потерял сознание. Его обнаружила жена, которая обеспокоенная его отсутствием решила выйти на улицу и подождать его там.

Прибывшая бригада «Скорой помощи» госпитализировала потерпевшего в институт восстановительной хирургии. У него были раздроблены обе коленные чашечки.

Заказ Королева был выполнен.

* * *

Прошло несколько дней. За это время Лавров успел встретиться с Хакимовой Луизой. Встреча произошла на территории Приволжского рынка. Она рассказала Павлу о том, что «Жан» недоволен тем, что «Канадец» не может организовать его ликвидацию. Сейчас якобы он уехал в Набережные Челны и собирается привести оттуда местных ребят, которые согласятся на это дело.

— Когда он должен вернуться? — поинтересовался он у нее.

— Я точно не знаю. Он обещал вернуться к концу недели, — ответила она. — Вам, наверное, лучше всего уехать из города. В конечном итоге, вы ничего не теряете. Поищут они вас, не найдут и уедут.

— Спасибо за совет, Луиза. Просто я никогда не умел прятаться за чьи-то спины. Перед тем, как напасть на меня, мне позвонил «Жан» и стал угрожать мне расправой. Сейчас он понял, что совершил большую ошибку и поэтому боится меня. Спасибо тебе, за то, что предупредила меня об этом. Предупрежден, значит вооружен. По-моему так говорят сейчас.

Он поблагодарил ее за информацию и направился к остановке трамвая. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он сел в подошедший трамвай и поехал в сторону Компрессорного завода.

«Похоже, я наступил на больную мозоль „Жана“, — подумал он. — Сейчас он в панике и поэтому делает много ошибок. Попробуем разыграть его, на собственных просчетах. Сейчас, „Жан“ в панике, хотя внешне он еще держится вполне спокойно. Попробуем вывести его из этого состояния».

Приехав, домой он достал из тайника пистолет «ТТ» и проверил его состояние. Пистолет был исправен. Лавров, еще раз смазал его и, погладив его, как нежно гладят женщину, положил его обратно в тайник. До конца недели оставалось еще два дня. Лавров снова оделся и вышел на улицу.

«Здесь они на меня едва ли нападут», — думал он, осматривая территорию дома. — «Двор не позволял скрытно нанести удар и незамечено скрыться. Значит, стрелять во дворе они едва ли решатся. Значит, они будут искать другое место, вдали от человеческих глаз. Это даже здорово. Значит, я сам должен подобрать для них это место».

Он направился к остановке трамвая. Сев в трамвай девятого маршрута, он поехал в сторону Соцгорода. Павел вышел из трамвая и медленно направился вдоль железной дороги, ведущий к недостроенному железнодорожному вокзалу. Пройдя метров сорок вдоль насыпи, он остановился и оглянулся назад.

«Место довольно глухое, хотя до остановки метров двести, не больше, — подумал он. — Здесь кричи, шуми, никто тебя не услышит. Да и спрятаться здесь, не зная местности, просто не куда. Народ здесь не ходит и каждый человек здесь на виду. Вот сюда я их и приведу. Лишь бы заметить их раньше, чем они начнут стрелять в меня».

Он еще раз посмотрел по сторонам и направился в сторону остановки трамвая.

Прошло два дня. В субботу утром, Лавров по привычке подошел к окну и отдернул штору. Он внимательно осмотрел двор дома. После его встречи с Павловым, он смотрел на некоторые вещи по-особенному. Он еще с вечера срисовал на бумагу все стоящие в его дворе автомашины. На каждом отведенном квадрате значился определенный номер припаркованной на ночь автомашины. Он бегло взглянул на машины и сразу определил ту, которая стала на это место ранним утром. Он внимательно посмотрел на машину, в которой сидели два человека. Она стояла в стороне от общего ряда, что позволяло ей полностью контролировать всю территорию двора.

«Приятно работать с профессионалами, — подумал Лавров, рассматривая припаркованную машину. — Теперь главное определить сколько их, двое, что сидят в машине или еще те, которые поведут его по городу, выбирая место, где его захотят расстрелять».

Он отошел от окна и поставил на плиту чайник. Лавров снова отодвинул в сторону занавеску и, рассматривая стоявшую машину, подумал:

«Если их двое, то значит, в подъезде никого нет. Если трое, то третий по всей вероятности стоит в подъезде и ждет его выхода, чтобы выстрелить мне в спину. Значит, он может стоять только этажом выше».

Павел быстро позавтракал и стал собираться на улицу. Перед тем как выйти на улицу, он проверил свой пистолет и засунул его за пояс брюк.

— Ну, что ребята поиграем. Посмотрим, кто кого, — произнес он и открыл входную дверь квартиры.

Лавров осторожно вышел из квартиры и поднялся сначала на третий, а уж затем на четвертый и пятый этаж дома. На лестничных площадках никого постороннего не было.

«Значит их двое, — решил он. — Это хорошо, что в подъезде никого нет. Значит, пока решили понаблюдать и определиться, где и когда стрелять».

Он спустился на первый этаж и вышел на улицу. В какой-то момент у него возникло желание позвонить Харитонову и рассказать ему о готовившемся на него покушении. Сейчас, он точно знал, кто это все организовал, хорошо знал, откуда ждать удара. Однако, не факт, что Харитонов поверит ему и пришлет людей. С другой стороны, ну задержат сейчас ребята этих стрелков. Хорошо, если при них будет оружие, а если нет, ну просто отпустит их и все.

Он медленно прошел мимо машины наблюдения. Лавров сразу же заметил, как напряглись лица ребят, сидящих в машине. Они попытались сделать безразличный вид, но это у них получилось плохо. Павел невольно улыбнулся про себя, на секунду вспомнив их растерянный вид. Из машины вышел парень лет двадцати и направился вслед за ним.

«Хорошо, — подумал он. — Значит, игра только начинается».

Он вышел на остановку трамвая. Оглянувшись назад, он заметил, недалеко от себя уже знакомое лицо парня, который, подняв воротник пальто, приплясывал от холода. Лавров невольно улыбнулся. Достав из кармана сигареты, он направился к парню.

— Огня нет? — спросил он.

Парень вздрогнул. Он порылся в карманах куртки и развел руками.

— Извини, зажигалку оставил дома.

— Извините, — произнес Павел и сел в подошедший трамвай. Вслед за ним в трамвай сел и парень.

* * *

Лавров шел по улице Баумана, лавируя среди множества людей. Вскоре у него заболела нога, и ему пришлось сбросить темп своего движения. Он спиной ощущал на себе пристальный взгляд незнакомого парня, который двигался за ним от самого дома. Он боялся потерять Лаврова из виду и поэтому шел от него сравнительно близко. Павел посмотрел на часы, шел второй час дня.

«Надо где-то перекусить», — подумал он.

Увидев рядом с «Гарнизонным» магазином столовую, он направился туда. Несмотря на обеденное время, народу в столовой оказалось не так много. Он быстро взял себе второе блюдо и сел за стол. Прошло минут пять, и в столовую вошел незнакомец. Заметив обедавшего Павла, он успокоился и, купив какое-то блюдо, он присел за соседний столик.

Лавров посмотрел в сторону парня и продолжил свой обед. Отрываться от парня не входило в план Лаврова. Он не был на сто процентов уверен, что эти двое не поменяют завтра план своих действий, и поэтому решил все закончить сегодня.

Павел доел обед и вышел на улицу. Погода за эти полчаса заметно ухудшилась. Подул восточный ветер, и вскоре замело. Ветер гнал вдоль улицы поземку и бросал в лица прохожих мелкий колючий снег. Лавров шел против ветра и вскоре почувствовал, что лицо перестало ощущать холод. Он быстро растер лицо теплой рукой и оглянулся назад. Парень по-прежнему устало брел за ним. Судя по его скорченной фигуре, он сильно замерз и, наверное, проклинал в эту минуту не только Павла, но и тех, кто его нанял.

Стало быстро темнеть. Он свернул на улицу Чернышевского и направился в сторону железнодорожного вокзала. Он вышел на остановку девятого маршрута трамвая и стал ждать, когда подойдет его вагон. Павел оглянулся назад, и про себя отметил, что идущий за ним парень куда-то исчез. Пошарив глазами, он увидел, синею «шестерку», которую он видел в своем дворе.

«Как машина могла оказаться здесь? Случайно?», — спросил он себя.

Он посмотрел в сторону машины. Ему стало абсолютно безразлично, как тот оказался на вокзале.

«Вот и хорошо, теперь все в сборе», — подумал он и вошел в подошедший трамвай девятого маршрута.

Он ехал минут сорок. Наконец водитель трамвая объявил нужную ему остановку. Лавров вышел из трамвая и медленным шагом направился в сторону железной дороги. Он оглянулся назад, машина развернулась на трамвайных путях и медленно двинулась вслед за ним. Павел сунул руку под пальто и снял пистолет с предохранителя. Расстояние между ним и машиной стремительно сокращалось. Он услышал, как за его спиной хлопнула автомобильная дверь, и незнакомец устремился за ним. Отставник резко развернулся и прежде чем парень успел выхватить пистолет, дважды выстрелил в него. Незнакомец словно налетел на невидимую преграду. Ноги его еще продолжали бежать вперед, а тело под ударами пуль опрокинулось в другую сторону.

Водитель еще не понял, что произошло, и продолжал ехать в сторону Лаврова. Павел поднял пистолет и снова дважды выстрелил. Машина остановилась. Дверь машины открылась, и из салона вышел водитель. Он сделал два шага и рухнул на землю. Лавров огляделся по сторонам, пустырь был пуст, ни людей, ни машин. Он затащил тело водителя в салон машины, а затем вернулся к парню, которого сразил первым. В кармане парня он нашел пистолет «Стечкина» на стволе, которого был, навернут глушитель. Переложив свой пистолет в руки убитого, он забрал у него его пистолет и сунул его за пояс брюк. Схватив парня по мышки, он потащил его к машине. Затолкав его тело в салон, Павел открыл багажник машины и увидел в нем черную спортивную сумку.

«Интересно, что там?» — подумал он.

Он открыл сумку и увидел в ней автомат Калашникова и три магазина патронов.

«Хорошо подготовились, пистолет, автомат», — снова подумал он и вытащил сумку из багажника.

Он открыл горловину бензобака, разорвав свой носовой платок на мелкие полоски, он связал их в жгут и опустил в бак. Тонкая ткань носового платка быстро пропиталась бензином. Он вернулся к месту, где оставил свой «ТТ», поднял его и тщательно протер его полой своего пальто. После чего бросил его в снег, рядом с машиной. Вытащив из кармана пальто спички, он зажег одну из них, прикурил от нее и поднес спичку к носовому платку. Платок моментально вспыхнул. Павел успел отойти метров на двадцать, прежде чем машина взорвалась. Яркая вспышка осветила пустырь и ближайшие к нему жилые дома.

Когда подъехали пожарные, машина уже догорала. Около машины собралась толпа зевак. Загасив огонь, пожарные обнаружили в машине два обгоревших трупа. При детальном осмотре места преступления, был обнаружен пистолет «ТТ». Проведенная баллистическая экспертиза установила, что из этого пистолета был убит предприниматель Корнеев. Принадлежность пистолета установить так и не удалось.

* * *

— Привет, Лавров, это Харитонов. Если тебе не тяжело, появись у меня, пожалуйста, завтра. Я буду ждать тебя завтра в десять часов утра.

— Чем обязан, Юрий Андреевич? Что опять у вас произошло? Наверняка, снова появилось желание у вашего руководства повесить на меня какое-нибудь не раскрытое преступление? Что будет, если я не приеду?

— Пойми, меня Павел, правильно. Если сам не приедешь, то тебя просто привезут. Вот и выбирай, что лучше.

— Считай, что я испугался. Жди меня завтра в десять утра.

— Вот и хорошо, — произнес Харитонов и положил трубку.

Услышав сигналы отбоя, Лавров положил трубку и сел на диван. Он включил телевизор и, не обращая внимания на идущую по нему программу, задумался. Ему не только не мешал работающий телевизор, но в какой-то степени помогал сосредоточиться.

«Что они имеют в отношении меня? — подумал он. — Наверное, ничего, а иначе бы меня давно бы заковали в наручники и притащили к этому Харитонову».

После расправы с киллерами, он хорошо почистился. Сумку с оружием он спрятал в старом заброшенном доме, где ее найти было абсолютно не возможно. Обувь он поменял, поменял и брюки, на которых могли остаться следы крови.

«Может попытаются сделать смывы с рук? Нет маловероятно. С момента убийства прошло около недели. На руках вообще не должно ничего быть, вся возможная пороховая гарь уже давно смыта. С другой стороны, если бы у них ничего не было, то Харитонов бы тоже не стал его дергать в милицию. Значит, что-то есть? Ну, что?»

Он встал с дивана и подошел к окну. За окном было темно и лишь только в свете дворовых фонарей было видно, что на улице идет сильный снег. Он не стал больше гадать, раздевшись, он лег спать.

Утром он приехал в городской отдел милиции. Позвонив по телефону, он стал ждать, когда его проводят к Харитонову. Через минуты две, его фамилию озвучил молодой оперативник. Лавров подошел к нему и тот повел его к Харитонову.

— Присаживайся, — произнес Харитонов, указав ему на стул. — Как дела, Павел? Работаешь?

— Пока, нет, — коротко ответил Лавров. — Сам знаешь, что творится в городе. Заводы стоят, все люди на рынке, торгуют, чем могут. Я торговать не могу, вот и сижу без работы. А, ты, почему меня об этом спрашиваешь? Хочешь предложить работу?

Харитонов улыбнулся.

— Это хорошо, что ты не потерял чувство юмора. Ты же знаешь Павел, здесь не кантора по трудоустройству. Поэтому, давай оставь свои шутки.

— Тогда давайте, перейдем к делу Юрий Андреевич. Чего тянуть кота за хвост.

— Хорошо. Давай, перейдем к делу. Скажи, Павел, ты слышал об убийстве двух человек. Их нашли в сожженной машине в Московском районе. Это не очень далеко от тебя?

— Нет, я не слышал об этом убийстве. Я сейчас не работаю в уголовном розыске и не интересуюсь подобными происшествиями. А, в чем в принципе, дело? Почему вы меня спрашиваете об этом? Мало ли кого убивают в этом городе?

— Ты, знаешь, нами получена оперативная информация, что эти люди прибыли в Казань из Челнов, чтобы убить тебя.

— Это шутка или нет? Я сейчас не работаю в милиции и ни для кого не представляю никакую опасность. Сам подумай, за что меня должны убивать?

Харитонов впился в него глазами, стараясь заметить какие-то внешние изменения в лице Лаврова. Однако, сколько он не всматривался, ничего заметить не мог. Павел был абсолютно спокоен.

— Ты мне скажи «Душман», почему все люди умирают вокруг тебя. Сначала погиб Гришин, сейчас еще два трупа?

— Спроси, что-нибудь другое, Юрий Андреевич. Я откуда могу это знать? Постойте? Насколько я вас понял, вы думаете, что все это совершил я? Правильно я вас понял?

— Угадал, «Душман». Да, я так думаю. К великому моему сожалению, что у меня пока нет веских доказательств, твоей вины. Но, я думаю, что скоро они у меня будут. Ты же сам знаешь, всю нашу кухню. Птичка по зернышку клюет.

— Что ж, закрывайте меня, крутите. Может, я признаюсь в этих преступлениях. Вы же знаете, если бы я был причастен к этим преступлениям, я все равно бы не признался в этом. Так, что Юрий Андреевич, на явку с повинной не рассчитывайте, ее не будет.

— Вон ты как заговорил «Душман»? Доказывайте, говоришь?

— А, вы как думали? Вы рассчитывали, что вытащили меня в милицию, и я сразу же испугаюсь и загружусь на все ваши «весяки»? Нет, Юрий Андреевич, вы не правы. Если бы у меня была такая возможность, то я бы лично сам, уничтожал этих людей без суда и следствия. Они уже обнаглели, купили всех на корню. И суды их, и милиция. Вы посмотрите сами, кого убили? Что это добропорядочные люди? Зачем они сами сюда приехали? Может на экскурсию? Вы же сами мне говорите, для того чтобы убить меня. Ну, нарвались ребятишки на кого-то, вот и кончили их. Где же справедливость? Кого вы сейчас защищаете? Воров, бандитов? А, ты вместо того, чтобы работать и искать тех, кому я помешал в этом городе, пытаешься повесить эти преступления на меня.

— Ты, «Душман», это брось. Развел здесь словоблудие. Не на митинге находишься, а в кабинете начальника убойного отдела. Послушаешь тебя, жить не хочется. Строишь из себя ангела. Смотри, Павел, проколешься, все на тебя повесят.

— Спасибо, Юрий Андреевич, благодетель мой. Можно подумать, что я этого не понимаю. Не убивал я никого и все. Доказывайте!

В кабинете стало тихо. Харитонов, что-то писал на листе бумаги, не обращая внимания на Лаврова.

— Извини, «Душман», но я вынужден тебя задержать по подозрению в совершении этого преступления. Вот постановление. Распишись вот здесь и пошли в ИВС.

— Вот и поговорили, — произнес Лавров. — Сначала в камеру, а затем к стене.

Лавров расписался в постановлении и встал со стула. В сопровождении Харитонова он спустился в ИВС.

* * *

«Канадец» стоял у порога кабинета «Жана» и не знал, как войти к нему в кабинет. Очередной намеченный и хорошо спланированный им план по ликвидации «Душмана», очередной раз провалился. Лавров словно насмехаясь и издеваясь над ними, подбросил в машину пистолет Гришина, чтобы лишний раз показать им, что все это сделано одним лицом. Набрав в легкие, как можно больше воздуха, Канадец открыл дверь и переступил порог кабинета.

«Жан» сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Судя по его внешнему виду настроение у него было хорошим. Не отрываясь от разговора по телефону, он жестом руки показал «Канадцу» на кресло. Тот осторожно сел в кресло, словно это было не обыкновенное кресло, а электрический стул и, не отрываясь, уставился на своего хозяина. Тот прекратил разговор и аккуратно положил телефонную трубку на аппарат. Он откинулся на спинку кресла и молча, взглянул на «Канадца».

— Что скажешь? — спросил он обыденно и тихо. — Значит, опять у тебя все сорвалось?

«Канадец» хотел что-то сказать, но «Жан» остановил его жестом руки.

— Не нужно оправдываться. Мне твои оправдания не нужны. Ты, знаешь, что я не верю в случайности. Течет у тебя «Канадец», течет. Скажи, кто знал о том, что ты поехал в Набережные Челны за киллерами?

Взгляд «Жана», словно рентгеновское излучение проникал в каждую клетку тела Канадца, от чего ему было крайне не комфортно.

— Да, я вроде бы никому не говорил об этом, — еле слышно произнес он.

— Ты подумай, пока это можно. Кому ты об этом говорил. Думай, потом думать будет не чем.

Лоб «Канадца» покрылся испариной. Он лихорадочно прогонял в голове все свои контакты перед поездкой в Челны. Вдруг у него в голове возникла мысль, от которой ему стало не по себе. Он вспомнил, что перед самым отъездом он ненадолго заехал к своей подруге Хакимовой и именно там он рассказал, что едет нанимать людей для ликвидации «Душмана». На ее вопрос, когда он вернется в город, он, если его не обманывала его память, назвал ей дату своего возвращения.

«Неужели это она все сообщила Лаврову? — с ужасом подумал он. — Если это так, то Лавров хорошо был осведомлен о предстоящем покушении на него и смог предпринять соответствующие меры».

Он поднял глаза на «Жана» и тот моментально все понял.

— Ты, «Канадец», плохо всасываешь то, о чем я тебе говорю. Ты помнишь наш разговор в машине? Я еще тогда поинтересовался у тебя, какие у вас взаимоотношения с Хакимовой? «Душман» оказался намного опасней, чем я предполагал. Вспомни, как ты мне сам рассказывал, что он еще работая в милиции, дергал ее к себе? Вспомнил или нет? Что было потом? А, потом пошли задержания. Сначала он задержал «Кактуса», а затем планировал взять и тебя. Скажи мне, откуда он узнал о существовании «Кактуса» и тебя? Это она слила ему всю информацию по товару, о вас и соответственно, про меня.

«Канадец» сидел и боялся признаться самому себе, то о чем сейчас говорил «Жан», была правдой.

«Но, как он мог так легко завербовать Луизу? — думал он. — Не могла же она сама прийти к нему и все это рассказать?»

— Ау! «Канадец»! Ты снова меня не слушаешь? — спросил его «Жан», заметив полную растерянность на его лице.

Тот, словно очнулся от кошмарного сна и отрешенно посмотрел на хозяина кабинета.

— Возьми ребят и поработай с ней. Мне интересно, что она еще ему наговорила. Ты надеюсь, понял меня? Сделай так, чтобы она все тебе рассказала.

— Я все понял, — произнес он и встал с кресла.

* * *

Лавров стоял на пороге и с интересом рассматривал своих будущих сокамерников. Шум закрываемой за ним двери, был подобен грому, разделивший его жизнь на две половины. Первая половина была светлой, в ней присутствовала Надежда. Вторая половина была черной. Однако, несмотря на эту черноту, он отчетливо видел в ней смерть Гришина, Павлова и двух молодых киллеров. Он отчетливо понимал, что это только начало этой черной жизни, в которой у него уже не будет ни радости, ни счастья. Будет только одно, это желание убить всех, кто причастен к смерти его любимой девушки.

Он сделал несколько шагов и оказался в центре камеры. Налево от него стоял массивный металлический стол, который был намертво заделан в бетонный пол, а справа от него стояли двух ярусные металлические койки. В свете тусклой лампы Павел посмотрел на сидящих в камере людей и, пройдя мимо них, бросил свое пальто на свободное место.

Сегодня был явно не его день. Сказать, что он был не готов к этому, значит сказать не правду. Еще тогда, когда он решил отомстить бандитам за смерть Надежды, он предполагал, что все это может закончиться именно так, небольшой и темной камерой. Однако, все равно, он не думал, что это произойдет буквально сегодня.

— Слышишь, мужик, как там, на воле? — поинтересовался у него один из сокамерников.

— Холодно, — коротко ответил ему Павел. — Зима.

— Тебя за что закрыли? — поинтересовался у него другой.

— Не знаю, — ответил он. — Похоже, пытаются повесить на меня два убийства каких-то бандитов.

— Я, что-то слышал об этом. Говорят, что в милиции создано специальное подразделение, которое занимается уничтожением главарей бандитов. Они мочат нашего брата, без разбора.

— Интересно. Тогда почему они меня грузят на эти убийства?

— Глупый вопрос. Если есть тюрьма и лагеря, то кто-то должен сидеть в них. Не будут же они сажать себя, за эти преступления. Давай, знакомиться. Меня зовут Игорь, я с Горок. А, это Рамиль. Он из Кировского района. Говорит, попал сюда за кражу на рынке.

— Меня зовут Павел. Я из Московского района.

Лавров замолчал и повернулся лицом к стене. Зная основы оперативной работы, он предпочел молчать в камере.

— Павел, а, Павел? Скажи, а где этих бандитов замочили? — поинтересовался у него Игорь.

— А, я откуда это знаю, где их замочили? — насторожено ответил он. — А, почему это тебя так интересует?

— Просто так, от нечего делать. Ты знаешь, здесь нет ни радио, не телевизора, вот, поэтому и спрашиваю?

— Ты, же сам мне говорил, что слышал об этих преступлениях? Если ты в курсе, то почему ты меня спрашиваешь об этом? Что-то мне не совсем понятно?

— Ты знаешь Павел, я слышал об этом, как-то вскользь и теперь просто хотел услышать какие-то подробности этого дела?

— А, ты поинтересуйся у оперативников, они тебе все расскажут, только изъяви желание загрузиться этим делом.

Он снова замолчал и закрыл глаза. В какой-то момент, он понял, что медленно погружается в сон. Он попытался открыть глаза, однако это ему не удалось, он заснул. Перед глазами снова поплыл до боли знакомый пейзаж, выжженные солнцем горы Афганистана, лента дороги, терявшиеся где-то там, вдали, за горизонтом. Он на броне боевой машины десанта, а рядом с ним его друг, Радимов Виктор, великолепный парень из Челябинска. Машина, Павла возглавляет воинскую колонну. В небе постоянно барражируют вертолеты прикрытия. Ничего не предвещало столкновение с моджахедами. Перед его машиной встал столб из огня и пыли. Бойцы, словно, горох скатились с брони и залегли за камни. Похоже, Радимов немного замешкался, и пуля афганского снайпера, намертво пришила его к броне боевой машины. Павел уже собрался выскочить из-за укрытия и броситься ему на помощь, но точно выпущенная моджахедом граната, ударила в борт, около которого лежало тело Радимова. Тело Виктора взлетело вместе с машиной и растворилось в черном дыму горевшей машины. Не обращая внимания на свист пуль, ему удалось добраться до боевой машины. Однако, тела Радимова он не увидел. Взорвавшаяся граната, разнесла его тело на части.

Отчаяние и злость захлестнули его. Он не помнит, как вскочил с земли и бросился с криком вперед, вслед за ним устремились и другие спецназовцы. Эти пятьдесят метров, разделявших его от моджахедов, он пролетел на одном дыхании. Затем все смешалось в рукопашной схватке. Он словно во сне видел перед собой искаженные от страха лица моджахедов, которые бежали перед ним, оглядываясь на преследовавших их бойцов. Он стрелял и стрелял в их спины, до тех пор, пока не закончились патроны в его автомате. Когда он почувствовал, что у него нет патронов, он достал из ножен нож и стал резать их ножом.

Лавров очнулся оттого, что впереди его уже не было врага. Лицо и руки его были все в крови. Он устало присел на камень и обвел поле боя своим взглядом. Вокруг него лежали трупы врагов и погибших бойцов. Что произошло тогда с ним, он до сих пор не мог себе этого объяснить.

Услышав лязг открываемой двери, Павел открыл глаза и посмотрел на вошедшего старшину милиции.

— Лавров! На выход! — произнес старшина и вышел из камеры.

Он поднялся с койки и молча, последовал за ним.

* * *

Хакимова спешила домой. Она еще с утра объехала все свои торговые точки и собрала деньги, на которые хотела на следующий день приобрести большую партию товара. Недавно приобретенный ей товар уходил почти на ура, и это не могло ее не радовать. Она ехала в автобусе, крепко прижимая к своей груди сумку с деньгами. Заметив на остановке Дворец имени Кирова «Мерседес» «Канадца», она выскочила из автобуса и направилась к его машине.

— Привет, Марсель! Ты случайно не меня ждешь? — произнесла она и по привычке подставила под поцелуй свою щеку.

Однако, «Канадец» отвернулся в сторону, словно не заметив ее движения. Это было впервые за все время их знакомства.

— Марсель, что с тобой? Скажи мне, что произошло? — поинтересовалась она у него.

— С чего ты взяла? Не знаю, как у тебя, а у меня все хорошо.

— Не ври мне, я что слепая? Что с тобой?

— Отстань от меня со своими вопросами. Ты домой или по делам? Если домой, давай присаживайся в машину, дома я тебе все объясню. Луиза, ты права, у меня действительно возникли определенные проблемы, которые я решил обговорить с тобой дома.

Она открыла дверь машины и увидела сидящих в ней двух незнакомых ей молодых парней.

— Здравствуйте! — поздоровалась она с ними и села рядом с «Канадцем».

Путь от улицы Павлюхина до улицы Кирова, они преодолели за считанные минуты. «Канадец» заехал во двор дома Хакимовой и заглушил двигатель машины.

— Вот ты и дома, — произнес он и посмотрел на Луизу.

Она вышла из машины. «Канадец» в нерешительности сидел в машине, не зная выходить из нее или нет.

— Марсель, ты идешь или уезжаешь? — спросила она его.

Он взглянул на ребят и медленно вышел из машины. Дождавшись, когда машину покинут его ребята, он закрыл машину и направился вслед за ней. Они поднялись за ней на этаж и остановились за ее спиной. Она открыла ключом дверь, и первая вошла в квартиру. Единственное, что запомнила она, это яркую вспышку света, которая вспыхнула у нее в глазах.

Когда она очнулась и пришла в себя, то сразу почувствовала боль в голове. Боль была такой сильной, что не давала ей сфокусироваться на каком-нибудь предмете. Перед глазами все плыло и качалось. Она почувствовала, как из разбитой сзади головы струиться кровь. Она попыталась пошевелиться, но у нее ничего не получилось, руки и ноги ее были связаны шнуром от штор, а во рту торчал кляп.

— «Канадец»! Похоже, она очнулась, — услышала она голос незнакомца. — Что будем делать с ней дальше?

— Я не знаю, но хочу, чтобы она поменьше мучилась, — ответил он. — Как не как, я с ней прожил, чуть ли не два года.

Они перестали разговаривать, и подошли к ней. Один из парней приоткрыл занавеску, отделяющую одну комнату от другой, и посмотрел на нее.

— По-моему с ней все нормально. Сейчас мы с ней поговорим.

Он прошел в комнату и встал напротив нее.

— Скажи сука, когда ты последний раз общалась с ментами? Не делай непонятливое лицо. Ты все хорошо понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?

— Какое твое дело с кем я общаюсь, — произнесла она с вызовом. — Ты мне кто? Муж, любовник? Я женщина свободная, с кем хочу с тем и встречаюсь.

Она тут же пожалела об этом, так как сильный удар кулаком выбил у нее передние зубы. Она выплюнула зубы вместе с кровью и с усмешкой посмотрела на парня.

— «Канадец»! — закричала она, шепелявя и сплевывая кровь на пол. — Ты, что спрятался, выйди, защити свою любимую женщину или тоже испугался этих подонков?

Из-за шторы показалась фигура «Канадца». Он сел на диван и посмотрел на ее окровавленное лицо.

— Луиза! Расскажи нам, как ты сдавала нас этому менту и тогда ты умрешь без всяких мучений. Я же знаю, что это ты рассказала ему о том, что я, уехал в Челны и должен оттуда привести людей, для того, чтобы они замочили «Душмана»?

Она сплюнула на пол кровь и улыбнулась ему своими в кровь разбитыми губами.

— Так, это ты сам мне об этом рассказал. Может, ты еще кому-то рассказывал об этом, а сейчас из меня делаешь крайнего человека. Я думала, что ты мужик, а ты только и можешь воевать с женщинами. Тоже мне, вояка!

Она еще хотела что-то сказать, однако новый сильный удар в лицо заставил ее замолчать. Она упала вместе со стулом, к которому была привязана. Никто из них не обратил своего внимания на это падение. Они подняли ее вместе со стулом и снова усадили ее посреди комнаты.

— «Канадец»! По-моему, она окочурилась, — произнес парень. — Смотри, у ней дыра в башке.

«Канадец» схватил ее за волосы и поднял ее голову. С левой стороны около виска виделась большая кровавая рана. Опустив ее голову, он посмотрел на пол, а вернее на то место где лежала Луиза после падения. Около ножки стола на полу стоял окровавленный утюг.

— Да, ты просто ее убил болван. Что, аккуратней ударить не мог?

Парень взял нож со стола и быстро разрезал шнуры, которыми была завязана Хакимова. Разрезав шнуры, они положили тело на пол.

— Чего смотришь? Давай, ищи, во что завернуть тело. Нужно вынести труп на улицу. Вот, возьми это покрывало, заворачивай тело.

Сев на диван, они посмотрели на покрывало, в которое находилось тело.

— Давай, подождем немного, движение затихнет, тогда и вынесем.

— И куда мы его? — спросил парень.

— Сбросим около РТИ, там всегда горячая вода течет. Унесет в озеро Кабан, только весной всплывет тело, если его за это время не сожрут рыбы.

Они вышли в другую комнату и разогрев чайник, стали пить чай.

* * *

Лавров сидел напротив того же молодого следователя, с которым ему уже приходилось ранее встречаться.

— Вот видите Лавров, я же говорил вам, что та встреча была не последней. Вы тогда не верили мне и вот снова сидите передо мной. Вас снова подозревают теперь уже в убийстве двух человек — Сафонова и Ахмадеева. Теперь, что вы скажете?

Он посмотрел на Павла, словно стараясь прочитать у него на лице, как тот отреагировал на его слова. Лавров молчал, тупо уставившись в зарешеченное окно кабинета. Если его не подводила память, раньше на окне этого кабинета не было решетки. В прочем ему было все равно, была она или нет. Ему было не интересно общаться с этим следователем, так как кроме словоблудия, тот ничего не мог преподнести такого, что могло заинтересовать его.

— Скажи Лавров, а то будет хуже, вы убили этих людей, — в очередной раз посоветовал ему следователь прокуратуры.

— Извините меня, но, что может быть хуже того, что меня расстреляют, если я вам признаюсь в этом преступлении? Мне кажется, что вы не отдаете отчета в том, что мне советуете. Вы хоть сами понимаете, о чем вы говорите, гражданин следователь?

Следователь опешил от наглой как посчитал он, реплики Лаврова. Сначала он просто покраснел, а затем лицо его стало багряным от прилива крови. Чтобы не видеть это, Павел отвернулся в сторону и снова уставился в окно, за которым было темно.

Неожиданно следователь вскочил со стула и сильно ударил Лаврова в лицо. Не ожидая ничего подобного, Павел упал со стула. Из рассеченной губы хлынула кровь. Он зажал губу рукой и сплюнув кровь на пол.

— Если ты еще раз меня ударишь сука, я тебя просто сломаю, как ветку.

— Ты, что мне угрожаешь убийством? — процедил сквозь зубы следователь. Да, я тебя сотру в порошок.

— Я не угрожаю. Я тебя предупреждаю, не распускай руки.

Следователь сел за стол и стал что-то писать в протоколе допроса. Он писал с таким остервенением, что казалось, от этого зависит, вся его жизнь. Закончив писать, он протянул его Павлу.

— Прочитайте и подпишите там, где стоят галочки.

Лавров взял в руки протокол допроса и стал внимательно его читать.

— Извините меня, но я этого вам не говорил, — произнес Павел. — Почему вы написали, что я знал, что эти люди прибыли в Казань, чтобы расправиться со мной. Кто вам это сказал?

Следователь не отреагировал на его замечание. Он рассматривал свою руку, так как после нанесенного им удара, он сильно рассек костяшки пальцев об его зубы. Павел продолжил читать, отмечая про себя все неточности замеченные им в протоколе. Попросив ручку, он стал писать свои возражения на протокол. Лишь только убедившись, что все неточности, замеченные им в протоколе, учтены, он расписался. Он, молча, положил протокол на стол и поднял глаза на следователя.

— Запомните Лавров, я сделаю все, чтобы посадить вас в тюрьму и надолго, — произнес он.

— Есть у русских такая пословица, что не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Поживем, увидим.

Следователь вызвал в кабинет конвой и приказал отвести его в камеру.

* * *

Лавров зашел в камеру и лег на свое место.

— Ну и как? — поинтересовался у него Игорь.

— Что, как? — переспросил его Павел.

— Я смотрю, у тебя губа разбита. Били что ли?

— Нет гладили. Этот сука следователь, хочет на меня повесть эти два преступления. У самих ничего нет, но все равно, пытаются повесить.

Игорь слез со своей койки и присел рядом с Павлом.

— Слушай, Павел, я бы тебе посоветовал занять другую тактику общения с операми. Ты согласись, скажи, да я завалил их. Пойми, все решается не в этих кабинетах, а в суде. А, ты в суде и заявишь, что понятие не имеешь об этих преступлениях. Что били тебя, и ты вынужден был признаться в совершении этих преступлений.

Павел удивленно посмотрел на Игоря.

— А, ты в свидетели пойдешь? Могу я на тебя рассчитывать или нет?

Теперь уже Игорь удивленно посмотрел на Павла.

— Ты, знаешь Павел, я, наверное, не смогу быть твоим свидетелем. Меня на днях нагонят в тюрьму, а там суд и зона. Помимо этого, я всегда придерживался одного правила, это не быть свидетелем. Я из блатных, а мы против закона. Не могу же я менять свои принципы.

— Понятно. А, я вот слушая тебя, так рассчитывал на твою помощь. Вот скоро сутки, как мы все вместе. Рамиль ты говоришь, сгорел на краже, а ты за что здесь?

— Да мы с ребятами хату выставили. Вещи уже собрали, а тут хозяйка. Вот я ее пером в бок и саданул.

— Понятно. А на чем погорел? Не сам же пришел сдаваться?

— Да, дружок сдал меня. Сам погорел на краже. Стали его крутить, а он взял и меня запалил.

— Понятно. По-крупному ты залетел. Червонец, наверняка потянешь.

Игорь вздохнул тяжело и посмотрел на Павла, словно ожидая от него каких-то вопросов. Однако, Лавров и без него знал, что ему делать дальше. Он подошел к двери и стал стучать в нее.

— Что нужно? — спросил контролер. — Сейчас, ты у меня достучишься.

Он открыл «кормушку», через которую подается пища, и посмотрел на Лаврова.

— А, это ты «Душман»? Что тебе нужно?

— Дай, мне пожалуйста бумагу и ручку. Хочу написать жалобу прокурору республики.

Створка закрылась, и до ушей Павла донеслись удаляющиеся шаги контролера.

«Пошел советоваться с руководством, — подумал Павел. — Ладно, еще молчат и не говорят, что я служил в милиции, так как на основании, действующего закона, содержать бывших работников правоохранительных органов и обычных арестованных в общих камерах не разрешается».

Прошло минут пятнадцать, створка открылась.

— Вот, возьми. Пиши. Сегодня вечером передадим ее дежурному сотруднику прокуратуры.

Павел взял лист бумаги, ручку и сев за стол начал писать.

* * *

Лавров шел по улице, чувствуя на себе пристальный взгляд оперативника, который приклеился к нему от самых ворот изолятора временного содержания. Вчера вечером, его привели к начальнику криминальной милиции Новикову.

— А, ты оказался проблемным человеком, Лавров, — произнес Новиков, когда Павел присел на стул.

Он промолчал на эту реплику. Ему не хотелось, не только спорить с ним, но даже разговаривать.

— «Душман»! Давай, поговорим на чистоту. Неужели ты не понимаешь, что ты рано или поздно проколешься? Не может же тебе все время вести, когда-нибудь это везение закончится, что тогда?

— Извините, но я не понимаю, о чем вы говорите. Что вы от меня хотите?

— «Душман»! Послушай, мой добрый и бесплатный совет. Уезжай из города. Неужели ты не понимаешь, что ты лишний в этом городе. Может, ты действительно герой, афганец, но это здесь не самое главное. Ты мешаешь спокойно жить многим людям, в том числе и мне.

— И чем я вам мешаю Владимир Иванович? У вас своя жизнь, у меня своя. Мы, по-моему, пока нигде не пересекались, чтобы я вам мог в чем-то помешать.

Новиков пристально посмотрел на него.

— Я тебе еще раз говорю, уезжай. Так будет лучше для тебя, а иначе я тебя посажу.

Лавров невольно усмехнулся и задумался. Он не знал, стоит ли ему озвучивать то, что он знал об этом человеке или нет. Прикинув про себя, что сейчас это не так главное, он промолчал. Новиков по-своему оценил молчание Лаврова. Он посчитал, что сказанное им, заставило его задуматься.

— Ну, ты сам подумай, «Душман». У тебя в городе больше никого нет. Ты один, как перст. Что тебя здесь держит?

— Что меня здесь держит, спрашиваете вы? Я скажу честно, память и месть, — коротко ответил Павел и посмотрел на Новикова.

Тот не ожидал подобного ответа от Лаврова. Он на какой-то миг растерялся, а затем его лицо исказила кривая улыбка.

— Я так и думал, что это ты убиваешь этих людей. Ты маньяк, «Душман». Самый настоящий маньяк.

— Скажите мне, разве я не имею право это делать? За что они убили мою девушку. Разве она была виновата в том, что я задержал и расколол «Кактуса». Я понимаю, что это эксцесс исполнителя, что он не должен был убивать ее, но он все-таки убил. Ведь этот Гришин выполнял указание тех лиц, которым я мешаю жить. Так почему вы его тогда не посадили? Почему из моего сейфа пропали документы, а взятый вами протокол допроса «Кактуса» бесследно исчез? Кто его уничтожил, Владимир Иванович, случайно не вы? Вся эти люди виноваты в смерти моей девушки и матери, начиная с «Жана» и кончая вами. Так знайте, что я не успокоюсь до тех пор, пока все вы ходите по этой земле. Вы им передайте, что скоро я доберусь и до них. Это вы и ваши друзья сделали из меня карателя, поэтому вы все и боитесь меня.

Новиков не знал, как реагировать на слова Лаврова. В принципе это было его признание в совершении этих преступлений. Однако, он почему-то не догадался зарядить свой магнитофон и теперь это признание остается лишь словом и ничем больше. Он посмотрел на Лаврова и сразу понял, что ничего подобного он больше никогда не услышит. Он невольно вспомнил испуганное лицо «Жана» и его слова об этом человеке. Он действительно представлял большую опасность не только для бандитов, но и для него лично.

Владимир Иванович впервые за все это время почувствовал реальную опасность, исходящую от этого парня.

«Если он действительно пойдет по цепочке, то непременно выйдет и на меня. Почему он обратился ко мне, со словами, чтобы я предупредил всех их, в том числе и „Жана“, что он не остановится. Выходит, он знает или догадывается, что я связан с „Жаном“ — подумал он. — Теперь, уже нужно думать мне, как избавиться от этого парня».

— Значит, не договорились, — произнес Новиков. — Мне очень жаль.

Он вызвал конвой и попросил его отвести Лаврова в камеру.

* * *

Отсидев в камере трое суток, он был освобожден. За все это время с его один раз допросил следователь прокуратуры, не считая его разговора с Новиковым. Он вышел из здания городского УВД и сразу же направился в столовую авиационного института. Пообедав, он вышел из столовой и медленным шагом направился в сторону улицы Баумана. То, что за ним неотступно движется оперативник, он уже знал, так как хорошо запомнил лицо этого парня. Лавров пересек улицу Ленина и стал спускать вниз по Чернышевского. Он не заметил, как наступил на ледышку и, хватая воздух руками, упал на заснеженный тротуар. Он моментально почувствовал, как его тело пронзила сильная боль. Он с трудом поднялся с тротуара и хромая, побрел дальше.

Лавров вышел на улицу Баумана и, свернув направо, направился к остановке троллейбуса. Он оглянулся назад, парень, словно приклеенный шел за ним, стараясь держать необходимую дистанцию.

«Это хорошо, что они повесили за мной хвост, — подумал он. — Непонятно, на что они рассчитывают? Думают, я, как выйду из камеры, так сразу же побегу кого из них убивать. Пусть походит немного, потаскаю его с недельку, а там посмотрим».

Он зашел по дороге к дому в магазин. Пройдя по отделам магазина, он купил все необходимое и направился домой. Около подъезда он снова оглянулся и, увидев всю ту же знакомую фигуру, вошел в подъезд дома. Раздевшись, он прошел на кухню и начал готовить себе ужин. В прихожей настойчиво зазвонил телефон. Павел вытер руки кухонным полотенцем и направился в прихожую.

— Привет Павел, это Громов, — услышал он голос отца Надежды. — Ты знаешь, мы с женой на тебя в обиде. Что мы тебе такого сделали, что ты забыл о нас. Прости, может, я что-то не так тебе сказал или сделал, но ты поступаешь не хорошо в отношении нас.

— Простите меня, Гаврил Семенович, — начал оправдываться Лавров, понимая, что тот абсолютно прав. — Кручусь, как могу. Вы же сами хорошо знаете все. Пока я валялся в больнице, меня почему-то уволили с работы. Кто-то похитил из моего сейфа документы, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы обвинить меня в халатности и превышения должностных полномочий и нарушения законности.

— Слышал я о твоих приключениях, но это не дает тебе оснований забывать нас стариков. Сколько ты у нас не был? Вот и я говорю, что около пяти месяцев. Так, что приходи завтра, жена испечет пироги, посидим, поговорим по душам.

— Хорошо. Завтра обязательно зайду ближе к вечеру.

— Вот и договорились, — произнес Громов и положил трубку.

Павел вернулся на кухню и прежде чем заняться приготовлением ужина, подошел к окну и слегка отодвинул краешек занавески. В дальнем конце двора стояла незнакомая ему «шестерка», окутанная клубами выхлопных газов.

«Давно стоят. Греются», — подумал он, так как сразу все понял, что именно эта машина сейчас караулит его.

Он задернул штору. Поужинав, он направился в ванную комнату. Наполнив ванну горячей водой, он погрузился в нее с головой. Он мылся долго, стараясь смыть с себя этот кисловатый и противный запах камеры. Погасив свет в квартире и прежде чем лечь спать, снова посмотрел на улицу. Машины на прежнем месте не было.

«Наверное, снялись, — подумал он. — Не караулить же им меня всю ночь».

Он лег на чистое белое белье и моментально заснул.

* * *

Утро выдалось снежным. Павел выглянул в окно и увидел сквозь плотную пелену снега, все ту же машину, которая стояла вчера во дворе его дома. Ветер крутил снег во дворе так, что иногда полностью скрывал машину от посторонних глаз. Побрившись и позавтракав, Лавров вышел на улицу. Он успел пройти несколько десятков метров и почувствовал, как его колени потеряли гибкость.

«Что это со мной? — подумал, испугано он. — Неужели оттого, что я так неудачно упал? Надо заехать в больницу и показаться хирургу».

Закрывшись воротником пальто, он, сильно прихрамывая, направился на остановку троллейбуса. Войдя в троллейбус, он отряхнул с себя снег и оглянулся назад. Ему сначала показалось, что сопровождавший его сотрудник отстал от него, однако он ошибся. Через две-три секунды в троллейбус вошел молодой парень. Он быстро пробежал по лицам пассажиров своим натренированным взглядом и остановился на нем. Убедившись, что Лавров находится в салоне троллейбуса, он сел на сиденье, позволявшее ему видеть все, что происходило в салоне, и поставил свои озябшие ноги на электрический обогреватель. Через некоторое время он почувствовал тепло. Павел не без улыбки наблюдал за ним. Парень закрыл глаза и, похоже, задремал.

«Видно не выспался, — подумал про него Лавров. — Работа собачья, встает рано, ложиться поздно».

Троллейбус скрепя металлом, нехотя переехал Ленинскую дамбу. Около цирка у него слетела одна из электрических штанг, и он остановился. Павел взглянул на оперативника, который по-прежнему сидел с закрытыми глазами и вышел из троллейбуса. Мотор троллейбуса снова заработал и водитель, забросив на крышу троллейбуса веревку, направился обратно в кабину. Троллейбус медленно тронулся и, раскачиваясь на кочках, медленно покатил в сторону улицы Кирова.

Лавров поднял руку и остановил проезжавшую мимо него автомашину.

— До РКБ не добросишь? — спросил он у водителя.

— Сколько дашь? — в ответ поинтересовался у него тот.

Они быстро сговорились о цене, и он сел в автомашину. Через час, он уже выходил из кабинета хирурга. Как он и предполагал, в результате вчерашнего падения на улице, у него открылась еще не совсем зажившая на ноге рана. Павлу оказали необходимую медицинскую помощь и посоветовали на время отказаться от длительных прогулок и больше лежать.

«Сейчас заеду к Хакимовой и поеду домой», — решил он, выходя из больницы.

Лавров поднял воротник пальто и медленно направился в сторону остановки. Он сел в подошедший автобус и поехал в сторону центра города. Выйдя из автобуса, он прошел метров триста и свернул с улицы. Он решил сократить дорогу и направился проходными дворами. Вскоре он оказался около дома, в котором проживала Хакимова Луиза. Он поднялся по кривым ступенькам и оказался около двери Луизы. Постучав в дверь, он стал ждать, когда ему откроят дверь.

Открылась соседняя дверь. Из-за двери показалась взлохмаченная голова уже известной ему старушки.

— Чего стучишь? Нет там никого, — произнесла ворчливо старуха.

— Как нет? Мы с ней договаривались, и она сама мне сказала, что в это время она будет дома.

— Я не знаю, что она тебе говорила, но ее нет вот уже дня три, если не больше.

— Бабуля? Ты нечего не путаешь?

— Нет. Я еще в здравом уме. Они три дня назад приехали довольно поздно. Сначала в квартиру прошла она и ее хахаль.

— «Канадец», что ли?

— Я не знаю, откуда он, из Канады или еще откуда-то. Но, она с ним таскалась в последнее время. Так вот смотрю я, они крадучись, словно воры вышли из дома и шмыг в машину.

— Бабуля, кто это они?

— Ну, этот, ее мужик и еще один парень. Они что-то тяжелое вынесли из дома, завернутое в покрывало. Куда они это все увезли, я не знаю. Но, я больше Луизу не видела. Где она сейчас, я не знаю.

— Значит, больше вы ее не видели?

— Нет, сынок, больше не видела.

— Ладно, бабуля, тогда я пойду. Если вы случайно увидите вашу соседку, передайте ей, что я заходил.

Павел вышел из дома. Он мельком посмотрел на зашторенные окна Хакимовой и медленно вышел со двора.

* * *

Лавров вышел из двора на улицу Кирова. Осмотревшись по сторонам, он остановил попутку и поехал к себе домой. Около дома стояла уже знакомая ему машина. Он прошел мимо нее и невольно улыбнулся про себя, когда увидел в машине сотрудника, который сопровождал его в центр города.

Открыв дверь квартиры, Павел прошел на кухню и поставил чайник на газовую плиту. Пока вода в чайнике закипала, он прошел в комнату и сел на диван.

— Выходит, «Канадец» убрал Хакимову. Но, как они могли выйти на нее? Неужели я где-то прокололся?

Он стал перебирать события последних дней, связанных с Хакимовой. Чем больше он думал, тем все уверенней он мог заявить, то проколов с его стороны не было. Значит, они вышли на нее по другим каналам.

На кухне зашумел вскипевший чайник. Павел встал с дивана и направился на кухню.

«Интересно, кто повесил за мной хвост, Харитонов или Новиков? — подумал он. — Если это сделал Харитонов, значит, я где-то все-таки наследил. Ну, а если это инициатива Новикова, значит, он точно повязан с „Жаном“ и просто испугался за свою жизнь. Сейчас основным фигурантом для меня становится „Канадец“. Именно он направлял людей из Челнов на его ликвидацию. Не без его непосредственного участия пропала Хакимова».

Сидя за столом, он посмотрел в окно, из которого хорошо была видна машина службы наружного наблюдения.

— Что я знаю о «Канадце»? — спросил он сам себя.

И словно студент во время экзаменационной сессии, задумался над вопросом.

— И так, «Канадец». — Ялалов Марсель Якупович, двадцать шесть лет, служил в ракетных войсках. Демобилизовался в звании сержанта. После прибытия в Казань, устроился на работу на завод ЭВМ. Судим за хулиганство. Отбывал заключение в колонии-поселении Дигетли Мамадышского района республики. После отбытия заключения вернулся в Казань и с его слов, случайно познакомился с «Жаном». Вскоре поднялся до бригадира. Руководимая им бригада в основном занималась вымогательством. В настоящее время проживает в поселке Нефтяников Советского района. Совместно с ним проживает отец, мать и младшая сестра. Ездит на «Мерседесе». В последнее время занимался непосредственной охраной «Жана». Имеет двух охранников.

Он еще немного подумал, надеясь вспомнить еще что-нибудь об этом человеке, однако как он не старался, ничего другого он вспомнить не смог.

«Да, маловато я знаю о нем, — с огорченьем подумал Лавров. — Сейчас с ним постоянно находятся два охранника и просто так его не завалить. Необходимо посмотреть за ним, жаль, только сотрудники мне мешают это сделать».

Он встал с дивана и стал собираться к Громовым. Надев пальто, он направился к двери. Гаврил Семенович встретил Павла в дверях. Он помог ему снять пальто и проводил его в комнату. В комнате вкусно пахло пирогами. Лавров посмотрел на стол, заставленный различными закусками, и невольно вспомнил свою покойную мать, которая вот так же, как и Анастасия Алексеевна, любила встречать гостей пирогами.

— Давай, Павел, присаживайся. Давно ты у нас не был, — произнес Гаврил Семенович.

Павел сел за стол. Хозяин взял в руки запотевшую бутылку с водкой и налил жидкость в рюмки.

— Давай, выпьем за упокой душ невинных, — произнес Громов.

Они выпили и стали закусывать спиртное пирогами. Лавров уже давно не ел таких вкусных пирогов и, краснея от стыда, уничтожал один кусок пирога за другим. Они снова выпили за здоровье гостя и хозяев дома. Когда все насытились, а Анастасия Алексеевна ушла на кухню, Гаврил Семенович подсел поближе к Павлу.

— Скажи сынок, это ты убиваешь бандитов? Я на днях встретился с бывшим начальником отдела кадров. Он говорит, что вся милиция считает, что это ты убиваешь бандитов, причастных к смерти Надежды. Это правда?

Лавров усмехнулся и посмотрел на Громова.

— Нет, Гаврил Семенович, это к сожалению не я.

Тот словно не услышал ответа Павла, а может, просто не поверил его словам.

— Ты знаешь Павел, я боюсь за тебя. Пойми, их уже не вернешь, а сам можешь пострадать от этого. Я все понимаю, что с тобой в милиции поступили не честно, но не до такой же степени, чтобы убивать их.

Павел молчал, не зная, что ответить этому убеленному сединами человеку. Может, он и был прав, однако, все внутри его стало протестовать этим словам Громова.

— Гаврил Семенович! Эти люди растоптали всю мою жизнь. Они убили двух моих любимых людей, опорочили меня, сделав из меня чуть ли не преступника. И вы, сейчас, призываете меня смериться со всем этим. Да, я терял своих друзей, но там была война. Там был враг, а что здесь? Здесь, то же самое, что и там. Они ездят в шикарных машинах, заседают в богатых кабинетах, а сами продолжают воровать у нас с вами. Бог с ними с деньгами, они воруют наши души, веру в государство. И поэтому, пока они живы, я буду их убивать, чтобы они больше, никогда не смогли украсть у людей их жизнь и счастье.

В комнате повисла тишина, лишь из кухни раздавался тихий шум, льющийся воды.

— Может, ты и прав Павел, но я все-таки не сторонник столь радикальных мер. Есть же суд, прокуратура в конечном итоге, — произнес Громов.

— Вы посмотрите сами, кто там? Они уже давно обслуживают этих воров и бандитов. Разве вы этого не замечаете? Я когда был там, мечтал вернуться обратно, жениться, родить вместе с женой кучу малышей. И чего я сейчас имею? А, ничего? Заводы закрываются один за другим, все растаскивается. Вчера был на заводе. Как узнали, что я бывший афганец, сразу же замахали руками. И, что мне теперь делать? Я спрашиваю вас, какую Родину я защищал там, Родину воров или Родину родных и близких? Вот и я сейчас этого не знаю.

— Павел, ты же один? Ты одиночка, а там за их спинами государственная машина. Она же тебя раздавит и не заметит этого?

— Прежде чем она меня раздавит, я раздавлю пусть самую малость этих воров и бандитов. Вы помните Пушкина, но есть и Божий суд. Так, вот я и хочу показать им это.

Он не заметил, как в комнату тихо вошла и встала у двери Анастасия Алексеевна. Заметив ее, Лавров встал из-за стола и стал собираться. Когда он надел пальто и направился к двери, его остановил голос хозяйки. Она, молча, подошла к нему и перекрестила.

— Бог тебе судья, Павел, — тихо произнесла она.

Гаврил Семенович протянул ему ключи. Он удивленно посмотрел на не состоявшегося тестя.

— Вот возьми, это ключи от нашего дома в деревне. Домик находится в Обсерватории, улица Лесная, дом пять. Я думаю, что они тебе могут пригодиться.

— Спасибо, — тихо произнес Павел и вышел из дома.

* * *

Прошла еще неделя. Наступил март. Днем в воздухе уже пахло весной, снег потемнел, а в отдельных местах уже проступила земля. Наружное наблюдение за Лавровым, которое велось всю неделю, было снято. Павел стал регулярно ездить в поселок Нефтяников, туда, где проживал «Канадец». Он заметил одну закономерность, которая заключалась в том, что не зависимо от того, в какое время возвращался домой Канадец, утром он выезжал всегда в одно и то же время, а именно в шесть часов утра. По дороге он забирал двух своих охранников и лишь после этого, ехал в Песчаные Ковали, к «Жану».

За это два с лишним месяца после выписки из больницы, Павел успел отпустить длинные волосы, не большую модную у молодежи бородку и стал походить на аспиранта или молодого сотрудника какого-нибудь научно-исследовательского института. Теперь он не боялся быть узнанным «Канадцем».

Вчера вечером он лицом к лицу столкнулся с ним, при выходе его из ресторана гостиницы «Татарстан». «Канадец» прошел мимо него, не обратив на него не малейшего внимания. Встав около стены, Павел стал наблюдать за его действиями. По его суетливым движениям, он сразу догадался, что тот ждет «Жана». Он оказался прав. Минут через десять, около гостиницы остановился «Мерседес — 600», из которого вышел «Жан» и еще какой-то неизвестный Павлу мужчина. Он что-то объяснял ему на ходу и не обращал внимания ни на кого из окружавших его людей.

Они прошли в зал и сели за столик. «Канадец» и еще один человек из охраны «Жана», сели за соседний с ними столик. Судя по его надменному взгляду, манере вести себя на людях и тому, как выглядел этот незнакомец, он всей вероятности был большим государственным чиновником.

«Интересно, — подумал Лавров. — Что может быть общего между этим чиновником и бандитом?»

По всей вероятности у «Жана» были деньги, которых не было у чиновника и это их сильно сближало. Он долго стоял и смотрел на них, пока к нему не подошел сотрудник милиции.

— Извините, вы кого-то ждете или так ради праздного интереса, вот уже тридцать пять минут стоите и за кем-то наблюдаете?

Лавров на какую-то долю секунды замешкался.

— Вы правы, товарищ сержант. Я жду вон того человека, что сидит за столиком около бара. Он мне нужен, но подойти к нему я не решаюсь. Он по всей вероятности очень занят разговором.

— Не стойте здесь. Пройдите в холл и там подождите нужного вам человека, — произнес милиционер.

Павел отошел в сторону и присел в кресло. Прошло более двух часов, прежде чем они вышли из ресторана. Первым из зала вышел «Канадец» и, убедившись, что охрана находится на местах, направился к двери, из которой выходил чиновник и «Жан». Чиновник остановился около «Канадца».

— Завтра заедешь к Борису Васильевичу в контору и заберешь у него документы.

Повернувшись к чиновнику, «Жан» задал ему вопрос:

— Борис Васильевич, когда лучше всего к вам заехать?

— Пусть заедет завтра к восьми часам вечера. Посетителей уже не будет, и я к этому времени успею все подготовить.

— Запомнил, завтра вечером заедешь в комитет управления госимуществом. Третий этаж, кабинет триста одиннадцать. Понял?

«Канадец» утвердительно посмотрел сначала на «Жана», а затем и на чиновника. Они вышли из гостиницы и сели в ожидавшие их автомашины.

* * *

Павел прошел мимо постового милиционера и не торопясь, поднялся на третий этаж здания Комитета управления государственным имуществом. Несмотря на то, что часы показывали начало восьмого вечера, в коридорах учреждения было еще достаточно много сотрудников. Он прошел по коридору и, заметив кабинет триста одиннадцать, на минуту остановился около него. На латунной табличке черными буквами была выбита фамилия чиновника «Королев Борис Максимович».

Он присел на один из стульев, которые рядами стояли вдоль стены, и стал ждать. Достав из кармана куртки газету, Павел углубился в чтение. Часы на стене показывали сорок пять минут восьмого, когда в коридоре появился «Канадец». Не обращая ни на кого внимание, он открыл дверь кабинета Королева и исчез за дверью.

Павел встал со стула и медленно направился к выходу. Он вышел из здания и стал рассматривать припаркованные на стоянке автомашины. «Мерседес» «Канадца» стоял недалеко от здания. Он достал из кармана металлическую линейку и подошел к автомашине. На улице было достаточно темно, и на него никто не обращал никакого внимания. Ловким движением линейки, он открыл дверь заднюю дверь машины и сел на сиденье. Он положил рядом с собой пистолет Стечкина с навернутым на стол глушителем и стал ждать возвращения Канадца.

Прошло минуты три, прежде чем из двери учреждения вышел «Канадец» и не торопясь, направился к своей автомашине. Он открыл ключом водительскую дверь, бросил документы на пассажирское сиденье и сел за руль. Он завел машину и уже хотел тронуться, но в этот момент, кто-то невидимый в темноте накинул на его шею удавку. Он попытался просунуть под металлическую струну пальцы руки, но неизвестный потянул ее на себя, лишая его последней возможности.

«Канадец» захрипел. Лицо его стало пунцовым. Павел слегка ослабил удавку.

— Марсель, не дергайся, а иначе удавлю, — тихо произнес Лавров. — Оружие есть?

«Канадец» утвердительно мотнул головой.

— Доставай и бросай его мне. Не вздумай шутить.

Тот осторожно достал из левого кармана пистолет Макарова и перебросил его на заднее сиденье.

— Вот мы и встретились с тобой «Канадец». Я думаю, что ты уже догадался кто я.

— Ты меня не убьешь, я это знаю, — произнес он, не совсем уверено. — Около здания видишь, стоит машина милиция, ты же не самоубийца?

— Ты плохо меня знаешь, Марсель. Мне все равно, кто там стоит. Ты же знаешь, что она тебе не поможет. Ты лучше скажи мне, за что вы убили Надежду?

— «Душман», это не я, ее убил, это ты ее убил. Тебя же предупреждали о возможных последствиях, но ты никого не хотел слушать. Кстати, ее убил Гришин. Он должен был убить тебя, а убил ее.

— Чем я вам помешал, что вы пошли на это?

— Ты начал слишком глубоко копать. Нам сказали, что ты расколол «Кактуса», и он дал тебе показания по убийству этого предпринимателя. Тогда то, «Жан» и дал команду на твою ликвидацию. Да, ты и сейчас, не жилец. Скоро тебе конец, «Душман» и это не зависит от того, убьешь ты меня или нет. Ты приговорен.

— Кто из милиции работает на «Жана»?

— Мне проще сказать, кто на него не работает. Ты знаешь, деньги дают человеку не только не зависимость, но и власть. А, денег у «Жана» много.

— Давай, заводи машину, поехали отсюда, — приказал ему Павел.

— Я никуда отсюда не поеду, — испугано произнес Канадец. — Убивай меня здесь.

Павел натянул струну. «Канадец» захрипел. Глаза его полезли из орбит. Тело его несколько раз дернулось и застыло.

— Вот и все, — тихо произнес Павел и, открыв дверь автомашины, вылез из салона. Он сунул пистолет Стечкина за пояс брюк и закрыл дверь автомашины. Он быстро протер ручку машины носовым платком и, не привлекая внимания у стоявших у дверей здания сотрудников милиции, прошел мимо них.

Он вышел на улицу и стал махать рукой, проезжающим мимо него автомашинам. Одна из них остановилась около него. Павел открыл дверцу.

— В Московский район, — произнес он.

— Садись, — ответил коротко водитель.

Машина тронулась и растаяла в свете уличных фонарей.

* * *

Труп «Канадца» был обнаружен рано утром. Дворник, убиравший снег, обратил внимание на автомашину, за рулем которой находился водитель. Он подошел к машине и осторожно постучал в стекло водителя. Но, тот по-прежнему сидел неподвижно, не обращая внимания, на стук дворника. Дворник открыл водительскую дверь автомашины и отскочил в сторону, так как тело мужчины повалилось набок и вывалилось из салона. Бросив лопату, дворник бросился в здание и стал стучать в дверь учреждения. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появился заспанный работник милиции.

— Слушай, Олег! — прошептал испуганный дворник. — Там в «Мерседесе» кажется труп. Я постучал сначала, а он молчит, а когда я открыл его дверь, то он вывалился из машины.

— Ты случайно не пьяный? — спросил его сотрудник милиции. — Ты, что мне мозги паришь? Откуда здесь может быть труп?

— Ты, что Олег? Думаешь, что у меня «белая горячка»? Что я живого от мертвого отличить не могу? Он там находится, вон в том «Мерседесе».

— Погоди я сейчас, — произнес сотрудник милиции и скрылся за дверью.

Он вышел минут через пять и в сопровождении дворника направился к стоящей во дворе автомашине. Дворник был прав. Из машины свешивалось тело молодого мужчины.

— Что я тебе говорил? А, ты мне не верил? Я, что мертвого от живого отличить не могу?

«Ну, теперь затаскают», — подумал сотрудник милиции, жалея, что подменил вчера с обеда своего напарника.

Он медленно обошел машину, заглядывая в замершие стекла, словно через них он мог, что-то увидеть в салоне автомашины.

— Стой здесь и никого к машине не подпускай. Я сейчас позвоню дежурному по отделу. Ничего руками не трогай! Понял?

Дворник понятливо кивнул головой. Постовой повернулся и чуть ли не бегом бросился в комнату дежурного, где был установлен прямой телефон с дежурным по отделу.

— Николаевич! — закричал он в телефонную трубку. — У нас здесь труп молодого парня около машины. Да, да машина стоит рядом с нашим зданием. По-моему я вчера видел этого парня, он приходил к нам в учреждение. Что мне делать?

Постовой слушал указания дежурного по отделу и иногда кивал головой в знак согласия.

— Да, все понял. Охрану организовал. Жду приезда оперативно-следственной группы, — произнес он и положил трубку.

Смахнув пот со лба, он снова направился на улицу.

— Ну, что вызвал милицию, — поинтересовался у него дворник.

— Короче, будь здесь. Никуда не отходи, — произнес милиционер и посмотрел на лицо парня.

В том, что именно он вчера вечером заходил в их учреждение, он больше не сомневался. Минут через двадцать к месту происшествия подъехала оперативно-следственная группа, которая стала внимательно осматривать прилегающую к машине местность. Выпавший ночью снег, свидетельствовал о том, что это убийство произошло вчера вечером, так как никаких видимых следов ног, идущих к машине или от нее, видно не было. Собака быстро взяла след и потащила за собой кинолога. Однако, добежав до перекрестка дорог, жалобно заскулила и села на снег.

— Что это значит? — спросил оперативник у кинолога. — Почему она не ведет нас дальше.

— Здесь след обрывается, — произнес кинолог. — Наверное, здесь убийца сел в ожидавшую его автомашину.

Эксперты снимали следы пальцев рук с автомашины и тщательно упаковывали их в полиэтиленовые пакетики. В самый разгар их работы, к ним подъехала машина начальника криминальной милиции города. Новиков вышел из машины и в сопровождении Харитонова направились к трупу. Им было достаточно одного взгляда, чтобы определить в трупе «Канадца».

— Причина смерти? — спросил Новиков у медицинского эксперта.

— Предварительно могу сказать лишь одно, что он скончался в результате асфиксии. Его, похоже, задушили вот этой удавкой, — произнес он и показал им пакет, в котором находилась гитарная струна.

— Еще, что изъято? — спросил он у руководителя оперативно-следственной группы.

— Документы на машину, паспорт, доверенность, документы и пистолет системы Макарова, который лежал на заднем сиденье автомашины.

Новиков повернулся к Харитонову и, глядя на него, задал ему вопрос.

— Ну, что теперь скажешь, Юра? Это точно дело рук «Душмана». Я в этом даже не сомневаюсь. Вытаскивай его в УВД, и долбите до тех пор, пока он не сознается в совершении всех этих убийств.

— А, чем все это будем подпирать? Где следы, где улики, где показания свидетелей. Если бы они были у меня, то я давно бы его упаковал.

— А, ты не следователь и улики тебе не нужны. Может, разучились прессовать эту гниль или на вас тоже подул ветер перемен и демократии. Найди его и выбей признание, а остальное сделаю я. Ты понял меня?

— Понял, Владимир Иванович, — произнес Харитонов. — Тогда я беру ребят и на адрес Лаврова.

— Давай и без него не возвращайся, — произнес Новиков и направился к своей автомашине.

* * *

Две машины подъехали к дому, в котором проживал Лавров, почти одновременно. Харитонов расставил людей под окнами квартиры Павла и сам в сопровождении двух сотрудников и следователя прокуратуры поднялся по лестнице на второй этаж. Остановившись напротив двери Лаврова, он нажал на кнопку звонка. За дверью было тихо. Он еще раз нажал на звонок. Неожиданно соседняя дверь открылась и из-за нее выглянула женская голова.

— Не звоните, Павла нет дома, — произнесла она. — Он три дня назад куда-то уехал.

— Откуда вы знаете? — спросил ее Харитонов.

— А, как мне не знать, — произнесла женщина. — Он оставил мне ключи от квартиры, сказал, что уезжает, ненадолго и попросил меня, чтобы я поливала цветы в его квартире.

— Женщина, он не сказал вам куда едет? Он был с вещами или налегке?

— Сказал, что поехал к сослуживцу. Ну, с кем он вместе воевал в Афганистане. Я не знаю, что он взял из вещей, но в руках у него была черная большая сумка.

Это было неожиданно для всех. Харитонов переглянулся со следователем прокуратуры.

— Гражданка, мы из милиции. Вы не откроете нам дверь. Нам нужно осмотреть его квартиру. Будьте понятой, может, еще кого-нибудь пригласите из соседей.

— Подождите минутку. Я сейчас возьму ключи и открою дверь. Дома у меня дочь, можно ее позвать?

Харитонов, молча, мотнул головой. Она исчезла за дверью.

— Что будем делать? — поинтересовался Харитонов у следователя. — Будем, проводить обыск или нет?

— Смотри сам, — произнес следователь. — Постановление на обыск при мне.

Женщина вышла на площадку вместе с дочкой и протянула им ключи от квартиры Лаврова.

— Вот возьми сынок. Открывай дверь, смотрите. Скажи, это по закону в отсутствии хозяина осматривать его квартиру?

— Все по закону, гражданка, — ответил он ей.

Харитонов взял в руки ключ открыл дверь, и они вошли в квартиру. Квартира была убрана словно вчера, ни пыли, ни лишних предметов на столе. Харитонов подошел к столу и увидел под вазой аккуратно сложенный лист бумаги. Он взял его в руки и осторожно развернул.

«Я знаю, что рано или поздно ты все равно придешь сюда. Можешь делать все чего хочешь, но ничего ты в квартире не найдешь», — прочитал Харитонов.

Он непроизвольно улыбнулся и молча, протянул записку следователю.

— Я думаю, что нам здесь делать не чего. Лавров прав, мы здесь ничего не найдем.

Следователь прочитал, а затем свернул записку и положил ее в карман пальто.

— Все ребята снимаемся, — произнес Харитонов. — Здесь нам делать не чего.

Сотрудники вышли из комнаты и стали спускаться вниз. Вернув ключ, последним из подъезда вышел Харитонов. По его команде все сели в машины и поехали. Харитонов еще раз посмотрел на дом Лаврова и про себя отметил, его грамотное решение.

* * *

Вечером Харитонова вызвал к себе Новиков. Он вошел к нему в кабинет, и устало опустился в кресло.

— Ну, что скажешь? — спросил его Владимир Иванович. — Я глажу на тебя, вижу, что устал, но расслабиться тебе дать не могу. Меня уже вызывал к себе заместитель министра с докладом по этому убийству. Говорит, что министр очень недоволен нашей работой, этим ростом нераскрытых убийств. Требуют с нас, активизации работы.

Новиков посмотрел на Харитонова и продолжил.

— Юрий Андреевич, нужно что-то предпринимать. Я чувствую, как подо мной начинает шататься кресло. Ты этого не ощущаешь случайно? Мне не хотелось бы из-за этого «Душмана», терять свою работу. Вы, что-то нашли в его квартире?

— Пусто, — коротко ответил ему Юрий. — Дома его нет трое суток. Соседка говорит, что уехал к своим боевым друзьям дня три назад. В квартире тоже все чисто, не пылинки, не соринки, лишь одна записка на столе адресованная мне.

— Ну и гад, этот «Душман». Еще издевается над нами. Что в ней?

— Предлагал, не делать обыск. Написал, что мы все равно ничего в ней не найдем.

— Вот, сука! Все подготовил к своему отходу. Похоже, основательно почистился. Ты теперь, наверное, уже не сомневаешься, что все эти убийства совершил он. Научили его на свою голову.

Новиков грязно выругался и посмотрел на Харитонова.

— Чего молчишь? Завтра на месте «Канадца» может оказаться любой из нас, в том числе, я и ты. Слышишь, Юра, его необходимо каким-то образом объявить в розыск. Я хочу, что все стенды милиции, пестрели его фотографиями. Чем быстрее мы его поймаем, тем быстрее снимем эту головную боль.

Новиков встал из-за стола и подошел к серванту. Он открыл створку и достал оттуда две рюмки, початую бутылку коньяка и тарелочку с нарезанным лимоном. Все это он поставил на стол. Он взял бутылку и разлил жидкость по рюмкам.

— У меня теперь только одна надежда, это на тебя, Юрий Андреевич. Насколько я знаю, вы раньше даже дружили с ним. Он наверняка вам много рассказывал о себе, о своих друзьях и знакомых. Сейчас, Юрий Андреевич, все это нужно вспомнить и проанализировать. Я не думаю, что он уехал из города. Он здесь, я это чувствую своей печенкой. Наверняка, прячется где-то в пригороде города и сейчас внимательно наблюдает за нашими действиями. Ты его должен найти и расколоть до самой задницы.

Харитонов посмотрел на него, стараясь угадать, с чем это все связано.

— Ты, Юрий Андреевич, помнишь тот момент, когда ты его закрыл на трое суток в камеру? Так вот, я его поднял к себе и попытался поговорить с ним. Ты, Юра, не поверишь, но он отпетый, окончательно отмороженный ублюдок. Он мне здесь такое наговорил, с ушей не стрясешь. Говорит, что разберется со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к гибели его девушки. Говорит, что всех купили бандиты, в том числе и меня. Ты, представляешь, какой нахал! Взять вот просто так, голословно и заявить подобное. Ну, погоди, «Душман», я еще с тобой разберусь. Я посмотрю, как это так орденоносец и вдруг встал бандитом.

Он выпил коньяк, не обратив внимания на то, что Харитонов даже не прикоснулся к спиртному. Новиков снова налил себе коньяк в рюмку и посмотрел на него.

— Я еще тогда, когда первый раз увидел его, он сразу мне не понравился. Все в одну сторону, а он в другую. Все прикрывался то законом, то еще чем-нибудь. Помнишь это его первое задержание. По-моему, он тогда задержал «Кактуса», которого ночью его освободил дежурный прокурор. Другой бы промолчал, сделал вид, что ничего не произошло. А, этот стал звонить в прокуратуру, начал выяснять, на каком основании освободили того. Все правды добивался, а сам скатился до рядового убийцы.

— А, он не рядовой убийца, он каратель, — неожиданно для Новикова произнес Харитонов. — Да, да каратель. Не стоит этому удивляться. Заметьте, он не убивает не винных людей. Он просто идет по цепочке, устраняя одного виновного в смерти девушки, за другим. На ком он остановится, я не знаю. Знаю лишь одно, намучимся мы с ним.

Харитонов остановился и посмотрел на Новикова, на лице которого, был написан испуг.

— Вы слышали, что-нибудь о «Белой стреле»? — неожиданно спросил он Новикова. — Так вот, эти «стрелы» мочат всех без разбора, авторитетов уголовного мира, коммерсантов, которые поднялись на крови. Я вот думаю, а вдруг он тоже из этих, я имею в виду, из «Белой стрелы». Что вы так на меня смотрите испугано? Все может быть. Там тоже говорят, бывшие бойцы спецназа и оперативных служб. Вы вспомните, где он служил? В спецназе ГРУ. А, это по круче, всякого спецназа будет. Он прошел войну, научился убивать. Ему не ведом страх и сомнения. Государство само научило его всему этому, дала ему практику, так что он нас с вами еще помучает. Просто так мы его с вами не возьмем. Ему в отличие от нас терять уже не чего.

Рука Новикова, поднявшего рюмку, мелко задрожала, и коньяк стал выплескиваться из рюмки прямо на его полированный стол. Он удивленно посмотрел на Харитонова и осторожно поставил рюмку на стол.

— А, что? Все может быть, — произнес, наконец, Новиков. — Если это так, то нас ожидают с тобой страшные перспективы. «Душман» перебьет многих, прежде чем мы его нейтрализуем.

Харитонов встал с кресла.

— Извините, Владимир Иванович, но я пойду, устал я очень, — произнес он.

— Да, Юра. Ты иди. Отдохни немного. Кто из ваших завтра поедет в морг на вскрытие «Канадца»? — спросил его Новиков и, не дождавшись ответа, задумчиво сел в свое кресло.

* * *

Как только за Харитоновым закрылась дверь, Новиков схватил телефонную трубку и стал набирать номер.

— Да, слушаю, — услышал он голос «Жана». — Кто это?

— Новиков. Необходимо встретиться. Есть тема, нужно обсудить.

— Сколько сейчас времени? — спросил его «Жан».

— Начало седьмого вечера. Или ты уже отдыхаешь?

— Нет, я не отдыхаю. Жду тебя в восемь, в ресторане «Восток». Только прошу тебя, не опаздывай, ты же знаешь, что я очень не люблю, когда люди опаздывают.

— Все, договорились. В восемь, встретимся в ресторане, — произнес Новиков и положил трубку.

Он допил коньяк, налитый в рюмку, и прошел в комнату отдыха, где переоделся в штатский костюм. Посмотрев на себя в зеркало, он невольно отметил про себя, что за последние три месяца он определенно сдал. Его лицо приобрело какой-то не здоровый оттенок, а под глазами появились темные круги. Взгляд его упал на волосы.

«Седеем», — подумал он, рассматривая в зеркале свою прическу.

Он вышел из комнаты и сел в кресло. Взглянув на полную рюмку Харитонова, он пододвинул ее к себе и выпил. Он закашлялся от выпитого коньяка и на его глазах выступили слезы. Полковник осторожно смахнул их своим носовым платком и, взяв в руки пульт, включил телевизор. Диктор телевидения, миловидная девушка лет двадцати пяти, рассказывал телезрителям о обнаруженном сегодня утром трупе преступного авторитета по кличке «Канадец». Затем она обратилась с экрана телевизора к руководству городского управления милиции, спрашивая их, когда прекратится этот бандитский беспредел. Новиков раздраженно выключил телевизор и снова налил себе в рюмку коньяк.

«Я бы посмотрел на тебя, что ты бы предприняла на моем месте, — раздраженно подумал он про себя. — Болтать всегда проще, чем что-то делать».

Поднявшись с кресла, он быстро убрал обратно в сервант недопитый коньяк, рюмки, после чего надел пальто и направился к выходу. Время у него было вполне достаточно, для того чтобы не опоздать на встречу и он решил пройтись немного пешком. Он шел по улице Пушкина, обходя стороной весенние лужи. Из головы у него не выходил его разговор с Харитоновым. Он и до этого неоднократно слышал об организации «Белая стрела», в которую входили бывшие спецназовцы, сотрудники КГБ и МВД. Он невольно вспомнил слова бывшего генерала Лебедя, который призывал физически уничтожать всех преступных авторитетов и продажных бизнесменов, которые финансировали преступную деятельность. Но, это было в Москве. Неужели Лавров был одним из тех, кто состоял в этой организации? Он все больше и больше приходил к мнению, что он прав.

«А, почему бы и нет? Ведь насколько я помню, перед тем как вернуться в Казань, он был в Москве. Вполне возможно, что там он и вступил в эту организацию. Поэтому, он так дерзко и разговаривал со мной? — подумал он. — Я бы тоже на его месте разговаривал точно так же как и он, чувствуя за собой подобную поддержку».

Неожиданно Новиков остановился. У него екнуло сердце, и волна страха накрыла его с головой. Лоб его покрылся испариной, а слабость сковала все его тело. Он почувствовал, что перед его глазами медленно поплыла куда-то улица Пушкина. Он вдруг вспомнил слова «Душмана», адресованные ему. Как он тогда сказал, постарался он вспомнить. Передай им всем, что всех вас ждет один конец. Почему он так сказал? Неужели он в курсе моих взаимоотношений с «Жаном». Если это так, то значит, его жизнь находится также в опасности, как и жизнь «Жана».

Он уперся спиной в стенку дома. Ноги его стали словно ватными.

«Нужно что-то делать? — подумал он. — Не сидеть же в конечном случае и не ждать когда тот придет и застрелит его. Нужно каким-то образом заставить „Жана“, чтобы он ликвидировал „Душмана“. Однако, для этого необходимо найти его».

Он пересек улицу Профсоюзную и остановился около дверей ресторана «Восток». Оглядевшись по сторонам, он заметил машину «Жана», которая уже стояла около ресторана.

«Опять опоздал», — подумал он и толкнул входную дверь.

* * *

Новиков снял пальто и сдал его в гардероб. Поправив у зеркала галстук и причесавшись, он направился в зал. В зале ресторана было много народа. Он остановился в дверях и стал рассматривать людей, которые сидели за столиками и о чем-то разговаривали между собой. Где-то в дальнем углу играл оркестр и кто-то с надрывом, пел что-то из блатного шансона. Мимо Новикова прошла группа молодых ребят одетых в спортивные костюмы и кожаные куртки.

«Надо же, — подумал он про себя. — Сейчас ресторан для них, словно пивнушка. Ходят в чем попало».

Он сразу увидел столик, за которым сидел «Жан». Махнув ему рукой, Новиков напрямую направился к его столику. Он, взглянув на Новикова, рукой указал ему на стул.

— Приветствую, — произнес «Жан». — Что-то случилось?

— Ты, наверное, уже в курсе «Канадца»? Так вот мы с Харитоновым пришли к выводу, что все эти убийства совершил «Душман».

— Для этого и не нужно было так долго и мучительно думать. Я это знал и без твоего Харитонова.

Новиков сделал вид, что не услышал этой реплики, и как ни в чем не бывало, продолжил.

— Скажи, «Жан», ты когда-нибудь, что-то слышал о «Белой стреле»?

Он отложил в сторону вилку и, вытерев губы салфеткой, внимательно посмотрел на Новикова. И перейдя на «ты» произнес:

— Ты, что думаешь, что он из этой «стрелы»? Ты, это серьезно?

— Вполне серьезно. Пойми, «Жан», мне сейчас не до шуток. Я тебе вполне серьезно говорю об этом. Все это время, что он работал у нас, он просто прикидывался простаком. Ты только посмотри, как он профессионально работает. Он нигде не оставляет за собой ни каких следов. Он профессионал в этом деле.

— Слушай, Владимир Иванович. Ты же сам читал его личное дело. Там же ничего другого кроме армии и курсов не было. Ты же сам мне об этом рассказывал?

— В том-то и дело, что ничего кроме этого. Я тебе вот что хочу сказать, «Белая стрела» это совместное спецподразделение МВД и КГБ в состав, которого входят бойцы спецназа и оперативники из этих ведомств. Они могут сделать любой документ прикрытия. «Душмана» выдает профессионализм. Вот, в чем дело. Мастера сразу видно.

Они замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Первый не выдержал этого молчания «Жан».

— Что ты предлагаешь мне делать? Бежать из города, бросив все, что я заработал здесь? Или может пойти к тебе и написать явку с повинной? — язвительно спросил он у Новикова. — Скажи его можно каким-то образом остановить или нет?

— Можно, но для этого его нужно сначала найти. Он съехал со своей квартиры, и мы сейчас не знаем, где он. Может в городе, а может, и нет.

— Тогда в чем дело? Вы же милиция, вы и ищите. Не мне же его искать за вас. Я, что-то тебя не пойму, Владимир Иванович. Сначала ты меня заверял, что он никакого отношения к убийству Гришина не имеет. Обижался, что я мало тебе плачу. Теперь все наоборот. Ты мне самому предлагаешь искать этого человека. Кто тогда будет отрабатывать полученные тобой деньги? Может, я?

«Жан» замолчал. Лицо его от возбуждения, стало красным. Он отшвырнул в сторону вилку и посмотрел на Новикова.

— Нет, ты не швыряй вилки, ты лучше подумай милый друг. Ты глубоко заблуждаешься, считая, что только я один заинтересован в этом. Искать его должна не милиция, а мы с тобой. Это мы с тобой сейчас у него на прицеле. Неужели ты ничего не понял из того, что я тебе сказал? У милиции кроме догадок в отношении ее больше ничего нет. Я даже не могу объявить его официально в розыск.

Новиков замолчал. Он протянул руку взял салфетку и вытер ей свой вспотевший лоб. Не спрашивая разрешения, он налил в бокал минеральную воду и залпом выпил.

— Короче, слушай, меня «Жан», — произнес Новиков. — Завтра я передам тебе фотографию Лаврова. Ты размножь ее и отдай своим ребятам. Пусть немного поработают, порыскают по рынкам и улицам. Я не верю в то, что он уехал из города. Он здесь, просто притаился и ждет, когда утихнет милицейская волна, чтобы нанести очередной удар.

— Хорошо, Владимир Иванович. Фотография за вами. Мы ее раздадим не только своим, но и другим бригадам в городе. Если он из «Белой стрелы», то нами он не ограничится, он будет убивать всех авторитетов.

— Правильно мыслишь, «Жан». Здесь ни я, ни ты в одиночку эту проблему не решим. Нужно навалиться всем миром.

Новиков встал из-за стола и, не прощаясь, направился к выходу.

* * *

«Жан» впервые в жизни оказался в своеобразном тупике. Он не знал, что ему делать. Он отлично понимал, что ситуация вышла из-под его непосредственного контроля. Теперь уже он стал мишенью для этого «Душмана» так как хорошо был наслышан, что такое «Белая стрела». Только с начала этого года, в Москве от рук этой организации погибло несколько его друзей и знакомых. Особенно бойцы этой организации проявили себя в Смоленске. Там один за другим погибли несколько местных авторитетов и «вор в законе». Насколько он слышал, милиция не принимала особых мер к розыску людей совершивших эти убийства.

«Да, Новиков, абсолютно прав. Спасение утопающих, в руках самих утопающих», — подумал он.

Рассчитывать на то, что милиция сможет нейтрализовать «Душмана», было бесполезно и не безопасно. «Жан» закончил ужинать и, расплатившись с официантом, медленно направился на выход из ресторана. Он шел, не обращая внимания на людей, которые с ним здоровались. Они его сейчас не интересовали и даже немного раздражали своим вниманием.

«Может все это бросить и свалить из этой России, — подумал он. — Деньги есть, что еще надо?»

Единственное, что его сейчас удерживало в Казани, был договор заключенный им с лидером измайловской группировки Москвы, «Михеем». Исходя из условий этого договора, он брал на себя обязательства по реализации большой партии наркотиков в городе. Эта сделка сулила ему баснословные прибыли, а отказ автоматически причислял его к лику мучеников. «Михей» был не из таких людей, которые могли простить подобную выходку «Жану».

Он сел в ожидавшую его автомашину. Водитель завел двигатель и застыл в ожидании приказа.

— Домой, — коротко приказал он водителю.

Он посмотрел на нового начальника его охраны, который занял это место после смерти «Канадца». Парень сидел рядом с ним и молча, смотрел в окно. Судя по его выражению лица, ему нравилась эта непростая должность. Сейчас в его распоряжении было около десятка охранников, которые день и ночь несли охрану в коттедже «Жана». Ему льстило, что его стали называть по имени и отчеству, что он поменял свой внешний имидж и теперь уже второй день носит черный костюм и белую рубашку. Но самым главным было то, что машина, ранее принадлежавшая «Канадцу», перешла к нему. Единственное, что он пока еще не знал, что за все это нужно платить, возможно, и ценой своей жизни. Заметив на себе взгляд «Жана», он улыбнулся ему.

— Что-то не так, шеф? Подскажи, я еще многое не знаю?

— Не переживай, пока все нормально, — услышал он в ответ.

«Жану» было не до него. Он не верил в то, что вот этот парень сможет спасти его от «Душмана», человека с которым его свела судьба. Машина медленно остановилась напротив коттеджа. Если раньше он просто выходил из машины и шел в дом, то теперь он сидел в машине и не старался выходить из нее, раньше, чем его охранники проверят прилегающую к дому территорию. Прошло минут пять, к машине подошел начальник службы безопасности и открыл дверцу машины.

— Все чисто, шеф, — произнес он. — Можно выходить.

«Жан» вышел из машины и, осмотревшись по сторонам, не торопясь, направился в дом. Вслед за ним в дом вошли начальник безопасности и еще двое охранников. Сняв пальто в прихожей, он прошел в комнату, и устало сел в кресло. Взглянув на начальника безопасности, он махнул уму рукой. Оставшись один, он пододвинул к себе телефон и не спеша, набрал телефонный номер.

— Привет, «Михей»! Казань, «Жан». Как жизнь в столице?

— У меня все нормально, как сам?

— У меня неожиданно возникла проблема. Она связана с «Белой стрелой». Я всегда думал, что это проблема столицы и вдруг она возникла у меня здесь в Казани. Боец уже завалил трех моих бойцов. Сейчас насколько я знаю, он начинает охотиться на меня.

На том конце возникла пауза. Похоже, «Михей» прикрыл трубку рукой и с кем-то консультируется по этому вопросу. Наконец, он убрал руку от телефонной трубки.

— «Жан»! Это действительно большая проблема. С ней сложно бороться, так как никто не знает, кто эти люди.

— В том то и дело, что мы знаем кто он. Сейчас милиция ломает голову, как его нейтрализовать. Это бывший боец спецназа ГРУ, командир группы. Короче, человек прошедший Афганистан и умеющий убивать человек.

— Слушай, «Жан». Ты на милицию особо не рассчитывай, они тебе не помощники. Ты же сам знаешь, что это люди структуры. Ворон ворону, глаз не выклюнет. Решай эту проблему самостоятельно. В положительном случае, тебе никто и не чего не предъявит. Они просто откажутся от него. Поверь мне, у меня тоже была подобная проблема, пока я сам не решил ее. Дай, задание своим людям, пусть ищут. Объяви за его голову хорошие деньги. Люди любят деньги.

— Я тоже того мнения. Завтра у меня будет его фотография, и я сам начну охоту. Я на всякий случай усилил свою охрану и сократил свои поездки в город.

— Жан! Советую тебе завести собак. Охрана может и проспать этого человека, а собаку ты не обманешь. Если тебе нужны мои стрелки, ты не стесняйся, звони. Обязательно помогу. Я не хочу терять свой бизнес в Казани.

— Мне тоже не хотелось бы, сворачивать его из-за этого человека. Кстати на собак у меня аллергия, а так бы я уже давно завел бы псов. Спасибо за совет и поддержку.

— Тогда до встречи. Жду от тебя приятных новостей. Очередная партия готова и через два, от силы через три дня будет у тебя в Казани.

— Удачи тебе «Михей», — произнес «Жан» и положил трубку.

Он посмотрел в окно. Там во дворе начальник безопасности проводил инструктаж охранников и что-то им объяснял, забавно размахивая руками. Он приоткрыл окно и крикнул его. Через минуту, он уже стоял у него в дверях кабинета.

— Собери завтра всех бригадиров к десяти часам утра. Пусть все приедут сюда. Будет совсем неплохо, если ты сможешь подтянуть сюда и других авторитетных людей города. Скажи им, что я их очень прошу приехать.

Начальник охраны, молча, кивнул головой и вышел из комнаты.

* * *

На следующий день в коттедже «Жана» собралось около двух десятков человек. Все разместились в большом холле дома и делились между собой последними новостями, связанными с убийством «Канадца». Все моментально замолкли, когда в холл вышел хозяин дома.

— Вот, что пацаны, — начал он. — Я пригласил вас к себе по одному важному делу. Кто из вас слышал о милицейской организации «Белые стрелы»?

В комнате повисло молчание. Несмотря на то, что отдельные из них слышали об этой организации, однако мало кто верил из них, в эти гуляющие в народе слухи. Отдельные из них считали, что эти слухи распускают сами сотрудники милиции, для того чтобы каким-то образом напугать лидеров преступного мира.

— Молчите. Так вот, что я скажу, пацаны. Мне достоверно известно, что в нашем городе появился человек из этой организации. За ним уже четыре трупа, двое из которых Гришин и «Канадец» работали со мной, два трупа ребят из Челнов.

Это известие невольно вызвало недоверчивую улыбку у многих присутствующих ребят на этом сходке.

— Да, брось ты «Жан», пороть чепуху. Стреляная ворона и куста боится. С чего ты взял, что Гришина и «Канадца» замочил этот человек? Могли и сами нарваться на кого-нибудь на не местных ребятишек.

Эти слова вызвали приступ ярости у «Жана». Однако, он сдержал себя и, стараясь говорить спокойно, продолжил.

— Ребята! Это не чепуха. Это проверенная через милицию информация. Скажите мне, что делает милиция в случае убийства кого-то из пацанов? Абсолютно правильно. Она начинает чесать все наши бригады, стараясь получить хоть какую-нибудь информацию о причинах конфликта и так далее. А, что мы видим здесь? Кого закрыли по убийству Гришина или «Канадца»? Мне вот сказали, что этот человек не оставляет после себя следов, то есть работает очень чисто. Это работа профессионала.

Он сделал паузу и посмотрел на присутствующих.

— Сам я, хорошо знаю этого человека. Это бывший сотрудник городского отдела уголовного розыска Лавров, по кличке «Душман». Он же бывший командир группы специального назначения ГРУ Министерства обороны. Он прошел Афганистан, награжденный орденами и медалями. «Душман» профессионал, которого еще нужно поискать. Мне удалось через свои связи уволить его из уголовного розыска, но это не остановило его. Он словно волк затаился где-то и сейчас работает только в одиночку. Как мне недавно сказали, что он якобы выехал из города и скрывается где-то в пригороде. Не знаю насколько это правда, но предлагаю вам всем здесь собравшимся найти его. Вчера я разговаривал с «Михеем» из Москвы. Если кто из вас не знает, могу пояснить, что он довольно авторитетный человек в Москве и пользуется заслуженным уважением не только у местных ребят, но и в регионах. Так вот, он мне рассказал, что совсем недавно они вышли на одного тоже бывшего оперативника, который занимался отстрелом авторитетов. Прежде чем они его замочили, он успел завалить более десяти человек. И вышли они на него только тогда, когда все объединились. Предлагаю и вам объединиться и совместными усилиями найти его, а иначе он найдет нас сам.

Он закончил говорить и сел в кресло. Теперь он ожидал ответных предложений и решений со стороны приглашенных им лидеров других группировок. Однако, все они молчали. Он посмотрел на лица присутствующих и понял только одно, что никто из них ему не поверил. На лицах многих из них он увидел следы озабоченности, на других же улыбки.

— Послушай, «Жан». Ты, что штаны намочил от страха, на тебя это что-то не похоже, — произнес один из авторитетов. Извини меня, но ты сам создал себе этот геморрой, убив у этого парня девчонку. Сейчас, ты хочешь зарядить нас под это дело, чтобы отвести от себя удар. Задумано, конечно, не плохо. Давай, братва, навалимся всем миром и спасем уважаемого нами «Жана» от пули этого, как он говорит профессионала. Не знаю как у вас, пацаны, но у меня не возникло, никакого желания вписываться в эту канитель. Зачем мне лично эти головняки. Кто заварил эту кашу, тот пусть ее и расхлебывают. У меня пока нет ни каких напрягов с этим парнем, поэтому я и не боюсь его. И еще, если ты «Жан» решил спрятаться за наши спины, то у тебя это не получится. Я не хочу, чтобы из-за тебя, убили меня. Я сказал все. Пусть теперь скажут свои соображения другие ребята.

«Жан» выслушал все это, молча. Лишь походящим на скулах желваках, можно было догадаться, что у него сдают нервы. Окинув взглядом сидевших ребят, он встал из-за стола и посмотрел в сторону говорившего.

— Спасибо тебе, «Костян» за помощь. Как говорят, друг познается в беде. Я не прошу ни вас, ни ваших пацанов прикрывать меня от пуль этого человека. Спасибо, для этого у меня есть своя охрана. Хочу сказать вам, что вы просто плохо знаете людей из «Белой стрелы». Покончив со мной, он примется за вас. Поэтому, кто не хочет мне помочь в этом деле, пусть уйдет. Я никого не призываю защищать меня. Я призываю вас, защитить самих себя.

Он снова сел на свое место. Первым поднялся и направился к выходу «Костян». Вслед за ним поднялись и направились к выходу еще пять местных авторитетов, которые посчитали проблему «Жана», его личной проблемой.

— Ну, кто еще? Я никого не держу. Пусть каждый, кто сейчас покинул эту комнату, помнит, что у него нет страхового полиса в этой жизни. Я не знаю, кто первый падет от пули этого человека я или вы.

Когда в комнате остались лишь верные ему люди, «Жан» стал излагать план действий.

* * *

Лавров вот уже две с лишним недели жил в загородном доме Громовых, который находился в поселке Обсерватории. Дом был небольшой, старенький. Это дом раньше принадлежал тетке Надежды. Павел отремонтировал крыльцо, залатал в нескольких местах протекающую от времени крышу, переложил печь и в доме, стало тепло и сухо. Закончив ремонт дома, он стал заниматься ремонтом мотоцикла «Ява», который он обнаружил в стареньком сарае.

Сегодня он закончил ремонт мотоцикла и рано утром выехал из поселка, чтобы обкатать мотоцикл. Он гонял на нем по дороге около часа и остался довольный работой двигателя. Заправив бак мотоцикла бензином, он решил на нем выехать в город. Дорога до города заняла всего двадцать минут. Остановив мотоцикл около кафе, он снял с рук перчатки и, открыв дверь кафе, растворился в его полумраке. Осмотрев посетителей заведения, он увидел в дальнем конце зала знакомую фигуру Волкова. Он, приветливо махнув ему рукой, присел за свободный стол. Волков по всей вероятности не узнал в этом человеке Павла и продолжал сидеть за своим столом. Лавров встал из-за стола и направился к нему сам.

— Привет! — произнес он и сел на свободный стул.

— Привет! — ответил изумленно Волков и с опаской посмотрел на него. — Извини, сразу не узнал, ты здорово изменился за это время.

— Время идет. Все течет, все изменяется, — тихо произнес Павел. — Как у тебя дела? Что нового?

— В каком смысле? — спросил его Волков. — Ты, что не в курсе, что тебя разыскивают не только милиция, но и вся братва. «Жан» пообещал неплохие деньги тому, кто выследит тебя. И, вдруг ты рисуешься здесь! В самом центре города? Не боишься?

— Не знаю, я об этом не задумывался. С другой стороны, если ты меня не сразу узнал, то почему меня должны признать люди, которые меня ни разу не видели? Я специально приехал к тебе, чтобы переговорить. Что ты можешь мне сказать по наркотикам?

Волков посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет начал говорить.

— Большая партия поступила три дня назад. Пока она хранится у «Казака», в сарае. Там с его слов, килограмма четыре героина и грамм сто пятьдесят кокаина.

— А, кокаин откуда? У нас же не Южная Америка?

— Откуда я знаю, откуда кокаин. Короче завтра его начнут фасовать на партии и дозы. Я думаю, что к концу недели мы завалим Казань этим дерьмом.

— Ты чему это так радуешься? Тому, что у тебя появятся бабки или тому, что вы отравите еще не один десяток ребят?

Улыбка сползла с лица Волкова. Он вжал голову в плечи, словно ожидая удара по голове.

— Где живет «Казак»?

Волков снова замялся и посмотрел на Лаврова. Он не хотел называть ему адрес, в котором проживал «Казак». Этот адрес знали лишь несколько человек и его могли легко вычислить люди «Жана». Однако, посмотрев на угрожающее лицо Лаврова, он понял, что шутить с ним не стоит, так как это чревато потерей здоровья. Неожиданно у него в голове возникла мысль.

— Давай, меняться. Я тебе адрес, а ты мою расписку. Согласен?

Павел на миг задумался и сразу же согласился. Сейчас расписка Волкова для него не имела никакого значения. Он уже не был оперативником, и она ему была не нужна. Передав ее обратно Волкову, он ничего в принципе не терял.

— Хорошо, я согласен. Хочу тебя предупредить, что если ты меня обманешь, то можешь сразу ехать на кладбище и выбирать себе там место. Ты, понял меня?

Волков радостно кивнул ему головой. Он не мог поверить в свою удачу. Еще минуту назад он не верил в то, что тот отдаст ему его расписку и вот, на тебе, пожалуйста, он с легкостью передает ее ему. Лавров полез во внутренний карман куртки и достал оттуда вчетверо сложенный лист бумаги.

— Вот, возьми Волков, — произнес он и протянул ему бумагу. — Теперь она твоя. Поступай с ней, как хочешь.

Он схватил ее и, не читая, порвал его на мелкие кусочки, которые положил в пепельницу и поджог.

— Ну, я жду, — произнес Павел. — Называй адрес.

Волков взял салфетку и что-то быстро написал на ней, а затем протянул ее Павлу. Лавров развернул салфетку и быстро прочитал.

— Он живет один или с семьей? — поинтересовался у него Лавров.

— Один. Это не его дом. Просто они снимают его у какой-то старухи. Помимо «Казака», дом охраняют еще двое ребят. Все они вооружены, — произнес Волков.

— Посмотрим, — произнес Лавров и, не прощаясь, направился к двери.

* * *

Не успел Павел выйти из кафе, как Волков бросился к телефону и стал звонить начальнику охраны «Жана».

— Привет! «Сапог», это я — Волков. Ты знаешь, только что из кафе, ну которое у ночного клуба, вышел «Душман». Я сразу его узнал по фотографии. У него длинные волосы и кожаная черная куртка на молниях, какие носят рокеры на западе. Мне кажется, что он приехал в кафе на мотоцикле, так как от него пахло бензином.

— Ты не заметил, куда он направился? — спросил его «Сапог». — Скажи, он был один или еще с кем-то?

— Нет, я не посмотрел. Ну, ты знаешь у меня клиенты, и я не мог их бросить и побежать за ним. Мне кажется, что он был один. Я с ним никого не видел.

— Значит, он в городе? Ладно, Волков. Смотри там, в оба глаза, Чуть, что, сразу звони. Я сейчас доложу об этом «Жану», пусть он поднимет всю милицию на уши.

Волков положил трубку и с облегчением вздохнул. Лучше стучать здесь, чем перестукиваться в камере, вспомнил он чье-то крылатое выражение и невольно улыбнулся.

Лавров, искусно управляя мотоциклом, ехал по указанному Волковым адресу. Дом «Казака» находился в поселке Победилово, в самом дальнем конце улицы. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания он оставил свой мотоцикл около небольшого магазина и не торопясь, направился в сторону нужного ему дома.

Наметанным глазом бывшего разведчика, он сразу оценил надежность строения, а также охрану этого дома. Проходя мимо него, он заметил двух больших азиатских овчарок, которые с лаем бросились на забор при его появлении. Встреча с этими зверями, ночью не сулила ему ничего хорошего. Во-первых, невозможно проникнуть в дом без лишнего шума. А, во-вторых, собаки представляли особую опасность для жизни, ведь подобные псы без страха вступали в схватки с волками и часто выходили из них победителями. Павел специально остановился около забора и стал рассматривать этих могучих и сильных зверей. Заметив его, к забору направился один из парней, сидевших около дома.

— Тебе, что нужно, мужик? — спросил он. — Давай, вали отсюда.

— Извини. Мне, ничего не нужно. Просто смотрю на ваших собак. У меня дома тоже такая же собака, только сучка. Сейчас, потекла, хочу повязать. Как вы насчет этого? Я готов заплатить неплохие деньги, если у ваших кобелей есть какие-то документы о родословной?

— Ты это серьезно? — спросил его парень.

— Вполне, — ответил Павел. — Как договоримся. Могу отдать деньгами, могу щенками.

Парень отошел от забора и, повернувшись, лицо к дому закричал.

— «Казак»! Подойди сюда, здесь какой-то мужик, хочет перетереть с тобой в отношении вязки с твоими собаками.

Из сарая вышел высокий парень с длинными до плеч волосами. Он внимательно посмотрел на Лаврова и направился к забору, за которым стоял тот.

— Тебе, чего? — спросил Павла Казак. — Собаки мои заинтересовали?

— Я уже говорил вашему товарищу. Что меня заинтересовали ваши собаки, вернее кобели. У меня сука и я бы хотел повязать ее. Могу заплатить, если есть родословная.

— Сколько?

— В каком смысле сколько?

— Что не понятно? Я спрашиваю, сколько это будет стоить? Собаки у меня с родословной, даже есть чемпионы в породе.

— Я, даже не знаю. Сколько ты сам хочешь?

— Отдашь двух щенков. Устраивает? Тогда договорились, — произнес «Казак» и, повернувшись, направился в сторону сарая.

— Слушай, если я сегодня вечером привезу собаку? Как ты на это смотришь? Можно?

— Привози. Я буду здесь. Покричишь меня, я открою калитку.

Павел повернулся и направился к магазину. Он сел в седло мотоцикла, завел двигатель и поехал к себе домой. Войдя в дом, он достал из-под кровати сумку, из которой достал автомат и положил его нам кровать. Он быстро разобрал автомат и стал его чистить. Закончив чистить, он собрал автомат и положил его в сумку. Теперь он был готов к предстоящей встрече с «Казаком».

* * *

Было уже довольно темно, когда Лавров выехал из поселка на мотоцикле. Он быстро доехал до нужного ему адреса. Загнав в кусты мотоцикл, он отстегнул от багажника черную спортивную сумку и достал из нее автомат. Передернув затвор, он вогнал патрон в патронник и поставил автомат на предохранитель. Забросив ремень сумки на плечо, он направился к дому «Казака». Во всех окнах дома горел свет. Павел остановился около калитки и нажал на кнопку звонка. Минуты через три, дверь дома открылась и на пороге возникла фигура хозяина.

— Кого черт несет? — произнес он. — Чего надо?

— Извините, меня. Это я, вы, наверное, помните, я сегодня приходил в отношении ваших собак. У меня сука, она там в машине. Вы, не будете против того, если я сейчас ее приведу сюда. Вы пока закройте ваших кобелей в сарай, а то они могут сцепиться из-за суки.

— Ты, что днем не можешь это сделать? Обязательно на ночь глядя, притащить сюда свою собаку.

— Да, днем как-то неудобно. Кругом дети. Да вы не переживайте, я ее оставлю здесь до утра в одном из вольеров с вашим кобелем, а утром я ее заберу. Вы не против этого?

— Хорош болтать, веди свою суку, я сейчас закрою собак, — произнес «Казак» и пошел загонять их в вольер.

Убедившись, что собаки закрыты в вольере, Лавров быстро перескочил через забор и, скрываясь в темноте дома, подошел к двери. Он достал автомат из сумки и снял его с предохранителя. С минуту, постояв около двери, он резким движением руки открыл дверь и оказался в доме «Казака». Его появление было равносильно появлению в комнате Иисуса Христа. Находившиеся в комнате ребята сидели с открытыми ртами. Их взгляд застыл на автомате, который держал в руках Павел. У одного из парней дрогнула рука, и содержимое чайной ложки, белой струей посыпалось на стол.

Прошла секунда, другая и сидевший с левой стороны от «Казака» парень метнулся к тумбе, на котором лежал обрез охотничьего ружья. Глухо прозвучала короткая очередь. Стреляные гильзы со звоном покатились по полу. По комнате поплыл запах пороха. Парень, схватившись за грудь, упал на пол, окрасив светлые с накатом стены комнаты пятнами алой крови.

Глаза «Казака», расширились от ужаса. Он словно окаменел и, не отрываясь, смотрел на лежащего, на полу парня. Второй парень, молча, поднял руки.

— Не убивай! — прошептал он. — Я все тебе покажу. Мы отдадим тебе все, наркоту и деньги, только не убивай!

— Давай, быстро тащи их сюда! Все положи на стол и сядь на стул вон в том конце комнаты. Предупреждаю, если что, убью прямо на месте.

Парень вскочил из-за стола и бросился к комоду, стоявшему около стены. Он выдвинул ящик и стал быстро укладывать пакетики с уже расфасованными дозами в коробку от рыбных консервов.

— Сейчас, я все выложу, только не стреляйте, — бубнил он себе под нос.

От глаз стоявшего Павла не ускользнуло, что парень схватил пистолет «ТТ», который лежал под пакетиками с наркотиками. Он попытался направить его в сторону Павла, однако у него не получилось. В комнате снова прозвучала короткая очередь. Парень, схватившись за прострелянную грудь, рухнул рядом с уже лежавшим на полу трупом своего товарища.

— Ты, что замерз «Казак»? Где остальные наркотики? Сколько еще раз мне тебе об этом говорить?

«Казак» по-прежнему сидел за столом. Около его ног медленно растекалась лужа мочи. Лавров направил на него автомат и, качнув стволом автомата, приказал ему выйти из-за стола.

— Ты, что меня не понял? — спросил его Павел. — Давай, шевелись. Гони деньги и наркоту.

«Казак», не спуская глаз с автомата, вышел из-за стола и на негнущихся ногах, медленно направился в соседнюю комнату. Похоже, что делал он это все чисто автоматически. В голове его была лишь одна мысль, это выжить при любых обстоятельствах. Он нагнулся и вытащил из-под кровати небольшой чемодан.

— Вот возьми, здесь все, — произнес он и толкнул ногой чемодан в сторону Лаврова.

— А, теперь деньги, которые принесли тебе продавцы. Зачем они тебе, «Казак»?

— Я все отдам, только не убивай, — с трудом ворочая сухим от волнения языком, произнес он.

— Раз все, тогда вытаскивай и складывай все прямо сюда.

«Казак», вытащил из-под матраса полиэтиленовый пакет, набитый деньгами и осторожно положил его на стол.

— А, теперь бери все наркотики, деньги и осторожно выходи из дома. Дернешься, завалю на месте.

«Казак» собрал все наркотики, деньги и, поглядывая на Лаврова, вышел с ними на улицу.

— Керосин есть? — спросил он у «Казака».

Тот, молча, кивнул головой и указал рукой на стоявшую в прихожей канистру.

— Бери канистру. У нищих слуг не бывает, — произнес Павел. — Складывай наркотики вот сюда, а теперь лей на наркотики керосин.

Когда его команда была исполнена, Павел бросил ему под ноги коробок спичек.

— А, теперь поджигай! — произнес он. — Если будут спрашивать, кто заставил тебя все это сделать, можешь ответить им, что это тот, кто придет за ними. Ты понял меня?

«Казак» мотнул головой и зажег спичку. Когда она вспыхнула, он бросил ее в открытый чемодан, в котором находились наркотики. Раздался небольшой хлопок и чемодан исчез в огне. Казак стоял и словно завороженный, молча, смотрел на разгоравшееся пламя. Он поднял глаза, надеясь увидеть лицо незнакомца, но того уже не было. Где-то застрекотал мотор мотоцикла, и вскоре все стихло.

— «Казак», что с тобой? — спросил его сосед, который выскочил из дома при виде пламени.

— Гена! Вызывай милицию, у меня дома два трупа, — произнес «Казак» и направился в дом.

* * *

Новиков медленно прошел в залитую кровью комнату. Он взглянул на два трупа, лежавших на полу комнаты и перевел свой взгляд на сидевшего на стуле парня с закованными со спины руками. Судя по его дергавшимся плечам, парня была нервная дрожь.

— Как твоя фамилия? — спросил его Новиков. — Ты здесь прописан? Это твой дом?

— Это «Казак», товарищ полковник. Он из группировки «Жана», — ответил ему один из оперативников, находящихся в комнате. — Он бригадир у него. Занимался реализацией наркотиков.

— Сколько их было? — тихо спросил он у Казака. — Один, два или больше?

— Не знаю. В комнату вошел один с автоматом. Может, кто-то еще был с ним, но я кроме его никого больше не видел.

— Что было дальше?

«Казак» весь затрясся от этих слов. Он снова, как бы по-новому переживал всю эту бойню.

— Короче он вошел с автоматом в руках и остановился около порога. Иван, короче, бросился к обрезу, который лежал у него на тумбочке, но мужик этот с автоматом, тут же, срезал его очередью.

— Понятно. Значит, вы здесь фасовали наркотик, а он вдруг вошел и начал стрелять. Так получается?

— Нет. Этот парень приходил еще сегодня днем. Он сказал, что у него сука течет и ее нужно повязать с каким-нибудь моим кобелем. Ну, мы с ним и договорились встретиться вечером. Короче, он позвонил в калитку и попросил меня на время убрать моих псов в вольер. Ну, я и убрал своих собак. А, он вдруг неожиданно вошел в дверь и начал стрелять.

Он замолчал и вопросительно посмотрел на Новикова.

— Что было потом?

— Что, что? Санек, похоже, захотел его обмануть. Говорит, мужик не стреляй, мы сейчас тебе все отдадим, и деньги и наркоту. Ну, он полез в комод, где уже были расфасованные наркотики. Стал их выкладывать в небольшой чемоданчик. В комоде он прятал свой пистолет «ТТ». Ну, короче, он начал вытаскивать наркотики, а потом схватил пистолет. Однако, этот с автоматом по всей вероятности или знал, что у него там лежит пистолет, или просто догадался, но он сразу же завалил Санька, не дав тому даже поднять ствол.

«Казака» снова стало трясти. Кто-то из оперативников налил ему в металлическую кружку воды и поднес к его рту. Он сделал несколько глотков и снова посмотрел на Новикова.

— Под стволом автомата, он заставил меня собрать все наркотики и сжечь их в саду. Когда они загорелись, он исчез, как будто его и не было здесь.

— Ты хорошо запомнил его внешность? — спросил его Новиков.

— Вроде бы да, — нерешительно ответил «Казак». — Сами представьте, темно, автомат, стрельба, трупы. Если по-честному, то я вообще боялся посмотреть на него. Если бы я посмотрел, то он, наверняка, бы меня убил. Я и так не понимаю, почему он меня оставил в живых? Да, кстати он попросил меня передать. Что он разберется скоро со всеми. С кем конкретно, ничего не говорил.

От этой фразы, Новиков дернулся. Он моментально понял, кто здесь побывал и кому адресованы все эти угрозы.

— Это случайно не он? — спросил его он и показал ему фотографию Лаврова.

«Казак» долго смотрел на фотографию, а затем произнес.

— Нет, это не он. У этого были длинные волосы и небольшая такая бородка. А, у вашего человека, вы сами видите, короткая стрижка.

— Ты, что не понимаешь, о чем я тебя спрашиваю? Причем здесь длина волос? Я тебя еще раз спрашиваю, этот человек стрелял в твоих товарищей или нет?

«Казак» еще раз посмотрел на фотографию.

— По-моему не похож. У этого была борода, а у вашего, почему-то ее нет.

Новиков отошел от «Казака» и подозвал к себе Харитонова.

— Ну, что Юрий Андреевич, скажешь?

— Судя по тому, что мы нашли всего пять гильз от автомата, могу сказать одно, что стрелял профессионал.

— Я, что сам этого не понимаю, — чуть ли, не закричал на него он. — Ты, думаешь, что это сделал Лавров?

— Я только сказал, что стрелял профессионал. «Душман» это или кто-то другой, пока ничего сказать не могу.

— Но, Лавров, как раз и есть профессионал. У него такой большой боевой опыт. Ты сам только подумай, пять гильз и два трупа. У нас в спортивных секциях не учат так стрелять из автоматов, и поэтому лично я считаю, что все это совершил Лавров. Больше так чисто никто бы не сработал.

— Не знаю, что вам сказать Владимир Иванович. Подумайте сами, откуда у «Душмана» может быть автомат? Его же не купишь в овощном магазине?

— Ты прав. Автомат, это весомый аргумент. Его действительно не купишь в овощном магазине. Это лишний раз подтверждает твое же предположение о том, что Лавров входит в состав организации «Белые стрелы». С их возможностями, автомат достать не проблема.

Харитонов посмотрел на Новикова и впервые за последнее время, не стал с ним спорить.

* * *

Харитонов отошел от Новикова и присел на один из стульев, стоящих в комнате. Подъехавшие люди забирали трупы, чтобы отвести их в морг, где будет проводиться судебно-медицинская экспертиза.

Человек, который совершил это убийство, словно играл с ним, заставляя его делать первые ходы в этой затянувшийся игре. Он сидел и пытался понять этого незнакомца, отследить ход его действий и попытаться создать хотя бы какой-то психологический образ этого человека. Харитонов великолепно понимал, что если он не поймет алгоритм действий этого человека, то он никогда не сможет поймать его. Стараясь отстраниться от действительности, он закрыл глаза и стал рассуждать.

«Судя по показаниям „Казака“, незнакомец обладал достаточной выдержкой. Он не бросился бежать после первых выстрелов, что делают обычные люди, идущие на подобное преступление. Он не побежал и после того, как хладнокровно расстрелял и второго парня, который попытался воспользоваться спрятанным в комоде пистолетом. Это говорит о том, что он привык к смерти и не боится ни крови, ни грохота выстрелов. Тогда возникает вопрос, зачем он сюда приходил? Для того чтобы вот так просто так застрелить этих двоих или еще за чем-то? Может, его интересовали наркотики? Но, он почему-то не забрал их с собой, а заставил „Казака“ уничтожить их, прямо здесь во дворе дома. Странно, как-то все это получается, забрал деньги у Казака и уничтожил товар, который по цене, несколько десятков раз, превышает эту сумму денег. Следовательно, деньги его тоже не интересовали. Деньги, это ложный ход, по которому он хочет направить нас. Что у нас получается? Незнакомец это новый Дон Кихот, который решил самостоятельно наказать этих торговцев белой смертью, не веря в законную власть. На такой поступок мог решиться только смелый человек, ведь для закона не столь важны мотивы этого преступления, для закона важен сам факт убийства этих людей.

Сейчас, он уже не исключал, что этим человеком мог быть и „Душман“. В принципе, все эти черты характера незнакомца, были присущи Лаврову. Человеку, прошедшему войну, спецназовцу, которому присуще подобное хладнокровие и хорошо умеющему обращаться с оружием, было не сложно уничтожить этих охранников. Другое и наверное самое главное, было то, что он не верил в способность власти противостоять этим людям, так как хорошо знал, что „Жан“ предпримет все усилия, чтобы сломать это уголовное дело, ведь оно в отличие от убийства будет расследоваться милицейским следствием».

Его размышления прервал вошедший сотрудник уголовного розыска.

— Юрий Андреевич, мы прошли по ближайшим домам. Люди ничего не слышали ни выстрелов, ни шума. Двое или трое жильцов этой улицы говорят, что слышали шум отъезжавшего мотоцикла. Однако, никто из них самого мотоциклиста не видели.

— Куда привела собака?

— Собака довела до кустов. Судя по поломанным веткам, именно там прятал свой мотоцикл этот убийца.

— Позови ко мне экспертов, — попросил он оперативника.

Через минуту к нему подошел молодой парень, на носу которого несуразно размещались большие роговые очки.

— Что скажешь, наука? Много следов изъяли?

— Следов много, теперь остается лишь разобраться, кому они принадлежат.

— Давай, разбирайся. На тебя вся надежда. Может, и вытянешь ты что-нибудь серьезное. Вот, что Илья? Подними из информационного центра следы рук некого Лаврова, мы его закрывали недавно и по всей вероятности, сотрудники ИВС его откатали. Посмотри, в первую очередь, не его ли пальцы. Вдруг повезет.

— Хорошо Юрий Андреевич, — ответил эксперт и, повернувшись, вышел в другую комнату.

К Харитонову снова подошел Новиков.

— Ты, сейчас куда Юра? — поинтересовался он у него.

Харитонов посмотрел на часы. Время было около трех часов ночи, и ехать к себе домой на другой конец города было бесполезно, так как одна лишь дорога, займет около часа времени.

— Наверное, к себе на работу. Там на стульях посплю.

— Тогда поехали. Я тебя заброшу в УВД.

Оставив людей на месте, Харитонов вышел вслед за Новиковым и поехал в отдел милиции.

* * *

Утром Харитонов собрал у себя в кабинете весь личный состав своего отдела.

— Вот, что мужики! — произнес он, обращаясь к сотрудникам. — Я здесь очень много и долго думал в отношении всех этих преступлений. Считаю, что все их мог совершить лишь один человек. Этим человеком является бывший наш коллега по работе Лавров Павел или как мы его называли «Душман». Вот его фотография, прошу вас всех с ней ознакомиться. Если кто из вас не в курсе, слушайте. Около года назад, боевики «Жана» попытались его ликвидировать. Он тогда работал по одному убийству и вышел на конкретных исполнителей. Каким-то образом они узнали об этом, я не знаю, но решили его убрать. Перед этим покушением ему позвонил «Жан» и предложил Лаврову своеобразную сделку. Я, мол, отдаю тебе непосредственных исполнителей, а ты прекращаешь копать дальше. Однако, Лавров отказался от этой сделки. При покушении его лишь ранили, но убили его невесту. Покушение было совершено около Московского ЗАГСА, где они только расписались. Пока он находился в больнице, скончалась его мать, не пережив всего этого.

Харитонов замолчал. Затем откашлялся и продолжил.

— После того, как он вышел из больницы, начались эти убийства. Первым погиб Гришин, который в тот день стрелял в него. Его нашли зарезанным в туалете ночного клуба «Арена». Затем загадочным образом погибают два киллера, которые по нашим оперативным сведениям прибыли в Казань, чтобы ликвидировать «Душмана». Кто их завалил, а затем сжег в машине, пока остается загадкой. Если вы знаете, эти убийства до сих пор остаются не раскрытыми.

Затем, следует убийство начальника службы безопасности «Жана» — «Канадца». Того удавили в собственной машине. Несмотря на его физическую силу, он, похоже, даже не пытался сопротивляться. Это говорит о чем, а о том, что убийца уже находился в его машине, когда тот садился в нее. Когда на шее удавка, особо не подергаешься.

Харитонов внимательно посмотрел на лица сотрудников, ожидая от них вопросы. Так и есть, один из них встал и задал, наверное, самый главный вопрос.

— Скажите, Юрий Андреевич, на чем основана эта версия? У нас ни по одному этому уголовному делу нет ни следов рук, ни микрочастиц, ни показаний свидетелей. Таким образом, можно сделать вывод, что этих людей могли убить любой из нас?

Харитонов усмехнулся.

— Ты, прав Сергей, — ответил ему Харитонов. — У нас с вами действительно ничего нет в отношении этого человека. А, все потому, что он профессионал своего дела. Он убивает этих бандитов, так как не надеется на неотвратимость преступления, он не верит нам, что мы сможем наказать этих бандитов. Всех их, таких людей как «Душман», объединяет некая организация под названием «Белая стрела». Вы, наверняка, слышали о ней. Сейчас об этом не говорит только ленивый человек. Как заверяет нас Москва, данной организации не существует, что ее придумали сами бандиты, чтобы каким-то образом оправдать свои потери. Для меня лично, это не столь важно, существует она или нет. Важно другое, это остановить Лаврова. Похоже, у него поехала крыша, и он будем методически убивать не только бандитов, но и других людей, возможно и не повинных в смерти его девушки.

— Юрий Андреевич! Неужели эта организация действительно существует? Я думал это миф, который так умело, распространяют средства массовой информации. Кстати, в сегодняшней газете, как раз об этом сказано. Вы не читали газету?

— Сейчас трудно сказать, что миф, а что настоящая реальность. Пока мы не задержим этого человека, мы ничего не узнаем. Мы не можем объявить его в официальный розыск, так как следствие прокуратуры не располагает ни какими показаниями в отношении этого человека, и, следовательно, рассчитывать на то, что они объявят его в розыск нам с вами не стоит. Однако, найти этого человека мы обязательно должны. Никто его не остановит кроме нас с вами. Поэтому прошу вас ориентировать всех ваших людей на его розыск.

Он замолчал и посмотрел на оперативников.

— Юрий Андреевич, что делать нам, если мы выйдем на Лаврова? — поинтересовался один из оперативников.

— Единственно, что вы не должны делать, это пытаться задержать его. Если он поймет и заметит, что вы его выследили, то он не остановится не перед чем.

— Но, мы же не бандиты? Неужели он сможет оказать нам вооруженное сопротивление?

— Для него сейчас, наверное, не столь важно, кто вы, сотрудники милиции или бандиты. Те, кто не с ним, те против него. Если вопросов нет, то работаем дальше по плану. Сотрудники, работающие по двойному убийству, остаются на месте, а все остальные, свободны.

Оперативники, не задействованные в расследовании выше названного убийства, встали со своих мест и направились к выходу из кабинета.

* * *

Новиков только что вернулся из министерства и устало сел в кресло. Он потянулся к телефону и стал звонить в кабинет Харитонова. Однако, его похоже нее было на месте. Положив трубку на аппарат, он встал с кресла и подошел к окну. Напротив окна его кабинета росла небольшая березка. Он невольно посмотрел на нее, так как ему показалось, что она была окутана легкой зеленой дымкой.

«Весна, — подумал он. — Вот уже и березка проснулась, зазеленела».

Он отошел от окна и снова сел в свое кресло. Перед ним на столе лежала газета «Вечерняя Казань», в которой описывалось вчерашнее убийство двух бандитов. Автор статьи, как всегда ставил вопросы перед министерством внутренних дел, интересовался, когда же сотрудники правоохранительных органов смогут поставить жирную точку под всеми этими убийствами. Журналист приводил в своей статье целый ряд загадочных убийств «воров в законе», авторитетов преступного мира, убийства которых так и оставались на этот момент не раскрытыми. Все эти нераскрытые убийства он почему-то приписывал милицейской секретной организации «Белые стрелы». Именно из-за этой статьи его и вызывал к себе заместитель министра.

— Слушайте, Владимир Иванович, — начал он. — Вы читали сегодняшнею статью в газете «Вечерняя Казань».

— Извините, еще не успел, — товарищ полковник.

— Плохо, товарищ Новиков, очень плохо. Мы с вами уже обсуждали этот вопрос. Насколько я помню, вы обещали раскрыть эти преступления. Похоже, вы нас подвели. Сегодня министр был там, на верху, и ему пришлось услышать в свой адрес много не хорошего. Мы уже говорили на эту тему с вашим начальником УВД, он заверил нас, что в течение месяца, ваши сотрудники раскроют эти преступления. Мы были вынуждены поверить ему, так как он в отличие от вас, нас еще не подводил.

Заместитель министра посмотрел на него, каким-то не добрым взглядом и протянул ему чистый лист бумаги.

— Вот, что Владимир Иванович. Прошу вас написать рапорт о вашем увольнении из органов внутренних дел в связи с выслугой, а также в связи с ухудшением вашего здоровья. Дату пока не ставьте. Через месяц я вам или верну этот рапорт, или подпишу его у министра.

Новикова прошиб пот. Он предательски потек с его покатого лба и крупными каплями, стал падать на пол. Он смахнул тыльной стороны руки предательские капли со своего лба и, достав ручку из кармана, начал писать рапорт. Он отлично понимал, что добровольно подписывает себе приговор, однако возразить что-либо заместителю министра не решился. Все было по-честному. Он действительно обещал раскрыть все эти преступления и своего обещания не выполнил.

Закончив писать, он, молча, протянул рапорт заместителю министра.

— Я все понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Я вас больше не задерживаю, — произнес заместитель министра.

Сейчас он сидел в кресле и размышлял. Теперь он не знал, сможет ли он раскрыть эти преступления в течение месяца или нет. Судя по всему, перспектив к раскрытию этих дел практически не было.

* * *

Лавров сидел в доме и, разложив на столе свой автомат, тщательно его чистил. Иногда он бросал свой взгляд на открытый погреб, из которого он рыл подземный ход, который по его расчетам должен был выйти за сараем. Он рыл этот ход уже несколько недель, а верней с того самого дня, как заселился в этом доме. Землю он вытаскивал по вечерам, когда соседи уже отдыхали и разбрасывал ее по своему участку примыкающему к дому, не вызывая никаких вопросов со стороны соседей. Ему оставалось рыть совсем немного и это добавляло ему оптимизма. Еще тогда, когда он приступил к этой работе, он не совсем осознавал, для чего он это делал. Однако, втянувшись в этот нелегкий труд, бросать его он уже не хотел.

Вчера он весь день провел на кладбище. Он установил новый памятник на могиле Надежды и матери. Вечером, усталый, но довольный он приехал домой, где помянул близких ему людей.

Он мельком взглянул на настенные часы и встал из-за стола. Быстро собрав свой автомат, он аккуратно прикрепил его к днищу стола, сделав там своеобразную нишу. Через минуту, он вышел во двор дома и завел свой мотоцикл. Надев шлем и надвинув на глаза очки, он медленно выехал со двора и, прибавив газа, направился в сторону центра города.

До центра города он добрался сравнительно быстро. Проехав «Кольцо», он доехал до улицы Горького и свернул налево. Вскоре он остановился на улице Большая Красная, не далеко от городского управления милиции и стал наблюдать за выходом из здания.

Ждать ему пришлось довольно долго. Лишь когда на улицах города загорелись уличные фонари, из дверей милиции вышел начальник криминальной милиции Новиков. Осмотревшись по сторонам, он направился к служебной автомашине, которая при его выходе подъехала к подъезду.

— Давай, на дачу, — произнес Новиков и сел в машину.

Машина медленно тронулась от УВД, и вскоре набрав скорость, направилась к выезду из города. Вслед за ней, тронулся на своем мотоцикле и Лаврова. Он держался сравнительно далеко от машины, стараясь не вызывать ни каких подозрений. Выехав за пределы города, служебная автомашина набрала приличную скорость и направилась в сторону Зеленого Бора.

— Владимир Иванович, вам не кажется, что у нас на хвосте сидит мотоциклист? — поинтересовался у Новикова, водитель. — Я его еще срисовал на выезде из города.

Новиков испугано обернулся назад и попытался разглядеть одинокий огонек фары мотоцикла.

— Говоришь, от самого выезда из города он едет за нами? — переспросил его Новиков.

— Точно, я его еще тогда заметил. Настырный такой, не отстает и никуда не сворачивает.

Владимир Иванович нажал на клавишу радиостанции и начал запрашивать дежурного по городу. Когда тот ответил ему, Новиков сообщил ему, что их машину упорно преследует неизвестный мотоциклист. Он приказал дежурному связаться с любой дежурной машиной и подтянуть ее к остановке автобуса Зеленый Бор.

— Все ясно, товарищ полковник, сейчас направлю к вам ПМГ, — доложил дежурный.

— Сбрось скорость, — приказал Новиков водителю и стал смотреть, что предпримет мотоциклист.

Тот, заметив, что автомобиль сбросил скорость, в точности повторил этот же маневр. Мотоциклист, сбросил скорость и все так же держался на отдалении, не позволяющее не только рассмотреть его личность, но даже рассмотреть его одежду.

— Темно, ничего рассмотреть не могу, — произнес Новиков, стараясь рассмотреть человека, управляющего мотоциклом.

Машина подъехала к конечной остановке и остановилась, поджидая, когда с ней поравняется мотоциклист. На остановке горел одинокий фонарь. Именно на него и рассчитывал Новиков, останавливая свою машину под этим фонарем. Однако, мотоциклист тоже остановился и, похоже, заглушил двигатель мотоцикла.

К машине Новикова подъехала ПМГ. Из нее вышел старший сержант и направился к машине. Он представился Новикову и доложил ему о прибытии.

— Слушай, сержант, — произнес Новиков. — Нас от самого города преследовал мотоциклист. Покатайтесь здесь, может он вам попадется. Мне нужно знать, кто это и что ему было нужно от меня.

— Товарищ полковник. Это наверняка ребята из Песчаных Ковалей на своих мотоциклах гоняют. Вечером, когда стихает движение, они начинают здесь гонять, пугая отдыхающих.

— Все может быть, но вы все же, покатайтесь. Может, этот человек и попадется вам на встречу.

— Все ясно, товарищ полковник. Мы покатаемся, посмотрим.

Они разъехались в разные стороны. Когда ПМГ проехало мимо Лаврова, он снова завел свой мотоцикл и поехал в сторону Борового Матюшино, куда направилась служебная машина Новикова.

* * *

Всю ночь Новиков не спал. Он бродил по коттеджу, переходя из комнаты в комнату, проверяя запоры на окнах и дверях. Он великолепно понимал, что все эти запоры не смогут отгородить его от Лаврова. Он прошел на кухню и достал из холодильника бутылку водки. Поставив ее на стол, он полез в сервант за стаканом. Он не заметил, как за его спиной выросла фигура его жены.

— Володя! Что с тобой? Это, ты с каких пор стал по ночам глушить горькую?

— Ириша, иди спать. Не переживай, со мной все в порядке. Просто мне не спится, наверное, устал.

— Не ври мне! — повысив голос, произнесла жена. — Я, что слепая и ничего не вижу?

— Я же сказал, иди спать! — уже раздраженно произнес он. — Ты, что по-русски понимаешь или нет? Я же тебе сказал, что у меня все в порядке. Просто мне не спится.

— Я не верю тебе. Мое сердце все чувствует, а оно чувствует большую беду.

Новиков налил полный стакан водки и выпил его залпом. Отломив кусочек черного хлеба, он обмакнул его в соль и положил к себе в рот. Ему не хотелось ругаться с женой. Плохо или хорошо, но они прожили вместе тридцать лет, воспитали двух детей и теперь его жена нянчится с его внуком. За все это время, предчувствие и интуиция жены, ее еще не разу не подводила. И, сейчас, говоря о плохом предчувствии, она еще больше вселила страха, и неуверенности в его душу.

— Ирина! Иди спать, — уже спокойно произнес он. — Я сейчас посижу немного и тоже пойду спать.

Жена резко повернулась и, виляя массивными бедрами, направилась в спальню. Через минуту, стараясь не шуметь, в спальню прошел он и лег около нее на кровать. Он попытался обнять супругу, но она резким движением руки, сбросила его руку со своего плеча. Раздосадованный этим, он отвернулся от нее и постарался заснуть, но сон по-прежнему не шел. Тогда он повернулся на правый бок и закрыл глаза. Перед глазами его засветился одинокий огонек, преследовавшего его мотоциклиста.

«Нет, это были не ребята из Песчаных Ковалей, это был он, „Душман“», — решил он про себя.

Он заскрипел зубами от своего бессилия. Впервые в своей жизни он, полковник милиции, начальник криминальной милиции города, стал для кого-то не человеком, а мишенью. Это состояние было трудно оценить, какими-то общепризнанными нормами. Эти чувства были многогранными и включали в себя целый аспект ранее не испытанных им чувств. Он не мог повлиять на них, и от этого ему было еще тяжелей. Лавров для него становился своеобразным исчадием ада, которого он так боялся всю свою жизнь, он был словно фантом, не уловим, его не могли найти ни бандиты, ни сотрудники милиции и это заставляло его душу трепетать от страха внезапной смерти.

«Надо будет завтра организовать рейд. Пусть участковые пройдут по своим участкам и покажут его фотографию. А, вдруг повезет и кто-нибудь пусть и случайно, но выйдет на него. Если так пойдет дальше, то я просто сойду с ума. Что станет со мной через месяц, когда с меня снимут погоны?»

Он снова заскрипел зубами, осознавая свое полное бессилие перед этим человеком. С этой мыслью он заснул.

Полковник проснулся рано от сильной боли в голове. Боль была такой сильной, что заставила его застонать. Словно раскаленный в огне обруч намертво стягивал его голову. Он поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Он включил воду. Из крана послышалось лишь легкое шипение, и на ладонь ему упала ржавая капля воды.

«Черт бы забрал, этих сантехников, — подумал он про себя. — Обещали устранить прорыв трубопровода еще три дня назад, а до сих пор ничего не сделали. Нужно будет позвонить в водоканал, пугануть там их. А, то, похоже, засиделись там, мышей перестали ловить».

Он закрыл кран и направился на улицу. Включив электрический насос, он стал ждать, когда тот наполнит небольшой резервуар, изготовленный из нержавеющей стали. Когда резервуар наполнился, он умылся холодной артезианской водой и вернулся в дом. В доме уже вкусно пахло приготовленным завтраком.

— Ирина, позвони в водоканал. Узнай, пожалуйста, когда они починят этот трубопровод.

Он быстро позавтракал и стал звонить к себе на работу. От дежурного он узнал, что патрульной машине не удалось задержать мотоциклиста, так как они его просто не нашли. Он, молча, выругался про себя и набрал номер начальника городского управления милиции.

— Рустем Эдуардович, — обратился он к нему. — Здесь у меня на коттедже не большое происшествие. Вы не будете против того, если я выставлю наряд милиции около своего жилища. Спасибо, я сейчас тогда распоряжусь.

Он позвонил в дежурную часть и попросил прислать к нему домой патрульную машину. Дождавшись, когда та приехала, он проинструктировал экипаж машины и со спокойной душой поехал к себе на работу.

* * *

Ирина Александровна, жена Новикова, хлопотала по дому. Иногда она бросала свой взгляд на сотрудников милиции, которые сидели около своей машины и о чем-то разговаривали. Больше всего ее раздражал громкий смех небольшого по росту милиционера. Чтобы не слышать все это, она плотно прикрыла створку окна.

Она вышла из кухни и пошла во двор, где набрала ведро артезианской воды. Вернувшись в дом, она вошла в комнату и направилась к телефону, который стоял на столе. Она сняла трубку, однако никакого сигнала она не услышала.

«Этого еще не хватало, — подумала она про себя. — Сначала отключили воду, а теперь, похоже, что-то случилось с телефоном».

Она положила трубку и направилась обратно на кухню. Войдя на кухню, она невольно застыла от испуга и удивления. За кухонным столом сидел молодой мужчина, перед которым лежал большой черный пистолет с навернутым на ствол глушителем.

— Кто вы и что вам нужно? — еле слышно произнесла он, не отрывая своего взгляда с лежавшего пистолета.

— Вы не переживайте, Ирина Александровна. Я вам лично ничего не сделаю. Я пришел сюда, чтобы забрать жизнь вашего мужа. Вы садитесь, не стойте, — произнес он и стволом пистолета указал ей на стул.

Она хотела пройти на кухню, но ноги скованные страхом, отказались подчиняться ей. Она сделала один шаг, перед глазами все закружилось, и она почувствовала, что падает и теряет сознание.

Очнулась она от резкого запаха нашатыря. Открыв глаза, она увидела, что сидит на стуле.

— Вот и хорошо, — произнес вполне дружелюбно незнакомец. — Я подумал, что придется вызывать карету скорой помощи.

Придя окончательно в себя, она стала внимательно рассматривать незнакомца. Перед ней сидел молодой мужчина в возрасте двадцати семи-тридцати лет. Его длинные темно-русые волосы, касались его широких плеч, а черная короткая кожаная куртка лишний раз подчеркивала его не плохие физические данные. Рядом с ним на стуле лежал мотоциклетный шлем и солнцезащитные очки. Заметив ее внимательный взгляд, незнакомец тихо произнес:

— Ирина Александровна! Я не хочу, чтобы вы так внимательно рассматривали меня. Будет лучше, если вы забудете, как я выгляжу. Вы же не хотите пережить еще один мой визит к вам. Второй раз я приду к вам, чтобы просто убить.

Она испугано дернулась от его слов и отвернулась от него.

— Вот так будет лучше, — произнес незнакомец. — Теперь я знаю, что вы хотите жить, нянчить вашего внука. А, теперь к делу, которое привело меня сюда.

Он сделал паузу и посмотрел на нее.

— Вы знаете, Ирина Александровна, что вот этот коттедж, в котором вы сейчас живете построен на деньги бандитов, которые оплачивают услуги вашего мужа? Я так и думал, что вы этого не знаете. Ваш муж уже давно живет двойной жизнью. Одна его жизнь связана с милицией, а вторая с бандитами. Вам знакомо имя «Жан», это один из лидеров криминального мира Казани. Так вот, ваш муж тесно сотрудничает с этим человеком. Будучи юристом, по образованию, и имея в руках власть, он помогает бандитам этого «Жана» сухими выходить из различных ситуаций. Он, манипулируя, показаниями потерпевших дает возможность этим бандитам уйти от суда и уберечь их от справедливого возмездия. Вот за эти услуги ему и платит этот «Жан».

Незнакомец замолчал и посмотрел на нее. Она тоже сидела и молчала, еще до конца не веря словам этого человека. Чего скрывать, она и раньше удивлялась большим деньгам, которые приносил домой ее муж. Однако тот всегда умел ее успокаивать, заверяя ее, что данные деньги заработаны им в милицейской академии, где он иногда читал свои лекции курсантам. Сейчас, она узнала о происхождении этих денег.

— Вы молодой человек хотите очернить честное имя моего мужа или у вас еще какие-то далеко идущие цели, — спросила она у него.

Женщина не хотела верить в то, о чем говорил это на вид симпатичный парень, так как, всегда считала своего мужа эталоном честности и порядочности. Она часто ставила его в пример своим детям и знакомым и вдруг сейчас выясняется, что ее муж, всю свою жизнь врал ей, врал детям и врал всем другим, с кем он общался.

Она снова внимательно посмотрела на незнакомца. Верила она или нет, этому ему, скорей да, чем нет. Ведь он проник в этот дом не для того, чтобы его ограбить, а лишь для того, чтобы рассказать ей о ее муже, о той второй жизни, о какой она не догадывалась.

— Вот, что Ирина Александровна. Если вам дорог ваш супруг, то заставьте его уйти из милиции, а иначе я просто убью его. Поверьте мне на слово, что он вполне заслуживает это. Подумайте о своих детях и внуках, если он не уйдет из милиции, то я не пощажу никого вас, как он не пощадил ни меня, ни мою девушку, передав им время и места моей регистрации брака. Вы не смотрите на меня так удивленно. Бандиты убили мою будущую жену, а меня тяжело ранили. Раньше я работал в милиции под руководством вашего мужа. Но, он предал меня, только потому, что ему за это хорошо заплатил «Жан». А, теперь я пойду. Кстати, на улице около ворот лежат трое связанных сотрудников милиции. Вы их развяжите минут через сорок, не раньше, прежде чем я покину этот дом. Закройте, пожалуйста, за мной дверь.

Он взял шлем, надел очки и вышел из дома. Она еще долго сидела без движений. Ей все казалось, что этот незнакомец по-прежнему находится рядом с ней и внимательно наблюдает за ней. Прошло минут сорок после его ухода. Она медленно вышла из дома, держа в руках нож, и направилась к лежащим на траве сотрудникам милиции. Она перерезала шпагат, которым были связаны они, и молча, направилась к себе домой.

* * *

Новикова в очередной раз вызвали в министерство внутренних дел. Он уже собирался выйти из кабинета, когда на его столе зазвонил телефон. Сняв с головы фуражку, он пошел к столу и поднял трубку. Звонила жена.

— Прости меня Володя, но я теперь знаю, почему ты не спишь ночами. Час назад от нас ушел человек, который рассказал мне, на какие деньги ты построил наш коттедж. Ты мне все время врал, говорил, что подрабатываешь лекциями в академии, а на самом деле тебе просто платили бандиты, которых ты спасал от правосудия и тюрьмы. Я ухожу от тебя, и буду жить у дочери. Я не хочу, чтобы этот человек расправился с нами из-за тебя.

— Погоди, погоди Ирина. Какой человек. Ты можешь мне все это объяснить по порядку.

— Ты знаешь, о ком я говорю. Это ты его так боишься, потому что сделал этому человеку больно. За, что ты его так жестоко наказал? За правду или за деньги, которые тебе заплатил за него «Жан»?

— Послушай меня, Ирина. Погоди! Я все тебе расскажу. Неужели ты поверила ему и не веришь мне.

— Я верила тебе все эти тридцать лет. Теперь я не верю ни одному твоему слову. Ты знаешь, что он пришел к нам домой, чтобы убить тебя. Знай, что тебя не спасут ни погоны, ни охрана. Кстати, он всех их связал и затащил на наш участок. Они валялись на земле, словно поленья дров.

Она положила трубку. Ошарашенный, этой новостью, Новиков застыл посреди своего кабинета словно замороженный. Слова жены парализовали его. Он, молча, опустился на стул и тупо уставился в одну точку. Сейчас он отлично понимал, что его бывший сотрудник переиграл его по всем статьям. Кто мог подумать, что вызванный им экипаж патрульной машины не только не остановит его, а превратит все это в какой-то никому не понятный фарс.

— Владимир Иванович? Вы едите в министерство? — спросил его, заглянувший в дверь водитель.

— Да, сейчас едем, — произнес он и тяжело встал со стула.

Он вышел из управления и медленным шагом, направился к ожидавшей его автомашине. Через пять минут, он уже входил в здание МВД. Поднявшись на второй этаж, он направился в приемную заместителя министра.

— Присаживайся, Владимир Иванович, — произнес заместитель министра и указал ему на стул. — Как твоя половинка? Не хворает?

— Пока, нет, — уклончиво ответил Новиков, продолжая думать о причине столь неожиданного для него вызова в МВД.

— Я тебя пригласил к себе, чтобы выслушать твой доклад. Мне бы хотелось знать, что ты надумал делать дальше? Ты, наверное, хорошо знаешь, что говорят люди в городе. А, люди говорят следующее. Говорят, что милиция не может найти этого таинственного человека, который с завидной регулярностью уничтожает лидеров преступного мира. Скажи, что случилось с тобой, неужели ты потерял милицейскую хватку и уже действительно не «ловишь мышей»? Поверь, я не верю, что ты полностью выработал себя.

— Я сейчас не берусь давать вам обещания, что прямо завтра же раскрою все эти убийства. У меня еще есть отведенное вами время. Считаю, что мы впервые столкнулись не с криминальным убийцей, а совершенно с другим типом убийцы. Этот человек убивает не для того, чтобы насладиться мучением человека. Мы впервые в истории столкнулись с человеком-карателем, который мстит преступному миру за убийство близкого ему человека. Предположительно, этим человеком является некто Лавров, он же «Душман». Он ранее работал в отделе убийств нашего городского управления. Прошлым летом люди «Жана» застрелили его невесту, с которой он познакомился еще в Афганистане. Он бывший спецназовец, командир разведывательно-диверсионной группы ГРУ. Так, что просто так его не возьмешь.

Заместитель министра внимательно посмотрел на Новикова.

— Если вам известен фигурант, то почему вы его до сих пор не задержали? Неужели вам не хватает людей для его задержания?

— Люди есть, нет информации, где он скрывается. Говорят, что он изменил свою внешность, сейчас, разъезжает на мотоцикле. Вот и все, чем мы располагаем в отношении его. У нас нет его следов ни на одном преступлении, он работает очень чисто. Если мы его даже и задержим, то мы не сможем доказать его причастность ни к одному этому преступлению.

— Что ты этим хочешь сказать, что его не нужно искать? Пусть разъезжает по всему городу и стреляет в кого захочет. Ты скажи мне, как я буду объяснять Москве все это? Им по барабану в кого он стреляет, для них главное цифры. А, эти цифры, против нас с тобой, ты это понимаешь?

— Я все это хорошо понимаю, товарищ заместитель министра. Могу сказать больше, этот человек был сегодня у меня дома, угрожал убийством всей моей семье. Патрульная машина, направленная мной к дому, была им нейтрализована. Он их связал милиционеров, как свиней и уложил у меня во дворе.

— Тогда тем более, ты должен быть самым заинтересованным человеком в этом городе. Ты должен землю рыть, чтобы найти его.

— Я это все понимаю, товарищ полковник. Просто, это не простой стрелок. Мы с Харитоновым разговаривали на эту тему и пришли к выводу, что он возможно из этой организации «Белые стрелы».

— Какие «Белые стрелы»? Ты, что мне голову морочишь? Кто-то специально распускает эти слухи, пытаясь снять с себя эти убийства и переложить их на эту «стрелу». Ведь насколько я слышал, якобы участники этой организации, являются действующими сотрудниками специализированных подразделений МВД. Ты сам понимаешь, какое это пятно, на белом теле нашего МВД. А, ты тоже туда, «Белая стрела». Как себя чувствует твоя жена после посещения этого убийцы?

— Трудно сказать, как она себя чувствует. Позвонила и заявила мне, что уходит жить к дочери.

— Вот видишь, как все складывается. Ищи его. Если найдете, то прокуратуру беру на себя. Пусть ночуют на работе, но доказывают ему все эти убийства. А, сейчас иди, помни, что у тебя всего осталось три недели.

Новиков стал со стула и молча, вышел из кабинета.

* * *

Совещание у Новикова шло около часа. На совещании присутствовали все начальники служб городского управления.

— Поймите меня правильно, если мы не найдем этого человека, то последуют организационные выводы в отношении нашего служебного положения. Это не мои слова, это слова министра. Сотрудники уголовного розыска не в состоянии найти и задержать этого человека. У него, похоже, нет друзей, и он практически не с кем не общается. Вся надежда на службу участковых инспекторов. Пусть каждый из них пройдет по своему участку, зайдет в каждый дом и в каждую квартиру. В конечном итоге, он же не живет в лесу и значит, его можно найти. Пусть участковые возьмут себе в помощники сотрудников пожарной охраны и проводят эти мероприятия, как профилактику противопожарных мероприятий. Запомните только одно, что в случае обнаружения этого человека, не нужно предпринимать ни каких попыток его задержания. Это мы сделаем сами, без их участия.

Новиков сделал паузу и посмотрел на лица руководителей служб. Судя по их внешнему выражению, все они отлично понимали всю серьезность этой задачи.

— Запомните, этот человек не прощает ошибок, поэтому прошу довести до всех своих подчиненных не нужно никаких фантазий. Нашли, сообщили и все. Вопросы есть?

Вопросов не было, и он разрешил все покинуть свой кабинет. Он набрал номер телефона дочери. Трубку сняла дочь.

— Привет! Мать у тебя?

— Мама! Возьми трубку, папа звонит!

Трубку взяла жена.

— Иришка! Может, хватит валять дурака? Я сейчас поеду в Матюшино, давай заберу тебя, там и поговорим?

— Извини Володя, но я туда больше не поеду. Мне там делать больше не чего. Если хочешь, можешь жить там один.

— Слушай, Ира! Ты меня знаешь больше тридцати лет и вдруг в течение пяти минут ты решаешь кардинально поменять свою жизнь. Кому ты поверила? Он же убийца? У него руки в крови до локтей. Пойми, он просто меня оговаривает, делает каким-то демоном в твоих глазах.

Он сделал небольшую паузу и прислушался. Он отчетливо слышал, как тяжело дышит его жена и снова начал оправдываться перед ней. Когда он закончил говорить, жена произнесла всего несколько слов.

— Володя! Я тебе не верю. Прости меня, совравши однажды, соврет и в последующем. Ты меня обманывал всю жизнь. Я в отличие от тебя, верю этому человеку. Пусть он не прав в методах борьбы с бандитами, но он в отличие от тебя с ними борется, как может. Он не строил и, наверное, никогда не построит дом на деньги бандитов.

Она положила трубку. Услышав в трубки сигналы отбоя, он нервно швырнул трубку на рычаг телефона. Достав из серванта бутылку коньяка, он налил его в рюмку. Затем, вылив из стакана остатки воды, перелил из рюмки в стакан и вылил в него остатки коньяка. Он выпил не полный стакан коньяка и потянулся за закуской. Неожиданно на его столе зазвонил городской телефон.

— Наверняка жена, — подумал он и снял трубку.

— Привет, полковник! Ты все еще надеешься найти меня? Не старайся, я найду тебя быстрее, чем ты меня.

— Ах, ты сука! — зарычал в трубку Новиков. — Ты обнаглел окончательно. Ты забыл, с кем ты разговариваешь?

— Не выпрыгивай из штанов, полковник. Чем ты лучше этих бандитов? Ты хуже их, ты нарушил присягу и теперь отрабатываешь их деньги. Знай, я не боюсь ни тебя, ни твоего «Жана». Следующим кого я убью, будет «Жан». Тебя оставлю напоследок, чтобы ты тварь продажная все это время трясся от страха. Отсчет пошел.

Новиков услышал короткие гудки и положил трубку. Лоб его был покрыт крупными каплями пота. Теперь он понял, что он, как и «Жан», приговорен этим человеком к смерти.

* * *

Лавров сейчас немного жалел, что позвонил Новикову. Он боялся лишь только одного, что тот, испугавшись, уйдет в отпуск и укатит куда-нибудь из города. Однако, он ошибся в своих ожиданиях. Его звонок наоборот активизировал его деятельность.

Павел стоял не далеко от городского управления и внимательно наблюдал за выходом из здания. То, что Новиков направится к «Жану», он не сомневался. И он оказался абсолютно прав. Прошло минут десять, и в дверях управления показался Новиков. По его внешности и манере держаться было видно, что он очень возбужден. Оглядевшись по сторонам, он сел в служебную машину. На улице было еще достаточно светло, однако это не остановило Павла. Он завел свой мотоцикл и устремился вслед за машиной Новикова.

«Неужели я ошибся и он поехал к себе домой? — подумал Лавров, когда машина Новикова миновала поселок Мирный и устремилась в сторону Зеленого Бора. — Нет, Владимир Иванович, я тебя хорошо знаю. Ты едешь не домой, а к „Жану“. Ты хочешь поделиться с ним своим страхом. Не будешь ведь об этом рассказывать министру или еще кому-то из руководства МВД. Значит, я все же достал тебя своим звонком. Сейчас ты мне покажешь, где логово „Жана“».

Он оказался прав. Интуиция не подвела его и в этот раз. Машина Новикова повернула налево и устремилась в сторону Песчаных Ковалей. Он держался на довольно приличном расстоянии от машины и в общем потоке движущего транспорта, остался не замеченным. Машина Новикова миновала поселок и устремилась дальше.

«Куда он едет? — с интересом подумал он. — Насколько я помню, „Жан“ должен жить в поселке?»

Минут через десять машина Новикова въехала в поселок Габишево. Павел сбросил скорость и осторожно поехал за ними. Повернув за угол, он чуть не столкнулся с водителем Новикова, который курил около стоявшей около металлических ворот машины.

«Если машина здесь, значит, он заехал ненадолго», — успел подумать Лавров, прежде чем в воротах появился Новиков в сопровождении Жана и двух его телохранителей.

Они, о чем-то разговаривая, сели в машину Новикова. Машина развернулась и поехала в обратную сторону Песчаных Ковалей. Павел завел мотоцикл и не торопясь, направился вслед за ними. Он сделал два круга по Песчаным Ковалям, прежде чем подъехать к коттеджу «Жана». Спрятав мотоцикл в кустах орешника и бузины, буйно растущих недалеко от забора коттеджа, он быстро перелез через забор и оказался во дворе дома.

Спрятавшись за сараем, он осторожно выглянул из-за угла. Во дворе коттеджа стоял черный «Мерседес» «Жана», около которого в черном костюме и белой рубашке прохаживался молодой парень.

«Наверное, водитель, — подумал Павел. — Наверняка вооружен, поэтому и держится солидно и уверено».

Около крыльца стояли еще трое парней в руках, которых были помповые ружья.

«Это наверняка охранники, — решил он. — Интересно, внутри коттеджа есть еще охрана или нет? Сколько же их у него? Десять или еще больше?»

Охранники что-то весело обсуждали между собой. Иногда они взрывались от смеха и после этого продолжали еще долго смеяться. Павел осторожно перебежал от сарая к гостевому домику и прижался всем телом к стене. Мимо домика прошел охранник и вошел в дом. Лавров прижался к стене и после того, когда кто-то из присутствующих в доме охранников открыл настежь одно из окон. Он нагнулся и подполз к открытому окну. Из окна доносились два мужских голоса, которые о чем-то спорили и, судя по всему, играли в карты.

«Значит в доме двое. Водитель и трое охранников на крыльце. Итого, шесть человек, не считая самого „Жана“ и возможной охраны внутри дома. Многовато, могу и не справиться», — подумал он.

Он достал из-за пояса пистолет Стечкина и вытащил из рукоятки пистолета обойму. Посмотрев на плотно уложенные патроны, он снова вогнал магазин в рукоятку и взвел пистолет. Похлопав себя по карманам куртки, он вытащил из кармана глушитель и накрутил его на ствол пистолета. Теперь он был готов принять бой.

Отдышавшись и немного успокоившись, он выглянул из-за угла гостевого домика. Это он сделал, услышав голос Новикова, который в сопровождении «Жана» вышел из коттеджа и направился к воротам, за которыми стояла его милицейская машина. Неожиданно он остановился посреди двора и, повернувшись лицом к «Жану», произнес:

— Теперь мы с тобой «Жан» повязаны не только нашими общими делами, но, похоже, и смертью. Будь осторожен. Я бы на твоем месте, все бросил здесь и рванул за горизонт.

— Может быть, Владимир Иванович, я так и поступил бы, но меня здесь держит одно дело. Это долг перед «Михеем». Пока я ему не верну деньги за поставленный им товар, бежать не имеет смысла. Его люди найдут меня и на Кипре, и в Греции. Тогда у меня действительно не будет никаких шансов выжить. Он не простит мне этот побег. У меня и так с ним геморрой и вдруг этот побег. Нет спасибо, Владимир Иванович за совет. Здесь я плохо или хорошо, защищен, а там? Не повезу же я всю свою охрану за бугор с собой.

— Дело твое «Жан», тебе решать. Главное, что я тебя еще раз предупредил.

Он пожал ему руку и подошел к калитке. Посмотрев в сторону хозяина дома, он махнул ему рукой и скрылся за воротами. Через минуту Лавров услышал шум отъезжавшей от ворот машины. Когда все стих шум отъехавшего автомобиля, «Жан» повернулся и направился в сторону дома.

* * *

«Жан» остановился на крыльце и подозвал к себе начальника службы безопасности.

— «Сапог»! — произнес он, обращаясь к начальнику службы безопасности. — С сегодняшнего дня ты должен усилить охрану коттеджа. Сколько сейчас людей в твоем распоряжении?

— Восемь человек, — ответил он и еще раз пересчитал все охранников, стоящих вокруг него.

— Раздай всем ружья. Я хочу, чтобы у каждого из них было ружье. Чтобы повысить надежность и эффективность охраны, предлагаю нести охрану парами. Двоих, людей направь в дом, а остальные пусть обходят дом по периметру. Расставь людей таким образом, чтобы они видели друг друга. Пусть не спят, завтра их поменяй на новых людей. Я дополнительно оплачу эти неудобства. И еще, стреляйте в любого, кто пересечет периметр этого забора.

— «Жан», может, объяснишь людям, что случилось? — спросил его Сапог.

— Могу сказать лишь одно. Тот, кто попытается проникнуть сюда, не пощадит никого из вас. Поэтому, как говорят спасение утопающих, в руках этих утопающих. Запомните, вы защищаете не меня, а скорей себя от этого человека.

«Жан» повернулся и направился в дом, оставив охранников и «Сапога» во дворе. Охранники разошлись, чтобы снова собраться на том же месте через минуту. Теперь у каждого из них в руках было помповое ружье двенадцатого калибра.

«Сапог» быстро расставил людей по периметру забора и еще раз проинструктировал их. После чего в сопровождении двух охранников направился в дом. Ни «Сапог», ни «Жан» еще не знали и не предполагали, что Лавров уже давно находится во внутреннем дворе охраняемого боевиками коттеджа.

Павел лежал на земле. Дважды мимо него размеренным шагом проходили охранники, не замечая его. Он еще раз с благодарностью вспомнил полковника Козлова, преподававшего им основы маскировки и скрытого передвижения в тылу вероятного противника. Стало темнеть. Он посмотрел на часы, они показывали начало десятого вечера.

«Скоро совсем стемнеет и тогда, их шансы уровняются, — подумал он про себя. — Это не специалисты, а простые купленные на деньги „Жана“ парни, которые за эти жалкие гроши, готовые положить за него свои головы. Они дилетанты против него, обученного и прошедшего войну человека».

Рука, державшая пистолет, затекла и он, подтянул ее немного ближе к себе. Прошло еще тридцать долгих минут ожидания. Наконец тишина и темнота накрыла двор и коттедж. Павел приподнялся с земли и рывком пересек открытое пространство двора. Ему удалось вовремя прижаться к стене дома. Буквально секунд через десять мимо него, разговаривая между собой, прошла пара охранников.

Он осторожно толкнул входную дверь. Она, тихо скрипнув, открылась, и «Душман» осторожно вошел внутрь дома. Он осмотрелся по сторонам и, стараясь двигаться бесшумно, двинулся вдоль коридора. Дыхание его стало ровным, и только сердце в груди, тугими и мощными толчками гнало кровь по его сосудам.

* * *

Коридор, по которому двигался Павел, вскоре закончился. Впереди была лестница, которая вела на второй этаж. Осмотревшись по сторонам, он стал медленно подниматься по ней. Внезапно, одна из ступенек лестницы предательски заскрипела под его весом. Он замер, ожидая, что на скрип может выйти кто-нибудь из охраны, однако в доме по-прежнему было тихо. Поднявшись на второй этаж, он повернулся налево. В конце коридора, в кресле дремал охранник, между ног которого стояло помповое ружье. Лавров поднял свой пистолет и, затаив дыхание, медленно подошел к нему. Он уперся стволом пистолета в его голову. Охранник вздрогнул от прикосновения холодного ствола и открыл глаза.

— Если хочешь жить, отложи ружье в сторону и не думай дернуться. Если, что убью на месте.

Охранник отложил ружье в сторону и поднял руки.

— Где второй? — спросил он его.

— Вон там, в комнате, — произнес охранник шепотом и указал ему рукой на дверь.

— Сиди тихо и тогда останешься живым, — также тихо произнес Лавров.

В ответ охранник мотнул головой. Павел оттолкнул ружье ногой и, прижавшись к стенке, направился к комнате, на дверь которой указал охранник. Неожиданно, сидевший в кресле охранник, вскочил на ноги и устремился к лежавшему на полу ружью.

Павел выстрелил первым. Пуля, словно игла, пронзила его грудь и навсегда пришила его к стене. Из его открытого рта, тонкой струйкой потекла кровь, от чего белая рубашка охранника моментально окрасилась в алый цвет. Он медленно нагнулся и, подобрав гильзу, сунул ее в карман своей кожаной куртки.

— Девять негретят, пошли купаться в море. Один из них утоп, и вот вам результат, восемь негритят, — произнес он про себя, почему-то вспомнив эту старую походную песню, которую они пели в походах, когда он учился в школе.

Подойдя к двери, он замер, а затем осторожно открыл ее. Из смеженной с ней комнаты, из щели пробивался яркий электрический свет, и слышались голоса. Прислушавшись к голосам, он понял, что в комнате работает телевизор. Он осторожно приоткрыл дверь комнаты. В комнате, развалившись в кресле, сидел второй охранник и смотрел телевизор. Он не услышал, как Павел подошел к нему сзади и ударом рукоятки пистолета вырубил его. Он сорвал с окна шнур от шторы и связал этим шнуром руки и ноги охраннику. В рот ему он засунул салфетку, которая лежала на полированном журнальном столике.

«И, так, теперь в доме только „Сапог“ и „Жан“. Интересно, где они? Вместе или отдельно, друг от друга?»

«Душман» вышел из комнаты и также осторожно, направился к следующей комнате. Лавров остановился около двери и прислушался. За дверью слышен был разговор двух человек. Он толкнул ногой дверь комнаты и открыл ее. Он словно вихрь ворвался в комнату и остановился посреди нее, направив свой пистолет на «Жана», который сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Увидев Лаврова, он вздрогнул от неожиданности. Телефонная трубка выпала из его рук и повисла на шнуре. Рука его невольно потянулась к пистолету Макарова, который лежал на столе напротив него.

— Не стоит этого делать «Жан». Ты же хорошо знаешь, что я не промахнусь с трех метров.

Лицо «Жана» исказила кривая улыбка. Он усмехнулся и тихо произнес:

— Ну, что могу сказать, молодец. Вот видишь, навыки, отработанные тобой на войне, тебе здорово пригодились и в мирные дни. Ну, раз пришел, тогда убивай меня. Чего ты стоишь в нерешительности. Я все понимаю, что ты не можешь стрелять не в вооруженного человека, ведь ты не хочешь стать простым банальным убийцей? Ты же борец за справедливость?

— Я пришел к тебе, чтобы забрать у тебя твою жизнь, как ты забрал ее у моей девушки. Ведь по твоему личному указанию, Гришин застрелил ее. Лучше бы вы не делали этого. Такие, как ты люди не должны жить на этой земле.

— Кто ты такой, чтобы брать на себя функции Бога? Ладно, я бандит, но ты, же человек чести. Ты же офицер и насколько я помню, орденоносец. Сейчас же не война, есть суд. Пусть он решит, виновен ли я или нет?

— Все в прошлом, «Жан». Сейчас я обычный каратель, человек, чьими руками Бог вершит правосудие. Я его гнев и кара. А, на суд, ты не надейся, твой суд здесь и сейчас.

Павел поднял пистолет и снова направил его в грудь «Жана».

— Погоди! Дай, мне сказать два слова. Я хочу купить у тебя свою жизнь. Я готов отдать тебе все свои бабки. Это не мало, дом здесь и на Кипре, квартиру, машину, только не стреляй.

Лавров скорей почувствовал, чем услышал за спиной тихие шаги «Сапога». Почему тот не стрелял ему в спину, он так и не понял. Павел резко обернулся. Они выстреляли почти одновременно. Лавров почувствовал, как под ним вздрогнул пол, и зашатались стены комнаты. Пуля попала ему по касательной в шею. «Сапог», упал как подкошенный. Из дыры в голове, хлынула кровь.

Павел снова на секунду раньше «Жана» нажал на курок. Выпущенные им пули опрокинули его через кресло. Он подошел к телу «Жана», лежавшему на полу в не естественной позе и дважды выстрелил ему в голову.

«Душман» подошел к окну и выглянул во двор. Двор был пуст. Он вытащил из кармана брюк носовой платок и приложил его к ране. Он моментально пропитался его кровью. Бросив платок на пол, он устремился к двери. Однако, услышав шаги бегущих к комнате «Жана» людей, он остановился. Он закрыл дверь на защелку и бросился к спасительному окну. Это был единственный выход из этого дома. Он схватил стул и со всего размаха швырнул его в окно. Раздался шум разбитого стекла и в комнату ворвался ветерок, который раздул белые капроновые занавеси в разные стороны. Раздался выстрел, картечь вынесла из двери замок, словно его там никогда и не было.

Павел обернулся и трижды выстрелил в дверь. За дверью, кто-то закричал.

«Похоже, попал», — успел подумать он.

Раздался выстрел, затем второй и третий. Картечь со свистом пронеслась над его головой, кружа на куски мягкую гипсолитовую перегородку. Пока стрелок передергивал затвор ружья, Павел успел выпрыгнуть из окна второго этажа. В след ему снова прогремело несколько выстрелов. Картечь, словно рой пчел, очередной раз пронесся над его головой.

Лавров, приземлился вполне удачно в этой темноте. Он обернулся назад и нажал на курок. Выглянувший из окна охранник выронил ружье и на половину вывалился из окна. Несмотря на сильную боль в шеи, Павел вскочил на ноги и метнулся к каменному забору. Его натренированное тело легко оторвалось от земли, и через мгновение он уже переваливался на другую сторону забора. Оказавшись за забором, он метнулся к кустам, в которых спрятал мотоцикл. Надев на голову шлем, он быстро завел мотоцикл и стрелой вылетел из кустов и, прибавив газа, понесся в сторону поселка. Миновав его на приличной скорости, он помчался в сторону Столбищ. Минут через тридцать, в поселок Песчаные Ковали осторожно въехало несколько милицейских машин. Милицию вызвали соседи «Жана», разбуженные стрельбой в его коттедже.

* * *

На следующий день весь город только и говорил о побоище в Песчаных Ковалях. В результате этой стычки, были убиты три человека, в том числе и лидер преступной группировки «Жан», двое получили ранения. Допрошенные в качестве свидетелей сотрудники охраны ничего вразумительного и полезного для следствия сообщить не могли. Никто из них не мог описать внешность человека, совершивших это убийство. Все они видели этого человека лишь со спины и могли сообщить лишь о том, что у него были длинные волосы, и он был одет в черную короткую кожаную куртку. На месте преступления был изъят лишь след ноги с белого подоконника и окровавленный носовой платок, принадлежность которого выяснялась.

Новиков находился в трансе, узнав о гибели «Жана». Ведь все это произошло буквально через полчаса после того, как он уехал от него. Сейчас он старался не высказывать своего мнения о возможном причастии к этому убийству «Душмана». Это было обусловлено тем фактором, что он просто боялся навлечь на себя гнев руководства МВД РТ. Но это, ни о чем не говорило. Он по-прежнему был на сто процентов уверен, что убийство совершил именно Лавров.

Каждый вечер ему докладывали о работе участковых инспекторов милиции, которые продолжали методически обходить дома и предъявлять фотографию Лаврова. Он был уверен, что рано или поздно, они все же выйдут на этого человека.

Дошедшие до его жены слухи о бойне в поселке Песчаные Ковали, заставили ее изменить тактику общения ее с мужем. Теперь она не только просила мужа не приезжать к дочери, где проживала она, но и настойчиво требовала от него, чтобы он вообще забыл этот адрес.

— Выбирай, Володя, кто тебе дороже, семья или работа. Пока не определишься, можешь не приезжать сюда. Я не хочу, чтобы из-за тебя пострадали наши дети и внуки.

— Ты хочешь, чтобы я уволился с работы? — чуть ли не закричал он. — Неужели ты не понимаешь, что пока я ношу на плечах погоны, мы защищены законом. Стоит мне их снять, кто я? Ты думаешь, что если я сниму их, это его остановит? Я не верю в это! Я все равно найду его и уничтожу!

— Дело твое, тебе и решать, как поступить в том или ином случае.

Этот разговор сидел в его голове словно гвоздь, не давая ему нормально работать. Было глупо выбирать между работой и семьей именно сейчас, когда убит «Жан», единственный человек, с которым он контактировал последние годы. Теперь нет ни одного человека, который бы мог подтвердить его контакт с «Жаном». Сейчас он мог стучать себя в грудь и требовать привлечь любого человека к ответственности, который обвинит его в этом контакте с лидером бандитов.

«Нет, уходить сейчас из органов опасно, — думал он про себя. — Кто он без погон? Никто! Странно, что это не понимает его Ирина, человек с которым он прожил четверть века».

То, что он найдет и уничтожит Лаврова, теперь он не сомневался. Сейчас это был не вопрос его чести, а вопрос его жизни.

Утром руководство Управления уголовного розыска МВД РТ затребовало все материалы по убийствам Гришина, «Канадца», двух неизвестных киллеров. Прокуратура республики объединила эти все нераскрытые убийства в одно уголовное дело и передала все эти материалы в производство управления МВД.

«Пусть теперь они помучаются с этим делом, — злорадно подумал он, подписывая сопроводительное письмо. — Пусть помучаются, а я все равно найду его быстрее их».

Сейчас он сидел в кресле, вполне удовлетворенный принятым прокуратурой решением. Груз ответственности, который словно дамоклов меч, висевший над ним все последние время, был неожиданно опущен мимо его головы и он снова сполна ощущал эту свободу. Он поднял трубку и, услышав голос дежурного, попросил его вызвать свою служебную машину.

* * *

Лавров второй день лежал в кровати, у него была высокая температура и его колотило словно в лихорадке. Полученная им рана, при ликвидации «Жана», оказалась значительно серьезнее, чем он предполагал ранее. Рана стала загнаиваться, боль с каждым днем становилась все мучительней. Он не мог свободно поднять левую руку, и это заставило его кардинально менять все его планы.

Дождавшись вечера, он на электричке поехал в город. Подъехав к дому Громовых на такси, он, шатаясь, словно пьяный, кое-как зашел в их двор. Павел постучал в дверь дома и стал ждать, когда ему откроят дверь. Он почувствовал слабость и чтобы не упасть, уцепился за косяк двери. Дверь открыл Гаврил Семенович.

— Здравствуй, Павел, — поздоровался он с ним. — Что с тобой, тебе плохо? Давай, заходи.

Павел быстро вошел в дверь и остановился в прихожей. Из комнаты вышла мать Надежды и с удивлением посмотрела на него. Заметив, бледное лицо Лаврова, она сразу же поняла, что ему тяжело стоять и, схватив его за руку, повела в комнату.

— Павел, что с тобой, на тебе нет лица? — произнесла она, обращаясь к нему.

— Плохо, мне мама, плохо. Рука отнимается, поднять ее не могу. Кое-как доехал до вас. Если можете, то помогите мне. Похоже, у меня температура, меня сильно колотит.

Анастасия Алексеевна коснулась лба Павла и молча, покачала головой.

— Давай, отец одевайся и иди в аптеку. Купи, что-нибудь от температуры и антибиотики. Скажи, что загноилась рана. Они там люди опытные, что-нибудь посоветуют.

Гаврил Семенович набросил на себя пиджак и торопливым шагом направился к ближайшей аптеке. Анастасия Алексеевна помогла Павлу снять с себя куртку, свитер. Увидев воспаленную и загнаивающую рану, по бабье запричитала.

— Да, это где тебя сынок, так угораздило. Смотри, как разнесло плечо. Да, с такой раной не то что руку, но и ноги можно протянуть.

Она вышла на кухню и поставила на газовую плиту кастрюлю с водой. Пока та грелась, она прошла в комнату и стала в шкафу искать бинт и йод. Найдя все это, она положила все это на стол и снова пошла на кухню, где уже закипала вода. В это время открылась дверь, и в комнату вошел Громов.

— Вот, что Павел. Сейчас к нам зайдет мой старый приятель Кондратьев Александр Геннадьевич. Ты его не бойся, он человек надежный, я его знаю давно. Раньше он работал доктором на нашем участке. Прошел войну и хорошо понимает, что нужно делать в таких случаях.

— Может, не стоило его беспокоить?

— Ничего с ним не случится. Я ему сказал, что ты это ранение получил во время ДТП, однако сразу в больницу обращаться не стал.

Не успел он закончить говорить, как в дверь кто-то постучал. Гаврил Семенович встал с дивана и направился в прихожую.

— Заходи, Александр Геннадьевич, — услышал Павел, голоса из прихожей. — Проходите, давайте я вам помогу снять плащ.

Дверь комнаты открылась и в проеме двери показалась худенькая фигура незнакомца.

— Ну, что молодой человек, — произнес незнакомец, — давайте, будем знакомиться. Меня зовут Александр Геннадьевич. Я врач.

— Павел, — произнес Лавров и протянул ему правую руку.

— Что с вами случилось? Расскажите мне и покажите вашу рану.

Лавров довольно живо рассказал о ДТП, о том, что после удара их грузовика один из металлических прутьев, что они везли на стройку, вылетел из связанной пачки и едва не убил его, зацепив шею.

— Хорошо, пока все ясно. Теперь мне саму рану.

Павел убрал с плеча салфетку. Александр Геннадьевич надел очки и стал внимательно осматривать поврежденное плечо.

— Повезло вам, больной. Если бы прут прошел на полсантиметра правее, он бы разорвал вам сонную артерию. Однако, состояние вашей раны вселяет в меня некоторое опасение. Рана сильно загноилась и если бы вы не обратились сегодня за помощью, то дня через два, она могла вам вообще не понадобиться.

Он подошел к столу и стал перебирать лекарства и бинты, лежавшие на столе.

— Ну, что, сейчас мы попытаемся помочь вам. Вы можете сесть на стул, вот сюда, чтобы мне было лучше видно вашу рану?

Павел поднялся с кровати и сел на стул, который доктор поставил под самой лампой.

— Я смотрю, молодой человек у вас и грудь в нескольких местах прострелена? Кто же это так вас?

— Это Афганистан, — коротко ответил Павел. — Служил я там.

Врач попросил Анастасию Алексеевну принести горячей воды. Он долго мыл руки с мылом и вымыв их, тщательно вытер чистым полотенцем, которое подала ему хозяйка. Врач долго копался с раной. Удалив гнойный налет, он обработал края раны йодом и наложил ему повязку. Он набрал в шприц антибиотик и сделал ему укол.

— Ну, вот пока и все, молодой человек. Вам придется немного полежать, дня три не больше. Посмотрим, как начнет протекать процесс заживления.

Он снова вымыл руки и стал одеваться. В сопровождении Гаврила Семеновича, он вышел в прихожую.

— Слушай, приятель? — обратился он к нему. — У твоего родственника рана не от арматуры, а огнестрельное ранение. Ты, знаешь, нас собирал главный врач и инструктировал о том, чтобы мы были очень внимательны, так как не исключено, что к нам может обратиться молодой человек, получивший огнестрельное ранение.

— Саша! Ты же на пенсии. Это, что-то меняет или нет?

— Я врач, Семеныч. На фронте я лечил не только наших бойцов, но и раненных немцев. А, в отношении пенсии могу сказать, что сейчас на нее не проживешь. Вот я подрабатываю немного в больнице. Пусть не большие деньги, но все-таки поддержка.

Хозяин, в знак благодарности пожал ему руку.

— Я завтра вечером зайду, посмотрю больного. Пусть он поспит. Судя по его внешнему виду, он давно нормально не спал.

Он вышел из дома и шаркающей старческой походкой направился к себе домой.

* * *

Молодой организм Лаврова успешно боролся с возникшей инфекцией. Уже через двое суток температура у него спала и боль, так мучившая его в последнее время, практически прошла. Вечером, после очередного осмотра врача, Павел начал собираться к себе домой.

— Павел, это ты, куда на ночь, глядя, собрался? — поинтересовался у него Гаврил Семенович.

— Спасибо вам за все, Гаврил Семенович, я поеду домой. Загостился я у вас, пора и честь знать.

— Может, завтра утром поедешь? А, то, как-то не хорошо отпускать человека в ночь.

— Мне лучше ночью, чем днем, — ответил Павел. — Да и вам меньше хлопот.

— Погоди минутку. Присядь. Хочу поговорить с тобой, Павел.

Лавров сел на диван и приготовился к предстоящему разговору.

— Ты, скажи мне сынок, ты еще долго собираешься воевать? Ты и так накрошил этих бандитов достаточно. Может, хватит крови?

Павел на минуту задумался. Громов был прав, ведь он уже сполна отомстил бандитам за убийство Надежды. Сейчас у него уже не было кровных врагов, если не считать еще одного, пусть и косвенно, но причастного к убийству Надежды. Этим человеком был начальник криминальной милиции городского управления Новиков.

— Все правильно, Гаврил Семенович, накрошил я их достаточно. Можно было бы, и закончить на этом, однако остался еще один человек, это большой милицейский начальник, который помогал этим бандитам. Вот он мне и нужен. После того, как я покончу с ним, я перестану убивать, и буду считать, что все причастные к убийству вашей дочери, получили сполна.

— Может не стоит этого делать? Ведь убийство работника милиции может быть расценено, как террористический акт. Нади бы это не понравилось.

— Мне сейчас уже все равно, какой краской будет окрашено это убийство. А, в отношении вашей дочери могу сказать лишь одно, я ее до сих пор люблю. Я еще тогда когда лежал в больнице и не мог попасть на ее похороны, я дал себе слова, что отомщу за нее. Я человек слова, раз пообещал, то должен сделать.

Громов покачал головой и посмотрел на Павла. Лавров так и не понял этого жеста. Громов то ли осуждал его решение, то ли соглашался с ним.

— Ты, знаешь Павел, мы сегодня с женой были на кладбище. Спасибо тебе за памятник. Он нам очень понравился. Мы там с женой немного поплакали, жалели, что у нас с ней так и нет внуков. Ты, наверное, знаешь, что мы оба с Анастасией из детского дома и у нас с ней нет практически родственников. Мы были так рады за Надежду, когда она дождалась тебя с войны. Это действительно больше походило на сказку, чем на реальность. Мы, так ждали, что вы поженитесь, и у вас появятся дети. Но видно не суждено, Бог так и не дал нам внуков.

— Гаврил Семенович, вы не против того, если я еще немного поживу в вашем доме?

— Что ты. Живи, сколько хочешь. Мы с этим домом не можем совладать, а не то, чтобы еще, что-то вкладывать еще в один дом.

— Спасибо. Вы знаете, я отремонтировал мотоцикл, который нашел в вашем сарае. Сейчас езжу на нем.

— Я уже видел его. Молодец. Этой не мой мотоцикл, соседский. На нем сосед наш Андрюшка разбился. Вот его родители и отдали этот мотоцикл мне.

— Понятно. Тогда я поеду, — произнес он. — Мне еще нужно заехать в одно место.

— Езжай. Постарайся остаться живым Павел. Ты нам не чужой и мы всегда будем рады твоему приходу.

Лавров надел куртку и вышел во двор. Оглянувшись, он увидел чету Громовых, которые стояли на крыльце и махали ему рукой. Сев в трамвай девятого маршрута он поехал на железнодорожный вокзал.

* * *

Новиков вернулся с очередного заслушивания по нераскрытым убийствам, которое проходило в прокуратуре республики и устало сел в свое большое и удобное кресло. Ему пришлось докладывать о работе участковых инспекторов милиции, хотя эта работа не относилась непосредственно к его прямым должностным обязанностям. Заместитель министра почему-то поднял из-за стола его, а не другого заместителя начальника УВД, отвечающих за работу этой службы. Ему было крайне неприятно выслушивать нарекания в свой адрес со стороны прокурора республики и заместителя министра.

— Ваши подчиненные плохо работают, — сделал вывод прокурор республики. — Я не верю, что этого человека невозможно найти. Не живет же он на Марсе?

— Я тоже так считаю, — поддержал его заместитель министра. — С того момента, как МВД забрало это дело к себе в производство, активность городского управления, как видим мы здесь все, упала.

Новиков попытался оправдаться, начал говорить, что участковые инспектора милиции не подчиняются ему, что ими руководит другой заместитель начальника городского управления, однако его ни кто не стал слушать.

— Владимир Иванович, я бы на вашем месте правильно воспринял эту критику в свой адрес. Я бы не стал перекладывать ответственность с себя, на кого-то другого. Вы в конечном итоге отвечаете за раскрытие этих преступлений и не так важно, какими средствами вы их раскроете, с помощью сотрудников уголовного розыска или участковых инспекторов.

Новиков не стал спорить с заместителем министра, так как тот был абсолютно прав, а во-вторых, это было бы крайне необдуманным шагом с его стороны. Он, молча, сел на свое место, и предпочел больше не вступать не в какие споры, с руководством министерства.

Вслед за ним на трибуну поднялся следователь прокуратуры. Он долго и монотонно отчитывался перед собравшимися сотрудниками, о проведенной следствием работе, о результатах проведенных экспертиз. В заключение своего отчета он подвел не совсем утешительный для многих итог.

— В настоящее время следствие не может утверждать, что все выше перечисленные убийства совершены одним и тем же человеком. Для подобного утверждения необходимо заключение экспертизы, которой, к сожалению, у нас нет. Пока мы придерживаемся, версии уголовного розыска, что все эти преступления совершил один человек по фамилии Лавров или, как вы его называли «Душман». Нам ничего не остается, как надеяться на его скорое задержание. Именно только его задержание, решит эту проблему.

Заместитель министра внутренних дел удивленно посмотрел на прокурора республики. Тот поднялся с места и громогласно заявил, что в случае задержания Лаврова, вопрос о его причастности к этим убийствам снимется автоматически.

— У нас достаточно в штате опытных и высококвалифицированных следователей, способных уличить любого преступника в совершенном им преступлении. Дело за вами, товарищи сыщики, — произнес прокурор с сел на место.

Новиков сидел в кресле и размышлял над словами, сказанными ему заместителем министра после этого заслушивания.

— Владимир Иванович, министр крайне не доволен не только твоей работой, но и твоей работой лично. Не буду скрывать, что твой непосредственный начальник, считает, что ты развалил работу возглавляемого тобой аппарата. Все хотят крови или Лаврова, или твоей. Я хорошо понимаю вас, что у вас очень много работы, однако ни министр, ни я не хотим быть «козлами отпущения» по этим преступлениям. Я хотел бы вам напомнить, что у вас осталось всего одна неделя, до установленного мной срока.

— Я все помню, товарищ заместитель министра. Пока меня память не подводит, — коротко ответил Новиков. — Поэтому и принимаю все меры по розыску этого человека. Вы знаете, товарищ полковник, я многого ждал от этого заслушивания. Рассчитывал, что Лаврова объявят во всесоюзный розыск, однако надежды мои не оправдались. У прокуратуры, как вы сами слышали, нет оснований предполагать, что эти преступления совершены одним лицом.

Он сделал паузу и посмотрел на заместителя министра.

— Я же лично вам докладывал, что этот Лавров звонил мне по телефону и угрожал мне убийством. Он сам мне лично сказал, что убьет «Жана». Я, сообщал об этом прокурору, однако, они почему-то все это проигнорировали. Им сейчас подавай Лаврова. Я сегодня слушал следователя прокуратуры и понял лишь одно, что лучше вообще не задерживать «Душмана», ведь они могут его и не расколоть, что тогда?

— Ты правильно все понял, Владимир Иванович. Нам нужен не Лавров, а его труп. Иначе мы с тобой так и будем сидеть по уши в этом дерьме. Не забудь, у тебя всего одна неделя.

Он пожал Новикову руку и направился к своему автомобилю.

* * *

Утром Павел вышел из дома. Он был одет в тренировочный спортивный костюм. Сделав небольшую зарядку, он вернулся в дом, взял деньги и трусцой побежал в сторону ближайшего магазина.

— Павлик! — окликнула его соседка, которая с полными сумками возвращалась из магазина. — Погоди! Я хотела бы тебе кое-что сказать.

Он остановился и поздоровался с ней.

— Павлик, на днях к нам приходил участковый инспектор. Милиция разыскивает молодого мужчину, который очень сильно похож на тебя, когда у тебя были короткие волосы.

— Спасибо, Любовь Васильевна, я уже об этом знаю. Меня и так почти каждый день останавливает милиция из-за этого. Меня все время проверяют, тот я человек или нет. Скажите, разве я виноват в этом, что немного похож на него?

— Я тоже так подумала, когда он показал мне фотографию. Нет, думаю, Павел хоть и внешне вроде бы похож, но он никакой не убийца. Кстати, как твоя фамилия?

— Громов, я бабушка. А, он ко мне заходил?

— Он стучался к тебе, но, похоже, тебя не было дома. Вчера он снова днем заходил. Я видела, как он стучался в твою калитку, а затем перелез через забор и все заглядывал в твои окна. Я еще подумала, молодой, но такой настырный. Ты бы сам к нему зашел, а то замучает он тебя. Да, чуть не забыла, фамилия того человека, которого они ищут Лавров.

— Спасибо, Любовь Васильевна. Обязательно зайду к нему поговорить. Мне тоже эти головные боли ни к чему.

Он попрощался с ней и побежал дальше. Около магазина он остановился, раздумывая про себя заходить ему в магазин за покупками или нет. Если участковый показывал его фотографию жителям поселка, то это не сулит ему ничего хорошего. Его могли легко опознать жители. Немного подумав, он открыл дверь магазина и вошел внутрь. Народу в магазине было не так много и он, купив хлеба, молока и сахарного песку, направился к выходу.

— Павел! — окликнул его мужской голос.

Он вздрогнул и медленно обернулся. В внутри его все сжалось, тело стало напоминать пружину, готовую разжаться в любой момент. Перед ним стоял молодой мужчина, в котором он узнал своего бывшего сокамерника Игоря.

— Привет, Павел! — произнес он снова. — Тебя и не узнать. Длинные волосы, весь такой спортивный, словно настоящий спортсмен. Я не удивлюсь, если ты бросил пить.

— Привет, Игорь! Я думал, что ты уже давно «чалишься на зоне», а ты выходит, дышишь свободным воздухом. Как это тебе удалось сорваться с крюка ментов? Кто тебе помог?

Они оба выжидающе посмотрели друг на друга. Павел моментально догадался, кто стоит перед ним. У него было два пути, первый развернуться и уйти. Однако он не гарантировал ему ни какого успеха. Игорь мог проследить за ним и установить дом, в котором он проживал. Второй путь был немного сложнее. Это привязать к себе этого человека, не давая ему возможности сообщить о нем в милицию. Немного подумав, Лавров выбрал второй путь.

— Ну, что Игорек? Может, обмоем нашу встречу. Разносолов у меня нет, но закуску к водке я найду.

Он сразу заметил, как напряглось лицо Игоря. Он рассчитывал, похоже, на то, что Павел постарается всячески отделаться от него и поэтому приглашение выпить, застало его врасплох.

— Чего молчишь? Или ты уже не пьешь? Ты случайно не «зашился»?

— Почему не пью? Просто у меня с собой нет денег.

— Вот возьми деньги, купи литр водки, консервы, а я в молочном отделе пока куплю сыр.

Игорь взял деньги и направился в отдел, где продавали водку. Павел быстро купил кусок сыра и подошел к Игорю, не давая ему возможности с кем-то переговорить. Сунув покупки в сумку, они вышли из магазина и направились к Лаврову.

— Игорь, расскажи, как тебе удалось соскочить с такой серьезной статье? — поинтересовался у него он. — Насколько я помню, тебе корячился минимум червонец.

Игорь сначала растерялся, а затем понес такую чепуху, от которой покраснеем даже сам.

— Ладно, что ты мне мозги заливаешь. Для меня главное, что ты Игорь на воле, а не в зоне. Пусть там корячатся другие, а мы с тобой будем пить водку.

Они вошли в дом Павла и сразу же прошли на кухню.

— Давай, выкладывай продукты. Сейчас обмоем нашу встречу, — произнес хозяин и стал нарезать хлеб.

* * *

Участковый инспектор — старший лейтенант милиции Латыпов не мог отчитаться за свою работу по проверки своего участка на предмет обнаружения разыскиваемого МВД преступника. Двое из жильцов одной из улиц, которые обслуживал он, посоветовали ему зайти в небольшой дом, с железными воротами, окрашенными зеленой краской. Якобы в этом доме с недавнего времени проживал молодой человек, внешне похожий на разыскиваемого преступника, однако он дважды посещал этот адрес, но так там никого и не застал. Соседка по дому ничего вразумительного сказать тоже не могла. Она не знала, съехал ли ее сосед из дома или нет. Сегодня вечером участковый инспектор снова хотел посетить этот адрес и наконец-то закончить свой отчет и отправить его в Кировский отдел милиции.

Павел сидел за столом и периодически подливал в стакан Игоря водку, предлагая ему выпить то за встречу, то за дружбу, то за удачу. В какой-то момент хозяину показалось, что Игорь сильно опьянел. Тот откинулся на спинку стула, задрал лицо в потолок и захрапел. Лавров, молча, встал из-за стола и вышел в комнату. Вытащив из шифоньера свою спортивную сумку, он стал аккуратно складывать в нее свои вещи.

— Это ты, куда собираешься Павел? — услышал он за спиной голос Игоря.

Он обернулся и увидел своего гостя, который стоял в дверях и внимательно наблюдал за ним.

— Никуда. Просто укладываю свои вещи, — тихо произнес Павел. — Я думал, что ты в «отключке» и решил заняться домашними делами. А, что ты так напрягся Игорь?

Судя по его голосу и внешнему виду, Игорь был абсолютно трезв.

— А, я и не думал напрягаться. Просто проснулся, а тебя рядом нет.

— Раз так, тогда пойдем обратно на кухню и продолжим наше веселье, — предложил ему Павел. — Не киснуть же нашей закуски.

Они вернулись на кухню и сели за стол. Игорь взял в руки бутылку и разлил остатки водки по стаканам.

— Чтобы я опьянел Павел, мне нужно выпить бутылки две водки. Если ты не против этого, то я сгоняю еще раз в магазин за водкой. Дай, мне денег, я куплю еще на всякий случай бутылки две. Ты же сам знаешь, сколько водки не бери, все равно придется бежать второй раз.

Он рассмеялся над своей шуткой, обнажив пожелтевшие от табака, крупные зубы. Павел полез в карман куртки, которая висела на спинке стула, и удивленно посмотрел на него. Он хорошо помнил, что когда они пришли с Игорем из магазина, он сунул деньги и свои именные наградные часы в карман кожаной куртки. Теперь в этом кармане ничего не было, ни денег, ни часов.

— Слушай, Игорь, ты случайно не взял мои деньги из кармана. Бог с деньгами, там еще были мои именные часы, подаренные мне командованием училища, перед нашим выпуском. Они мне очень дороги и если ты их случайно смахнул, то я прошу тебя, вернуть их мне.

— Слушай, ты! Ты за кого меня принимаешь? За крысу? Я у своих ребят, не ворую, понял? Ты сначала сам разберись, куда ты их мог положить, а уж затем уже предъявляй свои претензии.

— Ты, что разорался? — спокойно произнес Лавров. — Тебе никто и ничто не предъявляет. Я тебя просто спросил о деньгах и часах. Если не брал, то значит, не брал. Получается, я сам их куда-то засунул и забыл. Мы с тобой здесь, наверное, собрались не для того, чтобы предъявлять друг другу претензии. Сейчас я дам тебе денег, чтобы ты сходил в магазин и купил водки.

Павел вышел в соседнюю комнату и вернулся с деньгами в руках.

— Вот, возьми деньги. Купи литр водки и что-нибудь закусить. Кажется, мы с тобой изрядно подъели здесь.

Игорь, молча, взял деньги и направился к двери. Павел подошел к окну и посмотрел на улицу, по которой торопливо шел Игорь. Он моментально все понял, так как магазин находился в совершенно противоположенном направлении.

* * *

Лавров отошел от окна и сразу же метнулся в другую комнату. Он вскрыл одну из половиц и достал оттуда автомат Калашникова и пистолет Стечкина. Он проверил пистолет, взвел его и поставил на предохранитель. То же самое он проделал и с автоматом. Сейчас он был на сто процентов уверен, что Игорь побежал звонить в милицию.

Павел вышел во двор и зашел в сарай. Пошарив в углу сарая, он занес в дом две двадцатилитровые канистры с бензином и поставил их в углу комнаты, недалеко от погреба. К одной из канистр он привязал липкой лентой две большие банки охотничьего пороха «Сокол», которые в случаи воспламенения могли взорвать канистры с бензином. Он еще раз, проверил надежность взрывной конструкции и вернулся на кухню. Он вынул из автомата магазин и пересчитал в нем патроны. Их было шестнадцать штук. Он взял изоляционную ленту и соединил два магазина в одно целое. После всего этого, он взвел автомат и положил его на шифоньер.

Отодвинув в сторону стол, он спустился в погреб и проверил подземный ход, который он вырыл ранней весной. Дойдя по нему до конца, он открыл дверь и выглянул на улицу. Выход из подземного хода был в метрах тридцати пяти от дома.

Лавров вылез из погреба и, закрыв его, вышел на улицу. Он залил в бак мотоцикла бензин и откатил его за сарай, где поставил его в кустах не далеко от подземного хода. Теперь он был готов ко всем неожиданностям.

Игорь спешил к телефону-автомату, который находился в метрах восьмисот от дома Павла. Он не хотел вызвать у Павла каких-либо подозрений и поэтому иногда переходил на бег. Добежав до телефона-автомата, он заскочил в кабинку и, сунув в паз пятнадцати копеечную монету, стал лихорадочно набирать рабочий телефон оперативника. Но, на том конце провода, к телефону никто из сотрудников не подходил. Грязно выругавшись, он набрал номер ноль два.

— Дежурная часть управления внутренних дел города Казани, — услышал он голос оператора. — Я слушаю вас?

— Девушка, как мне найти вашего оперативника. Фамилия у него Савельев.

— Ничем вам помочь не могу, — произнесла монотонно оператор.

— Погодите девушка, не бросайте трубку. Я хочу сообщить милиции о том, что я нашел человека, которого вы разыскиваете. Его фамилия Лавров. Сейчас он находится, — он вдруг понял, что забыл, как называется эта улица и номер дома.

Он моментально вспотел от этого.

— Ну, что вы молчите, говорите, пожалуйста, — произнесла оператор.

— Девушка, извините, но я забыл, как называется эта улица. Если милицейская машина подъедет к продуктовому магазину, то я смогу показать этот дом.

— Извините, как ваша фамилия, где вы проживаете? — спросила его оператор.

— Какое это имеет значение, как моя фамилия. Вы пришлете машину в Обсерваторию или нет?

На том конце провода положили трубку.

— Ну и сука! — в горячке произнес Игорь и положил трубку. — Откуда только берут таких тупых.

Теперь он уже побежал в обратную сторону, проклиная оператора и Лаврова. Добежав до магазина, он вошел внутрь и сразу же направился в винный отдел. Он купил две бутылки водки, закуску и направился к выходу из магазина. В дверях он случайно столкнулся с местным участковым.

— Товарищ старший лейтенант! — обратился он к нему. — Можно с вами переговорить?

Участковый смерил его взглядом с ног до головы и, взяв под локоть, отвел его в сторону.

— Я слушаю, вас. Что вы хотите мне сказать?

— Товарищ старший лейтенант! Я знаю, где скрывается Лавров Павел, — произнес он на одном дыхании. — Я сейчас с ним пью в его доме.

— В каком доме? Вы можете назвать адрес?

— Я не помню, как называется это улица. Если вы пойдете со мной, то я вам покажу этот дом.

— Хорошо, пойдем, — произнес участковый инспектор. — Запомни одно, если ты меня обманешь, то я тебя в порошок сотру.

— Зачем мне вас обманывать. Пойдемте, я все вам покажу.

Они вышли из магазина и направились в сторону дома Лаврова.

* * *

Павел увидел Игоря, который возвращался из магазина в окно. Он открыл ему дверь и впустил его в дом.

— Ты, что как долго? Тебя только за смертью посылать, проживешь еще лишних два часа, если не больше.

— Разве я долго? Просто водка в том магазине кончилась, пришлось бежать в другой магазин.

— Понятно, — коротко произнес Павел. — Закуску купил?

— Не переживай, все куплено и водка и закуска. Давай, разливай, а то у меня уже «отходняк», колотит ужасно.

Лавров разлил водку по стаканам и посмотрел на Игоря.

— Ну, что Игорек, давай выпьем за нашу жизнь. За то, чтобы как плохо мы не жили, мы продолжали верить в жизнь, что рано или поздно она повернется к нам лицом.

Они выпили и стали закусывать. Игорь взял в руки бутылку и снова разлил ее содержимое по стаканам.

— Игорек не гони. Дай немного передохнуть. Может, ты торопишься куда-то?

— Нет. Все вроде бы «устаканилось», бежать не куда. Вот ты скажи мне Павел. Ты действительно порезал того парня или тебя тогда просто так закрыли опера?

Лавров усмехнулся и посмотрел на Игоря.

— Тебе это зачем Игорь? Я же не интересуюсь твоими делами? Наверняка, дел у тебя не меньше, чем у меня?

— Ну, мне просто интересно. Тогда тебя опера крутили еще по убийству каких-то двух залетных. Ты их тоже завалил? Ну, не молчи, я ведь еще тогда в камере раскусил тебя. Ты, хитрый и весьма изворотливый парень. Фортуна, таких людей, как ты, любит.

— Игорь, не строй из себя психоаналитика или священника. Я не твой пациент и не прихожанин твоего прихода. Я исповедоваться перед тобой не собираюсь. Я ведь не спрашиваю тебя, как ты соскочил со своего дела, про которое мне рассказывал? Я не думаю, что это произошло просто так и они тебя отмазали от зоны за твои красивые глазки?

— Ты, это на что намекаешь? Ты знаешь, что за это бывает на зоне?

— Знаю, милый, знаю. Там таких стукачей, как ты ставят на ножи. Ты не из таких людей, кто может мне что-то предъявить. Поэтому, сиди сука и не суйся не в свои дела.

Игорь вскочил из-за стола. Стоявшая на столе открытая бутылка с водкой упала со стола и с шумом покатилась по полу, выплескивая свое содержимое. Он вытащил из кармана руку и нажал на кнопку рукоятки, из которой словно шило выскочило тонкое блестящее лезвие.

— Порежу! — прохрипел он, выставив вперед руку с ножом.

Игорь попытался ударить Павла клинком ножа в лицо, но тот сумел увернуться от удара и сам ударил его в лицо. Игорь упал на пол, нож отлетел в сторону и оказался около порога. Он быстро поднялся на ноги и бросился к ножу. Лавров снова ударил его в лицо, а затем, подняв его нож, уперся им в горло Игоря.

— А, теперь, ты сука продажная, расскажешь мне все. Ты же хочешь жить или готов умереть за родную милицию?

— Я не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь? — шлепая разбитыми губами, произнес Игорь.

Лавров слегка надавил на лезвие ножа. Острая, кованая, сталь ножа легко разрезала кожу и по шее Игоря заструилась кровь.

— Не убивай, Павел, я все тебе расскажу.

— Говори, тварь, а то зарежу!

— Сейчас сюда нагрянут сотрудники милиции и повяжут тебя. Я все рассказал местному участковому инспектору, и он уже наверняка сообщил все в городское управление милиции. Так, что жить тебе осталось чуть больше чем мне.

— Это мы еще посмотрим, кто кого из нас переживет, — произнес Павел и стал связывать руки Игоря изоляционной лентой.

Убедившись, что руки Игоря связаны достаточно надежно, он подошел к шифоньеру и достал с него свой автомат.

— Ну, что Игорек, повоюем?

Лавров закрыл входную дверь на засов и подошел к окну.

Отодвинув в сторону занавеску, он увидел, как перебегает улицу один из бойцов спецназа.

— Ну, вот и милицейский спецназ. Теперь посмотрим, кто из нас круче.

* * *

— «Душман»! Вы слышите меня? Дом окружен, сопротивление бесполезно. Сдавайтесь!

— Вот, видишь? Я же тебе говорил, что тебе конец, — произнес Игорь и улыбнулся.

— Лавров! Зачем вам никому не нужное кровопролитие? Поднимите руки и выходите из дома, иначе мы начнем штурм. Вы слышите меня, это я вам говорю, Новиков!

Павел отодвинул штору и выглянул из окна. Он видел, как бойцы спецназа выводят местных жителей из зоны возможного поражения.

— Новиков! Жалко, что я не успел разобраться с тобой, — закричал в ответ Павел. — Что ты там прячешься за спины бойцов. Выйди, я хочу посмотреть, как ты загнешься!

Новиков действительно стоял за линией оцепления и кричал в мегафон. Услышав крик Лаврова, он подозвал к себе командира взвода спецназа.

— Ваши бойцы готовы к штурму? Этот человек просто так не сдаться. Советую вам вести огонь на поражение, этим вы сохраните жизнь своим людям.

— Все понял, товарищ полковник, — произнес командир взвода и отошел в сторону.

Он подозвал к себе командиров отделения и что-то с ними стал обсуждать. Похоже, они планировали захват дома. Поставив им задачи, командир взвода, указал рукой им на дом и посмотрел на часы. До начала штурма оставалось пять минут.

— Лавров! — обратился к нему Игорь. — Зачем я тебе? Что может решить моя жизнь? Отпусти меня!

— Нет, гад, лежи и не дергайся. Если умрем, то умрем вместе. Как это ни странно, но ты умрешь за то, что сдал меня милиции.

— Ты же сам бывший оперативник, Лавров. Неужели ты будешь стрелять в своих же ребят? Что тебе даст их смерть? У них же тоже есть жены и дети. Разве они виноваты в том, что бандиты убили твою девушку?

— Интересно. Значит, ты все знаешь обо мне?

— Не все, но кое-что знаю. Ты, наверное, сразу тогда расколол меня в камере, просто прикидывался дурачком. Ты, знаешь, тогда тебе это здорово удалось. Я действительно поверил тебе, что ты ни в чем не виноват по началу, а потом смотрю, гонишь ты пургу.

За забором раздался выстрел. Шумовая граната, пробив стекло в окне, влетела на кухню и завертелась под ногами Павла. Он успел схватить пустое ведро и нарыть ее. Раздался сильный хлопок, от которого у Павла заложило уши. Глаза Игоря от страха полезли на лоб. Он попытался подняться с пола, но Лавров ударом приклада в спину снова повалил его на пол.

Стволом автомата он разбил стекло и выпустил короткую очередь в сторону ворот. Пули, пробив двух миллиметровое железо, понеслись дальше. Стоявшие за воротами бойцы спецназа, упали на землю и стали отползать от ворот в разные стороны.

Новиков вжал голову в плечи и спрятался за капот грузовой автомашины. Бойцы спецназа, еще минуту назад готовые броситься к дому, тоже залегли за забором. Прошло около минуты, прежде они открыли ответный шквальный огонь по окнам дома, рассчитывая подавить эту внезапно возникшую огневую точку.

Павел иногда огрызался короткими автоматными очередями, стараясь при этом не зацепить бойцов. Сейчас он не хотел никого убивать, тем более этих ребят. Он посмотрел на настенные часы. Они показывали начало девятого вечера.

«Нужно продержаться еще минут тридцать, — подумал он. — Скоро наступит темнота, и он сможет прорваться сквозь оцепление».

Внезапно стало тихо.

— Павел! «Душман»! Ты слышишь меня? Это говорит Харитонов. Павел не стреляй! Ты же знаешь, что эти люди ни в чем не виноваты. Они никого не убивали.

— Юра! Ты знаешь, я тоже никого не убивал из нормальных людей. Я просто сделал то, что не смогли сделать все вы. Я убил только тех, кто был повинен в смерти Надежды.

— Я это все знаю, Павел и предлагаю тебе сдаться. Пусть суд разберется в этом деле.

— Юра! Я не верю суду. Там такие же продажные твари, как и твой начальник Новиков. Это он сдавал все милицейские планы «Жану» и поэтому вы и не могли зацепить его ни на чем.

Снова стало тихо. Павел посмотрел притихшего Игоря. Он толкнул его стволом автомата. Голова Игоря дернулась и безжизненно упала на грудь. Из прострелянной головы медленной струйкой вытекала кровь, капая крупными каплями на пол. В лучах заходящего солнца, кровь казалась черной, словно смола. Лавров нагнулся над трупом и похлопал его по карманам брюк. Как он и предполагал в одном из карманов он нащупал часы. Вытащив их из кармана брюк, он надел их на левую руку Игоря.

Снова раздался выстрел. На этот раз граната влетела в соседнее окно. Раздался сильный взрыв. Яркая вспышка озарила кухню. В этот момент он увидел, как один за другим забор преодолевают несколько бойцов спецназа. Остальные бойцы открыли плотный автоматный огонь по окнам дома, не давая ему возможности ответить на их стрельбу. Тем не мене, он поднял автомат и расстрелял в темноту свои последние патроны.

Прижавшись к полу, он медленно пополз комнату. Он быстро отодвинул стол и нырнул в погреб. Перед тем, как закрыть погреб, он достал пистолет и, прицелившись, выстрелил в баку с порохом. Последнее, что он услышал, был сильный взрыв в соседней комнате. Дом немного приподнялся с фундамента и моментально вспыхнул. Сухое дерево горело словно порох, не давая возможности никому подойти к дому.

В стороне от горящего дома стоял Новиков. Он словно завороженный, смотрел на пламя, которое буквально пожирало домашние постройки. Был ли он доволен подобным исходом, сказать однозначно было трудно. Лицо его было спокойным, и лишь иногда по его лицу пробегала судорога, которая искажала его лицо. К нему подбежал командир взвода. Вскинув руку, он стал бойко докладывать, что в ходе боевого столкновения спецназ потерь не понес.

— Молодцы! — равнодушным голосом произнес он и, увидев стоявшего в стороне Харитонова, направился к нему.

— Вот и все, Юрий Андреевич. Нет больше «Душмана».

— Не знаю как вам, но мне его по-человечески жалко. Запутался он, потерял веру в людей и закон.

— А, тебе не жалко тех, кого он замочил? Они тоже люди.

— Извините, Владимир Иванович, но мне их не жалко. Они сами выбрали себе жизнь, за нее и ответили, — произнес Харитонов и отошел в сторону.

Вскоре подъехали несколько автомашин, и пожарные приступили к ликвидации пожара. Когда им удалось погасить огонь, они стали проводить осмотр сгоревшего дома. Под обломками сгоревшей крыши они обнаружили обгорелое тело человека, на руке которого находились часы на металлическом браслете. Судя по надписи на часах, они принадлежали Лаврову Павлу.

«Вот и все, — подумал Новиков, садясь в служебную автомашину. — Нет больше Лаврова».

— Куда? — спросил его водитель.

— В министерство, — коротко ответил он, на вопрос водителя.

Машина тронулась и, набрав скорость, устремилась в сторону города.

* * *

Новиков лично доложил министру о результатах штурма дома, в котором находился подозреваемый в совершении нескольких убийств Лавров.

— Значит, без стрельбы его задержать было не возможно? — спросил его министр.

— Нет, товарищ министр. Ему несколько раз предлагали сдать оружие и сдаться, но он на все наши предложения отвечал огнем из автомата. Я считаю, что штурм был осуществлен бойцами спецназа, достаточно квалифицировано. С нашей стороны потерь нет.

— Это хорошо, что у нас нет потерь, — медленно произнес министр. — Самое главное, что мы с вами навсегда похоронили в народе легенду о «Белой стреле».

— Я тоже так считаю, товарищ министр. Разрешите идти?

— Да. Я вас больше не задерживаю, — произнес он. — Отдыхайте.

Новиков развернулся и направился к двери.

— Минуточку, товарищ Новиков. Завтра я вам пришлю хорошего журналиста. Расскажите ему об этом событии. Я хочу, чтобы об этом знали все жители нашей республики.

— Все понял, товарищ министр, — произнес Новиков и вышел из кабинета.

Новиков ехал в Матюшино и что-то напевал себе под нос. Несмотря на столь позднее время, настроение у него было великолепным. Заместитель министра вернул ему рапорт, который он порвал прямо у него на глазах.

— Прибавь музыку, — попросил Новиков водителя.

Тот невольно вздрогнул и удивленно посмотрел на него. Это был первый случай, когда его шеф попросил его прибавить звук магнитофона. Он медленно повернул ручку магнитолы и в салон ворвался ритмичный звук группы «Смоки».

— Красиво поют, — произнес Новиков. — У нас так петь и играть не умеют.

Вдруг в салон машины ворвался голос дежурного по УВД.

— Товарищ полковник, проезжавшая мимо вашей машины ПМГ, заметила мотоциклиста, который следовал за вашей машиной. Какая будет команда?

— Пусть придерживаются своего маршрута. Меня охранять не нужно, — произнес он.

Водитель промолчал. Машина сбросила скорость и вскоре остановилась около ворот его коттеджа.

— Свободен, — коротко произнес Новиков. — Завтра, как обычно в семь тридцать.

Водитель проводил его взглядом до дверей дома, и когда его фигура скрылась за дверью дома, он медленно тронулся и поехал в сторону Казани.

Владимир Иванович прошел на кухню и поставил на плиту чайник. Окинув кухню взглядом, он решил про себя, что завтра поедет к жене и уговорит ее вернуться обратно в коттедж. Пока чайник нагревался, он снял с себя пиджак и повесил его в шифоньер. Сняв с себя галстук, он снова направился на кухню, где уже призывно свистел свисток чайника. Он налил кипятка в заварочный чайник. Внезапно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Сердце предательски екнуло. Он резко обернулся и увидел стоящего в дверях кухни Лаврова. В руках Павла был пистолет Стечкина с навернутым на ствол глушителем.

— Рано вы меня похоронили, Владимир Иванович, — произнес он и направил на Новикова свой большой пистолет.

— Разве ты не погиб, «Душман»?

— Вы же видите, что нет. Я, как Ленин, живее всех живых.

— Но, мы нашли там обгоревший труп, на руке которого были твои часы?

Лавров тихо засмеялся. Вид у Новикова был такой растерянный, что невольно вызывал смех у Павла.

— Там сгорел ваш человек, который меня предал. По всей вероятности он украл у меня мои часы и таким образом, они и оказались у него на руке.

Новиков опустился на стул и обхватил руками голову. Он уже догадался, зачем пришел к нему этот человек.

— Что тебе от меня нужно? — спросил он Павла. — Что тебе нужно? Деньги, квартира или еще чего-то?

— Нет. Мне от вас ничего не нужно. Я пришел к вам за правдой.

— За какой такой правдой, — тихо произнес он, не спуская своих глаз с черного зрачка пистолета.

— За настоящей правдой. Думаю, что пришло время рассказать людям правду. Пусть люди узнают, кто вы такой.

— Скажи, кому нужна твоя правда? Ты думаешь, я один такой? Нет, Лавров, ты ошибаешься. Жизнь сейчас такая и каждый выживает, как может. Это только слова, человек человеку друг, товарищ и брат. Неправда все это. Так, ты мне скажи, за что ты меня убиваешь, если таких как, сотни тысяч. Всех же не перебьешь?

— Может вы и правы, что всех не перебьешь. Но, если я буду обивать по одному, еще тысячи людей задумаются над этим и не захотят воровать и обманывать наш народ. А, сейчас, вставай из-за стола, и пойдем в комнату, — произнес Лавров.

Новиков послушно встал из-за стола и проследовал за ним в комнату.

— Садись за стол! — приказал ему он. — Бери бумагу и пиши.

— Что писать-то?

— Я же сказал тебе, пиши правду. Покайся в грехах и уйди на тот свет с чистой совестью.

— А, как же моя семья? Мои дети и внуки? Они разве виноваты перед тобой. Я же испорчу им все жизнь.

— Надо было думать об этом раньше. Сейчас пришло время собирать камни.

Новиков сел за стол и пододвинув к себе чистый лист бумаги, стал писать. Он писал долго, часто останавливался и отрешенно смотрел в потолок. Исписав один лист, он потянулся за вторым. В какую-то секунду, Лавров немного расслабился, и этого оказалось достаточным для Новикова. Он резко вскочил из-за стола и попытался ударить шариковой ручкой ему в глаз. Павел успел увернуться. Удар пришелся в челюсть. Ручка глубоко распорола ему левую щеку.

Лавров схватил Новикова за руку и борцовским приемом швырнул его через себя на пол. Владимир Иванович, вскрикнул от боли. Вывихнутая из сустава рука, плетью повисла вдоль его туловища. Павел схватил его за шиворот рубашки и снова усадил его за стол.

— Я больше писать ничего не буду, — произнес Новиков.

Лавров взял исписанный лист бумаги и прочитал текст, после чего положил его на стол.

— Где твое оружие?

Новиков рукой указал на стул, на спинке которого висела оперативная кобура. Павел достал из нее пистолет Макарова, вытащил из него магазин.

— Я не буду стреляться! — произнес Новиков. — Если хочешь, то убей меня сам.

— Бог с тобой, — произнес Павел и, вставив в пистолет магазин, взвел его.

Раздался выстрел. Пуля снесла половину головы Новикова и вошла в стену. Лавров вытер пистолет носовым платком и вложил его в еще теплую руку Новикова, после чего крепко сжал его кисть.

Он быстро прибрался в комнате, уничтожил все следы своего пребывания, направился к выходу. Через минуту, одинокий мотоциклист отъехал от дома Новикова и исчез в темноте ночи.

* * *

Водитель вот уже полчаса стоял у ворот коттеджа, дожидаясь Новикова. Он дважды нажимал на клаксон, но тот словно не слышал призывного гудка машины.

— Дежурный, это второй. Позвони шефу, скажи ему, что я уже полчаса стою под его окнами.

Через пять минут в машине зашумела радиостанция.

— Второй, это база. Мы не можем дозвониться. Никто не берет телефонную трубку. Сходи за ним сам.

Водитель вышел из машины и направился к нему в дом. Он потянул ручку двери на себя, и та с легкостью открылась.

«Странно, — подумал водитель, входя в дом. — Раньше Владимир Иванович, всегда запирал за собой дверь, а теперь она открыта практически настежь».

В доме сильно пахло горелым металлом и поэтому, он сразу же направился на кухню. На газовой плите стоял раскрасневшийся от температуры чайник. Водитель выключил газовую плиту и осторожно вошел в комнату. Он вздрогнул от неожиданности, заметив за столом, привалившегося к спинке стула Новикова, у которого отсутствовало половина черепа. Стена напротив его головы была вся в сгустках уже засохшей крови и мозгов. На полу рядом с ним лежал пистолет.

Водитель бросился к телефону и стал накручивать диск телефона. Через минут сорок, у коттеджа стояло уже несколько милицейских автомашин.

Харитонов медленно обошел все комнаты коттеджа. Следов взлома он нигде не заметил. Это говорило о том, что посторонние лица не проникали в этот дом. Все руководители, что приехали на место преступления были единодушны в версии, что Новиков покончил жизнь самоубийством. Однако, Харитонов почему-то не спешил с подобным выводом. Об этом говорило и поведение самого погибшего. Накануне он был весел, как никогда и мыслей о возможном самоубийстве, он никогда не высказывал. Что здесь было не так.

Он вышел из дома и пошел вдоль высокого каменного забора. Внезапно его внимание привлек черный след на белом заборе, словно кто-то перелезал его, опираясь об забор ногами. Он вышел из ворот и направился в ту сторону, где он заметил след на стене. Так и есть. Трава около забора была помята. Он нагнулся и стал внимательно рассматривать это место. Судя по всему, неизвестный человек, спрыгнув с забора, направился в сторону ближайших кустов. Харитонов, словно охотничья собака, взяв след, последовал по этому следу. Там где заканчивались заросли кустов, он увидел след протектора, судя по всему принадлежащему мотоциклу.

«Неужели Лавров?», — подумал Харитонов.

Он моментально вспомнил слова Лаврова, которые он кричал в ответ на обращение Новикова. Он достал сигарету и закурил. Ломать версию о самоубийстве ему не хотелось, так как он был на сто процентов уверен, что больше он не услышит этой фамилии.

ЭПИЛОГ

Шел последний день лета. По перрону Казанского вокзала Москвы шел молодой человек, одетый в военную форму, которую в армии называли почему-то «Афганкой». Справа, на груди парня матовым огнем горел орден «Красной звезды» «Боевого Красного Знамени», а слева среди афганских медалей, висела медаль «За отвагу». Он остановился на перроне и, достав из кармана куртки сигареты, закурил.

Заметив впереди идущую молодую женщину, он словно по команде загасил сигарету и устремился вслед за ней. Неожиданно он остановился, словно налетел на невидимую преграду и, посмотрев в след удалявшейся женщины, медленно направился в здание вокзала.

— Лавров! Павел! — услышал он за спиной чей-то знакомый голос.

Он медленно развернулся и посмотрел назад. Сквозь плотную толпу пассажиров к нему пробивался молодой парень, одетый в кожаную куртку и джинсы. Они остановились друг перед другом и застыли на какую-то долю секунды. Через секунду они уже тискали друг друга в объятьях.

— Ты откуда?

— Я из Казани.

— И куда?

— Пока не знаю.

Они еще раз обнялись и направились на выход из здания вокзала.

— Слушай, ты помнишь генерала Нефедова?

Павел, молча, кивнул ему головой. Он действительно хорошо помнил этого генерала КГБ, так как ему приходилось несколько раз нести охрану генерала, когда тот проводил инспекционные поездки по Афганистану.

— Сейчас генерал собирает команду. Я уже работаю в этой команде. Давай и ты к нам.

— Извини, наверное, я не смогу работать у вас. У меня не все в порядке с документами.

— Это все чепуха, Павел. Генерал тебе сделает новые документы.

— А чем занимается ваша команда? В принципе, я не против твоего предложения. Я сейчас вольный стрелок и ничего меня не держит. Я холост, детей не имею.

— Это хорошо. Я думаю, проблем у тебя с трудоустройством не будет. Ну, что поехали. Я тебя представлю генералу.

— Поехали — произнес Лавров.

Они сели в машину, которая быстро растворилась в дорожном потоке.

Content

Александр Аввакумов
ПОЗЫВНОЙ «ДУШМАН»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЭПИЛОГ