Алексей Владимирович Самсонов

«Сталинизм»: правда о Сталине и миф о Кобе

Ужасней Истины нет в мире ничего

Будь от неё подальше, смертный,

И мрак незнанья своего

Цени, как некий дар заветный.

Александр Чижевский

Два мифа о Сталине

Предисловие

С 1990‐х годов об Иосифе Сталине сложилось два мифа. Условно их можно назвать “демократический” и “патриотический”. Эти два мифа сосуществуют вместе. И сегодня в книжном магазине на одной полке стоят книги В. АнтоноваОвсеенко и О. Платонова, Р. Конквеста и Ю. Мухина. И других авторов-мифотворцев.

“Демократический” миф начал складываться после ХХ съезда Коммунистической партии Советского Союза (КПСС), получил своё развитие после ХХII съезда, при Леониде Брежневе был “заморожен” на уровне: “Сталин был выдающимся руководителем, но совершал ошибки”. А при Михаиле Горбачёве, в 1987–1990‐х годах, “благодаря” “перестроечным” газетам типа “Аргументы и факты” Владислава Старкова и “Московские новости” Егора Яковлева, журналам “Огонёк” Виталия Коротича и “Знамя” Григория Бакланова, а также обществу “Мемориал”, достиг своего апогея.

Суть мифа: Сталин был тираном, расстрелял всех старых большевиков, всю ленинскую гвардию, сфальсифицировал судебные процессы, обезглавил армию; было “незаконно репрессировано” почти 100 миллионов человек. Центральным пунктом мифа стали 1937–1938‐й годы. Именно вокруг этих двух лет в годы “перестройки” плясали “демократы”. Однако выдуманные А. Солженицыным “100 миллионов” — ложь. Более того, ложь сознательная, ибо жило в те годы в стране 180 миллионов человек. Но и сегодня “миллионы незаконно репрессированных” продолжают играть большую пропагандистскую роль. Тем более что в распоряжении лжецов телевидение, радио и почти все газеты. Пропагандисты пользуются тем, что люди не читают книг; как говорил Пушкин, “мы ленивы и не любопытны”.

Я обратил внимание, что сегодня в передачах о Сталине, о войне и о той эпохе стали использовать такой приём, как доведение до абсурда. Например, в январе 2010 года по телеканалу РТР (Российская телерадиокомпания) сказали, что Л. Мехлис носил “иностранные” брюки. И, мол, если бы Сталин об этом узнал, то он бы немедленно приказал расстрелять Мехлиса (или любого другого, кто носил “не те” штаны). О Сталине можно сказать многое, но он не был идиотом. “Демократы” стараются такими придуманными “фактами” внушить представление о Сталине как о неполноценном человеке.

Другой миф — “патриотический”. Суть мифа: в 1929 году, после разгрома “троцкистов”, Сталин стал русским патриотом, в 1937 году окончательно разгромил “троцкистов”, в основном, евреев. Благодаря сталинскому патриотизму СССР победил в Великой Отечественной войне. В начале войны Сталин даже обратился к церкви за поддержкой. А во время и после войны даже ездил молиться в церковь у метро “Сокол”. Ходил за советами к Матроне Московской.

А перед битвой за Москву самолёт с иконой облетел вокруг столицы. Хорошо, только вот до сих пор не известны имена героя-пилота и священника, который должен был сопровождать икону…

Если, в принципе, понятно, что лежит в основе “демократического” мифа — расстрел троцкистских заговорщиков, близких по духу и родству перестроечным “демократам” (например, известный “демократ”, бывший ректор РГГУ Юрий Афанасьев (Шеймензон) был внучатым племянником Троцкого) или “перегибы” коллективизации, то непонятно, на что опираются творцы “патриотического мифа”.

Один из основных аргументов “патриотов”, публикующихся в газете Алекандра Проханова “Завтра”, это учёба Кобы (такое имя избрал себе Иосиф Джугашвили в юности) в православной семинарии. Мол, семинария воспитывала патриотизм. Возможно. Но не у Сталина. Иначе как объяснить то, что он вступил в партию, которая проповедовала идеи интернационализма, а потом и пораженчества в войне, и в руководстве которой были евреи и масоны. Или Коба этого не знал? Сталин не выступил против отречения и главного символа русского патриотизма и “православной Руси” — царя Николая II.

Далее. В 1929 году сталинская группа победила “троцкистов”. Казалось бы, вот он, наступил патриотизм. А что мы видим? Именно в годы “всевластия патриота и красного императора” Сталина массово по всей стране разрушаются и уничтожаются церкви, мечети, дацаны, сносятся исторические памятники, в т. ч. и могила Дмитрия Пожарского. А когда был взорван Храм Христа Спасителя? Может, во время правления Ленина с Троцким? А если бы не Великая Отечественная война, то был бы осуществлён “Генеральный план развития Москвы”, по которому сносилось пол-Москвы со всеми историческими памятниками, в том числе и Арбат с его переулками, на месте которых планировалась площадь Дворца Советов. А эту площадь должен был соединять со стадионом Измайловский проспект — прямой, как стрела: ясно, что всё, что ему мешало, сносилось.

А почему семинарист Сталин не отменил гимн “Интернационал” даже после того, как ликвидировал “ленинскую гвардию”? А если бы не война и не понадобилась бы патриотическая песня, то “Интернационал” был бы гимном ещё долго.

Да, а почему это “патриот” Сталин не убрал масонские символы, а, наоборот, поставил на кремлёвские башни звёзды (октябрь 1935 г.)? Почему в июле 1932 года Патриаршие пруды и Патриаршие переулки были переименованы в Пионерские? Куда смотрел Сталин?!

Почему-то, рассуждая о Сталине, т. н. патриоты “забывают”, что в период “развития” Сталиным “патриотизма” бессменным членом политбюро ЦК ВКП(б) был такой “патриот” как хасид Каганович, а многие наркоматы возглавляли почти одни евреи. “Забывают” о 10 миллионах, убитых при проведении коллективизации, о 25 миллионах, погибших во время Великой Отечественной войны. А запрет убивать Гитлера — тогда погибло бы не 25 миллионов, а намного меньше. И т. д.

В конце XX — начале XXI веков стало распространяться т. н. “Завещание Сталина”. То, что это фальшивка — видно с первого взгляда. Хочу процитировать “Завещание” и проанализировать его:

“После моей смерти много мусора нанесут на мою могилу, но придёт время и ветер сметёт его. Я никогда не был настоящим революционером, вся моя жизнь — непрекращающаяся борьба с сионизмом, цель которого — установление нового мирового порядка при господстве еврейской буржуазии. Чтобы достичь этого, им необходимо развалить СССР, уничтожить Россию, уничтожить Веру, превратить русский державный народ в безродных космополитов.

Противостоять их планам сможет только Империя. Не будет её — погибнет Россия, погибнет Мир. Хватит утопий. Ничего лучше монархии придумать невозможно, а значит, и ненужно. Я всегда преклонялся перед гением и величием русский царей. От единовластия нам никуда не уйти. Но диктатора должен сменить самодержец. Когда придёт время.

Единственное место на Земле, где мы можем быть вместе — это Россия. Реформы неизбежны, но в своё время. И это должны быть реформы органические, эволюционные, опирающиеся на традиции, при постепенном восстановлении Православного самосознания…

Я одинок. Россия — колоссальная страна, а вокруг ни одного порядочного человека. Старое поколение поголовно заражено сионизмом. Пришла пора объявлять новый крестовый поход против интернационала, а возглавить его сможет только новый Русский Орден, к созданию которого нужно приступить незамедлительно. Помните: сильная Россия миру не нужна, никто нам не поможет, рассчитывать можно только на собственные силы.

Я сделал, что мог. Надеюсь, вы сделаете больше и лучше. Будьте достойны памяти наших великих предков.

Январь — февраль 1953 года”.

“Завещание” написано в конце 1980‐х — начале 1990‐х годов, так как в нём говорится о развале СССР и о реформах.

В “Завещании” И. Сталин предстаёт как монархист, который никогда не был революционером-большевиком. Тогда зачем Иосиф Джугашвили вступил в большевистскую партию? Напомню, в Закавказье были, в основном, меньшевики. Почему он не стал священником, защитником трона? Почему не вступил в Союз Русского Народа? Почему позволил Ленину, Свердлову и Троцкому расстрелять Николая II (как считается), а не взял его под защиту? А что это за слово — “Империя” — в устах Сталина? В его устах это — бранное слово.

О “Православном самосознании”. Это — после разрушения храмов разных религий и посадки сотен священников?!

О “Русском Ордене”. Сталин о нём никогда не говорил. Он говорил только о том, что партия должна быть “орденом меченосцев”. Более того, была подавлена попытка “ленинградцев” создать Российскую компартию. Возможно, сия догадка автора “Завещания” построена на тосте Сталина: “За здоровье русского народа!” Слова о великих предках взяты из обращения Сталина в 1941 году.

И, наконец, дата составления “Завещания”. Выходит, Сталин знал, когда умрёт. Но никакого повода к написанию “Завещания” у него не было: Сталин чувствовал себя хорошо и умирать не собирался, тем более ему было только 73 года. Наоборот, он собирался провести реформы государственной власти.

Зачем автор (авторы) придумали эту фальшивку? Зачем писать заведомую ложь? Чтобы “демократы” высмеяли это

“Завещание” и “православие Сталина” и, тем самым, нанесли удар по оппозиции? Ну тогда это — провокация против патриотической оппозиции. Может, автор этого и добивался?

К аналогичной провокации нужно отнести и т. н. “записку наркома НКВД Берии Сталину от 20 декабря 1940 г.”. Впервые она появилась в газете “Знание — власть” (1999, № 20). Но это — малотиражная газета и тогда для ввода этой фальшивки в оборот был использован труд В. Карпова “Генералиссимус”. Я не буду цитировать эту чушь, но приведу особо “умные” отрывки. “Записка” начинается так: “В соответствии с ранее данными указаниями сообщаю, что в период с 1930 по 1940 год органами ОГПУ-НКВД проведена чистка по изъятию врагов народа, антисоветского элемента. Результаты чистки полагал бы разделить на два этапа. Первый — с 1919 по 1922 год. По приблизительным сведениям органами ВЧК-ОГПУ только в период с 1919 по 1922 год (ВЧК) было расстреляно 2,5 миллиона врагов советской власти, саботажников, контрреволюционеров и прочей сволочи”. И так пишет нарком! “Знание — власть” комментирует: “Это 2,5 миллиона русских людей, замученных жидочекистами в застенках ЧК”.

Далее: “…бывшие ленинские кадры, вставшие на путь контрреволюции, т. н. “революционеры ленинского призыва”: осуждено 937 110 чел., расстреляно 686 271 чел., продолжают отбывать наказание 250 839 человек” [Кого понимать под “ленинскими кадрами”? Логично, что это — ближайшее окружение В. Ленина, вступившее в партию до 1917 года, в т. ч. и сам Сталин. Но “окружение” не может быть более 20–30 человек. Если же считать — с большой натяжкой — что это те, кто вступил партию до 1924 года, — то это 386 тыс. чел. (на апрель 1923 г.). И из них было арестовано 937 тысяч человек… Вообще, термин “ленинские кадры” появился только при Н. Хрущёве. Этим термином Хрущёв отделял свои кадры от сталинских. При И. Сталине, если хотели подчеркнуть свою особую партийность, вспоминали год вступления в Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков) — В КП(б).];

“…по делу “писателей-гуманистов” осуждено 39 870 чел., расстреляно 3300 чел., продолжает отбывать наказание 6870 чел.” [Во-первых, такого процесса — а он должен был быть очень громким! — никогда не было. А, во‐вторых, во всём мире в одной стране не было и нет 40 тыс. писателей — уж кто-кто, а бывший первый секретарь Союза писателей СССР должен был это знать.];

“…по делу врачей-вредителей осуждено 3959 чел., расстреляно 1780 чел., продолжает отбывать наказание 2066 чел.”. [Это дело появилось после войны, и Л. Берия при всём желании не мог о нём написать (в скобках отмечу, что в 1937 г. все вузы страны подготовили 1280 врачей).]

И главное: “Из всех осуждённых врагов народа — 90 % лица еврейской национальности. Данные приведены без учёта смертности в лагерях”. Это — ложь и народный комиссар (нарком) Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) не мог этого не знать. Более того, термин “лица еврейской национальности” появился только с началом отъезда евреев в Израиль, т. е. в 1970‐е годы.

А дальше всё пошло по плану. В газете “МК” от 31 июля 2002 года была опубликована статья Марка Дейча “Сталин, Берия и папаша Мюллер” — рецензия на “Генералиссимуса” В. Карпова. В ней он высмеял эту фальшивку. Тем самым, представив “патриота” В. Карпова, и заодно всех “сталинистов”, идиотами.

Но Сталин не только “красный император” (А. Проханов), но и антисионист! Причём стал он им ещё до войны, в конце 1930‐х годов. Оказывается, в ноябре 1939 года А. Коллонтай сделала запись о своей беседе со Сталиным.

Обычно цитируют отрывок из её записей:

“…Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплёваны, прежде всего, за рубежом, да и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он всё ещё рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток.

И моё имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний. Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться. Сила СССР — в дружбе народов. Остриё борьбы будет направлено, прежде всего, на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России.

Здесь, надо признаться, мы ещё не всё сделали. Здесь ещё большое поле работы. С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, только на какое-то время. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций. В целом в будущем развитие пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идёт к тому, что особенно взбудоражится Восток. Возникнут острые противоречия с Западом. И всё же, как бы ни развивались события, но пройдёт время, и взоры новых поколений будут обращены к делам и победам нашего социалистического Отечества. Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь подымут знамя своих отцов и дедов и отдадут нам должное сполна. Своё будущее они будут строить на нашем прошлом”. Как видим, “речь” аналогична “Завещанию”. Даже слова те же!

Когда И. Сталин мог это сказать А. Коллонтай? Ясно, что в начале 1950‐х годов — именно тогда шла антисионистская кампания, да и “Завещание” он “написал” тогда же.

А вот и нет! Коллонтай, якобы, была в Кремле у Сталина в ноябре 1939 года! И в этом же месяце записала речь “для памяти”.

Но Сталин такое не мог сказать, и вот почему.

Во-первых, кто такая Коллонтай, чтобы перед ней откровенничать? (Как известно, Сталин был скрытным человеком, старался не показывать свои чувства). Да, она была одним из активнейших участников Октябрьской революции, участвовала в передаче денег большевикам, служила наркомом, но при Сталине была направлена послом в Швецию (1930–1941 гг.) — до революции она имела дела с банком Ашберга. Напомню, в СССР и сейчас в РФ “полуопальных” политиков направляют послами в дальние страны. Но, допустим, Сталин решил пооткровенничать.

Во-вторых, речь Сталина никак не соответствует обстановке. Поясню.

В октябре 1939 года А. Коллонтай была вызвана из Швеции по требованию В. Молотова — главы Народного комиссариата иностранных дел (НКИД), её непосредственного начальника. Коллонтай: “Поселившись в гостинице “Москва”, я стала звонить В. М. Молотову… Я сижу и ожидаю в приёмной вызова Молотова. Часами жду. Секретари возвращаются из кабинета и лаконично бросают мне:

— Нет, всё ещё занят, обождите. — Наконец секретарь отворяет передо мною дверь кабинета Молотова:

— Войдите, Вячеслав Михайлович Вас ждёт.

Молотов начал беседу с вопроса:

— Приехали, чтобы хлопотать за Ваших финнов?

— Я приехала, чтобы устно информировать Вас, как за рубежом общественное мнение воспринимает наши сорвавшиеся переговоры с Финляндией. При личном свидании сделать объективное и полное донесение. Мне кажется, что в Москве не представляют себе, что повлечёт за собой конфликт Советского Союза с Финляндией.

— Скандинавы убедились на примере Польши, что нацистам мы не даём поблажки.

— Все прогрессивные силы Европы будут на стороне Финляндии.

— Это Вы империалистов Англии и Франции величаете прогрессивными силами? Их козни нам известны. А как

Ваши шведы? Удержатся ли на провозглашенной нейтральности?

Я старалась кратко, но чётко указать Молотову на те неизбежные последствия, какие повлечёт за собой война. Не только скандинавы, но и другие страны вступятся за Финляндию.

На этом Молотов перебил меня.

— Вы имеете в виду опять-таки “прогрессивные силы” империалистов Англии и Франции? Это всё учтено нами.

Моя информация встречена была Молотовым решительным отводом. Молотов несколько раз внушительно повторял мне, что договориться с финнами нет никакой возможности. Он перечислил основы проекта договора с Финляндией, которые сводились к обеспечению наших границ и, не посягая на независимость Финляндии, давали финнам компенсацию за передвижку линии границы более на север. На все предложения СССР у финской делегации был заготовлен только один ответ: “Нет, не можем принять”.

Так как никакие доводы не принимались во внимание, это создавало впечатление, что финское правительство решило для себя вопрос о неизбежности войны против СССР. Однако Советское правительство, говорил нарком, заинтересовано в нейтралитете скандинавских стран.

— Нужно сделать всё возможное, чтобы удержать их от вступления в войну. Одним фронтом против нас будет меньше, — сказал Молотов на прощание.

Хотелось, особенно после встречи с Молотовым, позвонить Сталину. Внутренне порывалась несколько раз, но, сознавая всю сложившуюся обстановку, ту напряженность момента и ответственность, которая свалилась на Сталина, я беспокоить его не могла.

Прошло несколько суетливых дней. Я решила почти все свои дела и уже собиралась уезжать. Вдруг раздался телефонный звонок:

— Товарищ Александра Михайловна Коллонтай?

— Да. Я Вас слушаю.

— Вас приглашает товарищ Сталин. Могли бы Вы встретиться? И какое время Вас бы устроило?

Я ответила, что в любую минуту, как это угодно товарищу Сталину. Какое-то время наступило молчание. Видимо, секретарь докладывал Сталину.

— А сейчас можете?

— Конечно, могу.

— Через семь минут машина будет у главного подъезда гостиницы “Москва”. До свидания.

Я вновь в кабинете Сталина в Кремле. Сталин встал из-за своего рабочего стола мне навстречу и, улыбаясь, долго тряс мою руку. Спросил о здоровье и предложил присесть.

Внешне Сталин выглядел усталым, озабоченным, но спокойным, уверенным, хотя чувствовалось, какая глыба тяжести на нём лежит. Это с особой силой я почувствовала, когда Сталин стал прохаживаться вдоль длинного стола взад и вперёд. Его голова как будто втянулась в плечи под громадою дел. И тут же Сталин спросил: “Как идут дела у Вас и Ваших скандинавских нейтралов?”

Пока я собиралась кратко и притом ёмко ответить, Сталин заговорил о переговорах с финской делегацией в Москве, о том, что шестимесячные переговоры ни к чему не привели. Финская делегация в середине ноября уехала из Москвы и больше не вернулась с “новыми директивами”, как обещала. Договор, который должен был обеспечить мир и мирное соседство между СССР и Финляндией, остался неподписанным. Сталин был обеспокоен, но никакой тревоги не ощущалось.

В основном разговор вёлся вокруг обстановки, сложившейся с Финляндией. Сталин советовал усилить работу советского посольства по изучению обстановки в скандинавских странах, в связи с проникновением Германии в эти страны, чтобы привлечь правительства Норвегии и Швеции и повлиять на Финляндию, дабы не допустить конфликта. И, как бы заключая, сказал, что “если уж не удастся его предотвратить, то он будет недолгим и обойдется малой кровью. Время “уговоров” и “переговоров” кончилось. Надо практически готовиться к отпору, к войне с Гитлером”.

Я почувствовала, что меня будто ударило каким-то током. Я впервые ощутила, как близка война. Из моих рук даже вывалился блокнот, который я брала с собой, идя в Кремль к Сталину, чтобы всё записать.

На этот раз беседа продолжалась более двух часов. Я не заметила, как быстро пролетело время. Сталин, беседуя со мной, в то же время как бы рассуждал вслух сам с собой. Он коснулся многих вопросов: о поражении народного фронта в Испании, много говорил о героях этой борьбы. Это продолжалось всего несколько минут. Главные его мысли были сосредоточены на положении нашей страны в мире, её роли и потенциальных возможностях… И, как бы заключая, особо подчеркнул: “Всё это ляжет на плечи русского народа. Ибо русский народ великий народ. Русский народ — это добрый народ. У русского народа — ясный ум. Он как бы рождён помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него — стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель, потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ — неодолим, неисчерпаем”.

Сталин коснулся многих имён — от [Александра] Македонского до Наполеона. Я старалась не пропустить, в каком порядке он стал перечислять русские имена. Начал с киевских князей. Затем перечислил Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Калиту, Ивана Грозного, Петра Первого, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Закончил Марксом и Лениным.

Я тут вклинилась, хотела сказать о роли Сталина в истории. Но сказала только: “Ваше имя будет вписано…” Сталин поднял руку и остановил меня. Я стушевалась. Сталин продолжал…” Далее — /1лова о сионизме.

Теперь проанализируем.

“Часами ждать” посол, вызванный на определённое время, не мог.

Коллонтай, которая делала революцию и прекрасно знала, кто такие Молотов и Сталин, просто не могла разговаривать с ними в терминах школьных учебников и газетных передовиц. Особенно про “империалистов” и “прогрессистов”. Это — термины из области газетных статей, но не из разговора двух осведомлённых людей.

“Я вновь в кабинете Сталина в Кремле”. Согласно “Журналу посетителей”, А. Коллонтай была в кремлёвском кабинете И. Сталина: 16 января 1931 года, 26 февраля и 4 июля 1934 года. А в 1939 году она у Сталина в кабинете не была. Но, может, они встречались в кабинете у Молотова или на даче в Кунцево? Нет, так как Коллонтай говорит именно о кремлёвском кабинете Сталина. Видимо, те люди, которые писали эту часть “воспоминаний”, не читали “Журнал посетителей” (в те годы он ещё был засекречен).

А когда впервые появилась эта фальшивка? Я прочитал её в томе 18 Собрания сочинений И. В. Сталина под редакцией Р. Косолапова (Тверь, Информационно-издательский центр “Союз”, 2006, с. 606–611). А редактор-составитель в свою очередь ссылается на журнал “Диалог” (1998, № 8, с. 92–94). Я этот журнал не видел, поэтому могу предположить, что текст “встречи” сочинили в редакции упомянутого журнала.

На этой “встрече” Сталин говорил и о русском народе, и о Михаиле Кутузове. Напомню, что слова о русском народе взяты из его известного тоста, а о полководцах — из его обращения 1941 года. То есть Сталин знал, что будет война и что он скажет после Победы.

Итак, и “Завещание”, и текст “встречи” появились во второй половине 1990‐х годов.

Огромную роль в “патриотическом” мифе играют слова Уинстона Черчилля: “Большим счастьем для России было то, что в годы тяжёлых испытаний её возглавлял гений и непоколебимый полководец Сталин. Он обладал глубокой, лишённой всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойдённым мастером находить путь в трудную минуту, путь к выходу из самого безвыходного положения… Он принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой. Нет, что бы ни говорили о Сталине, таких история и народы не забывают”. Черчилль сказал это в британском парламенте 21 декабря 1959 года в речи, посвящённой 80‐летию со дня рождения Иосифа Сталина.

Эту речь можно встретить почти во всех статьях и книгах о Сталине. И комментарий: мол, даже такой ненавистник России и СССР воздал должное Сталину! И не приходит авторам книг в голову, что, если хвалит враг — то следует задуматься. Тем более, сегодня, когда ещё все помнят, как Запад хвалил М. Горбачёва. Горбачёв сделал много хорошего для Запада, а что хорошего сделал Сталин для Запада?

В устах врага такая похвала очень странна. Мол, России счастье привалило… Какая-то похвала с двойным смыслом. Но эту речь имело бы смысл обсуждать лишь в том случае, если бы она действительно была.

Но Черчилль этих слов никогда не произносил. Более того, в этот день не было заседания парламента — ни Палаты Общин, ни Палаты Лордов.

Историк Арсен Мартиросян пишет, что данная “речь” представляет собой “творческую переработку” речи, которую действительно сказал Черчилль на заседании Палаты Общин 8 сентября 1942 года, по возвращении из Москвы. “Творческий переработчик” вставил в настоящую речь Черчилля более половины [1].

Но кто был этим “творческим переработчиком”? А. Мартиросян пишет, что впервые эти слова были напечатаны в известной статье Н. Андреевой “Не могу поступиться принципами”, опубликованной в “Советской России” 13 марта

1988 года. Видимо, она выполняла задание М. Горбачёва и В. Медведева (секретарь ЦК КПСС Вадим Медведев был знаком и с Ниной Андреевой, и с её мужем, с которым вместе работал в Ленинградском технологическом институте им. Ленсовета). Затем эти слова подхватил Феликс Чуев, который в свою очередь так же “творчески переработал” статью Нины Андреевой, в результате которой “речь Черчилля” увеличилась.

Зачем были придуманы эти слова? Почему масон Черчилль “сказал”, что Сталин — “непревзойдённый мастер”? В устах Черчилля это наводит на размышления. А в устах М. Горбачёва, Е. Яковлева и В. Медведева?

Может, это была очередная мина замедленного действия? Чтобы в будущем кто-нибудь бы разоблачил ложь и “демократы” могли бы сказать: вот видите, Черчилль-то, оказывается, ничего не говорил, ибо Сталин — тиран… и т. п.? А патриоты опять бы попали в идиотское положение.

Во время “перестройки” большую популярность приобрёл роман Владимира Успенского (1927–2000 гг.) “Тайный советник вождя”. Впервые он был частично опубликован в журнале “Простор” (Алма-Ата) в 1988 году. Затем — в московских журналах, а в 1989 году в издательстве “Советский патриот” вышел двухтомник тиражом 1,5 миллиона (I том) и 2,5 миллиона (II том) экземпляров. За время “перестройки” было ещё несколько изданий, не считая газетных публикаций и рецензий.

Помню, тогда всё гадали — был ли прототип генерала Николая Алексеевича Лукашова, или нет. Решили, что был.

Но, увы, — не было такого человека. Я не буду детально анализировать весь роман, но отмечу следующие факты.

К настоящему времени судьбы практических всех офицеров — выпускников Академии Генштаба установлены, но никто из них на роль сподвижника Сталина не подходит. Более того, основная масса этих генштабистов оказалась в результате революции и Гражданской войны в эмиграции.

Лукашов ничего не говорит Успенскому ни о группировках генштабистов 1920‐х годов, ни об их деятельности в это время, ни об изменениях, проходивших тогда в комсоставе Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА), ни о деле “Весна”. Почему? А потому, что архивы были рассекречены только в 2000‐е годы, уже после смерти автора романа.

Лукашов, якобы, почти всё время ходил на заседания, проводившиеся в кабинете Сталина в Кремле. И здесь — так же как с А. Коллонтай — В. Успенский садится в лужу. Почему? А потому, что в “Журнале посетителей” нет тех, кто бы мог претендовать на оригинал “Лукашова”. Успенский этот “Журнал” не читал, ибо тот ещё не был рассекречен.

В “новой России” этот роман постоянно издаётся. Зачем? Чтобы ещё раз подчеркнуть “патриотизм” Сталина.

И опять “вечная тема” репрессий. Сегодня приходиться читать, что, мол, Сталин правильно расстрелял “ленинскую гвардию” — ибо они в период военного коммунизма и красного террора убивали без суда русских людей. Да, в высшем, мистическом, смысле это так — каждому воздастся. Желательно, при жизни.

Но на процессах ни Г. Зиновьева, ни Г. Ягоду, ни Н. Бухарина, ни Н. Тухачевского никто не обвинял в том, что они организовали ЧК и развязали террор. Об этом Вышинский даже не говорил! Напомню, их обвиняли, в основном, в шпионаже, в заговоре и во вредительстве.

Подсудимые всегда поддерживали решения сталинского правительства, а затем приводили их в жизнь. Да, в деталях они их критиковали, но, в‐общем, поддерживали. Думаю, будет правильно, если “борьбу” троцкистов (правых, и т. д.) я определю как “возню пауков в банке”. Подсудимые хотели быть в Кремле, пользоваться властью, но проводить ту же самую “сталинскую” политику. Ибо кукловод был один — из “вашингтонского обкома”.

Если бы тот же Бухарин стал генсеком, то сегодня нам бы говорили: были необоснованно репрессированы верные “ленинцы” Сталин, Каганович, Ворошилов и Микоян. Разве я не прав?

Далее. В 2010 году весь год проводился интернет-опрос “Имя России”. Надо было выбрать Самую Великую Личность за всю историю России. Было ясно, что фактически люди станут выбирать из известных за последние 100–200 лет. И 80 % проголосовало за Иосифа Сталина. Хотя на подведении итогов победителем объявили Петра Первого.

После такого результата вышла книга Юрия Мухина “Почему народ за Сталина”. В ней он пишет об индустриализации, о войне… Но фактически народ голосовал не за методы правления Сталина, не за сталинскую систему, не за дефицит, а за Миф о Сталине. Миф этот можно выразить словами: “Сталина на вас нет!” Под этими словами имеется в виду следующее: мол, придёт Сталин и пересажает всех чиновников — воров, поднимет производство и остановит рост цен и тарифов. И уйдёт. Ибо его система людям не нужна. А если бы воровство и рост цен прекратила нынешняя российская власть — /1о никто бы о Сталине и не вспомнил.

И чем больше воровства чиновников будет в России — тем больше будет сталинистов. Но они будут говорить не о реальном Сталине, а о мифе “о Сталине”.

Попробуйте, задайте вопрос людям: хотите ли вы перейти на шестидневную рабочую неделю и отдыхать только один день — как при “любимом Сталине”? А платить налоги за рыбалку, за содержание собак и за владение велосипедом? Ответ, думаю, ясен.

Вообще, из этого “патриотического” мифа вырисовывается странная картина истории СССР. Вот смотрите: сначала пришли большевики Ленина — Троцкого, развязали гражданскую войну, пошли “крестовым походом” на Дон (а почему молчал Сталин?) Потом “откуда-то” появляется Сталин и расцветает патриотизм, расстреливаются соратники Ленина… А как же на все эти безобразия смотрели на Уолл-стрит, ведь Сталин, согласно мифу, ликвидировал все плоды революции, выгодной Вашингтону и Лондону? Судя по тому, что США в 1933 году установили дипломатичекие отношения с Москвой — хорошо смотрели и одобряли. А во время войны Сталин вдруг взял себе в союзники страны бывшей Антанты — б ывших интервентов! И т. д. Полный абсурд!

Но! Всё эти так называемые “патриоты” знают. И это не моя догадка. Это сказал сам главный редактор газеты “Завтра”, которая так прославляет Сталина, Александр Проханов. Перед ноябрьскими праздниками (2009 г.) в передаче “Русский взгляд” зашёл разговор о Сталине. Выступавший священник сказал о визите Иосифа Сталина к Матроне, но был опровергнут. И тут Проханов говорит примерно следующее: людям нужен миф, а правдив он или нет — не важно. Не важно!

А ведь так и “делали историю” в XVIII–XIX веках! А возьмите “холокост”, за отрицание которого — тюрьма. При Сталине, между прочим, создали миф о “Великой Октябрьской социалистической революции”. При нём же создали миф об “Иване Грозном” как об идеальном правителе, который подавил боярскую оппозицию. А возьмите современную Украину!

В 1980‐х годах на стёклах автомашин появились фотографии Сталина. Почему? Прежде всего, потому, что не было правдивой информации о той эпохи. Но был миф, легенда об “отце народов”, в основе которой были представления об эпохе, сложившиеся по фильмам, песням и газетам тех лет. Власти же этот миф не развеивали: не было ни документальных фильмов, ни научных исследований. “Сталин” был как бы “фигурой умолчания”, а запретный плод сладок, его любят, ничего о нём не зная.

И вот с тех пор живёт легенда о “великом Сталине”, о “великом полководце”, “о десяти сталинских ударах”. Да только то, что сталинское руководство допустило прорыв немцев к Москве, а потом — гибель 25 миллионов человек, аннулирует все успехи 1930‐х годов. Кстати, в первые месяцы Великой

Отечественной войны были уничтожены многие из предприятий, возведенных в период индустриализации, и пришлось на голом месте, почти без подготовки, строить в Сибири новые заводы.

Если бы правительство действительно думало о том, как выиграть будущую войну, то не нужны были бы эти “10 сталинских ударов” — немцев просто бы не пустили далее Минска.

А после войны — та же антинародная политика, только целью стала не мировая революция, а Государство. Но методы — такие же; как жили тогда люди — посмотрите любой послевоенный фильм, особенно “Председатель” с Михаилом Ульяновым. А почему во время голода 1946 года вагоны с зерном отправляли в Германию? Чтоб показать, какие русские добрые к поверженному врагу?

И ещё. Известно, что во время войны солдатам и офицерам платили деньги. Да, так и должно быть. А также должно быть так, чтобы на эти деньги в тылу можно было что-то купить. А как было?

Вот зарплаты военных в месяц: снайперы-ефрейторы — 25 руб., младшие сержанты первого и второго года службы соответственно — 30 руб., третьего — 100 руб., сержанты — 35 и 200 руб., соответственно. Командир корабля получал 100 рублей. Солдаты получали 12 рублей 50 копеек.

Командиры армий, начальники штабов и т. п. — от 2600 до 4000 руб. ежемесячно.

Лейтенант авиации получал 1600 руб. + 10 % за каждый вылет.

Платили и за сбитые самолёты (1, 1,5, 2 тыс. руб в зависимости от модели самолёта), за подбитый паровоз — 900 руб., за машину — 600 руб.

Зарплата рабочих и инженеров в 1942 году составляла 300–500 рублей в месяц.

Но военные и гражданские работники “добровольно” часть зарплаты переводили в фонд обороны и покупали облигации госзайма.

А вот цены. Почти сразу после начала войны стала скакать инфляция. Итак, поллитра водки стоили 700–800 рублей с рук, ибо в магазинах водка не всегда была (иногда была в коммерческих магазинах по 40 руб.), 1 килограмм хлеба — 250 руб., стакан соли — 200 руб., 1 килограмм масла — 6000 руб., 1 килограмм сала — 1500 руб., самосад (курево) — 10 руб. за стакан.

Выходит, что лётчик, получивший 2000 руб. за боевой вылет (если не собьют), мог купить 1 кг сала, да ещё оставалось 500 руб. на два батона хлеба. Что тут можно сказать? Защищать Родину нужно бесплатно. А как жить, чем питаться? А как семье помогать? Об этом правительство не думало.

“Патриотический миф” о Сталине выгоден, как это не покажется странным, капиталистам. Ельцинское и последующие правительства при помощи “патриотов” типа А. Проханова приспосабливают Сталина под текущие политические нужды. Когда им нужно было ускорить процесс приватизации — они пугали ужасными “сталинскими репрессиями” и “миллионами невинно убитых”, “сталинизмом”, единственным спасением от которых и является тотальная либерализация и “шоковая терапия”. Так миф о “Сталине” помогал либерализации.

Сегодня, когда бывшая госсобственность, в основном, поделена и встаёт задача стабилизации системы, нужно сильное государство, способное защитить приватизированную собственность (и В. Путин, и Д. Медведев говорили, что “пересмотра итогов приватизации не будет”), — тут пропаганда превращает “Сталина” в патриота-государственника. Все газеты печатают статьи к сталинскому юбилею. Так миф о “Сталине” помогает “стабилизации”.

А какого мифа я придерживаюсь? Никакого. Человек под именем “Сталин” выполнял задание и, когда публике хотелось, он был “патриотом” и “демократом”. Но он выполнял задание тех, кто захватил власть в России в феврале 1917 года. Надеюсь, мне не нужно в данной книге доказывать, что Февральская (далее Февраль) и Октябрьская (далее Октябрь) революции 1917 года были звеньями одной цепи “Великой русской революции”? Поэтому я рассматриваю деятельность (не работу!) И. Сталина, В. Молотова и других руководителей коммунистической партии и СССР не как самостоятельную работу на благо государства, а как деятельность во исполнение приказов “вашингтонского обкома”.

А что касается других книг о Сталине… Да, в них всё верно, но они рассматривают СССР как независимое государство, интересы которого отстаивало политбюро ЦК ВКП(б), при этом совершая/не совершая ошибки. И “демократический”, и “патриотический” мифы только мифологизируют (извините за тавтологию) историю, учат видеть сталинскую эпоху в чёрно-белых тонах (“тиран — патриот”). Думаю, что на эту судьбоносную для нашей страны эпоху надо смотреть объективно, отказавшись от мифов.

Глава 1

Сталин или Коба

Чья биография?

Считается, что дореволюционная биография Сталина хорошо известна — о его детстве и юности пишут во всех книгах “о Сталине”. Но первоисточник у неё один — “Краткая биография”, написанная под контролем самого Сталина. На этом фундаменте строится всё здание “биографии”. Правда, историки стараются не упоминать эту книгу вообще, иначе возникнет вопрос: если “Краткая биография” — ложь, то как можно на неё ссылаться?!

Также “известно”, что Сталин несколько раз бежал из ссылок, а из последней ссылки в Туруханский край его “освободила” Февральская революция. Но, как выясняется, неизвестно даже точное число арестов и побегов — в определении их количества путался даже сам Сталин!

Поэтому сам собой напрашивается вопрос: сколько раз сидел Сталин, да и сидел ли он вообще? (Исключение — последняя ссылка под Туруханск, в которой он был вместе со Свердловым и о которой постоянно писали при его жизни.) Такие “идиотские” вопросы возникают после прочтения исследования Александра Островского [2].

Хорошо известно, что многие документы были уничтожены, а архивы постоянно “чистились” от компромата и нежелательных документов. Поэтому, когда пишут что-то типа: документы по делу Р. Гесса будут рассекречены в 2020 году, то мне смешно. Ведь ясно, что к этому времени там останутся либо несколько ничего не значащих бумажек, либо вообще будет одна его фотография в плену (если это вообще был он, так как, возможно, его самолёт был сбит над Ла-Маншем). Ведь и дураку понятно, что основные документы были уничтожены ещё при Черчилле, если вообще они были.

Сталин хотел, чтобы о нём знали только то, что написано в его “Краткой биографии” (так же, как и Гитлер — в его “Майн Кампф”). И не более того. Но Сталин был не дурак и знал, что после его смерти историки обязательно будут “копать” его биографию. Для них он и заготовил ряд сюрпризов.

Это подтверждают и некоторые действия Иосифа Сталина. Вполне объяснимо, что после того, как его избрали генеральным секретарем (генсеком), историки, особенно грузинские, заинтересовались его биографией. Они стали работать в архивах, опрашивать друзей юности из Гори… Но Сталин высказал по этому поводу слова недовольства и поиски в архивах были прекращены. Так же отрицательно отреагировал Сталин на инициативу Издательства детской литературы (Детгиз), которое уже подготовило к изданию “Рассказы о детстве Сталина” (19 февраля 1938 г.): “Я решительно против издания “Рассказов о детстве Сталина”. Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, “добросовестные” брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остаётся фактом.

Но это не главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личности вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория “героев” и “толпы” есть не большевистская, а эсеровская теория. Герои делают народ, превращают его из толпы в народ — говорят эсеры. Народ делает героев — отвечают эсерам большевики. Книжка льёт воду на мельницу эсеров. Всякая такая книжка будет лить воду на мельницу эсеров, будет вредить нашему общему большевистскому делу.

Советую сжечь книжку”.

Во многих публикациях это письмо преподносится как образец скромности вождя. Но чего боялся Сталин? (Аналогично поступали Гитлер и Хрущёв.)

Или такой факт. 2 июня 1933 года заведующий агитмассовой группой Главного архивного управления С. Лашевич обратился от имени старых большевиков к помощнику И. Сталина А. Поскрёбышеву с просьбой предоставить в их распоряжение материалы для организации в клубе выставки “О деятельности тов. Сталина за период гражданской войны”. Сталин написал резолюцию “Я против [Подчёркнуто дважды. — А.С.], так как подобные начинания ведут к несовместимости с курсом нашей партии”.

Вы чего-нибудь поняли? Какая связь между работой Сталина во время войны и курсом партии? Видимо, на выставке могли быть представлены нежелательные (для Сталина) документы и экспонаты. О том, как Сталин “делал” себе биографию — н иже.

Что сегодня известно о предках Сталина? Якобы его прадед Заза Джугашвили был крепостным крестьянином, принимал участие в антифеодальном восстании, затем поселился в селе Диди-Лило около Тифлиса, где и умер. Его сын Вано, дед Сталина, унаследовал хозяйство отца, где начал выращивать виноград и заниматься виноделием.

Здесь у него родился сын Виссарион, прозванный “Бесо” (странное прозвище для православного).

После отмены крепостного права в 1861 году Бесо уехал в Тифлис, где устроился на кожевенную фабрику. Затем он переехал в Гори, где стал работать сапожником (по другим данным, он был владельцем сапожной мастерской с 10 рабочими). В Гори он познакомился с Екатериной Геладзе, ставшей его женой (1874 г.). Писали, что Бесо был пьяницей.

Она тоже, якобы, происходила из семьи крепостных. Как её звали? В документах горийской православной церкви она записана как Екатерина Гавриловна Джугашвили, но в других документах её называют Екатериной Габриеловной Геладзе [3]. А позднее её чаще всего называли Екатериной Георгиевной. Г. Климов, старый сотрудник ЦРУ, пишет, что отец матери Сталина был евреем — старьёвщиком в Кутаиси [4]. Эта информация и неразбериха с отчествами Екатерины говорят о многом. Возможно, она и происходила из горских евреев — татов — г орцев, принявших хасидизм.

Это — официальные сведения о родителях Сталина. Но, похоже, многое из этого — ложь, и никаких крепостных у него в роду не было.

Более того, “Сталин” и “Коба” — это, скорее всего, разные люди.

Итак, сын сапожника-пьяницы Иосиф поступает в духовное училище, в котором учится бесплатно. Почему? Якобы, в детстве он хорошо пел в церковном хоре и за это его приняли без оплаты. Это — ложь. Российская империя была сословной и в ней, соответственно, и образование было сословным. Поэтому не мог сын крестьянина поступить в гимназию, в реальное училище или в духовное училище.

Так вот, на бесплатное обучение в духовное училище принимали только детей священников и дворян (это — два сословия). Так из какой семьи был Иосиф? Священника? Дворянина? Скорее всего, он был из семьи священника, принявшего православие (как, например, А. Мень). Косвенно об этом говорит и такой факт. Как известно, Сталин усыновил сына своего друга Фёдора Сергеева (Артёма), Артёма. Считается, что Сергеев родился под Курском в крестьянской семье, но в 17 лет поступил в Императорское Московское техническое училище — ИМТУ (ныне МГТУ имени Н. Э. Баумана).

Но крестьянин просто не мог поступить в вуз; реального училища он так же не мог окончить — а без диплома училища его бы в ИМТУ не приняли. Следовательно, Сергеев был дворянином. Из ИМТУ его выгнали за агитацию, и он уезжает не к себе под Курск, а в Париж (подробнее см. ниже раздел “Странное усыновление”).

Да и вообще, Февраль и Октябрь делали отнюдь не крестьяне с рабочими.

Так что сын сапожника Иосиф мог сколько угодно петь в хоре, хоть до смерти.

После революции люди стали писать в анкетах “из крестьян” и “из рабочих”. И вот “сын крестьянина” А. Рыков кончает гимназию… А отец Молотова — Михаил Прохорович Скрябин — из бывших крепостных крестьян выбился в приказчики, и в 1902 году его сын Вячеслав, вместе со старшими братьями, поступил и до 1908 года учился в Казанском Первом реальном училище. То есть если бы Скрябины были из сословия крестьян, то никак не могли поступить в дворянское учебное заведение. В 1909 году Вячеслав был арестован за революционную деятельность и был отправлен в ссылку в Вологду. В 1911 году его освободили. После освобождения он сдал экстерном экзамены за реальное училище и в том же году поступил на экономический факультет Санкт-Петербургского политехнического института, но там проучился лишь два курса. После “сидения” востановиться в столичном институте мог только дворянин.

Аналогичная ситуация была и в XIX веке, когда иностранцы и русские дворяне стали вести родословные “от Рюрика”, “от Владимира”, “от Ярослава” и т. п.

После окончания училища Иосиф поступает в семинарию. Но это заведение “семинарией” можно назвать лишь условно.

Напомню, что Российская империя не была унитарным государством в современном смысле слова, а состояла из провинций, которые имели различную степень автономии. Но и федерацией Россия тоже не была. Например, разная степень автономии была у Финляндии, Польши или Бухарского эмирата, или Области Войска Донского, и т. п. А на территории современной Грузии было создано несколько губерний, там действовала Грузинская православная церковь (ГПЦ) со своим главой — католикосом. Грузинское дворянство приравнивалось к российскому.

[И опять тот же вопрос: откуда такой термин (“католикос” — “всеобщий”)? Ведь он не оправдан. Если католиков — миллионы, то грузин — менее 5 миллионов. Сам собой напрашивается вывод о том, что термин “католикос” принесли католики. И грузины, в подражание римлянам, взяли себе такое название.

Когда католики могли принести свою веру и свои термины? Якобы, церковь основали Андрей Первозванный и Симон Кананит. Но ведь и Русскую православную церковь (РПЦ) основал Андрей Первозванный. В IV веке произошло массовое крещение грузин. А что 400 лет делали христиане?

Видимо, апостол Андрей, как и другие, жили в другое время. И ГПЦ не ждала 400 лет, а сразу крестила народ.

Чушь? Не думаю. А самый настоящий бред — это “научные” книги о “IV веке” и т. п. Надо изучать историю, а не переписывать друг у друга.]

Итак, Иосиф Джугашвили (заметьте: не Сталин!) поступает в семинарию. Это был иезуитский колледж, где некоторые предметы преподавали священники ГПЦ [5]. Есть ли другие подтверждения? Да.

Французский исследователь тайных обществ Серж Ютен пишет: “Нелишне упомянуть об одном загадочном эпизоде из жизни молодого Сталина, о котором умалчивают все его биографы: семинарист Иосиф один год провёл в Риме у иезуитов”[6]. А в беседе с писателем Эмилем Людвигом (13 декабря 1931 г.) Сталин так отозвался об иезуитах: “Да, у них есть систематичность, настойчивость в работе для осуществления дурных целей. Но основной их метод — это слежка, шпионаж, залезание в душу, издевательство — что может быть в этом положительного? Например, слежка в пансионате: в 9 часов звонок к чаю, уходим в столовую, а когда возвращаемся к себе в комнаты, оказывается, что уже за это время обыскали и перепотрошили все наши вещевые ящики. Что может быть в этом положительного?” [7]. Как известно, такие порядки царят именно в иезуитских пансионатах. Откуда Сталин знал о них так хорошо? И говорил, как о себе: “уходим…”, “возвращаемся…” Я нигде не встречал анализа этих слов. Людвиг же не задаёт вопросов типа: когда? где? — как будто ему всё понятно и он в курсе дел. Он — да, а мы — нет.

Одно их двух: либо Ютен знал, что Сталин учился в иезуитском колледже, но не знал, что он (колледж) находился в Гори; либо Сталин действительно был направлен администрацией колледжа в Рим для повышения квалификации. Что верно? — см. ниже. Но факт: Сталин говорит с Людвигом так, как будто тот был “в курсе дел”.

Бежавший на Запад Ф. Раскольников в одном из писем Сталину говорит, что в семинарии тот был “специалистом по внеканоническим ересям”. Что это за “ереси”? Ведь “ересь” — это специфический католический термин, в РПЦ и ГПЦ такой термин широко не употребляется.

Но — пишутся сотни страниц о юности Сталина, и все — под копирку “Краткого курса” с претензией на новизну.

Чистка документов

Прерву анализ биографии Сталина и скажу о процессе “делания” им своей “биографии”.

Сталин стал переписывать её почти сразу после Гражданской, когда окончательно поселился в Кремле.

Историки начали интересоваться биографией Сталина почти сразу после гражданской войны.

Первый биографический очерк о Сталине был написан Георгием Шидловским в 1923 году для “Материалов для биографического словаря” [8]. Этот очерк был основан, в целом, на анкете, которую заполнял Сталин и, видимо, на его встречах со Сталиным. Но были и расхождения. Так, сообщая вслед за Сталиным, что в 1902 году он привлекался по двум обвинениям (за участие в батумской демонстрации и как член Тифлисского комитета Российской социал-демократической рабочей партии), Шидловский обратил внимание на то, что оба эти дела были возбуждены в разное время и что первое было прекращено из-за отсутствия улик. В этом факте не было бы ничего странного, если бы… Непонятно, для чего понадобилось Сталину скрыть этот факт и совместить оба следствия.

Далее Шидловский пишет, что в Сольвычегодск Сталин был выслан не на три, а на два года.

Статья Шидловского была санкционирована Сталиным, но сама книга “Материалы для биографического словаря” вышла тиражом всего 5 тысяч экземляров.

В 1925 году грузинское бюро Истпарта [так называлась Комиссия по истории Октябрьской революции и РКП(б)] преподнесло Кобе неприятный подарок: С. Талаквадзе опубликовал брошюру “К истории Коммунистической партии Грузии”, в которой с возмущением говорилось, что в своей борьбе против большевиков меньшевики дошли до того, что в 1905 году объявили Сталина “агентом правительства, шпионом-провокатором” [9].

Как видим, стоило независимому исследователю самому начать “раскопки”, как выплывали неудобные факты. Такого нельзя было допустить!

В сталинском секретариате работал Иван Павлович Товстуха. Именно ему был поручен сбор документов для правильной биографии И. Сталина. Он и занимал соответствующие должности: 1921–1922‐й гг. — заведующий секретариатом И. Сталина; 1921–1924‐й гг. — помощник Секретаря ЦК, заведующий секретным отделом ЦК; 1922–1924‐й гг. — помощник директора Института Ленина (затем он был переименован в Институт марксизма-ленинизма, там был центральный партархив); 1926–1930‐й гг. — снова в секретариате Сталина, с 1931 года — заместитель директора Института марксизмаленинизма. Умер он в 1935 году (о нём я ещё скажу в главе 6).

С начала 1920‐х годов И. Товстуха ведёт большую работу по изучению жизни и деятельности В. Ленина, собиранию его литературного наследия, участвует в подготовке первого издания его сочинений. Им составлены подробные примечания к собранию сочинений, в которых исследуется судьба ленинских рукописей, история первых изданий работ Ленина. Им был составлен список неразысканных ленинских статей, писем и т. д.

Иван Товстуха был одним из организаторов второго издания сочинений В. Ленина. В 1925 году он подготовил к печати и комментировал Ленинский сборник (III). Созданная по инициативе Товстухи группа научных работников подготовила к изданию сборник “ВКП(б) в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК”.

Как видим, И. Товстуха был специалистом в области написания правильных биографий. И в 1927 году Сталин поручил ему подготовить свою биографию. Заметьте, это было почти сразу после тифлисского сюрприза.

Определённые шаги по изъятию документов предпринял сам Сталин. 2 января 1925 года в письме к сотруднику грузинского бюро Истпарта Севастию Талаквадзе он писал: “Материалы (свои статьи) получил. Благодарю Вас. Прошу: 1) не издавать эти и другие статьи без моей санкции, 2) прислать мне, если возможно, весь комплект “Дро” и “Ахале дроеба”, в них помещён ряд моих статей без подписи, 3) обнаружить как-нибудь в архиве “Союзного комитета” мою статью “Кредо”, написанную в начале 1904 г., 4) прислать мне комплект нелегального органа “Борьба пролетариата”. С товарищеским приветом И. Джугашвили (Сталин)” [10].

Но, конечно, у Сталина не было времени писать письма во все архивы в Закавказье, Вологде и в Сибири, поэтому он поручил Товстухе выявлять и изымать материалы о Сталине, мотивируя это необходимостью подготовки собрания сочинений и биографии. И Товстуха пишет письма в различные архивы с требованием прислать документы “для снятия копий”. Понятно, что многие документы назад не возвращались.

А. Островский приводит десятки писем И. Товстухи в различные архивы и ответы на них. В этих письмах фигурируют такие цифры как, например: обнаружено (послано) 250 листов, 12 листов, 350 документов… Выявляются различные телеграммы, письма и т. п. То есть идёт огромная работа по выявлению и отправке в Москву документов, касающихся деятельности Иосифа Сталина.

Конечно, много документов погибло в пожаре гражданской войны в Закавказье.

А. Островский приводит такой показательный эпизод. В начале 1940‐х годов доцент Вологодского педагогического института Павел Ефимов писал кандидатскую диссертацию о деятельности Сталина и Молотова в вологодской ссылке. Эта работа с самого начала привлекла внимание ИМЭЛ (Институт Маркса, Энгельса, Ленина) — его сотрудница С. Эвенчик направила на имя директора института служебную записку (15 апреля 1944 г.): “Считаю необходимым сообщить о вновь выявившемся из беседы с Ефимовым факте. На руках у него имеется список провокаторов, составленный по материалам вологодского архива, с подробными данными о каждом. Ефимов наводит по этим фамилиям справки. Мне кажется, что список надо немедленно забрать и прекратить (Какая бдительная! — А.С.) деятельность Ефимова в этом направлении”.

П. Ефимов, С. Эвенчик и директор ИМЭЛ не могли не знать, что с 1927 года все архивные документы, связанные с политическим сыском, были засекречены и доступ к ним был закрыт для всех, “за исключением сотрудников архивов, назначаемых для непосредственной работы с этими материалами, и представителей ОГПУ”.

Директор взял паузу — видимо, с кем-то советовался — и наложил резолюцию: “Список изъять” [11].

А далее происходят удивительные вещи.

5 июля 1944 года С. Эвенчик была направлена в Архангельск и Вологду, чтобы более детально разобраться в этом деле. Там она ознакомилась с архивными делами, которые выдавались П. Ефимову, и обнаружила, что из некоторых дел документы изъяты, а заверительные подписи подделаны. Об этом она сразу же поставила в известность обком и управление НКВД, после чего на квартире Ефимова был произведён обыск, в результате которого были обнаружены более 150 листов документов. Встал вопрос о возбуждении уголовного дела по факту кражи документов из архивов. Однако всё ограничилось обсуждением поступка Ефимова на бюро обкома, которое постановило: “За самовольное изъятие подлинных документов Областного государственного архива тов. Ефимову объявить выговор без занесения в учётную карточку” — т. е. устно. Но всё равно Ефимов был вынужден написать заявление об увольнении “по собственному желанию”.

Но после этого случая карьера П. Ефимова пошла в гору (С. Эвенчик, видимо, такого поворота не ожидала — небось, думала, что ему лет 10 дадут). Он уехал в Ленинград, где стал доцентом Горного института, в 1945 году стал заведующим кафедрой марксизма-ленинизма Высшего мореходного училища, был награждён медалью “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов”; с января 1947‐го по май 1948 года учился в Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), по окончании которой защитил диссертацию “Революционная деятельность Молотова в вологодской ссылке” (ясно, что это была уже “правильная” диссертация); затем преподавал в различных вузах Ленинграда.

А. Островский делает вывод: изымая документы из архивов, “Ефимов выполнял чьё-то задание. Но чьё?” Этот вопрос интересен и я выскажу свою версию.

Сразу обращает на себя внимание быстрый карьерный рост Ефимова. П. Ефимов выполнял волю И. Сталина, изымая документы? Нет, ибо Сталину (через Товстуху) достаточно было приказать изъять эти документы “для снятия копий”. Что и было сделано: вскоре после истории с Ефимовым архив Вологодского ГЖУ (Главного жандармского управления) был вывезен в Москву. А 14 марта 1949 года было издано распоряжение Главного архивного управления МВД СССР № 12/01067 о возвращении архива в Вологду. В Вологду этот архив приехал сильно почищенным; в 1951 году дела были перегруппированны и перенумерованы, а в 1958 году были уничтожены почти все журналы входящих и исходящих документов Вологодского ГЖУ. Поэтому невозможно определить, какие именно документы исчезли [12].

Сталин и Товстуха это должны были сделать в 1930‐х годах, но почему-то не сделали. Может, думали, что документы сгорели в пожаре революции.

Следовательно, П. Ефимов выполнял заказ третьих лиц, которые знали о тёмных пятнах в биографиях И. Сталина и В. Молотова, но для разоблачения им не хватало документов. Эти документы и должен был изъять П. Ефимов. А С. Эвенчик проявила бдительность и операция была сорвана.

Но тогда почему Ефимов не был наказан (устный выговор можно не считать)?

Здесь возможны два варианта.

Возможно, Ефимов что-то успел передать заказчикам о деятельности Сталина и Молотова. А те стали шантажировать Сталина: мол, убьёшь Ефимова — всё станет известно.

Возможно, Ефимов действовал по собственной инициативе, и Сталин, покровительствуя Ефимову, не хотел давать ход этой истории. Мол, ты не распространяйся об этой истории, а я буду тебе помогать.

Не знаю. Но, как видим, за всей этой историей кроется большая тайна.

Бесспорно, концентрация документов о Сталине в одном месте — это, по идее, хорошо. Но что делает Сталин? Часть документов, присланных из других городов, он приказывает уничтожить — это была бóльшая часть. Нейтральные (относительно) материалы были закрыты для историков на долгие годы. Сталин не дал разрешения ознакомиться с ними даже М. Горькому и Е. Ярославскому!

Следовательно, Сталин и Молотов опасались восстановления своих реальных биографий даже по немногим сохранившимся документам. Но почему? Чего боялись наши правители?

А. Островский изучал сохранившиеся “нейтральные” материалы. В целом, они не противоречат “Краткой биографии” — и это понятно: чистили их основательно. Но и эти документы не могут дать точно ответа на вопрос: сколько раз сидел Сталин. Островский совершенно правильно замечает, что отсидки и побеги — это гордость революционера. В СССР было даже Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Которое было закрыто по приказу Сталина.

А. Островский пишет, что осталось после сталинских чисток: фонд Бакинского охранного отделения сегодня насчитывает 3 единицы хранения; Бакинского ГЖУ — 40; архивов Кутаисского ГЖУ нет; Иркутского охранного отделения — 190 единиц; Томского ГЖУ — 423; Тифлисского — 85; нет архивов Енисейского ГЖУ и Енисейского розыскного пункта; архив Петроградского ГЖУ был полностью уничтожен в феврале 1917 года, и т. д. И главное: “Пока не удалось обнаружить первичные агентурные материалы органов политического сыска ни по одной из губерний, с которыми была связана деятельность Сталина” [13]. Видимо, после того, как П. Ефимов обнаружил списки провокаторов, решили пройтись по архивам более тщательно.

Уверен, что документов, касающихся основных событий истории, просто нет — либо приказы отдавались устно, либо письменные улики потом уничтожались. Поэтому надо делать правильные выводы, сопоставляя много источников. Как это и происходит в судах.

Но вернёмся к биографии Сталина.

При описании арестов Островский констатирует странные факты.

Считается, что с момента, когда Сталин перешёл на нелегальное положение (март 1901 г.), он провёл в тюрьмах и ссылках более семи лет. Арестовывали его, якобы, восемь раз, был в ссылке семь раз, а бежал оттуда шесть раз. Так написано в “Краткой биографии” (1939 г.), отредактированной самим Сталиным.

Но в той же биографии названы конкретные даты только шести его арестов: 5 апреля 1902 года, 25 марта 1908 года, 23 марта 1910 года, 9 сентября 1911 года, 22 апреля 1912 года, 23 февраля 1913 года. Аналогично приведены даты только шести ссылок и только пяти побегов.

Видимо, такие вопросы возникали у историков, и в 1947 году был издан новый вариант “Краткой биографии”, в котором количество арестов было сокращено до семи, ссылок — д о шести, побегов — до пяти.

А ранее Сталин заполнил несколько анкет. Первую он заполнял как участник IV Всеукраинской конференции КП(б) У в марте 1920 года. В ней говорилось, что он “арестовывался с 1902 г. восемь раз (до 1913), был в ссылке семь раз, бежал шесть раз”.

11 декабря 1920 году он заполнил анкету для шведской социал-демократической газеты Folkets Dagblad Politiken: “Арестовывался семь раз (до 1913), высылался шесть раз, убегал из ссылки пять раз. В общей сложности провёл в тюрьме семь лет”.

В декабре 1922 года И. Сталин заполнил анкету, которая была направлена им на имя П. Лепешинского, входившего в руководство Истпарта. В анкете было 7 арестов, 6 ссылок, 5 побегов [14].

Что, Сталин забыл, сколько раз он сидел? Но ведь такого быть не может! Ведь, с точки зрения революционера, ему аресты делают только честь. Из каждой ссылки Сталин бежал. Почему? Об этом я ещё скажу.

Скорее всего, Сталин ничего не скрывал, так как не знал, сколько раз он сидел. Из книги Островского можно сделать только такой вывод. Вот, смотрите.

20 февраля 1902 года в Тифлисском ГЖУ начата переписка по делу “О Тифлисском кружке РСДРП и образованном им Центральном комитете”. В ней часто упоминается фамилия Джугашвили. 8 июля состоялся его первый допрос и посадка в Батумскую тюрьму. По правилам, врач проводит осмотр нового заключённого. И 17 июля врач Григорий Лаврентьевич Элиава пишет в протоколе осмотра: “Размер роста — 2 аршина 4,5 вершка” (164 см.), “лицо длинное, смуглое, покрытое рябинками от оспы”, “на левой ноге второй и третий пальцы сросшиеся”, “на правой стороне нижней челюсти отсутствует передний коренной зуб”, “на левом ухе родинка”, “волосы тёмно-каштановые” [15].

Но ведь это — не Сталин! Да, у Сталина, согласно его медицинского дела, были сросшиеся пальцы, но рост его был 170 см. А почему врач не упомянул про самую яркую примету — согнутую левую руку (Иосиф в детстве попал под фаэтон)? [В скобках замечу, что есть ещё одна версия болезни руки: в 1926 г. консилиум вынес заключение, что у Сталина — болезнь Эрба в форме мышечной дистрофии. Синонимы: спастический спинальный паралич, боковой склероз. Но болезнь Эрба — это заболевание генетическое, т. е. передаётся по наследству, а не развивается в силу внешних повреждений. Значит, один из родителей страдал этой болезнью — но ни Виссарион, ни Екатерина, ни их родители ею не болели… Я ещё вернусь к этому вопросу.]

Кроме того, у Сталина лицо было не длинное, а, скорее, овальное. Была у него не одна, а две родинки, причём над правой бровью и под левым глазом.

Из тюрьмы Иосиф Джугашвили пишет прошение на имя Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе князю Г. С. Голицыну (23 ноября 1902 г.) [в скобках замечу, что примерно в 1902 г. Иосиф стал называть себя “Коба” — так звали благородного разбойника из романа писателя Александра Казбеги “Отцеубийца”]:

Канцелярии Главноначальствующего

Содержащегося под стражей

в Батумской городской тюрьме

Иосифа Виссарионовича Джугашвили

Нижайшее прошение

Всё усиливающийся удушливый кашель и беспомощное положение состарившейся матери моей, оставленной мужем вот уже 12 лет и видящей во мне единственную опору в жизни, заставляет меня второй раз обратиться к Канцелярии главноначальствующего с нижайшей просьбой освободить меня из-под ареста под надзор полиции. Умоляю канцелярию Главноначальствующего не оставить меня без внимания и ответить на моё прошение.

Проситель Иосиф Джугашвили.

1902, 23 ноября [16].

Обратите внимание на стиль письма.

19 января 1903 года с подобным письмом к князю обратилась и мать Кобы.

Согласно “Краткой биографии”, Сталин из тюрьмы был сразу отправлен в ссылку. Но… Начальник Тифлисского розыскного отделения ротмистр В. Лавров в докладе, направленном им в Департамент полиции 29 января 1903 года, писал, что Иосиф Джугашвили “состоит под особым надзором полиции”.

Итак, что значит “удушливый кашель”? Одно из двух: либо у Кобы был туберкулёз, либо “кашель” был только предлогом, а этот предлог ему кто-то подсказал. Но, скорее всего, у Кобы действительно был туберкулёз, ведь тюремные врачи его должны были осматривать.

Согласно же биографии, Сталин был в бакинской тюрьме до весны 1903 года, где он организовал митинг заключённых против приезда в Баку экзарха Грузии Алексия. Но Коба в это время был на свободе (под надзором) и не мог в тюрьме что-то организовать.

Якобы из батумской тюрьмы Коба был переведён в кутаисскую тюрьму. Не могло такого быть, так как Коба был выпущен под надзор.

Первая ссылка. А. Островский: “Документальные свидетельства о том, когда Джугашвили из Батума ушёл по этапу, обнаружить не удалось”. Но, по воспоминаниям, определяют дату: начало ноября 1903 года [17].

Выслан он был в Иркутскую губернию, в Новую Уду, откуда, якобы, бежал.

11 мая 1947 года письмо Сталину написал некий Митрофан Иванович Кунгуров — хозяин дома, где в ссылке жил Коба:

“Генералиссимусу Советского Союза товарищу Сталину И. В.

Я глубоко извиняюсь, что беспокою Вас. В 1903 г., когда Вы были в ссылке, село Новая Уда Иркутской губернии, в то время жили у меня на квартире. В 1904 г. я увёз Вас лично в село Жарково по направлению к станции Тыреть Сибирской железной дороги, а когда меня стали спрашивать пристав и урядник, я им сказал, что увёз Вас по направлению в г. Балаганск. За неправильные показания меня посадили в каталажку и дали мне телесное наказание — 10 ударов, лишили меня всякого доверия по селу. Я вынужден был уехать из села Новая Уда на ст. Зима Сибирской железной дороги.

В настоящее время я пенсионер 2 группы. Пенсию получаю 141 р. в месяц. Жить очень тяжело стало нам обоим со старухой на 141 р. Подавал заявление в Министерство социального обеспечения, получил отказ. Поэтому прошу Вас как бывший партизан якутского партизанского отряда, где был 3 раза ранен, потерял здоровье, получил инвалидность 2 гр., если вспомните меня, то прошу помочь мне получить персональную пенсию. Жить ещё и ещё хочется.

Дорогой товарищ Сталин, при Вашей доброй памяти, прошу написать мне письмо как бывшему старому партизану и Вашему старому хозяину квартиры, где Вы жили, село Новая Уда. Я надеюсь, что Вы меня не забудете и поможете получить персональную пенсию.

Ваш старый хозяин квартиры Кунгуров Митрофан Иванович. г. Барабинск Новосибирской области, ул. Некрасова, 57”.

(До 1895 г. Кунгуров отбывал ссылку на Ленских приисках, а в Новой Уде жил с 1895 г. по 1907 гг.) [18]

Сталин, прочитав письмо, поручил ИМЭЛ ответить автору, что не помнит его и просит сообщить о побеге более подробные сведения.

ИМЭЛ послал запрос в Новосибирск, откуда был получен ответ, что Кунгуров умер. Совпадение?

Сколько лет могло быть Кунгурову? Допустим, в то время ему было лет 20. Считаем: 1947–1895 = 52, 52 + 20 = 72 (+10) года. Да, он мог умереть от старости. Но в жизни Сталина всегда много совпадений…

Что всё это значит?! Это была первая ссылка Сталина и он не мог не помнить все обстоятельства побега. Например, Ким Ир Сен всегда помнил человека, у которого жил под Хабаровском. А его сын, Ким Чен Ир, привёз ему подарки. То есть память о нём хранят в семье. Можно сделать вывод: ах, какой бессердечный Сталин, не помнит своего спасителя, а ведь, если бы не он, то, возможно, и не было бы у нас Сталина…

Но этот вывод не верен.

В сопроводительных документах были указаны приметы Кобы (см. выше). А вот приметы из телеграммы уездного исправника о побеге Кобы: рост — 171 см, рябой, глаза карие, волосы чёрные, движение левой руки ограничено [19]. Итак, у одного и того же человека разные волосы и рост. Что, Коба во время ссылки вырос? У одного есть дефект руки, а у второго — н ет…

Далее. В 20‐х числах января 1909 года Коба прибыл в очередную ссылку в Вологду. 27 января ему было назначено место ссылки — г. Сольвычегодск. Из Вологды в Сольвычегодск путь лежал через Вятку, куда он приехал 4 февраля. Но в Вятке Джугашвили остался из-за болезни. В больнице он находился до 20 февраля, после чего 26 февраля его повезли в Котлас. В Сольвычегодск из Котласа он прибыл 27 февраля “при открытом листе начальника Вологодского исправительного отделения от 29 января за № 415/522”.

А в Вятку его доставили “при открытом листе начальника Вологодского исправительного арестантского отделения от 31 января за № 527”. Но в этих разных листах была одна и та же фамилия — Джугашвили.

Что, под одним именем были два разных человека? Видимо, да. А настоящий Джугашвили бежал из Вятки, где он “болел”. Точнее, ему помогли бежать…

То, что в Сольвычегодск приехал неизвестно кто, свидетельствует такой факт. По прибытии на место ссылки ссыльные давали подписку в том, что они ознакомлены с правилами пребывания под гласным надзором полиции. 27 февраля 1909 года такую расписку дал и “Джугашвили”. Однако под ней стоит не подпись настоящего Джугашвили. “Это настолько очевидно, что в своё время, когда проводилось изъятие из архивов сталинских автографов, данный документ был оставлен без внимания”.

“Джугашвили” бежит из Сольвычегодска, но его ловят и возвращают назад. И вдруг… полицейский исправник В. Цивилёв направляет запрос в Тифлис с просьбой предоставить сведения о личности и семейном положении арестанта. Обычно такие запросы местные полицейские направляли в том случае, если возникали сомнения, что ссыльный является тем, за кого себя выдаёт. Ответ на запрос неизвестен [20].

27 июня 1911 года истёк срок ссылки и 6 июля Джугашвили (или “Джугашвили”?) был отправлен из Сольвычегодска в Вологду. Коба уехал в Санкт-Петербург, где 9 сентября 1911 года на квартире С. Я. Аллилуева он был арестован. 5 декабря министром внутренних дел Макаровым было утверждено решение Особого совещания при МВД, которое гласило: “Подчинить Джугашвили гласному надзору полиции в избранном им месте жительства, кроме столиц и столичных губерний, на три года, считая с 5 декабря 1911 г.”.

Что должны были делать полицейские? Правильно: посадить Кобу в спецвагон и под охраной довести до Вологды. А вместо этого ему выдают проходное свидетельство “на свободный проезд из г. С.‐ Петербурга в гор. Вологду”. То есть опасный преступник с 10‐летним революционным стажем должен был добровольно приехать в место ссылки! Что это, как не создание условий для нового побега?!

Тут же возникает мысль о возможном сотрудничестве Сталина (не Кобы) с полицией. О том, что он не мог не сотрудничать с полицией, говорят следующие факты.

Во-первых, сам факт уничтожения бóльшей части документов, и упрятывание оставшихся документов в спецхран.

Далее. В феврале 1902 года Тифлисское ГЖУ начало расследовать дело “О Тифлисском кружке РСДРП и образованном им Центральном комитете”. Кобу (не Сталина!) ссылают, но он бежит. Только вот куда? Следы Кобы теряются.

И в это же время (1904 г.) в Тифлисе появляется Сталин. Но почти сразу он уезжает в Батум. А. Островский приводит воспоминания старых партийцев.

Наталья Сихарулидзе: “На второй день (После приезда в Батум. — А.С.) Сосо дал знать комитету о своём приезде и желании продолжать работу”; по свидетельству И. Цивцивадзе, комитет, возглавляемый И. Рамишвили, не только отклонил сделанное ему предложение, но и постановил не допускать И. В. Джугашвили к партийной работе. Более того, “меня же, — вспоминает Н. Сирахулидзе, — Рамишвили вызвал в комитет и начал кричать: “У тебя остановился Джугашвили? Ты должна прогнать его из дома, в противном случае исключим тебя из наших рядов”. Она рассказала об этом разговоре Сталину — и тот съехал и жил некоторое время у рабочего В. Джибути. Тот вспоминал: “Рамишвили три раза приходил ко мне и требовал, чтобы я не укрывал тов. Сосо”.

Такое отношение Рамишвили к Сосо было вызвано тем, что распространились слухи о его провокаторстве. Эти подозрения усилились после того, как на заседании комитета Сосо спросили, откуда тот взял деньги на побег (около ста рублей — очень большие деньги); так же вызвали подозрения некоторые нестыковки в обстоятельствах побега. Сосо путался и толком ничего не сказал.

Но кому создавали такие условия? Сталину? Или неизвестному лицу под фамилией “Джугашвили”? Вот описание примет, которое было включено в проходное свидетельство: “Приметы: лета — 30–32, рост — средний, волосы — чёрные, глаза — карие, лоб — низкий, нос — большой, прямой, усы — тёмнорусые, бороду бреет” [21]. И ни слова ни об оспинах, родинках или согнутой руке! Более того, на фотокарточке, которая была приложена к свидетельству, его рост был указан 171 см, а в самом свидетельстве — “средний”, тогда как в те годы под “средним” понимался рост в 165 сантиметров.

Меньшевик Р. Арсенидзе вспоминал: “В 1908–1909 годах, как передавали мне знакомые большевики, у них сложилось убеждение, что Сталин выдаёт жандармам посредством анонимных писем адреса неугодных ему товарищей, от которых он хотел отделаться. Товарищи по фракции решили его допросить и судить. Не знаю, из каких источников, но они уверяли меня, что жандармерия, по их сведениям, получила адреса некоторых товарищей большевиков, написанные рукой, но печатными буквами, и по этим адресам были произведены обыски, причём арестованными оказывались всегда те, которые вели в организации борьбу с Сосо по тому или иному вопросу. На одно заседание суда (их было несколько) явилась охранка и арестовала всех судей”. В это же время был арестован и Сосо [22].

Хорошо известен эпизод с разгромом бакинской типографии, которую, по легенде, создал сам Сталин.

Но, может быть, это всё-таки слухи? Нет, ибо “чистый” революционер не будет приказывать секретарю заняться чисткой архивов. А эпизод с П. Ефимовым? И почему такие слухи связаны именно с именем Сталина, а не, например, Ленина, Дзержинского или Бухарина? И почему их периодически так усиленно опровергают? Но эти опровержения только усиливают подозрения.

Почему нам сегодня известны только несколько фотографий молодого Сталина? И кто из них Сталин, а кто — Коба? А почему разные приметы?

Сравните с известными послеоктябрьскими фотографиями. С большой натяжкой можно сказать, что на фото в семинарии и в Бакинской тюрьме — Сталин. Обратите внимание на очертание лица: у человека в верхнем ряду оно вытянутое, а в нижнем — овальное. С уверенностью можно сказать, что в верхнем ряду — Коба, а в нижнем — Сталин. Ну не может лицо из вытянутого стать круглым!

1902 год

В семинарии, 1894 год

1900-е годы

1912 год

Для сравнения: вот фотографии Троцкого разных возрастов. Видно, что это — один и тот же человек.

Возможно, впервые попавший в участок Сосо, испугался, написал (19 января 1903 г.) прошение. Его отпустили, но с условием сотрудничать. Да, его, скорее всего, действительно несколько раз арестовывали — но, видимо, для того, чтобы спрятать от судов соратников.

А. Островский: «1903 г., 21 апреля, — писала она, — я с окна сообщила ему: “Сосо, нас куда-то уводят”». Оказалось, что Наталью отправляли в Кутаис. В этой же этапной партии был, по её словам, и И. В. Джугашвили. В кутаисской тюрьме он встретился с социал-демократом Григорием Уратадзе, который оставил следующее описание своего товарища по партии: “На вид он был невзрачный, оспой изрытое лицо делало его вид не особенно опрятным. Здесь же должен заметить, что все портреты, которые я видел после того, как он стал диктатором, абсолютно непохожи (Выделено мной. — А.С.) на того Кобу, которого я видел в тюрьме в первый раз, и на того Сталина, которого я знал в продолжение многих лет потом. В тюрьме он носил бороду, длинные волосы, причёсанные назад. Походка вкрадчивая, маленькими шагами. Он никогда не смеялся полным открытым ртом, а улыбался только. И размер улыбки зависел от размера эмоции, вызванной в нем тем или иным происшествием, но его улыбка никогда не превращалась в открытый смех полным ртом. Был совершенно невозмутим. Мы прожили вместе в кутаисской тюрьме более чем полгода, и я ни разу не видел его, чтобы он возмущался, выходил из себя, сердился, кричал, ругался, словом, проявлял себя в ином аспекте, чем в совершенном спокойствии. И голос его в точности соответствовал его ледяному характеру, каким его считали близко его знавшие” [23].

После арестов Сосо прятали — “ссылали”, а вместо него ехал “Коба”. А местные полицейские добросовестно описывали его приметы, так как они не были в курсе дела.

А где в это время находился Сталин? Это неизвестно. Но, при желании, спрятать человека не трудно. Тем более, если прячет полиция. В конце концов, Сталин мог просто жить эти 1,5–2 года “ссылок” в Санкт-Петербурге. А чтобы Сталин быстрее принимался за работу, Кобе (или “Кобам”) устраивали побеги.

За время ссылки на Кавказе появлялись новые революционеры, и их надо было разоблачать. Именно поэтому Сталин всегда из ссылок приезжает на Кавказ — то есть туда, где его хорошо знают. В том числе и полиция.

Но ведь это — нечто непонятное! По идее, если революционера на одном месте арестовывали несколько раз и полиция его хорошо знала, то партия его направляла в другую губернию, а особо ценные работники вообще бежали за границу.

Да, с обычной точки зрения это не объяснимо, но если исходить из факта сотрудничества — то всё становится на место. Кстати, я нигде не читал, чтобы факт постоянного возвращения Сталина на Кавказ как-то комментировался. Мол, хотел, и возвращался. Ничего не боялся. Сталин — стальной.

Бесспорно, сыграло свою роль и членство Сталина в тайном обществе “Месаме даси” (о нём я ещё скажу). Вспомните генерала масона Владимира Джунковского. 18 января 1913 года он стал товарищем (заместителем) министра внутренних дел и одновременно начальником Отдельного корпуса жандармов. Был московским губернатором. Именно он обязан был следить за революционерами. Но… Например, секретарь “Верховного Совета народов России” князь Д. Бебутов был осведомителем МВД [24]. То есть был осведомителем “охранки”, которую возглавлял масон Джунковский!

За короткий период пребывания у власти — с января 1913‐го по июль 1915 года — Джунковский серьёзно ослабил возможность правоохранительных органов защищать государство. Вот итог его “реформ”: ключевые фигуры “охранки”, которые, по мнению В. Джунковского, не заслуживали доверия, были уволены со службы; уменьшился бюджет полиции; исчезла сеть полуавтономных охранных отделений, созданная С. Зубатовым, а также было ликвидировано большинство районных охранных отделений, созданных М. Трусевичем; секретные агенты больше не проникали в гимназии и воинские части; все дела, которые велись Охранным отделением, были переданы в ведение местных губернских жандармских управлений, которые и без того задыхались от огромного количества работы, задаваемой им революционерами.

Прочитав приказ об упразднении районных отделений, начальник Пермского губернского жандармского управления Е. Флоринский сказал: “Нам дали шефом изменника, мы теперь слепы и не можем работать. Мы должны теперь ожидать революцию”.

Предчувствуя, какое впечатление этот приказ произведет на подчинённых, В. Джунковский издал ещё один приказ, запрещавший жандармским офицерам просить о переводе из корпуса жандармов в армию.

Одновременно В. Джунковский уничтожил органы секретного наблюдения за порядком в войсках. В результате контроль над делами в войсковых частях был потерян. То есть революционеры получали возможность проникать в войска для агитации. Уничтожая органы наблюдения за войсками, В. Джунковский проявил настойчивость, посетив военного министра В. Сухомлинова и командующего войсками Великого Князя Николая Николаевича, убеждая их, “как омерзительна агентура в войсках”.

Весной 1914 года, т. е. перед самой войной, Джунковский ликвидирует самого ценного полицейского агента в партии большевиков, ближайшего соратника Ленина, рабочего Романа Малиновского. Этот человек действительно работал на “охранку”, что масонам было не нужно. В результате полиция потеряла возможность получать информацию из близкого к Ленину источника.

Позже В. Джунковский возглавил и контрразведку, которая подчинялась министру внутренних дел масону А. Протопопову. После Февраля он принял решение о запрещении работы органов контрразведки в армии. И тут же в войсках началась революционная агитация.

Напомню, в первые же дни после революции было сожжено Петроградское охранное отделение со всеми архивами. Случайно?

После Октября он жил в СССР и не был арестован. За что такая честь не простому жандарму, а генералу? И не просто генералу, а большому начальнику? И только в 1938 году был расстрелян. А вот как раз простых жандармов и полицейских после Февраля убивали без суда.

[В скобках отмечу, что, видимо, не только Сталин был связан с жандармами. Например, показательно судьба детей князя Платона Зааловича Микеладзе, сын которого Александр в 1917 года был генерал-майором Отдельного корпуса жандармов (т. е. был подчинённым Джунковского), а его сестра Наталья была замужем за народником Иосифом Афанасьевичем Кикодзе, а их сын Залико умер членом ЦК коммунистической партии Грузии. Другая сестра А. П. Микеладзе, Мариам, стала женой известного большевика Мамия Орахелашвили. После установления Советской власти он стал секретарём ЦК КП(б) Грузии и секретарём Закавазского крайкома ВКП(б), председателем совнаркома (совета народных комиссаров) Закавказской социалистической федеративной советской республики (ЗСФСР) [25]. Впоследствии у него были конфликты с Берией и Сталиным. М. Орахелашвили был расстрелян в 1937 году.]

В 1916 году Иосиф Сталин был в ссылке в Курейке. Там же был и Яков Свердлов. И вдруг Сталина призывают на военную службу. Что это значит? Как могли призвать в армию такого рецидивиста — тем более, политического (если судить по официальной биографии) и, тем более, не годного к службе по состоянию здоровья (несгибающаяся рука и сросшиеся пальцы)? Складывается впечатление, что его просто вытаскивали из Курейки. А списки призывников утверждались местными жандармским управлением и департаментом полиции [26]. И опять нити ведут к Джунковскому и Протопопову. И их “брату” Керенскому.

Осталось задать основной вопрос: кому выгодно? Почему Джунковский так любил Сталина? В этой связи обращают на себя внимание и побеги других революционеров из ссылок. Многие сразу бежали за границу. В некоторых книгах столь частые побеги большевиков и меньшевиков объясняют тем, что в те времена правительство главную опасность видело в эсерах — так как они стояли за террор и были главными участниками революции 1905‐го года. Не исключено.

Но ведь Сталин никогда не был ни эсером, ни даже меньшевиком! (Это в то время, когда почти все известные грузинские революционеры стали меньшевиками.)

Сегодня трудно ответить на этот вопрос. Протопопов был расстрелян, Джунковский воспоминаний не писал, часть архивов была уничтожена сразу после Февраля, часть почистили с помощью Товстухи.

Судя по всему, есть связь между Лениным — Керенским и Протопоповым — Джунковским. Если о связях “братьев” Ленина — Керенского (и других масонов) известно, то связь Джунковского — Сталина нуждается в изучении.

Итак, Сталин приезжает в Петроград и после Октября становится министром — наркомом по делам национальностей. Почему? Ведь обе революции делал не он. Ведь на Кавказе были и другие революционеры, которые честно сидели? Ясно, что свою роль в этом назначении сыграло тайное общество. Можно ли из этого сделать вывод, что другие революционеры-кавказцы масонами не были, поэтому и не попали в правительство? Думаю, можно.

В период Советской власти о масонстве почти не писали. Исключением были “просветитель” Н. Новиков и “декабристы”. Потом говорилось, что Николай I масонство запретил и… всё. О “временных” масонах так же речи не было. В “независимой России” стали писать, что большевики уничтожили остатки масонов (откуда они взялись, если ещё Николай I их уничтожил?), а в 1937 году добили выживших. Кстати, и на Западе эту легенду поддерживают. Выгодно?

Но ведь это — ложь.

Я писал, что “Коба” и “Сталин” — это два разных человека. Это подтверждается не только тем, что Сталин путался в количествах сидений, ссылок и побегов — в результате всех этих редактур “биографии”, он, видимо, и сам запутался.

Далее. До сих пор точно не известно, в каком году родился Сталин — в 1879 или в 1878 году. В метрической книге горийского Успенского собора записано: “1878 год. Родился 6‐го декабря, крестился 17‐го”. То же — в свидетельстве об окончании Горийского духовного училища: “Родился в шестой день месяца декабря 1878 года”. Так же — в анкете, которую Сталин заполнял сам в 1920 году.

Но уже в декабре 1920 года его секретарь И. Товстуха заполняет за него анкету, где ставит новую дату — 21 декабря 1879 года. С тех пор Сталин сам не заполнял анкет. За него их заполняли его секретари.

Так когда же родился Иосиф Джугашвили? Ясно, что в 1878‐м. Но тогда кто родился в 1879 году?

Ясно одно: Сталин зачем-то специально говорил, что родился в 1879‐м. Заметьте: говорил, но не писал. За него эту лживую дату писали секретари. Мол, это не я вру, это секретари врут (описка, мол…). Я ещё скажу об этих датах.

Считается, что у Сталина было два сына — Яков и Василий. И один — незаконнорожденный от женщины, в избе которой он жил, когда отбывал ссылку в Туруханске — Константин Степанович Кузаков.

Так же известно, что к Якову Сталин относился как-то прохладно. Первую жену Сталина (или Кобы?) звали Екатерина Семёновна Сванидзе. Она была дочерью дворянина Семёна Сванидзе и Сепоры (Саппоры) Двали-Сванидзе. Вопрос: как это дворяне выдали дочь за сына сапожника-алкоголика? Да, по легенде Екатерина работала прачкой и портнихой. Дворянка! Екатерина умерла от туберкулёза или от брюшного тифа. Но остались, естественно, родственники.

Посмотрите на историю: все “большие люди” стараются устроить родственников на тёплые места. А здесь что мы видим?

В 1930‐е годы были расстреляны родной брат и родная сестра Екатерины — Алексей Сванидзе и Марико Сванидзе. Расстреляна и супруга Алексея — Мария Анисимовна Сванидзе, певица оперного театра в Тбилиси. Мария и Марико были расстреляны по решению Особого совещания при НКВД СССР в 1942 году. Осуждён племянник Екатерины (освобождён после смерти Сталина). В 1948 году осуждена на 10 лет родная сестра Надежды Аллилуевой — Анна Сергеевна. Осуждены двоюродный брат Надежды Иван Павлович и жена её дяди Евгения Александровна.

Конечно, сегодня пишут: мол, какой ужасный тиран, уничтожил всех родственников… Только вот были ли родственники Екатерины родственниками Сталина? Или они были родственниками Кобы? А были расстреляны за то, что слишком много знали?

Известно, что Сталин не был на похоронах матери и, когда приезжал в Грузию, никогда не посещал её могилу. Пишут: ай-й, какой нехороший! А почему Сталин должен был посещать могилу… чью? Известны его письма матери (или “матери”?), состоящие из одного-двух предложений. Почему он почти не писал матери?

Что всё это значит? Выскажу здесь версию, которая, думаю, ближе к истине. Начну с писем к матери. Это нельзя назвать письмами. Буквально две-три строчки на грузинском языке, каракулями (самое большое — 15 строк). Типа: “Мама — моя! Здравствуй! Живи десять тысяч лет. Целую. Твой Сосо”; или: “Привет маме — моей! Как живёшь и здравствуешь? Тысячу лет тебе жизни, бодрости и здоровья. Я пока чувствую себя хорошо. До свидания. Привет знакомым. Твой Сосо”; “Здравствуй, мама — моя! Знаю, ты обижена на меня, но что поделаешь, уж очень занят и часто писать тебе не могу. День и ночь занят по горло делами и поэтому не радую тебя письмами. Живи тысячу лет”. Или: “Дети кланяются тебе. После кончины Нади, конечно, тяжела моя личная жизнь. Но ничего, мужественный человек должен остаться всегда мужественным” (от 24 марта 1934 г.); или: “Привет знакомым” (от 11 июня 1935 г.).

И такие “письма” — два-три раза в год. А о том, чтобы поехать к ней — и мысли не было. Только в октябре 1935 года он её навестил.

Но пусть — два раза в год, но почему же письма такие короткие? Что, матери было не интересно узнать про внуков или о переживаниях сына? Думаю, дело в другом.

Сталин писал эти письма на грузинском языке. В одном из интервью на вопрос: «Приезжала ли в Москву мать Сталина?» Артём Сергеев ответил: «Она всегда жила в Тбилиси. Я помню, как Сталин однажды сидел и синим карандашом писал ей письмо. Одна из родственниц Надежды Сергеевны говорит: “Иосиф, вы грузин, вы пишете письмо матери, конечно, по-грузински?” Знаете, что он ответил? “Какой я теперь грузин, когда собственной матери два часа не могу написать письмо. Каждое слово должен вспоминать, как пишется”».

Знаете, если человек с детства говорил по-грузински, а затем учился в училище и в семинарии, да ещё пел в хоре, то он просто не сможет забыть букв. А посмотрите на эти каракули — явно человек не умел писать по-грузински! Я читал, что грузинский был разговорным для Сталина более 30 лет…

О том, что Сталин не знал грузинского, говорят и его пометки на полях книг (маргиналии). Человек их делает для себя и на родном языке. А что мы видим? Все пометки — на русском языке.

Но ведь, казалось бы, наоборот, русский для Сталина должен был быть иностранным. Но почитайте переписку Сталина и Кагановича — она составляет целый том, в котором письма (по 2–3 страницы) написаны хорошим русским языком.

Сохранилось много писем Сталина Светлане и Надежде. Они написаны нормальным почерком по-русски, объём их — 1–2–3 страницы.

Удивительно, почему на эти слова Артёма никто не обратил внимания? Ведь если Сталин действительно забыл родной язык — т о это первый случай в мире!

По-русски Сталин также говорил плохо. Это киношный Сталин — цицерон, а вы послушайте его речи на съездах — мало что понятно. Ведь не просто же так Сталин решил, что его доклады по радио будет читать Юрий Левитан.

Светлана в своей книге «Двадцать писем к другу» (письмо третье) приводит такой эпизод. На даче в Зубалово: «Брат мой Василий как-то сказал мне в те дни: “А знаешь, наш отец раньше был грузином?“ Мне было шесть лет, и я не знала, что это такое — “быть грузином”, а он пояснил: “Они ходили в черкесках и резали всех кинжалами”». Значит, Светлана и Василий до этого никогда не сомневались, что их отец грузином не был. А узнали они о том, что он им был, либо из разговоров, либо из каких-то радиопередач. Подчеркну: ничего грузинского в их доме не было, говорили они по-русски без акцента.

Далее. Считается, что Сталин длительный срок был за границей только один раз — в 1913 году в Вене, где, по заданию Ленина, написал статью “Марксизм и национальный вопрос”. Познакомились они в декабре 1905 года на конференции Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) в Таммерфорсе, в Финляндии, но Финляндия тогда была частью России. Известны слова Ленина о Сталине из письма Горькому: “У нас один чудесный грузин засел и пишет большую статью”. Сталин несколько раз приезжал на съезды в Швецию, Данию, Германию, Великобританию (Англию). То есть выезжал на несколько дней “по работе”. А за границей он, мол, долго никогда не жил (как Ленин и др.).

Но известно, что Сталин знал немецкий, мог на нём читать. Что, он его выучил за несколько недель пребывания в Вене?

Есть сведения, что Сталин знал и английский, но делал вид, что не знает, чтобы за время, пока говорит переводчик, обдумать и подготовить нужный ответ. Сын Франклина Рузвельта, Элиот, писал: “И мой отец, и Черчилль блестяще знали историю. Сталин по-своему учил историю и географию. Он знал английский, отлично понимал по-английски, но виду не подавал. Я узнал об этом, когда брал у него интервью, а к тому времени я посещал уже курсы русского языка, и когда иногда в моём присутствии вёлся разговор по-русски, я мог понять, о чём идёт речь… Сталин внимательно слушал всё, что говорили на этих встречах Черчилль и мой отец, затем ждал перевода и выигрывал таким образом время, отлично зная, что было сказано. У него было преимущество перед обоими, но он никогда себя не выдавал”.

Этот факт косвенно подтверждает и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко. В своих воспоминаниях “Памятное” он писал:

“— Вас мы хотим направить в США не на месяц и, возможно, не на год, — добавил Сталин и внимательно посмотрел на меня. Сразу же он поинтересовался:

— А в каких отношениях вы с английским языком?

Я ответил: “Веду с ним борьбу и, кажется, постепенно одолеваю, хотя процесс изучения сложный, особенно когда отсутствует необходимая разговорная практика”.

И тут Сталин дал совет, который меня несколько озадачил, одновременно развеселил и, что главное, помог быть менее скованным в разговоре. Он сказал:

— А почему бы вам временами не захаживать в американские церкви, соборы и не слушать проповеди церковных пастырей? Они ведь говорят чётко на чистом английском языке. И дикция у них хорошая. Ведь недаром многие русские революционеры, находясь за рубежом, прибегали к такому методу для совершенствования знаний иностранного языка.

Я несколько смутился. Подумал, как это Сталин, атеист, и вдруг рекомендует мне, тоже атеисту, посещать американские церкви? Не испытывает ли он меня, так сказать, на прочность?

В США в церкви и соборы я, конечно, не ходил. Это был, вероятно, единственный случай, когда советский дипломат не выполнил указание Сталина”.

Откуда Сталин знал такие тонкости? По всей вероятности, он сам так учил английский. Но ведь считается, что Сталин был только в Вене…

В этой связи уже не вызывает удивление информация Ютена, что Сталин учился в Риме в иезуитском колледже. Известно, что “сын пьяницы” знал латынь и древнегреческий [27].

А журнал Most, издаваемый российско-турецкой ассоциацией дружбы и предпринимательства, опубликовал информацию о том, что Сталин провёл два года в Турции и знал турецкий язык. После событий в 1910 года, когда после неудачного восстания против царского режима Сталин сбежал через Батуми в Анатолию.

Да посмотрите на рукописные документы “Сталина” — это же два разных почерка! А. Островский приводит такие фотографии. Ясно, что это писали два разных человека.

Но самое важное — под своей венской работой Иосиф впервые поставил свой псевдоним “К. Сталин” — подписал статью в “Правде” в январе 1913 года.

В. Похлёбкин публикует фото 1913 года и подписывает: “И. В. Джугашвили после возвращения из Вены уже в качестве Сталина” [28].

1913 год

В. Похлёбкин совершенно верно замечает: «Теперь же, после 1912 г., наступал новый исторический этап в жизни партии и в жизни И. В. Джугашвили. И он вступал в этот период совершенно в “новой шкуре”, в новом обличье, под новым псевдонимом. Это было партийное имя, которому ещё надлежало завоевать авторитет в партии, и Сталин был серьёзно и решительно настроен осуществить это “завоевание” под совершенно новым “флагом”».

Выбор первой даты опубликования нового псевдонима не был случайностью: новое имя должно было начаться с нового года, а никак не иначе, хотя само имя, сам новый псевдоним был у Сталина готов раньше января 1913 года, заготовлен заблаговременно, до того, как ему исполнилось 21 декабря 1912 года 33 года. Об этом говорит то обстоятельство, что “негласную обкатку” нового псевдонима Сталин осуществил уже в октябре 1912 года. Но так, что она осталась никем не замеченной, не бросилась никому в глаза. Небольшие заметки в “Правде” (№ 147 от 19 октября 1912 г. и №№ 151 и 152 от 24 и 25 октября 1912 г.), посвящённые выборам в Думу в Санкт-Петербурге, подписаны “К.Ст.”. А в “Социал-демократе” (№ 30 от 12(25) января 1913 г.) под статьей “На пути к национализму” также стоит подпись “К.Ст.”, а ведь эта статья была опубликована уже тогда, когда Сталин окончил рукопись своей работы “Марксизм и национальный вопрос”, на которой стоит помета: “Вена, 1913 январь” и рядом ясная, столь знакомая нам теперь подпись: К. Сталин. “С этих пор все статьи, и все документы подписывались Иосифом Джугашвили только этой фамилией” [29].

К сожалению, В. Похлёбкин не сделал выводов из того, что написал. Итак, Иосиф входит в новую жизнь с новым именем. Очень похоже на смену имени при вступлении в Орден. И, “по совпадению”, 21 декабря ему исполнилось 33 года — напрашивается аналогия с масонскими степенями. О его псевдониме я ещё скажу.

Выше я писал, что у И. Сталина как бы две даты рождения — в метрической книге горийского Успенского собора записано: “1878 год. Родился 6‐го декабря, крестился 17‐го”. Тоже — в свидетельстве об окончании Горийского духовного училища: “Родился в шестой день месяца декабря 1878 года”. Но правильной считается другая дата — 21 декабря 1879 года. И это — п равда: Сталин действительно родился в 1879 году.

А в 1878 году родился “Коба”. А куда тогда он делся?

Я писал, что Иосиф, который взял себе в 1902 года псевдоним “Коба”, из тюрьмы пишет прошение. Слог письма — явно не сталинский. Из письма следует, что у Иосифа — туберкулёз. Но у Сталина никогда не было туберкулёза! Значит, туберкулёз был у Кобы, а не у Сталина. В те времена туберкулёз считался смертельной болезнью и, не исключено, что Коба, выйдя из тюрьмы, умер. Во всяком случае, о продолжении революционной деятельности не могло быть и речи.

Но кто тогда состоял в тайном обществе “Месаме даси”?

Выше я писал, что грузинский был разговорным для Сталина более 30 лет. Посчитаем: 1878(79) плюс 30 — получаем 1908(9). А подпись “Сталин” впервые появилась в 1912 году.

Сталин и масонство

В “Энциклопедии мистических терминов” есть статья “Масонство”, в которой говоритсяо том, что исследователь William Still в своей книге New World Order: The Ancient Plan of Secret Societies утверждает, что Сталин был масоном [30]. А к какому ордену он принадлежал? В свете всего вышеизложенного о помощи “Черепа и Костей” в становлении СССР, вопрос о членстве в нём Сталина становится ясным. Во-первых, Стилл пишет об этом Ордене. Во-вторых, Сталин строил Советское государство по рецептам Ордена, о чём пишет Э. Саттон [31].

Николас Хаггер так же говорит о принадлежности Сталина к масонству. Он пишет, что в 1899‐м или в 1900 году Сталин жил в семье Георгия Гурджиева и в 1900 году Гурджиев посвятил его в масоны — розенкрейцеры [32].

Скажу несколько слов о Георгии Ивановиче Гурджиеве. Он учился в тифлисской семинарии. Был розенкрейцером.

Суть “учения” Гурджиева — это сатанизм. Его биограф Луи Повель в книге “Мсье Гурджиев” писал, что в его известных “Рассказах Вельзевула своему внуку” Гурджиев в образе Вельзевула вывел самого себя — вывел таким, каким бы он был, если бы “Его Бесконечность” даровал ему власть не над группой сторонников, а над всем человечеством. Его “учение” — это “путь против природы, против Бога”.

Не просто же так Повель и другие ученики называли его “маленьким кузеном Люцифера”. Гурджиев хотел “расчеловечить” своих подданных, т. е. хотел создать “нового человека”.

В феврале 1904 года Сталин (?) бежал из ссылки под Иркутском (Балаганск) в Тифлис, а уже в конце года он участвовал в дискуссии в Чиатурах с эсерами и анархистами о путях революции. В дискуссии участвовал и Гурджиев [33].

Я не нигде не встречал сведений о том, что Сталин жил в семье Гурджиева; исключение — книга Хаггера. Но то, что Гурджиев учился в семинарии, где встречался со Сталиным — факт. Сталин, кстати, владел гипнозом, которому, скорее всего, его учил Гурджиев.

Доказательства общения Сталина и Гурджива можно найти. Английский ученик Гурджиева Дж. Беннет в книге “Гурджиев. Создаём новый мир” пишет о том, что Гурджиев хотел включить в свою книгу “Встречи с замечательными людьми” главу “Князь Нижерадзе”, но так и не включил. А о самом князе он рассказывал своим ученикам. Почему же он не включил в текст эту главу? Беннет пишет: “Мы понимали, что глава “Князь Нижерадзе” касается некоторого щепетильного эпизода, связанного с трудностями, с которыми столкнулся Гурджиев, так как этим он нарушил бы правила одного из братств, где ему помогали и его учили. Всякий, кто слышал чтение главы в 1933 г., припомнит, что она производила глубокое впечатление своим описанием человека, который просыпается после смерти и понимает, что он потерял главный инструмент своей жизни, своё тело, и вспоминает всё, что он мог бы сделать, пока был жив”. Имя этого человека — князь Нижерадзе, торговец коврами из Баку [34].

А Лаврентий Берия в своей книге “К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье” (1936 г.) писал: “25 марта 1908 г. в Баку был арестован товарищ Сталин, скрывавшийся от агентов охранки, имея при себе паспорт на имя князя Гайоза Нижерадзе”. Александр Островский так же пишет, что весной 1908 года Сталин носил псевдоним “Коган Бесович Нижерадзе” [35].

Итак, о чём говорит Гурджиев? Он описывает состояние человека, который просыпается после смерти. Но ведь это — описание посвящения в Орден. Например, в “Черепе и Костях” кандидат ложится в гроб. Видимо, аналогичное посвящение происходит и в других орденах. Человек как бы “умирает”, а потом “рождается” новый человек, которому дают новое, орденское, имя. И Иосиф берёт себе имя “Коган Бесович Нижерадзе”. Напомню, что у его отца было прозвище “Бесо”, а один из псевдонимов Сталина был “Бесошвили”.

Ясно, почему Гурджиев не опубликовал эту главу: могли возникнуть ненужные вопросы. И ему, и Сталину пришлось бы что-то на них отвечать. Более того, публикация таких воспоминаний “нарушила бы правила одного из братств”. К сожалению, Беннет не приводит название братства в котором, видимо, состояли Сталин и Гурджиев.

Так что медитации по вызову “высшего неизвестного” были, скорее всего, знакомы Сталину (но не Кобе) [36]. Известно, что на даче И. Сталина скульптор С. Конёнков и художник И. Тоидзе проводили спиритические сеансы [37].

Александр Сергеевич Шахмурадян, учитель из одного армянского села в Азербайджане, вспоминал, что в 1919 году Г. Гурджиев и И. Сталин, переодевшись дервишами, ходили из Азербайджана в Грузию по т. н. маршруту Шаумяна. Это было сенсационное сообщение, так как ни в одной биографии Сталина не было упоминания о его пребывании в это время в Грузии. (Это и понятно — вспомните, как по приказу Сталина чистили местные архивы.) Но Александр Шахмурадян даже назвал свидетелей — бывший полковник Генштаба Мелик Мелиян и Егор Аветисян, местный житель, прибывший из Москвы незадолго до приезда Сталина с Гурджиевым. В село так же приехали немцы из колонии Елендендорф (ныне Ханлар), с которыми они совещались. А брат Аветисяна был депутатом Госдумы и много выступал по аграрному вопросу; его цитировал Ленин.

Одновременно в соседний городок Гянджа приехал из Москвы ещё один царский полковник Тер-Саркисов. А он был знаком с младшим братом “младотурка” Энвера-паши, Нури-пашой (он, как и его брат Энвер, был евреем (денме) и членом ложи “Единение и Прогресс”). Тер-Саркисов поддерживал связь с Энвером через своего агента по кличке “Кайцак”. А заместитель начальника полиции Гянджи Сари Имам Кули-оглы Мамедов обеспечивал безопасность Сталину и Гурджиеву при переходе через границу. Гурджиев, кстати, входил одновременно и в партию армянских националистов “Дашнакцутюн” и в ложу “Единение и Прогресс”.

Олег Шишкин: “Что в этих утверждениях правда? Всё или почти всё. Как удалось установить на основании архивных данных, царская военная разведка передала большевикам почти всю свою агентурную сеть. Так что появление в Закавказье полковников Саркисова и Аветисяна в 1919‐м году не случайно. Шла разработка какой-то операции, требующей личного участия Сталина и Гурджива”. И далее: “Удалось разыскать родственников “Кайцака”. Под этой кличкой скрывался большевик Семён Матевосович Багдасаров… Сари Имам Кули-оглы Мамедов в 1920 г. “эмигрировал” в Турцию. На родине спокойно жили его жена и две дочери. В 1931 г. он спокойно приехал на родину и забрал в Турцию свою семью. Сын его стал при Ататюрке видным начальником и руководил турецкими спецслужбами (возможно, имеется в виду руководитель разведки Главного штаба Сахид Окули). Оставалось только выяснить, что обсуждали Сталин и Гурджиев с полковниками. Дело в том, что к тому времени английские войска готовились покинуть Кавказ” [38].

А по поводу того, что “царская военная разведка передала большевикам почти всю свою агентурную сеть”, достаточно вспомнить генерала масона Владимира Джунковского — товарища министра внутренних дел, главу корпуса жандармов.

Цель миссии состояла, видимо, в подготовке ввода Красной Армии в Закавказье. Для этого “интервенты” должны были уйти, что они и сделали.

В сентябре 1919 года Гурджиев в Тифлисе основывает Институт гармонического развития, позже уезжает во Францию.

Итак, Сталин был розенкрейцером. Главные писатели — Л. Толстой и М. Горький и др. — тоже. После Октября, т. е. почти одновременно с III Коммунистическим интернационалом (Коминтерном), в России был создан “Верховный Совет Генеральных инспекторов 33‐го и последнего градуса”, который объединил, согласно исследовательнице масонства Н. Берберовой, 47 лож [39]. Кто стал “инспекторами”? А кто их назначил?

Конечно, прямых доказательств принадлежности Сталина к ордену розенкрейцеров нет и не будет (или будут, то очень не скоро), но косвенных вполне достаточно. Например, 8 июня 1926 года Сталин говорил на митинге в железнодорожных мастерских Тифлиса: “Товарищ Аркел сказал здесь, что считает себя одним из моих учителей, а меня своим учеником. Это совершенно правильно, товарищи. Я вспоминаю 1898 год, когда я впервые получил кружок из рабочих железнодорожных мастерских. Я вспоминаю, как я на квартире у т[оварища] Стуруа в присутствии Джибладзе (он был тогда тоже одним из моих учителей), Чондришвили, Чхеидзе, Бочоришвили, Нинуа и других получил уроки практической работы…Я вспоминаю, далее, 1907–1909 годы, когда я был переброшен на работу в Баку… Там, в Баку, я получил, таким образом, второе своё боевое революционное крещение. Там я стал подмастерьем от революции… Наконец, я вспоминаю 1917 год, когда я был переброшен в Ленинград… Там, под руководством Ленина, я стал одним из мастеров от революции… От звания ученика (Тифлис), через звание подмастерья (Баку), к званию одного из мастеров нашей революции (Ленинград) — вот такова, товарищи, школа моего революционного ученичества” [40]. Речь была опубликована впервые в газете “Заря Востока” (10 июня 1926 г., г. Тифлис) и только после войны — в собрании сочинений. То есть в 1930‐е годы об этой речи мало кто знал.

О В. Ленине И. Сталин говорил: “Что касается меня, то я только ученик Ленина, и моя цель — быть достойным его учеником”; “Ленин был рождён для революции. Он был поистине гением революционных взрывов и величайшим мастером революционного руководства”.

Мог ли употреблять столь специфические термины недоучившийся семинарист из глухой грузинской провинции? Да и в церковной иерархии звания типа “подмастерье” не присутствуют. Ясно, что подобная терминология далеко не случайна. Сталин применил схему “ученик-подмастерье-мастер” к оценке собственного пути по революционной лестнице посвящения. Сталин практически прямым текстом говорит, что является масоном и даже создан культ Ленина — нового святого Социализма.

Известно, что И. Сталин держал портрет В. Ленина дома. В Кунцево на стене висит фотография Ленина в рамке, а над ней — светильник-бра. Ну и что? А то, что этот светильник Сталин никогда не выключал. Получилось что-то типа вечного огня или церковной лампады. Тут же у авторов, пишущих о даче, возникает мысль о лампаде: мол, семинария… И на этом “аналитика” кончается. А ведь это очень интересно.

Ну, скажите, будете ли вы вешать дома на стену портрет чужого человека? Я лично не видел квартир, где бы висел портрет Ленина, Сталина, Путина или Николая II. Ведь человек, придя с работы, будет вынужден буквально ежеминутно смотреть на портрет.

Значит, Сталин имел такую потребность. Ясно, что здесь мы имеем дело с религией. Сегодня модно писать, что, мол, “марксизм-ленинизм” есть религия и т. д. Нет, это — не религия, а учение. Религией же был сатанизм, а все эти “-измы” — лишь прикрытие, о чём я писал. Может, Сталин проводил около портрета какие-то обряды? (В СССР его портреты были только в рабочих кабинетах и в классах школ.)

То же самое и в Европе, и в США: людям внушают атеизм, а сами “внушители” — о ртодоксальные верующие. Подтверждение тому — события 11 сентября 2001 года или действо на открытии Сен-Готардского туннеля. Или обряды в Богемской роще.

Хорошо известно и то общество, членом которого являлся Сталин. На Кавказе революционное движение началось с грузинских студентов, которые обучались в Санкт-Петербурге и там, видимо, прошли обряд посвящения. Особую известность среди них приобрели Николай Яковлевич Николадзе, Георгий Ефимович Церетели и князь Илья Григорьевич Чавчавадзе (во время “перестройки” в Тбилиси было масонское “Общество Ильи Чавчавадзе”). В 1880‐х годах в Тифлисе существовало два-три народовольческих кружка, которые в 1886 году выпустили листовку с воззванием “О Кавказской федерации”. К числу тифлисских народников принадлежали, среди прочих, Исидор Рамишвили, который затем возглавил тифлисский комитет РСДРП; Миха Цхакая; а также Аркел Окуашвили и Сильвестр Джибладзе.

К этому кругу лиц принадлежала и дочь управляющего Тифлисским отделением Госбанка Владимира Ивановича Кайданова Ольга, ставшая женой младшего сына Василия Васильевича Берви-Флеровского, профессора Юрьевского университета Николая Васильевича Берви. [Для справки. Перед смертью В. Кайданов, сын масона Ивана Кузьмича Кайданова, завещал похоронить себя во Франции рядом с могилами коммунаров. А Н. Берви был внуком масона Василия Фёдоровича Берви.]

17 октября 1885 года Ольга открыла в Тифлисе женскую вечернюю школу, а 20 сентября 1888 года — “Дешёвую библиотеку”. Ольга говорила, что таким образом готовила “борцов за справедливость” [41].

В 1887 году в Женеве вышел первый номер армянской газеты “Гончак” (“Колокол”, вспомните герценский “Колокол”), ставшей ядром партии “Гончак”, которая со временем эволюционировала к марксизму. В 1890 году в Тифлисе возникла партия “Дашнакцутюн” (“Союз”).

26–29 июня 1892 года в Кутаисе состоялся студенческий съезд, на котором “был рассмотрен вопрос о необходимости установить между окончившими курс студентами такую организацию, благодаря которой можно было бы основать общий руководящий союз” и “об участии грузин в русской организации, стремящейся к уничтожению абсолютизма”. Сразу после съезда была создана “Лига свободы Грузии”, перед которой были поставлены цели: достижение кавказскими народами независимости и объединение их в федерацию. Автором программы “Лиги” был бывший воспитанник Тифлисской семинарии и будущий меньшевик Ной Жордания.

Летом 1892 года в селе Зестафони Кутаисской губернии была создана организация “Месаме даси” — “Третья группа” (значит, были ещё две?) Её основателями стали Евгений Вацадзе, Сильвестр Джибладзе (также выпускник духовной семинарии), Иосиф Какабадзе (марганцепромышленник), Дмитрий Каландарашвили (сын священника), писатель Эгнате Ингорква (Ниношвили), Николай Чхеидзе (масон и будущий видный деятель революции). [В скобках не могу не сказать о семинарии. Что такое страшное в ней происходило, что её выпускники становились на путь борьбы с царизмом и, соответственно, с попами? Как там обращались с учениками?]

В создании этого общества приняли участие английские спецслужбы, они же его финансировали.

Уже во втором заседании общества участвовало более 20 человек, среди которых были Миха Цхакая и Исидор Рамишвили. С обществом были также связаны жившие в Варшаве члены “Лиги свободы” Н. Жордания и Ф. Махарадзе [42]. Вскоре стали появляться связанные с обществом кружки для пропаганды среди рабочих.

Более того, в интервью, которое дал Евгений Петрович Гегечкори, видный масон, историку Борису Николаевскому, говорилось: “Кажется, в 1913 г. я был сделан мастером. В процедуру посвящения входило произнесение речи, своего рода докторской диссертации. Я выбрал тему “О роли масонства в революционной борьбе” и говорил о том, как масонская организация может способствовать революции. После произнесения этой речи я удалился. В моё отсутствие была проверена моя работа, было констатировано, что я удачно прошёл испытание и признан достойным. Звание мастера давало право приёма других в ложу. Посвящение моё было проведено потому, что я уезжал из Петербурга и должен был действовать в провинции. Помню, в 1915 или 1916 г., уже во время войны, в Кутаис приезжал представитель Верховного Совета Урусов и с помощью местных братьев — Здановича, Чхеидзе и моей — создал Кавказскую ложу; в нее были введены:

Ким Абашидзе, социал-демократ, друг Здановича, Кутаис; Ясон Бахрадзе, юрист, общественный деятель, социалдемократ, Кутаис; Пётр Кипиани, социал-демократ, Кутаис (все трое из круга Здановича); доктор Александр Диоголидзе (брат берлинского), социал-демократ, Тифлис.

Функционировала ли эта ложа и что делала, я не знаю, но приняты эти лица в члены были в моём присутствии. Я в работе ложи дальше не присутствовал, она была предоставлена собственным силам”. [Для справки. Е. П. Гегечкори (1881–1954 гг.) был депутатом III Государственной Думы, её социал-демократической фракции, в 1918–1921‐м гг. — министр иностранных дел и юстиции меньшевистского правительства Грузии. Потом уехал во Францию. Интересно, что он — дядя жены Лаврентия Берии Нино Гегечкори. А Сталин давно знал и Чхеидзе и Гегечкори, и особенно старого “брата” — Ноя Жордания, возглавившего “независимую” Грузию.]

В 1894 году Коба (не Сталин!) поступил в Тифлисскую семинарию. Закончил он первый класс с оценкой “отлично” по поведению, причём в списке класса по итогам года значился восьмым. Одноклассник Иосифа Г. Елисабетшвили вспоминал: “Летние месяцы Сосо часто проводил в деревне Цроми, около железнодорожной станции Гоми, что находится по правую сторону Куры, в доме покойного Миши Давиташвили”. Почему это Сосо “часто” отдыхал не дома, а в Цроми?

В конце XIX века там находился небольшой лесопильный завод (хорошее место для отдыха!). Но дело в том, что его владельцем был царскосельский купец 1‐й гильдии Абрам Маркович Виленкин (1840–1925 гг.), сын которого Григорий Виленкин (1864–1930 гг.) являлся заграничным агентом Министерства финансов в США и зятем английского банкира Абрама Зелигмана. Виленкина, конечно, знал местный священник Миша Давиташвили. Он мог познакомить Сосо с этой семьёй.

Конечно, документов нет, но “Миша” мог входить в масонскую организацию.

Этим же летом (1895 г.) Сосо в Гори встречался с приехавшими на каникулы студентами медицинского факультета Московского университета Иосифом Барамовым и Петром Дондаровым; оба они к тому времени входили в студенческие кружки. Я не думаю, что эти студенты приехали на каникулы отдохнуть в солнечной Грузии. Видимо, они были направлены в Грузию по заданию. Напомню, тогда уже существовало общество “Месаме даси”. А Сталин уже в первом классе семинарии примкнул к подполью.

Масон Михаил Булгаков (кстати, один из любимых писателей Сталина) написал пьесу о Сталине “Батум”. Но первое название этой пьесы было “Мастер”, второе — “Пастырь”, а уж потом — “Батум”. Но нам Булгаков больше известен как автор — также масонского — романа “Мастер и Маргарита”.

Этот роман Булгаков начал писать в 1928 году, а окончил незадолго до смерти в 1940 году. Но к демонологической тематике Булгаков обратился ещё в 1923 году, работая над повестью “Дьяволиада”, вышедшей отдельным изданием в 1925 году. Спустя три года Булгаков задумывает “роман о диаволе”, центральным персонажем которого стал бы, понятно, дьявол. Не случайно и варианты романа 1928–1937‐го гг. носят соответствующие названия: “Чёрный маг” (1928–1929 гг.); “Консультант с копытом”, “Копыто инженера” (считается, что пальцы на ногах дьявола срослись и превратились в копыто) — до сожжения романа в начале 1930 года. Восстанавливая роман в 1931 году, Булгаков перебирает названия: “Великий канцлер”, “Сатана”, “Чёрный богослов”, “Он появился”. Редакция 1937 года получает название “Князь тьмы”. И лишь последняя редакция романа — 1938–1940‐го гг. — обрела название “Мастер и Маргарита”. При этом “Мастер” появляется только в 13 главе. Примечательно, что число 13 — это “чёртова дюжина”. Между прочим, в вариантах романа до 1937 году “Мастером” назывался Воланд.

Но ни при И. Сталине, ни при Н. Хрущёве текст романа не был опубликован — его напечатали только в ноябре 1966 года в журнале “Москва” по рукописям, хранившимся у вдовы писателя Елены Сергеевны. Почему М. Булгаков так долго работал над романом? Видимо, потому, что это было не просто художественное произведение, а произведение конспирологическое — н аподобие “Буратино” А. Н. Толстого.

10 марта 2011 года историк Николай Добрюха в «Комсомольской правде» опубликовал статью «Кто стравил Сталина и Булгакова», в которой один из подзаголовков звучал так: «До Маргариты “мастер” жил в Кремле». Добрюха пишет: «Начну с маленького открытия: изучая недавно архивные документы 20–30‐х годов, с большим удивлением узнал, что Михаил Булгаков назвал свой главный роман “Мастер и Маргарита” потому, что в те годы в Москве “Мастером” звали… Сталина!

Впрочем, не знают об этом, как выяснилось, и литературоведы. Между тем Булгаков находился тогда под таким впечатлением от личности Сталина, что в одном сугубо личном письме признался: “В самое время отчаяния… мне позвонил генеральный секретарь… Поверьте моему вкусу: он вёл разговор сильно, ясно, государственно и элегантно. В сердце писателя зажглась надежда”».

Трудно сказать, кто первым назвал Сталина “Мастером”. Бухарин ли, подразумевавший под этим, вероятнее всего, “Мастера революции”? Троцкий ли, с юности мечтавший раскрыть тайну “Мастера масонства”? Или… ещё кто-то?! Только до того, как между собой вожди стали звать Сталина “Хозяин”, они звали его “Мастер”!

Вот как про это осенью 1928 года (именно в 1928‐м Булгаков начал роман) Троцкий писал Раковскому: “Мы с тобой достаточно знаем Мастера…” Или: Бухарин сообщает, “что разногласия с оппозицией (Зиновьевым и Каменевым) были ничтожны по сравнению с теми разногласиями, которые отделяют тройку (Бухарина, Рыкова и Томского) от Мастера…”. Или: “О шашнях Коли с двумя мушкетёрами (Бухарина с Зиновьевым и Каменевым) в Москве говорят совершенно открыто. Мушкетёры, однако, воздерживаются, ожидая за это поощрения от Мастера”.

Для узнавших, кто в действительности был прообразом “Мастера”, и весь роман “Мастер и Маргарита” будет читаться теперь по-иному!

Трудно сказать, что именно хотел показать своим романом Булгаков “Мастеру” — Сталину. Вождь поражал Булгакова своей начитанностью. Уже тогда ходили легенды, что Сталин — один из самых читающих, если не самый читающий человек в мире. Эти легенды уже в наши дни нашли своё подтверждение в исследованиях учёных, которые, изучая личную библиотеку Сталина, обнаружили примерно в 20 тысячах книг его многочисленные собственноручные заметки на полях. Что означает: он действительно прочитывал не менее одной книги в день — при скорости чтения от 60 до 120 страниц в час!”

Институт “Днепрогипрошахт” (г. Днепропетровск), 1953 год

«Создание нового человека» — одна из основных целей масонства

Летом 1931 года в Москву приезжал писатель Бернард Шоу. Шоу был членом “Фабианского общества” Герберта Уэллса и членом ордена “Золотой Зари” Алистера Кроули. В Москве он отметил своё 75‐летие (26 июля 1931 г.). 29 июля его принял Сталин. Стенограмма разговора не опубликована (либо не была записана), но сообщалось, что “беседа прошла в дружеской (Братской? — А.С.) обстановке”. За рубежом Шоу активно выступал в защиту СССР и политики Сталина. Об этом свидетельствуют не только его многочисленные статьи, но и такой факт: в 1937 году в Англии был создан Британский комитет в защиту Л. Троцкого, который обратился с письмом к Б. Шоу, приглашая его вступить в комитет. Но Шоу отклонил этот призыв: в письме секретарю комитета от 20 июля 1937 года он писал: “Обвинения в адрес Троцкого невероятны. Но Троцкий всё портит (Выделено мной. — А.С.), прибегая к точно таким же нападкам на Сталина. Я провёл в обществе Сталина три часа и наблюдал его с любопытством. И мне так же трудно считать его гангстером, как и Троцкого убийцей”. То есть ставка сделана на Сталина, а “демону революции” лучше сидеть в Мексике и молчать. Мол, Троцкий сделал дело — и может быть свободен.

23 июля 1934 года Сталин принял самогó главу фабианцев Герберта Уэллса. Романы Уэллса издавались в СССР большими тиражами, сам Сталин впервые прочитал Уэллса в юности. Ранее Уэллс уже был в России — в 1912 году и 6 октября 1920 года, когда встретился с Лениным (передавал указания?); по итогам визита он опубликовал книгу “Россия во мгле”. Смысл названия, видимо, был таким: в Россию ещё не пришёл свет масонства. После встречи со Сталиным Уэллс писал: “Многие описания преувеличивают его мрачность… В нём нет ничего тёмного и зловещего. Я установил, что никто его не боится и все верят в него. Сталин — совершенно лишённый хитрости и коварства грузин”. Итак, Уэллс тоже дал Сталину и его политике “добро”: мрачность исчезла и появился свет… В то время одной из главных идей писателя было создание “Мирового государства” с “Мировым правительством”. И в Кремле, как и в Белом доме, он проводил эту идею. И, как можно судить из его восторженных отзывов о Сталине, нашёл полную поддержку. А в Сталине “нет ничего тёмного” — т. е. он делает всё в соответствии с указаниями.

Уэллс и Рассел (Россель) были идеологами создания мирового правительства и мирового сверхгосударства [43].

Отмечу и такой факт. В то время СССР не соблюдал соглашений об авторских правах, но из этого правила имелось много исключений: приглашённым писателям выплачивались большие гонорары как в рублях, так и в валюте. Деньги получили Фейхтвангер, Шоу, Жид, а Роллан передал гонорар детским домам.

После возвращения из СССР Фейхвангер в книге “Москва, 1937” писал: “Советские люди над строительством своего социалистического хозяйства трудятся так, как трудились евреи над строительством своего второго храма — с лопаткой каменщика в одной руке и с мечом в другой”.

Показателен и такой эпизод. В 1943 году Сталин встречался с идеологом кадетской партии и масоном академиком В. Вернадским, теоретиком т. н. ноосферы — “сферы разума”. Вернадский во время разговора выразил уверенность в том, что западные учёные с пониманием откликнутся на предложения о необходимости практических шагов по созданию “ноосферы”. Вера в “единое человечество” и “всеобщий прогресс” у академика была настолько велика, что Сталин даже укорил его в “политической наивности”.

О том, что Сталин зависел от американцев, говорил во время войны масон Корней Чуковский: “Скоро нужно ждать ещё каких-нибудь решений в угоду нашим хозяевам (союзникам), наша судьба в их руках. Я рад, что начинается новая, разумная, эпоха. Она нас научит культуре” (“Совершенно секретно”, 2003, № 11). Что это за “разумная эпоха” или “эпоха Разума”? Кем был “писатель” К. Чуковский?

В своей статье “О политической стратегии и тактике русских коммунистов”, написанной в 1921 году, но впервые опубликованной только в 1954 году, Сталин говорит о своём видении строения большевистской партии: “Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность” [44]. Масонские ордена тоже считают себя “центрами духовности”. Сталин представлял партию как “внутренний круг” посвящённых. Компартию Ленин, Троцкий, Сталин и их ближайшие соратники стали строить по принципу масонской ложи, но об этом знало только её высшее руководство. А миллионы простых “распропагандированных” коммунистов использовались этой верхушкой вслепую. Никто из них о масонах и не знал. Напомню, в СССР о масонах вскользь упоминалось только в статьях о “декабристах”. А потом, мол, масонство исчезло.

В подтверждение факта масонской структуры партии можно перечислить всю иерархию ВКП(б) — КПСС и окажется, что в ней 33 степени, как и в масонской ложе. Совпадение? Итак: 1 градус — член КПСС; 2 — член парткома; 3 — секретарь парткома; 4 — член парткома (на правах райкома); 5 — секретарь парткома (на правах райкома); 6 — кандидат в члены бюро райкома; 7 — член бюро райкома; 8 — секретарь райкома; 9 — первый секретарь райкома; 10 — кандидат в члены бюро горкома; 11 — член бюро горкома; 12 — секретарь горкома; 13 — первый секретарь горкома; 14 — кандидат в члены бюро окружкома (автономного округа); 15 — член бюро окружкома; 16 — секретарь окружкома; 17 — первый секретарь окружкома; 18 — кандидат в члены бюро обкома (крайкома, рескома); 19 — член бюро обкома; 20 — секретарь обкома; 21 — первый секретарь обкома; 22 — кандидат в члены ЦК коммунистической партии (КП) республики; 23 — член ЦК КП республики; 24 — секретарь ЦК КП республики; 25 — кандидат в члены политбюро ЦК КП республики; 26 — член политбюро ЦК КП республики; 27 — первый секретарь ЦК КП республики; 28 — кандидат в члены ЦК КПСС; 29 — член ЦК КПСС; 30 — секретарь ЦК КПСС; 31 — кандидат в члены политбюро ЦК КПСС; 32 — ч лен политбюро ЦК КПСС; 33 — генеральный секретарь ЦК КПСС.

Итак, подведём итоги. Коба и Сталин. Иосиф (Коба) родился в 1878 году. Видимо, Екатерина Геладзе действительно была его матерью, сам Иосиф был верующим, учился в Горийском духовном училище, посещал все богослужения, пел в церковном хоре. Он не только сам выполнял религиозные обряды, но и напоминал одноклассникам об их соблюдении. Училище он окончил с отличием, получив похвальный лист, что способствовало его зачислению в Тифлисскую духовную семинарию. Всего же он учился на священника 11 лет! Но крестьянином он не был, а был из сословия либо священников, либо дворян. Потом Иосиф (Коба) стал революционером, заболел туберкулёзом и вскоре умер.

Для Кобы, в отличие от Сталина, грузинский язык был родным. К сожалению, не сохранилось тетрадей Кобы, но зато есть стихи, написанные им на грузинском. Стихи привлекли внимание М. Келенджеридзе, который в 1901 году поместил их в книге среди лучших образцов грузинской классической литературы. Подписаны они были “Сосело”. В 1907 году тот же Келенджеридзе составил и издал “Грузинскую хрестоматию или сборник лучших образцов грузинской словесности”, в которой помещено стихотворение Иосифа Джугашвили, посвящённое Р. Эристави.

Стихи, по своему характеру, не соответствуют характеру известного нам Сталина, как будто их писал другой человек. Вот смотрите:

Луне

Плыви, как прежде, неустанно

Над скрытой тучами землёй,

Своим серебряным сияньем

Развей тумана мрак густой.

К земле, раскинувшейся сонно,

С улыбкой нежною склонись,

Пой колыбельную Казбеку,

Чьи льды к тебе стремятся ввысь.

Но твёрдо знай, кто был однажды

Повергнут в прах и угнетён,

Ещё сравняется с Мтацминдой,

Своей надеждой окрылён.

Сияй на тёмном небосводе,

Лучами бледными играй,

И, как бывало, ровным светом

Ты озари мне отчий край.

Я грудь свою тебе раскрою,

Навстречу руку протяну,

И снова с трепетом душевным

Увижу светлую луну.

Или:

Поэту, вевцу крестьянского труда,

князю Рафаэлу Эристави

Когда крестьянской горькой долей,

Певец, ты тронут был до слёз,

С тех пор немало жгучей боли

Тебе увидеть привелось.

Когда ты ликовал, взволнован

Величием своей страны,

Твои звучали песни, словно

Лились с небесной вышины.

Когда, отчизной вдохновленный,

Заветных струн касался ты,

То, словно юноша влюбленный,

Ей посвящал свои мечты.

С тех пор с народом воедино

Ты связан узами любви,

И в сердце каждого грузина

Ты памятник воздвиг себе.

Певца отчизны труд упорный

Награда увенчать должна:

Уже пустило семя корни,

Теперь ты жатву пожинай.

Не зря народ тебя прославил,

Перешагнёшь ты грань веков,

И пусть подобных Эристави

Страна моя растит сынов.

И все стихи такие. Их стиль — романтизм, любовь к Грузии, к её народу.

Обратите внимание, что первые пять стихов были опубликованы в июне-декабре 1895 года в издававшейся известным деятелем грузинской культуры Ильей Чавчавадзе газете “Иверия” (№№ 123, 203, 218, 234, 280), последнее — в июле 1896 года в газете “Квали” (№ 32).

Потом начались аресты и т. п., т. е. было не до стихов. Но вот пришёл Февраль, а за ним и Октябрь — почему бы Сталину не написать стихи в честь того, что его мечта сбылась? Но — ни строчки. Почему? Можно, конечно, сказать: мол, не было желания. Опять — уникальный случай в мировой практике: обычно люди, у которых стихи — хобби, пишут их до конца жизни. [В скобках отмечу, что Сталин любил играть на аккордеоне. Артём Сергеев рассказывает в своих мемуарах: Сталин любил песни “На сопках Маньчжурии”, “Варяг”, “Прощание славянки”. Вертинского слушал под настроение; были у него пластинки “Немецкие марши”; Вагнера слушал, вальс “Блюмен геданкен” (“Благодарность цветов”); оперетту “Граф Люксембург” слушал. Любил ансамбли. Александрова очень ценил и хвалил Ворошилова, что тот убедил в своё время Александрова руководить ансамблем. Когда у Сталина было настроение неважное, тяжело ему было, он ставил пластинку с песней “На сопках Маньчжурии” со старыми словами… «Мы с Василием, ребятишки лет 12–13‐ти, уже слышали такие имена, как Пётр Лещенко, Александр Вертинский…

Как-то Сталин ставил пластинки, у нас с ним зашел разговор, и мы сказали, что Лещенко нам очень-очень нравится. “А Вертинский?” — спросил Сталин. Мы ответили, что тоже хорошо, но Лещенко лучше. На что Сталин сказал: “Такие, как Лещенко, ещё есть, а Вертинский — один”». Что-то о Кобе я ничего подобного не слышал. Мы видим вкусы человека, воспитанного на европейской культуре, а не на «Сулико».

Одновременно в Тифлисе жила семья человека, ставшего “Сталиным”. Он родился в 1879 году, затем поступил в иезуитский колледж, который потом назовёт “семинарией”. Именно он, а не Иосиф Джугашвили, поедет в Рим в иезуитский колледж. Именно он становится членом “Месаме даси” и дружит с Гурджиевым. У этого человека была наследственная болезнь Эрба, которой также страдал — не мог не страдать! — либо один из родителей, либо один из дедов.

Но была ли эта болезнь левой руки? В. Молотов говорил Ф. Чуеву, что рука у И. Сталина была нормальная, просто он держал её так… И работал он ею так же, как и правой, и всё делал. Не было у него сухорукости!

Например, он поднимал детей на руки (известная фотография с девочкой), нёс гроб с тело Ленина обеими руками, а когда курил, то действовал обеими руками (фотография, где Сталин разжигает трубку). А при сухорукости сложно было бы ломать папиросы, набивать ими трубку, чиркать спичкой, подносить огонь и прикуривать… Сухорукие так не могут — они с трудом чуть приподнимают руку, не могут зажать пальцами даже ручку.

Но зачем Сталин так держал руку — это же не неудобно? Не знаю: может, просто привычка, а может, действительно болезнь Эрба в лёгкой форме. Кстати, сам Сталин никогда не жаловался на то, что ему трудно работать левой рукой…

Так как революционеров в Грузии было мало, то Сталин не мог не знать Кобу. Ясно, что с полицией был связан не Коба, а будущий Сталин.

А вот сидел по-настоящему Коба. Поэтому Сталин и путался в количестве сидений и побегов и не помнил обстоятельства первого (!) побега.

Сам же И. Сталин сидел только один раз — под Туруханском (в Курейке) вместе с Я. Свердловым. Видимо, он был посажен “для приличия” в марте 1913 года. А также “для сохранения” — видимо, ему на свободе угрожала опасность разоблачения. К марту 1917 года Сталин находился в городе Ачинске, откуда вернулся в Петроград. В ссылке он переписывался с Лениным.

Именно этот Сталин (а не Коба) был финансистом партии. В книгах можно прочитать, что И. В. Сталин и Камо (С. А. Тер-Петросян) были обычными бандитами и рекитирами… Возможно, Камо им и был…

В книге А. Островского “Кто стоял за спиной Сталина?” на основе уникальных архивных документов анализируется деятельность Сталина в период с 1898 года по март 1917 года. И на основании изученного архивного материала автор приходит к выводу, что “одним из вопросов, который входил в компетенцию Сталина как члена ЦК РСДРП(б), являлся вопрос о финансах… как профессиональный революционер Сталин был занят главным образом организационнотехнической деятельностью. Причастные к ней лица редко выступали на митингах и собраниях, лишь урывками занимались журналистской деятельностью, зато они ведали революционными кадрами, в их руках находились деньги, связи, партийная разведка и контрразведка. Оставаясь малозаметными и малоизвестными широким кругам партии и околопартийной массе, они обладали влиянием, которое намного превосходило их популярность внутри партии и за её пределами”. А один из грузинских революционеров Г. Уратадзе, лично знакомый со Сталиным и даже в молодости сидевший с ним в тюрьме в одной камере, утверждает, что Сталин “был главным финансистом российского большевистского центра”.

А. Островский приводит немало примеров получения Сталиным денег от управляющего Биби-Эйбатского нефтяного общества А. И. Манчо. Биби-Эйбатское нефтяное общество было тесно связано с Петербургским международным коммерческим банком. А главными акционерами банка были Бремберг и Госслер из Гамбурга и братья Бетман из Франкфурта-на-Майне. Напомню, что американская и немецкая финансовые системы были фактически одной системой — вспомните братьев Варбургов, банк “Кун, Леб & Ко”.

Вице-председатель Федеральной резервной системы (ФРС) США П. Варбург родился в Гамбурге, и в Гамбурге же находился головной офис банка “М. М. Варбург &Ко”, которым управлял его брат Макс. Пол был женат на сестре жены управляющего банком “Кун, Леб & Ко” Якова Шиффа, а сам он родился во Франкфурте-на-Майне. Вполне возможно, что семьи Варбургов, Шиффов, Брембергов, Госслеров и Бетманов не просто происходили из одних и тех же городов, но и состояли в родстве между собой, по крайней мере, династические браки среди банкиров были не редкостью.

Так вот, П. Варбург разрабатывал закон о ФРС совместно с сенатором Н. Олдричем, дочь которого была замужем за Д. Рокфеллером-младшим, сыном Д. Рокфеллера-старшего.

В 1901–1907‐м годах Сталин оказал просто неоценимую помощь Д. Рокфеллеру-старшему, который, был также владельцем нефтяной компании “Стандард ойл”.

Как сообщается в книге Д. Ергина “Добыча”, главными конкурентами на мировом рынке нефтепродуктов были рокфеллеровская Standard Oil, добывавшая нефть на территории США, и подконтрольные англо-французской династии Ротшильдов нефтяные компании, экспортировавшие нефть из России. Нефть добывалась в Баку, оттуда доставлялась по железной дороге в Батум, а оттуда — морским путём. И если добывали нефть в Баку, помимо ротшильдовских, и другие нефтяные компании (например, братьев Нобель, и множество более мелких), то экспорт нефти из России был полностью монополизирован Ротшильдами. Таким образом, главные “нефтяные войны” происходили между Ротшильдами и Рокфеллерами.

Ротшильды — это управляющие деньгами английской королевской семьи, а основатель династии М. А. Ротшильд был “придворным евреем” у ландграфа Гессен-Кассельского Вильгельма, который был внуком английского короля Георга II, двоюродным братом короля Георга III, и двоюродным дядей королей Георга IV и Вильгельма IV. Поэтому под “рокфеллерами” и “ротшильдами” следует понимать “банкократию”, состоящую из людей разных национальностей. Только за “ротшильдами” стоят одни группы банкиров, а за “рокфеллерами” — другие.

Рокфеллеровской Standard Oil было необходимо уменьшить или вообще прекратить экспорт нефти из России, для чего требовалось дезорганизовать работу нефтедобывающих предприятий в Баку и нефтяных терминалов и нефтяного порта в Батуме.

Казалось бы, причём тут революционеры и лично Сталин? Но для понимания процитируем книгу Д. Ергина “Добыча”: “Баку стал рассадником революции на Каспии. Баку и нефтяная промышленность стали учебным полигоном для множества будущих большевистских лидеров, включая М. Калинина и К. Ворошилова”.

В 1901‐м и 1902‐м годах И. Сталин стал главным организатором социалистов в Батуме, тайно руководя забастовками и демонстрациями против местных нефтепромышленников, в том числе длительной забастовкой на предприятиях, принадлежавших Ротшильдам. В 1903 году рабочие Баку начали забастовку, которая положила начало новой волне борьбы рабочих по всей России и вылилась в первую в империи всеобщую забастовку. В стране начались беспорядки. Неудивительно, что Маркуса Сэмюеля, Ротшильдов и других беспокоила зависимость от России как источника поставок нефти.

В декабре 1904 года бакинские рабочие опять начали забастовку.

Кровавое воскресенье, начало революции 1905 года… Когда известие об этом достигло Баку, рабочие-нефтяники в очередной раз поднялись на забастовку. Забастовки и восстания вновь вспыхнули по всей империи в сентябре и октябре 1905 года. Вспышка насилия прервала поток нефти, создав реальную угрозу обесценения значительных инвестиций. Standard Oil поспешила воспользоваться беспорядками в России — быстро и успешно она вновь завоевала для американского керосина рынки, потерянные в борьбе с русской нефтью. Что касается самой российской промышленности, то результат был ужасающим: две трети от общего числа нефтяных вышек было уничтожено, а экспорт оказался сведен к нулю.

В 1907 году Баку охватили забастовки, снова грозя перерасти во всеобщую стачку. В 1907 году большевики вновь послали Сталина в Баку, где он направлял, организовывал и, по его собственным словам, разжигал среди рабочих “ненависть к капиталистам”.

Теперь понятно, зачем американские миллионеры делали в 1905 году “пожертвования” на русскую революцию. И деньги в любом случае окупились.

Н. Хаггер пишет: “Русскую революцию можно, по крайней мере, частично, рассматривать как войну между ротшильдовской Royal Dutch Со. и рокфеллеровской Standard Oil за контроль над бакинскими нефтепромыслами… Карикатура, появившаяся в 1911 году в газете St Louis Dispatch (она же приводится и Саттоном), отлично иллюстрирует эти события. Карл Маркс стоит на Уолл-стрит в окружении радостных финансистов: Д. Д. Рокфеллера, Дж. П. Моргана, Д. Д. Райана из National City Bank и партнёра Моргана, Дж. У. Перкинса. Всем было известно, что Рокфеллеры (которые при царе никак не могли проникнуть в Баку) были “о-о-о-очень рады” (заголовок карикатуры) активизации революционной деятельности в России”.

Интересно, что владельцы и управляющие некоторых бакинских нефтяных компаний поддерживали бастующих рабочих, так как забастовки вели к повышению цен на нефть. Это было выгодно тем нефтяникам, кто работал с внутренним российским рынком. А вот для Ротшильдов, которые гнали нефть из России на экспорт, это было смертельно: их нефть становилась неконкурентоспособной по сравнению с рокфеллеровской (подчеркну ещё раз: “ротшильды” и “рокфеллеры” — это прикрытия групп банкиров). (В 1926 г. Рокфеллер построил в Баку керосиновый завод.)

Так что Рокфеллер установил контакты не только с революционерами, но и с российскими бизнесменами, предложив им взаимовыгодное сотрудничество. Но главной ударной силой в нефтяных войнах были именно революционеры.

И одним из организаторов революционных выступлений в российских нефтяных центрах (Баку и Батуме), так удачно избавивших Рокфеллера от конкуренции в лице российской нефти, был Сталин.

Вспомните, что Томпсон был с Рокфеллером совладельцем одного банка, так что в Россию он поехал, уже заранее зная про “чудесного грузина”. Поэтому выдвижение Сталина на первые роли в большевистской партии после приезда Томпсона, а потом и в стране, было вовсе не случайным.

А. Островский: “Откуда же у только-только возникшей организации появились деньги? По воспоминаниям Османа Гургенидзе, вскоре после приезда в Батум, Сталин выступил с предложением организовать забастовочный фонд, после чего среди рабочих начался сбор. И это позволило во время забастовок оказывать наиболее нуждающимся рабочим материальную помощь.

Сам факт создания подобного фонда не вызывает сомнения. Но сомнительно, чтобы за один-два месяца те несколько десятков рабочих в декабре 1901‐го — январе 1902‐го года, могли за счёт собственных взносов, которые, по утверждению И. М. Дарахвелидзе, составляли 20 копеек с человека, создать сколько-нибудь значительный денежный фонд на случай забастовки.

Ещё более сомнительно, что за счёт этих взносов можно было организовать типографию, содержать И. Джугашвили, а затем пригласить ему на помощь Г. Годзиева. Кроме Г. Годзиева, И. Сталин приглашал в Батум для нелегальной работы С. Тер-Петросяна, а когда он сам был арестован, его мать получила предложение переселиться в Батум на партийное содержание. Следовательно, почти с самого начала у Батумской организации РСДРП появились денежные поступления извне.

Один из источников нам известен. В январе — апреле 1902 года И. Сталин жил за счёт тех средств, которые ему выдавали руководители воскресной школы. Причём они финансировали не только его лично. «С Сосо Джугашвили, — вспоминал племянник Исидора Рамишвили Иван, — мы установили связь через рабочего Котия Канделаки (впоследствии члена Государственной Думы), который часто приходил к моему дяде, навещал и меня и которому я передавал деньги, собранные в пользу рабочих».

Таким образом, если в Тифлисе одним из каналов поступления денежных средств могла быть редакция газеты “Квали”, то в Батуме роль подобной передаточной инстанции играли руководители воскресной школы. Это значит, что и содержание Сталина как профессионального революционера, и те забастовки в Батуме, к организации и руководству которыми он был причастен, и появление здесь нелегальной типографии — всё это через руководителей воскресной школы финансировалось определенной частью батумского общества.

Деньги в кассу Батумской организации РСДРП поступали и из других источников. В этой связи особого внимания заслуживает директор завода Ротшильда Франц Францевич Гьюн, который почти сразу же после своего появления в Батуме попал в поле зрения жандармов.

“В связи с похоронами С. Ломджария, — писал грузинский историк И. С. Чулок, — батумская жандармерия отметила один любопытный факт: явное сочувствие рабочим со стороны нового директора завода Ротшильда француза Ф. Гьюна. Начальник Батумского охранного пункта ротмистр Рожанов доносил начальству, что Ф. Гьюн приблизил к себе покойного С. Ломджария, выдал на его похороны более 400 руб., назначил пенсию жене и отцу Ломджария. Жандармерия отметила, что Ф. Гьюн всегда знал о готовящихся беспорядках, помогал рабочим деньгами из кассы завода, взял на работу С. Ломджария и К. Калантарова, когда те были выпущены из тюрьмы, и выдал С. Ломджария около 3000 руб. Ф. Гьюн никогда не передавал властям прокламаций, обнаруживаемых на заводе”.

Итак, оказывается, Ф. Гьюн не только “знал о готовящихся беспорядках”, но и “помогал рабочим деньгами из кассы завода”, а лично С. Ломджария выдал “около 3000 руб.”. Что же полезного для возглавляемого Ф. Гьюном завода сделал С. Ломджария, чтобы получить такое вознаграждение?

Ф. Гьюн мог не знать, что на квартире его приказчика некоторое время проживал Сталин, а затем находилась подпольная типография, но ему хорошо было известно, что С. Ломджария принимал активное участие в организации забастовок на заводе Ротшильда и именно по этой причине был арестован. Если же, несмотря на это, Гьюн не только не уволил Ломджарию (а ведь им было рассчитано около 400 рабочих), но и выдал ему столь крупную сумму, это может означать только одно: то, что делал Ломджария, не только не противоречило интересам Гьюна, а даже, наоборот, соответствовало им.

Ф. Гьюн был французским подданным. Значит, в рабочем движении 1902 года в Батуме определённую роль играли “французские деньги”. В связи с этим необходимо обратить внимание на то, что первые сведения об иностранных деньгах в рабочем движении Кавказа относятся ещё к 1900 году, когда забастовали рабочие Главных мастерских Закавказской железной дороги.

Из агентурного сообщения: “По секретным данным установлено, что забастовочный комитет имеет маленькую типографию, а также товарищеский фонд, откуда получают помощь нуждающиеся забастовщики, а также семьи арестованных”, установлено также, “что забастовщики получают помощь деньгами, а между агитаторами имеются приезжие из других мест, и что денежная помощь идет из-за границы с политической целью”.

Это наводит на мысль о том, что и поворот Тифлисской организации РСДРП к активным действиям, и превращение её в боевую политическую организацию были связаны с притоком средств как со стороны радикально настроенной части состоятельного общества на Кавказе, так и со стороны иностранных фирм [45].

Деньги передавались не напрямую Сталину, а через многих посредников. Почему? Большевики были нелегальной партией, и если бы передачу денег зафиксировали и начали расследование, то дошли бы до германских банкиров, и на этом бы всё застопорилось. Так в реальности и происходило. В российской прессе того времени было немало разоблачительных публикаций о том, что большевики получают деньги от немцев, но вот родственные и деловые связи германских банкиров, тянущиеся за океан, в то время не проследили.

И только на самом последнем этапе, когда было запланировано взятие власти большевиками, американцы отбросили всякую конспирацию, и директор Федерального резервного банка (ФРБ) Нью-Йорка и совладелец “Чейз Нэшнл Бэнк”

У. Томпсон открыто приехал в Петроград, чтобы не только финансировать революцию, но и руководить революционерами непосредственно на месте. 25 октября 1917 года большевики захватывают власть, Томпсон выжидает, как будут развиваться события; видя, что всё идёт по плану, он в декабре 1917 года уезжает из России, оставив вместо себя курировать большевиков полковника Р. Робинса (а Ленину оставляет в качестве секретаря своего переводчика Б. Рейнштейна). Затем Ленин главой партии делает именно Сталина, так как именно он был непосредственно связан с банкирами. (Но было, скорее всего, два Сталина. Один — с 1913‐го по 1935‐й, а второй — с 1935‐го до его убийства в 1953 году.)

Теперь несколько подробнее о псевдониме. Итак, приехав из Вены уже “Сталиным”, он как бы начинает новую жизнь. Как только он появился в России, его практически сразу сажают. То есть в Грузии о новом псевдониме Иосифа не знают.

Но откуда взялся этот псевдоним? В. Похлёбкин пишет, что, мол, Иосифу нравились произведения Руставели, в частности, поэма “Барсова кожа”, изданная в Тифлисе в 1889 году, примечания к которой сделал Е. Стали́ нский. Евгений Степанович (Стефанович) Стали́ нский был журналистом. Как он попал на Кавказ — неизвестно. В 1872–1876‐м годах был издателем и редактором тифлисской газеты “Кавказ” [46].

Итак, книга вышла в 1889 году, а псевдоним Иосиф придумал, как пишет сам Похлёбкин, в октябре 1912 года. А до “Сталина” у него было ещё несколько псевдонимов. Почему же он не стал “Сталиным” сразу после выхода книги?

Да и сам псевдоним странен — не “И.Ст.”, а “К.Ст.”. Что значит буква “К”? Похлёбкин видит здесь преемственность псевдонимов, типа: Коба — Сталин. Но почему именно “Коба”, а не, допустим, “Бесошвили”?

Нет, “К.” — это первая буква настоящего имени человека, известного нам как “Сталин”.

“Сталин” — это производное от “Джугашвили”.

Фамилия Джугашвили означает “сын Джуги”. А слово “джуга”?

Сегодня часто можно прочитать, что “Джугашвили” по-грузински означает “сын еврея”. А семья Джугашвили, мол, происходит от горских евреев (татов). Да и само слово “джуга”, мол, родственно таким словам как “жид”, jude. Об этом писал бывший советский офицер Игорь Борисович Калмыков (1918–2007 гг.), бежавший из Восточной Германии в 1947 году, впоследствии сотрудник ЦРУ, известный российским читателям под псевдонимом Григорий Климов. В частности, он указывает: «В книге кардинала Георга Диллона “Масонство без маски” (Лондон, 1965) говорится: “Давид Вейссман в ‘Вестнике Бнай-Брит’ от 3 марта 1950 г. пишет, что Сталин был евреем”» [47]. Да, “Бнай-Бриту” выгодно писать о “еврейской революции”!

Более того, в грузинском языке нет слова “джуга”, а еврей будет “эбраэли” — то есть ибер или ивер, ещё — пренебрежительно “киврули”.

Нет в грузинском языке и имени Джуга. Но в старом грузинском есть слово “джуга”, которое обозначает “сталь” или “железо”.

Считается, что его отец родился не в Грузии, и вот в Нахичевани на реке Аракс мы находим селение Джуга.

Так что Иосиф взял себе псевдоним, который непосредственно связан с фамилией.

А какой национальности был Сталин? Грузином он не был. Во-первых, он не мог писать по-грузински. Есть только его “письма” (из нескольких строк) “матери”, но я не видел его тетрадей или рукописей на грузинском. Они не были уничтожены — их просто нет. Напротив, Сталину было бы не выгодно уничтожать рукописи. Посмотрите полное собрание Глава 1. Сталин или Коба сочинений (ПСС) Ленина — полно фотографий рукописей, а в сталинском ПСС их нет.

Сталин говорил с акцентом. Но это — не грузинский акцент — послушайте его речи на съездах. Это в фильмах он говорит с грузинским акцентом. Потому что людям внушили: Сталин — г рузин.

Это как, например, куча “портретов” Ивана Грозного.

А посмотрите на фотографии детей: Якова, Светланы, Василия и Константина.

Светлана Аллилуева

Яков Джугашвили

Константин Кузаков

Василий Сталин

Сталин со своими детьми

Яков — явно грузин и его вытянутое лицо похоже на лицо Кобы. А вот Светлана и Василий на грузин не похожи. А Константин — вообще русский. Кстати, Сталин называл Василия в детстве “Васька Красный”, так как у него были рыжие волосы. Я ни разу не видел рыжих грузин…

Видимо, по национальности Сталин был осетином или дагестанцем. А легенда о “чудесном грузине” понадобилась для сокрытия правды. Осип Мандельштам в известном стихе писал о “широкой груди осетина” — тогда, видимо, люди знали больше, чем мы.

Приведу такой факт, который напрямую не говорит о национальности Сталина. В книге Валерия и Андрея Малеваных “Секреты и тайны ОГПУ” говорится, что у Менжинского (председателя Объединенного государственного политического управления — ОГПУ) был двойник. Двойник был и у Ленина — некий Вольф Голынток, который жил на даче ОГПУ. В книге В. Черняка “Терра детектива” говорится, что дублёром Сталина с 1935 года был еврей Евсей Лубицкий (Сталин приказал найти себе двойника сразу после убийства Кирова). До этого тот работал бухгалтером в Виннице. Он несколько раз был на Мавзолее во время парадов, встречался с иностранными делегациями. В 1952 году его арестовали и отправили на Дальний Восток в колонию, но после смерти Сталина отпустили. Умер он в 1981 году в Душанбе. Кем он был? Хасидом? Знал ли его Каганович? Что, грузин похожих не было?

[В скобках скажу несколько слов о Константине Кузакове, ибо его биография не известна широкой общественности. Он родился в Сольвычегодске в 1911 году. Его мать, Мария Прокопьевна Кузакова, после гибели мужа Степана Михайловича Кузакова в русско-японской войне, осталась с пятью детьми, а сам Константин родился уже после отъезда Сталина, который в 1911 году жил у Кузаковых и покинул город, когда истёк срок ссылки.

В 1927 году Константин переехал в Ленинград, поступил в Ленинградский институт философии, литературы и истории (ЛИФЛИ). После его окончания преподавал философию в Военно-механическом институте, работал лектором в обкоме партии. С 1939 года член ВКП(б), по инициативе Жданова был переведён на инструкторскую работу в ЦК и вскоре стал заместителем начальника Управления пропаганды ЦК. Как представитель ЦК, в числе членов специальной группы, он редактировал тексты выступлений всех участников партийных съездов и сессий Верховного Совета СССР.

С 1940‐й по 1945 год — главный редактор журнала “Большевик”. Во время войны в составе лекторской группы выезжал в воинские части, имел звание полковник. В 1946–1947‐м гг. — заместитель министра кинематографии СССР И. Г. Большакова. С 1947‐го по 1954 год — старший редактор, начальник сценарно-редакционного отдела киностудии “Мосфильм”. В 1954–1955‐м гг. — начальник Главного управления кинематографии Министерства культуры СССР. С 1955‐го по 1959 год — директор издательства “Искусство”. С 1959 года до выхода на пенсию в 1987 году — в Госкомитете по радиовещанию и телевидению при Совете министров (СМ) СССР: начальник Главного управления, заместитель председателя Комитета, главный редактор Главной редакции литературно-драматического радиовещания, главный редактор Главной редакции литературно-драматических программ Центрального телевидения Гостелерадио СССР, член коллегии Гостелерадио. Похоронен в Москве на Ясеневском кладбище.]

Далее. Кого — Кобу или Сталина — звали “Иосифом Виссарионовичем”? Из всего вышеизложенного следует, что “Иосиф Виссарионович” — это Коба. А как тогда звали Сталина?

Видимо, это видно из псевдонима “К.Ст.” — его имя начиналось на букву К. И этот “К.” едет из России в Вену, где “рождается как бы заново” и становится “Сталиным” — видимо, принимает посвящение в новую степень. Затем он себе взял и имя Кобы — “Иосиф Виссарионович”. Как его звали на самом деле, мы не знаем — не просто же так он чистил архивы.

И в этом нет ничего удивительного. Напротив, такая ситуация — когда настоящее имя “старого большевика” не известно — типично для деятелей “русской революции”. Посмотрите — с плошные псевдонимы.

У Сталина, как считается, было трое детей. Можно, видимо, сделать вывод, что Яков был сыном Кобы — поэтому Сталин и относился к нему холодно, как к чужому, а Василий и Светлана — уже дети Сталина (у “Сталина № 2” вообще детей не было).

Но почему этот человек (Сталин № 1) не взял себе день рождения Кобы — 1878 год? Думаю, дело здесь в гороскопе. Ибо у Кобы он был один, а у Сталина — другой. И никакой псевдоним здесь не поможет.

И ещё такой момент. Практически у всех “верных сталинцев” жёны были еврейками. Еврейками были жёны, например, у Ворошилова (Голда Давидовна (Екатерина) Горбман); Андреева (Дора Моисеевна Хазан, долгое время работала в секретариате у “антисемита” Сталина); Куйбышева (первая жена Евгения Соломоновна Коган); Ежова (Суламифь (Евгения) Соломоновна Хаютина); Молотова (Полина Семёновна Карповская (Жемчужина)); Микояна (Ашхен Лазаревна Туманян). У Бухарина было даже две еврейские жены: Эсфирь Исаевна Гурвич и дочь большевика Ларина (Михаила Лурье) Анна. У Рыкова жену звали Нина Семёновна Маршак, тётка драматурга Михаила Шатрова (Маршака), до Рыкова была замужем за Иосифом Пятницким, впоследствии деятелем Коминтерна. В. Бонч-Бруевич был женат на Вере Величкиной, после её безвременной кончины в 1918 году — на Анне Тинкер, которая в первом браке была замужем за Соломоном Черномордиком, основателем и первым директором Музея Революции; его дочь Вера — супруга литератора и публициста Леопольда Авербаха (его мать, Софья Михайловна Свердлова — сестра Якова Свердлова). Жену С. Кирова звали Мария Львовна Маркус (известно, что семья Маркус оказала большое влияние на формирование взглядов Кирова; сами Маркусы были из Ковенской губернии, а отец Марии — Лев Петрович — учился в хедере, хотел стать хасидским раввином). И т. п.

Чем объяснить этот факт? Вильям Похлёбкин писал, что, мол, еврейки хорошо готовят. На что Юрий Мухин говорит, что люди женятся в юности, когда о такой “проблеме” не думаешь [48]. Но ведь этот очень странный факт надо объяснить! Ведь жёны — еврейки были и у Брежнева, и у Ельцина.

Здесь можно только гадать. Может, всё дело в том, что в юности их родители женили своих детей “на ком надо”?

Но тогда — кем были их родители? И нельзя ли объяснить это словом “клан”?

Итак, мы видим, что официальная биография Сталина отличается от подлинной его биографии как небо и земля. Но что интересно: и “демократы”, и “патриоты”, проводя свои якобы “объективные” исследования, основываются на его официальной биографии, рассказанной в “Краткой биографии”. Хотя все эту книгу критикуют и называют лживой.

Но почему же один из первых его биографов, Троцкий, в своём двухтомнике “Сталин” приводит официальную версию его биографии? Да потому, что он писал “как надо”, даже несмотря на то, что Сталин его выслал из страны.

Да, историю СССР, в которой “всё ясно”, ещё изучать и изучать. А вместо этого в учебниках — одна ложь.

Странное усыновление

Говоря о Сталине, нельзя не сказать ещё об одном “сыне” Сталина — якобы усыновлённом им Артёме, сыне его друга “Фёдора Андреевича Сергеева” (1883–1921 гг.), у которого был псевдоним “Артём”. Почему усыновил его именно Сталин и кто такой этот “Артём”?

Начнём с официальной биографии. И — опять всё то же: родился в селе Глебово Фатежского уезда Курской губернии в семье крестьян. Но вот крестьянин поступил в Екатеринославское реальное училище (1892–1901 гг.), а затем — в Императорское Московское техническое училище (ныне МГТУ имени Н. Э. Баумана), учился в нём в 1901–1902‐м годах, затем его арестовали, отчислили за революционную деятельность и отправили в воронежскую тюрьму.

Как видим, у крестьянина хватало денег и на учёбу сына в Екатеринославе, и на Москву — а ведь в этих городах “сыну крестьянина” надо было на что-то жить и за учёбу платить.

А в 1902 году “Артём” едет в Париж, где он обучался в Русской высшей школе общественных наук, слушал лекции Ленина, Троцкого, эсера Чернова, Луначарского, Милюкова, Зиновьева.

[Школой этой руководил профессор Максим Ковалевский, известный масон, член ложи “Великий Восток”. Сотрудничал Ковалевский и с “Сюртэ Женераль” (французская разведка). Занимались в школе, в основном, созданием фиктивной политической оппозиции, т. е. в России “ученики” должны были быть “кадетами”, “эсдеками”, “эсерами”, “анархистами”, и т. п. В России они имитировали “внутрипартийную борьбу”, выступали на митингах с революционными речами. И, что важно, под чужими именами.]

В 1902 году “Артём” вступил в РСДРП.

В 1905 году он, понятно, вернулся в Россию, где работал машинистом и возглавил большевистскую организацию в Харькове, руководил вооружённым восстанием. Восстание было подавлено, Артёма арестовали, затем он бежал, его поймали и приговорили к пожизненной ссылке в Восточную Сибирь. В 1910 году он бежит через Китай в Австралию.

Как это так получилось? Побег — понятно: заплатили охранникам и т. д. Но почему он бежит именно в Китай?

В следующем, 1911‐м, году, произошло Учанское восстание (октябрь 1911 г.) и Сунь Ятсен был избран временным президентом Китайской республики. А до восстания в Китае действовали тайные организации. Видимо, Артёма укрывают “братья”, которые передают его англичанам и те увозят его в свой доминион — в Австралию.

По легенде, Артём возглавил там некий “Союз русских рабочих-эмигрантов”. Скажите, сколько русских рабочих тогда жило в Австралии? Сколько там было русских шахтёров или грузчиков? Вот-вот. Ясно, что имеются в виду рабочие в смысле “работники” — масоны. Насколько я знаю, русских тогда там не было.

В Австралии же Артём принимает подданство Соединённого Королевства и становится крупным деятелям местных тред-юнионов. Запомним: Артём стал гражданином Великобритании.

Напрашивается параллель со словами Сталина об “американских церквях”, в которые он советовал заходить Громыко, чтобы быстрее выучить английский. Может, Сталину нужен был английский, чтобы общаться с Артёмом и другими “профессиональными революционерами”?

В 1912 Артём организовал издание газеты “Австралийское эхо”. Неужели на деньги русских грузчиков — эмигрантов?

Взял себе псевдоним “Большой Том”. Видимо, отсюда и псевдоним “Артём”: Том — Артом — Артём (русифицированное). Но как тогда звали этого человека? “Фёдор Андреевич Сергеев”? Тогда почему “Том”? Известно, что в России иностранцы брали себе русские имена. Например, Бартоломео Растрелли звали “Вениамин Вениаминович” и т. д. А немецкие жёны царей?

Показательно, что Сергеева никогда по имени, отчеству и фамилии не называли. Даже в документах. Например, состав ЦК РКП(б) в 1920 году: “Андреев, т. Артём, Бухарин, Дзержинский”, и т. д.

Весной 1917 года “Большой Том” вернулся в Россию, где возглавил большевистскую фракцию Харьковского совета; в июле избран секретарём бюро Донецкого областного комитета РСДРП(б), затем секретарём Харьковского областного бюро профсоюза металлистов. В октябре — один из организаторов вооружённого восстания в Харькове и в Донбассе. В декабре, на I Всеукраинском съезде Советов избран членом ЦИК Советов Украины (а последним избран народным секретарём по делам торговли и промышленности).

В 1918 году — председатель совета народных комиссаров (СНК) и комиссар народного хозяйства Советской ДонецкоКриворожской республики (ДКР), член ЦК КП(б) Украины. То есть английский гражданин стал главой правительства государства, образовавшегося на большей части Украины!

Более того, 16 января 1919 года на заседании совнаркома Артём был избран главой Временного рабоче-крестьянского правительства уже всей Украины, однако из-за сложившейся острой ситуации был вынужден отказаться от этой должности через два дня — стал руководить борьбой против А. Деникина.

Но вот что интересно. Перед уходом из Донбасса под натиском германских войск, он удержал своих товарищей от затопления шахт и уничтожения оборудования в них и, таким образом, спас весь угольный район. Но ведь при этом шахты доставались немцам!

В 1920 году он — председатель Донецкого губисполкома, затем был назначен секретарём Московского комитета РКП(б), а затем — председатель ЦК Всероссийского союза горнорабочих, был членом ВЦИК (Всероссийского центрального исполнительного комитета).

24 июля 1921 года Артём погиб. Сын Артёма, Артём Сергеев, вспоминал:

“— Катастрофа аэровагона (под Тулой), в котором возвращалась делегация после посещения Подмосковного угольного бассейна, судя по всему, была делом рук Троцкого.

— Думаете, катастрофа была подстроена?

— Безусловно. Как говорил Сталин, если случайность имеет политические последствия, к ней надо присмотреться. Выяснено, что путь аэровагона был завален камнями. Кроме того, было две комиссии. Одну возглавлял Енукидзе, и она увидела причину катастрофы в недостатках конструкции вагона, но Дзержинский говорил моей матери, что с этим нужно разобраться: камни с неба не падают. Дело в том, что для противодействия влиянию Троцкого Артём, по указанию Ленина, создавал Международный союз горнорабочих как наиболее передового отряда промышленного пролетариата. Оргкомитет этого союза был создан за несколько дней до катастрофы. Троцкий в то время представлял очень большую силу: на его стороне были и значительная часть армии, и мелкая буржуазия. Сталин по тогдашней иерархии находился на пятом месте после Ленина, Троцкого, Каменева и Зиновьева. Впрочем, Ленин тогда был уже безнадёжно болен и оставался не у дел”.

Погиб ли “т. Артём” на самом деле или был “вывод агента”? (Подробнее об обстоятельствах о его гибели см. ниже.) Да, он действительно погиб: во‐первых, нашли труп; во‐вторых, выводить агентов было рано — система ещё не “встала на ноги”; в‐третьих, явно имела место внутрипартийная борьба. То есть произошло убийство. И тому была причина.

“Большой Том” был председателем СНК и комиссаром народного хозяйства Советской Донецко-Криворожской республики. Но вскоре была создана и Украинская Советская республика. Артём стал членом ЦК КП(б) Украины. Но и он, и члены СНК выступали либо за независимость ДКР, либо за федерацию с Украиной.

После завершения III Всероссийского съезда Советов Артём встретился с Лениным и Сталиным. Он уведомил вождей о планах по созданию независимой ДКР. В. Межлаук вспоминал: “По заданию т. Ленина мы направились к т. Сталину, который сообщил нам, что ЦК считает неправильным выделения ДКР из состава Украинской Советской республики”. Это свидетельствует о том, что против создания ДКР был именно Сталин, а Ленин против ничего не имел. Более того, Ленин поддержал создание ДКР, а глава ЦК Украины Н. Скрыпник, являвшийся принципиальным противником создания ДКР, вынужден был признать: “ЦК партии большевиков харьковским товарищам дало санкцию на организацию ДКР” [49]. Но с гибелью Артёма о создании ДКР можно было забыть.

24 июля 1921 года Артём участвовал в испытаниях чуда техники — аэвагона, изобретённого тамбовским инженером Валерианом Абаковским. Этот аэровагон представлял собой моторную дрезину с авиационным пропеллером и развивал скорость свыше 100 км/ч. По дороге из Тулы в Москву он потерпел крушение — все, включая Артёма и Абаковского, погибли (о погибших — ниже).

Итоги расследования причин катастрофы сегодня не известны, материалы комиссии, если они и были, не найдены. Как уже указывалось, сын Артёма, Артём Фёдорович Сергеев, до конца жизни был уверен, что это было убийство, подозревал в организации катастрофы Троцкого, о чем говорил в последнем своём интервью (2007 г., см. выше).

Гибель Фёдора Артёма-Сергеева затмила фамилии людей, которые разбились с ним в аэровагоне под станцией Свинская и были похоронены рядом с лидером Донецкой республики у Кремлёвской стены.

А погиб почти весь Международный Комитет пропаганды и действия революционных горнорабочих, сформированный Артёмом накануне. Из семи членов этого Комитета (включая самого Артёма) погибли шестеро. В живых остался лишь уральский шахтёр Михаил Миков, который в то время представлял Донбасс.

Погиб болгарский революционер Иван Константинов. В 1919 году болгарский прокурор даже требовал для него смертной казни, но массовые демонстрации протеста заставили суд вынести условный приговор.

Сразу двух представителей потеряла Германия. Самым ярким из них был Оскар Гельбрих (его фамилию писали постоянно по-разному — Гельбрюк, Гильбрих и т. д.), прославившийся тем, что в ноябре 1918 года возглавил восстание в городе Дудвайлер, в результате которого полиция была разоружена, а город взят под полный контроль восставших. Вторым был 28‐летний Отто Струпат из города Вельцов.

Ещё одним погибшим был Уильям Хьюлетт, шахтёр из Уэльса, один из основателей коммунистической партии Великобритании.

Наверное, самой загадочной фигурой среди погибших является то ли Джон, то ли Поль Фриман. Во всех советских источниках (и на могиле возле Кремлёвской стены) он значится как Джон Фриман. Неизвестна точно и его биография. Вроде бы, он является уроженцем Германии, получил в 1916 гражданство США, но при этом жил в Австралии. Известным он стал в январе 1919 года, когда австралийские власти попытались депортировать его в как бы родные для него США, а там отказались его признать своим и отправили обратно. В итоге австралийские рабочие безуспешно штурмовали корабль, перевозивший Фримана, дабы освободить его, а дело Фримана слушалось на высшем уровне в Австралии. В октябре 1919 году он был депортирован в Германию. Однако на конгрессе Коминтерна в 1921 году представлял родную Артёму Австралию.

И, конечно, сам конструктор Валериан Абаковский, работавший водителем в Тамбовской ЧК.

Но возникает самый главный вопрос: зачем все они сели в это “чудо техники”? Может, обычный интерес? Увы, мы этого не узнаем…

Похоронили их на Красной площади. Именем Артёма были названы улицы, пароходы, а также города: в Донецке — Бахмут (переименован в 1924 г. — до 2016 г.), под Владивостоком — Артём (основан в 1924 г. как посёлок Зыбунный при месторождении бурого угля, переименован в 1938 г., может через эти места и бежал “Сергеев” в Китай?) Есть даже остров под Баку, который назывался Артём (1936–1990 гг.) и др. За что такая честь?

А вот дальше начинаются странные вещи. Сталин решает стать фактически отцом его сыну Артёму (родился 5 марта 1921 г.). (Этот факт подтверждает то, что “Том” действительно погиб.) Артём рос и воспитывался в семье Сталина. Можно сделать вывод: после гибели “Большого Тома” его сын остался сиротой и Сталин, как друг “Тома”, решил его усыновить. Так вот, этот вывод не верен.

Кто такой сирота? Это ребёнок, у которого нет ни отца, ни матери. Да, отец погиб (убит?). А мать?

В России Артём женился на Елизавете Львовне Репельской. Она родилась в 1896 году, окончила Московский университет, т. е. “крестьянкой” не была, а была настоящей дворянкой. После смерти мужа была главврачом созданного ею противотуберкулёзного санатория близ Нальчика, председателем облздрава Кабардино-Балкарии, заместителем директора авиамоторного завода № 24, директором текстильной фабрики, начальником медицинского управления госпиталей Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС).

То есть мать Артёма жила и работала в СССР, никто её не “репрессировал” и умерла она в 1983 году. Так почему же она отдала сына жить в семью другого человека? К сожалению, Артём и в своих статьях, и в выступлениях на сталинских вечерах рассказывал только о жизни в семье Сталина, и о самом Сталине (он бывал на этих вечерах). Но ведь это очень странно!

После гибели “Тома” по инициативе Ленина на пленуме обсуждался вопрос, как обеспечить семью погибшего. После заседания Сталин забрал мальчика домой и поселил в одной комнате со своим сыном Василием. Называл его Томиком — т. е. “маленьким Томом”. Значит, Сталин знал этот псевдоним (или настоящее имя?) “товарища Артёма”.

Но в дальнейшем, видимо, некому было присматривать за мальчиками и в 1923–1927 гг. они жили в детском доме вместе с беспризорниками. (У этого детдома было два содиректора — мамы Василия и Артёма. В детдом детей намеренно набирали пополам: из семей обитателей Кремля и из беспризорников.) Другими словами, Василий и Артём жили за госсчёт. Но потом Артём окончательно переехал на квартиру Сталина.

Почему Елизавета Львовна отдала сына Сталину — неизвестно. Может, Сталин был чем-то обязан “Тому”? А почему мать фактически отказалась от сына?

Артём Сергеев был женат на дочери Генерального секретаря Испанской компартии Долорес Ибаррури, Амайе РуисИбаррури, с которой впоследствии разошёлся. В настоящее время Амайя, а также их дочь Долорес Сергеева, живут в Испании.

В 1938 году, после окончания 10 классов 2‐й Московской специальной Артиллерийской школы, начал службу в Красной Армии. Поступил во 2‐е Ленинградское артиллерийское училище и окончил его в 1940 году, став лейтенантом. В отставку вышел в 1981 году в звании генерал-майора артиллерии. Умер 15 января 2008 года.

Глава 2

Тотальная фальсификация истории

Ретуширование фотографий

После гражданской войны большевики стали строить новое государство. А в новом государстве стала развиваться и новая историческая наука. Её основоположником стал академик М. Покровский. Он говорил, что вся история России и человечества представляет собой борьбу классов. Борьба классов — двигатель прогресса. Даже в Древнем мире были восстания рабов. А русская история была сведена к такой схеме: сначала — тёмные дикие века, в результате чего Россия намного отстала от цивилизованной Европы. Затем появился Пётр Великий, который “открыл окно в Европу”, что было великим благом для России. Потом — эпоха дворцовых переворотов и крепостничества. Потом — Екатерина II: особый акцент — на борьбе против идей Французской революции и подавление восстания Пугачёва. История XIX века представляла собой только “три этапа освободительного движения” (по В. Ленину). А в остальном — сплошная реакция. Именно тогда были введены термины “царизм как международный жандарм” и “Российская империя — тюрьма народов” (какая интересная тюрьма: ни один народ в ней не погиб, а, наоборот, просились принять их в “тюрьму”… Сравните с “оплотом демократии” — США). И как только Россия стала державой! Затем произошла революция, которая принесла счастье народам России.

Такая схема старой истории была канонизирована и стала преподаваться в школах и институтах.

Но одновременно с фальсификацией старой истории писалась и история новой России. Она писалась правдиво, ибо была свежа в памяти. Издавались книги и учебники, в которых была правдиво отражена роль всех творцов Октября.

Фальсификация послеоктябрьской истории началась с середины 1930‐х гг., а приобрела массовый характер после 1938 года.

В середине 1930‐х гг. в СССР продолжала работать большая система партийного просвещения, включавшая школы партийных кадров; в институтах преподавались курсы “Основы ленинизма” и “История ВКП(б)”. Книг по истории партии выходило тогда немало. Особой популярностью пользовался двухтомник Е. Ярославского по истории партии, первое издание которого увидело свет в 1933 году, а второе — в 1935 году. В конце 1936 года Политиздат готовил третье издание, но в феврале 1937‐го вышел только первый том и больше труд не издавался.

Ранее, в журнале “Пролетарская революция” (1931, № 6), была опубликована статья И. Сталина “О некоторых вопросах истории большевизма”, в которой удар наносился по “троцкистской контрабанде” в истории партии. В свете этой статьи 7 января 1932 года политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление “О составлении “Истории ВКП(б)”. В редакционную коллегию нового учебника были включены “т.т. Сталин, Каганович, Постышев, Молотов, Пятницкий, Стецкий, Адоратский”. Секретарём издания стал секретарь Сталина И. Товстуха. Но работа не была завершена. Был убит С. Киров, затем были раскрыты заговоры маршалов, троцкистов и правых. Понятно, что было не до учебника, когда стоял вопрос удержания у власти. Тем более в стране шла вторая гражданская — “ коллективизация”.

После 1938 года обстановка в стране более или менее стабилизировалась. Снова встал вопрос о подготовке нового учебника истории партии. Но как его готовить? Думаю, логично было бы в новом учебнике написать так. Например, о Н. Бухарине: до и во время революции он был верным соратником В. Ленина, но потом встал на путь заговоров и свержения правительства. Но пошли по другому пути. Этот путь выразился в полном стирании из истории почти всех революционеров, кроме В. Ленина, И. Сталина, сталинского окружения и “вовремя умерших” (например, Н. Бауман, Камо, С. Лазо, Я. Свердлов, М. Фрунзе, В. Куйбышев, Ф. Дзержинский).

“Стирание из истории” началось примерно в 1935–1936‐м годах. Это было не только “стирание”, но и “вырезание” из истории в буквальном смысле.

Например, стал неугодным какой — нибудь ранее известный деятель (участвовал в заговоре или в оппозиции) — его портрет тут же вырезали ножницами из учебников, либо замазывали чернилами, а на общих фотографиях — ретушировали — как будто его и не было, и никогда он не фотографировался с Лениным, а тем более — со Сталиным. И оказалось, что, например, Троцкий никогда не фотографировался с Лениным, и никогда не руководил Красной Армией. Так со всех фотографий были вырезаны все оппозиционеры. В результате у Ленина оказались только несколько соратников: Свердлов, Дзержинский, Сталин, Молотов, Калинин, Орджоникидзе, Куйбышев… Вот, пожалуй, и всё. Может, ещё человека два — три. Понятно, что на фотографиях Ленин был “свободен” от Троцкого. Так были ретушированы сотни фотографий — это хорошо видно из фотоальбома Дэвида Кинга “Пропавшие комиссары” (М., “Контакт-Культура”, 2005). (Лично я считаю эту “политику вырезания” не умной: что, если я увижу в учебнике фото Троцкого, то я сразу стану троцкистом — так, что ли?)

Художники стали рисовать картины, на которых изображались, в основном, Ленин и Сталин. Например, на одной из картин Ленин и Сталин дают ценные указания Дзержинскому (видимо, как правильно бороться с контрреволюцией), Сталин на картине очень суров. Или: Ленин выступает перед рабочими, а за ним — Сталин и Свердлов.

Александра Соколовская, её муж Лев Троцкий, брат Илья Соколовский (слева) и Григорий Зив

Но Сталин (под “Сталиным” я имею в виду всё руководство страны) понимал, что отсутствие изображения исторического лица в учебнике может вызвать интерес к поиску этого изображения в старых книгах, а к чему может привести чтение “вредных” книг — кто знает…

Г. Петровский

Что делать? Тогда цензурным ведомством (Главным управлением по охране государственных тайн в печати при СНК (затем Совмине) СССР) был издан под грифом “Для служебного пользования” справочник под названием “Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети”. Он представлял собой большой том в несколько сотен страниц, на которых перечислялись “вредные” книги, а сами книги были спрятаны в спецхраны. Этот том периодически дополнялся и переиздавался. Видеть книги из спецхрана могли только особо доверенные историки.

Обратите внимание на издательство, выпустившее “Список” — Главное управление по охране государственных тайн в печати. Можно подумать, что в спецхране были какие-то книги, содержащие секретные сведения о численности армии, о ядерном оружии… Если бы это было так… В спецхране хранились книги Троцкого, Радека и др., изданные в 1920‐е годы; подлинные, не ретушированные, фотографии и т. п. “секретные тайны”. Но зачем всё это было нужно (в библиотеке Сталина книги Троцкого и др. имелись, и он их читал)?

Итак, портретов революционеров нет, их книги — в спецхране, но есть ещё старые, “неправильные” учебники истории партии. Надо срочно писать новый. Но как писать? И о чём писать в таком учебнике? Ведь в истории партии действовали люди, но они объявлены врагами и вырезаны из книг по истории.

«Краткий курс»

1 мая 1937 года в № 9 журнала “Большевик” было опубликовано письмо Сталина “Об учебнике по истории ВКП(б)”. В нём Сталин объявлял все прежние учебники неудовлетворительными. Эти учебники, мол, излагают историю партии вне связи с историей страны, они ограничиваются описанием борьбы фракций и течений, не давая им марксистского объяснения. Эти учебники страдают неправильностью конструкции и неправильностью периодизации событий. В результате эти учебники превратились “в лёгкий рассказ о делах минувших”.

Сталин писал: “История, заострённая на лицах, для воспитания наших кадров ничего не даёт, историю надо заострять на идеях”. Но ведь история и есть действия конкретных лиц! Но вот беда: почти все “лица” были либо расстреляны, либо высланы.

В число авторов учебника был включён 38‐летний Пётр Николаевич Поспелов (Фогельсон), работавший тогда руководителем Группы печати Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). Поспелов не имел никаких научных работ. Но именно П. Поспелов, с которым И. Сталин ранее никогда не встречался, стал главным человеком, который отвечал за подготовку нового учебника. Почему именно он? Возможно, это объясняется тем, что Фогельсон был масоном [50]. Кто его рекомендовал Сталину? Поспелов так же будет одним из авторов доклада Хрущёва на ХХ съезде.

Сталин сам редактировал главы (он сам писал весь теоретический раздел книги) и затем направлял их на отзыв членам политбюро ЦК ВКП(б), которые так же вносили поправки.

Учебник писался ударными темпами: 8 сентября 1938 года в кабинете Сталина собрались все участники проекта: И. Сталин, В. Молотов, А. Жданов, Е. Ярославский, П. Поспелов и Л. Ровинский (член редколлегии “Правды”). Были внесены окончательные поправки. Учебник “История ВКП(б). Краткий курс” был издан в октябре 1938 года тиражом 6 миллионов экземпляров. Затем были и дополнительные тиражи. Во всех партийных и комсомольских организациях началось изучение “Краткого курса”.

14 ноября 1938 года политбюро ЦК ВКП(б) издало постановление «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском “Краткого курса Истории ВКП(б)”». Текст постановления готовили Жданов и Поспелов. В нём, в частности, говорилось: “Курс истории партии — это научная история большевизма. Необходимо было дать партии единое руководство по истории партии, руководство, представляющее официальное, проверенное ЦК толкование основных вопросов истории партии и марксизма — ленинизма, не допускающее никаких произвольных толкований. Изданием кладётся конец произволу и неразберихе в изложении истории партии, обилию различных точек зрения и произвольных толкований важнейших вопросов партийной теории и истории партии, которые имели место в ряде ранее изданных учебниках по истории партии”.

Должна быть только одна точка зрения!

Из библиотек стали изыматься в спецхраны все прежние книги и учебники по истории партии. “Краткий курс” стал единственным пособием по истории партии, его оценки должны были восприниматься как истина в последней инстанции, как священное писание. Не зря же его называли “Библией коммунизма”.

Тут же стала расти армия “учёных” — пропагандистов “Краткого курса”, защищавших на основе фальшивой “истории” свои диссертации. Появилось более десятка институтов по изучению и пропаганде ложной истории. (Большинство членов Союза писателей СССР также занимались сочинением, но только “истории России с древнейших времён”. И также защищали диссертации, опираясь на фальшивую “историю”.)

Но зачем всё это было нужно? Зачем скрывать книги, закрашивать портреты? Помещали бы в том же “Кратком курсе” портреты Троцкого и Зиновьева, но со своей оценкой их деятельности. А тут — буквально вырезали из истории. Бритвой со страниц книг. Видимо, сталинское руководство хотело, чтобы люди всё забыли и видели бы только двух “творцов истории” — Ленина и Сталина. И свято верили в каждое слово “Правды”. И поменьше бы думали и анализировали факты. Чтобы не задавались “глупыми” вопросами: как могло получиться, что вокруг Ленина были одни враги, кроме Сталина и “вовремя умерших” большевиков. Ведь в результате такой чистки истории получился абсурд: люди, которые делали революцию, оказались врагами и шпионами ещё до революции. Вопрос о том, как враги сделали революцию, а затем начали против неё бороться, не ставился. Неужели сам Сталин не видел этого абсурда?

В конце 1930‐х годов этого единомыслия было относительно трудно добиться, так как многие ещё помнили факты. А после Великой Отечественной войны, когда многие участники революционных событий были убиты в боях, да и у людей были другие проблемы, вдалбливать новым школьникам и студентам “факты” из “Краткого курса” стало намного легче.

После войны появилась и “Краткая биография”, из которой следовало, что Сталин стал революционером с 15 лет и — сразу же — вождём кавказских большевиков! Но ведь такое не возможно чисто физически! Но это — у людей, а Сталин-то был “гением”.

Эта книга вся пронизана славословием. Например, член авторского коллектива генерал-майор М. Р. Галактионов в разделе о войне пишет: “Товарищ Сталин развил дальше передовую советскую военную науку. Товарищ Сталин разработал положение о постоянно действующих факторах, решающих судьбу войны, об активной обороне и законах контрнаступления, о взаимодействии родов войск и боевой техники в современных условиях войны, о роли больших масс танков и авиации в современной войне, об артиллерии как самом могучем роде войск. На разных этапах войны сталинский гений находил правильные решения, полностью учитывающие особенности обстановки”. И далее: “Сталинское военное искусство проявилось как в обороне, так и в наступлении…” И т. п. Но ведь это всё — ложь! Сталин никогда не был военным теоретиком, не писал книг о стратегии войны, его не интересовала военная тематика. Как Сталин мог “развить военную науку”, если у него нет трудов о войне? А как “сталинский гений” показал себя в начальный период войны — х орошо известно: немцы дошли до Москвы.

Хорошо, допустим, авторы решили “лизнуть”, но почему Сталин не вычеркнул эту ложь? С уверенностью можно говорить, что генералы, читая это, смеялись. Зачем Сталин разрешил публиковать эту книгу, наполненную лживыми “фактами”?

Благодаря таким книгам истинные биографии вождей партии изучать не представлялось возможным.

Закончить эту главу и, одновременно, начать следующую, я хочу словами из статьи секретаря И. Сталина А. Поскрёбышева “Любимый отец и великий учитель” (неужели Поскрёбышев действительно так думал о Сталине? — не верю), опубликованной в “Правде” 21 декабря 1949 года: “Много внимания уделяет товарищ Сталин вопросам истории, особенно вопросам истории большевизма. Историческая правда является основным моментом всякой истории. Историю нельзя ни улучшать, ни ухудшать, — неоднократно указывал товарищ Сталин. Историю надо излагать такой, какая она есть, ничего не прибавляя”. Я полностью с этим согласен, особенно с тем, что Сталин уделял много внимания истории большевизма. И, в частности, написанию своей биографии.

Миф о «православии Сталина»

Во многих работах об И. Сталине приходилось читать, что Сталин, ученик семинарии, был всегда православным, а во время Великой Отечественной войны даже разрешил избрать Патриарха, открыть церкви, закрытые “безбожными большевиками”. Это не заблуждение, а сознательная ложь.

После прихода к власти большевиков церковь была отделена от государства, а всем традиционным религиям, особенно православию, была объявлена война: издавались антирелигиозные книги и газеты.

На 1 января 1918 года (незадолго до издания “Декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви” от 20 января 1918 г.) в России было 1253 мужских и женских монастыря и скита и более 80 000 храмов, 25 000 мечетей, 4200 костёлов, 6000 синагог и более 4000 сектантских молитвенных домов, а так же 300 духовных академий, семинарий и медресе (см. “Наука и религия”, 1973, № 11, 12; 1977, № 8).

Осенью 1918 года начали работать комиссии по ликвидации церквей. За 4 года было закрыто либо уничтожено почти 20 000 храмов. В 1922 году насчитывалось: 4 лавры, 1313 храмов и 60 000 церквей. К 1923 году осталось только 50 000 действующих церквей [51].

В 1924 году, после принятия Конституции РСФСР, вышло постановление, в котором говорилось, что религиозные общества, которые не зарегистрировались в течение трёх месяцев со дня опубликования Конституции, должны быть закрыты [52].

Напомню, что патриарх Тихон ещё 19 января 1918 года анафемствовал ни Ленина или Сталина, а всех большевиков.

После смерти Тихона новый Патриарх не избирался. Был только “Местоблюститель Патриаршего престола” митрополит Сергий.

В 1929 году Сталин и его сторонники, победив оппозицию, окончательно укрепились у власти. Но православие от прихода к власти бывшего семинариста (как считается) ничего не выиграло. Как действовал “Союз воинствующих безбожников” (СВБ) под руководством “Емельяна Михайловича Ярославского”, так он и продолжал действовать до июля 1941 года (“Емельян” умер 4 декабря 1943 г. от рака). Органом Союза была еженедельная газета “Безбожник”, которая издавалась до 20 июля 1941 года (с перерывом с января 1935 г. по март 1938 г.). То есть семинарист Сталин закрыл эту газету только во время войны! В стране шла активная антирелигиозная пропаганда, особенно в школе и на политзанятиях. Часто СВБ проводил “антирелигиозные карнавалы”.

[Сталин не окончил семинарию — её окончил Джугашвили, но другие руководители её окончили. Н. Подвойский, А. Микоян окончил даже Духовную академию в Тифлисе, Е. Преображенский был из семьи священника. Семинарию закончил и полковник НКВД Г. Карпов, будущий председатель Совета по делам РПЦ при СМ СССР].

В 1927 году И. Сталин принял делегацию американских рабочих. Один из делегатов спросил его об отношении к религии и о возможности пребывания в партии религиозно настроенных людей. На что Сталин ответил: “Я должен заявить, что, формально говоря, у нас нет таких условий приёма в члены партии, которые бы требовали от кандидата обязательного атеизма… Мы ведём и будем вести пропаганду против религиозных предрассудков. Партия не может быть нейтральной в отношении носителей этих предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс” [53]. А в это же время Е. Ярославский говорил: “С религией, хотя бы её епископ Сергий прикрасил в какие угодно советские одежды, мы будем вести борьбу”.

8 апреля 1929 года была учреждена Постоянная комиссия по вопросам культов при президиуме ВЦИК. Возглавил её Пётр Смидович.

В этот же день президиум ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление “О религиозных объединениях”, согласно которому все конфессиональные общества получили только одно “право” — удовлетворять религиозные потребности верующих граждан, да и то в рамках молитвенного здания. Общественной деятельности эти общества заниматься не могли. Вводилась обязательная регистрация религиозных объединений и их членов местными органами. Общества не имели прав юридического лица (п. 3). А раз общества не считались юридическими лицами, то и права собственности на храм (мечеть, др.) они не имели. Более того, “имущество, необходимое для отправления культа, как переданное по договорам верующим, так и вновь приобретённое ими или пожертвованное ими для нужд культа, является национализированным и находится на учёте соответствующего Совета и в пользовании верующих” (п. 25). То есть, допустим, подарил человек церкви икону, и она тут же становится “национализированной”. А регистрирующий орган мог отводить “из состава членов исполнительного органа религиозного общества отдельных лиц”. Понятно, что формальный повод для отвода можно было легко найти.

Положение верующих можно сравнить с положением квартиросъёмщиков, которых хозяин всегда вправе выгнать: п. 43 грозил расторжением договора в случае несоблюдения религиозным объединением его условий, “а так же в случаях неисполнения им распоряжений административных органов”. О каких правах верующих после этого могла идти речь?!

После этого постановления начались массовые аресты священников, их ссылки, выселения из городов и сёл, непосильное налогооблажение и т. д. В массовом порядке стали закрываться молитвенные здания — церкви, мечети, дацаны, синагоги. Так, только в Москве и области в 1929 году было закрыто 696 церквей.

В 1928–1929‐м годах в Москве было проведено выселение отдельных групп граждан — бывших “буржуев” и духовенства. Тогда в газетах постоянно писали, в каком районе выселение идёт хорошо, а где “надо поднажать”. Конечно, такие решения обсуждало всё политбюро ЦК ВКП(б), но генсеком-то был Сталин.

Конечно, “православный” Сталин должен был отменить антицерковные постановления! Но ни в 1936‐м, после принятия новой Конституции, ни в 1941‐м, ни даже в 1943‐м — в год избрания Патриарха, ни позже Сталин это постановление не отменил. Не отменили его ни Хрущёв, ни Брежнев, ни Горбачёв (правда, в 1975 г. в постановление были внесены некоторые косметические изменения).

Л. Каганович говорил своему племяннику Стюарту Кагану, что “Сталин подозрительно относился ко всем религиям, поскольку те считались русскими. И мусульмане, и христиане рассматривались им как люди другой расы, и как он выражался, были “центробежными элементами”, а, следовательно, “опасными элементами”. Он к ним так и относился. Их отправляли в исправительно-трудовые лагеря. И баптистов высылали гнить туда же. Что касается евреев, то не было разницы верующие они или нет” [54].

С 1930 года священники платили 75 % налога со своих, считающихся нетрудовыми, доходов. А до 1936 года вообще были “лишенцами”, т. е. не имели права голоса.

“Пятилетки” 1930‐х годов были официально объявлены “безбожными”. Во время этих безбожных пятилеток в Москве было разобрано более 90 храмов [55]. В основном, это были постройки, представляющие огромную историческую ценность. В Нижнем Новгороде, наряду с прочими, были снесены и два собора, в которых были могилы К. Минина и Д. Пожарского. На месте многих снесённых церквей — жилые дома либо скверы: церковь Воскресения на Таганке была разобрана в 1933 году, на её месте — сквер и троллейбусная остановка. Так же церкви превращали в хозяйственные склады и мастерские; ясно, что это не способствовало их сохранности.

Снос многих церквей и старых домов (представляющих историческую ценность) прикрывали “письмами трудящихся”: например, в 1929 году по таким письмам “рабочих” было закрыто более 80 церквей.

Приходилось читать, что, мол, церкви сносились потому, что мешали реконструкции городов и дорожному движению (расширение улиц и т. п.). Допустим. Но тогда вопрос: почему в европейских городах исторические центры были, в основном, сохранены? Да потому, что советские руководители ставили цель “создать новую Москву”, “освободив” её от наследия “проклятого прошлого”.

В 1928 году Сталин сказал: “Конечно, мы стоим за то, чтобы все церкви превратить в клубы” [56]. Если бы было так — было бы хорошо: сегодня можно было бы восстановить росписи. Но ведь церкви именно сносили!

Много священников, мулл, раввинов погибли в лагерях. Сегодня в книгах о Сталине можно прочитать, что, мол, репрессии против духовенства были “не очень большими”. Приводят какие-то цифры… Да, это так. Но ведь дело не в количестве посаженных — дело в политике. А политика большевиков заключалась в создании условий для ликвидации веры. “Посадки” были лишь приложением к политике, проводимой “Союзом воинствующих безбожников”.

Ленин, Троцкий, Сталин, Каганович, Хрущёв, Луначарский, Ярославский и другие “вожди”, конечно, не знали слов Гитлера (которые он скажет в начале 1940‐х гг.): “Крушение очагов культуры есть начало крушения нации”. Но, понятно, Гитлер только “озвучил” мысли своих хозяев из Лондона и Вашингтона.

“Православный” Иосиф Сталин 24 октября 1935 года водружает на Спасскую башню звезду. Вопрос: а почему не крест? Вопрос риторический. Звёзды на башнях — рубиновые с подсветкой. Вот и масонский символ — пламенеющая звезда. Напомню: звезда — главный каббалистический знак.

Осенью 1930 года был запрещён колокольный звон. За 1925–1938‐й гг. в России, Белоруссии, на Украине было переплавлено 385 810 колоколов общим весом 36,4 тыс. тонны [57]. Что, в стране не хватало металла? Да, политика “термидорианца” и “патриота” Сталина была намного левее политики Ленина и Троцкого. (Колокольный звон был разрешён только 22 августа 1946 года. Обратите внимание: даже когда немцы открывали на оккупированных территориях церкви, Сталин не дал разрешения звонить в колокола. Этот факт можно объяснить только ненавистью к православию наших “вождей”. Считается, что колокольный звон отпугивает нечистую силу. Может, сатанисты Сталин, Молотов и Каганович боялись?)

К началу войны было арестовано более 150 тыс. священников; из 78 000 храмов остались действующими 8000 — да и то службы там проходили нерегулярно. На свободе остались только 4 епископа.

А как “православный” Сталин праздновал Новый год и Рождество? Вот факты. В канун 1929 года по инициативе Е. Ярославского было принято постановление ВЦИК, которое узаконило не-установление ёлки на Новый год. Ёлка в домах советских граждан считалась недопустимой — верным признаком “буржуазного перерождения” и “поповского мракобесия”. Именно под такими лозунгами проходили шумные кампании против празднования Рождества. Застрельщиком в этом деле выступал комсомол. В канун Рождества — и “нового” 25 декабря, и “старого” — 7 января, газета “Комсомольская правда” неизменно обсуждала эту тему. Обычно всё начиналось с “криминальной хроники”: “В ночь под Рождество в прошлый год наши города и сёла видали немало хулиганства и пьянства. 25 декабря в Москве 182 раза вызывали “скорую помощь”, но получили 113 отказов, так как машин и людей не хватало. 26 декабря вызывали 122 раза “скорую помощь”, но получили опять-таки 100 отказов. Многие “пострадавшие” оказывались просто-напросто мертвецки пьяными людьми, многие были поколочены и порезаны в рождественской драке, иные даже выбрасывались из окна. Так “весело” проплывали рождественские дни. Безбрежное обжорство и безграничное пьянство, сопряженное с переучётом рёбер, всегда отличало церковные дни”. Чтобы уберечься от этих напастей, “Комсомолка” предлагала своим читателями посвятить рождественские дни каким-нибудь полезным занятиям. Как будто алкаши не напивались на 7 ноября и на 1 мая — был бы повод! А поэт Семён Кирсанов написал стишок:

Ёлки сухая розгаМаячит в глазищи нам, По шапке деда Мороза, Ангела — по зубам! Грудь дыханьем распёртаВ беге лыжном живом — Праздником Зимнего спортаЭти дни назовём! Шире дыханья и руки, На молодых парусахМимо жалкого хрюкаРождественских поросят!

Журнал “Чиж” в 1931 году устами поэта Александра Введенского провозглашал: “Только тот, кто друг попов, ёлку праздновать готов!”

Между прочим, “учитель” Сталина Ильич праздновал Рождество, о чём можно прочитать в рассказе о ёлке в Сокольниках и в других воспоминаниях. Ленин отмечал Рождество в Горках с деревенскими ребятами.

В 1920‐х годах в рождественский Сочельник в рабочих клубах и заводских театрах устраивались антирелигиозные собрания, призванные разоблачить “вредную затею”. В их программу включались вопросы и ответы на рождественские темы, конкурсы на звание “лучшего безбожника”, антирелигиозные лотереи, демонстрировалась химическая природа “евангельских чудес”, а так же готовились специальные “безбожные” номера стенгазет. Но в домах всё равно ставили ёлки, и тогда власть бросила решительный клич: “Долой ёлку!”

В 1929 году, после принятия постановления ВЦИК, гайки резко закрутили: отменили религиозные праздники, ёлки запретили, закрыли ёлочные базары, перестали выпускать новогодние украшения. В следующем году к этому присовокупили запрет на колокольный звон.

Но всё равно люди ёлку ставили на Новый год — традицию выкорчевать не удалось. И тогда власти решили “даровать” Новый год, разрешить официально его празднование.

28 декабря 1935 года газета “Правда” публикует письмо Павла Постышева. Письмо начиналось так: “Давайте организуем к Новому году детям хорошую ёлку!” Далее следовало: “В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как “левые” загибщики (Уж не Сталин ли? — А.С.) ославили это детское развлечение как буржуазную затею. Следует этому неправильному осуждению ёлки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под Новый год устроить коллективные ёлки для детей. В школах, детских домах, во дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская ёлка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года ёлку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской ёлки для детей нашей великой социалистической родины. Организации детской новогодней ёлки наши ребятишки будут только благодарны. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская ёлка является буржуазным предрассудком. Итак, давайте организуем веселую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую ёлку во всех городах и колхозах!”

Павел Постышев был тогда одним из руководителей компартии Украины, занимал пост второго секретаря украинского ЦК, руководил киевской партийной организацией. То есть был фигурой известной. В любом случае его письмо про “реабилитацию” новогодней ёлки должно было быть санкционировано свыше. Кто же принял такое решение? Хрущёв так вспоминал об этом: “Не помню года и тем более месяца, но вот однажды позвонил мне Сталин и говорит: “Приезжайте в Кремль. Прибыли украинцы, поедете с ними по Москве, покажете город”. Я тотчас приехал. У Сталина были Косиор, Постышев, Любченко. “Вот они, — говорит Сталин, — хотят посмотреть Москву. Поедемте”. Вышли мы, сели в машину Сталина. Поместились все в одной. Ехали и разговаривали. Постышев поднял тогда вопрос: “Товарищ Сталин, вот была бы хорошая традиция и народу понравится, а детям особенно принесла бы радость — рождественская ёлка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям ёлку?” Сталин поддержал его: “Возьмите на себя инициативу, выступите в печати с предложением вернуть детям ёлку, а мы поддержим”. Так это и произошло. Постышев выступил в “Правде”, другие газеты подхватили идею”. 1 и 2 января 1936 года газеты вышли с праздничными рапортами о первых советских ёлках.

[Для справки. Впервые ёлка на рождество была поставлена в Санкт-Петербурге в 1852 г.]

Да, жилые дома, фабрики, склады и автобусные остановки надо было строить, но неужели нельзя их было построить около церкви? А почему церкви именно сносили, а не превращали в музеи?

Хотя нет: более 80 церквей были преобразованы под новые функции. Но какие! Например: церковь Святителя Алексия на Рогожской переделана в завод-мастерскую; Священномученика Антипы — жилые помещения; Благовещения — склад; вместо снесённого Казанского собора на Красной площади был сделан туалет, и “апофигей”: церковь Введения у Салтыкова моста “преобразована” в вытрезвитель [58].

Сносились и меняли назначение не только православные храмы. Например, в костёле Девы Марии в Москве долгие годы был завод. И таких примеров — сотни. И только в единичных церквах и мечетях после их закрытия были устроены клубы. Директора клубов хоть как-то следили за сохранностью зданий. В основном же — склады да вытрезвители. Как будто в городах больше не было подходящих для этих целей зданий! В Бурятии осенью 1927 года был разрушен один из центров буддизма — Анинский дацан. Был взорван центральный храм, а на его месте сделали скотобойню (вспомните происхождение слов “ЧК”, “Чикаго”). По всей стране разрушались храмы всех религий, в том числе и синагоги.

Если в Москве и Ленинграде исторические здания и церкви сносили или “преобразовывали”, то в провинции долго не думали — либо “полуразрушали” и остовы этих зданий ещё долго стояли (и стоят), либо затопляли при строительстве водохранилищ. Это, например, Рыбинское водохранилище и каскад гидроузлов вдоль Волги.

В 1930‐е годы, когда создавали Рыбинское водохранилище, то затопили несколько городов и сёл: были затоплены Молога, Леушинский монастырь, Югская Дорофеева пустынь. А на берегу Рыбинского водохранилища был образован заповедник (18 июля 1945 г.), который назвали Дарвиновский. Вопрос: какое отношение Дарвин имеет к Рыбинску? Да он, небось, и не знал о его существовании! Но — заповедник, образованный на месте затопленных старых русских городов, надо было назвать именно так — в честь масона и автора лживой “теории”. Интересно, кто придумал такое название?

Что, в Москве негде было сделать склад? Да нет, пустующие здания как раз-то и были. Но была определённая идеологическая установка, ярким выразителем которой был “Союз воинствующих безбожников” Е. Ярославского. Следовало “преобразовать” храмы в склады да заводы, или загадить их. Причём изгадить в прямом смысле: например, долгое время за главным входом в Троице-Сергиеву Лавру (т. е. уже на её территории) существовали два туалета — мужской и женский (по обе стороны от входа). Причём туалеты были расположены не в закрытых помещениях, а прямо у стены — становись и… И это — в месте, где была резиденция Патриарха! Загорск, напомню, входит в число городов Золотого кольца России — и это видели иностранные туристы! Позор!

О туалетах надо сказать особо.

Есть в Кремле Успенский собор, в котором расположены саркофаги русских князей и царей (сейчас не будем обсуждать вопрос об “историчности” этих князей и захоронений). Так вот при “православном Сталине” напротив главного входа в собор — дверь в дверь — был построен общественный туалет. Сделали его в здании палат XVII века — но не простых палат — а под бесстолпной Крестовой палатой, в которой работал Патриарх Никон, а затем и другие высшие иерархи РПЦ!

При Екатерине II эта палата стала Мироваренной, т. е. там готовили святое миро.

Ясно, что именно там туалет был построен не “просто так”: можно было построить его где-нибудь в саду — люди бы его нашли.

Далее. Красная площадь. Тут был создан целый ансамбль общественных туалетов.

Итак, в центре площади — Мавзолей Ленина, мимо которого должны были проходить колонны демонстрантов.

По краям Красной площади — башни Спасская и Никольская. Около башенных ворот стояло по две часовни (у Спасской — Великого Света Откровение (Смоленская) и Великого Света Ангела (Спасская), у Никольской — Николая Чудотворца и Александра Невского). Часовни были снесены в 1925 году. И вместо них было построено два общественных туалета — якобы, для удобства демонстрантов. Но ведь можно же было построить туалеты, например, в здании Исторического музея! Нет, нельзя: надо было построить их именно вместо церквей.

Третий туалет был построен на месте снесённого Казанского собора (был разрушен в 1936 г.). А почему не в здании рядом?

Четвёртый туалет был построен в здании ГУМа прямо напротив Мавзолея.

Сергей Есенин ещё в 1924 году в поэме “Страна негодяев” как бы предвидел будущее массовое “туалетное строительство”:

Странный и смешной вы народ! Жили весь век свой нищимиИ строили храмы божие…Да я б их давным-давноПерестроил в места отхожие.

При Сталине был “почищен” и сам Кремль. В “год великого перелома”, 1929‐й, были снесены Чудов и Вознесенский монастыри и Малый Николаевский дворец (они тоже мешали движению?) На месте Вознесенского монастыря была построена в стиле классицизма Школа красных командиров, а позже в ней разместили Президиум ВС СССР. 1 мая 1933 года, несмотря на протесты архитекторов, был снесён древнейший кремлёвский храм — собор Спаса на Бору. На его месте был построен пятиэтажный служебный корпус со столовой для депутатов. Что, в Большом Кремлёвском дворце не было места для столовой? Конечно, было, но надо было именно снести древнейший храм Москвы.

Отмечу, что ещё 1 октября 1920 году был составлен план Кремля, на котором различными цветами были обозначены здания согласно их исторической ценности. Он был утверждён заведующей Отделом по делам музеев и охраны памятников искусства Наркомпроса РСФСР Натальей СедовойТроцкой. Так вот, даже она Чудов, Вознесенский монастыри и храм Спаса на Бору отнесла к “Группе памятников исключительного археологического или художественного значения”. Исключительного! Даже Троцкий понимал историческую значимость памятников Кремля! А “семинарист” Сталин — н ет. Или наоборот: всё он прекрасно понимал.

А сам Большой Кремлёвский дворец (БКД)? В 1932 году в нём из двух красивейших залов — Александровского и Андреевского — сделали страшный зал для проведения сессий ВС СССР на 2500 мест. При этом вся отделка была уничтожена.

В 1934 году на месте Зимнего сада (в том же БКД) делают кинотеатр.

Было снесено Красное крыльцо Грановитой палаты, на его месте построили двухэтажный служебный корпус.

Подчёркиваю: эти постройки были снесены не при Ленине — Т роцком, а при “православном красном императоре”.

“Православный” Сталин даже не открыл закрытую в 1920‐х годах Киево-Печерскую Лавру; она была открыта только в период немецкой оккупации. Вместе с Лаврой были открыты 2 мужских и 3 женских монастыря и 26 церквей [59]. Парадокс: оккупанты открывают храмы — к сожалению, это факт. Почему Сталин до войны не открыл эти храмы либо не превратил их в музеи?

Почему “православный” Сталин переименовал в июле 1932 года Патриаршие пруды в Пионерские?

Итак, к 1923 году осталось только 50 000 действующих церквей. Что должен делать православный Сталин? Правильно: открыть закрытые храмы. Но… к 1936 году осталось: 4224 действующих храма и 38 монастырей (из 1026). Число священников сократилось в 10 раз: с 50 960 до 5665. А к 1941 году осталось только 3372 действующих храма, из которых большая часть, 3350, находились на территориях, недавно вошедших в состав СССР, т. е. в России осталось только 22 храма. Не осталось ни одного монастыря, только с присоединением новых территорий их стало 64.

В 1928 году были ликвидированы Высшие богословские курсы в Ленинграде — РПЦ осталась без “будущего”, без семинаристов. В 1935 году было закрыто единственное печатное издание — “Журнал Московской Патриархии”.

Это — р адикальнее действий “ленинской гвардии”!

Главным идеологом политики “расправославливания” России был хасид Лазарь Моисеевич Каганович. Его (только ли его?) идея заключалась в том, чтобы люди вычеркнули из своей жизни Бога. Но ничем идея Бога заменена не была. Из Сталина Бога никто не делал, тем более в период коллективизации (“культ” был только в газетах и на митингах). Похоже, для создания “альтернативы Богу” времени просто не хватило, так как началась война.

“Православному Сталину” принадлежит и “заслуга” создания в Москве первого в стране крематория. Нет, в самом факте строительства крематория ничего плохого нет — он был необходим. Но показательно, где и как он был построен.

Первый московский крематорий был построен 12 января 1927 года не в специально отведённом месте (например, за городом) и не на обычном кладбище, а на кладбище при Донском монастыре.

При этом для него не строилось здание по отдельному проекту. Под крематорий переделали церковь св. Серафима Саровского и св. Анны Кашинской в Донском монастыре. Провели конкурс. Первую премию получил архитектор Д. Осипов, вторую — К. Мельников (впоследствии известный конструктивист) и третью — инженер Московского коммунального хозяйства (МКХ) Дьяконов. Непосредственно переделкой церкви под крематорий занимался ученик А. Щусева Н. Тамонькин.

Таким образом, в церкви воссоздали как бы геенну огненную (считается, что Церковь — это Тело Христово, здесь же символически было воспроизведено схождение Христа в ад): в церкви горел как бы “адовый огонь”, т. е. это была уже антицерковь.

Что — не так?! Конспирология? А как по-другому объяснить строительство крематория именно в здании церкви? Всё, что делали руководители большевиков и их хозяева — было ритуально и имело мистические цели (например, строительство общественных туалетов в святых для русских местах).

Более того, в крематории был установлен оргáн, т. е. была осквернена именно православная церковь, ибо оргáн есть только у католиков.

В сентябре 1927 году было создано “Общество распространения идей кремации”. Его активисты читали лекции и устраивали экскурсии в крематории.

Сегодня можно часто прочитать, что, мол, к концу 1930‐х гг. Сталин стал жутко православным, полюбил церковь. И всё политбюро ЦК ВКП(б) так же “воцерковилось”. В доказательство этого факта приводятся три документа.

Итак, 11 ноября 1939 года политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление № 1697/13 “Вопросы религии”, в котором говорилось:

“1) Признать нецелесообразным впредь практику органов НКВД СССР в части ареста служителей русской православной церкви, преследования верующих.

2) Указание тов. Ульянова (Ленина) от 1 мая 1919 г. № 13666–2 “О борьбе с попами и религией”, адресованное пред. ВЧК Дзержинскому и все соответствующие инструкции ВЧК — ОГПУ — НКВД, касающиеся преследования служителей русской православной церкви и православноверующих — о тменить.

3) НКВД СССР произвести ревизию осуждённых и арестованных граждан по делам, связанных с богослужительной деятельностью. Освободить из-под стражи и заменить наказание на не связанное с лишением свободы осуждённым по указанным мотивам, если деятельность этих граждан не нанесла вреда советской власти.

4) Вопрос о судьбе верующих, находящихся под стражей и в тюрьмах, принадлежащих к иным конфессиям, ЦК вынесет решение дополнительно”.

22 декабря 1939 года Л. Берия направил И. Сталину Справку № 1227”Б”:

“Во исполнение решения ПБ ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 г. за № 1697\13 из лагерей ГУЛАГ НКВД освобождено 12 860 человек, осуждённых по приговорам судов в разное время. Из-под стражи освобождено 11 223 человека. Уголовные дела в их отношении прекращены. Продолжают отбывать наказание более 50 000 человек, деятельность которых принесла существенный вред советской власти. Личные дела этих граждан будут пересматриваться. Предполагается освободить ещё около 15 000 человек”.

Вот такие документики… На “справке” Берии я не буду останавливаться, так как она служит приложением к первым двум.

Постановление № 1697/13. Обратите внимание на терминологию: “преследования верующих”. Этот термин был введён только в горбачёвское время, при Сталине и Хрущёве ни о каком “преследовании” — т. е. преследовании невиновных — не могло быть и речи. А кто такие “православноверующие”? Всегда были православные христиане.

А почему нет аналогичного постановления по “иным конфессиям”? Что, православных выпустили, а мулл, раввинов и лам расстреляли?

В партийных документах и докладах (особенно при Сталине) никогда не упоминался “тов. Ульянов”. Всегда писали “тов. Ленин”. Так же как никогда не было “тов. Джугашвили”, “тов. Скрябина” и других.

И наконец — номер. Что означает “/13”? Дробь в номерах документов обычно означает месяц, например: “124/6” — т. е. документ был зарегистрирован в июне. А в году, напомню, 12 месяцев. Здесь фальсификаторы хотели придать документу “сатанинский” вид. Но не подумали головой.

Это постановление отменяет некое “Указание” Ленина. Оно касается ареста священников. Как можно понять, оно так же является фальшивым.

Итак, оно было подписано 1 мая. Но это был день праздничный — День Интернационала, а в праздники люди не работают. В тот день на Красной площади была демонстрация. Но, допустим, Ленин решил поработать. И подписал этот документ. Но ведь потом его должны были зарегистрировать в секретариате! Что, канцелярия работала в выходной день? В России такое чудо невозможно при любом режиме.

Но — допустим. И секретарша ставит номер. А звучит он так: 13666–2. Что это означает? То, что Ленин с 1 января по 30 апреля должен был подписать 13666 документов. В числе которых должен был быть и документ № 13666–1 (интересно, что в нём было написано?).

А ведь это — 1919 год, шла гражданская война, Ленин постоянно проводил совещания, выступал на собраниях… Вопрос: когда это он смог подписать 13666 документов?

Ясно, что хотели сказать фальсификаторы: мол, это было сатанинское указание — число зверя + число 13 — “несчастливое число”, а 1 мая — день основания Ордена иллюминатов Адамом Вейсгаптом.

Ну неужели нельзя было придумать фальшивки по-умному?

Я не могу понять, почему столь очевидные фальшивки продолжают публиковать. В целях доказательства православия Сталина? Но ведь столь топорно сделанные “документы” только убеждают в обратном. Следовательно, настоящих документов, доказывающих православие Сталина, нет.

Итак, к 1936 году осталось: 4224 действующих храма и 38 монастырей. Число священников сократилось в 10 раз: с 50 960 до 5665. А к моменту принятия этого “постановления” открытыми по всему Советскому Союзу осталось только немногим более 1000 церквей; все семинарии были закрыты. “Семинарист” Сталин закрыл семинарии, которых до революции было 57. На свободе оставалось 4 (!) епископа. Посадили даже “обновленцев”: как говорится, сделали дело — спасибо, можете посидеть.

И. Сталин назначил главу “Союза воинствующих безбожников” Е. Ярославского главным редактором “Правды” (вместо Н. Бухарина). Это — п ризнание больших заслуг.

А на съезде, касаясь церкви, Сталин сказал: “Подавили ли мы религиозное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне ликвидировано” (бурные аплодисменты).

В начале Великой Отечественной войны Сталин откровенно объяснял уполномоченному президента Рузвельта Авереллу Гарриману (орден “Череп и Кости”), прилетевшему в Москву для организации помощи, причины своего национал-большевистского поворота, как прагматические: “Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию; не будет он сражаться и за советскую власть. Может быть, будет сражаться за Россию” [60]. Другими словами: не обращайте внимания на мои слова о патриотизме, ведь я — “свой”. И прагматик Сталин обратился к церкви, опёрся на её авторитет в народе, который при всём старании кагановичей и ярославских (да и самого Сталина) не удалось выкорчевать. Церковь была нужна Сталину лишь как тактический союзник: после победы он вернётся к политике Союза воинствующих безбожников. Церковные же иерархи то ли поверили в “новый курс” Сталина, то ли сделали вид, что поверили — теперь это не узнаешь.

Пришлось резко менять курс всей идеологической работы. Например, на знамёнах, которые предполагали вручать гвардейским частям, первоначально выткали: “За Родину! За Сталина!” Принимать знамёна поехал первый секретарь МК ВКП(б) А. Щербаков. Увидев эту надпись, он тут же позвонил Сталину. Сталин приказал оставить на знамёнах только “За Родину!” Делалось всё, чтобы народ понимал войну только как борьбу за независимость Родины, России, которой руководит И. Сталин и ЦК ВКП(б).

В конце июля 1941 года, т. е. менее чем через месяц после начала войны, был фактически распущен “Союз воинствующих безбожников”. В дни германского наступления на Москву, 14 октября 1941 года, в день Покрова Пресвятой Богородицы, Местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий обратился к русским людям с посланием, в котором говорилось: “Вторгшийся в наши пределы коварный и жестокий враг, по-видимому, напрягает все свои силы. Огнём и мечом проходит он нашу землю, грабя и разрушая наши сёла, наши города… Силён враг, но “велик Бог Земли Русской”, как воскликнул Мамай на Куликовом поле, разгромленный русским воинством. Господь даст, придётся повторить этот возглас и теперешнему нашему врагу. Над нами Покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней заступницы Русской Земли. За нас молитвы светозарного сонма святых, в земле нашей воссиявших…” Существует даже предание, что икона Владимирской (по другой версии — Тихвинской) Богоматери была обнесена на самолёте вокруг Москвы. А 9 декабря, после первого контрнаступления, предшествующего основному, был освобождён город Тихвин.

Весной 1942 года в Москве впервые за многие годы было разрешено отметить праздник Пасхи. Были возоблены крестные ходы.

Но основное событие в жизни церкви за время войны состоялось 4 сентября 1943 года. В этот день Сталин пригласил в Кремль иерархов РПЦ — митрополита Московского и Коломенского Сергия, митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича) и митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (Симанского). Все трое в своё время находились под арестом, но, освободившись, продолжали церковную деятельность.

В ходе двухчасовой беседы обсуждались вопросы: о проведении Архиерейского собора для избрания Патриарха, об открытии храмов и семинарий, о возобновлении издания церковного журнала и организации свечных заводов, о расширении прав духовенства и снятии ограничений с деятельности церковных общин. “Русская церковь, — сказал Сталин, — может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с её организационном укреплением и развитием внутри СССР” (“Исторический архив”, 1994, № 3, с. 137). Руководству церкви был предоставлен особняк в Чистом переулке, где до войны располагалось немецкое (!) посольство. Сталин сказал Сергию: “Ваше высокопреосвященство, это всё, что я пока могу сделать для Вас”.

По указанию Сталина при Совнаркоме создаётся новый орган — Совет по делам Русской Православной церкви, которому отводится роль посредника между правительством и церковью. После войны он был переименован в Совет по делам религий при Совмине СССР. Этот орган стал своего рода восстановленным Священным Синодом при царе (до революции его возглавляли обер-прокуроры). Совет полностью контролировал церковную деятельность. Все епископы назначались только с его ведома. То есть Сталин под видом “освобождения и развития Церкви” взял её под полный контроль. Назначая бывшего семинариста Г. Карпова на должность председателя, Сталин сформулировал его задачу следующим образом: “Совет должен осуществлять связь между правительством и Патриархом. Совет сам решения не принимает, а докладывает обо всём правительству и от него передаёт государственные решения церкви”.

Совет назначал в епархии своих уполномоченных. В дальнейшем этот Совет контролировал КГБ, который, фактически, и назначал епископов. Недаром же у Алексия II был “псевдоним” “Дроздов”. Вообще, тема сотрудничества “владык” с “органами” очень интересна. Хотя по-другому епископы и не могли поступить, у них не было выбора: хочешь служить — с оглашайся на сотрудничество…

В 1943 году было восстановлено патриаршество. В конце этого года возобновился выпуск “Журнала Московской патриархии”, а в 1944 году в Новодевичьем монастыре открылся Православно-Богословский институт и Богословскопастырские курсы, которые через несколько лет были переведены в Троице-Сергиеву Лавру.

В постановлении ЦК ВКП(б) от 27 сентября 1944 года “Об организации научно-просветительской пропаганды” впервые не были сформулированы задачи “решительной борьбы за преодоление религиозных пережитков”, обязательные в подобных документах прошлого.

Во время блокады Ленинграда в Казанском соборе была Казанская икона, а перед началом Сталинградской битвы её, по легенде, перевезли в Сталинград. Икона стояла среди наших войск на правом берегу Волги и немцы не смогли перейти реку. Якобы, икона помогла… Сегодня на этот факт очень упирают.

Доклады председателя Совета по делам церкви Г. Карпова, направляемые Сталину, свидетельствовали об огромном росте числа верующих. Например, на пасхальную службу 1944 году в Москве, проходившую в 30 храмах, собралось около 120 тысяч человек. (Вдумайтесь: из более 100 оставшихся храмов разрешили открыть только 30 — великое благодеяние!)

Да, во время Великой Отечественной войны на всей территории СССР было открыто около 20 тысяч храмов. Но подавляющее большинство церквей, действовавших в СССР сразу после войны (около 14 тыс., в том числе 101 монастырь), были открыты при немецкой оккупации либо вошли в состав СССР вместе с присоединёнными районами. (Например, в Курской области было 2 действующих храма, а немцы открыли 280). Поэтому неверно утверждение о том, что в годы войны при Сталине было открыто около 20 тысяч храмов.

Как же “Сталин открывал церкви”?

Всего за время оккупации немцами было открыто 6500 церквей. В 1943 году Красная Армия перешла в решительное наступление. 5 сентября 1943 года состоялась встреча И. Сталина с митрополитами, на которой рассматривалась и проблема церквей в освобождаемых областях. В октябре зампред СНК В. Молотов говорил председателю Совета по делам РПЦ Г. Карпову, что процесс открытия церквей надо сдерживать. (Замечу, что открытые немцами церкви, согласно советскому законодательству, считались закрытыми.)

28 ноября 1943 года В. Молотов подписал постановление “О порядке открытия церквей”. Согласно постановлению, вводился специально сложный порядок открытия церквей. Отказать верующим могли “все, кому не лень” — от исполкомов до СНК. Высшими инстанциями, разрешавшими открыть какую-нибудь сельскую церквушку, были Совет по делам РПЦ и СНК.

1 декабря 1944 года председатель СНК И. Сталин подписал новое постановление “О православных церквях и молитвенных домах”. Оно фактически повторяло предыдущее. Оно предписывало удовлетворять ходатайства об открытии верующих тех церквей, которые до войны официально не были закрыты. На практике это вылилось в запрет на открытие закрытых до войны церквей. Вот результат: в 1944 году распоряжением СНК из 6402 ходатайств верующих было удовлетворено 207, в 1945 году — из 6025–509. В результате стала расти т. н. Катакомбная церковь — когда люди устраивали в домах молельни, попы ходили по деревням, тайно крестили.

Казалось бы, зачем, после такой ужасной войны, плодить антисоветчиков буквально на пустом месте? Да открыли немцы церкви — ну и пусть ходят, молятся, чего их закрывать? Зато всё под контролем. Но — нет: несмотря на “дружбу” с церковью, в 1941–1943 годах было арестовано 1900 священников, из них 500 — расстреляны. А колокольный звон был разрешён только 22 августа 1946 года. Библию так и не разрешили напечатать. В 1947 году были запрещены церковные сборы на благотворительность. В газетах снова появились фельетоны на попов.

Как видим, главными антицерковниками были И. Сталин и В. Молотов — Г. Карпов и представители Совета на местах только исполняли указания Кремля. Эту ненависть к религии, даже в ущерб своему авторитету, можно объяснить только одним. Выше я писал, что Сталин и Молотов были масонами, но не только. Человек, известный нам под кличкой “Сталин”, был, видимо, сатанистом. Чушь? Тогда как объяснить не-открытие церквей во время и после войны?

В конце 1944 года, почти сразу после освобождения от немецких захватчиков, Совнарком предписал закрыть открытые храмы, если до войны в них размещались государственные или хозяйственные организации. То есть если до войны в церкви был склад, то после войны церковь закрывали и открывали там снова склад. Например, в Одессе до войны действовал только один(!) храм, во время оккупации было открыто ещё 19 храмов, а после войны число действующих церквей было сокращено до восьми [61].

26 октября 1948 года в соответствии с директивой Министерства государственной безопасности (МГБ) и Прокуратуры СССР за № 66/241сс все священники, у которых кончился срок, подлежали повторному аресту. В 1949 году “сидели” 3523 священнослужителя.

В своём дневнике председатель Совета по делам РПЦ (1943–1960) Георгий Карпов писал: “Октябрь 1943 г. На вопрос товарища Молотова, какие вопросы есть у меня, я поднял следующие вопросы: “Положением о Совете” не предусмотрен вопрос, кто будет заниматься решением вопроса об открытии церквей, как юридически это будет проводиться?

Товарищ Молотов ответил: “Я считаю, что этим делом должен заниматься ваш совет прямо и непосредственно, а юридически оформлять это будут местные облисполкомы”. В связи с этим я спросил товарища Молотова: если это возлагается на совет, то я хотел бы получить линию в работе и будут ли решения совета по вопросу открытия церквей окончательными?

Товарищ Молотов дал следующие указания. Пока не давать никаких разрешений на открытие церквей, а провести следующее: имеющиеся в совете заявления об открытии церквей переслать на места на заключение, разобраться в обстановке, узнать, где сколько заявлений, о каких храмах конкретно идёт речь, знать мнение патриарха и затем представить правительству письмо, в котором показать обстановку и свои предложения, где совет считает целесообразным открыть церкви. В последующем по вопросу открытия церквей входить за санкцией в правительство и только после этого спускать указания в облисполкомы. Товарищ Молотов сказал, что открыть церкви в некоторых местах придётся, но нужно будет сдерживать. Решение же вопроса за правительством” (см. “Московский комсомолец”, 23 сентября 2010 г.) Как видим, Молотов, вместо того, чтобы дать разрешение на открытие церквей, создал бумажную волокиту, что сделало открытие какой-нибудь сельской церкви делом чрезвычайно трудным.

Как видно из дневника, в церковных делах Г. Карпов подчинялся К. Ворошилову, но последнее слово было не за ним: «Январь 1947 г. Я доложил тов. Ворошилову, представив при этом записку, что патриарх Алексий просит содействовать ему в покупке за наличный расчёт машины “ЗИС‐110” в связи с тем, что предоставленная ему машина правительством пришла в почти полную негодность.

К.Е. сразу согласился с этим предложением и написал резолюцию: “Тов. Берия. Поддерживая ходатайство тов. Карпова, прошу ваших указаний”».

Сам Г. Карпов был служащим Народного комиссариата государственной безопасности (НКГБ). В дневнике он писал: «Октябрь 1943 г. Я доложил товарищу Молотову, что до сегодняшнего дня я свои обязанности Председателя Совета совмещаю с исполнением обязанностей начальника отдела в НКГБ и что имею поручение тов. Меркулова спросить, следует ли меня освободить от работы в НКГБ или совмещать? Товарищ Молотов ответил на это: “Сейчас я Вам не могу сказать, мы ещё подумаем. Если Ваше должностное положение в НКГБ не публикуется в газетах и не придано официальной гласности, то я считаю возможным совмещение, но решим это позднее”». [Из органов КГБ Карпов был уволен лишь в марте 1955 г. Совет по делам РПЦ он после этого возглавлял ещё пять лет.] Как видим, Молотов всячески противился открытию церквей, создавал труднопреодолимые препятствия.

Но вот кончилась Великая Отечественная война — однако в антицерковной политике ничего не изменилось.

27 марта 1948 года зампред СМ СССР К. Ворошилов подписал распоряжение № 3506‐рс об открытии религиозных зданий. В частности: “По мусульманскому вероисповедванию — 19 мечетей (приводится список); по иудейскому исповеданию — 1; по армянской церкви — 2; по старообрядческой церкви — 10; по православной церкви — 23”. Вроде, всё хорошо… Но 28 октября политбюро ЦК ВКП(б) принимает постановление “О распоряжениях СМ СССР об открытии церквей и молитвенных зданий” с выговором Ворошилову: “Указать т. Ворошилову, что он поступил неправильно, подписав распоряжение, т. к. такие распоряжения должны утверждаться Советом министов СССР”, т. е. лично Сталиным; “Отменить подписанное т. Ворошиловым распоряжение № 3506‐рс”.

И если до 1947 года советские власти и открывали некоторые храмы по настойчивым просьбам верующих, то с 1948‐й по 1953‐й годы ни один новый храм не был открыт, несмотря на просьбы верующих. Попытки новоизбранного (после смерти в 1944 г. Сергия) Патриарха Алексия I встретиться со Сталиным не увенчались успехом. В 1946 году духовенство было обложено огромным налогом. В 1947 году было создано “Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний”, одной из целей которого было атеистическое воспитание. До июля 1941 года эту роль выполнял “Союз воинственных безбожников” Е. Ярославского. В 1948 году запретили проведение крестных ходов, которые во время войны проводились. С 1 января 1947 года по 1 июня 1948 года было арестовано 679 священников.

За 1948–1952‐й гг. было закрыто 1314 приходов, в 1946–1947‐м гг. было ликвидировано 16 монастырей.

В 1949 году Г. Карпов вызвал к себе Патриарха Алексия и сказал, что нужно готовиться к торжествам по случаю 70‐летия Сталина. Во всех церквах должны читаться акафисты вождю и должен быть выставлен его портрет. “Вы должны всегда помнить, — сказал Карпов Патриарху, — что свой сан получили из рук товарища Сталина” [62]. Сталин, который к тому времени уже считался корифеем всех наук, видимо хотел “официально”, с благословения церкви, стать и духовным вождём народа.

Показательно, что при этом “духовном вожде”, с 1926‐го по 1956 год, Библия не издавалась. Вообще. То есть все имеющиеся в стране экземпляры Ветхого и Нового Заветов были изданы до Октябрьской революции — ясно, что их сохранились единицы. Издавалась лишь, и выдержала несколько изданий, пародия на неё — “Библия для верующих и неверующих” “Емельяна Ярославского”.

Например, в киоске Троице-Сергиевой Лавры продавалось несколько молитвословов и свечи. Не издавалась ничего — ни Житий, ни трудов священников, ни богословских книг.

Церковь была нужна Сталину лишь как тактический союзник в годы войны. Церковь должна была призвать народ на защиту “священной Родины”. Священники участвовали в прославлении Сталина: “Глубоко тронутые сочувственным отношением нашего всенародного Вождя, Главы Советского правительства И. В. Сталина к нуждам Русской Православной Церкви, приносим Правительству нашему общесоборную искреннюю благодарность”, — писали в 1943 году съехавшиеся на Архиерейский собор епископы.

Но надежды церковного руководства на дальнейшее плодотворное сотрудничество с Советской властью и после войны не оправдались. Логично: сделали дело (призвали к защите страны, собрали деньги фронту) — и до свидания.

Сталин и Каганович

«У меня один брат — товарищ Сталин!»

Реакция Кагановича на арест его родного брата Михаила.

Главным идеологом политики “расправославливания” России был Лазарь Моисеевич Каганович. Известный исследователь сионизма Евгений Евсеев написал книгу о деятельности Кагановича “Сатрап”. И, “по совпадению”, как только он начал публиковать главы из книги в газете “Советский патриот”, был убит. Поздно вечером 10 февраля 1990 года он был обнаружен лежащим на разделительной полосе на 78‐м километре Московской кольцевой автобмобильной дороги (МКАД); неподалёку стояла его машина с работающим двигателем. 15 февраля он, не приходя в сознание, скончался в Центральном институте травматологии и ортопедии (Ц И ТО)[63].

В 1996 году была издана книга воспоминаний Л. Кагановича [64]. Книга производит странное впечатление. В первых главах Каганович рассказывает нормальным языком о своём селе Кабаны, родителях, односельчанах, учёбе и работе в Киеве, и т. д. После Октября изложение резко меняется. Каганович начинает писать языком лозунгов, газетных передовиц и партийных решений. Например: “Я коротко доложил о проделанной работе по восстановлению хозяйства на основе решений IX съезда партии, об укреплении наших позиций в деревне, но не приукрашивая, а самокритически; я говорил о всё ещё имеющихся разрушениях и недостатках как в хозяйстве так и в низовых органах Советской власти. Я рассказал о принимаемых нами мерах по выполнению задач, поставленных в тезисах ЦК”; “В Положении об ответственных инструкторах специально указывается, что в случае неправильных действий…”; “ЦК придавал большое значение ответственным инструкторам и другим видам живой связи”; “Сталин решительно опроверг легенду об особой роли Троцкого в Октябре”; “В связи с проявлением в отдельных группах рабочих и ИТР отсталых настроений…”; “Дальнейшее изучение края и разработка необходимых мер, произведённые аппаратом ЦК и рассмотренные Оргбюро ЦК, полностью подтвердили правильность указанного решения ЦК”; “Из многих пунктов Директив XV съезда необходимо отметить…”; “И партия, и народ высоко оценили тот факт, что сама партия, её ЦК самокритично вскрыли имевшие место ошибки” [65]. И это — на протяжении более 450 страниц (из 560). Это — не воспоминания в прямом смысле слова, а какой-то цитатник решений пленумов. Более того, издатели воспоминаний в предисловии пишут, что они изъяли из рукописи “десятки страниц стенограмм съездов и пленумов”.

Такой факт: если, говоря о детстве и юности, Лазарь Каганович называет имена друзей, учителей, сослуживцев и т. п., то после Октября он почти совсем не упоминает имён. Встречаются, в основном, такие “дежурные” фигуры, как Ленин, Сталин, Троцкий, Бухарин, Хрущёв, Молотов, Гитлер, Черчилль, ещё человек десять. О таких событиях, как заговор М. Тухачевского или судебные процессы, свидетелем которых (и одним из инициаторов) был Л. Каганович, даже не упоминается — как будто их и не было. Автор пишет о “Генеральном плане развития Москвы”, но о массовом сносе исторических памятников даже не упоминает: ничего не говорится о, например, о сносе храма Христа Спасителя. Не говорится ни о методах функционирования власти, ни об отношениях членов политбюро между собой. Только лозунги, лозунги да директивы… В целом книга малоинформативна. Видимо, он написал её “для галочки”: мол, воспоминания самóго Кагановича… Очевидно, что Л. Каганович просто не хотел раскрывать свои тайны.

[В скобках так же хотел бы сказать о книге воспоминаний В. Молотова. Она представляет собой сборник интервью, которые взял у Молотова писатель Феликс Чуев; книга так и называется “140 бесед с Молотовым”. Чуев задаёт вопросы, а Молотов отвечает очень уклончиво, расплывчато, типа: “да…”, “конечно…”, “были материалы…”, “так…”, “можно и так сказать…”, и т. п. А почему же Чуев не заставил Молотова отвечать, не привёл факты, которые бы “убили” Молотова? Потому, что в СССР не было информации, вспомните: в газетах было одно и то же. Не было нормальных исторических исследований, а иностранные были не доступны. “Исторические книги” — не История, а пропаганда. И одним из создателей этой системы был Молотов. Ф. Чуеву были известны какие-то слухи, частицы информации и поэтому он не мог задать В. Молотову нужные вопросы, а тот и не стремился отвечать. Да и многие его ответы представляют собой полуправду.

То же относится и к книге Ф. Чуева “Так говорил Каганович” — т оже сборник интервью.]

Родился Каганович 22 ноября 1893 года в селе Кабаны, в украинском Полесье, недалеко от Чернобыля, в еврейской семье среднего достатка. Его отец работал на смолянодегтярном заводе; мать его, Геня, была из семьи медника Дубинского, владеющего меднолитейной мастерской. Было у них 13 детей, из которых семь умерли, а в живых остались шесть — пять сыновей и одна дочь [66]. Говорили в селе на украинском и идише.

Особо хочу отметить такой факт: никаких погромов и преследований евреев в Кабанах, в Чернобыле, в Киеве и в Донбассе (об этих местах пишет Каганович) не было — иначе бы он обязательно об этих фактах написал. Наоборот, он пишет, что у его семьи были хорошие отношения с односельчанами, постоянно к Моисею ходили в гости соседи — украинцы. (В Кабанах было 300 дворов, из них 20 — еврейские.)

В местной иудейской общине Моисей Каганович пользовался уважением и за ним даже было закреплено почётное место в синагоге. И это понятно: как указывает Евсеев, фамилии типа Каганович, Каган, Коган, Каганов, Коганов относятся к наиболее уважаемым среди иудеев и стоят в одном ряду с такими фамилиями, как Левит, Кац, Кацман, Канцельсон и производными от них. Сам Лазарь появлялся среди единоверцев в традиционном наряде хасидов: в лапсердаке и чёрной шляпе с широкими полями [67]. Так же Каганович был и масоном [68].

В 1907 году 14‐летний Л. Каганович приехал в Киев. По рекомендации кабанского раввина, написавшего письмо владельцу большого мануфактурного склада-магазина, Лазаря принимают приказчиком, но сам Каганович об этой рекомендации, естественно, не вспоминает. В мастерской началась его революционная деятельность. А началась она следующим образом: приказчики сговорились обворовать своего хозяина. Во главе “заговора” встал Лазарь. Но дело раскрылось и Лазарь был уволен. Впоследствии он будет писать в анкетах, что в юности возглавлял нелегальный союз торговых служащих, за что и был уволен. Действительность была прозаичнее… Лазарь устроился работать сапожником. Он также собирал взносы и пожертвования в сионистскую казну [69].

В конце декабря 1914 года Лазарь стал членом Киевского комитета РСДРП: он активно выступал за поражение в Первой мировой войне, клеймил как шовинистов тех, кто сражался на фронте, говорил, что русский царь и его правительство должны сполна заплатить “за попытку оклеветать евреев” через дело Бейлиса. Каганович был арестован и выслан на родину, в Кабаны (“царская тирания”!) Но в деревне он прожил недолго. С паспортом на имя Стомахина он нелегально приезжает в Юзовку (ныне Донецк), где в 1916 году организует нелегальный союз сапожников и несколько забастовок. [Для справки: Донецк находился далеко от “черты осёдлости”, за которую бедных евреев не выпускали… Как видите, этот “факт” не соответствует действительности.] Но большевиком в те годы он не был. Работавший тогда вместе с Лазарем один из организаторов юзовской большевистской группы и Советской власти в Донбассе, будущий секретарь ЦК КП(б)У Ф. И. Зайцев в 1950‐е годы с горечью признавался в том, что он единожды в жизни поступился совестью — подтвердил участие Кагановича в большевистской работе. Так меньшевик стал большевиком.

После Февраля 1917 года Каганович становится секретарём легального Юзовского комитета РСДРП(б). Но Временное правительство хотело продолжать войну, и Каганович был призван на военную службу.

После Февраля были отменены все ограничения, касающиеся евреев, в том числе и запрещение иудеям служить в армии. В результате к лету 1917 года в армии оказалось около 500 тыс. евреев, которые создали в армии “Союз евреев — воинов” и политические организации различных направлений — о т монархистов до анархистов и большевиков.

Но уравненный в правах с русскими солдатами, Лазарь тем не менее не хотел делить с ними право умереть в окопах за свободную Россию, и уехал в глубь России, в Саратов. Здесь вовсю действовали организации сионистов, с которыми Лазарь тут же установил тесный контакт [70]. Ему было предложено сосредоточиться на работе среди большевиков. Он становится председателем саратовской военной партийной организации и членом Исполкома городского Совета. В июне 1917 года он был избран делегатом на Всероссийскую конференцию военных организаций большевиков, где его избирают членом бюро военных организаций при ЦК РСДРП(б). Но в столице он ведёт слишком активную пораженческую пропаганду и его арестовывают. Через несколько дней его освобождают и он уезжает по чужим документам в Гомель, где в сентябре становится председателем Полесского (Гомельского) комитета РСДРП(б), членом Исполкома Гомельского Совета и членом правления Союза кожевников. Осенью 1917‐го он руководил Октябрьским восстанием в Гомеле. В Гомеле именно хасид Каганович избирается делегатом от большевиков на Учредительное собрание.

В декабре Л. Каганович стал также делегатом III Всероссийского съезда Советов, был избран во ВЦИК РСФСР.

А ранее, в июне, в Петрограде во дворце Кшесинской состоялась конференция военных организаций большевиков, где Каганович заявил: “Я — делегат от грузинской армии” [71]. Чуев не спросил, почему именно от грузинской армии и что это за армия такая — а Каганович и не уточнил. “Мы участвовали, все делегаты, на демонстрации восемнадцатого июня, и не то, что участвовали, ленинградский (В то время Петроградский. — А.С.) комитет отобрал лучших ораторов. У нас была небольшая группа солдат, выступали на заводах. Я выступал, например, на заводе Айвазова вместе с АнтоновымОвсеенко, он ещё тогда большевиком не был. Видите, теперь всё нивелируют. Он храбрый человек был, знал военное дело. Но в июле он ещё был с Троцким, так называемые межрайонцы, была межрайонная организация между большевиками и меньшевиками, левая. Они потом слились с большевиками. Тогда на этом заводе выступала и Спиридонова Мария, интересная была. Я на митинге сказал, что здесь выступала представитель эсеров уважаемая нами Мария Спиридонова. Я, говорит, левая. Она действительно, левая революционерка, но в партии эсеров она вместе с правыми и тем самым несет ответственность за их соглашательскую политику. Она истерически: “Нет! Нет! Неправда! Неправда!”

Мы потом на конференции докладывали о наших впечатлениях. В это время зашёл Ленин. Он сделал два доклада. Один доклад — текущий момент, другой — об аграрном вопросе. Это подняло конференцию на уровень общепартийной. Она была между конференцией и съездом. После его докладов были выступления. И против Ленина были — чаще всего солдаты из Юго-Западной армии “Окопная правда”. “Надо начать немедленное восстание против Временного правительства, нам нечего ждать, солдаты не хотят ждать!” Было это 16 июня” [72].

С января 1918 года он работал в Петрограде. Вместе с другими членами ВЦИК весной он перебрался в Москву, где стал комиссаром организационно-агитационного отдела Всероссийской коллегии по организации Красной Армии.

«На этой конференции я был избран во всероссийское бюро военной организации при ЦК РСДРП, двенадцать человек нас было.

— Сколько вам было тогда?

— Двадцать четвертый год. Молодой. Ну, я, видимо, чем-то выделялся. Когда я приехал в Петроград, меня сразу заграбастали и назначили комиссаром одиннадцатого агитационного управления по организации Красной Армии. Вместе с Подвойским и Крыленко руководил солдатской секцией. Когда мы выработали декрет по организации Красной Армии, вместе пошли к Ленину. Он внёс существенные поправки, очень важные. Потом на заседании Совнаркома товарищ Подвойский говорит: “Вот это товарищ Каганович, мы его забираем к себе на работу в Красную Армию”. “Очень хорошо, очень хорошо, — говорит Ленин, — вы тот самый, который меня спрашивал о социализации и национализации земли?” “Да, да, товарищ Ленин”. “Вот видите, мы забрали солдат у эсеров, и теперь эсеры ни с чем, а солдаты наши”.

Вот моё знакомство. После этого я бывал у него не раз.

На Шестой съезд Советов я уже приехал из Воронежа — был председателем губкома в Воронеже. А раньше в Нижнем Новгороде работал. Молотов стал там председателем бюро исполкома. В комнате Большого театра Ленин подошёл ко мне и Молотову, положил нам руки на плечи: “Поговорите между собой”. И, обращаясь к Молотову: “Вы недавно приехали в Нижний, а он там работал, многое вам расскажет, это пригодится”»[73].

В этой “рассказке” всё поразительно. Мол, приехал из Гомеля какой-то еврей, выступил на конференции и его тут же взял к себе Подвойский — да ни куда-нибудь, а в комиссию по организации Красной Армии! Возглавлял её Н. Подвойский, который в дни Октября 1917 года был председателем Военно-революционного комитета (ВРК), а в ноябре стал наркомом по военным делам; на этом посту его сменил Л. Троцкий. Я никогда не поверю, что в эту наиважнейшую для молодой республики комиссию вошёл никому не известный большевик из Гомеля.

И не надо говорить, что, мол, во время революции выдвигаются наиболее талантливые, как писали в советские годы.

Допустим, это так. Но в таком случае Л. Каганович не должен был быть в этой комиссии, ибо он “закосил” от призыва и убежал аж в Саратов.

А уж то, что “бывал не раз” у Ленина — вообще фантастика. Фантастика, если Каганович был простым делегатом и членом коллегии. Тем не менее это так — Каганович действительно не раз был и у Ленина, и у Молотова и у других руководителей государства. И потом именно Каганович стал “тенью” Сталина.

Выше я писал, что Каганович был хасидом. Видимо, и его чудесное знакомство с председателем правительства, и работа у Подвойского и Троцкого, и частые посещения Ленина и других “вождей”, вызваны именно этим обстоятельством. Понятно, почему ни в книге Чуева, ни в своих воспоминаниях он ничего не пишет ни о “Хабаде”, ни о масонстве. Самогó Кагановича западные исследователи называли “архитектором обстановки страха в СССР”. Почему именно так? Напомню, “архитекторами” называли и А. Н. Косыгина, и А. Н. Яковлева.

Думаю, только этим можно объяснить дальнейшее поведение Кагановича после смерти Ленина (см. далее).

В сентябре 1919 года он становится военачальником: вместе с группой работников ЦК, в которую входят И. Сталин, К. Ворошилов, С. Орджоникидзе и С. Будённый, выезжает на Воронежский участок фронта. Видимо, здесь они со Сталиным находят общий язык.

В сентябре 1920 года он отправляется в Ташкент, где становится членом Туркестанской комиссии ВЦИК, Туркестанского бюро ЦК РКП(б) и Туркестанского СНК. Так же он становится наркомом Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) Туркестана, т. е. становится непосредственным подчинённым наркома РКИ РСФСР И. Сталина. В Туркестане он организовывает борьбу с басмачеством. Но через год его отзывают, так как в ЦК идут жалобы на хамское поведение Кагановича и он становится инструктором ВЦСПС в Москве. Кстати, хамство было своеобразным стилем “железного наркома” и в дальнейшем — он постоянно кричал матом на подчинённых и даже мог ударить по лицу.

В 1922 году Л. Кагановича из простых инструкторов ВЦСПС переводят в организационно-инструкторский отдел ЦК, где он становится начальником. [Доклад генеральному секретарю Сталину о возможности назначения делал помощник генсека Лев Захарович Мехлис, который в 1907–1910‐х гг. был в Одессе членом Социал-демократической еврейской партии “Поалей цион” (“Работники Сиона”) и “Бнай-Брит”. Член ВКП(б) с 1918 года. Несмотря на прошлое, уже в 1921 г. стал личным секретарём Сталина. А основными кадровыми вопросами в ЦК ВКП(б) тогда занимался секретарь ЦК В. Молотов.]

На этом посту Л. Каганович принимает активное участие в расстановке кадров. В губкомы и крайкомы рассылались циркуляры, подписанные тремя людьми — Сталиным, Молотовым и Кагановичем. В отделе же у Кагановича работали такие товарищи: Розенблюм, Нинкевич, Лившиц, Будзинский, Пострейтер, Галкин, Дворкин, Зив, Вайнер, Маркитан, Левин, Фридман, Гольперин, Гольперштейн, Бохан, Ошерович, Кац, и т. п [74]. Какая интересная кадровая политика — ни русских, ни татар, ни грузин… Не исключено, что все эти “товарищи” были хасидами. Вопрос: а куда смотрели “антисемиты” Сталин и Молотов, когда их ближайший соратник проводил такую кадровую политику? Кто был чьим начальником?

Болгарский исследователь Тодор Дичев делает вывод, что отношения Сталина и Кагановича строились по принципу “Каган — Бек” (Бек — это управляемое лицо; так, по легенде, называли номинального правителя Хазарского каганата, фактическим правителем которого был Каган). Он пишет: “В скрытой форме власть была в руках Кагана — Кагановича и его ближайшего иудейского окружения. Исполнительная власть принадлежала его Беку — Сталину. Сталин служил так же “козлом отпущения” в случае нужды” [75]. Всё верно: во времена “оттепели” и “перестройки” на одного Сталина свалили кучу “преступлений”; и за границей, и в России из Сталина сделали “злодея”, при этом совершенно забыв о его соратниках.

Сам же Л. Каганович говорил жене Марии: “Я не могу позволить себе отлучиться из страны даже на минуту. Никогда не знаешь, как поведёт себя Сталин. Слишком много людей уговаривают его забыть, что я для него сделал. Я уеду в Америку (Вместо своего брата Михаила, которого вначале посылать туда не хотели. — А.С.), а они подберут себе нового мужика, когда я буду ещё на полдороге в Париж” [76](этому разговору предшествовало решение о поездке брата Михаила в США).

Что это означает? Кто такие “они”? — ни Лазарь Каганович, ни Стюарт Каган не расшифровывают. Из этих слов следует, что Каганович был контролёром Сталина. И сегодня в книгах “о Сталине” этот вопрос не рассматривается.

(Отмечу также, что Сталин обращался на “ты” только к узкому кругу лиц — Молотов, Микоян, Ворошилов…, а Кагановичу говорил “вы” — так же, как и Каганович — Сталину. В своей переписке 1931–1936‐го гг. они так и писали: “Здравствуйте, т. Сталин!” и “Здравствуйте, т. Каганович!”)

Сказал Лазарь это в 1939 году — тогда Сталина окружали Молотов, Микоян, Хрущёв, Ворошилов, Берия. А что сам Сталин думал о своём окружении? Во многих книгах пишут, что Сталин был подозрительным и, это, мол, “паранойя”. Но это не так — у Сталина были причины опасаться своих “соратников”.

Например, об этом свидетельствует рассказ адмирала И. С. Исакова писателю К. Симонову. По словам Исакова, “вскоре после убийства Кирова” адмирал стал членом “одной из комиссий, связанных с военным строительством”. После заседания в кабинете Сталина был организован ужин в каком-то зале в Кремле. «К этому залу… вели довольно длинные переходы с несколькими поворотами. На всех этих переходах, на каждом повороте стояли… дежурные офицеры НКВД, — рассказывал Исаков. — Помню, после заседания пришли мы в этот зал, и, ещё не садясь за стол, Сталин вдруг сказал: “Заметили, сколько их там стоит? Идёшь каждый раз по коридору и думаешь: кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо. Вот так идёшь мимо них по коридору и думаешь…”» “В этой мрачной шутке скрывалось подспудное недоверие к НКВД, его руководству и его сотрудникам, готовым выполнить любой приказ своих шефов. Кажется, что Сталин запутывался в густой и липкой паутине дворцовых интриг”.

Сталин знал, о чём говорил. Спецслужбы частенько подводили тех, кому они служили, — императоров, президентов, премьеров, генсеков… “Подводили” — мягко сказано. “Уничтожали” — в самый раз.

Об “иудейском окружении”. Иудей — это верующий еврей. Каганович же иудеем не был. Вот что пишет племянник Кагановича Стюарт Каган в книге “Кремлёвский волк”.

[Немного об этой книге. После революции двоюродный брат Лазаря — Моррис Лёвик Каганович, уехал в Америку (так что на известный вопрос советской анкеты: “Есть ли у вас родственники за границей?” Лазарь должен был писать: “да”, — советские люди с таким ответом не допускались к работе на секретных предприятиях, тем более, в Кремле). Сын Лёвика, Джек Каган, и его сын — Стюарт, приезжали в Москву, где 23 сентября 1981 года Стюарт был дома у Лазаря. Эту встречу по своим каналам организовал Джек. Беседа Стюарта с Лазарем шла на идише. Приехав в Америку, Стюарт написал в 1987 году книгу, в основу которой положил свои диктофонные записи, а также рассказы Морриса и исследования американских историков [77]. Кстати, о Стюарте Каганович ничего не пишет в воспоминаниях. Да, в книге много сплетен и непроверенных “фактов”, но это понятно — автор жил в Америке, до которой доходили какие-то слухи.]

Начинает он свою книгу с упрёка: “В моей семье я обнаружил немало хороших людей, включая порядочных бизнесменов и исследователей. Однако лидер нашего семейного клана, родственник, возвышающийся над всеми остальными, был, мягко говоря, дьяволом. Этот наш родственник был распространителем зла, направленного против своего собственного народа”. И далее: “Я хотел понять, почему так происходило. Почему человек способен совершать поступки, направленные против его народа, против его религии. Он повернулся спиной ко всему, что когда-либо изучал” [78].

Автор не отвечает на эти вопросы. Но, в принципе, из всего вышеизложенного о “еврейской революции”, всё ясно. Ведь не просто же так Стюарт называет Лазаря “дьяволом”. Стюарт не пишет, почему он так назвал Л. Кагановича. Вспомните письмо сына К. Маркса Эдгара отцу, которое начинается словами: “Мой милый дьявол”. С большой долей вероятности, можно утверждать, что Каганович был не только хасидом, но и членом сатанинской секты, как и все руководители большевиков (сейчас я не буду на этом останавливаться).

В мае 1925 года ЦК ВКП(б) посылает Л. Кагановича на Украину. Тогда на Украине были большие троцкистские ячейки и Каганович должен был “навести порядок”, заняться чисткой рядов КП(б)У от троцкистов. После приезда в Киев его избирают генсеком ЦК КП(б)У. Троцкисты были успешно разбиты. Каганович получает повышение: в 1926 году его избирают кандидатом в члены политбюро ЦК ВКП(б).

К “кадровым открытиям” Кагановича принадлежит Георгий Маленков. В Москве их встреча произошла в начале 1925 года, когда Каганович был начальником организационнораспределительного отдела (орграспреда) ЦК, а Маленков был секретарём парткома МВТУ имени Н. Э. Баумана [79]. После этой встречи Маленков, в 23 года, стал работать в Особом секторе ЦК (до 1930 г.). Когда Каганович был “избран” первым секретарём МК, то он взял к себе Маленкова начальником отдела. В 1934 году Маленков, по рекомендации того же Кагановича, был назначен Сталиным заведующим отделом руководящих партийных органов ЦК. Отдел занимался кадровыми вопросами.

Начальник орграспреда Каганович занимался не только кадровыми вопросами, хотя это была его основная деятельность — он разработал процедуру контроля за деятельностью партии, фактически расставлял кадры. Он также был главным идеологом сталинской политики, “серым кардиналом”, без которого не решался ни один серьёзный вопрос. Он создал своего рода “штурмовую группу” из идеологов марксизма. В неё вошли такие будущие “философы — академики” как П. Юдин, М. Митин, И. Минц, Л. Мехлис (заместитель главного редактора “Правды”). П. Юдин, по рекомендации Л. Кагановича, даже был “избран” секретарём парторганизации Института Красной профессуры — “кузницы кадров для идеологического фронта”, ректором которого был “историк” Покровский, а Митин стал главным редактором теоретического органа ЦК “Под знаменем марксизма”. Из-под их пера вышли философские труды о том, как “т. Сталин поднял теорию марксизма на новую ступень”.

Л. Каганович первым провозгласил Сталина вождём в 1929 году на собрании в Коммунистической академии. Каганович говорил, что партия сейчас сильна как никогда, что после смерти Ленина она, наконец, нашла своего истинного, волевого и мужественного вождя: “Вождь этот — товарищ Сталин!” — выкрикнул Лазарь Моисеевич с таким подъёмом, что раздались бурные аплодисменты, которые теперь сопровождали все славословия Сталину. Кагановичу приписывают и авторство фразы: “Сталин — это Ленин сегодня”. Почему-то об этом он не пишет в своих воспоминаниях.

В мае 1930 года Каганович был “избран” членом политбюро ЦК ВКП(б) вместо председателя ВЦСПС М. Томского, который впоследствии застрелился.

Выше я писал, что Каганович был хасидом и что его чудесное продвижение по службе — из Юзовки в ведомство Троцкого и выше — было обусловлено именно этим. Хасиды, как известно, считают своим живым богом Любавического ребе Шнеерсона — потомка основателя секты хасидов. Тогда был ещё жив Шестой Любавический ребе. Жил он тогда в Ленинграде.

Сталин, конечно, знал об антироссийской деятельности секты Хабад во главе с ребе. И, по идее, православный Сталин должен бы был обезглавить врагов России и православия, арестовать Иосифа-Ицхака Шнеерсона за антигосударственную деятельность. Но Сталин высылает его за границу. То есть спасает ему жизнь и даёт работать ради дальнейшего разрушения христианства [80]. Ребе уезжает в Варшаву, а затем — в США.

Замечу, что первая жена М. Горького Е. Пешкова, с которой у него сохранились дружеские отношения до конца жизни, возглавляла т. н. “Политический красный крест”. Через этот “Крест” она много сделала для арестованных сионистов и иудейских религиозных деятелей. Многие сионисты, получившие загранпаспорта, обязаны этим Пешковой (а за её спиной стояли принявший иудаизм Горький и его “сын” масон Зиновий).

Горький и Пешкова сыграли не последнюю роль в судьбе Любавического Ребе. В память о Пешковой в Израиле посажена роща [81].

Думаю, здесь не обошлось без влияния “серого кардинала”.

Надо сказать о дальнейшей судьбе ребе. После подписания договора Молотова — Риббентропа, часть Польши была оккупирована советскими войсками, а часть, вместе с Варшавой, немецкими. Ребе оказался под немецкой оккупацией. Казалось бы, что должен делать антисемит Гитлер? Правильно: отправить ребе в газовую камеру. Но… Я приведу цитату из работы Шимона Бримана “Еврейские солдаты Гитлера”, напечатанной в книге “Потаённое. Сборник под редакцией О. Гусева и Р. Перина” (Санкт-Петербург, 2004, с. 98–99): “Полна тайн история спасения Любавического ребе Иосифа Ицхака Шнеерсона из Варшавы осенью 1939 года. Хабадники в США обратились к госсекретарю Корделлу Хэллу с просьбой о помощи. Государственный департамент (Госдеп) США договорился с адмиралом Канарисом, главой военной разведки (абвер) и английским шпионом [82], о свободном проезде Шнеерсона через рейх в нейтральную Голландию. Только недавно стало известно, что операцией по вывозу Ребе из оккупированной Польши руководил подполковник абвера доктор Эрнст Блох, сын еврея. Блох защищал Ребе от нападок сопровождавших его немецких солдат. У Блоха был надёжный документ: “Я, Адольф Гитлер, фюрер немецкой нации, подтверждаю, что Эрнст Блох является особой немецкой крови”. Правда, в феврале 45‐го эта бумага не помешала отправить Блоха в отставку. Интересно отметить, что его однофамилец — еврей доктор Эдуард Блох в 1940 г. получил лично от фюрера разрешение на выезд в США: то был врач из Линца, лечивший мать Гитлера и самого Адольфа в детские годы”.

Этот пример хорошо говорит об “антисемитизме” Сталина и Гитлера. Хорошо видно, что у “антиподов” были одни хозяева — хасидская секта Хабад, которая, в свою очередь, контролировала орден “Череп и Кости”.

Но вернёмся к Кагановичу. Мало того, что вторым (или первым?) человеком в партии был хасид, так и во всех наркоматах почти всё руководство было еврейское. Особо “отличились” наркоматы НКВД, НКИД, внутренней и внешней торговли.

НКИД возглавлял “Максим Литвинов” — якобы МеерГенох Валлах, но, видимо, обычный агент (см. главу 6), заместитель — Л. Карахан, главный секретарь — Э. Гершельман, отдел кадров — Заславский, референт — Набель, Восточным отделом руководил В. Цукерман, и т. д.

Председателем правления Госбанка РСФСР был назначен Арон Львович Шейнман, а с 1924 года он ещё и нарком внутренней торговли СССР. На сайте Центробанка РФ его биография заканчивается просто: “В октябре 1928 г. Шейнман уехал в командировку в Германию. В апреле 1929 г. его официально освободили от должности Председателя Правления Государственного банка СССР и от должности заместителя наркома финансов. Умер в Великобритании в 1944 г.”. “Случайно” пропущен небольшой нюанс: официально освободили его от должности потому, что в апреле 1929 года он стал невозвращенцем — решил остаться в Англии (получил подданство). Вот так: поработал в России — и домой с чувством выполненного долга.

НК (народный комиссариат) внутренней торговли возглавлял Вейцер, заместитель — Левинсон, отделы возглавляли Левитин, Зелотин, Гиссен, Гинзбург…

ОГПУ возглавлял родственник Свердлова и друг Горького “Генрих Ягода” — Иегуда Гершель, замами и начальнками отделов были Фриновский, Берман, Фирин… Я не хочу захламлять страницы книги перечислением еврейских фамилий в руководстве наркоматов. Ясно, что количество евреев в руководстве далеко не соответствовало их численности в процентах к населению СССР, в частности, к русским.

Каганович был главным идеологом не только создания “культа личности”, но и сноса и “преобразования” церквей и других памятников русской истории. И “православный” Сталин все его решения одобрял. Почему? Действия хасида Кагановича и его компании “идеологов” можно понять. А действия Сталина и Молотова?

Сталин с Кагановичем близко познакомился в период поездки на фронт в 1919 году.

Был ли Сталин масоном? Был, и этому есть доказательства.

Советниками Сталина в деле проведения индустриализации и коллективизации были американцы — члены ордена “Череп и Кости”. Каганович даже “проводил широкую разъяснительную работу среди рабочих заводов о роли американцев на заводе” [83]. Думаю, не стал бы “православный” Сталин приглашать в страну членов именно этого Ордена. Или это совпадение? Сталин прекрасно знал о политике “тезиса — антитезиса”, проводимой Орденом, и содействовал её проведению.

О том, что Каганович был масоном, указывается в “списке Джема”. Что это за список?

В 1976 году в Стамбуле вышла книга “Масонство в мире и Турции” автора, прикрывшегося псевдонимом “Хасан Джем”. В 1980 году, после военного переворота генерала Эврена, остатки тиража были уничтожены. В списке масонов приводятся очень интересные имена “выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства”. Я к этому списку ещё вернусь. Так вот, в этом списке упоминается и “железный нарком” Лазарь Каганович. Случайно? [84].

Глава 3

Миф о «культе личности»

Надувной «вождь»

Почему-то считается, что в 1930‐е годы возник культ личности Сталина. Этот термин вошёл в обиход благодаря докладу Хрущёва на ХХ съезде.

Конечно, если посмотреть газеты тех лет, кинохронику физкультурных парадов, почитать речи наркомов — то можно сделать вывод, что в стране только и делали, что обожествляли Сталина. Но сегодня во всех газетах — портреты президента, по телевидению (ТВ) его показывают почти каждый день, в кабинетах — его портреты… Ну чем ни культ?!

Я считаю, что культ — это не чиновничье и газетное славословие, а когда народ признаёт в руководителе Вождя. Было ли так в 1930‐е годы? Любому объективному историку ясно — нет, культа Сталина не было. Посудите сами. Если под культом понимать любовь народную, то был ли культ у “коллективизированных” крестьян, у рабочих и служащих, которых сделали рабами бюрократов? У родителей, которые вынуждены были платить за образование или отдавать детей учиться туда, куда государство пошлёт? Или люди, получавшие зарплату, на которую нельзя жить, обитавшие в подвалах и коммуналках, где приходилось каждое утро выстаивать очередь в туалет, должны были славить Сталина? А вечный дефицит и дороговизна?

Вот, например, несколько лет назад в Санкт-Петербурге при разборке старого здания детского сада, обнаружили “письмо в будущее” — табличку, которую написали строители.

Она гласила… что? оду Великому Сталину? Нет: “Этот дом строился в 1937 году в мае месяце. Плотники строители работали за бесценок, за 8 часов работы получали по 6 руб. на один только хлеб. Плотники год рождения 1893. Колхозники, бежавшие из колхоза. Власть была Советская. Собственности не было. Писано 1 августа 1937”.

(Аналогично можно сказать и о существовании “культов” Хрущёва и др. Правда, “культы” существовали только в газетах и в речах чиновников.)

Сегодня невозможно себе представить, что творилось в газетах тех лет. Например, имя Сталина ежедневно (!) упоминалось в газетах десятки раз. И по разным поводам. Ну какое отношение Сталин имеет к производству паровозов или к увеличению надоев?!

Что заставляло авторов статей и ораторов на собраниях так восхвалять Сталина и других “вождей”? Искренняя любовь? Не говорите ерунды! Такая была мода… И эту моду задавала главная газета страны “Правда”. (Интересно, если бы в те годы было телевидение, то что оно показывало бы?) Возникает вопрос: почему Сталин не прекратил это безобразие? Неужели ему было не противно это читать и слушать на собраниях? Эти стихи о Сталине, в которых абсолютно нет ни искренности, ни рифмы! Где его “ленинская скромность”?

Здесь я бы связал “культ” с версией (пока версией!), что Коба и Сталин — это два разных человека. Культ был “Сталина”, но, как я показал, мы не знаем, как на самом деле звали этого человека. То есть, фактически, был культ не человека по имени “К. Ст.”, а некоего “Иосифа Виссарионовича Сталина”. Мол, это культ личности Сталина, но не мой культ. Типа, как я писал, анкеты за Сталина заполняли секретари: мол, это они врут, а не я…

Хорошо известны слова Сталина, сказанные Василию: “Ты думаешь, что ты — Сталин? Ты думаешь, что это я — Сталин? Нет, это он — Сталин”. И показал при этом на свой портрет.

“Вождём народов” был плакатный Сталин. А страной управлял человек по имени NN. Он же просто выполнял задание, а “культ личности” входил в обязательный атрибут оболванивания народа. В Германии в это же время был такой же культ Гитлера. В Испании — Франко, в Аргентине — Перона, в Югославии — Т ито, в Китае — Мао.

Поэтому NN и не препятствовал славословию и восхвалению “Сталина”.

Но почему же эти восхваления терпели его соратники? Почему они переименовывали улицы и города в его и, главное, в свою честь? Или Каганович был уверен, что все сёла и города, переименованные в его честь (Кагановичевск, Каганович, село Кагановичи и ещё штук 20 названий) будут носить его имя вечно? То же касается других “вождей”. Я не знаю, что ответить на этот вопрос. Может, им всё это нравилось?

Интересно, что думал Сталин, когда несколько десятков раз в день слышал слова “Сталинград” или “Сталино”? А как отнеслись Молотов и Каганович к “обратному переименованию” “их” городов и посёлков? К сожалению, Феликс Чуев не догадался их об этом спросить. Мне кажется, им было абсолютно всё равно, будет ли город называться Молотов или Пермь, или вообще Егошихой. Тогда зачем все эти переименования?

Особо следует сказать, что при Сталине стал развиваться культ Ленина и других вождей Октября. Но, во‐первых, они давно умерли, а, во‐вторых, культ касался чётко ограниченного круга имён. При советской власти, да ещё и сегодня, почти во всех городах и посёлках — одинаковые названия улиц и площадей. Это было бы оправдано, если бы новое название давалось новой улице, но — нет: улицы и площади именно переименовывались. Людей заставляли забывать старые названия и, соответственно, историю старых улиц; одновременно сносились памятники истории.

Руководители государства прекрасно видели всю ложь официальной пропаганды об “отце народов”. Например, Артём Сергеев говорил, что друзья И. Сталин и С. Киров с иронией обращались друг к другу так, как писали в газетах. Сталин: “Дорогой товарищ Киров! Любимый вождь ленинградского пролетариата!”; и добавлял: “Ага, кажется, не только ленинградского, а ещё бакинского, и, наверное, всего северокавказского. Подожди, чей ты ещё любимый вождь? Ты что думаешь, у меня семь пядей во лбу? У меня голова — не дом Совнаркома, чтобы знать, чьим ты был любимым вождём!” Киров: “Великий вождь всех народов и всех времён! Ты не подскажешь, ты образованней меня, чей ты ещё великий вождь? Кроме времён и народов, что ещё на свете бывает?” (“Завтра”, 2005, октябрь, № 43). Почему-то эти слова Артёма ушли в пустоту, их никто не комментировал, а сегодня их никто не помнит. Почему, ведь в этих словах — ключ к пониманию происходящего в 1930‐е годы?! Видимо, и “патриотам”, и “демократам” выгодно говорить о “культе” и “паранойе” Сталина. И опровергать друг друга.

То, что это — надувной вождь, было известно тем, кому надо. Пропаганда делала из Сталина Великого. Хорошо известно о “скромности” Сталина. Но пропаганда настойчиво культивировала миф о “ленинской скромности” членов политбюро и лично Сталина: мол, у Сталина потребности политкаторжанина и ему чужды жизненные блага. Только, мол, о народе и думает. Так и родился миф “о культе”.

В своём дневнике М. Горький совершенно верно написал: “Досужий механик подсчитал, что ежели обыкновенную мерзкую блоху увеличить в сотни раз, то получается самый страшный зверь на земле, с которым никто уже не в силах был бы совладать. При современной великой технике гигантскую блоху можно видеть в кинематографе. Но чудовищные гримасы истории создают иногда и в реальном мире подобные преувеличения… Сталин является такой блохой, которую большевистская пропаганда и гипноз страха увеличили до невероятных размеров”. А он знал, что писал…

В 1930‐е годы было коллективное руководство страной, олицетворяемое “Сталиным”.

Наступил 1939 год. Советская власть, точнее, власть Советов, была ликвидирована (см. далее главу 5). Индустриализация и коллективизация были практически завершены. Рабочие и крестьяне были фактически превращены в рабов: они должны были готовить страну к будущей войне, их “призывали на жертвы”… Ради войны в интересах мировой закулисы.

Аналогично готовил к войне немцев и Гитлер. И эта война превратилась в мясорубку и для немцев, и для русских.

Генеральный план строительства (разрушения) Москвы

Современные исследования о И. Сталине можно чётко разделить на две группы: Сталин — преступник, пересажал кучу людей; Сталин — православный патриот, пересажал почти всех еврейских большевиков (разновидность: советский патриот — атеист). Как видим, оба этих подхода не верны (см. выше главу 1). Во-первых, репрессии против парт-чиновников не носили массового характера — об этом ниже. Во-вторых, пересажав троцкистов и бухаринцев, в‐основном, евреев, Сталин оставил работать на высоких должностях, особенно в НКВД и НКИД, не меньше евреев. А с ним рядом работали, например, Каганович, Мехлис, Митин, Лозовский, Эренбург… Думаю, в моей концепции современной истории исчезают противоречия и объясняются многие “загадочные” страницы истории.

С апреля 1930 года по март 1935 года Каганович был первым секретарём МГК ВКП(б). Его работа на этом посту запомнилась, прежде всего, началом строительства метрополитена и активным сносом и закрытием исторических памятников, прежде всего, церквей.

Июньский (1932 г.) пленум ЦК ВКП(б) постановил разработать “Генеральный план реконструкции Москвы”. Политбюро ЦК ВКП(б) создало Комиссию по его разработке под председательством Л. Кагановича. В Комиссию по разработке генерального плана реконструкции Москвы были включены архитектор М. Гинзбург (главный консультант), А. Заславский, Н. Булганин (секретарь МГК), Н. Хрущёв, Филатов, Д. Коган, Мельбард, Л. Перчик, А. Булушев, видные архитекторы А. Щусев (автор проекта Мавзолея), И. Жолтовский, В. Щуко, М. Крюков, К. Алабян, А. Мордвинов, Б. Иофан (автор проекта Дворца Советов), И. Николаев, Н. Колли (друг Ле Корбюзье), профессоры С. Чернышёв, В. Веснин, В. Гельфрейх. Как видим, были представители всех национальностей, которых объединяло одно — ненависть к старой застройке, т. е. к исторической Москве.

А конкретно план по реконструкции осуществляли проектировщики. Например, проектными мастерскими №№ 2, 3, 4, 6, 7, 10 руководили архитекторы во главе с профессором В. Гельфрейхом: Г. Гольц, Л. Бумажный, Д. Фридман, Теселер, Загер, Цвингли. Стройуправление Моссовета возглавлял П. Пекман. В общем, сплошной “антисемитизм”. Куда же смотрел “патриот” Сталин?

“Генеральный план…” был разработан Комиссией к концу 1934 года и в начале 1935 года его представили в ЦК и СНК для утверждения. 10 июля 1935 года ЦК и СНК приняли историческое постановление “О Генеральном плане реконструкции города Москвы”. В нём, в частности, говорилось: “Стихийно развивавшаяся на протяжении многих веков Москва отражала даже в лучшие годы своего развития характер варварского российского капитализма. Узкие и кривые улицы, изрезанность кварталов множеством переулков и тупиков, неравномерная застройка центра и периферии, загромождённость центра складскими и мелкими предприятиями, низкая этажность и ветхость домов при крайней их скученности, беспорядочное размещение промышленных предприятий мешают нормальной жизни бурно развивающегося города, в особенности городскому движению, и требуют коренного и планомерного переустройства”.

Да, за первые “пятилетки” в Москве было построено метро, проложено более 100 км трамвайных путей, построено более 2500 жилых домов и более 10 тыс. домов было отремонтировано, подача воды увеличилась в два раза, было построено 26 фабрик-кухонь (было 3); построены заводы ЗИЛ, “Фрезер”, “Калибр”, “Станколит”, “Велозавод”, “Динамо”, “Электрозавод”. Были построены новые стадионы, ВДНХ, канал Москва — Волга. Заметьте, все эти новые заводы строились на окраинах, в сёлах вокруг Москвы. Всё это, конечно, замечательно, но одновременно со строительством был сломан почти весь исторический центр Москвы. Причём сносимые исторические здания, в том числе монастыри и церкви, совсем не мешали прокладки новых проспектов. Они были снесены по идеологическим соображениям.

Но вернёмся к “Генеральному плану…” Его идейным вдохновителем был Л. Каганович. Да, бесспорно, многие ветхие дома надо было ломать, выводить из центра промышленные предприятия и склады. Но когда ломают крепкие строения, представляющие историческую ценность, в том числе стену Китай-города — это уже другой вопрос. В своей книге “За социалистическую реконструкцию Москвы и городов СССР” (1931 г.) Каганович писал, что столицу следует заново перепланировать и переустроить, ибо “когда ходишь по московским переулкам и закоулкам, то получается впечатление, что эти улочки прокладывал пьяный строитель”.

В начале 1930‐х гг. правительство попросило ведущих реставраторов и учёных составить список лучших, самых ценных архитектурных памятников Москвы. Зачем? Чтобы, как им говорили, обязательно сохранить их при реконструкции города. Учёные и реставраторы передали список в Моссовет.

А когда реконструкция Москвы набрала ход, они с ужасом увидели, что лучшие здания старинного города сносятся одно за другим — аккуратно по составленному ими списку…

Был снесён практически весь исторический центр — но неужели старую Москву строил “пьяный строитель”?

Конечно, многие ветхие дома надо было ломать, а многие — реконструировать. Но — был снесён практически весь исторический центр. И так было не только в Москве, но и в других городах, правда, в меньшей степени. Напрашивается параллель с планом реконструкции городов при Екатерине II — и х просто поджигали и сносили.

Консультант Гинзбург говорил, что не нужно вкладывать капиталы в ремонт исторических памятников, а ждать, когда они сами придут в негодность. Мнение Гинзбурга поддерживал главный эксперт Генплана архитектор Ле Корбюзье, который предлагал снести весь центр, кроме Кремля, и построить 40‐этажные небоскрёбы. Этот план поддержал Каганович [85]. Представляете: маленький Кремль в окружении огромных башен из стекла и бетона в ужасном стиле Корбюзье?! Для сравнения: высота “книжек” на Новом Арбате — 24 этажа. (В Москве есть дома, возведенные по планам Корбюзье — их действительно строил “пьяный строитель”.)

Согласно плану, предлагалось рассечь Москву гигантскими проспектами — диагоналями длиной 15–20 км и кольцевыми дорогами. Причём все эти проспекты предлагалось проложить по чёткому плану, т. е. геометрически. [В скобках замечу, что по геометрическому масонскому плану построен, например, центр Вашингтона; но Вашингтон-то строился “с нуля”, его и планировали как масонскую столицу. А самый известный в России город с регулярной планировкой — это Санкт-Петербург, который также строился “с нуля”.]

Предполагалось расширить Красную площадь вдвое. Следовательно, ГУМ и все здания между Красной площадью и Политехническим музеем должны были быть снесены: сносились и типография Ивана Фёдорова, и башни Китай-города, и Ильинка…

Разрабатывался “проспект Дворца Советов” от строящегося стадиона в Измайлово через сносимые Пречистенку, Волхонку, Остоженку, на Юго-Запад. На этом проспекте должен был стоять Дворец Советов, построенный на месте Храма Христа Спасителя. Перед ним — площадь для демонстраций. Арбат с переулками сносились.

Но, может, “Дворец” был бы столь красив, что затмил бы и Храм, и Арбат? Увы… Он представлял собой сооружение в виде башни, на вершине которой стоял памятник Ленину. Высота памятника составляла сто метров. Хорошо. Но вот беда: люди бы видели статую всего лишь не более месяца в году — из-за постоянной облачности. Зато хорошо были бы видны ботинки… Здание Дворца Советов (архитекторы Б. Иофан и В. Гельфрейх) должно было быть не просто большим, а громадным. Например, “зал заседаний” планировался на 15 тыс. мест и соединялся с несколькими небольшими залами; на руке статуи Ленина должен был размещаться аэродром. Люди должны были идти по тоннелю, проложенному в руке вождя, до “зала заседаний” (“мозга партии”), расположенного в голове Ленина… По-моему, архитектуры не думали, как “Дворец” будут строить и как потом его содержать…

Снос Храма Христа Спасителя в 1931 году положил начало разрушению Москвы. Но планировался снос гораздо раньше.

Сразу после смерти Ленина в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца по инициативе наркома просвещения А. Луначарского была организована выставка проектов памятника Ленину. Показательно, что все проекты памятника были привязаны к одному месту Москвы. Но на этом месте уже стоял Храм Христа Спасителя.

Этот Храм был не просто церковью, а был памятником Победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года и строился на народные пожертвования в течение 40 лет. В Храме были доски с именами погибших воинов (сегодня они восстановлены).

Инициатором разрушения этого Храма был лично Л. Каганович [86]. Акция уничтожения именно этого Храма имела символическое значение: тогда Россия победила масонскую Францию и переделила Европу, а теперь — “мы” победили Россию. Каганович лично повернул рубильник взрывателя. Символика была не только в этом. Начали разрушение Храма 1 декабря — Новомесячие, а окончили работы 5 декабря 1931 года — в праздник Ханука (праздник обновления и освящения Иерусалимского храма). Дело происходило при “православном патриоте” Сталине…

Разрушен был и другой памятник победе в войне. Это была Триумфальная арка. Сейчас она стоит на Кутузовском проспекте около парка Победы и все думают, что так было всегда. Увы…

Арка была открыта в 1834 году на площади Тверской заставы (сейчас там Белорусский вокзал и памятник Горькому). Но в 1936 году, по предложению А. Щусева, её снесли — под предлогом, что она мешает движению — этот предлог в те годы будет универсальным.

И только в 1966 году Моссовет принял решение о восстановлении арки на новом месте, в 1968 году она была восстановлена.

Был разрушен и другой храм-памятник. Это Церковь Христа Спасителя в память Гефсиманского борения и святителя Николая Чудотворца (или храм Спаса на Водах). Он был построен в 1910–1911‐м гг. на Английской набережной в память моряков, погибших в Цусимском сражении.

В память о подвиге моряков на фронтоне храма было начертано: “Больше сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя”.

По стенам верхнего храма собора славянской вязью были начертаны названия: эскадренных броненосцев “Петропавловск”, “Ослябя”, “Наварин”; крейсеров “Дмитрий Донской” и “Паллада”; миноносцев “Стерегущий”, “Грозный” и “Громкий”; транспортов “Камчатка” и “Иртыш” и всех остальных судов Первой и Второй Тихоокеанских эскадр, а также Владивостокского отряда крейсеров — всего 91‐го корабля. Под каждым из названий кораблей были указаны эскадры, куда они входили, и даты боёв, в которых принимали участие, с числом погибших (всего 8269 человек). Перечислялись они поимённо, с указанием воинских званий и занимаемых должностей. Их имена отливались на медных досках, закреплённых в стенах. На досках были перечислены и те, кто, оставив свои корабли, ушли на сухопутный фронт и погибли на батареях Порт-Артура, и те, кто скончался от ран в Японии. Крытой галереей храм соединялся с башней, где располагался морской музей, и звонницей, связанной, в свою очередь, галереей с домом причта.

Храм был снесён в 1933 году.

Во многих книгах можно прочитать легенду, которую преподносят как факт, что, мол, Каганович показал Сталину проект реконструкции Красной площади. Он убрал макет Исторического музея, ГУМа и взял рукой макет собора Василия Блаженного. Но тут Сталин зло сказал: “Поставь на место, собака!” И вывод: Сталин — православный патриот. Но, по логике, Сталин должен был немедленно снять “собаку” с должности. Почему не снял? У мифотворцев нет ответа. Ибо всё было с точностью до наоборот.

Был такой архитектор и реставратор Пётр Дмитриевич Барановский (1892–1984 гг.). Именно он перед сносом Казанского собора на Красной площади сделал его замеры и, благодаря этому, его ученики восстановили собор в 1993 г. Но угроза исчезновения нависла и над Покровским собором. П. Барановский вступил в схватку за храм, он довольно резко поговорил с Л. Кагановичем, а когда этот разговор не дал результатов, отправил не менее резкую телеграмму Сталину. Так, благодаря Барановскому, храм не разрушили, но такая активная деятельность стоила личной трагедии. Архитектора обвинили в антисоветской деятельности и сослали в сибирские лагеря, где он и пробыл три года. После освобождения в 1936 году П. Барановский работал в структурах государственной охраны памятников, был одним из основателей Всероссийского общества охраны памятников искусства и культуры (ВООПИК) (1965 г.). Так что если бы не он, то не было бы у нас Храма Василия Блаженного.

После разрушения Храма Христа Спасителя были снесены ещё 426 памятников истории и культуры, в том числе Сухарева башня и Красные ворота, которые были построены, как считается, по указу Петра I в 1709 году в честь Победы под Полтавой.

Особо хотел бы сказать о Сухаревой башне. Башня была построена по проекту М. Чоглокова в 1692–1695‐м гг., окончательно достроена в 1701 году. В ней размещались “Нептуново общество” и “Навигацкая школа”. Название башня получила в честь Лаврентия Сухарева, чей стрелецкий полк охранял Сретенские ворота. В 1689 году (якобы) во время стрелецкого бунта полк Сухарева встал на защиту Петра I. В благодарность царь приказал построить на месте старых ворот новые, каменные, с часами.

И вот наступил Октябрь 1917 года… Да, большевики сносили церкви, синагоги и мечети — но это можно объяснить идеологическими приоритетами. Но башня не была церковным сооружением — напротив, это был чисто светский объект. Так почему же её снесли?

Ответ может быть только один: снос не-церковных памятников старой Москвы, под предлогом расширения улиц, носил целенаправленный характер и имел целью разрушение исторической памяти народа. То, что это так, говорят письма Сталина и Кагановича о сносе башни.

Итак, 17 августа 1933 года газета “Рабочая Москва” опубликовала объявление “Снос Сухаревой башни”, в которой говорилось, что через два дня, 19 августа, строительные организации приступят к сносу башни и к 1 октября очистят Сухаревскую площадь.

28 августа художник И. Грабарь, академики архитектуры И. Фомин и И. Жолтовский направили И. Сталину письмо, в которому указывали на ошибочность принятого решения. Они утверждали, что их мнение разделяется “научной и художественной советской общественностью, независимо от направлений, убеждений и вкусов”: “Мы решительно возражаем против уничтожения высокоталантливого произведения искусства, равносильного уничтожению картины Рафаэля. В данном случае дело идёт не о сломке одиозного памятника эпохи феодализма, а о гибели творческой мысли великого мастера”.

18 сентября 1933 года из Сочи И. Сталин и К. Ворошилов направили Л. Кагановичу телеграмму № 40: “Мы изучили вопрос о Сухаревой башне и пришли к выводу, что её надо обязательно снести. Предлагаем снести Сухареву башню и расширить движение. Архитекторы, возражающие против сноса, — слепы и бесперспективны”. Опять универсальный предлог — мешает, мол, движению…

20 сентября в ответном письме Сталину Каганович просил разрешения повременить со сносом башни в связи с обещанием, данным архитекторам. Он писал: “Я не обещал, что мы уже отказываемся от ломки … Если Вы считаете, что не надо ждать, то я, конечно, организую дело быстрее, то есть сейчас, не дожидаясь их проекта”.

16 марта 1934 года ЦК ВКП(б) согласился с предложением МГК о сносе Сухаревой башни и Китайгородской стены, и вскоре начались работы по сносу башни.

17 апреля 1934 года с коллективным письмом к Сталину обратились: заслуженный деятель искусств К. Юон, академик А. Щусев, А. Эфрос и авторы первого письма И. Грабарь, И. Жолтовский, И. Фомин и другие. Они писали: “Неожиданно (после того, как вопрос был, казалось, улажен) начали разрушать Сухареву башню. Уже снят шпиль; уже сбивают балюстрады наружных лестниц. Значение этого памятника, редчайшего образца петровской архитектуры, великолепной достопримечательности исторической Москвы, бесспорно и огромно. Сносят его ради упорядочения уличного движения… Настоятельно просим Вас срочно вмешаться в это дело, приостановить разрушение Башни и предложить собрать сейчас же совещание архитекторов, художников и искусствоведов, чтобы рассмотреть другие варианты перепланировки этого участка Москвы, которые удовлетворят потребности растущего уличного движения, но и сберегут замечательный памятник архитектуры”.

22 апреля 1934 года Сталин ответил авторам письма: “Письмо с предложением — не разрушать Сухареву башню получил. Решение о разрушении башни было принято в своё время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня, жаль, что, несмотря на всё моё уважение к вам, не имею возможность в данном случае оказать вам услугу. Уважающий вас И. Сталин”.

Согласен: пусть советские люди создают более величественные памятники. Но почему для этого надо сносить старые? А потому! Надо “расширить движение”!

В своём интервью, опубликованном в “Досье гласности” [1990‐е гг., № 7–8 (23)] Каганович говорил: “Главным мотивом решения о сносе было увеличивающееся движение автотранспорта, появление огромного количества автомобилей и каждодневная гибель людей возле Сухаревой башни. Когда я на совещании архитекторов назвал цифру жертв — 5 человек в день, то товарищ Щусев поправил меня. Он сказал, что гибнет не 5, а 10 человек в день. Можно представить, что было бы, если бы сегодня стояла башня, когда по Садовому кольцу едут сотни тысяч машин”.

Это — ложь. Итак, 5 человек в день. Следовательно, в месяц — 150 человек, в год — 1800. А если 10 человек: 300 и 3600. И только около башни!

Вспомните информацию в газете, в которой говорилось, что человек “попал под лошадь”. Напомню, Остап Бендер был легко ранен, но не умер. Ясно, что И. Ильф и Е. Петров взяли эту информацию не с потолка — тогда такая информация печаталась в газетах. Отсюда вывод: это происшествие было чрезвычайным (ЧП) и потому и было упомянуто в газете. А если бы человек погиб — то это вообще было бы чепэ!

А тут гибнут 150 человек в месяц — и молчок! Ни одного уголовного дела против водителей! И Щусев поддакивает — как ему не стыдно!

Да если машины носятся по Садовому через башню — то поставьте постового. Но “носиться” машины просто не могли: во‐первых, они были маломощными, а, во‐вторых, через башню ходил трамвай — автомобили просто вынуждены были снижать скорость.

Далее: “Архитекторы призывали: надо что-то делать, ибо башня пришла в крайне ветхое состояние, можно сказать, аварийное. Она вся была в трещинах: и внизу, и в фундаменте, и на верху. Её капитальный ремонт потребовал бы колоссальных затрат, огромных усилий и занял бы длительное время, не говоря уж о том, что одна из центральных магистралей Москвы была бы закрыта на длительное время”.

Так можно сказать о любом старом здании, включая Кремль: мол, пошли трещины в фундаменте, надо снести — ремонтировать-то дорого… Так Сталин с Кагановичем и делали: была снесена бóльшая часть исторического центра. Конечно, всё делалось для “расширения движения”, т. е. для блага горожан. Ведь из-за этих старых домов гибли тысячи людей! Только об их гибели именно из-за памятников, а не из-за лихачества шофёров, никто “почему-то” не знал.

Кстати, о “ветхом фундаменте”. На него можно сегодня посмотреть — он стоит до сих пор: пройдите по переходу под Садовым от метро “Сухаревская”, переход огибает фундамент, ибо снести его было невозможно — уж очень добротно он был сделан.

Башню окружали старые ветхие дома, и при желании можно было бы проложить Садовое около башни. Но вот желания-то и не было.

А кому мешали Красные ворота? Ведь они стояли вдали от Садового, в небольшом сквере. На их месте были сделаны небольшая стоянка (сегодня — сквер) и уродливый 6‐этажный жилой дом, да вестибюль станции метро. То есть ворота были снесены не потому, что они мешали проезду, а потому, что они — п амятник истории.

Помощниками Кагановича по сносу исторической Москвы были председатель Моссовета Н. Булганин и второй секретарь МГК Н. Хрущёв. Газета “Рабочая Москва” 9 марта 1935 года, в связи с назначением последнего, писала: “Под руководством замечательного мастера (! — А.С.) сталинского стиля работы т. Кагановича Н. С. Хрущёв за последние годы вырос вместе с нашей славной московской партийной организацией”.

С Н. Хрущёвым Л. Каганович познакомился в 1925 году, когда работал генсеком ЦК КП(б)У. Хрущёв тогда работал в Донбассе. В своих воспоминаниях Л. Каганович публикует свою речь на президиуме ЦК, который проходил во второй половине июня 1957 года, незадолго перед пленумом ЦК, который осудил “антипартийную группу”:

“На одном из заседаний президиума ЦК ВКП(б) Хрущёв сказал: “Надо ещё разобраться с делами Зиновьева — Каменева и других троцкистов” (В сторону их реабилитации. — А.С.). Я бросил реплику: “Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала”. Хрущёв вскипятился и начал кричать: “Что ты всё намекаешь, мне это надоело”.

Тогда на президиуме я не стал раскрывать этот намёк, но сейчас я его раскрою. Хрущёв был в 1923–1924‐х годах троцкистом. В 1925 г. он пересмотрел свои взгляды — покаялся в своём грехе. Именно в 1925 г. я с ним познакомился в Донбассе и увидел в нём искреннего ленинца — сторонника линии ЦК ВКП(б). В дальнейшем в его судьбе, его выдвижении, была известная доля моего участия как секретаря ЦК Украины, а потом как секретаря ЦК, занимавшегося кадрами. Я его оценил как способного, растущего работника из рабочих. Я исходил из того, что партия и ЦК не мешает расти людям, имевшим в прошлом ошибки, но изжившим их.

Я доложил об этом Сталину, когда на Московской конференции выбирали Хрущёва секретарём. Вместе с ним я был у Сталина и тот посоветовал, чтобы Хрущёв выступил на конференции с рассказом о себе, а Каганович бы подтвердил, что ЦК это знает и доверяет Хрущёву. Так это было. Конечно, грехи прошлого прощаются и не напоминаются до рецидива. Сделанное Хрущёвым заявление — это рецидив. И мы ему напоминаем старый грех, чтобы эти рецидивы не повторялись” [87].

Итак, Хрущёв был “троцкистом”. И Каганович об этом знал. Через год после отъезда Кагановича с Украины, в 1929 году, Хрущёв стал слушателем “кузницы хозяйственных кадров” — Промакадемии, где он был избран секретарём парткома (одновременно с ним в академии училась и жена Сталина Надежда Аллилуева). Тем временем Лазарь Каганович становится первым секретарём МГК и проводит решение ЦК об отзыве Хрущёва из Промакадемии в распоряжение МГК. По инициативе Л. Кагановича Н. Хрущёва в 1931 году “избирают” первым секретарём Бауманского райкома, через несколько месяцев — первым секретарём Краснопресненского райкома, а в 1932 году — вторым секретарём МГК. Он избирается членом ЦК ВКП(б). Вскоре он заменит Кагановича на посту первого секретаря МГК. Хрущёв выполнял все указания Кагановича. Особенно активно он осуществлял реализацию “Генерального плана реконструкции Москвы”, т. е. снос исторических памятников. Как видим, Каганович “держал на крючке” бывшего “троцкиста”. И в случае его неповиновения Лазарь всегда мог вынести вопрос о пребывании бывшего “троцкиста” на посту второго секретаря МГК. Тем более, в это время шли процессы над “троцкистами”.

Книга Е. Евсеева называется “Сатрап”. Но кто был чьим сатрапом? В свете вышеизложенных фактов, “сатрапом” был как раз Сталин. Думаю, если бы Евсеев остался жив, то он бы пришёл к таким же выводам.

“Генеральный план…” осуществлялся с начала 1930‐х гг. и до начала войны, но после окончания Великой Отечественной Сталин и Каганович упрямо продолжили снос старой Москвы; снос продолжился примерно до конца 1950‐х гг., когда Н. Хрущёв забросил центр столицы и увлёкся строительством пятиэтажек на её окраинах.

Каковы же итоги строительства Новой Москвы на старом месте? Ответ один: ужасно. Как выглядела Москва 1920–1960‐х гг., я не знаю, могу судить только по фотографиям. Скажу о Москве 1970–1980‐х годов.

Её можно увидеть и сегодня. Например, посмотрите фильмы, их часто показывают: “Место встречи изменить нельзя” (1979 г.), “Покровские ворота” (1982 г.) или “Приступить к ликвидации” (о борьбе с бандитизмом в Белоруссии, но основное следствие проходит в Москве, 1983 г.).

Эти фильмы снимались не сразу после войны (как по сюжету), а через много лет после неё. Такое чувство, что “вчера” по Москве прошла война, шли тяжёлые бои… Да, это действительно так: мы жили на улице Горького (ныне Тверская) и я хорошо знал центр, в том числе и те места, где снимались эти фильмы. Страшная разруха, дома не отремонтированы, асфальт в ямах, на улицах огромные лужи, во дворах — какие-то деревянные помосты и груды кирпичей, за Моссоветом — в 20 метрах от Тверской! — жуткие одноэтажные дома с комнатами (поясню: ты входишь в подъезд и идёшь по длинному коридору с деревянным полом, по сторонам которого — двери, но не квартир, а жилых комнат на семью). В районе Белого Дома и Красной Пресни — деревянные бараки (в 1970‐х гг. их частично заменили пятиэтажками).

Зимой — вообще страх: переулки не освещаются и не убираются, машины сами себе прокладывают колею, люди идут по тропинкам; на Кузнецком мосту снег сгребают к середине… А про бывшие монастыри (например, Ивановский, Петрровский или Зачатьевский) я вообще молчу — развалины, как будто там была Сталинградская битва.

И это — в центре столицы!

Более того, названия улиц и номера домов были только на центральных улицах, а почти все переулки были “безымянными”. Помню, одним из первых мероприятий мэрии Лужкова было вывешивание табличек с названиями улиц и переулков и номерами домов.

Да, были заново построены улица Горького и Ленинградский проспект, часть набережных. Но как построены? Настроили коробок с относительно красивыми фасадами, а вы зайдите во двор — они же сыплются внутри и снаружи. Вообще, представьте: из окон домов, буквально во дворах — бараки и развалюхи.

Вот такие итоги претворения в жизнь плана Кагановича. Просто удивительно, почему старые дома, без ухода, не развалились.

Индустриализация и Уолл-стрит

Я уже говорил о том, что большую роль в финансировании большевиков играли американские банкиры. Энтони Саттон даже назвал здание, в котором было размещено большинство банков и компаний, сотрудничавших с большевиками, “Нью-йоркской штаб-квартирой революции” (расположено на улице Бродвей, 120).

Орден (так Саттон называет орден “Череп и Кости”) помог в создании Красной Армии, помог разбить Белые армии и продолжил финансировать строительство СССР.

“Гаранти Траст Компани” оказывала большую помощь большевикам. Контролировал компанию Дж. Морган, который контролировал так же и такие финансовые корпорации как “Нэшнл Бэнк оф Коммерс” и “Чейз Нэшнл Бэнк” (сегодня эта компания известна как “Морган Гаранти Траст Компани оф Нью-Йорк”). Вложения в компанию сделали так же Аверелл Гарриман и Перси Рокфеллер (член Ордена с 1900 г.). “Гаранти Траст” активно принимала участие в миссии Красного Креста в 1917 году (в неё входили, в основном, представители банков).

Позже, в 1922 году, вице-президент “Гаранти Траст” Макс Мэй был назначен директором иностранного отдела Роскомбанка, который возглавлялся Олафом Ашбергом.

В 1922 году министр торговли Герберт Гувер высказался в Госдепартаменте США в интересах “Гаранти Траст”, которая разработала схему создания валютных отношений с Государственным банком в Москве [88].

Одну из главных ролей в финансировании большевиков играл член Ордена Аверелл Гарриман (1891–1986 гг.). Одно время он был директором “Гаранти Траст Компани”.

Прежде, чем говорить о А. Гарримане, надо немного сказать о его отце. Эдвард Гарриман, хасид, начал работать с 14 лет, имея среднее образование. Но он женился на дочери железнодорожного магната и банкира и вскоре стал владельцем железнодорожной компании (легенда о “добром дядюшке”). Он напечатал ценные бумаги на 60 млн долл., чтобы расширить строительство дорог. Это была обычная афёра типа “МММ”. Она была проведена через банк “Кун, Леб и Ко”, что означает простую вещь: 60 миллионов долларов Эдвард положил себе в карман. Он был членом “Черепа и Костей”.

В 1904 году он, по просьбе президента Теодора Рузвельта, предоставил 250 тыс. долл. Республиканскому Национальному комитету.

Его сын, Аверелл Уильям Гарриман, в 1913 году, во время учёбы в Йельском университете был принят в “Череп и Кости”. В 1904 году он основал “У. А. Гарриман Компани”, в которой его брат Роланд (так же член Ордена) был вице-президентом. В 1923 году А. Гарриман открыл марганцевую компанию в Грузии.

А. Гарриман был фактически первым человеком, который дал заём России, в нарушение законов США. Так что Хаммер и Гарриман были, так сказать, первопроходцами в работе с новой Россией. Не отставали и Рокфеллеры.

Конгрессмен Луис Макфалден выступил 10 июня 1932 года с разоблачениями “тайного” (От граждан США и СССР. — А.С.) сотрудничества банкиров и большевиков в период 1920–1930‐х гг.: “Откройте книги Военторга, торговой организации советского правительства в Нью-Йорке, Госторга и Госбанка СССР и вы будете удивлены тому, сколько денег американцев пошло из казны США в Россию. Проверьте, какие сделки осуществлялись между Госбанком СССР и Chase Bank (Рокфеллеров. — А.С.) Нью-Йорка”. (Из этой речи следует, что Макфалден участвовал в ревизии Госбанка и Военторга. Значит, американцы были на это уполномочены, в то время как советские аудиторские органы никаких ревизий в Госбанке не проводили. А ревизии может проводить только хозяин).

Надо отметить, что сотрудничество американских компаний с СССР было незаконным с точки зрения законов США. Ибо официальное признание СССР состоялось только в 1933 году. И вот, 23 января 1925 года, Департамент торговли США требует проведения расследования о сотрудничестве частных компаний с СССР и о марганцевой концессии в Грузии. В ответном письме от 29 января сотрудник Госдепа США Иван Янг пишет, что проведение расследования “очень нецелесообразно”. И далее: “Если вы его всё-таки пожелаете провести, я буду рад объяснить вам эти причины устно”. Ордену было хорошо известно, что предоставление кредитов и торговля с СССР являются незаконными [89]. Саттон, на основании сотен документов, приходит к выводу, что американская помощь при проведении индустриализации составила 95 % от всего объёма средств, затраченных на индустриализацию. Например, в СССР поставлялись крупповские прессы для ковки корабельной брони, “БМВ” поставляла танковые бензиновые двигатели, “Цейс” — судовые дальномеры и другую оптику, “Форд” помог построить автозавод (будущий ГАЗ); на американском оборудовании и по их технологиям работали Уралмаш, Днепрогэс, Сталинградский и Харьковский тракторные, на которых так же производились танки (кстати, танк Т‐34 сделан по образцу танка Кристи), и т. п.

Например, Днепрогэс была построена по проекту полковника инженерных войск США Хью Купера. Он проектировал электростанции вблизи порогов Horseshoe Rapids недалеко от Ниагарского водопада (1907 г.), Кеокук-станции (Keokuk Water Power) на реке Миссисипи (1913 г.) и Станцию на озере Зумбро (Lake Zumbro) (1919 г.). Его фирма — “Хью Купер & Ко” — была наряду с “Сименс” и “Дженерал Электрик” основным претендентом на получение полного подряда на строительство Днепрогэс. По окончании стройки американского полковника наградили орденом Трудового Красного Знамени.

С советской стороны станцию проектировали И. Г. Александров и В. А. Веснин. Начальником строительства Днепрогэс был русский инженер — эмигрант А. В. Винтер.

А Сталинградский тракторный завод — первенец отечественного тракторостроения — был построен в США с участием советских инженеров, затем демонтирован и перевёзён в СССР, где был вновь собран за 9 месяцев. Затем с этого завода были скопированы заводы в Челябинске и Харькове. Об этом пишет Энтони Саттон в книге “Самый лучший враг, которого можно купить за деньги”.

За заслуги в области тяжёлой промышленности Президиум ЦИК Союза ССР наградил орденами СССР ряд иностранцев. Награждены: по Днепрострою — Франк Фейфер, Чарльз Джон Томсон, Вильгельм Петрикович Меффи, Хью Купер, Фридрих Вильгельмович Винтер, Георг Себастьянович Биндер;

— по заводу “Серп и Молот” — Т омас Яковлевич Монгер;

— по Сталинградскому тракторному заводу — Франк Бруно Хоней;

— по Харьковскому тракторному заводу — Леон Эвис Суважан;

— по угольной промышленности Донбасса — И. Г. Либхард.

А лучший танк Т‐34? Первые танки были изготовлены из нескольких миллионов тонн бронированной стали, импортированной из США. А за образец был взят танк конструктора Джона Кристи.

А самолёты и корабли? У всех у них американские (французские, итальянские) моторы.

Саттон сформулировал основную идею своего исследования следующим образом: “Если быть кратким: советских технологий просто не существует. Почти все они — на 90–95 процентов — получены, напрямую или через посредников, из США и от их союзников. Фактически, Советский Союз — со всем его промышленным и военным потенциалом — был построен Соединенными Штатами и странами НАТО. Для этого масштабного строительства потребовалось 50 лет, начиная с революции 1917 года. Оно осуществлялось посредством торговли и поставки заводов, оборудования и технического содействия”. Зачем? Чтобы из СССР постоянно шли деньги на развитие индустрии США и стран НАТО.

Советский Союз спасает Соединенные Штаты Америки

В официальных газетах СССР и США в 1920–1930‐е годы (и в 1960–1980‐е гг.) показывались как непримиримые враги: США — как оплот мировой буржуазии, а СССР — как “инструмент группы, ставящей себе целью добиться свержения существующего порядка во всём мире” [90](и с ним нельзя дружить).

30 июня 1944 года Гарриман писал: “Сталин воздал должное за помощь, оказанную Соединёнными Штатами до и во время войны. Он сказал, что около двух третий всех промышленных предприятий в СССР были построены с помощью США или при их техническом содействии” [91]. Ещё часть промышленных предприятий была построена за счёт английских, немецких, французских, итальянских, финских и японских компаний. А нам врут: продажа картин из Эрмитажа помогла построить много заводов!

Американцы так же помогали осваивать Бакинские нефтепромыслы, строить Новокузнецк, Магнитогорск. Первичные исследования по планированию и индустриализации СССР в 1928 году делала компания “Альберт Кон Инк.” из Детройта. Строителями были русские, а технологии и инженеры — западные [92].

Напомню, в эти годы в Европе и, особенно, в США, была страшная “депрессия”: люди тысячами теряли работу, голодали… И, “по совпадению”, именно в это время СССР стал в массовом порядке закупать заводы и технологии. Благодаря этим закупкам многие американские корпорации смогли продержаться до конца “депрессии”. СССР закупал сотни заводов и технологий, которые обслуживали тысячи американских специалистов, у которых в США не было работы.

То есть Сталина, Молотова, Кагановича и Микояна можно с полным правом назвать людьми, которые спасли капитализм в Америке. Спасли за счёт золота России, на которое закупали заводы.

В будущем так же спасут США от кризисов Л. Брежнев (огромные закупки зерна, которые спасли американских фермеров от разорения), Б. Ельцин и нынешнее российское руководство (деньги рекой потекли в банки Уолл-стрит, где хранится т. н. Стабилизационный фонд РФ).

К 1927 году было почти закончено создание в СССР авиапромышленности. Были реконструированы французские заводы в Москве и Ленинграде (начали выпуск авиамоторов по 500 л. с.), на проектную мощность вышли заводы “Юнкерс” в Кольчугино (выпускали гофрированный дюралюминий и цельнометаллические бомбардировщики из него), развернули производство заводы “Фоккер” и “Дорнье”. Оружейные заводы были оборудованы Германией и США [93].

Появление в СССР большого количества алюминия, производимого внутри страны, и американского оборудования, позволило перейти к выпуску цельнометаллических самолётов. Из США поступил также основной материал обшивки истребителей — бакелитовая фанера. Молибден поставлялся также из США.

В 1932 году Совет Труда и Обороны принял постановление о строительстве авиазавода в Казани (при помощи американцев). Напомню, в это время активно развивалось сотрудничество и с Германией. В Казани технологии США и Германии объединились: там выпускали цельнодюралевые СБ и Пе‐2 по технологии “Юнкерс”.

В 1934 году началось строительство второго завода по американским планам в Комсомольске-на-Амуре.

Третий американский завод, оснащённый самолётостроительной фирмой “Валти”, начал строиться в Москве в 1937 году. Завод строился на 50–100 м под землёй в районе стадиона “Динамо” под полем аэродрома. Также строились заводы в Филях и в Лефортово [94].

[Немного перенесёмся в начальный период войны. Один из основных эпизодов войны — эвакуация промышленности на Восток. Во многих фильмах показано, как люди в чистом поле за считанные месяцы строили заводы — которые в мирных условиях и тёплого климата Украины строились по нескольку лет… Как такое чудо возможно? Могут сказать: мол, энтузиазм был — всё для Победы делали. Да, энтузиазм был. Но если у тебя нет подъёмных кранов и экскаваторов — то ни один энтузиазм не поможет. Да, энтузиазм ускорял строительство, но без техники ничего невозможно построить — тем более военные заводы. В особенности, в осеннее и зимнее время (в основном, эвакуация проходила осенью 1941‐го — зимой 1942‐го годов). Так что это — очередной миф, призванный поднять энтузиазм в тылу и на фронте.]

Как выясняется: “Почти всем ЦК республик и обкомам было предложено взять под контроль строительство авиационных заводов, приравненное к всенародным стройкам, но только без огласки в печати”; “Не всё мы успели… Что-то осталось врагу. Но огромные стройки в Сибири, Заволжье, на Урале, Дальнем Востоке, там, где собственно и обосновалась авиационная промышленность, обеспечили выпуск такого количества самолётов, которое позволило выиграть нам воздушную войну” (цит. по: А. И. Шахурин, “Крылья победы”, 1990, 3‐е изд., с. 105–106); “Авиационные стройки объявлялись ударными, их предполагалось вести скоростным способом. Весь комплекс запланированных мероприятий предполагалось завершить до мая-июня 1941 г. и лишь по отдельным объектам — до декабря 1941 года” [95].

Людей же эвакуировали не в чистое заснеженное поле, а в бараки. И они в течение двух-трёх месяцев “доводили” завод и начинали выпускать военную продукцию — не только самолёты, но и танки, и бомбы… Думаю, если бы министры других отраслей оставили воспоминания, то в них содержались бы аналогичные строки.

Подготовка СССР к войне

Как видим, к войне не просто готовились, а готовились к определённому времени. Всё известно, только надо уметь читать…

Помогали ли американцы строить эти заводы? Без сомнения: если они помогали строить электростанции, заводы и т. д., то что мешало им помогать строить заводы в Сибири? Они могли завозить туда оборудование через Владивосток.

Но почему же после войны этот миф не развенчали? Ответ простой: не могли американцы — потенциальные враги в “холодной войне” — помогать социалистическому Советскому Союзу!

СССР, при помощи врагов-буржуев (в газетах) превратился в одну из мощных стран Европы.

Более того, 17 января 1939 года американский посол в СССР Джозеф Дэвис направил в Госдеп США сообщение под номером 800.51W89USSR/247 о завершении работ по подготовке секретного соглашения. И в марте 1939 года было подписано соглашение (номер Госдепа 711.00111) об участии США в строительстве советских подлодок (Э. Саттон, “Национальное самоубийство: военная помощь Советскому Союзу”, 1973).

Одновременно США помогали строить военную промышленность в той же Германии, что хорошо известно. Не случайно в том же 1927 году, в Соединеных Штатах Америки был создан Главный индустриальный штаб для координации и распределения военных заказов, а во Франции принят закон о подготовке нации к войне. Франция начала программу модернизации ВВС [96].

То же относится и к коллективизации. Советниками Сталина по её проведению были министр сельского хозяйства США Кемпбелл и ряд фирм США.

СССР платил иностранным специалистам и за передовые технологии золотом.

Кстати, о валюте. В СССР тайно поставлялись типографские платы, с помощью которых можно было печатать доллары.

Уместно задать вопрос: а зачем США помогать индустриализировать Советский Союз — своего потенциального противника?

Соединенные Штаты Америки поставляли в СССР станки и машины, за которые СССР платила золотом. Тем самым золото выкачивалось из России. Но США поставляли не только станки, но и оружие. Зачем?

В 1917–1921‐м гг. большевики и их хозяева банкиры пытались осуществить мировую революцию. Но, по независящим от них причинам, мировую революцию совершить не удалось и “новый мировой порядок” не был построен.

Тогда было решено столкнуть Россию и Германию в новой мировой войне, чтобы на руинах Германии и России построить “новый порядок”. И тогда Орден стал вооружать Германию, о чём далее. Но тогда спрашивается, зачем надо было вооружать ещё и Советский Союз?

Как говорил масон Г. Трумэн: “Если будет выигрывать Германия, то следует помогать России и наоборот. И пусть они убивают друг друга как можно больше”. Об этой помощи Э. Саттон писал: “Надо тезис (СССР) против антитезиса (Германии), затем конфликт, приводящий к синтезу” [97].

Нет, Сталин прекрасно знал о будущем военном столкновении с “империалистическими государствами” (термин того времени). Доказательство тому — постоянная пропаганда, говорившая о необходимости подготовки к войне.

Из этого ясно, что Орден собирался помогать индустриализовывать СССР для будущего военного столкновения с Германией. Но строить промышленные предприятия должны были простые советские люди. На голом энтузиазме, “за еду”. И сталинская пропаганда этот энтузиазм поддерживала.

В речи “О задачах хозяйственников” 4 февраля 1931 года Сталин сказал: “Они (Иностранцы. — А.С.) били и приговаривали: “ты обильная” — стало быть, можно за твой счёт поживиться. Они били и приговаривали: “ты убогая, бессильная” — стало быть, можно бить и грабить тебя безнаказанно. Таков закон эксплуататоров — бить отсталых и слабых. Вот почему нельзя нам больше отставать.

В прошлом у нас не было и не могло быть отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, у народа — у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость. Мы должны в краткий срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства социалистического хозяйства… Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут” [98]. Отсюда видно, что Сталин знал и приблизительные сроки начала войны — через 10 лет. Весьма точный срок: 1931 год + 10 лет = 1941 год. Интересно, откуда у Сталина были столь точные сведения? А с хрущёвских времён нам твердят о какой-то “шифровке Зорге” с “точной датой 22 июня”… Ну, о Зорге я ещё скажу, а, как мы видим, о примерной дате начала войны Сталин давно прекрасно знал.

[В скобках замечу, что точный срок начала войны знал и Гитлер. В речи во время предвыборной кампании 1933‐го года он говорил: “Я ставлю себе срок в 6–8 лет, чтобы совершенно уничтожить марксизм, тогда армия будет способна вести активную внешнюю политику и цель экспансии немецкого народа будет достигнута вооружённой рукой. Этой целью будет, вероятно, Восток” [99]. Считаем: 1933+6=1939 и 1933+8=1941. В 1939 году началась Вторая мировая война, а в 1941‐м — Великая Отечественная. Тем временем Запад усиленно вооружал как Рейх, так и СССР. А в 1923 году — за 10 лет до прихода к власти — Гитлер говорил: “То, что готовится сегодня, превзойдёт по своим масштабам Великую войну (Так называли Первую мировую. — А.С.). На немецкой земле грянет бой во имя всего мира! Возможны только два исхода: либо мы станет жертвенными агнцами, либо победителями” [100].]

О том, что И. Сталин готовился к войне, которая начнётся в начале 1940‐х годов, свидетельствует и такой факт. Приказом НКВД СССР от 19 сентября 1939 года Управлению по военным и интернированным предписывалось создать восемь лагерей, среди которых Осташковский разместили на одном из островов озера Селигер, Юхновский — около станции Барыбино, Путивльский — в Софроньевском монастыре и т. д. Начальная “ёмкость” каждого лагеря планировалась 5–7 тыс. чел. с последующим увеличением до 10 тысяч человек. Это, конечно, не говорит в пользу версии “Суворова” (Резуна), что Сталин планировал первым напасть. Но строительство лагерей соответствовало тогдашней пропаганде: если враг нападёт, то будет разбит на его территории.

Н. Бухарин предлагал снизить темпы индустриализации и коллективизации, продолжить новую экономическую политику (НЭП). Чьи же интересы выражал Бухарин? Точнее, на кого работал? Он выступал против высоких темпов индустриализации для маскировки, а на самом деле был против проведения индустриализации вообще. Бухарин был, как и многие руководители революции, масоном[101]. В 1936 году он нелегально встречался с меньшевиками Б. Николаевским и Ф. Даном[102]. Так что “темпы” — это только предлог для противодействия усилению Советского Союза. Бесспорно, Бухарин, как и Сталин знали о подготовке Соединенными Штатами Америки Гитлера к войне.

Сталин о темпах: “Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать… Задержать темпы — значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми”[103] (4 февраля 1931 г.). Результаты таких гигантских темпов охарактеризовал М. Рютин: “Развал и дезорганизация всей экономики страны, несмотря на постройку десятков крупнейших предприятий, приняли небывалые размеры. Вера масс в дело социализма подорвана, их готовность самоотверженно защищать пролетарскую революцию с каждым годом ослабевает”.

Чтобы стимулировать высокие темпы, было придумано “стахановское движение”. Алексей Стаханов был шахтёром. Он должен был совершить рекорд по дневной добыче угля. В советских книгах о Стаханове было описано, как готовили этот рекорд, готовили шахту, крепильщиков. То есть Стаханову были созданы все условия для рекорда. В результате Стаханов выполнил несколько дневных норм по добыче угля. На следующий день он и его подвиг были прославлены во всех газетах; с высоких трибун произносились речи; Стаханов был награждён. Тут же были придуманы термины: “стахановское движение”, “стахановец”. По всей стране, почти во всех отраслях промышленности стали появляться стахановцы, проводились съезды стахановцев, снимались фильмы (например, “Свинарка и пастух”). Многие стахановские рекорды были специально подготовлены, но были, конечно, и рабочие, искренне хотевшие быть стахановцами. Тем более что звание стахановца давало существенную прибавку к зарплате. Но простые рабочие от стахановского движения только пострадали. Правительство, под лозунгом “равняться на лучших”, снизило дневные расценки и увеличило дневные нормы. То есть рабочие, которые работали в тяжелейших условиях (например, шахтёры), должны были, чтобы заработать те же деньги, вкалывать в несколько раз больше.

Стюарт Каган писал, что когда Каганович был на стройке метро, то проходчики спросили, почему им так мало платят. Лазарь ответил: “Ну, может быть, расценки и низкие. Но имейте в виду, они установлены исходя из того, что вы будете работать как ударники” [104].

Рабочие ответили по-рабочему: стахановцев стали избивать, несколько человек было убито. Но это вызвало только усиление карательных мер.

В результате от такой гонки страдало качество, рос травматизм, увеличивалось количество аварий. Но надо было срочно готовиться к войне в интересах западных хозяев.

Да, благодаря вовремя проведённой индустриализации производство продукции во 2‐й пятилетке увеличилось в 2,2 раза, энерговооружённость увеличилась в 4 раза. СССР стал экономически независимым (но не политически). Но обращает на себя внимание один факт: большая часть производств была размещена в европейской России и на Украине.

И это — перед самой войной, о которой знали, что она будет в ближайшие годы. В результате пришлось срочно переносить производства за Урал, где люди были вынуждены работать на морозе на голой земле. Почему Сталин разместил производства в Европе, тем самым подставив их под удар?

Например, танковый завод, на котором в 1939 году стали выпускать Т‐34, находился в Харькове (и в первые месяцы войны экстренно был перенесён в Нижний Тагил). Кто ему дал такой совет? Уж не американские ли советники, чьи коллеги одновременно советовали и Гитлеру? Похоже, Советский Союз должен был быть разбит в войне… И только благодаря мужеству и стойкости советских людей мы смогли отразить нашествие всей Европы.

Коллективизация — вторая гражданская война

В. Ленин говорил: “Мы осуществляем стратегическое отступление, которое даст нам возможность в самом ближайшем будущем начать наступление на широком фронте. Было бы большой ошибкой думать, что НЭП положил конец террору. Мы должны вскоре вернуться к террору как политическому, так и экономическому”.

Начать надо с того, что идею колхозов в России предложил Троцкий на IX съезде РКП(б) в 1920 году. Сталин эту идею лишь развил. По плану Троцкого надлежало превратить всю страну поголовно в военно-трудовой лагерь. Из его доклада: “Эта милитаризация немыслима без милитаризации профессиональных союзов как таковых, без установления такого режима, при котором каждый рабочий чувствует себя солдатом труда, который не может собою свободно располагать. Если дан наряд перебросить его, он должен его выполнить. Если он не выполнит — он будет дезертиром, которого карают. Кто следит за этим? Профессиональный союз. Он создаёт новый режим. Это есть милитаризация рабочего класса”. Он стремился всю Россию превратить в военное государство — ГУЛАГ.

Идеологом концлагерей также был Троцкий. Например, постановление СНК РСФСР от 5 сентября 1918: “…Необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях”. Только в Орловской губернии в 1920‐х годах насчитывалось 5 концлагерей. В одном лишь лагере № 1 за 4 месяца 1919 года побывало 32 683 человека. Число концлагерей непрерывно росло. Если в ноябре 1919 года их было 21, то в ноябре 1920 года — у же 84. Продолжались расстрелы, аресты и ссылки. В нечеловеческих условиях тюрем и лагерей многие погибали. Только в Соловецком лагере за 1923–1924‐й годы погибло 3000 человек. И т. п.

Непосредственно с индустриализацией связано и проведение коллективизации. Более того, индустриализация проводилась за счёт крестьянства. Сталин говорил: “Главных источников, питающих нашу индустрию, имеется у нас два: во‐первых, рабочий класс и, во‐вторых, крестьянство”. Далее он говорит о “ножницах цен” — высоких ценах на промтовары и низких — н а продукцию сельского хозяйства.

Строительство новых заводов шло за счёт т. н. ножниц цен — т. е. цены на промышленные товары были очень высокие, а на товары сельского хозяйства — очень низкие. Промтовары стоили почти в 2 раза выше, чем при царе. В своих воспоминаниях Хрущёв писал, что, работая при царе, он получал больше и жил, соответственно, лучше, чем когда был секретарём МГК. На апрельском 1929 года пленуме ЦК Сталин говорил: “Кроме обычных налогов, прямых и косвенных, которые платит крестьянство государству, оно даёт ещё и некий сверхналог в виде переплат на промтовары и в виде недо-получек по линии цен на сельскохозяйственные продукты…

Сейчас мы этот сверхналог уничтожить не можем. Это есть “нечто вроде дани” за нашу отсталость. Этот сверхналог нужен для того, чтобы двинуть вперёд развитие индустрии и покончить с нашей отсталостью. Посилен ли этот добавочный налог для крестьянства? Да, посилен. Почему? У крестьян есть своё личное хозяйство, которое даёт ему возможность платить этот добавочный налог, что нельзя сказать о рабочем, у которого нет личного хозяйства и который, несмотря на это, отдаёт все свои силы на дело индустриализации”. Говоря нормальным языком, надо драть с мужика последнюю шкуру — он всё выдержит, а в свободное время будет пахать у себя на клочке земли, чтобы продать картошку за копейки.

Н. Бухарин требовал увеличить закупочные цены на хлеб. И. Сталин: “Это значит затормозить индустриализацию, подорвать нашу промышленность и ударить, таким образом, по всему народному хозяйству”. Надо постепенно ослаблять эти “ножницы”. “Может ли крестьянин выдержать эту тяжесть? Безусловно, может, т. к. эта тяжесть будет уменьшаться из года в год” [105]. Интересно, он на самом деле так думал?

Но крестьяне не желали терпеть (сколько? 5–10–20 лет?) и сдавать хлеб по низким ценам. В 1920‐х годах крестьянам было предложено, чтобы облегчить свой труд, объединяться в колхозы. Да, колхозы создавались добровольно, но в начале 1930‐х годов таких было очень мало. Такие темпы власть не устраивали.

16 мая 1928 года ЦК ВКП(б) принял постановление “За социалистическое переустройство деревни”, разрешающее конфискацию имущества и раздел кулацких хозяйств с выселением хозяев; этот процесс получил название раскулачивания.

Здесь надо сказать несколько слов о понятии “кулак”. С самого начала коллективизации газеты и ораторы стали писать и говорить о “кулаке”. И сегодня считается, что “кулак” — это зажиточный крестьянин, эксплуатировавший чужой труд. Был лозунг: “Уничтожим кулака как класс!” Сегодня можно прочитать, что кулак — это просто крепкий хозяин, у которого были деньги, чтобы платить. Так вот: не правы ни те, ни другие, ибо Ленин, а потом Сталин, Троцкий, Бухарин и др. подменили понятия. Так как до революции “кулак” обозначал отнюдь не крепкого хозяина-середняка.

“Кулаками” до Октябрьской революции называли людей, занятых в сфере перепродажи готового сельхозтовара, ростовщичества, посредничества.

В. Даль в “Толковом словаре живого великорусского языка” (т. II, с. 215) дал такое определение “кулаку”: “кулак — это перекупщик, переторговец, маклак, прасол, сводчик, особенно в хлебной торговле, на базарах и пристанях, сам безденежный, живёт обманом, обсчётом, обмером” (Выделено мной. — А.С.). То есть “кулаками” называли людей, которые ничего не производили, а были посредниками и спекулянтами.

Например, в 1870‐е годы агрохимик Александр Николаевич Энгельгардт в своих “Письмах из деревни” писал: “Настоящий кулак ни земли, ни хозяйства, ни труда не любит, этот любит только деньги… Всё у кулака держится не на хозяйстве, не на труде, а на капитале, на который он торгует, который раздаёт в долг под проценты. Его кумир — деньги, о приумножении которых он только и думает. Капитал достался ему по наследству, добыт неизвестно какими нечистыми средствами”.

Так что в 1920–1930‐е годы “кулаков” в их истинном смысле — ростовщик — просто не было. А были крепкие хозяйства середняков. Да, они по мере необходимости нанимали крестьян. Да, была к ним зависть — на чём и сыграли пропагандисты.

Но именно эти “кулаки” работали больше всех, ибо у них, как правило, были большие семьи — по 5–6–7 и более детей.

А также вместе жили и дедушки с бабушками, другие родственники.

Первый шаг к подмене смысла слова “кулак” сделал Ленин в своём труде “Развитие капитализма в России” (написан в 1896–1899 гг., издан легально отдельной книгой в конце марта 1899 г.; В. Ульянов начал работу, находясь в тюрьме после ареста по делу петербургского “Союза борьбы за освобождение рабочего класса”, а закончил в ссылке в Шушенском). В этой книге он сгруппировал русских крестьян в 3 класса:

– “бедняки” или “пролетарии”;

– “разлагающиеся середняки”;

– “кулаки” — почти “буржуи”.

Далее Ленин рассматривает количество лошадей и т. д. Да, всё так, но никакого отношения зажиточные крестьяне к кулакам не имели! И Ленин это прекрасно знал. Ну не могло быть в России 15,2 % (от числа крестьян) кулаковростовщиков! Их было не более 1 %.

Затем термин “кулак” по отношению к зажиточным крестьянам применили сталинцы. Дальнейшее известно: раскулачивание, высылки и т. п.

5 января 1930 года была создана Комиссия политбюро ЦК ВКП(б) по вопросам коллективизации, которую возглавил Яков Аркадьевич Яковлев, он же Эпштейн (1896–1938 гг.). Итак, еврей встал во главе комиссии по погрому деревни. Видимо, здесь опять прикрылись “евреями”. Об этом я уже писал.

Во-первых, посмотрите на фотографии.

Во-вторых, его официальная биография. Он — сын мелкого служащего (по другим источникам, учителя). Зарабатывая уроками, учился — сначала в реальном училище, затем в Петроградском политехническом институте (не окончил). Итак, еврей из-за черты осёдлости, где царили бедность и грязь, поступил в столичный институт…

Напомню, что в реальное училище могли поступить только дворяне и мещане. А уж в университет… Напомню, что тогда образование было платное, а столичное — даже очень платное. Откуда у “мелкого служащего” деньги?

Видимо, Эпштейн — если это его настоящая фамилия — был из немцев либо латышей. Был членом той же секты, что и все руководители большевиков.

Да, среди “коллективизаторов” было и в Москве, и “на местах” много евреев — но это уже другой вопрос.

Он — один из организаторов вооружённого восстания в Харькове (возглавлял большевистский ревком) — 2 января, до того как город 3 января 1919 года заняли большевистские части. В январе-июле 1919 года — председатель Екатеринославского губкома КП(б) Украины. С декабря 1919 года — член бюро ЦК КП(б) Украины, в январе-ноябре 1920 года председатель Харьковского губкома партии, где был одним из инициаторов организации комитетов незаможных крестьян (“комнезамов”). Одновременно в апреле-ноябре 1920‐го — член оргбюро и политбюро ЦК КП(б) Украины. То есть он делал революцию на Украине, следовательно, хорошо знал и Кагановича, и Хрущёва. В 1922 году был переведён в Москву, в ЦК РКП(б). С 10 апреля 1934 года — заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК. Академик Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина (ВАСХНИЛ) (1935 г.). Также был наркомом земледелия (с 8 декабря 1929 г. по 10 апреля 1934 г.).

То есть он занимал три ключевых поста в сельском хозяйстве — председатель Комиссии политбюро ЦК ВКП(б) по вопросам коллективизации, нарком земледелия и секретарь ЦК ВКП(б) по сельскому хозяйству. Поэтому его настоящая биография нуждается в изучении, ибо он был одним из главных идеологов проведения именно такой коллективизации и “ликвидации кулака как класса”.

В вопросах коллективизации он сосредоточил всю власть. Поэтому утверждать, что, мол, во всём виноват Сталин — просто глупо.

Эта “Комиссия…” разработала проект “переустройства деревни”. А 30 января 1930 года политбюро ЦК ВКП(б) его одобрило. Кроме скорейшего создания колхозов, проект предусматривал и выселение семей “кулаков” в отдаленные районы РСФСР; выселить должны были 2,3 млн “кулаков” с семьями. То есть политбюро сказало: кулаков на селе должно быть именно столько. В результате стали выселять даже середняков — но под видом “кулаков”.

Причем разнарядка на “раскулачивание была вполне конкретная:

— доля РСФСР — 7 9 %;

— доля Украины — 1 7 %;

— доля Белоруссии — 4 %.

Другие республики СССР, в том числе и автономии, затронуты почти не были. Так что удар наносился по России, Белоруссии и Украине — славянским странам. Так, мол, получилось…

Из 2,3 млн чел. 2,15 млн было выслано за три года — в 1930–1932‐м годах. Этих людей стали именовать в сводках ОГПУ спецпереселенцами, со всеми ограничениями в правах.

Выселением должно было заниматься ОГПУ, которое возглавлял хасид Енох Гершеновия Иегуда, он же — Ягода Генрих Григорьевич. Он обеспечивал исполнение директив Комиссии. Именно, под его руководством в 1930–1934‐м гг. исполнялись все силовые мероприятия “переустройства деревни”. Он был автором директивы № 4421 от 2 февраля 1930 года об аресте 60 тыс. “кулаков”. Рапорты об её исполнении ложились ему на стол ежедневно. Операция по исполнению директивы была проведена всего за пару недель. Уже к 15 февраля “были выведены из строя” (это терминология ОГПУ) 64 589 человек. То есть “план” на 60 тыс. “кулаков” был перевыполнен.

Эти два человека играли ключевую роль в раскрестьянивании, но были и, так сказать, вторые роли. Это: председатель правленияКолхозцентраТихонЮркин, директорХлебоцентра Марк Беленький, председатель Комитета по заготовкам сельскохозяйственных продуктов при СНК СССР Израиль Клейнер, нарком внутренней торговли СССР Израиль Вейцер, директор “Экспортхлеба” Абрам Кисин, Грандов (Союз союзов сельхозкооперации). Сельхозсекцию Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ), которая следила за чётким исполнением законов о коллективизации, возглавлял Дав Розит.

Идеологическую базу под “ликвидацию кулачества” подводил журнал “На аграрном фронте”, ответственный редактор Лев Крицман.

Активно выступали в печати и на митингах и Сталин, и Бухарин, и Хрущёв, и др. руководители ВКП(б).

Особо активно проводилась коллективизация на Украине. Генерального секретаря ЦК КП(б)У Станислава Косиора характеризует фраза: “Нанести уничтожающий удар кулакам!” Именно он летом 1930 года требовал от отрядов хлебозаготовителей: “Вы должны собирать урожай до последнего колоска и немедленно отправить его в пункт сдачи”. Его помощником был член политбюро ЦК КП(б) Украины Мендель Хатаевич: “Между нами и крестьянством идёт беспощадная борьба. Это борьба не на жизнь, а на смерть”.

Председателем ГПУ Украины был Всеволод Балицкий.

Каких национальностей они были? Видимо, евреи-хасиды и обрусевшие немцы, и один поляк — С. Косиор, старавшийся походить на “украинца”.

В деревни поехали “уполномоченные” по созданию колхозов — “двадцатипятитысячники”. В ноябре 1929 года в Москве было принято решение о посылке 25 тыс. “рабочих” на работу в деревню. Они были уполномочены командовать “переустройством деревни” в районных центрах. Подбор “уполномоченных” вела Комиссия Эпштейна (в ней работала специальная подкомиссия по кадрам). Можно утверждать, что среди 25 тыс. “рабочих”, уполномоченных командовать “переустройством деревни” было много евреев из Москвы [106]. Поэтому неудивительно, что в документальном романе — хронике конца 1920‐х годов Василия Белова “Кануны” руководил “раскулачиванием” районный уполномоченный Меерсон. Ясно, что все эти меерсоны не были специалистами в сельском хозяйстве, а действовали методом “давай-давай план!” (см. также “Поднятую целину” М. Шолохова).

Эти уполномоченные начали так работать (при помощи ОГПУ), что начались крестьянские восстания и убийства уполномоченных: например, в сентябре было 103 убийства, а в ноябре — уже 216 и далее по нарастающей. То есть ежедневно было не менее десяти убийств. Очень хорошо процесс коллективизации показан в фильме “Поднятая целина”.

ОГПУ принимало активное участие в раскулачивании. Вот, например, приказ по ОГПУ № 44/21 от 2 февраля 1930 года. Выселение “кулаков” — это не что иное, как спецоперация ОГПУ.

Итак, приехавший из района уполномоченный собирает актив бедноты. У уполномоченного уже есть список кандидатов на выселение. Активисты могут кого-то в этот список добавить, но вчерне его уже составили в райисполкоме исходя из плановых цифр по выселению. Все нужные сведения “в районе” есть: списки лишенцев по сельсоветам, данные налоговой комиссии, в которой все хозяйства стоят на учёте.

Более того, на сельсоветских заседаниях, посвященных “утрясанию” списков, тоже, как правило, сидит уполномоченный из района, и не просто сидит, а следит за тем, чтобы всё проистекало в нужном русле.

И, наконец, заседание районной “тройки” или “пятерки” по выселению и экспроприации кулацких хозяйств. К заседаниям печатались протоколы, минимум в трёх экземплярах:

1‐й экз. — ОГПУ, 2‐й экз. — райисполком, 3‐й экз. — райком ВКП(б). Тут сразу видно, кто в этом деле был главным.

“Тройка” отчитывалась перед ОГПУ о проделанной работе.

Потом это подаётся так, что, мол, актив бедноты по собственной инициативе выселяет “кулаков” (см. “Поднятую целину”, там этот процесс очень хорошо показан).

То есть на всех этапах, начиная с составления списков и сбора “актива бедноты” и не говоря уже об организации собственно выселения, конвоирования на сборные пункты и т. д., главную роль играли люди в синих фуражках. Именно они организовывали весь процесс. Но работали, не светясь, так, что на виду оказались не они, а “активисты” с сельсоветчиками.

Сам Сталин поехал в Сибирь наводить порядок. В результате к 20 февраля 1930 года было коллективизировано 50 % хозяйств и засыпано в амбары 220 млн пудов хлеба, т. е. 90 % плана.

Но как были обеспечены эти 90 %? Крестьяне не хотели за копейки сдавать хлеб и приходилось этот хлеб изымать солдатам и ОГПУ. Началась вторая гражданская война, которую разжигали сами власти. Но вскоре правительство было вынуждено отступить, а Сталин опубликовал статью “Головокружение от успехов” (“Правда”, 2 марта 1930 г., № 60), в которой критиковал насильственное создание колхозов (как будто только что узнал и удивился!). После выхода статьи количество колхозов резко уменьшилось, из колхозов вышли более 9 миллионов семей.

Однако после небольшой передышки “наступление на кулака” продолжилось с новой силой. Правда, это были уже не “кулаки”, а “середняки”: большинство “кулаков” было выслано на первом этапе коллективизации. Нужно было провести сплошную коллективизацию в кратчайшие сроки. И тогда 6 июля 1932 года, когда пришло время сбора урожая, Совнарком и ЦК приняли совместное постановление “Об уборочной кампании 1932 г.” (было подписано председателем СНК Молотовым и секретарём ЦК Сталиным). Постановление поднимало задания по хлебозаготовкам: для Украины — на 44 %, для Кубани — на 40 %, для Поволжья — на 32 %. Это было невыполнимое задание. В результате на Украине из 32 тыс. колхозов план выполнили только 1,5 тысячи. Для выполнения плана была создана Чрезвычайная комиссия (снова Чека — скотобойня) во главе с Молотовым. Уполномоченные выметали весь хлеб. А 7 августа 1932 года был принят закон “Об охране и укреплении общественной собственности” (т. н. “закон о трёх колосках” или “закон 7–8”). Закон предусматривал наказание за вынос зерна с поля. Коллективизация усугубилась засухой на Украине, в южной России и в Казахстане. Сопротивление было сломлено. А тем временем хлеб вывозился за границу, в частности, в Германию. А ведь Германия — в газетах! — была врагом, а Гитлер — ярым антикоммунистом.

Крестьяне стремились уехать из колхозов. И тогда в феврале 1930 года СНК принял постановление “О воспрещении самовольного переселения кулацких хозяйств и распродажи ими имущества”.

Каганович даже придумал т. н. Чёрную доску. Это был список колхозов, который публиковался в газетах. Объявлялось, что эти колхозы не выполнили план по сдаче зерна государству. Это означало, что данный колхоз окружали части ОГПУ. Они никого не впускали в колхоз и никого не выпускали. Соответственно, продукты в колхоз не ввозили и ждали, когда голодные крестьяне сами сдадут весь хлеб, даже если у них на еду ничего не останется. Прямо военные действия во вражеской стране! Об этом Каганович “почему-то” не пишет в своих воспоминаниях.

Вот как сам Сталин оценивал коллективизацию: “Это был глубочайший революционный переворот, скачок из старого качественного состояния общества в новое качественное состояние, равнозначный по своим последствиям революционному перевороту в октябре 1917 года. Своеобразие этой революции состояло в том, что она была произведена сверху, по инициативе государственной власти, при прямой поддержке снизу со стороны миллионных масс крестьян, боровшихся против кулацкой кабалы, за свободную колхозную жизнь” [“История ВКП(б). Краткий курс”]. Здесь всё верно, кроме “поддержки миллионных масс”.

В результате таких действий правительства в колхозах появились голодающие, стал распространяться тиф. Например, из заключённых Беломорканала 75 мужчин и 254 женщины были осуждены за людоедство.

На 1 января 1934 года на учёте в местах высылки числилось 1,07 миллиона “кулаков”.

Сравним численности. Выслано за 1930–1932-й годы — 2,15 миллиона “кулаков”. А в местах высылки на 1 января 1934 года оказалось лишь 1,07 миллиона. Куда исчез один миллион “кулаков”?!

Вениамин Башлачёв подробно исследует этот вопрос и приходит к выводу, что эти люди умерли либо по пути следования, либо вскоре после прибытия на место, ибо там ничего не было — голое место, людей из эшелонов выгружали на белый снег, где даже не было бараков. Более трети умерших были дети [107].

В результате было “раскулачено” около 5 % русских крестьян. Или один (1) из каждых двадцати (20).

Геноцид славян

Такая политика вызвала восстания, но не только. Многие крестьяне стремились уехать из колхозов. Это явление приобрело массовый характер и тогда ЦИК и СНК СССР 27 декабря 1932 года принимают постановление № 57/1917 “Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов” для всех граждан, кроме крестьян. Данное постановление юридически закрепляло жителей за определённым местом жительства пропиской. Крестьяне же вообще не могли, без разрешения председателя колхоза, под страхом проверки документов и последующих неприятностей, уехать дальше облцентра (вспомните сказку по Буратино).

А как платили колхозникам? Никак. 22 июля 1930 года. Колхозцентр СССР установил оценку и оплату труда в колхозах не в деньгах, а в трудоднях. Сталин считал, что главным результатом введения трудодня стало равноправие всех колхозников в праве получать вознаграждение за труд: “Только колхозная жизнь могла сделать труд делом почёта, только она могла породить настоящих героинь-женщин в деревне. Только колхозная жизнь могла уничтожить неравенство и поставить женщину на ноги. Это вы сами хорошо знаете. Колхоз ввёл трудодень. А что такое трудодень? Перед трудоднём все равны — и мужчины, и женщины. Кто больше трудодней выработал, тот больше и заработал” (речь на приёме колхозницударниц 10 ноября 1935 г.). Всё бы хорошо… но недовольство крестьян вызывало то обстоятельство, что за трудодни вообще не платили (или платили копейки), а в народе появилась поговорка “работать за палочки”, т. е. даром.

Каждый советский крестьянин был обязан отработать определённый минимум трудодней как в колхозе, так и на общественных работах. В трудовую повинность также включались вполне средневековые “обязательства” по гужевым, строительным отработкам, работе на лесоповале, ремонте дорог и т. д. В 1939 году постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР было определено, что обязательный годовой минимум трудодней для женщин в возрасте от 16 до 55 и мужчин от 16 до 60 лет в колхозах устанавливается в размере 60–100 в год. В 1940–1950‐х годах этот минимум был увеличен и к моменту смерти Сталина составлял уже в среднем 150 трудодней в год для женщин и 200 — для мужчин.

Окончательно такая система принудительных отработок исчезла лишь в 1969 году, когда колхозникам была гарантирована зарплата не реже одного раза в месяц.

Колхозникам за трудодни полагалось, конечно, некоторое вознаграждение, однако его размер обычно был очень малым, а часто они вовсе не оплачивались. К примеру, из оплаты трудодней колхозников, работавших возчиками на лесозаготовках, до 50 % забирал себе колхоз. Зимой 1940–1941‐го года на лесозаготовках трудилось до миллиона советских крестьян.

Ряд отработок был бесплатным. Так, каждый колхозник должен был отработать 6 дней в году на строительстве и ремонте местных дорог (единоличники — 12 дней). Эта повинность была отменена лишь в 1958 году. В 1933–1937 годах всего на строительство и ремонт дорог было мобилизовано 79 млн человек, а также 161 тыс. автомобилей и 35 тыс. тракторов.

Был даже и т. н. натуральный оброк. В 1932–1933 годах колхозники получили “обязательства” по государственным поставкам. Как правило, это был перечень видов сельскохозяйственной продукции, которые производили колхоз и личные подворья крестьян. С 1934 года размер поставок с дворов единоличников и колхозников был уравнен, а с 1940 года в стране был введен погектарный принцип исчисления обязательных поставок с колхозов, который затем распространился и на приусадебные участки крестьян.

Уровень “оброка” при Сталине неуклонно повышался. Если в 1940 году колхозный двор был обязан сдать в год 32–45 кг мяса (единоличники — от 62 до 90 кг), то в 1948 году — уже 40–60 килограммов. По молоку обязательные поставки выросли в среднем со 180–200 литров до 280–300 литров в год. В 1948 году колхозный двор также был обязан сдавать ежегодно от 30 до 150 куриных яиц. Госпоставки также регламентировали количество шерсти, картофеля, овощей и т. п. продуктов с каждого колхозного приусадебного участка.

При этом, что немаловажно, от уплаты обязательных поставок, например, по мясу и яйцам, не освобождались дворы, которые не имели мясных животных (это произошло лишь в 1954 г.) или кур (их можно было заменить денежными выплатами или иными продуктами). Лишь после смерти Сталина в 1953 году государство снизило объёмы таких поставок, в связи с чем советские колхозники на радостях даже сочинили поговорку: “пришёл Маленков — поели блинков”. Окончательно оброк у советских крестьян был отменён в 1958 году.

Более того, крестьяне также были должны платить государству налоги! Эти налоги делились на государственные, местные, “добровольно-принудительные” сборы и займы. Самым “древним” в СССР был сельскохозяйственный налог, введённый ещё в 1923 году. Этим налогом облагались все возможные доходы крестьянской семьи в любой сфере. В 1933–1938‐м годах каждое хозяйство платило в среднем 15–30 рублей в год. С 1939 года твёрдые ставки сельхозналога были заменены прогрессивной шкалой, что позволило государству постоянно увеличивать его размеры. В среднем размеры налога с вменённого денежного дохода составляли около 7–11 %. Такие относительно небольшие, на современный взгляд, ставки не должны вводить в заблуждение — ведь налогооблагаемая база рассчитывалась по придуманной государством “доходности”. Напомню, у крестьян денег фактически не было — они были фактически прикреплены к земле.

С началом Великой Отечественной войны в 1941 году для крестьян была введена дополнительная надбавка к этому налогу в размере 100 % от его объёма (заменена военным налогом в 1942 г., который составлял от 150 до 600 рублей в год с члена хозяйства). Суть этого налога заключалась в том, что государство устанавливало размер получаемого с подворья объёма производства сельскохозяйственной продукции и так называемые расчётные нормы её доходности. По сути, это был инструмент открытого грабежа крестьян со стороны государства под предлогом войны.

К примеру, умники в Колхозцентре считали в 1940 году, что годовая доходность коровы — 600 рублей. Помимо того, что крестьянин с неё был обязан уплатить натуральный оброк (обязательные госпоставки в виде молока и мяса), а также госзакупки (как правило, это касалось более колхозов, но часто эти сборы платили и сами крестьяне) по мясу и молоку по специально заниженным ценам, он ещё должен был выплатить до 50–60 рублей деньгами за неё. В таком свете видно, что ни о каком “малом” давлении налогового пресса говорить не приходится. Как правило, реальное состояние хозяйства крестьян финансовые органы мало волновало.

В 1942–1943‐м гг. нормы доходности (в Москве-то было виднее…) были увеличены в 3–4 раза, соответственно, вырос объём вменённого сельхозналога. Затем этот налог (точнее, нормы доходности) четырежды возрастали в 1947–1948 годах. Следующее увеличение пришлось на 1950 год. А в 1952 году состоялся “апофигей” сталинской “налоговой политики” — налогом были обложены цыплята, новорожденные поросята, телята и ягнята! Кроме того, сельхозналог колхозники были обязаны платить и с продуктов (овощи, картофель), которые им выплачивались в колхозе за трудодни (причём с этих выплат колхоз брал налоги, поэтому получалось как бы двойное налогообложение для каждого двора).

Если в 1940 году расчётная норма доходности коровы, как уже было указано выше, составляла 600 рублей, то в 1948 году — 3500 рублей, соответственно, свиньи — 300 и 1500 рублей, сотки картофельного огорода — 12 и 120 рублей, козы или овцы — 40 и 350 рублей. Многие крестьяне вынуждены были переходить на содержание так называемых “сталинских коров” — коз, которые в налоговом плане обходились дешевле.

Стоит также отметить, что льготы по сельхозналогу, которые имели инвалиды, ветераны войны, нетрудоспособные крестьяне и ряд других категорий, во второй половине 1940‐х гг. по большей части были упразднены. Если в 1947 году средний двор в РСФСР в год платил до 370 рублей сельхозналога, то в 1951 году — уже 519 рублей. Необходимо понимать, что продать на колхозном рынке какие-либо продукты, чтобы расплатиться с налогом, было непросто: во‐первых, из-за снижения цен на продукты, во‐вторых, из-за административных сложностей и, в‐третьих, из-за безденежья покупателей. В результате постоянно росло число должников (их задолженность была прощена лишь в 1953–1954‐м гг.).

Лишь после смерти Сталина размеры сельхозналога были существенно уменьшены, а к 1965 году они в среднем составили лишь около трети от уровня 1951 года.

Помимо этого налога, колхозники были обязаны покупать облигации государственных займов — они выпускались в 1927–1958‐м гг., но государство их не оплатило, т. е. просто кинули работников — как колхозников, так и рабочих с инженерами.

Кроме того, каждая колхозная семья была обязана уплачивать “добровольные сборы” — так называемое самообложение.

В области косвенных сборов сталинский СССР был местом, где мало кто из современных сталинистов захотел бы жить. Так, колхозники и горожане были обязаны платить налог за рыбалку(!), налог на холостяков и малодетных, налог на собак, налог на транспортные средства (платить надо было даже за велосипеды!) и т. д.

За отказ же от выполнения повинностей государству крестьян ожидали как штрафы, так и высылка. Что, среди крестьян был “культ личности”? Не смешите меня.

Но вот что показательно. Личные подворья колхозников, которые постоянно подвергались урезанию и обложению, были самым эффективным поставщиком продуктов в СССР — несмотря на скромную долю в общем фонде сельскохозяйственных земель (не более 5–7 %) они давали в 1940 году по обязательным государственным поставкам: до 30 % всего картофеля в стране, мяса скота и птицы — 25 %, яиц — 100 %, молока — 26 %, шерсти — 22 %. Это свидетельствует о том, что колхозники работали на своих участках намного эффективнее, чем в колхозе. Что, руководству страны это было не ясно? Уверен, они знали эту статистику, но — продолжали упорно держаться за колхозы. Почему?

Ведь для чего были нужны колхозы? Во-первых, это сосредоточивание сельхозпроизводства в одних руках — у государства (не просто же так появилось выражение: “В этом году колхозники сдали государству столько-то миллионов тонн зерна”; не продали, а именно сдали, а за эту “сдачу” при Сталине — Хрущёве получали “трудодни”, а в 1970–1980‐е гг. — мизерные пенсии — в среднем по 40 рублей). Во-вторых, колхоз представлял собой второе издание разрушенной П. Столыпиным сельской общины или “мiра”. А что представляла собой община? Если кратко — община была идеальной системой для контроля и слежки за деятельностью села. В сёлах у полиции всегда были осведомители и т. д. И в 1930‐е гг. то же самое было воссоздано в колхозах.

Фактически был проведён геноцид с уничтожением генофонда нации. Главный демографический ущерб от “раскулачивания” в том, что в славянских республиках резко сократилась рождаемость во всех возрастных группах [108]. В результате деторождение после раскулачивания сократилась — почти на 20 %.

Вот такой удар по генофонду нанесла коллективизация. Ведь под “раскулачивание” попали самые многодетные семьи крестьян, а волны психологического стресса разошлись кругами на всех ближайших родственников семьи “кулаков”. Это вызвало:

— огромные детские демографические потери, ведь погиб или не родился каждый пятый ребенок;

— резкое падение настроя на рождаемость детей во всех возрастных группах русских женщин.

Каток раскулачивания прокатился по 2,3 млн крестьян РСФСР, Украины и Белоруссии. Пик раскулачивания пришёлся на февраль-апрель 1930 год. Раскулачивали семьями. В составе раскулаченных — до половины — дети, которые не выдерживали морозов и голода.

Основная часть коллективизации и раскулачивания кончились в 1934 году, после XVII съезда ВКП(б) (также прекратили раскулачивание семей с детьми).

29 июля 1938 года по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации Яков Аркадьевич Яковлев (Эпштейн) был расстрелян (не исключено, что это был “вывод агента”, который выполнил свою миссию, — см. главу 6). Он был реабилитирован 5 января 1957 года.

Ложь о «голодоморе»

О голоде на Украине в 1932 году надо сказать особо, ибо сегодня, особенно при президентах В. Ющенко и П. Порошенко, там из “голодомора” сделали религию. О его мифичности говорит хотя бы, что неизвестно, сколько людей умерло — дают цифры от 5 до 15 миллионов. Напомню, что население Украины тогда составляло 25 миллионов. И если бы действительно столько погибло, то республика бы обезлюдела.

При В. Ющенко “голодомор” стал чуть ли главной страницей истории Украины в XX веке; было понастроено кучи памятников, а число “жертв” росло, как на дрожжах. Да и Москва не отставала: выходили книги с воспоминаниями неких анонимных “выживших в голодоморе” (ничего не напоминает?) Я видел книгу о голоде, на обложке которой был изображён плакат “Помоги!” Но ведь он был нарисован в начале 1920‐х гг. и посвящён голоду в Поволжье, о котором говорили открыто. Это и есть фальсификация истории.

В ноябре 2005 года отмечалась годовщина “голодомора”, естественно, говорили об ужасных репрессиях.

В 2009 году издательством “Белые альвы” была опубликована книга Елены Мазур — председателя Всеукраинского объединения “За Украину, Беларусь и Россию” (ЗУБР) и журналиста Николая Лативока “1932–1933 годы: голод в Европе и Америке. 1992–2009 годы: геноцид в Украине”. На обложке изображены два графика, отображающие рост населения в 1930‐е и его сокращение в 1990‐е годы.

По идее, после “голодомора” численность населения должна сократиться. Но, как выясняется, после “голодомора” население Украины увеличилось. Авторы ссылаются на “Справочник по административно-территориальному делению на 1 июня 1933 г.”, изданный ЦИК СССР в 1933 году.

По состоянию на 1 января 1933 года численность населения составляла 32,07 миллиона человек. К концу года она увеличилась на 260 тысяч или на 0,81 %.

В. Ющенко говорил, что, мол, Сталин специально “голодоморил” украинцев, так как их ненавидел. Тогда зачем же Москва дала приказ построить в 1931–1933‐м гг. 57 мясокомбинатов мощностью 1,5 млн тонн в смену и 142 консервных завода и цеха мощностью 2,4 млрд банок — в 1933 году? А зачем в 1931–1932‐м построили 55 хлебозаводов?

Строились большие фабрики-кухни для школ (горячие завтраки), на предприятиях работали столовые, стоимость еды в которых была ниже магазинной. Сеть общественного питания увеличилась к июлю 1933 года, по сравнению с 1931 годом, на 541 %.

Но для нас, привыкшим верить иностранцам, это не факт. Поэтому в книге я привожу много свидетельств иностранцев. Приведу и здесь.

Е. Мазур и Н. Лативок пишут, что в 1931–1933‐м гг. в Украинской советской социалистической республике (УССР) работали тысячи инженеров из США, Германии, Франции. Они, естественно, писали домой письма, а потом рассказывали о далёкой Украине. Иностранцы работали на строительстве Харьковского тракторного завода, Приднестровского алюминиевого комбината, на Днепрогэс — т. е. по всей Украине. Так вот, ни в одной публикации на Западе нет и слова о голоде. И дело здесь не в цензуре — за всеми письмами не уследишь, да и к каждому отъезжающему чекиста не приставишь.

Особенно много репортажей публиковала враждебно настроенная к СССР издававшаяся в США газета “Украiнськi Щоденнi Вiстi” (“УЩВ”). В 1932 году вышло 356 номеров. Авторы пересмотрели все 1628 страниц. В “УЩВ” было помещено более 200 статей о жизни на Украине, в которых, в основном, говорится об успехах индустриализации, например: “В дни Первомая Днепрогэс дал первый ток”; “Только в СССР увеличивается выпуск индустриальной продукции”; “Советская школа за 15 лет добилась больших успехов, чем американская за 150 лет”.

Напомню, в это время в Соединеных штатах Америки была “депрессия”. И “УЩВ” пишет: “Советские заказы поставили США по экспорту машин на первое место” (я уже писал, что Сталин помог США преодолеть “депрессию”).

И о “голоде” нет ни слова! А ведь, по логике, газета эмигрантов — националистов должна была просто кричать о голоде! Хотя, нет: есть статья “Разговор с моряком, который вернулся из СССР”. “УЩВ” задаёт вопрос трём морякам: “Правда ли, что там большая беда, нечего есть, как здесь пишут, и многие убегают из СССР?” Моряки рассмеялись и говорят: “Убегают не из Советского Союза, а, наоборот, в Советский Союз. У нас на корабле было 34 матроса, осталось 29; очереди бывают то за этим, то за тем — Советская власть молодая и ещё не смогла произвести всё, что необходимо, но там нет голодных походов, как в Америке” [109]. Как видим, иностранцы не скрывают очередей, говорят правду. Да и мы знаем:

в магазинах было мало продуктов, но дома всегда была еда. Был дефицит, но голода не было. С таким же успехом “голодными” можно объявить и 1970–1980‐е годы.

Итак, ни одного факта смерти от голода нет. Авторы книги пишут: “По заявлениям пропагандистов “голодомора” публиковать материалы о голоде в советской прессе было запрещено. Предположим. Тогда возникает вопрос: почему авторы американской газеты “УЩВ”, издававшейся в НьюЙорке, не замечали голода и гибели от него людей в 1932?”

Теперь о показаниях “выживших”. Мирошник Б. А., электрик, отдыхал в санатории в Ялте (уже подозрительно: чем же их там кормили?): “Во время поездки в трамвае увидели умирающего от голода человека”. Как выясняется, в Ялте трамваев не было.

Корниенко М. М., село Чабаны Киевской области: “Брат пошёл за грибами и не вернулся. По селу пошёл слух, что его съели голодные”. Доказательств, конечно, нет.

И вот“ апофигей”.НиколайЛативокпоехалв колхоз, гдежила его мать (в 1932‐м ей и её односельчанам было по 18–20 лет). И Лативок решил спросить, что они знают о голоде.

«Сначала отвечали хором: “Голод был большой, искусственный, многие пухли, умирали”.

“Ну и людей ели?” — “Ели”.

“А из ваших знакомых или из нашего села кто-то умер от голода, кто-то ел людей или кого-то съели другие? Расскажите”.

“Да Бог с тобой, сынок!”, — за всех отвечала мама. Её подруги смотрели на меня, как на ненормального, и заявили: “У нас такого не было, всё то было в голодных краях”.

“Где же эти голодные края?” — “Не знаем”. — “А кто вам об этом рассказывал?” — “Радио, телевизор, газеты. Люди приезжали из города, проводили митинг, на митинге много говорили про голодомор, про репрессии”» [110].

Вот так в каждой деревне думали: голод был, но там…, далеко… в другой области. А по телевизору их, как бы сказали в 1917‐м, распропагандировали.

Более того, тогда на Украине был неурожай из-за засухи. Несколько лет назад была опубликована переписка Сталина и Кагановича, в которой были письма и о “голоде” на Украине. Письма, ясно, не были предназначены для публикации и поэтому их авторы писали правду.

На Украину из Зауралья, Западной Сибири, с северозапада РСФСР, а также из Закавказья и Средней Азии были поставлены многие десятки, если не сотни тонн продовольствия и лекарств. Принимались и другие меры помощи Украине. Что зафиксировано и украинскими инстанциями, и отражено в письмах. Так, в письме Кагановича Сталину от 6 июня 1932 года говорилось: “Цифры о севе Вы знаете; если бы не Украина, мы шли бы выше прошлого года на 3 миллиона га. Нажали мы на Урал, они отстают сильно, …отстаёт от прошлого года и Северный Кавказ на 400 тыс. га, но мы пока им ничего не посылали. Пришлось дать Нижнему Новгороду ввиду града 700 тонн проса для пересева там побитых градом посевов. Украине добавочно выделено хлеба для снабжения — 1 млн 600 тыс. пудов (1 пуд = 16,38 кг. — А.С.). Остальным всем на их телеграммы отказываем”. Но это было лишь небольшой частью хлебопоставок Украине. Ибо накануне этого письма, то есть 5 июня 1932 года, политбюро ЦК ВКП(б) решило увеличить план завоза хлеба на Украину сверх ранее утверждённых 6,5 млн пудов — на упомянутые 1,6 млн пудов из Средней Азии.

Ложь о “голодоморе” можно опровергнуть и таким способом. В первой “пятилетке” (1928–1932‐й гг.) были построены такие гиганты, как Харьковский тракторный завод, Запорожсталь, Харьковская ГРЭС, Днепрогэс, Азовсталь, Запорожский завод комбайнов, железная дорога Днепропетровск — Апостолово, Киевская трикотажная фабрика, Днепропетровский алюминиевый завод, Херсонский консервный завод, Николаевский и Херсонский элеваторы, 6 фарфоровых и 7 стекольных заводов, целлюлозный завод в Павлограде, мясокомбинаты в Харькове, Днепропетровске и Луганске, птичий комбинат в Умани, 4 маслобойных завода, 2 подсолнечных завода, Днепропетровский маргариновый завод, фабрики фотопромышленности в Шостке, Киеве и Одессе и сотни других объектов типа хлебозаводов, парикмахерских и домов быта… Вопрос: могли ли голодающие люди построить всё это?!

Знаете, если действительно на строительство того же мясокомбината в Харькове гнали голодных и больных людей — то об этих фактах просто орала бы вся пресса всего мира.

Уверен, если бы было так, то на Украине началось восстание и власть бы не продержалась и недели.

В 1932–1933‐м гг. на Украине активно работали курорты, на которых отдыхали более ста тысяч человек из разных регионов страны. И никто, приехав домой, не говорил о “голодоморе”.

Примечательно и то, что руководители государства распорядились в тот же период снизить хлебозаготовительный план для Украины. Так, в письме Сталина Кагановичу и Молотову от 24 июля 1932 года сказано: “Наша установка на безусловное исполнение плана хлебозаготовок по СССР совершенно правильна. Но имейте в виду, что придётся сделать исключение для особо пострадавших районов Украины. Это необходимо не только с точки зрения справедливости, но и ввиду особого положения Украины, общей границы с Польшей и т. п. Я думаю, что можно было бы для Украины скосить колхозам особо пострадавших районов половину плана, а индивидуалам — треть. На это уйдет 30 или 40 миллионов пудов зерновых. Но сделать это нужно не сейчас, а в середине или в конце августа, чтобы озимый сев мог пойти более оживленно”. Так и было сделано в начале и середине августа 1932 года; тогда же аналогичный план и план по мясозаготовкам на 15–20 % снизили Белоруссии, Молдавии, Грузии, Армении и Казахстану. А вот письмо И. Сталина Л. Кагановичу от 11 августа 1932 года показывает, что С. Косиор и В. Чубарь, тогдашние руководители Украины, впрямую ответственны за продовольственную и, таким образом, за общеполитическую ситуацию там и что их надо срочно сменить: “…Самое главное сейчас — Украина. Дела на Украине из рук вон плохи. Плохо по партийной линии. Говорят, что в двух областях Украины (кажется, в Киевской и Днепропетровской) около 5‐ти райкомов высказались против плана хлебозаготовок, признав его нереальным. В других райкомах обстоит дело, как утверждают, не лучше. На что это похоже? Это не партия, а парламент, даже карикатура на парламент. Вместо того чтобы руководить районами, Косиор всё время лавировал между директивами ЦК ВКП (б) и требованиями райкомов, и вот — долавировался до ручки. Плохо и по линии советской: Чубарь — не руководитель…

Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять. Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет, и его агентура на Украине во много раз сильнее, чем думает Косиор… Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов) обретается не мало (да, не мало!) гнилых элементов, сознательных и бессознательных петлюровцев, наконец — прямых агентов Пилсудского. Как только дела станут ещё хуже, эти элементы не замедлят открыть фронт внутри (и вне)… Самое плохое это то, что украинская верхушка не видит этих опасностей. Так дальше продолжаться не может”. И далее: “Нужно: а) взять из Украины Косиора и заменить его…; в) через несколько месяцев после этого заменить Чубаря другим товарищем…; г) поставить целью превратить Украину в кратчайший срок в настоящую крепость СССР, в действительно образцовую республику. Денег на это не жалеть.

Без этих и подобных им мероприятий (хозяйственное и политическое укрепление Украины, в первую очередь — её приграничных районов, и т. п.), повторяю, — мы можем потерять Украину. За это дело надо взяться поскорее…”

А 9 ноября 1933 года по решению политбюро ЦК ВКП(б) по всему СССР цены на хлеб были снижены на 15–24 %. Причём для Украины (а также Белоруссии и Молдавии) это снижение было максимальным — 23–24 %.

“Голодомор” — это создание “дискурса”, т. е. “фактов”, которых не было. И на основании этих “фактов” стали писать “научные” книги, отмечать годовщины…

Но откуда взялся миф о “голодоморе”? Ведь ясно, что Виктор Ющенко под чутким руководством жены Кэтрин КлерЧумаченко (сотрудница Госдепа США) лишь “озвучил” миф.

В книге бельгийского историка Людо Мартенса “Запрещённый Сталин или Другой взгляд на Сталина” есть глава «Коллективизация и “украинский холокост”» (М., “Эксмо”, 2010). Я приведу из неё выдержки.

Мартенс пишет, что пропагандистские статьи о “голоде” стали печататься одновременно в США и Германии. “Эта выдающаяся клевета была создана Гитлером. Ещё в 1926 г. в “Майн Кампф” он указывал, что Украина принадлежит немецкому “жизненному пространству”. Кампания, предпринятая нацистами в 1934–1935‐м годах о большевистском “геноциде” на Украине, была предназначена подготовить в умах народов планировавшееся “освобождение” Украины”. А «18 февраля 1935 года американские издания, принадлежавшие миллиардеру Уильяму Рендольфу Хёрсту, начали публикацию серии статей Томаса Уокера. Как тогда говорилось в хёрстовских изданиях, большой любитель путешествий журналист Уокер за несколько лет пересёк Советский Союз. 25 февраля заголовок в Chicago American гласил: “Шесть миллионов погибают от Советского голода: крестьянский урожай конфискован. Крестьяне и их скот умирают от голода”. На развороте другой заголовок: “Репортёр с риском для жизни добывает фотографии, показывающие гибель от голода”. И внизу страницы: “Голод — преступление против Человечества”.

В это же время Луис Фишер работал в Москве для американской газеты The Nation. Его сильно заинтриговало сенсационное сообщение от абсолютно незнакомого ему коллеги. Он предпринял собственное исследование и представил его результаты читателям газеты: “Как нам сообщали, господин Уокер “приехал в Россию прошлой весной”, то есть весной 1934 года. Он видел голод. Он сфотографировал жертвы голода. Он получил рвущие сердце данные очевидца об опустошающем голоде. Сейчас голод в России — “горячая” новость. Почему мистер Хёрст выдерживал эти сенсационные статьи десять месяцев, прежде чем опубликовать их? Я консультировался с советскими представителями в Москве, располагающими официальной информацией. Томас Уокер был в Советском Союзе один раз. Он получил транзитную визу в советском консульстве в Лондоне 29 сентября 1934 года. Он въехал в СССР из Польши на поезде через пограничный пункт Негорелое 12 октября (а не весной, как он заявляет). Тринадцатого он был в Москве. Он оставался в Москве с тринадцатого, субботы, до четверга, восемнадцатого октября, затем сел на транссибирский поезд, который доставил его к советско-маньчжурской границе 25 октября 1934 года… Мистер Уокер физически не мог за пять дней с 13 октября по 18 октября посетить хотя бы треть пунктов, которые он “описал” на основе личного опыта. Я полагаю, что он оставался в Москве достаточно долго, чтобы набраться от озлобленных иностранцев украинского “местного колорита”, необходимого ему для придания своим статьям фальшивой правдоподобности. У Фишера был друг, Линдсей Пэррот, тоже американец, который был на Украине в начале 1934 года. Он не заметил следов голода, упоминавшихся в прессе Хёрста. Напротив, урожай 1933 года был замечательный. Фишер подытожил: “Издания Хёрста и нацисты начали сотрудничать всё теснее и теснее. Но я не заметил, чтобы хёрстовская пресса напечатала рассказы мистера Пэррота о процветающей Советской Украине. Мистер Пэррот — корреспондент хёрстовских изданий в Москве”.

Под фотографией маленькой девочки и “лягушкоподобного” ребёнка Уокер дал подпись: “Ужасное — о коло Харькова (в оригинале ‘Kharhov’) в типичной крестьянской хате, с грязным полом и соломенной крышей и единственным предметом мебели, скамейкой, живёт очень худая девочка и её двухсполовинойлетний брат. Этот маленький ребёнок ползает по полу как лягушка, его маленькое тело настолько деформировано от недостатка пищи, что даже не напоминает человеческое существо”.

Дуглас Тотл, канадский профсоюзный работник и журналист, нашёл фото того самого “ребёнка-лягушки”, датировавшееся весной 1934 года, в публикациях 1922 года о случившемся тогда голоде. (Выше я писал, что уже в наше время плакат “Помоги!” был опубликован на обложке книги, посвящённой 1930‐м годам. Всё повторяется — А.С.)

Другое фото Уокера было опознано как фотография австрийского солдата у погибшей лошади, сделанная ещё во время Первой Мировой войны. Бедный Уокер: его репортажи были фальшивками, его фото тоже были фальшивками, даже его имя было придумано. Его настоящее имя было Роберт Грин. Он бежал из тюрьмы штата Колорадо, отсидев там два года из восьми, назначенных ему судом. После этого он отправился в Советский Союз готовить свои лживые репортажи. После возвращения в Штаты он был арестован и признался, представ перед судом, что он не сделал ни одного шага по Украине. (Кто сегодня знает о его признаниях? Зато о “голодоморе” — все. — А.С.)

Хёрст встретился с Гитлером в конце лета 1934 года для подписания соглашения, по которому Германия должна была покупать новости от принадлежащей Хёрсту компании “Интернешнл Ньюс Сервис”. В то время нацистская пресса уже развернула пропагандистскую кампанию о “голоде на Украине”. (Ясно, что без санкции Белого дома гражданин США не мог, будь он хоть трижды миллионер, встретиться с Гитлером, которого в газетах тех же США всячески поносили. — А.С.)

У Хёрста был такой писака — Фред Бил, рабочий, приговорённый к двадцати годам тюрьмы после забастовки, он бежал в Советский Союз в 1930 году и работал два года на Харьковском тракторном заводе. В 1933 году он написал небольшую книгу “Иностранный рабочий на Советском тракторном заводе”, лестно описывая труд советского народа. В конце 1933 году он вернулся в США, где его ждали тюрьма и безработица. В 1934 году он начал писать о голоде на Украине и вскоре его тюремный срок значительно сократился. Когда в июне 1935 года у Хёрста были изданы его “свидетельства очевидца”, другой американский рабочий, Дж. Волынец, проработавший пять лет на том же Харьковском тракторном заводе, раскрыл ложь Била. Хотя Бил описывал несколько услышанных им разговоров, Волынец заметил, что Бил не знал ни русского, ни украинского языка. В 1948 году Бил предложил свои услуги крайне правым как свидетель в комиссии Маккарти.

В книге “Чёрные дела Кремля” также содержится серия фотографий о голоде 1932–1933‐го годов. И все они — фальшивка. Преднамеренная подделка. Один снимок озаглавлен “Маленький людоед”. Он появился в упомянутом ранее “Информационном бюллетене” № 22 за 1922 год, а первоначально снимок был озаглавлен: “Людоед из Запорожья: съел свою сестру”. На странице 155 книги помещён снимок четырёх солдат и одного офицера, только что расстрелявших нескольких человек. Заголовок гласит: “Казнь куркулей (кулаков)”. Небольшая деталь: солдаты носят форму царской армии! Вот так царские казни выдаются как доказательство “сталинских преступлений”. Одним из авторов первого тома “Чёрных дел Кремля” был Александр Гай-Головко, бывший министр пропаганды в бандеровском “правительстве” Организации Украинских Националистов (ОУН). Во времена короткого существования этой фашистской клики банды националистов и украинские вспомогательные войска убили в Львовской области несколько тысяч евреев, поляков и большевиков. Гай-Головко, ныне живущий в Ванкувере, служил в своё время и в СС.

Следующий источник, Эвальд Аменде, нацист, который не был в России с 1922 года. В двух письмах, опубликованных в июле и августе 1934 года в “Нью-Йорк Таймс”, Аменде пишет о 7,5 миллионах погибших, заявляя, что в июле того года люди умирали от голода прямо на улицах Киева. Через несколько дней корреспондент “Нью-Йорк Таймс” Гарольд Денни вскрыл ложь утверждений Аменде: “Ваш корреспондент был в течение нескольких дней прошедшего июля в Киеве, примерно тогда, когда люди, предположительно, гибли прямо на его улицах, но ни в городе, ни в близлежащих деревнях голода не было”. Через несколько недель Денни сообщил: “Нигде не видно признаков голода. Нигде нет даже страха перед ним. На местных рынках свободно продаётся еда, включая хлеб. Крестьяне улыбаются и щедро делятся запасами пищи”.

Следующий источник, Фредерик Бирхол, говорит в статье, опубликованной в 1933 году, о более чем четырёх миллионах погибших. В тот момент он был в Берлине и одним из первых среди журналистов США публично поддержал гитлеровский режим.

Наивысшая цифра (10 миллионов) была представлена без каких-либо уточнений Ричардом Сталлетом из хёрстовской прессы. В 1932 году население Украины насчитывало 25 миллионов человек».

После Великой Отечественной войны публикаций о “голоде на Украине” почти не было, но при Р. Рейгане (был избран президентом США в 1981 г.) колесо закрутилось с новой силой. Всё правильно: дело шло к развязке.

Л. Мартенс: «Для оправдания нового антикоммунистического крестового похода и наращивания вооружений американские правые затеяли в 1983 году большую пропагандистскую кампанию “50 годовщина голодомора на Украине”. Для обеспечения того, что ужасная угроза Западу будет правильно понята, нужно было доказать, что коммунизм означает геноцид. Эти доказательства были представлены нацистами и их приспешниками. Два американских профессора поддержали их в этом своими академическими регалиями: Джеймс Мейс, соавтор книги “Голод на Советской Украине” и Уолтер Душник, написавший “50 лет назад: Холокост на Украине — террор и нищета как орудия Советского русского империализма”, с предисловием Даны Далримпла. Гарвардский труд содержал 44 фотографии, относящиеся, якобы, к 1932–1933‐м годам. Из них 24 были взяты из нацистских изданий Лаубенхаймера, который и предоставил большинство этих фотографий Дитлофу и который начал их представление цитатой из “Майн Кампф” Гитлера: “Если с помощью его марксистских убеждений еврей возьмёт верх над другими народами мира, то его корона станет погребальным венком человечества, и эта планета будет, как миллионы лет назад, лететь по эфиру лишенная людей”.

Большинство снимков Дитлофа-Лаубенхаймера есть подделка, взятая непосредственно из времён Первой Мировой войны и голода 1921–1922‐го годов, или представляют искажённые и неподтверждённые сцены, не связанные с условиями голода или геноцида.

Второй профессор, У. Душник, являлся кадровым членом фашистской ОУН. Он изобрёл “научный” метод подсчёта смертей по время “голодомора”; а Д. Мейс перенял его метод: “Приняв в расчёт данные переписи 1926 года и переписи 17 января 1939 года, и средний прирост до коллективизации (2,36 процента в год), можно вычислить, что Украина потеряла 7,5 миллиона человек между двумя переписями”».

Такие “подсчёты” бессмысленны.

Мировая и гражданские войны и большой голод 1920–1922‐го годов вызвали падение рождаемости. Новое поколение, родившееся в тот период, достигло физической зрелости где-то после 1930 года. Такая структура населения должна была привести к падению рождаемости в тридцатых годах. Свобода абортов также значительно снизила уровень рождаемости в 1930‐х годах до момента, когда правительство запретило их в 1936 году, чтобы увеличить численность населения.

1929–1933‐й годы характеризовались жестокой борьбой в деревне. Экономические и социальные условия такого рода снижали уровень рождаемости. Численность населения, зарегистрированного как украинцы, изменялась вследствие межэтнических браков, изменений в объявлении национальности и из-за миграции.

Границы Украины в 1926‐м и 1939 годах были далеко не теми же самыми. Кубанские казаки, численностью от 2 до 3 миллионов человек, в 1926 году были зарегистрированы как украинцы, но в конце 1920‐х годов были переквалифицированы в русских. Эта новая классификация сама по себе объясняет появление от 25 до 40 процентов “жертв голодомора”, рассчитанных У. Душником и Д. Мейсом.

Добавим, что согласно официальным данным, население Украины между 1926‐м и 1939‐м годами увеличилось на 3 миллиона 339 тысяч человек.

В своей книге “Большой террор” (издана в 1968 г.) Роберт Конквест оценивал число погибших во время коллективизации в 5–6 миллионов человек, половина из которых — на Украине. Во времена Р. Рейгана для создания антикоммунистической истерии требовалось показать нечто более страшное, чем шесть миллионов евреев, уничтоженных нацистами. В 1983 году Р. Конквест счёл уместным расширить границы голодных лет до 1937 года и исправил свою “оценку” на 14 миллионов погибших.

Его книга “Жатва скорби” представляет собой псевдоакадемическую версию истории от украинских крайне правых и поборников “холодной войны”. Р. Конквест заявляет, что украинские правые вели “антисоветскую и антифашистскую борьбу”, повторяя ложь уголовных бандитов, выдуманную ими после их поражения в поисках путей эмиграции в США. Обращаясь к истории Украины, Конквест упоминает нацистскую оккупацию в одном предложении, как период между двумя волнами “красного террора”!

Он полностью исключил из этой истории зверский террор, проводившийся украинскими фашистами во времена немецкой оккупации, поскольку их “свидетельства” служат ему в качестве наилучшего источника данных о “голодоморе”. Роман Шухевич был командиром батальона “Нахтигаль”, составленного из украинских националистов, одетых в немецкую форму. Этот батальон вошёл во Львов 30 июня 1941 года и принял участие в трехдневном избиении евреев и поляков. В 1943 году Р. Шухевич был назначен командиром Украинской повстанческой армии (УПА), вооружённых приспешников Организации украинских националистов (ОУН) Степана Бандеры, который пытался после войны предстать борцом и с немцами, и с “красными”. Все эти басни о битвах, в которых они сражались против немцев, оказались ложью. По их заявлению, они казнили Виктора Лутце, начальника штаба СА. Но на самом деле он погиб в автомобильной катастрофе недалеко от Берлина. Они заявляли, что сражались против 10 тыс. немецких солдат в Волыни и Полесье летом 1943 года. Историк Ройбн Айнштейн (Reuben Ainsztein) доказал, что в ходе того сражения “5 тыс. украинских националистов вместе с 10 тыс. немецких солдат участвовали в большой операции по окружению (и попытке уничтожения) партизанской армии, возглавлявшейся “известным большевиком Алексеем Фёдоровым”!” И далее:

“Банды УПА, известные также как бандеровцы, утвердили себя под командой Романа Шухевича, теперь известного как Тарас Чупрынка, в качестве самых опасных и жестоких врагов евреев, поляков и всех антифашистских партизан”.

Далее. Нет точных цифр погибших от “голодомора”. Даже “объективные” западные исследователи приводят разные данные. И почему-то впервые эти данные были опубликованы именно в газетах Хёрста. Разброс такой: Дейл Далримпл называет цифру в 5,5 миллиона человек, Николай Приходько (сотрудничавший с нацистами в годы войны) — 7 млн, У. Х. Гамберлен и Е. Лионс — от 6 до 8 млн, Ричард Сталет — 10 млн, Хосли Грант — 15 миллионов. В 1932 году население УССР, напомню, составляло 25 миллионов человек.

Надо сказать, что у Гитлера и Хёрста был повод писать о “голоде”. В начале лета 1932 года произошло сильное наводнение, которое уничтожило большую часть посевов и скота, а также нанесло ущерб материальным ценностям (например, в районе Николаева вода поднялась на 11 метров). Во втором полугодии была сильная засуха, которая также не способствовала получению больших урожаев. “Благодаря” такой погоде стали размножаться грызуны.

Все эти беды проходили на фоне коллективизации — т. е. фактической гражданской войны. В 1931 году крестьяне стали резать скот, чтобы он не достался государству, так как личный скот (быки) надо было сдавать колхозу. В итоге порезали почти половину всех быков и коров. В результате весной 1932 года на Украине и Кубани стали пахать на оставшихся быках и лошадях. Но лошади чернозём долго не пашут, быстро устают — вот и засеяли, сколько смогли распахать. Известный публицист (в прошлом главный редактор газеты “Дуэль”) Юрий Мухин утверждает, что, мол, крестьяне сами виноваты, ведь вот в России скот не резали. Это не так. Но ведь до резания скота довела политика правительства: если бы не было коллективизации, то никто бы скот не резал.

В результате во многих районах республики было введено нормированное снабжение, питание людей ухудшилось. Но, согласитесь, ухудшение рациона и голод — это разные вещи.

Одновременно по всей стране была создана система “Торгсинов”. Это были специальные магазины, в которых можно было купить продукты и вещи за золото. Но за сданные туда золотые украшения давали копейки. То есть буквально: хлеб — на вес золота. Таким образом, изымали золото у населения. В это же время масон Рузвельт провернул аналогичную операцию. Он запретил свободное хождение золота под страхом штрафав 10 000 долларов или 10 лет лишения свободы, или того и другого одновременно.

“Благодаря” насильственной коллективизации из деревень бежало примерно 12 миллионов крестьян. А бежали они в города, где многие устраивались работать на стройки. Но многие не могли устроиться даже туда и становились бродягами — например, С. Киров приказал закрывать подъезды на ключ, чтобы там не ночевали бывшие деревенские жители. В это же время была введены статьи за бродяжничество и тунеядство (“страшные преступления”).

Против кого направлялись удары правительства? В 1927 году “кулаки” составляли всего 3,9 % крестьянских хозяйств, середняки — 62,7 %, бедняки — 22,1 % и неимущие — 11,3 %. Политика правительства была направлена на противопоставление этих 11 процентов всем остальным. То есть искусственно разжигалась новая гражданская война. Особо трудно “коллективизировались” Украина, Северный Кавказ, Дон, Поволжье и Северный Казахстан — территории, где преимущественно проживали русские. Население этих мест уменьшилось, зато намного выросло в Сибири — с 2,6 до 3,5 миллиона.

Понятно, что в ответ на насилие крестьяне саботировали поставку хлеба, убивали уполномоченных, поджигали правления колхозов, и т. д.

Фактически в стране шла вторая гражданская война. И развязала её власть по заданию контролёров с Уолл-стрит.

15 октября 1931 года председатель ОГПУ Г. Ягода докладывал Сталину: “Выселение кулачества из районов сплошной коллективизации завершено. Для перевозки потребовалось 720 эшелонов. Всего выселено 240 750 семей или 1 158 986 человек”.

В 1933 году сельскохозяйственный отдел ЦК ВКП(б) возглавил секретарь ЦК Л. Каганович и немедленно занялся организацией политотделов в машинно-тракторных станциях МТС и колхозах. В его распоряжении было 25 тыс. партийцев, направленных в деревню из города для проведения коллективизации (“двадцатипятитысячники”). Замами у них были, как правило, сотрудники ОГПУ.

Более того, 25 % имущества раскулаченного переходили в собственность колхозников, т. е. разворовывалась. В результате количество “кулаков” стало стремительно увеличиваться.

В результате второй гражданской войны и создания колхозов многие крестьяне были вынуждены уйти в города, где пополнили армию “пролетариата” — почти бесплатной рабочей силы для строительства гигантов индустрии. Фактически Сталин применил методы английской политики огораживания: английские лендлорды сначала сгоняли крестьян с земли путём огораживаний, а потом парламент принимал законы против бедных (за бродяжничество). Законы устанавливали, что если человек не имеет постоянного места жительства, то он будет повешен. К концу XVIII века насчитывалось более 200 составов преступлений, за которые полагалась смертная казнь! Напрашивается аналогия с законом о паспортной системе в СССР, которым было установлено понятие прописки, и введены статьи за нарушение паспортного режима и за тунеядство.

В своих воспоминаниях У. Черчилль приводит содержание беседы со Сталиным в августе 1942 года:

“— Скажите мне, на Вас лично тяжело сказываются тяготы этой войны, как проведение политики коллективизации?

— Ну, нет, политика коллективизации была страшной борьбой.

— Да. Ведь Вы имели дело не с несколькими тысячами помещиков, а с миллионами маленьких людей.

— Десятью миллионами, — сказал Сталин, подняв руки, — Это было что-то страшное. Это длилось четыре года”.

Сталин преувеличил количество жертв. Но не намного. В 1937 году была проведена перепись населения. После её проведения, результаты были засекречены и рассекречены только в конце 1980‐х годов. Почему? Потому что перепись зафиксировала убыль населения: до переписи насчитывалось 168 млн а после — 163 миллиона человек.

В результате коллективизации было создано крупное производство под контролем государства. Государство теперь само устанавливало закупочные цены и “хлебные стачки” крестьян ему уже не грозили.

Но было ли это производство высокотоварным? По обеспечению страны хлебом СССР не вышел на уровень “эталонного” 1913 года даже к 1953 году (году смерти Сталина).

Далее. Известно, что при Сталине цены снижали. Да, это так, но цены снижали особым способом (см. далее о реформе 1947 года). Но на самом деле с 1929 года (года “Великого перелома”) по 1952 год цены на хлеб выросли в 19 раз! [111]Следовательно, примерно на столько же выросли и цены на другие продукты и вещи.

И ещё такой результат коллективизации. Был подорван генофонд нации и, прежде всего, русских и украинцев. Первый удар по генофонду нанесли Первая мировая и гражданская войны, второй — коллективизация (вторая гражданская война), а третий — Великая Отечественная война.

Глава 4

Ликвидация Советской власти

Конституция СССР и будущий развал страны строго по закону

После Октября 1917 года в стране в массовом порядке начали создаваться рабочие Советы, которые сосредоточили законодательные и исполнительные функции.

В чрезвычайных условиях гражданской войны Советы подпали под контроль партийных комитетов, которые руководили их деятельностью по борьбе с “белыми”. После войны этот контроль, благодаря новой экономической политике (НЭП), ослаб, но не исчез. Относительной независимости Советов способствовало то, что делегатов в них избирали трудовые коллективы на предприятиях.

Но в 1936 году была принята новая Конституция, по которой была изменена система выборов. Вместо выборов через трудовые коллективы выборы стали проводить по территориям на манер парламентских. Тем самым органы представительной власти перестали быть Советами по своей сущности. Фактически невозможным стал отзыв депутатов, что привело к росту бюрократизма, следствием чего явилась реставрация капитализма уже при Хрущёве.

[В скобках отмечу такой факт. До 1936 г. был Всероссийский центральный исполнительный комитет — ВЦИК, а после — Верховный Совет. Чем Сталину и Кагановичу не угодил ВЦИК?

Сразу обращает на себя внимание название — “Верховный Совет”. Напомню, что масоны высших степеней составляют высший орган — Верховный Совет; в 1891 г. в Париже был создан Верховный Совет Ордена розенкрейцеров, а Папюс стал его Великим мастером; в 1912 г. был создан руководящий орган русского масонства — “Великий Восток народов России”. А его руководящий орган назвали “Верховный совет”, во главе которого встал “Генеральный секретарь” Н. В. Некрасов, а с лета 1916 года генсеком стал А. Ф. Керенский; после Октября был создан “Верховный Совет Генеральных инспекторов 33‐го и последнего градуса”, который объединил 47 лож” [112]. Кто стал “инспекторами”? А продолжил ли после Октября работать “Великий Восток народов России”? Кто был его “Генеральным секретарём”? Сталин? Молотов? Или кто-то другой?

Да, сегодня можно прочитать о Сталине всё, что угодно. Только нет информации о том, “кто стал инспекторами”. Конечно, нельзя всё доводить до абсурда и говорить, что, мол, все члены Верховного совета (ВС) СССР были масонами: напомню, что в ВС СССР, в основном входили “пролетарии” — доярки, шахтёры… Поэтому был создан президиум ВС СССР, который состоял не из доярок.]

В декабре 1922 года был создан Союз советских социалистических республик (СССР). Первоначально в него вошли четыре республики — РСФСР, УССР, БССР, ЗСФСР (состояла из трёх республик). Важно: РСФСР была не в границах, в которых она вышла из Союза в 1991 года. Она была намного больше.

Со времён “перестройки” считается, что Сталин выступал против Ленина в вопросе о создании Союза. Это не так.

Да, Ленин был, если так можно сказать, теоретиком создания СССР, но, по известным причинам, он не мог строить Союз. Фактически СССР создал Сталин.

О том, как проходил развал СССР, я скажу в соответствующих главах, а пока зададим вопрос: мог ли М. Горбачёв, если бы хотел, удержать республики силой на законных основаниях?

Например, когда Чеченская республика попыталась выйти из состава Российской Федерации (РФ), её вернули путём проведения двух войн, так как Конституция России не предусматривает права субъектов федерации на выход из РФ.

А вот действовавшая тогда Конституция СССР, принятая 7 октября 1977 года, такое право союзным республикам предоставляла (ст. 72). Как видим, развал СССР происходил на абсолютно законных основаниях — в строгом соответствии с действующей советской Конституцией. Союзные республики имели право свободно выйти из СССР, и они этим правом воспользовались. Если бы Конституция СССР была иной, развал страны был бы юридически невозможен. И тогда бы история была другой.

Так кто же виноват в принятии Конституции, обеспечивавшей возможность развала СССР? Может это был шпион, вредитель, враг народа и советской власти? В 1977 году Советским Союзом руководил Леонид Брежнев. Однако не он первый предоставил союзным республикам право свободно уйти из СССР. Это сделал задолго до него Иосиф Сталин. Статья 17 Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 года, гласила: “За каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР”.

И в самой первой Конституции СССР, принятой 31 января 1924 года, говорилось о том же. Вот её статья 4: “За каждой из союзных республик сохраняется право свободного выхода из Союза”.

Ранее, в Договоре об образовании СССР, в статье 26 также говорилось: “За каждой из союзных республик сохраняется право свободного выхода из Союза”.

Союз, как видим, составили “свои” — бывшие губернии Российской империи, ставшие республиками. Стран из “дальнего зарубежья” не было — да, большевики хотели создать союз из государств “Европы и Азии”, но… когда-нибудь… в будущем.

Во время “перестройки” развернулась дискуссия о “последних письмах и статьях” В. Ленина, где, в частности, затрагивался вопрос создания СССР. Писали, что, мол, И. Сталин выступал за “автономизацию”, т. е. за то, чтобы республики вошли в состав РСФСР на правах автономий, а за Союз республик ратовал В. Ленин. Как бы говорилось, что Ленин был за союз равных, а “этот тиран Сталин” — за угнетение национальностей в составе “имперской России”. И вывод: а если сам Ленин — за равноправие, то республики могут свободно и выйти из Союза.

Но соответствует ли это действительности? Да, Ленин и вправду выступал за Союз, но право республик на выход из Союза было инициативой не Ленина, а именно Сталина.

Ленин с конца 1921 года тяжело болел (видимо, его отравили). Пост генерального секретаря ЦК РКП(б) был введён 3 апреля 1922 года как раз для того, чтобы разгрузить от практической работы больного Ленина. По инициативе Л. Каменева на этот пост был назначен И. Сталин. Он стал главным человеком в стране, и ему подчинялись все государственные структуры. С 25 мая 1922 года Ленин безвыездно находился на лечении в подмосковной резиденции “Горки”. К концу июня 1922 года способность разговаривать у Ленина восстановилась, он пытался ходить, но состояние паралича периодически возвращалось, были случаи, когда Ленин падал во время прогулки. Врачи запретили ему читать.

Ленин был изолирован от посетителей. Исключение было сделано лишь для самого И. Сталина, наркома здравоохранения Н. Семашко и ленинских родственников, а всех остальных, даже высших руководителей государства, к Ленину не допускали. Чтобы не доносили до него “ненужную” информацию.

Немецкий профессор Г. Клемперер после возвращения в Германию 30 июня 1922 года сказал в интервью берлинской эмигрантской газете “Руль”: “Ленин не может заниматься умственной работой. Ленин не может даже долго читать, ибо это его настолько утомляет, что он начинает страдать головными болями. И согласно предписанию врачей, ему не дают читать газет и не разрешают разговаривать по телефону”.

И вот в таких условиях 10 августа 1922 года политбюро ЦК РКП(б) создает “Комиссию для подготовки проекта усовершенствования федеративных отношений между РСФСР и другими братскими республиками” во главе с В. Куйбышевым, начавшую разрабатывать тот проект “усовершенствования федеративных отношений”, который и привёл к созданию СССР как государственного образования.

Обратите внимание — это было сделано в отсутствие Ленина, в то время, когда он не мог работать, ему запрещали читать и не давали разговаривать по телефону. То есть Ленин вообще не имел к этому никакого отношения. Не сомневаюсь, что Сталин сказал ему о создании Комиссии и Ленин его поддержал (кивнул головой?)

Только 11 сентября 1922 года врачебный консилиум разрешил Ленину работать с документами, но при этом он должен был по-прежнему находиться в Горках.

24 сентября Комиссия под председательством В. Молотова (замещавшего ушедшего в отпуск В. Куйбышева) принимает проект резолюции для последующего внесения на утверждение политбюро ЦК КРП(б) со словами: “Признать целесообразным заключение договора между советскими республиками Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии, Армении с РСФСР о формальном вступлении первых в состав РСФСР [Выделено мной. — А.С.]”.

26 сентября 1922 года Сталин встретился с Лениным в Горках, где они обсуждали вопрос о будущем государстве. Ленин считал решение Комиссии неправильным, и требовал, чтобы в него внесли изменения.

После этой встречи в тот же день Ленин написал письмо члену политбюро, заместителю председателя Совнаркома РСФСР Л. Каменеву; в письме говорилось: “Одну уступку Сталин уже согласился сделать. В пар. 1 сказать вместо “вступления” в РСФСР — “Формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии”. Дух этой уступки, надеюсь, понятен: мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, “Союз Советских Республик Европы и Азии”. (Во время “перестройки” вот это “вместе и наравне” постоянно было в газетах, но — без контекста. Подразумевалось, что, мол, Россия всех угнетает, так как Сталин не послушал Ленина и т. п.)

Обратите внимание: в ленинском письме ничего не говорилось о праве выхода республик из Союза, речь шла только о равноправии республик. Полный текст этого письма занимает в томе 45 полного собрания сочинений В. Ленина две страницы и во всем тексте нет ни единого слова о праве республик выходить из будущего Союза! Кстати, сам Ленин озаглавил это письмо как “Письмо Л. Б. Каменеву для членов Политбюро”, но редакторы собрания сочинений Ленина почему-то назвали его в оглавлении как письмо “Об образовании СССР”, хотя термин СССР там отсутствует, и Ленин предлагал назвать государство Союзом Советских Республик Европы и Азии.

Однако Сталин 27 сентября 1922 года внёс в проект резолюции не те изменения, которые они согласовали с Лениным 26‐го числа, а свои собственные, и параграф 1 проекта был изложен в следующей редакции:

«1. Признать необходимым заключение договора между Украиной, Белоруссией, Федерацией Закавказских Республик и РСФСР об объединении их в “Союз Социалистических Советских Республик” с оставлением за каждой из них права свободного выхода из состава “Союза”».

Как видим, Сталин не только изменил название будущего государства (вместо “Союз Советских Республик Европы и Азии” стал “Союз Социалистических Советских Республик”), но и по собственной инициативе, без согласования с Лениным, добавил в проект резолюции слова «с оставлением за каждой из них права свободного выхода из состава “Союза”».

Итак, ни Ленин, ни Молотов не собирались давать республикам право выхода из Союза, это было сделано Сталиным по собственной инициативе!

Зачем же тогда понадобилось врать об “автономизации”? Скорее всего, Сталин хотел в пропагандистских целях представить себя как “патриота-государственника”, которому решение о создании Союза навязано Лениным.

Однако Ленин в своём письме не предлагал предоставить республикам право выхода из Союза, и это право было личной инициативой Сталина, не согласованной не только с Лениным, но и с “Комиссией для подготовки проекта усовершенствования федеративных отношений между РСФСР и другими братскими республиками”.

То есть сначала Сталин в качестве отвлекающего манёвра через упомянутую “Комиссию” предложил проект “автономизации”, который заведомо не будет принят, но зато вызовет массу споров и возражений, и, пока всё внимание было отвлечено на эту подставную дезинформацию и все спорили и возмущались, под шумок изготовил новый проект, не ленинский и не “комиссионный”, а именно тот, который в реальности и был им задуман.

Сталин отвлёк внимание Ленина ложным объектом — “автономизацией”, а затем якобы уступил уговорам, и от “автономизации” отказался. А пока Ленин радовался своей мнимой “победе”, Сталин протолкнул мину замедленного действия под будущий СССР — право республик на выход из Союза.

Во время “перестройки” всё это было известно, но СМИ было приказано сосредоточиться на сталинской “автономизации” и ленинском “вместе и наравне”. И делался соответствующий вывод: вот если бы всё было по-ленински, а этот Сталин… Но, как видим, всё было с точностью до наоборот. Да, всё было по-сталински, но “автономизация” тут не причём.

Политбюро ЦК РКП(б) 28 сентября 1922 года утвердило сталинский проект, а 2 октября Ленин вернулся на работу в Кремль, но изменить он уже ничего не мог, так как решение уже было утверждено, и политбюро приняло не его сторону, а сторону Сталина. Как Сталину это удалось — загадка, видимо, тогда о “выходе” никто не думал, а Сталин сказал, что, мол, слова о “выходе” — для показа добровольности, формальность…

6 октября 1922 года пленум ЦК РКП(б) обсудил вопрос об образовании СССР, но Ленин на этом пленуме не присутствовал, сославшись на зубную боль. Видимо, он понял, что верх взяли другие силы.

Сталин выступил с проектом создания Союза, Пленум этот проект утвердил и принял решение о подготовке Союзного Договора. Всё это было сделано в отсутствие Ленина.

13 декабря здоровье Ленина настолько ухудшилось, что он перестал выходить на работу, а 16‐го по настоянию врачей снова уехал в Горки. К работе Ленин уже больше никогда не вернулся, оставаясь до конца жизни изолированным в Горках от внешнего мира.

18 декабря 1922 года, в отсутствие Ленина, состоялся пленум, на котором Сталин выступил с проектом Союзного Договора между советскими республиками. Кроме того, в этот же день пленум принял постановление, в котором указывалось: “На т. Сталина возложить персональную ответственность за изоляцию Владимира Ильича, как в отношении личных сношений с работниками, так и переписки”. Таким образом, под видом заботы о больном, ЦК принял решение о фактическом отстранении В. Ленина от власти и о специальных мерах, не позволяющих ему узнавать о происходящих в стране событиях или пытаться руководить государством — ни через личное общение с соратниками, ни через переписку с ними. То есть Сталин боялся даже больного вождя.

Итак, с 18 декабря 1922 года живой Ленин превратился в политический труп: хотя он продолжал формально быть главой российского, а затем и советского правительства, но реально уже ничем не руководил, и ни на что не влиял, находясь в полной изоляции от окружающего мира.

30 декабря 1922 года состоялся I Всесоюзный Съезд Советов, и с докладом об образовании СССР на Съезде выступил, понятно, Сталин; он зачитал текст Декларации и Договора об образовании СССР, и после предложил принять Декларацию и Договор без обсуждения.

Оба предложенных Сталиным документа были приняты делегатами Съезда, затем их подписали главы делегаций республик, в результате чего Советский Союз был юридически оформлен с фактическим правом на сепаратизм. То есть “завтра” из состава СССР республики могли выйти.

Итак, Ленин к созданию СССР в том виде, в каком он был создан, не имеет никакого отношения, и как раз именно Сталин практически обеспечил создание советского государства с узаконенной возможностью его последующего развала путём выхода из Союза отдельных республик.

Более того, Сталин принял меры к тому, чтобы таких республик с правом выхода из СССР стало намного больше!

Первоначально Грузия, Армения и Азербайджан входили в состав ЗСФСР, а Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Туркмения — в состав РСФСР, и соответственно, они не являлись союзными республиками и не имели права выйти из состава СССР. Сталин это положение решил исправить. В октябре 1924 года из состава РСФСР были выделены в отдельные союзные республики Туркменская ССР и Узбекская ССР, 5 декабря 1929 года — Таджикская ССР, 5 декабря 1936 года — Казахская ССР и Киргизская ССР. 5 декабря 1936 года ликвидирована ЗСФСР, и на её территории созданы три союзные республики — Грузинская ССР, Армянская ССР и Азербайджанская ССР.

Таким образом Армения, Грузия, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Туркмения как автономные образования, ставшие союзными республиками, получили право выхода из состава СССР. В учебнике по истории СССР был даже такой параграф “Национальное размежевание в Средней Азии и Закавказье”. Там так и писали: были образованы республики… То есть “были образованы” по воле Москвы, местные народы этого не требовали.

Когда в 1940 году были присоединены территории Прибалтики и Бессарабии, им тоже дали статус союзных республик — Литовская ССР, Латвийская ССР, Эстонская ССР и Молдавская ССР. С правом в любой момент уйти обратно. 31 марта 1940 года Карелия была преобразована из автономной республики в союзную республику под названием Карело-Финская ССР, также теперь имевшую право выйти из Союза. [В 1956 г. Н. Хрущёв ликвидировал эту 16 союзную республику. Если бы не Хрущёв, сейчас Карелия была бы независимым государством.]

Я писал, что при создании СССР Россия была намного больше. И вот “красный император” и “патриот” Сталин делает всё возможное для уменьшения России. В этом его поддерживают тогдашние руководители, в том числе В. Молотов, Л. Троцкий, М. Калинин, Н. Бухарин и т. д. Сегодня такое поведение “вождей” надо рассматривать как действия настоящих врагов народа без кавычек. А их “учитель” 27 октября 1914 года в цюрихском зале “Айнтрахт” говорил: “Россию нужно обкорнать до Киева, до Одессы, до Риги, до Либавы”! [113]Что и было сделано.

Как известно, со стороны виднее. Поэтому я приведу цитаты из книги английского историка Терри Мартина, которая называется очень точно — “Империя положительной деятельности” (М., РОССПЭН, 2011). Суть книги — руководство СССР делало очень много для развития окраин, но за счёт России.

«Ленин и Сталин очень хорошо понимали, что русские представляют для советского единства исключительно опасную угрозу, и именно поэтому настояли на том, чтобы русские не имели ни собственной полноправной национальной республики, ни всех прочих национальных привилегий, которые были даны остальным народам СССР… С 1913 и до середины 1922 г. Ленин и Сталин тесно сотрудничали, разрабатывая советскую национальную политику и её постулаты, а потому их можно по праву считать создателями империи положительной деятельности (т. е. дискриминации русского большинства)… Сталин не собирался усиливать позиции русских, наоборот, он хотел их ослабить. Больше всего он боялся отдельной русской республики, создать которую предложил Султан-Галиев… Он обозначил характерное различие между РСФСР и Русской республикой: Орджоникидзе, Ворошилов и Микоян “говорили о Русской партии, однако у нас фактически нет Русской республики. Имеется Российская Федеративная Республика. Она не Русская, она Российская”» [114]; «Советское государство… буквально возглавило движение на всех этих трёх этапах (выделенных Мирославом Грохом для становления национализма “малых” народов Восточной Европы): оно предоставило право голоса национальным культурам, создало национальные элиты и распространяло национальное сознание среди масс населения. Более того, оно осуществляло меры, соответствующие этапу “Г”… и характерные для новообразованных моноэтнических государств: оно ввело новые государственные языки и создало новые правящие элиты. Или если воспользоваться более привычной большевистской терминологией, то можно сказать, что партия стала авангардом национализма нерусских народов»; «Советский Союз стал первой в мировой истории страной, где были разработаны программы положительной деятельности (англ. afifrmative action, т. е. дискриминации национального большинства) для национальных меньшинств, и до сих пор ещё ни одна страна не сравнялась с ним по их масштабности» [115].

И ещё. Сталин называл себя учеником Ленина. А Ленин был марксистом, знал учеников Маркса и Энгельса, читал все их труды. И не мог не видеть, что к славянам Маркс и, особенно, Энгельс, относились как к варварам. А к русским их отношение характеризуется одним словом — русофобия.

В СССР издавались сочинения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Ленина, из них не выдирались страницы с антирусскими абзацами. Но в СССР “кирпичи” классиков читало всего несколько десятков человек, а их русофобство не афишировалось. А между тем, основоположники Россию просто ненавидели. Маркс и Энгельс при своей жизни прославились именно как русофобы. В советские годы это обстоятельство замалчивалось. Их русофобия носила даже не классовый характер, они отторгали русских по расовому признаку. Точь-в-точь как вожди нацистского третьего рейха.

Об этом имеются свидетельства очень многих людей, лично знавших Маркса и Энгельса. Речь, прежде всего, идёт о русских революционерах, которые скрывались от политических преследований царского правительства на территории Западной Европы.

Вот Александр Герцен. Как-то в Лондоне его пригласили выступить на одном митинге, посвящённом международному рабочему движению. Но этому резко воспротивился один из организаторов митинга, немецкий революционер Карл Маркс. Почему? Об этом потом написал сам Герцен:

“Маркс сказал, что меня лично не знает, что он не имеет никакого частного обвинения, но находит достаточным, что я русский и что, наконец, если оргкомитет не исключит меня, то он, Маркс, будет вынужден выйти сам. Вся эта ненависть со стороны Маркса была чисто платоническая”. То есть Герцен был ненавистен Марксу только потому, что тот был выходцем из России и в силу своей “дикости и отсталости” не имел даже права думать о самом передовом социалистическом учении. В общем-то, это подтвердил и сам Маркс, который в своих сочинениях нередко именовал Герцена “презренным московитом”, человеком с “гадкой русско-калмыцкой кровью”. А когда А. Герцен в своём революционном журнале опубликовал перевод “Манифеста Коммунистической партии” К. Маркса и Ф. Энгельса, то этот шаг вызвал у них лишь презрительное недоумение. Энгельс назвал поступок Герцена “литературным курьёзом”.

Надо сказать, что подобное поведение отцов марксизма нередко вызывало возмущение у русских революционеров. Знаменитый лидер и теоретик мирового анархистского движения Михаил Бакунин не один раз хотел набить бородатую морду Маркса, пересекаясь с ним на различных социалистических конгрессах Европы. Но “основоположник” всегда старался спрятаться подальше от известного анархиста-боевика, владевшего всеми тогда известными видами оружия. Своё трусливое поведение Маркс объяснял своим друзьям тем, что “не намерен отвечать на вызов какого-то презренного славянина”. С русскими “недочеловеками” он не намеревался вступать в какую-либо дискуссию…

Возможно, что истоки расовой ненависти Карла Маркса к России лежат прежде всего в происхождении. Он родился в богатой семье еврейского адвоката Генриха Маркса, жившего в Рейнской области Германии. Адвокат воспитывал свою семью в духе всех тогдашних предрассудков по отношению к России, витавших в Европе.

Так, согласно различным “теориям” ряда германских учёных, русские, да и все славяне вообще, являлись дикими племенами татаро-монгольской крови, которым абсолютно был чужд дух европейского прогресса. Мол, русские дикари только и жаждут того, чтобы уничтожить европейскую цивилизацию и культуру.

А от ортодоксальных еврейских раввинов семья Маркса набралась мифов о России как злобной антисемитской державе, где еврейские погромы случаются чуть ли не по сто раз в день. Понятно, что в представлении этих людей наша страна не имела никакого права на существование. Таким образом юный Маркс получил капитальную русофобскую закалку, которую пронёс через всю свою жизнь.

В частности, о южных славянах он писал следующее: “Балканы, эта великолепная территория, имеет несчастье быть населённой конгломератом различных рас и национальностей, о которых трудно сказать, какая из них наиболее способна к прогрессу и цивилизации”.

Маркс и Энгельс ополчились на Россию как центр притяжения славянского мира. Энгельс: “У Европы только одна альтернатива: либо подчиниться варварскому игу славян, либо окончательно разрушить центр этой враждебной силы — Россию”.

Пик русофобской деятельности “основоположников” пришёлся на период Крымской войны (1853–1856‐й гг.). Они призывали превратить эту войну в “священную борьбу европейских наций” против России (удивительно, но примерно под тем же лозунгом Гитлер воевал против Советского Союза). К. Маркс буквально заклинал европейцев: “Кронштадт и Петербург необходимо уничтожить… Без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя с эмансипированной Финляндией и враждебной армией у врат столицы… что будет с Россией? Гигант без рук, без глаз, могущий только пытаться поразить своих противников слепым весом”.

Ф. Энгельс (из работы “Революция в Венгрии”): “В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом”. Ф. Энгельс (из статьи “Демократический панславизм”): “На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает ещё быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы или указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам”.

К. Маркс — речь на польском митинге в 1867 году: “Я спрашиваю вас, что же изменилось? Уменьшилась ли опасность со стороны России? Нет! Только умственное ослепление господствующих классов Европы дошло до предела… Путеводная звезда этой политики — мировое господство — остается неизменной. Только изворотливое правительство, господствующее над массами варваров, может в настоящее время замышлять подобные планы… Итак, для Европы существует только одна альтернатива: либо возглавляемое московитами азиатское варварство обрушится, как лавина, на её голову, либо она должна восстановить Польшу, оградив себя таким образом от Азии двадцатью миллионами героев”.

В 1882 году Ф. Энгельс все ещё считал славян смертельным врагом Запада и откровенничал К. Каутскому: “Вы могли бы спросить меня, неужели я не питаю никакой симпатии к малым славянским народам и обломкам народов, разделенным тремя клиньями, вбитыми в славянство: немецким, мадьярским и турецким? В самом деле — чертовски мало”. И т. п.

Сталин, который, как и все первые члены РСДРП, читал эти “кирпичи” и, следовательно, разделял их точку зрения на Россию и действовал в соответствии с ней.

Теперь очень важный момент. Одно дело — иметь право, а другое дело — захотеть этим правом воспользоваться. Причём захотеть воспользоваться правом выйти из СССР должен не народ, а правящая элита союзной республики. Любому человеку понятно, что народ нигде и никогда государством не управляет. Даже в самой демократической демократии правит не народ, а отдельные люди, избранные частью народа на выборах.

В первые годы советской власти руководить “на местах” обычно присылали большевиков “из центра”. Поруководив некоторое время, они уезжали обратно, а на их место приезжали новые. Никакой сепаратизм в таких условиях был невозможен.

Однако в 1930‐е годы представители коренных национальностей начинают привлекаться к управлению союзными республиками (“коренизация”). К концу сталинского правления сложилась следующая система власти в союзных республиках: руководитель республики (первый секретарь ЦК местной компартии) был представителем коренной национальности, а его заместитель (второй секретарь) был русским, либо наоборот.

В принципе такая система работала, но с учётом того, что доля представителей коренных национальностей среди руководящего состава союзных республик постепенно увеличивалась (например, в 1940 году среди руководителей компартий союзных республик представителей коренной национальности — 9 из 15, а в 1950 — уже 12 из 15), со временем эта система неизбежно должна была перестать работать. Тем более что республики получали всё больше и больше прав вплоть до того, что некоторые советские республики стали самостоятельными субъектами международного права! Так, Украинская ССР и Белорусская ССР вошли в состав Организации объединенных наций (ООН) и подписали её Устав в качестве учредителей наравне с СССР.

При Хрущёве и Брежневе местные “национальные кадры” заняли почти все должности в компартиях и Советах.

Смысл построенной Сталиным системы заключался в следующем: было создано большое число союзных республик (16 республик, т. е. в 4 раза больше, чем в момент образования СССР); союзными республиками стали руководить в основном представители коренной национальности; при этом союзные республики имели гарантированное Конституцией СССР право в любой момент выйти из состава Союза, но их руководители пока ещё боялись этим правом воспользоваться под угрозой расстрела.

То есть Советский Союз держался исключительно на страхе местных “элит” — не народов! — и с того момента, когда страх прошёл, развал СССР становился возможным в любой момент.

Теперь давайте зададимся вопросом: а почему Сталин создал именно такую систему, которая должна была продержаться нерушимой при его жизни, но неизбежно разрушиться через некоторое время после его смерти? Ведь он, даже будучи в преклонном возрасте, совершенно не задумывался над тем, чтобы подготовить достойного преемника, способного так же, по-сталински, руководить страной после его ухода из жизни. Более того, после XIX съезда он готовил новую чистку среди своих соратников.

Что, Сталину было всё равно, что будет с его детищем после его смерти? Ответ может быть только такой: Сталин знал, что Советский Союз должен развалиться. Но зачем тогда нужно было его вообще создавать, ведь после октября 1917 года Российская империя распалась на независимые государства — зачем их надо было снова объединять? Ясно, что Сталин создавал СССР именно в таком виде для решения конкретных задач, и после их решения Советский Союз должен был самоликвидироваться. (В главе 2 я уже писал, что Сталин и Коба — это два разных человека; Сталин же действовал по заданию Уолл-стрит. Я ещё не раз об этом буду говорить.

Что же это были за задачи? Пока остановимся на этом.)

Создание языков для республик СССР

Большевики активно создавали “народы” буквально на пустом месте: сначала часть территории России они объявляли “республиками”, а потом создавали и народы — в 1920–30‐е годы были созданы все письменности для народов Средней Азии и т. п. Сегодня эти народы стали “независимыми”.

Как известно, до 1920‐х годов письменность большинства народов, населяющих Среднюю Азию, была на арабском языке. Её и положили в основу создания языков в новых республиках. Но затем от арабицы начали избавляться, меняя её на кириллицу.

(Этот процесс ярче всего виден на деньгах. Если рассматреть советские деньги 1924–1928‐го годов, то, кроме четырёх хорошо узнаваемых языков (русский, украинский, грузинский и армянский), можно увидить 6–7 видов букв арабского типа. А уже на банкнотах 1938 года вместо арабской вязи появляются надписи латинским шрифтом: bir som, yc manat и т. п. На деньгах образца 1947 года то же самое написано уже кириллицей: бир сом/манат, уч манат, беш манат. То есть за какие-то двадцать лет от арабицы через латиницу к кириллице дважды переделывали письменность татарского, башкирского, крымско-татарского, казахского, киргизского, узбекского, таджикского, азербайджанского языков.)

Приведу три цитаты из статьи О. Волошиной “Создание алфавитов для бесписьменных народов”: “Революция застала системы письма народов России на самых разных ступенях развития. Некоторые народы России — русские, украинцы, грузины, армяне и др. — имели развитые и соответствующие их языкам системы письма. Другие народы — татары, казахи, киргизы, узбеки, туркмены, таджики, азербайджанцы и некоторые другие — хотя имели письменность, но она была построена на основе арабской системы письма, отражающей особенности семитских языков, и плохо подходила для языков тюркской группы”. Иными словами, много лет арабица всех устраивала, а потом вдруг выясняется, что “плохо подходила”…

“История создания письменности для чеченского языка такова: до 1925 г. предпринимались попытки создания письменности на арабской основе, затем — латинской. В 1938 г. был принят алфавит на основе русской графики, который функционирует до наших дней”.

“В 1918 г. был составлен адыгейский букварь на арабской графической основе, стали выходить книги и национальная газета. В 1927 г. в Адыгее был принят латинский алфавит, который в 1938 г. был заменён алфавитом на основе русской графики” [116].

Получается, что советские руководители сначала внедряли письменность на основе арабицы, потом почему-то перешли на латиницу и только в последнюю очередь — на кириллицу. Что произошло в 1920–1930‐х годах? Почему арабица впала в немилость? Откуда команда поступила? Ведь Российская империя как-то спокойно жила с арабицей у перечисленных народов?

Кстати, возникает большой вопрос о древности народных эпосов и прочих фольклоров у бесписьменных народов, о которых в советское время было много написано. Будто бы тысячи лет изустно передавали, а потом вдруг за какие-то десятилетия забыли напрочь (как тут не вспомнить Гомера). Как тогда писали учебники по “древним историям” той же Чечни?

В 1928 году был создан в Москве комитет, известный как “Ени Алиф” (“Новый алфавит”), и в тот же год латиница была принята для всех тюркских народов. Понятно, что комитет собрали для утверждения уже готового решения политбюро ЦК ВКП(б).

9 мая 1928 года было принято постановление ЦИК и Совнаркома Крымской АССР о введении нового алфавита, основанного на латинской графике.

1 ноября 1928 года Национальное собрание Турции приняло закон, вводивший новый турецкий алфавит и запретивший применение арабского с 1 января 1929 года. А вот эта советско-турецкая синхронность очень интересна, будто бы случайно совпало? Нет, очень тесные контакты были.

Согласно сведениям, представленным на сайте Министерства иностранных дел (МИД) РФ: “19 февраля 1921 г. Москву посетила турецкая делегация во главе с министром экономики правительства ВНСТ Ю. Кемалем Тенгиршенком. Вместе с ней в Советскую Россию прибыл состав первого постоянного турецкого посольства, которое возглавил генерал Али Фуат Джебесой”. Вот образец турецкой верительной грамоты, написанной арабицей.

Как видим, отказ от арабицы произошёл синхронно как в СССР, так и в Турции.

А ведь с момента перевода письменности с одного вида на другой, историк, изучающий дореволюционные события — как у нас, так и в Турции — должен знать оба вида письменности! Но сегодня очень мало историков знает арабскую графику. Так что на новой письменности, да капитально переработанном языке, можно писать всё, что угодно, и мало кто сможет возразить, ибо специалистов, умеющих читать первоисточники, не так уж много.

Но смена вида письменности была не только в республиках СССР и Турции, но и, например, в Монголии. Монгольский национальный банк был создан в 1914 году при финансировании российским Сибирским торговым банком, правление которого размещалось в Петрограде. Согласно уставу банка, он имел право выпуска монгольских банковских билетов на сумму в 1 миллион рублей. В 1916 году ЭЗГБ (Экспедиция заготовления государственных бумаг) подготовила выпуск монгольских банкнот с русскими надписями на лицевой стороне и аналогичными монгольскими надписями на обороте. Если мы видим “монгольские надписи на обороте”, очень похожие на арабскую вязь, возникает вопрос: кто и когда внедрил её в Монголии?

Эти деньги не успели пойти в оборот из-за революции, но дизайн и надписи, правда уже без орнамента в виде свастики, продолжили свою жизнь (в виде банктоны 25 монгольских тугриков образца 1925 года). На банкноте в 5 тугриков 1940 года надписей, выполненных арабицей, по-прежнему много, и даже на банкноте в 1 тугрик 1966 года они тоже имеются, хотя их уже гораздо меньше.

Что бы это значило? Только одно: массовое уничтожение “непонятных” документов (особенно в Турции). Сначала документы на арабице никто не уничтожает, ибо ещё много людей, историков, умеют на ней читать. С течением времени умеющих читать арабские буквы становится всё меньше, “дореформенные” документы перестают интересовать историков — и никто не замечает их постепенного исчезновения — либо в дальних шкафах архивов, либо в печках (что, как правило, и происходило).

В середине 1920‐х годов письменности для национальных окраин создавались на основе латинского алфавита. Почему именно латинского? Это связано опять же с идеей мировой революции: ведь Европа и Америка пишут на латинице, а так как вскоре Россия будет частью мировой республики, то и письменности проживающих в ней народов должны быть на понятной европейцам и другим “цивилизованным народам” латинице. В 1930 году по инициативе А. Луначарского стала даже изучаться возможность латинизации русской письменности. А. Луначарский говорил: “Наш русский алфавит отделил не только от Запада, но и от Востока. Он [латинский шрифт] даст нам максимальную международность”. Русский алфавит был объявлен “идеологически чуждым социалистическому строительству”, а так же “пережитком русских феодалов и помещиков”.

Но с 1938 года латинский шрифт в национальных республиках стал заменяться кириллицей: в 1938 году осуществлен перевод на кириллицу Татарстана, в 1939‐м — Азербайджана, Таджикистана и Узбекистана, в 1940‐м — Туркмении и Казахстана, в 1941‐м — сопредельной Монголии.

Одновременно создавались учебники и “исторические книги” на новой графике, где история излагается так, как надо правящим группам.

Создание языков продолжилось и в 1950‐е годы. Вот, например, Азербайджан.

До 1956 года в Азербайджанской советской социалистической республике (АССР) азербайджанский язык не использовался в госучреждениях и был мало знаком даже самим азербайджанцам.

Приведем отрывок из речи президента Азербайджана Гейдара Алиева (генерала КГБ) на расширенном обсуждении статьи о государственном языке в проекте новой Конституции Азербайджанской Республики в национальной академии наук 31 октября 1995 года: “В первой конституции Азербайджана, принятой в 1921 г., статьи о государственном языке не было вообще. В конституции Азербайджана, принятой в 1937 г.¸ также не было никакой статьи о государственном языке. В 1956 г. Верховный совет Азербайджанской Республики внёс дополнения в конституцию, принятую в 1937 г. В конституцию была добавлена статья о том, что государственным языком в Азербайджанской Республике является азербайджанский язык. Люди, которые работали в то время, помнят это. В тот период принятие этой статьи вызвало определённые споры в республике. Я тоже тому свидетель. Меры, осуществленные после принятия данной статьи, вызвали ещё большие споры и недовольства. Это, могу сказать, поставило республику в трудное положение. Так как в то время сразу после принятия такой статьи — иногда и такое случается, некоторые люди хотели показывать себя слишком большими патриотами, слишком близкими к интересам нации — были даны указания о том, чтобы во всех учреждениях, организациях вся переписка велась только на азербайджанском языке. Начали менять шрифты на пишущих машинках.

Несомненно, что в те годы в нашем делопроизводстве, секретариате, переписке преобладал русский язык, так как основная работа проводилась на русском языке. Поэтому большинство работников тоже были русскоязычные — или русской, или армянской национальности, или же русскоязычные азербайджанцы. Некоторых из них начали увольнять с работы, что вызвало в Азербайджане большое недовольство. И этим воспользовались силы, которые испытывали к Азербайджану неприязненное, а возможно и враждебное отношение. Вы помните, что в 1959 г. ЦК КПСС принял постановление о национализме в Азербайджане. Тогда было сменено руководство Азербайджана, и некоторые должностные лица, воспользовавшись этим, добивались своих личных целей. Потом всё это в определённой степени улеглось”.

Азербайджанский язык до середины 1950‐х годов был распространён слабо, в основном, среди крестьян.

Но, после смерти Сталина, Берия стал проводить курс на коренизацию кадров, что способствовало росту национализма, особенно в Закавказье. И в руководстве республики после смерти Сталина воцарился азербайджанский национализм. Партийным лидером был тогда Имам Мустафаев, председателем президиума верховного совета был писатель Мирза Ибрагимов. Последний прямо заявлял: “Теперь не двадцатый год. Теперь у нас есть кадры, чтобы всех неазербайджанцев заменить”. Ибрагимов предложил всем неазербайджанцам дать полгода на изучение языка. Выучат — могут остаться. На президиуме верховного совета республики задали резонный вопрос: половина врачей русские, как же им быть? Ибрагимов ответил: пусть русские побудут в тех же условиях, в которых мы были тридцать пять лет назад, когда нам писали истории болезни на русском языке. Беседуя со студентами, председатель президиума верховного совета М. Ибрагимов сказал: “Интеллигент, который не знает азербайджанского языка или знает, но не говорит на родном языке, является отщепенцем, подлецом, предателем”.

Так почему азербайджанский язык до середины 1950‐х годов оставался на вторых ролях? Быть может, “москали” притесняли “гордый азербайджанский народ”, запрещали учить родной язык и говорить на нём? Нет, совсем даже наоборот: “Наша республика, наша страна, наш Азербайджан благодаря этой политике, благодаря великому русскому народу и партии, достиг того, что на его языке издаются сотни миллионов экземпляров книг. Созданы школы, вузы”. В 1920‐е годы существовал “независимый демократический Азербайджан”. Генерал Антон Деникин писал: «Всё в Азербайджанской республике было искусственным, “не настоящим”, начиная с названия, взятого заимообразно у одной из провинций Персии. Искусственная территория, обнимавшая лезгинские Закаталы, армяно-татарские Бакинскую и Елисаветпольскую губернии и русскую Мугань и объединённая турецкой политикой в качестве форпоста пантюркизма и панисламизма на Кавказе… Искусственная государственность, так как на этих землях, лежавших на пути великого переселения народов и подвергавшихся воздействию разнообразных культур сменявшихся завоевателей, жили всегда разрозненные мелкие племена, враждовавшие друг с другом и доныне ещё сохранившие черты кочевого быта. Наконец, искусственно держалось и азербайджанское правительство — первоначально волею Нури-паши, потом ген. Томсона и в дальнейшем — просто по инерции.

Во внутренней жизни политика правительства сводилась к восстановлению русского права, суда и русских учреждений, так как народ без культуры и правительство без идеологии не могли и приступить к созданию новых форм жизни. Неудержимое стремление к национализации перевернуло только вверх ногами иерархическую лестницу: из низов без всяких стажей и цензов, не исключая и морального, всплыли на поверхность татары-муссаватисты, захватив все видные и выгодные материально посты, а русские — люди науки, техники и с административным опытом — скатились вниз, в силу тяжёлых материальных условий мирясь с подчинённым положением. Ими, однако, держался весь механизм административного управления. Неоднократные приказы правительства о замещении должностей лицами тюркского произхождения или владеющими, по крайней мере, тюркским языком оставались мёртвой буквой из-за неимения своих служилых кадров и даже попросту образованных людей. И русский язык оставался по-прежнему языком государственным. Не прошёл и выработанный правительством закон о подданстве — юридически безграмотный, имевший в своей основе нелепое положение, что азербайджанскими подданными признаются все те лица, которые сами или их родители родились в Бакинской и Елисаветпольской губерниях. Единственная область, в которой национализация имела известный, весьма печальный успех, это была школа, где бывшие российские кадеты начали с установления в младших классах обучения на тюркском языке и изъятия преподавания русской истории и географии». Как видим, и тогда государственным языком в стране оставался русский. По причине отсутствия национальных кадров владеющих национальным языком.

Кстати, а какой “тюрский язык” был обязателен для изучения в школе в “демократическом Азербайджане”, ведь он только создавался в те годы? Тадеуш Свентоховский в своей работе “Русское правление, модернизаторские элиты и становление национальной идентичности в Азербайджане” пишет: “В принятой в декабре 1919 г. программе провозглашалось, что обязательным в школах Азербайджана должно стать обучение на оттоманском диалекте (Заметьте, не на современном турецком. — А.С.). Было создано специальное управление для подготовки учебников, в основном на основе переводов, и привлечение учителей из Турции частично покрывало их нехватку. Одновременно учителя подготавливались в новых учительских семинариях, и правительство отправило более 100 молодых людей на учёбу в Турцию и Европу”. (Что такое “оттоманский диалект”? Это ныне умерший государственный язык Османской империи, состоявший из заимствований из арабского и персидского языков, очень сильно отличавшийся от разговорных турецких диалектов. После “языковой реформы” 1928 году в Турции был создан новый “турецкий язык” и османский вышел из употребления.)

После распада СССР в некоторых новых суверенных государствах письменность стали переводить на латинскую графику. Это произошло в Молдове, Азербайджане, республиках Средней Азии. Пока люди там ещё умеют читать и писать на кириллице, но время идёт… и историки середины XXI века уже будут излагать историю так, как надо. Уверен, России (и СССР) в ней (истории) будет отведено очень мало места.

Социальное расслоение

Принятие новой “Сталинской Конституции” (естественно, сопровождавшееся речами о “расширении социалистической демократии”) было следствием фундаментальных изменений в обществе. Эти изменения выразились, прежде всего, в резком усилении социального неравенства.

Все мы читали о “скромности Ленина”, о том, что ленинские наркомы не были склонны к роскоши, и т. д. Но, придя к власти, верхушка большевиков ни в чём себе не отказывала. Например, Л. Троцкий жил в старинном императорском дворце в Гатчине, В. Ленин — в Горках, бывшем дворянском и купеческом имении (последний владелец С. Морозов и его вдова З. Морозова-Рейнбот). У них были и секретари, и прислуга… Как пример скромности Ленина, упоминали, что на свой 50‐летний юбилей Ленин явился под конец торжественного заседания и сказал: “Я хочу поблагодарить вас за две вещи: во‐первых, за те поздравления, которые здесь прозвучали, а, во‐вторых, за то, что вы избавили меня от их выслушивания”. Затем Ленин перешёл к текущим вопросам.

Но считается, что руководители большевиков жили скромно. Однако, опять же, по сравнению с кем? Сравнивать с жизнью рабочих и крестьян — смешно: какая “жизнь” могла быть во время и после гражданской войны? Говоря о скромности первых большевиков, имеют в виду, прежде всего, то, что началось при Сталине. Это как сравнивать брежневских чиновников и современных олигархов — к онечно, по сравнению с последними, первые были нищими.

Контраст между относительно скромными нравами первых послереволюционных лет и жизнью партгосбюрократии в 1930‐е годы бросался в глаза. Правящая сталинская группа создавала “мир привилегий” для партийных и государственных чиновников как в центре, так и на местах. И показывала в этом пример нижестоящим бюрократам.

В середине 1930‐х гг. началось строительство нескольких дач специально для Сталина — “ближней” в Кунцево и “дальней” в Зубалово, а так же на Чёрной речке в Абхазии. При дачах постоянно находилась охрана и “обслуга” (это слово в “новоязе” заменило старорежимное “прислуга”). Наконец, в нарушение ленинского декрета, предписывающего передачу всех крымских дворцов под санатории и дома отдыха, эти дворцы были превращены в государственные дачи для “вождей”. Дачей Сталина стал Ливадийский дворец, в Воронцовском дворце проводил отпуска Молотов. Всё, естественно, за госсчёт.

Неизменными атрибутами образа жизни членов политбюро ЦК ВКП(б) были продолжавшиеся по 5–6 часов ужины (как правило, в Кунцево). Иногда Сталин произносил: “Свежая скатерть!” Тут же появлялась “обслуга”, которая брала скатерть с четырёх углов и уносила находящиеся на ней блюда вместе с битым хрусталём. На новую скатерть ставились новые блюда на новой посуде.

При этом усиленно распространялся миф о “сталинской скромности”. Да, Сталин ходил в “простонародных” френчах, но шились эти френчи в спецателье — в пошивочной мастерской 2‐го спецснабжения, которой руководил А. И. Легнер (в 1944 он был награждён орденом Красного Знамени). И т. д.

От больших начальников не отставали и “маленькие”. Например, под Москвой для сотрудников аппаратов ЦК и наркоматов были построены государственные дачи. Кроме охраны, там работали садовники, шофёры, горничные, врачи, другая “обслуга” — всего до 50 человек. Были, естественно, и городские квартиры немаленьких размеров (при том, что люди жили в бараках даже в Москве, а жильё не строилось). Всё это оплачивалось за счёт государства, т. е. “победившего пролетариата”. К услугам чиновников были дома отдыха по всей стране по путёвкам по символическим ценам. По всей стране была создана сеть закрытых спецраспределителей, где по “коммунистическим” ценам продавались дефицитные продукты и импортные вещи. При этом чиновники получали большие зарплаты, которые было почти не на что тратить: всё было за народный, т. е. государственный счёт. Слуги народа должны жить хорошо!

Аналогичные привилегии были и для военной элиты. Но не только. Стал создаваться новый слой — творческая интеллигенция. Андре Жид писал, что “литераторы находятся здесь в более выгодном положении, чем любые рабочие и ремесленники” и “любому, кто может держать перо, обеспечены более благоприятные материальные условия, чем в какой-либо другой европейской стране — лишь бы он писал то, что требуется”. Но — кому требуется и для чего? Требовались эти книги “кремлянам” для создания “нового человека”.

Это были пропагандистские книги, облачённые в художественную форму.

Столь же привилегированное положение занимали популярные артисты и музыканты. Например, при средней зарплате врача или учителя в 300 рублей, актёр среднего ранга получал 500–600 рублей, а известные — 1000–1200 рублей. А знаменитости, типа Л. Утёсова, по нескольку тысяч рублей в месяц. А о жизни “красного графа” (А. Н. Толстого) вообще можно рассказывать легенды.

Например, Корней Чуковский 24 ноября 1931 года записал в своём дневнике: “Похоже, что в Москве всех писателей повысили в чине. Все завели себе стильные квартиры, обзавелись шубами, любовницами, полюбили сытую жирную жизнь. В проезде Художественного театра, напротив здания театра, выстроили особняк для писателей”.

Для “ответственных работников” и артистической и литературной “богемы” строились специальные дома с огромными квартирами, за которые они платили копейки. Это в то время, когда “победивший пролетариат” жил в бараках и коммуналках. Я уж не говорю про коллективизацию… Конечно, и большие, и маленькие “вожди” говорили правильные речи о “развитии социалистической демократии в свете новой Конституции”…

Говоря о жизни “элиты”, нельзя не сказать о жизни простых людей. В своей книге “Возвращение из СССР” Андре Жид писал, что в СССР его влекла надежда убедиться, что там нет бедных, как говорила пропаганда, но он увидел, что “бедных много, слишком много”.

Контраст между верхами и низами бросался в глаза. Крестьяне, в огромном количестве бежавшие из “коллективизированных” и голодных деревень, составляли обильное предложение рабочей силы для строящихся заводов и для привилегированных верхов правящей бюрократии. Почти в каждой семье “элиты” находились в услужении один или несколько человек. Работали они буквально за копейки. Эти факты не скрывались, напротив, они отражались и в фильмах. Существование этого большого слоя прислуги наглядно опровергало тезис, постоянно звучащий в речах Сталина и других руководителей, что в СССР покончено с эксплуатацией человека человеком. Или русских крестьян за людей не считали?

О жилищном вопросе и говорить нечего. В городах люди жили в коммуналках по 10–20 семей в квартире, а беженцы из сёл жили, где придётся. Это — в столице, а в других городах люди жили и в землянках, и в бараках. Да, в Москве строились жилые дома — но их было несколько десятков, в том числе знаменитый “дом на набережной”. А где же тогда жили люди? Во-первых, в старых “доходных домах”, квартиры в которых были превращены в коммуналки. Во-вторых, в городских усадьбах, которые также были разделены на комнаты. И, конечно, в бараках.

Это, повторяю, только в столицах — в Москве и в Ленинграде, а в провинции — бараки, землянки, те же коммуналки.

А массовое жилищное строительство началось в конце 1940‐х годов. Да и то — “массовое” — сильно сказано: строительство велось вдоль центральных московских лиц. И только при Хрущёве началось по-настоящему массовое строительство. Жилищный вопрос не был решён и до последних дней СССР. Почему? Нам говорили, что у государства, мол, нет возможностей, мол, “война”, “восстановление”, “вот в будущем”, “к 2000‐му году”… Это была ложь: деньги на строительство жилья были, только тратили их на жильё и привилегии для “элиты”, субсидирование республик, вывозили за границу под видом “помощи братским компартиям” и “фонда Мира”. Не следует забывать и о расходах на оборону.

Во всём мире уровень жизни измеряется соотношением зарплаты и цен. Тот же А. Жид писал, что в СССР нет прямой эксплуатации рабочих капиталистическими акционерами, тем не менее “рабочего эксплуатируют и таким ловким, изощрённым, скрытым способом, что он не знает, за кого браться”. Механика этой эксплуатации заложена в государственной политике заработной платы: за счёт низких заработков большинства непомерно раздуты заработки привилегированных верхов. В результате этого советский рабочий “начинает утрачивать иллюзию, будто работает на самого себя. Он не пользуется плодами своего труда”.

Зарплата в те годы составляла: рабочих — 125–200 руб., служащего — 130–180 руб., врачей, учителей, техников — 300–400 руб., высших чиновников и элиты творческой интеллигенции — 1500–5000 руб. и выше плюс почти бесплатные дачи, распределители, и т. п. А цены: костюм — 800 руб., туфли — 200–300 руб., метр ткани — 100 руб. и т. д. А ведь ещё надо было покупать еду (минимум 200 руб. в месяц), платить за проезд, за комнату (в среднем 20 руб.), за институт… Напомню, при Сталине образование было платным. А сельские школы (в которых училось абсолютное большинство населения) были обязаны содержать сами колхозники и за свой счёт платить зарплаты учителям, а также оплачивать учебники и прочие материалы. Это же касалось детских садов (если они вообще были в колхозе), больниц и других учреждений социальной сферы.

Всё это — при господстве дефицита как продуктов, так и ширпотреба — т. е. после работы люди должны были стоять в огромных очередях. Дефицит был во всём. Был даже такой анекдот: чего только в Москве нет! Нет масла, мяса…

А, купив продукты, их некуда было положить. Ибо в стране не производились бытовые холодильники.

В 1936 году А. Микоян был в США, где увидел в продаже домашние холодильники. В своих воспоминаниях “Так было” он писал: “Находясь в Америке, я с удивлением увидел на заводе “Дженерал Электрик” специальный цех по производству домашних холодильников. Этот цех ежегодно выпускал в продажу свыше 100 тысяч таких холодильников, пользовавшихся огромным успехом у населения.

Возвратившись из США, в беседе со Сталиным я поставил вопрос о том, чтобы приступить и у нас к массовому производству домашних холодильников, причём организовать производство на нескольких наших наиболее крупных машиностроительных заводах (что впоследствии и было сделано). Однако тогда Сталин не согласился со мной, ссылаясь на то, что на значительной территории страны зима длинная и поэтому особой надобности в холодильниках нет, а в летние месяцы наше население привыкло держать продукты в ледниках и погребах и к тому же наши заводы тяжёлого машиностроения очень загружены, в том числе оборонными заказами. Последний аргумент был, конечно, решающим”. Без комментариев.

Между тем “вождь и любимец ленинградского пролетариата” С. Киров ещё в 1933 году выписал себе из Соединенных Штатов Америки бытовой холодильник той самой фирмы “Дженерал Электрик”, которую А. Микоян посещал в США. А второй такой холодильник был у самого Микояна.

Первые же образцы советских бытовых холодильников, изготавливавшихся по образу и подобию американских, появились в 1939 году, но по-настоящему массовый выпуск их начался через десять с лишним лет. Как говорится, храните продукты, где хотите… Интересно, где это Сталин узрел погреба в центре Москвы?

Да, в Москве и в других городах были дома, в которых была т. н. холодная комната. Но “холод” был в ней относительный. Например, когда в квартире было +20 °C, в “холодной” комнате — +2–3 °C. Вот такие вот “чудеса техники”.

В том же 1931 году, когда К. Чуковский писал о “сытой жизни”, 18 ноября служащий Московского городского комитета (МГК) ВКП(б) А. Соловьёв писал: “Большие трудности с продовольствием. В магазинах ничего нет. Продкарточки и промкарточки не отовариваются. Базары замерли. Колоссальные очереди в ожидании, что что-нибудь появится. Городской транспорт — трамвай, совсем перестал работать.

Вагоны на улицах стоят без движения. Ходим пешком. Везде опоздания на работу. Население настроено мрачно”.

А вы знали, что первый завод по производству туалетной бумаги открылся в СССР в конце 1960‐х годов, до этого людям приходилось пользоваться в отхожих местах газетами?

Если во время НЭПа уровень жизни стал медленно расти, то после начала “ускоренного строительства социализма”, с “года Великого перелома”, уровень жизни стал падать и в 1940 году он был в два раза ниже, чем в 1913 году! А потом началась война…

Был придуман и “относительно честный способ отъёма денег у населения”. Это — облигации государственных займов. Первый заём был в 1922 году. С 1927 года облигации стали распространяться по подписке среди трудовых коллективов — добровольные займы стали фактически принудительными. И с 1930 года правительство стало переносить сроки выплат, а в 1936 году выпущенные ранее 8‐процентные облигации были принудительно обменены на 3‐процентные, а потом их погашение заморозили на 20 лет. А потом были “добровольно-принудительные” военные займы…

И к 1956 году госдолг по облигациям превысил 250 миллиардов рублей. Что делать? Выплатить? — Да вы с ума сошли! И в 1957 году ЦК КПСС и СМ СССР “по просьбам трудящихся” (так и было написано!) заморозили все выплаты на неопределённый срок. По сути, это был дефолт по внутреннему долгу. Да, в 1980‐е годы проводились тиражи, что-то выплачивалось… Но 90 % обладателей облигаций (всего было 60 выпусков) так ничего и не получили.

Но и это ещё не всё. Власти считали, что люди мало работают и поэтому надо принять меры к ужесточению трудовой дисциплины. За две последние недели 1938 года правительство преподнесло новогодний подарок любимому народу: было принято два совместных постановления ЦК ВКП(б), СНК СССР и ВЦСПС, направленные на ограничение прав рабочих и служащих. Принятию этих постановления предшествовала шумная кампания, требовавшая принятие суровых мер к “рвачам, перебегающим с места на место в погоне за длинным рублём” (видимо, под “длинным рублём” имелись в виду “зарплаты” 180–200 руб.). Начиная с 14 декабря в центральных газетах стали появляться статьи “стахановцев” и директоров предприятий, требующих принятия мер против лодырей, прогульщиков и летунов. Приводились примеры огромной текучки кадров: на многих предприятиях она составляла за год до 50 %. И чтобы затруднить рабочим переход с одного предприятия на другое, 20 декабря было принято постановление СНК СССР “О введении трудовых книжек”, в которых записывались сведения о переходе работника с одного места на другое: ясно, что чем меньше было переходов, тем лучше считался работник. Идея трудовых книжек была заимствована у Гитлера, но разница между нашими и немецкими состояла в том, что в советских трудовых книжках указывалась причина увольнения, что нередко затрудняло устройство на новую работу.

28 декабря 1938 года было принято постановление ЦК ВКП(б), СНК СССР и ВЦСПС “О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального страхвания и борьбе с злоупотреблениями в этом деле”, по которому разрешалось увольнять работника за четыре опоздания в течение двух месяцев. Но это постановление дало временный эффект: многие рабочие стали умышленно опаздывать на работу и на этом основании требовали увольнения.

Однако и этих постановлений власти показалось мало. 19 июня 1940 года вопрос о введении жёстких мер по борьбе с текучестью поставил сам Сталин: “А тех, кто будет нарушать этот закон, надо сажать в тюрьму”. Он же предложил ввести 8‐часовой рабочий день: “Почему рабочие в капиталистических странах могут работать на капиталистов по 10–12 часов (Такой продолжительности дня давно не было на Западе. — А.С.), а наши рабочие на своё родное государство должны работать 7 часов? Мы сделали ошибку, когда ввели 7‐часовой день. Сейчас такое время, когда надо призвать рабочих на жертвы и ввести 8‐часовой рабочий день без повышения оплаты”. 26 июня 1940 года были приняты ещё два документа: указ президиума ВС СССР “О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений” (подписал председатель ВС СССР М. Калинин) и постановление СНК СССР “О повышении норм выработки и снижении расценок в связи с переходом на 8‐часовой рабочий день” (подписал председатель СНК В. Молотов).

Согласно указу президиума ВС СССР от 26 июня 1940 года, продолжительность рабочего дня увеличивалась до 8 часов; суббота объявлялась рабочим днём; запрещался самовольный уход рабочих и служащих с предприятий, а также самовольный переход с одного предприятие на другое; самовольно ушедшие подвергались тюремному наказанию от 2‐х до 4‐х месяцев, а за прогул без уважительной причины — до 6 месяцев. В результате в течение первого месяца после издания указа было возбуждено 103 542 уголовных дела, а за первые 9 месяцев было осуждено 2,5 миллионов человек. Все они поехали на “стройки индустриализации”.

Постановление СНК СССР от 26 июня 1940 года предусматривало: сохранить без изменений существующие тарифные ставки и оклады рабочих и служащих и одновременно увеличить нормы выработки и снизить сдельные расценки. Принятию этого постановления предшествовала кампания “стахановского движения”. Но рекорд Стаханова по добычи угля был специально подготовлен. А затем решили под “стахановцев” подогнать всех рабочих, увеличив нормы и “стимулируя” их судом.

10 августа 1940 года был опубликован указ президиума ВС СССР “Об уголвной ответственности за мелкие кражи на производстве и хулиганство”, а уже 22 августа “Правда”

опубликовала обширный список рабочих, осуждённых на год тюрьмы за кражу, например, двух метров сатина или двух дверных замков.

16 августа 1940 года был принят указ президиума ВС СССР “О запрещении самовольного ухода трактористов и комбайнёров”, а в ноябре — указ “О порядке обязательного перевода инженеров, техников и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений на другие”. Этим указом была установлена уголовная ответственность не только за попытку покинуть предприятие, но и за отказ от требования перейти на другое предприятие. (Вспомните, что говорил Л. Троцкий: “Эта милитаризация немыслима без милитаризации профессиональных союзов как таковых, без установления такого режима, при котором каждый рабочий чувствует себя солдатом труда, который не может собою свободно располагать. Если дан наряд перебросить его, он должен его выполнить. Если он не выполнит — он будет дезертиром, которого карают”.)

Работники не могли расторгнуть трудовой договор по собственной инициативе, без согласия администрации.

2 октября 1940 года постановлением СНК СССР была введена плата за обучение в 8–10 классах в размере 150–200 руб. в год, а для студентов вузов — 300–500 руб. в год. Поскольку уже в 1938 году 42,3 % студентов составляли выходцы из семей интеллигенции, то этот указ замедлил рост образовательного уровня рабочих и крестьян. Одновременно, 2 октября, был принят указ президиума ВС СССР “О государственных трудовых резервах”, вводивший мобилизацию молодёжи в ремесленные училища и школы фабрично-заводского обучения (ФЗУ). СНК СССР предоставлялось право ежегодно призывать от 800 тыс. до 1 млн мальчиков для обязательного профтехобучения. А за самовольный уход из училища — колония сроком до года. Учащиеся 8–10 классов от призыва освобождались и указ, таким образом, коснулся детей из бедных семей.

Но, видимо, “длинный рубль” не давал “великому Сталину” покоя и 26 июня 1940 года был принят указ президиума ВС СССР о 20‐минутном опоздании на работу. Во время “перестройки” писали, что за опоздание на 20 минут сажали в тюрьму. Это делалось в рамках сказок о “ГУЛАГе”. Да, за опоздания не сажали, ибо действительность была страшней. Итак: “Установить, что за прогул без уважительной причины рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предаются суду и по приговору народного суда караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %”. Для реализации указа были созданы в системе ГУЛАГа так называемые “Бюро исправительных работ” (БИРы), задачей которых являлась не изоляция осуждённых, а обеспечение выполнения судебных решений в отношении лиц, приговорённых к отбыванию на принудительных работах без лишения свободы. В марте 1940 года на учёте БИРов ГУЛАГа состояло 312 800 человек, присуждённых к исправительно-трудовым работам без лишения свободы. Из их состава 97,3 % работали по месту своей основной работы, а 2,7 % — в других местах, по назначению органов НКВД. Спустя несколько месяцев численность этой категории осужденных резко возросла, что было следствием указа президиума ВС СССР от 26 июня 1940 года “О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений”, введшего уголовную ответственность за самовольный уход с предприятий и из учреждений, за прогулы и опоздания на работу на 21 минуту и более. Большая часть этих “указников” приговаривалась к исправительно-трудовым работам по месту основной работы сроком до шести месяцев и с удержанием из заработной платы до 25 %. И к началу Великой Отечественной войны на учёте БИРов находилось 1264 тыс. лиц, приговорённых к исправительно-трудовым работам без лишения свободы. В их числе осуждённые по указу от 26 июня 1940 года составляли подавляющее большинство.

Куда же отправляли осуждённых на принудительные работы? Нет, никуда их не отправляли — человек продолжал работать на своём рабочем месте. Но за меньшую зарплату. А 25 % шло в бюджет государства. И увольняться было нельзя полгода. Итак, полгода человек работал на той же работе, выполнял те же задания, но получал на 25 % меньше. И таких было более миллиона! Бесспорно, для государства такое наказание рациональнее “сидения”: человек работает за меньшую зарплату и радуется, что не посадили! А заключённых же надо содержать за госсчёт! Ясно, что этот указ применялся, в основном, к рабочим.

С конца 1920‐х годов по всей стране стали создавать “соцгорода”. Это города и посёлки городского типа, появившиеся в 1930‐е годы в СССР. Они строились наспех как на окраинах старых городов (Киев, Челябинск, Новосибирск), так и “с нуля” — около месторождений и источников энергии. А находились, в основном, на Урале и в Сибири. То есть там, где населения вообще не было. Но даже в тех местах, где и жили люди (как правило, вдоль рек) — они вовсе не желали менять привычный образ жизни и добровольно идти работать на строительство заводов в тяжелейших условиях, практически без оплаты, жилья и всяких других жизненных благ. Значит, людей нужно было заставить, а недостающую рабочую силу подвозить туда плановым образом.

Помогла наполнить эти города коллективизация — у крестьян просто не было выхода — они и шли на заводы, чтобы хоть что-то заработать.

Конечно, новые города — это хорошо. Но если это города, а не скопление бараков.

Но правительство совершенно не собиралось инвестировать средства в строительство более-менее цивилизованного жилья для жителей “социалистических городов”. Был фактически наложен запрет на проектирование рабочих квартир с посемейным заселением. Была дана чёткая установка на “обобществление быта”, то есть на проектирование жилья для основной массы населения только в виде разного рода общежитий.

Задан был курс на максимально возможное использование всей имеющейся в стране рабочей силы и уменьшение затрат на удовлетворение жизненных потребностей людей и, соответственно, снижение уровня потребления населения; полную материальную зависимость людей от ведомств, контролирующих разные отрасли производства, культ промышленного производства, причём абстрактного, вне зависимости от его целей, совершенно неочевидных для работающих.

Вот по какому плану строили новые соцгорода и поселки городского типа (пгт). Площадь разбивали на прямоугольные кварталы. Кварталы застраивались “домами” — длинными бараками из дерева в 2–3 этажа. В бараке — 1–2 кухни и 1–2 туалета. Были “дома-бараки” и для руководителей, которые отличались лишь тем, что там в каждой квартире были кухня и туалет.

После того, как были построены бараки, люди, в них заселённые, начинали строить предприятие — как правило, это был либо завод, либо обустройство месторождения.

И завод, и соцгород затем переходили в “собственность” соответствующих министерств. На местах же завод обслуживал весь “город”: при заводе был своя жилищноэксплуатационная контора (ЖЭК), свои сантехники и вся “социальная сфера” (если о таковой можно говорить применительно к баракам). За “квартиру” люди платили предприятию.

И, понятно, что люди прямо или опосредственно (например, дворники или продавцы) работали на этот завод. В результате получились “моногорода”. И, в случае закрытия завода, люди оставались без работы, а их “дома” — без обслуживания, как это и случилось при Б. Ельцине. Понимали ли это в Кремле? Я думаю, что тогда об этом не думали:

в ту пору казалось, что заводы будут работать вечно, а месторождения иссякнут лет через сто — а там и видно будет.

Итак, Сталин (а с ним и всё советское руководство) хотел, чтобы рабочие жили в бараках, работали за копейки и давали прибыль, т. е. из страны создали одну большую “трудармию” (по Троцкому). Куда же шли деньги, если соцгорода не благоустраивались, временные бараки превратились в постоянные (потом много бараков заменили хрущёвскими “временными” пятиэтажками), дороги не строились? Даже в Москве Садовое кольцо было заасфальтировано только летом — осенью 1937 года! Представляете, что до этого творилось на Садовом осенью и весной — сплошная лужа, а зимой — гололёд! А ведь это — центр Москвы и Сталин должен был, прежде всего, отремонтировать фасад столицы.

Итак, где деньги, прибыль от заводов и месторождений? Деньги за экспорт продукции и полезных ископаемых, которые давали нищие люди из соцгородов? Ведь это — даже не миллиарды, а триллионы рублей!

Ответ может быть только один. В главе 4 в разделе “Индустриализация и Уолл-стрит” я писал, что в начале 1930‐х гг. СССР в массовом порядке стал закупать заводы и технологии на Западе. А также пополнять свой золотовалютный запас, хранившийся в западных банках. Всё это делалось во время “Великой депрессии” — т. е. СССР спас капитализм. За счёт низкой оплаты своих граждан. Сегодня аналогично “социалистический Китай” спасает Запад.

Вопрос: похожа ли сталинская страна на социалистическую? Скорее, это новое крепостное право. Такой контраст между жизнью верхов и низов и такие указы компрометировали лозунги социализма.

Со времён “перестройки” стало считаться, что “сталинизм” — это синоним “ГУЛАГа”. Нет, ГУЛАГ — это лишь небольшая часть системы. “Сталинизм” — это, прежде всего, создание условий для того, чтобы люди работали за копейки, не требовали много (“много” — это не пирожные и чёрная икра, а колбаса, мясо, хлеб, молоко). И это касается не только рабочих и крестьян, но и учёных. Я имею в виду т. н. шарашки. Их суть: учёных обвиняли в контрреволюционных преступлениях, которые они и не думали совершать, и сажали. Но не в лагерь, а в специальные зоны под Москвой, где они должны были продолжать заниматься своим делом — изобретать, но в режиме “зоны”, т. е. без оплаты и свободы передвижения.

И учёные изобретали — а что им оставалось делать? Иначе — лагерь в районе Колымы. Как хорошо: работают и денег не просят!

Частью “сталинизма” стали “письма” — т. е. доносы и анонимки. Люди писали в парткомы, правительство, в профкомы на всех — на мужей, на соседей, на начальников, на сослуживцев. И на предприятиях устраивали “товарищеские суды”, а если письмо было “наверх” — то дело могло быть доведено до настоящего суда. Дело приняло такой размах, что уже при М. Горбачёве, “учитывая пожелания трудящихся”, были вынуждены принять указ президиума ВС СССР от 2 февраля 1988 года № 8422-XI «О внесении дополнений в указ Президиума ВС СССР “О порядке рассмотрения заявлений и жалоб граждан”» (с целью “усиления борьбы с анонимными наветами”).

Сегодня “сталинизм” — в Китае, в Юго-Восточной Азии, а также в США (особенно после 11 сентября 2001 г.). При этом не важно, кто находится у власти — Коммунистическая партия Китая (КПК) или короли с президентами.

Главное дело Сталина — это создание “нового человека”. И создание его не методами агитации и убеждения, а путём “революционного террора”. Но “почему-то” этот метод вызвал отторжение в народе. Нет, восстаний и митингов не было. Было другое.

Сегодня трудно восстановить атмосферу тех дней, но атмосферу 1970–1980‐х годов я помню. Её можно определить одним понятием — двоемыслие. На собраниях и в газетах писали одно, а между собой и дома говорили совсем другое. Причём так делали все — и преподаватели марксизма, и студенты, и слесари, и инженеры, и журналисты… И в Кремле это знали. Тогда для кого и зачем издавались газеты, проходили семинары обществоведов? Ведь обществоведы то же были “двоемысленники”. Кому это всё было нужно? Ответ, видимо, такой: надо было довести сознание народа до “пофигизма”.

Но это началось не в 1970‐е, а в 1930‐е годы. Как известно, Сталин часто корректировал произведения писателей и драматургов. И вот в 1933 году драматург Александр Афиногенов (1904–1941 гг.) написал пьесу “Ложь”. Воспроизведём диалог героев (см. ниже).

Нина. Пусть не молчат, пусть говорят правду.

Горчакова. Массы должны доверять нам, не спрашивая, правда это или нет.

Нина (схватывая газету). А зачем тогда пишут “Правда”?

Горчакова. Это — и сторическая традиция.

Сталин пишет на полях: “?! Что за чепуха!”

Через несколько страниц к реплике: “А мы за правду не молимся и в зубах ею не ковыряем”, — Сталин приписывает фразу: “Она для нас борьба, жизнь, существование”.

Некоторые места Сталин просто перечёркивает с пометкой: “К чему эта унылая и нудная тарабарщина?”

Интересно, что на эту же пьесу существует и отзыв такого литературного авторитета, как М. Горький: “Пьесу Вашу нахожу неудачной и вредной. Партийца Вы наделили фамилией Сероштанова. Мещане примут это как аллегорию, очень приятную им. Да и все фигуры пьесы сероваты. Все — устали, ни в одном из них не звучит пафос бойцов за социализм, психика всех построена на мотивах индивидуализма, на борьбе за своё… Такова же и Нина… Партийно мыслящих Вы показали как примитивно мыслящих. Сторонники лжи у Вас живее борцов за правду”.

Получив такой отзыв М. Горького, А. Афиногенов снова обратился к И. Сталину. И тот высылает драматургу следующее письмо.

Тов. Афиногенов!

Идея пьесы богатая, но оформление вышло небогатое. Почему-то все партийцы у Вас уродами вышли, физическими, нравственными или политическими уродами… Даже Рядовой выглядит местами каким-то незавершённым, почти недоноском. Единственный человек, который ведёт до конца последовательную и до конца продуманную линию (двурушничества), — это Накатов. Он наиболее “цельный”.

Для чего понадобился выстрел Нины? (Нина — положительный герой, но покончила жизнь самоубийством. — А.С.) Он только запутывает дело и портит всю музыку. Кулику бы противопоставить другого, честного, беспорочного и беззаветно преданного делу рабочего (откройте глаза и увидите, что в партии есть и такие рабочие).

Надо бы дать в пьесе собрание рабочих, где разоблачают Виктора, опрокидывают Горчакова и восстанавливают правду. Это тем более необходимо, что у Вас нет вообще в пьесе действия, есть только разговоры (если не считать выстрела Нины, бессмысленного и ненужного).

Удались Вам, по-моему, типы отца, матери, Нины. Но они недоработаны до конца, не вполне скульптурны.

Почти у каждого героя имеется свой стиль (разговорный). Но стили эти недоработаны, ходульны, неряшливо переданы. Видимо, торопились с окончанием пьесы. Почему Сероштанов выведен физическим уродом? Не думаете ли, что только физические уроды могут быть преданными членами партии?

Пускать пьесу в таком виде нельзя. Давайте поговорим, если хотите. Привет!

И. Сталин

Странная реакция. По идее, и Сталин, и Горький должны были бы подумать, почему люди молчат, а не говорят правду. Между прочим, пьеса “Ложь” была как бы продолжением пьесы “Страх” (1931 г.), в которой устами профессора Бородина говорится о неких вневременных и внесоциальных “определителях” человеческого бытия — страхе и голоде, а также о том, что “мы живём в эпоху великого страха”. Первый вариант пьесы был запрещён цензурой, во втором убраны упоминания о карательных органах, введен образ пламенной старой большевички Клары — оппонента Бородина, выступающей от имени “народа”, носителя партийных идей. [Впоследствии в начале Великой Отечественной войны писатель А. Афиногенов возглавлял литературный отдел Совинформбюро, погиб 29 октября 1941 г. во время бомбёжки.]

Но ни Сталин, ни другие члены политбюро ЦК ВКП(б) ничего не предприняли — политика осталась той же.

Лазарь Каганович говорил Феликсу Чуеву, что Сталин: “был идейным человеком. Для него главное была идея”; “Он был весь в идее” [117]. Согласен, но ведь свои идеи надо нести “в массы” при помощи убеждения, а насилие только вызывает отвращение к идее. Что, Сталин, Горький, Бухарин… этого не понимали? Не верю. Тогда зачем они делали всё, чтобы отвратить людей от “социализма”?

Это можно объяснить только тем, что, как я писал выше, и “марксизм”, и “социализм” были лишь маскировкой для других целей: сатанизма и оккультизма.

Группа Мартемьяна Рютина

Недовольство таким положением стали высказывать и бывшие верные “сталинцы”. Особо надо выделить группу Мартемьяна Никитича Рютина “Союз марксистов-ленинцев”. Рютин даже разработал теоретическую платформу “Сталин и кризис пролетарской диктатуры”. Показательно, что Рютин, будучи первым секретарём Краснопресненского райкома Москвы, активно боролся с “троцкистами”, а 7 ноября 1927 года вместе со своей дружиной дрался с оппозиционерами.

Но в июне 1932 года в обращении “Ко всем членам ВКП(б)” М. Рютин писал: “Сталин и его клика отсекли от руководства все самые лучшие, подлинно большевистские кадры”, “поставил Советский Союз на край пропасти”; “Развал и дезорганизация всей экономики страны, несмотря на постройку десятков крупнейших предприятий, приняли небывалые размеры. Вера масс в дело социализма подорвана, их готовность самоотверженно защищать пролетарскую революцию с каждым годом ослабевает. Ненависть, злоба и возмущение масс, наглухо завинченные крышкой террора, кипят и клокочут”; Сталин “проявляет в десятки раз больше тупого произвола, самодурства и насилия над массами, чем любой монарх”; “Наш лозунг: долой диктатуру Сталина и его клики”.

В своей платформе Рютин развил эти положения об узурпации власти “кликой Сталина”, и делал вывод: “Самый злейший враг партии и пролетарской диктатуры, самый злейший контрреволюционер и провокатор не мог бы лучше сделать работу разрушения партии и социалистического строительства, чем это делает Сталин”; “В этой работе (По свержению Сталина. — А.С.) нужна величайшая конспирация”. Как видим, это писал не “троцкист”, а рабочий, которого “достала” жизнь. Группа была раскрыта, Рютин расстрелян.

Да, Рютин писал верно, но… Рютин и его соратники думали, что в Кремле у власти стоят люди, которые искренне исповедуют коммунизм, верят в те идеи, которые провозглашают на митингах и в статьях, хотят лучшего для России… То есть и В. Молотов, и А. Микоян и “оппозиционер” Л. Троцкий и даже И. Сталин — все они за истинный народный социализм, хотят счастья людям, но совершают ошибки (а кто их не совершает!) и им надо помочь.

Да если бы в Кремле были люди, думающие о благе народа, то “Рабочая оппозиция” им бы очень помогла (а не была бы разгромлена), а М. Рютин стал бы министром… Но всё было с точностью до наоборот, а… Рютин этого не знал и верил в то, чему хотел верить. Как говорится, вот что значит отсутствие информации.

Все — и “Рабочая оппозиция” (во главе со А. Шляпниковым), в которую входили, в‐основном, выходцы из старообрядческих регионов [118], и ранее верные “сталинисты”, позже объединившиеся в “Союз” М. Рютина, были сперва использованы руководителями большевиков, а потом — обмануты; многие смирились, а кто нет — тех отправили в тюрьмы.

Но и во время, и после гражданской войны, большевиков поддерживали огромные массы крестьян и рабочих — и это отразилось в художественных произведениях начала 1920‐х годов. Тогда была создана целая галерея ярких литературных персонажей — участников революционных событий. А. Пыжиков, в частности, указывает: «Скажем сразу, что самых активных деятелей из народа, принявших сторону большевиков, советские авторы часто относили к старообрядцам. Среди героев повести Бориса Пильняка “Голый год” (1920) мы видим Архипа Архипова: он сидит в местном исполкоме и утверждает списки буржуев на расстрел. Этот крестьянин в кожаной куртке и с внешностью Пугачёва — не кто иной, как сын известного раскольничьего начётчика; он очень дружен с отцом, советуется с ним, горюет о его смерти (А сам не дрогнувшей рукой чужих отцов отправляет на смерть. — А.С.). Другой персонаж повести, Семён Зилотов — тоже уважаемый раскольничий начётчик: его непререкаемый авторитет среди бедного населения обеспечил ему путь в Совет, от имени которого он разъезжал для бесед о помещиках, о братстве, о республике. Автор повести показывает: большая часть интеллигенции не приняла Октябрь, зато приняли мужики; при этом вся “история России мужицкой — история сектантства… а оно пошло с раскола”.

События повести Всеволода Иванова “Бронепоезд 14–69” (1922) происходят на Дальнем Востоке, где красные воюют с белыми. Руководители отряда — начальник штаба Никита Вершинин и казначей Васька Окорок — опять-таки староверы. Командир — выходец из пермских земель, его ближайший помощник и вся его родня — испокон века “раскольной веры”. Та же особенность подмечена в романе Леонида Леонова “Пирамида”. О Тимофее Скуднове, ставшем членом руководства большевистской партии, автор говорит: “тот был русый и огромный детина, чистокровной северной породы”; работал сплавщиком леса, затем в кожаной комиссарской куртке воевал на фронтах гражданской войны, имел “репутацию всенародного человека”. Но, замечает Леонов, только одно в его описании часто упускалось из виду — “кондовое староверческое происхождение”.

Вспомним и широко известную трилогию А. Толстого “Хождение по мукам”. Один из её главных героев, Иван Телегин, по сюжету оказался на стороне большевиков. Каким же образом он к ним попал? Будучи инженером на Балтийском заводе в Питере, он познакомился с рабочей семьёй Рублёвых — опять-таки староверов из пермских лесов; Телегина поразил почти условный язык, на котором общались его новые знакомые в рабочей среде, видимо, очень им близкой. Самого Телегина они “прощупывали”, словно испытывали — наш или враг. И последующее их сближение произошло не под влиянием политических взглядов, которые у Телегина были “непродуманными и неопределёнными”, а благодаря возникшему между ними доверию. Когда свершилась Октябрьская революция, Телегин пребывал в полной растерянности относительно своего будущего. Он встретил на улице Петрограда Василия Рублёва (сына), и тот, ставший у большевиков заметной фигурой, предложил: “Приходи завтра в Смольный, спросишь меня”. Так Телегин и оказался на стороне красных. После этой судьбоносной встречи он признаётся героине романа Даше: «Я не верю, чтобы эти большевики так вдруг и исчезли. Тут корень в Рублёве… их действительно никто не выбирал, и власть-то их на волоске, но тут весь секрет в качестве власти… эта власть связана кровяной жилой с такими, как Василий Рублёв… у них вера (его можно тиграми травить и живым жечь, а он все равно запоёт интернационал)»” [119].

О кровной связи революционеров со староверием свидетельствует и творчество других популярных в 1920‐х годах писателей. Суть их произведений: рабочая демократия, взаимовыручка, ненависть к “буржуям”, и, конечно, “антиэрпэцэшная” направленность.

Ведь революция и победила во многом благодаря поддержке староверов, которых было большинство в России.

Один из руководителей “Ордена тамплиеров” Алексей Солонович в сохранившихся отрывках книги “Бакунин и культ Ильдобоафа” писал: “Благодаря союзу рабочих и крестьян с интеллигенцией русская революция победила в Октябре. А затем большевики вогнали клин государства между рабочими и крестьянами, разъединили город и деревню, благодаря мероприятиям эпохи военного коммунизма, и затем в 1920–1921‐м годах подавили революцию, шедшую глубже… Последние всплески революции раскатились громами Кронштадтского восстания, махновщины, крестьянских восстаний и так называемых «голодных бунтов»”. А. Солонович утверждал, что “большевики являются не более не менее как акционерным обществом жрецов капитала, облеченного в порфиру государственной власти и, как все конкистадоры, увешаны оружием, хвастовством и неизбывным лганьём перед массами”.

Глава 5

«Расстрелы руководителей большевиков» — вывод агентов, выполнивших своё задание

«Ленинская гвардия»: ликвидация или отъезд?

Теме репрессий со времён “оттепели” и в особенности “перестройки” посвящены сотни статей и десятки книг. В годы “перестройки” вообще складывалось впечатление, что Сталин только и делал, что всех убивал да ссылал. Но я нигде не смог найти ответ на вопрос: почему и зачем Сталин [т. е. всё тогдашнее руководство ЦК ВКП(б)] это делал? Особенно много писали про процессы над соратниками Ленина. Даже сегодня одни пишут, что, мол, и правильно расстреляли убийц. Видимо, дело обстояло по-другому.

Реабилитацию репрессированных по политическим мотивам начал Н. Хрущёв. Подробнее о ходе этого процесса я скажу в соответствующих главах. Но были реабилитированы только, если так можно сказать, “рядовые политические” — участники различных оппозиций, сочувствующие, оклеветанные, и т. п. Именно о них писали, что они — жертвы произвола и т. д. Зато почти все подсудимые московских процессов так и не были реабилитированы — напротив, они так и остались врагами народа. Получилась интересная картина: какой-нибудь рядовой “бухаринец” Семёнов из Энска был реабилитирован, а сам Николай Бухарин — нет.

Но в конце 1950‐х — начале 1960‐х гг. об этом не писали: об этих подсудимых как бы забыли. И только со второй половины 1980‐х при М. С. Горбачёве “Комиссия Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930–1940‐х и начала 1950‐х годов” под руководством А. Н. Яковлева начала готовить материалы для реабилитации “жертв сталинизма”. В конце концов, были реабилитированы все. А. Н. Яковлев проводил линию: при Сталине врагов не было, все были оклеветаны и сидели ни за что. То есть политика была такая: Сталин — плохой, все остальные — хорошие. В рамках такой политической установки действительно ни Каменев, ни Бухарин, ни Зиновьев не являлись врагами народа.

Однако во время хрущёвской реабилитации они, как и другие подсудимые московских процессов, как бы висели в воздухе. Ведь, по логике, если не виновен исполнитель директив Бухарина, “Семёнов”, то не виноват и тот, кто их отдал — сам Н. Бухарин. Почему-то в то время на эту “мелочь” не обратили внимания — может, люди были рады самому факту реабилитации и либерализации режима, а до всех этих бухариных никому и дела не было.

А что знали историки и журналисты тех лет о довоенных событиях, о творцах революции? Ничего — основной книгой по истории партии и, соответственно, страны, был “Краткий курс истории ВКП(б)”. У людей не было информации — в газетах и на радио работали цензоры.

Не поднимали вопрос о реабилитации “вождей” даже сами главные “реабилитаторы” — Н. Хрущёв и А. Микоян. Ясно, почему: если бы реабилитировали того же Л. Каменева, то о нём должны были бы появиться в газетах статьи, должна была выйти его биография. А что в ней писать? Правду — нельзя, а повторять ложь из “Краткого курса” — уже как-то неудобно, тем более после “развенчания Сталина”.

Все исследователи сталинской эпохи отмечают, что череда процессов началась почти сразу после убийства С. Кирова. То есть убийство верного соратника Сталина послужило толчком к разоблачению заговоров.

Процесс по делу “Ленинградского центра” состоялся в Ленинграде. Военная коллегия Верховного Суда СССР 29 декабря 1934 года приговорила всех подсудимых к расстрелу.

5 января 1935 года начался процесс по делу “Московского центра”, главными обвиняемыми на котором были Зиновьев и Каменев. Затем в августе 1936 года в Москве состоялся процесс над 16 членами “Троцкистско-зиновьевского террористического центра”. Основными обвиняемыми были Зиновьев и Каменев, уже осуждённые по делу “Московского центра”. Помимо прочих обвинений, им инкриминировалось убийство Кирова и заговор с целью убийства Сталина. Всех подсудимых приговорили к расстрелу.

Процесс по делу “Параллельного антисоветского троцкистского центра” был проведен в январе 1937 года над 17 подсудимыми, в их числе Карл Радек, Юрий Пятаков и Григорий Сокольников. 13 человек были приговорены к расстрелу, остальные — к различным срокам. Они были отправлены в лагеря, где вскоре, как считается, умерли.

В марте 1938 года состоялся суд над 21 членами “Правотроцкистского блока”. Главным обвиняемым был Николай Бухарин, бывший глава Коминтерна, а также бывший председатель Совнаркома Алексей Рыков, Христиан Раковский, Николай Крестинский и Генрих Ягода. Все обвиняемые, кроме трёх, были приговорены к расстрелу. Х. Раковский, С. Бессонов и Д. Плетнёв были расстреляны в 1941 году без суда в тюрьме.

Также было много процессов, на которых судили менее известных оппозиционеров — как правило, их приговаривали к расстрелу или к 10 годам.

Далеко не все обвинения были правдивыми. Не могли соратники Ленина и творцы революции встать на путь борьбы с Советской властью. Тем более что они не были ею обижены, занимали высокие должности.

Читая стенограммы московских процессов, обращаешь внимание на отсутствие доказательств — одни обвинения, крики, обзывания. Всё основано на признаниях. Но ведь “признание” может быть самооговором.

Я не знаю, как реагировали граждане в 1930‐е годы на эти процессы — на срежиссированных митингах они, конечно, клеймили “подлых убийц” и “врагов” — а что они говорили друг другу — неизвестно. Но, видимо, также удивлялись: не могли люди, которые боролись за эту власть, начать думать, как бы её свергнуть. Да и что им мешало — они, опытные конспираторы, прекрасно знали, как можно свергнуть ненавистного Сталина.

Можно прочитать, что, мол, старые партийцы “боялись”. Какая чушь! Кто боялся: люди, прошедшие каторгу и ссылку? И боялись одного Сталина? Да если бы И. Сталин перестал устраивать окружение, его бы сняли на следующий же день! Как позже — Н. Хрущёва.

Без сомнения, Сталин, Молотов, Микоян не представляли для них никакой угрозы. Поэтому они и не думали их свергать.

Но, допустим, НКВД разоблачило “подлых убийц”, начались суды. И, рассказывая о ходе судов, “перестроечные” газеты задавались одним вопросом: почему они признавались в ужасных преступлениях и даже подсказывали прокурору Вышинскому новые?

Первая версия: их били на следствии. Но она сразу отпала, так как ни один из подсудимых побитым или загримированным не был. Например, немецкий писатель Лион Фейхтвангер, присутствовавший на втором московском процессе, писал: “Людей, стоявших перед судом, ни в коем случае нельзя было считать замученными, отчаявшимися существами. Сами обвиняемые представляли собой холёных, хорошо одетых мужчин с непринуждёнными манерами. Они пили чай, из карманов у них торчали газеты. По общему виду это походило больше на дискуссию… которую ведут в тоне беседы образованные люди. Создавалось впечатление, будто обвиняемые, прокурор и судьи увлечены одинаковым, я чуть было не сказал спортивным, интересом выяснить с максимальной степенью точности всё происшедшее. Если бы этот суд поручили инсценировать режиссёру, то ему, вероятно, понадобилось бы немало лет, немало репетиций, чтобы добиться от обвиняемых такой сыгранности”.

[В скобках замечу, что избивать арестованных просто не могли. И дело тут не в доброте/злобе следователей. А в том, что человек — слишком хрупкое существо и, если бы того же Радека избили — то вывести его на процесс можно было бы только через несколько недель — а, напомню, на процессах все обвиняемые выглядели хорошо.]

Вторая версия: в зале были гипнотизёры, которые внушали им правильные мысли. Это — чушь, ибо тогда гипнотизёры должны были бы знать все материалы процесса, весь порядок вопросов-ответов.

Адвокат Анатолий Кучерена в книге “Кому выгодно?” пишет о том, что подсудимая, вдова убитого генерала Льва Рохлина, Тамара Павловна, находилась под гипнозом, ибо вела себя как заторможенная. Да, скорее всего, так и было. Но это нельзя применить к процессам 1930‐х годов. Почему? Потому, что Рохлиной внушили одно обвинение и она была единственной обвиняемой, а на процессах Вышинский обвинял подсудимых по многим пунктам, да и самих обвиняемых было много. И нельзя было всем внушить одно и то же. Да и все свидетели процессов, тот же Фейхвангер, не пишут, что обвиняемые были заторможенными и вели себя “странно”.

Почему подсудимые, подписав на следствии признательные показания, не отказались от них на суде? Ведь суд был открытым и тот же Радек мог спровоцировать международный скандал, и Сталин вынужден был бы оправдываться.

Третья версия — “во имя интересов партии”. По-моему, ни один нормальный человек не возьмёт на себя преступления, которых он не совершал. Что за бред: партия, мол, заинтересована, чтобы ты, Лев Каменев, сказал, что решил заняться вредительством. А также она заинтересована в твоём смертном приговоре.

Подсудимые даже не пытались оправдаться. Что, по логике, должны делать подсудимые на политическом процессе? Активно защищаться, приводить аргументы в свою защиту, а если надежды на спасение уже нет — то выступать с политической декларацией. Так и поступали все политические во всех странах. Но ни в коем случае не признавать себя виновными! Тем более что почти у всех был опыт — многие сидели при царе. А в 1930‐е годы так себя вели коммунисты на судах как в третьем рейхе, так и на процессах, организованных режимами Муссолини и Франко.

А тут они даже и не пытаются защищаться, наоборот — спокойно рассказывают о своих преступлениях и проклинают Троцкого. Но ведь эти троцкисты должны в своём последнем слове воспеть его идеи и уйти на каторгу в ореоле мучеников.

Получается, что обвиняемые сами себе подписали не просто приговор, а — с мертный приговор. Они что — идиоты?!

Да почитайте речи Вышинского! Это же — не речи прокурора, а оратора, публициста, кандидата в депутаты Госдумы! Почти нет конкретики, сплошное обвинение во “враждебной деятельности” — любой независимый адвокат за пять минут поставил бы прокурора на место. Понятно, что это был концерт, в котором роли были расписаны между Вышинским, Бухариным, адвокатами…

Считаю, мой ответ на вопрос: почему они признавались в том, чего не совершали — правильный. Почему это я так уверен? А потому, что иначе невозможно объяснить их признания. Другие “ответы” на вопрос есть гадания на кофейной гуще — здесь будет и гипноз, и какая-нибудь “сыворотка правды”. И желание подсудимых поскорее умереть, чтобы избавиться от постоянных избиений. Да, желание у подсудимых было — но только не умереть.

Куда исчезли “революционеры-большевики”?

Мой ответ заключается в формуле: вывод агентов, выполнивших своё задание. А “признание вины” есть только форма “вывода”. Я ещё буду писать о “смертях” Гитлера, Гиммлера, Бормана, о “смерти” президента Синьцзяна. А вспомните советский фильм-сериал 1970‐х годов “Вариант «Омега»” — там разведчика (его роль исполнял О. Даль) партизаны так же “убивают” — чтобы немцы видели. А когда немцы уезжают, то разведчик спокойно уходит к партизанам, а оттуда — в Москву.

Но возможно ли такое? Или всё это — мои выдумки? Всё, мол, было, как все пишут: были заговоры, была борьба за власть, сталинская группа победила, но потом — ни с того, ни с сего — решила перестрелять всех бывших оппозиционеров. А те послушно пошли на суд, на котором поддакивали Вышинскому… Так не было, а было так, как я написал. И этому есть примеры в недавней истории.

Сначала “в общем”. Смена имён — довольно частая процедура. Имена меняют, как правило, многие артисты, поэты, писатели. Меняют имена и священники. А разведчики и агенты разных разведок просто обязаны менять имена. А когда девушка выходит замуж?

В США существует программа защиты свидетелей. Свидетелю дают новые документы, меняют внешность, переселяют в другой город.

Далее. Радован Караджич. Он долго жил буквально на соседней улице, пока его не выдали.

Джохар Дудаев. У него — три могилы, а жена сразу после его “убийства” уехала в Турцию. Откуда у русской родственники в Турции?

Саддам Хусейн. На суде был явно какой-то бомж. О том, что это — двойник, говорил Евгений Примаков, который часто встречался с Саддамом.

Джанни Версаче. Есть версия, что он не был убит (1997 г.); хотели выкрасть урну с “его” прахом, чтобы сделать анализ ДНК, но не удалось.

А “смерть” агента британской разведки Бориса Березовского? Или “смерть” в США Александра Потеева — беглого разведчика? О его “смерти” объявили почти сразу же, как он уехал в США. Расследования почему-то не проводилось. А “убийство” Дениса Вороненкова?

Здесь же формой вывода был избран “процесс”. Благодаря процессам, Сталин и его соратники стали выглядеть как единственные защитники трудового народа от “убийц” и “врагов” — т. е. рейтинг Сталина поднялся (на фоне ужасов коллективизации и фактического рабства на заводах — мол, а если эти придут к власти, то будет ещё хуже).

Придя к власти, руководители большевиков начали врать с первого дня. Ленин в своём обращении “К гражданам России!” писал: “Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!” Откуда они, эти крестьяне с рабочими, взялись?! А дальше — введение цензуры — кончая “Кратким курсом”. Да, многие большевики раскрыли свои псевдонимы — но все ли? Ложь и пропаганда, пропаганда и ложь. Так было и при Хрущёве, и при Горбачёве…

О сочинении Сталиным своей “биографии” я уже говорил. Были сочинены и “биографии” лидеров т. н. оппозиции. Ясно, что этих людей готовили не для того, чтобы потом их расстреляли по прихоти какого-то Сталина.

Есть ли доказательства тому, что многие подсудимые после процессов спокойно уехали из страны? Да, есть, но о них позже.

Допустим, оппозиционеры, разбитые в дискуссиях, решили организовать заговор — ну и судили бы их только за его организацию. Но вдруг Сталин предлагает выдвинуть против подсудимых новые обвинения. Это: деятельность, направленная на развал СССР и на реставрацию капитализма. И начались процессы над теми, кто: “выполнял волю своих хозяев, ставили своей целью разрушение партии и Советского государства, подрыв обороны страны, расчленение СССР, отдачу Советской Украины и Советской Белоруссии, уничтожение завоеваний рабочих и крестьян, восстановление капиталистического рабства”. А сами процессы сопровождались такими “юридическими” терминами: “Эти пигмеи, видимо, считали себя хозяевами страны”; “Эти козявки забыли, что хозяином советской страны является советский народ”; “Советский суд приговорил их к расстрелу”; “НКВД привёл приговор в исполнение”; “Советский народ одобрил и перешёл к очередным делам”.

Сегодня можно часто прочитать: вот видите, ещё тогда все эти бухарины хотели развалить Советский Союз и восстановить капитализм — то, что и сделали М. Горбачёв, А. Яковлев и Б. Ельцин. Так что всё правильно — свои реабилитировали своих. Значит, Сталин их правильно расстрелял. Всё это было бы верно, если бы это было действительно так. Но в том-то и дело, что этого не было.

Во-первых, ни в одном из своих выступлений Бухарин, Ягода, Радек, Рыков, Зиновьев и другие не призывали к реставрации.

Во-вторых, 6 сентября 1936 года в 4 часа 05 минут шифром из Сочи Сталин послал следующую телеграмму в Москву, в ЦК ВКП(б).

Кагановичу, Молотову

“Правда” в своих статьях о процессе зиновьевцев и троцкистов провалилась с треском. Ни одной статьи, марксистcки объясняющей процесс падения этих мерзавцев, их социальнополитическое лицо, их подлинную платформу — не дала “Правда”. Она всё свела к личному моменту, к тому, что есть люди злые, желающие захватить власть, и люди добрые, стоящие у власти, и этой мелкотравчатой мешаниной кормит публику.

Надо было сказать в статьях, что борьба против Сталина, Ворошилова, Молотова, Жданова, Косиора и других есть борьба против Советов, борьба против коллективизации, против индустриализации, борьба, стало быть, за восстановление капитализма. Ибо Сталин и другие руководители не есть изолированные лица — а олицетворение всех побед социализма в СССР, олицетворение коллективизации, индустриализации, подъёма культуры в СССР, стало быть, олицетворение усилий рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции за разгром капитализма.

Надо было сказать, что кто борется против руководителей партии и правительства, тот стоит за разгром социализма и восстановление капитализма.

Надо было сказать, что разговоры об отсутствии платформы у зиновьевцев и троцкистов — есть обман со стороны этих мерзавцев и самообман наших товарищей. Платформа была у этих мерзавцев. Суть их платформы — разгром социализма в СССР и восстановление капитализма. Говорить этим мерзавцам о такой платформе было невыгодно. Отсюда их версия об отсутствии платформы, принятая нашими головотяпами на веру.

Надо было, наконец, сказать, что падение этих мерзавцев до положения белогвардейцев и фашистов логически вытекает из их грехопадения, как оппозиционеров, в прошлом.

Ленин ещё на Х съезде партии говорил, что фракции, если они в своей борьбе будут настаивать на своих ошибках, обязательно должны докатиться при советском строе до белогвардейщины, до защиты капитализма, до борьбы против Советов, обязательно должны слиться с врагами Советской власти. Это положение Ленина получило теперь блестящее подтверждение. Но оно, к сожалению, не использовано “Правдой”.

Вот в каком духе и в каком направлении надо было вести агитацию в печати. Всё это, к сожалению, упущено.

Сталин

№ 29 и 30

6. IX.36[120]

Как видим, из этой телеграммы выходит, что о том, что оппозиция хотела восстановить капитализм, было известно, но вот “Правда” — “головотяпы” и пишет только о “личном моменте”. Это — перевод стрелок на исполнителей, мол, они виноваты. “Правду” в то время возглавлял Мехлис и он проводил данные ему указания; следовательно, указаний писать о “реставрации” не было. Известно, что и Сталин, и другие члены политбюро каждый день читали эту газету и давали “ценные указания” её редактору и авторам.

Лев Мехлис сначала работал в Рабкрине, когда наркоматом руководил Сталин, а потом стал его личным секретарём. Сталин специально назначил Мехлиса главным редактором вместо Бухарина, чтобы он проводил сталинскую политику. В своих воспоминаниях Мехлис писал, что ежедневно общался со Сталиным и получал от него указания.

Писатель Исаак Бабель так отзывался о репрессиях: “Я считаю, что это не борьба контрреволюционеров, а борьба со Сталиным на основе личных отношений” (см. “Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б) — ВКП(б), ВЧК-ОГПУ-НКВД о культурной политике. 1917–1953”, М. 1999). Да, тогда шла борьба за Кремль между командами Троцкого и Сталина, у которых была одна программа. И Мехлис, вспоминая ту дискуссию, абсолютно правильно “всё свёл к личному моменту, к тому, что есть люди злые, желающие захватить власть, и люди добрые, стоящие у власти”. На зиновьевском процессе прокурор Вышинский также всё свёл к борьбе за власть: “Без масс, против масс, но за власть, власть во что бы то ни стало, жажда личной власти — вот вся идеология этой компании, сидящей на скамье подсудимых”. Мол, жажда кресел… Всё это было верно для периода “борьбы” Троцкого и Сталина. Но тогда была нормальная дискуссия, а сейчас — уголовные дела.

Одновременно с первым, зиновьевским, процессом, готовился и второй процесс с главными обвиняемыми Г. Пятаковым и К. Радеком. Им вменяли в вину подготовку заговора с целью захвата власти (“параллельный троцкистский центр”). Они этого и не отрицали. Но эту установку о “просто” заговоре надо было круто изменить. Руководство НКВД распорядилось прервать следствие до получения новых инструкций. Через несколько дней после телеграммы Сталина, следователи были вызваны Г. Молчановым на совещание, где получили директиву, звучащую как бред: им было предписано добиваться признаний, что подследственные хотели захватить власть с помощью Германии и Японии и восстановить в СССР капитализм.

Это действительно казалось бредом: люди, которые делали революцию, сидели в тюрьмах, воевали на фронтах гражданской, вдруг решили вернуть дореволюционный строй! Сейчас не важно — хороший строй тогда был или плохой — важен сам факт: хотели вернуть то, против чего боролись. При советской власти эти люди достигли всего, стали правителями и… решили бороться против советской власти (это то же самое, как если бы современные “олигархи” составили заговор с целью возврата к советским порядкам).

Я нигде не встречал версий, почему Сталин приказал выдвинуть такое обвинение и почему подсудимые согласились с ним.

Итак, Сталин приказывает — срочно — телеграммой в 4 часа утра! — предъявить обвинение в реставрации капитализма. Но он ли был инициатором этого бредового обвинения? Формально — да, ведь он же подписал телеграмму. А с кем он встречался в Крыму? Кто его так торопил? Думаю, даже если бы и была “Биографическая хроника” (как у Ленина), то всё равно осталось бы неизвестным, с кем там встречался Сталин. Здесь можно только строить версии.

В “сталинской” литературе всё это либо просто констатируется, либо приписывается коварному “параноику” Сталину. А вот почему именно такая мысль пришла в голову Сталину — ничего не говорится.

Здесь уместно вернуться к высылке Троцкого. Помните телеграмму “Абрама”? И Сталин высылает Троцкого. Но как! Его не просто посадили в поезд — Троцкий картинно сопротивлялся, для публики — его несли к вагону на руках, хотя он уже давно выбрал страну Турцию, а к поезду были прицеплены два вагона с его архивом, в котором были тысячи документов, в т. ч. письма Ленина, других руководителей коммунистического движения. А “пробил” вывоз документов масон Бухарин. Вопрос: почему этот архив не “почистили” следователи НКВД? Почему вообще разрешили Троцкому его вывезти? Этот факт можно объяснить только давлением из-за границы.

Но почему тогда же не выслали таких оппозиционеров, как, например, Зиновьев, Бухарин, Радек… Видимо, их “работа” ещё не закончилась.

Даже такой “сталинист” как Лион Фейхтвангер не мог понять странное поведение подсудимых. В своей книге “Москва, 1937” он писал: «Если имелись документы и свидетели, спрашивают сомневающиеся, то почему же держали эти документы в ящике, свидетелей держали за кулисами, а довольствовались не заслуживающими доверия признаниями? …Мне объяснили причину такого подхода к ситуации. “Это так и было нужно (Выделено мной. — А.С.). На процессе мы показали некоторым образом только квинтэссенцию, препарированный результат предварительного следствия. Уличающий материал был проверен ранее и уже был предъявлен обвиняемым. На процессе было достаточно подтверждения их признания.

Пусть тот, кого смущает это, вспомнит, что дело рассматривал военный суд, и что процесс этот был процессом политическим. Нас интересовала чистка внутриполитической атмосферы. Мы хотели, чтобы весь народ от Минска до Владивостока понял происходящее. Нельзя забывать, что весь народ, кроме узкой прослойки, был неграмотным… Народ в основной массе только недавно начал осознавать, что он живёт в новом государстве.

Поэтому мы постарались обставить процесс с максимальной простотой и ясностью. Подробное изложение документов, свидетельских показаний, разного рода следственного материала может интересовать юристов и криминалистов, а наших советских граждан мы бы только запутали таким чрезмерным нагромождением деталей. Безусловно, признание говорит им больше, чем множество доказательств. Мы вели этот процесс не для иностранных криминалистов, а для нашего народа”».

К сожалению, Л. Фейхтвангер не пишет, кто дал ему такие комментарии. Но если учитывать, что он общался с членами политбюро ЦК ВКП(б), то, в общем, ясно. Но что всё это значит? Что значит — “препарированный результат предварительного следствия”? Почитайте биографию любого революционера или любого убийцы, или шпиона, посмотрите любой детектив — все они будут отрицать показания, данные на следствии, под любым предлогом: вынудили, угрожали, избивали, подделали… Поэтому суд как бы заново проводит следствие, опираясь на предварительные показания. Вызов свидетелей как обвинения, так и защиты — обязателен. В то время уголовников так и судили. Так почему же “троцкистов” судили не по правилам? И что значит: “Мы хотели, чтобы весь народ… понял происходящее”? Они народ держали за идиотов?

Когда я прочитал эти слова, то вспомнил слова Петра I при заключении Ништадского мира (30 августа 1721 г.): “Желаю весьма народу российскому узнать истинное действие божие к пользе нашей в прошедшей войне и в заключении настоящего мира”. Ясно, что члены политбюро ЦК ВКП(б) не читали С. Соловьёва и не знали этих слов Петра, но совпадение показательно. Л. Фейхвангер не понял — он так и пишет, что не может найти объяснения происходящему.

Спектакль? Чем это можно объяснить и что должен был понять народ? Обвиняемые прекрасно понимали, что говорят и где находятся. Но они понимали, а мы — нет. Отсюда десятки версий.

Х. Раковский на “допросе” “говорил”: “Не упустите случая понаблюдать жесты удивления и отражение глупости на лице какого-нибудь масона в момент, когда он убеждается в том, что должен умереть от руки революционеров. Как он кричит и хочет, чтобы оценили его заслуги перед революцией! Это зрелище, при виде которого можно умереть, но не от смеха” [121]. Заметьте: кричит! А на московских процессах подсудимые монотонно признавали свою вину и, более того, рассказывали о новых фактах своего вредительства. И никакой попытки защиты! О книге я скажу далее.

Сегодня выходит много книг о сталинской эпохе. Среди них есть даже серия, которая так и называется “Загадка 37‐го года”. В этой, а также в других сериях, публикуются много интересных книг, и не только о репрессиях, но, в основном, конечно, о них. Их лейтмотив: Сталин разгромил “троцкистов”, “очистительный 1937 г. стал кульминацией великой Войны за Независимость, которую Сталин объявил “мировой закулисе” и от исхода которой зависело будущее нашей Родины и физическое выживание русского народа. Борьба была кровавой и беспощадной, за победу пришлось заплатить очень дорого — но ценой колоссальных усилий и огромных жертв Россию удалось спасти” (аннотация к книге М. Ошлакова “Сталин их побери! 1937: Война за Независимость СССР”, М., 2011). В книгах приводятся протоколы допросов, речи на суде, какие-то факты… но нет ответа на главный вопрос: почему подсудимые не пытались себя оправдать, а делали всё для вынесения себе смертного приговора? В то время московские процессы транслировались по радио — и никакаго сбоя, всё как по нотам.

Да, необходимо разгадать “загадку 37‐го” — главную тайну советской истории. Уточню: под “загадкой” понимаются именно московские процессы над соратниками Ленина.

Итак, многие подсудимые после процессов спокойно уехали из страны. Потому, что выполнили поставленные задачи.

Одним из главных творцов СССР был “Емельян Михайлович Ярославский”. Что? Вы о нём мало знаете? Ничего удивительного — во всём мире пишут тонны книг о второстепенных личностях, выдавая их за первостепенные, за “творцов истории”. Скажите, много ли вы читали книг о Гитлере? Десятки, если не сотни. А о К. Хаусхофере? О советнике Гитлера и Рузвельта Э. Ханфштангле? О Б. Барухе?

Да возьмите недавние события — например, объединение Германии. Все писали о Г. Коле и М. Горбачёве, а много ли писали об их советниках — Г. Штрассмайере и В. Фалине?

Советский Союз строился не как обычное государство, а как государство — фабрика по созданию “нового человека” с новой идеологией, в основе которой будет лежать материализм, а религиям (в т. ч. и иудаизму) не будет места. Не будет места, соответственно, и их храмам. Ярославский, Сталин, Молотов занимались “великой работой”. Напомню, цель масонства — создание “нового человека” с помощью “Великой работы”. Следовательно, чуть ли не основной организацией в СССР в 1920–1930‐е годы был “Союз воинствующий безбожников”. О Е. Ярославском я писал выше.

У главы этого “Союза”, “Емельяна Михайловича Ярославского”, была дочь Марианна. А у неё был муж. И звали его Марсель Израильевич Розенберг. Ясно, что это франкоеврейско-немецкое “имя” — не имя, а псевдоним. В 1920–1930‐х годах он был одним из руководителей советской дипломатии и разведки.

Считается, что он родился в 1896 году в Варшаве в семье мелкого еврейского торговца. До 10 лет его родным языком был польский. Он изучил русский язык для поступления в реальное училище, но вскоре с семьей уехал в Кенигсберг, поступил в местную гимназию.

Итак, еврей поступает в гимназию… Вспомним, что в этой области на северо-западе России жили и Ф. Дзержинский, и И. Уншлихт, и участник расстрела царской семьи Я. Свикке, и латышские стрелки, и гитлеровский приспешник А. Розенберг…

Из Кенигсберга в 1913 году М. Розенберг переехал в Берлин где, якобы, жили его родственники. В 1914 году он встречался с Каутским; весной 1914‐го он едет в Англию — для чего? А “с целью изучения английского языка, что должно было послужить мне в дальнейшем подспорьем при получении работы”. Какой?

В начале 1915 года, прочитав одно газетное объявление, Розенберг перебрался за океан, где устроился на работу переводчиком технических документов на фирму в Нью-Йорке, которая занималась поставками военного снаряжения для артиллерийского управления российской армии в Петрограде. Там встретил русского полковника Чекалова.

Переведу эту “биографию”: родился М. Розенберг, видимо, в немецко-польской дворянской семье, а настоящая его фамилия, может, и Розенберг, может — и нет. Затем Розенберг едет в Берлин (к родственникам? или к “братьям”?) Затем он едет в Англию, а оттуда — по объявлению! — устраивается на оборонный завод в Америке! И это — в самый разгар войны! (М. Розенберг хорошо знал английский, ибо не могли начинающему переводчику доверить переводить техническую документацию.) Он переводил документацию с английского на русский — и обратно. Полковник же Чекалов — это, скорее всего, псевдоним русского разведчика. Ясно, что М. Розенберг был направлен в Нью-Йорк английской разведкой. “С Россией я был лично мало чем связан, и не будь революции, весьма возможно, что я застрял бы на Западе”, — объясняет он мотивы своего обращения в российское консульство для получения разрешения на проезд в Архангельск пароходом “Доброфлота”. Этому способствовал и полковник Чекалов, работавший с ним в Нью-Йорке. Летом 1917 года через Петроград Розенберг добирается до Москвы.

Что-то знакомое… Конечно, именно в это время из Америки приплывает Троцкий с “коллегами”, а из Германии — Ленин со своими “профессиональными революционерами”.

М. Розенберг вступил в партию только в 1918 году. Это очень похоже на “межрайонцев”, которые вступили в партию только на VI съезд РСДРП(б) (Петроград, июль-август 1917 г.), на котором два “межрайонца”, Л. Троцкий и М. Урицкий, были избраны членами ЦК, а А. Иоффе, — кандидатом в члены ЦК. Показательно, что Адольф Иоффе, будущий первый посол РСФСР в Берлине, дал Марселю Розенбергу рекомендацию для вступления в партию.

Вообще, среди “межрайонцев” было много в будущем очень известных большевиков, которые потом стали “врагами народа”.

Приехав в Москву, “переводчик” не теряет времени даром. В сентябре 1917 года он знакомится с полковником армии США Р. Робинсом, заместителем начальника американской миссии Красного Креста. Американец являлся военным разведчиком, это не было секретом для Временного правительства и позже — для большевиков. Более того, Раймонд Робинс был связан с такими людьми, как Джон Рид и Альберт Рис Вильямс. С этими “журналистами” у М. Розенберга сложились дружеские отношения. Р. Робинс уехал в марте 1918 года. В США полковник стал известен как сторонник дипломатического признания РСФСР, а затем и СССР.

С апреля 1918 М. Розенберг — заведующий отделом печати полномочного представительства РСФСР в Берлине, т. е. помощник А. Иоффе. С ноября работает в НКИД. Одновременно становится куратором внешней разведки, хотя юридически ни в ГПУ, ни в НКВД не работает.

“Сведения о своей работе в НКИД Розенберг излагает только в одном из документов — письме на имя Сталина”, оригинал которого и его копия для Комиссии партийного контроля (КПК) имеют гриф “секретно”. Из письма выясняется, что до 1926 года он занимал должность заведующего вспомогательным бюро НКИД. В письме дано краткое пояснение: “Это бюро было специально создано для разработки секретных иноматериалов ГПУ и разведупра, кроме того, по этой должности я имел доступ ко всей секретной переписке НКИД” (слово “всей” в тексте подчёркнуто). Речь идёт о Разведывательном управлении (Разведупре) Штаба РККА (Красной Армии) — военной разведке, а также о внешней разведке госбезопасности — иностранном отделе (ИНО) ОГПУ. Таким образом, М. Розенберг был одним из координаторов деятельности советских разведслужб, по крайней мере, в сфере постановки ряда задач и обмена информацией между ними и НКИД.

С 1920 года — первый секретарь советского полномочного представительства в Афганистане, в 1926–1930‐е годы — заместитель заведующего национальным сектором ЦК ВКП (б), с 1930 года — советник полномочного представительства СССР в Италии, с 1931 года — временный поверенный в делах СССР во Франции. В сентябре 1934 года СССР стал членом Лиги наций и первым официальным представителем СССР в этой организации стал посол по особым поручениям при наркоме иностранных дел М. Розенберг, он же стал вице-секретарём Лиги.

С 27 августа 1936 по февраль 1937 года — полномочный представитель СССР в Испании. Там он выполняет важнейшее задание — организовывает вывоз золотого запаса Испанской Республики в оплату за поставленное оружие.

В Москве его назначают уполномоченным НКИД при правительстве Грузинской ССР (февраль-декабрь 1937 г.). Был расстрелян 5 марта 1938 года. Реабилитирован 27 июня 1957 года. Могилы его нет. Как нет их почти у всех соратников Ленина. Они же — “враги народа”.

Из дела М. Розенберга следует, что его обвиняли в том, что он выполнял задания Кремля.

27 ноября КПК исключила его из партии “за личную близкую связь с врагами народа Кином и Шнейдером”. А контакты с Р. Робинсом ему инкриминировали как “шпионаж”. (Виктор Кин — корреспондент ТАСС в Риме и Париже, он и Виктор Шнейдер — советские разведчики.) 13 декабря 1937 года М. Розенберг пишет письма И. Сталину и секретарю ЦК А. Андрееву. Объясняет, что с Виктором Кином он был дружен, а Шнейдера видел мельком на квартире у Кина, и то случайно… Вероятно, следователи НКВД не нашли иных сюжетов “шпионажа”. Вслед за Марселем Розенбергом были расстреляны последний полпред в Испании Сергей Марченко и генконсул в Барселоне Владимир Антонов-Овсеенко.

А был ли Марсель Розенберг действительно расстрелян? Вряд ли, по имеющимся материалам его не пытали, жену не репрессировали (не обыскивали квартиру, даже переписку со Сталиным не изъяли, архивы Марселя жена в 1983 г. передала в МИД). В интервью она сказала, что однажды ночью к ним пришли два сотрудника НКВД, Марсель попрощался с женой, наказал ей никогда не интересоваться его судьбой и навсегда исчез. Она не сказала, интересовалась ли его судьбой.

Можно предположить, что агент “Марсель Розенберг” благополучно вернулся туда, откуда его прислали, 20‐летняя советская командировка закончилась. Кем он был в действительности? Как следует из отрывков его биографии, и из круга его знакомств, он был связан с разведками США и Великобритании. Вспомним роль последней в “русской революции” — ясно, что после её свершения Великобритания, точнее, её тайные общества, продолжали контролировать внешнюю политику новой России.

В Великобританию, судя по всему, уехал и другой “пламенный революционер” — заместитель “рыцаря революции” (термин!) и член Революционного трибунала Яков Христофорович Петерс.

Он родился в Бринкенской волости Курляндской губернии в 1886 году. При вступлении во Всесоюзное общество старых большевиков в 1928 году Петерс писал, что был “сыном батрака, с 8 лет должен был искать себе пропитание и пас скот у соседних хуторян, а с 14 лет стал работать по найму у соседнего помещика вместе с батраками”. К сожалению, я не нашёл, где он, якобы, учился. И ясно — почему (см. ниже).

В 1904 году он переехал в Либаву, где стал рабочим и вступил в Латвийскую социал-демократическую рабочую партию. Был активным участником революции 1905 года, и в марте 1907 года был арестован — обвинялся в покушении на жизнь директора завода во время забастовки, но был в конце 1908 года оправдан Рижским военным судом.

В 1909 году бедный рабочий эмигрировал в Гамбург, а оттуда в Лондон, где состоял в Британской социалистической партии и некоем “Коммунистическом клубе” (очень похоже на название масонской ложи). Во время Первой мировой был членом “Комитета социалистических групп”, возглавляемого Г. Чичериным.

В Лондоне он женится. Но — на ком! Невестой его стала не какая-нибудь молодая работница-коммунистка, а Мэйзи (Мэй) Фримэн (Maisie Freeman), подруга Клэр Шеридан (Clare Consuelo Sheridan), двоюродной сестры сэра Уинстона Черчилля. Знаете, я никогда не поверю, чтобы английская аристократка решила выйти замуж не просто за иностранца, а за нищего политэмигранта, ставшего в Англии уголовником (якобы Петерс с товарищами — латышскими эмигрантами (тоже “батраками”?) ограбил ювелирный магазин). Но женился Петерс на подруге Клэр — Мэйзи Фримэн, дочери банкира. В 1914 у них родилась дочь Мэй.

[В скобках скажу о скульпторе Клэр Шеридан (1885–1970 гг.). Она родилась в семье писателя и политика Моретона Фревена и Клары Джером. А сестра Клары, Дженни, была матерью Черчилля, который, соответственно, являлся двоюродным братом Клэр.

Была сотрудницей английской разведки. Ясно, что “скульптор” — прикрытие для разведдеятельности: мол, еду в СССР делать бюст Ленина… В 1920 году она, с ведома Черчилля, ездила в Москву. Там она встречалась с Троцким (была некоторое время его любовницей), Лениным, Дзержинским — под предлогом их “позирования” — ясно, что она передавала инструкции и собирала информацию.

В своём дневнике она пишет, что в 1920 году встречалась в Лондоне с Л. Каменевым и Л. Красиным. А затем они поехали на яхте на остров Уайт к “Сиднею Куку”, он же — разведчик Сидней Рейли. Л. Красин был первым наркомом внешней торговли РСФСР — в его задачи, в частности, входила организация вывоза драгоценностей из России через Ревель. Там большевиками был учреждён “выносной пост” Чрезвычайной комиссии по экспорту (Чрезкомэкспорт) при Совете труда и обороны РСФСР, который возглавил уполномоченный СНК по валютным операциям М. Литвинов. Напомню, что до Октябрьской революции эти люди снабжали деньгами большевиков и были в контакте с западными банкирами.

В Москве Клэр остановилась в Гостевом доме при НКИД на Софийской набережной, где потом будет английское посольство. Одновременно с Клэр в доме проживал американский финансист Вандерлип.

Уже после Октября, в 1920 году в Лондоне она с натуры лепила скульптурные портреты Красина и Каменева. А в 1921 году она прибыла в Москву, где ей позировали и Зиновьев, и Дзержинский, и Троцкий и Ленин (впоследствии три её работы были выставлены в Центральном музее Ленина). О большевистских вождях Клэр всегда отзывалась восторженно как о прекрасных людях и чудесных гениях.]

6 мая 1917 года британцы, через занятый силами Антанты Мурманск, перебросили Петерса в Россию. Всё лето он собирает команду будущих “красных латышских стрелков” — видимо, часть “стрелков” прибыла с ним из Англии, а часть “работали” на месте, в подполье.

20 декабря 1917 года Совнарком создаёт Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ЧК), председателем которой назначается Ф. Дзержинский, а его замом — т олько что приехавший зять банкира Я. Петерс.

Яков Петерс говорил жене Джона Рида Луизе, с которым он дружил, что совершенно не представляет себе, как сможет работать в новом органе — Чрезвычайной комиссии (что-то вроде Комитета общественного спасения, карающего органа времён Великой французской революции): «7 декабря на заседании Совнаркома, где встал вопрос о борьбе с контрреволюцией, были желающие возглавить Комиссию. Но Ленин назвал Дзержинского “пролетарским якобинцем”. Феликс Эдмундович после заседания грустно заметил, что если он теперь Робеспьер, то Петерс — Сен-Жюст, по-видимому. Но нам обоим не до смеха… Вчера были на Гороховой. Дом бывшего градоначальника — пустой, с выбитыми окнами. Нас двадцать три человека, включая машинисток и курьеров. Вся “канцелярия” — в тощей папке Дзержинского; вся “касса” — у меня в кармане кожаной куртки. С чего начать?»

Итак, английский гражданин и вероятный агент британской разведки “Петерс” начинает на пустом месте создавать разведку новой России — ЧК. Но на пустом ли месте? Вне сомнения, ему в этом деле помогали не только энтузиасты “из народа” (это, как правило, на местах), но и законспирированные английские шпионы и агенты, “работавшие” в различных органах царской России. Затем Я. Петерс работал в ЧК Туркестана.

О многом говорит тот факт, что, встав во главе ЧК, Петерс почти не знал русского языка и очень плохо на нём говорил. Но, видимо, его там прекрасно понимали…

[С Петерсом была связана и Мария Закревская (Бенкендорф, Будберг). Ранее она была любовницей английского разведчика Брюса Локкарта, затем стала любовницей Петерса. И Яков Петерс с другим чекистом Глебом Бокием, как говорится, “подводят” её к Максиму Горькому — она устраивается на работу секретарём в издательство “Всемирная литература” (где её с Горьким познакомил Корней Чуковский), а затем — и к Герберту Уэллсу. Она становится их любовницей, а сведения об их жизни передаёт Петерсу — соответственно, английской разведке. Не просто же так её дети живут в Лондоне.

Вообще, Закревская — личность очень загадочная. Например, она постоянно ездила в СССР и обратно — а в те времена получить визу в СССР было очень трудно.

В 1936 году приезжала на похороны М. Горького. Затем приезжала в Москву в конце 1950‐х годов вместе с дочерью А. И. Гучкова и в 1968 году на празднования столетнего юбилея Горького.]

31 октября 1929 года Я. Петерс был освобождён от обязанностей члена Коллегии и начальника Восточного отдела ОГПУ. В конце 1929 года он руководил комиссией по чистке сотрудников учреждений Академии наук СССР. Из 259 академиков и членов-корреспондентов были изгнаны 71, в основном, учёные гуманитарного профиля. Многие из них были арестованы по так называемому “Академическому делу”. Более года шло следствие по этому делу. 70‐летнего академика С. Ф. Платонова и его сподвижников ОГПУ обвинило в намерении свергнуть Советскую власть, образовать “временное правительство” с последующей реставрацией монархии в России.

Именно при активном участии Петерса создавалась новая иностранная разведка. Создавались резидентуры, внедрялись агенты в эмигрантские организации и т. п. Из книг и фильмов вырисовывается картина, что основная деятельность советской иностранной разведки в 1920‐е годы — это нейтрализация организаций “белых”. И это чекистам удалось. “Активных мероприятий” против западных правительств и не было — и это понятно.

(Известный английский разведчик Роберт Брюс Локкарт говорил: “Я всегда предупреждал — нельзя доверять людям, прибывшим из России, какие бы фамилии они ни носили, поскольку есть большая вероятность, что эти люди побывали в кабинетах Лубянки… Я никогда не верил РОВСу[122]. Старики там утратили боевой пыл, а их дети — сплошь агенты Петерса”.)

С 1930 года Я. Петерс — член президиума ЦКК-РКИ. В 1930–1934 годах — председатель Московской контрольной комиссии ВКП(б). Показательно, что сам Петерс не подписывал секретных директив.

Британская жена Мэйзи с 14‐летней дочерью Мэй в 1928 году приехали к Петерсу в СССР (замечу, что в 1927 г. Великобритания разорвала дипломатические отношения с СССР, они были восстановлены в 1929 г.). Дочь проживала с отцом в Москве, работала в британском посольстве (по крайней мере, по 1941 г.). Я. Петерс в России к тому времени женился ещё раз.

Считается, что он был арестован 27 ноября 1937 года и расстрелян 25 апреля 1938 года в Коммунарке.

Но в августе 1941 года дочь Петерса Мэй, работавшая тогда в английском посольстве, рассказала Антонине Захаровне Петерс, что “один товарищ, не назвавший себя”, через жену сотрудника посольства просил передать ей такую фразу: “Ваш отец жив и продолжает работать”. «Есть ещё одно свидетельство также “не назвавшего себя” товарища. Оно не подтверждается документально, потому сочтем эту историю лишь версией. Поздним вечером одного из последних октябрьских дней 1942 г. самолёт доставил из прифронтовой зоны тело убитого, судя по форме, старшего лейтенанта, голова и плечи которого были обернуты кожаной курткой. За ним специально вылетали к фронту два сотрудника военной контрразведки. Тело было приказано отвезти на вскрытие. Начальник отдела, отдававший приказ, обронил: “Ничему не удивляйтесь”. Перед вскрытием было произведено опознание, на которое приехал только один человек. При опознании присутствовали также врач и комиссар НКВД. Офицеры-контрразведчики, доставившие убитого в Москву, находились в соседнем помещении. Один из них и оставил это свидетельство, в котором фигурируют два имени — того, кто приехал на опознание, и того, кто лежал перед ним на анатомическом столе. Одного звали Сталин; второго — Петерс» (см. Д. Галковский, “Под гнётом обаяния”, “Известия”, 14 октября 2003 г.).

И ещё. Активным деятелем Октября был английский разведчик Джордж Хилл. До революции он находился в России в качестве капитана манчестерского полка и военной аэронавтики. После революции активно сотрудничал с большевиками, лично знал Ленина, Троцкого, Зиновьева и др. После Октября Хилл оказывал помощь в создании разведки Дзержинскому и Петерсу, сам он объяснял своё сотрудничество с большевиками технической помощью чекистам в борьбе против немцев. В августе 1918 году в связи с “заговором послов” уехал из советской России. Но, как следует из дальнейших событий, Хилла временно спрятали, а когда всё успокоилось, он в 1920‐е годы служил в СССР, представлял разведывательную службу Великобритании SIS (Secret intelligence service) в Москве, консультировал и помогал ОГПУ (в газетах — и наших, и английских — в ту пору писали друг о друге разные пропагандистские страшилки). В частности, операции “Трест” и “Синдикат” были осуществлены под руководством британской разведки. И ясно — почему: Англии было выгодно “убрать” с пути большевиков всякие организации “белых”.

В начале1930‐хонуехалв Великобританию. Но вотначалась война и Хилл в 1941 году прибыл в СССР с целью оказывать содействие НКВД в борьбе против немецкой разведки, организации диверсионной работы в немецком тылу. И появляются сообщения о появлении в 1942 годув СССР якобы ранее расстрелянного “Петерса” — его видели то там, то там. И это — логично: ведь Хилл прибыл помогать советским коллегам не один, а с группой английских специалистов. А Петерс, как “отец” разведки, не мог не приехать вместе с ним.

Кем был “Петерс”? Как его звали на самом деле? Выше я писал, что не нашёл, где он учился. “Официально” он и не мог учиться — батрак всё-таки… Думаю, он учился там же, где и женился и, возможно, родился — в Англии в каком-нибудь университете.

“Максим Максимович Литвинов”. Нет, он не сидел при Сталине. Я хочу написать о нём, так как их биографии с “Петерсом” схожи.

Считается, что М. Литвинов родился в 1876 году в семье еврейского торговца в городе Белосток тогдашней Гродненской губернии, его настоящее имя — Меер-Генох Моисеевич Валлах. Сначала учился в хедере, а затем — в реальном училище. Закончив в 1893 году учёбу в училище, поступил вольноопределяющимся в армию, служил пять лет в Баку в составе 17‐го Кавказского пехотного полка.

Итак, сначала мальчика отдали учиться в религиозную школу, в которой готовили будущих священнослужителей синагоги. И вдруг — в реальное училище. Но это — светское учебное заведение, тем более — дворянское, в нём также учились мещане. Допустим, в Гродно учились и евреи. Но как тогда объяснить столь резкую “смену ориентации” родителей Валлаха? И как на это посмотрела община — кагал, которая была очень сильна в западных губерниях России? Нет ответа. И быть не может, ибо это — очередная легенда о “бедном еврее”.

У этого человека было много псевдонимов: Папаша, Максимыч, Феликс, др., но основной — Литвинов. Ясно, что от своей родины — Литвы, но никак не Белоруссии. А “солдат Мойша” — п рямо из анекдота.

После демобилизации в 1898 году работал бухгалтером в городе Клинцы, затем управляющим на сахарном заводе в Киеве, где примкнул к революционерам. В 1898 году Литвинов становится членом РСДРП, в 1900 году — членом Киевского комитета. Наладил подпольную типографию, в которой печатал революционные брошюры и листовки. В 1901 году арестован, в 1902‐м — один из организаторов и участников побега 11 “искровцев” из Лукьяновской тюрьмы Киева.

И вот этот уголовник, видимо, без денег — что делает? Скрывается по явкам и хазам? Нет, эмигрирует в Швейцарию. Ясно, что не в трюме торгового судна между мешками, а в каюте с паспортом. Только вот что в нём было написано?

В эмиграции Литвинов не стал болтать “о революции”, а делать её — он нелегально посещает Россию, привозит деньги, литературу, оружие. И вот как раз для этих путешествий ему и нужен был еврейский паспорт. Его делали себе многие революционеры (см. выше).

Во время революции 1905 года приехал в Россию, но в 1907 году снова уехал теперь уже в Великобританию, где получил британское гражданство. В Лондоне он был секретарем лондонской группы большевиков и секретарем Герценовского кружка; в июне 1914 году он становится представителем ЦК РСДРП в Международном социалистическом бюро. В феврале 1915 году выступал от имени большевиков на международной социалистической конференции в Лондоне.

В 1916 году 40‐летний Литвинов женился на английской писательнице Айви Лоу (Ivy Lowe, 1889–1978 гг.). Считается, что она была: (1) из семьи венгерских евреев, эмигрировавших в Англию в середине XIX века; (2) из семьи немецкого еврея Вальтера-Фабиана Гумбольдта Лоу и англичанки Алисы (Луизы) Лоу (Бейкер). Эти “еврейские” версии встречаются везде. Но есть и ещё одна — ближе к истине: Айви — дочь лорда-мэра Лондона [123].

[Поясню. Мэр Лондона и лорд-мэр Лондона — разные вещи. Лорд-мэр — это глава лондонского района Сити — района банкиров и руководителей транснациональных корпораций (ТНК), а мэр занимается повседневной жизнью города.]

Начнём с “еврейства” Айри. Её отец, как и его два брата — Сидней и Морис (а не Абрам ли и Мозес?) — занимались журналистикой. Сидней Лоу был известным политическим публицистом, автором книги о конституционном устройстве Великобритании. В 1906 году он сопровождал принца Уэльского в его поездке в Индию, что свидетельствует о его тесных связях с “высшим обществом”.

Свои статьи Айви стала публиковать в газетах с 15 лет. Она в основном описывала ужасное состояние лондонских трущоб. Ко времени знакомства с Литвиновым она уже была автором романа. Уже в советское время она написала учебник английского языка.

Посол США в Москве в 1936–1938‐м гг. Джозеф Дэвис, старый друг Сиднея Лоу, характеризует жену Литвинова как очаровательную англичанку (а не еврейку), но уделяющую мало внимания своей внешности.

Да и будет ли дочь лорда свататься за какого-то эмигрантаеврея из России?! Прямо один к одному — “Петерс‐2”.

В 1917 году у них родился сын Михаил, а годом позже — дочь Татьяна. Позже Литвиновы ещё удочерили девочку Катю. Сплошные “еврейские” имена!

В СССР Литвинов будет главой НКИД, — напомню он — английский подданный. Да посмотрите на фотографию — ну, прямо “местечковый”, не так ли?

После смерти М. Литвинова в 1951 году Айви продолжала переводить с английского, давала уроки иностранных языков и музыки. В 1960 году она на некоторое время посетила Великобританию, а в 1972 году вернулась на родину окончательно, поселившись в небольшом городе Хоув на юге Великобритании. Спустя четыре года к ней приехала дочь Татьяна. Вместе они переводили произведения русских писателей, таких, как Л. Толстой, А. Чехов, И. Тургенев, М. Горький, для американского журнала The New Yorker. И как только КГБ выпустил из СССР её и её дочь, ума не приложу! В апреле 1977 года Айви умерла в своём доме в Хоуве.

Татьяна Литвинова — мать журналистки Марии Слоним и редактора Русской службы BBC Веры Чалидзе, дружила с Корнеем Чуковским.

Вот так. А мы всё — “Валах”, “Генох”… Да, в архивах нет их настоящих имён, но надо искать, чтобы знать, что произошло и происходит с Россией.

“Меер Абрамович Трилиссер” — один из “отцов” советской разведки. Считается, что он родился в Астрахани в еврейской семье сапожника (также можно прочитать, что он — из мещан). Он окончил городское училище, затем уехал в Одессу, где сдал экзамены за шесть классов гимназии(!) и поступил в университет.

Вывод: “Трилиссер” был дворянином, возможно, немецким.

В Одессе он в 1901 году вступил в РСДРП, участвовал в революции 1905 года. Далее участвовал в съездах, подпольных комитетах, а в 1909 году Петербургским военно-окружным судом приговорён к 8 годам каторги и сослан в Сибирь.

Или же: в 1907 году приговорён к 5 годам каторги, которую отбывал в Шлиссельбургской крепости, затем был сослан на поселение в Сибирь. Был освобождён только после февраля 1917 года.

Как видим, даты и сроки разнятся. Так был ли он в ссылке? То же можно сказать и о Сталине (см. выше).

Якобы после Февраля его освобождают, и он приезжает в Иркутск. Но, может быть, он приезжает в Иркутск из Владивостока?

В Иркутске он редактирует социал-демократическую газету, а в октябре становится членом Центрального исполкома Советов Сибири, управляющим делами Сибирского СНК, членом сибирской ЧК и членом ВРК Сибири и Забайкалья. В этом качестве он организовал борьбу с контрреволюцией в Сибири. До 1921 года он находился на нелегальной работе в Благовещенске и организовал на Дальнем Востоке систему разведки и конспиративной связи большевиков, создал большую агентурную сеть и снабжал Москву информацией о действиях и планах “белых”. После ухода японцев Трилиссер стал секретарём Амурского обкома РКП(б), председателем Амурского областного ревкома и редактором газеты “Амурская правда”. После образования в апреле 1920 года Дальневосточной советской республики (ДВР) его назначили комиссаром ДВР в Амурской области и членом Госполитохраны ДВР.

В феврале 1921 года М. Трилиссер участвовал в работе Х съезда РКП(б) в Москве, и после него становится заместителем Ф. Дзержинского, занимается внешней разведкой: в декабре его назначают помощником начальника Иностранного отдела (ИНО) ВЧК, одновременно он был заведующим Дальневосточного отдела Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (ИККИ), вёл работу по “экспорту” революции в Монголию и Китай. В марте 1922 году Трилиссер назначен начальником ИНО ГПУ. На этой должности Трилиссер организовал всю систему внешней разведки ВЧК — ГПУ, наладил работу резидентур и подобрал кадры советской разведки.

Главной целью внешней разведки Трилиссер поставил выявление нахождения, намерений и действий антисоветских организаций, базирующихся за границами СССР и противодействие их деятельности. Итак, как я писал, главное — это не борьба с иностранными шпионами, а именно нейтрализация организаций “белых”. Это хорошо видно и из фильмов про революцию. Ибо тогда было главным не допустить свержения молодой Советской власти. “Главным” — для кого? Для хозяев “Петерса”, “Трилиссера”, Дзержинского и т. д.

М. Трилиссер не был кабинетным работником, а лично ездил за границу, где устраивал резидентуры и держал непосредственные контакты со своими агентами.

В 1927–1934‐м годах он — член Центральной контрольной комиссии (ЦКК), с 1930 года — член Президиума ЦКК и член ВЦИК. В 1935–1938‐м годах — член президиума и кандидат в члены секретариата Исполкома Коминтерна, где он работал под именем “Михаил Александрович Москвин”. В ИККИ курировал работу спецслужб, входил в комиссию секретариата ИККИ по переводу в ВКП(б) членов зарубежных коммунистических партий.

Ясно, что и ему, и “Петерсу” были просто положены псевдонимы. Я не понимаю, с чего это исследователи взяли, что “Москвин” может быть псевдонимом, а “Меер Трилиссер” — нет. Наоборот, было бы странно, если бы создатели разведки работали под своими именами.

Например, курсанты школы КГБ учились под псевдонимами.

23 ноября 1938 года М. Трилиссер был снят со всех постов, исключён из партии и арестован. Военной коллегией Верховного Суда приговорён к смертной казни. Расстрелян 2 февраля 1940 года в Коммунарке. Вроде всё ясно: работал — работал, и вдруг тирану Сталину пришла в голову мысль расстрелять Я. Петерса, М. Розенберга и М. Трилиссера. И они с радостью признались во всех грехах. Знаете, тут одно из двух: либо все эти “петерсы” и “розенберги” с “каменевыми” были зомбированными идиотами и с улыбками даунов признавались в ужасных преступлениях, попивая чаёк и шурша газетами (а ранее они руководили строительством социализма), либо мы не знаем, что тогда происходило.

Опять же: я имею в виду высший эшелон большевиков — о рядовых ниже.

Поэтому-то они и признавались и даже не пытались защититься, что им надо было как-то незаметно выйти из игры, так как свою задачу они выполнили.

Но чью задачу? Английской разведки? Думаю, не только и не столько. А стоящих за ней тайных обществ “Его Величества” типа “Ордена Друидов”, “Старинного Королевского ордена Буйволов” (крупнейшая тайная организация в Англии), “Круглого стола” или иллюминатского “Черепа и Костей”. Вспомните: на процессах одним из основных обвинений было сотрудничество с английской разведкой — и каменевызиновьевы это не отрицали.

Многие были реабилитированы в одно время — в 1956–1957‐м годах, т. е. сразу после ХХ съезда КПСС. В частности, “Марсель Розенберг” — 27 июня 1957 года, “Трилиссер” — также в 1957‐м, “Петерс” и Уншлихт (“Юровский”) — в 1956 году.

Возьмём ещё ответственных работников ЧК — ОГПУ с интересными биографиями. Вообще, все эти люди с нерусскими фамилиями окопались именно у Дзержинского. Случайно? Нет: борьба с “белым” подпольем в то время была главной задачей Советской власти.

Почитайте книги и посмотрите фильмы о том времени — всё вертится вокруг борьбы не с иностранными шпионами, а именно с “белыми” и “просто” с бандитами-уголовниками. И это не случайно: для руководителей большевиков и их иностранных хозяев борьба с “белыми” была основной задачей.

“Артузов Артур Христианович”. Считается, что он был арестован 13 мая 1937 года и 21 августа расстрелян. Был обвинён в “сочувствии троцкизму, организации антисоветского заговора в НКВД и РККА, а также в подготовке терактов”. Что, следствие по такому сложному делу длилось только три месяца?! Этого не может быть.

Здесь же мы видим обычную имитацию “ареста” и “расстрела” под первым, пришедшим в голову, предлогом. И так — почти все чекисты с интересными биографиями (тот же Петерс был арестован 27 ноября 1937 г., а расстрелян 25 апреля 1938 г.).

Всё правильно: сделали дело — и можете ехать к себе домой. Артузов, например, занимался разоблачением “белых” заговоров — именно он придумал подставные организации “Трест” и “Синдикат”.

Он был реабилитирован в 1956 году, но всесоюзную известность получил только в 1967‐м, когда на экраны вышел фильм “Операция «Трест»”. Стало известно, что у “Артузова” очень странная для большевика-ленинца фамилия — Фраучи. Откуда, почему? Да и настоящая ли она?

Считается, что его отец Христиан (ставший в России “Христианом Петровичем”), итальянец из Швейцарии, приехал в Россию в 1881 году — и не в Санкт-Петербург или Москву — а в имение Апашково помещика Попова, находившееся в Кашинском уезде Тверской губернии. Допустим, но — зачем приехал? Ну, это же ясно — варить сыр! Мол, не было на всю Тверскую землю лучшего сыродела, чем Христиан Фраучи!

Знаете, я бы ещё поверил, если бы Христиан поехал в столицу по приглашению императора — но не в глушь.

Женой его была Августа Августовна Фраучи (урождённая Дидрикиль), имела латышские и эстонские корни, а один из её дедов был шотландцем. Интересно, на каком языке они общались между собой и с крестьянами Твери?

Нигде не говорится, что Христиан принял подданство России. Поэтому из известной биографии Артузова не ясно, как он умудрился поступить в гимназию в Новгороде Великом (окончил в 1909 г.), а потом — в Петербургский политехнический институт (окончил в феврале 1917 г., стал металлургом). Что, Фраучи были российскими дворянами?

В гимназии он, якобы, в совершенстве выучил немецкий, английский и французский языки. “В совершенстве” — т. е. мог на них свободно говорить. Но без практики это не возможно. Значит, он выучил их где-то в другом месте.

С февраля 1917 года работает инженером-проектировщиком в Металлургическом бюро профессора Владимира Грум-Гржимайло.

Обратите внимание: ни Христиан, ни его сын Артур не были членами большевистской партии. Но: с детских лет Артур был знаком с известными большевиками — Михаилом Кедровым и Николаем Подвойским, которые были частыми гостями в доме Фраучи. В юношеские годы Артур сам участвовал в распространении нелегальной литературы, помогая большевикам.

Получается, что сын “сыровара” занимался тайной шпионской деятельностью? Прямо второй Лефорт!

Показательны “завсегдатаи”: Подвойский — в дни Октября — председатель Петроградского Военно-революционного комитета (ВРК), 23 ноября 1917 года назначен наркомом по военным делам; он очень быстро сформировал совершенно новую структуру — милицию — по всей стране, воссоздал Уголовный розыск. Ясно, что такую сеть мог создать человек с обширными связями; а также известный чекист Михаил Кедров (о нём ниже).

Похоже, “биография” “Артузова” даже не смесь правды и вымысла, а вся — ложь.

Вот смотрите. В августе 1917 года, вернувшись из командировки на Урал, принимает решение оставить профессию, чтобы принять участие в предстоящей Октябрьской революции. До декабря 1917 года служил в Управлении по демобилизации армии и флота. В декабре Артур Фраучи вступает в партию большевиков. Как видим, Артур вступает в партию даже не летом, и даже не сразу после Октября, а только в декабре.

И сразу же становится секретарём Ревизионной комиссии Наркомата по военным делам республики в Вологде и Архангельске (работал до марта 1918 г.). В этот период Артур получил свою вторую фамилию — Артузов, под которой вошёл в историю разведки.

С марта по август 1918 года был начальником партизанского отряда призывников на Северном фронте. Далее последовательно занимал должности начальника военноосведомительного бюро Московского военного округа (организации, выполнявшей функции контрразведки в Красной армии) и начальника активной части отдела Военконтроля Революционного военного совета республики (РВСР). В январе 1919 года назначен особоуполномоченным Особого отдела ВЧК, затем — заведующим Оперативным отделом Управления Особого отдела ВЧК. Далее занимал должность помощника начальника Особого отдела ВЧК и заместителя начальника Особого отдела ВЧК — ОГПУ РСФСР. В период работы в Особом отделе участвовал в разгроме контрреволюционного подполья в Москве. В 1920 году во время советскопольской войны успешно ликвидировал польскую шпионскую сеть, действовавшую на территории РСФСР. 18 июля 1921 года президиумом ВЦИК награждён орденом Красного Знамени. В июле 1922 года Артузов назначен начальником контрразведывательного отдела (КРО) ОГПУ СССР.

Итак, человек вступает в большевистскую партию в декабре 1917 года, сразу же назначается в один из важнейших наркоматов на ответственную должность. И берёт псевдоним — что странно: обычно псевдонимы революционеры брали себе до революции, а после победы — эти псевдонимы расшифровывались (как правило). И уже под псевдонимом “Артузов” работает в Вологде и Архангельске.

А в ноябре 1917 года из США в Мурманск прибыл некий “товарищ Алексеев” (настоящее имя, якобы, Юрьев Алексей Михайлович). Он в 1908 году эмигрировал в США, 7 ноября 1917 года в качестве кочегара парохода “Вологда” прибыл в Мурманск. Но членом партии он стал также после Октября. И сразу же был избран товарищем председателя исполкома Мурманского Совета, которого часто замещал. В Мурманске была база Флотилии Северного Ледовитого океана и с марта 1918 по осень 1919 года военно-морская база Антанты.

В это время Мурманску угрожали белофинны и 2 марта 1918 года “Юрьев” заключил с санкции Ленина и Троцкого “Словесное соглашение” с представителями Антанты о совместных действиях против “германской опасности” и белофиннов. 1 марта Мурманский совет информировал Совнарком о полученном предложении британского контрадмирала Томаса Кемпи. Предложение сводилось к защите силами британских войск Мурманской железной дороги от германских и белофинских войск. Троцкий, являвшийся народным комиссаром по иностранным делам, ответил, что такое предложение следует принять. 6 марта в Мурманске два отряда английских морских пехотинцев в количестве 176 человек с двумя орудиями высадились с английского линейного корабля “Глори”. На следующий день на Мурманском рейде появился английский крейсер “Кокрен”, 18 марта — французский крейсер “Адмирал Об”, а 27 мая — американский крейсер “Олимпия”.

5 марта А. Юрьев телеграммой сообщил об этом в СНК, ссылаясь на телеграмму Троцкого от 1 марта с указанием “…принять всякое содействие союзных миссий и противопоставить все препятствия против хищников” сообщал, что “…в Мурманском районе объявлено осадное положение, приступлено к формированию Красной Армии, общее стремление защищать революцию и родину до последней капли крови от германских империалистов”.

И 6, 14 и 18 марта 1918 года Великобритания и Франция высадили в Мурманске десант. Губернский исполком и исполком Мурманской железной дороги выступили против политики “Юрьева” и обратились в СНК. Троцкий 22 марта ответил, что “помощь заинтересованных иностранцев допустима” и что Мурманский Совет действует по его указаниям. В. Ленин и И. Сталин передали А. Юрьеву: “Если Вы добьётесь письменного подтверждения заявления англичан и французов против возможной оккупации, это будет первым шагом к скорой ликвидации того запутанного положения, которое создалось, по нашему мнению, помимо Вашей воли”. Позиции “Юрьева” окрепли в конце апреля после создания краевого Совета, председателем которого он вскоре стал. А. Юрьев отправил В. Ленину пять телеграмм. В последней, от 15 июня 1918 года, писал: “Противосоюзническая политика Краесовдепа невозможна”. 21 июня “Юрьев” предложил Главному морскому штабу привлечь к обороне Мурманска американские военные силы. 30 июня на расширенном собрании Центромура “Юрьев” добился поддержки матросов в осуществлении политики “идти рука об руку со всеми бывшими союзниками”. В ночь с 1 на 2 июня состоялся разговор А. Юрьева с В. Лениным и Г. Чичериным. 2 июля 1918 года в газете “Известия ВЦИК” опубликовано “Оповещение”, что “Юрьев” “объявляется врагом народа и становится вне закона” (подписи: Ленин, Троцкий).

И — что? А. Юрьева арестовали по приказу Дзержинского? Нет, он оставался председателем крайсовета до его разгона в сентябре 1918 года. В феврале 1920 года осуждён Московским Ревтрибуналом за преступную сдачу Мурманска к расстрелу с заменой на 10 лет тюрьмы, но 16 января 1922 года был освобождён. Дальнейшая судьба неизвестна.

А вот события в Архангельске. Артузов там работает до марта 1918 года, а в ночь на 2 августа организация капитана 2‐го ранга Георгия Ермолаевича Чаплина (около 500 человек) свергла советскую власть: 1‐тысячный красный гарнизон разбежался без единого выстрела. Власть в городе перешла к местному самоуправлению, и началось создание Северной армии.

А этот офицер, которого можно назвать “северный Колчак”, был также английским военнослужащим — весной 1918 года он обратился к представителям Великобритании в Петрограде с просьбой о зачислении на британскую военную службу. По рекомендации британского военноморского агента Фрэнсиса Кроми был направлен с документами на имя британского офицера капитана Томсона на север России. В ночь на 2 августа 1918 года, как указывалось выше, возглавил военный переворот в Архангельске, в результате которого в городе была свергнута Советская власть. Вскоре в Архангельске высадился 2‐тысячный английский десант. Членами Верховного управления Северной области Г. Чаплин был назначен командующим всеми морскими и сухопутными вооружёнными силами Верховного управления Северной области. Части были сформированы из добровольцев.

Г. Чаплин выступал за решительную борьбу с большевиками и всеми силами разжигал гражданскую войну на более спокойном (по сравнению с Центром страны) Севере России. После неудач “белых” войск на фронте в начале 1920 года был одним из руководителей их эвакуации из Архангельска в феврале того же года.

Войсками же “красных” руководит командующий Северного фронта бывший генерал императорской армии Дмитрий Павлович Парский (сентябрь — ноябрь 1918). В. Ленин и Л. Троцкий доверили ему этот участок, так как его заслуги в разгроме России весьма значительны. С 20 июля 1917 года он — командующий 12‐й армией и 14 июля по приказу главнокомандующего армиями фронта генерала В. Клембовского без боя сдал Икскюльский плацдарм, а 21 августа 1917 года — Ригу и Усть-Двинск. Рижская операция имела не только военное, но и политическое значение. Сдача Риги и возникшая военная угроза Петрограду использовалась главой Временного правительства Керенским для концентрации всей власти в своих руках. Умер Д. Парский в 1921 году от тифа.

Как видим, и “Юрьев”, и “Артузов” готовили приход на Север “интервентов”. Только о деятельности “Юрьева” что-то известно, а о деятельности “Артузова” — нет. И ясно — почему: “Артузов” вскоре станет одним из руководителей ЧК и, весьма вероятно, уничтожит компрометирующие документы — всё можно свалить на войну, пожары…

Подведём итог. Итак, некто Фраучи в августе 1917 года прибывает из некоей “командировки” в Петроград с целью принять участие в будущей революции — значит, он откуда-то знает, что она будет… А знать он мог только от тех, кто её готовил. А готовили её за рубежом. Видимо он, как и “батрак” Петерс, был родом не из Твери, а из Швейцарии, из её итальянских кантонов — поэтому он и знал “в совершенстве” немецкий и французский — официальные языки Швейцарии.

Как тут не вспомнить, что Швейцария была одной из баз большевиков — Цюрих, Лугано, Берн… Я уже писал, что семья “железного Феликса” жила в Лугано.

И, приехав в Петроград, он получает псевдоним — “Артузов”. Почему именно такой? Можно выдвигать много версий… Видимо, студент с такой фамилией действительно был, потерял паспорт, он попал в руки иностранца Фраучи (если эта фамилия была настоящей; весьма вероятно, что он приехал из Швейцарии под этой фамилией, а настоящая была другая)…

В Москве А. Артузов занимается разоблачением заговоров “белых”. В июле 1922 года его назначили начальником контрразведывательного отдела (КРО) ОГПУ. И первым делом чекиста Артузова стало проникновение в т. н. “Национальный центр”, разветвленные ячейки которого в Москве и Петрограде объединяли монархически настроенную интеллигенцию и офицерство. Взять эту организацию “под колпак” помог случай.

На рынке во время облавы была задержана 15‐летняя девочка, пытавшаяся избавиться от револьвера, спрятанного в её пальто. Жоржетта (так звали девочку) оказалась дочерью бывшего французского гражданина И. Кюрца, использовавшегося прежде “охранкой” в качестве секретного агента. При обыске на квартире этого “учителя французского” был обнаружен тайник, в котором хранился архив с адресами явок и шпионскими донесениями.

А. Артузов допросил этого человека, говорил с ним вежливо и спокойно, но очень убедительно. И Кюрц сознался, что находится на постоянной связи с тайным руководством “Национального центра”, которое готовит восстание, и рассказал всё, что знал о планах мятежников. Его дочка, в свою очередь, рассказала о некоей “мисс”, записка которой, найденная при обыске, содержала настораживающую информацию о планах противников Советской власти.

Артузов руководил операциями “Трест” и “Синдикат”, а также несколькими десятками других менее известных. В результате операции “Трест”, длившейся с 1922‐го по 1927 год, была полностью прекращена разведывательно-подрывная деятельность белоэмигрантских объединений на территории СССР, а также арестован Сидней Рейли. В результате операции “Синдикат” был арестован руководитель антисоветской эмигрантской организации “Народный союз защиты родины и свободы” масон Борис Савинков.

Зигмунд (Сидней) Рейли (Соломон Розенблюм) служил в английской разведке с 1897 года (под фамилией своей жены — ирландки Маргарет Рейли-Каллаган), но после заговора Локкарта стал поддерживать “белых” эмигрантов. Рейли вошёл в тесные отношения с представителями русской эмиграции, лоббировал в английском правительстве финансирование белоэмигрантского Торгово-промышленного комитета, тесно сошёлся с Савинковым и с его помощью осенью 1920 года лично участвовал в действиях на территории Белоруссии армии С. Булак-Балаховича, которая вскоре была разгромлена РККА. Эта его деятельность была явно инициативной и не могла понравиться руководству Англии, в том числе Черчиллю (тогда он был министром), ибо оно (руководство) поддерживало большевиков (а на словах, в газетах — ругало). В фильме «Операция “Трест”» и не скрывалось, что перед А. Артузовым ставились две цели: разгром “белого” заговора и арест С. Рейли. Англичанам такой “инициативный” был не нужен.

Интересно, на каком языке вёлся допрос и что там говорил С. Рейли — ведь в протоколах только краткое содержание допроса, т. е. то, что нужно “для истории”. В фильме, кстати, никаких переводчиков нет.

Допрос, в основном, вёл Владимир Андреевич Стырне. Он родился в 1897 году в Митаве в семье чиновника Курляндского военного присутствия — т. е. был мещанином. А потом стал “латвийским красным стрелком”. Отмечу: в партию он вступил даже не в декабре 1917 года, а только в 1920 году. И с 1921 года он служит в ВЧК. На каком языке В. Стырне вёл допрос С. Рейли? Судя по книгам, они разговаривали без переводчика.

В. Стырне был арестован 22 октября 1937 года, а приговорён к расстрелу 15 ноября — т. е. следствие велось один месяц! Замечу, речь идёт не о каком-нибудь заштатном чиновнике, а об одном из высших руководителей НКВД. Да не были они расстреляны: не исключено, что Стырне (если это его настоящая фамилия), выполнив задание, уехал.

1 января 1930 года А. Артузов был назначен заместителем начальника ИНО ОГПУ, а 1 августа 1931 года — начальником ИНО и членом коллегии ОГПУ. За те годы, в течение которых Артузов возглавлял внешнюю разведку, была создана разветвлённая агентурная сеть, которая поставляла советскому руководству особо ценные сведения о том, что происходило в верхушке пришедшей к власти Националсоциалистической партии Германии.

С мая 1934 года А. Артузов был назначен по совместительству на должность заместителя начальника IV (разведывательного) управления Штаба РККА, а с мая 1935 года — с освобождением от обязанностей начальника ИНО ОГПУ — полностью сосредоточился на работе в Разведывательном управлении Штаба РККА. 11 января 1937 года Артузов был освобождён от работы в Разведупре и вновь направлен на работу в НКВД.

Как я писал, после трёхмесячного следствия Артузов был расстрелян. То есть он был расстрелян безо всякой причины. Но он — не тот человек, чтобы его можно было “просто так” убить — он слишком много знал и с его уничтожением рушилась почти вся разведка. Так могли поступить только дураки — но в руководстве СССР таких не было.

Вообще, если вдуматься, то странная ситуация получается: руководители НКВД расстреливаются, а развединформация продолжает идти. Так и должно быть, ибо каменевызиновьевы-юрьевы-артузовы-розенберги расстреляны не были. А были, после выполнения своей миссии в России, отправлены назад, откуда приехали. А русские “верные ленинцы” уехали “на заслуженный отдых”, в т. ч. и “железный Феликс”.

Теперь о другом друге “Артузова” — чекисте Михаиле Сергеевиче Кедрове. Он — родственник жены Христиана Фраучи. Родился в 1878 году в семье нотариуса московского окружного суда (т. е. дворянин). Учился в гимназии, но последний, восьмой, класс окончил в гимназии Феодосии, так как решил уйти из семьи [124]. Но в 1897 году он поступает на юрфак Московского университета.

Отсюда ясно, что из семьи он не уходил, а был по какой-то причине отправлен в Феодосию на время. Может, его прятали от полиции.

В 1899 году за революционную деятельность был исключён из университета, но в 1900–1902‐м гг. доучивался в Демидовском юридическом лицее в Ярославле (куда был отправлен родителями), где в 1901 году вступил в партию большевиков.

Его жена — Ольга Дидрикиль. Её сестра, Нина, была женой Н. Подвойского (который учился в Демидовском лицее в одно время с Кедровым), а другая сестра, Августа, стала матерью А. Артузова.

В своих воспоминаниях товарищ обер-прокурора Священного Синода князь Н. Жевахов пишет, что его настоящая фамилия — Цедербаум. Видимо, немецкого происхождения.

Далее М. Кедров (Цедербаум) и Н. Подвойский создали нелегальный кружок, издательство, сам Кедров переписывался с Лениным, встречался с ним в Швейцарии, и т. д. А в 1912 году с семьёй уехал в Швейцарию. С мая 1917 года был членом Военной организации ЦК, т. е. “делал революцию”.

М. Кедров был командующим войсками СевероВосточного участка отрядов завесы, был на других участках гражданской войны.

Кедров был одним из ближайших соратников Дзержинского, возглавлял военный отдел ЧК. После войны он был уполномоченным СТО и ВЧК, работал в Высшем совете народного хозяйства (ВСНХ), был членом коллегии Госплана, где руководил сектором обороны.

Всё вроде правильно, но смущает одно — имя жены и родство с Артузовым.

Иван Викторов в своей книге приводит несколько фотографий Кедрова. Но это — разные люди. Вот скажите: может ли лицо человека из овального стать круглым? Пластических хирургов тогда не было.

И. Викторов приводит фотографию “Кедров в группе чекистов в Архангельске”, есть и другие фотографии — везде на них Кедров с бородкой “под Ленина”. Есть и фотографии М. Кедрова в конце 1920‐х годов. Они очень похожи на фото Кедрова в молодости (1897 г.).

И. Викторов приводит также фотографию “Группа старых большевиков — членов боевой организации Костромы в 1905 году”. На ней изображён Кедров с круглым лицом, с усами, но без бороды.

Что тут можно сказать? На встречу со старыми большевиками пришёл один “Кедров”, а у Дзержинского работал другой?

Поэтому не исключено, что сыном нотариуса и студентом был Кедров-подпольщик, а мужем Ольги Дидрикиль и родственником швейцарца “Артузова” был “Кедров”. Который также был швейцарцем. У Кедрова были псевдонимы — К.Б.

и М. К. Что значит “К.Б.”? Очень похоже на историю со Сталиным.

Считается, что М. Кедров был арестован летом 1937 года. А в 1938 году был арестован его сын Игорь, который был расстрелян в феврале 1939 года. Сам же Кедров 9 июля 1941 года Военной коллегией Верховного суда СССР был оправдан. Несмотря на оправдательный приговор Берия дал личное указание не выпускать Кедрова из тюрьмы. И 27 октября 1941 года Кедров вместе с другими арестованными был вывезен в посёлок Барбыш Куйбышевской области, где 28 октября был расстрелян. В этом же посёлке был, якобы, расстрелян 18 декабря 1941 года Филипп (Шая) Голощёкин. [Напомню, так же в начале Великой Отечественной войны в Орловской тюрьме был, якобы, расстрелян Х. Раковский — выше я писал, что это, скорее всего, не так. Пойди проверь — в войне сгорели все архивы… Об этом “расстреле в тюрьме” я ещё скажу.]

У М. Кедрова был и другой сын — Бонифатий Михайлович (1903 г. р.). Но его никто не сажал, не расстреливал. Напротив, он стал философом и логиком, химиком, историком науки. Был доктором наук и академиком (1966 г.). Был иностранным членом многих академий. Член РКП(б) с 1918 года. Умер в 1985 году.

Но чьим он был сыном? В свете вышеизложенного ясно, что он был сыном Кедрова-подпольщика. Да и на фотографиях он не похож на “Кедрова” — чекиста.

Отсюда вывод: не был никто расстрелян, “Кедров” вместе с сыном Игорем спокойно уехали. Кедров-подпольщик также не был расстрелян, ибо, как известно, детей “врагов народа” исключали из институтов или отдавали в детские дома. А что мы видим?

В 1930–1932‐м годах Бонифатий учился в Институте красной профессуры, а в годы репрессий он был: в 1935–1937‐м гг. — инструктор отдела науки ЦК ВКП(б), также в 1936–1938‐м гг. читал лекции по истории химии (в основном для аспирантов) на химфаке МГУ.

Сын “врага народа” работал в ЦК! А когда и где умер настоящий Кедров? Видимо, этого уже не узнать.

Как известно, генерал-майор Александр Николаевич Поскрёбышев (1891–1965 гг., член РСДРП(б) с марта 1917 г.) был много лет заведующим Особым сектором ЦК (“Секретариат товарища Сталина”) и фактически личным секретарём Сталина — с 1928‐го по 1952 год. Но такое было невозможно, ибо у него, во‐первых, была своеобразная биография, во‐вторых — была расстреляна жена. Скажите, стал бы человек после ареста и расстрела жены верой и правдой служить Сталину? (Более того, он был одним из авторов Конституции.) Думаю, он бы нашёл предлог для отказа. Но факт есть факт: все бумаги для Сталина поступали через него — т. е. он знал всё и обо всём. И даже не пытался использовать эти знания для того, чтобы отомстить Сталину — а ведь он мог в любую минуту его отравить. Почему? Историков больше интересует судьба жены и детей Сталина, чем какой-то секретарь — поэтому и нет о нём книг.

Итак, считается, что он родился в селе Успенском Вятской губернии. Мать Надежда Ефимовна, брат — лётчик Иван Поскрёбышев, сестры — Ольга и Александра. Замечу, что имена не крестьянские, а дворянские. (В Вятской губернии родился и С. М. Костриков, впоследствии С. Киров.) Считается, что он — с ын сапожника. Но он окончил фельдшерское училище.

Это была Вятская фельдшерская школа (ранее — фельдшерские курсы). На курсах в 1890–1892‐м годах обучалась Анна Степановна Гриневская, мать будущего писателя Александра Грина. Она и её дети были дворянами. Получается, что “за одной партой” сидела дворянка и сын сапожника. Такого быть не могло — значит, Поскрёбышевы были дворянами.

Вообще, начало “биографии” Поскрёбышева похоже на сталинскую: тот также был “сыном сапожника” и “работал в мастерской” (как И.-Б. Тито и Н. Чаушеску).

По окончании фельдшерского училища он был направлен на работу в г. Баранчу на Урал, где был избран секретарём партийной организации РСДРП(б) (1917–1918‐й гг.). Впоследствии работал в политотделе Особой Туркестанской армии (1918–1919‐й гг.); в 1919–1921‐м гг. — в Златоусте: председатель уездного Военно-Революционного комитета, председатель исполкома уездного. Совета; в 1921–1922‐м гг. на партийной и советской работе в Уфе, а в 1922 году направлен в Москву в аппарат ЦК.

Вроде бы обычная биография старого партийца… Но правдива ли она?

В 1919 году он женится на польской революционерке Ядвиге Ипполитовне Станкевич. Конечно, теоретически такое возможно — но откуда в Златоусте взялись поляки?

Думаю в свете вышеизложенного можно предположить, что “Поскрёбышев” был выходцем из западных губерний России. Что же касается фамилии “Поскрёбышев”, то, возможно, это был псевдоним. Вполне вероятно, человек, известный нам под этим именем, просто использовал чужие документы. А настоящий Поскрёбышев действительно учился в фельдшерском училище, а потом, возможно, погиб в боях. А документы остались.

В 1929 году он разводится с Ядвигой (в 1937 г. она умирает от туберкулёза, похоронена на Новодевичьем кладбище). В этом же году он знакомится с Металликовой Брониславой Соломоновной (жена с 1934 г., до этого она формально была замужем). Кто она? Полька? Еврейка? Всё это очень похоже на что-то типа “Марсель Израильевич Розенберг”. От этого брака у него родились две дочери — Галя (1932 г.) и Наташа (1938 г.).

Б. Металликова родилась в 1910 году на Украине в городе Проскуров. Получила высшее медицинское образование. Работала врачом эндокринологом в Научно-исследовательском институте эндокринологии при Наркомате здравоохранения РСФСР.

Бронислава была дальней родственницей Троцкого. Итак, родственницей еврея Троцкого были поляки, которые евреев ненавидели… В 1933 году она и её брат (хирург Михаил Соломонович Металликов) посетили научную конференцию по эндокринологии, проходившую в Париже, где они встречались со Львом Седовым, сыном Троцкого.

М. Металликов был арестован 6 июля 1937 года и расстрелян 31 марта 1939 года. Был обвинён в контактах с Троцким и в контрреволюционной деятельности. А дальше начинаются странности. Якобы, в 1939 году Бронислава пошла на Лубянку к Берии — просить об освобождении брата. Её дочь, Наталья Поскрёбышева, рассказывала, что домой она так и не вернулась, а на звонки А. Поскрёбышева Л. Берия отвечал, что её увезли домой [см. документальный фильм “Большие родители”, I канал Российского телевидения, 2003 год, интервью с Н. Поскрёбышевой]. Оказывается, 22 сентября 1941 года её тайно приговорили к смертной казни и 13 октября, когда нацисты приблизились к Москве, расстреляли.

Итак, даже секретарь Сталина не мог попросить Сталина выяснить судьбу жены — вне всяких сомнений, он жутко боялся, не так ли?

Мы видим абсолютно аналогичную картину. Сам собой напрашивается вывод о “выводе агентов”, сделавших свою работу, под видом “расстрела”. Сначала это был родственник Троцкого и его связной Михаил — он, по каналу Бронислава — Поскрёбышев, непосредственно выходил на Сталина. Потом “уехала и не вернулась” сама “Бронислава”.

И то же самое — с тюрьмой (см. ниже). Что, у Берии не было времени вывезти “Брониславу”? С 22 сентября по 13 октября 1941 года прошёл почти месяц!

Никто никого не сажал и не расстреливал — и наче бы Поскрёбышева уволили сразу же после ареста Михаила, а уж после ареста жены его бы также арестовали. Разве я не прав?

Иначе получается, что личным секретарём Сталина, через которого проходили все документы и посетители, был обозлённый арестом жены троцкист! И это — у подозрительного Сталина!

В 1941 году А. Поскрёбышев женился в третий раз на Екатерине Григорьевне Зиминой, от этого брака в 1942 году у него родилась третья дочь — Елена. Как видим, узнав, что жена благополучно “расстреляна”, он женился.

Иосиф Сталин и Александр Поскрёбышев

До Поскрёбышева секретарём Сталина работал Иван Павлович Товстуха — специалист по составлению биографий. Он родился в городе Березна Черниговской губернии в 1889 году в семье приказчика. С 1905 года, будучи учеником реального училища, принимал участие в революционном движении. В 1909 года начал работу в черниговской социал-демократической организации. Затем был арестован. Суд приговорил его к лишению всех прав и ссылке в Сибирь на поселение, в Иркутскую губернию (1911 г.).

В январе 1912 года он бежал за границу и в 1913 году Парижской секцией РСДРП(б) был принят в партию. В Париже он также вступил в профсоюз шофёров и в Социалистическую партию Франции. Иван Товстуха вёл революционную пропаганду среди французских рабочих. На каком языке? И стали бы французские рабочие слушать проповеди иностранца?

После Февраля И. Товстуха возвратился в Россию. В ноябре 1917 — марте 1918 года он секретарь инспекторского отдела Центрального штаба Красной гвардии, с апреля 1918 года до конца 1921 года — секретарь, затем член коллегии Наркомата по делам национальностей. Затем стал секретарём Сталина.

Итак, в Москве ему поручают систематизацию произведений Ленина. Почему именно ему? А вышел ли он из Социалистической партии Франции?

И вдруг — ни с того, ни с сего — Товстуха умирает 30 августа 1935 года. Похоронен в Кремлёвской стене. Было ему 46 лет. Считается, что у него был туберкулёз.

Итак, И. Товстуха умирает в августе и с августа же заведующим “секретариата т. Сталина” становится А. Поскрёбышев.

[Обратите внимание на дату — август 1935 года. Именно тогда происходит замена “Сталина № 1” на “Сталина № 2”. Скорее всего, было три человека — Иосиф Джугашвили, “Сталин № 1” и “Сталин № 2”. А замена “Сталина № 1” на “Сталина № 2” была осуществлена вскоре после убийства С. Кирова, в 1935 году.

Ясно, что вместе со “Сталиным № 2” приехали его секретарь — “Поскрёбышев” и его охранник Паукер. А “Товстуха”, секретарь “Сталина № 1”, спокойно уезжает во Францию. Вместе со “Сталиным № 1”. Этим и объясняется его “смерть” в столь раннем возрасте.]

Видимо, аналогичная ситуация была и с начальником охраны И. Сталина венгерским евреем Карлом Викторовичем Паукером (родился в Лемберге — ныне г. Львов, Украина). Он был, возможно, его “близким другом”. В Россию он попал как военнопленный, там же вступил в партию (октябрь 1917 г.). Видимо, был как-то связан с Белой Куном, вполне вероятно, был его протеже.

Сталин ценил Паукера и подарил ему два автомобиля: “Кадиллак” и “Линкольн”, — даже не у всех членов политбюро ЦК ВКП(б) были такие машины!

И вдруг 15 апреля 1937 года его исключают из партии и увольняют из НКВД, а 19 апреля арестовывают. Военная коллегия Верховного Суда 14 августа 1937 года приговорила К. Паукера к смертной казни. В тот же день он был расстрелян на полигоне “Коммунарка”.

Итак, следствие длилось 4 месяца! Какая срочность! Что же такого страшного натворил Паукер, что его надо было немедленно — нет, не ссылать на 10 лет — а именно расстреливать? Отказал Сталину?

[Думаю, ответ будет такой же: Паукер спокойно уехал туда, откуда приехал. Вместе со “Сталиным № 1”, которого заменил “Сталин № 2”.]

Далее. Брат Якова Свердлова — Вениамин (Беньямин) Михайлович. Родился он в 1886 году. Был он, как я писал, банкиром в США и связным с хасидским подпольем в России. В 1918 году, по вызову Якова, вернулся в Россию, и в феврале того же года был назначен Наркомом путей сообщения (вторым наркомом после Марка Елизарова, мужа сестры В. Ленина Анны). С 1921 года — председатель Главного комитета государственных сооружений (Главкомгосоор), с 1926 года — член президиума ВСНХ (глава — Ф. Дзержинский), заведующий научно-техническим отделом ВСНХ (секретным подразделением ОГПУ, занимавшимся опытами по получению телепатической информации о “жителях Шамбалы” — т. е. отдел занимался оккультизмом), одновременно — ответственный секретарь Всесоюзной ассоциации работников науки и техники. С 1936 года — директор Дорожного научноисследовательского института.

Как видим, приехав из Соединенных Штатов Америки, Беньямин стал одним из руководителей страны, более того, занимался “тайными знаниями”.

И вдруг — ни с того, ни с сего — в октябре 1938 года был арестован как “троцкистский террорист” и 16 апреля 1939 года расстрелян.

И это в то время, когда сын Якова, Андрей, в 1937–1938‐м гг. занимал высокий пост в ОГПУ-НКВД и активно участвовал в проведении репрессий! Но, допустим, Андрей сделать ничего не мог. Не мог даже предупредить дядю о скором аресте и тот бы смог уехать в США.

Допустим — не мог и дядю арестовали. Какая же была реакция Уолл-стрит на арест “своего человека”? Напомню, на арест Раковского реакция была — а на арест одного из посредников между банкирами и большевиками — нет?

Отсутствие какой-либо реакции из-за рубежа на арест — и тем более на расстрел — старых большевиков, — такое невозможно. Объяснить отсутствие реакции можно только тем, что никаких расстрелов “своих людей” не было — а был обычный вывод агентов под видом расстрела.

А как тогда объяснить, что США продолжали торговать с СССР и помогать в проведении индустриализации — как будто расстрелы агентов — это внутреннее дело СССР?

Беньямин Свердлов был реабилитирован 28 марта 1956 года. Были ли у него дети? Ясно, что если бы они были репрессированы, то о них было бы обязательно известно.

Далее. Бела Кун. Он — один из руководителей международного коммунистического движения, друг и соратник Ленина. И — всё то же: ни с того — ни с того, ни с сего 29 августа 1938 года был приговорён Военной коллегией Верховного Суда к расстрелу. В тот же день был расстрелян на Бутовском полигоне.

В тот же день! Он, что — рецидивист, опасный киллер или маньяк? Или пытался бежать? Что за срочность такая?

Видимо, так же “расстреляли” и других соратников Ленина. А после “расстрела” лидеров оппозиции стали арестовывать и расстреливать “обычных” оппозиционеров — но уже по-настоящему. Эти рядовые партийцы, настоящие демократы, клюнули на провокаторские призывы и лозунги вождей — “оппозиционеров”. Посадив их, Сталин, Молотов и др. избавились от настоящих оппозиционеров, врагов — но не “народа” — а сталинского политбюро. В 1970‐е годы так будет и с диссидентами: “вожди” — провокаторы и рядовые борцы с режимом.

Но есть ли доказательства “вывода агентов”, кроме логических выводов? Да, есть косвенное. И принадлежит оно известному историку социал-демократии, меньшевику Борису Николаевскому (он был выслан из страны в начале 1920‐х гг.).

В 1936 году в Париж приехала делегация во главе с Н. Бухариным. Цель её — покупка архива Маркса (не был куплен, не сошлись в цене). Посредником между социал-демократами Германии (хранителеми архива) и Бухариным стал Николаевский.

Надо сказать, что Б. Николаевский не просто собирал архивы, но и публиковал в журналах воспоминания — как свои, так и известных людей, а особенно их много стало публиковаться в основанном им в США журнале “Социалистический вестник”. И вот во время одной из бесед Бухарин ему сказал: “Всё это очень хорошо, но вот мы уедем, а вы напишите сенсационные воспоминания”. На что Николаевский ответил: “Заключим соглашение: о наших встречах откровенно напишет последний из нас, кто останется в живых”. Следовательно, Б. Николаевский опубликовал воспоминания в 1939–1940 годах, не так ли?

Нет, не так. В “Социалистическом вестнике” они появились только в 1964 году. Допустим, Николаевский не смог их опубликовать в 1939–1940 годах — началась Вторая мировая война, и он занялся эвакуацией архивов сначала из Германии в Париж, а потом, с помощью посла У. Буллита, в Соединенные Штаты Америки. Но вот в 1945 году война закончилась и — ничего. И только через много лет Б. Николаевский стал публиковать воспоминания о встречах с Н. Бухариным.

Я не верю, что Николаевский столько лет не публиковал воспоминания, “потому, что не хотел”. Наоборот, Николаевский старался как можно больше публиковать воспоминаний исторических лиц. (Исключение — его книга о масонстве “Русские масоны и революция”. Говоря о масонстве, он умудрился не назвать ни одного имени — по требованию опрашиваемых им масонов. Например, он пишет, что “председателем Верховного Совета был кадет, член Госдумы”. Ни фамилий, ничего).

В рамках версии о “выводе агентов” это логично. Н. Бухарин родился в 1888 году, значит в 1963 году ему могло быть (было?) 75 лет. Соглашение Николаевский выполнил.

В “Социалистическом вестнике” (1964, № 4) Б. Николаевский писал: «Мне казалось, что Бухарин хотел отдохнуть от напряжённой жизни в Москве. Он был явно утомлён, мечтал о многомесячном отпуске, не скрывал, что хотел бы поехать к морю, купаться, ни о чём не думать и ни с кем не спорить. Однажды он прямо сказал мне: “Борис Иванович, почему мы проводим всё наше время в спорах об условиях (Продажи архива. — А.С.)? Бросьте это занятие. Вы напишите вашим, что я не соглашаюсь, а я извещу о том же своих. После этого мы поедем на Средиземное море на месяц или два”»[125].

Кстати, Б. Николаевский был родственником председателя СНК А. Рыкова: его родной брат Владимир был женат на сестре Рыкова.

Существует, якобы, т. н. предсмертное письмо Н. Бухарина И. Сталину. Так вот это письмо в архивах не было найдено. Его слова известны только из книги Жореса и Роя Медведевых “Неизвестный Сталин” [126]. Ему о нём рассказал секретарь Н. Хрущёва А. Снегов. Но в одном месте он говорит, что письмо начиналось словами: “Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?”, а в другом, что письмо кончалось словами: “Коба, зачем тебе нужна моя смерть?”, без слова “была” (как будто Бухарин писал с того света).

В пору “перестройки” была издана книга вдовы Н. Бухарина А. Лариной-Бухариной “Незабываемое”. Так вот комиссия, в составе которой был начальник Секретариата КГБ при Крючкове Валентин Сидак, пришла к Лариной. И она не смогла рассказать гостям ни об одном эпизоде, описанном в книге (см. “Кукловоды и марионетки”, М., “Родина”, 2019). А ведь эти эпизоды — “незабываемы”! Так кто писал книгу за неё?

Интересно, мы когда-нибудь узнаем правду? Кто правил Россией? Я почему-то уверен, что правды мы не узнаем, ибо это приведёт к полному пересмотру истории и роли всех т. н. исторических личностей как у нас, так и за рубежом. Что, в свою очередь, выведет на след “мировых правителей”.

Но продолжим. Орловская тюрьма. Казалось бы, логично: немцы подходят к Орлу, вот-вот ворвутся в тюрьму, выпустят заключённых и те начнут лить гадости про товарища Сталина. И сам собой напрашивается вывод: Сталин правильно приказал уничтожить потенциальных союзников Гитлера и подлинных врагов народа. (Но как тогда объяснить то, что были убиты заключённые в далёкой от фронта Куйбышевской области, в посёлке Барбыш? Только паранойей Сталина. И это так и “объясняют”.)

Итак, 6 сентября 1941 года нарком НКВД Л. Берия пишет председателю Государственного комитета обороны (ГКО) СССР И. Сталину (исх. № 2583/6):

“В связи с военными действиями между СССР и Германией, некоторая — наиболее озлобленная часть содержащихся в местах заключения НКВД государственных преступников ведёт среди заключённых пораженческую агитацию и пытается подготовить побеги для возобновления подрывной работы.

Представляя при этом список на 170 заключённых, разновременно осуждённых за террористическую, шпионскодиверсионную и иную контрреволюционную работу, НКВД СССР считает необходимым применить к ним высшую меру наказания — расстрел.

Рассмотрение материалов поручить Военной Коллегии Верховного Суда СССР. Прошу Ваших указаний”.

Основываясь на этой записке, ГКО 6 сентября принимает постановление № ГКО‐634сс от 6 сентября 1941 года:

“Применить высшую меру наказания — расстрел к 170 заключённым, разновременно осуждённым за террористическую, шпионско-диверсионную и иную контрреволюционную работу.

Рассмотрение материалов поручить Военной Коллегии Верховного Суда СССР. Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин

Разослано: т. т. Берия, Ульрих”.

Вроде, всё “нормально”. Но вот в 2011 году была издана книга “Ближняя дача Сталина. Опыт исторического путеводителя” (М., Kremlin Multimedia, 2011). В ней, кроме описания комнат и парка дачи, говорится о личной жизни Сталина, приводится ряд фактов из истории страны. В книге на странице 306 опубликовано факсимиле постановления ГКО‐634сс.

Если это именно то постановление, то обращают на себя внимание следующие странности:

1. Нет печати;

2. В УК РСФСР 1926 года, который тогда действовал, нет такого понятия как “высшая мера наказания — расстрел”, а есть “мера социальной защиты” и “расстрел”;

Постановление ГКО 634сс

3. Нет пункта “Приложение: список лиц, подлежащих расстрелу”. Замечу, что такой список не прилагается и к записке Берии;

4. Что значит “исх. № 2583/6”? Это означает, что были письма под номерами с 2583/1 по 2583/5. Где они и что в них было написано?

Впервые текст этого постановления был опубликован в журнале “Известия ЦК КПСС” (1990, № 11). В то время в массовом порядке осуществлялся процесс реабилитации и фальсификации документов (например, “секретные протоколы” к договору о ненападении и “катынское дело”). Этот журнал издавался ЦК КПСС, в его редакционный совет входили и М. Горбачёв, и А. Яковлев.

Вообще, это “расстрельное” постановление выбивается из ряда постановлений ГКО в это время. Посмотрите, они все касаются только военных вопросов — даже постановление о выселении — не расстреле! — немцев. Вот список постановлений ГКО: № 585сс от 26 августа 1941 года “О призыве военнообязанных с 1904 по 1895 год рождения и призывников 1922 и 1923 годов рождения на территории Сумской и Полтавской обл.”; № 613сс от 2 сентября 1941 года “О формировании к 1 октября 67 запасных лыжных полков”; № 618сс от 2 сентября 1941 года “О мобилизации автотранспорта”; № 633сс от 5 сентября 1941 года “Поручение комиссии выявить “мёртвые души” по численности армии”; № 635сс от 6 сентября 1941 года “О производстве волокуш…”; № 636сс от 6 сентября 1941 года “О переселении немцев из г. Москвы и Московской области и Ростовской области”; № 639сс от 8 сентября 1941 года “О мобилизации военнообязанных запаса до 45 лет и новобранцев 1922 и 1923 годов рождения в ряде районов Орловской и Курской обл.”; № 652с от 10 сентября 1941 года “О расформировании Западного, Киевского и Одесского военных округов”; № 654сс от 10 сентября 1941 года “Об отборе 50 000 добровольцев-комсомольцев в Воздушно-десантные войска Красной Армии”. И т. п.

Можно сделать вывод, что постановление № 634сс было о чём-то другом, например, “О мобилизации военнообязанных г. Куйбышева”, но позже было подменено. Когда именно?

В Интернете я нашёл другой скан этого же постановления. Здесь есть печать, но гриф секретности — другой. И текст напечатан иначе. А два варианта одного постановления наводят на размышления.

Постановление ГКО 634сс — другой «вариант»

Журнал “Известия ЦК КПСС” так комментирует это постановление: “11 сентября 1941 г. в Медведевском лесу, километрах в десяти от г. Орла, сотрудники НКВД расстреляли 157 политических заключённых, содержавшихся в местной тюрьме. Среди них — Христиан Раковский, Мария Спиридонова, Валентин Арнольд, Пётр Петровский, Ольга Каменева и другие. Об этом рассказывалось в газетах “Известия” (1990, 5 и 15 сентября) и “Рабочая трибуна” (1990, 23 сентября). Выполняя просьбы читателей, журнал публикует документы, позволяющие более полно воссоздать обстоятельства этой трагедии, — постановление ГКО, записку наркома внутренних дел СССР Л. П. Берия и выдержки из постановления военного прокурора от 12 апреля 1990 г. Они отвечают, в частности, и на вопрос о том, почему в постановлении ГКО и записке Л. П. Берия значатся фамилии 170 заключённых, а по приговору, вынесенному 8 сентября 1941 г., был осуждён 161 человек. Дело в том, что список составлялся в спешке, без всякой проверки, и в него были включены фамилии девяти человек, которых к тому времени в Орловской тюрьме уже не было (одни умерли, другие были освобождены после пересмотра их дел)” (Выделено мной. — А.С.).

И далее: “Бывший начальник тюремного управления НКВД СССР Никольский М. И., подписавший список на 170 заключённых, подтвердил, что его составлением занимались сотрудники 1‐го спецотдела по особому указанию руководства. При этом, как отметил Никольский, по ошибке в списке оказались фамилии и тех заключённых, которые на момент его составления в Орловской тюрьме уже не содержались, т. к. к тому времени умерли или были освобождены в связи с пересмотром их дел. Никакими материалами, свидетельствующими об антисоветской деятельности заключенных, как следует из пояснений Никольского, тюремное управление НКВД СССР не располагало (т. 1, л. д. 38–47, 48–53). Спешка была такая, что в список попали не только эти отсутствующие девять человек, но и Б. Г. Ворович, который ещё 28 мая 1941 г. был оправдан пленумом Верховного суда СССР и подлежал освобождению, однако по неизвестным причинам продолжал содержаться в Орловской тюрьме и в сентябре был расстрелян”.

То есть речь идёт обо всех заключённых, без разбора. То есть имели место расстрелы всех заключённых, осуждённых на другие сроки (например, на 15 суток за хулиганство). Этот вывод следует из комментария редакции — все они приговорены к высшей мере наказания (ВМН). В особенности “Б. Г. Ворович, который ещё 28 мая 1941 г. был оправдан Пленумом Верховного суда СССР и подлежал освобождению, однако по неизвестным причинам продолжал содержаться в Орловской тюрьме и в сентябре был расстрелян”.

Неужели была такая спешка? Немецкие войска вошли в Орёл 3 октября, а постановление ГКО было подписано (якобы) 6 сентября. Какая спешка? Ясно, что эти 170 человек можно было эвакуировать в течение 8–9 сентября.

Да даже в “спешке” не будут вносить в список тех, кто уже умер или уже был освобождён (их что, снова поймали, что ли?), или приговорён за мелкие кражи. Или нам предлагают считать работников НКВД, в т. ч. и Л. Берию, идиотами? Скорее всего, “идиотами” редакция “Известий ЦК КПСС” считала читателей.

Более того, эти 161 человек были расстреляны даже без формального пересмотра дел и вынесения нового приговора — высшей меры наказания. Он не был оформлен даже задним числом! При Сталине такое было невозможно: всегда был приговор — не важно, законный он был или нет — но приговор был всегда!

А здесь — уникальный случай: без проведения нового следствия и нового судебного разбирательства убиты! То есть их вывели в во двор — и…

Далее. К постановлению ГКО не приложен список лиц, подлежащих ВМН. Зато этот список есть в постановлении военного прокурора “О прекращении уголовного дела” от 12 апреля 1990 года: “Военный прокурор I отдела Управления Главной военной прокуратуры по реабилитации подполковник юстиции Зыбцев, рассмотрев уголовное дело № 1–89, установил…” Откуда в “реабилитационном” постановлении появился список, если ни в письме Берии, ни в постановлении ГКО его не было? Что это за набор фамилий?

Уверен, что нет и “актов о расстреле”. Как сейчас узнаешь: мол, всё сгорело во время войны (“историкам” средневековья и античности также помогают “пожары” да “наводнения”). А где были захоронены эти люди? Что-то я не помню, чтобы проводилась эксгумация. В “новой России” эксгумации проводились — там, где действительно были расстрелы, например, в Бутово.

Когда же было написано это “постановление”? При Хрущёве? Нет, так как указанные в “списке” лица, в том числе Раковский, Спиридонова, Арнольд и др., были реабилитированы только в 1988–1989‐м годах. Откуда взялись эти фамилии, что в действительности стало с этими людьми — неизвестно.

Как проводила реабилитацию “Комиссия Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930–1940‐х и начала 1950‐х годов” под руководством А. Яковлева? Очень просто. “Известия ЦК КПСС” публиковали справку о деле, а далее примерно такой текст: изучив материалы по делу, “Комиссия” пришла к выводу, что они были фальсифицированы, и считает целесообразным их реабилитировать в партийном и судебном порядке. И всё!

Без сомнения, таких фальшивых “постановлений” о расстрелах в архивах много — они были сделаны и при Хрущёве, и при Горбачёве. Самый яркий пример — “расстрел в Катыне”.

А как на эти открытые судебные процессы реагировал самый главный оппозиционер и троцкист — сам товарищ Троцкий? Судя по его действиям, он подыгрывал Сталину.

В апреле 1937 года по требованию Троцкого была создана “Комиссия по расследованию обвинений, предъявленных Льву Троцкому на московских процесссах” во главе с известным философом и общественным деятелем Джоном Дьюи (США).

Комиссия исследовала материалы процессов и нашла, что все обвинения, выдвигаемые против Троцкого и его сына Льва Седова, фальсифицированы, тем самым оправдав не только их, но и косвенно жертв самих процессов.

10 апреля 1937 года члены этой “Комиссии…” прибыли в Мексику для допроса Троцкого. По соображениям безопасности было решено отказаться от первоначального замысла проводить слушания в большом зале в Мехико. Все 13 заседаний в течение 9 месяцев прошли в “Синем доме”, в котором проживал Троцкий, в предместье Мехико Койоакане.

Слушания проходили в соответствии с американской судебной практикой в форме перекрёстных допросов Троцкого со стороны Дьюи и других членов “Комиссии…”, итоги которых были запротоколированы. Анализировались итоги московских процессов августа 1936‐го (“Московского центра”) и января 1937‐го годов (“Параллельного антисоветского троцкистского центра”).

На процессе присутствовали около пятидесяти человек, в том числе журналисты и фоторепортёры. С целью обеспечения состязательности процесса, Дьюи предложил советскому посольству в Мексике, компартиям Мексики и США прислать своих представителей для участия в процессе. Эти приглашения были проигнорированы.

В последний день слушаний, 17 апреля 1937 года, с заключительным словом выступил Л. Троцкий, ещё раз решительно отвергший обвинения в свой адрес, а заодно и в адрес подсудимых на московских процессах. 20 сентября 1937 года вердикт был подписан. И 12 декабря председатель “Комиссии…” Дьюи на митинге в НьюЙорке, собравшем 2500 человек, огласил вердикт. 14 декабря 1937 года речь Д. Дьюи о решении “Комиссии…” транслировалась из Нью-Йорка по радио.

Вердикт “Комиссии по расследованию обвинений, предъявленных Льву Троцкому на московских процесссах” гласил:

“1. Ведение московских процессов убеждает всякое непредвзятое лицо, что не было сделано никаких попыток для выявления правды. 2. В то время как признания вообще требуют чрезвычайно серьёзного рассмотрения, эти признания заключают в себе такие невероятности, что они убеждают Комиссию, — совершенно независимо от того, каким способом они добыты, — в их несоответствии действительности… <…>

17. Мы находим, что Троцкий всегда, в течение всей своей политической деятельности, был противником индивидуального террора. Комиссия далее находит, что Троцкий никогда не поручал кому бы то ни было из обвиняемых или свидетелей московских процессов убивать кого бы то ни было из его политических противников.

18. Мы находим, что Троцкий никогда не поручал ни обвиняемым, ни свидетелям московских процессов заниматься саботажем, вредительством и диверсиями. Напротив, он всегда был последовательным сторонником строительства социалистических индустрии и сельского хозяйства Советского Союза и критиковал нынешнее правительство за то, что его деятельность наносит вред строительству социалистической экономики России. Он не является сторонником саботажа, как метода оппозиции по отношению к какому бы то ни было политическому режиму.

19. Мы находим, что Троцкий никогда не поручал кому бы то ни было из обвиняемых или свидетелей московских процессов вступать в соглашение с иностранными державами против Советского Союза. Напротив, он всегда решительно стоял за защиту СССР. Он был всегда наиболее непримиримым идеологическим противником фашизма, представленного теми державами, в заговоре с которыми он был обвинён.

20. На основании всех данных мы находим, что Троцкий никогда не высказывался за реставрацию капитализма в СССР, не вступал в заговор и не делал никаких попыток для осуществления этой цели. Напротив, он всегда был решительным противником реставрации капитализма в Советском Союзе и его существования где бы то ни было.

21. Мы находим, что прокурор чудовищно фальсифицировал роль Троцкого до, во время и после Октябрьской революции.

22. Мы находим поэтому, что московские процессы являются подлогом.

23. Мы находим поэтому, что Троцкий и Седов невиновны”.

Но зачем обвиняемые клевещут на Троцкого? И здесь начинается: и что их били, и что гипнотизировали, и т. п. — вплоть до наших дней.

Итак, “процессы являются подлогом” — что дальше? Почему “мировая общественность” в лице Уолл-стрит и Сити не предприняла соответствующих мер и не потребовала от “тирана Сталина” объясниться? А потому…

Троцкий, критикуя процессы, ни разу не поставил под сомнения факт приговора и расстрела. Именно этим он подыграл Сталину: тот говорил, что враги народа понесли заслуженную кару — а этот говорил, что настоящие большевики понесли не заслуженную кару — но кара-то была!

Замечу, что ни о существовании “Комиссии…” Д. Дьюи, ни о её деятельности советские люди не знали. В советских газетах о ней не писали вообще.

Правда, сам Лев Давидович не знал своей судьбы. А Сталин знал судьбу Льва Давидовича. Вскоре тот был убит. Но зачем?

Зачем убили Льва Троцкого?

К теме ликвидации “ленинской гвардии” следует добавить и раздел об убийстве Троцкого.

Сегодня хорошо известно, кто и как готовил и осуществил это убийство. И. Сталин приказал это сделать разведчикам Н. Эйтингону, И. Григулевичу и П. Судоплатову, а они сагитировали на это всяких сикейросов-меркадеров, которых фактически использовали втёмную — навесили лапшу на уши о “враге социализма” (операция “Утка”).

А почему мексиканские коммунисты на это согласились? Ответ, видимо, такой. Благодаря советской пропаганде, СССР предстал как рай на земле, где всё самое лучшее, а после принятие самой демократической Конституции — вообще!.. И на основе этой пропаганды иностранные коммунисты придумали себе “миф об СССР”, который создал Великий Ленин, а возглавляет Великий Сталин. А все, кто против Великого — те против СССР и, следовательно, враги социализма. Пользуясь этим самовнушением, советской разведке легко было вербовать “сочувствующих”. Увы, почти ни у кого не было возможности съездить в “рай”.

Но никто толком не может ответить на два вопроса: зачем Сталину это надо было? и кому выгодно?

Я читал два ответа на вопрос “зачем?”

1. Троцкий “достал” Сталина во время дискуссии 1920‐х гг. и он решил его убить, тем более, он был “мстительный” и “параноик”. Тут же возникают вопросы. Если дискуссия была в середине 1920‐х гг., то почему Сталин решил приказать его убить через 20 лет? Якобы он, мол, представлял угрозу для СССР и лично для Сталина. Какую? Он не давал деньги террористам, не создавал подпольные боевые отряды — а только писал книги и издавал “Бюллетень оппозиции”, да создал небольшие ячейки IV Интернационала — по сравнению с огромными партиями III Интернационала — капля в море.

Якобы, Сталину не понравилось, что Троцкий пишет о нём книгу… Но ведь когда Троцкий был в ссылке, его можно было бы убить любым способом, без помощи разведчиков и мексиканских коммунистов.

2. Троцкий стал, как тогда писали, “агентом мирового империализма” и стал дружить с правителями Англии и Франции, чего Сталин не мог допустить перед войной. Да, это было бы логично, если бы Сталин отстаивал интересы России.

Но начнём по порядку.

Итак, Троцкий был сослан в Алма-Ату. Там убить Троцкого не составляло никакого труда. Способов было очень много. Отчего же Сталин не убил Троцкого в то время? Кстати, в ссылке Троцкий не мог опубликовать ни строчки. Выслав же Троцкого, Сталин предоставил ему возможность говорить и писать всё, что угодно. На его книгах и статьях была построена вся западная советология.

Что, Сталин не предполагал, что Троцкий не будет тихо сидеть где-нибудь на пенсии? Да, было телеграмма от “Абрама”, но ведь сразу после её получения можно было организовать несчастный случай, чтобы не допустить выезд Троцкого за границу. Но этого сделано не было. Почему?

В собственном окружении Троцкого и рядом с его сыном Львом Седовым постоянно находились агенты советской разведки, благодаря которым Москва была в курсе того, где конкретно находится Троцкий, кто и как его охраняет, что он делает и даже что он намерен в ближайшем будущем предпринять и опубликовать. При наличии такой информации проведение “акции” не представляло проблемы. Тем не менее, до 1940‐х годов ничего не предпринималось.

В СССР же троцкистов и тех, кого зачисляли в их число, расстреливали и арестовывали тысячами. При этом самого Троцкого Сталин не трогал. А ведь его также можно было спокойно убить — но приказа не было.

Потом вдруг что-то случилось, и началась настоящая охота за Троцким. Покушение следовало за покушением, пока всё не завершилось ударом ледоруба. Видимо, Троцкий представлял опасность. Но — для кого? Ясно — не для СССР, ибо там он был настолько демонизирован, что стал главным злом и главным врагом народа. Да и люди ещё не забыли о его “деятельности” в период гражданской войны. Тогда — д ля кого?

Известно, что до января 1940 года никаких решений о физическом устранении Троцкого принято не было и никаких распоряжений на этот счёт советские спецслужбы не получали.

[Напомню, 16 февраля 1938 г. в парижской клинике был убит (либо отравлен) сын Троцкого Лев Седов. Однако Павел Судоплатов, отвечавший в это время за проводимые НКВД убийства за рубежом (в том числе за убийство самого Троцкого), писал в своих мемуарах “Спецоперации. Лубянка и Кремль”, что к смерти Л. Седова советские агенты не имели отношения.

Да, это действительно так, ибо его лечили в клинике, принадлежавшей русским эмигрантам. А они не любили (мягко говоря!) Троцкого… А легенду эту придумал нарком Н. Ежов. Когда ему С. Шпигельгласс доложил, что в Париже умер Л. Седов, то Ежов, подумав, сказал: “А здорово мы его, а?” То есть НКВД приписал себе убийство Седова. Видимо, Ежов так и доложил Сталину.]

Сталин, разрешив Троцкому уехать, создал ему (и его будущим книгам) рекламу на весь мир. На каждом политическом процессе в Москве вспоминали Троцкого. Что, в Кремле этого не понимали? Понимали, но делали так, как сказал “товарищ Абрам”.

Более того, Сталин спасал Троцкого от покушений!

Осенью 1931 года, когда Троцкий был в Турции, на него готовилось покушение. Но планировалось оно не агентами ГПУ, а белогвардейской организацией под руководством генерала A. Туркула. Советскому правительству стало известно о подготовке покушения. Казалось бы, если уже тогда в Москве Троцкому был вынесен смертный приговор, то стоило ли мешать его приведению в исполнение, тем более что это могло быть сделано чужими руками?

Однако руководство СССР предало планы белогвардейцев огласке и тем самым спасло Троцкому жизнь. А что же Троцкий? Он представил случившееся как кремлёвский заговор — т. е. сознательно соврал.

5 августа 1936 года на квартиру Троцкого в Норвегии совершили налёт “квислингисты”. Убийство Троцкого они, по всей видимости, не планировали, да это было и невозможно, поскольку Троцкий находился в отъезде. Налётчики рассчитывали добыть материалы, которые позволили бы им скомпрометировать правительство норвежских лейбористов, разрешившее Троцкому пребывание в стране. Хотя норвежские власти, расследовавшие данный инцидент, заявили, что говорить о причастности к нему Москвы нет никаких оснований, Троцкий снова стал говорить о “руке Москвы”. И Троцкому “тиран Сталин” всё прощал!

Устраивать такую шумную “выемку” корреспонденции из квартиры Троцкого для советских спецслужб не имело никакого смысла. В период пребывания Троцкого в Норвегии они имели возможность, используя агентурные каналы, знакомиться со всей его текущей перепиской.

Далее. В 1938 году у ограды дома Троцкого в Койоакане прогремел взрыв. Незадолго до этого к воротам подходил посыльный с подарком для хозяев. Охране он показался подозрительным, и его не впустили. Троцкий не сомневался, что впоследствии взорвался именно этот “подарок”, и заявил, что это была попытка покушения на его жизнь, организованная, конечно же, Сталиным.

Но зададим вопрос: даже если действительно посыльный пытался внести в дом Троцкого бомбу, то почему после того, как это не удалось сделать, она была взорвана у ограды? Ведь было ясно, что Троцкий не пострадает, что его охрана после взрыва будет только усилена, и в следующий раз организовать покушение будет значительно сложнее. Взрыв в Койоакане походил не на покушение, а скорее на предостережение, адресованное не только, а, может быть, даже не столько Троцкому, сколько правительству Мексики. Известно, что мексиканские коммунисты настойчиво добивались высылки Троцкого из страны.

Почему вообще Троцкий оказался в Мексике? Что тогда представляла собой Мексика?

В 1910–1917‐м годах там произошла революция. Началась гражданская война против диктатуры Порфирио Диаса, окончившаяся принятием новой конституции. Потери среди населения за период гражданской войны составили от 500 тысяч до 2 миллионов человек. То есть Мексика, как и Россия, была частью мирового революционного процесса под контролем США.

Свой дом в Мексике Троцкий превратил в неприступную крепость. Считается, что он боялся убийц “от Сталина”, но, как видим, он боялся убийц-белогвардейцев.

В начале 1940 года Л. Троцкий явно готовился к каким-то решающим событиям, о чём свидетельствует составление им политического и личного завещаний. После знакомства с этими документами складывается впечатление, что, готовя завещения, Троцкий преследовал единственную цель — убедить всех в том, что он был до конца верным делу революции и “безусловно честным и преданным по отношению к рабочему классу”: “На моей революционной чести нет ни одного пятна. Ни прямо, ни косвенно я никогда не входил ни в какие закулисные соглашения или хотя бы в переговоры с врагами рабочего класса… Сорок три года своей сознательной жизни я оставался революционером, из них сорок два года я боролся под знаменем марксизма… Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом. Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности”.

Обращают на себя внимание слова, которыми он заканчивает своё политическое завещание: “Каковы бы, однако, ни были обстоятельства моей смерти, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее”. О Сталине и “бонапартизме” нет ни слова.

Какие обстоятельства имел в виду Троцкий? Ясно, что не естественные причины, вроде гипертонии, от которой он страдал… Во время составления завещания Троцкий не был стариком — в ноябре 1939 года ему исполнилось только 60. Он много работал, создал Четвёртый Интернационал.

Само по себе составление политического завещания, в котором настойчиво проводилась мысль о верности идеям коммунизма, могло иметь смысл только в том случае, если он готовился начать чрезвычайно опасное предприятие, а обстоятельства его возможного ухода из жизни способны были бросить тень на него, поставить под сомнение его принадлежность к партии пролетарской революции.

Обращает на себя и дата составления завещаний — 27 февраля и 3 марта 1940 года.

Выше я писал, что до 1940 года Москва не готовила покушения. И вот в мае 1940 года было совершено неудачное покушение. Руководил покушением агент НКВД Иосиф Григулевич. Группу налётчиков возглавил мексиканский художник коммунист Хосе Сикейрос. Вскоре, 20 августа, агент НКВД Рамон Меркадер, проникший ранее в окружение Троцкого, смертельно ранил его в голову ледорубом и 21 августа Троцкий умер.

И далее высказываются различные версии: то Англия и Франция хотели использовать Троцкого в антисоветской работе, то Гитлер хотел сделать Троцкого главой правительства в оккупированной Москве… (Кстати, о тождестве троцкизма и гитлеризма твердила и советская пропаганда. Например, “Крокодил” ещё в 1936 году писал:

«В книжном магазине:

— Я просила “Мою борьбу” Гитлера, а вы мне завернули “Мою жизнь” Троцкого!

— Это равноценные труды, мадам. И идеология в обеих книгах абсолютно одинаковая…”) Хотя и Сталин, и Гитлер знали, что это была ложь.

Возникает закономерный вопрос: что же должно было произойти в середине февраля 1940 гда, чтобы Троцкий стал экстренно писать завещание, а советские спецслужбы получили соответствующий приказ?

Видимо, в те месяцы Троцкий представлял реальную опасность не только для Сталина и всего советского руководства, но и для их хозяев в Лондоне и Нью-Йорке. Но — почему? Что он сделал такого ужасного?

Советскому Союзу Троцкий никак не был опасен.

[Видимо, эту ложь о сотрудничестве Троцкого с немцами в средý мексиканских коммунистов советские разведчики запустили специально. Например, Р. Меркадер говорил: “Уже шла мировая война, и было ясно, что со дня на день Гитлер нападёт на СССР. Он уже покорил Данию, Голландию и Бельгию. Франция была оккупирована с помощью Лаваля, а Норвегия — Квислинга. Мы узнали, что Троцкий вёл переговоры с германским консулом в Мехико, явно намереваясь тоже стать “квислингом”, когда фашистские войска войдут в СССР. А откуда были все эти деньги у Троцкого? Он жил в настоящей крепости, а она стоила очень недёшево. У него было 27 телохранителей с пулемётами и винтовками. Эти средства он получал от германского консула. И каждый четверг, когда дома оставалась малая группа самых близких к Троцкому людей, приезжал консул, с которым велись многочасовые переговоры. И только когда мы поставили советское правительство в известность об этом, был получен приказ об уничтожении. Всё это чушь, будто бы Сталин так уж ненавидел Троцкого и боялся его”.

Итак, Сталин приказал убить Троцкого по той причине, что тот имел контакты с немцами (т. е. с Гитлером), брал у них деньги и хотел стать советским “квислингом”. Но было ли это действительно так? Неужели Троцкий так “полюбил” фюрера? Ясно, что нет.

Во-первых, Троцкий ни в одной из своих статей и выступлений того периода ни разу не поддержал Гитлера, а, напротив, резко критиковал. Но, допустим, это была маскировка.

Во-вторых, с чего это Меркадер решил, что “эти средства он получал от германского консула”? Только из факта нескольких встреч Троцкого с консулом это не следует. Видимо, это была “лапша”, навешанная Судоплатовым и другими.

Более того, нам эти “немецкие деньги” уже знакомы. Ленин их тоже получал. Но, как выясняется, Ленин получал деньги от американских банков, расположенных в Германии, например, от банка М. Варбурга в Гамбурге — германского филиала американской фирмы “Кун, Леб и Ко”.

Так и к Троцкому “у всех на глазах” приходил немецкий консул и передавал ему деньги. Но чьи это были деньги? Германия сама брала кредиты. Скорее всего, консул передавал американские деньги. Да и сам Троцкий жил в Мексике — на “заднем дворе” США.

Так что целью Сталина было не убийство потенциального “квислинга” — тем более что Гитлер никогда бы не сделал Троцкого гауляйтером России, ибо его, после всех кровавых дел, русский народ бы не принял — а целью было сделать из Троцкого знамя, “жертву тирана”. Ясно, что Сталин действовал не по собственной воле, ибо лично ему Троцкий ничем не угрожал.]

И. Сталин не был “красным императором”, а был продолжателем дела В. Ленина и верно служил интересам банкиров. Более того, нам неизвестно, как звали этого человека на самом деле.

Следовательно, Троцкий своим западным “братьям” сделал что-то такое, что заставило его писать завещание и готовиться к смерти. Причём, к смерти неизбежной. Он знал, что будет убит. К сожалению, он не пишет, кто его может убить. Ясно одно: о каком-то Сталине он и не думал.

Увы, здесь можно только делать предположения. Думаю, специально создаётся “дискурс” о причинах убийства Троцкого — и ни кем-нибудь, а именно Сталиным! Мол, этот ужасный тиран… Тем самым исследователей ведут по ложному следу. Хотя, в принципе, причина убийства лежит на поверхности.

Итак, что сделал Троцкий к 1940 году, кроме того, что написал десятки статей и книг? Создал Четвёртый (IV) Интернационал — “Международную партию социалистической революции”. Он считал, что Социалистический интернационал (Социнтерн) и Коминтерн (III) не способны больше действовать, как организации мировой революции. И — самое главное — Троцкий считал, что IV Интернационал станет играть крайне важную роль в предстоящей мировой войне (“Агония капитализма и задачи Четвёртого интернационала” — программа IV Интернационала, разработанная Троцким [“Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)”, 1938, май-июнь, № 66–67]). В программе Л. Троцкий писал: “Окончательный переход Коминтерна на сторону буржуазного порядка, его цинично контрреволюционная роль во всём мире, особенно в Испании, Франции, Соединённых Штатах и других “демократических” странах, создали чрезвычайные дополнительные затруднения для мирового пролетариата. Под знаком Октябрьской революции соглашательская политика “Народных фронтов” обрекает рабочий класс на бессилие и расчищает дорогу фашизму. “Народные фронты”, с одной стороны, фашизм — с другой, являются последними политическими ресурсами империализма в борьбе против пролетарской революции. С исторической точки зрения оба эти ресурса представляют, однако, фикцию. Загнивание капитализма продолжается под знаком фригийского колпака во Франции, как и под знаком свастики в Германии. Только низвержение буржуазии может открыть выход”.

И в этом — в том, что и фашисты и коммунисты действуют под одним руководством — Троцкий был прав, так как знал, что писал. Вспомните слова Х. Раковского о “финансовом интернационале” (“Фининтерне”) (см. “Красная звезда”, 19 марта 2008 г.)!

И, практически сразу после создания IV Интернационала, произошёл раскол. Случайно?

Итак, IV Интернационал был учреждён во Франции в 1938 году Троцким и его сторонниками, считавшими, что Коминтерн находится под полным контролем сталинистов, и не способен вести международный рабочий класс к завоеванию им политической власти. После начала Второй мировой войны в 1939 году Международный секретариат переехал в Нью-Йорк. Встречи постоянного Международного исполнительного комитета срывались, главным образом, из-за борьбы внутри Социалистической партии США между сторонниками Льва Троцкого, с одной стороны, и сторонниками Макса Шахтмана — с другой. В мае 1940 года состоялась чрезвычайная конференция, которая проходила в засекреченном месте где-то в западном полушарии. Конференция приняла манифест, написанный Троцким, а также резолюцию с требованием объединения разрозненных групп Четвёртого Интернационала в Великобритании. Члены секретариата, которые поддержали Шахтмана, на конференции были исключены из нового международного объединения.

Троцкому не удалось преодолеть этот раскол, а после его убийства IV Интернационала как единой организации, не стало — сегодня существует много разрозненных “троцкистских” групп.

В программе говорилось, что “Стратегическая задача Четвёртого Интернационала состоит не в реформировании капитализма, а в его низвержении”. Да, так писал и Маркс, и Ленин, постоянно говорил Сталин… Но, как мы видим, всё это были только слова. А что хотел этим сказать Троцкий?

Нет, конечно, я далёк от мысли, что Троцкий ночами не спал, а только и думал о счастье английских рабочих и русских крестьян — его действия во время гражданской войны о многом свидетельствуют. Все эти “рабочие” есть только прикрытие для других целей. Каких?

Троцкий не был революционером-фанатиком, он чётко знал, как говорится, “пароли и явки”, и знал, что IV Интернационал станет играть крайне важную роль в предстоящей мировой войне. Троцкий решил стать самостоятельным игроком. Видимо, этого не хотели “братья” Сталин и Гитлер.

Кроме того, 11 мая 1940 года Троцкий опубликовал на страницах печатного органа IV Интернационала Socialist Appeal “Письмо советским рабочим”, а на следующий день — “Манифест об империалистической войне и пролетарской революции”, в которых открыто провозгласил, что “подготовка революционного свержения московских правителей является одной из главных задач IV Интернационала”. А это уже было открытым объявлением войны правительству СССР и тем, кто за ним стоял. Ну а коли война, то в силу вступают законы военного времени — враг должен быть уничтожен любыми средствами и любой ценой. И уже 24 мая 1940 года состоялось первое покушение на жизнь Троцкого.

Когда Сталин ставил задачу по ликвидации Троцкого Павлу Судоплатову, то сказал ему: «В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена. Троцкий, или как вы его именуете в своих делах, “Старик”, должен быть устранён в течение года, прежде, чем разразится неминуемая война. Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению. Им будет очень трудно выполнить свой интернациональный долг по дестабилизации тылов противника, развернуть партизанскую войну».

Главное здесь — угроза Коминтерну, всё остальное — демагогия, рассчитанная на то, что П. Судоплатов и его агенты поверят в эту “причину”.

Показательно, что многие троцкисты подвергались преследованиям как в СССР, так и со стороны буржуазных властей (например, Франции и США), а затем — и при Мао Цзэдуне. Да и после Второй мировой войны социалистические страны, также как и их “враги” в “холодной войне” — капиталистические страны, не поддерживали троцкистское движение.

Следовательно, Троцкий хотел сделать во время будущей войны что-то такое, что перевернуло бы мир и все правительства были бы свергнуты. Ясно, что этого допустить было нельзя.

Но почему же Троцкий был убит именно советскими агентами? Ответ простой: чтобы сделать из Троцкого мученика “сталинизма”.

Бесспорно, И. Сталин и другие члены политбюро ЦК ВКП(б) понимали, что убийство Л. Троцкого приведёт к обвинению Сталина и всего советского руководства в убийстве и демонизации советского режима. Что и произошло на следующий день после убийства — все газеты, все общественные деятели, в том числе и состоявшие в компартиях, осудили это убийство. Так что это убийство не пошло на пользу имиджу СССР и Сталина — напротив, его “рейтинг” резко упал. А “рейтинг” Троцкого, напротив, резко вырос. Что и требовалось — и вчера (особенно в годы “перестройки”), и сегодня Троцкий считается невинной жертвой тирана Сталина.

Особенно троцкизм популярен в Соединенных Штатах Америки — т. н. “неоконы” (“неконсерваторы”) во главе с Майклом Ледином, Джорджами Бушами — старшим и младшим, Генри Киссинджером. Тогда — зачем столь рациональный человек решился на это? Ответ может быть только один: значит, ему приказали его убить, ибо живым он уже не был нужен, а мёртвым — становился знаменем.

Это, конечно, только версия, ибо документов никогда не было, не было и исследований на эту тему — только в русле “дискурса”. Но моя версия всё-таки ближе к истине.

Но вот убили Сталина. Ясно, что Троцкий, как “жертва репрессий” и “паранойи диктатора”, должен быть реабилитирован. Но…

Мексиканским судом Р. Меркадер был приговорен к 20 годам тюрьмы. 6 мая 1960 года за примерное поведение был досрочно освобождён, не дотянув трех месяцев до полного срока, и был доставлен в СССР и назначен научным сотрудником Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Это назначение красноречиво характеризует Центральный Комитет. Мол, для дальнейшего “развития бессмертного учения Ленина”, для “усиления неразрывной связи теории и практики” на фронт идеологической борьбы следовало посылать идейных борцов именно с такими наклонностями. И с таким опытом. В ту пору шутили, что Меркадер, став научным сотрудником столь уважаемого института, занят написанием диссертации на тему “Альтернативный способ применения ледоруба”. Кстати, об убийстве Л. Троцкого в СССР вообще не писали, все рассказы были на уровне слухов. Не были известны людям и имена разведчиков.

По прибытии в Москву Р. Меркадер был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением медали “Золотая Звезда” и ордена Ленина.

Обратите внимание на год. Уже прошёл ХХ съезд, в газетах — полно антисталинских статей, а тут человек, убивший “невинного Троцкого” по приказу преступника Сталина, удостаивается высшего ордена! Почему?

В рамках моей версии, в этом нет ничего удивительного. Хрущёв продолжил работать под диктовку “Фининтерна” и знал, что если бы Троцкого не убили, то и ему не быть во главе государства (подробнее о “деятельности” Хрущёва — далее).

Троцкий не был официально реабилитирован советской властью. И даже в период “перестройки”, когда реабилитировали чуть ли не “списками”, М. Горбачёв осуждал историческую роль Л. Троцкого.

И только по запросу Научно-информационного центра (НИЦ) “Мемориал” [127]Л. Троцкий был реабилитирован 21 мая 1992 года Прокуратурой РФ (постановление ОС КОГПУ от 31 декабря 1927 г. о высылке на 3 года в Сибирь), а затем реабилитирован 16 июня 2001 года Генеральной прокуратурой РФ (решение политбюро ЦК ВКП(б) от 10 января 1929 г. и постановление президиума ЦИК СССР от 20 февраля 1932 г. о высылке из СССР, лишении гражданства с запрещением въезда в СССР). [Справки о реабилитации № 13/2182– 90, № 13–2200–99, Архив НИЦ “Мемориал”.]

Убийство «Дзержинского». Подмена трупа

Я всё писал о “замах”, а о самóм так и не сказал. После Октября именно он возглавил фактически главный орган новой власти.

Феликс Дзержинский был инициатором бальзамирования Владимира Ленина. Он даже настоял на таком решении. В то время Дзержниский занимал два ответственных поста — председателя ВЧК (затем ОГПУ) и председателя ВСНХ, был членом политбюро РКП(б). Но вдруг, неожиданно, 20 июля 1926 года Дзержинский умер.

В надгробной речи Сталин сказал, что Дзержинский не знал отдыха и сгорел на работе. Да, со стороны это так и выглядело. Он фанатично был предан “работе”, трудился с огромной самоотдачей.

Через несколько дней после смерти “железного Феликса” был опубликован “Протокол вскрытия тела Ф. Э. Дзержинского, скончавшегося 20 июля в 16.40” — очень подробный: в 1920‐е годы ещё была относительная гласность. Но о “Протоколе…” — н иже.

Вот последний день жизни Дзержинского. 20 июля утром он едет в ОГПУ, отдаёт там распоряжения, затем уезжает. Вечером он снова собирался приехать на Лубянку, так как на приём к нему был записан Николай Рерих, известный оккультист и масон. А днём, к 14.00 он едет в Кремль на совместное заседание ЦК и ЦИК. Там он выступает с пламенной речью и во время выступления хватается за сердце. Слушателям, естественно, показалось, что это ораторский приём. Но ему действительно становится плохо — он спешно заканчивает речь, идёт за кулисы и лежит там, на диване, около двух часов. Затем он пешком пошёл домой (его квартира была в Кремле). Дома была его жена Софья Сигизмундовна Мушкат. Вдруг Дзержинский упал… и в 16.40 скончался. Так считается.

Вернёмся к “Протоколу вскрытия…”, который заканчивается так:

“Заключение: основой болезни Ф. Э. Дзержинского являлся общий артериосклероз, особенно резко выраженный в венечной артерии сердца. Смерть последовала от паралича сердца вследствие спазматического закрытия просветов, резко изменённых и суженных венечных артерий.

Вскрытие проводил профессор А. И. Абрикосов”.

На первый взгляд этот диагноз подозрений вызвать не может. Ещё в 1922 году, при медосмотре в Сухуми, врачи предупреждали: только режим и лечение, иначе хватит только на 2–3 года… В конце 1925 году у Феликса Эдмундовича в первый раз случился сильный приступ стенокардии. Лечащий врач И. Баумгольц рекомендует ограничить рабочий день 4‐мя часами, но Дзержинский постоянно нарушает режим. Действительно, можно сделать вывод, что Феликс “сгорел на работе” — с ердце не выдержало перегрузок.

Для вскрытия тело было доставлено в морг Московского Государственного Медицинского университета. Алексей Иванович Абрикосов был не только заведующим кафедрой патологической анатомии университета, но и одним из лучших в мире специалистов в этой области. Он возглавил комиссию по вскрытию тела Дзержинского. В неё также входили профессора В. Щуровский, Д. Российский, В. Розанов, А. Каноль, А. Зеленский, П. Обросов, М. Дитрих и Потомкин. Их подписи под “Протоколом…”, по идее, ликвидировали всякое сомнение в точности диагноза.

“Протокол…” состоит из двух частей. В первой части описывается внешний вид органов Дзержинского, а во второй — заключение о смерти.

Неожиданности начинаются уже с первых строк “Протокола…”.

Во-первых, нет сведений о состоянии головного мозга. То есть черепная коробка не была вскрыта! Но без этой процедуры поставить правильный диагноз смерти невозможно. Забыть об этой обязательной процедуре врачи не могли. Может, просто не сочли нужным… Или им сказали, чтоб не сочли…

Второе: “Анатомический диагноз: резкий общий артериосклероз с преимущественным поражением венечной артерии сердца. Острое застойное полнокровие внутренних органов”. Далее идёт “Заключение”. Но такой диагноз больше подходит 80‐летнему старику с длительной болезнью сердца, а не мужчине средних лет! Запомним.

Этот диагноз заставляет обратиться к самым первым строкам “Протокола…”: “Труп пожилого мужчины нормального телосложения, удовлетворительного питания”. Но Дзержинский умер в возрасте 48 лет, а в морге комиссия видит перед собой труп старика…

Но самое загадочное вот что. Дзержинский ещё в юности выбрал революционную деятельность. Понятно, что его арестовали и сослали. В ссылке он заболел туберкулёзом.

Он бежит из ссылки, затем лечится на Капри от туберкулёза. Кстати, в это время там жил и Горький, который так же болел туберкулёзом. Дзержинский приезжает в Россию, но его снова арестовывают (1916 г.). В тюрьме у него обостряется болезнь и врачи тюремной больницы ставят ему диагноз: плеврит левой стороны груди.

В те годы туберкулёз считался неизлечимой болезнью и у больного на всю жизнь оставались следы этой болезни. И при вскрытии трупа на лёгких врачи должны были обнаружить рубцы. Но: “Дыхательные пути не изменены; лёгкие всюду мягкие, воздушные, несколько отёчны и застойны. Плевра не изменена”.

То есть у Дзержинского не обнаружены следы туберкулёза! Но ведь все знали о его болезни!

А между тем профессор Абрикосов был крупнейшем специалистов именно в области лечения туберкулёза! И не заметить рубцов на лёгких он просто не мог. Более того, Абрикосов был хорошо знаком с Дзержинским и не мог не знать о его болезни. Абрикосов, напомню, бальзамировал тело Ленина, а потом входил в комиссию, которая следила за состоянием мумии. Да, “Протокол…” не был сфальсифицирован. Если бы требовалась фальсификация, то что мешало врачам написать, что Дзержинский умер от туберкулёза. Да они вообще могли не вскрывать труп!

Но тогда что произошло? Ответ может быть только один: труп был подменён. Только это может объяснить факт, почему в лёгких туберкулёзного больного не было обнаружено следов туберкулёза.

Что же случилось, почему тело подменили? Вне сомнений, Дзержинского отравил Сталин, а труп подменил (лично пробрался в морг…), — ведь со времён “перестройки” модно все убийства и неприятности валить на Сталина. Мол, Сталин уже тогда планировал репрессии, а Феликс, мол, стал бы активно сопротивляться расстрелам ленинской гвардии.

Да, бесспорно, Сталин знал, но — о чём?

В свете вышеизложенной версии о выводе “своих людей” всё становится понятным — более того, по-другому и быть не могло.

К 1926 году Дзержинский в целом выполнил свою задачу: гражданская война была выиграна (с помощью “интервентов”), контрреволюционные организации “белых” были разгромлены, “независимые” масоны также были либо в тюрьмах, либо прекратили свою деятельность. Власть стала переходить к верным продолжателям дела Ленина (и Дзержинского) — Сталину, Молотову, Кагановичу…

А возможна ли была подмена трупа с помощью врачей? Да. Вспомните аналогичную историю с трупом Александра I — там тоже лейб-медик Я. Виллие с подручными подменили тело царя на труп солдата Струменского, надеясь на успех “декабристского” восстания. При вскрытии лжеАлександра оказалось, что умерший страдал сифилисом, у него были загорелые ноги с рубцами, а ещё солдат был алкоголиком. О подмене трупа знали и Николай I, и врачи — но все молчали.

Аналогично было и в этом случае. Врачи, конечно, видели, что перед ними лежит труп старика, а не мужчины средних лет. Сегодня невозможно ответить на вопросы: кто из врачей знал, что вскрывает лже-Дзержинского? был ли в сговоре Абрикосов?

Но почему “Протокол вскрытия тела Ф. Э. Дзержинского, скончавшегося 20 июля в 16.40” был опубликован? Ведь все его соратники знали, что у него туберкулёз? Почему они не подняли скандал? Видимо, потому, что были в сговоре и знали, что скоро и им надо будет уезжать под предлогом “расстрелов”.

А Дзержинского нельзя было вывести из игры под предлогом “расстрела” — ибо “расстрел” невозможно было бы объяснить. Ведь “Железный Феликс” считался ближайшим соратником Ильича и объявлять его “врагом народа”… не так бы поняли.

Сам Ф. Дзержинский, видимо, уехал за границу, возможно, в тот же Лугано, где жили его жена с сыном. Его жена с 1924 года была ответственным секретарём Польского бюро агитпропотдела ЦК РКП(б). С 1929 года — научный сотрудник и ответственный редактор в Институте Маркса, Энгельса, Ленина. А с 1937 году работала в аппарате Исполкома Коминтерна, т. е. могла уже “официально” ездить за границу к мужу. Умерла она 27 февраля 1968 года в Москве, похоронена на Новодевичьем кладбище. На вопрос: “Кто похоронен у Кремлёвской стены?” — ответить уже некому.

Глава 6

Два вида репрессий

Репрессии «партийные» и против коммунистов-разведчиков

Репрессии 1937–1938‐го годов против рядовых партийцев и оппозиционеров нужно разделить на два вида, два потока, которые не имели друг к другу никакого отношения.

Во-первых, это репрессии, которые я назвал “партийные”. К ним относятся как репрессии против работников партийных органов, так и “отстрел” военных и работников НКВД. Именно этим репрессиям были посвящены статьи периода “перестройки”, о них пишет “Мемориал”, говорят в передачах “про Сталина”. Их катализатором были московские процессы против старых большевиков. Только их как бы расстреливали, а их последователей-оппозиционеров расстреливали по-настоящему.

Но ведь количество “партийных” репрессированных за 1937–1938 годы составило всего 7 % от общего количества пострадавших. Много, но до “разгрома партии”, о котором твердили “перестроечные” газеты, далеко.

Так, согласно статистике НКВД за 1937 год, по политическим делам было осуждено 936 750 человек. За 1938 год было осуждено “политических” 638 509 человек. Всего за два года — 1 575 259 чел., из них расстреляно было: в 1937 году — 353 074 чел., в 1938 году — 328 618 чел. — всего 681 692 человек [128]. Это — всего, включая репрессированных и по приказу № 00447 (о нём ниже). По этому приказу было арестовано 1 114 110 чел. и расстреляно 633 955 человек. Посчитаем: 1 575 259–1 114 110 = 461 149 чел.; расстреляно: 681 692–633 955 = = 47 737 человек.

Конечно, 47 737 расстрелянных “партийцев” — это очень много, но, с другой стороны, всего 7 %. И вот итог по ВКП(б): в январе 1934 года в партии состояло 1 874 488 члена, а в 1939 году — 1 588 852. То есть за 5 лет партия уменьшилась на 285 636 членов. Ясно, что в это число входят и умершие, и просто исключённые, и коммунисты, совершившие чисто уголовные преступления.

Я немного остановлюсь на “партийных репрессиях”.

“Паровозами” судов “на местах” против “врагов народа” были московские процессы против руководителей большевиков. Да, они не были расстреляны — но об этом “забыли сообщить” на места. И там начались настоящие репрессии и выносились реальные приговоры.

Да, московские суды были сфальсифицированы, ибо проходили по сговору между “обвиняемыми” и “обвинителями”. Но на местах, повторяю, об этом сговоре не знали. Как там проводились суды — тоже с фальсификациями? В большинстве случаев — да, ибо “дело”, как правило, состояло из доноса, краткого допроса и приговора.

Для чего это нужно было властям? Для создания армии рабочих, которые осваивали бы труднодоступные места, где были полезные ископаемые, и которым не надо было вообще платить.

Конечно, бóльшую часть обитателей лагерей составляли обычные уголовники, которые потом, при Хрущёве, стали объявлять себя “жертвами репрессий”. И с хрущёвских времён людям внушили, что все процессы 1930‐х годов были выдуманные, сфальсифицированые Сталиным. Это, конечно, не так. Всё можно довести до абсурда.

Но ещё больший абсурд — когда “Комиссия Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930–1940‐х и начала 1950‐х годов” под председательством А. Н. Яковлева реабилитировала всех приговорённых. Правда, не всех “жертв”. Например, по процессу “Правотроцкистского блока” Н. Бухарина, А. Рыкова, Х. Раковского и др. реабилитировали, а вот Г. Ягоду — нет. Получается, что Н. Бухарина записали с Г. Ягодой в одну организацию по ошибке и Ягода один организовал заговор? То есть всё, что говорил на процессе Бухарин, у него выбили следователи, а всё, что говорил Ягода — правда? Абсурд!

Интересно, что в материалах “Комиссии Политбюро…”, опубликованных в номерах журнала “Известия ЦК КПСС”, подробно говорится о предъявленных обвинениях и доказательствах вины участников дел, а в конце — несколько абзацев, стандартных для всех дел о реабилитации: рассмотрев предъявленные обвинения, “Комиссия Политбюро…” не находит в них состава преступления, так как эти обвинения были сфальсифицированы. Но почему, на каком основании?!

На местах активно разоблачали “врагов народа”. В 1937–1938 годах практикуются и аресты невиновных людей на основании доносов. Особо надо отметить роль такого разоблачителя “сталинских преступлений” как бывшего троцкиста Хрущёва.

Его, по рекомендации Кагановича, “избирают” первым секретарём ЦК КП(б)У, и он немедленно приступает к своей “работе”. Какой? О ней можно узнать из письма Сталину: “Дорогой т. Сталин! Украинская и Киевская партийные организации (То есть сам Хрущёв. — А.С.) ежемесячно отсылают в Москву списки для репрессирования 15–17 тысяч человек. Москва же утверждает только 2–3 тысячи. Прошу Вас срочно принять меры” (“Досье Гласности”, 2000, № 6). И такая вакханалия арестов была не только на Украине. Правда, после прихода к власти, Хрущёв почистил архивы, но многое осталось.

Сегодня известно, что инициатива в проведении репрессий принадлежала первым секретарям обкомов, таким как Р. Эйхе, П. Постышев, И. Варейкис, А. Криницкий, М. Багиров и тот же Н. Хрущёв. К ним присоединились и другие “первые”. Да, они требовали у политбюро начать репрессии. Ну и что?! Если бы политбюро было против проведения репрессий, то эти секретари были бы немедленно сняты с должностей. А Сталин не подписал бы ни одного “расстрельного списка”.

Наоборот: “противник репрессий” И. Сталин посылает в Армению А. Микояна “разобраться”, в результате чего сотни человек были посажены. Другие члены политбюро ЦК ВКП(б) тоже едут по стране “наводить порядок”. Хорошо известны такие поездки “железного наркома” Л. Кагановича, после которых почти все местные руководители арестовывались.

А о том, что, Сталин, якобы, не знал о размахе репрессий, В. Молотов сказал Ф. Чуеву: “Сказать, что Сталин не знал об этом — абсурд, но сказать, что он один отвечает за все эти дела — тоже, конечно, неправильно”.

Показательны и такие факты. Согласно книге “Кто руководил НКВД. 1934–1941” (М., “Мемориал”, 1999), в НКВД СССР с 10 июля 1934 года по 26 февраля 1941 года: из 54 человек, занимавших руководящие должности в центральном аппарате, евреи занимали 23 должности, что составляет 42 %. В том числе из 3‐х наркомов внутренних дел — 1 еврей или 33,3 %. Из 15 заместителей наркома внутренних дел СССР — 5 евреев или 33,3 %.

В Главном управлении государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР в период с 10 июля 1934 года по 28 марта 1938 года: из 34 человек, занимавших руководящие должности, 24, или 70 % — евреи. В том числе из 2‐х начальников ГУГБ НКВД СССР — 1 еврей (Агранов Яков Саулович), или 50 %.

Руководители подразделений госбезопасности с 28 марта 1938 года по 29 сентября 1938 года: из 52 человек на руководящих постах 30 человек, или 57 % — евреи.

Руководители подразделений госбезопасности с 29 сентября 1938 года по 26 февраля 1941 года: из 61 человека руководящего состава 10 человек, или 16 % — евреи.

В 1934–1941 годах: из 271 человека, занимавшего руководящие должности в центральном аппарате и ГУГБ НКВД СССР 109, или 40 % были евреи. Спрашивается: кто кого расстреливал?

Во время “перестройки” много писали, что, мол, Сталин мстил за то, что при выборах генсека на XVII съезде ВКП(б) большинство проголосовало за С. Кирова. И Сталин, мол, сфальсифицировал результаты выборов.

Это была ложь. Во-первых, следует напомнить: съезд состоялся в январе 1934 года. Во-вторых, результаты голосования полностью соответствовали обстановке, царящей на съезде. Его тогда называли “съездом победителей”. Делегаты прославляли руководителей партии и, прежде всего, Сталина. В таком же духе была построена и речь Кирова. В-третьих, Киров никогда не был замечен ни в оппозиционной деятельности, ни в сговоре против Сталина. То есть Сталину он не мешал. Репрессии 1937–1938‐го годов не имеют никакого отношения к результатам голосования.

Имя С. Кирова тесно связано с началом репрессий. Не сам Киров, а именно его имя, сросшееся с партийным псевдонимом.

Сначала несколько слов о самом Кирове. Считается, что Сергей Костриков родился в бедной семье в Уржуме. Но мы уже проходили все эти “биографии”. Мол, родители Сергея приехали в Вятскую губернию из Пермской губернии незадолго до его рождения. Четверо первых детей в семье умерли в детстве. Затем появились Анна, Сергей и Лиза — явно не крестьянские имена. Якобы в 1894 году Сергей и его сёстры остались сиротами — отец ушёл на заработки и не вернулся, а мать умерла. Девочек взяла на воспитание бабушка, а мальчика отдали в приют.

Но среди уржумских крестьян не было фамилии “Костриковы”. Там российская глубинка, а Костриковы происходили с юга Украины. Фамилия Костриков — от слова “кострик” — так на юге Малороссии называли ерша. (В России у него была бы фамилия Ершов.) Видимо, человек по именипрозвищу “Кострик” был ершист, колюч.

Отец Кирова — Мирон Ефимович Костриков — не пропал без вести и не спился. Он был обычным полицейским в Уржуме. Он женился в 1901 году, имел троих детей. 21 февраля 1919 году М. Е. Костриков был убит в ЧК, устроившей в Уржуме облаву на бывших служащих царского режима.

Что же касается псевдонима “Киров”… Ясно, что с фамилией он никак не связан. А с чем связан? В предыдущих главах я говорил о “клане”. У Сергея Кострикова жена была еврейка — Мария Маркус. Но, видимо, это были не обычные евреи, а хасиды. (Вспомним, Яков Свердлов был из хасидской семьи, в которой изучались и чтились древние обряды и традиции. Видимо, в семьях Костриковых и Маркус было так же.)

И псевдоним Сергеем был выбран не “просто так”. Согласно ветхозаветной книге Ездры [1;1–4] [129], персидский царь Кир разрешил евреям вернуться в Палестину и разрешил им построить храм. Сергей знал, что положит свой камень в фундамент нового храма?

Вот таким был “брат” Сталина. Кстати, почему Кирова называли “братом”? Видимо, он входил в ту же ложу, что и Сталин.

Считается, что его убийство (1 декабря 1934 г.) послужило поводом для издания постановления ЦИК и СНК СССР “О внесении изменений в действующие уголовнопроцессуальные кодексы союзных республик”, подписанное председателем ЦИК СССР М. Калининым и секретарём ЦИК СССР А. Енукидзе. В нём говорилось:

“Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет: внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон.

4. Кассационного обжалования, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора”.

По этому закону судили не только партийцев. Вначале он ударил по “бывшим” — как в своё время убийство М. Урицкого ударило, прежде всего, по “враждебным классам”. И уже 5 декабря 1934 года Военная коллегия Верховного Суда осудила за “подготовку теракта” семь бывших белогвардейцев. Далее приводится полностью текст документа (см. ниже).

Спецсообщение начальника Управления НКВД СССР по Ленинградской области Л. М. Заковского наркому внутренних дел СССР Г. Г. Ягоде об итоге операции по выселению “бывших людей”

31 марта 1935 г.

Совершенно секретно

1. Об итоге операции по выселению “бывших людей”

2. Итог операции за 21–27 марта 1935 года

№ 139 628

Общий итог операции

За 28 дней операции изъято бывших людей из г. Ленинграда и осуждено Особым совещанием НКВД –11 702 человека, из них — г лав семей — 4833, членов семей — 6239 человек.

Социальное прошлое изъятых бывших людей (только глав семей) характеризуется следующими данными:

Быв. знать и дворянство –1434 чел.

Из них: быв[ших] князей — 67 чел[овек], быв. графов — 44 чел., быв. баронов — 106 чел., быв. фабриканты — 208 чел., быв. крупные помещики — 370 чел., быв. крупные торговцы — 276 чел., быв. крупные домовладельцы — 246 чел., быв. чиновники министерств — 393 чел., быв. царское и белое офицерство — 1177 чел., быв. жандармы и охранники — 511 чел, служители культа [Не бывшие, а действующие. — А.С.] — 218 чел.

По занимаемому положению в настоящее время изъятые кадры бывших людей распределяются: без определенных занятий — 1060, пенсионеры — 8 6, служащие — 2844, служители культа — 89, научные сотрудники — 75, кустари — 45, врачи — 32, техники — 326, инженеры — 77.

В числе изъятых: ранее репрессированных органами НКВД от 1 до 5 раз — 994 чел., бывших белых офицеров — 936 чел., работавших у белых в контрразведке и принимавших участие в карательных отрядах — 119 чел.

Изъято на обыске оружия, боеприпасов и ядов: винтовок и карабинов боевых современных — 9, то же и ружей старинных — 40, револьверов и автоматических пистолетов боевых современных — 85, револьверов и пистолетов разных — 119, винтовок мелкокалиберных и охотничьих — 129, ружей охотничьих — 340, гранат боевых заряженных — 3, патронов боевых — 4 857, холодное оружие (клинки, кортики, кинжалы) современные — 6 96, то же разные — 56. яды: сулема — 100 г, стрихнин — 5 0 г.

Выявленная следствием контрреволюционная деятельность изъятых кадров бывших людей распределяется;

1. террористическая деятельность в связи с контрреволюционными элементами в СССР и за кордоном участие в контрреволюционных группировках и контрреволюционных сборищах — 1 14 случ[аев];

2. шпионская деятельность и связи — 348 случ.;

3. распространение контрреволюционной литературы (старой), монархической, погромно-антисоветской и своего авторства (на обысках изъяты печатные и рукописные экземпляры контрреволюционной литературы) — 3 18 случ.;

4. связь с белогвардейской эмиграцией — легальная и нелегальная –1846 случ.;

5. получение материальных средств от инофирм, белогвардейцев, знакомых, бывших сослуживцев и родственников — легальным и нелегальным путем — 711 случ. (на обысках изъято — торгсин[овских] бон — 3841 руб. 27 коп., долларов — 769, марок — 2 85, франков — 175, фунтов — 52, крон — 1000);

6. систематическая антисоветская связь с бывшими белогвардейцами, офицерами, дворянами, бывшими сослуживцами — 2113 случ.

За время операции поступило около 6000 ходатайств об оставлении в Ленинграде как от самих выселяемых, так и отдельных учреждений и работников. При разборе этих ходатайств оставлено в Ленинграде 127 семейств, изменены пункты высылки — 78.

Итог операции за 21–27 марта включительно.

За последние семь дней операции по “бывшим людям” с 21 по 27 марта с. г. включительно — УНКВД по Ленинградской области изъято и направлено по постановлению Особого совещания при наркоме внутренних; д[ел] в концлагеря (семьи в ссылку, в ссылку и выселено, вместе с семьями) — 3627 чел., в том числе глав семей — 1637 чел.

По социальному прошлому изъятый за отчётный период (21–27 марта) контингент бывших людей состоит быв. знать и дворянство — 474 человека; из них: быв. князей — 10 чел., быв. графов — 4 чел., быв. баронов — 7 чел., быв. фабриканты — 56 чел., быв. крупные помещики — 78 чел., быв. крупные торговцы — 299 чел., домовладельцы — 102 чел., чины министерств — 50 чел., высш[ий] начсостав царской и белой армии — 383 чел., жандармы и охранники — 146 чел., служители культа — 49 чел.

Признались в сокрытии дворянского происхождения, службе в жандармерии, охранке и полиции, службы на ответственных постах в белогвардейских армиях и царском госаппарате — 226 человек.

В ряде случаев “бывшие люди” пытались пролезть в ВКП(б) и ВЛКСМ. Кленов-Шидловский А. — бывший потомственный дворянин, инженер завода “Электросила”. Сознался в добровольной, активной службе у Каледина, Деникина, Врангеля, участии в боях с Красной Армией. Службу у белых скрывал, подделав документы на имя Кленова, проник в партию. Беллен-де-Баллю, бывший потомственный дворянин. Конструктор [Ленинградского] института инж. желдор транспорта. В 1932 г., скрыв соцпроисхождение, вступил в кандидаты ВКП(б) как рабочий по фамилии Баллю. В декабре 1933 г. прошел партчистку в 104[— м] артполку, где также скрыл свое соцпроисхождение. Признался в антисоветских политических убеждениях. Шувалов Ю. Н. — сын крупного фабриканта и домовладельца. В 1916 г. вместе с отцом уехал в Финляндию в имение отца и вернулся в СССР в 1923 г. с целью получения в собственное пользование фабрики и домов в Ленинграде. Скрыв прошлое отца, устроился на работу в Ленинграде, в 1932 г. вступил в ВЛКСМ, работал на заводе “Светлана” техникомэлектриком. Гордиевский И. И. — бывший дворянин. В 1922 г. привлекался ВЧК за попытку нелегального перехода границы. Имел связь с родственником за границей. Скрыв всё это, пролез в комсомол, партию и в Военно-морское инженерное училище, где вёл антисоветскую агитацию. Был разоблачён, исключен из ВКП(б) и изъят из РККА. После увольнения из ВМУ проживал в Ленинграде без паспорта.

По работе в момент ареста изъятые за 21–27 марта “бывшие люди” распределяются: без определенных занятий — 326, служащие — 1080, пенсионеры — 6 7, служители культа — 13, кустари — 6, техники — 99, инженеры — 21, научные сотрудники — 17.

Приводим краткие характеристики типичных фигур “бывших людей”, выявленных в процессе операции за отчётный период.

Бывшая знать

Волконский В. Д. — бывший князь, сын прокурорабелоэмигранта, социальное происхождение скрыл, приемщик молокомбината.

Гагарина Е. В. — дочь князя-камергера. Окончила Смольный институт, имела связи с бывшей знатью и с родственниками за границей. До ареста — секретарь факультета 1‐го Ленинградского медицинского института.

Голицына М. К. — дочь бывшего вице-губернатора С.‐ Петербурга. Имела связь с заграницей, через Торгсин получала валюту из Лондона. Получала персональную пенсию.

Маслова Н. С. — бывшая княжна Волконская. С 1923 на пенсии.

Урусова О. В. — бывшая княгиня, помещица. Без определенных занятий.

Алфераки М. А. — бывшая княжна, дочь гофмейстера царского двора. Художник-одиночка, работающая на дому.

Моль В. Ф. — бывший граф, владел имением в Себежском уезде. Скрыв прошлое, устроился на работу в качестве рабочего в Архитектурно-планировочный отдел Ленсовета.

Татищева Е. В. — бывшая графиня. Инструктор Института наглядных пособий.

Дризен Ф. В. — бывший барон. В 1931 г. был осужден к 3 годам концлагеря по ст. 58. Без определённых занятий.

Таубе В. В. — бывший барон. Скрывал социальное происхождение при поступлении на работу и при получении паспорта. Счетовод оптической мастерской кассы взаимопомощи инвалидов.

Таубе В. Н. — бывший барон. Счетовод ЖАКТа.

Мангден Н. Н. — бывшая баронесса. Имела связь с литовским и польским консульствами. Техник-строитель Ленпромета.

Тизенгаузен — бывшая баронесса, пенсионерка.

Фитингоф П. Г. — бывший барон. Без определенных занятий (временно работал в Ботаническом институте Академии наук по составлению сводок).

Кноринг-Форемни В.В. — бывшая баронесса, имела обширные связи с закордоном. Во время паспортизации скрыла социальное происхождение. Сансестра столовой № 99.

Князева П. Д. — дочь камергера и дворцовой фрейлины. Имела связь с белоэмигрантами, получала от них инвалюту. Без определенных занятий.

Шнейдер — бывшая фрейлина. Пенсионерка. Регулярно получала крупные суммы валюты из заграницы. При обыске изъято 47 фунтов стерлингов, 163 доллара и 600 руб. торгсиновских бон.

Бывшие каратели, охранники, жандармы

Бер Н. И. — бывший обер-прокурор Сената. При Керенском — сенатор судебного департамента. Юрисконсульт завода “Ильич”.

Мищук Е. Ф. — бывший личный дворянин, бывший начальник сыскной полиции г. Киева, Риги и Самары в течение 18 лет. Имел связь с заграницей. Без определенных занятий.

Модеров А. Э. — в 1908–1917 гг. прокурор Калужского и Варшавского окружного суда. Преподаватель иностранных языков в Институте инж. водного транспорта и в Военномедицинской академии.

Сладков П. Г. — бывший председатель окружного военного суда у Колчака. Бухгалтер сельхозшколы.

Степанов В. Г. — бывший дворянин. В 1913–1917 гг. был начальником Шлиссельбургской каторжной тюрьмы. Пенсионер.

Доброхотов В. В. — в 1912–1915 гг. помощник тюремного губернского инспектора г. Красноярска. В 1919 г. — следователь петлюровской армии, а затем у Колчака — следователь Иркутского окружного суда. Прошлое скрывал. Сторож охраны завода им. Казицкого.

Ржеуцкий П. Т. — бывший помощник начальника тюрьмы г. Самары с 1913 по 1917 годы. Педагог школ Выборгского и Петроградского районов.

Рындзюнский Л. В. — бывший дворянин. Бывший помощник начальника охранного отделения. Сын осуждён за шпионаж. Имел связь с родственниками заграницей. Пенсионер.

Ерунков П. М. — бывший начальник команды филеров Петербургского охранного отделения. Скрывал службу в охранке. Начальник охраны Мальцевского рынка.

Мартынов Д. М. — провокатор, проваливший ряд организаций РСДРП (б), РСДРП(м) и с[оциал-революционеров] (максималистов). Конюх Ленавтогужтранса.

Мазалевский Д. Ф. — бывший филер С.-П. охранного отделения. Кладовщик Ириновских торфоразработок.

Контрреволюционная деятельность изъятых за последние 7 дней “бывших людей” в прошлом характеризуется:

1. участвовали в белом движении — 262 человека, в т. ч. каратели — 21.

2. репрессировались ВЧК, ОГПУ и НКВД за контрреволюционную деятельность от 1 до 5 раз — 314 человек.

По выделенным признакам организованной контрреволюции на следствии по делам вновь выявлен ряд контрреволюционных групп “бывших людей”, в том числе: террористическая группировка “бывших людей” в 10 человек, возглавляемая Яшкиным — преподавателем Лесотехнической Академии; фашистская контрреволюционная группа бывших офицеров лейб-гвардейского Преображенского полка. Участник группы Бок поддерживал связь с бывшим командиром Преображенского полка бароном Штатильбергом, сейчас являющимся видным фашистом и редактором фашистской газеты в Германии; контрреволюционная офицерская группа в количестве 15 человек, возглавляемая Серебрянниковым В. В. — главным бухгалтером трудовой артели “Извозсила”, бывшим дворянином, офицером-колчаковцем. Змеев — сын расстрелянного полицейского исправника, работал на заводе “Большевик”, проник в ВКП(б), был исключён из партии за скрытие прошлого. При обыске изъята оппозиционная литература и собственноручно написанное письмо контрреволюционного характера. Змеев имел без разрешения револьвер.

Приводим наиболее яркий фактический материал по контрреволюционной деятельности изъятых “бывших людей”.

Террористы

Мухин А. Г. — бывший доброволец деникинской армии. Дал показания, что после убийства т. Кирова у него возникли террористические намерения по отношению к т. Сталину. Мухин сознался также, что террористические намерения по отношению к т. Сталину у него возникли впервые сразу же после дела Горгулова.

Покровский — бывший белый офицер марковской дивизии. За границей находится его брат белоэмигрант, родственник руководителя РОВС генерала Шатилова. Покровский скрывал прошлое, окончил морской техникум и, плавая в заграничных водах, устанавливал связи с белоэмигрантами.

Ятлов — врач, бывший видный деятель ПСР, активный участник Кронштадтского мятежа. Среди окружения ведет контрреволюционную агитацию, одобряя убийство т. Кирова. Связан с группой контрреволюционно настроенных “бывших людей”.

Петерс А. С. — брат белогвардейца-террориста, расстрелянного в 1927 г., коего укрывал и содействовал в его террористической деятельности, за что был осужден в Соловки. Поддерживал связь с контрреволюционным элементом. Фотограф музея Выборгского района.

Палибин — бывший дворянин, сын видного чиновника Сената, расстрелянного за контрреволюционную деятельность у белых. Научный сотрудник Академии наук. Был связан с рядом иностранных подданных. Палибин признал, что систематически вел контрреволюционную агитацию террористического характера.

Шпионаж

Кантор-Шведова Н.Л. — официантка кафе при Филармонии. В 1923 г. выезжала легально за границу, где вышла замуж за беглеца из СССР. В 1927 г. была вызвана в Гельсингфорсскую охранку и завербована, после чего легально выехала в СССР для шпионской деятельности в пользу Финляндии.

Булацель — бывшая потомственная дворянка, машинистка. Имела связь с германским консульством в Ленинграде, через которое поддерживает связь с родственниками за границей — бывшими белыми офицерами. Поддерживала связь с сотрудником персидского консульства в Ленинграде. На квартиру Булацель являлось лицо, прибывшее из-за границы и привезшее ей письмо и деньги от родственников. Назвать это лицо и указать его адрес Булацель отказалась.

Карапетов — бывший потомственный почетный гражданин, прапорщик.

По личным показаниям является врагом соввласти. На обыске у него изъяты секретные документы “Двигатель-строя”.

Козминская М. Н. — бывшая дворянка, машинистка Облплана. Дала показания о своей связи с эстонским консульством, от которого она в течение длительного времени регулярно получала “денежную помощь”.

Семенович-Семенчук Н.Л. — бывший дворянин, техник Транссигналстроя, при обыске изъята переписка с норвежским консульством, свидетельствующая о получении Семенович-Семенчуком регулярной денежной поддержки.

Бисеров В. В. — бывший подполковник, бывший председатель Военно-морского суда при правительстве Колчака, продолжал поддерживать связь с контрреволюционно настроенным офицерством правительства ДВР и Колчака и китайскими подданными.

Маврус д’Эске — бывший граф, полковник генштаба, бухгалтер Плодоовощесбыта. Мать его в Вильно имеет крупное имение и особняк. Брат Дмитрий бежал за границу, живёт в Варшаве. Настроен резко антисоветски, имеет связи в польском посольстве.

Томашинская — бывшая дворянка, заведующая школой дефективных детей. Брат Томашинской — известный ксендз Усас. Томашинская имела связь с Польшей.

Приложение: фотоснимки изъятого за последние 7 дней боевого оружия, типичные фотографии “бывших людей”, ордена и медали.

Начальник управления НКВД

по Ленинградской области

Заковский

Как видим, 99 % “бывших” — честные труженики либо пенсионеры. И такое было не только в Ленинграде, но и по всей стране — там свои “заковские” писали аналогичные донесения. Так что смысл нового “красного террора”: окончательно уничтожить дворян как сословие — пусть даже если они ведут честный образ жизни, не планируют никаких терактов и получают пенсии. То есть нужно было полностью очистить страну от бывших дворян.

Итак, убит ближайший соратник и “брат” Сталина — и вскоре после убийства принято жёсткое постановление. Но… Как известно, Киров был убит днём, а диктор Юрий Левитан вспоминал, что увидел текст постановления на утренней планёрке 1 декабря.

Но когда его нужно зачитывать? И председатель Радиокомитета звонит с этим вопросом в ЦК (возможно, самому Сталину). Повесив трубку, он сказал: “Это мы вещать не будем. Это для служебного пользования”.

К вечеру по Москве поползли слухи об убийстве Кирова. “Как же так, — думал Левитан, — утром, когда появился текст постановления, Киров был ещё жив, а террористов уже требовалось карать!” [130]Как это комментировать?

Существует три версии убийства Кирова:

— убийца-одиночка (из ревности);

— по приказу Сталина;

— по приказу Ягоды, за которым стояли Каменев и Зиновьев, а за ними — Т роцкий.

На суде все обвиняемые признались в убийстве Кирова, но я уже говорил об этих “признаниях”.

Версия “одиночки”, скорее всего, самая реальная. Во-первых, жена убийцы (им оказался Леонид Николаев) Мильда Петровна Драуле (латышка) была любовницей Сергея Кирова. Во-вторых, 1 декабря 2009 года был рассекречен дневник Л. Николаева. Согласно записям дневника, Николаев решил отомстить Кирову за своё увольнение из Института истории партии, после которого он стал безработным. Сам Леонид Николаев сравнивает себя с организатором убийства Александра II Андреем Желябовым. [Интересно, что после убийства Кирова М. Драуле была исключена из партии, арестована в декабре 1934 г. и расстреляна 10 марта 1935 г. Вместе с ней были репрессированы как “соучастники” и её родственники — сестра Ольга Петровна Драуле и её муж Роман Маркович Кулишер (также арестованы в декабре 1934 г. и расстреляны в 1935 г.). Дело в закрытом судебном заседании рассматривала 9 марта 1935 г. выездная коллегия Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством В. В. Ульриха.)

Но тогда вопрос: почему постановление появилось утром, на планёрке в 9 часов?

Значит, оно было написано не позднее вечера 30 ноября.

Сам собой напрашивается вывод: Сталин знал, что Кирова убьют. Но вот В. Молотов в беседе с Ф. Чуевым говорил: “Хрущёв намекнул, что Кирова убил Сталин. Кое-кто до сих пор в это верит. Зерно было брошено. Была создана комиссия в 1956 г. Человек двенадцать разных, смотрели много документов, ничего против Сталина не нашли. Комиссия пришла к выводу, что Сталин к убийству Кирова не причастен. Хрущёв отказался это опубликовать — не в его пользу”.

Я писал и буду писать, что правда о событии, как правило, становится известна сразу, а потом — замалчивается, фальсифицируется и “секретится”. Так вот, после убийства Кирова ходил слух, да и известная частушка, что это дело рук не Ягоды или Каменева, а именно Сталина.

Теперь о другой группе репрессированных: коммунистахразведчиках. Репрессии против них, опять же, начались со срочной (и, конечно, секретной) телеграммы. Находясь, опять же, в Сочи, Сталин и Жданов 25 сентября 1936 года отправили Кагановичу, Молотову, Ворошилову и Андрееву шифровку № 1360/ш, переданную только по каналам партийной связи и не продублированную по каналам НКВД, чтобы Ягода не узнал о её содержании. В ней они требовали немедленно снять Г. Ягоду и назначить на его место Н. Ежова. Понятно, почему Сталин требовал снять наркома — тот тормозил ход репрессий: “Считаем абсолютно необходимым и срочным назначение тов. Ежова на пост наркомвнутдела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистко-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на четыре года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей НКВД”. (Я не буду задавать “глупых” вопросов, типа: кто подал идею Сталину, с кем он там встречался…)

Обращаю внимание, что на XVII съезде Сталин говорил: “Если на XV съезде приходилось ещё доказывать правильность линии партии и вести борьбу с известными антиленинскими группировками, а на XVI съезде — добивать последних приверженцев этих группировок, то на этом съезде — и доказывать нечего, да, пожалуй — и бить некого. Все видят, что линия партии победила” [131]. Это было в январе 1934 года. То есть все члены политбюро ЦК ВКП(б) считали, что больше врагов нет и “бить некого”.

А 26 сентября 1936 года наркомом стал Н. Ежов. Он сохранил за собой посты секретаря ЦК и председателя Комитета партийного контроля.

18 марта 1937 года Н. Ежов выступил перед работниками аппарата НКВД, на котором заявил, что “шпионы” заняли в руководстве ключевые посты. Фактически руководством страны было выражено разведке недоверие. И начались аресты разведчиков. Их вызывали из-за границы и арестовывали. Павел Судоплатов в книге “Разведка и Кремль” писал: “Когда арестовывали наших друзей, все мы думали, что произошла ошибка. Но с приходом Деканозова (Начальник внешней разведки со 2 декабря 1938 г. по 13 мая 1939 г. — А.С.) впервые поняли, что это не ошибки. Нет, это была целенаправленная политика. На руководящие должности назначались некомпетентные люди, которым можно было отдавать любые приказания. Впервые мы стали опасаться за свои жизни, оказавшись под угрозой самоуничтожения собственной же системой. Именно тогда я начал размышлять над природой системы, которая приносит в жертву людей, служащих ей верой и правдой”.

В результате были разгромлены резидентуры в Европе и Америке; многие разведчики, опасаясь за свою жизнь, попросили политическое убежище. Я не буду здесь приводить статистику — она была много раз опубликована. Дело не в ней, а в том, с какой целью убивали разведчиков. Да, бесспорно, среди них были шпионы и двойные агенты, но не так много: они, прежде всего, и стали перебежчиками. А честные чекисты, по вызову из Москвы, возвращались и… расстреливались. Кому это было выгодно? Ясно, что западным спецслужбам. Тогда почему Ежов не просто отзывал разведчиков, а именно расстреливал? Опять ответа нет.

Теперь о количестве репрессированных. Во время “перестройки” “демократы” говорили, что было расстреляно политических 95–100 миллионов человек (“авторитет” здесь А. Солженицын). И сегодня эта цифра продолжает гулять по страницам газет и на телевидении. Подчёркиваю: речь шла только о политических! Но это же ложь!

Сначала посчитаем. Население СССР перед войной составляло 192 миллиона человек.

192 млн — 95 млн расстрелянных = 97 миллионов.

97 млн — 2 0 млн (погибло во время войны) = 77 миллионов. Такое количество населения должно было, согласно “демократам”, остаться в СССР после Великой Отечественной войны.

Но население СССР в 1961 году составило 216 млн 286 тыс. чел., т. е. выросло после 1940 году на 24 миллиона человек. Как такое могло получиться? Спросите у “демократов”. Если бы было столько расстреляно, то кто же бы тогда воевал?

Давайте рассмотрим факты.

1 февраля 1954 года на имя секретаря ЦК Хрущёва была направлена записка за подписью генерального прокурора СССР Р. Руденко (масона еврея), министра внутренних дел С. Круглова и министра юстиции К. Горшенина. В этой справке под грифом “совершенно секретно” говорилось о количестве арестованных за контрреволюционные преступления с 1921 по 1953 годы. Из справки следует, что всего за эти годы по политическим обвинениям было приговорено к смертной казни 642 980 человек, к лишению свободы — 2 369 220 чел., к ссылке — 765 180 человек. Но это — за 32 года! Нас же интересуют 1937–1938‐й годы — “страшные годы репрессий”. И. Пыхалов пишет, что в эти годы сидело всех заключённых, в том числе и политических:

1936 год — 1 296 494 чел.;

1937 год — 1 196 369 чел.;

1938 год — 1 881 570 чел.;

1939 год — 2 004 946 чел.;

1940 год — 1 846 270 человек.

И только с 1947 года число заключённых превысило 2 миллиона:

1947 год — 2 014 678 человек.

А в начале 1953 года “сидело” 2 620 814 человек. По бериевской амнистии многие вышли на свободу.

Для сравнения: в США в 1999 году сидело 2 054 694 человека [132], т. е. примерно столько же. А ведь наши “демократы” считают США “образцом демократии”, а СССР — “тоталитарной страной”.

А вот численность населения СССР:

1937 год — 162 миллиона 500 тысяч человек;

1939 год — 168 миллионов 524 тысячи человек.

Я приведу слова человека, который, если так можно сказать, по долгу службы, изучал статистику репрессий.

Это — один из создателей общества “Мемориал” Арсений Борисович Рогинский. А ведь именно члены этого “международного историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества” во время “перестройки” ежедневно орали о “миллионах расстрелянных”. И, как выясняется, они сознательно врали. Не “добросовестно заблуждались”, а именно врали и нагнетали антисоветскую истерию. Но что-то произошло с ним в 2012 году: во время круглого стола “Историк — между реальностью и памятью”, проходившего 25 мая в Днепропетровске (ныне — Днепр, Украина), в своей речи он следующее: “В начале 90‐х я довольно много занимался статистикой советского террора. Изучил огромное количество отчётных “простыней” о терроре за все годы, из разных регионов Советского Союза. Статистика у нас всерьёз начинается с 1921 г., до этого сохранились только разрозненные обрывки. А, начиная с 1921 г. — огромные папки. Году в 94‐м я всё изучил, всё расписал и сложил. Дальше — нужно было публиковать. Я посмотрел на свои цифры…

…И они мерили наши жертвы за всю историю террора какими-то совершенно немыслимыми цифрами, десятками миллионов.

А по моим подсчётам за всю историю советской власти, от 1918 до 1987 года (последние аресты были в начале 87‐го), по сохранившимся документам получилось, что арестованных органами безопасности по всей стране было 7 миллионов 100 тысяч человек. При этом, среди них были арестованные не только по политическим статьям. И довольно много. Да, их арестовали органы безопасности, но органы безопасности арестовывали в разные годы и за бандитизм, контрабанду, фальшивомонетничество. И по многим другим “общеуголовным” статьям.

И вот цифра итоговая — 7 миллионов. Это за всю историю советской власти. Что с этим делать? А общественное мнение говорит, что у нас чуть ли не 12 миллионов арестованных только за 1937–1939‐й”.

Другими словами, размеры репрессий были раздуты в годы “перестройки” и Рогинский молчал, зная истинный масштаб репрессий в советские годы. А знаете, почему он молчал и поддакивал о “100 миллионах репрессированных”? Вот его ответ:

“Просто точно знал, что, во‐первых, не поверят. А, во‐вторых, для круга, к которому я считаю себя принадлежащим, это значило бы, что всё, что нам говорили о цифрах до этих пор вполне уважаемые нами люди, неправда. И отложил я все свои вычисления в сторону. Надолго. А потом уж (через годы) вроде уже можно было публиковать, а времени не нашлось. Пока”.

То есть человек просто боялся, что его просто объявят ненормальным его же соратники. Скажут, что — “коммуняка”

или вообще “агент КГБ”. Просто чувство самосохранения. И никакой принципиальности. Как говорится, “жить не по лжи”. Ведь сказать такое тогда — значит признать, что все годы работы общество “Мемориал” фальсифицировали историю, а не изучало её. 18 декабря 2017 года Арсений Рогинский умер. Бог ему судья.

Первым о “репрессиях” начал врать Н. Хрущёв. Он, напомню, получил справку Р. Руденко в 1954 году, а в своём докладе на XX съезде в 1956 году сказал: “Когда Сталин умер, в лагерях находилось до 20 миллионов человек”. А ведь он знал, что на 1 января 1953 года “сидели” 2 620 814 человек!

Во время “перестройки” людям буквально вбили в головы, что при Сталине все сидели. И сидели не за что-то, а исключительно безвинно. О “репрессиях” газеты писали почти каждый день. Даже анекдот такой появился. Внук спрашивает у дедушки: “Дед, вот вы с бабушкой сидели, а по фене не умеете, почему?” Дед: “А с чего ты взял, что мы сидели?” Внук: “Как же, ведь при Сталине все сидели”.

Да и никто из моих родственников не сидел; и у моих знакомых никто не сидел.

И даже спустя 10 лет после разрушения СССР попадались уважаемые люди, которые врали. Например, осенью 2001 года выступал на телевидении сын киноактёра Сергея Столярова (с него В. Мухина ваяла скульптуру “Рабочий и Колхозница”) Кирилл и говорит: “Сталин отца хотел посадить, но не мог”. Представьте ситуацию: Сталин бегает по кабинету, рвёт на себе волосы, кричит Ежову: “Как же я хочу посадить этого Столярова, но не могу!” Абсурд! А за что сажать: Столяров никаких преступлений не совершал. Так же писали и о Чкалове: мол, хотел посадить, да не мог…

Но “основоположником” лжи о “миллионах” был даже не троцкист Хрущёв. Про “ужасы”, которые творятся в СССР, начал писать американский миллионер, издатель более ста газет в Европе и Америке, Вильям Хёрст (1863–1951 гг.). О нём я уже говорил в главе 4 в разделе о “голодоморе”.

Он был другом Гитлера и Геббельса (его газеты публиковали их статьи). Хёрст и Геббельс с подачи Троцкого сочинили “факты” об “ужасах в России”. Его газета “Чикаго Америкен” 18 февраля 1935 года опубликовала статью “6 миллионов человек умерло от голода в Советском Союзе”. Были приведены ужасные фотографии якобы украинцев, умерших от голода.

Но, как потом выяснилось, корреспондент Уолтер, посылавший эти “фотографии”, никогда на Украине не был. А фотографии эти были фотографиями голодающих в Поволжье в 1921 году. А другой корреспондент, Перротт, посылал Хёрсту репортажи о больших урожаях на Украине, но эти репортажи не публиковались.

После войны эта пропаганда забылась, но вскоре на неё снова возник спрос. В 1960‐е годы главным “сказочником” выступал Роберт Конквест.

Р. Конквест являлся автором всех мифов о “миллионах безвинно расстрелянных”. Наиболее известны его книги “Большой террор” (1969 г.) и “Жатва скорби” (1986 г.); в них он использовал в качестве источников информации “очевидцев”, живших в США. Многие из “героев” Конквеста были известны как военные преступники; например, некий Микола Лебедь был осуждён за участие в массовых убийствах [133].

Вот, например, в 1969 году Конквест пишет, что в 1932–1933‐м гг. умерло от голода на Украине 5–6 миллионов человек. А в 1983 году он уже говорит о 14 миллионах! Позже стало известно, что Конквест работал в отделе дезинформации британской спецслужбы МИ‐6. Этот отдел был создан в 1947 году. Его главной задачей была борьба с советским влиянием по всему миру путём дезинформации населения о прошлых и настоящих событиях в СССР. И Р. Конквест, сотрудник отдела, извлёк “информацию” о “репрессиях” буквально из головы. Не исключено, что Р. Конквест был знаком с “Виктором Суворовым” (В. Резуном) и помогал ему писать клеветнические книги о Великой Отечественной войне.

В период “перестройки” “демократы” постоянно твердили о миллионах репрессированных. Их число росло изо дня в день, особенно в статьях “Московского комсомольца”, “Комсомольской правды” и “Огонька” (главный редактор этого популярного журнала еврей Виталий Коротич уехал впоследствии в США). “Прогрессивная общественность” потребовала у М. Горбачёва открыть архивы и установить точное число расстрелянных — это требование звучало и на митингах, и по телевидению, и в газетах. Это было очень верное требование.

И архивы были открыты. Но тут произошла странная вещь. После появления работ исследователей, “демократы” потеряли интерес к архивам. Почему? Ведь, казалось бы, правда восторжествовала… Но такая правда “демократам” была не нужна. Научные статьи замалчивались, так как их выводы противоречили заявлениям “Мемориала” и А. Солженицына о “миллионах репрессированных”. Тогдашние газеты заявляли, что архивные данные превзойдут все ожидания. Да, количество репрессированных по политическим мотивам превзошло все ожидания, но не в сторону “миллионов”, а в сторону уменьшения. Но такая правда “демократам” была не нужна, так как им надо было сделать из Сталина супертирана. И эти публикации были замолчаны. А газеты продолжали врать о “миллионах безвинных”. Молчали и основатели “Мемориала”, которые, как сказал Рогинский, знали правду.

Да, И. Сталин сделал много зла, но не надо вешать на него то, чего он не совершал.

Репрессии против народа

Социальная инженерия

Второй вид репрессий — это репрессии против народа. Я не имею в виду коллективизацию — э то отдельная тема.

Я писал, что за два года партия потеряла 7 % своих членов. Много, но до “разгрома партии” далеко. Тем не менее репрессии 1937–1938‐го годов представляют именно как “разгром партии”, что не правда.

После экстренного — телеграммой! — назначения Н. Ежова наркомом (с сохранением партийных постов секретаря ЦК и председателя КПК), начался новый виток репрессий против народа. Вроде бы коллективизация завершилась, все “кулаки” сосланы и посажены…

Читая документы периода “ежовщины”, можно сделать вывод, что в стране началась война.

Итак, Ежова назначили 26 сентября 1937 года. Ежов пришёл не один, а со своей “командой”, в которую входили:

— Жуковский Семён Борисович, еврей, член партии с 1917 года, работал вместе с Ежовым в КПК;

— Литвин Михаил Иосифович, еврей, член партии с 1917 года, был замом Ежова в ЦК;

— Шапиро Исаак Ильич, еврей, член партии с 1918 года;

— Цесарский Владимир Ефимович, еврей, член партии с 1919 года;

— Берманы Матвей Давидович (член партии с 1918 г.) и Борис Давидович.

Как видим, руководящий состав не изменился со времён Г. Ягоды по национальному признаку. Сам Н. Ежов был по национальности литовцем.

О М. Бермане надо сказать несколько слов. Он работал в аппарате НКВД с 1930 года, был масоном. Об этом пишет вдова Н. Бухарина А. Ларина-Бухарина в своих воспоминаниях, в частности, об обыске, который он проводил: “Берман пришёл точно на банкет: в шикарном чёрном костюме, белой рубашке, кольцо на руке с длинным ногтем на мизинце”. Я приведу эпизод из пушкинских времён. А. Пушкин был масоном, но вышел из ложи. И, незадолго до разрыва, художник О. Кипренский рисовал его портрет. Вдруг Кипренский увидел у поэта длинный ноготь на мизинце и сделал масонский знак. В ответ на это Пушкин погрозил пальцем: мол, я уже вышел, но не успел остричь ноготь.

А. Ларина-Бухарина не случайно обратила внимание именно на ноготь, ведь её муж был масоном. Этот эпизод так же является доказательством борьбы масонских групп.

Ещё при Г. Ягоде в политбюро ЦК ВКП(б) с мест направлялись расстрельные списки, в которых указывалось, сколько человек надо приговорить к 1‐й, 2‐й и 3‐й категориям (1‐я — расстрел). Сталин, а за ним и остальные члены Политбюро их подписывали. А как это местные чекисты определили, что, например, в Западносибирском крае надо расстрелять 173 человека, по 2‐й категории посадить 83, и по 3‐й — 2 2?

Таких сохранившихся списков 383. Они включают 44,5 тысячи имён. В Архиве Президента Российской Федерации (АПРФ) списки объединены в 11 томов и расположены в хронологической последовательности с 27 февраля 1937 года по 29 сентября 1938 года. Исключение в хронологии относится к двум спискам 1936 года без точных дат. Кроме того, имеется ещё пять подобных списков за январь и сентябрь 1940 года, январь 1942 года, март и апрель 1950 года, содержащих 1125 имён. Подпись Сталина стоит на 366 списках, а это около 44 000 убитых человек.

Подпись Молотова — на 373 списках (43 569 чел.), Жданова — на 175 списках (20 985 чел.), Кагановича — на 189 списках (19 110 чел.), Ворошилова — на 186 списках (18 474 чел.).

Я не понимаю, как могли Сталин, Молотов не зная, что сделали эти люди, распоряжаться их судьбами. А его соратники ему в этом потакали. И кто-то смеет писать о “Святом Иосифе — державнике”!

Фактически И. Сталин и его подельники лично приговорили этих людей к смерти или к 10 годам! Как мог Сталин приговорить к смерти за поклон поясу Богородицы? Ведь наказание несоизмеримо с проступком — максимум, выговор… Сталин должен был поставить на место тех, кто принял такое решение. Только за это “за” имя Сталина должно быть проклято.

Сделаю небольшое отступление и скажу об отношении Сталина к людям вообще.

После войны Сталин направил в Китаю советником (и контролёром) к Мао Цзэдуну Ивана Владимировича Ковалёва (1901–1993 гг.). Тот — специалист по железным дорогам 20 декабря 1944 года сменил Кагановича на посту наркома путей сообщений СССР. После войны руководил восстановлением разрушенной сети железных дорог. На Дальнем Востоке в это время была разгромлена Япония, заканчивалась гражданская война между КПК и Гоминьданом. Надо было восстанавливать хозяйство и главное — железные дороги. Поэтому Сталин и направил в Китай именно Ковалёва.

Ковалёв писал, что Сталин “воспринимает людей только кучно, как муравьиную массу. Для него люди были только средством в политической игре” [134]. О таком же отношении Сталина к людям писал и Михаил Бойков в книге “Люди советской тюрьмы”. Впервые она была издана в 1957 году в Буэнос-Айресе (Аргентина). После издания книга замалчивалась западной печатью и больше никогда там не переиздавалась. Автор изменил имена действующих лиц. Однажды к ним в камеру попал охранник Сталина Сандро Загашвили:

«…Жадно слушал Жердев (Заключённый. — А.С.) эти рассказы, задавал грузину вопросы и лицо его постепенно омрачалось. Простыми, бесхитростными словами Загашвили рисовал весьма непривлекательный портрет “вождя и отца народов”. — Скажите, как товарищ Сталин относится к людям, которые его окружают или приходят к нему с докладами? Как он относится к людям вообще? Что он говорит о рядовых коммунистах, рабочих, колхозниках? — спрашивал Жердев.

Сталинские списки

Ответ был неожиданным для нас и особенно для “идеалиста”. Грузин простодушно сказал:

— Он не любит людей. Всяких не любит. Он говорит про них: “Люди — это тараканы”. Так и говорит: “Таррраххханы!..”

Жердев застонал. Пронин расхохотался…» [135]

Конечно, Жердев думал, что уж охранник-то врать не будет и скажет, что, мол, Сталин — “отец” и т. п. Как пишут в газетах и говорят на собраниях. Но… Вспомните: и в брошюрах политучёбы, и в учебниках писали не о “человеке”, а о “массах” как движущих силах и т. д.

Ясно, что такое отношение к людям как к винтикам — не особенность Сталина. Посмотрите на современные “цветные революции” — что, их отцы в Нью-Йорке и Лондоне думают о местных жителях?! А “реформы” 1990‐х?!

Без сомнения, о людях бы думал Коба, который писал стихи, хотел справедливости. А все эти выполняли задания — и думали только, как бы получше их выполнить.

2 июля 1937 года. И. Сталин продиктовал, а Л. Каганович записал “директиву об антисоветских элементах” № 863/ш, которая легла в основу постановления политбюро ЦК ВКП(б) (см. ниже).

Директива ЦК ВКП(б) № 863

Шифром

Секретарям обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий

Замечено, что большая часть кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а по истечении срока высылки вернувшихся в свои деревни, — являются главнейшими зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а так же количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке. Нр./с, 863/ш.

Секретарь ЦК Сталин

НКВД конкретизировал директиву, разослав шифровку № 266: “Всем начальникам управлений НКВД. С получением сего возьмите на учёт всех осевших в Вашей области кулаков и уголовников… К 8 июля телеграфом донести мне количество лиц первой и второй категории. О времени начала операции и порядке её проведения указания дам дополнительно. Ежов” (тогда он был заместителем Ягоды).

Работники НКВД на местах просто переписали всех вернувшихся кулаков и “подкулачников”, — а виновны ли они или спокойно работали — их не интересовало. Тем больше будет расстреляно — тем лучше. Поэтому количество, утверждённое политбюро ЦК ВКП(б), постоянно перевыполнялось.

Общее количество расстрелянных в 1937–1938‐м годах составляет около 40 000 человек. А сколько планов было перевыполнено?

Апофеозом же был известный приказ № 00447, утверждённый политбюро ЦК ВКП(б) 31 июля 1937 года (см. ниже). Этот приказ развязал руки управлениям НКВД. Теперь на списки вообще плюнули — арестовывали и расстреливали “согласно приказу”. Арестовывались священники, бывшие белые офицеры, бывшие басмачи, члены разных партий, кулаки, и т. п.

НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

СОЮЗА С.С.Р. Оперативный приказ от 30 июля 1937 года № 00447

Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов

30 июля 1937 года. Гор. Москва.

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпосёлков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, муссаватистов, иттихадистов и др.), а так же кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т. п.

Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительства.

Кроме того, в деревне и городе до сих пор ещё гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др., отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.

Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ — С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ РЕСПУБЛИКАХ, КРАЯХ и ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ и УГОЛОВНИКОВ.

В УЗБЕКСКОЙ, ТУРКМЕНСКОЙ, ТАДЖИКСКОЙ и КИРГИЗСКОЙ ССР ОПЕРАЦИЮ НАЧАТЬ С 10 АВГУСТА с. г., А В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ И КРАСНОЯРСКОМ КРАЯХ и ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ — С 15‐го АВГУСТА с. г.

При организации и проведении операций руководствоваться следующим:

I. КОНТИНГЕНТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ.

1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность.

2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпосёлков, а так же кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, муссаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенными агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионскодиверсионных контрреволюционных формирований.

Репрессированию подлежат так же элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой.

Репрессированию подлежат так же элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельско-хозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

II. О МЕРАХ НАКАЗАНИЯ РЕПРЕССИРУЕМЫМ И КОЛИЧЕСТВЕ ПОДЛЕЖАЩИХ РЕПРЕССИИ.

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках — РАССТРЕЛУ. б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но всё же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

2. Согласно представленным учётным данным Наркомами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии:

* И далее — по союзным и автономным республикам, по областям с указанием цифр. — А.С.

** Обратите внимание на “круглые” числа “врагов” — какие точные подсчёты! — А.С.

3. Утверждённые цифры являются ориентировочными. Однако наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются.

В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представлять мне соответствующие мотивированные ходатайства.

Уменьшение цифр, а равно и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории — во вторую категорию и, наоборот — р азрешается.

4. Семьи приговоренных по первой и второй категории как правило не репрессируются.

Исключение составляют: а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки. б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республик, краёв и областей. в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове на Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению из этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.

5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учёт и установить за ними систематическое наблюдение.

III. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ.

1. Операцию начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок.

В Туркменской, Таджикской, Узбекской и Киргизской ССР операцию начать 10 августа с. г., а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном краях — с 15‐го августа с. г.

2. В первую очередь подвергаются репрессиям контингенты, отнесённые к первой категории.

Контингенты, отнесённые ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.

В том случае, если нарком республиканского НКВД, начальник управления или областного отдела НКВД, закончив операцию по контингентам первой категории, сочтет возможным приступить к операции по контингентам, отнесенным ко второй категории, он обязан, прежде чем к этой операции фактически приступить — запросить мою санкцию и только после получения её, начать операцию.

В отношении всех тех арестованных, которые будут осуждены к заключению в лагеря или тюрьмы на разные сроки, по мере вынесения приговоров доносить мне, сколько человек, на какие сроки тюрьмы или лагеря осуждено. По получении этих сведений я дам указания о том, каким порядком и в какие лагеря осужденных направить.

3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора.

Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справиться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами.

В некоторых случаях начальниками оперативных групп могут быть назначены наиболее опытные и способные начальники районных и городских отделений.

4. Оперативные группы укомплектовать необходимым количеством оперативных работников и придать им средства транспорта и связи.

В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.

5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение.

Начальник оперативной группы несет ответственность за организацию и проведение операции на территории своего сектора.

6. На каждого репрессированного собираются подробные установочные данные и компрометирующие материалы. На основании последних составляются списки на арест, которые подписываются начальником оперативной группы и в 2‐х экземплярах отсылаются на рассмотрение и утверждение Наркому внутренних дел, начальнику управления или областного отдела НКВД.

Нарком внутренних дел, начальник управления или областного отдела НКВД рассматривает список и дает санкцию на арест перечисленных в нем лиц.

7. На основании утвержденного списка начальник оперативной группы производит арест. Каждый арест оформляется ордером. При аресте производится тщательный обыск. Обязательно изымаются: оружие, боеприпасы, военное снаряжение, взрывчатые вещества, отравляющие и ядовитые вещества, контрреволюционная литература, драгоценные металлы в монете, слитках и изделиях, иностранная валюта, множительные приборы и переписка.

Все изъятое заносится в протокол обыска.

8. Арестованные сосредотачиваются в пунктах по указаниям Наркомов внутренних дел, начальников управлений или областных отделов НКВД. В пунктах сосредоточения арестованных должны иметься помещения, пригодные для размещения арестованных.

9. Арестованные строго окарауливаются. Организуются все мероприятия, гарантирующие от побегов или каких-либо эксцессов.

IV. ПОРЯДОК ВЕДЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ.

1. На каждого арестованного или группу арестованных заводится следственное дело. Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке.

В процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного.

2. По окончании следствия дело направляется на рассмотрение тройки.

К делу приобщаются: ордер на арест, протокол обыска, материалы, изъятые при обыске, личные документы, анкета арестованного, агентурно-учетный материал, протокол допроса и краткое обвинительное заключение.

V. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТА ТРОЕК.

1. Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек: <…>

[Далее приводится состав троек на 30 июля 1937 г.; впоследствии их состав менялся — А.С.]

2. На заседаниях троек может присутствовать (там, где он не входит в состав тройки) республиканский краевой или областной прокурор.

3. Тройка ведёт свою работу или находясь в пункте расположения соответствующих НКВД, УНКВД или областных отделов НКВД, или выезжая к местам расположения оперативных секторов.

4. Тройки рассматривают представленные им материалы на каждого арестованного или группу арестованных, а так же на каждую подлежащую выселению семью в отдельности.

Тройки, в зависимости от характера материалов и степени социальной опасности арестованного, могут относить лиц, намеченных к репрессированию по 2 категории — к первой категории и лиц, намеченных к репрессированию по первой категории — к о второй.

5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговора в отношении каждого осуждённого.

Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осуждённого.

VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ.

1. Приговора приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т. е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.

Основанием для приведения приговора в исполнение являются — заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осуждённого и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.

2. Приговора по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управления и областных отделов НКВД с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение.

Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осуждённого.

3. Направление в лагеря лиц, осуждённых по 2 категории, производится на основании нарядов, сообщаемых ГУЛАГ’’ом НКВД СССР.

VII. ОРГАНИЗАЦИЯ РУКОВОДСТВА ОПЕРАЦИЙ И ОТЧЁТНОСТЬ.

1. Общее руководство проведением операций возлагаю на моего заместителя — Начальника главного управления государственной безопасности — Комкора тов. ФРИНОВСКОГО.

Для проведения работы, связанной с руководством операций, сформировать при нем специальную группу.

2. Протоколы троек по исполнении приговоров немедленно направлять начальнику 8‐го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме № 1.

На осуждённых по 1 категории одновременно с протоколом и учётными карточками направлять так же и следственные дела.

3. О ходе и результатах операции доносить пятидневными сводками к 1, 5, 10, 15, 20 и 25 числу каждого месяца телеграфом и подробно почтой.

4. О всех вновь вскрытых в процессе проведения операции контрреволюционных формированиях, возникновении эксцессов, побегах за кордон, образовании бандитских и грабительских групп и других чрезвычайных происшествиях доносить по телеграфу — немедленно.

При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение; бегства с мест жительства и особенно за кордон; образования бандитских и грабительских групп, возникновения каких-либо эксцессов. Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР

ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(Н. ЕЖОВ)

ВЕРНО: М. ФРИНОВСКИЙ

По этому приказу было арестовано за два года 767 397 человек, из них “по первой категории” — 386 798 человек. По “национальным” приказам (об аресте немцев, греков, поляков и др.) было арестовано 335 513, а расстреляно 247 157 человек. Итого по этим операциям было арестовано 1 114 110 и расстреляно 633 955 человек. Отмечу, что более трети расстрелянных составляла категория “бывшие кулаки”.

Что же произошло в стране, чем вызвано издание данного приказа? Ведь коллективизация — вторая гражданская — прошла, кулачество было уничтожено “как класс”… Да и Сталин сказал, что “бить некого”… Например, на знаменитом февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года Сталин ничего не говорил ни о “кулацкой”, ни о “белогвардейской” угрозах. Да и сам Ежов ещё в марте ни о какой операции не знает! И вдруг — 2 июля произошёл резкий поворот в политике. Власти стали действовать так, будто вернувшиеся из мест заключения кулаки вместе с бывшими “белыми”

офицерами и священниками подняли вооружённое восстание, в стране действуют партизанские отряды, власть большевиков висит на волоске и Сталин, как Ленин, готов крикнуть: “Отечество в опасности!” Но ничего этого не было. Наоборот, страна после коллективизации только начала приходить в себя. А 99,9 % отсидевших кулаков и не думали организовывать вооружённые банды.

Думаю, многое объясняет такая фраза: “Оперативный состав, деятельно следуя этим директивам, приступил к их реализации с полным сознанием исторической необходимости очистить нашу страну от этого контингента”. То есть политбюро ЦК ВКП(б) решило “приступить к решительному штурму” старого мира, который олицетворяли кулаки (даже бывшие и уже “отсидевшие”), офицеры, священники, старая интеллигенция. И действовать они решили не постепенным перевоспитанием, а ножом. Они делали “Великую работу” по созданию нового человека, свободного от старых традиций. При Сталине распространён был термин “перековка” человека, т. е. создание нового человека. Были ликвидированы “враждебные классы” — те, которых не добили во время гражданской войны. Этакая “социальная инженерия”. Также это можно рассматривать и как жертвоприношение.

То, что эти аресты являлись очисткой страны от людей “старого мира”, подтверждал в своих произведениях и писатель Варлам Шаламов.

В 1936 году он, по совету своего шурина, видного чекиста Б. И. Гудзя, и жены, написал на Лубянку отречение от прошлого троцкизма. Их сестра Александра, также знавшая о работе ЧК не понаслышке (арестовали её друзей и её саму за “недоносительство” на них в декабре 1936 г.), считала это самоубийством. В январе 1937 года В. Шаламова вновь арестовали за “контрреволюционную троцкистскую деятельность”, как он считал, по доносу шурина, однако материалами следственного дела это не подтверждается. Он был осуждён на пять лет лагерей. Жена Галина была сослана в Кагановичский район Чарджоуской области до 1946 года, Б. Гудзя во время “чистки” внутри НКВД уволили из органов, а также исключили из ВКП(б).

Этот срок В. Шаламов провёл в Северо-восточном лагере (Севвостлаге) на Колыме, работал на приисках “Партизан”, “Чёрное озеро”, Аркагала, Джелгала, несколько раз оказывался на больничной койке из-за тяжёлых условий Колымы. После лагеря он писал: “С первой тюремной минуты мне было ясно, что никаких ошибок в арестах нет, что идёт планомерное истребление целой “социальной” группы — всех, кто запомнил из русской истории последних лет не то, что в ней следовало запомнить”.

Но что интересно — приказ был секретным. И аресты проводились негласно. О них, как, например, о московских процессах, не писали в газетах, ничего не говорили на митингах, никого не “клеймили”. Почему? Думаю, власти боялись народного гнева, ибо это несправедливо: люди отсидели — а их опять в тюрьму или даже под расстрел!

Приказ № 00447 — основной в период проведения репрессий, в результате выполнения сордержащихся в нем директив погибла большая часть жертв “троек” (первый секретарь райкома (обкома) — начальник УНКВД — прокурор), которые не являлись коммунистами. Об этих репрессиях Хрущёв в своём докладе ничего не говорит, он плачет только о партийных руководителях и работниках НКВД — о 7 процентах. Н. Хрущёв и М. Горбачёв, рассуждая о репрессиях против ленинской гвардии, скрыли настоящие репрессии против народа. Подчёркиваю, я не говорю о репрессиях без “посадки” в лагерь — о коллективизации.

“Перековка” человека, создание нового человека вылились в геноцид народа. Может, так и было задумано? Мне не хочется в это верить, но факты — упрямая вещь. В любом случае, этой “социальной инженерии” нет оправдания.

Сегодня в статьях о репрессиях всё сводится к цифрам: мол, было расстреляно не 100 миллионов, а только 800 тысяч человек, и т. п. Но ведь репрессии-то состояли не только в расстрелах и посадках! Вот, например, возьмём какую-нибудь деревню. Из неё выселили две семьи “кулаков”, а остальных заставили создать колхоз. Кого же считать репрессированными? Двух “кулаков” с семьями? Юридически — да. Но была репрессирована вся деревня. И — буквально ни за что! “Репрессии” — это, прежде всего, смена системы ценностей, создание новых условий жизни.

Сталин и его политбюро под чутким руководством из “вашингтонского обкома” создали систему — систему тотального контроля за информацией и поведением человека. Большинство людей сталкивались с “органами” только при получении паспорта — но они жили в “системе” — в системе контроля. Да, сегодня многое изменилось, но контроль остался — только не тупой “запрещать и не пущать”, а более тонкий, с помощью телевидения и “промывания мозгов”.

Следствием такой “инженерии” стало радикальное изменение социального состава общества, были ликвидированы целые его группы. Следующие волны “социальной инженерии” — Великая Отечественная война (и сопутствовавшие ей колоссальные жертвы) и ельцинские “реформы” с криминальным разгулом — привели к резкому сокращению населения Советского Союза (Российской Федерации).

Глава 7

Старые и новые мифы о Сталине

Предвыборная чистка?

В 1936 году была принята “сталинская” Конституция, согласно которой высшим органом власти в стране стал Верховный Совет.

Сегодня рождается ещё один миф. Миф о “Сталине — демократе”. Американский историк Арч Гетти обнаружил в архиве образец бюллетеня, в котором были указаны фамилии трёх кандидатов, а историк Юрий Жуков его опубликовал в книге “Иной Сталин” (М., 2003). Делается вывод, что Сталин хотел, чтобы первые выборы были альтернативными. Об этой идее узнали первые секретари республиканских и областных комитетов ВКП(б) и потребовали от политбюро начать террор, чтобы почистить к выборам страну от “контры”. Политбюро ЦК ВКП(б) согласилось и Сталин стал подписывать “расстрельные списки”.

В 2007 году была издана книга Елены Прудиковой “Хрущёв. Творцы террора”, в которой эта мысль развивается. Сталин здесь предстаёт как жертва давления “первых секретарей”.

Допустим. Но тут же возникают вопросы. Если Сталин подчинился давлению “первых”, значит, это соответствовало его желанию. Иначе бы он ушёл с поста генерального секретаря. И никто бы его не смог удержать. Может, Сталин подписывал списки под дулом пистолета?

Но вот общими усилиями посадили бы 2 миллиона человек. И что бы это дало? Ведь в стране ещё оставалось около ста миллионов человек с правом голоса. Да и не все уголовники были лишены права участия в выборах. Наоборот, родственники этих посаженных и расстрелянных обязательно бы проголосовали против кандидатов от ВКП(б). Что, в политбюро ЦК ВКП(б) сидели враги самим себе? И “первые” не хотели быть избранными? Кстати, ни один из арестованных “первых” на допросах не говорил, что решил почистить страну перед выборами. Потому что Кремль такую задачу и не ставил.

Видимо, всё было не так. В процессе обсуждения будущих выборов была, среди прочих, выдвинута и идея альтернативных выборов. Кем — неизвестно. Но от этой идеи быстро отказались, так как “вожди” знали, что после ужасов коллективизации, при постоянном росте цен и общем ухудшении жизни большинство населения проголосует против кандидатов от партии. Этого допустить было нельзя и в октябре 1937 года состоялся пленум ЦК (третий за год), “который утвердил безальтернативный принцип “один кандидат — на одно вакантное место”, что автоматически гарантировало победу ВКП(б). 11 октября это решение подписал Молотов” (из интервью Ю. Жукова [136]).

Более того. Если бы Сталин решил “почистить” страну перед выборами, то они бы состоялись после “чистки”, в 1939–1940‐м годах. А, напомню, первое заседание ВС СССР прошло 12–19 января 1938 года в Большом Кремлёвском дворце.

И. Сталин прекрасно знал, что делал и никто на него и других “вождей” не давил. На вопрос М. Фриновского: “Не слишком ли много крови?”, Сталин ответил: “Ничего, партия всё возьмёт на себя”. Мол, Сталин ответит за всё… Но, в конечном итоге, ответили за всё чекисты и местные секретари, обвинённые в “перегибах”.

В заключении отмечу, что если бы Сталин хотел провести альтернативные выборы, а ему бы не дали их провести, то мы бы имели совершенно другую историю. Может, у нас был бы другой генсек.

Миф о ликвидации «пятой колонны»

Сегодня довольно часто можно прочитать, что Сталин ликвидировал “пятую колонну”. Это — л ожь.

Что такое “пятая колонна”? Франко перед наступлением на Мадрид, говорил, что у него есть четыре колонны, но в Мадриде есть ещё одна — пятая. Уже сам термин подразумевает “много”. Да, и в Мадриде, и в Париже, и в Голландии, и в Бельгии, и в Норвегии были многочисленные “пятые колонны”. Особенно многочисленны они были в Судетах (Чехословакия) и в Австрии. Но были ли они в СССР?

В СССР, особенно в Прибалтике, было много немецких шпионов. Например, НКВД в Прибалтике арестовал около 6 тыс. шпионов, а после захвата берлинских архивов выяснилось, что в Прибалтике и было около 6 тысяч шпионов. Но в целом число выявленных шпионов в стране не превышало 15 тысяч.

Может, народ высказывал симпатии к Гитлеру и ждал прихода немцев? Ага, особенно после Первой мировой войны, когда слово “немец” стало синонимом врага, тем более что газеты постоянно писали об опасности фашизма. Симпатии к Гитлеру не было и в Автономной социалистической советской Республике (АССР) Немцев Поволжья.

Так кто же входил в “пятую колонну”? Оказывается, только подсудимые московских процессов. Именно им, наряду с прочим, инкриминировали тайное сотрудничество с Гитлером; а после начала войны бухарины-зиновьевы должны были сделать всё возможное для скорейшего падения Москвы.

Когда пишут о “пятой колонне”, постоянно приводят слова посла США в СССР в 1937–1938‐м годах Джозефа Дэвиса, который, после нападения Германии на СССР, записал в своём дневнике 7 июля 1941 года: «Сегодня мы знаем, благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские органы действовали повсюду, даже в США и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелена. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (де Грелль). Однако ничего подобного в России мы не видим. “Где же русские пособники Гитлера?” — спрашивают меня часто. “Их расстреляли”, — отвечаю я. Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чистки».

Скажем немного о Джозефе Дэвисе. На эти его слова ссылаются все авторы, кто оправдывает расстрел каменевыхзиновьевых. Но почему он так писал, ведь его предшественник, Уильям Буллит, писал в своих донесениях Рузвельту совершенно другое: “Русские люди живут в страхе ночного стука в дверь” и т. п.

Джордж Кеннан, сотрудник посольства в Москве, писал: “Президент не мог придумать ничего более оскорбительного для нас, чем подобное назначение”, ибо сам Д. Дэвис не хотел быть дипломатом, а вёл жизнь обычного богача. Но его жена, Марджори, наследница “продуктовой империи” и одна из спонсоров Демократической партии, захотела стать женой посла — не важно, в какой стране. И Дэвис был назначен послом в Москву.

Посол США стал давать интервью американским газетам, в которых хвалил советскую систему. Дело было в том, что Сталин разрешил держать послу яхту “Морское облако” в ленинградском порту. Она была крупнейшей в мире — более ста метров в длину с экипажем в 60 человек, выходила в море под защитой отряда чекистов.

Супруги скупали по низким ценам (специально для посла) произведения искусства из запасников музеев, в т. ч. изделия Фаберже — в результате в имении Дэвиса под Вашингтоном появилось самое крупное в США собрание русского искусства.

Также Д. Дэвис привёз коллекции картин соцреализма и икон. Советский посол А. Громыко вспоминал: “Здесь мы увидели уникальную мебель, атрибуты будуаров русских императриц, золотую посуду — вещи баснословной цены. Всё это находилось в т. н. Русской избе, расположенной вблизи особняка и напоминающей что-то среднее между музеем и складом драгоценностей”. Дэвис вывез коллекции икон и картин соцреализма. Часть коллекций он позже передал университету штата Висконсин в Мэдисоне (часть после развода осталась у жены — она создала свой музей в Хиллвуде).

Д. Дэвис был единственным из послов США, награждённых орденом Ленина. Награду ему вручал А. Вышинский.

В 1941 году Д. Дэвис опубликовал книгу “Миссия в Москву”, в которой И. Сталин предстал демократом. Экс-посол, например, писал: “Сталин мягок, мудр и величествен. Он из тех людей, на коленях которых любят сидеть дети и к которым ластятся кошки и собаки”. (Во, лизнул!)

Ф. Рузвельт написал на книге: “Эта книга проживёт долго”. Так и вышло — сегодня на неё ссылаются: мол, сам вражеский посол так отзывался о Сталине — значит, так и было… Рузвельт был в восторге от книги и предложил экранизировать её.

В 1942 году по книге был снят фильм, его суть: постоянная радость и веселье. Фильм был дублирован на русский язык.

То есть посла просто купили — а он был рад продаваться. Поэтому, прежде чем ссылаться на кого-либо, надо знать, кем был этот человек и почему он так писал.

Хотя в дневнике и в личных письмах он писал правду: о том, что большевистская революция — деспотическая и диктаторская сила, которая принесла злодейств больше, чем была призвана уничтожить; он видел и описал страх, в котором жил советские люди: “Они все напуганы до смерти”, чувствовали постоянное присутствие GayPayOo (т. е. ГПУ). Дэвис описал и ночные визиты “чёрных воронков”, после которых исчезали люди. В переписке он называл СССР полицейским государством.

К счастьюДэвиса, его письма шли диппочтой, которая не просматривалась GayPayOo.

Но если в странах Европы были тайные организации сторонников Гитлера, то в СССР их не было. Не потому, что “их расстреляли”, а просто не было. Насколько мне известно, чекисты во время обысков никогда не изымали ни портретов Гитлера, ни его статей, ни инструкций по созданию ячеек “фашистского интернационала”. Да, были немецкие шпионы — но, согласитесь, шпионы и “пятая колонна” — это не одно и то же.

Но вот, согласно Дэвису, “пятую” колонну расстреляли. И в 1941 году немцы, с огромным трудом, дошли до Минска, где и были разбиты. К 7 ноября пал Берлин…

Что, всё было не так? Тогда — почему же немцы дошли до Москвы?

Обратите внимание: после вступления немцев на нашу территорию, люди не стали создавать армии добровольцев в помощь немецким войскам. Ибо не было “пятой колонны”.

Вернусь к приказу № 00447. Может, благодаря ему была ликвидирована “пятая колонна”? Нет, ибо для обезвреживания заподозренных в шпионаже лиц достаточно их посадить. Но когда люди исчезают, то каждое такое исчезновение, наоборот, вызывает ненависть к власти. И, соответственно, плодит врагов и ту же “пятую колонну”.

Нет, пятой колонны не было. А были предатели. К ним относятся не троцкисты, не Бухарин с Рыковым, и даже не Фриновский. Предателями были генералы типа Мерецкова. В следущей книге я расскажу и о них.

Кто руководил наркоматами

Миф об «обрусении» после чистки

Как и во всех ведомствах большевиков, в руководстве НКВД было непропорциональное количество евреев. Это, например: друг Якова Свердлова и Максима Горького генеральный комиссар госбезопасности Генрих Ягода (Иегуда Евсей-Гершен Аронович), его первый заместитель Яков Агранов (Соренсон), начальник ГУЛАГа масон Матвей (Мотя) Берман, начальник контрразведки Моисей Урицкий, начальник ИНО ОГПУ Абрам Слуцкий с замами М. Берманом и Сергеем Шпигельгласом, начальники лагерей Семён Фирин, Нафталий Френкель, Лазарь Коган, Яков Раппопорт, Сергей Яковлевич (Янкелевич) Жук и т. п. Руководящий состав других учреждений и наркоматов был аналогичен.

Например, из 11 членов Центральной ревизионной комиссии (ЦРК) при ЦК ВКП(б) только один был русский — е ё председатель М. Владимирский; из 25 членов Комиссии Советского контроля при СНК СССР (председатель З. Беленький) русских было два человека; из 27 членов Комитета (Комиссии) партийного контроля (КПК) при ЦК ВКП(б) (председатель секретарь ЦК Л. Каганович) русских было 4 человека. Это — н е “антисемитизм”, а, скорее, антирусизм.

Тоже — и в наркоматах: в их коллегии входили почти одни евреи. Например, Наркомфин (нарком русский Григорий Гринько): его заместители — Рувим Левин, Ефим Генкин (Розенталь) и Яков Теумин, из 8 членов коллегии только 1 русский. Госбанк: председатель — Лев Мариазин, его заместитель — Григорий Аркус. Наркомвнешторг: нарком — Аркадий Розенгольц, из 24 его руководителей только 5 русских. Наркомат снабжения: нарком Анастас Микоян (армянин), его замы — Захар Беленький, Яков Яглом, С. Гроссман, М. Левитан, все 10 членов коллегии — е вреи.

Но особо выделялся Наркомат иностранных дел. Наркомом был “Максим Литвинов”. Коллегию и руководства отделов на 90 % составляли евреи, что никак не отвечало их доли в населении страны. Послы — почти все евреи: в Латвии — С. Бродовский (Брайтман), в Японии — К. Юренев (Ганфман), и т. д. Были и русские послы: В. Потёмкин (Франция), А. Коллонтай (Швеция), О. Трояновский (США), И. Майский (Великобритания).

Не отставали в “объевреивании” и местные Советы и органы власти, и руководства крупных предприятий.

Да, многие руководители, как русские, так и евреи, были арестованы. Но, в основном, сохранялся прежний национальный состав руководства; во многие наркоматы были назначены наркомы — русские, так как они были всё время на виду и были, так сказать, лицом власти. Были заменены на русских и ряд послов. При этом почти всё руководство НКИД, состав посольств остались еврейскими; например, многолетним помощником Вячеслава Молотова был Борис Подцероб, а секретарем у Молотова работал другой еврей — Семён Козырев — дядя министра Андрея Козырева и тесть министра иностранных дел РФ (1998–2004 гг.) Игоря Иванова.

Так что не соответствует фактам то, что, мол, Сталин расстрелял всех евреев и стал великим патриотом. Нет, просто хозяева “отцов народов” Л. Кагановича, И. Сталина и В. Молотова сделали ставку на “русскость” вместо дискредитировавших себя евреев. Сменили только “лицо власти”.

Политика Сталина — политика Троцкого

И. Сталин с помощью американских средств и технологий готовился к европейской войне. Так в чём же разница в позициях “троцкистов” и “сталинистов”?

Смотрите: Троцкий в конце 1920‐х годов выступал за “сверхиндустриализацию” за счёт крестьянства, за что его критиковали “сталинцы”. А в 1930‐х годах руководство Л. Кагановича — И. Сталина (именно в такой последовательности) провело именно сверхиндустриализацию за счёт крестьянства; в деревне шла практически вторая гражданская война. Даже Троцкий такого не представлял!

Другой идеей Троцкого и “троцкистов” была мировая революция. Эту идею активно разделяло руководство Коминтерна. И при “патриоте” и “православном” И. Сталине Коминтерн продолжал активно действовать: удачно раскалывал рабочее движение в Европе, где развернул уличную “борьбу с фашизмом” и с социал-демократами, и т. д. Действовала разведка Коминтерна.

Коминтерн финансировался Советским Союзом. “Троцкисты” финансировались из-за рубежа, в основном из США; Троцкий “в изгнании” жил на широкую ногу. В СССР деньги на индустриализацию и новые технологии поступали так же из Соединенных Штатов Америки. У обоих (Сталина и Троцкого) были одни и те же хозяева.

После прихода к власти группе Л. Кагановича — И. Сталина — В. Молотова ставилась задача: хорошо подготовить страну к войне за 10 лет. Поддержка Сталину была обеспечена ещё и потому, что, говоря коротко, явное, на показ, еврейское правление народу надоело. Новое же руководство “на виду” состояло из русских и грузин — Сталина, Молотова, Орджоникидзе, Куйбышева, Ворошилова, Будённого, Енукидзе, “всенародного старосты” Калинина, Ежова… Каганович же оставался как бы на втором плане. И Сталин, под ширмой “патриотизма”, должен был проводить фактически троцкистскую политику.

“Троцкисты” требовали немедленно начать мировую войну за “освобождение Европы”, а это отвращало массы от коммунистической партии. Банкиры этот недостаток “троцкистов” учитывали. И тогда сталинская группа выдвинула лозунг построения социализма в одной стране. Мировая закулиса не только не препятствовала уничтожению “троцкистов”, но и сама способствовала уничтожению его сторонников в Коминтерне, которые не уловили веяний времени.

“Троцкисты” же с такой позицией мировой закулисы не согласились. И начали составлять заговоры с целью свержения правящей группы Кагановича — Сталина. Данный процесс можно описать как драку пауков под стеклянным колпаком за право быть у кормушки. Л. Фейхтвангер писал о троцкистах: “Что касается Пятакова, Сокольникова, Радека… Ни честолюбие, ни жажда власти у этих людей не были удовлетворены. Они занимали высокие должности, но никто из них не занимал ни одного из тех высших постов, на которые, по их мнению, они имели право, никто из них, например, не входил в состав Политического Бюро. Они были в некотором смысле разжалованы и “никто не может быть опаснее офицера, с которого сорвали погоны”, — говорит Радек, которому это хорошо было известно”.

Цели политики Иосифа Сталина и Льва Троцкого совпадали. Только Сталин должен был осуществлять троцкистскую политику (читай: политику мировой закулисы) под патриотическими лозунгами. Генри Форд сказал о Сталине в 1939 году: “Проекты Петра Великого по сравнению с планами Сталина никнут в своей незначительности”.

Проект “мировая социалистическая революция” требовал “для масс” смену курса для организации новой мировой войны.

Идеология “врагов” — Троцкого и Сталина — также была одинакова и опиралась на труды К. Маркса. А в учении К. Маркса для них, как и для В. Ленина, одной из основных “мыслей”, была идея террора. Террора не только против уголовников или политических противников — что, в принципе, понятно, а террора против народа.

О том, что Ленин и Троцкий воспевали террор хорошо известно, они этого и не скрывали, достаточно вспомнить “военный коммунизм” и “красный террор”. Сталин же никогда о “массовидности” террора не говорил, но проводил именно такую политику. Об этом говорят не только факты, но и заметки на полях книг.

Например, на страницах книги Л. Троцкого “Терроризм и коммунизм”, в которой тот восхваляет террор как революционное насилие, Сталин написал: “Так!”; “Метко!”; “Верно!” А идеи Троцкого о “трудармиях” были применены Сталиным в лагерях.

Читая книгу К. Каутского “Терроризм и коммунизм” напротив слов: “Вожди пролетариата стали прибегать к крайнему средству, кровавому средству — террору”, И. Сталин написал: “Ха-ха”; на страницах книги Л. Толстого, напротив слов великого писателя о высоком значении Нагорной проповеди, благодаря которой “само собой” уничтожатся насилие и устанавливается “высшее доступное человечеству благо — царство божие на земле”, Сталин также написал: “ха-ха”. Но зато знáком NB в книге К. Маркса отмечает такие слова: “Есть только одно средство укоротить, упростить корчи старого общества: кровавые родовые муки нового — революционный террор”.

То есть Сталин твёрдо усвоил: террор — скорейший путь к новому обществу, с его помощью и нужно создавать “нового человека”. Интересно, что бы говорили И. Сталин, К. Маркс или Л. Троцкий, если бы к ним самим применили “революционный террор”? (Последний, кстати, его не избежал.)

В. Иванов писал: “Самостоятельность” СССР — злая насмешка. К нашему великому горю и стыду, СССР — это вотчина Канов, Шиффов и Варбургов, а сталины, литвиновы, горькие — послушные приказчики мировой плутократии и её союзника — масонства. Ни в одной стране мира нет такой безграничной власти тёмной силы, как в СССР, где вся внешняя и внутренняя политика подчинена мировому масонству.

Вожди коммунизма по совершенно определённой программе ведут политику разрушения Православного Русского Царства, а вовне им предназначено служить орудием для искоренения самостоятельных государств и разгрома Германии и Японии, чтобы после исполнения черновой работы передать власть над Россией и всем миром настоящему хозяину” [137]. В. Иванов жил за границей, в эмиграции, а со стороны — виднее.

Заключение

И “демократам”, и “патриотам” выгоден миф о “всевластии Сталина”. Всего этого никогда не существовало в действительности. Все видят дым, но никто не видит огня. Или не хотят видеть?

Советский Союз не был самостоятельным государством с октября 1917 года: его “вожди” проводили политику, угодную банкирам Сити и Уолл-стрит. Косвенным подтверждением этому служат некоторые события российской истории конца XIX — начала XX века и советской истории 1920–1930‐х годов, рассмотренные заново в этом исследовании. В следующих книгах серии мы подробно расскажем о завершающем этапе правления И. Сталина и о результатах правления его преемников, волею судеб вознесенных на вершину власти в СССР, а также раскроем истинную подоплёку их действий и решений, которые привели в итоге к крупнейшей геополитической катастрофе XX века — распаду Советского Союза.

Примечания

1

Мартиросян, А. За порогом победы. — М.: Вече, 2009. — С. 293–304.

2

См.: Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004.

3

См.: Медведев, Р. Семья тирана. — Н. Новгород: Лета, 1993.

4

Климов, Г. Красные протоколы. — Кубань, 1992. — С. 94.

5

Купцов, А. Миф о красном терроре. — М.: Крафт+, 2008. — С. 499–500, 506.

6

Ютен, С. Невидимые правители и тайные общества. — М.: Крон-пресс, 1998. — С. 185.

7

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 13. — С. 114.

8

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 8.

9

Указ. соч. — С. 9.

10

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 32.

11

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 57.

12

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 58, 59.

13

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 59, 60.

14

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 7–8.

15

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 190, 197.

16

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 197.

17

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 195, 199.

18

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 205.

19

Указ. соч. — С. 206.

20

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 288, 289, 321.

21

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 213, 215, 338.

22

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 307.

23

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 196.

24

Платонов, О. Терновый венец России. Тайная история масонства. — М., Родник, 1996. — С. 174.

25

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 545.

26

Указ. соч. — С. 436.

27

Похлёбкин, В. Великий псевдоним. — М.: Юдит, 1996. — С. 138.

28

Похлёбкин, В. Великий псевдоним. — М.: Юдит, 1996. — С. 68.

29

Похлёбкин, В. Великий псевдоним. — М.: Юдит, 1996. — С. 69–70.

30

Энциклопедия мистических терминов. — М.: Локид — Миф, 1998. — С. 306.

31

См.: Саттон, Э. Орден “Череп и Кости”: тайная власть. — Киев: МАУП, 2005.

32

Хаггер, Н. Синдикат. — М.: Столица-принт, 2008. — С. 678.

33

Шишкин, О. Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. — М.: Эксмо, 2005. — С. 26, 64, 83, 86.

34

Шишкин, О. Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. — М.: Эксмо, 2005. — С. 85.

35

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 273.

36

Каныгин, Ю. Сатанизм в ХХ веке. — Киев: МАУП, 2004. — С. 252.

37

Шишкин, О. Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. — М.: Эксмо, 2005. — С. 278.

38

Шишкин, О. Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. — М.: Эксмо, 2005. — С. С. 189, 190, 191, 198, 200.

39

Дмитриев, А. Организация двойного назначения. М., 2002. — С. 81, 170.

40

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 8. — С. 173–175.

41

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 113.

42

Островский, Александр. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф; СПб: МиМ-Дельта, 2004. — С. 115.

43

Млечин, Л. Зачем Сталин создал Израиль? — М.: Яуза — Эксмо, 2005. — С. 79.

44

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 5. — С. 71.

45

Островский, А. Кто стоял за спиной Сталина? — М.: Центрополиграф, 2004. — С. 574, 587.

46

Похлёбкин, В. Великий псевдоним. — М.: Юдит, 1996. — С. 81, 85.

47

Климов, Г. Красные протоколы. — Кубань, 1992. — С. 117, 149.

48

См.: Мухин, Ю. Убийство Сталина и Берии. — М.: Крымский мост — 9Д, 2002.

49

Корнилов, В. Донецко-Криворожская республика. Расстрелянная мечта. — СПб: “Питер”, 2017. — С. 197, 199.

50

Виноградов, А. Тайные битвы XX столетия. — М., Олма-пресс, 1999. — С. 262.

51

Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. — М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1993. — Т. 1. — С. 261

52

Указ. соч. — Т. 3. — С. 23.

53

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 2. — С. 223.

54

Каганович, С. Кремлёвский волк. — М.: Прогресс, 1991. — С. 218.

55

Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. — М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1993. — Т. 3. — С. 239–251.

56

Курляндский, И. Сталин, власть, религия. — М.: Кучково поле, 2011. — С. 233.

57

Платонов, О. Русское сопротивление. — М.: Алгоритм, 2006. — С. 221.

58

Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. — М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1993. — Т. 3. — С. 253–262.

59

Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. — М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1993. — Т. 1. — С. 266.

60

Саттон, Э. Уолл-стрит и большевистская революция. — М.: Русская идея, 1998. — С. 364.

61

Степанов (Русак), В. Свидетельство обвинения. — М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1993. — Т. 1. — С. 266.

62

Каныгин, Ю. Сатанизм в ХХ веке. — Киев: МАУП, 2004. — С. 230.

63

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 38.

64

См.: Каганович, Л. Памятные записки. — М.: Вагриус, 1996.

65

Каганович, Л. Памятные записки. — М.: Вагриус, 1996. — С. 233, 264, 265, 286, 400, 510.

66

Каганович, Л. Памятные записки. — М.: Вагриус, 1996. — С. 24.

67

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 5, 6, 21.

68

Виноградов, А. Тайные битвы XX столетия. — М.: Олма-пресс, 1999. — С. 262.

69

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 13, 14.

70

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 18, 20.

71

Чуев, Ф. Так говорил Каганович. — М.: Отечество, 1992. — С. 23.

72

Чуев, Ф. Так говорил Каганович. — М.: Отечество, 1992. — С. 24.

73

Чуев, Ф. Так говорил Каганович. — М.: Отечество, 1992. — С. 25.

74

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 25, 31.

75

Дичев, Т. Зловещий заговор. — М.: Витязь,1994. — С. 65.

76

Каганович, С. Кремлёвский волк. — М.: Прогресс, 1991. — С. 170.

77

Каганович, С. Кремлёвский волк. — М.: Прогресс, 1991. — С. 6, 7.

78

Указ. соч. — С. 5, 10.

79

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 57.

80

Ходос, Э. Еврейский синдром‐3. — Киев, 2002. — С. 181.

81

Матвеева, Т. Подпольный человек Алексей Пешков. — М.: Храм Успения Божией матери, 1995. — С. 32.

82

Данстен, С., Уильямс, Д. Серый волк. Бегство Адольфа Гитлера. — М.: Добрая книга, 2012. — С. 62.

83

Каганович, Л. Памятные записки. — М.: Вагриус, 1996. — С. 405.

84

Виноградов, А. Тайные битвы XX столетия. — М.: Олма-пресс, 1999. — С. 262; Дьяконов, Ю. Пятая колонна в России. — М.: Москвитянин, 1995. — С. 82.

85

Евсеев, Е. Сатрап. — М.: Москвитянин, 1993. — С. 119, 120.

86

Дичев, Т. Зловещий заговор. — М.: Витязь,1994. — С. 65.

87

Каганович, Л. Памятные записки. — М.: Вагриус, 1996. — С. 519–520.

88

Саттон, Э. Уолл-стрит и большевистская революция. — М.: Русская идея, 1998. — С. 64, 65, 81–83, 193.

89

Саттон, Э. Как Орден организует войны и революции. — М.: Паллада, 1995. — С. 34–35, 36, 39, 71, 76.

90

Саттон, Э. Как Орден организует войны и революции. — М.: Паллада, 1995. — С. 81.

91

Указ. соч. — С. 40.

92

Виноградов, А. Тайные битвы XX столетия. М., Олма-пресс, 1999. — С. 157.

93

Купцов, А. Авиация. Нашу историю создали другие. — М.: Крафт+, 2012. — С. 174.

94

Купцов, А. Авиация. Нашу историю создали другие. — М.: Крафт+, 2012. — С. 222, 223–224.

95

Купцов, А. Авиация. Нашу историю создали другие. — М.: Крафт+, 2012. — С. 290.

96

Купцов, А. Авиация. Нашу историю создали другие. — М.: Крафт+, 2012. — С. 181, 182.

97

Саттон, Э. Как Орден организует войны и революции. — М.: Паллада, 1995. — С. 41, 84.

98

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 13. — С. 39.

99

Нюрнбергский процесс. Сборник документов. — М.: Юридическая литература, 1965–1966. — Т. 2. — С. 186.

100

Ютен, С. Невидимые правители и тайные общества. — М.: Крон-пресс, 1998. — С. 189.

101

Саттон, Э. Уолл-стрит и большевистская революция. — М.: Русская идея, 1998. — С. 359; Платонов, О. Терновый венец России. Тайная история масонства. — М.: Родник, 1996. — С. 289.

102

Саттон, Э. Указ. соч. — С. 359.

103

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 13. — С. 38.

104

Каганович, С. Кремлёвский волк. — М.: Прогресс, 1991. — С. 166.

105

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 11. — С. 157–160.

106

Башлачёв, В. Русское крестьянство в зеркале демографии. — М.: Традиция, 2011. — С. 263–264.

107

Башлачёв, В. Русское крестьянство в зеркале демографии. — М.: Традиция, 2011. — С. 236–240.

108

Башлачёв, В. Русское крестьянство в зеркале демографии. — М.: Традиция, 2011. — С. 273.

109

Лативок, Н., Мазур, Е. 1932–1933 годы: голод в Европе и Америке. 1992–2009 годы: геноцид в Украине. Факты и документы. — М.: Белые Альвы, 2009. — С. 13, 33, 34, 86, 87, 91, 93.

110

Лативок, Н., Мазур, Е. 1932–1933 годы: голод в Европе и Америке. 1992–2009 годы: геноцид в Украине. Факты и документы. — М.: Белые Альвы, 2009. — С. 102, 105, 108–109.

111

Тимошина, Т. М. Экономическая история России. Учебное пособие. — М.: Юстицинформ, 2009. — С. 300.

112

Дмитриев, А. Организация двойного назначения. — М., 2002. — С. 81, 170.

113

Фляйшхауэр, Е. Русская революция. Ленин и Людендорф 1905–1917. — М.: РОССПЭН, 2020. — С. 317.

114

Мартин, Терри. Империя положительной деятельности. — М.: РОССПЭН, 2011. — С. 542, 545, 548.

115

Указ. соч. — С. 29, 32.

116

См.: Волошина, О. А. Создание алфавитов для бесписьменных народов // Русский язык. — 2009. — № 14. — URL: https://rus.1sept.ru/view_article.pnd?id=2009011402

117

Чуев, Ф. И. Так говорил Каганович: исповедь сталинского апостола. — М.: Отечество, 1992. — С. 101.

118

См.: Корни сталинского большевизма. — М.: Аргументы недели, 2017.

119

Корни сталинского большевизма. — М.: Аргументы недели, 2017. — С. 238–240.

120

Цит. по: Сталин и Каганович. Переписка 1931–1936 гг. — М.: РОССПЭН, 2001. — С. 664–665.

121

Ландовский, И. Красная симфония: откровения троцкиста Раковского. — М.: Вестник, 1996. — С. 51.

122

Русский Обще-Воинский Союз. Был основан в 1924 году из остатков “белогвардейцев”, бежавших в Европу. — Прим. ред.

123

Спивак, Л. Уильям Буллит: одиночество дипломата. — М.: Деком, 2011. — С. 52.

124

Викторов, И. Подпольщик, воин, чекист. — М.: Политиздат, 1963. — С. 4.

125

Фельштинский, Ю., Чернявский, Г. Через века и страны. — М.: Центрополиграф, 2012. — С. 307, 311, 497.

126

См.: Медведевы, Ж. и Р. Неизвестный Сталин. — М.: Права человека, 2001.

127

6 ноября 2015 года Министертво юстиции Российской Федерации вынесло решение о признании Научно-информационного центра “Мемориал” в Санкт-Петербурге “иностранным агентом”. — Прим. ред.

128

См.: Мозохин, О. Право на репрессии. — М., 2006.

129

Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета. Канонические, в русском переводе с параллельными местами. — Отпечатано в СССР, 1991. — С. 500–501.

130

Таранова, Э. Левитан. Голос Сталина. — СПб: Партнёр, 2011. — С. 68–69.

131

Сталин, И. Сочинения. — М.: Политиздат, 1949–1954; 1997. — Т. 13. — С. 347.

132

Пыхалов, И. Время Сталина: факты против мифов. — Л., 2001. — С. 10, 15, 16.

133

Соуса, Марио. ГУЛАГ: скрытые факты против официальной лжи. — М., 2000. — С. 2–4, 5.

134

Галенович, Ю. Сталин и Мао. Два вождя. — М.: Восточная книга, 2009. — С. 481.

135

Бойков, Михаил. Люди советской тюрьмы. — М.: Русский вестник, 2010. — С. 71.

136

Цит. по: Колпакиди, А., Прудникова, Е. Двойной заговор. — М., Олма-пресс, 2000. — С. 294.

137

Иванов, В. Русская интеллигенция и масонство: от Петра I до наших дней. — Харбин, 1934; М.: Издательство журнала “Москва”, 2001. — С. 482.

Content

Алексей Владимирович Самсонов
«Сталинизм»: правда о Сталине и миф о Кобе

Два мифа о Сталине Предисловие

Глава 1 Сталин или Коба

Чья биография?

Чистка документов

Сталин и масонство

«Создание нового человека» — одна из основных целей масонства

Странное усыновление

Глава 2 Тотальная фальсификация истории

Ретуширование фотографий

«Краткий курс»

Миф о «православии Сталина»

Сталин и Каганович

Глава 3 Миф о «культе личности»

Надувной «вождь»

Генеральный план строительства (разрушения) Москвы

Индустриализация и Уолл-стрит

Советский Союз спасает Соединенные Штаты Америки

Подготовка СССР к войне

Коллективизация — вторая гражданская война

Геноцид славян

Ложь о «голодоморе»

Глава 4 Ликвидация Советской власти

Конституция СССР и будущий развал страны строго по закону

Создание языков для республик СССР

Социальное расслоение

Группа Мартемьяна Рютина

Глава 5 «Расстрелы руководителей большевиков» — вывод агентов, выполнивших своё задание

«Ленинская гвардия»: ликвидация или отъезд?

Куда исчезли “революционеры-большевики”?

Зачем убили Льва Троцкого?

Убийство «Дзержинского». Подмена трупа

Глава 6 Два вида репрессий

Репрессии «партийные» и против коммунистов-разведчиков

Спецсообщение начальника Управления НКВД СССР по Ленинградской области Л. М. Заковского наркому внутренних дел СССР Г. Г. Ягоде об итоге операции по выселению “бывших людей”

Бывшая знать

Бывшие каратели, охранники, жандармы

Террористы

Шпионаж

Репрессии против народа Социальная инженерия

Директива ЦК ВКП(б) № 863

Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов

Глава 7 Старые и новые мифы о Сталине

Предвыборная чистка?

Миф о ликвидации «пятой колонны»

Кто руководил наркоматами Миф об «обрусении» после чистки

Политика Сталина — политика Троцкого

Заключение

Примечания