А. Р. С. Хоркка

Nordic Horror. Леденяще холоден

A.R.S. Horkka

NORDIC HORROR – BOOK 1: THE SHIVERING

Copyright © A.R.S. Horkka, 2022

Original edition published by Tammi, 2022

Russian edition published by agreement with A.R.S. Horkka and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland.

Во внутреннем оформлении использованы изображения: © Olga_C, lumyai l sweet / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Чайкина У., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

В глуши Лапландии бушевал снежный буран, сопровождаемый рёвом и визгом ветра. Огромный серый волк рыскал по льду горной реки. Почувствовав слежку, он начал лихорадочно копать. Вдруг посреди бури возник «некто». Волк обратил на него жёлтые глаза.

Этот «некто», одетый в толстую тюленью шубу, спешно приблизился, скинув по пути капюшон, и принялся очищать перчаткой лёд от снега. Подо льдом виднелось лицо мальчика, бледное, как заледеневший цветок. «Некто» оказался девочкой. Она принялась рубить лёд топором. Лёд крошился на мелкие осколки и, смешавшись с водой, превращался в слякотное месиво. Дыхание девочки сбилось. Кристаллы колючего снега, носимого ветром, больно царапали лицо. Силы иссякли. Девочка чувствовала, что задыхается, но останавливаться было нельзя.

Пробив во льду достаточной ширины отверстие, спасительница схватила мальчика за край куртки и вытащила на лёд, словно возвращая с того света. Несмотря на то что одежда мальчика потяжелела от воды, с невероятным усилием девочка дотащила его до саней и окоченевшими пальцами укутала в лежащие в санях шкуры. Замёрзшее, цвета белоснежного льда лицо мальчика напоминало ледяное изваяние. Густой снегопад уже начал покрывать его толстым слоем, и глаза девочки наполнились слезами, замерзающими на щеках мальчика. Может быть, уже слишком поздно…

Глава 1

Горячая кровь

10 годами ранее

Течение реки периодически усиливалось. В такие моменты казалось, что лодка вот-вот опрокинется. Но у женщины, управлявшей лодкой, достаточно сил, чтобы с этим справиться. Я сидел на корме этой лодки на пути к неизвестному. Сжимал на коленях рюкзак и смотрел на небо Яркий свет слепил мои заплаканные глаза. Я так много плакал.

Меня везли в приют для сирот. На лице женщины за вёслами не было и намёка на улыбку. Это Наава, воспитательница приюта. Наава забрала меня со станции Колари. Мне хотелось разглядеть её получше. Обычно у людей лицо имеет какой-то цвет: розовый, персиковый или коричневатый, – но лицо Наавы бесцветно. Лишь глаза чёрные.

Я перевёл взгляд на деревья, растущие вдоль реки. Листья уже окрасились в оттенки жёлтого и оранжевого цветов. Я ненавижу осень. Мёртвые листья падают на землю, и в воздухе витает скорый приход зимы. Ненавижу и зиму. У Наавы были седые волосы, как и у меня сейчас. В ночь, когда умерли мои мать и отец, мои волосы стали стального серого цвета. Забавно, что я был седым, как старик.

Я снова перевёл взгляд на гребца. В её взгляде было что-то странное. Что-то птичье. Глаза смотрели резко и оценивающе. Перед отъездом она сказала мне, что приют Канервамяки заброшен в самую глушь Лапландии, потому что воздух там кристально чистый и свежий. Но настоящая причина, конечно, кроется в том, что из этой глуши попросту не выбраться. А я хотел сбежать. Это единственная мысль, которая делала меня счастливым. Наава посмотрела на меня. Может быть, она догадывалась, о чём я думал.

– Мальчик. Есть три правила приюта, которые должен знать каждый сирота, – сказала Наава, с силой давя на вёсла. – Первое правило… – продолжила она учительским тоном, – у тебя нет родителей. Ничто больше не подвластно твоему контролю.

Я сглотнул так, что горлу стало больно. Наклонил голову над краем лодки, почти касаясь поверхности воды, которая отливала блеском. Вода была настолько прозрачной, что проглядывалась до самого дна. Я попытался разглядеть рыб.

Моё отражение заставило меня отшатнуться. Глаза смотрели в разные стороны, из носа текло. Я вспомнил родителей, и слеза скатилась по щеке и капнула в воду. Я ненавижу их! Вспомнил ту последнюю минуту. Они о чём-то спорили, а мама кричала, что не позволит мне, маленькому засранцу, испортить ей жизнь. Но они разрушили мою жизнь своей смертью. Я так их ненавижу! Зачем мы сели в этот самолёт? Папа слишком поздно заметил, что самолёт падает. Крылья и лобовое стекло самолёта покрылись толстым слоем льда. Выжил только я.

– Второе правило, – мрачно продолжила Наава. Я вздрогнул. – Ты сирота, так учись работать и заботиться о своих товарищах.

Я снял свитер и взбил его, как подушку. Закрыв глаза, провалился в бездну. Всплеск вёсел и покачивание лодки успокаивали. От лодки исходил приятный запах. Я вспомнил папину лодку, на которой играл в капитана ледокола. Потом вспомнил похороны. Я приклеил свои рисунки к бокам гробов. Коснулся рук матери и отца. Они были ледяными. Я положил розы на крышки гробов. Затем снова заплакал. Мне так их не хватает. Я закрыл заплаканное лицо руками.

Наава не заметила, что я плачу, или ей было всё равно. Она просто гребла.

– Третье и последнее правило, – услышал я её безжалостный голос. – Ты ничего не значишь, мальчик. Тебя никто не спасёт.

Я вытер глаза краем куртки и сел. Я был зол и хотел разозлить Нааву. Хотел показать, что в состоянии спасти себя. Я взял рюкзак и открыл его. В нём всё, что у меня было. Три вещи, оставшиеся от отца и матери: компас, карта и бинокль в футляре. Компас новый, а вот карта уже старая. Её углы стёрлись и потрескались. Футляр бинокля сделан из кожи, уже выцветшей со временем. Он пах приключениями. Футляр был открыт, и линзы бинокля напоминали глаза демона, следящего за мной из глубины.

Мы обменялись с Наавой взглядами. Я открыл карту и попытался угадать возможное местоположение. Снова представил себя капитаном огромного ледокола и проверил масштаб карты по большому пальцу, как учил папа. Замкнул круг и остановился в том месте, которое казалось мне правильным.

– Никакая карта не вернёт тебя обратно к людям, – холодно сказала Наава. – Лес полон волков и медведей. Не смей покидать приют без разрешения.

Я же считал, что смогу сбежать не пойманным. Наава направила лодку к пристани. Наверное, мы прибыли. Я надел свитер, схватил рюкзак и закинул его за спину. Было волнительно. Сделав глубокий вдох, я спрыгнул на качающуюся пристань. Я шёл за Наавой шаг в шаг по деревянным мосткам, ведущим через болото.

Мы вышли на окружённую обширными холмами долину. Я хотел бы взобраться на них. Долина напоминала забытое место, скрытое от всего остального мира. Я уже ненавидел и это место, и мой новый дом – приют Канервамяки. Он выглядел так уродливо и страшно, отнюдь не как дом. Огромное каменное здание с множеством мрачных окон. Это скорее больница, а не дом. В нём вообще можно жить? Из трубы поднимался тонкий столб дыма.

Во дворе бегали дети, они казались младше меня. Я слышал, как они перешёптывались:

– Смотрите. Новенький.

В своих белых одеждах они напоминали ангелов, у которых не было матерей и отцов, и забрать их отсюда было некому. Мне казалось, что я уже знал их раньше. Они были так же одиноки, им было так же тоскливо и грустно. Они хотели жить по-настоящему. Иметь кого-то, кто бы заботился о них.

Высокая худая женщина в дверях представилась Луми[1], директором приюта. Ей шло это имя. Её лицо было словно покрыто инеем, а глаза отливали ледяным светом. Ресницы тоже белы как снег, а бровей не было совсем. Она казалась Снежной королевой у ворот своего замка.

– Добро пожаловать, Армас Укконен. Тебе шесть лет, так ведь? Твои родители погибли в авиакатастрофе, – объявила худощавая женщина хриплым голосом и, указав на других детей, добавила: – Не позволь этим маленьким чертям украсть твои вещи.

Длинные, белые, почти прозрачные волосы спадали с её плеч, когда она наклонялась при обращении ко мне. Часть волос зачёсана наверх и скреплена большой шпилькой, напоминавшей кинжал. Луми можно было назвать красивой, но было в ней что-то необычное и пугающее.

– И… не позволяй никому бить тебя по голове или пинать, – холодно продолжила высокая женщина.

На белоснежном платье сиял серебряный кулон. Под взглядом Луми мне казалось, что мою шею сжимают ледяные пальцы. Я возненавидел и боялся её. Стиснув зубы, я опустил взгляд, решив, что уж лучше буду смотреть на свою обувь.

– Какой пылкий. Мы всё равно тебя остудим, – услышал я голос директора Луми и ощутил, как она треплет мне волосы.

Вдруг откуда-то появилась девочка. Она напоминала дикарку своими манерами. На ней было белое платье. У всех детей здесь была одинаковая белая одежда: у девочек платья, у мальчиков штаны до колен и рубашка. Девочка была немного старше и выше меня. Казалось, она кого-то ищет и, похоже, ничего не боялась. В несколько прыжков она оказалась перед грозной фигурой директора и обратилась к ней как к своей ровне.

– Где Тютти? – спросила она Луми и Нааву.

Ответа я не слышал, так как разглядывал девочку. Её волосы были заплетены в толстую косу. Наверное, этой косе уже несколько дней. Из неё выбились локоны, и отдельные пряди волос свисали у лица и ушей.

Казалось, что Луми и Наава устали от девочки. Развернувшись, они пошли в сторону приюта. Перед тем как войти в здание, Луми обернулась и посмотрела через плечо Наавы на меня. Мурашки пробежали по коже, и всё внутри меня неприятно сжалось. Я повернул голову в другую сторону и придал себе невинный вид.

Девочка устремила большие шоколадно-карие глаза в мою сторону и подошла ближе. Она казалась мне маленьким лесным троллем, который бегает босиком по сопкам, поёт, собирает белок и плавал бы голышом в диком озере, если бы ему только позволили. Я достал из рюкзака компас, лишь бы не смотреть на неё.

Я поднял глаза только тогда, когда ощутил её дыхание на моём лице. Девочка улыбалась. У неё была загоревшая сияющая кожа, а губы выглядели мягкими и клубнично-красными. Тёпло-коричневые, слегка красноватые, волосы источали золотое сияние в свете вечернего солнца.

– Тютти пропала, – прошептала девочка с широко распахнутыми глазами. – Ты, наверное, её не знаешь. Ты ведь здесь новенький.

Внезапно она обняла меня, и её волосы щекотали моё лицо.

– Я? Ну да, только приехал… Да, новенький, – с запинкой произнёс я, пытаясь скрыть робость.

– Добро пожаловать в ад, – сказала девочка и рассмеялась. – Последний раз Тютти видели в саду. Она рисовала там опадающие листья. Она довольно часто их рисовала. Ну… до того, как стала пустой, стала более худой и длинной, что ли.

На мгновение я уставился на девочку, пытаясь сформулировать мысль. Я силился вспомнить какие-то манеры.

– Армас, – с запинкой сказал я и протянул руку. – Меня зовут Армас.

– Сейта, – сказала девочка, схватив меня за руку и глядя в глаза.

Внезапно в мире осталось только два человека: я и она. Всё остальное исчезло.

Затем Сейта указала на дверь, за которой минуту назад исчезли директор и Наава, и продолжила:

– Они утверждают, что Тютти сбежала и утонула. Двое детей, которые ходили купаться на прошлой неделе, нашли тело в реке. Тютти бы никогда не пошла на берег реки, тем более одна. Она не умеет плавать. И она бы не сбежала без меня. Никто и никогда не мог бы совершить такого предательства. Тютти нужна мне. Она одна умеет ориентироваться на местности, – печально излила душу Сейта.

Последнее предложение было больше похоже на вопрос о том, умею ли ориентироваться я. Так что я поспешно кивнул.

– У-умею, – сказал я с запинкой. – Я у-умею ориентироваться.

– Ну, если Тютти не найдётся, ты можешь стать моим новым компасом, – сказала Сейта, взволнованно подпрыгивая и размахивая косичками.

– Извини, я не совсем понимаю, – сказал я. Я хотел бы узнать о ней всё.

– Ну когда мы выберемся отсюда вместе, балбес, – прошептала Сейта, нервно оглядываясь по сторонам. – Мы просто обязаны сбежать. А до тех пор… ты должен продержаться хотя бы неделю, не опустев, не став тоньше и длиннее, – быстро шептала мне на ухо девочка. Затем она немного отпрыгнула в сторону и посмотрела на меня, раздумывая о чём-то. – Ты, наверное, уже слышал о трёх правилах приюта?

– Да, – ответил я, но в голове было пусто, и я не помнил ни одного из них.

– Забудь эти правила, – мрачно выпалила Сейта и оглянулась вокруг, чтобы проверить, был ли кто-нибудь в пределах слышимости. Затем она подошла ближе и прошептала мне на ухо: – Я назову правила, которые помогут тебе выжить здесь. Новое правило номер один: «Ты в большой опасности, спасайся бегством при первой же возможности и никогда не оглядывайся назад».

Я кивнул и тихо повторил:

– Спасайся бегством.

– Новое правило номер два, – Сейта перевела дух. – Спрячь чувства как можно глубже. Не чувствуй вообще ничего, если только сможешь.

– А это… вообще… возможно? – с недоумением спросил я.

– Возможно, – с уверенностью ответила Сейта. – И новое правило номер три: если сбежишь, никогда и никому не говори, что ты сирота. Прячься от всех в глухом лесу всю оставшуюся жизнь, особенно от Снежной леди.

– Почему? Что она… – начал я.

– Теперь, Армас… – прервала меня Сейта, игриво улыбаясь. – Теперь я должна разбить тебе сердце и отправиться на поиски Тютти.

Она подняла свои темные брови и, уходя, отпустила задорный смешок. Затем она обернулась и серьёзно сказала:

– Пожалуйста, пообещай мне кое-что важное. Никогда не ходи на берег реки. Снежная леди любит бывать там, и я не хочу потерять ещё и тебя.

Я поднял большой палец вверх, но почувствовал, что это выглядело нелепо, поэтому быстро опустил руку и спрятал её в карман. Щёки горели. Я смотрел вслед убегающей Сейте. С ней убегало всё самое светлое. Температура воздуха упала, и на долину опустились призрачные пурпурные сумерки.

Глава 2

Любовь и ненависть

Внутри приют выглядел довольно ухоженно. Столовая, стены которой вторили эхом, и сияющие чистотой узкие лестницы. Но, несмотря на это, создавалось впечатление, что здание приюта было когда-то разрушено. И не один раз, а несколько. Штат приюта включал в себя и женщин, и мужчин, и все они были такими же серыми и унылыми, как и само здание.

Наверху располагались две большие комнаты, полные металлических кроватей, зал для мальчиков и зал для девочек. Проходя по коридору, я рассматривал фотографии детей на стенах. Наверное, эти сироты тоже когда-то здесь жили. Я вошёл в спальню мальчиков и стал наблюдать со стороны, как входили и выходили остальные обитатели этой спальни. Они перемещались в спешке, потому что скоро должны были погасить на ночь свет. Оставалось три минуты, после чего какое-либо передвижение по зданию было запрещено.

Кто-то резко постучал меня по спине.

– Привет, я Керо, – с улыбкой сказал мальчик с чёрными как смоль волосами.

– Армас, – ответил я. – Ты давно… здесь?

– Не очень. Но уже почти привык, – сказал он и вытащил из мешочка кусок мыла. – Наши кровати стоят рядом, – добавил Керо и убежал.

Я огляделся. В комнате не было ни уюта, ни красоты, к которым я так привык. Я как чужой в этом странном месте. В конце ряда кроватей стояла уродливая койка с моим именем на изголовье. Я сел на жёсткий матрас и поставил рюкзак на место подушки, потому что до сих пор не знал, куда деть мои вещи. В изножье кровати лежала стопка белой одежды. Мой сиротский наряд. Я лёг на матрас и уставился в потолок.

Свет погасили, и на спальню опустилась непроглядная тьма. Я закрыл глаза. Услышал, как кто-то из детей всхлипывает. От этого мне тоже стало грустно, к горлу подступил ком, но у меня уже не было сил плакать. Я попытался заснуть.

Внезапно мне показалось, что я падаю. Меня парализовало от страха. Это видение овладело мной, и я застрял в нём, как рыба в сетях. Силы меня покинули, и я не мог позвать на помощь. Во сне я с такой силой врезался в землю, что наяву с грохотом свалился с кровати на пол.

Я медленно поднял голову. Какое-то мгновение всё мне казалось нереальным. Я не знал, как долго длился мой сон, но остальные дети ещё мирно посапывали. Керо тоже спал глубоким сном. Хорошо, что никто не проснулся. Мне было бы стыдно. Я быстро забрался обратно на кровать и укутался в одеяло. Из открытого окна дул ветер, и доносился шум дождя.

Я уже почти снова заснул, как вдруг почувствовал, что по моему животу что-то скользит. Ужас сотрясал мое тело, и я не смел пошевелиться. Я осторожно попробовал дотронуться до этого «чего-то» рукой и почувствовал чужую руку. С молниеносной скоростью я вытащил свою руку из-под одеяла. Должно быть, это сон или призрак! Может быть, это призрак умершей сиротки?

Я ощутил тепло чужой руки. Значит, это рука живого человека. У призраков не может быть тёплых рук. Страх почти взял надо мной верх, и я чуть было не закричал, но в следующее мгновение схватил эту чужую руку и быстро обернулся.

Я распахнул глаза. Сейта! Это она подкралась к моей кровати.

– Тсс! – девушка поднесла палец к губам. – Никто не должен знать, что я здесь.

Её лицо призрачно светилось в тусклом свете.

– Я что, сплю? – прошептал я дрожащим голосом.

– Не знаю. Посмотри на меня, – тихо попросила Сейта. – Ты меня видишь? – В темноте ночи её глаза казались абсолютно чёрными.

– Вижу, – со вздохом сказал я.

– Ты видишь мои пальцы? – спросила Сейта и пошевелила пальцами на полу.

Я посмотрел на её красивые пальцы и ответил:

– Вижу.

– Наверное, я не стала бы просить тебя смотреть на мои пальцы во сне? – улыбнулась Сейта.

– Нет, наверное, – нервно пробормотал я. – Что ты здесь делаешь?

– Я пришла навестить тебя, болван, – прошептала Сейта.

– С какой стати? – удивлённо спросил я, хотя и был доволен её неожиданным визитом.

Она была очень красива с распущенными и немного взлохмаченными волосами. Я почувствовал, как мои щёки налились красным цветом. Я хотел поцеловать её.

– Я хочу быть твоим другом, – прошептала мне на ухо Сейта. – Хочу показать тебе кое-что. Пойдём!

И она на цыпочках вышла в коридор.

Я встал и проследовал за Сейтой. Мною овладело странное волнение. Спальня девочек была следующей по коридору. Прямо возле дверей спальни мне захотелось откашляться, в горле защекотало, но я не осмелился издать ни звука.

Сейта отвела меня в кладовую и остановилась у входа на чердак. Вход представлял собой отверстие в крыше, через которое можно спустить хлипкую лестницу. Сейта проворно забралась наверх, и я поднялся за ней следом в чердачный сумрак.

Холод ночи пробирался сквозь чердачные стены. Сейта зажгла огарок свечи и осветила им темноту чердака. Частички пыли кружились в отблесках огня. На чердаке было полно разных старых вещей: покрытые паутинами коробки, сани, лыжи, разные инструменты и ещё много всего. Я решил, что изучу всё позднее.

– Сюда никто никогда не заходит, – гордо сказала Сейта и посветила свечой во все стороны. – Это моё тайное убежище. Ну и ещё Тютти. На самом деле Тютти его и нашла, но её сейчас нет, – сказала Сейта, вытаскивая рюкзак и показывая его содержимое. Консервные банки, нож, какие-то тросы, спички

– Всё, что может понадобиться для побега, – со знанием дела добавила она.

– Не хватает только того, кто умел бы читать карты, – заметил я.

– Да, – вздохнула Сейта и серьёзно на меня посмотрела. – Есть только три способа выжить здесь. Смирись, сбеги или убей себя. Что ты выберешь?

– Я пойду с тобой, – не задумываясь ответил я. Я был абсолютно уверен в своём ответе.

– Вот и славно, – обрадовалась Сейта и взмахнула подолом пижамы. – Мы сбежим, как только настанет первый зимний буран. Он заметёт наши следы.

– Это то, что ты возьмёшь в дорогу почитать? – спросил я и поднял книгу, лежащую рядом с её рюкзаком.

– Это? Эта книга о Диком Западе и индейцах, – рассмеялась Сейта и выхватила книгу у меня из рук. – В ней столько информации о навыках для побега, сколько не найдёшь во всех книгах приютской библиотеки. Из неё я узнала, например, как засушить травы для побега.

Она пролистала страницы книги, на которых были изображены различные растения. Затем уселась на пол и натянула подол сорочки до пяток. Я пристроился рядом с ней.

– В книге есть древняя легенда племени чероки. Хочешь послушать? – спросила Сейта.

Я поднял глаза на девочку и наморщил лоб.

– Эта легенда о привидениях? – осторожно спросил я.

Я боялся, что Сейта хочет запугать меня до смерти, и у меня встанут волосы дыбом от этой истории. Я ненавижу страшилки, особенно теперь. Сейта рассмеялась, встряхнула головой и поставила свечу на пол.

– Легенда абсолютно безобидна.

– Ну тогда рассказывай, – ответил я.

– В этой истории индейская старуха рассказывает своей внучке о двух волках, которые борются внутри каждого человека. Один волк – волк ненависти, а второй – волк любви. Разве не занимательная мысль? – спросила Сейта.

– Ну да, – согласился я и посмотрел на Сейту в свете свечи.

Она продолжила:

– Индейская девочка обдумала слова бабушки о двух борющихся волках и однажды спросила у неё: «Кто из волков победит?» Угадай, что ответила старуха? – воодушевлённо спросила Сейта.

Я отрицательно покачал головой.

– Тот, которого ты кормишь, – вздохнула Сейта и выжидательно посмотрела на меня.

– Красивая легенда, – согласился я. – Она о том… каково это, быть здесь. Оставаться здесь человеком. Ну или я не знаю.

Я представил себя воином племени чероки, скачущим на отважном коне в прериях.

– Я не верю, что это правда, – быстро ответила Сейта, встала и расправила пижаму. – Индейцы племени чероки наверняка знали, что волки не могут быть плохими или хорошими. Они просто волки. Они охотятся в стаях, разрывают добычу на кусочки и съедают даже кости.

– Откуда ты так много знаешь о волках? – с удивлением спросил я.

– У меня есть свой волк, – гордо ответила Сейта. – Ты увидишь его завтра.

Глава 3

Волк

За завтраком я сидел рядом с Керо. Все воспитанники приюта, облачённые в белую форму, завтракали, стараясь не издавать лишних звуков. Форму запрещалось пачкать, и порцию всегда нужно было доедать до конца. В каше было полно комочков, они застревали в горле, и мы с трудом их проглатывали. Сейта сидела за столом для девочек и бросала в мою сторону заговорщицкие взгляды.

После завтрака Сейта схватила меня за руку, и мы вместе выбежали на улицу. Она отвела меня в глубь леса, в пещеру, где обитал её волчонок.

Он был очень милым. Сначала он поджимал маленькие ушки, злобно рычал, оскаливал клыки и пятился в глубь пещеры. Когда Сейта открыла калитку, сооружённую из веток, волчонок радостно подбежал к девочке, виляя хвостом и прыгая у её ног. Он учуял сырое мясо, которое Сейта стащила для него из кухни.

– Его зовут Раккаус[2], как в той легенде, – радостно сказала Сейта и обняла волчонка.

На голове волчонка виднелись шрамы, напоминающие следы от когтей. Сейта дала волчонку кусок мяса и сказала, что он единственный, кто выжил в опасной схватке с медведем.

– Наверное, кличка кажется тебе слишком дурацкой, – рассмеялась Сейта, поглаживая маленького волчонка, который вгрызался в кусок мяса. Хрящи и маленькие косточки похрустывали у него на зубах. – Ты бы дал ему другую кличку? – спросила Сейта, разбивая яйцо о камень. Волчонок жадно слизал яйцо с камня. – Виха[3]?

Я задумался:

– Возможно.

– Хочешь его покормить? – спросила Сейта, протягивая мне кусок мяса.

Моё сердце учащённо забилось, когда я предложил этот кусок волчонку. Маленький дикий зверь схватил его так, что видны были клыки. Довольный волк быстро справился с этим куском и облизал мои пальцы. Какой же он забавный. Как здорово иметь собственного дикого волка. Я никогда раньше не видел волков.

Мы с Сейтой гладили Раккауса по мягкой шерсти. Наши руки случайно коснулись друг друга, и я взглянул на Сейту. Она с интересом посмотрела на меня. Затем она придвинулась ближе и лизнула мою щёку, совсем как волчонок. Её язык был шершавым и мягким. И тёплым. Это был словно сон.

Мои щёки стали огненно-красными, но, несмотря на это, Сейта поцеловала меня. Меня первый раз поцеловала девочка. Поцелуй был нежным, но в то же время очень странным. Я ощущал тепло и счастье. Сейта тоже казалась довольной. Я втайне надеялся, что это не последний наш поцелуй.

Какое-то время мы ещё поиграли с волчонком. Раккаус слегка покусывал нас острыми, как иглы, зубами. Затем пришло время возвращаться. Мы попрощались с волчонком и тщательно закрыли вход в пещеру. Волчонок остался скулить в одиночестве. Мне стало его жалко. Он не хотел быть один.

Когда мы вернулись в приют, я увидел тех же детей, которые встретились мне вчера во дворе. Сегодня я им уже неинтересен. Некоторые даже выглядели по-другому. Более пустыми. Вчера они бесились, радовались и плакали, сейчас же были холодны, как лёд. Я заметил, что некоторые работники приюта тоже изменились. Они больше не были нудными и серыми, а стали яркими и весёлыми. Как будто бы стали живее. Это радовало. Но досадно, что на место одного довольного воспитателя тут же приходил другой мрачный.

***

…Лето тянулось медленно. Я всё так же ненавидел приют. Да, тут кормили и давали крышу над головой, но в остальном это место больше напоминало больницу. Блестящие полы, толстые холодные стены и каменные коридоры, в которых раздавалось мощное эхо. Как летний лагерь, который не заканчивался с приходом зимы. Я ненавидел это место и всё, что с ним связано. К счастью, со мной была Сейта. Она была моим лучшим другом. С ней я чувствовал себя в безопасности. Она заботилась обо мне и защищала, как своего волчонка. Каждый мой день был полон времени, проведённого с Сейтой, заготовкой еды для волчонка, его кормлением и сбором вещей для побега, которые мы складывали на чердаке. Раккаус быстро рос и стал выходить из пещеры. Теперь он всегда ждал нас в ближайшем лесу.

Наступила глубокая осень, и однажды утром с неба посыпались крупные хлопья снега. Мы были готовы к побегу. Сейта сказала, что осталось дождаться первой крупной снежной бури, которая замела бы наши следы.

Глава 4

Ледяной шип

В один из прохладных дней я запускал во дворе Спитфайр – истребитель, который сделал сам. Выстрогал, склеил и собрал его в мастерской Ахки.

Сейты рядом не было. С истребителем под мышкой я обошёл весь приютский двор в её поисках. Решил, что Сейта, как обычно, куда-то спряталась.

В лесу было тихо и красиво. Вру-у-ум. Я запустил Спитфайр, пробегая по лесной тропинке. Я рисовал им картинки в воздухе, узлы, которые никогда бы не смог повторить настоящий самолёт. Рат-та-та-та – истребитель открыл огонь по деревьям. Два ворона кружили в небе, как вражеская эскадрилья, пикируя прямо со стороны ослепляющего солнца и затем продолжая движение в моей слепой зоне.

В пещере никого не было. Волчонка тоже. Сейта ведь не сбежала без меня? Сбежала и захватила волка с собой? Я посмотрел на руки. На кончиках пальцев засохла смола. Склеив пальцы между собой, подумал, что смола напоминает шелушащуюся кожу.

Я побежал обратно в приют. Сейта должна была быть где-то там.

– Летим домой, обратно! – скомандовал я своему истребителю.

Вру-у-ум. БАХ! Воображаемая бомба упала прямо передо мной и убила меня самого. Но это лишь моё воображение. Мне не попасть к маме и папе.

Сейты не было и в спальне девочек. Я забрался на чердак. Лестница казалась длиннее и уже, чем раньше. Рюкзак Сейты был там. И в нём все собранные нами вещи. Что же могло произойти? Я разозлился. Неужели Сейта и правда оставила меня, как мои родители?

Я спустился с чердака и вышел обратно во двор.

– Стой! – раздался за моей спиной голос воспитателя Наавы, когда я бегом направился в сторону леса. Её голос звучал по-особенному, более спокойно и добро. Мне даже показалось, что это голос Сейты.

– Мне нужно лететь домой, пока не кончился бензин и самолёт не упал, – бросил я на ходу.

По моим щекам текли слёзы, и я не хотел, чтобы их кто-нибудь видел. Эх, Сейта. Как ты могла так поступить? Как ты могла оставить меня здесь одного? Я остановился и затем помчался так быстро, как только мог. Огромная стая чёрных птиц взметнулась в небо.

Тропа напоминала вилку с двумя зубцами. Один из них вёл в горы, другой – к реке. Путь через болото к реке более опасен. Сейта никогда не разрешала туда ходить, но под мостками я обнаружил первый след, красную ленту с косы Сейты. Я сорвался с места. Брал разбег по мосткам, как самолёт по взлётной полосе к небу. К облакам.

Добежав до берега реки, я остановился. На краю моста кто-то сидел, болтая ногами в воде. Кожа женщины, одетой во всё белое, казалась бесцветной, как бумага. Она казалась каким-то сказочным героем, который смотрит на весь мир свысока, как ангел. Это была Луми, наводящая на всех ужас директор приюта.

Я насторожился и какое-то мгновение пристально на неё смотрел. Она не должна была меня заметить.

– Вы видели Сейту? – крикнул я издалека. Я хотел быть таким же смелым, как Сейта.

Луми посмотрела через плечо и холодно мне улыбнулась. Она выглядела загадочно. Я разозлился и сжал кулаки.

Луми заметила мой истребитель и поинтересовалась:

– Что это за самолёт? Какого он вида?

Я посмотрел на деревянный истребитель в моих руках:

– Спитфайр.

– Огнеплюй[4], – с улыбкой сказала Луми. – Злобный воин небес. Такой же, как ты.

Я усмехнулся над этим необычным названием. Огнеплюй. Воцарилась долгая пауза. Слышен был лишь плеск воды. Я оценивающе посмотрел на Луми. Можно ли ей доверять? Луми подняла руку и закрыла ею глаза от слепящего солнца. Я застыл на месте, когда она вдруг начала петь приятным голосом, как будто бы состязаясь со стремительным потоком воды:

Где танцует северное сияние

где замерзают слёзы

под ледяными галактиками

Где трещат чёрные дыры

в океане зимы

как забытая звёздная пыль

на чужом небе

Я обернулся и посмотрел в сторону приюта, несколько сбитый с толку. Голос Луми наполнил воздух, и песнь эта доходила до самого озера. Это была печальная, но красивая песня. Очень грустная. Мне казалось, что в ней та же печаль, какую я носил в своём сердце.

Лишь ночь мне дорога

глаза её сияют как

бушующие облака

и её сердце

есть маяк

Я не знал, что делать. Осмотрелся. Рядом никого не было. Только я и эта странная поющая женщина у воды.

Мои чувства во льду

моя душа в стеклянном куполе

мне никогда не научиться любить

мне никогда не выучить уроков

мне никогда не научиться

по-новому жить

Луми закончила петь и посмотрела на меня ледяными сияющими глазами.

– Иди сюда, давай споём вместе, – увещевала она.

Я остался стоять на месте, уставившись на неё. Луми закрыла глаза, глубоко вздохнула и продолжила песню:

Ты есть звезда

я не знаю, кто я

посмотри на меня в темноте

как ты можешь меня не видеть

Её голос был сладок. Он словно мёд, который наполнил моё сердце тягучей сладостью. Я хотел было спеть с ней вместе, но не знал слов. Медленно подошёл к ней по скрипящим заиндевелым доскам на край шаткого моста. Её лицо ослепляло ледяной красотой. Она словно была сделана из фарфора. А губы отливали синим цветом.

Луми открыла глаза и посмотрела на меня. Досадно, что песня закончилась. Я не знал, нужно ли аплодировать, как в театре или на концерте.

– Очень грустная песня, – сказал я.

– Тебе тоже больно, – заметила Луми. – В твоей жизни слишком много боли и печали для такого маленького мальчика, как ты. Это медленно убивает тебя.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Твоя печаль ярка, как… радуга на небе. Ярче, чем падающая звезда. Она… источает аромат. Как одуванчиковый луг, – странно изъяснялась Луми.

– Она не может источать аромат, – фыркнул я и подумал уже было бежать, но что-то меня остановило.

– Твоя злость пахнет сладостью. Она как едкое предчувствие зимы. Большую часть времени мы хотим избавиться от чувств, когда нам кажется, что их слишком много. Ты согласен со мной, Армас? – спросила Снежная леди, поглаживая бледными пальцами длинную шпильку в волосах.

– Согласен.

И океан чувств заколыхался внутри меня.

– Чувствам сложно воспрепятствовать или научиться управлять ими, – добавила Луми и обратила взор на речные волны.

Внезапно я поймал себя на мысли, что думаю о своих чувствах. О той крошечной смелости, с которой я говорю с этой пугающей женщиной. О той тоске, которая затуманила мой разум. О том, как я люблю своих родителей и как тоскую по ним. Я крепко сомкнул глаза и попытался стереть из души образ родителей. Эта картина наверняка будет мучать меня до самой смерти.

– Сейту забрали, – спокойно сказала Луми, болтая ногами в воде.

– Что? Куда забрали? Навсегда? – вскричал я от ужаса.

– Да. Навсегда, – мрачно добавила женщина. – Девочка пыталась украсть ружьё. Разозлил ли тебя уход Сейты? – серьёзно спросила Луми и пронзила меня взглядом.

– Да, наверное, – тихо ответил я, пытаясь скрыть свои чувства, как советовала Сейта.

– Я могу забрать твою боль и печаль, если только ты этого хочешь, и подарить тебе мир и спокойствие, – предложила удивительно красивым голосом Луми, который напомнил мне о маме.

Я кивнул. Луми вытащила из волос длинную острую шпильку. Она напоминала сосульку или стеклянный шип. Длинные белые волосы Луми ниспадали до самого моста. В этой шпильке было что-то древнее. Она как ледяной кинжал, рукоятка которого украшена головой орла. То, как Луми держала эту шпильку двумя руками, почему-то успокаивало меня. Она не собиралась причинить мне вред.

– Что это? – с интересом спросил я, подходя поближе.

– Ледяной шип. Своеобразный волшебный посох. Или шпилька. Это может быть и оружием, но когда я слегка прикоснусь им к тебе, он заберёт твою боль и печаль, – сказала Луми и позволила мне рассмотреть эту диковину.

– Это больно? – поинтересовался я.

– Поначалу ты почувствуешь небольшую боль, а назавтра уже и не вспомнишь о ней, – заверила Луми.

– Что мне нужно сделать? – спросил я, глядя женщине в глаза.

– Подойди ко мне ближе, остальное я сделаю сама, – ответила она.

Я осторожно приблизился к Луми. Как только я встал достаточно близко к ней, Луми притянула меня к себе, а затем обняла. Она крепко сжимала меня и гладила по голове. Я разрыдался. Я дрожал, как заблудившийся ребёнок. Луми перевела взгляд за мою спину. Когда холодное остриё иглы коснулось моего живота, я инстинктивно съёжился и попытался отчаянно вырваться из ледяных объятий Луми.

– Подожди! Стой! Не надо! – с мольбой вскричал я. – Луми, не надо!

Луми сделала вид, что не слышит меня и ей всё равно. Она продолжила петь как ни в чём не бывало:

Наши звёздные глаза

скоро встретятся

кто же знает, кто знает

Нашли ли мы свет

Ледяное остриё иглы пронзило мою грудь. Я взвыл в агонии от жутких мучений. В моём раздавленном сердце не стало разом никаких чувств.

Любите меня

я больше не соткан изо льда

Люби меня сильно

пока можешь

Ледяной шип наполнился красками моих чувств. Казалось, что это северное сияние, закупоренное в бутылку. Луми уложила меня на мост. Я вздрогнул, хоть мои руки беспомощно свисали по бокам. Слышался утихающий плеск волн под мостом. Я ощутил, как становлюсь пустым, длинным и безжизненным.

Луми наклонилась надо мной, и её длинные гладкие волосы коснулись моего лица. Бескровное лицо Луми было бело, как простыня, а глаза казались стеклянными, когда она гладила мой лоб. Затем она схватилась за рукоятку Ледяного шипа и выдернула его из моей груди. Я поднял голову. На моей белой рубашке образовались тёмные пятна от дыр, как будто бы меня протыкали горящим факелом, и на коже виднелся красный, как кровь, ожог. Тонкая струйка крови стекала по лезвию Ледяного шипа.

Луми зловеще вскрикнула и внезапно вонзила Ледяной шип себе в грудь.

– Злость, злость, как много прекрасной злости! – прорычала она.

Её лицо исказилось, тело скорчилось, а глаза горели огненно-красным светом, когда цепкие когти хищной птицы обронили Ледяной шип недалеко от меня на мосту. С неба падали хлопья снега и таяли на моём лице, оставляя мокрые следы. Скоро первый снег скроет и мост, и меня.

Глава 5

Снежная буря

Наступила зима, и лёд сковал реку. Я всё реже вспоминал Сейту. В одну из ночей, когда ветер завывал в оконные щели, началась настоящая снежная буря, именно такая, в которую мы планировали сбежать из приюта. И я был бы «штурманом».

В ночных сумерках я лежал в постели, натянув одеяло до самого подбородка. Я ощущал пустоту внутри. Она мне не мешала, я просто знал, что она есть. Я не мог заснуть и лежал, уставившись в потолок. Не вертелся и не ёрзал, как обычно, а просто лежал.

Внезапно я вспомнил книгу путешествий Сейты и легенду о двух волках. Мне стало интересно, где сейчас рюкзак Сейты. Я осторожно сполз с кровати и забрался на чердак. Наверху было слышно, как скрипят и стонут стены приюта. Я достал рюкзак из потайного места и принёс его на мою кровать в спальне мальчиков. Вытащил из битком набитого рюкзака маленькую затхлую книгу, которую Сейта стащила из приютской библиотеки, и зажёг огарок свечи.

«Внутри меня идёт кровавая битва», – начала мудрая индейская старуха у пылающего костра. Я неспешно читал легенду о чероки. «Нита, её внучка, смотрела на порхающие тени на лице бабушки, широко раскрыв глаза от удивления». «Кто борется внутри тебя?» – спросила девочка.

На соседней кровати ёрзал мучимый кошмарами Керо и пускал в подушку слюни. В свете дрожащей свечи его лицо выглядело пугающе.

«Два волка, – ответила старуха», – тихо продолжил читать я, переворачивая прозрачные желтоватые страницы. Затем я пролистал легенду до конца, так как знал уже о волках любви и ненависти. Я прочёл последний вопрос легенды: «Кто из волков победит?»

«Тот, которого ты кормишь». Я задержался на этих словах и положил раскрытую книгу себе на грудь. Внутри меня больше нет ни одного волка. Я пуст. Мне даже нечем кормить волков, если бы они и были.

Сквозь шум бури за окном послышался скрип половиц. Кто-то крадучись шёл по коридору. Я убрал книгу обратно в рюкзак, шмыгнул под одеяло и потушил свечу. Лишь запах дыма остался витать в воздухе.

Я подглядел краем глаза. К дверям спальни приближалась тёмная фигура. Закрыв глаза, я притворился спящим. Услышал, как фигура прокралась мимо рядов кроватей и остановилась около моей. Я слышал прерывистое дыхание. Хоть мои глаза и были закрыты, я ощущал на себе сверлящий взгляд.

– Эй, мальчик, – прошептал вошедший.

Его голос показался мне знакомым. Я открыл глаза. Это была Наава, воспитательница, которая привезла меня осенью в этот приют. За её спиной было ружьё, и выглядела она как-то по-особенному. Как будто бы её бесцветное лицо стало пепельно-белого оттенка.

– Надень на себя всё, что у тебя есть, – спокойно сказала Наава и нежно коснулась моей щеки. – Ты в опасности. Нам нужно бежать.

Я моментально оделся и плотно повязал шарф на шее. Мне вспомнилось правило номер один, о котором рассказывала Сейта. Как только представится возможность, я должен бежать, не оглядываясь назад.

– Я готов, – шёпотом сказал я, накинув за спину свой рюкзак, а рюкзак Сейты отдал Нааве.

Мы крадучись вышли из спальни, спешно спустились по широкой лестнице в конце коридора и вышли через главную дверь. Было холодно. Слышался вой бури, метающей густые комья снега. Я обернулся. Земля и небо как будто слились в одно целое, и очертания приютского дома растворились в снежном потоке. В окне спальни мальчиков кто-то стоял. Мне показалось, что это Керо, но я не был уверен.

Я волочился за Наавой так быстро, как только мог. Снега было уже по колено или даже выше, и всё вокруг было окутано белой пеленой. Наава вела меня через покрытое снегом болото к реке. На открытом льду ветер дул с такой силой, что царапал лицо.

Какое-то время мы пробирались через сугробы, сбиваемые с ног встречным ветром. Затем Наава остановилась. Холодный ветер завывал в ушах, и ничего другого я не слышал. Я продрог и хотел найти какое-то укрытие от ветра и холода.

– Бежим! – внезапно прокричала Наава.

В этот момент я услышал какой-то шум позади нас. Бум. Бум. Бум. Звук доносился откуда-то издалека, но от него земля под нашими ногами содрогалась. Грохот напоминал стук боевых барабанов. Я сорвался с места и побежал.

– Это Керо! – прокричала Наава и ещё сильнее ускорилась, так, что я почти упускал её из виду, пробираясь сквозь эти снежные холмы. Я старался идти за ней след в след.

– Керо? Тот, который спит на соседней кровати? – промямлил я, потому что лицо моё окоченело от холода.

– Демон, – ответила Наава, пытаясь перекричать пургу. – Великан.

Кто? Демон? Я удивился. Наава пыталась утащить меня за собой, когда я обернулся, чтобы посмотреть назад. Бум. Бум. Бум. Звук приближался. Всё вокруг содрогалось, так, что с деревьев падали огромные наросты снега.

Моё сердце бешено билось. Не от страха, а от того, что я вымотался от бега по глубокому снегу, и у меня почти не осталось сил. Может, бежать от великана бесполезно? Ведь у него такие большие длинные ноги.

Я споткнулся и упал в сугроб. Снова оглянулся назад и увидел на некотором расстоянии от нас очертания демона ростом как минимум с дерево. Великан тоже заметил нас. Его глаза сияли красным светом сквозь снежную поволоку, и он издавал гулкий крик. Его крику вторило огромное красное птицеподобное существо, визг которого раздирал уши. Я посмотрел наверх. В плотном вихре снега разглядел, как эта птица била крыльями прямо над нашими головами.

– Это Ахки, – раздражённо сказала Наава, подойдя ко мне. Она косо взглянула на небо и заставила меня подняться. Наава вся с головы до ног была покрыта снегом, и на лице её застыло напряжённое выражение.

– Ахки? Смотритель приюта? – с удивлением спросил я.

Неужели Наава действительно считает, что эта порхающая над нами птица-демон может на самом деле быть смотрителем приюта, в сарае которого я выстругал свой истребитель? Огненное существо кружило над нашими головами. Его огромные сверкающие крылья напоминали отблески северного сияния. Я наблюдал, как оно росло и становилось всё более тёмным и затем снова исчезало, взмахивая крыльями в ослепительном порыве.

Я обернулся и побежал вслед за Наавой. Земля дрожала под ногами. Великан уже почти настиг нас. Вдруг Наава застыла и уставилась на что-то впереди себя. Теперь была моя очередь растормошить её и продолжить бег. Я толкнул Нааву, схватил её за подол пальто и прокричал:

– Бежим! Ну же, иначе мы умрём! – скомандовал я и попытался сдвинуть её с места, но Наава не шелохнулась.

– Нас окружили, – серьёзно произнесла она и вытянулась во весь рост, словно хотела бросить вызов демонам.

Я ощущал свирепое дыхание Наавы, когда она притянула меня к себе. Мы стояли совсем близко друг к другу, и я увидел, как в центре снежной пурги появилась третья фигура. Она стояла на снежном холме на некотором расстоянии от нас, как ледяное изваяние с пылающими глазами. Фигура казалась бесстрашной и безразличной ко всему, что происходило вокруг. В руках её появились сияющие мечи: один светил холодным ледяным светом, а второй – огненно-пламенным.

Я услышал грубый и пронзительный крик:

– Возвращайся домой, Армас!

Вслед за этим сквозь гул ветра донёсся пугающий колкий смех. Я не мог разглядеть фигуру отчётливо, но был уверен в том, что это Снежная леди.

Одним плавным движением Наава подняла ружьё и направила его на Луми. Палец легонько надавил на курок, ружьё затряслось и вспыхнуло, и над замёрзшей рекой раздался выстрел, от которого в моих ушах остался гул. Я слишком поздно зажал их руками. Но от оружия не было никакой пользы. Стрельба не помогла. Луми приближалась к нам.

В ушах у меня звенело, и я не слышал, что говорила Наава, но снова зарядить ружьё ей уж точно не удастся. Ружьё заморожено. Не убирая рук от ушей, я оглянулся на огромного демона, который всё приближался к нам.

Керо был как будто соткан из земли, склонов холмов, риги, медвежьей шкуры и карликовых берёз. Огромная дубинка покачивалась в его руках, как молния из грозовой тучи. Страшной силы удар раздался над долиной, сотрясая лёд. Он был таким мощным, что проходящие через лёд вибрации сбивали нас с ног.

Великан ударял снова и снова, а мы пытались отмахнуться от этих ударов на льду. Керо поднял дубинку, из которой капала вода, над своей головой и уставился на нас горящими глазами. В этот раз он намерен бить точно в цель. Прежде чем я успел понять, что происходит, Наава крепко обхватила меня руками и прыгнула в прорубь, образованную ударом дубинки. С рюкзаками за спинами мы затонули во льдах.

Подо льдом было тихо. Огромные руки великана-демона потянулись за нами, но тщетно он пытался нащупать хоть что-то своими толстыми пальцами. Нас подхватил поток и устремил всё глубже в подлёдный тёмный тоннель. Я слышал лишь приглушённый гул. Открыв глаза, я посмотрел наверх. Поверхность льда блестела над нами, как настоящее стекло.

Керо пытался разбить лёд мощными ударами дубинки. Лёд крошился над нашими головами, но поток был быстрее великана. Раздавался удар за ударом. Мы неслись в стремительном потоке под толщей льда. Я задержал дыхание. Передо мной открылось тёмное холодное пространство. У Наавы было много сил, и она плыла, отталкиваясь одной рукой.

Внезапно я заметил, что рядом со мной отнюдь не Наава, а огромное урчащее существо. Это был дух воды… или скорее не дух, а демон. Он крепко сжимал меня в объятиях. Я бредил? Жив ли я или уже мёртв? Или же это человекоподобное существо – Наава в обличье ледяного пустынного потока, льдов и камней на речных порогах?

Кислород стал заканчиваться, и я начал захлёбываться. В груди жгло. Я больше не мог сдерживать дыхание. Я дрожал и бился в конвульсиях. Ледяные тёмные воды плескались вокруг, и я чувствовал себя заброшенным в зловещую тёмную бездну вместе с демоном.

Глава 6

Умри

После того как мы выбрались из реки вместе с Наавой, мы странствовали по разным местам, стараясь как можно чаще менять место стоянки. Мы жили в заброшенных лачужках посреди глухого леса и пустынных бараках. Летом, на лоне дикой природе, нам жилось неплохо. Можно соорудить хвойный лабаз или избушку. Бывало, мы ночевали под открытым небом.

Мы обошли весь лес и, измученные долгой дорогой, однажды остановились на высокой скале у реки, с которой открывался великолепный вид. Мы заметили бревенчатую избушку, маячившую на горизонте. Подошли поближе и заглянули в окна. Стекло в одном из окон было разбито. Было видно, что здесь никто не бывал уже долгое время. Избушка стала нашим домом.

Построил её некто Хоркка. По крайней мере, это имя было вырезано на входной двери. На стене было и мрачное фото владельца жилья. Одна половина лица у него выглядела как-то странно и была изрезана шрамами, как будто следами ожогов. Надеюсь, что это всё-таки не так. Возможно, он так же, как и мы, странствовал по свету и в один из походов утонул на рыбалке или его порвал медведь. Горевать по этому скитальцу в любом случае было некому.

Когда наступила зима, Наава научила меня заниматься подлёдным ловом и кататься на коньках, в чём я довольно преуспел. Но по ночам меня мучил кошмар, который повторялся изо дня в день и никогда не менялся. Я не боялся сна, но сильные запахи и острые звуки, присутствовавшие в нём, больно ранили и мучили меня. Вот почему я ненавидел ложиться спать.

У меня не было чувств. Я был по-своему слеп. Я ни о чём не горевал и больше не мог ничему радоваться. Но в том кошмаре я не был слеп. Во сне я помнил все чувства и помнил те яркие цвета, которые наполняли мою жизнь раньше.

Меня снова разбудил посреди ночи этот кошмар. Я ощущал пустоту внутри. Тело пронзала дрожь, и я чувствовал, что из моего носа снова течёт кровь. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я увидел Нааву. Она сидела на краю моей кровати и с умилением смотрела на меня.

– Я всегда на твоей стороне, Армас, – сказала Наава и наклонилась, чтобы стереть кровь. – Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Я кивнул. Наава сложила чистую половину носового платка, ещё раз вытерла мне нос, вздохнула и сказала, полуприкрыв глаза:

– Луми не успокоится, пока не убьёт тебя.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять смысл её слов.

– Может ли Луми найти меня через мои сны? – спросил я.

Я вспомнил, что в моих кошмарах была Луми. Что-то ещё было в них… Может, медведь.

Наава усмехнулась и указала на окно:

– Луми оставила тебе весточку.

Я приподнялся на локтях и посмотрел. Кто-то написал на замёрзшем окне крупными буквами… УМРИ.

Я сел в кровати, мне было немного холодно. Глядя на эти буквы на стекле, я размышлял, как же Луми удалось это сделать, ведь она находится так далеко от этого места. Наверное, она очень мощный демон.

– Не бойся, Армас… Я помогу тебе. Есть много способов победить демона, – сказала Наава, задумавшись на мгновение.

– Какие, например? – хотел я узнать.

Наава погладила меня по голове.

– Один из способов – это настроить демонов друг против друга. Когда демоны крадут душу, они также получают и помыслы человека и могут изменять их.

– Ты имеешь в виду, что демон может помочь человеку побороть других таких же демонов? – спросил я.

– Так порой происходит, – тепло улыбнулась Наава и смахнула прядь волос с моих глаз. – Второй способ – это воспользоваться связью, которая возникает между человеком и демоном после того, как последний крадёт человеческую душу.

– Поэтому Луми хочет убить меня? Чтобы разорвать эту связь? – я начал понимать, что Наава имела в виду.

– Да, именно так, – ответила Наава, и её глаза вспыхнули. – Встреча со Снежной леди неизбежно приведёт к смерти – твоей или её. Смерть – это судьба каждой сиротки, потерявшей душу.

Я не совсем понял, почему Наава говорила только о моей душе, хотя я потерял не только душу, но и все чувства. Но было ещё многое, чего я также не понимал.

– Демоны хотят твоей смерти, и ты не можешь забрать свою душу обратно. Луми ищет тебя в стране снов или через сны, но… – Наава глубоко вздохнула и обернулась посмотреть на узкий луч света, отражавшийся на полу нашей избушки. – Но тем же способом… при помощи снов… и ты можешь найти её… и убить.

Я встал и подошёл к окну. Стёр ладонью тающие буквы УМРИ со стекла. Посмотрел на улицу. Снег кружил по двору, как семена одуванчика на летнем ветру.

– Сама умри! – сказал я и резко выдохнул воздух так, что стекло запотело.

Глава 7

Рогоносец

Спустя четыре года

Мне уже 10, и я довольно хороший охотник. Чаще всего я охочусь по ночам, это избавляет меня от необходимости спать и видеть кошмары.

Я прислушался. Всмотрелся в сторону горного ручья и медленно вытянул стрелу из колчана. Выслеживая добычу, никогда не знаешь, будет ли охота успешной, но в этот раз что-то определённо происходило. Я это чувствовал.

Стояла пронзительно холодная осенняя ночь. Я взглянул на Нааву рядом со мной. В своих одеждах из шкур животных и меховых сапогах она прекрасно сливалась с сумерками золотой осени. Наава подошла ближе и прошептала:

– Давным-давно демоны блуждали по всем мирам. – Она использовала все возможности, чтобы обучать меня. – В те времена демонов было как звёзд на небе.

Я взглянул на небо. Узоры звёзд сияли, словно золотые самородки, у нас над головами, но ночь уже подходила к концу, и первые лучи солнца пробивались сквозь верхушки деревьев.

– Какие бывают демоны? – продолжала экзаменовать меня Наава. Она могла даже прервать охоту ради этого.

Я нахмурил брови и косо посмотрел на неё. Мне хотелось сосредоточиться на охоте.

– Демоны льда, леса, воды, земли, – шёпотом перечислил я уже заученную наизусть фразу, пытаясь ничего не забыть. – И ещё демоны огня и воздуха.

Наава довольно ухмыльнулась, получив верный ответ, и внимательно осмотрелась. Я снова сосредоточился на звуках леса. Деревья шумели в сопровождении лёгкого дуновения ветра и первых песен утренних птиц.

Но Нааву было не остановить:

– В старину демоны носили имена Горго, Кларанг, Дальзиар, Магма. Люди считали их проклятиями. Чудовищами. Сила одного из демонов была просто легендарной.

– Демон мороза, или ледяной демон, – самый страшный из всех, – вздохнул я. – Его стали называть Снежная леди, так как его голос мог превратить землю и небо в лёд.

Я знал всё это наизусть. «Луми – безжалостная убийца, но я ничем не хуже», – подумал я и продолжил путь.

Насторожившись, Наава легла на землю рядом со мной, но продолжила рассказ:

– Каждые сто лет эти бессмертные демоны пересекали границы миров и бродили по этому миру. Они наслаждались разрушением новых миров, – шёпотом рассказывала Наава и вдруг резко прервалась. Она услышала что-то, чего пока не слышал я.

Я повернул голову, чтобы уловить какие-либо звуки. В рассветном зареве из-за деревьев вышел огромный лось с размашистыми рогами. Он направлялся к реке на водопой. Я терпеливо выжидал. Ветер дул со стороны лося, и он не мог нас учуять. Направление ветра и его сила очень важны при охоте. Я оценил разделявшее нас расстояние.

Поднявшись на ноги, я натянул тетиву лука. На холоде пальцы слушались плохо. Я внимательно выслеживал цель. Всё остальное в этот момент для меня не существовало. Я видел пыль, поднимавшуюся из-под копыт лося, и пар из его ноздрей. Сосредоточился. Когда лось повернул голову, я отпустил палец, и стрела полетела в его сторону. Лось почувствовал опасность, но было уже поздно.

Наава не смотрела. Она испытывала огромное сочувствие по отношению ко всему живому и не хотела видеть, как я подстрелил лося, подбежал к нему и перерезал глотку. Теперь это просто мясо, в котором когда-то бурлили кровь и жизнь. Я смотрел, как в глазах лося угасал свет. Положил руку на его бок, он был ещё тёплым.

Как часть моей силовой подготовки.

Я вместе с Наавой тащил тушу до нашей избушки. Это было частью моих тренировок на выносливость. Наава помогала, потому что лось весил как каменная плита, хоть я уже и выпотрошил его. Я должен стать ещё сильнее. Каждый день я отжимался, подтягивался, плавал и бегал. Наава не давала поблажек.

Мы медленно продвигались по тропе, волоча за собой тушу лося.

– Давным-давно люди собрали большое войско и боролись против демонов. Они убивали одного демона за другим, – продолжала рассказ Наава.

Я представил, как люди боролись с демонами огня в пламенном море и с демонами льда в ледяных пустынях. Против демонов леса они сражались в глухих лесах и топях, а с демонами воды – в озёрах, реках и морях.

Мы остановились передохнуть и набраться сил.

– В легендарном сражении в день зимнего солнцестояния демонов заставили вернуться в свои миры, – сказала Наава, потягиваясь и разминая плечи. – Порталы между мирами были закрыты и уничтожены. Лишь несколько демонов застряли в этом мире. Последние демоны сбежали на тогда ещё пустынный север, и мир поделился на две части. На севере были земли демонов, а на юге – владения людей. Королева демонов, Снежная леди, на протяжении столетий отчаянно защищала границы своих владений.

– Я всё это уже знаю, – устало сказал я. – Из-за Снежной леди возникли очень холодные зимы и снежные лавины, которые ломают деревья и сдвигают скалы.

– Да, ещё она убила многих, кто считал себя слишком смелым, – подтвердила Наава. – Но в течение следующих тысячелетий было много борцов с демонами, отчаянных людей, которые странствовали на север и боролись с оставшимися демонами.

– Почему демоны забирают души? – спросил я, затягивая шнуры на плечах и готовясь продолжить путь.

– Чтобы их было не отличить от людей, – не раздумывая ответила Наава.

– То есть демоном может быть кто угодно? – заметил я.

– Именно так, – сказала Наава, и её голос показался мне неожиданно жестоким. Затем она дёрнула тушу и продолжила путь.

Я вспомнил, что Наава рассказывала о демонах раньше. Что, когда они терпят поражение в схватке с людьми, они пытаются замаскироваться и принять человеческий облик. Позднее, когда саамы заселили север, демоны уже практически вымерли. Последние демоны избегали встреч с саамами, а саамы – с демонами.

– Не бывает двух одинаковых демонов, – неожиданно сказала Наава, переводя дух. – Но у всех демонов глаза сияют оранжево-красным светом, хотя в человеческом облике они были бы белыми или чёрными.

– У тебя тоже чёрные глаза, – заметил я. – Откуда ты так много знаешь о демонах?

Наава не ответила, и я больше ничего не спрашивал. На самом деле я даже не хотел услышать ответ. Я всё ещё смутно помнил, что увидел тогда рядом со мной под толщей речного льда.

Оставшийся путь мы волочили тушу лося, не произнося ни слова.

Глава 8

Властитель кошмаров

Спустя четыре года

Меня снова разбудил тот жуткий кошмар. Он повторялся с момента, когда мне было 6 лет, а сейчас мне уже 14. Во сне я сижу у речного обрыва на корнях векового дерева. Мне знакомо это место. Оно действительно существует. Оттуда мы увидели наше жилище в первый раз.

В этом кошмаре я смотрю на бурлящую внизу реку, как вдруг за моей спиной раздаётся треск. Это огромный медведь, который достаёт длинным языком муравьёв из-под камней. Я знаю, что мне не убежать от медведя и не спрыгнуть с обрыва высотой в десять метров в бурлящий несущийся поток. Этот прыжок был бы смертельным.

Медведь замечает меня и приближается, свирепо хлопая по земле огромными передними лапами. Он встаёт на задние лапы и рычит. Я смотрю поочерёдно то на медведя, то в сторону реки и пытаюсь принять решение. Каждое из них означает смерть. Затем медведь превращается в Снежную леди, которая держит в руках два злополучных меча. В одно мгновение она оказывается рядом со мной, и моя голова летит с плеч. В момент, когда моя голова катится по склону вниз и погружается в воду, я всегда просыпался.

В то утро всё казалось нереальным. Даже кровь не текла из носа, как обычно. Я как будто бы застрял на границе сна и яви.

– Луми ещё сможет добраться до тебя, если ты не научишься управлять снами, – спокойно сказала Наава, принеся мне влажное полотенце и кружку кофе. Она вытерла пот с моего лба.

– Как я узнаю, что Луми рядом? – спросил я.

Наава положила ладонь мне на грудь.

– Когда температура опустится слишком быстро и на небе появится северное сияние.

– Ты хорошо меня обучила, – заметил я. «Думаю, что дни Луми уже сочтены».

– Если услышишь в лесу крик, который холодом ослепит твои глаза и лишит слуха, значит, Снежная леди уже рядом, – сказала Наава и посмотрела мне в глаза. – Ты почувствуешь это.

– И пусть приходит, – фыркнул я, сел и быстро оделся. – Я готов. Пусть только попробует причинить мне боль, и до следующей зимы она не доживёт.

Нааву моя самоуверенность не могла не радовать. Под её руководством я каждый день учился бороться с демонами. На самом деле демонов убивают так же, как и всех других живых существ.

После завтрака мы направились в лес, и Наава продолжила лекцию:

– Особого рода магия защищает всех демонов. Когда они в обличье демонов, эту магию можно отличить по тусклому сине-зелёному или золотисто-жёлтому свечению в трещинах на некоторых участках их кожи. Это самые уязвимые места демонов. А сейчас я хочу, чтобы ты показал мне, как одолеть демона леса.

Я побежал, быстро схватил топор с вершины поленницы и проворно залез на ближайшую средней высоты берёзу. Я проделывал это уже сотню раз. Залезть на берёзу не так-то легко, потому что Наава отчаянно раскачивала ствол дерева. Её целью было повторить действия демона леса. Я отрубил верхушку качающегося дерева и представил, как топор вонзается в шею демона. Верхушка вскоре упала на землю рядом с Наавой. Всё прошло гладко и быстро.

– Демон леса мёртв! – прокричал я сверху.

Когда я спустился вниз, Наава поощрительно похлопала меня по плечам. Затем, к моему удивлению, она неожиданно для меня сообщила, что уходит на некоторое время и вернётся только через неделю. И хоть у меня стояли сети и верши для ловли рыбы, в её отсутствие мне не позволялось ходить даже на реку. Наава обозначила чёткие границы моего узкого мира на карте.

– Эти границы защитят тебя. И ты не встретишься с другими людьми или демонами, – всегда механически повторяла она.

Пока Наавы не было, мне нужно было отвечать за наше жилище и свою подготовку. Здесь мне нельзя было халтурить. Уже через несколько дней мне это наскучило, и я решил развлечься и сходить посмотреть на сход льда с реки с моего любимого места – самого высокого обрыва у реки. Я уселся на склоне и спокойно точил нож, смотрел, как подо мной шумит река цвета серого олова. Я наблюдал, как поток несёт отдельные глыбы льда – куда-то, куда мне нельзя ходить.

Внезапно я услышал треск за спиной. Вытащил нож. Мне удалось мельком увидеть что-то неопределённое. Через мгновение я подумал, что это было лишь видение.

В этот же момент кто-то огромный и сильный подхватил меня и поднял в воздух. Я сопротивлялся, но всё было бесполезно. Я обернулся и увидел Нааву, которая сбросила меня с обрыва.

Я упал в ледяную воду. Пытался отталкиваться ногами и грести руками. Странно, но я был всё ещё жив. Стремительный поток уносил меня всё дальше, и мне пришлось грести с удвоенной силой, чтобы добраться до берега. Наава спешила мне навстречу. Я мрачно смотрел на неё, ожидая объяснений.

– Твои сны – это лишь твои видения! – пыталась докричаться до меня Наава сквозь шум потока воды. – И это последняя возможность научиться ими управлять!

После этого мой кошмар больше не повторялся. Вместо этого я часто оказывался во сне в комнате, покрытой инеем. Я не знал точно, что это за комната, потому что окна в ней были покрыты толстым слоем инея, и сквозь них нельзя было ничего разглядеть. На белой постели спала белая фигура. И у меня не было сомнений в том, кто это. Снежная леди, королева демонов, спала, не догадываясь, что я так близко.

Пальцами я писал послание на окне. УМРИ САМА.

Проснувшись, я чувствовал, что стал сильнее.

Глава 9

Убийца

Спустя два года

Мне 16, и я снова на охоте. В этот раз охочусь в одиночку далеко в нижней долине. Как раз в тот момент, когда я собирался запустить стрелу, из леса донеслось хриплое кря-кря. Я отвлёкся и не попал в цель. Заяц в белой шубе сорвался с места и скрылся в чаще кустарников.

Я быстро вышел из укрытия за упавшим, засыпанным снегом стволом дерева и прислушался. В морозном воздухе у меня шёл пар изо рта.

– Кря-кря-кря, – снова раздался дребезжащий противный звук в прозрачном морозном воздухе.

Это мог быть предостерегающий крик полярной совы или же Наавы, которая предупреждала меня таким образом о незваном госте.

Я сглотнул. Не могла ведь Снежная леди найти нас? Сложив ладони в заледеневших кожаных рукавицах рупором, я прокричал:

– Квя-квя-квя-квя!

Затем побежал. Наава должна знать, что я рядом.

Рассветное солнце оставляло на снегу синие тени, которые мелькали в моих глазах, пока я, подобно северному оленю, проносился мимо тёмных стволов деревьев по направлению к нашему жилищу. Что-то в лесу не так. Наавы нигде нет!

Замёрзший снег хрустел под ногами, когда я взбирался по склону. Откуда-то издалека раздавались звуки борьбы и лай собак. Я пытался оценить, как быстро мне стоит бежать, чтобы остались силы на встречу с врагом.

Ещё издалека из-за деревьев я заметил две борющиеся фигуры во дворе нашей хижины. Одной из них был человек, а второй – существо высотой не менее трёх метров. Наава в одиночку сражалась с демоном. Подбегая ближе, я видел, как чудовище бросило огромную глыбу льда в сторону Наавы. Наава увернулась и попала топором в тусклую сине-зелёную трещину на коже демона, в его уязвимое место. Это успокоило меня. Наава ударила ещё раз с такой силой, что демон пошатнулся и рухнул на снег.

Подойдя на достаточное расстояние, я натянул тетиву и прицелился между глаз поверженного чудища… как вдруг я застыл на месте. Я с ужасом узнал в нём того самого демона, которого видел в детстве подо льдом. Этим демоном была Наава! То же существо с оранжевыми глазами, в котором слились холодный пустынный поток, лёд и камни с речных порогов, существо, которое когда-то спасло меня.

– Наава! – вскричал я и бросился бежать так быстро, как только мог.

На ходу я выстрелил в человека в капюшоне, которого сначала принял за Нааву. Стрела попала ему в плечо. Кем же он был? И зачем пришёл сюда? Огромная собака схватила за ногу лежащего на земле демона Нааву и принялась рвать её клыками. Наава пошевелилась. Она была ещё жива. Незваный гость вытащил кинжал, и прежде чем я успел подойти ближе, он с силой вонзил его в грудь Наавы. Крик агонии разнёсся по округе и повторился эхом среди скал.

Запряжённые в сани собаки отчаянно лаяли. Самая крупная из них, что была на свободе, вонзила клыки в шею Наавы. Я уставился на убийцу, пытаясь разглядеть его лицо. Натянул тетиву, зафиксировал взгляд и прицелился ровно в грудь.

Но убийца сделал нечто неожиданное. Он вонзил кинжал себе в грудь и затем вытащил. Кинжал выпал из его обмякших рук и утонул в пушистом снегу.

– Я убью тебя! Я вспорю твою глотку, как лосю! – с угрозами приближался я к убийце. Я был уже совсем близко и вытащил нож из ножен. Убийца в панике сгребал снег руками, пытаясь отыскать оружие. Я уже собирался нанести удар, когда он вскочил, проворно развернул сани и умчался прочь.

Я опустился на колени рядом с умирающим демоном. Пылающе-оранжевые глаза из моего кошмара медленно повернулись на меня, и я узнал во взгляде Нааву. Она приоткрыла рот, но я слышал лишь хрипение. Белая, как молоко, кровь била струёй из открытой раны и разорванной собакой глотки. Я коснулся раны. Пульсирующая струя крови рассеялась зимним туманом, образовавшим магическую дымку вокруг умирающего демона. Наава научила меня убивать демонов, но не останавливать им кровотечение.

Сложно поверить в то, что Наава и сама была демоном. В глубине души я понимал, что она умрёт. Свет в её глазах угасал, они стали стеклянными и застыли навечно обращёнными к небу.

Крупное тело, из которого уходила жизнь, начало светиться. Я дотронулся до её бугристых ладоней и лица. На нём застыло жуткое дикое выражение. Её глаза чем-то напоминали глаза рака. Я помнил, что Наава рассказывала о смерти демона. Скоро должен произойти мощный выброс энергии. Поднявшись на ноги, я отошёл назад. Увидел, как практически бесшумно и замедленно случился сферический всплеск энергии, и голубоватый свет на мгновение озарил всё вокруг нас. Наава таяла и постепенно превращалась в часть чарующих заснеженных пейзажей Лапландии. В воздухе повисла лишь глубокая тишина.

Я вдохнул аромат земли. Наавы больше нет. Снег растаял вокруг на несколько метров. У ног я увидел оружие, которое убийца не нашёл в спешке, и поднял его. Это Ледяной шип Луми. Я спрятал его во внутренний карман куртки.

Внезапно раздался животный звук, и я обернулся со скоростью молнии. Земля содрогнулась. В ответ откуда-то издалека раздался второй крик. Я крепко сжимал в ладонях нож. Услышал приближающиеся тяжёлые шаги.

У подножия холма я увидел двух демонов, приспешников Снежной леди. Должно быть, они следовали за человеком, убившим Нааву. Злоумышленника, возможно, преследовали, даже и не зная, кто он такой. В любом случае демоны обнаружили моё убежище.

Я много раз тренировался в убийстве демона леса, но к настоящей встрече с демоном невозможно подготовиться. Меж деревьев я увидел существо, которое выглядело как занесённое снегом дерево, но двигалось оно горизонтально, как огромная сороконожка. Его имя Янккя.

Я был готов. Привычным движением схватил топор с поленницы и пошёл навстречу незваным гостям. Я сотню раз это проделывал. Мне было досадно, что Наава этого не видела, и я решил, что это последний день Янкки на этом свете. Ещё немного, и его голова падёт на землю, как крона дерева.

Демон леса поднялся и был теперь неотличим от настоящего дерева. Наверху, в кроне, пряталось большое мрачное и бледное человеческое лицо. Длинный ряд ног болтался по обе стороны туловища, как занесённые снегом ветви на ветру. Готовясь взобраться на него, я услышал странный прерывистый вой, доносящийся откуда-то со стороны, и заметил тень, упавшую на меня. Второй демон, как тёмная гора, мчался прямо на меня со стороны ельника. Я узнал и его по описанию Наавы. Демон огня Ломпо приближался огромными сотрясающими землю прыжками. Вблизи он казался светящейся грудой камней, подобием гоблина. Голова с вытаращенными глазами и слюнявым ртом напомнила мне бешеную лису.

Я замахнулся и ударил демона огня по ноге, но топор отскочил от него, словно от камня. Демон схватился сзади за мою куртку. Он перевернул меня вниз головой и больно вывернул плечо, выхватывая топор из моей руки и заталкивая меня в мешок. Демон закрыл горловину мешка. Я почувствовал, как меня подняли в воздух, и больно ударился о твёрдую спину демона.

Мы отправились в путь. Я мог бы вспороть мешок ножом и попытаться убить демонов, но я терпеливый охотник. Может, они отведут меня к самой Снежной леди, и я убью и её тоже.

Глава 10

В логове демонов

Сквозь тонкую ткань мешка я пытался угадать наше местоположение. Различал снег на склоне и укутанные льдом столбы, которые возвышались как тонкие пальцы скелета. Стальные тросы всё ещё свисали с роликов подъёмников. Они поддерживали усыпанные снегом сиденья в подвешенном состоянии. Демоны несли меня на вершину горы. Там находился небольшой заброшенный горнолыжный центр и отель, где мы с Наавой провели несколько ночей, до того как нашли наше нынешнее жилище.

Мешок раскачивался. Я различал покосившееся здание отеля рядом с лыжным центром. Горы снега, которые скопились со временем на его крыше, разрушили часть перекладин. Двери и окна были заколочены, и первый этаж полностью утонул в снегу.

Демоны бурчали и переговаривались друг с другом, пробираясь внутрь отеля. Я увидел стойку ресепшн, за ней карту на стене и пожарный топор. Мешок повернулся, и я смог рассмотреть зал. На полу повсюду виднелось разбитое стекло. Разрушенные конструкции крыши лежали грудой в центре зала, окутанные ледяной тишиной отеля. Сбоку находилась лестница. Вся мебель была накрыта тканями, что делало это место ещё более неживым.

Меня швырнули на пол, и я услышал щелчок замка.

– Я хочу поговрить с Луми! – прокричал я. – У меня для неё весточка от Наавы.

Ответом мне служила лишь тишина. Вспоров мешок ножом, я обнаружил, что нахожусь в тесной каморке. Размял затёкшие плечи и приготовился. Я терпеливый охотник. Я умею выжидать.

Присев на пол, я стал водить пальцами по узорчатой поверхности Ледяного шипа. Несмотря на то что я прятал его у себя за пазухой, кинжал был холодным, как лёд. Взгляд хищника, который был выгравирован на рукоятке кинжала, не выражал абсолютно ничего. Тонкое прозрачное лезвие кинжала было острым, как игла. Я почувствовал шрам на моей груди. Если внутри Ледяного шипа и были когда-то мои чувства, то сейчас он пуст, так же, как и я.

Спустя долгое время я услышал приближающиеся тяжёлые шаги и поворот ключа в замке. Это были Янккя и Ломпо, которые уставились на меня пылающими глазами. Янккя полулежал, и его корчащаяся морда просовывалась в дверную щель. Ломпо, пригнувшись, едва помещался в отель, и его болезненное, гримасничающее лицо смотрело на меня с потолка. Если бы я не знал, что демоны существуют на самом деле, видение напоминало бы больной кошмар или плод воображения. И будь у меня чувства, я бы визжал от ужаса.

– Я выбрался из этого мешка, – указав на мешок, спокойно сказал я, не упуская при этом из виду демонов.

– На выход! – рявкнул Янккя.

Его крик пробирал до костей. Я набрал полные лёгкие воздуха и проследовал в зал, сопровождаемый взглядами демонов. Зал оказался просторнее, чем мне сначала показалось. Всё в нём было заморожено холодом. Может быть, именно здесь я бываю во снах, где оставляю послание для Луми на стекле? Я слышал, как за окном усиливалась метель, наполняя зал темнотой. Ветер прорывался внутрь сквозь отверстия в крыше.

– Я хочу поговорить с Луми, – повторил я. – У меня для неё послание от Наавы.

Меня толчком усадили на диван. Я рассматривал развешанные на стенах головы животных и старался придать себе максимально безобидный вид. Поднял ноги на край дивана, прижав колени к груди.

– Только не бейте меня! – жалобным голосом умолял я. Мой голос эхом разнёсся по замёрзшему отелю.

– Армас! – услышал я чей-то холодный голос. Длинная узкая тень возникла на полу. Третий демон, которому и принадлежала эта тень, плавно вошёл в зал. Я уже издалека различил его пылающие глаза. – Ты хотел поговорить со мной?

Я узнал эту манеру речи. Луми. Она была в своём леденящем обличье демона, с головой оленя, бородой и огненными глазами.

– Ты жил глубоко в лесу вместе с Наавой, – продолжил демон, медленно подходя ко мне. – Вы всегда были вдвоём? – её голос был не таким, каким я его помнил. Она присела рядом со мной и оказалась поразительно огромной.

– Я никогда не видел тебя в обличье демона, – сказал я, уставившись на огненные глаза и напоминающее череп лицо Луми. – Моё сообщение не предназначено для них, – указал я на Янккя и Ломпо.

Луми взглядом приказала приспешникам выйти, что они и сделали, просунувшись в проём в стене. Мощный поток воздуха ударил по расшатанной деревянной доске в устье проёма.

– У тебя есть друзья? Кто-то близкий тебе? Может быть, девочка, у которой есть волк? Ты помнишь её? У тебя что-то осталось от неё? Может быть, необычно красивый кинжал? – интересовалась Луми.

Я уставился в пол. Она говорила о Сейте.

– Да… она дала мне… книгу о Диком Западе. Где я? – с серьёзным видом спросил я, хоть и знал, что это за место.

– Ты в одном из наших логовищ, – раскрыла тайну Луми. – Давай поговорим о тебе и Нааве. Ты знаешь, кто такая Наава? Что вы делали там, в диких землях? Почему она удерживала тебя там все эти годы? – со странным фырканьем продолжил свой расспрос демон.

Я не отвечал.

Демон наклонил рогатую голову и продолжил:

– Наава ещё жива? Я беспокоюсь о ней, – Луми определённо лгала. – Наава убивала детей в приюте. Потому я считала, что и ты уже мёртв.

– Разве Наава убивала детей? – потрясённо повторил я, затаив дыхание. Я притворялся, что мне трудно дышать. – И Тютти убила она? – всплески эмоций привлекают демонов, и она не понимала, что я притворяюсь.

Тусклый блеск в глазах Луми говорил о какой-то неуверенности.

– Извини, – со стоном продолжил я. – Я не могу, – притворился я плачущим. Я обхватил руками шею Луми, как маленький ребёнок, и нежно сжимал её. Луми тоже обняла меня ледяными руками. Я чувствовал, как демон делал глубокий вдох и медленный выдох. Её дыхание пахло смертью.

Я разрыдался ещё сильнее. Чувствовал, как Луми начинает доверять мне и смягчает хватку. В то же время я сжимал свою. Я уткнулся лицом в её покрытое шерстью тело. На самом деле я лишь пытался найти удобное положение.

– У тебя есть для меня сообщение? От Наавы? – спросила Луми, ощущая в чём-то подвох. Но было уже слишком поздно. Я крепко сжал её шею в своих руках.

Я поднял голову, вытащил Ледяной шип из-за пазухи и прошептал в ухо демону:

– Луми, у меня для тебя плохие новости.

Затем я с силой воткнул кинжал в грудь Луми.

Пылающие глаза демона были полны ярости. Луми умудрилась поцарапать меня острыми когтями. Я ощутил боль, но большего демон сделать не успел. От моего следующего удара, нацеленного прямо в солнечное сплетение, она упала на землю. Что-то вспыхнуло на похожем на стекло лезвии, и молокоподобная кровь брызнула на пол.

Неужели я убил самого сильного и жестокого из демонов? Так просто? Луми растворилась всплеском энергии и растаяла в руинах старого отеля.

Я потрогал рану на боку, она кровила. Было больно, но не смертельно. Всё здание отеля трещало от мороза. Я зачарованно смотрел на переливы цвета на лезвии Ледяного шипа. Они кружились, как пойманный в ловушку вихрь, вращаясь по бесконечной спирали. Когда я касался лезвия, рябь перемещалась к точке соприкосновения и содрогалась яркими бесконечными отблесками. Она хотела вырваться наружу. Но у меня ещё остались дела. Я собирался сделать то, к чему меня готовила Наава всю нашу общую жизнь.

Я подошёл к стойке ресепшен. Изучил карту на стене, на которой был отмечен заброшенный лыжный центр со зданиями и прилегающими территориями. Я умел читать карты, поэтому разобраться в ней не составило труда. Я очертил пальцем направление, в котором мне следовало отсюда бежать. К реке.

Я схватил тяжёлый пожарный топор, на другом конце которого была острая кирка. Подходящее орудие для убийства демона леса. Выйдя через заднюю дверь, я забрался по приставной лестнице на крышу отеля. Со всех сторон бушевала буря и снежный буран. Я заметил Ломпо по его красным глазам. Он как раз возвращался обратно в отель.

Рассмотрев продавленную снегом крышу, я выяснил, что она держалась лишь на одном хлипком, гнилом и повидавшем виды бревне.

Мои движения были осторожными и медленными. Я не хотел, чтобы демон заметил меня сквозь отверстия в крыше. Подойдя к бревну, я замахнулся топором и нанёс по бревну удар. Боль пронзила мой бок. Бревно треснуло, но не сломалось. Внизу Ломпо услышал звук и пошёл в моём направлении. Сверкая глазами, он одним прыжком оказался рядом со мной. Он наверняка готов разорвать меня на кусочки.

Как сумасшедший лесоруб, я наносил удар за ударом, пытаясь сломить бревно. При втором прыжке когти Ломпо уже дотянулись до моих ног, но в этот же момент бревно наконец сдалось. Крыша рухнула. Я проворно соскользнул с края и спрыгнул на толстый наст. Пробираясь как можно дальше, я услышал треск и остановился посмотреть. С мощным треском крыша обрушилась на Ломпо, а остальная часть здания сложилась в кучу, как огромный карточный домик. Куски дерева и щепки взлетали высоко, и место, на котором когда-то высилось здание, покрылось снегом, пылью и смесью опилок.

Я поднялся на столб возвышающегося рядом подъёмника, чтобы увидеть, где прячется Янккя. Столб раскачивался на ветру, и я вспомнил Нааву, которая всегда раскачивала ствол дерева во время моих тренировок.

Решил устроить засаду на одном из роликов подъёмника. Из-за развалин отеля, извиваясь, ко мне приближался разъярённый демон леса. Он напоминал сороконожку, которая обнаружила своё жилище разрушенным. Застрявший между опор Ломпо пытался предостеречь его. Янккя вытянулся во весь рост, размахивая ножницеобразными конечностями, корча уродливые рожи и рыча.

Я спрыгнул с катушки на спину шатающегося демона и ударил его в затылок. Рёв снежной бури растворялся в фоновом шуме. Демон с силой ударил меня в живот и обмотал щупальцами, напоминающими ветки. Они были острыми, как копья. Боль отдавалась в каждой ране моего тела, но я не обращал на неё внимания. Я продолжал орудовать топором, и вскоре верхушка была отрублена. Вместе с демоном леса мы провалились в глубокий снег.

Я воткнул Ледяной шип в грудь демону леса, и новый мерцающий свет возник внутри него. В ярко-зелёном всплеске энергии демон леса распался на мелкие кусочки и рассеялся в заснеженных лесах. Я перевёл дух. В этом мире стало как минимум на одного демона меньше.

– Демон леса мёртв! – прокричал я Ломпо, который всё ещё отчаянно выл в развалинах лыжного центра.

Запыхавшись, я подошёл к Ломпо. Ветер бил по лицу.

– Тебе конец, другие демоны уже на подходе, – из последних сил прохрипел демон и рассмеялся. Толстая опора крыши лежала на его шее. Изо рта текла пена, а глаза пылали ярким светом. – Ты ранен, и демон уже близко, – прошипел Ломпо.

– Спасибо за предупреждение, – ответил я, безжалостно вонзая Ледяной шип в грудь демона.

Огонь в его глазах угас. Я поднял кинжал. Третий цвет пылал, как пламя, внутри лезвия. Цвета переливались внутри кинжала, как огни северного сияния. Кровь, похожая на молоко, смешалась со снегом, и магическая мгла укрыла умирающего монстра. Выброс энергии взлетел большим красно-оранжевым шаром, и на мгновение все валуны и каменистые утесы осветились красным. Демон огня мёртв.

Затем сквозь шум бури я расслышал мощный топот. Бум. Бум. Бум. Земля дрожала под моими ногами, когда я расслышал громкий рёв. Крику вторил раздирающий уши скрежет, доносящийся с неба.

Ломпо был прав. Я слишком ранен для того, чтобы продолжить битву. Вспомнил карту, которую видел на ресепшен отеля. На ней был отмечен сарай, а рядом изображены сани. Подгоняемый приливом адреналина, я помчался к этому сараю и ногой распахнул дверь. Нашёл внутри деревянные сани, с силой оттолкнулся, запрыгнул в них и помчался вниз по склону к реке.

Разгона хватило до самого льда, который треснул под полозьями саней, и я погрузился в ледяную воду.

Глава 11

Тёмный поток

Я царапал ногтями поверхность льда, когда тёмный ледяной поток всё дальше уносил меня от проруби. На смену снежной буре пришла полная тишина. Одежда насквозь промокла и отяжелела от воды. Я чувствовал, как онемели конечности. Плыть я больше не мог. Мимо меня проносились пузырьки воздуха, вырывающиеся из моего рта. В этот раз мне не выбраться, но мне всё равно. Даже это меня не тревожит. Холодная вода наполнила лёгкие. Как вдруг я услышал знакомые голоса. Голоса папы и мамы. Они смеялись и держали меня за руку. Своего Армаса.

Глава 12

Воссоединение

Я очнулся от боли. К онемевшим пальцам рук и ног возвращались чувства. Было жарко, но я всё ещё дрожал, как в ознобе. Дышать было очень трудно. Мне хотелось кашлять. С кашлем выходила вода. Я был обессилен.

– Поспи ещё, – сказал нежный голос.

Я не знал, как долго проспал. У меня не было сил, и всё, чего мне хотелось, – это снова погрузиться в приятную темноту. С трудом открыв отяжелевшие веки, я увидел горящий огонь в печи. Я был укрыт шкурами. Весь мир вокруг меня покачивался. В окне хижины свистел штормовой ветер, и в воздухе витала едкая смесь лекарственных веществ.

Сквозь поволоку разглядел свою одежду на спинке стула. Рубашка была вся в крови и порвана. Я поднял шкуры. Плечи и бок пронзила боль, заставившая меня скорчиться. Больно было так, что хотелось кричать. На моём нагом теле полным-полно ран, которые кто-то пытался залечить и заштопать. Я различил аккуратные швы. Кожа была липкой от смолы. Ею были смазаны тыльные стороны ладоней и лицо, сильно пострадавшие от мороза. Во рту пересохло, и я облизнул горящие израненные губы. Ощутил вкус крови.

Я пытался приподняться, но боль пронзала всё тело от рёбер до ступней. Понемногу я стал что-то вспоминать. Была битва. Ощупал рукой постель, но не нашёл Ледяного шипа, своего кинжала, который напоминает сосульку. Я безоружен.

В комнате был ещё кто-то. Молодая девушка. Она рассматривала фотографию, стоящую на комоде, и утирала глаза.

– Кто ты? – прохрипел я, несмотря на жгущую боль в горле.

Девушка обернулась, но я не узнал её.

– Наава умерла, – тихо сказала девушка, продолжая рассматривать фотографию. – На этом фото она такая счастливая. Седые волосы собраны в пучок, этот взгляд, круглые чёрные глаза и удивительная улыбка… Чёрт. Ей бы ещё жить и жить! Но я должна была… – вздохнула рассматривающая фото девушка. Она испытывала сострадание.

Наава. Я помнил её. Осмотревшись, я наконец понял, где нахожусь. Я был дома! Тот же деревянный стол, а к нему приставлены стулья, как будто бы на них только что кто-то сидел. Кастрюли на железной плите, и на столе оставшиеся с завтрака тарелки для каши. Печь, которой часто пользовалась Наава. Наши стрелы и колчаны, свисающие со стропил крыши, ружьё на стене. Всё было знакомым и на своих местах. Что произошло? И кто эта девушка? Моя спасительница? Но где Наава? Она же не могла умереть?

– Это ты её убила? – спросил я.

Девушка ничего не ответила, продолжая стоять на своём месте.

Я начал вспоминать. Та девушка, именно та дикарка, которая сейчас с сочувствием рассматривает фото Наавы, и была убийцей! Я не мог ощущать горечи потери Наавы, так же, как не чувствовал ненависти по отношению к этой женщине, но всё равно… я убью её. Из принципа.

Я скинул шкуры и приподнялся. Медленно. Заставил себя. Прикладывал усилия, чтобы встать. По очереди опустил ноги одну за другой на пол и заставил себя сесть. Широкие швы дощатого пола мелькали у меня перед глазами. У меня закружилась голова. Боль пронзала плечи и живот. Внезапное сильное жжение заставило меня задержать дыхание, но я не обращал на боль внимания. Убийца Наавы должна умереть, чего бы мне это ни стоило. Так будет правильно.

Я попытался встать, но ноги не держали. Я упал, ударился плечом и затылком о что-то твёрдое. В глазах возникли яркие мерцающие вспышки. Я перевернулся на спину и вздохнул. Я чуть не утонул, я помнил это. Я словно рассматривал своё израненное тело со стороны.

Красивое лицо с выражением сочувствия возникло надо мной, и я узнал его. Сейта! Этот взгляд я запомнил на всю жизнь. Я помнил его с того самого момента, как впервые увидел эту девочку в приюте в шестилетнем возрасте. Нежные глаза Сейты, как глаза Бемби, всё ещё светились с той же заботой, что и десять лет назад. Я снова попытался вспомнить, что чувствовал тогда, но не смог воскресить это в своей памяти. Я не смог вызвать в себе ни единого чувства. Я хоть когда-то мог что-то чувствовать?

Глава 13

Расплата

Я проснулся от яркого солнечного света, прикрыв глаза онемевшей рукой. Пахло яблоками и корицей, железная печь пылала огнём. Я вспомнил, что Сейта убила Нааву. Я один в этом мире.

Я скинул шкуры и осторожно встал.

Сейты нигде не было видно.

Голова больше не кружилась, боль поутихла, и я мог стоять на ногах. Я подошёл к шкафу и оделся. Увидел порезы и следы ногтей на боковине шкафа. Наава отмечала там мой возраст и рост с шести- до шестнадцатилетнего возраста. Наава, которой больше нет.

На верхней полке шкафа лежали два рюкзака. Один из них был моим. Внутри него – оставшиеся от матери и отца компас, карта и бинокль в футляре. Второй рюкзак принадлежал Сейте. Она оставила его в приюте после своего побега десять лет назад. Я бросил его на стол у окна. Плечо свело болью.

Мороз облачил оконные стёкла в иней. Сквозь окно, окаймлённое сосульками, я увидел во дворе Сейту, пробирающуюся сквозь снег, доходящий почти до пояса. На мгновение мне показалось, что в овальной корзинке, которую она несла под мышкой, был младенец. Но Сейта вытащила из корзинки мою рубашку и повесила её на верёвку. Сначала она зашила мои раны, а затем заштопала и постирала мою одежду.

Я смотрел на Сейту. Солнечный свет играл на её лице, капюшон толстого пальто свисал на спине, и растрёпанная грива волос была покрыта белоснежной пеленой. Она что-то напевала и насвистывала, изо рта у неё шёл пар. На верёвке висела белоснежная простыня, с которой ей каким-то образом удалось вывести пятна моей крови. Я потерял много крови.

Ездовые собаки резвились в рыхлом снегу под бельевой верёвкой. Зачем нужно было убивать Нааву? Я убью Сейту! Я снял со стены ружьё и потянул цевьё назад. Патрон вошёл в патронник.

Я надел на ноги сапоги, распахнул дверь и вышел во двор. Солнце отражалось от поверхности снега, и мне пришлось зажмурить глаза. Ездовые собаки уставились на меня. Я держал ружьё на изготовку и обошёл территорию. Задний двор, дровяной сарай, сауна… Казалось, что Сейта рассеялась, как дым на ветру.

– Сей-та-а! – позвал я, не прекращая поиски.

С какой стороны ожидать её появления? Я услышал низкое рычание и обернулся. Огромный серый волк беззвучно возник рядом со мной. Шерсть у него на спине и холке стояла дыбом. Он навострил уши. Я узнал волка по шраму на морде.

– Раккаус. Тише. Это я, Армас, – сказал я, не отводя с него прицела. – Я не собираюсь причинить тебе вред.

Волк приблизился ко мне на полусогнутых лапах. Он рычал и обнажал огромные клыки. Каждый мускул моего тела был в напряжении. Я был готов выстрелить.

Всё произошло с быстротой молнии. Я слишком поздно заметил, что с бельевой верёвки исчезла чистая простыня. Простыня, которая помогла Сейте слиться с пейзажем, упала на землю, когда девушка напрыгнула на меня и повалила не снег. Волк прыжком оказался рядом с нами, и Сейта выхватила ружьё из моих рук.

Вместе с Сейтой мы провалились в глубокий сугроб. Раккаус возбуждённо лизал мне лицо влажным языком. Мне стало легче от мысли о том, что волк узнал во мне того мальчика, который кормил его и ухаживал за ним, когда тот был ещё щенком. Раккаус обнюхивал меня со всех сторон, радостно виляя хвостом.

– Он узнал тебя по запаху, – с улыбкой сказала Сейта и отодвинула ружьё в сторону. – Ты вырос, но у тебя всё те же седые волосы, как у старика. И твой запах… Он такой же противный, как и раньше. Я бы тоже без труда его узнала.

Сейта лежала на мне сверху и смотрела на меня большими сияющими глазами. Я ничего не говорил. Лишь чесал за ухом волка, который никуда от меня не отходил.

– Неужели ты всё ещё не понял, почему я убила Нааву? – выжидающе спросила Сейта.

Она напоминала удивительно красивую эльфийку с глазами, как ламбушки, лесные озёра.

– Разве это имеет какое-то значение? – спросил я.

– Ах ты паршивец! – разгневалась Сейта, и глаза её наполнились слезами. Она ударила меня кулаками в грудь и бросила в лицо снег. – Наава была демоном! – прокричала Сейта и гневно на меня посмотрела. – Ты же видел Нааву в обличье демона, когда я убила её, да?

Я ничего не ответил. Хотел узнать, что ещё могла рассказать мне девушка.

Губы Сейты снова расплылись в улыбке, прежде чем она продолжила:

– Ты, наверное, и раньше видел её в обличье демона.

На мгновение я погрузился в свои мысли. Я не расскажу ей о том, кого видел тогда подо льдом. О речном демоне. С другой стороны, я уже ничего и не помнил об этом. Это было слишком давно. Воспоминания блёкнут со временем. Но я всё-таки помнил, что Наава спасла меня в тот день. Она помогла мне сбежать из приюта, боролась на моей стороне, воспитывала и обучала меня.

Внезапно Сейта слезла с меня, протянула руку и помогла мне встать. Затем она обхватила меня руками и крепко ко мне прижалась. Я не знал, как вести себя и что думать обо всём этом. Я стоял, боясь пошевелиться. Только что я пытался убить её, а она ведёт себя сейчас так странно.

– Наава хитростью привела тебя сюда, в край саамов, – сказала Сейта, всё крепче прижимаясь ко мне. – Демоны больше всего боятся саамских шаманов и богов.

– Наава говорила, что Луми хочет убить меня. Мы скрывались от неё здесь, – объяснил я, пытаясь отодвинуться подальше, чтобы рассмотреть лицо Сейты, но она не хотела меня отпускать.

– А знаешь, почему Луми хочет тебя убить? – спросила Сейта, всё так же сжимая меня в своих крепких объятиях.

– Потому что я сбежал, – с уверенностью ответил я.

– Потому что она лишила тебя всех чувств, – выпалила Сейта. – И если ты умрёшь, ты никогда не сможешь забрать их обратно.

– Что она у меня забрала? – спросил я. – Мою душу? Так говорила Наава.

Тогда Сейта отпустила меня и внимательно на меня посмотрела. Прошло какое-то время, прежде чем она ответила. Казалось, она тщательно подбирает слова.

– Не душу, а чувства. У тебя здесь шрам, так ведь? – указала мне на грудь Сейта. – У меня тоже. В том же месте, – Сейта многозначительно на меня посмотрела. Я ощущал её дыхание на своём лице. Я мог бы поцеловать её. – Думаю, Наава о многом умолчала, – добавила Сейта.

– Наава рассказала мне всё, что должна была, – ответил я. – Мне было хорошо с ней здесь.

– А рассказала ли тебе Наава, что только те демоны, у которых есть украденные человеческие чувства, могут жить незамеченными среди людей так долго, как захотят? – спросила Сейта.

– Она всегда говорила о душе, – повторил я.

– Потому что она сама была демоном и не хотела рассказывать тебе об этом! – воскликнула Сейта. – Рассказывала ли она тебе когда-нибудь, что у неё было моё сострадание, и благодаря этому чувству она оставила меня в живых? В тот день, когда я исчезла, она должна была утопить меня, так же, как утопила Тютти. Говорила ли она, что благодаря украденному у меня состраданию она спасла и тебя?

Я оказался между двух правд. С одной стороны, я хотел отомстить за смерть Наавы, но с другой – Наава, очевидно, многое от меня скрывала. И понять, где же правда, сейчас было очень сложно. Я не знал, что ответить.

– По крайней мере, она научила меня, как убить демона, – заметил я.

Глава 14

Начни чувствовать

– Как ты вообще нашла меня подо льдом? – спросил я Сейту, рассказав ей о битве в горах.

Сейта поправила огонь в печи. Свет огня играл на её лице и освещал красным тёмные распущенные волосы.

– Раккаус учуял тебя по запаху, который принёс ветер. Мы искали тебя задолго до того, как ты оказался подо льдом, и увидели на берегу следы саней, – объяснила Сейта и закрыла задвижку печи. Огонь всё ещё горел в её карих глазах-полумесяцах, когда она смотрела на меня и наливала нам кофе. – Я не верю, что ты убил настоящую Луми.

– Считаешь, что Луми могла отправить какого-то другого демона вместо себя? – с сомнением спросил я.

Сейта села за стол напротив меня и подула на кофе.

– Да, мне кажется, всё было именно так, – сказала она, осторожно отхлебнув горячий кофе и смотря на меня через край кружки. – Это была её хитрость, ведь ты так много узнал о демонах. Иначе и Луми была бы уже мертва.

Мне было сложно сосредоточиться, потому что Сейта положила на стол магический Ледяной шип королевы демонов. Я перевёл взгляд на окно. Всё лицо болело и щипало. В отражении окна я увидел длинный порез у меня на щеке, аккуратно зашитый Сейтой. Я осторожно дотронулся до него пальцами.

– Нет, Луми мертва. Я убил её, – пробурчал я.

– Есть лишь один способ проверить это, – сказала Сейта.

Я посмотрел на неё. Сейта поставила кружку на стол и подняла Ледяной шип на обеих ладонях над столом. Чувства бились волнами внутри кинжала, как переливы северного сияния.

– Верни чувства из кинжала себе, – предложила она.

– И как это поможет? – спросил я. Кофе был хорош.

– Если почувствуешь любовь или ненависть, Луми мертва, потому что Снежная леди – демон любви и ненависти, – воодушевлённо объясняла Сейта и нагнулась над столом, чтобы быть ближе ко мне.

Я ощутил боль в боку. Приподнял рубашку. Сквозь швы сочилась кровь.

– Их нужно заменить, – отметил я. – Разве демоны не могут носить в себе только одно чувство? – удивился я, опустил подол рубашки, перевёл взгляд на кинжал и затем на Сейту. Её переполняли эмоции.

– У обычных демонов может быть только одно чувство, но Луми сильнее обычных демонов. Она особенная, – рассказывала Сейта, возбуждённо размахивая руками. – Луми – единственный демон с двумя чувствами. Поэтому внутри Ледяного шипа сейчас должно быть четыре чувства, если ты действительно её убил.

Кинжал манил меня к себе, как магнит притягивает металл. Не было сил оторвать от него глаз. Схватив кинжал, я уже не мог выпустить его из рук. Он был словно приварен ко мне. Я вопросительно взглянул на Сейту. Она с нетерпением смотрела на меня с пылающими щеками.

– Откуда он у тебя? – спросил я.

– Наава спасла и меня в тот день, когда я должна была умереть. Забрав моё сострадание, она больше не могла причинить мне зла. Я нарушила второе правило – не показывай чувств, и меня лишили их. После этого я решила, что нарушить первое правило я уж точно не должна.

– Спасайся бегством при первой же возможности и никогда не оглядывайся назад, – как робот повторил я заученное правило, восхищаясь рукояткой Ледяного шипа, которую венчала голова орла.

– Угадай, куда я сбежала? – спросила Сейта и подпрыгнула на стуле от нетерпения. Я не успел произнести ни слова. – Я бежала вдоль реки до самого Северного Ледовитого океана! – с гордостью ответила Сейта. – И там я жила в полном соответствии с правилом номер три.

– Если сбежишь, никогда и никому не говори, что ты сирота, – повторил я третье правило. – Как тебе там жилось?

– Замечательно. На берегах Северного Ледовитого океана живут люди, в легендах которых ещё живы былые времена и демоны. Я думала, что останусь там до конца своих дней, но потом мне начали сниться странные сны. Каждую ночь мне снились кошмары о Луми.

– Я тоже видел их, – успел добавить я, прежде чем Сейта продолжила.

– В тех снах Луми искала меня. Но я научилась управлять снами. И с годами через них я узнала слабости демонов и место, в котором Луми прятала это, – Сейта коснулась моей руки, в которой я держал Ледяной шип.

– Но тебе не хватило терпения скрываться ото всех в глуши до конца своих дней, особенно от Снежной леди. Ты пошла и украла кинжал у неё, – продолжил я и поднял кинжал.

– Я похитила его, охотилась и убивала каждого демона, который носил в себе мои чувства. Лишь одно чувство я не смогла себе вернуть, – яростно добавила Сейта. Её глаза пылали.

– У Наавы было твоё сострадание. Когда ты лишила её этого чувства, она снова стала демоном и могла бы убить нас обоих, – тихо сказал я. Теперь я всё понял. Отхлебнул оставшийся кофе.

– Но когда Луми стали известны мои действия, она отправила на поиски меня Ледяной шип, тебя и Нааву. Мне очень жаль. Я лишь не хотела больше быть бесчувственной куклой, – смущённо сказала Сейта и слабо улыбнулась, ожидая одобрения. – Но теперь у нас есть это, – кивнула она в сторону Ледяного шипа. – Это драгоценный артефакт из другого мира. Ты наполнил его своими чувствами. Между вами есть связь, и они зовут тебя. Ты чувствуешь? – слова лились потоком.

Я выпрямился и задумался, зачем собирал чувства. Может быть, потому, что Луми поступила так со мной, а Сейта – с Наавой. Я заворожённо наблюдал за гипнотически трепещущими вспышками внутри лезвия. Словно внутри него переливалось какое-то опасное вещество.

– Это твои чувства. Верни и снова испытай их, – мягко увещевал голос Сейты. – Почему бы тебе не забрать свои чувства обратно? Чего тебе терять? Твою душу? – она погладила тыльную сторону моей ладони.

Я встал и вышел на середину комнаты. Сейта встала рядом со мной. Словно ведомый какой-то потусторонней силой, я приставил Ледяной шип к своей груди. Сейта схватилась за его рукоятку вместе со мной. Мы вместе вонзали лезвие всё глубже и глубже мне в грудь. Я посмотрел ей в глаза и впервые заметил, какая гладкая, но в то же время грубая была у неё кожа. Я закрыл глаза. Вдруг почувствовал, как девушка вытащила Ледяной шип.

– Я забыла предупредить, – с придыханием добавила Сейта. – Возвращать чувства не так-то просто… Вернём их одно за другим.

Я снова закрыл глаза и позволил моим рукам свободно свисать по сторонам. Сосредоточившись, я попытался прислушаться к реакции моего тела. Закравшееся внутрь чувство уже вырывалось из меня наружу. Это заставило мой рот растянуться в улыбке. Меня накрыло волной радости. Прекрасной игристой радости. Моя улыбка становилась всё шире и шире. Я источал радость. Я ощущал восторг.

– Ты чувствуешь радость? – осторожно спросила Сейта, внимательно рассматривая моё лицо.

Я рассмеялся и открыл глаза.

– Я и есть Радость! – с ликованием сказал я и обнял Сейту. Я так счастлив, что она со мной. Как же здорово, что я снова её нашёл.

Мои руки дрожали. Чувство полностью овладело мной. Радость ощущалась как освобождение, как солнечное утро. Я разразился смехом, увидев улыбающуюся Сейту передо мной с её дикими золотыми кудрями, обрамляющими красивое лицо. Наша радость соединилась, удвоилась, умножилась.

Мои ноги тоже дрожали. Это было забавно. Я хихикал, как будто бы впервые узнал, что такое смех.

– Я давно так не смеялся! Последний раз – когда был ребёнком, от щекотки родителей, – весело продолжал я.

Чувство радости накрыло меня с головой. Я расправил руки и кружился, всё быстрее и быстрее, громко смеясь вслух и нисколько себя не сдерживая.

– Так вот, значит, каково это, испытывать эмоции? Каким сильным я себя ощущаю! Я словно порхаю! – кричал я.

Я схватил Сейту за руку и притянул её к себе, закружил в танце. Я вёл её в танце так хорошо, как только умел, и улыбался от счастья. Широкая улыбка девушки растягивалась от уха до уха, она старалась не отставать от моего быстрого темпа.

– Как прекрасно испытывать эмоции, – прошептал я ей в ухо. – Если это и есть чувства, я хочу ещё, – вздохнул я и уставился на Ледяной шип.

Сейта остановилась и подняла кинжал с пола. Она взяла его за резную рукоятку, подняла брови и вопросительно взглянула на меня. Я кивнул, и мы вместе снова вонзили кинжал мне в грудь.

Я глубоко вдохнул. Ощутил прилив нового чувства. Оно постепенно овладевало мною. Я отрывочно хватал воздух ртом. Моя нижняя губа искривилась. Внезапно я почувствовал себя несчастным. Вся радость рассеялась, и тяжёлое серое покрывало опустилось на меня. Словно земля ушла из-под моих ног. Я печально взглянул на Сейту.

– Грусть, – сказала она с сочувствием. – Ты есть Грусть.

Я начал безутешно плакать.

– Мои родители погибли, – с воем сказал я, опустив тяжёлый взгляд в пол. Я ощутил огромную тяжесть в груди. Как будто бы слон стоял на мне сверху. – Я остался один. – Закрыв ладонями лицо, я сгорбился. Слёзы стекали по моим щекам и капали на пол. – Отец и мать не хотели умирать! Я знаю, они не хотели оставлять меня одного. Они хотели прожить долгую счастливую жизнь рядом со мной. Но самолёт обледенел и потерпел крушение, – безутешно рыдал я.

– Слёзы – это способ утешить душу, – пыталась подбодрить меня Сейта. – Способ дать эмоциям выход. Грусть – это благословение.

– Я не чувствую никакого благословения, – дрожащим голосом сказал я, не прекращая рыдать. – Это жестоко, бесчувственно и болезненно. Грусть – словно демон внутри меня, которого я не могу убить. Вместо этого он раз за разом убивает всё, что я люблю, – со стоном добавил я и упал на землю.

Сейта опустилась рядом со мной на колени и вытерла мои слёзы рукавом своей рубашки.

– Ты тоже бросила меня одного в приюте, – сквозь плач и слёзы начал обвинять я Сейту. – И убила Нааву! Она заменила мне маму. Возможно, она была демоном и чуть ли не такой же старой, как этот мир, но на протяжении десяти лет она была мне матерью, дольше, чем моя настоящая мама.

Сейта снова вытерла мои слёзы, которые текли ручьём, и понимающе кивнула, выслушивая мой монолог.

– Почему ты бросила меня и позволила Луми украсть мои чувства? – рыдал я. – Луми обещала забрать мою грусть, и на следующий день грусть действительно ушла, но… – Я не смог закончить фразу из-за слёз. Казалось, что плачу нет конца. Однако я не собирался снова отказываться от этого чувства и сглотнул.

Я лёг на спину на холодный пол. Внезапно меня начало трясти, как будто бы у меня случился эпилептический припадок, и моя дрожь превратилась в истерический смех, потому что я сообразил, что нужно делать. Может быть, этой грусти можно противостоять новым чувством. Хотя бы на мгновение.

– Дай мне этот чёртов Ледяной шип, – приказал я.

Сейта взяла его в руку, села на меня, подняла кинжал на вытянутых руках и спросила:

– Ты хочешь заполучить третье чувство?

Я улыбнулся вместо ответа и наблюдал, как она вонзала кинжал в моё солнечное сплетение, словно верховная жрица всех чувств.

Я оказался прав. Третье чувство поглотило все грустные мысли и остатки радости. Я глубоко вздохнул и осмотрел комнату. Как здесь темно и неуютно. Меня тошнило. Мой дом казался мне грязным зловонным хлевом. Всё кругом в пятнах. Пахло протухшим оленьим мясом или уличным туалетом. Мои глаза увлажнились от отвращения. Живот скрутило. Даже воздух был на удивление влажным и затхлым. Я чувствовал отвращение к этому месту.

– Что ты чувствуешь? Что это за эмоция? Любовь? Ненависть? – спросила Сейта, слезая с меня.

– Отвращение, – я закрыл рот и глаза ладонями.

– Значит, Снежная леди ещё жива, и твоя любовь и ненависть всё ещё принадлежат ей, – заметила Сейта.

Я повернулся на бок и сел. Боль ощущалась в каждой клеточке моего тела. Я посмотрел на Сейту и ощутил отвращение и по отношению к ней тоже. Надеюсь, она больше ко мне не притронется.

– Мне всё омерзительно. Ты и особенно я сам, – тошнота подкатывала к горлу. – Я воткнул какой-то чёртов Ледяной шип демона себе в грудь уже трижды!

Волны неприязни бушевали во мне. Я был гадок сам себе. Я был бесчувственным убийцей и не переносил себя. Как я мог быть так жесток?

Я встал. В глазах потемнело. Я рванул к двери, надел сапоги и выбежал на улицу. Прислонился к бревенчатой стене избушки, и меня вырвало на снег. Я «выскреб» содержимое желудка, задыхаясь от чувства тошноты и отвращения.

Позади меня раздались шаги. Я обернулся и увидел Сейту с растрёпанными волосами. Она была мне неприятна.

– Не питай отвращения к самому себе, – сказала девочка и погладила меня по согнувшейся спине. – Тебе должны быть омерзительны демоны, которые украли твои чувства, – давала мне советы Сейта и проверила мою температуру, приложив тёплую ладонь к моему лбу.

Я смахнул её.

– Демоны противны мне больше, чем что бы то ни было! – огрызнулся я. – Я объявлю охоту на каждого из них и безжалостно убью одного за другим. Я верну свои чувства. Так же, как это сделала ты. Я больше не хочу быть холодной бесчувственной машиной. Хочу снова испытывать все эмоции! – прокричал я и снова ощутил прилив тошноты. Я не мог толком ни дышать, ни думать. Казалось, что я выхожу из зимней спячки.

– Ты знаешь, где Луми? – спросил я дрожащим от отвращения голосом.

– Снежная леди по-прежнему живёт в приюте, хоть он и заброшен уже многие годы, – объяснила Сейта.

– Так пойдём же и убьём её! – прошипел я.

Казалось, что лес вокруг меня словно движется, а покрытая снегом земля раскачивается из стороны в сторону. Бум. Бум. Бум. Далеко над верхушками деревьев я различил приближающуюся к нам уродливую фигуру и мерзкую морду. Это был Керо. Луми опередила нас и подослала приспешника.

Волна противоречивых чувств овладела мной. Я ощущал радость от того, что близился бой, но в то же время чувствовал грусть, ведь эта битва может оказаться для нас последней. От слабости кружилась голова. Я наклонился, и меня снова вырвало.

Глава 15

Великан

Великан стремительно приближался огромными тяжёлыми шагами, неся в руках дубинку размером с сосну. Я вздрогнул. Он казался огромной движущейся горой, частью которой являлись сопки, склоны, рига, медвежья шкура и карликовые берёзы. Волк Раккаус издал низкое рычание. Он втянул носом воздух, навострил уши, поднял шерсть на загривке и уставился на непрошеного гостя.

С быстротой молнии я повторял инструкции Наавы по убийству демона. Лучше всего сделать это, когда демон спит, уморить его голодом, истребив добычу в его среде обитания, или сражаться во время грозы, когда удар молнии может убить великана. Ни один из этих советов сейчас не поможет. Я смотрел на великана с отвращением.

Слышалось рычание Раккауса и лай собак.

– Что мы будем делать? – встревоженно спросила Сейта, схватив меня за руку.

– Здесь полно ловушек для великанов, – сказал я. – Ямы, катапульты и огромные брёвна на канатах. Мы построили их вместе с Наавой. Но Керо каким-то образом удалось избежать их. – Я пытался найти какое-то решение.

Рёв великана раздавался над лесом. Он заметил нас.

– Он огромный! – в ужасе сказала Сейта, уставившись в сторону приближающейся опасности. – Он убьёт нас, уничтожит одним ударом. Мы для него как две маленькие мышки для кота.

– Мы должны сжечь его или вонзить топор в его череп, – решил я. – У великанов слабое зрение. Их можно ослепить светом.

– Но сейчас же день, – прислонившись ко мне, ответила Сейта.

Я оттолкнул её от себя.

Керо уставился на нас. Его маленькие глаза казались крохотными дырами, сияющими ярким светом. Сквозь пучок волос, напоминающий болотный багульник, пробивались два огромных рога. У него были широкие плечи и длиннющие руки с огромными кулаками, как медвежьи лапы. На них он мчался к дому.

Раккаус бросился навстречу великану, чтобы защитить нас. Остальные собаки последовали его примеру.

Раздался вой – Керо раздавил одну из собак огромной лапой.

Сейта замерла от ужаса.

Великан нагнулся, и я увидел, что на изрезанном шрамами лице у него только угловатая дырка на месте носа. Широкая челюсть была полна острых зубов. Керо схватил другую собаку и поднял её в воздух. Собака выла и выкручивалась. Сейта взвизгнула, но Керо бросил собаку на землю. Крик Сейты эхом разнёсся в воздухе.

– Спасай Раккауса и остальных собак! – приказал я. – Бегите в лес!

Сейта, плача, свистом подозвала собак.

Длинные толстые ноги Керо состояли из камней и деревьев. Он поднял дубинку и замахнулся над стаей собак, яростно сверкая глазами. Сейта бежала впереди по направлению к сауне. Собаки послушно следовали за ней. Дубинка великана угодила в одну из собак. От удара собаку подкинуло в воздух. Животное безжизненно упало в снег.

Я ощущал злость и отвращение к тому, что мне предстояло сделать. Но я должен был действовать!

Убрав Ледяной шип в карман, я бегом устремился в избушку. Внутри стало темно, когда огромный рот Керо закрыл окно. Слюни стекали с его широких губ. Гигантским глазом он изучал содержимое хижины. Глазное яблоко двигалось в поисках меня. Я ощущал себя куклой в кукольном доме.

Затем глаз в окне исчез.

Я выглянул наружу и увидел, как Сейта размахивала горящей берёстой в углу сауны. Она пыталась отвлечь Керо, чтобы выиграть время для меня. Теперь Керо намерен убить Сейту! Я схватил ружьё со стены, засыпал горсть пуль в карман и выбежал наружу.

Нанося дубинкой удар за ударом, великан разрушал конструкцию сауны, превращая её в груду брёвен. Он не видел Сейты. Я сходил с ума от злости. Прицелившись на бегу, я выстрелил. Выстрел эхом раздался в окрестных лесах, так, что в ушах у меня зазвенело. Пуля попала в широкий затылок Керо. Великан закачался и коснулся своей шеи. Он потерял равновесие и с гулким грохотом упал на колени.

Но хоть ружьё и довольно сильное оружие, им невозможно убить демона. Череп Керо словно каменный. Демон был скорее сбит с толку. Бывший приютский сирота поставил его на колени.

Я зарядил ружьё новым патроном и приготовился. Ощущал запах серы. Указательный палец был наизготове, совсем рядом со спусковым крючком. Великан встал, опираясь на дубинку. Он посмотрел на меня, размахивая огромными пальцами, и оскалил зубы.

Когда великан подошёл ко мне ближе, я поставил палец на спусковой крючок, прицелился ему в глаз и плавно выстрелил. Раздался хлопок. Однако Керо вовремя распознал мою цель и прикрыл лицо локтем. Пуля пронзила грубую кожу и попала ему в руку. Сначала рана казалась зияющей дырой, затем из неё начала сочиться белая кровь. Хотя великан и отшатнулся немного от выстрела, на скорость его приближения ко мне это никак не повлияло.

Затем я увидел Сейту и ощутил облегчение. Вот только что она делает? Девушка бегала в опасной близости от великана, волоча за собой кусок бельевой верёвки. Когда Керо сделал шаг вперёд, Сейта изо всех сил натянула её, и верёвка туго сжала великана. Сейта пыталась связать Керо, но, падая, он потянул Сейту за собой по снегу, как плуг по полю. Бельевая верёвка порвалась, словно тонкая нить, и ошарашенная Сейта осталась барахтаться в снегу.

Однако кое в чём верёвка всё-таки помогла, потому что я смог различить тусклую сине-зелёную рану на голени великана – в его уязвимом месте. Сейта торжествующе прокричала:

– Великаны бессмертны, так как не стареют, но это не значит, что они не могут умереть от ран!

Я прицелился в эту сине-зелёную трещину и сделал несколько последовательных выстрелов, которые с грохотом раздавались во дворе. Керо вздрагивал каждый раз, когда я попадал в цель. Он сердито ревел и пытался ударить меня дубинкой. Затем он внезапно забрался на скалу за хижиной и смотрел на меня оттуда со странным блеском в глазах. Я пошёл за ним.

Мои выстрелы ненамного задержали великана. Я бросился за ним, как вдруг рядом со мной с неба упал огромный кусок ледяной скалы. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону. Толчок вызвал вибрацию земли у меня под ногами, и у меня перехватило дыхание. Валун был размером как минимум с дровяной сарай.

Пригнувшись, я отбежал в сторону, но продолжил преследование.

В небе двигалась новая тень, а за ней последовал ещё один сотрясающий землю толчок. Великан продвигался вперёд, бросая камни. Керо бросал в меня мелкие осколки скалы, которые напоминали метеоритный дождь в космосе. Они летели ко мне почти с катапультной точностью, но я уворачивался.

Камней стало падать всё меньше. Великан был ранен, и его силы иссякали. Я прокрался в обход и увидел Керо сверху. Он тяжело дышал. Я подошёл по отвесной скале на расстояние выстрела и присел за выступом. Прицелился. Раздался выстрел. Я попал в сине-зелёную рану на ноге. Хромая, Керо скрылся в еловом лесу.

Внезапно наступила полная тишина. Кругом ни движения. Может, великан устроил где-то засаду? Но ему не спрятаться. Я выслеживал его по следам размером с лодку и омерзительной вони демонической крови.

Крик и взмах крыльев сорвавшейся в полёт лесной совы вовремя предупредили меня. Керо нанёс удар дубинкой сзади и издал хриплый боевой клич. Следы действительно были ловушкой. Керо следовал за мной по пятам. Наава всегда предупреждала, что великаны умны и коварны. Убегая, я заметил синеватую тень дубинки на снегу. Мощный удар дубинкой по сосне позади меня разломил её, как спичку. Я отскочил в сторону, и удар пришёлся в землю рядом со мной. Мне удалось выстрелить великану в плечо, и дубинка со свистом пронеслась в нескольких сантиметрах над моей головой.

Я выглядел разъярённым муравьём перед великаном. Безостановочно прицеливался и стрелял. Оружие дымилось синим цветом. Взрывы в трещинах на коже великана напоминали фейерверк. С каждым новым выстрелом сине-зелёное свечение сияло всё ярче и ярче. Магия, обеспечивающая неуязвимость великана, взрывалась вспышками бомб.

Я начал взбираться по ноге Керо, пока он шагал вперёд. Я хватался за слабые берёзки, растущие у него на спине, чтобы не упасть, и взобрался на плечи. Воткнув ствол глубоко в светящуюся рану за ухом великана, я выпалил последний заряд. Наружу вырвалась белая кровь. Великан стал задыхаться, присел и забился дрожью. Я крепко схватился за кустарник, растущий на его шее. Словно в замедленной съёмке великан опал, как гниющее старое дерево, вспыхнув полыми глазами. Соседние ели с грохотом рухнули, и в воздух взмыло большое облако снега.

Пока великан на четвереньках барахтался в сугробе, я украдкой спустился и выпрыгнул из-под него, прежде чем он беспомощно перекатился на спину. Я снова взобрался на великана и балансировал на его вздымающейся груди, когда он прерывисто втягивал в себя воздух. Керо уставился на меня и неожиданно заговорил голосом маленького мальчика:

– Пощади меня, Армас. Пожалуйста.

Он икал от страха, пуская слюни изо рта.

– Да что ты, Керо, – сказал я, медленно вонзая Ледяной шип в грудь великана. – Откуда здесь взяться состраданию, когда у меня его забрали.

Затем дыхание Керо остановилось, и на его лице застыло удивлённое выражение. Я радовался победе и тому, что вернул Ледяному шипу ещё одно украденное чувство. Я слез с великана, отошёл подальше и смотрел, как огромная тварь медленно покрывалась облаком тумана. Мощный, но медленный всплеск энергии превратил великана в гору, которая с громким треском выросла под нами. Возникшая гора была сплошь в камнях и покрыта кривыми карликовыми берёзами.

Упав на землю, я тихо разрыдался. Я был потерян и убит горем. Запыхавшаяся Сейта подбежала ко мне, опустилась на колени и обхватила мои плечи руками.

– Что я наделал? – рыдал я. – Я убил могущественное существо. В мире осталось не так много великанов, они удивительны. Быть может, Керо был последний в своём роде.

– Мало кому удавалось выйти живым из схватки с великаном. Ты один из тех, кому повезло, – утешала меня Сейта.

Я посмотрел на пылающий Ледяной шип, воткнутый в сугроб.

– Был ли Керо носителем какого-то большого чувства? Я хочу быть таким же сильным, как он был, – сказал я. – Я знаю, что в кинжале есть украденное у меня чувство. Керо получил от Луми одно из моих чувств десять лет назад. Сейчас это чувство манит меня к себе. Оно хочет вернуться ко мне, – сказал я, схватив кинжал и приставив лезвие к своей груди. Затем я вонзил его и вытащил.

Сейта выжидающе смотрела на меня.

Я ощутил что-то глубокое, чему не сразу смог найти описание. Взглянул на свои руки. Они дрожали. В следующий момент бровь свело нервное напряжение. Холодные мурашки подкрадывались на шее и вдоль спины. Как будто бы у меня начался жар. Я встал, покачиваясь. Ноги меня больше не держали. Грудь сжимало.

– Что это за чувство? Оно парализует меня! – смог сказать я. Казалось, что ноги пригвождены к месту.

Я отошёл от Сейты подальше и с опаской взглянул на лесные тени. Внезапно всё стало внушать мне страх. Огромная пустошь, окружавшая меня. Мёртвый демон рядом со мной. Сейта. И я сам.

– Я – Страх, – тихо прошептал я, широко раскрыв глаза. – Как же я теперь смогу одолеть Луми?

Глава 16

Навстречу опасности

Почти полночь и темно так, хоть глаз выколи. Но в нашей бревенчатой хижине горит тёплый свет и царит уют. Сейта опять улыбается. Она отыскала в лесу Раккауса и выживших собак. Раккаус ещё долго выл по погибшим членам стаи, но и он теперь успокоился и мирно спал у печи. Мы вместе, и великана больше нет. Вечером мы захоронили погибших собак в промёрзлую землю и потому сейчас горевали по ним.

– Ты получил свой страх обратно, – сказала Сейта. Она хлопотала в избе и, босоногая, выносила приготовленную еду в холодный коридор.

– Теперь мне осталось лишь самому избавиться от него, – ответил я, сидя за столом и вращая Ледяной шип в руках. – Иначе я не осмелюсь встретиться с Луми.

– Тебе не нужно этого делать. Страх – полезное чувство, – возразила Сейта, задувая свечи одну за другой.

– Я ненавижу ночь и тьму. Есть в ней что-то зловещее и пронизывающее насквозь, – пробурчал в ответ я.

– Каждый воин должен чего-то бояться. В противном случае это безрассудная храбрость. Тебе нужно лишь победить свой страх, – спокойно продолжила Сейта, надевая ночную сорочку, и всё казалось таким простым.

Мороз трещал в стенах хижины. Сейта налила в таз тёплой воды, умыла лицо, заплела косы и легла в постель, но я не хотел даже пытаться заснуть. Боялся увидеть кошмар о Луми. Стояла тихая ночь. Лишь собаки издавали какие-то звуки во сне. К счастью, глаза постепенно привыкли к темноте.

Когда Сейта глубоко заснула, я подошёл к шкафу. Взглянул на мерки и царапины на его боковинах. Самая высокая отметка моего роста может оказаться последней. Я взял свой рюкзак, положил в него бутылку масла, спички и белую простыню, с помощью которой Сейте тогда удалось слиться со снегом. Она мне ещё может пригодиться.

Я тихонько подошёл к Сейте. Поправил шкуру, которой она укрывалась, и засмотрелся на то, как красиво её тёмные волосы, заплетённые в косу, лежат на подушке. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. С Луми я должен сразиться один на один. Я оставил свой компас рядом с Сейтой. Возможно, я больше не вернусь, поэтому ей останется самое ценное, что у меня есть.

Я потрепал за ухом Раккауса, который охранял вход в хижину. Тихонько взял лук и колчан со стрелами и вышел на улицу. Чёрная как смоль ночь поглотила меня, холод казался яростным, а ночные тени подозрительно покачивались. Моё сердце бешено билось, и, сделав лишь пару шагов, я был готов вернуться к Сейте в тепло и уют хижины. Но я закусил губы и продолжил путь. Я должен.

Много лет назад, когда я сбежал из приюта, река привела меня и Нааву в безопасное место. Сейчас я возвращался по льду реки обратно. Когда я был маленьким, лодка доставила меня в приют, к жизни, в которой нет места чувствам, сейчас я шёл забрать свои чувства обратно. Я шёл навстречу огромной опасности, к самому могущественному демону, которого когда-либо знал этот мир. В этот раз страх был гораздо сильнее.

Глава 17

Смерть с небес

Пробираться сквозь глубокий снег было очень утомительно. Небо мерцало переливами северного сияния, когда я наконец добрался во второй раз в своей жизни в приют Канервамяки. На заснеженном пустыре стояло то же мрачное здание, как огромный снежный замок или заброшенный ледяной дворец. Теперь в его пустых холодных комнатах живёт лишь королева демонов со своим приспешником Ахки.

Ахки – летающий демон, огненный орёл, крылья которого – как огни северного сияния. Он и сейчас охранял приют на своём посту на крыше.

«Прекрати бояться, прекрати бояться», – механически повторял я про себя, но это не помогало. Ахки наводил на меня ужас. Он ещё издали уставился на меня, и вид его был устрашающим. Затем он пустился в тихий плавный полёт. Крылья размером с человека были расправлены, как у летучей мыши, а мохнатое пятнистое тело напоминало мне огромную рысь. Я спрятался за валунами и прикрыл голову. Ахки сделал быстрый бросок вниз, словно для того, чтобы напугать меня, яростно прорычал и вернулся назад на конёк крыши. Может, он не заметил меня. Этот его бросок воскресил в моей памяти авиакатастрофу, с которой закончилось моё детство. Мой страх был так же велик, как и тогда, когда я упал с неба вместе с отцом и матерью.

Раньше я бы не раздумывая бросился сражаться с демоном. Теперь я хотел тщательно спланировать свой удар. Сейта была права. Страх заставлял меня найти лучший способ действовать. Птицу-демона нужно заманить в ловушку, прежде чем убить.

Укрываясь простынёй, я пробрался к лодочному сараю. Взял всё необходимое и продолжил путь к реке. Оттуда добрался через какое-то время в тень леса к бывшей пещере волка Раккауса. Сосчитал деревья и измерил расстояние. Спешно собрал в пещере сухие ветки и развёл костёр. Смоляные ветки, потрескивая, занялись огнём. Я согрел руки и не сводил глаз с тёмной тени Ахки. Земля вокруг разведённого мною костра растаяла от снега.

В ночных сумерках отблески огня были видны очень далеко, и вскоре раздался режущий уши скрежет, нарушивший тишину ночи. Мощный поток воздуха сообщил о том, что демон расправил крылья. Страх сковал меня. Я устремил пристальный взгляд на небо над приютом. Я знал, что Ахки направляется сквозь эту темноту ко мне.

И вот он уже здесь! Передо мной, на фоне Млечного Пути, кружит большой летающий дьявол с мерцающими кошачьими глазами. Он двигался прямо на меня. Я поджёг смазанную маслом стрелу и выстрелил. Стрела прочертила мерцающую линию света в небе. Ахки взмахнул красноватыми крыльями и сделал ловкий уклончивый ход.

Я запустил ещё несколько горящих стрел и следил за траекторией полёта Ахки. Направлял его в нужную мне сторону. Наконец, сделав слишком крутые и узкие петли в воздухе, демон закрутился и пикировал.

Длинные оранжевые когти были хищно выдвинуты вперёд, но именно в тот момент, когда демон думал, что схватит меня, он угодил в рыболовную сеть, которую я прикрепил между деревьями. Ахки был как муха, попавшая в заготовленную ловушку. Я отскочил в сторону, и птица-монстр, запутавшись в паутине, с грохотом упала на землю, проскользила к костру и завизжала от боли. В воздух взмыло облако искр, костёр почти погас, но часть перьев демона загорелась.

Ахки с криком метался в рыболовной сети, царапал её когтями и пытался разорвать клювом. В какой-то момент ему почти удалось освободиться. Пылающий хвост хлестал во все стороны.

Я подошёл со стороны потрескивающего костра, подобно вражескому самолёту, пикирующему под прикрытием ослепляющего солнца. Как раз в тот момент, когда Ахки собирался снова подняться в полёт, я запустил горящую стрелу с близкого расстояния прямо ему в голову, и демон с грохотом снова упал на землю. В его чувствах было невозможно ошибиться. Чистейший ужас отражался на его лице, когда он осознал, что обречён. Я вонзил Ледяной шип в грудь Ахки и наполнил его своими чувствами. Огромный демон следил за моими действиями зловещим взглядом, пока не угасло мерцание огня в его глазах. Я сделал несколько шагов назад.

Окружавший нас лес задрожал от опьянения, когда сила этой величественной птицы-демона стала частью небесного свода и отблеском северного сияния.

Глава 18

Огонь и лёд

Температура опускалась необычайно быстро, мороз жёг мне щёки, и изо рта выходил пар. Стоя перед зданием приюта, я смотрел на окно спальни мальчиков, где в последний раз видел Керо, а также на окно чердака, который когда-то был тайным убежищем для меня и Сейты.

Входная дверь была открыта и напоминала бездонную глотку или чёрную дыру. Небо озаряли переливы северного сияния. Они били волнами, словно горящие занавеси. По ним я узнал, что Снежная леди рядом. Я вспомнил печальную, но красивую песню, которую она пела, забирая мои чувства. Мотив и слова этой песни всегда были живы в моей памяти.

Где танцует северное сияние

где замерзают слёзы

под ледяными галактиками

Где трещат чёрные дыры

в океане зимы

как забытая звёздная пыль

на чужом небе

Я бросил в окно кусок льда. Стекло треснуло, и изнутри раздался протяжный скрежет, который своим холодом почти оглушил меня. Всё моё тело сжалось, как у животного, которое попало в западню. Снежная леди приближалась. Я силился побороть свой страх и продолжил петь.

Лишь ночь мне дорога

глаза её сияют как

бушующие облака

и её сердце

есть маяк

Я вздрогнул, когда заметил промелькнувшую в окне зала фигуру. Дрожащим голосом продолжил песню:

Мои чувства во льду

моя душа в стеклянном куполе

мне никогда не научиться любить

мне никогда не выучить уроков

мне никогда не научиться

по-новому жить

Внезапно из глубины приюта мне ответил чистый сладостный голос Луми:

Ты есть звезда

я не знаю, кто я

посмотри на меня в темноте

как ты можешь меня не видеть

В дверном проёме беззвучно, словно привидение, возникла высокая женщина. Я сжал руки в кулаки. Королева холода гордо стояла на пороге своего замка. Она нисколько не изменилась. То же красивое лицо, и на нём бледные белые глаза, покрытые инеем. Длинные белые волосы ниспадали до самой земли. Владычица демонов закончила песню и посмотрела на меня ледяными глазами. Они источали белый свет.

– Добро пожаловать обратно, Армас Укконен. Ты принёс мою шпильку? – спросила она таким тоном, как будто бы по-прежнему являлась директором приюта.

Я взглянул на её длинные костлявые пальцы. Страх побуждал меня сбежать, сдаться и вернуться домой к Сейте, но в то же время он словно приморозил мои ноги к месту, так, что я не мог пошевелиться.

– Да, я верну тебе твой Ледяной шип. Вонзив его в твою грудь, – ответил я, пытаясь спрятать тревогу.

– Ты всё так же пылок, – мерзко рассмеялась Луми. – Я думала, что остудила тебя навеки, мой Огнеплюй.

Огнеплюй. Так она звала меня в детстве. На мгновение я замолчал.

– У тебя тоже есть кое-что, принадлежащее мне, – добавил я затем.

– Твоя злость, – мрачно рассмеялась Луми громким смехом. – Она очень сочная, твоя злость. Или ты хотел бы, чтобы и твоя любовь тоже была у меня?

Я старался вообще ни о чём не думать.

– Я хочу вернуть её, – сказал я, понимая, что нахожусь в затруднительном положении. Я терял присутствие духа.

– Да, твоя злость действительно со мной, но… – тихо начала Снежная леди, накручивая волосы на свои длинные пальцы. – …любовь твоего друга тоже у меня, – продолжила она и плавно спустилась по лестнице. Затем её внешний вид начал претерпевать изменения, глаза стали угольно-чёрными, и сквозь копну волос пробились рога. Холодный тон голоса пробудил меня от ужаса, и я отступил назад.

– Любовь Сейты! – вдруг взвизгнула Луми, судорожно подёргивая шеей и приближаясь ко мне. Волосы исчезли с её головы, и на их месте выросли огромные заострённые рога северного оленя. Она смотрела на меня целым рядом чёрных глаз, словно была пауком. – Твою любовь я отдала демону, которого тебе никогда не найти. Так же как и многие другие чувства, – злорадно рассмеялась Луми.

– Не надейся, я найду их, – ответил я. – Между нами есть связь. Я ощущаю их зов, и они манят меня к себе.

– Если ты убьёшь меня, то вернёшь себе злость, а друг получит обратно свою любовь, – серьёзно заметила Луми, пронзая меня взглядом пустых глаз. – Но после этого всё, что ты будешь испытывать к своему другу, будут ненависть и злость за то, что друг бросил тебя в приюте и спас одного себя.

– Ты не можешь знать это наверняка! – прокричал я, ощущая, что готов убежать.

– Ты ошибаешься. Я чувствую это. Я чувствую это за тебя и твоего друга. Без любви ты не сможешь простить его. А друг, в свою очередь… – омерзительно рассмеялась в голос Луми, затем подняла руки и согнула свои длиннющие пальцы, – …друг будет всегда безответно любить тебя и в конце концов угаснет, не получив взаимного чувства.

Холодный смех эхом разнёсся по каменным стенам приюта.

– Я не верю тебе, – спокойно ответил я, пытаясь скрыть свои чувства, как советовала когда-то Сейта.

– Армас, я никогда не желала, чтобы ты жил без чувств. Я и теперь могу в один миг забрать твою жизнь и подарить тебе наконец вечный покой, – проворковал на удивление нежным голосом демон и наклонился ближе.

Говоря это, Луми вытащила два сверкающих меча и завопила:

– Предпочтёшь умереть от ледяного меча ненависти или огненного меча любви?

Её белое платье упало на пол, и под ним обнаружилось мерзкое костлявое тело демона, скрученное, как сухостойная сосна. Вся покрытая морщинами кожа казалась безжизненной, а уши торчали, как у приспешника дьявола. Я в ужасе попятился назад.

– Эх, ты, глупый мальчишка! Ты забрал ужас Ахки себе, – с шипением засмеялась Луми, делая шаги в моём направлении.

Я обернулся и дал дёру. Оглянулся через плечо назад. Демон преследовал меня по снежной целине причудливыми прыжками. Его движения были ненормально быстрыми и резкими. Я мчался через болото к реке. Раскаты смеха раздавались за моей спиной.

Оказавшись на льду реки, я выбрал сначала неверное направление. Мне пришлось сделать крюк и вернуться обратно, благодаря чему демону практически удалось схватить меня. Я упал. Упасть – значит попасться. Я задыхался и оглянулся назад. Враг сделал ещё пару странных резких шагов и остановился. Обуреваемый отчаянием, я вертел головой во все стороны, но спасения не находил.

Снежный демон прыжками подошёл ко мне и нанёс удар мечом. Удар пришёлся на лёд, и демон внезапно провалился в холодные воды реки. Луми быстро высвободилась из тёмного речного потока и с рёвом пыталась подняться на поверхность, но её длинные когти скользили по мокрому льду.

– Я сделал прорубь, а затем замаскировал его простыней и присыпал тонким слоем снега, – прошипел я Луми, барахтающейся в ледяной воде, и поднял Ледяной шип, в котором по-прежнему мерцал ужас Ахки. – Ты действительно думала, что я верну ужас, прежде чем повидаюсь с тобой?

Луми не ответила. От её дыхания исходили пар и хрипение, она смотрела на меня своими шестью нечеловеческими глазами.

– Сейчас я заберу чувства, которые не принадлежат тебе! – прокричал я, сжимая в руке Ледяной шип.

Я приготовился вонзить магическое лезвие в грудь демона, но моё собственное чувство, заточённое внутрь кинжала, было слишком сильно. Ледяной шип взял надо мной власть, и остриё вонзилось в мою собственную грудь, прямиком в кровоточащий красноватый ожог. Ужас вошёл в меня, от чего волосы на моём теле встали дыбом. Казалось, что внутри меня текли ледяные реки. Я вдохнул воздух, ошарашенно уставился на Луми и, охваченный паникой, отступил назад.

Луми рассмеялась.

– Твой ужас заманил тебя. Помоги же мне выбраться отсюда, Огнеплюй! – с воем умоляла Луми, царапая лёд когтями. – Наберись смелости, Армас, – молил демон, продолжая отчаянную борьбу в проруби. Но от моей смелости не осталось ни следа. Голос Луми растворился в беззвучии, когда меня охватила паника.

Вдруг я заметил собачью упряжку, приближающуюся к нам по реке. Сейта кричала на бегу:

– Почему ты ушёл без меня?

Волк Раккаус подозрительно зарычал, учуяв мой страх. Вне себя от ужаса я отступал дальше. Я пытался объяснить случившееся, но слова застревали у меня в горле.

– Уходи! Это опасно – забирать чувства Луми, – невнятно произнёс я, но в моём горле всё сжималось. Я не мог контролировать свои нервы и не привык к таким сильным эмоциям.

Сейта заметила Снежную леди в проруби и осторожно подошла ближе.

– Мы не можем убить её! – прокричал я, чувствуя, как мою челюсть сводит от ужаса. – У неё моя злость и твоя любовь. Эта любовь разрушит тебя, ты не выдержишь той ненависти, которую я буду испытывать к тебе.

Но Сейта была слишком дерзкой и непокорной и не слушала меня. Не сомневаясь ни секунды, она выхватила Ледяной шип из моих дрожащих рук и вытащила на поверхность тонущую Луми, схватив её за рога. Демон извивался и визжал, отчаянно пытаясь изо всех сил вырваться из крепкой хватки Сейты. Ледяное остриё кинжала вонзилось в грудь Луми, и из её рта вырвался нечеловеческий вой, которому вторило эхо с холмов Канервамяки.

– Привет от Тютти, и скатертью дорога в ад! – прошипела Сейта и вытащила кинжал.

Глаза демона стали стеклянными, и белая, как молоко, кровь растеклась в воде.

Я опустился на колени рядом с прорубью. Глядя на своё отражение, я начал петь:

Наши звёздные глаза

скоро встретятся

кто же знает, кто знает

Нашли ли мы свет

Застывшее бледное лицо опускалось всё ниже и ниже. Густой туман поднялся из проруби и, кружась, улетел в долину.

Любите меня

я больше не соткан изо льда

Люби меня сильно

пока можешь

Прорубь затянуло льдом. На мгновение всё кругом было тихо и покрыто темнотой. Плеск воды подо льдом также притих.

Затем мы увидели мощную вспышку энергии, ослепившую нас на мгновение. Луми закончила свой путь в той же холодной могиле, как и многие невинные сироты до неё.

Сейта вздохнула и посмотрела на Ледяной шип в своих руках. Он сиял ярче, чем когда-либо, пряча внутри два сильнейших чувства, любовь и ненависть. Они бушевали, переплетались друг с другом и боролись, как два разъярённых волка.

Прежде чем я успел возразить, чувство любви Сейты заставило её вонзить кинжал себе в грудь. Она с надеждой закрыла глаза. Через мгновение Сейта воскликнула, сияя глазами:

– Я – Любовь! Самое прекрасное чувство в мире!

Я обдумывал слова Сейты и одновременно удивлялся силе охватившего её чувства. Вдруг она через куртку вонзила Ледяной шип мне в грудь. Страх ушёл, и его место заняла необъятная ненависть. Так много злости! Как будто бы из моей груди вырвали сердце и на его место вставили горящую головешку. Лава бурлила в моих венах, очищающая ярость исказила моё лицо, а тело кричало, когда ненависть с силой сотрясала все мои мышцы.

Глядя Сейте в глаза, я в ярости прорычал:

– Я – Злость! – Чувство ненависти по отношению к самому себе охватило меня. Оно разрушало меня изнутри. Я боялся самого себя и того, что мог сделать.

– Я люблю тебя, Армас, – со вздохом сказала Сейта. – Любовь всегда побеждает. Она всё может исправить, – убеждала она меня, пытаясь подойти ближе.

– Уйди прочь! Я ненавижу тебя! – мои слова вырывались яростными истериками.

От моего толчка Сейта упала на лёд.

– Армас… – всхлипнула девушка.

– Не зови меня так! – я собирался уйти. – Я ненавижу тебя! И всегда буду ненавидеть за то, что ты со мной сделала. Ты оставила меня одного умирать!

Сейта подползла к моим ногам и с плачем схватилась за них.

– Я не хочу тебя больше видеть! Уйди! Я хочу умереть! Я убью себя! – кричал я.

Сейта смотрела на меня с любовью в глазах, и я видел, что разбиваю её сердце. Я вырвался из рук Сейты и убежал. Во мне кипела злость. Я убежал, чтобы не наброситься на Сейту.

– Найди своих демонов! – услышал я, как, плача, кричала Сейта мне вслед.

Гнев застилал мне глаза, когда я взбегал по склону, и слёзы ярости текли по моему лицу. Как Сейта могла так поступить? Почему она меня не послушалась? Она снова бросила меня. Я остановился и зарычал от ненависти. Я так сильно её ненавидел, что желал ей смерти.

Сейта смотрела на меня снизу, со льда реки. Она стояла на полозьях саней, собираясь уехать, но медлила.

– Любовь – это не только повод быть вместе. Это причина жить, – прокричала она и позволила наконец собакам увезти себя прочь от моей ярости.

Ночь подходила к концу. Утреннее солнце уже бросало серебряные отблески на лес и снег. Чёрное покрывало ночи становилось серым, как шкурка белки зимой. Охваченный гневом, я сплюнул на снег и продолжил свой путь в одиночку.

Эпилог

Спустя десять лет

Снежные равнины Лапландии окутаны тишиной и спокойствием. Каждый жаждет её волшебства.

На месте приюта Канервамяки теперь находится популярная хаски-ферма «Два волка». Слышен лай ухоженных ездовых собак, которые виляют хвостами и с нетерпением ждут начала лесного похода.

Владелица инструктирует пару туристов, рассказывая, как управлять упряжкой собак, и не замечает мужчину, стоящего на крыльце. Счастливые туристы отправляются в путь. Женщина машет им вслед и возвращается к прежнему занятию – приводит в порядок упряжь и карабины.

Большой, очевидно, старый серый волк уловил знакомый запах и устремил свои жёлтые глаза на посетителя. Он затрусил к воротам и приветственно заскулил, изо всех сил виляя хвостом.

– Вы здесь хозяйка? – спросил мужчина. Он присел на корточки и стал трепать волка по голове, которую украшало несколько шрамов. Мужчина смотрел на стоящую к нему спиной женщину, занятую работой.

– Я, – ответила, не обернувшись, женщина.

– Замечательное место. Пусть и добраться сюда не так-то просто… – начал мужчина и осмотрелся. Волк лизал его руки.

Женщина замерла на месте. Голос был знаком ей. Она быстро обернулась и не поверила своим глазам.

Глядя на неё из-под бровей, мужчина продолжил:

– Не думаю, что осмелился бы хоть на одно из предлагаемых здесь развлечений.

– Боитесь? – спросила женщина, как будто бы разговаривая с обычным посетителем и с трудом скрывая радость.

– Леденяще сильно, – признался мужчина. – Хоть за свою жизнь мне пришлось убить не одного демона и вообще повидать всякое.

– Но нашли ли вы того… особого демона? Носителя прекраснейшего чувства? – с сомнением спросила женщина.

Мужчина раскрыл покрытую шрамами ладонь и показал красную ленту для волос, которую нашёл на тропинке, когда искал девочку двадцать лет назад.

Прежде чем Армас успел сделать или сказать что-то ещё, Сейта оказалась рядом с ним и начала осыпать его поцелуями.

Примечания

1

Lumi – снег (фин.).

2

Rakkaus – любовь (фин.).

3

Viha – ненависть (фин.).

4

Spit fire – букв.: плеваться огнём (англ.).

Content

А. Р. С. Хоркка
Nordic Horror. Леденяще холоден

Пролог

Глава 1 Горячая кровь 10 годами ранее

Глава 2 Любовь и ненависть

Глава 3 Волк

Глава 4 Ледяной шип

Глава 5 Снежная буря

Глава 6 Умри

Глава 7 Рогоносец Спустя четыре года

Глава 8 Властитель кошмаров Спустя четыре года

Глава 9 Убийца Спустя два года

Глава 10 В логове демонов

Глава 11 Тёмный поток

Глава 12 Воссоединение

Глава 13 Расплата

Глава 14 Начни чувствовать

Глава 15 Великан

Глава 16 Навстречу опасности

Глава 17 Смерть с небес

Глава 18 Огонь и лёд

Эпилог Спустя десять лет

Примечания