Нефедова Алена, Чередий Галина

Мистер и Миссис Фейк

Пролог

— Ронан, — представляется он без всяких дурацких «а давайте познакомимся» или «отчего такая девушка скучает в одиночестве» и кладет широкую ладонь на стойку, предлагая рукопожатие, но не навязывая.

М-м-м, а голос-то «вкусный». Хрипловатый, низкий, щекочущий по нервам. Я даже ежусь от пробежавших по позвоночнику мурашек. Беру!

— Кэтрин, — развернувшись, я накрываю его ладонь своей. Какая у него кожа… грубая, шершавая.

— Как насчет выпить и потанцевать? — легко усмехается Ронан, явно давая понять, что я прошла какой-то тест.

— Зависит от твоих истинных планов на вечер, ковбой, — возвращаю ему усмешку, глядя теперь исключительно прямо в глаза. Голубые, лукавые, заманивающие.

— А разве не все девушки осведомлены об истинных коварных мужских планах на вечер?

— Лучше уж озвучь. Мне надо знать наверняка.

— Подпоить, незаметно облапать под предлогом танца, задурить голову романтичной болтовней, уложить в постель.

— И все?

— В смысле?

— Уложить и все? А как насчет поиметь до звезд перед глазами и глупой улыбочки поутру?

— Хм-м… это по умолчанию разве не входит в последний пункт коварного плана?

— Поверь, далеко не всегда.

— Серьезно?

— Я знаю, о чем говорю.

— Хм… так вот в чем дело.

— Ты о чем?

— О том, что девушки всегда говорят, что нужно узнать друг друга получше перед постелью. Разочарований боятся после всяких неудачников?

— Затрудняюсь ответить за всех девушек. Могу говорить только за себя.

— Ну так и ответь, Кэтрин, от которой у меня что-то аж голова кругом, ты согласна с моим истинным планом на вечер? Выпивка, танцы, поцелуи, такси, мотель.

— Да, но с небольшими поправками. Как насчет пропустить первые два пункта и совместить такси и поцелуи?

— Кхм… Если ты это всерьез… то я люблю тебя, Кэтрин, — смеется он и наклоняется к самым моим губам. — Но знаешь что? Тебе придется обеспечивать мне надежное прикрытие спереди, пока мы не покинем это заведение. Потому что нельзя говорить такое мужчине в публичных местах.

Ох, если бы я только знала, какой катастрофой закончится это мое приключение!

Да какая там катастрофа!

Хуже!

Намного хуже!

Законным, дьявол его раздери, браком!

Глава 1

— Кэтрин, срочно зайди!

— Кэтрин, где финансовый отчет за первое полугодие?

— Кэтрин, мой доклад готов?

— Кэтрин, немедленно поменяй мне билеты. Я не лечу в Атланту завтра утром. Сегодня вечером мне надо быть в Хьюстоне.

— Кэтрин, где рубашки из прачечной? Что значит «в пути»? Они нужны мне немедленно!

— Кофе!

— Презентация!

Кофегребаная ебанация, блин!

Вся эта неделька была просто мама не горюй. Я выползала из офиса на трясущихся от усталости ногах ближе к десяти вечера. При этом шеф, похоже, пару раз ночевал на работе. Вон, даже использовал все запасные рубашки. Но сегодня он реально озверел. Такое впечатление, что на последнем совете директоров его крепко вздрючили. То-то ассистент второго вице-президента сегодня так жалостливо на меня смотрела за ланчем. Небось что-то знает эдакое, сучка, а не говорит.

Ну ничего. Во-первых, детка, я здесь не первый год, в отличие от тебя. И научилась уже выкручиваться в самых непростых ситуациях. А во-вторых, все проходит. И это пройдет. А уж в том, что мой босс усидит в своем кресле, я ни капли не сомневаюсь. И не только потому, что он зять президента, благополучно женатый на его любимой дочери и успешно заделавший ей трех президентских внуков, но еще потому, что у него башка варит что надо. И с боссом у меня прекрасные отношения — чисто деловые, чисто служебные, чисто в рамках корпоративной культуры, но при этом сдобренные порцией взаимной симпатии.

И да, не надо мне тут заливать, что не бывает симпатий, не имеющих сексуального подтекста. Потому что у нас именно такая. Он слишком умен и слишком крепко держится за свой статус, чтобы просрать все ради возможности трахнуть милую, но очевидно простую для него цыпочку. А мне слишком нужна эта работа, деньги, которые я за нее получаю — немалые, кстати, деньги, и надежда на карьерный рост с поддержкой от одного из акционеров именно этой компании, чтобы променять их на пару-тройку даже самых волшебных оргазмов. Не, ищите другую дуру.

Поэтому и в офисе, и вне офиса наши с боссом отношения исключительно деловые. А для пары-тройки «Оу, Билли, не останавливайся» или «Да-да, еще, Рич» я найду себе кого-то менее обременительного по последствиям.

— Кэтрин, в календаре мое расписание на поездку в Хьюстон. Срочно свяжись со всеми заинтересованными лицами и утряси с ними детали. Где, черт возьми, мои ру… Ах, спасибо.

— Что-то еще, сэр?

— Яду мне.

— Вам цианид, или аконитин тоже подойдет?

— А от какого больше мучаются?

— Тогда мышьяк.

— Вот его. Смешать, но не взбалтывать.

— Кому передать?

— «Райд энд Лайт».

— Сию секунду, сэр.

— Спасибо, Кэтрин.

— Сэр, Рождество не за горами.

— Да-да. Дьявол! Где мой двойной эспрессо?

Вряд ли кто-то из посторонних заметил бы в этом диалоге завуалированное извинение босса за творившийся последние несколько дней кабздец и мой намек если уж не на повышение зарплаты при такой загруженности, то хотя бы на ежегодный бонус. Так же как и подтверждение от шефа, что я могу рассчитывать на одно из двух. В качестве благодарности за безупречную службу и за то, что за три года работы ни разу не позволила себе флирта ни с ним, ни с кем-либо из сослуживцев. Да не то что флирта — даже намека на некое непристойное поведение вообще, в принципе. Потому что престиж и имидж компании — та самая священная корова, с которой все так носятся и трясутся с легкой руки самого президента и членов его семьи, занимающих большинство ключевых постов в компании. А та глупышка, новенькая ассистентка второго вице-президента, очень скоро будет размещать свое резюме на десятках сайтов по поиску работы. Потому что так откровенно кокетничать с главой департамента по связям с общественностью, не удосужившись выяснить, чей он родственник, ей не стоило. Ох как не стоило.

— Кэтрин, билеты?

— У вас на почте, сэр. Регистрацию прошла за вас онлайн. Вот распечатанный посадочный талон. Бонусные мили не трогала.

— Отель?

— Ваш любимый в Хьюстоне. Забронирован по карте постоянного клиента, номер для курящих, с балконом. Машина VIP-класса с водителем встретит в аэропорту, завтра весь день в вашем распоряжении, он же отвезет снова в аэропорт вечером.

— Спасибо. И, Кэтрин…

— Букет для вашей жены заказан, кремовые розы, как она любит, будет у водителя, который встретит вас завтра вечером по возвращении.

— А…

— Три набора «Лего» для разных возрастов тоже будут у водителя.

Слушай, свали ты уже, а? Я тебя, дорогой босс, страсть как уважаю, но сегодня даже для меня был прямо перебор. Мне срочно нужно сбросить накопившееся за неделю напряжение и стресс.

— Спасибо. Хорошего уикенда. И, Кэтрин… если не можешь быть «хорошей», будь аккуратной, — подмигнув мне, шеф наконец ушел.

Угу. Буду аккуратней некуда. И начну прямо сегодня. Даже прямо сейчас, как только за тобой закроется дверь. Только подправлю немного макияж, распущу к чертовой бабушке этот гребаный пучок, от которого голова гудит, и пойду быть не хорошей, а максимально аккуратной. На противоположный конец города, чтобы уж наверняка. Потому что если доеду до дома, то завалюсь спать до утра понедельника. А мне совершенно точно нужен допинг чуть мощнее обыкновенного сна — пару сотен фунтов живого тестостерона, сдобренного пинтой-другой хорошего стаута. И я знаю, где это можно найти.

— Тот еще денек, да? — ухмыльнулся мне через стойку Джаред, пронаблюдав, как я лихо намахнула первую дозу.

— Чувствую себя пони из угольной шахты, готовым сдохнуть, — кивнула я ему повторить.

И, несмотря на то что быстро прибывающие пятничные алкаши активно привлекали его внимание, первой он обслужил-таки меня.

— Есть что стоящее? — глянула я в зал через плечо, ощущая, как расслабляющее тепло разливается внутри, привычно активизируя… эм-м-м… нижнюю чакру.

Естественно, я давала ей волю совсем не каждую пятницу. И даже не каждую вторую. Алло, положение дел в нынешнем мире таково, что даже для ни к чему не обязывающего одноразового перепиха найти нормального качественного партнера девушке не так и просто. Само собой, дело еще и в том, что у этой девушки с возрастом планка запросов повышалась. Ну а как ее не повысить? Чем меньше у тебя свободного времени, сил после работы и неискушенности, тем обиднее выбрать беспонтовый вариант. Ведь мужики такие стали…‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

‌‌‌‍Вон, последний раз попался на первый взгляд зверь-мужик: звезда спорта, рост — два метра, плечи — во, бицепс не обхватишь. Думала, живой из-под него не уйду. Ага. От скуки. Потому как выносливости у него оказалось хоть отбавляй, а вот фантазии полный ноль. Как и понимания, чего женщине в постели нужно, кроме монотонной сорокаминутной долбежки в одной позе, с одним темпом. Чего тогда не замутить с отбойным молотком? Он бы хоть не просил в процессе звать его тигром. Дурость.

А потом? Подцепила вроде такого с виду мачо. Но что в итоге? Красавчик не потянул даже пятнадцатиминутную скачку. Сдулся жеребец, не донеся меня до финиша. Ладно, бывает, парни — тоже люди. Но, блин! После этого он принялся натурально ныть, жалуясь на свою стерву бывшую, босса-деспота, даже, зараза, на рабочего из автомастерской. Короче, терпежу ждать, когда он будет в состоянии пойти на второй круг, у меня не хватило. Только он пошел в душ, я собрала быстренько свои манатки и свалила из номера. В конце концов, подписываясь на эти связи на одну ночь, я хочу отвязного секса и расслабухи, отрыва от обычной жизни, а не нытья о чьем-то унылом реале. Это мои личные моменты, к остальной жизни никакого отношения не имеющие.

— Пока не за что и глазу зацепиться, не говоря о чем другом, — фыркнул бармен, подмигнул мне игриво и отошел обслуживать страждущих.

Он у нас голубее неба, и, будучи тут давнишним завсегдатаем, я установила, что вкусы на мужчин у нас почти совпадают. Что обычно было хорошо для меня и весьма паршиво для Джареда. Ведь западал он на парней, как назло, натуральных, что тот стопроцентный хлопок, так что доставались они в основном мне. У него явно наблюдалось какое-то чуть не патологическое отсутствие того самого пресловутого гей-радара.

Я развернулась, внаглую прошерстив еще не густую толпу посетителей. В конце концов я сюда не стесняшку-завлекашку-недотрогу в стиле «подкати-я-поломаюсь» пришла изображать. Я, можно сказать, по делу и из острой необходимости — для физического и психического здоровья. И да, Джаред прав. И посмотреть не на кого. Что ж все печально-то так? Бедной девушке и на грудь некому упасть, только и остается тогда на нее принимать. Нахлестаться и домой идти голодной. Ну или надеяться, что с каждой выпитой рюмкой уровень моей притязательности будет падать, а привлекательность окружающих мужских особей расти.

Мне недвусмысленно оскалился какой-то типа брутал, сидящий за крайним столиком с двумя приятелями-костюмами, как и он сам. Не-а, не то. Я отвернулась и махнула бармену повторить. Ну не судьба, так не судьба.

Джаред кивнул мне, давая понять, что заметил, и вдруг завис, пялясь в сторону входа, одновременно приосаниваясь. Ух ты, верный признак, что в местную гавань зашло какое-то знатное суденышко. Поглядим.

Развернувшись без церемоний, я заметила причину воодушевления бармена. Тут же констатировав, что оно совершенно напрасное. Даже если бы чутье мне сходу не подсказало, что этот блондинистый тип в байкерском прикиде, выглядящий иномирцем в баре, полном костюмов, любитель сладких пирожков, а совсем не горячих хот-догов, то об этом однозначно сообщил бы его цепкий пристальный взгляд, что прицельно ощупывал по всему пространству бара каждую женскую особь. Эдакая явно умелая, быстрая оценка, сканирование с мгновенной выдачей результата, примерно как это обычно делаю и сама. Да тут настоящий охотничек забрел в мои угодья.

Я и не подумала отвернуться, спокойно наблюдая и ожидая, пока он дойдет в своем изучении кандидаток на роль сегодняшней добычи до меня. Наши взгляды пересеклись. Сцепились. Есть контакт. Досчитав до десяти и поняв, что для него сканирование окончено, я неторопливо отвернулась. Дальше тут уж сам, ковбой. Нет, прикол не в том, чтобы набить себе цену, заставив его поскакать озабоченным козликом вокруг. Мужик, как и говорила, стал больно уж с нежной душевной организацией. Мнительный и пугливый, мать его. И дальнейший прямой взгляд он может истолковать как вызов, а в последнее время что-то маловато попадаются таких, что готовы запросто его принять. К тому же им так льстит иллюзия того, что выбор был их. Ну да.

И, конечно же, через минуту красавчик привалился к стойке справа от меня. Достаточно близко, чтобы я уловила его запах и демонстрацию наличия интереса именно ко мне, но не нарушая внаглую личного пространства. Хм, не дурак.

Бедолага Джаред сразу же нарисовался напротив, уставившись на новенького чуть не влюбленным взглядом.

— То же самое, — указал пришелец из другого мира на мой стакан и показал два пальца.

М-м-м, а голос-то «вкусный». Хрипловатый, низкий, щекочущий по нервам. Я даже поежилась. Беру!

— Ронан, — представился без всяких дурацких «а давайте познакомимся» или «отчего такая девушка скучает в одиночестве» и положил широкую ладонь на стойку, предлагая рукопожатие, но не навязывая.

— Кэтрин, — развернувшись, я накрыла его ладонь своей. Какая у него кожа… грубая, шершавая.

Уставившись теперь уже впрямую ему в лицо, я чуть не вздрогнула, заметив шрам через всю левую щеку. Явно последствие очень глубокой раны. Ронан прищурился, словно испытывая меня на прочность — отведу взгляд или нет? Наверное, все так и поступали, натыкаясь на этот грубый рубец на его красивом лице впервые. Ведь он реально был красив, не мальчуковой смазливой красотой, нет, по-другому. Слишком крупные и лаконичные черты для смазливости. И у кого же на эту прелесть только рука поднялась? Прибила бы! Хотя, если подумать, то шрам этот его не портил. Нисколько. Скорее уж, с точностью до наоборот.

— Как насчет выпить и потанцевать? — легко усмехнулся Ронан, явно давая понять, что я прошла какой-то тест.

— Зависит от твоих истинных планов на вечер, ковбой, — вернула я ему усмешку, глядя теперь исключительно прямо в глаза. Голубые, лукавые, заманивающие.

— А разве не все девушки осведомлены об истинных коварных мужских планах на вечер?

— Лучше уж озвучь. Мне надо знать наверняка.

— Подпоить, незаметно облапать под предлогом танца, задурить голову романтичной болтовней, уложить в постель.

— И все?

— В смысле?

— Уложить и все? А как насчет поиметь до звезд перед глазами и глупой улыбочки поутру?

— Хм-м… это по умолчанию разве не входит в последний пункт коварного плана?

— Поверь, далеко не всегда.

— Серьезно?

— Я знаю, о чем говорю.

— Хм… так вот в чем дело.

— Ты о чем?

— О том, что девушки всегда говорят, что нужно узнать друг друга получше перед постелью. Разочарований боятся после всяких неудачников?

— Затрудняюсь ответить за всех девушек. Могу говорить только за себя.

— Ну так и ответь, Кэтрин, от которой у меня что-то аж голова кругом, ты согласна с моим истинным планом на вечер? Выпивка, танцы, поцелуи, такси, мотель.

— Да, но с небольшими поправками. Как насчет пропустить первые два пункта и совместить такси и поцелуи?

— Кхм… Если ты это всерьез… то я люблю тебя, Кэтрин, — рассмеялся Ронан и наклонился к самым моих губам. — Но знаешь что? Тебе придется обеспечивать мне надежное прикрытие спереди, пока мы не покинем это заведение. Потому что нельзя говорить такое мужчине в публичных местах.

Глава 2

Я все же чуток притормозил свою сегодняшнюю удачу у танцпола, желая убедиться, что это не какая-нибудь злая подъебка и только я ее облапаю, то тут же по лапам и получу. Плавали, знаем.

Умостив ладони на роскошных бедрах, я качнул нас, следуя ритму музыки, одновременно притираясь к ее ягодицам. Кэтрин буквально в секунду словила мое движение, вливаясь в него, будто мы моментом стали одним телом. Если у меня и до этого член ширинку подпер, то теперь аж челюсти свело от предвкушения.

— Ох, детка, ты точно настоящая? — простонал я в ее затылок, ловя охеренный аромат.

— Погоди терять сознание, пока голой меня не увидишь, — оглянувшись через плечо, она мне дразняще подмигнула.

Боже всемогущий, дай не лопнуть моим мохнатым шарам от нетерпения! Не надо сейчас дразнить беднягу Дизеля, а то протеку. Особенно если так дальше и пойдем — я, прилипший к тебе сзади. Ну а как тут отлипнешь?

Все хорошие вещи случались в моей жизни обычно внезапно. Без всяких предупреждений там и предчувствий. Вот и с горячущей Кэтрин я не разминулся по чистой случайности. Ни разу не заходил в этот бар практически напротив здания с офисом Ронни. Перед входом там вечно какие-то унылые типы в костюмах отирались, глядя на меня, разпиздола, пренебрежительно. Ровно до того момента, конечно, пока не узнавал кто-то. Вот тогда холеные рожи вытягивались от откровенной зависти. А тут что-то прям приспичило горло промочить. Ага, сразу после того как заметил, что в двери нырнула вся такая в моем вкусе блондиночка. Идеальная фигурка, лет под тридцать, холеная, дорого одетая. Аж зубы заныли чуток, напоминая, что зарекся с такими мутить, получив от братьев физическое настойчивое внушение. Мои печень и челюсть помнят до мелочей все их весомые аргументы. И без обид, правы, чего уж. Но хоть посмотреть, чисто глазами полапать-то я могу? От этого ж беды не будет?

Но стоило мне напороться практически на прямой, даже вызывающий взгляд брюнеточки у стойки, и блондиночка была мгновенно забыта. И да, я за полное равноправие. В моих глазах все масти дамочек хороши, и мой член с этим полностью согласен. Мы с ним никого не дискриминируем и всех употребляем. Самое заводящее в моей очередной возлюбленной не цвет волос или кожи, а опыт и точное знание, чего она хочет. Ну, это когда хочет она именно меня в свою постель. А красотуля у стойки точно хотела. Я это по языку ее тела мигом считал. «Подойди, и будет тебе счастье», — вот что он вещал. А я что, совсем долбоеб отказываться от практически прямо предложенного и идти искать еще чего-то? Ага, любви единственной и чистой, прям как наш дурной Саваж. Нет, брательника люблю и уважаю и от всей души за них с драконяшей рад, но участь сия не для меня.

Заценил вид сзади и, чем ближе подходил и больше смотрел, тем отчетливее осознавал: везунчик я сегодня. И даже если все закончится очередной щедрой дозой пиздюлей от братьев пару недель спустя, чую, оно того стоит.

Кэтрин явно была не из тех девушек, что ломаются и набивают себе цену. Те ищут парня не секса ради. Они с помощью обещания этого самого секса мужиками обычно манипулируют, имея в жизни другие цели. А я западаю на тех, кто желает удовольствия и веселья. Исключительно. Со всем остальным мимо меня. Я не жмот и подарки делать своим красотулям люблю, романтику там всякую организовывать, не скупясь, но пытаться взять меня за шары и вымогать что-то бесполезно. Мне надо красиво, но просто.

Но Кэтрин своей простотой и прямолинейностью и меня чуть на задницу не усадила. Не, мечта о том, чтобы девушка-конфетка (не путать со шлюхой!) тебе в первые пять минут перепихнуться предложила, бродит в башке любого парня, наверное, с того момента, как у него вставать только начинает. Жаль только, это по большей части в сюжетах порнухи или в наших дрочильных фантазиях случается, а вокруг даже самой однозначно вещающей «я тебе обязательно дам» дамочки все же попрыгать приходится. Типа ритуал, общеизвестные правила игры и все такое. И даже теперь, когда я вроде как звезда и секс-символ и период ожидания между «увидел» и «поимел» сильно сократился, а число радикальных отказов стремится к нулю, вариант «побежали в постель сразу» остается недостижимым идеалом.

Так что да, я ни словом не сбрехнул: голубоглазку мою я мгновенно возлюбил после ее предложения в лоб.

Снаружи Кэтрин огляделась в поисках такси, но я дернул ее из-под яркого света вывески бара чуть в сторонку.

— Эй! — слегка возмутилась она, как только я обнял ее, толкая к стене.

— Тш-ш-ш, сказка моя, я только пробу снять, — пробормотал, обхватывая ее щеки, целуя. Сразу глубоко, пройдясь раз только скромненько языком для разведки, ловя ее реакцию, и, получив мгновенное согласие ответной влажной лаской, попер уже смело. И у меня в черепушке аж бомбануло от отклика Кэтрин.

Санта, я видно был охуенно хорошим мальчиком в этом году, если мне в лапы упала такая сладкая и жгучая добыча. Хотя целовала она меня с такой готовностью, практически агрессией, загнала остренькие коготки в кожу головы, обвивая ногой, что это еще вопрос — кто тут чья добыча. Но я не против, давай сожри, сожги меня, хищница моя.

— Эй, имейте совесть, снимите себе номер! — вякнул кто-то на периферии, за сплошной полосой огня, что отрезала меня уже от всего мира, оставляя наедине с Кэтрин, которую я уже реально практически трахал насухую у стены.

— Детка, в планы вносятся изменения, — пробормотал, опуская ее на ноги. — Никаких больше поцелуев в такси. И обнимашек до отеля. Иначе единственное место, что нам светит этой ночью, — каталажка с обвинением в непристойном поведении.

— Что, совсем тормоза отказали, ковбой? — нахально усмехнулась она сквозь рваное дыхание.

— Ага, и ручник сорвало, — подтвердил я, толкнувшись последний раз в ее живот стояком. — Поможешь мне с ремонтом?

— А как же, взаимовыручка — наше все. Тем более и для тебя работенка найдется. Протечки устранять.

— О, нет, не по этой части. Все как раз с точностью до наоборот.

В такси мы держались новых правил. Никаких поцелуев. Не-а. Я лишь крепко зажал рот уткнувшейся мне в шею лицом Кэтрин ладонью и заставил кончить мне на пальцы, за малым не улетев сам. Бывают девочки заводные, бывают отзывчивые, а эта — что тот порох. Сама на раз взрывается и меня подрывает. Да так, что, когда мы в номер ввалились, я уже и говорить связно не мог. Джентльмен и романтичный соблазнитель во мне временно сдох, оставив бесноваться какого-то оголодавшего вкрай зверюгу.

Без церемоний я развернул мою добычу к стене, вынуждая упереться в ту ладонями, и рванул ее узкую юбку вверх, одной рукой дергая свой ремень. Прошелся поцелуями-укусами по изгибу ее шеи, упаковывая себя в латекс. Сгреб густые пряди в кулак, натягивая и вынуждая откинуть голову и прогнуться. Отпихнул в сторону со своего пути белье, уткнулся гудящей, как под током, головкой в жаркую тесноту между ее ног.

— Да? — рыкнул в ее ухо.

— Да!

И сразу махом внутрь, туда, где жарко и мокро. И тесно, как в кулаке. Да только никогда свой кулак тебе такого кайфа не подарит.

Кэтрин зашипела и взвилась на носочки под мое «сукабляохуетьхорошо».

— Слишком? Потише, детка? — выдавил, скрипнув зубами. Бля, нет, не хочу, не могу я что-то с ней потише. Так, так хочу!

— Только попробуй! — огрызнулась она через плечо и сама подалась назад, насаживаясь до конца.

Бабах!

В башке окончательно пусто. Есть только она — прогнувшаяся, принимающая. Я — долбящий, как одичалый. Стоны. Шлепки. Всхлипы. Запахи. Каждый вдох и толчок, как глоток чистого виски. Сдохнуть-сдохнуть-сдохнуть… вот оно… да-а-а!

Меня понесло в оргазм, как только ощутил, что Кэтрин вся внутри сжимается, содрогаясь подо мной. Заскребла ладонями стену, закричав и чуть не переломившись в спине. И мне легкие узлом, только на выдох, до гулкого звона в башке, до темноты перед глазами. Лавой по спине, задницу, бедра свело, будто не просто кончал — весь как есть в нее вливался.

Несколько минут мы так и стояли, уткнувшись лбами в стену, хрипя и вздрагивая от афтершоков, догоняющих уровень кайфа до высшей отметки.

— Охр… охрененно было горячо, — смогла произнести она наконец.

— Да брось, я только движок как следует прогрел, — хвастливо понтанулся, ощущая, что самого ноги едва держат.

Но это ненадолго. С такой зажигалкой я не я буду, если до последней капли в баке кататься не стану.

И мы катались, да так, что ух-х-х! В душе, где я ее вылизал и опять трахнул стоя. В постели, где уже она заставила меня чуть не выть и душить себя подушкой, играя с моим членом грудью и ртом, а потом объездила до звезд. И еще раз долго и обстоятельно, оценивая все достоинства старой доброй классики — миссионерской позы с массой вариантов смены углов и ритма. Короче, поездочка вышла запредельно хороша. Я мигом придумал нам веселуху на следующий уик-энд, о чем и рассказал ей. Возьму у па с ма дом на колесах и вывезу мою голубоглазку на природу. Разложу прям под открытым небом, и вот там уже заставлю поорать вволю, без оглядки на народ в соседних номерах.

— Детка, тебе случалось наслаждаться видом звездного неба, пока парень наслаждается тобой, вылизывая, м-м-м? — пробухтел я, придремывая с ней в обнимку.

— К сожалению, нет.

— Ничего, я это исправлю.

— Угу, конечно.

Но тогда и какого хрена я проснулся наедине со своим утренним стояком в пустой постели?

— Кэтрин?

Еще недоумевая и горя желанием продолжить наше горячее путешествие, пока все топливо не выгорит, как у меня обычно, я пошлепал босиком в ванную и тупо уставился на надпись помадой на зеркале.

«Хорошая скачка, ковбой. Спасибо. Удачи тебе под звездным небом!»

Удачи мне?

Удачи, бля?

В каком месте удача — это остаться без продолжения, когда я только как следует напробовался и раскочегарился? Что за моторня еще такая?! Я не парень для перепихов на одну ночь! Не шлюха какая-то, которую попользовали и свалили в рассвет.

Нет, погодите! Она это серьезно?

Она меня реально не узнала?

Глава 3

Ох и ковбой мне в этот раз попался! Не ковбой, а чистый дьявол!

Я прикалывалась тогда, в баре, при знакомстве мимоходом упомянув о глупой улыбочке поутру. Но именно она не сходила с моего счастливо-довольного лица всю дорогу до дома. Я так широко улыбалась везущему меня пожилому таксисту, что он даже попробовал попросить у меня номер телефона, когда я расплачивалась с ним. С такой же широкой улыбочкой я поприветствовала вечно брюзжащую соседку по лестничной клетке — мисс Молли, что как раз в момент моего триумфального растрепанного возвращения в родные пенаты выводила на прогулку свою противную собачонку — лупоглазое, вечно тяфкающее несуразное создание с круглым пузиком на тонких дрожащих ножках. С этой же улыбкой я распечатала конверт со счетом из коммунальной компании, даже и не подумав по привычке обругать их за грабительские расценки на электричество.

Казалось бы — бессонная ночь после нереально тяжелых двух рабочих недель должна была вырубить меня, но ни фига! В крови кипела и бурлила переполняющая меня энергия. Хотелось своротить горы прямо сейчас. Вот что значит качественный трах.

Нет, реально: хороший секс, на мой взгляд, самый верный и полезный для здоровья энергетик, который только был придуман, а вернее, подарен этой вселенной людям.

Этот голубоглазый красавчик умотал меня так, что исцарапанная отросшей к утру щетиной нежная кожа продолжала гореть и покалывать. Соски так и норовили съежиться в тугие горошины при малейшем воспоминании о его прикосновениях, низ живота тяжелел, ноги подкашивались, а во рту пересыхало до сих пор. Этот чертяка объездил меня, как норовистую двухлетнюю кобылку. Да что там говорить, мне и самой понравилось скакать на этом дьявольски горячем жеребце. И все — все — как я люблю. Никаких дебильных «скажи-мне-как-тебе-нравится» вопросиков — только уверенные, твердые, крепкие руки, которые будто знали, как повернуть, где нажать, куда придавить и какое место огладить.

И эффект от столь неожиданно-долгожданного случайного марафона превзошел все мои ожидания, по собственной десятибалльной шкале зашкалив далеко за десятку.

Растрепанная, слегка ошалевшая, я влетела в свою маленькую однокомнатную квартирку, захламленную за дни беспробудной работы, когда приползала домой, исключительно чтобы переночевать, принять душ и сменить одежду, скинула туфли и оглядела придирчивым взглядом царящий бардак. Вот и нашлось применение невесть откуда взявшимся силам.

К вечеру квартира блестела как после ремонта: полы сверкали, зеркала и стекла окон горели, книжные полки радовали стройными рядами, посуда скрипела от чистоты, кроватка манила свежезастеленным бельем, корзина с чистым бельем, принесенным из общей прачечной, заняла почетное место в гардеробной и… В общем, делать дома было уже и нечего. И когда я решила, что можно бы и выйти за продуктами, только вот буквально пару минут полежу, отдохну, меня внезапно вырубило. Плотно так вырубило, до самого утра.

Я совру, если скажу, что мне ничего не снилось. Еще как снилось. Так снилось, что я выскочила из грез со стоном, в поту, прогнувшись в спине дугой, содрогаясь от тяжелых, как мощный прибой, волн удовольствия в теле. И, кажется, снова ощущая умелый язык, твердые губы и колючую щетину моего крышесносного приключения в самых сокровенных девчачьих местах.

Господи, как же он меня тогда в душе уделал своим ртом! Думала, и задохнусь насмерть, выкричав весь воздух из легких. И это всего-то каких-то минут пятнадцать спустя после нашего первого раза у стены. Мой ковбой оказался просто мастером куни и фанатом бесстыдства. Я знаю, о чем говорю. Мало того, что далеко не все парни считают для себя уместным немного потрудиться между ног партнерши не только своим членом. Но и даже те, кто это делают, к сожалению, ни черта не имеют понятия, как сыграть на женщине так, чтобы она пела до хрипоты. А еще и стоя, со спины…

Я люблю красивые эротические фото, особенно черно-белые, они меня притягивают и заводят куда больше откровенного порно. На них ведь не видно и, главное, не слышно фальши. И мой топчик в таких снимках всегда был именно из таких кадров — женщина на четвереньках или стоит прогнувшись, а мужчина ласкает ее сзади, поглощая глубоко, жадно, порочно до невозможности. Для кого-то, может, это даже чересчур. Но мне хотелось вот так. Однако как-то не везло. А тут…

Начав с моей шеи, Ронан завел меня поцелуями-укусами на раз снова. Ласкал грубыми, с шершавыми мозолями ладонями повсюду, и в сочетании с льющейся по коже теплой водой это работало как интенсивнейшая стимуляция. Чуть отступив и потянув меня за собой за бедра, властно надавил на поясницу.

— Прогнись, прогнись как следует, детка. И глаза не закрывай, — велел он, сгибая меня пополам, и я послушалась, готовясь и предвкушая его новое вторжение.

Но вместо этого он резко опустился, присаживаясь на пятки и широко расставляя бедра, предоставляя мне роскошный вид на свой стремительно твердеющий член. Обхватил ягодицы, стиснул их почти до боли и приник к моим складкам ртом. Заработал губами и языком, отправляя меня в кайф мгновенно, наращивая его накал каждым новым движением.

— Ты держишь глаза открытыми, Кэти? — оторвавшись на мгновение, коварно спросил он.

А я только и могла, что простонать в ответ и таки открыть их. И дальше все стало совсем уж жарко, хоть и до этого было как в аду. Я извивалась и дрожала на его языке, одновременно наблюдая, как он накачивает кулаком себя. И да, вид его ритмично работающей руки на толстом великолепном стволе, когда меня саму раз за разом накрывает волнами бешеного удовольствия, надолго останется запечатленным в моем сознании.

Короче, после таких сновидений-воспоминаний в воскресенье утром мне еще долго не хотелось вставать с кровати. Дебильное какое-то ощущение, что этот, дьявол его забери, Ронан, всю ночь спал со мной в моей кровати и только что встал, чтобы… скажем, сварить кофе и принести мне его в постель.

Ага. Да щаз. Аж два раза.

Во-первых, Кэтрин, никаких мужиков и напрасной траты времени на всю эту розово-сопливую чушь, пока не добьешься поставленной цели. Ты к ней идешь уже восемь лет — учеба, курсы и последняя работа, и ни один, даже запредельно офигенский парень типа последнего не стоит того, чтобы размениваться на нечто постороннее и не вписывающееся в планы.

А, во-вторых, такие парни, как этот Ронан, вряд ли вообще заточены на сколь-нибудь долгие отношения. Так к чему вообще все это начинать? Уж мне ли не знать?

Так что…

Как бы ты ни был хорош, ковбой, но на первом месте у меня карьера.

Хотя… Эх, пару раз повторить такую скачку было бы классно…

Так! Стоп! Кэтрин, даже и не думай!

И в бар ты этот раньше, чем через месяц, точно не пойдешь. Заодно за это время Джаред остынет и прекратит бухтеть, что я опять увела у него из-под носа очередную любовь всей его голубой жизни.

Я бездумно повалялась еще полчасика, а потом, выпив сваренного собственноручно кофе, и не в постели, а вполне себе на кухоньке, решила все же затариться нормальной едой, а не купленными впопыхах фастфудовскими «тошнотиками».

В супермаркете я, обуреваемая каким-то нездоровым энтузиазмом, нагребла целую тележку продуктов, так что чуть руки не оборвались, пока дотащила домой все пакеты. А уже у себя на кухне, обозрев свалившееся на мой вечно обделенный холодильник богатство, засучила рукава и занялась любимой домашней работой, на которую у меня вечно не хватает времени.

Боже! Я сто лет не готовила собственноручно любимую текс-мекс[1]. Чили кон карне, запеченная в остром маринаде говяжья грудинка, фахитос и простой, но нереально вкусный и сытный морковный пирог. Ням-ням, обожрям. И ничего страшного, я за последние недели, а особенно за последние пару суток, столько калорий сожгла, что можно устроить праздничную обжираловку и заодно наготовить себе на неделю вперед, да так, чтобы даже на работу можно было брать сэндвичи, а не нестись сломя голову в пиццерию за углом от офисного здания.

А вечером, наведя идеальную чистоту после кулинарных изысков, я накрыла стол по всем правилам, водрузила в центре благоухающую грудинку, выставила в нарядной посуде чили кон карне и фахитос, открыла бутылочку припасенного на грядущее Рождество (да и фиг с ним, с тем Рождеством, у меня праздник уже наступил), зажгла свечку и… расхохоталась.

Ну вот скажите, какая женщина хоть раз в жизни не произнесла фразу «Мужики — примитивные создания»? Какая бы ни была интонация и предпосылки, означало это всегда одно — мужчинам, для того чтобы быть довольными этой жизнью, нужно: хорошо поспать, вкусно пожрать и горячо потрахаться. Да-да, именно это мы и говорим о них. А сами не такие? Не заливайте! Я тому ярчайший пример. Я сладко выспалась, от пуза наелась, а вчера заполучила такой беспредельно горячий секс-марафон, что до сих пор думала только о нем. О марафоне и марафонце, который протащил меня на своем восхитительном члене все эти чертовы двадцать шесть с хвостиком миль.

Если честно, такого потрясающего уикенда у меня не было уже давно. Собственно, именно такого — никогда. Наверное, я была действительно «хорошей девочкой», раз заслужила столь чудесный отдых. Всего два дня, а такое впечатление, будто я на недельку в Акапулько смотала.

Ну, будем надеяться, что следующая неделя-другая на работе пройдут на ура, с таким-то запасом энергии. А там не за горами и Рождество — время годовых бонусов, прибавлений к зарплате и, возможно — только возможно, но хотелось бы на это надеяться — повышение, о котором когда-то обмолвился шеф.

Примерно с такими мыслями я и ехала на работу в понедельник утром, любовно поглаживая лежащий на переднем сидении ланчбокс с восхитительными сэндвичами и тихонько напевая себе под нос, и ни вечные пробки, ни хмурое утро не могли испортить моего отличного настроения.

Парни на охране как-то слишком воодушевленно поприветствовали меня:

— О, Кэтрин, ты сегодня прямо светишься. Есть повод?

— Отличный уикенд, ребята. Надеюсь, ваш был не хуже.

— Однозначно не столь насыщенный, как у тебя, горячая штучка.

Что?

Я даже осмотрела себя в зеркальной стене — ничего «горячего», все как всегда: зализанные в строгий пучок волосы, из макияжа — гигиенический блеск и чуть подкрашенные ресницы, строгий серый офисный костюм — унылый, как по мне, разве что юбка узкая плотно облегает бедра. Может, резинка от чулок выделяется? Да нет, я дома проверила. Да и туфли на умеренно высоком каблуке. Это тебе не пятница, когда позволен «кэжуал» вид.

И в лифте я вновь обратила внимание на то, как меня рассматривали коллеги: мужчины — с неким живым интересом, а женщины — со странной смесью любопытства и злорадства.

Да что происходит?

Настроение все еще было отличным, хотя некий червячок — предвестник какой-то глобальной задницы — начал царапать где-то в районе пупка.

И тут я подошла к своему рабочему месту, где уже горел значок вызова от шефа.

— Доброе утро, мистер Не…

— Кэтрин, немедленно в мой кабинет. Живо!

Глава 4

— Спасибо Всевышнему за то, что у бедного Ронни есть ты, мой брутальный восхитительный Дизель! — тарахтел мне в ухо в своей обычной манере наш «отец родной и благодетель самоотверженный», по его собственному выражению, поправляя микрофон, приколотый к карману моей рубашки.

— Аллилуйя, — буркнул я. — Спасибо мне, что есть я у вас. Хотя сдается мне, что татуированная грудь Мелкого и крепкая задница Саважа привлекали тебя все это время больше, чем моя шрамированная рожа.

— Птенчик мой, не злись на папочку Ронни. Очаровательный Рик просто бесполезен для публичных выступлений, его клещами не оторвать от свалившихся на его голову божественно прекрасных блондинок, а великолепный мистер Доэрти… ох, великолепен, но невыносимый бука. Нет, ну хоть бы раз этот потрясающий мерзавец улыбнулся на камеру! Что там за улыбка! Миллионы женщин мигом бы обмочили трусишки от нее. Но этот жадина адресует их только нашей огненноволосой валькирии. Хотя тут я его, безусловно, понимаю.

— О том я и говорю, — я ехидно прищурился в ответ на виноватую и слегка заискивающаую улыбку продюсера. — О Дизеле вспомнили и вытащили из коробки, пересыпанной нафталином, всего лишь для съемок в рекламе гребаного моторного масла и вот теперь — когда тупо не на кого положиться, да, мистер Лоуренс?

— Ох, что-то меня прихватило… — театрально схватился за грудь этот клоун, но я только поцокал языком.

— Тц-тц-тц, дружище. Ни хренашечки у тебя не выйдет. Ты здоров настолько, что тебе запросто можно поручить организацию еще одной свадьбы года — и ты даже не запыхаешься.

— Дизель, миленький, ну что ты ломаешься, ну мы же все обсудили еще в офисе, — начал явно нервничать наш великий «начальник всех начал».

— Ну, ты меня так долго убеждал, что я такая же страстная творческая натура, как и ты, что я взял и убедился. А теперь передумал туда идти, — сложил я руки на груди, не сдвигаясь с места, несмотря на явные попытки Ронни отбуксировать меня в сторону выхода на сцену. — Мне не нравится тон помады этой ведущей. Он не в моде в этом сезоне и плохо будет гармонировать с моей коралловой рубашкой.

— Мой цыпленочек, хочешь, я переверну с ног на голову все гримерки, но найду тебе нужную рубашку? — оживился наш супермодник, от волнения даже не замечая, что я откровенно стебусь над ним.

— Белую, с кружевным жабо, — капризно надул я губы. — Хочу быть таким же шикарным, как и ты.

Лоуренс, выряженный именно в такое вот непотребство с кружавчиками, от изумления захлопал глазами. И я не выдержал, прыснул со смеху и хлопнул его по плечу.

— Ронни, дружище, да насрать мне на рубашку. Я же прикалываюсь.

— Салливан, я тебя убью, плохой, злой мальчишка. Я почти поверил! — он аж притопнул ногой от негодования.

— Приятель, все дело именно в этом — в достоверности изображаемых эмоций, — подмигнул я ему, уже практически разворачиваясь к выходу. Нет, ну сам же нам вечно мозги полощет на тему того, что все попадающее на камеру должно быть отыграно так, чтобы поверил самый привередливый зритель.

— Я уже не рад тому, что из меня вышел такой хороший учитель.

— Лучший, Ронни. Лучший, — показал я ему большой палец.

— Салливан, помни, я рядом и подстрахую, если что.

— Лоуренс, я давно уже большой мальчик, так что обойдусь без подстрахуя. У тебя, кстати, телефончик звонит. — Я увидел знак помощницы режиссера, и-и-и…

— И-и-и… мои дорогие зрительницы, сейчас к нам выйдет один из так волнующих тысячи женских (и не только) сердец «Адских механиков»! — донеслось до нас, и Ронни принялся настойчиво пихать меня в поясницу под свет прожекторов. — Встречайте: мистер Ронан Салливан, он же Дизель, горячий, как то самое кипящее масло на сковородках в аду!

— Давай, мой птенчик, и не вздумай там зажиматься! Заставь их всех хотеть тебя!

Я только фыркнул, выходя под камеры.

Меня не нужно упрашивать — купаться в женском обожании с определенного момента становится не просто стремлением, мечтой любого придурка с членом. Ну а с тех пор, как мою физиономию щедро «украсили» гребаные Скорпы, это стало определенного рода зависимостью, в дозе которой я остро нуждался. А стрематься камер я давно перестал. Когда ты почти полгода живешь под ними постоянно, и даже иногда подлавливают в весьма пикантные моменты, то просто забиваешь.

Темнокожая красотуля, ведущая шоу, с очень годной к употреблению задницей, как и было предварительно согласовано, засыпала меня вопросами о трудном детстве, о жизни у ма и па, о моей роли в работе нашего гаража. Я щедро улыбался на камеру и едва различимым с моего места типа случайно приглашенным зрителям, большинство среди которых составляли как раз девушки. Так что улыбки мои выходили абсолютно естественными. Раз уж на проекте нам приходится общаться в основном с мужиками, то хоть тут есть возможность пофлиртовать безнаказанно. И кто я такой, чтобы отказаться от шанса закадрить кого-то из цыпочек практически по указанию собственного же продюсера?

Я отшучивался, балагурил и чувствовал себя в своей стихии. Даже треклятый шрам, который так портил мне настроение при взгляде в зеркало, по совету стилиста слегка замаскированный якобы небрежной трехдневной щетиной, почти не был теперь виден. В общем, все шло довольно гладко, и я кайфовал от льющегося на меня со всех сторон женского внимания.

Ну и, естественно, под конец зашел базар и о моих многочисленных похождениях. Было оговорено сразу, что копаться в этом особо не станут, хотя как по мне, чего там стесняться? Я свободный любвеобильный парень, злостный ебарь-романтик, как дразнили меня братья. Пофиг, пусть завидуют молча. Ну да, есть у меня склонность обставлять все красиво и западать на очередную чику прям вот сильно. Хоть и ненадолго. Но я же не критикую ни наших с ходу залипших в своих женщинах женатиков, ни остальных братьев, живущих по принципу «куда ночь, туда и сучка».

— А сейчас в нашей студии появится гостья, чьего появления явно не ожидает мистер Салливан, — оскалилась ведущая как-то подозрительно ехидно.

Чё за ху… моторня? Такого в сценарии точно не…

— Встречайте Элизабет Хейти, прекрасную молодую женщину, которая утверждает, что мистер Салливан коварно соблазнил, а затем безжалостно ее бросил! Несчастная, поверив его обещаниям, ушла от мужа, и вот результат — идеальный брак разрушен, а обманутая девушка лишилась всего!

— Какого х… поршня! — рявкнул я, приподнимаясь. — Это ложь!

— Мерзавец! Подлец! — едва влетев в студию, смутно знакомая девица хищной птицей кинулась на меня, выставив перед собой свои сверкающие стразами ногти, но секьюрити оперативно перехватил ее и усадил на голубой диван напротив, что, однако, ее не заткнуло. — Ты разрушил мою жизнь! Разбил сердце и семью! Я теперь в глубочайшей депрессии! Обманщик!

— Да в чем я тебя обманул-то?! — охренел я, судорожно вспоминая, где я мог пересечься с этой бешеной сучкой.

Черт! — чуть не хлопнул себя по лбу. Вспомнил.

Соблазнил, коварно, ага. Еще летом, до всей этой кутерьмы с конкретным наездом Скорпов и началом нашего проекта, который мы замутили для защиты от нападков конкурентов, я завалился в какой-то новый клубешник. И эта обиженка сама склеила меня, да так рьяно взялась за дело, что запустила загребущую ручонку мне в штаны прямо на танцполе, а первый раз отсосала в своей же тачке на парковке, не став и отъезжать от кишащего народом заведения. Оттуда мы сразу двинули в мотель и двое суток не вылезали из постели. Братья мне навтыкали тогда от души за то, что потерялся с радара. Потом мы встречались еще неделю, до того момента, как не выяснилось, что птичка-то замужняя. И да, позже она еще подкатывала ко мне, но на хуй мне такое надо. Я себе карму портить, наставляя какому-то бедолаге рога, не готов. Она ведь, как всем известно, сука и обязательно однажды воткнет эти самые рога тебе в задницу и увенчает твою же башку тогда, когда это будет больнее всего.

— То есть вы утверждаете, мистер Салливан, что не состояли в связи с миссис Хэйти? — запрыгала от нетерпения ведущая, зыркая явно предвкушающе и недобро. Надо же, а еще минут десять назад я размышлял над тем, что вдул бы ей.

— Состоял, но она даже не упомянула о том…

— Состояли, значит, — не дала мне закончить стервозина. — А по чьей инициативе произошел разрыв?

— По моей, но я из принципа не встречаюсь с за…

— У-у-у-у-у-у! — дружно осуждающе взвыли в зале, а «коварно соблазненная» зашлась в новых «вот, он и не отрицает» воплях, переходя на театральные рыдания.

— Выходит, информация верна, и вы не только беспечно разрушили крепкую семью, но и без зазрения совести бросили доверившуюся вам всей душой несчастную женщину!

— Никакая она не несчастная! Да она сама запрыгнула на меня! И кто я такой, чтобы отказать в удовольствии нуждающейся в ласке э-э-э… даме?

Публика засвистела и затопала ногами.

— Как это по-мужски — мимоходом оскорбить совращенную женщину, но при этом не забыть выставить себя в выигрышном свете! — стала в эффектную позу ведущая. — До каких пор мы будем допускать подобное отношение к себе? Разве то, что парень красив, как бог, дает ему право поступать так с девушками?

Не пытайся подмазаться, детка. Мне твои завуалированные комплименты теперь на хрен не сдались. После такой-то подставы!

— Не-е-ет! — завопили особо буйные девицы.

— Вы ненормальные! Дизель, я люблю тебя! Возьми меня и обращайся как хочешь! — заверещал кто-то в дальних рядах зрителей.

— Да какое там удовольствие? — взвизгнула пуще прежнего обманщица. — Красивое мужское тело еще не гарант того, что в постели будет хорошо!

— А чего же ты тогда бросила мужа? — разозлился окончательно на противоречащую себе же девицу. — Раз со мной было так плохо?

— Рон! Она все врет! Я! Я знаю, что с тобой хорошо! — еще один вопль с галерки.

Да откуда вы все взялись на мою голову?

— Скажите, мистер Салливан, а ваш шрам, случайно, не подарок от очередной поклонницы вашей красоты? — подлила масла в и так бушующий вокруг меня скандал ведущая. — Или это сдача от какого-то обманутого мужа? Или самой обманутой красотки? Вот эта, к примеру, оставила на память о себе какие-либо знаки на вашем прекрасном теле, мистер Салливан? Внимание на экран!

В студии мгновенно установилась напряженная, какая-то звенящая тишина, нарушаемая лишь сладкими гортанными стонами женщины.

Не веря своим ушам, я уставился на монитор, на котором та самая зажигалочка Кэтрин с запрокинутой головой и одной ногой, закинутой мне на поясницу, ерзала на моей руке у стенки чертова бара! А я при этом — дурень, поскакавший на поводу своего нижнего жеребчика — не то что целовал, а пожирал ее. Блядь, ну какая же горячая дьяволица! А ведь я поверил, что понравился ей. Что все случившееся между нами было искренним и честным — да, просто секс, и никаких обязательств. Но зато какой охуенный секс! А она, значит, на работе была, да? На секретном, сука, задании от редакции? Теперь-то я понимаю, почему она меня так нарочито «не узнала» и почему удрала утром пораньше.

Ну какой же я дурень!

И сколько же огребу снова от братцев моих!

— Дизель! Я хочу от тебя ребенка!

— Кастрировать мерзавца, обманывающего честных женщин!

— Себя кастрируй, урод!

— Я подам на тебя в суд! За дискриминацию по гендерному признаку…

На трибунках среди приглашенных началась какая-то дикая свалка — девушки таскали друг друга за волосы, размахивали сумочками, что-то неразборчиво визжали, а самые рьяные пытались прорваться через жидкий строй пока еще держащих оборону секьюрити.

— Да пошли вы все! — рявкнул я в эту бешеную бабью банду. — Я не намерен участвовать в цирке, где мне и слова сказать не дают!

И свалил оттуда, под гвалт и улюлюканьем чокнутых сучек, срывая на ходу закрепленную аппаратуру.

Ну, Ронни! Ну, парень, держись! Такой эпичной подставы я тебе не прощу!

А эту засланную красотку — вот чуял же печенкой после ее пожелания на зеркале, что добром та ночь не кончится — лично найду и придушу. Вот придушу, ей-богу!

Но сперва отшлепаю.

Глава 5

— Объяснись! — коротко бросил шеф, нажимая на пульт от огромной плазмы, висевшей у него в кабинете, и комнату тут же заполнили весьма характерные звуки. Я аж головой потрясла, пока начальник суетливо тыкал в кнопки, приглушая громкость.

Это что, очередная проверка на выдержку и профпригодность? Зачем мне смотреть на какую-то страстно зажимающуюся у стенки парочку. Не просто зажимающуюся, а чуть ли не совокупляющуюся под объективом камеры в людном месте.

Ну что за бесстыдники, а?

Камера приблизилась.

О, а сумочка у нее точь-в-точь как у…

Что?

Какого хрена???

Я просто не поверила своим глазам.

Как и кто умудрился это заснять, я не знаю. Но вот теперь сомнений в том, что так четко передавала чья-то, сука, до-хрена-как-много пиксельная гребаная камера, и возникнуть не могло. Вот это я, а вот это тот самый ковбой. У стенки знакомого бара. И если даже я умудрюсь скрестить пальцы не только на руках, но и на ногах, то назвать это поцелуем даже у меня не повернется язык. Потому что это был, мать его, самый настоящий секс в публичном месте.

— У тебя всего пять минут на то, чтобы придумать внятное объяснение этому вирусному ролику, который обсуждает вся страна. Полмиллиона просмотров за один уикенд, Кэтрин!

Вирусный?

Полмиллиона?

Вся страна?

Мне капец. Полный и окончательный!

Шеф вскочил, вырубив, слава богу, порнушку на экране, и нервно забегал по кабинету.

— Я все понимаю, ты молодая девушка, у тебя есть… эм-м… потребности, скажем так. Но мы же с тобой договаривались! Я надеялся, что ты меня услышала. Да еще и после последнего заседания акционеров, где я повздорил с «папой»! Да еще и накануне Рождества! Ты понимаешь, что мне придется уволить тебя, Кэтрин?

— Но почему, сэр… — несмело проблеяла я, судорожно хватая ртом воздух и так же судорожно пытаясь придумать нечто «внятное».

— Почему? Почему?! И ты еще спрашиваешь? Зная «папу»? Да я даже с женой в спальне… в общем, не веду себя так!

С женой? Ага, а трое мальчишек, значит, взялись из пробирки? Или от непорочного зачатия? И букеты кремовых роз после каждой поездки ты привозишь исключительно из-за того, что они подходят к общему интерьеру вашего дома, да?

— А когда были влюбленным женихом, тоже не позволяли себе страстных поцелуев? — «дерзко» выдавила я из себя.

— Кэтрин, ты хочешь сказать, что Ронан Салливан — твой жених? — внезапно тормознул прямо напротив меня мой босс и так вперился взглядом, что я только и смогла, что быстро-быстро закивать головой.

Ронан Салливан.

Салливан?

Отчего звучит как-то… знакомо вроде? Но похрен. Сейчас задница в таком огне, что мама не горюй. Так что вертись, Кэти, поживее.

— Так точно, сэр. Именно так все и есть! — затараторила я. — Он мой жених, с которым мы некоторое время не виделись, потому что он был… эм-м-м… несколько занят. Бурная встреча после разлуки, сэр. Всего-навсего приветственный поцелуй двух влюбленных, не видевшихся несколько месяцев.

Прокатит?

Судя по чрезмерному оживлению на лице шефа, есть шанс. Но чуйка вопит, что не даром. Наплачусь однозначно.

Шеф присвистнул и потеребил волосы и без того взлохмаченной шевелюры.

Вот как так, а? Кто такой этот чертов ковбой-тире-бог-секса, если нас мало того, что заморочились снять — такое сплошь и рядом — так еще и озаботились слить в сеть? И понятно, что надо было хоть чуть думать не местом между ног. Но как, дьявол его забери, это видео могло стать вирусным так быстро? С какой такой стати? Да в сети полно съемок куда как пикантнее и горячее. Хотя… Даже в этой ситуации я не могла игнорировать хлестко-жгучие волны в животе, родившиеся от мимолетного просмотра… подсмотра, мать его, того нашего безумства. И слова другого не подберешь.

Реально как не в себе была.

— Ронан Салливан — твой жених? Тот самый Салливан? — снова переспросил шеф.

Да что ты заладил — Ронан Салливан, Салливан Ронан — как будто это мегасуперультразвезда? Не с президентом же Америки я целовалась, в конце концов?

— Кэтрин, дорогая, а ну-ка присядь-ка, — вдруг прищурился шеф. Недобро прищурился, надо отметить.

Ну села. Но забеспокоилась еще сильнее. Да какой там забеспокоилась — чуть не обос… Короче, просто ноги подогнулись от предчувствия надвигающейся эпичной катастрофы. Ой-ей-ей, на что я только что подписалась?

— Ты говоришь, что ты помолвлена с Салливаном?

И сказал он это таким тоном, будто я призналась ему в страшном грехе или же сообщила, что на самом деле прилетела с Альфа Центавра. Неужели так нереально поверить, что у такого, как этот мастер экстра класса в объездке, может быть нечто серьезное со мной? Не в общепринятом смысле этого слова, но, знаете, кому что. Для меня вот и случайный секс на одну ночь — чрезвычайно серьезная вещь, учитывая скудность выбора кандидатов и катастрофический дефицит свободного времени.

— С каких пор, Кэтрин? — не унимался шеф.

— Что, простите?

— С каких пор ты состоишь в отношениях с Салливаном?

— Эм-м-м, несколько месяцев.

— Поверить не могу! — закатил босс глаза.

Да я вот тоже до сих пор не могу поверить, что я сейчас на рабочем месте обсуждаю с шефом свою помолвку — ладно, ладно — типа помолвку, которой на самом деле не было и быть не могло с каким-то неизвестным мне, но почему-то известным всем остальным дьявол-его-забери Салливаном.

— Салливан! Сам Салливан из «Адских механиков»!

Упс!

Только не говорите мне, что он…

Ой, мама!

Ой, мамочка!

— Мы уже чертову уйму времени пытаемся заполучить хоть одного из парней из этого охренительно… прости, вырвалось, горячего шоу себе для рекламы, а ты невеста Салливана и молчишь об этом! — Шеф и так-то был рассержен дальше некуда, а теперь и вовсе метал глазами молнии. Ну, как же — этот великий комбинатор из любой даже фиговой для себя ситуации вечно умудряется вывернуть в нужную ему сторону. Зря, что ли, зять президента? Говорю же — мозги у него что надо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но бли-и-ин… Какое же западло! Рекламный отдел уже просто разбился о неприступную оборону продюсера каких-то дьявольских слесарей-автомобилистов, или кто они там, футболя нас отмазками, что контрактов у парней подписано хренова туча, в смысле очень надолго вперед, и ничем нам пока помочь они не могут.

Господи, велика важность — какие-то работяги, перепачканные в машинном масле. Ну и что, что накаченные, ну и что, что мускулистые, ну и что, что популярные сейчас круче любой голливудской звезды? Да если они все такие придурки, как тот, что попался мне!..

Дьявол, если все такие, то реклама даже мыльных пузырей поднимет продажи в сотни раз.

Кто везучая засранка? Я везучая засранка.

«Везучая», как понимаете, в кавычках.

— Кэтрин! Ничего не скажешь мне?

Да я бы сказала, если бы мне кто-то посоветовал, что сказать. Але, служба спасения? Посоветуйте, что ответить разъяренному шефу, грозящему уволить за обнародованный каким-то козлом факта моего непристойного поведения в общественном месте. Есть у вас такие специалисты? Или с такими вопросами только в психушку обращаться?

А кстати о психушке…

— Понимаете ли, мы с Роном придерживаемся тактики не смешивать личное и работу. Нам это наш психолог посоветовал.

Ну, врать — так смело и уверенно. Ага. Только бы унять предательскую дрожь зубов при этом несусветном вранье.

— А ваш психолог не советовал вам заодно быть более осмотрительными с проявлениями личного в публичных местах, а? Учитывая, что ваш жених — медийная личность и каждый его шаг отслеживается сотней любопытных глаз.

Господи, ну как же я на тебя так повелась, парень-проблема? Нет, ладно, как и каким местом понятно, но хоть капля мозгов должна была сработать и шепнуть, что не может просто так повезти? Красавец, сексуален нереально, в постели — подарок на Рождество для плохой, очень плохой девчонки… Подвох должен быть однозначно, ты же не наивная, Кэтрин, и знаешь гребаный закон подлости вселенной. Вот он и вылез — этот подвох…

— А? — Кажется, я что-то пропустила из прочувствованной речи непосредственного начальника.

— Я сказал, что в сложившихся теперь обстоятельствах у меня нет выхода, кроме как поставить тебе условие. Если хочешь сохранить работу, то этот твой, — он ткнул в сторону темного сейчас экрана, — огромный косяк нужно перекрыть чем-то столь же весомым.

— В смысле?

— Ты добудешь нам рекламный контракт с одним из «Адских механиков», и желательно как раз с твоим женихом, или же… ну, сама понимаешь. Политика компании… да чего уж там юлить, Кэтрин! Моя жена и теща не пропускают ни единого выпуска этого шоу, будь оно неладно! Они же с меня теперь с живого не слезут! И с тебя так же!

— Это очень сильно напоминает шантаж, сэр, — попыталась надуть щеки я.

— А это он и есть. Ты подставилась, прямо-таки напросилась на него, так что пожинай, как говорится, и не жалуйся, — шеф лишь пожал плечами с видом «проблемы индейцев шерифа не волнуют».

— Но вы же понимаете, что подобными вещами сами парни не распоряжаются, — промямлила я, осознавая, что попала. Эпично просто. И что ни скажу, все пустое.

— Понимаю, прекрасно понимаю, но еще я понимаю, что личные связи и правильная мотивация решают очень многое. Я тебя достаточно мотивировал, Кэтрин? — начальник многозначительно подергал бровями.

— Да, сэр. Лучше некуда.

— Ну вот и прекрасно. Иди на свое, пока свое, рабочее место и обдумай, как найти решение проблемы, которую ты себе создала исключительно сама. Я буду прикрывать тебя от стервятников сколько смогу, но не затягивай.

Ну правильно, чего затягивать. Можно уже начинать паковать вещи по коробкам и размещать резюме на сайтах поиска работы. Хотя… после того, как вылечу отсюда, вероятность найти достойную вакансию мизерна. Равна нулю почти.

Поздравляю, Кэтрин! Жизнь опять тебя поимела. И опять из-за мужика! Твою же мать, если я вырулю из этой ситуации, Иисус милосердный, клянусь, я стану чертовой монахиней! Накуплю секс-игрушек и забуду о том, что в мире есть мужчины в каком-либо качестве кроме как коллеги!

Но для начала… я буду не я, если все же не попытаюсь сохранить то, ради чего впахивала столько времени.

Итак, во-первых, каким угодно образом разыскать контакт этого чертова ковбоя.

Во-вторых, любыми способами заставить его встретиться со мной.

В-третьих, всеми правдами и неправдами упросить-принудить поизображать для всех моего жениха.

Хороший план? Да великолепный, зараза, за одной кро-о-ошечной поправочкой. Он практически нереален для воплощения в жизнь, особенно последний и главный пункт.

Я представила, как этот жеребец будет ржать надо мной. Сверкая лукавыми глазами и белыми зубами, запрокидывая голову, открывая вид на облизанное мною хорошенько той ночью горло…

Прекратить это безобразие! Веселье кончилось, теперь только треш, только хардкор и сугубо деловой подход.

Так что я иду к тебе, чертов ты Ронан-спалю-твои-трусы-и-карьеру-Салливан!

Глава 6

— Дизель, да объясни толком, что случилось-то? — держали меня сзади Фино и Ноа, пока я безуспешно пытался пробиться к причитающему Лоуренсу.

— Ронан, птенчик, клянусь своим любимым золотым костюмом от Готье, я тут не при чем! У нас все было четко оговорено! Никаких Хейти в сценарии в помине не было! Не говоря уже о той горячей брюнеточке на видео! Кстати, на эту тему я с тобой отдельно поговорю. Но Хейти… Это все Анабель, чтоб она споткнулась на красной ковровой дорожке! Котик, Ронни ни за что не подставил бы так своего мальчика!

— Значит, плохо договаривался! Ронни, какого ху… выхлопную трубу тебе во все места! Это же конкретная подстава! Эти озабоченные бабенки чуть не сожрали меня с потрохами прямо в студии! Сделали из меня мудака какого-то! А я…

— Так! Заткнулись все! Вы Рози разбудили, придурки! — свесился с жилого этажа рассвирепевший Рик. — Что за байда опять?

— Мари, карамелька, ну хоть ты объясни ему, — вцепился гламурный геморрой в руку нашей огнегривой наводительницы порядков.

— Да нах мне нужны ваши объяснения? Меня дерьмом облили и ославили на всю страну!

— Ронан, успокойся. Хоть на минутку тормозни, давайте присядем и все выясним без воплей и криков, а то у меня голова кругом идет с самого вашего возвращения.

— Короче, братаны, все сели и угомонились, — рявкнул непререкаемым тоном Саваж.

И все сели и угомонились.

Кроме меня.

Меня угомонили ласково, но непреклонно — Алеена и Мари плотно прижались с двух сторон и закрыли своими ладошками мне рот. Никому больше в этой жизни я не позволил бы заткнуть себя вот таким образом. Даже из рук ма Линды я бы, скорее всего, вывернулся. Но против этих двух красоток, чья воздушная нежность подкреплялась «только-попробуй-вякнуть-на-мою-жену» взглядами братьев, мечущих молнии, я был бессилен.

— Итак, что мы имеем, мои золотые, — набрав воздуха в грудь, от чего мерзкие кружавчики вздрогнули и опали, начал Ронни. — Мы имеем вышедший в эфир с участием нашего восхитительного мистера Салливана выпуск шоу «Семейка с подвохом», прошедший отчасти не по запланированному и согласованному сценарию. Выпуск, в ходе которого разгорелся такой нешуточный скандальчик. И это мягко говоря.

Я было дернулся, чтобы уточнить, что там не то что «скандальчик» разгорелся, а говнище закипело и забурлило, но Мари шикнула на меня и толкнула острым локотком в бочину, а Алеена укоризненно посмотрела и покачала головой. Пришлось замереть и проглотить вертящиеся на кончике языка ядовитые фразы.

— К сожалению, подать иск в суд мы не можем по причине того, что ни о какой клевете речь не идет и выступившая скандалистка действительно имела связь с нашим красавчиков Дизелем, что он и подтвердил во всеуслышание миллионам зрителей.

— Но мне… — пробухтел я сквозь надежно заткнутый рот.

— Да-да, мой сладкий, я помню. Тебе не дали возможности сказать, что ты не знал, что она замужем, потому что на ней не было кольца и она тебя об этом не предупредила, но это уже не будет иметь никакого значения. Увы. Второй подставой, и уже подставой, которую ты организовал себе сам, мой сладкий, оказался вирусный ролик с нашим красавчиком и какой-то знойной брюнеточкой у стенки бара, прямо напротив моего — моего, заметьте — офиса. А там везде натыкано камер с предупреждением о ведущейся видеосъемке.

И при всем моем возмущении я в этот момент невольно устыдился. Бля, ну сам же виноват, тут уж к Ронни никаких претензий не предъявишь.

Ох, если я… не «если», а «когда» я найду ту дьяволицу, мало ей не покажется!

— И формально мы в суде не сможем прицепиться и ко второму провальному моменту этого черто… не очень хорошего шоу. И вот по поводу твоего участия в нем, мой птенчик, я приношу тебе свои персональные извинения. За то, что чуял нутром, что Бель способна устроить подлянку даже мне, но отмахнулся от этой мысли.

Ну не скотиняка радужная, а? То есть чуял или, точнее сказать, знал, но даже не заикнулся! «Я тебя подстрахую…» Да от подстрахуя слышу!

— Но! — засранец поднял палец и улыбнулся широко и радостно. — Тем же самым нутром я чую, что даже в этом мы можем найти несомненные плюсы. Да-да, птенчики, вы не ослышались — именно плюсы! Как бы вы ни отрицали этого, черный пиар порой вздымает рост притормозивших рейтингов на очередную высоту. Мари, карамелечка моя, к завтрашнему утру дай папочке Ронни сводку по рейтам в соцсетях, лады? Как мы все понимаем, этот подъем будет бурным, но непродолжительным. Хайп мы словили, и теперь наша задача в другом…

И в чем же, интересно? Ну-ка, ну-ка, выдай нам свою очередную охерительную идейку. А мы поржем все вместе.

Ронни глубоко вздохнул и выпалил:

— Нам надо срочно менять имидж и амплуа нашего одинокого сердцееда со шрамом, парни. И леди, разумеется.

Я прищурился. Надеюсь, это выглядело грозно.

— И что это значит? — невнятно рыкнул я сквозь две женские ладошки, по-прежнему лежащие на моих губах.

— Это значит, котик, что тебе придется в ближайшем времени жениться, — показал все свои белоснежные тридцать два будущий постоянный клиент дантиста.

— Аху…

— Ой! Ой-ой-ой! — тонкие пальчики соскользнули с моего оскала, а сидящая рядом Алеена нервно зачастила:

— Рик? А где Рик? Приведите Рика, пожалуйста. Дизель, дай руку, Мари, и ты тоже. Ой, ой-ой, вы чувствуете? Ронни, ты представляешь? Мари, это же оно, да? Да, Дизель? Это же… это же мой ребенок? — и миссис Несовершенство прижала наши с Мари руки к ее аккуратному животику.

Под рукой едва заметно что-то шевельнулось. Черт его… даже не знаю, как описать это ощущение — словно золотая рыбка ткнулась в ладонь. Так невесомо, так нежно. И всю мою злость, весь гнев на дебильную ситуацию и чертовых девок, практически разрушивших мою карьеру, словно смыло.

Я посмотрел на сияющую от восторга Алеену, на летящего вверх по лестнице Саважа, который вызвался привести счастливого папашку, а сам явно собирался остаться на дежурстве у колыбели любимой племянницы, на тоненько повизгивающую от эмоций Мари, на расплывающиеся в довольных лыбах рожи братанов, и махнул рукой. Ну не скандалить же, в самом деле, когда тут такой праздник.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Птенчик, можно те…

— Ронни, на пару слов…

Ну, хоть не придется волоком тащить нашего долбо… продюсера, замечательного нашего, прекрасного продюсера для приватной беседы.

Мы зашли в маленькую каморку, облюбованную нашей миссис строгой директрисой, которую все так «жутко» боятся, что ей даже пришлось поставить самый жесткий и неудобный стул для посетителей — а то выгнать всех этих оболтусов, заполонивших нашу съемочную площадку, совершенно невозможно. Только жесткий стул и низкий рык Кевина, охраняющего свое рыжее сокровище, позволяют Мари хоть иногда спокойно поработать над сметами и отчетами.

— Ну ладно, благодетель, поговорим без свидетелей? — оскалился я, а Ронни попятился, тщетно пытаясь выставить хоть какую-то преграду перед собой.

— Ронан Салливан, успокойся и давай поговорим серьезно.

— Именно этого я и пытаюсь от тебя добиться. Что за хер… гребаная моторня с женитьбой? Ты совсем… охре… движок засбоил, да?

— Так, мальчик мой, ты, возможно, не совсем понимаешь задумку. Вряд ли на этом свете существует реальная женщина, ради прекрасных глаз которой ты примешь обет моногамии. Не тот ты тип, знаешь ли.

Я не тот? Да я такой тип, что ты еще не знаешь, какой я!

Нет, постойте, моногамия — это когда всю жизнь с одной и той же? А, тогда все верно, тогда я не такой тип. Однозначно.

— Поэтому, когда я сказал о необходимости смены имиджа и женитьбе, я имел в виду… э-э-э… скажем так… — Ронни покрутил в воздухе руками, будто пытаясь поймать мысль.

— Ронни, кончай уже. Говори прямо. Фиктивный брак.

— Честно говоря, нас устроил бы даже фейк. Но такой, знаешь, полновесный. Чтобы о нем трубили таблоиды. И, к счастью для нас всех, я вижу удачную возможность этого поворота в сюжете нашего шоу.

— А поконкретнее можно? Что-то эти «счастье-везение-удача» до хрена подозрительно звучат из твоих уст.

— Неужели это досадное происшествие, в котором и вины-то моей почти совсем не было, на корню убило доверие между нами?

— Досадное происшествие — это заняли твое место на парковке, Ронни. А меня, считай, в дерьме выкупали на всю стра…

— Тш-ш-ш-ш, я тебя прекрасно понимаю, птенчик! И потом, даже если бы не было этого шоу, ты и сам прекрасно постарался — знаешь, сколько сотен тысяч просмотров и лайков набрало твое горячее выступление с той брюнеткой?

— Короче, Ронни, выкладывай свой гениальный план. И на этот раз все начистоту, без всех этих своих… — я повертел в воздухе кистью, пародируя его жест.

— Так я же и так все как на духу…

— Ронни, я реально сейчас без чувства юмора! И без этих твоих чертовых птичек-курочек! Что за прогон дебильный про женитьбу?

— Не уверен, что точно понял смысл слова «прогон», но я озвучил план, что по моему опыту должен реально сработать.

— Серьезно? Народ, включая всех этих бесноватых, что готовы в меня сейчас дерьмом двадцать четыре на семь швыряться, уверуют, что я — кобель, мерзавец и коварный соблазнитель — вдруг преображусь в придолбнутого однолюба и истово верного семьянина? Да херня же полная!

— Птен…

— Р-р-р-р-р…

— Сокровище мое…

— Ронан, просто Ронан!

— Ну что за злюка! Ты на глазах становишься похож на нашего мрачного мистера Доэрти! Преображение прямо налицо. Смотрю и верю. Так с чего бы и другим не поверить в твою волшебную метаморфозу, особенно если все подать под правдивым соусом, используя все то, что сейчас тебе пытаются поставить в вину, себе на пользу.

— Не выйдет ничего. Люди не идиоты. В смысле не полные же и не наивные.

— Знаешь, милый мой птен… Ронан, если бы люди хотели правду и ничего кроме правды, то не зачитывались бы любовными романами и не ходили бы толпами на фильмы с сюжетами подобными нашему. Женщины, а именно они наша главная целевая аудитория, от мала до велика грезят сказочной идеей, что одна судьбоносная встреча способна мгновенно изменить гуляку, засранца, извращенца, гея, выбери любое, обратив его чудодейственным образом в натурала или там паиньку и самца степной пеструшки.

— Кого? — поперхнулся я воздухом.

— Это грызуны такие. Создают моногамные семьи на всю жизнь. Не знал?

Бля, я с ним реально ебнусь. И это не за горами.

— Ты вчера википедию курил, что ли? Или уснул под «Энимал плэнет»? Ты чего мне сейчас мозг-то засираешь? Четко, без вот этих своих… можешь мне сказать, что мы делать будем?

— Говорю четко: мы предложим этой твоей подружке с того видео выйти за тебя.

— Не выйдет, сказал.

— У меня всегда выходит. И входит, если надо. Не переживай, я такой контракт состряпаю, что для тебя никаких последствий не будет. Проявим щедрость и немного коварства, и вуаля — ты превратишься в добропорядочного семьянина…

— Я говорю тебе — ничего не выйдет. Не с этой точно.

— Я тебя умоляю, ты не веришь в папочку Ронни? Думаешь, не смогу уговорить-подкупить-прижать какую-то девчонку? А через полгодика мы устроим вам бурное расставание, виновата будет, само собой, она за отдельную плату, а ты весь покинутый несчастный страдалец. Да эти стервы, что сейчас сожрать тебя хотят живьем, рыдать у нас будут в три ручья, жалея несчастного Дизеля!

— Ронни, блин, да тормозни ты в своих наполеоновских планах! Я тебе говорю — не выйдет ничего. Я понятия не имею, где искать эту Кэтрин и зовут ли ее так на самом деле.

— Погоди, ты хочешь сказать, что после вот той порнопрелюдии, что видели мы все, вы просто разбежались и все?

— Нет, конечно. Скажешь тоже, — я аж булькнул от возмущения. Подумать обо мне подобную херню!

После такого люди отлипают друг от друга, только если их наряд полиции растащит. Хотя, как вштырило меня с Кэтрин, скорее бы пришлось бы вызывать на подмогу нацгвардию.

— Ну и в чем проблема? Ты успел с ней расстаться? Мы это исправим.

— Ни черта. Это она рассталась со мной. Просто свалила, пока я спал, черкнув какую-то ху… моторню на зеркале помадой. И я понятия не имею, где ее искать.

— Ронан, мальчик мой, ты меня пугаешь, — выкатил изумленно зенки Ронни. — Ты был настолько плох? Нам нужна врачебная помощь? Импотенция в преобладающем числе случаев нерв…

— Я тебе сейчас втащу!

Сука, да мое терпение почти, блядь, как у святого, но не беспредельно же!

— Вот вы где! — распахнула дверь в свою каморку Мари.

— Ты не вовремя, огнегривая богиня.

— Да охренеть как вовремя, убери его от меня, Мари!

— У нас серьезный разговор на очень интимную тему, дорогая, так что все потом.

— У нас членовредительство как минимум на носу, если ты не отвалишь от меня немедленно, Ронни!

Сесть за убийство в состоянии аффекта ни хера не моя греза на будущее.

— Кончайте это! Охрана говорит, что к нам решительно ломится какая-то девица.

Пф-ф-ф, новость. Я понимаю, если бы нас осадили коллективно и организованно, прям с катапультами и прочей фигней. Танк там подогнали.

— Да и бог с ней, мало их, что ли, — так же беспечно отмахнулся Ронни.

— Ага, немало, да только эта заявляет, что беременна от Дизеля и, если ее не пустят, то она пойдет с этим по ток-шоу. И что-то подозрительно она напоминает девицу с того скандального видео. Ронан, ну реально, твои косяки уже ни в какие ворота!

Что, бля? Ни хера подобного! Я сто раз озабоченный хер без башни, но совать свой член куда бы то ни было только в качественной защите для меня все равно, что отче наш!

— Эй, да быть такого не может! А ну пошли, я посмотрю в ее глаза бесстыжие!

Спустя пять минут я действительно смотрел на мониторе на нервно притопывающую перед воротами коварную засранку Кэтрин.

Надо же, сама пришла! Да еще и с попыткой шантажа. Мало тебе, да? Ну я сейчас устрою теплый прием.

Предвкушая, я отмахнулся от Мари и Ронни и пошел к воротам. Еще не знаю, что с тобой сделаю, но однозначно что-то будет. Нельзя такие подставы прощать.

Но стоило Кэтрин меня заметить, как она злобно прищурилась, становясь похожа на бешеную фурию. На пиздец какую сексуальную фурию.

— Ты! — ткнула она в меня. — Ты меня подставил!

И-и-и-и-и… тут у меня встал.

Глава 7

Я полдня репетировала различные варианты диалога с ковбоем.

Хотя сперва я полдня серфила сеть на предмет поиска информации об этом чертовом «женихе», который поставил под угрозу самое главное в моей жизни — мою карьеру!

И прибалдела, если честно.

Ну нифига себе у него поклонниц и фанаток! Как он, бедный, умудряется по городу еще передвигаться самостоятельно, без мощной охраны секьюрити? Да девчонки в коммах к его фоткам на официальной странице шоу «Дьявольские механики» в Инсте и Твиттере из трусов выпрыгивают, чтобы привлечь его внимание. Представляю, каково админам удалять все эти непристойности, целый день, небось, только и делают, что каждые десять секунд нажимают заветную кнопку «делит».

Ну фу, девушки. Блин. Я, конечно, понимаю ваши чувства — возможно, лучше чем самой хотелось бы — но так вот облизывать чужого мужика… А почему, кстати, чужого? Он что, принадлежит кому-то одному? И еще кстати — что там за бурление коммов в его личном Тик-Токе?

Ого! Да тут целая война!

Что-что?

Убить и четвертовать проститутку, что подставила любимого Дизеля? Посадить на кол? Линчевать? Побрить налысо? Вот последнее вообще бесчеловечно…

Сам скотина и урод моральный? Нехрен прыгать по чужим кроватям, как олень во время гона? Растлитель юных дев? Пора хуй узлом завязать? Сучки феминистки чертовы. Это все исключительно от недотраха. Удовлетворенная женщина — добрая женщина. На себе проверено.

И пусть подобных злобных коммов было один на десяток восторженных, но и от них осадочек оставался весьма и весьма неприятный. Вот она — ноша громкой славы.

И как меня только угораздило во все это вляпаться? Ну почему я, дура такая, пропускала мимо ушей слова шефа о том, что жена и теща смотрят каждый выпуск этого чертова шоу? Ну почему хоть одним глазком не глянула хотя бы пару серий? Я бы точно тогда и не повернулась в его сторону. И отбрила мгновенно, если бы только попытался сам ко мне пристать.

Или вру?

Или все равно не отбрила бы и поддалась искушению занырнуть с головой в этот омут бездонных голубых бесстыжих глаз?

Да. Точно. Все-таки я бы его не смогла пропустить. Просто, возможно, была аккуратнее бы и заставила его, к примеру, выйти из бара с черного входа. И такси туда же попросила бы подогнать.

Потому что… Ну потому что было бы глупо упустить шанс на ночь с таким…

Так!

Я же сказала — никаких больше ночей, воспоминаний и сожалений! Все! Проехали. Тут бы последствия разгрести, не потеряв работу.

Значит, надо попробовать так:

«Уважаемый мистер Салливан, по независящим от меня причинам…»

Во-первых, ни фига он не уважаемый. А, во-вторых, очень даже зависящими от меня были те причины, по которым я вообще поперлась в бар.

Не годится.

«Мистер Салливан, к сожалению, наши пути пересеклись в неподходящее время в неподходящем месте…»

Да прекрасное место. Отличный бар. Классная выпивка. Веселый народ…

Не годится.

«Ронан Салливан, наша встреча была ошибкой…»

Да ну чтоб тебя! Ты собираешься мямлить что-то виноватое? С хера ли? Да мы практически приклеились друг к другу с первого взгляда. Желание было обоюдным. Да и ночь была отпадной, не на что жаловаться ни мне, ни ему, уверена. Но нахрен было тащить меня целоваться под прицелами камер?

«Ронан, ты накосячил, признай это. Тебе и разгребать!»

Вот! Дела обстоят именно так — кто накосячил, тот и убирает, верно?

Осталось только донести эту гениальную мысль до ковбоя.

А теперь еще разобраться, куда эту мысль ему нести.

С «куда» больших проблем не возникло: адрес гаража этих самых супер механиков легко отыскался на тех же фанатских форумах. Но «найти где» — не тождественно «добраться до» мистера Я-жутко-важная-задница. Охрана стояла стеной, и все мои доводы в пользу срочной надобности в личном общении с господином Салливаном разбивались об их невозмутимые физиономии и хорошо скрываемую насмешливость во взглядах. Ну еще бы, такая шустрая и в край нуждающаяся в доступе к телу я тут была не одна. Девицы, девчонки и даже вполне взрослые женщины слонялись по окрестностям, сторожили в машинах и даже была парочка дефилировавших туда-сюда мимо ворот с плакатами, на которых были начертаны яркой краской отнюдь не скромные предложения парням.

И я — в этой компашке шизанутых баб, со своим «ну очень надо».

В общем, мое ангельское терпение лопнуло от культурных и смиренных уговоров и доводов, и я перешла к откровенному вранью и гнусному шантажу. Вожделенные двери это передо мной все же открыло. Не сразу, сначала последовал некий совещательный момент, а потом меня таки пустили в помещение, судя по всему аппаратную или как это у них тут зовется. Явно техническое помещение. Ну да, постой, Кэтрин, еще у двери, пока мистер Я-разрушаю-чужие-жизни-походя, соизволит удостоить тебя аудиенцией.

Спокойно, очень-очень спокойно.

Вдох — выдох.

Бесит, да. Но я сюда пришла договариваться, а не воевать, хоть и потряхивает уже всю.

Однако спокойствие мое вмиг улетучилось, стоило в помещение войти Ронану. Самодовольное белозубое великолепие под два метра ростом, что уставилось на меня так, будто я была кошкой, нагадившей ему в тапки, и еще и явилась посмотреть на эффект от сего действа. Ну тут уж меня, что называется, бомбануло. Даже не помню, что точно ему проорала. Но явно нечто нелицеприятное, судя по его перекосившейся физиономии.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты понятия не имела, кто я, когда откровенно сняла меня в том баре и заманила под камеры? Кто снимал все, а, детка? У вас там с кем-то такая ху… моторня на поток поставлена? Только мелькнет рожа там раскрученная, и ты уже стойку делаешь, да? Сколько таких было, а?

— Да ты… — задохнувшись, я замахнулась влепить пощечину этому охреневшему козлу. Кем он меня считает? Да, я не трепетная девственница и в чьем-то понимании проповедую определенную свободу нравов, но не… Вот же гад!

Ронан поймал мою руку в замахе и дернул к себе, заставляя налететь на его грудь. Тут же поймал и вторую руку, которой попыталась его треснуть.

— А ну пусти! Ты себя кем возомнил? Считаешь каждая человеческая особь в этом мире обязана знать твою смазливую рожу? Да я бы по-прежнему и ведать не ведала бы о тебе и этом вашем блядском шоу, если бы из-за тебя у меня не начались неприятности!

— У тебя неприятности? У тебя? Каблук сломала, когда сбегала утром? Не говори мне о своих неприятностях, потому что ты понятия не имеешь, что такое настоящие неприятности!

— Ах-ах-ах, похоже, кому-то из фанаток не понравился цвет твоей рубашки в сегодняшнем выпуске шоу и она сказала свое фи в комментариях? Или не поставила тебе лайк? Это твои настоящие неприятности? Придурок!

— Стерва!

— Сукин сын!

— Чертова баба!

— Уф, какие горячие сладкие цыплятки тут у нас щебечут. Мои кукляточки, а давайте успокоимся и попробуем вести адекватный диалог, — раздался голос вне зоны моей видимости, да еще и за время нашего ора чуть не вплотную подошел, так что голову задирать пришлось. Вымахал, блин, лось лосем, еще и плечищи отрастил — света белого за ним не видать.

— Адекватный диалог? С сучкой, из-за которой я теперь должен буду изображать гребанного самца выхухоли? — огрызнулся мерзавец, злобно прищуриваясь и наклоняясь к моему лицу. Слишком близко наклоняясь. Так и искушая тяпнуть его за эту блядскую нижнюю губу, которую он так той ночью бесстыдно обсасывал, отрываясь от… Сто-о-оп!

— Ронан, милый, не выхухоли, а степной пеструшки, — почти проворковал все тот же третий лишний в нашей до хера как «конструктивной» беседе.

Пеструшка? Степная? Что это еще за бред?

— Вы тут вообще психи все? Рехнулись на фоне всеобщего обожания? — прошипела я, дергая руки из железного захвата взбешенного ковбоя. Да с какого он тут еще и за руки меня хватает, дылда патлатая!

— О, нет, это ты рехнулась, голубоглазка моя, раз обнаглела и вздумала заявиться сюда после того, как так в жизни мне подгадила! — оскал мерзавца стал прямо-таки предвкушающе кровожадным.

Меня аж в дрожь кинуло. Только в какую-то ни черта не правильную дрожь. Вот вообще не в тему.

— Я тебе? — затрепыхалась я, задохнувшись от возмущения. Или не только от него. У этого засранца стоял! Серьезно. И он не думал это скрывать, удерживая впритык к себе. — Ты про совесть слышал в принципе?!

— У меня с этим полный порядок. Я людей под дерьмо по жизни не подставляю.

— О, да неужели? Кто из нас двоих гребаная звезда гребаного шоу, за чьей гребаной физиономией охотятся всякие проходимцы? Уж точно не я! А значит и не мне нужно было думать, как не оскандалиться самому и не втянуть в скандал ни в чем не повинную девушку!

— Птенчики, цыпляточки, кукляточки мои, минутку внимания, у папочки Ронни есть для вас…

Папочка? Вот этому варвару беспардонному?

— Не повинную?! — добавил децибел Ронан, и не думая замечать никого вокруг и наклоняясь так, что мы уперлись нос к носу. Сволочь, как же он пахнет. Точно, как той ночью, пропадом она пропади. — Ты еще невинной назовись! Да ты меня там так за яй… за душу, ага, одними поцелуями прихватила, что мозги в выхлопную трубу вылетели!

— Да было бы чему вылетать! Тебе же не привыкать думать исключительно членом, уж теперь я это точно знаю, как и сотни других дур или сколько там нас осчастливленных? Тысячи?

— Никогда не считал. А ты своих хахалей на одну ночь? Скольких ты вот так поимела и кинула?

— А в чем проблема? Не припоминаю, чтобы ты был чем-то недоволен в процессе!

— А я в процессе был всем оху… восхищен, бля! Мне утром себя гон… резинкой пользованной почувствовать было не в кайф. Если ты не для подставы меня сняла, то что, поломалась бы хоть кофе выпить вместе?

— Да тыщу лет ты мне не всрался, прости господи, снимать тебя на камеру! Из-за этого видео гребаного у меня вся жизнь насмарку полетела практически! Мне твоя долбанная популярность всю карьеру рушит! Карьеру, на которую я пашу как проклятая последние восемь лет!

— Каким же это, интересно, образом?

— Стопэ! Брейк! — раздался сильный женский голос с отчетливыми властными нотками. — Как насчет того, чтобы прекратить верещать друг на друга как два тасманских дьявола над куском падали, развлекая этим окружающих, и поговорить нормально?

— Эй, драконяша, ну на фиг ты нам все веселье обламываешь? Мы тут уже ставки делаем: искусают друг друга они или трахнутся. На вот лучше попкорном похрусти.

И тут я наконец отступила от этого… заразы вкуснопахнущего и оглянулась еще раз. И как-то мне слегка подурнело, потому что узрела реально толпу окруживших нас людей. Да каких людей.

Мама. Мамочка родная, откуда эти все ухмыляющиеся красавцы взялись на этой планете, а? Да в таком количестве?

На Ронана окрик еще невидимой незнакомки, словно прячущейся за спинами участников шоу, все же произвел отрезвляющее действие, как и на меня. Щеки залило жаром и от понимания, что мы тут с ним несли на публику, и от… от того, что он был так близко.

— Мари, вот это сейчас было прям обидное какое-то сравнение, знаешь, — пробубнил он, глядя на меня хмуро, но все так же неотрывно. Сглотнул гулко, и я даже глаза прикрыла от жестокого импульса облизать его кадык.

— Да, не очень, — зачем-то поддержала я, приказывая себе собраться и прекратить вот это вот все.

— А по-моему самое то, раз вы прекратили ор и готовы общаться адекватно. И отпусти уже наконец девушку, Дизель, синяки будут.

Глава 8

Нет, ну какая фантастическая нахалюга, а?

Сперва так капитально подставила меня с этим гребаным видосом, а теперь утверждает, что не имела к этому никакого отношения? Да еще и пострадала от своей внезапной популярности?

Да тысячи фанаток мечтали бы оказаться на ее месте в этом недопорноролике! А то я не понял по всем этим завываниям в комментариях насчет «убить сучку» и, соответственно, занять свободную вакансию. Черт, бабы становятся такими стервами, когда видят, как нечто, на что они претендовали, уплывает в чужие руки. Собственницы хреновы! Сами, главное, готовы каждую пятницу скакать по постелям всяких мужиков, а мы, значит, ни-ни? Да хера с два тебе, голубоглазка моя ненасытная! Удрала она, понимаешь. Дел у нее полно, понимаешь. Карьера у нее. А я? В смысле, а на мне чем тебе не карьера?

И только я было набрал воздуха в грудь, чтобы забить на указания драконяши «прекратить бедлам» и перейти ко второму раунду, как вперед все же протиснулся наш говорун-задушевник.

— Прелестно и очаровательно, сладкие мои. Мари, карамелька, ты просто супермегаультравкусняшка, навела порядок, как всегда. Ну и пусечки наши горячие тоже пар выпустили слегка, давление в котлах сбросили, авось не рванут в следующие полчасика, — завел свою «уси-пуси» шарманку продюсер.

Я злорадно усмехнулся, глядя на округлившиеся глаза брюнеточки. Что лупаешь, злючка-колючка? Выкуси! Вот такой у нас Ронни. Неподготовленному человеку встреча с ним мозги набекрень враз сворачивает.

— Ну-ка, ну-ка, и кто же это у нас тут такая дикая кошечка? М-м-м? — сверкнул широкой улыбкой наш «заговорю-любого-в-усмерть-если-он-раньше-не-ослепнет» разруливатель всех и вся.

— Я прошу прощения за этот, хм, инцидент. Честно говоря, не думала, что здесь окажется так много посторонних, и полагаю, что дело касается только нас с мистером Салливаном, — выдавила Кэтрин, часто моргая — явно от ослепительного цветосочетания ядовито-фиолетовых волос мистера Лоуренса с красным костюмом, по вороту которого пышно возлегали тончайшие кружева жабо. И весь этот кошмар излечившегося дальтоника прыгал у нее перед глазами, крутясь, приседая и вроде как ощупывая саму Кэтрин, даже не пытавшуюся сопротивляться столь бесцеремонному разглядыванию.

— Тц-тц-тц, кошечка, папочка Ронни никак не может позволить своему безобидному птенчику остаться наедине с такой агрессивной и оттого безумно притягательной тигрицей, как ты, медовая. Папочка Ронни уже отшлепал непослушного цыпленочка и даже лишил его следующих выходных и очередного бонуса, но этот шалун наверняка захочет кое-что шепнуть тебе на ушко. Ой, какое прелестное ушко. Такое розовое, такое ням-ням аппетитное, даже Ронни хочет его облизнуть. Что уж говорить о бедном птенчике, тонкую нервную организацию которого так потрясли грязные сплетни и слухи, что распускают о нем всякие противные змеючки. М-м-м?

— Эм-м-м, — ошалело протянула, словно загипнотизированная, девица, неотрывно наблюдая за прыгающим прямо напротив ее лица жабо.

— Вот и я говорю. Нам надо, обязательно надо сесть и спокойно обсудить сложившуюся некрасивую ситуацию, которую мы в силах развернуть так красиво, чтобы шлю… ой, плохая, очень плохая тетя Анабель подавилась собственной ядовитой слюной прямо в прямом эфире. Да-да-да. Но разговаривать нам придется втроем. А остальные пока займутся делом. Верно, Мари? Ну идемте же, идемте, мои горячие пусечки, папочка Ронни сделает вам атата-по-попе, но это будет очень приятно, поверьте!

— Салливан, кто этот клоун, от которого в глазах рябит и в ушах звенит? — прошипела мне Кэтрин, пока что-то воркующий Ронни мягко подталкивал ее в сторону все той же каморки Мари. — И какого хрена мы должны разговаривать втроем? Он что, твой адвокат? Я бы такого и близко не подпустила к своим делам.

— Хуже, — буркнул я, наклонившись пониже, и сглотнул внезапно ставшим сухим горлом. Сука, какого хера Ронни обратил внимание на ее ушко?

— Мозгоправ? — опешила Кэтрин.

— Скорее, мозголом. По крайней мере наши он ломает профессионально. Сейчас на себе испытаешь, — позлорадствовал я, почему-то представив, что мне придется кое-что объяснить ей дополнительно. Как раз на ушко. Розовое такое. И явно горячее. То ли от злости, которой она, казалось, была напитана вся, то ли от того, что, вваливаясь в дверь, я специально притиснулся к ней зудящим стояком, да еще и умудрился облапать упругую задницу.

Не, ну а чё? Сама же ругаться пришла. Я ж ее не звал?

Ай! Больно же! Зачем так впиваться ногтями?

— Итак, милая Кэтрин, я все же представлюсь, ибо по вашим перешептываниям понял, что наш красавчик не успел рассказать о том, кто такой папочка Ронни. Меня зовут Рональд Лоуренс, и я являюсь продюсером этого во всех смыслах замечательного шоу «Адские механики», которое в очень скором времени станет и для тебя тоже милым-милым домом, — и этот шут раскланялся перед опешившей в очередной раз голубоглазкой.

— Упс. Так это мне с вами надо договариваться о рекламе? — обреченно опустив плечи, уточнила неожиданная гостья. И в ее голосе мне столь отчетливо послышалась тоска, что мое злорадство как-то само собой подсдулось. Ну что мы, блин, в самом деле, звери какие? Пришел же человек договариваться. Значит, надо поговорить, а не пялиться на ее задницу, представляя, как я сдираю с нее эту узкую юб…

— Историю вашей стремительно-внезапной, испепеляющей страсти с первого взгляда я знаю со слов нашего брутального птенчика…

— Р-р-р…

— Ронана, просто Ронана Салливана, самого популярного на вчерашний момент холостяка этого проекта. Не сердись, мой золотой котеночек. Но очень хотелось бы услышать версию этой дикой голубоглазой тигрицы. Твою версию, милая Кэтрин.

— Страсти? Испепеляющей? — недоверчиво покачала головой девушка, с сомнением и легким сочувствием глядя на Ронни.

— Именно страсти и именно испепеляющей. Такой, что с первого пересечения взглядов вопит — это ОН! Мой герой! Мой возлюбленный на веки вечные! Ему я буду отдана и буду век ему верна! Да, да. Именно так и никак иначе. Потому что это как раз тот беспроигрышный вариант, который позволит нам всем с честью выкрутиться из сложившейся щекотливой ситуации, которая, как я понял из вашего, несомненно, конструктивного диалога, требует моего божественного вмешательства.

— Божественный шоухрен, блин, — упрямо буркнул я и заметил мелькнувшую на губах злючки улыбку. И снова, черт бы побрал этого неугомонного нижнего засранца, пришлось незаметно поправить вздыбившуюся ширинку. Сиди уже спокойно, дай поговорить людям.

— Хм, ну, меня зовут Кэтрин Брукс. Я работаю в компании «Нельсон энд санс», помощником первого вице-президента…

Ронни присвистнул. Это что, настолько крутая должность? Или крутая компания?

— Вот-вот. Вы меня понимаете.

Я? Ни фига не понимаю.

— Поэтому тот видеоролик для меня, считай, волчий билет.

— Если только… — подначивающе протянул Ронни, хитро поблескивая глазами.

— Если только я не раздобуду рекламный контракт с вашим шоу.

Ох, юлишь ты что-то, красавица моя, ох и юлишь!

— И на каком основании? — продолжил допрос Лоуренс, сложив лапки на груди и покручивая большие пальцы. Я ж говорю — хитрит. Вот и Ронни что-то учуял.

— Эм-м-м…

— Не стесняйся, кисонька. Мы тут все свои, — подбодрил ее превосходящий всех известных мне хитрецов король манипуляторов.

Кэтрин зажмурилась, как перед прыжком в холодную воду, и выпалила, отчаянно краснея:

— Я сказала своему шефу, что Ронан — мой официальный жених!

Опа-опа, как все удачно складывается. Да тебя и уговаривать особо не надо будет, злючка ты моя колючая.

— И да, я знаю, что поступила опрометчиво, не спросив согласия мистера Салливана, но иначе меня бы уже уволили. И вот… — она развела руками, — я приехала.

— А как ты оказалась в том баре? — решил прояснить я одну деталь.

И еще с удовольствием узнал бы как часто, но это позже. Без лишних ушей.

— Видишь ли, Ронан, у нашего начальства — самого высокого, не у моего шефа, мой — нормальный мужик — так вот у нашего президента пунктик на тему пристойного поведения. Не приведи господи засветить где-либо в соцсетях свою фотку в откровенном купальнике или на отвязной вечеринке. Наш отдел персонала очень строго мониторит личную жизнь сотрудников. Поэтому я изредка выбираюсь в тот бар на противоположном конце города. Потому что… ну, пить дома в одиночестве — это совсем уж дно.

— И ради чего ты терпишь такой тотальный контроль? — Какое-то неприятное чувство шевельнулось внутри от ее рассказа. Что за моторня? Не, понятное дело, у нас тоже есть правила и все такое. Но, блин, мы-то стали известными личностями, за нами и правда полстраны следит. Но, блин, разве можно так издеваться над своими работниками? У нас все-таки свободная страна!

— Не твое, блин… — прищурилась опять раздраженно Кэтрин, а я уже с почти покорностью констатировал, что меня ее злость заводит. Вот никогда не любил стервозных бабенок, я по ласковым кошечкам так-то, а тут…

— Тц-тц-тц, котятки, спокойненько!

Голубоглазка шумно вдохнула и успокоилась. Внешне. Но заводить не перестала. Гадство!

— Ради карьеры, Ронан. Ради карьеры, — процедила она мне таким тоном, будто я был на тотальном ручнике. — Я рассчитывала на повышение в следующем году. Мне хотя бы пару лет продержаться в новой должности, и можно будет уже искать новую работу в другой компании. И уже не рядовым секретарем или помощником, а как минимум начальником подразделения документарного контроля.

Я почесал подбородок.

— Начальник подразделения документального контроля, говоришь? И чё, это так круто, что стоит терпеть такое дерьмо?

Кэтрин закатила глаза, всем видом показывая, какой я непроходимый дебил. А я не сдержался и прихватил-таки ее опять незаметно за задницу. В постели глаза закатывать будешь, засранка!

— Ну естественно, мистеру суперстар не понять мелочного копошения простых смертных! С ваших секс-божественных высот все это не разглядеть даже, так что можно растопта…

— Тш-ш-ш! Тигрятки мои, мы ведь договариваемся, помните?

— Помним.

— Ну а раз помните, то слушать мою команду. Ронан, руки убрал от ее ягодиц. Ты, Кэтрин, когти вытащи из его руки. Сели оба. Ты слева, ты справа. Рты закрыли, уши распахнули и слушаем вашего повелителя, что разрулит сейчас ситуацию.

Я так прифигел от столь резкой смены тона нашего «вечно-душки-папочки-Ронни», что реально молча клацнул зубами, убрал руки и смирно сел на указанный стул. Неудобный, зар-раза, как пыточная дыба.

— Итак, Ронан и Кэтрин. Вы встретились случайно, пару недель назад…

Кэтрин, как примерная ученица, подняла руку.

— Все вопросы потом.

— Сэр, это не вопрос, а уточнение. Можно изменить две недели на два месяца?

— Это принципиально?

— Более чем.

— Ладно, я потом найду, чем заполнить эти месяцы. Встретились вы случайно, в том самом баре, нужных свидетелей я организую. Познакомились, страсть вспыхнула моментально, но вы оба скрывали ее от близких, ибо не были уверены в том, что это именно любовь на всю жизнь, а не примитивная похоть. Понятно излагаю?

— Так точно, сэр.

Ишь какая понятливая.

— Хочу услышать до конца, — проворчал я, поеживаясь под непривычно пронзительным прищуром стальных глаз Ронни. Удивительное дело, даже в этом нелепом костюме и с дебильной прической наш продюсер сейчас вселял не только уважение, но и невольное желание подчиниться его указаниям. Что за чертовщина?

— Вы встретились несколько раз, потом придумаю, где и как это происходило, а затем решили проверить свои чувства и на некоторое время расстаться. Но не удержались и продолжали переписывались и созванивались. Это я тоже смогу организовать. И вот, после длительного перерыва, который доказал вам, что ваша любовь на расстоянии только крепнет, а интерес друг к другу не угасает, вы решились на очередную встречу. И страсть вскружила вам голову. Вы забылись слегка, за что приносите свои искренние извинения невольным свидетелям вашей несдержанности. Но при этом готовы порадовать родных и близких замечательной новостью о скорой свадьбе.

Лоуренс посмотрел на нас, молча внимавших ему.

— Разумеется, свадьба будет самой настоящей. Но еще более настоящим будет ваш брачный договор, условия которого будут храниться в строжайшей тайне от всех. Надеюсь, это вам понятно?

— Согласна! Но, сэр, могу я попросить вставить в договор пункт о рекламе? Очень хочется повышения, знаете ли.

Нет, ну ты глянь, карьеристка чертова!

Глава 9

Я тебе, скотиняка блондинистая, блудливые ручонки переломаю на хрен, если еще раз попробуешь меня за задницу лапать в публичном месте. Мало было, что ли, последствий? Или мест для этого более подходящих нет?

И плевать, что публикой я в данном случае называла одного ну очень необычного человека, но даже перед ним было… не комильфо.

Потому что от ощущения горяченной широкой ладони на ягодице я просто тупо поплыла. Настолько, что побоялась оставить мокрое пятно на стуле, куда меня насильно усадили для «серьезного разговора». Господи, скажите, что мои затвердевшие соски никому глаза не выкололи, потому как белье и одежда черта с два справлялись с задачей утаивания взрывного возбуждения.

Черт, этот ковбой заводил меня, даже когда из его рта вылетали сплошные ругательства и брань в мою сторону. Потому что, глядя на его губы, я слышала совсем-совсем другое…

— Черт, детка, какая же ты охуенно горячая и тесная, — мученическим стоном сквозь запредельную интенсивность проникновения.

— Блядь, если ты еще раз так сделаешь, я кончу… — Наглая провокация сделать все еще в сто раз порочнее, заставив кой-кого выгнуться дугой (ибо прям напросился, а кто я такая, чтобы не поддаться), безбожно протекая у меня во рту и кайфанув от хрипов: — Черт! Я же попросил! Проси-и-ил, кошка ты бешеная!

— Прогнись еще, ну же, я знаю, ты можешь. — И мой позвоночник — что то масло, тягучая патока, жидкость, гни как хочешь, мне только круче-жарче-еще-бы-глубже. — Да-а-а, да-а-а, вот так, сладкая.

— Сучка, ты меня досуха выдоила. — Давясь рыком на выдохах, врезаясь в меня до лязга зубов. — Сдохну, ей-богу, сдохну на тебе. Самая охуительная смерть. Убей так к херам… лишь бы еще раз… Еще…

Чудом вообще было, что я понимала хоть что-то из того, что вещал этот… Лоуренс с фиолетовым чубом. Но за слово «договор» ускользающее сознание все же зацепилось и заставило разум встрепенуться.

— Согласна! Но, сэр, могу я попросить вставить в договор пункт о рекламе? Очень хочется повышения, знаете ли.

Ронан зарычал зверски и зыркнул с упреком. Но пофиг.

Как бы ты ни был хорош, мой горячий ковбой, а карьера — лучше. Потому что это навсегда. А ты… Просто опасное приключение. Из которого надо выйти с наименьшими потерями. Плавали, знаем. Мне свои интересы выгрызать надо, потому как опять я в ситуации, когда, дай слабину — и именно у меня все полетит в бездну. Я буду той, кто останется ни с чем, в глубоком дерьме, с необходимостью бежать и начинать все с нуля, жалко констатируя со стороны, что разрушивший все в твоей жизни козел процветает и никакая карма ему по наглой заднице не врезала.

— Ну что ж, милая Кэтрин, в таком случае, думаю, мы уже можем выйти ко всем и огласить результаты наших, несомненно, успешных переговоров остальным членам нашей сплоченной команды. Отредактированные результаты, как вы понимаете. Без подробностей, которые останутся только между нами, котятки.

— Сэр, могу я в первую очередь уточнить кое-что у вас лично? — упорно продолжила я гнуть свое. — Это по поводу рекламы. Понимаете…

— Воу-воу, какая горячая кобылка! Ты прямо с места в карьер рвешься? Это единственное, что тебя волнует? Гребаная реклама? — возмутился мой уже на самом деле официальный жених и без пяти минут фейковый будущий муж. Эх… обидно где-то. Понятно, что такие персонажи не для семьи и верности, но дебильные девчачьи мечты даже у таких прожженных материалисток, как я, до основания не истребишь. Вот так вот глянешь — и мечтанешь… на пару секунд.

Дура ты, Кэтрин.

— Кэтрин, детка, я не помню наизусть расписание всех моих птенчиков. Это надо уточнить у нашей огнегривой валькирии.

— Но меня не интересуют все ваши… эм… пернатые воспитанники. Мне нужен один конкретный. Вот этот, — и я ткнула пальцем в гневно сверкающего голубыми глазищами «хрен-тебе-а-не-реклама» мерзавца с кровожадным «обломаешься-сожрешь-исполнишь» видом. — И как можно скорее.

Нет, ну а что?

Раз уж именно он, по словам самого продюсера, является самым популярным холостяком этого шоу, то надо успевать брать быка за рога, а жеребца за яйца, кобеля за… огм… не важно… пока не подписала никаких бумаг. Верно? Поскольку план минимум выполнен, надо срочно втиснуть в удачное время и план максимум.

— Это будет тебе дорого стоить.

— Это будет стоить не мне, а компании «Нельсон энд санс», а они на рекламу не скупятся, — огрызнулась я беспечно. Вот уж правда не мои финансовые трудности.

— А мне насрать на их деньги, знаешь ли, — прошипел мне на ухо Ронан, выдыхая жарко… бе-е-есит! — Я привык получать то, что мне задолжали лично.

— А я лично тебе ничего не должна!

— Еще как должна!

— Мари-и-и!

Дверь распахнулась так быстро, словно под ней стояли и только и ожидали этого вопля. Возможно, именно так оно все и было.

— Мари, конфетка, заклей им рты скотчем, пожалуйста, а мне дай таблетку от головной боли. Эти два секс-баньши меня совсем-совсем утомили своими бешеными эроволнами. Такое должно быть запрещено в свободном обращении, запатентовано и продаваться по рецепту строго совершеннолетним как средство от проблем с потенцией. Кстати, на тему возможности заработать на этом я подумаю попозже, — томно-утомленно прохныкал буквально только что излучавший ауру властности Рональд, возражать которому еще десять секунд назад не представлялось возможным, и вот он уже капризно надувает губы бантиком. Господи, ну настоящий актер! Голливуд отдыхает.

Однако озабоченный ковбой, очевидно, был привычен к подобному проявлению драматического актерского таланта, потому как не упустил момент опять типа незаметно облапать мой зад. Да, блин, достало!

— Еще раз тронешь мою задницу — я облапаю твой член с яйцами! — пригрозила я. — Причем так, что ты у меня фальцетом запоешь!

— Угу, три минуты наедине, и ты у меня на все лады петь станешь. Оглохнут все. Ты ж голосистая у меня.

Гад-гад-гад! Ну лови!

— Ха! Аж целых три? Спорим, ты у меня голос потеряешь за одну, звезда, блин.

— Мари-и-и!..

— Держи, Ронни, — строго зыркающая на нас, особенно на меня, рыжая девушка, которую тут назвали почему-то драконяшей, вручила живому цветовому взрыву таблетки и бутылку воды. Причем особенно недобро она смотрела именно на меня, будто лично ей-то я что-то и сделала. Уж не ревность ли это? А как же тот мрачный верзила, что практически подпирал ей спину недавно? — Наши планы?

— Мари, сокровище мое бесценное, нам необходимо в темпе составить тексты договоров для наших кровожадных голубков.

— Я уже позвонила в офис и вызвала твоего юриста.

— Как же я тебя все-таки обожаю, огнегривая! Разве мы не были бы идеальной парой, но куда мне до великолепного брутального Доэрти! — Блин, он может хоть минуту без театральных кривляний? — А их пока развести по разным помещениям, не то они растерзают друг друга и представлять влюбленную парочку СМИ придется в изрядно потрепанном виде.

— Не раньше, чем мы кое-что проясним между собой, — насупился Ронан.

— Единственное, что требует прояснения, — это вероятность контракта на рекламу и его подробности, — фыркнула я, отворачиваясь.

— Ах ты коза упертая!

— Индюк самовлюбленный!

— Хватит! — рявкнула Мари. — Начинайте уже вести себя как взрослые люди! Сами влипли и нас всех подставили. Пора из этого выпутываться и входить в роли трепетных влюбленных. Не соображаете оба, что и так эта ваша легенда похожа на решето, и ближайшее время вас разве что под микроскопом рассматривать не будут, чтобы подловить. Быстро натянули дебильные счастливые улыбки и начали жрать друг друга осоловевшими от любви глазами!

У меня на кончике языка завертелся едкий ответ этой местной темной властелинше, но Салливан отвлек.

— Между прочим, я только за то, чтобы жрать ее не только глазами, — ухмыльнулся звезданутый секс-маньяк. — Это кое-кто тут у нас корчит из себя холодную деловую леди, что пришла исключительно по работе договариваться.

— Так и есть, — не моргнув глазом соврала я. То есть нет, нет, конечно же, не соврала. Я тут по делу, и точка.

— Угу, я провалами в памяти не страдаю, голубоглазка, — опять он наклонился к моему уху и позволил пробиться той самой, родом из нашей ночи, трусоснимательной хрипотце. — И прекрасно помню, в какую бешеную зажигалку ты превращаешься, если вынуть тебя из этого делового костюмчика.

— Вот и тренируй и дальше память и правую руку, потому как ты меня из него вынимать больше не будешь никогда, — прошипела я в ответ, при этом даже не отстранившись и натянув милую улыбку, адресованную рыжей властной фурии. Пусть все тут видят, что уж я точно способна вести себя по-взрослому.

— Не вопрос, я могу до-о-олго не вынимать и не раздевая.

— Да ради бога, только не со мной.

— Вот, кстати, злобные мои котятки, давайте проясним этот маленький вопросик, — встрепенулся Ронни. Как бы мы ни изображали двух представителей отряда пресмыкающихся, шипя друг на друга, сложно было нас не расслышать. — Вы отдаете себе отчет, что на время действия нашего договора никаких проколов вроде этого скандала на сексуальной почве быть не должно? Не приведи бог одного из вас поймают в компрометирующей ситуации. Никаких походов в бары или клубы поодиночке, никаких сомнительных ночевок в отелях, флирта с посторонними и даже пристальных плотоядных взглядов, на которых вас могут подловить. В ближайшее время вы, Кэтрин, должны будете переехать сюда, потому что черта с два все эти оголтелые тетки поверят в то, что такого горячего парня, как наш Ронан, девушка в своем уме станет держать на расстоянии.

Вот черт, а мне так нравилась моя милая маленькая квартирка! И самое обидное, что попробуй сними потом что-то столь же приличное за ту же цену и недалеко от работы. Проклятый Ронан Салливан, я тебя ненавижу с каждой минутой все сильнее!

— Уж не после вашего видео точно. И в люди вы выходите исключительно вместе и прилипнув друг к другу, как два леденца, полежавшие на солнышке.

— Без проблем, — пожала я плечами. Я и до прихода сюда решила целиком и полностью свести свою сексуальную жизнь к взаимодействию с девайсами. Они уж всяко не подведут под монастырь.

— Так, секундочку, Ронни, ты мне тут пытаешься прогнать, что мне реально придется член на узел завязать, пока вот это вот все с ней…

Любитель резвых скачек мотнул светловолосой башкой, будто поверить не мог, что такое вообще прозвучало и коснулось его дурацких ушей. Очень, между прочим, чувствительных ушей. Если их облизывать и прикусывать, кое-кто аж трясся и зверел… Фу! Стоп! Плохая, плохая, Кэтрин!

— Это же сколько времени!

— Увы и ах, малыш, но за ошибки нужно платить.

— Да чего-то дох… дороговато выходит!

Я не смогла сдержать злорадного фырканья. Это называется карма, придурок озабоченный. Пожалуй, то, что ты не станешь какое-то время носиться по городу с членом наперевес, немного примиряет меня с перспективой переезда в этот дурдом. И вынужденного перехода к суррогату секса. Хотя до самого твоего члена вот вообще дела нет никакого. Абсолютно.

— Веселишься, да? — прищурился на меня фейковый возлюбленный и коварно ухмыльнулся. — Ну-ну, посмотрим, кто тут реально веселиться будет, потому что хрен я собираюсь вешаться от спермотоксикоза.

Глава 10

— У меня вопросик образовался! — поднял татуированную лапу Рауль, как только Ронни закончил с озвучиванием для семьи моего отныне статуса «в отношениях».

— Нет у тебя никаких вопросиков! — рыкнул я, уже по роже его ехидной видя, к чему идет. Да он в этой заразе голубоглазой с момента ее прихода дырок насверлил блымкалками похотливыми. Облизал зенками борзыми всю, как еще одежду не выжимаем от его слюней.

— Есть, — ухмыльнулся братан, сверкнув вообще лишними зубами.

— Я тебя слушаю, птенчик мой кареглазенький.

— Если Дизель и красотуля типа не взаправду женихаются, то подкаты к ней считаются криминалом и будут наказуемы?

Ага, вот чуял же, чего его так распирает. Еще чуть, и рожа от попыток обратить на себя внимание Кэтрин треснет пополам.

— Еще как наказуемы! — кровожадно оскалился я на братишку. Ну а кто бы не скалился, если тебе тут снизошло высочайшее повеление стать унылым дрочером на сколько месяцев вперед. А с другой стороны, я такой буду не один, а темперамент у моей голубоглазки едва ли не горячей моего, так что перспективы, может, и не так унылы. Тем более, я джентльменствовать не собираюсь и буду разводить мою уже почти женушку на секс без всякого стыда и совести. Главное, конкурентов борзых и пронырливых отогнать.

— Мы с Кэтрин на ближайшее время объявляемся или монахами, или гребаными тушканчиками.

— Пеструшками, золотце, степными пеструшками.

— Да пофиг.

— Да что у вас тут за ерунда с поминанием всякой фауны? — прошипела рядом моя проблема из проблем, пытаясь выкрутить свою изящную кисть из моей лапы. Но хрен я отпустил. Мы теперь прям по жизни рука об руку, привыкай, засранка.

— У нас тот еще зоопарк, любимая. Ронни, вы тут дальше без нас. — Я потащил Кэтрин к лестнице, намереваясь уволочь в свою берлогу. — Мы с мисс Брукс горим от нетерпения остаться наедине.

— Ничем я не горю, — буркнула она, но упираться не стала.

Однако на моем пути неожиданно встала Мари.

— Ты что удумал?

— Знаешь, драконяша, я же не допрашиваю твоего парня о его фантазиях и планах насчет тебя, — фыркнул я. — Вторгаться в чужую сексуальную жизнь невежливо.

— Иди ты в жопу, Дизель. Как раз твоя чертова интимная жизнь нам всем боком выходит! Не хватало еще и обвинения в домогательствах и насилии.

Херасе, подумать обо мне такое! Неужто у меня сейчас такая рожа зверская?

— Эй, да я…

— Не волнуйтесь, как только я получила от вас гарантии участия Ронана в съемках рекламы, жестокое надругательство над ним перестало входить в мои жизненные планы, — процедила моя голубоглазка явно раздраженно.

Я еле сдержал торжествующую ухмылку. Да, я прекрасно знаю этот бабский «не суйся на мою территорию, а то патлы повыдираю» тон. Естественно, тебя интересует только контракт на рекламу и спасение карьеры. Исключительно. А я тогда наивный робкий девственник.

Заволок ее в свою берлогу и захлопнул дверь поплотнее.

— Ты еще стулом подопри, ага, — снова закатила она насмешливо глаза, дико искушая перегнуть-таки через колени и отшлепать. А потом отжарить. Прям так, чтобы от всей души.

— И подопру, и отопру, если надо, — огрызнулся, становясь перед ней и вдруг понимая, что, собственно, и не помню, чего там сказать хотел. Потому что сейчас просто хочу. Ее. Подо мной. Или сверху. Пох как.

— Ну и? — нахально уставилась на меня Кэтрин, сложив руки на груди. — Поговорим, или будешь меня глазами пожирать?

— Не глазами тоже могу. Хочешь?

Вот гадство, а соски-то у нее даже сквозь ткань торчат. Аж во рту языком поерзал, вспоминая их вкус.

— Хочу, — вздернула она подбородок вызывающе, даже не представляя, как этим заводит. И не только этим.

Перед глазами как петарда взорвалась, оглушая и вышибая на раз мозги. «Хочу». Отказать этой зажигалочке? Когда она говорит «хочу» своими блядскими пухлыми губами? Которые так были уместны на одном моем жутко жадном до них органе? Я чё, дебил?

— Детка-а-а, — протянул я, одурев в момент, и прижался к ней, притиснув Кэтрин прямо к двери. Не мешкая, облапил, стиснув ручищами задницу, вдавив мигом загудевший член ей в живот. — М-м-м… давно бы так…

Хрясть! У меня аж голова мотнулась от прилетевшей оплеухи. Что за нах?

— Скотина! — натурально зарычала на меня коварная зараза. — Ты вообще верхней башкой думать не способен? Тогда неудивительно, что мы из-за тебя влипли в такое дерьмо.

Из-за меня? Опять наезжать удумала?

— Во-первых, ты во влипании принимала самое что ни есть активное участие, так что не вали все на меня, — возразил я, отступая и потирая щеку. Ручка-то у девочки тяжелая, не смотри, что почти кукольная лапка против моих. — А во-вторых, ты сама только что сказала «хочу».

— Это был чертов сарказм! И если бы ты мог шевелить мозгами, а не только лапать меня за задницу, то понял бы это. Хотя я уже сильно в этом сомневаюсь. И для полной ясности между нами, раз у тебя с восприятием плоховато: я никогда, слышишь, никогда больше не сделаю этого с тобой. Ясно?

— Этого?

— Секс! — закатила она глаза с видом «ну какой же ты тупой». А я не тупой, я так-то даю тебе время на одуматься, между прочим!

— Вот, значит, как? А с кем сделаешь?

— Это ни в коей мере не твое кобелячье дело.

Кобелячье, значит. Сказала наглая сучка, что снимает мужиков на раз в баре.

— Да неужели? Это почему? — Я двинулся опять на нее, но Кэтрин стала отступать бочком. — Потому что ты используешь мужиков только исключительно однократно? Как резинки? Попользовала и в мусорку? Скольких так уже, а?

— Да хоть скольких, в чем проблема? Кто меня об этом спрашивает вообще? — она нахально ткнула в меня пальцем, при этом умудрившись встать так, чтобы между нами оказался стул. — Парень, послужной список чьего члена длиной отсюда и до Канады? И это, блин, мелким шрифтом!

— Ой, вот только преувеличивать не надо!

— Да куда уж мне оценить весь масштаб.

— В любом случае я — мужчина. Который, между прочим, женится на тебе в ближайшее время. А ты девушка.

— И? Если сейчас вякнешь, что то, что нормально для мужика, — несмываемое пятно на репутации женщины или типа того, я тебе реально врежу!

Для подтверждения серьезности своих слов и намерений эта разъяренная оса взмахнула своей увесистой сумочкой, которую так и не выпускала из рук. И тут на пол, прямо между нами, шлепнулся розовый ланчбокс с единорожками.

Розовый? С единорожками? Издеваетесь?

У этой гремучей змеюки и ланчбокс должен быть черный, с костями и черепами!

Я присел, не сводя настороженного взгляда с этой припадочной — ну а как придет ей в голову, что я покушаюсь на ее стройные, загорелые, обтянутые тонким капроном ножки. Чулки или колготки? А трусики сегодня на ней какие? Стринги или бразильские?

Стоять! Не думать в эту сторону!

Подними коробочку и ме-е-едленно вставай. Так медленно, будто в руках у тебя не безобидный бытовой предмет, а готовая взорваться противопехотная мина — нам про такие Рауль рассказывал, было дело.

И тут я вспомнил, что так сегодня и не обедал.

Интересно, что внутри? Цианистый калий, сдобренный мышьяком и крысиной отравой? Надо проверить, что тут у нас. Да, именно у нас. Мы же типа в горе и в радости, в голоде и сытости теперь навсегда? Пока Ронни не решит, что пора уже разлучить нас.

Глядя прямо в глаза прищурившейся колючке, я открыл стремный розовый ланчбокс и понюхал.

Ва-а-а-у-у-у! Вот это аромат!

Желудок взревел, намекая, что хорош пока зрелищ, надо хлеба. И можно мяса.

Ау-у-уч!

Я снова потянул носом, кайфанув.

Еда!

Вкусная!

Ща я ее…

— Отдай! — бросилась на защиту своего голубоглазая жадина, чуть не кувыркнувшись через стул.

— Нет! — отпрыгнул я назад, оскаливаясь, как хищник над добычей.

— Это мое! — топнула ногой Кэтрин.

— Наше! — возразил я.

— Да с хрена ли!

— Потому что… потому что ты теперь типа моя жена и обязана кормить меня!

И потому что жрать хочу аж до мушек в глазах. А тут что-то одуряюще вкусно пахнущее — не какой-то там девчачьей хренью с листиками и веточками, а самым настоящим, мать его, мужицким мясом!

— Отдай, тебе говорят, — притопнула опять ногой злющая-злющая Кэтрин и протянула руку.

Но я уже откусил здоровый шмат обнаруженного громадного сэндвича. И пропал.

— М-м-м… — Так же и кончить недолго.

Дорогу к моему сердцу всегда верно указывал член. Ага. Если вставал, значит, дамочка выбрала правильную тропинку.

Но запах и вкус этого божественного сэндвича неожиданно даже для меня распахнули широченные ворота прямиком в душу. Оказывается, она у меня тоже есть, вместе с сердцем и членом. И сейчас эта самая душа требовала выяснить, где и у кого злюка Кэти украла это сокровище, чтобы в свою очередь украсть производителя этих самых сэндвичей, поработить его (или ее, но это маловероятно, ибо девчонки не умеют так готовить мясо), посадить на цепь в нашем гараже и не отпускать этого чудо-повара до тех пор, пока мы все — а я в первую очередь, как первооткрыватель — не нажремся этой вкуснотищи до отвала. А этого не случится никогда, потому что желудки у нас — ямы бездонные.

— Нет, ну не гад ли ты! Поимел, подставил, еще и обожрал!

— Кто?

— Ты!

— Я спрашиваю, готовил кто?

— Хрен в пальто!

Р-р-р, ай! Больно же!

— Ты укусила меня!

— Я куфала фэндфиф!

— А укусила меня за руку! — Ответом мне было «поделом тебе» фырканье.

— Я!

— Что ты?

— Я готовила!

— Брешешь!

— Да пофел ты! — чавкая укушенным от МОЕГО сэндвича, прошамкала с набитым ртом змеюка. — Я про святое не брешу. А еда, которую я сама готовлю, — это святое.

Это она серьезно? Она сама это готовила? Может, и правда пересмотреть свое отношение к этому чертову фейковому браку? Если там будут ТАК кормить, то я готов побыть гребаным самцом песчанки… или как бишь его там.

— Без балды? Сама приготовила мясо? Такое вкусное! Эй, тут последний кусочек остался!

— Это мой сэндвич!

— Он выпал из твоей сумки в моей комнате! Значит, стал моим!

Да чтоб тебя! Она снова укусила меня за пальцы, чертова дьяволица!

Боль от ее укуса прострелила до самого паха. И едва успокоившийся жилец в ширинке снова запросился на горячую прогулку. Ведьма злодейская, а не змеюка.

Я впился в ее губы, блестящие от мясного сока, кусая и облизывая их, словно в попытке отобрать вожделенный кусочек божественной еды. Но куда там! Она проглотила, не жуя, и вернула мне такой же агрессивный поцелуй-укус, от которого в башке снова забахало, завзрывало и снесло ту, бедную, на хрен.

Рыча и хрипя, я принялся выколупывать Кэт из уродского серого пиджака, в котором она приперлась требовать свою гребаную рекламу. А эта волчица бешеная запустила свои острые когти мне в плечи, с удивительной силой разворачивая и толкая спиной в стену, не разрывая при этом поцелуя.

Твою мать, ну как же эта зажигалка адская целуется! Будто она сама пламя, и в каждом выдохе и толчке дерзкого языка вливает его в меня. Резко отстранившись, Кэтрин лишь мгновение медлила, уставившись мне в глаза своими полыхающими, прищуренными, словно целясь — откуда кусок посмачнее отхватить.

— Один раз! — рыкнула она, рванув мой ремень. — Не вздумай к этому привыкать!

Я стремительно дернулся с места, отбирая у нее инициативу. Развернул к стене, захватывая жадной горстью ее волосы и вынуждая прогнуться в пояснице, прямо как в наш первый раз.

Помнишь, как это было, а? Я вот все, до мелочей.

Прошелся открытым ртом вдоль ее шеи, облизывая и кусая. Кэтрин взвилась на цыпочки, сдаваясь. Застонала, сильнее прогибаясь и притираясь ягодицами к моему дергающемуся, как под разрядами, члену.

— Кому ты врешь, кошка бешеная, а? — прохрипел, задирая ее юбку, наплевав на треск. Сука-су-у-у-ука, все-таки чулки. Сдохну ведь! — Одним разом кто наестся? Ты? Хрен!

И, зажав ладонью ей рот, рванул ее трусы. И похер мне, какие они были. Потом посмотрю.

Глава 11

— Я на это посмотрю, слышишь? — прорычал Ронан в мою шею, проскользнув пальцами под резинку чулка, впиваясь в кожу наверняка до белых следов, грозящих потом стать синяками-метками его обладания. — И ты мне позволишь.

— Ты… а-а-ах!

Настойчивые пальцы погрузились в меня, проверяя готовность и вышибая все возможные варианты едких ответов. Позволю, еще как позволю.

Вторая его ладонь снова надежно закрыла мне рот, и как раз вовремя.

Только ощутив горячую массивную головку его члена, коснувшуюся моих складок, я чуть не провалилась в стихийный оргазм. Внутри все зашлось в алчных «дай-дай-дай это» спазмах, а мышцы бедер предательски задрожали. Я застонала в ладонь Ронана протяжно и откровенно умоляюще, и если бы не его предусмотрительность, то это услышали бы, пожалуй, и на первом этаже. Не то чтобы я была сейчас способна об этом переживать.

Вообще ни о чем.

Все мои эмоции и способность что-либо чувствовать сейчас сконцентрировались в одном конкретном месте. Том самом, где в меня проникал чертов ковбой. Делал это он, словно издеваясь, медленно, совсем не как впервые, когда нанизал рывком меня на себя, что ту бабочку на иголку. Нет, он толкался внутрь и отступал, будто смакуя каждый новый сантиметр захватываемой им территории. Но убийственной интенсивности происходящего это ни на каплю не снижало. У меня буквально волосы шевелились от осознания, как же он глубоко, и как его много, и неумолимо становится больше. И уже от этого мой такой необходимый оргазм дразнил немыслимой близостью. Ощущения нарастали, хотя мне и так уже дышать было нечем от их объемности. И как будто одного только этого было мало. Но нет, Ронан еще что-то хрипло ворчал мне в ухо, перемежая грязные словечки с жесткими поцелуями в мою и так уже истерзанную шею.

«Мокрая… течешь вся… горячая, пиздец…»

«Сжимаешь как… сдохну… сладкая… сладкая дрянь моя…»

«Давай, Кэти… всего прими… хочу в тебя по самые яйца…»

Я в отчаянии заскребла ногтями по двери, вымаливая стонами прекратить эту пытку.

— Сильнее?

Я только и успела замычать и закивать, чувствуя — реально чокнусь. И Ронан мощно ударил бедрами, врываясь в меня до предела. Словно сейсмическая волна ударила в меня, вышибая из собственного тела, что заколотило в эйфории.

— Охуеть, как же ты кончаешь, детка… Вынос мозга просто…

Меня еще мотало на волнах наслаждения, и это все никак не заканчивалось. Не сходило совсем на нет из-за его свирепых толчков, буквально размазываших меня по двери, к которой была прижата. Он долбил меня как одержимый, явно гонясь уже за своим финалом. Но даже то, что он делал для себя, загнало меня на новый круг кайфа. И в этот раз я кончила, наверное, от того, какие безумные звуки он издавал, как пульсировал во мне, изливаясь, как он меня стиснул в конце, чуть не ломая кости. Как его затрясло, перекидывая эту дрожь и на меня.

«Не вздумай к этому привыкать!»

А-а-а, не могу!

Рассмешила, вот уж рассмешила саму себя!

Это ты, Кэти, кому сказала? Ему? Известному всей стране блядуну с греховным ртом и слишком опытными руками, через которые прошли неизвестно сколько сотен баб?

Или все же себе, а?

«Не вздумай к этому привыкать». Ага.

Если себе, то поздно. Вот поздно и все. Не помню, как называются те наркотики, привыкание к которым идет с первой дозы. Да и знать о них не хочу. Потому что отныне у тебя, везучая Кэт, свой собственный наркотик, на который ты подсела еще в самый первый раз.

И я могла сколько угодно и кому угодно заливать, что плевать хотела на этого ковбоя и что даже имя его не запомнила, но с той самой «счастливой» встречи в баре я не хочу думать о мужиках. В смысле о других мужиках. Только о нем.

О нем и о том, что такого кайфа от секса у меня не было сколько времени? Да никогда, будем честными. Классно — было, горячо — было, миленько — было, было никак, было фу-у-у, аж противно. А вот настолько крышесносно, чтобы хотелось чей-то конкретный член в себе сию секунду, и плевать на все обстоятельства, потому что нужда в этом мужском теле поверх твоего собственного выше любых запретов, выше любых желаний, выше даже чертова инстинкта самосохранения, который вопил, но услышан не был… Дьявол! Такого никогда не было.

А уж смотреть на то, как Ронан-чертов-Салливан с жадностью глотал мой сэндвич, было сродни… ну, не знаю… мужики сказали бы «как удар под дых», а я скажу — как эпиляция зоны бикини — хотелось визжать, топать ногами и провести пальцами по нежной гладкой коже, чтобы стереть крошку, не слизанную им с нижней губы.

«Не вздумай к этому привыкать?»

А как можно забыть и никогда не захотеть повторения вот этого — его горячий рот на моей шее, крепкие руки на груди, мгновенно потяжелевшей и занывшей, завопившей, запросившей его захвата — стремительного, жадного, властного, требовательного. Такого… с замашками собственника, типа это принадлежит ему и обязано ему подчиниться, прогнуться под ним, подстроиться под его ритм, под его хриплое «глубже… хочу… Кэти… знаю, ты можешь». И мне хотелось его укусить, вцепиться в рожу ногтями, исполосовать до крови, но не для того, чтобы сделать больно, а чтобы все эти стремные сучки вокруг него увидели оставленные мною метки и поняли — это МОЕ! И хрен я собираюсь делиться!

Конечно, этот гад оказался прав, и одним разом никто из нас не наелся. Не с такими аппетитами, как у меня и этого чертова ковбоя. Быстрее, чем начала что-то соображать после первого раунда у стены, я очутилась в его кровати на спине. Не было отдыха или шанса остыть. Не было варианта ускользнуть. Да и мысли такой даже не закралось. Мы перестали взрываться, но продолжали полыхать, как адов костер под сковородкой с грешниками.

— Давай, подними свою сладкую задницу! — велел Ронан, дергая мою юбку за подол, стремясь вытряхнуть из нее. — Да как эта хрень снимается? Помоги мне Кэти, если не хочешь выйти отсюда голой. Потому что тогда я тебя вообще хрен выпущу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ткань жалобно затрещала, похоже, еще чуть — и участь моих трусиков постигнет и остальные вещи. И с какой такой стати, а главное — с каких пор подобное варварство по отношению к вещам, купленным на кровно заработанные, меня вдруг настолько стало заводить?

— Сам раздевайся давай! — огрызнулась я и слегка пихнула его ступней в еще скрытое джинсой бедро.

Мстя мне, Ронан поймал меня за лодыжку, чуть куснул за палец, заставив взвизгнуть.

— Это я мигом, детка, — фыркнул он, стянул рубашку сразу с футболкой через голову, отправляя их себе за спину. Выхватил из кармана несколько серебристых квадратиков, кинув их на покрывало рядом со мной, и буквально выпрыгнул из болтавшихся, расстегнутых штанов.

— А ты, смотрю оптимист, — кивнула я на ленту из трех презервативов.

— Я скромный реалист, Кэти, а ты откровенно нарываешься, — указал он на мою юбку.

Я встала на голову, выгнувшись над матрасом, и сдернула юбку.

Ронан впился тяжелым плотоядным взглядом между моих ног, опускаясь на колени на краю кровати. Боженька всемогущий, ну что это за благословенное зрелище: обнаженный, невыносимо съедобный ковбой с быстро возвращающимся в полную боевую готовность членом, стоит на коленях между моих раздвинутых ног, глядя так, будто собрался поклоняться моей вагине. Меня невольно от одного только его взгляда выгнуло в пояснице.

— Да-а-а-а, детка, — пробормотал Ронан, скользнув руками по моим ногам, затянутым в чулки. — Картинка — обкончаться можно, но я знаю, как сделать ее еще круче.

Он наклонился надо мной и принялся расстегивать пуговицы, уцелевшие на блузке. Причем не торопился, делал паузы, поглаживая кончиками пальцев обнажаемые им участки кожи, воспламеняя меня этим. А еще дразнил, просто издевался, расположив свой уже налившийся прибор так, что он лег поверх моих мокрых складок. Я прямо-таки ощущала каждый тяжелый удар пульса в его плоти. Этот ритм отзывался во мне импульсами жестокой жажды, почти боли без наполненности. Но, как ни ерзала, изловчиться и заполучить этого мерзавца в себя не выходило.

— Тш-ш-ш, терпи, зажигалка ты моя ненасытная! — посмеивался гадский ковбой, и не думая ускориться и нарочно ускользая.

— Еще подразнишь, и терпеть придется тебе, — пригрозила я, взбрыкнув под ним, но опять не получила ничего, кроме изводящего мое и так истончившееся терпение, трения. — До-о-олго терпеть.

И я демонстративно облизнулась, зыркнув на мигом дернувшийся и шлепнувший по его мускулистому животу член. Помнишь, как ты у меня в ту ночь подушкой себя душил, чтобы не орать в голос, и умолял дать кончить?

— Ах ты зараза! — прошипел Ронан и рванул последнюю пуговицу, распахивая полы блузки. Дернул чашечки лифчика, открывая мою грудь. — Вот, теперь вид просто охуительный.

Стремительно наклонившись, он втянул в рот болезненно съежившийся сосок. Сжал его между зубами и принялся натирать языком. Меня затрясло, я зажала себе рот, гася пошлейший стон, и обхватила его талию ногами. Хватит меня мучить, я готова к скачке сразу, ковбой.

— Хочешь… хочешь же… меня хочешь… — оторвавшись от моей груди, Ронан принялся зацеловывать мои шею и скулы, зло хрипя в самую кожу. — Зараза такая… я же обдрочился на тебя… Ушла она… Затрахаю сучку…

— Хорош угрожать! Слишком много болтаешь. К делу переходи!

Неожиданно в дверь постучали, на что мы, не сговариваясь, ответили синхронным угрожающим рыком.

— Котятки мои страстные, как насчет прерваться и заняться переездом нашей прекраснейшей тигрицы? — вторгся в жаркое пространство нашей необузданной похоти голос чокнутого продюсера, в котором за мягкостью только глухой бы не расслышал звяканье металла. — Затягивать с этим не стоит, а то мало ли что еще в сети вылезет.

Да что бы ни вылезло! Плевать! Прямо сейчас плевать на все, кроме сводящего с ума желания получить то, что мне причитается по праву… неизвестно какому, но получить!

— Пять минут! — крикнула я и, схватив презерватив, рванула фольгу зубами.

— Десять! — рявкнул Ронан, выхватывая у меня средство контрацепции и принимаясь быстро раскатывать его по стволу.

Ворвался в этот раз без промедлений, разом, по самый корень. Смолчать уже сил не было, и я плюнула, отпуская себя. Пусть слушают.

Мой «разовый» любовник замолотил бедрами в беспощадном темпе, изголовье его кровати застучало в стену. Мне тут же мозг заволокло наслаждением, но я все равно прошипела ему на ухо, вгоняя ногти в спину:

— И это считается за один раз, понял, засранец?

Глава 12

Глядя на голую роскошную задницу Кэтрин, которая как-то чересчур уж бодро ломанулась в душ, я решил, что плохо работаю. Мало того, что выскочила из-под меня без всяких там нежностей, так еще и походка в порядке. И никакой тебе глуповато-счастливой улыбочки на губах, не упоминая даже о «это было просто божественно, милый» в финале.

А что это значит? Правильно, стараться надо больше, Дизель.

Подорвавшись, я поперся за ней в ванную. Конечно, еще разок прямо сейчас нам не светит, Ронни-кайфоломщик наверняка под дверью уже траншею протоптал, но полапать и позыркать на мною же оставленные на ее теле следы вполне могу себе позволить. Потереться об нее опять же, пошептать чуток пошлости на ушко. В мире очень серьезная ситуация с экологией. Воду надо жестко экономить вообще-то. Так что купание вдвоем — забота об окружающей среде, ага.

— Какого черта? — ни капли не приветливо рыкнула на меня, сунувшегося к ней, Кэт, торопливо смывающая с себя последствия нашей страсти. А попотели мы оба изрядно. — Свали отсюда, и так у тебя тут тесно.

— А я не против тесноты, даже очень даже наоборот, — нахально втиснулся я в кабинку и тут же удобно пристроил ладони на ее ягодицах. Прям идеально подошло. Эти детали у нас как друг под друга деланы. — Да и ты вроде только что против нее не возражала.

— Ковбой, ты что, провалами в памяти страдаешь? — пихнув меня бедром, Кэтрин вывинтилась из-под душа и схватила полотенце с крючка. Понюхала и только после этого стала вытираться. — Я тебе четко сказала — один раз. Ты согласился. Сессия закончена. Не доставай меня больше.

— А вот тут ты привираешь, детка-кошка. Я не соглашался.

— Твои проблемы. Я повторять не планирую, — фыркнула она.

— Вот уж не знал, что секс планируют. Это как? Как ты? Идут в пятницу в бар, снимают мужика, пользуют и потом сваливают?

— Ты снова за свое? В чем проблема? А вы, парни, само собой, когда выходите куда пропустить по пиву, не имеете в планах склеить кого-то, кто приглянется, а? Ни-ни. А презервативы в карманах таскаете как талисман на удачу?

— Мы парни. Хотеть трахаться двадцать четыре на семь для нас норма.

Бешеная кошка открыла дверь в комнату, но развернулась на пороге.

— Я вот даже продолжать тупой спор на эту тему не буду. Скажу только одно: меня ни хрена не интересует твое мнение о моем моральном облике. Я ни хрена не считаю, что в вопросах удовлетворения своих сексуальных желаний у мужчин перед женщинами есть или должны быть какие-то, мать их, преференции. И у тебя нет никаких хреновых прав требовать у меня какого-либо отчета о прошлой или совать свой нос в нынешнюю мою личную жизнь.

Она грозно нахмурилась, указывая в мою сторону пальцем. Но я ни черта не мог сосредоточиться на ее словах. А кто бы смог? Стоит голая, соски съежились от прохлады, дышит бурно, будто снова заводится. Я что, железный дровосек, чтобы какую-то дурацкую трепотню при таком зрелище слушать?

— Мы с тобой состоим в сугубо деловых отношениях, и я намерена придерживаться его рамок. То, что произошло сейчас, — единичная случайность, и делать это закономерностью я не намере…

— Блин, у тебя так кайфово сиськи подпрыгивают, когда ты пальцем в меня тычешь. У меня встал опять.

— Ар-р-рр! Салливан, ты реально членоголовый! — шарахнула она дверью.

— Сама ничем не лучше, Брукс! — крикнул ей вслед.

Озабоченная дикая кошка, что точно так же думает моментами… хм… тем самым. Но я местами джентльмен и орать такого на весь гараж не собираюсь. Тут до хрена всяких ушастых типов, что и так уже слюни на тебя пустили. На кой я сам себе буду подсирать, делая тебе дополнительную рекламу? А то будут целыми днями отираться рядом. Ухмылочки, взгляды голодные, «ой, это я случайно выперся из своей берлоги в одних джинсах». А еще и вдруг кто дверями ошибаться начнет. Ага, навигатор заглючит.

Вот, кстати, о дверях.

Я завернул краны и, как был, выскочил из ванной. Кэтрин уже как раз с хмурым видом застегивала молнию на юбке. Увидев меня, закатила глаза и демонстративно отвернулась. Ну да, типа я не заметил, что для начала ты меня быстренько глазками похотливыми облизала с головы до пят. И особенно посредине.

Одевался я в темпе, чтобы не дать этой дьяволице пойти перетирать насчет переезда с Ронни самой. Нет у нас свободных жилых комнат. Вот вообще ни одной.

Но гадкая-гадкая драконяша обломала мне все коварные планы в зародыше.

— Мисс Брукс, пойдемте, я покажу вам на выбор три свободные комнаты, имеющиеся в наличии.

Кэт и рта открыть не успела, как Мари подкатила. И никакие мои гримасы и выразительные взгляды из-за спины не сработали. Рыжая фурия их будто и не видела. — Сейчас они немного захламлены, но парни за пару часов освободят ту, что вам понравится.

Вот люблю я Мари, по-братски, само собой, но настоящий брат бы меня сходу понял. И поддержал.

Бабы, чё с них взять.

— А как насчет того, чтобы их обоих переселить в ту дальнюю, в самом конце коридора, — мрачно спросил Мангуст, смачно зевнув. — Так хоть какой-то шанс, что нам их будет меньше слышно.

Вот! Правильный ход мыслей. А все почему? Потому что брат. Мужик.

— Я согласен!

— А я нет!

— Хм… ну ладно, остаемся в моей. Только кровать надо от стены оттащить.

— Точняк, — поддержал Рик. — Еще бы и стены обклеить, как у нас с Али, звукоизоляцией.

— Рик, Дизель, шли бы вы! — рыкнула на нас Мари. — В данном вопросе ваше мнение не учитывается.

Вот значит как, драконяша? А еще родня. Ну я тебе припомню как-нибудь!

— Вы определились с бытовой ерундой? — вплыл в помещение как всегда не в меру оживленный Ронни, помахивая своим телефоном. — Потому как я уже договорился с одним лапуликом из транспортной компании «Ани Вэй Мувинг»[2]. Они страшно рады нам помочь и готовы уже сегодня вечером перевезти вещи нашей прекрасной тигрицы. Так что кому-то придется помочь паковать все ее миленькие штучки. Кому-то помимо тебя, птенчик, — заткнул он меня, уже открывшего рот для возражений.

Ноа с Фино и Рауль в придачу чуть из штанов выпрыгивать не начали, услыхав, что есть шанс порыться в барахле моей змеючки. Да губы закатайте! Смотри, сколько фетишистов расплодилось в гараже. А так живешь и не знаешь, что кругом сплошные извращуги. А Лоуренс-заткните-его-кто-нибудь продолжал все так же воодушевленно вещать:

— Потому что я прекрасно представляю себе, какая это морока и труд, а мне ни черта не надо, чтобы на романтической фотосессии, которую мы должны успеть организовать уже сегодня — Мари, куколка, не строй мне такие рожицы, тебе не идет — вы выглядели уставшими. Изможденными бурной страстью — да, но не усталыми.

— Да какая там страсть, — фыркнула себе под нос Кэтрин, искушая отвесить-таки ей смачного шлепка по заднице, след от которого послужит ей напоминанием, о какой страсти речь.

— Слушай, Ронни, я не понимаю, что за срочность, а? Я сам на пикапе запросто привезу все ее вещи. Ну сколько их там может быть, в самом-то деле? Пара коробок? Ну ладно, пять.

— Дизель! — теперь закатила глаза Мари. — Мисс Брукс, вообще-то, девушка.

А то я еще не заметил! Да я даже опытным путем подтвердил эту истину. Неоднократно. Хотя кошка она бешеная, а не девушка. Но мне все нравится.

— Ронан, леденец ты мой сладкий, нет, вариант с твоим пикапом нас совершенно не устраивает.

— Почему?

— Потому что было бы чрезвычайно непрактично отказываться от потенциальной выгоды. А «Ани Вэй Мувинг» не только готовы бесплатно перевезти весь скарб нашей мисс Брукс, что, абсолютно уверен, не ограничится пятью коробками, но и даже приплатят нам за возможность засветить свой логотип на фургоне в нашем шоу. Точно так же, как и производитель упаковочных коробок, в которые вы запакуете вещи будущей миссис Салливан. Я обо всем уже договорился.

— То есть операторы будут нависать над нами, даже когда я буду собирать свои пожитки?

Похоже, до моей голубоглазки начало доходить, в какое же приключение на свою задницу она встряла.

— Не переживай, когда дело дойдет до твоего нижнего белья, я тебя прикрою от них своей широкой спиной, — усмехнулся я, наклоняясь к ее уху. — Заодно и поглазею.

Но если серьезно, краткое выражение загнанности, мелькнувшее в ее вечно дерзком взгляде, дернуло меня за нервы. Я-то к этому цирку уже привык, а вот каково ей врубаться в это сходу.

Но злючка не была бы собой, если бы не огрызнулась:

— Глазей, лишь бы поносить не просил, — ответила она так же шепотом, выдохнув мне в ухо, и я обреченно констатировал, что становлюсь твердым.

Опять, бля.

Ну что за зараза! А вот насчет поносить она опоздала. Ее разодранные голубые трусики уже и так лежат в моем кармане. И я однозначно намерен активно пополнять эту коллекцию своих трофеев.

— Разве что тебя смогу убедить продемонстрировать, если что особенно понравится, — проворчал тем самым тоном, от которого дамочки реально начинали протекать.

— Обдрочиться не боишься? — не осталась она в долгу, раззадоривая меня и доказывая в очередной раз, что она совсем не тот тип женщин, с которым я привык иметь дело и укладывать запросто на спину. Точнее, что уложить ее на спину — совсем не значит заполучить в полном смысле слова и поиметь. Пока по ходу имела меня она. А и пох. Я на процесс не жалуюсь.

— Посмотреть на это хочешь? — подмигнул, прекрасно осознавая, что провоцирую ее. Но осознавать — не значит иметь силы остановиться.

— Переживаю, что из шоу тебя попрут за нетрудоспособность. На кой тогда моей компании реклама с тобой? Или ты такой великий механик, что и одной левой все сможешь, пока с правой волдыри сходить будут?

— Я и вовсе без рук все могу. Напомнить?

— Кхм… а ничего, что вы тут не одни и мы о делах разговариваем? — подала голос Мари.

— Да ну блин, драконяша-а-а! — взвыл Ноа. — Опять на самом интересном месте!

Оглянувшись, я только сейчас понял, что волшебным образом умудрился в очередной раз оттеснить мою змеючку к стене и почти уже притерся к ней. Вот как это у нас выходит? И, главное, все, включая неугомонного Ронни, стоят и молча пялятся, одна вон Мари остановила безобразие.

— А знаете что? — нахмурилась рыжая отрезвительница. — Пойду я. Мне нужен перерыв. Перед фотосессией.

Да Саваж тебе, зуб даю, срочно нужен после нашего с Кэтрин шипения.

— А вот я, пожалуй, никуда не пойду, а то мнится мне, что подобными темпами никакого переезда сегодня не состоится, — отморозился продюсер. — А еще мне представляется почти чудом тот факт, что обнародованное видео получилось… хм… столь целомудренным.

Глава 13

Я профессионал. По крайней мере я себя таковой считаю.

Должность личного ассистента первого вице-президента в серьезном холдинге приучила меня быстро реагировать на самые срочные и сложные задания. Я знаю, что такое аврал и как с ним справляться.

Но никогда мне не доводилось быть безучастным, а главное — беспомощно-бесполезным зрителем организованного хаоса.

Казалось, меня окружают сплошные «лапули», «котятки», «птенчики», «конфетки», «цыплятки», «красотулики» и «пупсики». И все они бегали, орали, грохотали, ругались, смеялись, давали другу другу тумаков, огрызались и матерились. А дирижировал этим бедламом безумный Шляпник с фиолетовым задорным чубом и голосом, тембр которого с легкостью переходил от нежно-умилительного пришепетывания мишки Гамми до металлического лязга стальных челюстей Терминатора.

В какой-то момент, побоявшись быть затоптанной очередным татуированным громилой, несущим перед собой огромную стопку картонных коробок, я взобралась на сиротливо стоящий табуретик и поджала под себя гудящие от усталости ноги.

Иисусе, куда я вляпалась?

Кой дьявол меня понес в тот день в тот бар?

Кой демон дернул меня пересечься взглядом с этим шрамированным красавчиком?

Кой бес вообще вселился, когда я с такой легкостью согласилась переспать с ним?

Потому что все произошедшее далее, равно как и продолжающее происходить, является прямым следствием той самой роковой ошибки, имя которой…

— Ронан Салливан! Я тебя ненавижу! Почему такие офигенские новости я узнаю из чертова твиттера, а не от тебя лично?

Накрашенная ярко, но при этом удивительно гармонично девушка с розово-сиреневыми локонами (они тут все помешались на ярких цветах?) ворвалась в наше «тихое болото», умудрившись перекричать царящий гомон и гвалт.

Ну что, Кэти, готова к очередному раунду с явно обиженной девицей?

— Хей, Юпик, акула пера, ты как раз вовремя. Включай свою шарманку, будешь освещать эпичный момент — переезд еще одной представительницы вашего мозговыносительного пола в наш когда-то спокойный уютный милый дом, — закружил девчонку в воздухе один из братьев.

— Не заговаривай мне зубы, Ноа! — вывернулась она из его лап, зыркнув строго, но потом схватила за чуб и потянула, чмокнула в нос, вынуждая наклониться. — Я хочу услышать историю неземной любви, вспыхнувшей подобно комете Галлея на небосклоне, буквально сколько там, пару месяцев назад, да? из первых уст. Мне срочно нужны детали! Горячие, смачные, сочные, жаркие подробности на сотню тысяч лайков и репостов.

О нет! Только не это! Никакой желтой прессы! Хотя детали нашего «давнего знакомства» с чертовым ковбоем, которые мне пока так и не удосужились изложить, и мне не помешали бы. А то как бы потом не вышло фатального расхождения в показаниях.

— О! Это же она, да? — невежливо ткнула в меня пальцем девушка и решительно направилась в мою сторону. — Хорошенькая, только зашуганная какая-то. На том видосике она была поживее. Приветики, я…

— Юпик, цветочек мой, моя яркая росяночка, ты очень вовремя, — всплеснул руками вездесущий мистер Лоуренс, успев перехватить нацелившуюся на меня журналистку.

— Ронни, мне срочно нужна сенсация! — попыталась она сохранить прежний курс. Ну да, будто это возможно. Даже я, новенькая здесь, поняла, что все и вся тут подчиняется исключительно легким, но дико властным мановениям стальных пальцев этого ряженного псевдоклоуна Ронни.

— Конечно, куколка. Она вся будет твоя, как только я шепну тебе пару слов тет-а-тет.

Почувствовав сзади легкое прикосновение к плечу, я чуть не слетела с табуретки, за которую цеплялась до побелевших костяшек.

— Привет, Кэтрин. Мне кажется, чашечка зеленого чая с жасмином тебе совсем не помешает сейчас, — произнесла смутно знакомая блондинка потрясающей красоты, протягивая мне чашку с парящим благоухающим напитком.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, принимая чай, и невольно зависла, вглядываясь в ее черты. Вот бывают же люди, говоря о внешности которых так и просится на язык восхищенное «лик», и обязательно «светлый» или «просветленный», а не банальное «красивое лицо».

— Представляю, как ты ошарашена всей этой атмосферой, — обвела она меланхоличным взглядом бушующее вокруг нас торнадо из человеческих тел, коробок и воплей. — Но знаешь, пройдет буквально несколько дней, и ты привыкнешь. А через пару недель уже и не будешь понимать, как ты раньше жила без всего этого, — ее лицо осветилось сияющей улыбкой, а узкая ладонь с тонкими аристократичными пальцами легла на аккуратный животик и погладила его таким узнаваемым исконно женским жестом. — Они все такие замечательные…

— Дебил! Куда ты их тащишь!

— Такие добрые…

— От дебила слышу! Куда Ронни сказал, туда и тащу!

— Кхм… — кашлянула я. Господи, как в этом бедламе могла прижиться женщина, похожая на ангела, да еще и явно в положении?

— Такие настоящие… — продолжила она, словно ее ушей и не достигали все эти препирательства и ругань. Это что, слух какой-то избирательный у беременных? Тогда я себе тоже такой хочу, но без сопутствующей нагрузки для репродуктивной системы организма, само собой.

— Такие искренние…

— Цыплятки, не забываем улыбаться на камеру!

— И очень дружные.

— Рауль! Дизель! Фу! Разнимите их кто-нибудь!

— А вы… — решила я прояснить ситуацию и заодно судорожно роясь в памяти в попытке вспомнить, откуда мне знакома эта нереально красивая женщина, и заодно понять, как такую нежно-воздушную фею со слегка отрешенным взглядом могло занести в этот дурдом.

— Ой, прости, я совсем забыла представиться. Меня зовут Алеена Герреро. Жена одного из этих красавчиков. Раньше меня звали Алеена Мортинсон, но так получилось, что я встретила Рика и влюбилась в него без памяти. И он тоже. И мы решили пожениться, но тут выяснилось, что я не совсем в разводе, потому что мой муж меня обманывал. А потом выяснилось, что у нас с мужем, вернее, у моего бывшего, но на тот момент настоящего мужа, будет от меня ребенок, которого он решил убить, но мы с Риком не дали, развелись, ну, то есть меня все же развели, а потом мы с Риком поженились, родилась наша Рози, а теперь я наконец беременна нашим с Риком первенцем. Вот, потрогай. Слышишь, как пинается? Ему тут нравится.

Блондинка, не замечая моих сошедшихся практически на переносице глаз, взяла мою ладошку и легко положила на свой едва заметный животик, в котором, словно ощутив это мое прикосновение, кто-то легко толкнулся.

— Ой, ты ему тоже нравишься! Добро пожаловать в семью, Кэтрин.

Ла-а-а-адно, с выводами я, пожалуй, поспешила. Воздушная блондинка-то в этом безумном караван-сарае, похоже, как родная. Очень милая, но тоже чокнутая.

Держись, Кэтрин. Скромная арендованная квартирка за все время моего проживания в ней не видела столько людей, сколько потопталось тут за один вечер.

Оказывается, если в процессе участвуют более десяти профессиональных грузчиков, занимающихся исключительно переездами и умеющих паковать вещи быстро и аккуратно, все действо может быть втиснуто в какие-то несчастные пару часов. При этом мое личное участие заключалось действительно всего лишь в сборах упомянутого нижнего белья да зубной щетки. К тому же, если честно, особо вещами я и не обзавелась — лишь самое необходимое. Ну, кроме кухни, конечно. Большая часть грузчиков пыхтели, собирая и перетаскивая мою драгоценную утварь.

— Мисс, вы что, мишленовский шеф-повар? — не удержался от вопроса один из мужчин.

— Нет, просто готовка меня успокаивает, — почему-то честно призналась я.

— Однако нервная у вас работенка, — покачал он головой и, крякнув, подхватил очередную коробку с планетарным комбайном.

Представленная мне Лоуренсом девица оказалась не наглой журналюгой, а напористой и очень настойчивой сестрой Дизеля и остальных членов этого запутанного для меня семейства. И, как выяснилось, могла быть вполне себе интересной собеседницей. Вернее, командиршей.

— Кэт, повернись-ка.

— Ой, подожди, не пакуй эту розовую штучку, дай сфоткаю.

— Да чё ты такая серьезная? Улыбнись. Да. Вот так. И трусики чуть больше разверни, чтобы на фотке было видно, что ты пакуешь… Ай! Не швыряйся в меня подушкой. Привыкай! Ты теперь живешь как на витрине.

Привыкать? К такому? Божечки, и кто сказал, что быть популярным это хорошо? Насколько нужно быть больным на всю голову, чтобы стремиться к такому? Это же реальный дурдом. Причем ты тут в качестве пациента, у которого больше нет права ни на что личное и интимное.

— А давай ты вот так наклонишься и перекинешь волосы, такой ракурс классный. Задница получилась зачетная. Отвали! — Юпик еще была и вертлявой, с молниеносной реакцией. Доводила, а потом уворачивалась с легкостью, что та кусачая муха от конского хвоста. Вот же точно человек нашел свою профессию. — Не трогай мой телефон! Я потом тебе все фотки покажу и, клянусь, удалю те, которые тебе не понравятся.

Ага! Врет, я же по глазам вижу!

— Я не скрещивала пальцы, тебе показалось.

Маленькая лгунишка.

— О! Ты уже все? Нам пора. Ты только причиндалы для душа далеко не прячь. Ща приедем, быстренько ополоснешься, и Ронни уже фотографа профессионального подогнал для вашей с Дизелем романтической фотосессии.

Не-е-е-ет! Только не это!

— Нет, нет и еще раз нет! Это решительно никуда не годится! Улыбнись не кровожадно, а страстно, Кэти-котенок! Не скаль ты свои хорошенькие зубки, лучше прикуси ими свою нижнюю пухлую губку, как в предвкушении поцелуя! — требовал сумасшедший продюсер-попугай.

Щелк, щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

— Эта пуговица требует, чтобы ты ее расстегнула! Ты разве не слышишь, она просто умоляет тебя об этом! Не рви! Мы снимаем любительскую романтическую сессию, а не разнузданный фотосет для Хастлера!

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

— Рон, птенчик, руку повыше, повыше, еще повыше, еще, на талию, Ронан! Ты понимаешь разницу между талией и ягодицами? Нет? Показать? Не рычи так и туда я сейчас не пойду, совершенно не до того, знаешь ли. Хорошо, не буду показывать. Тогда сам.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

— Мари, конфетка, я знаю, ты устала, карамелька моя, но надо срочно раздобыть шелковый халатик, лучше всего коралловый. Нет кораллового? А какой есть? Красный? Ну, слишком вызывающе, но пока сойдет. Давай сюда.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

— Мари! У нас есть взбитые сливки? Как нет? А мороженое? Мне нужно ментоловое! Красный халатик надо разбавить нежно-зеленым ментоловым мороженым. Как нет? Какое? Фисташковое? М-да, совсем не тот оттенок. Но придется работать с тем, что есть. А консервированная вишня? Давай! Почему красная? А зеленой нет? Боги! Ну что за люди? Почему у нас нет самых необходимых вещей! Запиши в план по закупкам!

Господи, пристрелите уже кто-нибудь меня из милосердия, как загнанную лошадь.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

— Цветы! Мари, нам срочно нужны цветы! Мари, не рычи на меня, пупсик. Какой кактус? Кактус в кадре будет смотреться агрессивно. Ой, а это идея! Котята, срочно перемещаемся в лакокрасочный бокс. Только халатик надо будет снять. Ронан, не здесь же! Отпусти Кэти переодеться!

Нещадно облапанная чертовым ковбоем, раз десять перекрашенная кем-то из стилистов из съемочной группы, оглушенная командами, требующими то прогнуться, то улыбнуться, то наклониться, то посмотреть влюбленными глазами на того, кому я с большей радостью вцепилась бы в глотку, часа в три ночи я заползла в выделенную мне комнату, заставленную коробками с моими пожитками, и просто рухнула лицом на кровать, едва успев на автомате проверить, выставлен ли на утро будильник.

А открыв утром глаза, поняла — в моем словарном запасе нет определения, которым можно описать мое состояние и настроение этим утром.

Уставшая как собака после наспех организованного переезда из довольно комфортного района и уютной квартирки, в которой чувствовала себя почти хозяйкой, в странное место, где практически круглосуточно кипела жизнь? Капец как уставшая.

Растерянная от ворвавшихся в мою размеренную привычную жизнь изменений? Тысячу раз да.

Нервничающая, но при этом решительно настроенная выбить свое повышение в обмен на рекламу? Не без этого.

Удовлетворенная… эм… в физическом плане, ну, в смысле удовлетворенная мужчиной женщина — о да, однозначно.

Выбешенная этим же самым скотиной мужского пола — в самую точку!

А еще я вынуждена была надеть под пиджак измятую блузку, ибо тратить время и силы на поиск запакованного неизвестно в какой из коробок утюга уже была не в состоянии. А просить утюг у Мари — черта с два! Эта рыжая стервочка явно невзлюбила меня, так и зыркала своими карими глазами в мою сторону. А мне, знаете ли, плевать. У меня и без ее необоснованных претензий хватает срочных вопросов, требующих активных действий.

Потому что я понимаю, что уже сегодня интернет будет забит нашими «романтическими» фото с главным кобелем, пардон, лакомым холостяком этого адова проекта. И я даже представлять не хочу реакцию шефа на все это непотребство.

Не хочу и не буду.

Подумаю об этом, когда приду в офис с высоко поднятой головой и договоренностью — пока устной, но Ронни, кажется, можно верить и на слово, невзирая на его заполошно-придурковатый временами вид — на рекламу нашей продукции, за которой так долго и безуспешно охотился весь отдел маркетинга. Охотился весь отдел, а раздобыла его я. Разве я не молодец?

— Мисс Брукс, я занят, ни с кем меня не соединять.

— Сэр, у меня хорошие новости…

— Позже, я очень занят.

Между прочим, уж на хорошую новость мог бы и выделить пару минут своего драгоценного времени. Можно подумать, я собиралась ему рассказать прогноз погоды. Это же была его идея — потребовать с меня рекламу в обмен на работу. И почему вдруг «мисс Брукс», если мы с шефом давно уже перешли на менее официальный стиль общения?

Время до обеда пролетело… заметно. Не то чтобы оно ползло или как-то тянулось, вовсе нет. Но каждые пару-тройку минут мимо моего рабочего отсека обязательно проходил кто-то с дурацкими фразочками типа «Тебя можно поздравить, Кэтрин?» или «И где же ты так умудрилась, Кэт?». Причем слова говорили одно, а вот откровенно завистливые от дамочек и презрительно-ядовитые от мужчин эмоции чувствовались даже за их фальшивыми улыбочками и шуточками.

И я сперва пыталась реагировать адекватно и доброжелательно, а потом просто забила и стала отнекивалась срочной работой, отвечая большинству «мимо-чисто-проходивших» мимолетным «отвали-на-хрен-со-своими-вопросами» оскалом. И даже не решилась выйти на ланч, отдавая себе отчет в том, что спокойно поесть мне не дадут, а уж чего-чего, а нервных ситуаций мне сейчас хватает и без расспросов жадных до сплетен и новостей коллег.

Где-то ближе к концу рабочего дня, когда я уже готова была грызть от голода и нервного возбуждения свой карандаш, телефон на моем столе замигал лампочкой вызова шефа.

— Мисс Брукс, зайдите ко мне.

Глава 14

Весь день, пока моя змеюка подколодная, которая ночью молча хлопнула дверью перед моим носом, не дав даже возможности пожелать ей сладких снов на новом месте, была на своей офигенски важной работе, я как дурак слонялся по гаражу. И вроде заказов валом, и дел полно, а не работается. Вот и мыкался неупокоенным привидением — то к Мари зашел, то с Ронни перетер по мелочи, то с Саважем покумекали над одним замороченным проектом, Алеене чутка помог с малышкой, пока Рик мотался к па Джеку и ма Линде за какой-то невероятно важной приблудой для Рози. И как раз Алеена куда-то отлучилась на несколько минут, а у меня мелкая на руках возякается, и тут слышу голосок внизу знакомый, долгожданный. И еще один — тоже до хрена какой знакомый и ваще рядом с Кэтрин не по делу обретающийся.

— Ух, ни х… тяжелая какая! Что у тебя тут? Аккумуляторы свинцовые?

И по ее голосу лично мне тут же понятно, что она явно хихикает. Флиртуешь уже, кошка бешеная, да?

— Ох, ковбой, аккумуляторы и прочая крутая мужская ерунда — это по вашей части. А у меня тут все просто и обыденно. Всего-навсего чугунные сковородки.

И чуть не мурлыкает, зар-р-раза, аж шерсть на загривке дыбом встает. И не только шерсть, и не только на загривке, гребаная моторня!

— И зачем тебе столько чугунных сковородок?

— Потому что мне нравится ощущать в руке нечто большое, тяжелое, горячее…

Ах ты ж…

— Смотрю на тебя и верю каждому слову, милая Кэтрин.

— А еще потому что на каждый сорт мяса своя сковородка.

— А это что?

— Тендерайзер.

— М-м-м, звучит… интригующе. И что же ты с его помощью делаешь еще нежнее?[3]

— Грудинку, ковбой. Некоторые грудинки, из тех, что постарше, страсть как любят, когда их делают нежнее. Перед тем как пожарить.

С-с-сучка… Как теперь выйти к людям с такой ширинкой?

— Хм, дашь попробовать? В смысле готов всячески помочь с процессом размягчения грудинки. Если надо, готов и филейную часть обработать со всей возможной тщательностью.

Это у кого там столько нездорового энтузиазма образовалось внезапно? У Рауля? Ах ты мерзкая скотина, хоть и брат. Похрен на ширинку! Я иду бить тебе рожу, чтобы не покушался на мои грудинки и мою филейную часть! Я сам прекрасно справлюсь с процессом!

Как только вернулась Алеена, бегом всучил ей почти уснувшую манюню и на цыпочках рванул из их комнаты. Взбешенным техасским лонгхорном я скатился по лестнице со второго этажа, не вписавшись в поворот и со всей дури шарахнувшись плечом о дверной косяк.

Так и знал!

Рауль!

И воркующая с ним Кэтрин-змеюка!

На моей, ой, нет, на нашей общей кухне. Но вдвоем! Без свидетелей! Да херли ты тут вообще тусишь, брателла, твое место в покрасочном боксе вообще-то!

Похоже, у нас тут целое змеиное гнездо! Ишь как пришепетывает, змей поганый. Кого я пригрел на груди своей, во имя всех святых? Ну, ща я ваши раздвоенные языки укорочу.

Плавно покачивая задницей, она повернулась спиной к привалившемуся бедром на кухонную столешницу брату и присела. Рауль гулко сглотнул. Я хрустнул костяшками, разминаясь перед неизбежным. Кэтрин встала, с-с-сука, с таким прогибом в спине, что я невольно зашипел сквозь стиснутые зубы. Развернувшись к нему, но все еще не видя меня, она томно протянула.

— Смотри, что у меня есть.

Так. Сегодня нас станет на одного меньше. Прости, ма, прости, па. Надеюсь, Рауль был не самым вашим любимым сыном.

— Славный тесак, — уважительно присвистнул братец-предатель, опасливо поглядывая на… огромный кухонный нож, сверкнувший сталью в руках моей кошки.

На хрен ей нож, если она когтищами располосовать до самого нутра с легкостью может? У меня вон, вся спина до крови разодрана.

— А ты опас-с-сная женщина, Кэтрин.

— Только если не удовлетворена… кхм… жизнью, — все так же томно протянула она. И в этот момент заметила, наконец, меня и, в секунду сменив на лице маску обворожительной соблазнительницы на оскал дикой пумы, злобно рявкнула в мою сторону: — Или гребаными жизненными обстоятельствами.

— Детка, да только свистни, — так же злобно ощерился я, оттирая в сторону брата. — И я мигом подчищу вокруг все гребаные обстоятельства, которые мешают тебе получить удовлетворение… кхм… жизнью в полной мере.

— Дизель…

— Нет!

— Да я только…

— Иди на хрен!

— Да послушай ты…

— Я те щаз втащу, Рауль…

— Придур…

Достал.

Красная пелена застила глаза, а кулак уже летел туда, куда намеревался попасть еще несколько минут назад, с того момента, как услышал их долбаное голубиное воркование. Раздался металлический грохот, послышался визг Кэтрин, вопли братьев и кого-то из обслуживающего персонала. Но мне было пох! Это моя территория! Это моя змеюка! И мне с ней любезничать и удовлетворять ее жизненные, сука, обстоятельства!

Мы с братьями, бывало, мутузили друг друга. Ну, по большей части в шутку, конечно. Хотя по первости, когда только притирались в нашей разношерстной банде, стычки случались и до крови. И ничего необычного или плохого мы в этом сами не видели. Да и методы растаскивания увлекшихся драчунов у нас тоже были отработаны.

Чего я не ожидал, так это того, что мне прилетит в башку, вернее, на голову, кастрюля с холоднющей водой. Причем со льдом.

— А-а-а, — завопил Рауль.

— Ё-о-о-о, — повторил я за ним, мгновенно трезвея от приступа дебильного бешенства, что накрыл с головой.

Блядь! Да вытащите кто-нибудь этот чертов лед из-за шиворота!

— На сцене все те же, — ядовито прокомментировала драконяша, постукивая туфелькой перед моим носом. — Кто беременный от тебя на этот раз, Ронан Салливан?

— Да сам он беременный, идиота кусок! — отрезала змеюка, уперев руки в бока. — Тестостерон в башке недобродил небось, вот и рвет котелок.

— Да? Что-то до твоего появления в его жизни с ним таких казусов не случалось, — продолжала наседать наша миссис Доэрти. И хоть росточком она даже на каблуках была чуть ниже Кэт, ее воинственности это ничуть не мешало.

— Ноа, как думаешь, вторым раундом будет бабская драка с тасканием за волосы? Может, сразу огнетушитель тащить?

— Тащи, только туши не сразу. Хочу ролик для Тик-Тока забацать.

Твою ж… выхлопную трубу! Только девчачьих разборок нам не хватало.

— Да мне вообще…

— Мари, стопэ! Кэт ни в чем не виновата, и вообще тут не при чем. Это у меня и правда чёт с башкой приключилось. Показалось, что Рауль не той краской прогрунтовал «Техасскую бензопилу». А он возьми и огрызнись. Ну и понеслась.

Опешивший от такого несправедливого подозрения Рауль пару раз моргнул, но, заметив мой пристальный взгляд, кивнул Мари.

— Ага, он просто увидел открытую грунтовку для «Зверя», вот его и коротнуло. Да все норм. Он и не задел меня особо.

Да конечно! Не задел, ага. А челюсть у тебя наливается красным исключительно от того, что у тебя диатез от клубники, как в детстве.

— Слушайте, а что это такое в этих коробках, а? — дипломатично перевел тему Фино.

— Мое кухонное оборудование, — мрачно буркнула Кэтрин, поднимая с пола какую-то странную железяку.

— А зачем тебе так много? — не унимался наш игроман.

— Готовить люблю. Любила, — все так же неприветливо процедила сквозь зубы девушка.

— Да ладно? А мясо умеешь?

— Умею.

Навострив свои лишние уши лишние братцы плотно обступили сердитую голубоглазку, чуть на затоптав меня при этом.

— И бургеры?

— И бургеры.

— И ростбиф?

— И ростбиф. И стейк. И грудинку.

— Кэти, а выходи лучше за нас замуж, а? Мы с Фино добрые, ласковые, мы тебя обижать не будем. И мясо будем покупать только самое лучшее.

— Вот дурни! — фыркнула недовольная Мари и, махнув на прощание своей рыжей гривой, уцокала в сторону операторской.

— Вы тут что, голодаете? — изумилась Кэт, отступая от надвигающейся толпы всклокоченных мужиков.

— Голодаем, пропадаем, помира-а-аем, — дурашливо затянул Ноа, к скулежу которого тут же присоединился Фино. А остальные часто-часто закивали головами.

— Вы хотите, чтобы я вам приготовила мясо?

— Алилуйя!!!

— Бог есть!

— И этот бог, вернее, богиня, — Кэтрин, что умеет готовить мясо.

— Да погодите вы, у меня же его нету здесь. Это же надо поехать купить…

— Я отвезу, — протиснулся я сквозь плотный строй «голодающих» придурков. А то знаю я их. Нашли дурака.

Хера с два я вам уступлю свое освященное брачными узами — ладно-ладно, будущими брачными узами право первым пожрать мясо, которое приготовит моя женщина! А перед этим уступлю право отвезти ее куда надо, привезти откуда надо, и вообще прокатить ее с ветерком куда, как и сколько раз она захочет.

Но сперва я должен в спокойной обстановке объяснить этой змеюке наши правила.

— Что ты сказал? — неверяще обернулась на меня Кэтрин в машине, когда мы отъехали от гаража.

— Я сказал, чтобы ты не смела флиртовать с братьями. И с техперсоналом. У нас так не принято, — сказал и аж возгордился собой. Могу ведь, если захочу.

— Ты вообще, что ли, озабоченный на всю голову? С чего ты взял, что я флиртовала с твоим братом?

— С того, что я сам слышал про горячее и тяжелое в твоем рту… э-э-э… руках. И видел, как ты изгибалась перед ним.

— И как же? — Опять она глазищами своими неоново-голубыми полыхает.

— Как… как стриптизерша на пилоне.

— А ты, значит, прекрасно знаешь, как изгибаются стриптизерши на пилоне? Любитель клубешников, да?

Ну, не без того, конечно. Я ж мужик, мне можно.

— Козлина ты беспринципная, а не мужик!

А я что, вслух это сказал?

Ну и… понеслось.

— И вообще, все вы такие! — щурилась она на меня злобно.

— Кто это все? Ты меня со всеми не равняй!

— Ой, ну да, конечно! Каждая членоносная особь в этом мире мнит себя мало того, что совершенно эксклюзивным чудом, так еще и всенепременно умнее и достойнее любой женщины! — закатила она наглые зенки.

Вот доведешь же меня до греха!

— Когда это я такое сказал?

— Тебе процитировать? «Я же мужик, мне можно». Вам же все можно, да? И вы всего заслуживаете просто по умолчанию, потому что повезло с пипиской и колоколами уродиться?

Хм… может, у кого и пиписка, а кому-то и почти шланг садовый достался. Ладно-ладно, я чуть привираю. Но только чуть, ага.

— Да при чем тут это?

— Да при всем!

— Конкретно!

— Да пошел ты! Бесишь меня. И ты, и все мужики. Вот с хера одни пашут годами, как чертовы пони в шахте, а все равно никогда не будут достаточно хороши, только потому что родились с сиськами?

— Кэтрин? У тебя что-то случилось?

Фиг знает, зачем и спросил. Просто почудилось мне что-то в ее словах… Такое, за что кому-то точно надо врезать. Вот прям реально надо, потому что за дело, а не дурь какая-то, как сегодня с Раулем.

— Ты, ты у меня случился!

— А, то есть я опять в чем-то виноват? Интересно в чем? И при чем тут твои сиськи? Лично я в них вижу одно сплошное достоинство. То есть два.

— Салливан! — чуть не завизжала она, треснув меня по плечу. — Да что же ты такой!..

В общем, собачились мы с ней самозабвенно до самого магазина. Хорошо, что хотя бы в машине не установили камеры. Я ей слово — она мне десять. Я ей про правила и наши контракты, а она мне про мой кобелизм. Да сдался он ей, кобелизм этот. Мне под тридцатник, я что, евнухом конченым должен был ходить до встречи с ней — единственной и неповторимой?

— А с хера ли тогда я должна была монашкой ходить в таком случае? Забыл, что у нас свободная страна и что у мужчин и женщин равные права?

Да не забыл я! Я ей что, голосовать за республиканцев запрещаю?

— И заруби себе на носу, ковбой, это на людях и под камерами мы с тобой как те гребаные тушканчики жить друг без друга не можем…

— Степные пеструшки, — припомнил я название. Заехав задним колесом на невысокий бордюр, я выругался и заглушил двигатель.

— Плевать на них! — рявкнула зажигалка и шарахнула дверью. И тут же растянула губы в приветливой улыбке какому-то хмырю с тележкой, набитой продуктами, которой этот лупоглазый, со свернутой в ее сторону шеей чуть не чирканул борт пикапа. — Милый, ты долго?

То есть для чужих ушей вот так проворковать она может, а сказать то же самое тем же тоном лично мне взападло?

— Иду, любимая. Только застегну… кое-что… после твоих шаловливых ручек.

Получай, зараза.

Как она не взорвалась прямо на парковке, а потом все время, пока мы блуждали по бесконечным рядам супермаркета, уж и не знаю. В мясном ряду она вроде как немного успокоилась и перестала обращать на меня внимание, сердито хмурясь при осмотре очередного куска мяса. Вот спрашивается, чего там особо выбирать? Бери кусман побольше и погнали. Так нет же. Это слишком темное. Это слишком постное. Это недостаточно выдержанное, а у этого жир желтый. Она принюхивалась, приглядывалась, ворочала эти куски, а я стоял как дурак и представлял ее на кухне, в кружевном передничке на голое тело и в туфлях на шпильках, накладывающей мне на тарелку огромные стейки… Да черт с ними, со стейками, если она все так же вкусно готовит, как тот сэндвич, что мне удалось урвать, то употреблю что угодно. А ее оставлю на десерт.

— Что ты сказала, сладкая?

— Милый, нам в овощной отдел.

— Нах… эм… зачем нам овощной? — изумился я.

— Потому что я так сказ… Любимый, к мясу я хочу приготовить салат «Нисуаз». А для него нужен шпинат и зеленая фасоль.

Она решила разорить меня на продуктах?

А я парень не жадный.

Ну, на деньги не жадный.

— И сливки тогда захвати. Пожирнее.

— Сливки? Для чего? — искренне удивилась голубоглазка.

— Слизать их хочу. С любимого десерта, — ухмыльнулся я и указал глазами на косящую на нас дамочку.

— Ах, точно, — оскалилась в «прибью-тебя» улыбке Кэтрин. — Я же обещала тебе на завтрак венские вафли с фруктами и взбитыми сливками. Ты у меня такой сладкоежка, пусик. Даже джинсы последнее время застегиваешь с трудом.

Они с трудом застегиваются из-за гребаного стояка в твоем присутствии, стерва языкастая!

Глава 15

Есть у меня такая особенность — чем хуже складываются внешние обстоятельства, тем больше во мне крепнет желание преодолеть их и выйти победителем. Что называется «мне чем хуже, тем лучше». В такие моменты и выглядеть хочется на все сто, и улыбка держится как приклеенная, и вообще внутри все аж кипит и бурлит от переполняющей энергии. Может, адреналин, а может, мой гнусный характер, как у того лонгхорна — неофициального символа моего родного штата Техас.

Я давно о себе поняла, что махать передо мной тряпкой с надписью «Трудности/Опасности, не соваться» бесполезно. Я только копытом начинаю землю рыть и крепче рогом упираюсь.

Поэтому, когда я вошла в кабинет шефа и увидела, что он как-то излишне старательно отводит взгляд, пряча от меня глаза и пытаясь каким-то документом прикрыть от меня стационарный телефон с мигнувшим огоньком вызова от «папы», я только прищурилась и раздула ноздри.

— Вызывали, сэр? — подчеркнуто официально вопросила я.

— Мисс Брукс, как у вас обстоят дела с порученным вчера заданием касательно рекламы с…

— Прекрасно обстоят.

А что? Каков вопрос, таков ответ.

— А можно поподробнее?

— Сэр, вчера вы попросили прозондировать почву и выяснить возможность заключения контракта. Я прозондировала и выяснила.

Получил? Думаешь, только ты так умеешь?

— И?

— Мистер Лоуренс готов к диалогу.

— Кхм, серьезно? То есть вы успели провести переговоры с самим продюсером этого шоу?

— Серьезнее некуда, сэр. И да, успела.

И даже под страхом электрического стула или смертельной инъекции я никому не расскажу, в каких условиях проходили эти «переговоры».

— Хм…

А ты реально думал, дорогой босс, что тебе удастся поймать меня на вранье?

— Ну-у-у…

Заклинило? Без очередного указания от «папы» не знаешь, что сказать?

— Мистер Лоуренс обещал в течение ближайших дней выделить время для личной встречи, — надеюсь, ты не видишь мои скрещенные пальцы, — и обсудить детали в более официальной обстановке.

Я хочу увидеть это шоу с Ронни в главной роли. Черт, я готова заплатить за то, чтобы оказаться в первых рядах на этом спектакле.

— Ну что ж, отлично, — начальник по-прежнему не смотрел на меня прямо. — Передайте его контакты руководителю рекламного отдела.

Ага! Щаз!

— Простите, сэр, это никак невозможно.

— В каком смысле?

— Во-первых, Ронни, простите, это я по привычке, мистер Лоуренс не хочет беседовать с рядовыми сотрудниками. Во-вторых, он надеется, что в переговорах приму участие я. Как представитель компании «Нельсон энд санс».

Я же вижу прекрасно и понимаю, к чему все идет. Я сейчас передам все контакты этому напыщенному индюку — твоему троюродному братцу-никчемушнику, что чуть не завалили работу отдела и вытянул лишь благодаря тому, что перекинул всю работу на свою ассистентку, которая пахала на предыдущего шефа пять лет и рассчитывала, что рано или поздно ее повысят, — и вуаля! Про Кэтрин, у которой вся жизнь на хрен перевернулась, тут же забудут.

Шеф еще что-то невнятно бормотал о субординации и корпоративной этике, а я смотрела в окно и задавалась вопросом — а на хрена я, действительно, все это терплю? Внеурочную работу, беготню по личным поручениям шефа и его семьи, рабочее место, больше похожее на собачью будку перед дверью в хозяйский дом… Да, разумеется, работу в большой престижной компании не так уж и легко найти человеку без связей и большого опыта, но, блин! Я же не слепая и вижу, что такие же, как и я, бывшие выпускники с такими же дипломами и сертификатами, как у меня, уже через год начинают стремительное продвижение вверх по карьерной лестнице. Разница лишь в том, что я «ничья» девчонка, а они «чьи-то» сыновья и братья.

— Простите, что прерываю, сэр. Но уже пять минут как закончился рабочий день. А я сегодня никак не могу задерживаться. Мы с Дизе… простите, с Ронаном Салливаном договорились сегодня встретиться сразу после работы. Раз уж наши отношения перестали быть секретом для широкой общественности.

Ни разу за три года работы я не позволяла себе такого тона, как сейчас. Дьявол, да я все три года была идеальным сотрудником: ни единого опоздания, ни одной жалобы, ни разу не ходила в отпуск, довольствуясь длинными уикендами, подстраивалась под любое расписание шефа, будучи круглосуточно доступна для любых поручений даже в Рождество и в День Независимости! Какого?..

В глаза мне вдруг бросились руки моего босса — с идеальным маникюром, ухоженные, холеные, как у женщины, только что вышедшей из спа-салона. А перед мысленным взором встали другие — сильные, загорелые, покрытые татуировками, грубые на вид и потрясающе нежные при прикосновении ко мне. Нежные, но при этом сильные, как и их владелец — невыносимый бабник и отвратительный кобель, по которому я внезапно… соскучилась.

Осознав эту неожиданную истину, я чуть не присвистнула вслух.

Кэтрин, детка, ты в своем уме?

— Что вы сказали, мисс Брукс? — неверяще переспросил шеф.

Я твердо посмотрела в глаза мужчине, в одночасье потерявшему все мои симпатии, и повторила:

— Все переговоры с представителями шоу «Адские механики» пройдут только при моем непосредственном участии в них. Либо не пройдут вовсе. И на этом я прощаюсь на сегодня. Хорошего вечера, сэр.

Взвинченная и раздерганная, к тому же от голода и недосыпа туго соображающая, я двинулась домой. И только через несколько кварталов осознала, что по привычке ломанулась в сторону старой квартирки, где уже не осталось моих личных вещей. М-да, в таком состоянии есть два испытанных средства быстро привести себя в порядок. Первый, понятное дело, секс. Увы, в ближайшее время штука для меня недоступная, ибо завалить в какой-нибудь барчик и найти себе там подходящего кандидата в успокоительное я не могу, потому как связана условиями договора. Да, договора, хотя пока только устного. Но я знаю, что такое «слово джентльмена», хотя и не являюсь им, и намерена четко следовать нашему соглашению с Ронни. К помощи своего фейкового жениха я тем более не собираюсь прибегать, ибо… Чревато. Если я окончательно влипну в этого ковбоя с наглыми кобелистыми зенками и восхитительным горячим членом… Стоп, мысли и воспоминания! Нам уже мало места в их чертовом гараже, а станет тесно не только в этом огромном городе, но и во всем штате. Итак, второй способ — готовка. Да, приготовлю какой-нибудь замысловатый муссовый тортик типа «Разноцветный шоколад», сожру сразу половину и, возможно, успокоюсь немного. Ну а пока немного прогуляюсь, зайду в один хитрый магазинчик для кондитеров, заодно подкуплю недостающие ингредиенты для тортика. И делать его придется большим. Боюсь, охотников на сладенькое на той кухне найдется немало.

— Лишних людей нет! — отрезала рыжая, неприветливо сверкнув на меня своими зелеными фарами.

— Мне нужен всего один человек всего на десять минут, — сцепила я зубы, хотя хотелось рявкнуть на эту задаваку, которая, похоже, невзлюбила меня с первой нашей встречи. Да и плевать! Мне с ней делить нечего. И вообще я тут временно.

— Обслуживающий персонал в основном весь разошелся, — снизила обороты стервочка. — Разве что попросить кого-то из братьев. Но лучше поговори с Дизелем. Думаю, он с удовольствием придет тебе на помощь, — она смерила меня чисто женским ревниво-оценивающим взглядом и добавила: — Он, кстати, уже несколько раз спрашивал, не вернулась ли ты с работы.

Только этого «помощника» мне не хватало! Нет уж, проще самой потаскать эти неподъемные коробки, чем отбиваться от его «законных» приставаний, в неумолимости которых я уверена на все сто процентов.

Прежде чем начать готовку, я решила проинспектировать холодильник — ну и ничего такого, просто должна же я как-то организовать себе рабочее пространство на кухне, которой явно никто не пользуется по ее прямому назначению.

Мдя. Негусто. Зато морозилка забита формочками со льдом. Это они столько виски тут лакают, что им лед нужен в таком количестве?

Потом наморожу новый, а пока освобожу для быстрого охлаждения муссовых слоев. Я выгребла весь лед и ссыпала его в свободную миску. Так, ладно. Теперь можно и комбайны принести. Только не помню, в какую из коробок мне его запаковали, придется перебирать все подряд.

— Эй, ты с ума сошла? Какого… поршня ты таскаешь тяжести! — раздался рядом глуховатый бас, и у меня из рук выхватили коробку с моими драгоценными железяками. — Ух, ни х… тяжелая какая! Что у тебя тут? Аккумуляторы свинцовые?

Я не удержала смешок, разглядывая очередного «автослесаря». Вроде бы Мари называла его Раулем? Но лучше обойдусь без имен, а то неловко будет, если перепутаю.

— Ох, ковбой, аккумуляторы и прочая крутая мужская ерунда — это по вашей части. А у меня тут все просто и обыденно. Всего-навсего чугунные сковородки.

И не просто чугунные сковородки, а самые что ни на есть проверенные временем. Кто-то перебирает четки, кто-то медитирует на солнце, а я вот достигаю нирваны на кухне, как бы странно это ни звучало для нынешних любителей стрит-фуда на скорую руку.

Мы не успели и двух минут поболтать, как на нас в буквальном смысле слова накинулся мой бешеный «женишок»! Дурной какой-то, честное слово. Заодно пригодился вытащенный из морозилки лед — остудить башку хренова драчуна!

Разумеется, на шум и вопли сбежались все, кто услышал звуки эпохальной битвы. И оказалось их немало, хоть рыжая стерва и утверждала, что все типа разошлись. Вот же… змея. А еще в результате пришлось срочно менять кулинарные планы. Мой муссовый тортик тут никому не сдался. Этим оглоедам, вишь, мясо подавай. А и подам! Так подам, что вы языки вместе с пальчиками проглотите и не заметите. Прекрасный способ обрести тишину и покой.

Я бы предпочла, чтобы за мясом меня отвез кто-то более адекватный и молчаливый, но, заметив, какими взглядами обменялись братья, поняла: мне теперь вообще ни с кем тут спокойно пообщаться не светит. Да еще в машине этот ковбой начал мне вещать о каких-то явно придуманных им самим наспех правилах поведения в их семье. Я думала, что только на работе царит мужской шовинизм и сексизм? Ха! Эти перепачканные в машинном масле носители тестостерона своим пренебрежительным отношением к женщинам заткнут за пояс кого угодно. И меня понесло…

Услышав озвученную кассиром сумму покупок, я лишь выжидательно прищурилась и зыркнула на «жениха». Но этот подлец лишил меня возможности продемонстрировать ему свою золотую «Мастерс» и с улыбочкой, не моргнув глазом, оплатил все. Наличкой! Вытащил свернутую пачку, от толщины которой у девицы на кассе округлились глаза, и небрежно отсчитал несколько купюр. И даже чек не проверил. А потом с такой же непринужденной ухмылочкой покатил тяжеленную тележку к своему железному коню.

Обратно я ехала молча, уставившись в окно. Не хочу я с ним разговаривать. По крайней мере до тех пор, пока не окажемся снова под камерами и пока не возникнет необходимость расточать ему приторные фейковые улыбочки.

Ненавижу шоу-бизнес!

Глава 16

Что-то с ней было не то. Ей-богу. Вот печенкой чую, что моя взрывная зажигалка имела в виду не только меня, обмолвившись о «всех мужиках». Сто пудов у нее что-то произошло на этой ее хреновой суперважной работе. Только ни черта она мне не скажет, потому что не доверяет.

Ну и зря, кстати сказать.

С учетом того, что одним из пунктов ее «любезного согласия» сыграть роль моей «невесты», тьфу ты, «аж жены», была реклама товаров, производимых принадлежащей ее боссу компанией, я вполне смог бы разрулить и порешать с ним все вопросы. Уж мужик мужика поймет по-любому.

А эта… чертовка нос задрала, что-то невразумительное прошипела и улыбнулась мне, только когда засекла, что на нас выпучила зенки какая-то дамочка. А Дизель что, не заслуживает ее искренней улыбки сам по себе?

Но как же горяча, дьяволица языкатая. Она только обмолвилась о десерте, а перед глазами, как наяву, встала ее розовая промежность, покрытая жемчужными соками. Охрененно сладкими, пряными, мускусными. Пил бы и пил.

Блядь, опять. Дружище, ты не вовремя. Чего стоим, кого ждем? Не обломится нам прям щаз. Не рви ширинку. Я тебе пока и успокоительным рукопожатием ответить не могу, да и не очень-то хочу. Потому как хочу я эту заразу.

— Херасе, вы забили багажник, — присвистнул Ноа, заглядывая в пикап. — А чипсы есть?

— Ох, ковбой, после того, как ты попробуешь мои такос, ты забудешь про чипсы, — самоуверенно заявила эта… змея и опять так прогнулась, вытаскивая пакет из багажника, что рука — клянусь, она сама, это не я — тут же собственническим жестом легла на талию. Ну, в том месте могла бы быть талия, наверное, если бы мисс Брукс была пониже, дюймов на восемь, ага. Стиснул упругую плоть посильнее, напоминая, кто тут тот самый ковбой, что ее объезжает.

Да, да, я мерзкий тип, пользующийся тем, что мы находились на снимаемом со всех сторон камерами пятачке, и моя злюка просто права не имела подставиться в очередной раз, залепив мне оплеуху или что-то типа этого. Потому что…

— Еби… Ржавая подвеска и дюжина левых болтов! Что ж так больно-то? — взвыл я от прострелившей мою ногу боли.

— Ми-и-илый, прости-прости-прости, я такая неловкая, я наступила тебе на ногу? Да еще и шпилькой? Мой сладкий, хочешь, подую на болячку? — и так улыбнулась, ощерив зубы, что и дурак бы понял, что она имеет в виду. Но я не дурак, и перед глазами встала совершенно другая картинка, в том смысле, на какую болячку ей сейчас следует подуть, чтобы утешить меня, «милого-любимого».

— Не страшно, сладкая, — прохрипел я, тайком показывая кулак покатывающемуся от хохота Фино, успевшему заметить, какими взглядами мы обменялись с колючкой. — От тебя я стерплю что угодно. А на болячку подуешь потом. После ужина.

— Кстати, есть желающие помочь мне с приготовлением? — глянула членовредительница через мое плечо. — Ничего сложного: резать, перемешивать, короче, делать то, что я говорю.

— Я!

— Я!

— В жо… Нет! Кэти-детка, — ага, глаз дернулся! — зачем нам с тобой посторонние на кухне? — Я оттеснил ее от кинувшихся с улыбочками дебилов братцев-игроманов. — У тебя же есть я! А я на все руки мастер — и резать, и мешать, и сливки взбивать, и дегустировать…

— Пупок не развяжется — все на себя, бедолагу, взвалить, миленький мой птенчик? — Вот теперь у меня чуток уголок глаза дернулся.

— Не развяжется, кошечка моя ласковая, я жуть какой выносливый. И изобретательный. И мультизадачный. И ответственный. — «И скромняга», — вякнул кто-то на периферии, потом еще разберусь кто. — Предпочитаю все делать сам и доводить до логического и феерического конца. Другим свою работу доверять вот прямо-таки терпеть не могу. И не буду, — прищурился я на нее с легко читаемым предупреждением во взгляде и дебильной рабочей улыбкой на губах. Сука, у меня скоро судороги будут в мышцах лица от этих нарочитых оскалов.

— Ну надо же, какой ты у меня жадный до работы, пусичек сладенький. — Развернувшись, Кэтрин привалилась задницей к столу. Типа обезопасила себя с тыла, да? Не проблема, мне фасад тоже пипец как по вкусу.

Шагнул ближе, не зажимая, но давая соприкоснуться нашей одежде. Так, чтобы ощущалось уже взаимное тепло, но не контакт.

— Еще какой жадный, — наклонившись к самому ее мигом вспыхнувшему ушку, выдохнул шепотом: — А еще и вечно голодный. Прямо-таки ненасытный. Жрал бы и жрал, жрал и облизывал, смакуя.

И ухмыльнулся, заметив, как напряглись и обозначились ее соски сквозь белье и блузку и затрепетали тонкие ноздри, выдавая участившееся дыхание.

— Переедание грозит ожирением и извращением вкуса, ковбой, — мстя мне, Кэти приподнялась на цыпочки, возвращая интимный шепот на ухо и нарочно сто процентов задев своей грудью мою, а по эффекту воздействия как будто прямиком мой член неугомонный.

— С твоими аппетитами, кошечка, набрать вес мне не светит. — Угу, как бы не усохнуть, скончавшись. — И это когда немножечко извращений было недостатком?

Где-то в гараже что-то грюкнуло, и моя зараза моргнула, как если бы внезапно вспомнила, где мы, и, зашипев что-то под нос, выскользнула из-под меня, опять прилипшего к ней чудным образом и за малым уже чуть не усадившего ее поудобнее на столешницу, чтобы…

— А, ну раз наша помощь не нужна, мы тогда пошли, — оживились Фино и Ноа, напомнив о своем партизанском присутствии, подозрительно перемигнулись и свалили куда-то на второй этаж. Да и ветер вам в лицо, тоже мне помощнички.

Алеена часто зависала в наших боксах. И Рик даже не ревновал — говорил, что привык к тому, что его возлюбленная супруга умеет находить красоту и совершенство в самых обыденных вещах. А мне было непонятно, какая, к дьяволу, красота в том, что ухезанный с головы до ног в машинном масле чертила ковыряется в каких-то железяках. Но миссис Герреро, нащелкав сотни фоток в боксах, пока мы работаем, потом у себя в отдельной студии, которую мы помогли Рику оборудовать для нее, что-то вдохновенно рисовала. А через какое-то время Мари на пару с Ронни восторженно визжали из той самой студии «Божественно», «Сногсшибательно», «Бомбически» и «Супермегаультранереально».

Я к чему все это.

Права оказалась наша слегка потусторонняя блондиночка. Права в том, что когда человек делает что-то, от чего он прется и кайфует, он становится еще краше. Хотя моя змеюка гремучая и так-то глаз не отвести, особенно когда она голая, потная, с прилипшими к горлу мокрыми завитками, скачет верхом на моем… ну, вы поняли.

В общем, наблюдать за Кэтрин, которая перед началом работы свернула свои роскошные длинные волосы в забавную «смотри-какая-я-секси» фигню на голове, порхающей по кухне с огромным острым тесаком, было охренительно волнительно. И я реально ловил челюсть у самого пола, когда она, ни капли не красуясь на камеру, что-то мелко-мелко резала и строгала, да так ловко и быстро — словно ниндзя какая-то. Она могла повернуться и что-то попросить подать, но при этом нож продолжал мелькать в ее руке с той же скоростью, будто она и не боялась вовсе ненароком отхватить себе полпальца этим чертовым мачете. И вот, казалось бы, ну просто девчонка на кухне крутится, самое же обычное дело, да? Ан нет. Я смотрел, и мне глючилось, что я присутствую при какой-то волшбе самой натуральной. Ну да, как-то так. Я не так чтобы мастак в голове фразы складывать вычурные. Это вот в диалоге как-то само собой получается.

— Детка, ты такая секси с этой сковородкой, — не удержался и ляпнул я.

Кэти зыркнула на меня так, что почудилось, что этой же сковородкой я и схлопочу.

— Эй, никаких шуток, — понизил я голос до тихого шепота. Но никакого и намека в нем на мою идеально всегда срабатывавшую трусоснимательность. — Ты на кухне среди всех этих прибамбасов оху… восхитительна. А учитывая, что в результате еще и выйдет вкуснотища, «восхитительна» активно стремится к… э-э-э… божественна.

— Что, готов поклоняться и приносить мне жертвы?

Я уже и пасть открыл ляпнуть, что преклониться готов хоть сию же минуту, вон там как раз кладовка есть без камер. И даже без гарантий последующего полновесного вознаграждения с проникновением. Вполне обойдусь и устной благодарностью, главное, чтобы хоть что-то обломилось. Но, не вывалив ничего из этого, только улыбнулся как можно невиннее.

— Жертва в виде рабского труда в качестве твоего подмастерье будет принята?

Судя по на секунду дернувшимся вверх бровям, такого моя змеючка не ожидала. Задравшийся в готовности принять вызов на очередной раунд скабрезностей острый подбородок опустился.

— Хм… как насчет нарезать лук? — подозрительно прищурилась она.

— Легко!

Ладно, не легко.

Потому что вскоре я умывался слезами и соплями.

— Господи, Салливан, его же ошпарить надо было, а нож смывать почаще холодной водой! Иди сюда, глаза промою. Как ребенок, честное слово! Нож брось, еще пальцы отхватишь!

И-и-и-и кто тут умный сукин сын?

Пару раз интенсивно сморгнув, дабы вызвать обильное слезоотделение, я повернулся к ней, закатив глаза — типа, так печет, что света белого не вижу — и протянул руку, будто в попытке на ощупь добраться до крана с водой. Ага. Только нащупал не кран, а самое что ни на есть первое средство для оказания помощи страждущим — упругую грудь с тугой горошиной явно возбужденного соска. Детка, любишь играть в медсестричку, м?

План был хорош, исполнение — филигранно, но результат превзошел все ожидания. Нежная женская рука, ласково зарывшись в волосы на затылке — ащь! аж все волосы дыбом и бедные мои яйца поджались — вдруг с силой, с размаху окунула мою морду в чертову миску с подтаявшим льдом, полную холоднющей воды!

Су… буль-буль-буль… ка!

Я ж те… буль-буль-буль… бя!

— Ну как, полегчало? — ехидно-заботливо осведомилась змеюка, предусмотрительно ретируясь обратно к своему арсеналу сковородок-убийц и мясницких тесаков.

— Да сказочно просто! — прорычал, утираясь. — Прямо не только в глазах, но и в мозгах прояснилось!

Ага, холодная вода вкупе с такой же яростью очень способствует прояснению мозгов. Какого хрена я тут весь из себя из шкуры вон лезу? И так к ней, и эдак. И помощь предложил, и ни одной тебе пошлости с языка аж целых… сколько там? двадцать минут! Едва добровольно зрения не лишился. Почти. А эта меня… мордой в миску! Чуть не утопила. И за что? Подумаешь, рука не туда угодила. Сама!

Да что на этой жаднющей на сиськи голубоглазке свет, что ли, клином сошелся? Ладно, сошелся, но только на ближайшее время, вынужденно и чисто на условиях контракта. Стал бы я так скакать вокруг, если бы мои член и яйца были сейчас не на привязи. Да хрена с два! Не хочешь — не надо. А то у меня мало тех, кому только подмигни! Или я несколько месяцев не потерплю? Буду вон, как Саваж когда-то, характер закалять. Да и дел у меня полно других кроме того, чтоб как какой-то подкаблучник на кухне отираться на подхвате.

— Пошел я, — буркнул, направляясь к выходу в гараж. — Работа у меня.

И шел я весь из себя бодрый, шагов так десять, пока не услышал тихое, насмешливое «слабак», брошенное Кэтрин мне в спину.

Что?

Глава 17

Ну конечно, он ушел.

Потому что мужик. И кобель. И слабак. Все они. Все до единого. Даже те, кто на первый взгляд кажется таким надежным, уверенным в себе, независимым и не прогибающимся под внешние обстоятельства.

Вся моя жизнь тому подтверждение: отец, спившийся после смерти мамы; бывший, умотавший, как только узнал о моей беременности. Мне вот даже интересно, что бы он говорил, если бы я позволила ему узнать, что та беременность сорвалась на раннем сроке из-за свалившего меня тогда же жесточайшего гриппа. Да и босс, бывший для меня во многом примером для подражания, оказался… гондоном он оказался, самым натуральным гондоном, думающем исключительно о собственной выгоде и теплом местечке.

А теперь и этот… женишок фейковый.

«Потому что в последнем случае ты все сама нарочно сделала для подобного развития событий», — ехидно заметило нечто до фига умное в сознании.

— А не должна была? — пробормотала себе под нос, принявшись чистить овощи. — Я что, обязана вестись на эту его имитацию хорошего поведения? Типа он способен думать хоть одну минуту о чем-то, кроме как нагнуть меня. Или на столе разложить. Или у стены засадить. Или… да ну твою же!..

«Твою-твою, — продолжило ехидничать внутри. — А тебе якобы ничего из этого не хочется! И ты само целомудрие, и ручки загребущие вместе с челюстями не сводит постоянно от порыва облапать или укусить его за задницу. Или в штанах пошарить, чтобы насладиться тем, как тебе там рады и всегда готовы откликнуться».

— Да при чем тут это? — прошипела себе под нос. — Какого черта? Еще не хватало думать о сексе и сбежавшем с поджатым хвостом говнюке? Мужики — зло! Адовы лазутчики. И психую я не из-за Салливана вовсе! Подумаешь, будто я ожидала от него невиданного упорства в ухаживаниях. Ухаживаниях! Я вас умоляю! Где я и он и где ухаживания? Помогать он мне хотел, ну да. Только и выбирал момент под юбку нырнуть. А как остудила слегка, так и пошел. Сдались ему трудности. Трудности, они не для таких, как этот мистер «твои-трусы-должны-слететь-только-подмигну». И хватит о нем!

Все работало по идеальной схеме: никаких эмоций и привязанностей.

Исключительно физиология.

Употреблять строго однократно.

Повторения строго противопоказаны.

И все шло прекрасно, пока не споткнулась я через Ронана «взорву-твои-мозги» Салливана. Вот спрашивается — на кой черт я вообще здесь?

Ла-а-адно, раз уж у меня сейчас сеанс внутренних откровений, то нужно признать, что совсем не в Дизеле и встрече с ним и ее обстоятельствах основная моя проблема. А в том, что именно ситуация, спровоцированная этой встречей, вынуждает меня посмотреть на все без всяких иллюзий. В смысле… я же нутром чую, что не видать мне повышения. Что, и дальше прозябать девочкой на побегушкой? Да, ценный кадр, ты, Кэтрин Брукс, но недостаточно ценный, чтобы получить шанс на что-то большее. И если так, то с хрена ли я все это терплю? Пахоту беспросветную, отсутствие личной жизни нормальной.

Не будет мне никакого карьерного роста. Ни за контракт с рекламой, ни за еще какие чудеса, ни даже если научусь свои служебные обязанности выполнять, передвигаясь на руках. Не будет чуда. Я глупая ослица, что бегает по кругу за подвешенной перед носом морковкой.

И понять это нужно было много раньше. И не сюда бежать выпрашивать у Салливана участия в глупом фарсе со свадьбой, а плотно засесть за поиски нового места работы.

Только вот даже понимая, что расклад не в мою пользу, я буду биться за свое до последнего! Поэтому…

— Что там дальше надо делать?

Я в неверии оглянулась.

Ну надо же! Опять он. С влажными волосами. В сухой футболке с обрезанными — или оторванными — рукавами. Весь из себя такой свежий, будто только после душа.

— Ты же сказал, что у тебя работа? — хмыкнула я.

— Тебе послышалось, — беспечно повел татуированным плечом мистер «даже-со-шрамом-на-полрожи-посмотри-какой-я-секси». — Не мог же я весь в мокром продолжать готовить. Итак, шеф, какие будут следующие указания?

Указания тебе? Что, потянуло на женское доминирование?

Ой. Ну и кто это теперь похабник до мозга костей, Кэтрин?

Указания ему. Да получай!

Все еще подозрительно щурясь на своего фейкового женишка, я озадачила его по полной. А он как ни в чем ни бывало включился в работу. И через несколько минут и я перестала зыркать на него настороженно, втянувшись в это запросто возникшее сотрудничество. Мы в четыре руки резали, чистили, складывали, засовывали в духовку, вытаскивали, надрезали, пробовали с ножа… И никаких приставаний! Вот вообще! Никаких «случайных» прикосновений, столкновений, ни единого мимолетного облапывания или пошлой шуточки. Словно моего жениха за время его трехминутного отсутствия подменили на двойника. И оказался этот двойник на самом деле никакой не балбес, озабоченный на всю голову. Как только Ронан выключил свою трусоснимательную харизму, он превратился в прекрасного напарника: внимательного, сильного и удивительно ловкого. И вот с таким Салливаном работать было одно удовольствие. Я даже не заметила, как пролетело время за готовкой самого странного за последние годы ужина.

— М-м-м-м… дьявольски божественный, восхитительный, волшебный, изумительный аромат! Я такого никогда не чувствовал не только здесь, но и в принципе в своей довольно бурной и продолжительной жизни!

Звонкое щебетание ворвалось в наши последние приготовления, как звон капели на День влюбленных. В смысле неожиданно и чуть раньше положенного времени.

— Кэтрин, котеночек с острыми коготками, я немедленно умру, если ты не позволишь мне попробовать этот кусоче… ай! — Удивление на лице всемогущего Ронни, получившего от меня по пальцам, было таким искренним и неподдельным, что я с трудом сохранила суровое выражение лица. Такого с вами еще не случалось, да, мистер «всех-верчу-как-хочу»?

— Ронни, дружище, ты руки мыл? — беззлобно ухмыльнулся мой су-шеф, стягивая с широких ладоней еле напяленные на них силиконовые ухватки.

— Мистер Лоуренс, со всем уважением, но на кухне может быть только один шеф. И в данный момент это не вы, — я скрестила руки на груди и максимально сурово зыркнула на продюсера. — И я еще не накрыла на стол, так что придется вам поагонизировать еще пару минут. Салливан, ты подготовил доски для мяса?

— Так точно, мэм, — лихо отсалютовал мой напарник, сверкнув ослепительной улыбкой. А я зависла, зацепившись за нее. Самую малость.

Явно ошалевшие от такого поворота участники шоу во главе с сохранившим на лице недоуменно-обиженное выражение Лоуренсом чинно расселись за огромным, грубо сколоченным, а оттого имеющим непередаваемую атмосферу брутальности столом.

Честно говоря, если бы я когда-нибудь решилась открыть собственный мини стейк-хаус, я бы поставила в зале именно такие вот столы — максимально простые, грубые, тяжелые, пахнущие свежеоструганным деревом. И скамьи такие же — длинные, жесткие, без спинки. Потому что нехрен рассиживаться. Поел — вали работать или трахать качественно свою девчонку. Эх, было ведь время, когда именно так юная и глупая Кэтрин Брукс и представляла себе свое идеальное будущее. Свое заведение, где ты сытно и вкусно кормишь людей, которых знала всю свою жизнь. Рядом сильный, понимающий, верный, та самая любовь всей этой жизни. Дети, уют, никаких чертовых амбиций и карьерного роста. Простая работа, дарящая радость и удовлетворение, тепло и близость самых важных людей изо дня в день. Дебильная утопическая фантазия, разбившаяся о камни реальности.

— Эй, голубоглазка, еще пару таких взглядов, и народ решит, что ты собираешься сама их сожрать, — раздался тихий шепот напарника возле самого уха.

— Эм-м-м, прости, — так же шепотом ответила я. — Задумалась, — я решила отвернуться ровно в ту же секунду, когда он чуть повернул свое лицо. И наши губы коснулись, едва-едва, легкий мазок, почти неосязаемый. Но от него меня в очередной раз будто прошило током, и тут же все пропущенные во время последней депиляции волоски на теле встали дыбом. Рваный синхронный выдох, смешавший наш воздух, и меня мигом жаром окатило. Да что за!..

И вот последняя доска со стейком легла на стол, в центре которого уже красовались миски с салатом «Нисуаз», салатом «Тако» на скорую руку и томленым в сливках шпинате. А основные гарниры — идеально дополняющие говяжий стейк шампиньоны, спаржу и острый перец на гриле — я подала на досках вместе со стейками. Простенько и со вкусом. Именно так, как я люблю.

Я села за стол самой последней и сложила руки на коленях. Не знаю, как тут у них принято — просто пожелать приятного аппетита? Поблагодарить за предоставленную кухню? Черт, очередной слишком насыщенный эмоциями день, после которого голова туго соображает.

Мои мысленные метания разрешил Лоуренс. Он взял в руки ножик и постучал рукояткой по столешнице, привлекая всеобщее внимание.

— Пупсики мои золотые, позвольте папочке Ронни произнести благодарственную молитву от всех нас.

Кто-то закатил глаза, кто-то пожал плечами, еще один чуть не уткнулся носом в стейк, пытаясь то ли понюхать, то ли лизнуть. И тут Ронни завел свою шарманку.

— Господи Боже, милосердный и всемогущий, благодарим Тебя за заботу о нас, ибо без Твоей заботы наши рейтинги не взлетали бы так высоко, а за право выкупить рекламное время в нашем блоке не дрались бы мировые корпорации. Благодарим Тебя, Боже, за эти восхитительные, сочные, вкусные, изумительно ароматные стейки на наших столах, от вида и запаха которых у нас уже кружатся головы и урчат желудки. Благодарим Тебя, Боже, за Кэтрин, чьими руками были приготовлены эти восхитительные, сочные…

— Ронни, я сейчас слюной подавлюсь, — буркнул один из братьев.

— Не богохульствуй, язычник. Ты меня чуть не сбил с мысли. Популярны… а, это уже было. Да! За Кэтрин! За этого голубоглазого котеночка с острыми коготками, чьими ручками приготовлена эта сытная, добротная мужская еда, а также эти… О-о-о, это шпинат в сливках??? Боже, Боже, благодарим тебя за этот потрясающий шпинат в сливках…

— А Кэтрин знает толк в извращениях, — хохотнул себе под нос кто-то из сидящих рядом с Лоуренсом, за что немедленно получил тычок под ребра, охнул и замолк, маскируя смех кашлем.

— И за спаржу на нашем столе тоже Тебя благодарю, Божечки, как вкусно… Ой…

— Давайте уже пожрем. Аминь, — подвел итог хмурый верзила рядом с рыжей администраторшей.

— Аминь! — вразнобой рявкнули десять или больше глоток и накинулись на еду.

Первые пару минут вокруг слышалось только сопение и легкий перестук столовых приборов. А мне есть совсем не хотелось. Я отрезала по крохотному кусочку и медленно пережевывала, уставясь в тарелку и продолжая гонять в башке невеселые мысли, что на время готовки ушли на задний план. Но чуть не подавилась, услышав неожиданное.

— Возмутительно! Худшего и представить себе невозможно! Это же реальная подстава, а не еда!

Что?

Кто бы сомневался! Ну что я такого сделала опять этой рыжей? Ишь, сидит, глазами сверкает! Я только поглубже вдохнула и покрепче сжала рукоятку вилки. Хватит терпеть эти придирки на ровном месте, я ей сейчас…

— Мари, ты…

— Кэтрин, не слушай ее…

— Нет! Пусть слышит! Ты что наделала, Кэтрин Брукс?

— Кэти, котеночек…

— Эй, драконяша, что ты такое…

— Кэтрин Брукс! — рявкнула рыжая стервозина, перекрывая общий примиряющий гомон. — Я заявляю прямо — невозможно съесть это и… Кевин Доэрти, прекрати меня щипать за ляжку! Невозможно съесть такое мясо и не влюбиться в повара! Это же не стейк, а какое-то приворотное зелье! Ты что наделала, южанка? Ты не понимаешь, что с этого дня с меня не слезут все эти десять бессовестных, наглых, хитрых, вечно голодных троглодитов, которых мы теперь никогда не сможем накормить тем, на что рассчитан наш бюджет? Да дьявол с ним, с бюджетом! Если Ронни так любит шпинат, тушеный в сливках, он подмахнет увеличение суммы не глядя! Правда, Ронни? Но кто нам теперь будет это готовить на постоянной основе? В таких количествах?

Я моргнула изумленно, чувствуя, как прилив агрессии оседает, и наверняка именно от неожиданности брякнула:

— Вполне возможно, у меня вскоре появится много свободного времени, которое нечем будет занять.

За общим галдежом меня, похоже, не особенно кто и расслышал, вот только Салливан глянул искоса как-то остро настороженно.

— Предлагаю провозгласить Кэтрин нашей сестрой и навсегда принять в семью! — крикнул кто-то из братьев.

— Дебил, она и так станет членом семьи, когда за Дизеля замуж выйдет!

— Да за Дизеля она выйдет не вза… — говоривший будто поперхнулся, прокашлялся и продолжил как ни в чем не бывало: — Не затем, чтобы жрать нам готовить. Подумаешь, братья мужа. А вот если сперва станет нам сестрой, то точно не оставит нас голодными! Кэтрин, хочешь себе таких братьев, как мы? Мы за тебя любому что хочешь пооткручиваем…

— Эй, кончайте этот гвалт! — хлопнул по столу Ронан. — Ишь ты, нашлись тут родственнички приблудные! Она вас и знать не знает.

— Ну так мы это исправим! — лохматый блондин вскочил и ткнул в плечо сидевшего рядом парня, очень на него похожего. — Это Фино Мюррей, а я брат его, Ноа. Дальше по списку: — он кивнул на коротко стриженного шатена по другую руку от себя и сидящих за ним парней, — наш Тони Гарсия, этот смуглый молчун за ним — Джон Смит, мистер аристократическая физиономия — Фил Морган. — Ноа указал на мрачного верзилу, подпиравшего обычно тылы Мари: — Это Саваж, то есть Кевин Доэрти, и Мари, его жена и тоже нам уже сестра, напротив Мангуст, он же Рик с Али, и их, вернее, давно уже наша общая Рози, в миру семейство Герреро. С Раулем Бруксом вы уже вроде нормально заобщались.

— Брукс? — удивленно глянула я на парня, с которым совсем недавно сцепился Салливан.

— Ага, добро пожаловать в семью, землячка и однофамилица, — подмигнул он мне и вдруг поднял вверх палец, привлекая всеобщее внимание: — Слушайте, а может, Кэти за меня замуж пойдет? Совпадение же супер. Судьба.

— Я тебе сейчас твою судьбу радикально поправлю, — рявкнул Ронан, сжимая кулак на колене.

И тут я сделала нечто неожиданное, особенно для себя самой. Накрыла его костяшки ладонью. Импульс от прикосновения оказался таким мощно-электрическим, что я заморгала, сталкиваясь с таким же ошарашенно ищущим взглядом моего фейкового жениха. Тут же попыталась отдернуть самовольную конечность, но Дизель мягко, будто уговаривая притормозить, накрыл мою ладонь своей.

Глава 18

— А ты видел, как он к ней пристроиться пытается, а она ему — херак! и такая типа ой, нечаянно!

Ой, смотри, не захлебнись в собственном фонтане имбецильного веселья, братец Фино.

Теперь понятно, почему эти два дебила, в которых общая сила, так заговорщицки переглядывались, когда с кухни сваливали. Не почудилось мне. Они нам с Кэти устроили недобровольное участие в шоу «скрытая камера». Гаденыши такие ловкие. И как только Кэтрин ушла в свою комнату, сославшись на усталость, устроили публичный просмотр получившегося. И, судя по реакции, у нас тут этот… аншлаг и фурор. Как-то так. Но плевал я пока.

Я ухмыльнулся похерестично, развалившись в сытой медитации на диване в нашей гостиной. И никакая общая тусня не была в состоянии испоганить момент моего блаженства и гордости собой. Нах… в выхлопную трубу их насмешки. Победителю нет дела до едких потуг побежденных… э-э-э… ну, что-то в этом роде. Или нет, но мне сейчас тупо лень думать.

— А-а-а, не могу! Умора какая! — зашелся в гоготе Тони.

— Лу-у-ук! Она заставила его резать лук! Держите меня! — поддержал лошадиное ржание Рауль.

Ну и что, что лук? Ты сам попробуй, и посмотрим, как сможешь сохранить вид невозмутимого мачо, слезами и соплями умываясь. Тем более мой гениальный план был совсем не в том, чтобы его удерживать. Бедного мужественного Дизеля должно было стать немного жалко. Самую малость, чтобы превратить черствое сердце моей голубоглазки в мягкую, тающую во рту сдобную булочку.

— Мордой! Мордой в миску со льдом! Кабздец! — чуть со стула не навернулся Ноа, покатываясь.

Ха-ха-ха, обосраться, как смешно. Но знаете что? Что-то я столь же бурной реакции со стороны наших женатиков не наблюдаю. Они, в отличие от этих вольных придурков, знают уже, в чем прикол, да? Я-то тоже вольный, но умнею прямо на глазах и учусь ловить выгодную волну. Иначе злючка-колючка Кэтрин не позволила бы мне после ужина проводить себя до самых дверей ее комнаты. Прошу заметить: не волочиться за ней, прилипнув как репей, а именно проводить. Держась за руку, как и сидели за столом. Да, кому-то покажется детскими сопливыми ухаживаниями на фоне того, что у нас уже было, да и обычного нашего подхода к контактам с противоположным полом. Но это самое детство лично для нас я ощущаю прогрессом. Потому под конец я и не сунулся с зажиманиями и поцелуями на прощание. И чуть не кайфовал, возвращаясь в гостиную и вспоминая, КАК посмотрела напоследок моя змеючка. Милаха Дизель сумел удивить тебя, да, колючая «мисс-пока-еще-Брукс»?

— Братцы, она его сделала!

Ну что за идиоты! Все совсем-совсем наоборот, но доказывать это вам, клоунам, не собираюсь. Я поерзал, примащиваясь удобнее, и закрыл один глаз, вторым кося-таки на экран. Все же смотримся мы вместе с Кэт оху… хорошо прямо.

— Ну, я бы не была столь категорична, все же Ронан с честью вышел из этой ситуации, — возразила ржущим жеребцам наша воздушная блонди, а Мангуст присосался к ее шее, поглаживая растопыренной лапой живот. Вот, послушайте голос разума! Это я совсем не об Али, да простит она меня, а о молчащем в тряпочку Рике, занятому действительно важным делом — ненаказуемым тисканьем своей женщины. — Посмотрите, с каким достоинством он осуществил маневр по тактическому отступлению с целью смены…

— Алеена, какое достоинство? — фыркнул насмешливо Фино. — О чем ты! Она же его на слабо взяла! Сделала, как пацана сопливого!

Брехня! Не было такого. Все было так изначально и задумано. Мой гениальный — и пофигу, что спонтанно импровизированный — план сработал на все сто!

— Ребята, вы обратите внимание на другое — вы видите, как ловко она управляется с огромным ножом? — Мари, смотревшая запись на удивление молча и очень пристально, замахала кистью в воздухе, повелевая: — Фино, тормозни, прокрути назад. Вот. Да, здесь. Видите? Для такого нужен немалый опыт. Поверьте женщине, которой тоже приходилось готовить на огромную семью.

— Мари права. Настолько лихо расправляться с огромным куском мяса… это надо уметь, — поддакнул Саваж. И это при том, что из него обычно и слова особо не выжмешь.

Вот! Вот, видели! Мужик знает, что делает. Мари права!

— Кто-нибудь видел Ронни? — чего-то прям возбудившись, внезапно повысила голос драконяша, и я открыл и второй глаз, насторожившись. — Он должен посмотреть на это!

— Кто упомянул всуе имя меня — могущественного и великолепного? — моментально появился продюсер, которого в самом конце ужина выдернул какой-то очередной чрезвычайно важный звонок от очередного чрезвычайно важного хрена.

Нет, я и раньше подозревал, что с нашим Ронни что-то нечисто. Ну не бывают такими обыкновенные люди. Вечно умудряется выскочить, как чертик из табакерки, в самое «подходящее» время в самом «подходящем» месте. Точно демон. И главное — не сильно-то и маскируется.

— Ронни! Это бомба! — приглашающе помахал ему Рауль. — Ты должен это увидеть! Это такой прикол бесконечный — смотрел бы и смотрел.

— Ронни, между прочим, это не просто прикол… — попытался проинформировать Фино, но Ронни его оборвал, буквально сделав стойку на изображение, заставляя насторожиться и меня.

— Что это? Любительская съемка?

— Это съемка скрытой камерой, Ронни, ты только посмотри, как наша Кэти…

— Всем шуш! — от звона и мягкости в голосе нашего великого и ужасного мигом и следа не осталось, звякнул металл. — Так, ага. Отлично. Прекрасный ракурс. Боже… Божечки… Где мой оператор? Джимми, как его там…

— Джейсон Трейс, — подсказала Мари.

— Да, да, вот этот вот птенчик. Мари, карамелька, позови-ка мне его. Ноа, останови кадр. Немедленно!

Ноа аж подпрыгнул от команды, а я сел, понимая, что начинается нечто важное. И это будет касаться как минимум Кэт. А значит, и меня.

— Да, мистер Лоуренс, звали? — появился парень в форменном жилете съемочной группы.

— Джимми…

— Джейсон.

— Птенчик мой, ты видишь это? — даже не взглянул на собеседника Ронни, прилипший глазами к большому экрану. — Ты видишь то же, что и я?

— Прекрасный кадр. Камера ее любит, — присмотревшись, подтвердил Джейсон. — Она выглядит естественно и очень органично.

— Любит? Любит?!! Камера ее обожает! Она от нее кон… пребывает в экстазе. Ты только посмотри! — взорвался повелитель шоу, подскочив еще ближе к экрану. — Не высветила ни одного пигментного пятнышка на лице, не прибавила ни одного фунта к этим роскошным аппетитным формам, даже без грима Кэти выглядит как вишневый чупа-чупс. — О, да, моя голубоглазка — тот еще редкий бриллиант и суперлакомство, я же не просто так на нее повелся сходу. Было же там из чего выбирать, но как ее увидел… — Это же… Ей же надо сниматься!

Что, блин?

— Ронни, да ты посмотри, как она нашего Дизеля уработала. Это же животики надорвешь… — еще силился вякать Фино, но его уже никто не слушал.

— Ронни, а что, если…

— Мистер Лоуренс, может…

— Джимми, как ты думаешь…

— Кулинарное шоу! — оборвал болтовню Ронни. — Не полновесный формат, а вкусная десятиминутная вставочка в основной контент. Пилотный проект можно запустить на нашем YouTube-канале, в Тик-Ток кидать самые смешные моменты на тридцать-сорок секунд. И название погорячее. Но без ценза. Что-то типа…

— Она южанка, если она себя не контролирует, то у нее прорывается четкий техасский акцент, — заметила Мари.

— И она любит слово «ковбой», — влез Рауль

— «Накорми горячего ковбоя»! — сначала себе под нос, а потом и громче сказала драконяша. — Как вам? «Накорми горячего ковбоя».

— Прекрасно! Идеально! Божественно! — Ронни только что бешеной белкой не запрыгал по гостиной.

— А согласие Кэти когда спрашивать будем? — не слишком радостно спросил наконец я.

— Сейчас! Вот прямо немедленно! — метнулся Ронни в сторону лестницы, но я сорвался с места и перекрыл ему дорогу.

— Хрена с… Нет! Она и так устала адски и только спать легла. Подождут ваши великие замыслы до утра.

— Э-э-эм-м… Ронан, птенчик мой замечательный, а не забыл ли ты, что жених ты нашей роскошной тигрице только формально? Не переигрывай, — тихо, чтобы услышал только я, но внушительно возразил мне Лоуренс.

Да чума на твой фиолетовый чуб! Бессовестный эксплуататор уставших беззащитных женщин!

— Я все равно пойду с тобой, — тут же набычился я.

— Да не вопрос, — моментально сменил тон наш многоликий манипулятор и снова защебетал как ни в чем не бывало. — Птенчик мой, давай попробуем сыграть с этой дикой кошечкой в мою любимую игру? Плохой и очень плохой полицейский, — расплылся в предвкушающей ухмылочке этот… очень нехороший человек.

В ответ на деликатный стук Ронни из-за двери послышалось глухое:

— Салливан, пожалуйста, я очень устала, давай все завтра.

Опа, а что с голосом? Он не просто уставший, а какой-то… гундосый. Заболела, что ли? Когда только успела?

Будь я один, наверное, прислушался бы к невысказанной мольбе и просто реально оставил бы девчонку в покое. Но я был не один. И стук повторился.

— Да что ж ты такой… — Дверь рывком распахнулась. И хорошо, что перед ней стоял не я, а наш «самый, сука, плохой в мире полицейский». Потому что при виде покрасневшего носа, заплаканных глаз и припухших, как будто их кусали, губ моей змеючки у меня екнуло странно где-то за грудиной и захотелось тут же взреветь «какому смертнику жить надоело?». А наш Ронни — ты чё, реально ослеп, Лоуренс? — сделав вид, что ничего не заметил, проворно юркнул в чужую комнату без спроса. И еще и меня за руку втащил.

— Кэти, котеночек мой, нам срочно, вот прямо до обморока, надо обсудить с тобой очень важную вещь. Я бы не пришел, но наш птенчик настоял.

Кто? Я? Да что ж ты за козлина такой, Лоуренс-чтоб-тебе-в-вонючей-отработке-искупаться!

— Мистер Лоуренс, этот суперважный вопрос никак не может подождать до завтра? А еще лучше — до никогда? — явно с трудом пытаясь быть вежливой, поморщилась Кэтрин.

— Никак не может, правда, птенчик? — замотал головой этот… предатель!

— Кэти, на самом деле я вовсе не…

— Господи, как вы меня все достали, — трясущимися губами прошептала моя железная «откручу-любому-яйца-и-не-поморщусь» мисс Брукс и вдруг… заплакала.

— Ронан, птенчик, я же говорил, сейчас не время, — засуетился Ронни и начал выталкивать меня обратно в коридор. — Выйди, выйди, нам тут с котеночком надо пошептаться. По-свойски. По-девчачьи. Да, куколка?

Эта радужная скотина чуть ли не пинком под зад окончательно выдворил меня из комнаты моей — МОЕЙ — женщины и захлопнул дверь.

Ну не сука?

Глава 19

Развезло меня, как только проводила изумленным взглядом Ронана и закрыла дверь своей комнаты. Все же я до последнего ждала, что маска паиньки с него слетит, что выскочит-таки его истинное нутро затаившегося в засаде озабоченного жеребца, и у двери он предпримет попытку хотя бы облапать меня в качестве «Доброй ночи», а то и прорваться на мою территорию. Ну или на крайний случай отпустит какой-нибудь недвусмысленный намек про то, что я знаю, где его комната, если что.

Но нет. Салливан даже в щечку чмокнуть не сунулся, просто довел за ручку до двери и, пожелав спокойной ночи, ушел. Будто на самом деле просто хотел убедиться, что я препровождена в отведенное мне место и больше не буду вторгаться своим чуждым присутствием в их почти семейные посиделки. Потому что сидя с ними там, за этим длинным столом, осознала, что все начинает восприниматься совсем иначе.

Опасно для меня.

Так раздражавшие до этого и создававшие хаос в голове препирательства и взаимные подколки братьев, тарахтение дико странного типа Ронни, голоса Мари и Алеены сливались в нечто иное. Музыку вместо шума. Музыку, что является частью этой необычной семьи и их окружения. Создает ее атмосферу. Такую плотную, насыщенную, реальную. Такую, в которой им всем уютно, они тут дома. Они да, а я нет.

Моего дома, моей семьи не стало вместе с мамой. С тех пор я — настоящая стопроцентная американка, покорительница Дикого запада. Перекати-поле. Ни дома, ни родных, ни привязанностей. Вся жизнь на колесах, в погоне за мечтой, в надежде на лучшую жизнь, поисках того самого места, где хорошо. А хорошо, как оказывается, там, куда я никогда не доберусь.

И какого-то черта меня так этим пробрало…

Еще и все остальное…

В общем, из глаз и носа будто само собой полилось, и стало себя так жаль, ну просто навзрыд. Со всеми бывает. И почему это я должна быть всегда дурацкой железной леди? Почему я? Вон Алеена вся такая… необычная, мягко выражаясь, а этот ее Рик, он же так на нее смотрит… так прикасается. Это одновременно и настолько плотски, по-земному, не обожание идиотское безумным фанатиком своего божества. И так… черт знает… основательно, но чисто. Да и оказавшаяся не такой уж и стервой нон-стоп Мари не обделена подобными же взглядами от своего верзилы Саважа. Он ей буквально все время спину подпирает. Будто только и ждет, чтобы оперлась, потянулась за поддержкой, помощью, просто близостью прикосновения.

А мне так? Что же это, я вечно должна быть стойкой, несгибаемой, непрошибаемой? Я хочу хоть немного побыть слабой и женственной, воздушной и требующей утешения на крепком мужском плече…

Тук-тук-тук.

Ну, блин! Помяни к ночи…

— Салливан, пожалуйста, я очень устала, давай все завтра, — я постаралась сказать это как можно тверже и увереннее. Так, чтобы отвалил уже от меня и дал всласть порыдать над горькой долей.

Но стук в дверь повторился.

— Да что ж ты такой…

Я рывком распахнула дверь и уставилась прямо в прищуренные недобро глаза носителя фиолетового чуба. Он мгновенно отсканировал мой внешний вид и, в одну секунду приняв вид недалекого фрика, принялся что-то щебетать про очередных «птенчиков» и «котят», а за его спиной маячила внушительная фигура растерянного «женишка».

Захлопнув дверь перед носом не успевшего среагировать Ронана, мистер Лоуренс снова повернулся ко мне. И я в очередной раз изумилась тому количеству масок, которые он успевал сменить в долю секунды.

Сейчас передо мной стояла копия не просто моего шефа, а шефа моего шефа, знаменитого мистера Нельсона.

— Скажи мне, Кэтрин Брукс, каковы твои реальные шансы на повышение в этой захудалой конторке, как ее там — «Нильс и гуси»?

Против воли я улыбнулась. Вот уж точно — гуси, что только стадом сильны, а поодиночке с ними любая лиса справится на раз. Может, мне нужна помощь именно хищника? Такого, что стоит сейчас прямо передо мной?

— Думаю, мои шансы настолько мизерны, что скорее равны нулю, мистер Лоуренс.

— А насколько велико твое желание утереть им нос и сделать головокружительную карьеру, да еще и прищемить им хвост?

— Что надо делать, мистер Лоуренс? Я готова. В рамках закона, разумеется.

— О, милая, на этот счет не тревожься, у папочки Ронни работают лучшие юристы в вопросах жонглирования исключительно законами и прецедентами. И от тебя мне сейчас потребуется лишь некоторая информация. Никаких коммерческих секретов, лишь то, что не афишируется, но доступно в открытых источниках: основные конкуренты, сильные и слабые стороны продукции, которую они хотят рекламировать, имя руководителя вашего рекламного отдела и степень его родства с основным акционером. Короче, все то, что можно нарыть в сети, но на что мне сейчас лень тратить свое драгоценное время.

— А взамен?

Ну слушайте, я же не дура.

Не бывает в жизни сказок, чтобы вот так, практически чужой «дядя» взял и помог сиротке Кэтрин победить ее драконов.

— Взамен? Взамен поможешь нашему шоу сорвать очередные вершины в рейтингах.

— Я? Помогу с рейтингами? Вашему известному по всей стране шоу? Вы шутите? Разве что только голышом станцевать на байке. Но, насколько я понимаю, шоу без ценза, да и стриптизерша из меня далеко не айс.

— Зато кое в чем другом ты вполне себе айс, вернее, ас. И я сейчас отнюдь не про твою роскошную пятую точку[4], — хитро подмигнул мне продюсер. — И именно эту твою фишку я и намерен использовать для придания определенной изюминки нашему проекту.

В чем разница между человеком, которому нечего терять, и тем, у кого на случай любой потери есть запасной аэродром?

Первые прут напролом от безысходности и готовы к самому плохому исходу, при этом отчаянно цепляются зубами даже за призрачный шанс, который частенько оказывается именно призрачным — миражом, глюком, иллюзией, что, разрушившись, может и тебя сломать. А вторые просто наслаждаются процессом, кайфуют, идя по самому краю пропасти. Потому что уверены, что, сорвись они, их внизу ждут не острые скалы, а довольно мягкая подушка безопасности.

И сегодня мне впервые в жизни предложили второй вариант — работа с надежной подстраховкой.

Мои слезы и сопли высохли моментально, как только гениальный Ронни изложил мне свой план.

— Мистер Лоуренс…

— Кэти-котенок, просто Ронни. Мистера Лоуренса оставим твоим гусям.

— Хорошо, Ронни. Ты уверен, что все получится так, как ты запланировал?

— Ох, детка, если у Ронни не сработает план А, я всегда смогу воспользоваться планом В. Или С. Или далее по списку. Самое главное, что ты должна знать, что папочка Ронни подстрахует. И даже если тебе покажется, что все рушится к чертям собачьим, улыбайся и получай удовольствие. Что бы ни случилось, мы вывернем это в свою пользу, — беззаботно махнул наманикюренной рукой этот странный фрик в кружевах со стальными яйцами.

— Но почему ты так уверен в том, что задумка с кулинарным шоу сработает?

— Потому что мы не претендуем на звание полновесного кулинарного шоу. Как показывает статистика, основной контингент зрителей нашего шоу — как бы это ни показалось странным — дамочки, пускающие слюни на моих птенчиков. И я их понимаю. Таких бруталов, как наши братья-автомеханики, красавчиков как на подбор, пойди еще поищи в современном мире, заполоненном метросексуалами с фиолетовыми волосами и ужимками стареющей кокетки, — Ронни грустно усмехнулся и расправил сбившиеся кружева манжеты. — Мужчин-зрителей, несмотря на явно технический антураж, намного меньше. Просто потому, что разбирающихся в крутых байках парней не так уж и много. А вот ты, котеночек, с твоими аппетитными формами, ангельскими глазками и острым, как бритва, язычком поможешь привлечь как раз недостающую часть — уставших трудяг-самцов, мечтающих о том, чтобы его накормили классическим вкусным мясом вместо изысканной хрени типа шпината в сливках, и ублажили его основные базовые потребности — пожрать и потрахаться. Им будет похрен на тюнинг байка, зато они ни за что не пропустят ту часть, где красотка кормит своего горячего ковбоя истекающим ароматным соком стейком, чтобы у него хватило сил на жаркую скачку. Сечешь?

— Э-э-э, скорее, доверяю мнению профессионала.

— А чем больший охват аудитории у шоу, тем выше привлекательность его эфирного времени для таргетированной рекламы. Поверь, минуты до и после твоих экспресс мастер-классов по приготовлению простых и сытных блюд через пару недель будут стоить бешеных денег, и производители мяса и мясных изделий будут убивать друг друга за возможность пустить свой ролик в это время. И совсем скоро уже тебя будут умолять сняться в такой рекламе или упомянуть их компанию в самой твоей пятиминутке.

— А что мне делать с моей основной работой?

— Хм. Предвкушать головокружительный карьерный взлет в другой сфере деятельности и спокойно ждать увольнения?

— Думаешь, это неизбежно?

— Совершенно уверен в этом. Этот напыщенный индюк, который гусь, ни за какие на свете плюшки не допустит до своей кормушки постороннего человека. Ты должна быть готова к тому, что в ближайшее время на тебя посыплется куча жалоб, претензий, подстав и интриг. Так что мой тебе совет — держи задницу прикрытой и на каждое указание требуй письменных распоряжений. Чем плотнее ты обложишься со всех сторон, тем мягче будет падать. А ты как минимум споткнешься не раз, потому что подножки тебе будут подставлять ежесекундно.

— Не проще ли просто уволиться прямо завтра?

— Позволив им думать, что они сломали тебя, и пропустить упоительный момент собственного триумфа? Да ни за что на свете, кошечка!

В дверь загрохотали. Впечатление, что ногой. Ну, или рукой, которая с легкостью может удержать на весу тяжеленный противень с огромным куском мяса.

— О, а вот и наш легкокрылый птенчик. Ронан, цыпленочек, я знаю, что ты меня заждался, уже бегу, мой сладенький.

— Беги дальше, Ронни. И оставь ты уже Кэтрин в покое! Не заливай мне, что не понял, как чертовски она устала в этом нашем дурдоме, — рявкнул прямо в лицо улыбающемуся продюсеру злющий как дьявол Салливан. — И прекращай уже называть меня этими дебильными кличками, сколько раз сказано!

— Конечно-конечно, мой пупси… птенчи… Салливан то есть.

— Кэтрин, он тебя совсем достал?

А я смотрела во встревоженные глаза Ронана Салливана и тихо улыбалась. Похоже, жизнь все же налаживается? Ну надо же, пришел «спасать» меня от ужасного Лоуренса. Мой горячий ковбой на железном коне. Мой неутомимый рыцарь с сильными и нежными руками.

Оу, прямо-таки и мой?

А почему бы и нет?

Пусть и не для «вместе навсегда», но для «здесь и сейчас» вполне даже…

Глава 20

Я не полный дебилоид и прекрасно отдавал себе отчет в том, что желание дать в рожу продюсеру своего же шоу — мегахреновая идея.

Ронни — это не мои понимающие братья-придурки, что поймают от тебя в челюсть, а в ответ поприветствуют твою печень, и никто ни на кого зла держать не будет. Потому как… да чё такого-то, подумаешь! Сегодня у тебя день не задался и нужно пар выпустить, завтра еще у кого-то, все же свои. И от тебя стерпят, когда видно же, что пипец как прет, и тебе мозги вправят. И за тебя кому хочешь горло порвут. И ты за них.

А вот Ронни у нас, конечно, типа в доску свой тоже, но это другой уровень.

Я минут десять тусил туда-сюда по коридору, прислушиваясь — ой, бля, да в жопу! — откровенно подслушивая, что там происходит за дверью. Потому что это моя чертова кошка, змея… ну, в смысле, невеста, и доставать ее можно исключительно мне. Тем более в долгу Кэти никогда не остается. А всяким там демонякам крашеным следует отвалить! Что это еще за на хер? Значит, женюсь на ней я, а в комнате ее на ночь глядя, да еще когда она в таком состоянии, трется он? Не-е, хорош! Время для позднего визита в рамках приличий вышло!

И при всех доводах разума о том, насколько погана идея бить морду начальству, тем самым кусая кормящую руку, я бы к этому самому разуму не прислушался, если бы застал Кэтрин опять в слезах. Ну потому как перед глазами уже чуток все красноватым подернулось и кулаки откровенно чесались. В непосредственной близости к моей голубоглазке они у меня прям стабильно чешутся. Аллергия, сука, видно. На членоносцев рядом с ней.

Но Кэтрин не плакала. Не-а, она даже улыбалась и вполне себе бодро. Да, ресницы еще мокрые и слипшиеся в забавные стрелочки, которые захотелось потрогать губами. Нос вон красный и шмыгает. Но лыбится чему-то, и той уязвимости, хрупкости во взгляде, что были в первый момент, как не бывало. И почувствовал я себя от этого по-идиотски. Спаситель, бля, который никому тут, походу, никуда не вперся. Пришел, припозорился и давай, вали уже восвояси.

— Ну, пойду я тогда, — проворчал, поворачиваясь вслед технично рассосавшемуся в момент продюсеру. Вот только был и что-то там бесяще щебетал и уже нет. Демон, он демон и есть. — Спокойн…

— Салливан, дверь закрой, — велела Кэтрин.

И тон такой… мой член прямо сразу на него, что та легавая в стойку вскинулся. Хороший тон. Самый правильный.

— С какой стороны? — на всякий пожарный уточнил я, оглядываясь через плечо.

— А тебе с какой хотелось бы?

Что услышал я вместо ее вопроса? «Как насчет потрахаться?» — вот что. А что на такое может и должен отвечать любой мужик в своем уме, у которого все работает исправно? «Да, мэм, в какой позе начать предпочитаете?!»

И дверь я закрыл. Изнутри. Еще и запер. Повернулся к Кэтрин, которая взялась расстегивать блузку у себя на груди.

— У меня условие, — брякнул и сам от себя охренел. Как и мой член, что возмущенно дернулся за молнией. Мог бы — завопил: «Ты чё творишь, засранец! Какие, к херам, условия женщине, пока я еще не внутри?»

Но знаете что? Я вообще-то уже несколько часов новая версия Дизеля, который думает не только нижней головой. Ну, в смысле, ее слово не решающее.

Руки Кэти не остановились, и между полами показалась оху… роскошная ложбинка и белое кружево, которое оттеняло ее вкусно-сливочную кожу. Я сглотнул. Ладно, не решающее на постоянной основе.

— Слушаю, — нисколько не разозлилась моя змеючка. Не послала сходу. Пуля просвистела мимо. Я сегодня везунчик.

— Ты не прогонишь меня, сразу как закончим. Я буду спать здесь!

Кто здесь мужик? Я!

— А ты поспать надеешься? — усмехнулась моя голубоглазка и распахнула блузку окончательно. Мне стало тяжко дышать, вдарило жаждой, высушивая глотку, в паху потянуло, будто она мне уже яйца своей ручкой нежной, но сильной по-хозяйски сжала.

— А?

О чем там мы? Да похрену уже. Время стоять столбом, давая девочкам делать мою любимую работу, прошло. Если тебе вдруг обломился подарок, то какого черта стоять и ждать, когда он сам себя развернет? Сделать все собственноручно — это ведь тоже изрядный кусок кайфа. Сдернул через голову свою рубашку вместе с футболкой, зашвырнул куда-то и подхватил Кэтрин под задницу, поднял повыше, утыкаясь довольной мордой между двух ароматных полушарий.

— Ка-а-айф! — пробормотал, одновременно меся жадными лапами ее ягодицы, от которых меня прям торкает всерьез постоянно.

Шагнув к кровати, завалил мою злючку, вытягиваясь сверху сам. Кэтрин буквально вмяла свои пальцы в кожу моей головы и шеи, и я замычал, тащась от этого. Прям сильно я подсел на ее манеру трогать меня. Не просто гладит, а делает любое прикосновение основательным, ни малейшего контакта пропустить не позволяющим. Кладет на тебя кисть, вроде изящную, пальцы тоненькие, но ощущается это таким «мое сейчас» загребущим давлением.

— Дай хоть юбку сниму, а то опять ей… — пробормотала Кэтрин и облизала мое ухо. А меня тряхнуло. Прострелило от макушки до копчика, заставив толкнуться в ее живот. Бля, хорошо-то как!

— А я не тороплюсь никуда сегодня, — ответил ей ворчанием и вернул любезность. Натянул чуть волосы, вынуждая откинуть голову, и прошелся языком и самую малость зубами по линии подбородка. Кэтрин охнула и заерзала подо мной. Да, детка, я уже заметил, что ты такое любишь. Без хоть капли остроты тебе не то. И что-то возражений по поводу нашей совместной ночевки не услышал. А что не запрещено, как говорится… А уж то, что разок разрешено, попробуй потом отмени.

— Что, мой ковбой сегодня объелся и потому ленив и медлителен? — подразнила языкатая засранка и провела вдоль моего позвоночника, легонько царапая.

Я зашипел, стискивая зубы и чувствуя, что мое терпение вмиг истончилось до прозрачности. Может, ну его? Разок сейчас по-быстрому, а потом и потискаться, и поласкаться всласть. Проблема только в том, что с Кэтрин хрен угадаешь, какой «потом» тебя ждет. Так что работаем основательно и сразу начисто.

— Твой, как ты правильно заметила, ковбой отменно подкрепился и полон сил как никогда. И все их намерен оставить в тебе.

Ответить ей я уже не дал. Поймал оба запястья, фиксируя над нашими головами, и втянул в глубокий долгий поцелуй. Крышка моей черепушки открылась, запуская в загудевшую башку сквозняк. Он вымел оттуда все к чертовой матери. Мозги в дальнейшем действе на хрен не сдались. Зацеловал колючку до того, что она вся подо мной уже гнулась и извивалась, силясь выдрать руки из моего захвата. Глаза пьяные, губы опухшие, воздух хватает краткими вдохами-всхлипами, как только я отрываюсь и позволяю. Сроду красивей ничего не видал. Я и сам одуревший, шатает изнутри всего, швыряет, как на волнах. То похотью придушит так, что невмоготу, то сожмется все от… хрен знает… нежности. Да так, что обмираю весь, точно как в детстве на качели, когда она вниз падает. Прет, как вдрызг набравшегося, а ведь ничего еще и не начиналось толком. Только наши рты, вкус, стоны и тела, что гнутся, трутся. А мне пиздец уже. Еще чуть, и кончу.

— Детка, как же меня вставляет от тебя.

— Ну так, может, уже и ты мне вставишь? Салливан, реально сил нет…

— Тш-ш-ш, все будет.

— Ког… м-м-м…

Отпустив ее руки, я оперся на локти, съехал ниже, накрыл ее груди и сжал. Утыкаясь снова и потираясь лицом, замычав с ней в унисон. Ее удовольствие прямиком в меня.

Белое кружево мигом увлажнилось от моих поцелуев, темные острые соски рвались пробить его насквозь, чтобы нырнуть мне в рот без всяких преград. А я ласкал, прикусывал, обсасывал, дул, не в силах наиграться, наесться реакцией Кэтрин на это. Она причитала уже что-то невнятное, давила на затылок, требуя больше, и в следующее мгновение толкала в лоб, силясь остановить. Царапала плечи, изгибалась, чуть не сбрасывая меня с себя. Пыталась обвить ногами, чтобы усилить трение, но чертова юбка сковывала ее, и она принималась мотать головой и сучить пятками по простыням. У меня давно уже в паху все окаменело, узлами связало, тело не трясло даже, оно гудело каждой клеткой, как оголенный провод под мощным током. Я бы сто процентов спустил уже, если бы пару раз толкнулся ей навстречу, но меня так перло от ее чувствительности, что остановиться, не познав, где же для нее грань в этом, просто не мог. Она кончит так, если я продолжу?

— Боже-боже-боже, Рон, я тебя убью! — дошла, видно, до дна своего терпения Кэтрин и взбрыкнула подо мной, таки сбросив с себя. — Задушу просто!

И тут же дернула свою юбку вверх и оседлала, наложив ладони на шею, приводя свою угрозу в жизнь. Растрепанная, лицо пылает возбуждением и злостью.

— Лучше отомсти по-настоящему, — ухмыльнулся я и стянул белые чашечки, освобождая наконец изрядно истерзанную мною грудь.

— Вот уж не сомневайся, но никак не раньше… — опустив горло, Кэтрин поднялась на коленях и дернула мой ремень, — чем ты действительно озаботишься звукоизоляцией комнаты. Уж больно ты горластый бываешь. Ну, давай, Салливан, расстегни эти хреновы болты и достань член!

И она наклонилась, потянувшись к тумбочке за пережившими наше прошлое столкновение презервативами. И я, конечно, повел себя как послушный парень, но и возможности еще разок присосаться к ее оказавшемуся у самого моего лица соску не упустил.

— Ну га-а-ад же ты-ы-ы! — простонала Кэти, отшатнувшись.

Вскочила на ноги, не сводя глаз с того, как я расчехлялся, стянула юбку сразу с трусиками, щелкнула застежкой лифчика. Я только разок прошелся по ее обнаженному телу взглядом и тут же с шипением стиснул свой ствол у основания, переживая жгучую, гнущую поясницу волну. Облажаюсь. Однозначно. Доигрался, бля.

— О-о-о, так тебе и надо! — задыхаясь, проворчала Кэти, разодрав зубами серебристую упаковку. Оседлала мои колени и потянулась упаковать в латекс.

— Нет-нет! Давай сам! — просипел я, понимая, до чего довел обоих. Себя уж точно.

— Мне, может, за льдом смотаться? — подмигнула засранка и облизнулась, глядя, как я раскатываю защиту по стволу. Облизнулась. Зараза-а-а!

Я уже не смог скрыть реакции, поясницу прогнуло, затылком треснул по подушке.

— Детка… я…

Вот как ей сказать, что еще пару секунд, и я реально облажаюсь?

Кэтрин встала на коленях над моими бедрами, а я уставился ей между ног, смиряясь с неизбежным позором. Залижу вину, не страшно.

— Не дергайся, Салливан, мне тоже много не надо. Довел, чертяка такой.

Она направила меня в себя и медленно опустилась под наш общий протяжный стон. Меня жаром по мере погружения залило по самую макушку. Вцепился в ее бедра, не давая шевельнуться и скрипя зубами. И так уже так охуительно хорошо, что невмоготу почти. Одними этим сжатиями внутренних мышц в бошку мне прямыми попаданиями херачит так, что чудо, что она не отрывается.

— Кэти-Кэти-котенок мой… — пробормотал, чувствуя, что слепну просто от вида того, как она прогнулась на мне, откинула голову и двинула бедрами. Слепну от вида и ошалеваю от ощущений. — Давай, детка, сделай себе хорошо.

Женщина сверху не моя любимая позиция, но, видно, дело все как раз в женщине. Меня перло от вида Кэти, скачущей на мне. От осознания, что она сейчас полностью погружена в погоню за своим удовольствием, позволяя мне следовать за собой, разрешая видеть все нюансы того, как она поднимается за ним. Глаза закрыты, лоб нахмурен, рвано хватает воздух, в себе стискивает все сильнее. Внутри все жарче, а темп убивает своей неторопливостью. Я будто подвешен за нервы-резинки над адовой пропастью, полной огня. В нее, в тесноту, в жару, и вот-вот, почти, сейчас сгорю. Из нее и падаю-взлетаю-откатываюсь назад. И такая мука-кайф раз за разом, раз за разом. В легких чистое пламя, позвоночник — раскаленный штырь, в глазах пелена, мышцы жжет от необходимости держать-держать себя на этой острой грани. И вот оно — рваные стоны становятся вскриками, ногти впиваются в мою грудь, Кэти мелко затрясло, а меня следом взорвало. Повалил на себя, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, толкаясь в нее, насаживая на себя по-зверски просто, прорываясь сквозь ее оргазм в свой. Колбасило адски, разносило прям в пыль.

Нет, так люди не кончают.

Так они, на хер, умирают от выстрела в голову.

О-хе-реть!

И да, судя по стуку в стену, нам срочно нужно что-то делать со звукоизоляцией.

Глава 21

Что за ДНК такая у этого дьявольского ковбоя, что после секса с ним не спать хочется, а горы сворачивать?

Хотя, может, дело не в его ДНК, а в том, что то, что происходит с нами в горизонтальной — ладно, условно горизонтальной — плоскости, нельзя назвать сексом?

Помилуйте, я же не юная неопытная девственница, что боится забеременеть от поцелуя с языком. Я знаю, что такое секс. Мало того, я его откровенно люблю и не упускала возможности заниматься им с достойными, на мой взгляд, кандидатами.

Но ковбой…

Дьявол в обличии голубоглазого блондина с широким шрамом на пол-лица. Инкуб какой-то. Точно! Я, помнится, читала пару книжонок про демонов в человеческом виде, что питались сексуальной энергией женщин, привязывая их, иссушивая, выпивая до самого дна.

Но и тут неувязочка.

Это не он сам ел, а меня кормил. И даже перекармливал. Как гусыню перед Рождеством. Я еще после самого первого раза с ним залезла во всякую медицинскую литературку, чтобы проверить на всякий случай — такая реакция на секс вообще нормальна? Оказалось, именно такая, по мнению многих сексологов, и есть самая правильная. У женщины, по крайней мере. Типа, если бабу качественно — ключевое слово именно это — оттрахали, то у нее включается какой-то там отдел нервной системы, отвечающий за расход накопленной энергии. Умных слов много, а смысл все тот же — мистер Ронан Салливан трахает настолько качественно, что мне и есть не надо, как той многозарядной батарейке.

Но этими категориями мыслила Кэтрин Брукс трехдневной давности. А вот «Кэти-котенок» даже в голове не могла, не запнувшись, подумать «секс», «трахать» и «Салливан» рядом. Вот не получалось почему-то.

Потому как Салливан делал что-то другое. Что-то… да, вроде как низменное, вроде бы животное, как бы грязно-порочное, но… Дьявол его раздери, это хотелось называть по-другому. Занимался любо…

Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!

Кэтрин Брукс! Не смей этого делать! Я тебе за-пре-ща-ю! Не смей в него влюбляться! Не смей снова подвергать свое сердце этому испытанию — потому что в следующий раз ты его не переживешь. Потому что слова про разбитое сердце хороши в любовных романах, а для тех, кто умудрился в двадцать лет пережить инфаркт на ногах, эта фигура речи слишком буквальна.

Но, блин! А ведь спать-то не хочется. От слова совсем. А делать что-то здесь, в этом пока чужом для меня месте, ну, тоже идейка так себе. И что остается?

Правильно.

Я завошкалась в крепких объятиях спящего и тихо посапывающего ковбоя, что даже во сне продолжал сжимать мою задницу своими лапищами. Вздрогнул, сместил немного руку, но не выпустил, хотя и не проснулся. Ла-а-адно, будем потихоньку, короткими перебежками.

Через десять минут аккуратного выпутывания из почти смирительной рубашки его рук и ног я выползла из кровати и тихонько достала свой ноутбук из сумки, лежавшей на самом верху так и не разобранных окончательно коробок с барахлом. Включила его, мысленно чертыхнулась, что не знаю пароля от высветившейся вай-фай сети «гараж_монстров», подключилась к собственному сотовому и залезла в корпоративную сеть. Мне, как помощнику первого вице-президента, купили рабочий портативный компьютер и открыли такой удаленный доступ еще пару лет назад, когда я закатила истерику ИТ отделу после двух суток сидения в интернет-кафе на День Благодарения, который шефу вздумалось провести на Аляске. А шеф ту истерику поддержал. И с тех пор я по большому счету могла работать и из дома, особенно если мой начальник отсутствовал в деловой поездке.

После разговора с Лоуренсом в душе поселилось некое смутное чувство тревоги. Неоформленное в слова, но грызущее изнутри, словно термиты. Что я хотела найти? Да бог его знает. Просто лишний раз захотелось пробежаться по рабочему календарю на ближайшую неделю, сопоставить с тем, что уже готово, и что только требует подготовки. Слава богу, что для совещания на завтра, вернее, уже на сегодня по маркетингу я все подготовила еще несколько дней назад, как только шеф поставил его в расписание. Мне там осталось буквально всего ничего — распечатать материалы для участников, и один комплект я даже успела скомпоновать, босс любил заранее просмотреть и поставить себе отметки на нем. Так что вот тут можно поставить отметку о выпол…

Что за черт?

А где совещание в календаре? Не поняла. Перенесли?

Я внимательно просмотрела текущую неделю и даже залезла в следующую — отметки о совещании и его участниках не было. Но этого не может быть! Ежемесячное совещание по маркетингу — это же любимая священная корова моего босса, им холимая и лелеемая.

Ну-ка, а что у нас в почте?

Стоп. Это уже вообще ни в какие ворота не лезет.

Я точно помню — я же не сошла с ума, хоть меня и усиленно с него сводят последние несколько дней — мне на почту приходил файл с материалами от Стива Дрикса, я его даже успела распечатать. Для шефа.

Так, Кэти, не паникуй. Завтра все выяснится.

«Ты должна быть готова к тому, что в ближайшее время на тебя посыплется куча жалоб, претензий, подстав и интриг. Так что мой тебе совет — держи задницу прикрытой и на каждое указание требуй письменных распоряжений», — прозвучал в голове голос Ронни.

Черт. Неужели уже началось? И что я могу сделать прямо сейчас? Ну не ехать же мне, в самом деле, в офис посреди ночи и не орать же возле закрытой двери ИТ отдела, требуя вернуть все на место.

На секунду забыв, что я не одна, я громко ругнулась и хлопнула ладонью по подушке. И угодила прямо в Салливана, больно стукнувшись о его голову.

— Эй, кошка моя дикая, не, зачем так больно-то? — спросонок зажмурив один глаз, пробормотал парень. — Я вот передохнул пару минут и готов продолжать. Хотя твой напор мне очень по душе, — Салливан облизнулся и подтянул меня поближе. — Не понял, а это что за хрень?

— Ковбой, кажется, у меня серьезные проблемы, — почему-то призналась я ему. Хотя с какой вот стати мне это делать? Он что, обязан выслушивать или, тем более, решать их?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Выкладывай, — Ронан широко зевнул и тут же добавил: — Хотя нет, дай минуту. Умоюсь, а то не соображаю ни хрена, и ты все расскажешь.

Через реально минуту он вернулся в кровать с влажными от умывания волосами, завалился рядом, умудрившись прихватить холодными мокрыми губами грудь, от чего я взвизгнула и чуть было не шлепнула его снова по широким плечам, но он успел перехватить ладошку и мимолетно облизнуть ее.

— Говори, котенок. Ща все порешаем.

И-и-и… я не знаю почему, но я все вывалила ему: и про шефа, и про шефа моего шефа, и про свою мечту о карьере и независимости, и про наш разговор с Лоуренсом тоже. А напоследок развернула к нему комп и ткнула в рабочий календарь, в котором на месте очень важного расписания и его адженды стояли пустые клеточки.

— Кэти, я, честное слово, полный профан во всех этих офисных и компьютерных заморочках. Так что на мою помощь тут рассчитывать не приходится…

Не, все понятно. Выслушал, и то хорошо. Ладно, на что ты вообще надеялась, Кэтрин Брукс?

— Но это не значит, что я не знаю, к кому обратиться. Прямо сейчас.

Что? Как это прямо сейчас? Ночью? Здесь?

Ронан легко соскочил с кровати, потянулся, позволяя мне в очередной раз полюбоваться его шикарным телом сытого и удовлетворенного, хоть и немного сонного самца и натянул джинсы, неопрятной кучей валявшиеся под ногами.

— Ты бы это… надела что-нить балахонистое, а то братцы у меня — те еще… кобели озабоченные, — нахмурился он, обозревая меня.

Через пять минут мы вышли в коридор и спустились на первый этаж, где у огромного экрана резались в какую-то компьютерную игру двое из братьев — Фино и Ноа.

— Слышь, братаны, дело есть. Хакнуть надо кое-кого.

— Нет-нет, хакать не надо. Ни в коем случае! Там такая служба безопасности, что вас вычислят на раз! — реально заволновалась я. Еще не хватало — и самой подставиться так по-крупному, и этих замечательных ребят подставить. Дело-то уголовное.

— Кэтрин, ты, главное, не беспокойся за нас. Просто изложи суть проблемы, а мы примем решение. Наилучшее, — неожиданно серьезно и рассудительно ответил один из них. Каюсь, пока не поняла кто.

И я снова развернула к ним ноут и рассказала все как есть.

— Хакать не варик, — покачал головой один. — По крайней мере до тех пор, пока не подготовимся как следует.

— Угу. И прогу не поставишь. Слишком заметно будет.

— А бэкап?

— А куда она его скинет? Это же коммерческая тайна, все дела. Нам-то пофиг, а ей влетит по самое не балуйся.

— А если утилитку?

— А вот утилитку можно. Она маленькая и незаметная. Хер засечет кто.

— Ну и принтскринить дополнительно. И распечатывать.

— Что за утилитка? — поинтересовалась я, слабо представляя, что это и зачем оно нужно.

— Ну, такая мини-программулька, задача которой заключается только в одном — отслеживать, кто, когда, с какого акка к тебе совался и что сделал: ну, удалил там что-то, изменил, скопировал, отправил от твоего имени. В общем, полезная штукенция и, самое главное, у нас есть одна подходящая, — парень переглянулся с братом и ухмыльнулся, — незаметная и маловесная, почти как ярлык, неважно, в общем. Ее не отследят. Или пропустят. Потому что она не имеет ничего общего с вредоносными программами или вирусами. Архитектура не та. Не парься, короче. Дай нам свой ноут на полчаса, все организуем, ага.

— Парни, только без этих ваших дебильных фокусов.

— Дизель, ну ты обижаешь, — надул губы один из Мюрреев, а второй излишне внимательно принялся рассматривать потолок. — Ничего нашей Кэти не будет.

— Моей!

— Нашей!

— Моей!

— Поздно! Она нас всех накормила. Мясом! Значит, стала нашей. Общей. Сестрой. И вообще, валите уже обратно, заниматься… чем вы там на весь дом занимались. А ноут нам оставьте. Хоть с ним подрочимся вволю.

Если честно, мне было одновременно и стыдно до ужаса, и так же весело и как-то… безбашенно, что ли. Я, глупо хихикнув и сама ужаснувшись этого звука, потянула Ронана наверх, обратно в спасительную и умиротворяющую темноту и бардачность моей, ставшей сегодня нашей с Ронаном комнаты. Раз уж Фино и Ноа разрешают заниматься… чем мы там занимались, то почему бы и не продолжить?

Вон, и ковбой вроде не против.

И уже возле самой лестницы меня догнал вопрос:

— Эй, систер, а как там зовут полностью вашего самого важного хера с горы? Который хозяин и бла-бла-бла.

— Мистер Нельсон. Самого главного зовут Стефан Нельсон.

Глава 22

— Когда увидела впервые твой шрам, подумала, что надо бы руки по локоть отхватить тому, у кого совести хватило испортить такое лицо, — пробормотала распластанная по мне Кэтрин, лизнув упомянутое «украшение» с оттягом, от начала до конца. Точно так, как облизывала мой член той самой первой ночью. И он, то есть член, возмущенно и ревниво задергался, зажатый между нами. Типа «чё за дела, меня, меня приласкай!»

Чуть не ляпнул, что происхождение гадства на моем лице — вроде общедоступная инфа. Но язык прикусил. Не хер звездиться. Тоже мне, знаменитость мирового масштаба.

Я затащил Кэти на себя, как только вернулись в комнату и завалились обратно в постель. Сказочное везение, скажете вы? Нет, качественно проделанная мужская работа, отбивающая у твоей женщины всякое желание бузить, огрызаться и указывать на дверь.

Причем, я имею в виду не только трах. Любой дурак может хорошенько трахнуть… Ладно, не любой. И не хорошенько. Но так себе, на троечку, со мной и рядом не стоял. И, кстати, неплохо бы повторить… Так, я о чем там? А! О том, что не членом единым завоевывают женщину. Поднять без единого слова задницу с постели, невзирая на то что больше всего в ней и хочешь оставаться, и поработать головой, ну или в нашем случае напрячь это сделать других… Короче, я красавчик.

— Где ты умудрился им обзавестись? — мурлыкнула моя чудо-кошка, подобравшись опасно близко к моему уху. Лизнет там, как она это умеет, и понеслась.

— Да прямо здесь.

— Ревнивая фанатка?

— Фанаток у нас тогда не было и в помине. — О табунах кисок, жаждущих просто прокатиться на горячем вольном жеребце, что паслись тогда у нас, умолчу. — Зато были поганые соседи. Это, — я указал на шрам, — типа послание моим братьям, чтобы не борзели и не смели отказывать одним мудакам, что хотели превратить наш гараж в криминальный притон.

— Криминальный? Да вроде район довольно тихий, — недоуменно нахмурилась Кэти.

— Это сейчас он стал почти тихим. А еще несколько месяцев назад тут, как стемнеет, люди на улицу боялись нос высунуть. — Я не удержался и аккуратно пополз пальцами в сладкую ложбинку между аппетитными нижними полушариями, от которых руки никак не могли оторваться. Но стоило Кэти слегка шевельнуться, как будто она не желала этого движения, и я тут же остановился. Нах мне портить такой момент?

— И что же произошло? Это вы разогнали тех темных личностей? — приподняла в неверии одну бровь Кэти.

Эх, котенок. Хотелось бы мне сказать «да», заработав тем самым лишние очки, но я привык всегда говорить правду, если не удается просто помолчать.

— Не поверишь, но это сделал Ронни, — усмехнулся я, видя ее ошарашенное лицо.

— Вот этот… даже не знаю, как его назвать… временами нелепый в своем эпатаже человек?

— Кэти-Кэти, за этой маской вечного клоуна прячутся титановые яйца и мозги, достойные Нобелевской премии. — Ронни, будешь должен. Чтобы я по своей воле отвешивал такие комплименты мужику?

— Да я уже кое-что поняла о нем. Но ты говоришь, что Ронни прогнал целую банду с района? Как ему это удалось?

— С помощью масс-медиа. Он умудрился мгновенно раскрутить наше шоу, сделав его мегапопулярным на всю страну. А где известность, там постоянно толпится много вездесущих журналистов с камерами, туда невольно обращается взгляд полиции, и слишком неудобно заниматься темными делами. Ну и, понятное дело, нас десять человек только братьев. А тут еще добавилась на удивление хорошо организованная съемочная группа. И мы горой стоим друг за друга.

— Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — покачала головой Кэти. — Большая семья… Дружная… И пофиг, что вы не родные по крови. По вам видно, что ваше родство крепче, чем в иных типа нормальных семьях. Я так хотела, чтобы у меня было много братьев и сестер. Но…

— Родители не хотели?

— Как выяснилось намного позже, не «не хотели», а не могли. Мама не могла. Но я этого не понимала. Пока ее не стало. Ее не стало, и я осталась совсем одна, хотя отец жив. До сих пор. Наверное.

— Эм-м-м, прости, если лезу не в свое дело, но вы что, не общаетесь? Вообще? Даже на День Благодарения или Рождество? Или там Пасху? Совсем? И не перезваниваетесь?

Ма Линда приехала бы лично и оттрепала каждого за чуб, если бы не получала ежедневный отчет от дежурного по гаражу. Причем в подробностях и деталях. Для нас это дежурство было святой обязанностью, от которой никому и в голову не пришло бы отказаться или даже проявить недовольство, ляпнув нечто про то, что мы так-то взрослые здоровые лбы. Все понимали, что это не контроль на пустом месте, а настоящая забота ма Линды о нас, навсегда остающихся для нее равно любимыми балбесами, и наша о ней и ее огромном, уместившем всех нас, но очень хрупком сердце. Сердце, которое всех нас, выброшенных и обозлившихся за это на весь мир зверят, обогрело и угомонило. Ма, люблю тебя.

— Очень сложно общаться с тем, для кого ты практически перестала существовать. Кого-то горе, может, и объединяет, роднит еще больше, но это оказался не наш случай.

Голос Кэти был тихим и монотонным. И оттого, возможно, незамысловатая история молодой девчонки, оставшейся одной, пробирала меня до самых печенок.

— Мама умерла, когда мне было девятнадцать, — бормотала она в изгиб моей шеи и я лежал не шелохнувшись, боясь даже поморщиться от той внезапной боли за грудиной, что расползалась там не пойми почему. — Ни с того ни с сего. Просто легла спать как обычно, а утром не проснулась. Сказали, остановилось сердце. Какой-то порок, о котором она никогда нам не говорила. Я тогда вся была в любви и розовых соплях. — К боли добавилось еще и жгучая едкость, как кто кислоты чуток плеснул. А чего ты хотел? Узнать, что она всегда и со всеми как со мной в первый раз? Одна ночь, попользовалась, что высморкалась, и дальше пошла. Что никогда и ни к кому у нее ничего… Нереально, но да, хотел. Клал я на реальность. — А мамина смерть… Она очень многое изменила в моей жизни. Как-то сразу. Вдруг. У меня тогда был парень. И я как раз собиралась сказать маме, что я беременна и что мы наверняка поженимся, как только он узнает о том, что у нас будет малыш. — Вот тут рваного вдоха я не сдержал. Ребенок… ну это… многовато для меня сейчас, да? Или нет? И чего вообще об этом… — Маме так и не сказала. А он… узнав о беременности, просто исчез с горизонта. Пропал, будто его и не было. — В башке загудело от всколыхнувшегося гнева. Гондон вшивый! Ничего я не презираю в людях больше, чем когда они детей своих бросают. Особенно мужики. Ты, сука, или на женщину без защиты не лезь, или если уж вышло, то впрягайся. Это с женщиной отношения можно начать, можно закончить, можно характерами не сойтись. А ребенок твой навсегда. — На маминых похоронах я подхватила какой-то грипп или вирус. Очень тяжело переболела, беременность сорвалась, а грипп кроме всего прочего дал осложнение на сердце. Как оказалось, это у меня наследственное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Не выдержав, я таки выдохнул рвано, так что Кэтрин подбросило на мне. Ну, бля, столько всего… внутри не умещается уже.

— А отец что? — спросил, начав поглаживать ее по гибкой спине одной рукой, а второй массируя затылок. Расслабься, детка. Прошлое… оно у всех есть.

— Отец? Отец сорвался с катушек. Не сразу. Не в тот же день. Сначала он был словно оцепеневший какой-то. А где-то через пару недель… Запил. Просто ушел от проблем и беды, предоставив мне заниматься всеми вопросами.

— Но ты же болела!

Да что, сука, не так с мужиками в твоей жизни, Кэти?

— А он этого не осознавал. С маминой смертью он потерялся в хмельном угаре. А я потеряла сразу всех: маму, отца, ребенка, пусть и нерожденного, и… того, кого считала любимым.

И это меня жизнь помотала, да? Я узнал, что такое потери? А такое тебе как, Дизель? Потянул бы?

— И как же ты жила?

— Выживала, так вернее. Мама оставила мне в наследство сумму, которой хватило на оплату учебы. А в остальном я суетилась сама: подрабатывала официанткой, потом крутилась на кухне в одном ресторанчике, многому там научилась. И хотя студентов на кухню брали неохотно, что-то такое во мне разглядел тот хозяин, что разрешил подрабатывать в свободное от учебы время. В общем, как-то так вот все и сложилось у меня. Потом я закончила колледж, пошла на курсы делового администрирования, повезло попасть в большую компанию. Ну, я думала, что повезло. Надеялась, что буду пахать как лошадь и напашу себе карьеру. А вот оно как все выруливает. Не так, как мечталось.

Бля, детка, я ведь не о том спрашивал. Не о работе, стремлениях, карьере. О тебе. Как, как ты выжила совсем одна? Вообще. Разве человек так может? Потерять всех и все в одночасье. Никто не пришел, не нашелся, не отогрел, как нас когда-то па и ма. Во что бы я превратился, если бы не они, не братаны, не семья? Был бы жив ли хоть? Или сдох бы в какой разборке банд, или сидел бы. А может, и сторчался бы давно да загнулся от передоза.

А ты… выстояла. Хоть и обледенела. Снаружи. Теперь-то я вижу. Твердая непроницаемая корка, панцирь защитный от всех. Чтобы больше никто больно не сделал, да? А мне стало вдруг… ссыкотно. Вот аж яйца поджались. Я ведь хочу туда, под эту твою защиту, хочу до невозможности, крутит прямо нервы в узлы.

Но вот какая штука…

Я ведь такой, какой есть. Азартный, быстро перегорающий придурок Дизель. А значит, могу стать тем, кто, добившись своего, забравшись в тебя настоящую, накосячит. Нанесет очередной удар.

Нельзя так. Это же пиздец какая тогда я конченая тварь буду. И что тогда? Убрать от тебя свои лапы? Член завязать узлом и больше не соваться? Или же встать сейчас и свалить от греха, пока все не стало слишком серьезно для меня, раздолбая, и вспомнить, что у нас все не всерьез, что фейк все, и дальше в этих рамках и держаться. Ну чё с меня, дурака гулящего, взять, а? Что я могу… для тебя? Я же всегда только для себя.

Накрывшее очень напоминало панику. Это же уже ни хрена становится не весело. Не игра. Не отношения в рамках четко прописанного договора. Это, мать его, ого-го какая ответственность.

— Боже, ты чего так засопел-то, Салливан? — изменение голоса Кэтрин с тихого, обнаженного шепота на обычный ее уверенный, застегнутый наглухо тон меня будто обожгло. Или как в брюхо кулаком пудовым ткнуло.

Да и сама Кэтрин в моих объятиях поменялась разительно. Из теплой и податливой, размазанной по мне, словно мягкое масло по хлебному ломтю, стала жесткой, как пластик. Глазом моргнуть не успел, как соскользнула с меня и потянулась рядом с каким-то чересчур уж довольным видом. Прям нарочито сытым. Будто вывешивая перед моей мордой табличку «Закрыто».

— Вот что значит качественный секс, — ухмыльнулась она вроде как беспечно, только легкая слезливая хрипотца выдавала правду. — Что-то меня так разморило, что на откровения понесло. ПМС, что ли. Разнылась тут. Ты не замирай так, Салливан, я старческим слабоумием не страдаю, помню, что между нами. Спасибо, что тактично выслушал, хоть в твои обязанности фиктивного жениха такое и не входит. Ну, бывает у нас, у девочек, такое временами, охота поплакаться на крепком плече. Не переживай, я не строю иллюзий, что это что-то между нами поменяло.

Добавь она в тон чуть насмешливости в мой адрес, и это все звучало бы как оскорбление, наверное. Но Кэти говорила, насмехаясь сейчас исключительно над собой.

Опять одна.

Прекрасно видящая, что я не тот… Что нельзя на меня опираться. Нельзя пускать ближе. Правильно все видела. Это же хорошо, когда женщина видит все правильно?

Выдохни облегченно, мужик, ты в безопасности от перспективы или оказаться предающей конченой тварью, или, избегая этого, от перспективы дать втянуть себя в отношения, что тебе нах не сдались. Супер же все! Кэти умничка! Я опять красавчик…

Да?

— Пойду-ка я ополоснусь, и нужно поспать. На работу завтра.

Моя ненастоящая — помни это все время, мужик, — ненастоящая невеста легко сорвалась с постели и пошла в ванную.

Только чего мне чудится, что она бежит от меня сейчас? Чего кажется, что дурное сердце выпрыгнуло и поскакало следом. За ней. И совсем не за голой роскошной задницей. Я потер грудь кулаком.

А ну тихо! Чё за дела?! Оно нам надо? В смысле мне, мне, конечно. Нах на себя такое взваливать? Чё, плохо и так живется? Еще как хорошо. Всем доволен… Ну кроме того, что как-то гадостно на душе. Вроде как скрысятничал или что-то поганое делаю тем… ну тем, что ничего не делаю. Потому что опять же зассал. Ножом по харе получить было не ссыкотно. Когда на земле уже Скорпы пинали и прощался мысленно со своими — не ссыкотно. Обидно. И злился.

А тут зассал, а?

Потому что цепляет меня Кэтрин, как никто и никогда? Потому что чую всем нутром, что еще чуть, и все? Скончался безвозвратно вольный ебарь-стрелок-романтик Дизель?

А это правда так уж страшно?

Сполз с постели и поперся следом за моей кошкой. Воду надо в нашем мире экономить.

А вот экономить чувства — редкостный долбоебизм.

Глава 23

— И что только нашло на тебя, болтливая ты Кэти! — пробормотала, крутнув краны в душе и подставив запылавшее от неловкости лицо.

Надо же, раскисла, вывалила Салливану все свое неприглядное прошлое. На, смотри, какая я разнесчастная брошенка и глупая ломовая лошадь. Смотри, что меня все в жизни или уже поимели, или так и норовят это сделать. Господи, ему-то какое дело! Он сам ведь из числа тех, кого я исключительно в подобном плане и интересую. Иметь и его облажавшуюся задницу прикрыть. А потом свобод…

Широкие ладони легли на мои бедра, подстраивая и перемещая так, чтобы Ронану было удобнее втиснуться в узкую кабинку.

— Бля, реально тут тесно, — пробурчал он, прижав спиной к своей голой груди. — Вот прям с утра попрошу Мари заказать другую. В этой никакой, сука, романтики не организуешь.

— Ты у себя помыться не мог? — ворчливо спросила его, но сопротивляться не стала.

— У себя я могу помыть себя. А у тебя… — Он взял с полочки мой гель, налил в ладонь и, чуть взбив пену, начал водить по моему телу. Снизу, с середины бедер, вверх до талии, по ребрам, обхватывая-взвешивая груди в ладонях, как в чашах, по шее, до подбородка, заставляя откинуть голову на свое мощное плечо. И все это сопровождая звуком, больше всего похожим на довольное мурлыканье. Хотя это мне было впору мурлыкать. Вверх-вниз, чуть царапая сквозь пену кожу мозолями, не оставляя необласканным ни одного местечка, но даже без намека на провокацию. Я прикрыла глаза, неожиданно расслабляясь, почти уплывая, доверяя ему делать все, что пожелает.

— Ты лучшее, что попадалось в мои лапы, — тихий шепот у моего уха.

— Что? — Мои веки поднимались уже с трудом.

— Ножки чуть пошире для меня, Кэти-котенок. — И чуть громче: — Хочу в тебя…

— А я думала, ты воспользуешься моментом сбежать… ах! — Он скользнул в меня сразу, стоило только подчиниться его просьбе.

— Моментами я теперь буду пользоваться совсем для другого. Привыкай.

Это что, какое-то обещание? Угроза? Предложение большего?

На сон нам осталось всего часа три, не больше. Уж не знаю, как Салливану, а мне и их вполне хватило — говорю же, мистика какая-то с моими жизненными силами в его присутствии. Самое главное — не привыкнуть к этому. Мне и так этой ночью пригрезилось нечто странное, будто я УЖЕ привыкла к его объятиям, его прикосновениям, его вечно готовому (как молодой щенок, что всегда готов играть) «порезвиться» со мной члену. Поэтому, только почувствовав его на мгновение окаменевшее тело во время своего внезапного ненужного откровения, постаралась вроде как перевести все в шутку. Шутки не получилось. Зато получился очередной офигенский секс в душе.

Ну и на том спасибо.

И, конечно же, спасибо за помощь от братьев-хакеров.

— Йоу, систер, забирай свой ноут. Вечером притаскивай обязательно. Проверить кое-что хотим. Странное что-то творится с доступом к нему. Его то открывают, то закрывают. Файлы то удаляют, то восстанавливают. С разных айпи причем. Мы уж не стали лезть, чтобы не наследить, но статистику посмотреть стоит. Только ее поднакопить надо бы, — протянул мне мой лэптоп один из лохматиков.

— Спасибо, ребята. С меня причитается.

— Ой, да брось ты, — отмахнулся один, но второй тут же влез.

— Кэт, сеструха, а когда ты нам еще раз приготовишь такую же вку…

— Ноа! — рявкнул Ронан, ревниво задвигая меня за спину. — Ну хорош вымогать жрачку!

— Дизель, не будь таким жадюгой!

— Да при чем тут это? Ты что, не видел, сколько времени и сил это занимает? Дай Кэти возможность разобраться сперва со своими заморочками на работе.

Кстати да. Вот с этим и буду разбираться в первую очередь.

— Ронан, а мистер Лоуренс уже тут?

— Да щаз! Он у нас птичка поздняя, раньше обеда обычно не появляется, потому что вечно допоздна где-то тусит, — уверенно ответил Салливан, стоявший спиной к двери в каморку администраторской, из которой ровно на этих словах показался светящийся, как рождественская гирлянда, продюсер.

Обычно не появляется. Но, очевидно, не сегодня.

— Кэти-котеночек, на пару слов, — поманил меня Ронни.

Я зашла в тесную, но уютную комнатку, идеальный порядок в которой говорил о личности его практически единоличной хозяйки: у рыжей злюки, оказавшейся вовсе и не злюкой, а лишь девушкой, что железной рукой управляла практически неуправляемой бандой обожаемых всей страной механиков, все стояло по местам. Ничего лишнего, никакого хлама или мусора, скромно, чисто, рационально.

— Кэти, наш уговор в силе?

— Разумеется, мистер Лоуренс. Я не стала писать и отправлять вам ничего ни по почте, ни по мессенджеру, во избежание возможности отследить нашу с вами переписку.

— Мудро. Особенно в свете последней информации от наших братьев-хакеров.

Я с недоумением посмотрела на продюсера.

— Они рассказали мне о твоей просьбе. И я горячо ее поддерживаю. Держи нос по ветру и прикрывай свой хорошенький зад. Ты должна выйти сухой из любой переделки. Так будет лучше для всех нас, не только для тебя. Ну и что ты можешь мне сказать о вашем самом главном боссе? Скажем так, в личной, приватной беседе?

Мне понадобилось всего десять минут на то, чтобы коротко и по существу изложить известные общедоступные факты о компании «Нельсон энд санс».

— Как, еще раз?

— «Райд энд Лайт». Это их основные конкуренты на североамериканском рынке.

— Райд? Точно?

— Точнее некуда. Основатель, мистер Адам Райд, когда-то учился вместе с нашим Стефаном Нельсоном. Их соперничество имеет очень давние корни, еще с университетских времен.

— Райд, Райд… Удивительно знакомое имя.

— Ну, их продукция широко известна…

— Нет, детка, не в этом контексте. Я обязательно вспомню.

— Ронни, мне пора бежать.

— Да-да, котеночек. Скачи. Не рви их пока. Пусть думают, что ты беспомощная домашняя кошечка, а не дикая горная пума. Обмани их всех. Надури. Я знаю, ты сможешь, — несколько неразборчиво попрощался Ронни, уже уткнувшись в свой смартфон.

Я вышла из комнатки, аккуратно притворив за собой дверь, но успела услышать восклицание продюсера: «Райд, Райд, Адам Райд! Как же его… ну? Каберне… Божеле… Шардоне… Шелдон! Точно!»

По дороге на работу я здорово нервничала. Все порывалась заглянуть в ноут и проверить календарь шефа, но, как назло, все светофоры по дороге были зелеными, да и пробок на удивление не было ни одной. Но зато в офисе я оказалась в этот день раньше обычного. Плюхнулась на свое место, первым делом открыла все рабочие приложения и…

Все было на месте. И исчезнувшее ночью совещание, и присланные на почту материалы.

Фу-у-ух, вот это я паникерша. Да просто наверняка какие-то обновления устанавливали ночью, а я накрутила себя на ровном месте.

Я выдохнула, расслабив напряженные плечи, и отправила на печать полторы дюжины копий присланного по почте отчета, а сама достала из нижнего ящика комплект шефа и начала просматривать его, чтобы подчеркнуть маркером самые важные цифры и показатели для него. И тут один из листов задетой мною случайно кипы вылезших из принтера страниц выпал прямо на пол, и мой взгляд случайно зацепился за фразу: «Она с упоением сосала его толстый, напряженный член, тщательно вылизывая раздувшуюся, фиолетовую головку, с наслаждением вдыхая терпкий запах мужской плоти…»

Что-о-о?

Какого?..

Я начала просматривать уже напечатанное и с ужасом увидела, что таблицы со статистикой подписаны короткими фразами из какого-то ну очень любовного и категорически эротического романа.

Блин. Блин? Да это… целый, мать его, гигантский блинище из книги рекордов Гиннесса!

Если бы я совершенно случайно не заметила эту хрень, то на столах у директоров направлений и департаментов на совещании лежала бы вот эта… порнография (Автор, прости, я тебя не знаю. Возможно, ты суперский, но не на совещании по маркетингу)!

Так, стоп, соберись, Кэти. Первый экземпляр у тебя есть, и он вполне нормальный. С него и сделаю все копии. Не проблема. Теперь давай проверим все остальное. Я еще раз заглянула в календарь. Так и есть. Мой босс обычно назначает эту встречу на десять утра. Все эти годы. А тут указано девять. На час раньше. Но не это самое противное. Самое противное, что в компании никто и никогда не проводит совещания в это время. Потому что это время «папы» и его пятиминуток. И он терпеть не может, если кто-то оказывается занят именно тогда, когда ему приспичит задать свой вопрос отделу продаж или службе эйч-ар и так далее по списку. Значит, подстава и в этом. Ладно. Что еще? Даже интересно. А давай-ка проверим список приглашенных и сверим с тем, кого приглашают обычно.

Так и есть. И тут косяк на косяке, но поймет это только внимательный и квалифицированный сотрудник.

Господа, вы меня за дуру держите? Думаете, растеряюсь или решу, что так и надо и выставлю себя полной идиоткой? Ну-ну. Помечтайте.

Я едва-едва успела сформировать презентационные материалы и отправить напоминание о совещании всем его участникам, как в офис влетел запыхавшийся шеф.

— Мисс, Брукс, срочно зайдите ко мне!

О том, что весь наш офис прослушивается и, при желании, просматривается, я знала давно. Еще в первые месяца работы меня предупредил симпатичный айтишник. И сделал он это не потому, что я была ему так же симпатична, а потому, что он увольнялся и ему было плевать на запрет о неразглашении данной информации рядовым сотрудникам. Так что с тех пор я четко уяснила себе, что с того момента, как я пересекаю порог этого сверкающего сталью и идеально чистыми окнами здания, я всего лишь винтик слаженного механизма, безупречно работающего на протяжении многих лет. Никаких личных разговоров, переписки, лайков и репостов в соцсетях — ни-ни, боже упаси.

Поэтому, увидев шефа, стоящего на одном из офисных стульев и ковыряющего какими-то инструментами нечто подозрительно напоминающее камеру, я чуть не уронила челюсть. Не потому что была не в курсе ее наличия. А потому что действия шефа как-то странно смахивали на… попытку то ли скрыть, то ли замаскировать эту нашу беседу.

Шеф приложил палец к губам и спрыгнул со стула, пока я хлопала глазами у двери. Знаками показав мне закрыть дверь на ключ, он поманил меня пальцем и ткнул в лежащий на столе листок бумаги.

«Кэти, срочно перепроверь все (подчеркнуто несколько раз) материалы по совещанию! Прочитай их внимательно! Ни в коем, повторяю, ни в коем случае не рассылай приглашение на 9 утра! Участники — только все те, кто был на предыдущих совещаниях. Кивни, если поняла!»

Я кивнула.

Мне по столу перекинули еще один листок бумаги.

«Я сейчас буду задавать практически риторические вопросы по работе, отвечай бодро и уверенно. Потом объясню. Так надо. Поверь мне, пожалуйста».

— Мисс Брукс, вы же помните, что я ожидаю от вас ежемесячного отчета по моим деловым поездкам?

— Разумеется, сэр.

— Вы не забыли включить туда мою последнюю поездку в Даллас?

— Никак нет, сэр. Расходы по Далласу внесены в соответствующие графы.

Шеф задавал дурацкие вопросы, я отвечала бодрыми «Разумеется, сэр» или «Все будет исполнено в срок» и читала короткие сообщения от него, которые он периодически перекидывал мне по столу.

«Кэтрин, будь предельно внимательна и аккуратна. Отдел эйч-ар получил задание избавиться от тебя».

«Как понимаешь, инициатива исходит от „папы“, но я связан по рукам и ногам и мало чем могу тебе помочь. Только предупредить и, возможно, хоть как-то подстраховать».

«Никаких опозданий, ранних выходов на ланч, личных переговоров. Все контролируется и записывается. Придраться готовы к любой мелочи».

«Ты разобралась с совещанием?»

На этот вопрос я решила ответить вслух.

— К совещанию все готово. Я еще несколько дней назад все распечатала и размножила. Ваш экземпляр вот, — протянула я ему стопку бумаг, — я подчеркнула самое важное. К десяти утра все участники ждут вас в малой переговорной. Все как всегда, сэр. Никаких отклонений.

Он мельком глянул на отчет, пролистнул несколько страниц и показал мне большой палец.

Глава 24

С самого утра у меня что-то противно тянуло под ложечкой. Эдакое мерзкое ощущение почти пропущенного удара в печень, когда ты понимаешь, что не успеваешь закрыться, и единственное, что остается, — резко выдохнуть и напрячь мышцы брюшного пресса. И ладно, если летит кулак брата. Знаешь, что будет весомо, но не по реальной жести. Но прилететь-то может и ножом.

И это состояние, предчувствие некоей подставы, здорово напрягало. Больше всего тем, что я не понимал, откуда оно взялось и с какой стороны ее ждать. Самая противная штука — вот такое эмоциональное дерьмо. Тут ведь сколько башкой ни крути, а не увидишь, с какой стороны летит. А летит ведь, чую.

Очень хотелось верить в то, что у моей змеючки все пройдет нормально. И позвонить бы ей, да она несколько раз повторила, что на работе у них не приняты личные звонки. А так хотелось услышать ее слегка хриплое «Привет, ковбой», от которого яйца моментально поджимались, а Дизель-младший с готовностью приподнимался для ответного горячего приветствия голубоглазой наезднице. Ишь ты… не принято.

Саваж, как всегда, громогласно рявкал на всех, кто попадался ему под руку. Мари, как водится, носилась по всей съемочной площадке, раздавая ценные указания и улаживая мелкие недоразумения по освещению, оснащению, оповещению и прочим страшно важным хоть и мелким деталям нашей ежедневной рутины. Алеена с Рози на руках и мечтательным выражением на лице снова торчала в боксе, где Рик полировал очередного монстрика перед передачей клиенту. Вот же парочка вечных романтиков. Она на него днями может смотреть, будто мужик чуть ли не чудо из чудес. И он работает, но зыркает на нее постоянно, словно голодный и сожрать каждую секунду готов. Тони и Фил умотали к поставщикам, Билл и Джони варили обводы на новый проект. Братцы Мюррей с чрезвычайно довольными рожами сидели, уткнувшись в свои компы, и отнекивались от работы суперважным поручением от Ронни. А наш «великий и ужасный» почти не высовывал носа из каморки Мари, в которой он прочно обосновался с самого утра, да еще и с каким-то мутным типчиком, своей прилизанной причесочкой и модными очочками до тошноты похожим на адвоката. Вроде все как всегда почти, ничего такого. А задница моя ныла с каждой минутой все противнее и настойчивей.

И это несмотря на то, что приходилось мне на пару с Раулем отдуваться за всяких халявщиков «не-будем-показывать-пальцам-на-этих-гребаных-игроманов» в покрасочном боксе. Да еще Рауль — черт, и какого хрена я раньше не замечал, что у него такая противная рожа? — нет чтобы молча себе работать, так все вспоминал далекое детство в Техасе и горячих техасских девчонок, что могли прокатиться верхом на диком мустанге и даже прическу при этом не растрепать. Бля, да что бы ты понимал в горячих девчонках в том своем сопливом возрасте? Тоже мне, нашелся ковбой в пыльном стетсоне. В общем, бесил меня Рауль. Последние несколько дней прям так и тянет втащить ему. Да еще и чувство это опять мерзко…

— Мистер Салливан, могу я попросить вас уделить мне время?

Херакс… Вот оно… Прилетело. И не кулаком. А какой-то херовой шипастой дубиной по кумполу.

Потому что ни разу за все время съемок Ронни не назвал меня мистером Салливаном. И ни разу, ни при каких обстоятельствах не обращался ко мне настолько нарочито вежливо и как-то… хер его знает… короче такой интонации я от него ни разу не слышал.

— Мистер Салливан, позвольте представить вам Питера Шелдона, сотрудника адвокатской конторы «Уилки, Фар энд Галлахер», — кивнул Ронни… — э нет, сейчас он точно мистер Лоуренс — на прилизанного костюма, с которым заседал.

— Рад, рад, чрезмерно рад знакомству с вами, уважаемый мистер Салливан, — протянул тот мне узкую бледную кисть, пялясь до противного пристально. — Или лучше будет называть вас…

— Не так быстро, Питер.

Ронни буквально насильно усадил меня в дико неудобное кресло для посетителей, что стояло в администраторской.

От одного взгляда на довольные рожи продюсера и адвокатика дико заныли все зубы сразу. Херней… нет, прямо уже пиздецом попахивает.

— Я бы не стал так спешить радоваться, — хмуро буркнул я в ответ на восторженный лепет прилизанного. — Похоже, я вряд ли разделю ваш энтузиазм от этой встречи.

— Ронан, друг мой, что ты знаешь о своей семье? — торжественным тоном вопросил Лоуренс.

В смысле? Моя семья — у тебя перед глазами. О чем я и заявил этим двум.

— Ронан, мы имеем в виду твою настоящую… — Я угрожающе прищурился, и наш псевдоклоун мигом переобулся. — Вернее, прости, биологическую семью.

— Я знаю о них только одно. — Хотите мое мнение? Получайте! — Они моральные уроды, бросившие ребенка на произвол судьбы. И я о них благополучно не знал много лет и впредь не желаю. Мне не нужны те, кто с легкостью может предать.

Я очень старался не рычать откровенно, но получалось плохо. Может, я раздолбай и мало меня чем по-настоящему зацепишь. Но вот эта — одна из опасных тем.

— Ронан, позвольте мне уточнить кое-что, — покивал, будто соглашаясь с моими словами, адвокат. — Все дело в том, что ваших биологических родителей давно нет в живых. Примите мои соболезнования.

— Мне не жаль тех, о ком я не знал, — все так же резко бросил я. Не хочу я сглаживать тут ничего. Не хочу и не буду. Когда тебе делают больно, надо отвечать тем же, а не сглатывать и корчить из себя всепрощение во плоти.

— И я в определенной мере разделяю ваши чувства, — заерзал на месте Шелдон. Небось чует тоже, что в полушаге от того, чтобы выбесить меня. — Но разрешите продолжить. Двадцать девять лет назад один молодой человек — такой же горячий и бескомпромиссный, как и вы — повздорил со своим отцом. Повздорил из-за серьезной проблемы — очень плохой компании, с которой мальчик из хорошей семьи связался в попытке доказать всем собственную самостоятельность. Увы, молодой человек ошибся, выбрав, скажем так, не совсем верную сторону баррикад. Компания была не просто плохая, а очень плохая: наркотики, оружие, в общем, криминал в чистом виде.

Черт, что-то мне все это окончательно не нравится. Еще и в груди так заныло адски.

— Разумеется, будучи совсем неопытным парнишкой, не разбиравшимся достаточно хорошо в людях в свои двадцать лет, Артур… Да, так звали вашего отца. Так вот Артур умудрился загреметь в тюрьму. Да не просто так, а по обвинению в преднамеренном убийстве.

Я невольно присвистнул. Преднамеренное убийство — это тебе не хулиганство или угон машины по пьяни, тянет так-то на приличный срок. Кое-где и на пожизненное.

— Увы, размолвка с отцом казалась ему настолько серьезной, что он и тогда не обратился за помощью. А потом стало слишком поздно. Артур погиб в первые же недели в глупой драке. — Я кремень и держал лицо как мог, но вот он, тот самый удар по печени. Выдохни и перетерпи. — Заключенный, с которым он сцепился в столовой, использовал кастет. Разумеется, они запрещены в местах заключения, но, сами понимаете, за деньги и в тюрьме можно многое купить. Удар пришелся в височную кость. Мгновенная смерть.

Ну… А что я скажу? Мир его праху. Сейчас для меня это всего лишь информация. Всего лишь. Да. Болит не поэтому. Совпало просто.

— Безутешному отцу выдали тело. Но никто не мог выдать воспоминания о последних месяцах вольной жизни Артура. А в те месяцы у него была подружка, некая Молли О'Брайен. Как говорили знавшие ее — весьма… своеобразная особа. Брилась налысо, обожала татуировки и пирсинг, жертвовала в фонд помощи ИРА, нелегальный, разумеется. Что уж их связывало с Артуром, какие общие интересы, никто так и не смог сказать. Но девушка, узнав о своей беременности уже после того, как Артур погиб, не прервала ее, а решила родить ребенка.

Так вот, значит, как зовут моих… нет, не родителей. Моих настоящих родителей зовут Линда и Джек. А это так… считай, живые пробирки. Биологический материал для Ронана Салливана, которого сделали человеком ма и па. И братья, понятное дело.

— Ребенка она родила. Но во время беременности, причем на поздних сроках, выяснилось, что Молли является носителем ВИЧ-инфекции. А вот ребенок родился совершенно здоровым. Так бывает. В общем, ее особо и не осуждали за решение оставить малыша в приюте в расчете на то, что с приемной семьей ему повезет больше, чем с матерью, которая не только может умереть сама в любой момент, но и подвергает риску здоровье и жизнь дитя. Молли не стало в тот же год. Беременность и роды окончательно подорвали ее здоровье.

Эм-м-м. Ну, счастливчик я, получается. Верно? И это… все выходит не так однозначно, как я научил себя думать. Но теперь-то уж что. Обратно ничего не отмотаешь.

— Самым печальным во всей этой истории, Ронан, было то, что о вашем существовании до недавнего времени не знал ваш дед, мистер Адам Райд. Основатель и владелец корпорации «Райд энд Лайт».

Так, значит, у меня есть дед? Ну, то есть не только бабуля и дедуля — родители ма Линды — но и родной по крови дед? И он просто не знал обо мне? Не бросил, как котенка бродячего, а просто не знал?

Есть? Или?..

— Мистер Райд жив, — понял мой невысказанный вопрос адвокат. — Не совсем здоров, увы, но он борется с довольно тяжелой болезнью с присущим ему упорством, коего хватило на то, чтобы создать стабильную и процветающую компанию — лидера в своей отрасли — практически с нуля собственными руками. И он страстно мечтает успеть обнять своего внука до того, как…

Шелдон несколько раз моргнул, будто ему в глаз попала стружка, и замялся.

— Он при смерти? — внезапно осипшим голосом спросил я и обратил внимание на то, что с силой стискиваю подлокотники чертова кресла. Давно пора выбросить это орудие пытки и поставить тут нормальные стулья, а то задница аж квадратная после нескольких минут сидения в нем.

— М-м-м, мы надеемся, что благоприятные прогнозы врачей оправдаются, и у мистера Райда еще есть в запасе хотя бы несколько месяцев. Но я, будучи лично знаком с этим потрясающим джентльменом, был бы вам, мистер Ронан Райд — думаю, я уже могу назвать вас вашим настоящим именем? — весьма признателен, если бы вы сочли возможным познакомиться со своим дедом как можно скорее. Вот, собственно, именно это я и хотел вам рассказать еще во время своего первого звонка. Но вы почему-то восприняли его за шутку или дурной розыгрыш. Как, впоследствии, и ваш законный представитель мистер Лоуренс. В результате мы все потеряли драгоценный месяц. И я бы очень не хотел, чтобы ожидание моего дорогого друга, Адама Райда, затянулось на неопределенный срок. Видите ли, молодой человек, господь не всем нам дает возможность успеть сказать самое главное важным для нас людям. Адам совершенно вас не знает, я имею в виду лично. Но всю информацию о вас, которую я смог за это время собрать, я ему предоставил. И он страстно мечтает познакомиться с вами воочию и попросить у вас прощения за то, что жизнь обошлась с вами столь несправедливо.

— Несправедливо? За это можно и не извиняться. В конце концов, мне повезло, я обрел настоящих любящих родителей и большую дружную семью. Но с мистером Райдом я обязательно познакомлюсь. Шутка ли — вот так внезапно найти еще одного деда. А сейчас, если вы не против, я отойду.

— Мистер Райд! Простите, вы еще не привыкли. Мистер Салливан…

Но я уже сорвался с пыточного стула и мотанул из каморки, в которой вдруг дышать стало нечем. Попер по коридору, растирая грудь. Ввалился в комнату Кэтрин и повалился на кровать, утыкаясь лицом в пропахшую ее кожей подушку. Нахапывался ее аромата, пытаясь выбить из башки эту… Боль — не боль. Радость — не радость. Тоска по тому, чего не было никогда, и теперь, оказывается, упущенному безвозвратно времени. Вяжущее узлами нутро сожаление о чужих ошибках, поступках и их последствиях.

И я — вот такое последствие.

И да, впервые за все эти годы я испытываю не ярость. Не ненависть. А это самое сожаление. И нет, я сожалею не о том, как уже сложилось все. Надо быть тварью неблагодарной по жизни, чтобы быть недовольным тем, что имею. Это другое. Не сейчас, позже я, может, и смогу сформулировать и для самого себя. А сейчас…

Блин, у меня есть дед. Родной дед! И он хочет меня видеть!

Надо рассказать ма, па, братанам и Кэти!

Глава 25

Выходила я вечером из офиса на буквально подгибающихся ногах. И раньше случалось вымотаться, но сегодня это совсем другое. Тут уже что называется и душа больше не лежит, да еще и это напряжение каждую секунду. Перманентный поиск подставы везде и всюду. Голова трещала, глаза пекли, шею свело. Первая злость и даже боевой задор, внушенный Ронни, схлынули, и хотелось разреветься. Нет, не сдаться, а именно пореветь чуток, выпуская напряжение дня. И заодно отпустить сверлящий мозг вопрос «почему?» Почему за меня взялись так по-жесткому? То есть понятно, что повышения мне и так не видать, но тут уже задействован сценарий «сожрать заживо». Но почему? Ни черта узнать мне не светит, очевидно.

На стоянку выползала чуть ли не по-старушечьи ноги волоча, но ровно до того момента, как не увидела Ронана, что стоял небрежно привалившись бедром к моей малолитражке. Все прохожие, причем обоих полов, пялились и оглядывались на него, но сам Дизель, задрав голову, смотрел в небо. Я, же только раз взглянув на него, будто получила малюсенький, но действенный заряд бодрости. Можете сколько угодно натирать об этого роскошного ковбоя свои похотливые и завистливые зенки, а трогать позволено только мне. И плевать, как это надолго и насколько все не взаправду.

— Привет! — махнула я рукой, привлекая его внимание. Небось Ронни его прислал отыграть обязательную жениховую программу.

— Как ты? — сверкнул Ронан улыбкой, но вот глаз его она не достигла.

Шагнул ко мне навстречу и обнял. Я обхватила его торс в ответ. Надо — значит надо. К тому же это довольно приятно, особенно если не тыкать себя постоянно в то, что между нами ничего настоящего, кроме секса. Ведь все остальное совершенно неопределенно и могло мне почудиться сегодня ночью. Многие вещи в этой жизни бывают хороши и совсем реальны только ночами, а при свете дня становятся иллюзией.

Но, как ни странно, Дизель не ограничился формальным демонстративным объятием. И даже целоваться не полез, как и зажимать провокационно. Он просто буквально завернул меня в свои мощные длинные ручищи, уткнулся лицом в макушку и так и держал. Минуту, вторую. Молчал. Ни намека на лапанье. И меня вдруг это так расслабило, что я чуть не повисла сама на нем, обняв вокруг крепкого торса уже по-настоящему, не формально, получая от этого удовольствие, опираясь. Не пытаясь освободиться и прекратить показуху.

— Что-то случилось? — пробубнила в его грудь.

— Угу, — ответил он и протяжно вздохнул, отчего в его груди гулко завибрировало. — Пойдешь со мной на свидание, Кэти-котенок?

— Сейчас? — удивилась я.

— Устала? — он провел ладонью вдоль моей спины и принялся нежно разминать затылок, а я и не подумала сдержать довольный стон. — Просто посидим и выпьем. Полчасика всего.

— Что-то случилось. Серьезное. — Теперь я уже не спрашивала. Сердце защемило, и напряжение стало стремительно возвращаться.

Ронни раздумал брать меня в шоу? Вообще я стала без надобности? Поэтому прислал Ронана с типа утешительной миссией «своди, красавчик, девушку на свидание и укажи на дверь как-то помягче»? Учитывая мою пожизненную везучесть в любых взаимодействиях с представителями мужского пола, такой сценарий весьма вероятен.

— У меня дед нашелся, — неожиданно прямо выпалил Дизель, и руки, обнимающие меня, напряглись.

— В смысле? — не сразу я переключилась из режима «к тебе летит очередная подстава, Кэтрин». — Как это нашелся? Разве вы все не сироты?

— Мы все и были сиротами так или иначе, Кэти, пока ма и па нас не взяли. Но это другое. Дед мне родной, в смысле биологический родственник. Вдруг.

— Так, секундочку! — вскинув голову, я завозилась в его захвате, стремясь посмотреть в лицо. — Ты хочешь сказать, что невесть откуда у тебя объявился родственник, о котором раньше ни слуху ни духу?

— Ага, так и есть. Узнал обо мне и прислал адвоката.

— Ну да, и совершенно случайно это произошло именно сейчас, когда ты стал знаменитым и совсем не бедным парнем? — не скрывая язвительности, спросила я. — А до этого где его носило? Значит, пока ты по приютам мыкался, то и даром не сдался, а теперь явился! Мы еще разберемся, что это за дед такой!

— Воу-воу, погоди воевать за меня, котенок мой царапучий! — рассмеялся Ронан, снова прижимая меня к себе, и покачал нас.

И то верно, чего я вмиг завелась? Откуда это «мы разберемся»? Ты сдурела, Кэтрин?

— Эм-м-м… прости. Я не в свое…

— Тш-ш-ш! — шикнул на меня нахал татуированный. — Не порть мне кайфовый момент.

— Какой? С чего бы?

— Первый раз ты пыталась воевать не со мной, а за меня.

— Это… не то… в смысле… ты сам не находишь все это крайне подозрительным? Ронни в курсе?

— В курсе. И выдохни, там все не так, как ты подумала. Мой дед… ну, он какой-то до хрена крутой перец. Только больной очень. И вообще не знал, что его сын успел обзавестись ребенком, до того как сам… Короче, там долгая история. И это… Кэти, как насчет навестить его со мной?

— Навестить? — опешила я. — Твоего незнакомого крутого деда? С тобой?

— Ну да.

— Почему я?

— Потому что ты моя невеста.

— Ненастоящая, — возразила я.

Ронан положил мне свои горячие тяжелые ладони на плечи и отстранил, пристально посмотрел в глаза.

— Кто сказал? — И ни тени улыбки или отблеска насмешки во взгляде. Нет, там был вызов. Вызов моей смелости.

— Но договор… — начала мямлить я, действительно пугаясь его необычно серьезного настроя.

— Плевать на него, Кэти.

— С чего вдруг?

— А разве «вдруг»? «Вдруг» было у нас с тобой в том баре. Сейчас все не так. И мы с тобой уже большие мальчик с девочкой, чтобы прикидываться ни хрена не понимающими.

— Ронан, ты…

— Ти-хо-о-о! — он прижал большой палец к моим губам. — Ты мне сейчас не начинай придумывать, почему все это хреновая идея. К деду поедешь со мной? Или просто сперва посидим где-нибудь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я выдохнула воздух, набранный для озвучивания своих возражений.

— Поеду. И давай сегодня тогда без свиданий. Ладно? Только знаешь, может, мы домой быстренько смотаемся, я хоть освежусь? Выгляжу наверняка ужасно.

— Брехня. Ты просто оху… восхитительна. Всегда.

— Подлиза! — усмехнулась я, покорно отдавая ему ключи от своей машины.

— О-о-о да-а-а! — подмигнул Ронан и галантно распахнул передо мной дверцу пассажирского сидения. — И я в этом хорош, согласись?

Тут уж спорить не имеет смысла. Этот парень своим ртом способен творить настоящую секс-магию. Ну еще бы, столько практики…

А ну стоп, Кэтрин! От таких мыслей добра не будет. Причем исключительное тебе.

Следующие минут сорок я наслаждалась… просто ездой по городу, просто бездумным созерцанием мелькающих за окном машины городских видов и просто картинкой мужских рук, уверенно лежавших на руле. Мы почти не разговаривали, но наше молчание было каким-то по-домашнему уютным. Как будто это обычный рабочий день, в конце которого мой парень забирает меня с работы и везет домой…

А ну стоп, Кэтрин! Тебя что-то из крайности в крайность сегодня швыряет.

Клиника, к которой мы подъехали, явно была из числа элитных. Уже с приемного покоя становилось понятно, что все это сверкающее великолепие не для простых смертных. Что же, начинаю верить, что этот невесть откуда взявшийся дед не какой-то аферист, что решил отхватить кусок от моего… эм-м-м… ну и ладно, пусть будет «моего» ковбоя.

— Мэм, мне нужен мистер Райд. Я к нему с визитом, — сообщил Дизель на вопрос странно пялившейся на него даме средних лет в приемном покое. В прямом смысле странно, потому как, едва подняв глаза на возвышающегося над стойкой ресепшена Ронана, женщина застыла, как олень в свете фар, и мне стало казаться, что она вот-вот хлопнется в обморок. — Он ждет меня. В смысле, должен. Я Ронан Салливан.

Никакой реакции.

Я уже собралась пощелкать пальцами перед лицом дамочки с осоловевшим взглядом, как Дизель улыбнулся ей в своей трусоснимательной манере и произнес слегка протяжно «пожа-а-алуйста». Сотрудница клиники, мигом покраснев, как юная школьница при виде улыбнувшегося ей капитана школьной футбольной команды, резко вдохнула, будто ее ткнули шокером, и тут же засуетилась. Вызвала кого-то по внутренней связи, куда-то метнулась и примчалась обратно. Но уже не одна. Вслед за ней появились еще две медсестры и стали сновать по приемному покою, явно изображая занятость. А на самом деле просто зыркая на Ронана. Ну или я просто сама себя накручиваю. Сто лет спустя, ну или пять минут, появился, наконец, представительный мужчина в белом халате и очках в золотой оправе.

— Мистер Салливан, я доктор Амид Варма, личный лечащий врач мистера Райда. Мы были предупреждены о возможности вашего посещения, а также о предположении, что этот визит может сильно взволновать моего пациента.

— Хотите сказать, что мы зря пришли и вы нас не пустите? — насупился Ронан и, видимо, непроизвольно стиснул мою ладонь в своей.

— Нет-нет, что вы! — всплеснул руками доктор. — Я просто предупреждаю вас о том, что мистеру Райду может понадобиться моя помощь, и поэтому и только поэтому я настаиваю на своем присутствии во время вашего визита.

— Ну, тут я не знаток. Раз вы говорите, что так надо… — пожал широкими плечами мой ковбой, и сзади кто-то тихонько ахнул. Хотя опять же мне могло и почудиться.

— Я, возможно, лезу не в свое дело, но мне кажется, что твоему деду было бы приятнее впервые увидеть тебя без посторонних, — негромко шепнула я Ронану. — В конце концов, доктор может просто постоять рядом. Наверняка там есть большие окна, через которые сотрудникам клиники все прекрасно видно. А там посмотрим. Если дедушке вдруг станет хуже, то врач сможет сразу зайти?

— Думаешь? — передернул плечами мой внезапно растерявшийся ковбой. — А знаешь, пожалуй, ты права. Раз дед сам хотел меня увидеть, то не должен ведь особо расстроиться при моем появлении, да?

— Уверена, он будет счастлив. А от счастья редко умирают, — тихонько пожала я его руку и попыталась вытащить свою из крепкого захвата. — Ты иди. Давай, ну же.

— Док, дайте нам хотя бы несколько минут наедине с дедом. А потом заходите, если что.

Заметив трепыхания моей ладони, еще крепче сжал ее, до легкой боли, и шепнул:

— Даже не думай, Кэти-котенок. Ты не посторонняя. Ты моя. И ты идешь со мной.

Доктор кивнул одной из медсестер, и нас тут же снарядили необходимыми халатами и бахилами и подвели к одной из палат.

— Мистер Салливан, я буду рядом. Пожалуйста, очень вас прошу, мистеру Райду в его состоянии противопоказаны волнения. Постарайтесь… — доктор замялся, явно пытаясь подобрать верные слова. — Постарайтесь не задерживать его надолго и не расстраивать, насколько это возможно.

— Да уж постараюсь, — кивнул Ронан и нажал ручку двери.

Глава 26

Дверь в палату отворилась совершенно бесшумно, если, конечно, не считать грохот моего сердца. Вот уж где шум. Моему взгляду предстала комната, больше похожая на люксовые апартаменты навороченного отеля, чем на помещение лечебного учреждения: вычурная мебель, цветной паркет, настоящее дерево, не пластик какой-то там, огромные вазы с живыми цветами. А вот аппаратура тут стояла самая что ни на есть медицинская. И, похоже, без нее старику, лежавшему на огромной кровати с приподнятым изголовьем, пришлось бы туго.

Мистер Райд. Адам Райд. Мой нашедшийся дед. Человек, в котором текла одна со мной кровь. Ерунда, как я научил себя думать за эти годы. Но отчего же тогда вся эта адская какофония от долбящего в ребра сердца? Я сто лет уже как не тот сопляк малолетний, что скулил и размазывал сопли ночами под одеялом в очередном приюте, мечтая, что вот-вот оно случится: обо мне вспомнят, меня найдут, полюбят. Давно уже и нашли, и не забывают ни на минуту, и полюбили. Все у меня есть. Чего тогда?

Адам был явно высоким и довольно мощным. Крупные руки с узловатыми фалангами пальцев поверх белого покрывала выглядели отнюдь не аристократично — эдакие здоровущие лапы мужика, за свою жизнь наверняка знавшие немало тяжелого физического труда. Такие руки видно сразу: загорелые, несмотря на болезненную желтизну, натруженные, со следами старых набитых костяшек. Не удивлюсь, если и от мозолей на ладонях он так и не избавился, вопреки статусу собственника и главы одной из крупнейших в стране компаний.

Па Джек когда-то говорил нам, что мужик мужика запросто может раскусить по первому же рукопожатию. С владельцами потных, липких, вялых ладошек лучше дел не иметь либо стараться держаться от них на расстоянии. А вот крепкая клешня, сухая и теплая, стиснувшая твою с равнозначной силой, — признак того, что с таким и по пиву можно пропустить, и разговор вести дельный. Наш Ронни, при всей его жеманности и показушной гламурности, обладал рукопожатием Железного дровосека. И бизнес свой вел соответственно. Потому-то мы и прощали ему всех этих его дурацких «птенчиков» и «пупсиков». Ну, у нас у всех свои тараканы, верно? И вот сейчас, глядя на дедовы руки, я, даже не пожимая, их понял: передо мной настоящий, нормальный мужик.

И в этот момент он открыл глаза.

Ясные, пронзительные, ярко-голубые. Точь-в-точь как те, что я регулярно вижу в зеркале.

Тихонько охнула Кэтрин, тронув второй рукой мою лапу, которой я, оказывается, слишком сильно стиснул ее тонкую кисть. Вздрогнув, я разжал захват, утешающе погладил ладошку большим пальцем.

— Мальчик мой, как же ты похож на своего отца, — устав ждать моего приветствия, хрипло произнес ми… Адам… дед?

— Привет, эм-м-м, здравствуйте, мистер Райд, — буркнул я в ответ, ни хрена не понимая, что делать должен и как нужно реагировать. Улыбнуться? Руку подойти пожать?

— Ни к чему эти глупые церемонии, Ронан. — Пусть старик и лежал в больничной палате в окружении всей этой медицинской хрени, но голос его был тверд, а слова он произносил отрывисто. — Зови меня просто Адам, если пока не хочешь называть дедом.

Рука Кэтрин в моей дернулась, а сама она рвано вздохнула. Думает, что мне стоило проявить больше дружелюбия? Ну, если она так считает…

— Мистер Райд, Адам… Я… рад, что вы нашлись… я нашелся… Если честно, я до сих пор… эм-м-м… сомневаюсь в нашем родстве. Но, безусловно, счастлив познакомиться. И надеюсь, вы поправитесь.

Я, как дурак, мялся, запинался и мямлил какую-то хренотень, пока Адам буквально ощупывал меня взглядом.

— Подойди-ка поближе, сынок, — велел он, обрывая мой бубнеж и сомнения насчет дальнейший действий. — Я бы так хотел тебя обнять, но боюсь, мой бдительный страж, услышав в своей дозорной башне писк этих мерзких бездушных шпионов, тут же примчится и ширнет мне опять лошадиную дозу своих снадобий. Хотя по мне, так лучше доброго виски никакого успокоительного не надо, — дед лукаво усмехнулся, и меня окончательно попустило. Адам Райд, кем бы он ни был мне в родственном плане, свой в доску парень. Сработаемся, как говорит па Джек.

Я приблизился к его кровати, невольно подтаскивая за собой Кэти, чью руку так до сих пор и не отпустил. И тут дед перевел свой взгляд на мою спутницу. Вот же я дубина неотесанная!

— Адам, позволь представить тебе мою невесту, Кэтрин Брукс, — я подтянул упирающуюся Кэти и буквально выпихнул ее пред ясны очи деда.

— Сэр, я много о вас слышала…

— Клэр? — выдохнул Адам так, словно кто-то сжал его горло.

Вероятно, я, неуклюжий увалень, задел какой-то из проводочков одного из «бездушных шпионов», по выражению Адама. Потому что адская машина запищала, как щенок, которому случайно прищемили лапу, и в палату через пару секунд ворвался встревоженный док.

— Мистер Райд! — замельтешил он, чуть не размахивая руками и стараясь оттеснить меня, будто опасное животное. — Будет лучше, если на первый раз мы прервем визит вашего…

— Амид, выйдите, — грохнул дед. Да. Дед.

— Но…

— Все в порядке, Ронан ничего не сказал и не сделал, это я сам потревожил какой-то проводок. Эти чертовы следилки! Снял бы ты их уже с меня. Только мешают и путаются вечно, — раздраженно рыкнул дед, пока док что-то рассматривал на мониторе аппарата, подававшего пронзительные звуковые сигналы.

— Не может быть и речи о таком! Ну неужели я должен опять вам как маленькому… — собрался толкнуть прочувствованную речь док, но был безжалостно прерван.

— Амид, дай мне поговорить с внуком и его невестой. Сейчас.

Доктор возмущенно засопел, еще раз все проверил, повернулся к нам с Кэтрин, состроил гримасу, предназначенную донести до нас призыв убраться как можно скорее и совесть иметь, и ушел-таки.

— Ты хотел мне что-то сказать, сынок, — напомнил Райд, глядя при этом на Кэтрин так пристально, что она явно занервничала.

— Я собирался представить тебе мою будущую жену, — вышло слегка раздраженно, потому что из-за его слишком пристального внимания у меня появилось навязчивое желание запихнуть мою голубоглазку за спину. Спрятать. Как-то уж очень по-особенному он на нее смотрел. Будто они не были незнакомцами. — Кэтрин Брукс. В очень скором времени Салливан.

Конечно, ревновать и нарочито подчеркивать свои мужские права там, где мне их, по сути, еще и не одобрили свыше, в подобной ситуации дебилизм редкий, но с инстинктами сильно не поспоришь. Настоящий мужик всегда останется мужиком и самцом, даже, бля, на смертном одре, а на мою кошку бешеную и покойник бы позарился.

— Кэтрин, — повторил дед так, словно ожидал чего-то другого, и совсем уж тихо: — Кэтрин. Салливан. Не Клэр Райд, как когда-то мечтал я.

— Что? — не понял я, а Кэти предприняла новую попытку проявить вежливость и подступила к кровати, протянув ему узкую ладошку.

— Рада познакомиться, мистер Райд.

Внезапно Адам цапнул ее кисть в свою грубую клешню и мимолетно поднес к сухим бледным губам.

— Адамом зови, дочка. Позволь чуть порадоваться и вспомнить старое, — и, отпустив руку Кэтрин, уставился опять на меня, ухмыльнулся, подмигнул и заявил: — Так что и без всякой экспертизы понятно, чей ты внук и в кого пошел. Ай, молодец, Ронан! Кровь-то не водица, и хоть как в человеке говорит.

Вот теперь нас, пялящихся на него недоуменно, было двое.

— Мистер… Адам, не отказался бы от пояснения, — озвучил я.

— Думаю, лучше уж в другой раз, а то ваш лечащий врач нас заживо съест, — как-то очень уж торопливо вмешалась Кэти. Бля, неужто дед ее настолько смутил этим рукоцелованием? Мою тигрицу? Вот уж верится с трудом. Чего тогда такая дерганая?

— Ой, да ерунда все это! — отмахнулся дед. — Ну-ка, сынок, тащи вон то кресло для своей красавицы и себе еще одно, и я вам объясню, что к чему, а то подумаете, что из ума я выжил.

Глянул вопросительно на голубоглазку, и она кивнула, пусть и более расслабленной выглядеть не стала. Организовал нам посадочные места, чувствуя себя каким-то несмышленым сопляком в первом походе, готовящемся выслушать историю ночью у костра.

— Скажите, Кэтрин, а вы хорошо знаете своих предков? Среди не было никого с фамилией Атталь?

— К сожалению, ответы на оба ваших вопроса отрицательные.

— Что же, тогда остается лишь подивиться мудрости нашей матушки природы, что повторяет свои лучшие творения. Я вас совсем заморочил? Вы уж меня простите. Но когда такое дело… И сам растерялся слегка. Ронана вон увидел — ну копия моего единственного любимого, хоть и непутевого сына. А вы, Кэтрин… Как там сказки начинаются? Давным-давно в одном далеком королевстве жил-был бедный юноша. Ну, как бедный. Скорее, простой. И был у него друг. Хоть и из семьи куда как богаче, но парень хороший. В те времена редкость та еще…

Как будто в наши что-то поменялось. Еще не забыл я собственные школьные времена, когда всякие мажорчики из богатых семеек смотрели на нас, как на белую шваль, пытались щемить поодиночке. За что выхватывали поначалу по зубам, пока не всосали, что нас лучше не трогать. Тронешь одного — придут все братья. И сучки расфуфыренные на нас кривились. Ага, днем кривились, а ночами бегом ноги раздвигали для грязных плохих оборванцев.

— Их не смущало социальное неравенство, потому что общих интересов у них было больше, чем разделяющих их дружбу условностей, — продолжал тем временем Адам, становясь все более задумчивым или скорее уж, погруженным в себя. — Они вместе росли, учились, играли в школе в футбол и вообще были не разлей вода. И даже в колледж поступили в один и тот же, благо переезжать далеко ради учебы не пришлось. Звали тех пареньков Стефан и Адам.

Кэтрин снова вздрогнула и прикусила на мгновенье губу, глянув на меня как-то странно.

— И дружба их закончилась, когда в семью Стефана для его младшей сестры наняли гувернантку из Европы.

Старик смотрел мимо нас, куда-то в окно, прикрытое тончайшими, легко колышущимися занавесками, и тихо улыбался.

— Клэр. Клэр Атталь, — он своим хрипловатым, чуть надтреснутым голосом произнес имя незнакомки так, будто стремился обласкать его. — Француженка. Невыносимо прекрасная своим парижским акцентом, пухлыми губами, небесно-синими глазами и вызывающе короткой по тем временам мальчишеской прической. Она была удивительной. Настолько отличающейся от всех девчонок, с которыми Стефан и я тогда общались, что мы немедленно влюбились в нее. Оба. И началось соперничество. Клэр было двадцать семь, нам по двадцать два. Но я, здоровый лоб, в свои годы выглядел ее ровесником, а Стефан был худощав и мелковат. Ну и здорово проигрывал в сравнении со мной.

— Зато он жил с ней в одном доме, — заметил я. Уж я бы таким козырем наверняка воспользовался на все сто.

— Это да, — усмехнулся дед. — Да только никаких преференций он с этого поиметь не смог. Уж больно бдительно следила за девушкой мать Стефана. Опасаясь не за сына, а за собственного мужа. А мне просто повезло однажды оказаться в нужное время в нужном месте — у нее сломалась машина, а я ехал мимо на отцовском грузовичке. И поломка оказалась пустячной, но я, как настоящий коварный засранец, возился подольше, втягивая ее в болтовню и рисуясь как только мог. Она спросила, сколько должна мне за помощь, а я потребовал поцелуй и свидание. — Я усмехнулся понимающе. Молоток мужик, я бы тоже сделал так. Чего теряться-то? — Она назвала меня молодым нахальным дикарем, а я ответил, что без опытной наставницы так и останусь диким нахалом. Так у нас и завязался роман.

Адам вздохнул глубоко и протяжно и прикрыл глаза.

— Боже! Я был по уши влюблен в нее. Не ходил — летал! Сгорал живьем, дождаться не мог каждой новой встречи. И настолько погрузился в собственные переживания, что не обращал внимание на то, что мой друг Стефан с каждым днем все больше и больше злился и замыкался в себе. Он забросил тренировки, на лекциях садился отдельно от меня, начал прогуливать занятия. И однажды…

Дед перевел взгляд на Кэтрин, сидевшую рядом, и грустно улыбнулся.

— Мой друг от ревности сошел с ума. И совершил первую и, по моему мнению, самую большую подлость. Он отыгрался на Клэр. Грязно подставил девушку, которую хотел, но не мог получить. Украл из комнаты мадемуазель Атталь ее любимую помаду и испачкал ею свое нижнее белье. И белье своего отца. Ну, вы понимаете. Разразился скандал. Отец Стефана в свое время женился на деньгах. Деньгах и связях своего тестя, — дед помолчал с полминуты, мрачнея на глазах. — Клэр Атталь депортировали за двадцать четыре часа. Разумеется, без рекомендательных писем. А я даже не успел с ней попрощаться.

— Но как вы обо всем этом узнали? — голос Кэтрин дрожал, будто она сдерживала слезы. Да и чего уж там, у самого глотку перехватило и глаза зачесались. — Вы все же встретились с ней потом?

— Нет. Увы. Не довелось. То было еще не время интернета, быстрой связи и прочих современных средств, помогающих людям разыскать друг друга практически где угодно. А Стефан… Стефан напился на одной из вечеринок и сам все рассказал. Я думал, что убью его тогда. — Здоровенные лапы поверх одеяла сжались в пудовые кулаки, аж до побеления костяшек.

Понимаю, дед, я бы этого Стефана расхреначил в кашу кровавую за подобное.

— Меня еле оттащили. Папа смог насобирать деньги на залог, но из того колледжа мне пришлось уйти. Так и разошлись наши пути с бывшим лучшим другом.

В палате воцарилась тишина на пару минут. Да и что тут скажешь? Иногда жизнь — та еще сука, но чаще бывает, что ссучившиеся люди в ней случаются. И ничего тут не поделать.

— А почему вы вспомнили о ней? И почему заинтересовались моими предками? — хриплым шепотом спросила Кэти.

— Потому что ты, Кэти, вылитая Клэр Атталь.

Вот, значит, как. Ну что, теперь-то ты поймешь, что это, мать ее, судьба, а, голубоглазка моя? Моя, точно моя.

Глава 27

Я едва высидела на месте до того момента, когда доктор стал выпроваживать нас с Ронаном уже в категоричной форме. Из последних сил держала лицо, прощаясь с Адамом. И быстренько осведомилась, где тут туалет для посетителей, как только вышли в коридор. Встала над сверкающей позолотой раковиной и принялась плескать холодную воду в лицо, старательно игнорируя тупую боль в груди. Смотрела в свои глаза с расширившимися до предела зрачками, но себя-то как раз не видела.

Адам Райд. Владелец «Райд энд Лайт». Ну да. А что тут необычного? Подумаешь! Всего-навсего один из крупнейших бизнесменов страны и наиглавнейший конкурент и соперник босса моего шефа. Делов-то. Ага. А еще дедушка ковбоя. Ну, того самого, который тоже, на минуточку, известен всему женскому населению страны (а также нескольких других англоговорящих стран), не вышедшему из фертильного возраста. Говно вопрос, как сказали бы Мюрреи.

И Кэти Брукс. Самая что ни на есть обыкновенная девчонка из богом забытого техасского городишки, что чудом и собственным упрямством добилась немыслимых высот — работы девочкой на побегушках.

Прекрасная пара!

Они так гармонично смотрятся!

А какие миленькие будут у них детки!

Да, да, безусловно, они созданы друг для друга.

Ага.

В моих мечтах.

Кэти! Очнись!

Ты и полдня назад не подходила этому парню ни по одному из параметров. И прекрасно об этом знала. А уж теперь, когда выяснилось, чей он наследник, причем, судя по всему, единственный…

Пора прощаться со сказкой.

Она была яркой, сочной, фантастически жаркой и вообще офигенской со всех сторон. Но надо посмотреть правде в глаза и признаться — эта история не про тебя, Кэтрин Брукс. Ты, конечно, можешь сейчас сесть за комп, написать жаркий эротический романчик с голубоглазой брюнеткой в главной роли, воплотившей американскую мечту, и порвать с ним все рейтинги ЭксЛибриса[5]. Но в реальной жизни… Никаких хэппи-эндов при таких обстоятельствах не бывает. Ну, может, редчайшие исключения для фантастически везучих по жизни. Моя же жизнь — ярчайший пример обратного. Никакого везения. Никогда. Только пахота. Я ведь тот самый пресловутый пони, что вечно тянет тележку с углем в шахте. Куда там этому пони в райские сады сбывшихся мечтаний.

Вытеревшись, вышла из своего убежища, как раз чтобы увидеть картинку из нынешнего «сегодня» и уж точно будущего «завтра». Дизель стоял посреди приемного покоя, освещая его своей улыбкой мощностью в сто слетающих мокрых трусов в секунду. Его плотным кольцом окружили дамочки всех возрастов из местного персонала, треща без умолку, одаривая влюбленными и кокетливыми взглядами, а он был там на как раз на месте. Явно наслаждался, купался во внимании. Ему там комфортно. И никаким Кэтрин Брукс рядом места не остается. Даже сейчас. А ведь дальше это кольцо из атмосферы общего обожания станет еще шире и плотнее. И нет, я не слабачка и не трусиха, что сдается только запахнет трудностями. Не-а. Но я реалистка. И научена жизнью не вкладывать себя в заведомо проигрышные мероприятия. Я жить хочу, а не сражаться день и ночь за мужчину со всем миром. Будь наши отношения все еще фейком, был бы смысл все продлить. Но все не так. Собственно, Ронану теперь-то и этот брак наш фейковый никуда не упирался. Короче, с какой стороны ни глянь, а уходить надо, пока сердце почти цело, Кэти.

Дьявол. И куда мне теперь переезжать? А главное — где искать работу? Может, ну его в жопу этот бизнес и мечты о карьере? Вернуться в ресторанное дело? Официанткой на первое время, а там, глядишь, снова смогу прорваться на кухню? Разумеется, уже не в этом городе.

Жаль будет расставаться со всеми этими чумовыми ребятами из шоу — они реально классные и совсем-совсем простые, не зазнавшиеся снобы, даже с Ронни, тот еще конь с яйцами…

Я грустно усмехнулась своим мыслям, и тут Ронан меня заметил и снова улыбнулся. Еще шире и буквально завораживая. Ведь эта улыбка была исключительно мне, как и этот ласкающий взгляд. А что, Кэти, не гульнуть ли на всю катушку напоследок? Хапнуть, нажраться моим ковбоем, чтобы от души и допьяна. А чего нет-то? Черту надо подводить красиво.

— Прошу прощения, прекрасные леди, вы все просто великолепны, но я ухожу к той единственной, кому отдано мое сердце! — громко сказал Ронан и, прижав ладонь к груди в комично пафосном жесте, стал пробиваться ко мне.

— Фух, я уж думал, ты бросила меня на растерзание, — вытер он несуществующий пот с лица, как только уволок меня наружу.

— Ну что ты, зачем мне лишать себя удовольствия растерзать тебя самой, — усмехнулась, усаживаясь в машину и пройдясь по нему сверху вниз четко вещающим «хочу тебя употребить во всех видах» взглядом, и в ответ голубые глаза незамедлительно вспыхнули ответным желанием.

— Ух ты! Узнаю и пипец как обожаю этот блеск в твоих глазах, Кэти, — подмигнул он мне, и его голос сразу изменился, став бархатисто обольщающим, на что мигом отозвались все мои девчачьи чувствительные местечки. — Он обещает, что весьма скоро мне будет очень-очень хорошо. Нам обоим.

— Еще как хорошо, — беспечно подмигнула я. — Потому что в моих планах для начала роскошный ужин для всей семьи, а потом не менее роскошный десерт лично для тебя в постели.

— Господь всемогущий! — закатил глаза Ронан, причмокивая. — Детка, ты совсем не жалеешь мое слабое сердце и гордость! Я же чуть не кончил не начав, только представляя все эти немыслимые удовольствия разом! Котенок, я тебя люблю, клянусь!

И я тебя, по всему выходит. И слабое сердце тут во всех смыслах как раз у меня. Мне его и спасать.

— Я ни в коей мере не жалуюсь и не хочу ничего испортить, но, может, мы успеем отхватить кусочек десерта до ужина? М-м-м?

— И кто из нас двоих способен ограничиться одним кусочком, м-м-м? — ответила ему в тон.

Ронан завис на несколько секунд.

— Мы все еще о еде? — спросил и гулко сглотнул.

— А мы вообще о ней разве? — продолжила я его нагло дразнить.

— Ну тогда никаких шансов, что ограничимся одним… — он не скрываясь поправил себя в районе вздыбившейся ширинки. — Так что, поехали за мясом?

— Ронни, куда в тебя сколько влезает? — возмутилась я шутливо, поражаясь вместимости некоторых. Да уж, аппетит у него точно как у настоящего самца, несмотря на все его внешние выкрутасы.

— Няф-няф-няф, Кэтрин Брукс, я тебя обожаю до ненависти! Ты богиня чревоугодия. Уж не знаю, как она должна выглядеть, но делает она наверняка то же самое, что и ты, — готовит так, что я готов лопнуть, но не оставить ни одного кусочка этой восхитительной вкуснятины нико… Эй! — его голос из единого мгновения из манерного пристанывания стал грозным рыком. — Руки убрал от моего ягненка!

— Жри свою зеленуху, Ронни, — и не подумал испугаться метаморфозы Ноа. — А мясо нам оставь!

— Это не мясо!

— А что это? — опешил парень, глянув на блюдо теперь с подозрением.

— Это неземное каре небесного ягненка с мятно-горчичным соусом, мой сладкий, но, увы, совершенно не разбирающийся в высокой кухне птенчик! И будь я проклят, если хоть раз в жизни ел что-то вкуснее.

Ноа таки ухватил себе кусок, пробормотав «тьфу, зараза, а я уже черт-те что подумал», и резво ретировался, увернувшись от почти настоящего выпада вилкой воинственного продюсера.

— А прошлые стейки Кэти? — возмутился Ронан, не забывая при этом оглаживать мои колени под столом, дразня обоих нарастающим предвкушением. — Скажешь, были менее вкусными?

— Может ли господь сотворить камень, который не в силах поднять сам? Этим вопросом задавались лучшие теософы на протяжении многих веков. — За столом послышались мученические стоны и «ну понеслась» возгласы вперемежку со смехом. — И никто так и не смог ответить на него. Так вот, у меня есть ответ. И на этот раз он вас сразит своей краткостью и неоспоримой правдой, а так же моей гениальной способностью зрить в самый кор…

— Да ну твою же выхлопную трубу, Ронни! — закатил глаза Рауль, по первому слову поднявший свое пиво.

— Лучше, чем Кэтрин Брукс, любое мясо может приготовить только один человек на этом свете — сама Кэтрин Брукс. Чин-чин!

— Чин-чин! Кэтрин, за тебя!

— За тебя, Кэти! — послышалось со всех сторон, сопровождаемое звоном стекла.

— За Кэти и ее офигенскую жранину!

— Кэти, мы опять все снимали. Все ждали, когда ты заставишь Дизеля снова резать лук, уж больно в кайф смотреть на его зареванную рожу, — сообщил Фино.

— Ты его пожалела нынче? Вот зачем? — подключился Ноа. — Ему ж так идут сопли со слезами в три ручья.

— Пожалела? — фыркнул Дизель, добираясь в своих тисканьях до моей задницы, насколько это было сейчас возможно. — Она меня? Думаете, тереть этот чертов корешок было проще?

— А! Так ты поэтому отворачивался? Ноа, дебил! — Фино треснул брата в плечо, — Я же говорил, в том углу тоже надо ставить камеру! Мы все пропустили! А все ты, лошара ленивый!

— Кстати, да. Приправа из корня хрена — это что-то запредельное, — поддержала тему Мари. — С тебя рецепт, Кэти!

— Между прочим, от моего легкого насморка и следа не осталось.

— Кэти, сеструх, признавайся, ты родилась не в Техасе, а в Салеме[6]! — подмигнул мне Рауль, тут же схлопотав демонстрацию тяжелого кулака Ронана.

— Рожу утри салфеткой, а то больно взгляд сальный, говнюк! — рыкнул он, тут же поцеловав меня в шею.

— А ты сильно не увлекайся, по лестнице идти будет пипец как неудобно, — со смехом парировал брат.

Я впитывала прикосновения Ронана, слушала дружескую перепалку за столом, одновременно наслаждаясь ею и стараясь не зареветь. Потому что это был мой прощальный подарок всем этим классным ребятам. В конце концов, могу же позволить себе оставить им хотя бы вот такую память о Кэтрин Брукс, промелькнувшей в их жизни? А мой прощальный подарок самой себе вот-вот случится. Чуток позже, после того, как все разбредутся, а я загружу посуду в посудомоечную машину и наведу порядок в кухне-столовой.

Черт, жаль будет, конечно, расставаться со всеми этими кухонными приборами, которые я с такой любовью подбирала для себя. Но тут мне остается лишь надеяться на порядочность Мари, которая, будучи сама неплохой хозяйкой, войдет в мое положение и через какое-то время отправит контейнер с моими вещами на указанный адрес. Когда он у меня появится.

— Котенок, а что там с моим десертом? — Горячий шепот буквально обжег ухо. — Еда фантастическая. Но без нее я бы перебился. А без любимого сладкого вот-вот сдохну, ей-богу. Или лопну. В конкретном месте.

— Слышь, сладкоежка, а кухню кто убирать будет? — Я облизнула его взглядом, задержавшись на секунду на «конкретном» месте, которое реально было способно разорвать даже сложенную в несколько слоев джинсовую ткань на ширинке.

— Ни фига! Мы готовили, мы и убираем? А они просто пожрали и пойдут наглаживать сытые брюхи? Что за несправедливость? Эй, лохматые, сегодня дежурите на кухне. И это… всем хорошего вечера, сладких снов и все такое, а нам пора.

Я сопротивляться не стала, ведь и сама уже не то что тлела в ожидании, а поджаривалась, и позволила ему вытащить меня из-за стола под одобрительный ропот и шуточки братьев и очередную восхваляюще-прощальную оду Ронни моему кулинарному искусству.

Ронан почти бегом проволок меня по лестнице, и только мы скрылись из виду у всех, мигом прижал к стене. Обхватил щеки, подставляя мой рот под атаку своего, и втянул в неистовый, глубокий поцелуй, мыча и порыкивая зверски от жадности, передавая ее и мне. Приник всем своим сильным телом, потираясь так, будто по нему прокатывалась волна за волной, по сути, уже сразу имея меня тут без проникновения.

— К тебе или ко мне? — прохрипел, оторвавшись, и, чуть присев, подхватил, вынуждая обхватить бедрами и обвить руками шею. На треск моей юбки плевать было обоим.

Я чуть замешкалась с ответом, хватая воздух, и он рванул вперед, не дожидаясь и проворчав, можно было подумать, что гневно, если бы не знала, что за сила толкает его нетерпеливую задницу на самом деле.

— Сам решил. К нам.

Глава 28

Если когда-то пожелаете воочию узреть гребаное живое воплощение стоического терпения, взгляните на меня. Потому как я сегодня оно самое и есть. Э-э-эм… был. Мало того, что меня с самого момента пробуждения не слабо так покусывало в самое причинное место, оно же мозг, то и дело всплывавшими жаркими картинками с нашей прошлой ночи. Там, у офиса Кэти, я всерьез уже выбирал между перспективой поехать к внезапно обретенному деду и забить на все и уболтать мою голубоглазку забуриться в какой-нибудь отель поблизости на сутки как минимум и вытрахать все так расшатавшее меня околородственное эмоциональное безобразие. Заодно закрепить свои права на нее и внести полную ясность между нами. И после общения с Адамом, когда меня моментами аж придушивало бешеными чувствами, это желание только усилилось.

Совместное приготовление ужина на нашу банду вовсе довело уже почти до края. А все из-за внезапного открытия… ну или озарения, хер знает, как оно там зовется.

Я. Вдруг. Понимаю. Наших. Женатиков.

Охереть, да? Но так и есть.

Ладно, оно не совсем уж вдруг. Походу, все к тому и шло сначала, и я это принял уже некоторое время назад. Вот эту вот странную штуку, когда смотришь на женщину, и за ней тебе не мерещится смутный образ следующей. Той, кто займет ее место, когда у меня отгорит. Хотя нет. Не горело ведь и правда до Кэти. Чесалось — вот правильное слово. Так вот, с ней у меня такого нет. В смысле зудит на нее омотореть как. Но тут про другое. Даже если нарочно пытаться пристально пялиться в перспективу. Вместо образа возможной новой романтичной чесалки вставал монументальнейший такой вопросище: «А на хера?» Если смотришь — и чуешь: все есть. У тебя. Вот оно. И это даже не в постели. Это она ходит рядом. Колдует на кухне. Заставляет зависать от своих улыбок. Говорит о чем-то. Пох, о чем и с кем. Голос. Чуть провечивающие сквозь кожу венки на творящих вкуснющее волшебство кистях. Манера щуриться и поглядывать дразняще искоса. Она. Все.

Короче, не было ни одного шанса, что я вытерплю эти чертовы посиделки до конца. Я весь последний час и понимал, что вокруг говорят, с трудом. Что тот пес, вертел башкой туда, откуда ее имя звучало, и так и подмывало зубы показать. Прижало адски — это даже близко не правильное выражение. Потому что мне не спермой на этот раз мозги подперло. Скорее уж жадностью какой-то. Чтобы вся она мне. Или голод. Такой, как у зверюги какой. Схватил, утащил и жрешь. Да плевать. Открытием этим долбаным, в общем, приложило так, что терпежу никакого не стало.

В комнату Кэти внес, а она мне одновременно поцелуем ответным вынесла последние мозги. Все, и шагу не пройду. Тут. Сейчас. Развернулся сходу, норовя вжать кошку мою в стену, но она взбрыкнула, проехалась по мне вниз, по стояку гудящему, отчего я чуть зубы не раскрошил.

— Что твори… — выцедил и тут же подавился, когда она практически упала на колени передо мной, требовательно дергая пряжку ремня, освобождая только чуть не облажавшегося ее усилиями бойца.

— Не-не-не, детка-детка! — взмолился я, хватая ее за плечи и поднимая. Запрокинул ей голову и, сцепившись опять в поцелуе, потащил к постели. — Угроблю тебя сейчас к хренам.

Меня уже бомбит так, что ни о каком контроле и речь не идет! Минет прямо сейчас отменяется, потому как имеет шанс стать смертоубийством от удушения. Я споткнулся в сползших штанах, и мы повалились на кровать. Я спиной вперед, Кэти сверху, зубы о тонкую кожу губ, больно-солоно-жарко, сил нет оторваться. Она на мне, рывками задирает рубашку, добираясь до кожи. Остро-жгучие росчерки ее ногтей по моим бокам и животу, меня дергает и сгибает, как будто в кончиках ее пальцев микромолнии. Касания жалят, насквозь, сразу в кровь и нервы, шарашат в башку, черепушку опустошая до звона. В глазах мутно-красно, в легких ее выдохи пойманные, по языку-горлу медово-забористой дурью ее стоны прямиком в мой рот. Еще дай! Я на ней, подмял, ловлю запястья, вытягиваю под собой, размазываюсь своей грудью по ее торчащим дерзко сиськам, вклиниваю бедра между ее ног, будто и нет между нами жалобно трещащей по швам тряпки.

Кэтрин рвет руки из захвата, извивается, взбрыкивает непокорно, ворчит что-то гневно и требовательно, ловя губами мое ухо, пока я сжираю поцелуями ее скулы и шею. Знает, знает, тигрица бешеная, что меня от такого всегда вставляет. От нее вставляет. И самому ей вставить надо так, что хоть ори. Подорвался, как в задницу ужаленный, содрал остатки тряпок с себя, вывалил на пол ящик из тумбочки, добывая резинки, рванул зубами фольгу, не отводя глаз от моей голубоглазой хищницы, что выгнулась дугой на постели, избавляясь от юбки и трусиков разом.

— Замри! — прохрипел, упаковываясь. — Да, бля, детка, до чего же ты у меня кайфовая. Особенно вот так, мокрая и с ногами врозь для меня.

— Да и ты голый и с членом наперевес зрелище вкуснее некуда, — рвано дыша, отозвалась Кэтрин и, добивая меня контрольным в голову, провела пальцами по своей промежности, чуть скользнув двумя пальцами внутрь, и подняла кисть, демонстрируя мне тонкую прозрачную нить влаги.

— М-м-м-м… сука… да-а-а-а!

Способность думать и говорить членораздельно покинула меня, и, упав на нее, я схватил ее за запястье, втягивая пальцы в мокро-пряном в рот и одновременно вдавливаясь членом в источник этой лучшей в мире дури на моем языке. Вот так, в тесноту, жару, по самое не могу, чтобы аж вся шкура как в пламени, от поясницы до колен мышцы судорогами, яйца в камни.

Кэтрин выгнуло подо мной. Голову запрокинула, выдыхая протяжное «о-о-ох, да-а-а-а!» Острый подбородок задрался, указывая вместе с ее острыми сосками туда, куда надо обоим. Вверх, вверх, пока не разорвет от кайфа. В себе меня жмет, как еще глубже тянет-манит, лижет-обжигает пламенем. И не шевельнусь если даже, просто вот так побуду — и спущу.

— Ну же, Ронан! — резанула взглядом пьяным, и все — курок спустила. Полетели, детка!

Подхватил ее под колени, согнул, раскрыл для себя до предела, чуть не ебнувшись от вида, и задолбил. Молотил, как одержимый, глядя сквозь багровую пелену в глазах, как Кэтрин аж подкидывает, когда попадаю в то самое идеальное местечко, а меня этим в бошку бах-бах-бах. Поймал ритм и угол, и ее тут же из стонов — в крик, спина дугой, мечется, руками цепляется за простыни, а я зубы сцепил и бил-бил-бил, пока она тащила каждым этим криком-всхлипом обоих в оргазм. Она на миг как окаменела, перед глазами вдруг четко-четко стало, еще всадил себя, ошалевая в конец, до чего же хорошо. До слепоты, до удушья, до смерти. В ней. С ней. Затрясло ее, меня, весь чертов мир вокруг — и все. Снесло.

— Иисусе! Это не секс, а убийство кайфом какое-то, — пробубнил сипло в изгиб шеи Кэти, по которой растекся прям бескостной кучей. — Детка, спихни меня, я, похоже, кони двинул от кайфа.

— Лежи пока… хорошо… — ответила она тоже изрядно просевшим голосом.

— Тяжелый.

— В самый раз.

Вот оно.

То, чем в меня так долбануло.

По-простому и идеально в точку. В самый раз.

Ты мне тоже.

Я потерся о ее влажную от пота кожу физиономией и лизнул, тащась от солоноватого вкуса. Меня все еще, как на волнах, качало. Тянущая мягкая судорога-отходняк в промежности, и по нервам катит отзвуком во все стороны.

— Ты же не планируешь долгого перекура, м-м-м, ковбой? — Кэти принялась водить по моей спине, едва-едва касаясь кончиками пальцев, усиливая мои ощущения и неминуемо разжигая опять.

— Я курить бросил еще в пятнадцать, хватило одного взгляда сожалеющего от ма Линды, за спиной которой как раз стоял па Джек с обещанием, что мне будет худо, если еще ее расстрою, — пробормотал и поерзал, приподнимаясь на локтях и толкнувшись бедрами, давая понять, что зайти на новый круг нефиг делать. Но нам бы поговорить сначала. — Вот, кстати, пора тебя с ними знакомить. Как насчет в эту пятницу?

— Тебе не кажется, что говорить о таких вещах, когда ты еще практически во мне, как-то неловко? — завозилась Кэтрин.

Задавил ее все же, жеребец тяжеловозный.

Сполз с нее, мухой метнулся в ванную избавиться от защиты и плеснуть на себя воды.

— А так ловко? — спросил, садясь на край кровати.

Мне на голову прилетела блузка Кэти, от которой избавиться сразу нам было недосуг, а через пару секунд она сама прижалась ко мне обнаженной грудью.

— Смотрю, десертом ты быстро наелся, раз поговорить потянуло, — выдохнула она мне в ухо, подымая дыбом все волосы на теле и не только.

— Да какой там наелся, детка! Так, крошка сладкого и перепала. — Дернулся убрать с морды тряпку, но она схватила оба моих запястья, заводя мне за спину, и прижала их там, прильнув ко мне полностью.

— Так уж совсем и крошка? — лизнув меня за ухом, от чего всего дернуло, а член подпрыгнул и шлепнул по животу, она завязала блузку как повязку, лишающую меня зрения.

— Клянусь, малость самую, — сходу захрипел, когда тонкая, но сильная ручка тигрицы скользнула по моему животу вниз, обласкала крепким пожатием член, а вторая по-хозяйски обхватила-взвесила яйца. Бля-я-я, как же я обожаю, когда она вот так берется за меня. — Хоть и вкуснее сроду ничего не ел, но как же мало. Всегда мало будет по ходу, детка.

— Тогда надо исправлять, — прошептала она совершенно порочно, начав накачивать мой ствол уверенными движениями.

— Еще как надо! — еле выдавил, снова дурея моментом, и отомстил мучительнице, протолкнув свои зажатые ее телом кисти ниже и добираясь до клитора.

— Рон! — всхлипнула Кэти, которой тоже, видно, стало не до игр, и тут же коварно улизнула.

Я слепо мотнул башкой, соображая, куда делась, но вдруг ее ладони легли на мои колени, толкнув их в стороны, а головки коснулось ее дыхание.

Ну все, конец тебе, Дизель.

Самый лучший из, сука, возможных. Но я ведь в одиночку скончаться не согласен. Поэтому на ощупь ухватил Кэти на подлете к главному и потащил на себя.

Десерт у нас в этот раз «шестьдесят девять», детка.

* * *

— Дизель! У тебя, сучонок похотливый, совесть есть вообще? — загрохотал по ощущениям прямо у меня в мозгах голос явно злющего Саважа. Ему что, Мари совсем не дает, что он вечно не в духе и ночами по чужим комнатам шарахается?

— Какого хрена? — каркнул я, шаря рядом лапой в поисках Кэти. — Чего тебе не спится? И стучать надо вообще-то. Может, мы тут любовью занимаемся.

Разморенного и тщательно отлюбленного этой ночью тела не нашлось, и зенки мои мигом распахнулись.

— Мы? — язвительно уточнил брат. — В смысле, ты и твоя правая рука? Кэтрин только что укатила на своем ведерке для песочницы, загрузив туда приличный такой баулище. Ничего, что съемка уже десять минут как началась? Мари опять вся на нервах! Я тебе…

— Куда укатила? — внезапное дурное предчувствие укусило меня за задницу, и я ломанулся голышом в ванную к зеркалу.

— Твою мать, Дизель, я ослеп и оглох от звона твоих колоколов! Прикрывайся, мужик! — возмутился брат.

Ничего.

Никаких идиотских писулек помадой.

И почему тогда хорошим знаком мне это ни хера не кажется?

Глава 29

Я не единожды поблагодарила бога, что большая часть этой шумной, немного безалаберной, но нереально дружной семейки предпочитала подольше поспать. Потому что, наткнись я на вездесущих братцев-хакеров или слишком внимательную к мелочам Мари, так легко мне не удалось бы выбраться. А так я лишь на цыпочках проскользнула мимо что-то насвистывающего молчуна Саважа, колдовавшего над кофемашиной. И, быстренько заведя свою малолитражку, тихо-тихо выбралась на утренние улицы. Отправляться прямиком в офис я смысла не видела, поэтому включила радио и поехала давать круги по городу. Ведь и с ним, ставшим таким привычным за последние три года, я тоже сегодня прощаюсь. Если уж срываться с места, то лететь далеко и без оглядки. Так быстрее отболит, если ничего напоминать не станет, уж опыт есть у меня.

Спустя пару часов бездумного путешествия я остановилась в точке икс и уперлась лбом в руль. И даже немного постучала об него головой. Все. Вдохнула-выдохнула и пошла воплощать в жизнь принятое решение. Лучше уж так — как больной зуб самой дернуть. Раз-два-тр…

— Тук-тук.

Я аж взвизгнула, когда чья-то тень закрыла мне солнце.

— Кэти-котеночек, пупсичек мой дорогой, открой дверцу папочке Ронни. У меня для тебя кое-что есть.

Иисусе! Откуда здесь, на стоянке офиса «Нельсон энд санс», взялся Лоуренс? Да еще в таком виде! Он и так может выглядеть? Ничего себе!

Хоть солнце и светило мне прямо в глаза, но основное я разглядела — передо мной стоял самый настоящий волк, да чего мелочиться, матерый волчара с Уолл-стрит. Идеальная прическа — никаких, мать его, фиолетовых чубов и бирюзовых косичек. Костюм, что даже на неискушенный взгляд выглядел тысяч на пять баксов. Явно ручной работы кожаные офисные ботинки, кашемировое пальто, строгий галстук и перстень выпускника университета Лиги Плюща. С таким переговорщиком даже «папа» не побрезгует поздороваться за руку.

— Ронни? — опешив, уставилась на него я. — Что ты тут делаешь?

— Останавливаю кое-кого от совершения огромной ошибки, сладкая. На-ка, возьми, — он протянул мне незапечатанный конверт.

— И что в нем? — насторожилась я.

— А ты достань и прочитай, — царственно кивнул он. — Как раз у нас есть несколько минут.

— Несколько минут перед чем?

— Перед важной встречей.

Вот же интересная манера отвечать на вопросы, не внося ни капли ясности при этом.

— Но я не планировала никаких важных встреч.

— Зато я планировал. И даже пытался сказать тебе вчера об этом. Но ты была слишком погружена мыслями в предстоящее прощание с… со всеми, скажем так, и не обратила на мои слова никакого внимания. Вот я и решил напомнить сам.

— Как ты?.. Да без разницы уже, — смутившись, я отвела глаза, прикусила губу и достала листик из конверта.

— Читай вслух, — последовал высочайший указ.

Прочистив горло, я начала:

— Я, Кэти Брукс, никчемная, ни на что не годная, никому не известная, никем не любимая… дура? — возмутилась я на последнем слове и вскинула на него глаза. — С чего это?

— А ты дальше читай, — ничуть не впечатлилась моим возмущением новая версия Ронни.

— …дура, потому что подумала так о себе, несмотря на то, что мне хватило всего нескольких дней, чтобы очаровать всю семью «Адских механиков», съемочную группу знаменитого и непревзойденного мистера Лоуренса…

— Это, как ты понимаешь, обо мне. Я про знаменитого и непревзойденного, — пояснил на всякий случай Ронни.

— …включая деда моего жениха, Адама Райда, а также заочно родителей моего жениха, Линду и Джека Вестонов, которым Ронан Салливан за эти дни прожужжал обо мне все уши, — мои руки задрожали, а буквы стали расплываться и скакать. — Ронни, я…

— Ты еще не закончила. Продолжай.

Я вздохнула, проглатывая тугой ком нервозности, и подчинилась. Все равно же не отстанет.

— И вот, привязав к себе всех этих замечательных людей, а также нагло и бесцеремонно украв у всех женщин моей Родины, великой Америки, ее самого лучшего холостяка, вышеупомянутого Ронана Салливана, путем влюбления его в себя до умопомрачения, я подло бросила их всех и скрылась, не оставив ни своего нового телефона, ни возможности меня отыскать. Я также признаюсь в собственной трусости, поскольку пошла и молча уволилась из компании, на благо которой добросовестно проработала последние три года. Только потому, что этого захотел кто-то, а не я.

— Я же правильно понимаю, именно это ты сегодня и сделала, улизнув с тем здоровенным чемоданом, и сейчас ты идешь прямиком в департамент по персоналу?

— Ронни, я…

— Что ты? Ты не собиралась всего этого делать? Ты не устроила вчера прощальный ужин, о смысле которого никто не должен был догадаться? Ты не ухайдокала ночью нашего самого горячего жеребца, так что он утром проспал к началу съемок? Не закинула в багажник своей букашки — господи, как Ронан тебе еще позволяет передвигаться на таком барахле? — свое добро, чтобы иметь возможность сразу после увольнения свалить в туманную даль, не попрощавшись ни с кем?

— Это мое барахло и мое добро! Которое я сама купила! И мне нравится эта машина! — возмутилась я, любовно погладив свою крохотулю по рулю. — И вообще!..

— Вообще, ты тут достаточно всякой чуши наговорила, — ткнул пальцем в листок в моих руках продюсер.

— Это не я наговорила, а ты заставил меня прочитать написанное тобой, — обалдела я от такого поворота.

— А кто тебе поверит, что это я написал? Да еще и до того, как ты все это воплотила в жизнь? — хитро ухмыльнулся наглый манипулятор. — На диктофоне не видно, что ты что-то читаешь. А я пущу запись в эфир после того, как через пару дней после твоей пропажи Салливан поставит на уши всех братьев, побьет морды тем, кто подвернется ему под руку… — Он начал демонстративно загибать пальцы, перечисляя последствия и усугубляя мое чувство вины. — Поругается с дедом, доведя его до сердечного приступа. Тот после ссоры с вновь обретенным смыслом жизни откинет копыта, не успев, скорее всего, оформить кучу необходимых доверенностей, возможно, не переоформив завещание, и будет с небес грустно созерцать, как постепенно, день за днем разваливается созданное им в течение его долгой, трудной жизни детище. Салливан тем временем вздумает с горя бухать, братья будут пытаться его утихомирить, Мари начнет сходить с ума, видя, как срываются графики съемок. Саваж, узрев, что его любимая расстроена, пойдет бить морду Ронану, к нему подключится Рик, поскольку Алеена, наблюдая все это безобразие, наверняка загрустит, что в ее положении категорически противопоказано… А шоу, тем временем, потеряет рейтинги, выбившись реально из всех графиков. Зато мистер Нельсон и все его жирные мерзкие гуси будут злорадно потирать ручки, глядя, как тонут в пучине безвестности наследство и наследник его злейшего врага. Врага, который виноват в чем?

— В чем? — тупо повторила я, смаргивая неизвестно откуда взявшиеся в глазах соринки.

— В том, что, когда в его жизни все шло наперекосяк, он не сдавался, а продолжал идти вперед. Не сбегал от трудностей. Не оправдывал свою трусость тем, что он никто и звать никак, а просто верил в свою мечту, в свои силы. В себя, Кэтрин. Адам Райд всегда верил в себя. И его внук, Ронан Салливан, тоже всегда верил в себя. И в свою обретенную семью. Почему же ты, Кэтрин Брукс, не веришь ни в свою уникальность и ценность, ни в эту замечательную семью, состоящую из простых, самых обыкновенных, и именно тем замечательных парней? Почему ты не веришь в то, что достойна любви, Кэти?

— Потому что… — я облизала пересохшие губы, судорожно пытаясь найти объяснение. Такое, которое он бы принял. И понял. И согласился. Потому что… Потому что уж он-то, один из тех, кто крутит здоровенную махину этой фабрики грез, должен понимать, что в реалиях жизни все не так, как в книгах или на экране.

— Потому что что? Потому что хочешь, чтобы я оставшуюся жизнь провел в поисках еще одного человека, который умеет так готовить мясо, что нравится даже мне? — Лоуренс заломил руки и картинно вздохнул. — М-да, один русский классик писал, что жителей их столицы совершенно испортил квартирный вопрос, а у нас ровно наоборот: привыкли, чуть что — в бега, в поисках лучшей доли, более теплого места, более удобных соседей, менее проблемных отношений. Но ведь жизнь так прекрасна именно в этих проявлениях. В том, чтобы бороться до конца, в том, чтобы идти наперекор судьбе, в том, чтобы плыть против течения. И в конце концов победить! Взойти на пьедестал почета не благодаря, а вопреки.

Но тут уж я взорвалась.

— Знаешь что, Ронни. Хорошо говорить тому, у кого есть хоть какая-то поддержка, команда, семья. А я последние годы — одиночка, никому не нужная! Мне ли, не имеющей ни покровителей, ни надежного тыла, сражаться с системой? Мне ли, с таким трудом процарапавшей себе путь от официантки до аж целого персонального ассистента, тягаться с миллионером, с которым за ручку здоровается президент? Если он хочет меня выжить из принадлежащей ему компании, он сделает это в два счета! Так зачем портить нервы?

— А кто тебе сказал, что ты одна? — совершенно спокойно вопросил Ронни, сдувая пылинку с лацкана пальто. — Или нас ты за своих не считаешь?

— Посторонись-ка, мужик! — Грубый рык явно не пребывающего в хорошем расположении духа Дизеля раздался из-за спины продюсера.

— Ну зачем? — с упреком я посмотрела на невозмутимо отступающего Лоуренса.

— Может, затем, чтобы ты услышала, от чего сбегаешь? — усмехнулся этот… змий коварный.

— Кэтрин Брукс! Немедленно посмотри на меня! — властно развернул мое лицо к себе взъерошенный Салливан, присев перед моей дверцей на корточки.

И-и-и… я посмотрела.

Я ожидала гнева, негодования, ярости, презрения в какой-то мере. Но только не вырвавшегося тихого:

— Кэтрин Брукс, прости меня, засранца.

— За что? — широко раскрыла я глаза, которые вдруг защипало. Слишком яркое солнце сегодня. Да. Это из-за него.

— Прости меня за то, что твоя ма ушла так рано. За то, что твой па в своем горе забыл о тебе. За то, что тебе попался на пути незрелый мудак. И за то, что гребаный вирус гриппа забрал твоего малыша. Прости за то, что солнце яркое, небо синее, дождь мокрый, а мои бедные яйца поджимаются от одного взгляда на твои губы. За то, что хочу тебя до опупения. За то, что не смог сделать нашу первую встречу романтичной, а сразу потащил в постель. Хотя видит бог, повторись все сейчас, и я сделал бы все точно так же, потому что… ну как тебя трогать и не сдыхать от желания немедленно трахнуть. Вот только не уснул бы, как полный лох. За это тоже прости. И за то, что ты готовишь самое вкусное мясо, которое мне доводилось жрать в этой жизни. За то, что я хочу жрать его до конца дней своих, и за то, что до конца дней своих буду готов оторвать руки любому, кто решит украсть у меня твою улыбку. Прости, что мозги у меня были в другой голове и я не осознал и не зудел тебе все время, что ты моя. Сразу и по-настоящему. Бля, если надо, я попрошу у тебя прощения даже за то, что Адам отпустил от себя Еву, и она поперлась за каким-то чертом пробовать то дурацкое яблоко из лап хитрого змея.

— Господи, Ронан, да при чем тут… — схватилась я за пылающие и отчего-то мокрые щеки.

— Кэти, детка, ты просто скажи мне, что ты меня прощаешь за все, даже если я чего-то не сделал или, наоборот, сделал. Мне все равно, я готов взять на себя любую вину, лишь бы ты простила и прекратила убегать из моей постели по утрам. Ну это же невыносимо — просыпаться каждый день со звенящими яйцами и каменным стояком и не иметь возможности сказать им: «Народ, потерпите, моя Кэти еще спит», — он протянул мне раскрытые ладони-лопаты, предлагая вложить свои.

— Эй, сеструха, свалить от нас хотела? — донесся голос Ноа откуда-то из пространства за плечами моего ковбоя, что сейчас было подернуто размытой пеленой моих слез. — Не выйдет! Мы тебя везде найдем!

— Да! Да! — прокричал еще кто-то.

— Да что за моторня! — рыкнул Дизель через плечо. — Вы-то чего приперлись, придурки игроманские!

— Алле, здесь не только мы, а почти все! Знаешь, любовь любовью, а кушать хочется всегда и всем. Кэти, если Дизель налажал, то давай мы выгоним его, а тебя оставим. И эта… а что у нас сегодня на ужин?

— Детка, вот за них тоже прости! Что поделать, если ко мне в нагрузку еще и толпа голодных побирушек идет. Мы же научимся как-то с этим жить?

— Рон… — остатки моего и так почти несуществующего самообладания превратились в пыль, и я заревела, подаваясь или, скорее уж, заваливаясь на него, обхватывая голову и прижимая к своей груди, где сейчас колотилось болью сердце. Болью теперь сладкой, желанной, пусть я и отказывалась себе в этом признаваться до этого. — Мы же… у нас ничего… не бывает так!

— Ну уж прости и за то, что у нас все через… не задницу однозначно, — пробубнил он между моих грудей и, чуть отстранив, поднялся сам и вытащил из машины меня, обняв уже полноценно. Сама собой одна из нахальных ладоней тут же умостилась на моей ягодице. Ну и пусть. Мне ведь это в кайф.

— Мне страшно.

— Пф-ф-ф! Да я вообще чуть не обосрался, когда проснулся, а тебя опять нет!

— Я не об этом, Рон. Что если… мы же…

Салливан настойчиво запрокинул мне голову, заставляя заткнуться и посмотреть ему в лицо. В глаза. В невыносимо голубые, отбирающие мой разум и волю.

— Прикинь просто: страшнее в нашем дурдоме или без нас? Хотя… на кой прикидывать, детка. К нам кто попал, тот уже застрял навечно. Ты со мной застряла.

— С нами! Не борзей, Дизель, Кэтрин не может быть твоей личной. — Фино подступил ближе, но Ронан на него клацнул зубами буквально зверски. — Она стратегически важное достояние всей семьи! А семья с самого утра хочет чего-нить вкусного на ужин!

Взглянув через плечо Ронана, я увидела крепкие фигуры парней, мелькающие между машинами на стоянке. Господи, вот там, это же вечно мрачный Саваж, придерживающий за талию рвущуюся вперед Мари? Они все тут… из-за меня? За мной?

— Так, птенчики и котятки мои, если в общем и целом мы достигли понимания того, что никто, никуда, ни от кого не сваливает из золотой «сюдатости» в серебряную «тудатость», то давайте-ка в темпе утрясем некоторые рабочие вопросы и юридические тонкости.

— Ронни, отвали. Не будет никакого фейкового брачного контракта! — рыкнул Дизель, прижав мое зареванное лицо к своему плечу.

— Да будто я когда-то в этом сомневался! Но тут кое-что другое. Нас ждут великие дела. Поэтому отлепитесь ненадолго друг от друга и постарайтесь изо всех сил услышать нашего дорогого друга Питера, чтобы ему не пришлось повторять дважды. Ибо, хоть мистер Шелдон и согласился любезно предоставить нам скидку на свои услуги ввиду неоспоримого кровного родства с его постоянным клиентом, даже со скидкой он стоит дохре… до движка как дорого. Так что… кыш-кыш, все по местам. Камера, мотор!

Глава 30

— Кэтрин, попрошу вас ради блага не только вашего, но и нашего совместного в ближайшие минуты воздержаться от публичных заявлений и комментариев, — монотонно бубнил прилизанный дедовский адвокат, глядя на мою невесту цепко сквозь стекла дорогих очочков. — Нам надо пройтись по тонкому льду корпоративного права, ни разу не споткнувшись. Главная мысль нашего совместного визита в ваш департамент персонала — нам всем только сегодня стало известно, что ваш официальный жених, мистер Ронан Салливан, является родственником Адама Райда, главного конкурента компании, в которой вы работаете. И, свято чтя законы корпоративного права, вы в тот же день увольняетесь, дабы не спровоцировать конфликт интересов. Таким образом вы предпринимаете все усилия для того, чтобы не подвергнуть ни себя, ни своих будущих родственников потенциальным искам с обвинением в инсайдерстве. Это ясно?

Кэтрин сдержанно кивнула, пока я стискивал ее тонкую руку, боясь отпустить. А то мало ли. Гоняйся потом, ищи. В первый момент, когда осознал, что она опять сбежала… пыталась… Меня чуть не бомбануло. Хорошо хоть Ронни быстро внес ясность с местонахождением Кэти. И хотелось, ой как хотелось, налететь, наорать, вытрясти душу, спрашивая, да какого хера-то вообще?! Неужели она не видела, не чувствовала вот этого всего между нами? А потом вспомнил, что я так-то не первый день с женщинами дела имею. С ними говорить надо. По ушам ездить без остановки. И пусть Кэтрин в один ряд с моими прошлыми завоеваниями не ставлю. Но ведь ее исключительность для меня не отменяет то, что она тоже женщина. Моя. Лучшая. Но женщина. А что надо делать в любой непонятной ситуации с женщиной? Правильно, извиняться! Пофиг за что и есть ли повод. Извиняйся и целуй. И вот, кстати, впервые в жизни я делал это искренне, а не проворачивал безотказно работающую уловку. Потому что я реально испытываю стыд за весь этот гребаный мир, что так часто ранил и обижал мою девочку.

— В принципе, мы все основное обсудили: кто, что и когда говорит и как действует. На случай внезапных вопросов лучше предоставить слово мне. И запомните, если я начинаю вопрос, адресованный вам, с обращения «Кэтрин», отвечаете утвердительно. Если с «Мисс Брукс», то отрицательно. Пожалуйста, никаких «наверное», «возможно», «точно не припомню». Только однозначные ответы, которые невозможно трактовать иным образом. Исходя из имеющейся у меня информации, у нас есть все шансы решить нашу ситуацию без потерь как для вашей репутации, так и для имиджа компании «Райд энд Лайт», чьи интересы, равно как и интересы всех членов семьи моего дорогого друга Адама, я сейчас представляю. Самым нашим большим плюсом является то, что в нашей истории нет лжи. Но, как вы знаете, выигрывает часто не тот, кто говорит правду, а тот, кто умеет преподнести любое происшествие с выгодной ему точки зрения.

— И первым. Не забывайте об этом, мистер Шелдон, — добавил свой обязательный пятак Ронни. Бля, я его в первый момент даже не признал на этой парковке. Вот же демоняка многоликий!

— Совершенно согласен, мистер Лоуренс. А посему через час после этой встречи в головном офисе «Райд энд Лайт» состоится большая пресс-конференция, на которую мы уже пригласили огромное количество репортеров из самых влиятельных газет и с телевидения. И я надеюсь, что наши… кхм… партнеры и коллеги уже не успеют опередить нас. Ну что, все готовы?

Моя Кэти была похожа на стрелу, что вот-вот спустят с тетивы. Тонкая, аж звенящая от напряжения, с гордо расправленными плечами и высоко задранным подбородком. И выглядело это все так, словно моя «гурия-тире-валькирия» строевым шагом прет на линию огня, ведя за собой свою личную гвардию. Собственно, именно так оно и было. И хотя я видел, что ей и не по себе, и страшновато, и вообще она против какой бы то ни было шумихи вокруг собственной персоны, но ее чувство ответственности не позволит ей просто захлопать растерянно глазками, скривить губки бантиком и сказать «ой-ой-не-могу-не-хочу-не-буду». О такой напарнице можно только мечтать. Везучий засранец ты, Дизель!

Пусть кто-то другой мечтает. Только так, чтобы я об этом не знал. Потому что не хрен мечтать о моей голубоглазой змеючке. Все. Отползалась чешуйчатая. Да и я наскакался. Хватит уже.

— Мисс Брукс, кто это с вами? — остановили нашу торжественную процессию на входе.

— Рамирез, выпишете господам разовые пропуска. Это со мной, — властно отчеканила Кэти, проезжаясь мне этим тоном по нервам возбуждением. Тш-ш! Полежи пока, позже все. — Эти господа прибыли для переговоров с первым вице-президентом.

— Да, да, разумеется, — тут же засуетился охранник, и через несколько секунд нам протянули бейджики для посетителей.

— Мисс Брукс, вас просит срочно зайти мистер Снаудерс, — подлетела к нашей живописной группе какая-то взъерошенная девица, на что Кэти, не останавливаясь, царственно бросила ей:

— Спасибо за информацию, Джулия, но меня ждет первый вице-президент. Как понимаешь, его срочность стоит у меня в приоритете. Если дело совершенно не терпит отлагательства, то Снаудерсу лучше самому подойти к мистеру Найту. К тому же я абсолютно уверена, что мистер Найт в любом случае пригласит твоего шефа присоединиться к нашей беседе.

Девушка, ошарашенно хлопнув пару раз глазами, кивнула и ускакала.

— Кэти, как вы оцениваете лояльность вашего босса по отношению к вам лично? — спросил Шелдон.

— Сложно судить, Питер. Вы же понимаете, что, как бы хорошо он ко мне ни относился, интересы семьи превыше каких-бы то ни было личных симпатий. С другой стороны, он единственный, кто после информационного взрыва в соцсетях проявил некое сочувствие и участие ко мне, дав шанс объясниться и по возможности исправить ситуацию. — Ну ладно, раз не совсем мудак, то по роже не получит. — К тому же этот человек опять-таки единственный, кто имеет смелость периодически возражать Стефану Нельсону и при этом сохраняет свой пост. — Хм, значит, яйца все-таки имеет, раз не бздит. Плюсик ему в карму, еще один.

— А кто такой этот Снаудерс, и зачем вы так явно намекнули, что он может присоединиться к нашей беседе?

— Это наш эйч-ар. Любое увольнение все равно фиксируется в департаменте по персоналу. Я уверена, что даже если бы я не сказала этого Джулии, мой босс сам вызвал бы Снаудерса. А так мы просто сэкономили всем время, — пожала плечами моя суровая бизнес-леди.

Блин, ничего в этой тусне толком не понимаю, но наблюдать за действом с участием этой тигрицы готов вечно. Даже если это действо не включает в себя раздевание.

— Пожалуй, вы правы, — сверкнул стеклами модных очочков адвокат.

И тут мы подошли, как я полагаю, к кабинету того самого Найта, и Кэти, решительно постучав, сразу же вошла, не дожидаясь ответа.

— Кэти? — явно удивился сидевший за огромным столом лощеный хлыщ, но все же приветливо улыбнулся моей кошке.

Ишь ты, скалится он. Тебе зубы не жмут, придурок?

— Ты уже была у Снаудерса?

— Мистер Найт, добрый день. У меня слишком важное сообщение, и я в первую очередь собираюсь передать его вам, а уж потом только буду общаться со Снаудерсом, — решительно начала Кэти. — Полагаю, как и многие высокопоставленные менеджеры «Нельсон энд санс», вы прекрасно осведомлены о том, что в компании для безопасности сотрудников ведется видеозапись, верно?

Ошарашенный напором моей змеюки хрен только хрипло каркнул что-то неразборчивое и потянулся было к телефону на столе, но в этот момент дверь без стука отворилась и вошел еще один «белый воротничок». — Сэр, простите, мне передали, что мисс Брукс пошла прямиком к вам, и я решил…

— Снаудерс, вы вовремя. Присаживайтесь. Кэти, я тебя слушаю.

— Благодарю, сэр. С вашего позволения я начну.

Она набрала воздуха в грудь, и я тут же приклеился взглядом к лацканам ее офисного пиджачка, что на секунду слегка приоткрыли заманчивую ложбинку, в которую я не далее как этой ночью зарывался и…

Эй, не время же, парень! Держи себя в руках.

— Перед началом нашей беседы я хотела бы представить своих спутников. И начну я, пожалуй, с самого важного. Для меня важного, разумеется. Мистер Ронан Салливан, мой жених.

Слышал, хлыщ? Важного для нее! Моя ж ты кошечка!

— Как поживаете, джентльмены? — кивнул я присутствующим.

— Далее, мистер Рональд Лоуренс, продюсер шоу «Адские механики», с которым «Нельсон энд санс» намеревается заключить договор о рекламе производимой продукции, и одновременно законный представитель мистера Салливана, моего жениха, которого, собственно, и планировали снимать в рекламном ролике.

— Рад встрече, — высокомерно буркнул Ронни, взмахнув рукой, на которой отчетливо виднелся какой-то навороченный перстенек — типа тех, которым щеголяют зазнайки, окончившие гарварды да йелли.

— А также мистер Питер Шелдон, который любезно согласился сегодня представлять мои законные интересы.

— Очень приятно.

— Мистер Томас Снаудерс является начальником департамента по персоналу, а Ричард Найт — первый вице-президент и мой непосредственный начальник. И с этого момента я передаю слово мистеру Шелдону.

— Господа, мы вынуждены в срочном порядке уведомить вас о том, что начиная с сегодняшнего дня моя клиентка, мисс Брукс, в скором времени миссис Салливан, не может более ни исполнять обязанности персонального ассистента мистера Найта, ни вообще занимать какую-либо должность в вашей компании, — начал своим монотонно въедливым голосом Шелдон. — Иными словами, мисс Брукс увольняется немедленно, при этом никакие санкции к ней применены быть не могут, ибо делает она это исключительно во избежание наступления ситуации, которую иначе чем конфликт интересов невозможно будет классифицировать.

— Могу я… э-э-э… попросить более детально объяснить этот момент? — на удивление спокойно спросил шеф Кэти, бросив какой-то странный взгляд на своего сотрудника, неловко заерзавшего на стуле.

— Разумеется. Именно для этого мы и здесь. Все дело в том, что, как уже было упомянуто, Кэтрин является невестой мистера Ронана Салливана, о чем она известила на этой неделе своего непосредственного начальника, мистера Найта. Не так ли, Кэтрин?

— Все именно так. Я поделилась своей радостью с мистером Найтом в этот понедельник, — подтвердила Кэтрин.

— После чего Кэтрин было поручено провести предварительные переговоры о съемках рекламного ролика с мистером Салливаном. Все верно? — на этот раз адвокат адресовал свой вопрос не Кэти, а ее бывшему боссу. На что тот лишь пожал плечами и ответил:

— Ну, глупо было бы упускать шанс продвинуть нашу продукцию рекламой с участием раскрученного медийного лица. Да, так и было.

— Совершенно согласен с вами, сэр. Бизнес есть бизнес. Надо, что называется, держать нос по ветру. При этом задание мисс Брукс выполнила, договорившись с продюсером о возможных сроках и съемочном графике.

— Подтверждаю. Мисс Брукс была очень красноречива, ратуя за компанию, в которой она работала. Похвальная лояльность, должен заметить. Редко нынче встречается у простых сотрудников, — покивал Лоуренс, сложив бровки домиком со скорбным видом. — Я даже написал сценарий и готов был на первой же встрече показать отснятый черновой материал, — Ронни похлопал по лежавшей перед ним папке.

На этом месте у этого, как его там, Найта, загорелись глаза, и он даже подался вперед, как охотничья собака, взявшая след.

— Ну, даже если по каким-либо независящим от обеих сторон причинам мисс Брукс увольняется, это никак не помешает нам продолжить плодотворное сотрудничество в сфере рекламы, — впился он глазами в папку Лоуренса.

— Увы. Мы подобрались к самому главному. К сожалению, мы обязаны проинформировать вас о том, что не только мисс Брукс покидает вашу, безусловно, замечательную компанию, но и мистер Салливан, несмотря на ранние устные договоренности, никак не может стать рекламным лицом «Нельсон энд санс».

— Почему?

Ох и вытянулась смазливая морда хлыща. А что такое? Облом-облом?

— Потому что буквально сегодня утром нами были получены официальные результаты теста ДНК этого молодого джентльмена. Как оказалось, он является единственным внуком господина Адама Райда, владельца компании «Райд энд Лайт».

И тут оба наших визави изменились в лице. Только что изображавшие лишь вежливый интерес, они смешно выпучили глаза и заозирались, будто в поисках кого-то, кто даст им следующую команду.

— И я безмерно рад, что все эти детали и нюансы стали известны до того, как произошло непоправимое, — вступил я. — Даже мне, человеку, далекому от бизнеса, известно давнишнее противостояние компании деда и вашей. Вы только представьте, какой скандал мог бы случиться, если бы я, точная копия Адама Райда в молодости, принялся рекламировать ваши… кхм… товары. Да деда бы удар хватил. Еще один. Которого он бы не пережил.

Хотя именно такой результат был бы идеальным для вашего самого главного гуся, того самого Нельсона, верно? Или, вернее сказать, не гуся, а стервятника?

— И какой урон репутации мисс Брукс, как профессионала высокой квалификации, мог быть нанесен, если бы кто-либо из поспешивших сделать неправильные выводы решил, что Кэтрин могла действовать в интересах своего будущего родственника, Адама Райда, будучи правой рукой первого вице-президента компании «Нельсон энд санс», — доверительно склонился в сторону ее бывшего босса Ронни.

— В общем, от имени мисс Брукс и по поручению мистера Салливана, я готов предоставить вам все официальные бумаги, свидетельствующие, что мисс Брукс, все еще являясь сотрудницей «Нельсон энд санс», незамедлительно предприняла все разумные и посильные действия, чтобы избежать конфликта интересов. Как вы понимаете, нахождение Кэтрин в стенах вашего офиса более не является желательным в первую очередь для нее. В случае необходимости предоставления в суде записи данного разговора мы готовы будем обменяться с вами копиями нашей, которую мы, разумеется, также вели. Но, надеюсь, до суда дело не дойдет, и этот вопрос мы урегулируем на взаимовыгодной основе. На этом, джентльмены, мы прощаемся. Всего доброго.

Ну что, съели? Едва сумев скрыть довольную ухмылку, я сграбастал Кэтрин за талию и развернул на выход. Все, досвидос, мы домой.

Но уйти с миром нам не удалось.

Уже на парковке, когда мы вывалились из офиса, в котором мне было тесно и душно от царившей там странной атмосферы скованности, прямо перед нами притормозил шикарный лимузин, и из его недр вывалился невысокий худощавый старик с перекошенным от гнева лицом. Потрясая сжатыми кулаками, он набросился на нас с Кэти, вопя что-то несуразное:

— Дрянь! Мерзавка! Шлюха! Ты должна была стать моей, но ты выбрала этого деревенского увальня! Ты отказала мне, но при этом с радостью отдалась ему! Ему! Этому ничтожеству, у которого за душой не было ни цента! И я так радовался, когда тебя выслали из страны и он тоже остался с носом! Потому что я! Я! Я оказался умнее и подстроил все так, чтобы вы никогда больше не встретились!

Мдя. Прав оказался дедуля — подлецом оказался его детский дружбан. К тому же, похоже, у этого стервятника подвинулась крыша, и он путает прошлое с настоящим. Вон глаза какие дикие и колошматит всего от застарелой злобы. Это же сколько лет в себе проносил, но так за всю жизнь и не попустило, раз настолько переклинило, что все перепуталось в мозгах.

Но как бы там ни было, старость — даже такую — ма и па научили меня уважать. Поэтому я просто задвинул Кэти за спину и попытался его утихомирить.

— Слышь, отец, ты, верно, попутал нас с кем-то. Никто никуда никого не высылал. А на свою невесту я никому не позволю кричать. Даже очень пожилому человеку.

Но старик, с трудом сфокусировав взгляд на мне, зашелся в еще большей истерике.

— Ты был мне другом, Адам! А ты меня предал! И я не жалею, что я отомстил тебе. О да! — засмеялся безумным хриплым смехом этот припадочный. — Я лишил тебя твоего будущего. Ты думал, твой Артур случайно познакомился с теми отморозками? Просто попал в дурную компанию? Это все сделал я! Я! Это я постарался. Я! Все я! Ты посмел встать на моем пути дважды! Сперва ты отнял у меня женщину, а потом всю жизнь пытался отнять мой бизнес. Поэтому я забрал у тебя то, ради чего стоит жить, — твоих потомков! И ты сдохнешь, зная, что после твоей смерти я уничтожу и растопчу единственное, что оставалось тебе дорого, — твою драгоценную компанию.

— Стоп! Снято! Прекрасный ракурс, прекрасный дубль, можно не переснимать, — будничным тоном возвестил Ронни и пощелкал пальцами перед глазами безумного дедка. — Большое спасибо, сэр. Прекрасно отыграна сцена. Публике очень понравится.

Вокруг поднялась адская суета, а я на пару секунд завис, оглушенный услышанным. Это правда? Все что вывалил сейчас этот явно сбрендивший от старости и бесконечной ненависти с завистью дед. Но Кэтрин потянула меня за рукав, расшевеливая, и насильно почти запихнула в свое ведерко с мотором, стартанув с парковки ракетой, оставляя разбираться дальше демона Ронни, что, как всегда, воспользовался возможностью любое проишествие повернуть в нашу пользу.

— То есть сейчас я видел человека, из-за которого моя жизнь такая, какой была, — пробурчал себе под нос.

— Наплюй, не нужно думать об этом, Рон, — притормозив на светофоре, Кэти схватила меня за руку двумя своими и поцеловала в центр ладони. — Он же явно окончательно рехнулся, прожив в своей злости и чувстве вины всю жизнь. Да и вообще мог солгать…

— Тш-ш-ш, — обхватив ее затылок свободной рукой, я притянул ее лицо к себе. — Ни о чем я не жалею, детка. Вот теперь у меня есть все. А прошлое прошлому.

И поцеловал ее, как и хотел все это время в офисе и буду хотеть всегда. И делал это, пока нам не стали отчаянно сигналить со всех сторон вечно спешащие куда-то люди, которым дела нет до чужого счастья.

Да и плевать, в моей жизни есть достаточно тех, для кого я важен. Полный комплект теперь.

Эпилог

— Кэти, слушай, я все-таки не поняла всей этой истории с твоим увольнением, если честно. Можешь все объяснить по порядку? — спросила Мари, присоединившись к общей суете на кухне.

— О, да, точняк, мне тоже жуть как интересно, — поддержала Юпик, что не столько помогала, сколько мешала, таская кусочки, в то время как Алеена в своей обычной манере задумчиво взирала на их девичий коллектив, поглаживая живот.

— Если честно, я тоже не все понимала до тех пор, пока Ронни с Питером не объяснили на пальцах, — охотно отозвалась Кэтрин, выбирая среди своих знатных тесаков нужный. — А дело было так. Адам Райд и Стефан Нельсон с детства были дружны и увлекались одними и теми же игрушками — конструкторами, мальчуковыми наборами с инструментами и так далее. В юности они поссорились из-за девушки, которая была очень похожа на меня внешне — не моя родственница, даже и близко. Просто случай. Провидение, что называется.

— Бывает же. Это просто поразительно, — тихонько сказала блондинка, хотя по выражению ее лица было и не понять, относится это к рассказу Кэти или к ее собственным мыслям.

— Поссорились серьезно, — продолжила повелительница стейков, взявшись виртуозно нарезать мясо, — и расстались врагами. Но детские увлечения у них так и остались общими. И бизнес они начали раскручивать в одной сфере — слесарный и электроинструмент: все эти плоскогубцы, пассатижи, отвертки, лобзики, пилы, шуруповерты и прочая мужская дребедень. И с самого начала Стефан был в выигрышном положении, потому что за его спиной стояли деньги его деда.

— Еще цедру? — уточнила Юпик, делавшая вид, что трудится, а на самом деле ловившая каждое слово.

— Хм, достаточно, теперь выжми сок, — велела Кэтрин, вызвав горестный вздох девушки, надеявшейся на освобождение от этой возни. Ну вот не всем это заходит, ой не всем. — О чем там я? А! Адам крутился сам, начав с нуля, и был, как говорят, безбашенным и рисковым дельцом — то ли потому что его никто не останавливал, ибо некому, то ли потому что ему терять-то особо было нечего. И он «выстрелил» с какими-то новыми идеями на рынке. А Стефан пытался убедить окружающих, что идея первоначально принадлежала ему и Адам ее украл чуть ли не учась в школе. Но доказать это обвинение не удалось, и суд он проиграл. В общем, врагами они были давними и подножки ставили друг другу только так. Но Адам при этом даже и думать не мог, что можно навредить семье пусть и бывшего, но друга. А Стефан пошел дальше, и его стараниями Адам потерял сына и, соответственно, внука, о наличии которого и не подозревал до тех пор, пока, лежа в больнице после инфаркта, не увидел случайно, как одна из медсестер смотрит популярное шоу.

— И слава тебе господи, что так все срослось, — проворчала Мари.

— Увидел и… чуть не заработал повторный инфаркт уже от счастья. Ибо Ронан — вылитый Артур, его сын, и сам Адам в далекой молодости. Мистер Райд дал срочное указание своему адвокату не просто найти молодого человека из шоу, но и провести предварительно — плевать на легальность и законность — анализы на ДНК. Что Питер Шелдон и сделал.

Кэтрин прервалась, отправившись проверять кипевшее на плите, и Юпик аж заплясала на месте.

— Ну? Дальше-то что? — потребовала она.

— Такова предыстория. Теперь перейдем ко мне. До того как в сети разразился скандал с тем самым видео, где… ну, вы поняли. Так вот до того времени Стефан Нельсон и не обращал на меня никакого внимания — так, просто пыль под ногами, хоть и помощница его зятя. Служба безопасности проверила, никакой угрозы не обнаружила, и на этом проверку я прошла. За время работы я особо с мистером Нельсоном и не пересекалась, потому как он терпеть не мог общаться с рядовыми сотрудниками компании. При этом параллельно мой непосредственный босс, не зная некоторых тонкостей давней вражды Райда и Нельсона, дал задание своим «продажникам» подобрать медийные раскрученные лица для съемок новой рекламы. И в числе прочих кандидатур оказался Ронан Салливан, «любимец» женской половины его семьи. Ричард ухватился за идею снять этот чертов рекламный ролик, когда я с какого-то перепуга ляпнула, что Ронан — мой жених.

— А может, это было не с перепугу? — вдруг тихо произнесла молчавшая до этого Алеена. — Может, это было некое… м-м-м… озарение… просветление…

— Ага, — тряхнула фиолетовыми локонами Юпик. — Ты, Кэти, в тот момент просто будущее свое узрела. — И девчачья банда дружно захихикала.

Отсмеявшись, Кэтрин продолжила:

— Примерно в это же время служба безопасности доложила старшему Нельсону о «возмутительном поведении помощницы его зятя», и Стефан вздумал сам посмотреть то короткое видео. После которого у него случилось реальное помутнение рассудка. Так понимаю, что внутренние демоны ожили и вернулись к нему — предательница снова целовалась с заклятым другом на его глазах. Именно после этого Стефан поручил уволить меня в ближайшее время. Руководитель департамента персонала пытался сфабриковать доказательства моей некомпетентности путем подмены материалов для большого совещания. С моим боссом Нельсон не так давно разругался в пух и прах, поэтому они последние дни дулись друг на друга и особо тоже не контактировали. Вот и получилась некая рассогласованность в их действиях.

— А что теперь будет с самим Стефаном? — поинтересовалась Мари. — Не то чтобы я была озабочена его судьбой, скорее, тем, кто встанет у руля компании. Ведь старик явно не в своем уме.

— Это точно. Не в своем. Настолько, что семья спешно организовала для него место в одной очень дорогой закрытой клинике для людей с нервными расстройствами. А у руля теперь встанет, надеюсь, навсегда, Ричард Найт.

— Это который твой босс? — влезла Юпик.

— Бывший босс. Несмотря на хорошие отношения, которые у нас сложились, и на то, что он пытался хоть как-то помочь мне, — Кэтрин покачала головой. — Конфликт интересов, в котором замешаны такие крупные компании… Нет, лучше держаться от всего этого подальше.

— Ну так ты поэтому же и уволилась, — улыбнулась Алеена.

— Ага. И в тот же день получила лестное предложение от Адама Райда занять вакантную должность его личного ассистента. Как я понимаю, он готов ее ввести специально для меня. Только, знаете, сестрицы… — Кэтрин прищурилась и подула на варево в ложке, которое собралась пробовать. — Я сказала ему, что подумаю об этом. Завтра.

— Ну его, этот большой бизнес? — понимающе подмигнула рыжая красавица.

— Ага. Мы вчера долго разговаривали с Ронни. Он убежден, что у нас все прекрасно получится с кулинарным мини-шоу в рамках проекта.

— Конечно, получится! Даже не сомневайся, — замахала руками будущая акула пера. — У нашего Ронни супернюх на такие вещи. Так что давай мы все вместе как раз и подумаем, как нам организовать кухню таким образом, чтобы тебе было удобно готовить, а нам снимать и фоткать.

— А нам потом все это жрать! — влезли откуда ни возьмись нарисовавшиеся братья Мюррей.

— Сестрица Мари, мне кажется, или наших хакеров хакнули? — подпихнула Юпик подружку.

— Сестрица Лаура, я уже который день это наблюдаю, но молчу. Сглазить боюсь. Похоже, они все же цепанули какой-то вирус, — в тон ей ответила Мари.

— Какой вирус? — вытаращился Ноа.

— В смысле «хакнули»? — замер с поднесенной ко рту кружкой с кофе Фино.

— С самого утра они оба выбриты. Футболки кидают в стирку каждый день и даже, похоже, научились пользоваться парфюмом и расческами, — начала перечислять Кэтрин, присоединившись к девушкам в их подколках.

— Мало того, они перестали играть в свои дурацкие игры в общей комнате. Закрываются в своей берлоге и сидят там тихо, как мыши, — поддержала ее рыжая.

— Ты думаешь о том же, что и я, сестрица Мари? — поиграла проколотой бровью обладательница лиловой шевелюры.

— Полагаю, что речь идет о том самом противном «трояне» на букву «л», сестрицы.

— Чё? Какой-такой «троян» на букву «л»? — вдруг забегал глазами один из блондинов, грохнув своей кружкой по столу. — Эти девчонки вечно как напридумают ерунды всякой. Мало нам было Юпик, так теперь еще эти… две.

— С Алееной — четыре. Хотя нашу блондиночку можно не считать — она безобидная. А эти — чисто осы весной. Такие же злые, — буркнул второй.

— Зато вкусно готовят, и вам, балбесам, всячески жизнь вашу облегчают, — веско заметил спустившийся неслышно Рауль. — Красавицы, тут Ронни нигде не пробегал? Он мне очень нужен.

— Птенчик мой кареглазенький, ты видеть меня хотел? — Ронни, оправдывая приписанное Ронаном ему демонское происхождение, тут же явился на звук своего имени. — Так-так, минуточку, а что это за саквояжик, подозрительно намекающий на путешествие, у тебя в руках?

— Вот поэтому, — Рауль тряхнул объемной спортивной сумкой, — мне и нужно с тобой срочно поговорить. Наедине.

— И почему-то мне кажется, что сия беседа меня нисколько не обрадует, мистер Брукс? — тон Лоуренса мгновенно стал официальным, и он указал Раулю в сторону каморки Мари.

Девушки изумленно переглянулись, и Мари первой сорвалась с места, пробормотав «директор я тут, или как?».

Примечания

1

Блюда техасской кухни — прим. Авторов.

2

Any Way Moving Company LLC — есть такая транспортная компания, хотя не в Нью Йорке, прим. Авторов.

3

Tender — нежный, тендерайзер — прибор, который размягчает жесткое мясо, прим. Авторов.

4

Англ. игра слов: ice — амер. сленг, — алмаз, ass — задница, ace — ас, виртуоз, у всех трех слов очень похожее звучание.

5

Xlibris.com — портал самиздата США, прим. Авторов.

6

Знаменитый в США город, в котором якобы обитало большое количество ведьм и колдунов — прим. Авторов.

Content

Нефедова Алена, Чередий Галина
Мистер и Миссис Фейк

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Примечания