Сима Кибальчич

Франшиза прогрессорства

— Если твою авантюру разоблачат, я стану преступником для всей Федерации.

— Брось, Йор, тебя не разоблачить. Все продумано. И потом, я на тебя не давлю, решай сам.

Улыбкой Стивен Трай демонстрировал неизмеримые глубины дружеского расположения. Изоморф в раздумье то удлинял, то сокращал вполне человеческие кисти рук. Лицо он себе соорудил похожее по форме на шишку, с глазами и ртом.

— В пределы, Стив! Прямое незаконное прогрессорское вмешательство в крайне сжатые сроки. Зачем тебе это дерьмо?

Они расположились в пустом до бесприютности кабинете. Руководитель крупнейшего туристического холдинга «Горизонты миров», знакомый с архитектурой и эстетикой многих инопланетных рас и цивилизаций, предпочитал работать в пространстве, которое напоминало вычищенное изнутри яйцо. Кабинет менял цвет и свет и был исчерчен плоскостями силовых конструкций вместо полок, столов и кресел. Возмущение изоморфа вызвало у Стивена тяжелый вздох.

— Мы потеряем большие деньги. И все из-за последнего решения Совета расовой культуры. Послушай. Новую Землю одобрили для мягких форм прогрессорского вмешательства сразу, как открыли. То есть два года назад. Считалось, что развитие цивилизации на планете будет мало отличаться от нашего, поэтому, если его ускорить, выйдет только польза.

— Самоуверенность людишек такого же размера, как их ничтожность, — зло прошипел Йор.

— Только не начинай плеваться в меня своими спорами. Слушай дальше. Мы сделали крупное вложение в запущенную на планете прогрессорскую программу и выкупили эксклюзивное право на туроператорские услуги после контакта. На пятьдесят лет. Для бизнеса все выглядело перспективненько. А тут какой-то умник из правительственного департамента прогнозов выдал, что вмешательство загоняет Новую Землю на стандартный путь развития. Если отменить программу, то развитие цивилизации будет уникальным. Совет расовой культуры сразу выдал запрет на прогрессорство, даже опосредованное. И мы просто в заднице, Йор.

Изоморф лениво усмехнулся, и его глаза заметно увеличились.

— Самое место для вашего племени, а то вечно лезете, куда не просят.

Стив развел руками, демонстрируя беспомощность и самые лучшие намерения. Стена за его спиной сменила красный цвет на оранжевый.

— Друг мой, к вам давно не лезут. А Новая Земля не Орфорт, это социальный, а не генетический тип развития. А теперь с новой человеческой расой мы не выйдем на контакт и через пару сотен лет, пока эти отсталые идиоты молятся на свой промышленный гигантизм.

— Ясно. Твои жирные туристические бабки уплывают в неопределенное будущее. И что ты хочешь?

— К Новой Земле идет корабль. Команда будет сворачивать прогрессорскую программу: убирать с орбит закамуфлированные излучатели, генераторы, зеркала, в общем, все приблуды удаленного влияния. Оставят только наблюдение. Ты летишь с ними до орбиты, а на саму планету отправишься в разовом силовом пузыре, который пронесешь в себе. Проводишь операцию и улетаешь на стандартной авиетке. Мы спрятали ее на поверхности около года назад. Тебя заберут с колец Сатурна.

— Мой старт с Земли засекут.

— Наблюдение не постоянное. Ты получишь координаты и время для старта, чтобы не попасть в поле зрение.

— Как ты объяснишь мое присутствие на корабле экспедиции по свертыванию программы?

— Никак. Тебя никто не должен там обнаружить.

Из головы Йора змеями потянулись ростки, продолговатые глаза стали совершенно черными, но улыбка Трая только ширилась. Оранжевый цвет сферы кабинета мягко переходил в желтый.

— Хочешь воспользоваться моими способностями?

— Конечно, друг мой. За них я тебя очень ценю. Ты — единственный во вселенной изоморф, не привязанный к собственной планете, поэтому обыскивать корабли в поисках тебе подобных люди еще не привыкли.

— Единственный, говоришь, — губы Йора сползли в кривую улыбку. — Давай тогда обсудим гонорар.

* * *

Маша сначала думала плюнуть и не возвращаться в лабораторию из-за читалки. Но в ней был залитый накануне детектив, без которого день стал бы совсем пропащим. А если оторвать задницу от дивана, то будет на вечер развлечение. Оно-то ее в институте и дожидалось, только совсем неожиданного свойства. У большого многоуровневого стола в центре лаборатории орудовал смутно знакомый ей шикарный мужик. Наклонился к вакуумному компаратору массы, подкрутил рычажки автоподатчиков и малоинерционные нагреватели, направился к газовому хромографу.

— Кто вы такой? — с вызовом спросила Мария.

Он поднял голову. И, глядя на выразительное лицо, Маша с трудом вдохнула. Конечно, знаком! Этот парень сошел с баннера, рекламирующего путешествия на паруснике по Средиземному морю.

— Сама как думаешь? — спросил тот, не прекращая движения и странных манипуляций.

Такой ответ был форменным хамством.

— Дешевая фотомодель для рекламы путешествий. Не уйдешь, позову охрану.

— Рекламы путешествий?

Взгляд незнакомца казался хищным, будто даже с красноватым отблеском.

— Не мешайся под ногами. Твой босс поручил мне закончить опыт. Сам подойдет позже.

— Он мне ничего не говорил, — растерялась Маша, — а я его помощница, лаборантка.

— Тогда помогай, лаборантка. Будешь фиксировать порядок действий.

Неизвестный рывком переместился к вакуумной установке, которая занимала добрую треть стола.

— Закачиваем азот, — в низком голосе сквозил холод неясной угрозы.

— Но сюда же нельзя, здесь вакуум для выращивания графена, — проблеяла Маша, вдруг ощутив себя дичью, которой противопоказаны любые неверные движения.

— Вот и вырастим. Пусть он грызется с азотом.

Крупные пальцы запрыгали по переключателям, отводным трубкам и датчикам.

— Но средовые влияния на графен нужно исключить!

— В пределы исключения! Ученые, боящиеся погрешностей, как людишки — собственной тени, жалкие создания. Для вас жидкости, газы и кристаллы — это нечто имеющее принципиально разную структуру. Думаете, газы инертны, и космический корабль из них не построить.

— Но это так!

— Тысяча пещерных червей! Глупости и страхи. Записывай.

— А что вы хотите сделать?

Мария, глядя на агрессивные движения гостя у приборов, вдруг поверила в его знания. Наверное, один из молодых экспериментаторов, на которых брюзжал ее шеф, возвращаясь с научных конференций. Только ругается странно. Она втайне считала, что за ними будущее, но перечить Михаилу Семеновичу боялась.

— Хлопья графена в форме снежинок.

— Зачем?

— Вдуем их в газовую трубу и получим горючие кирпичи, чтобы бросать в печку для растопки.

Экспериментатор весело оскалился. Сумасшедший. Может, маньяк? Возбудился так, что слюна заблестела у края губ. Маша тревожно посмотрела на плотно закрытую дверь. Незнакомец в момент вырос рядом, коже к коже. От него шел жар, а глаза оказались так близко, что расплывались в пятна. Будто меняли форму.

— Через сеточку графеновых снежинок ничего не прорвется, — выдохнул он ей в лицо горьким растительным запахом. — Но это начало, помощница, потом мы проведем более интересный эксперимент.

— Я возьму планшет для записей.

Ее голос дрожал, но деловой тон казался сейчас единственно возможным спасением от слишком «интересного эксперимента».

* * *

Йор мчался сквозь лес, катился многоногой каракатицей, сминая кусты, лавируя между затянутыми сумерками деревьями. Он бросил человеческое средство передвижения на унылой гладкой трассе и около десятка километров углублялся в живые пространства. Это были не Просторы Орфорта, яркие, постоянно меняющиеся. Они бы тянулись к охотнику щупальцами, готовые разорвать при малейшей слабости и ошибке. На планете людей лесная жизнь едва теплилась, пряталась по норам, кустам и древесным истуканам, замирала и драпала при приближении изоморфа.

Пусть не радость охоты, но хотя бы бег. Клетки тела Йора рвались наружу изголодавшимися ростками. Треклятый заказ и необходимость выглядеть и говорить подобно жалким созданиям с четырьмя конечностями, пользоваться человеческими знаниями рождали ярость внутри. А нужно сдерживаться, контролировать себя. К пещерным червям! Он разорвет в клочки какую-нибудь лесную тварь, а уже потом заберется в авиетку.

Приняв решение, Йор не стал медлить. Рогатое настороженное создание дышало совсем рядом, какие-то двести метров через прелый провал в земле. Расщелина — на человеческом языке. Изоморф изменился, подчиняясь цели и зову убийства. Несколько мускулистых конечностей спружинили и подбросили удлинившееся тело вперед. Второй затяжной прыжок, третий. И он упал на живое существо, превратив себя в сотню рвущих плоть ростков. Глупое создание вздернуло голову с бесполезными ветвями, но Йор уже входил в тело, нырял в кровь, в соцветия и перекрестья сосудов. Ярость выплескивалась наружу. Животное послушно распадалось, облепляя ростки влажным месивом. От этого наслаждения приходилось слишком долго воздерживаться.

Успокоившись, изоморф замер в неподвижности рядом с ошметками оленя. Его тело медленно впитывало ткани животного. Йор вновь подумал об Орфорте и глухо зарычал от тоски. Родная планета была крепким поводком для любого изоморфа и целью пути для такого изгоя, как он. Вне планеты его жизнь будет слишком коротка, поэтому пора вернуться, а не шастать по бесприютному космосу. Что скажут главы Дома? Велят избить до полусмерти за предательство и побег? Не пустят на Стены? Долг каждого изоморфа — трансформация, для этого они ведут вечную охоту на Просторах Орфорта, не покидая свой мир. А единственное, на что годится предатель, — превращение в генетический материал. Останется ли у него шанс выжить среди собственных братьев?

Авиетка рядом. Время операции вышло. Он выполнил задание, и пора стартовать. Координаты, полученные от Стива, привели на заваленную буреломом проплешину между соснами, жалко воющими от ветра и старости под высоким звездным небом. Нужное место. Но сытые кровью ростки бились внутри тревожными предчувствиями. Кричали: «тут пусто».

Йор врубился в мягкий грунт каменным винтом. Ушел в глубину, ощущая девственность почвы, отсутствие малейших следов аппарата. Ярость опять застучала частным пульсом. Он прошелся по кругу, разбрасывая в стороны пласты пронизанной корнями земли. Ничего. Злость рванула наружу плетями ростков. Изоморф вылетел на поверхность, врубаясь с размаху в столетнее дерево. Ствол надсадно застонал, качнулся. Подрытые корни не удержали неуклюжего гиганта, и он стал заваливаться, освобождая звездное небо от ветвей.

Изоморф выл, пытаясь взять под контроль ярость и отчаяние, которые не давали сосредоточиться. Форма его тела постоянно менялась. Все клетки требовали одного — убить! Изорвать в фарш кишки Стива! Он должен вернуться на Орфорт. Без дома его хватит на три года активной жизни. Потом просто сдохнет на жалкой человеческой планете. Где убийство не сложнее почесывания. Спокойнее. Контролируй себя. Держи форму. Совершенная форма — путь изоморфа к богам.

Звезды на северном небе были малы и невыразительны и смотрели равнодушно, но все же Йор постепенно успокаивался. Вспоминая. У него кое-что было. Давно врощенная в тело добыча, страховка на будущее. Вот только как он сможет это использовать? Здесь. На закрытой планете.

Йор из Дома Длаа вспомнил прозрачное, голубое изумление в глазах помощницы из лаборатории, тень замаскированного изумления во взоре писателя. А Стивен, да пожрут его черви, не изумлялся. «Партнер» лучился доброжелательностью и уверенностью в себе, заставлял верить, что готов помочь изгою Орфорта. Кормил с руки, устраивая выездные охоты прирученному хищнику. Но никогда не изумлялся. Был уверен, что все контролирует. Что ж, теперь твоя очередь, Стив. Даже если я подохну в этом загоне, ты получишь порцию изумления, лживая тварь.

* * *

— Почему ты выбрал эти зоны воздействия: писатель, ученый и политик, Стивен?

— Я не выбирал, отец. Мы софинансировали программу и поэтому знали именам тех, кто может подтолкнуть развитие.

— С этими людьми работали?

— Работали со многими. Но ты же знаешь правила опосредованного прогрессорства. Улучшали физическое самочувствие, настроение, остроту восприятия. Создавали условия. Не подталкивали к действиям напрямую.

Они ехали по заповеднику на лошадях. Пруд впереди разворачивался серебряными бликами под приподнявшимся над горизонтом солнцем. Справа тянулась гравийная дорожка, но они двигались по траве, достающей мокрыми колосками почти до колен животных.

— Но из всех ты остановился на этих троих.

— Не сам, конечно. Компьютер обработал данные: сроки, требуемый эффект и изоморфа как исполнителя и выдал наиболее перспективных.

Некоторое время они молчали. Птицы в ветвях щебетали с нарочитой беззаботностью.

— Ты глупец, сын. Никакие деньги не стоят такого риска. Ты идешь по краю, рискуешь моим именем и семейным бизнесом.

Стивен сжал зубы и натянул поводья. Гнедой вскинул голову, останавливаясь. Отец оказался на полкорпуса впереди и на мгновение обернулся. В выцветших серых глазах читалось холодное неодобрение.

— Риска нет. Все продуманно.

Старший Трай не замедлил ход и не изменил прямой посадки, Стив ударил коня пятками и двинулся следом. Уже не оборачиваясь, отец произнес:

— Если тебя уличат в нарушении запрета Федерации, холдинг как минимум закроют. И все зависит от неуправляемой твари — изоморфа. Ты увлекся этой игрушкой. А она смертельно опасна.

— Думаешь, я не понимаю последствий? Не держи меня за глупца.

Отец хмыкнул, и Стивен остро ощутил, как сложно сдерживаться в его присутствии. А ведь обычно легко удавалось контролировать эмоции. Даже разыгрывать их для Йора.

— Я решаю две проблемы сразу: избавляюсь от изоморфа и спасаю наши вложения.

— Надеешься, он сдохнет на планете?

— Да. Я знаю, что Йор опасен и знает слишком много. Но ему не выбраться с Новой Земли, пока та закрыта. Без Орфорта, он протянет максимум три года, а контакт при лучшем раскладе после нашего вмешательства ждать лет пятнадцать.

— Он может пойти на сотрудничество с землянами.

— Оказаться в пробирке для опытов? Ни за что. Изоморф доверится только партнеру. И изменить развитие Новой Земли он тоже не сможет, у него нет информации.

Они долго ехали молча. Уильям Трай безмятежно разглядывал раскинувшиеся за омутом кусты красноватого орешника. Стив знал, что отец не признает его правоту, а болезненный удар напоследок обязательно нанесет. Разгоравшееся солнце вызывало желание прикрыть глаза.

— Ты думаешь, что можешь все просчитать, сын? Но действовать надо, исходя из прямо противоположенного. Раса изоморфов тому доказательство. Взаимное пожирание, как способ генетического совершенствования форм жизни на планете и сохранения ее экологии. В результате полный контроль над изменениями тела. Крайняя агрессивность, непредсказуемость, кровожадность. С гуманитарной точки зрения — это зло. Демоны во плоти.

— Я знаю, отец. Я с ним пять лет вел дела. Сначала он был ограниченным дикарем, а теперь знает о людях все: культура, язык, технологии. Он пожирает информацию, как плоть, и оказывается все ближе и ближе к тебе. В какой-то момент стало казаться, что его ростки уже внутри меня, под кожей.

— Как изоморф будет работать с политиком?

Вопрос был внезапный, и младший Трай усмехнулся: отца всегда больше интересовало то, что он ассоциировал с собой.

— Проникнет ночью в дом. Запустит в голову ростки и впечатает мысль о поддержке строго определенных проектов. Объект — прогрессивно настроенный человек, который слишком верит в свою интуицию.

— А ты уверен, что сам не пользуешься внушенными идеями? Изоморф мог проникнуть в твой собственный дом, дождаться, пока ты уснешь, прикинувшись письменным столом.

— Нет, этого не было, — раздраженно ответил Стив. — Я всегда помнил о такой возможности и не допускал ее. А теперь — все будет кончено.

— Я рад, что ты в это веришь. Не ошибись.

Отец помолчал, оглаживая гриву своей высокой, черной, как ночь, кобылицы, а потом добавил, уставившись цепким, вгрызающимся в сознание взглядом:

— Никто не мог предположить, что мы обнаружим планету, похожую на нашу Землю, и еще одну человеческую расу. Но так случилось. Это наводит меня на мысль, что мы мало знаем и бродим впотьмах догадок. Всему и всем даже во вселенной найдется замена, а в нашем мире тем более. Но последний шанс дается каждому. И ни ты, ни Йор — не исключение.

Уильям Трай ударил коротким кнутом по крупу, переводя лошадь в галоп. Стивен смотрел на удаляющуюся фигуру отца и, задумавшись о его последних словах, внезапно ощутил, как стало холодно. Подгоняемые ветром, на солнце ползли облака.

* * *

Йор Длаа кружил неподалеку от здания холдинга «Горизонты миров». Он знал о людишках пока слишком мало, а инстинкт охотника требовал изучить новое, то, что может таить опасность. Здание было искусственной скорлупой обмана, который легко творили люди. Не камень, не дерево. Части строения, сделанные из чего-то легкого и прочного, могли меняться местами, поскольку плавали в бульоне силы. Люди называли такую силу энергией, и Йор чувствовал ее своими клетками. Нужно войти внутрь, принюхаться, чтобы понять больше.

Стивен Трай — первый из людей, кто протягивал ему мягкую конечность и дружелюбно скалил зубы. Он хотел небольшой услуги и был готов помочь Йору выжить в чужом новом мире. Партнеры. Он понимал это слово. Партнеры могли стать родителями, но не человек и изоморф. Людской язык постепенно впитывался в кровь изгоя Орфорта. Но человеческие игры рождали тревогу.

«Горизонты миров» организовывали путешествия на другие планеты, привозили толпы любопытных в чужие дома. Любопытство — угроза всему хрупкому и неустойчивому. Угроза Орфорту. Стивен расспрашивал о Просторах, о Стенах Длаа, о Поясе Холода, от которого сбежал Йор, не найдя в себе решимости, а рядом с собой — партнера. В тусклых глазах человека вспыхивали искры опасных фантазий. Орфорт закрыт для посещений, но главу дома «Горизонты миров» грыз червь запретных желаний. Йор чуял его запах в слюне человека, нанесенной языком на губы. Защита планеты — смысл жизни изоморфа. И сразу после разговора, инстинкт пригнал его к логову возможной опасности.

Йор опустил руки в карманы и с задумчивым видом прошел в вестибюль. Он слепил из себя Стивена, точно такого же, что провожал его из собственного особняка несколько часов назад. В той же ткани, облепляющей тело. Человеческая задумчивость — причина для этих особей не задавать вопросов. Люди шли мимо, а он осматривал все и всех. Слабые подвиды, которых называли женщинами, перемещались, не торопясь, и кожа их была открыта во многих местах. Они пахли спокойствием. Открытое нутро беззащитных существ было признаком доверия и безопасности. Возможно, «Горизонты миров» не прячут ростки агрессии.

Святящаяся розовым ниша свернула в сторону, и он оказался в огромном зале, звучащем, непрерывно меняющемся, обступающем Йора со всех сторон. Клетки тревожно завибрировали. Тело приготовилось к нападению, хотя разум знал, что вокруг лишь человеческие игры: завлекательные иллюзии, лишенные настоящей жизни. Изоморф быстро перемещался между объемными картинами чужих планет и странных существ, населяющих их. Он не всматривался: пустышки без запахов его не интересовали.

Йор остановился лишь у выхода. Там, у стены, были особенные таблички с текстами. «Документы» — вспомнил он слово и решил, что стоит разобраться. Это были выставленные для любопытных сведения о Доме Трая. Какие-то права, победы в межпланетных конкурсах, благодарности, отзывы. Изоморф замер у голубого квадрата под защитной силой. «Франшиза». Не слишком понятно, нужно читать слова, поднимая строку за строкой на документе. Он мог это делать без труда. Получивший такую картонку получал и права быть «Горизонтами миров» на одной из планет или ее части. Семя заразы и способ управления толпами любопытных путешественников.

Есть над чем подумать. Это может стать страховкой. В танцах охоты с человеком. Страховкой для Орфорта? Как именно, ясного понимания не было, но инстинкт кричал: действуй. Он сможет заменить настоящее на обман. В зале иллюзий подделку не обнаружат.

* * *

В дверь позвонили, и Маша поплелась открывать, хотя предпочла бы сделать вид, что никого нет дома. В дверях возник ученый-маньяк из лаборатории и сразу протиснулся в проем. Мария инстинктивно отступила и почувствовала тревогу, близкую к панике.

— Как… вы здесь оказались?

— Прошел по улице. Зашел в дом.

Взгляд у него был по-прежнему хищный, будто замерший и при этом пристально наблюдающий. Так может смотреть зверь перед прыжком. Но тогда, в лаборатории, он не прыгнул.

— Но как вы меня нашли?

— Я не искал. У меня есть разговор и дело.

Маша расправила плечи. Сомнительно, что маньяки с порога заявляют о делах, но если психопат одновременно научный гений, то можно ждать чего угодно.

— Шеф сказал, что ваш эксперимент перевернет науку. И он вас не знает. Думает, вы ангел или посланник бога, не меньше.

Гость нахмурился. На лбу проступили изогнутые складки, и лицо стало каким-то другим. Машу накрыла догадка, которая объясняла все, и сразу превратилась в вопрос:

— Вы попаданец? Прибыли к нам из будущего?

— Попаданец? Да. У меня есть разговор и дело.

— Из какого века вы прибыли?

— Смотря где считать.

— То есть где? — напирала Маша, решив, что терять ей нечего.

— На Первой Земле, кажется, сорокового.

— Вы поможете нам в развитии? Построите звездолет?

Боже, что я несу! А еще человек, занимающийся наукой.

— Я не строю звездолеты. Я дешевая фотомодель для путешествий. Так? Хочешь путешествий?

— Путешествий во времени? А это возможно?

Ее охватил истерический восторг. Гость из будущего, не поворачиваясь, согнул локоть под неестественным углом и потянул ручку открытой за спиной двери. Та захлопнулась. В будущем люди смогут виртуозно владеть телом. И внешним видом. Появляться на баннерах прошлого. Безумие. Нужно собраться с мыслями.

— Хорошо. Я налью кофе, и вы расскажите про дело.

Маша притащила кофе, достала печенье и ещё салфетки с новогодними шарами, других не было. Когда попаденец опустился в застонавшее под ним кресло, его ноги вдруг вытянулись длиннее человеческих. А когда он заговорил, все обернулось невообразимым бредом. Она слушала, поднимала чашку и ставила ее обратно, не в силах сделать ни глотка.

— Согласна на мое предложение? — спросил инопланетный визитер.

Маша открыла и закрыла рот. Голос едва подчинялся:

— Я должна открыть туристическую компанию «Горизонты миров»?

— Верно.

— У меня будет франшиза межгалактического холдинга на оказание туристических услуг для прилетающих на Землю. И я должна предъявить ее в головной офис холдинга после того, как лет через пятнадцать-двадцать состоится контакт с другой Землей.

— Правильно, помощница, — довольно прошелестело создание, имеющее человеческий облик.

— Но ведь это бред! — голос вернул полное звучание. — У меня нет денег на всякие фирмы. Я научный сотрудник, а не бизнес-леди. Через двадцать лет я могу сдохнуть или меня собьет машина, или загрызет собака. Я боюсь межгалактических холдингов. И вообще, лучше бы вам быть банальным попаданцем!

Существо медленно растянуло губы, и они увеличились, зазмеились, приподнимаясь к скулам. Красавец с баннера стал страшен, как Джокер из «Темного рыцаря».

— Не представляешь, насколько я банальный попаданец. Холдинг будет тебя бояться. Франшиза, появившаяся на Земле до контакта, — доказательство их преступления. Ты проживешь еще лет семьдесят, и лучше тебе быть бизнес-леди, а не лаборанткой. Деньги в ближайшие трое суток мы выиграем на бирже. Еще возражения?

Стараясь особо не задумываться, Маша покачала головой.

— На моей планете если ты выбрал партнера и охотишься с ним, то уже не предашь. Потому что, когда наступит Пояс Холода, жизнь в Стенах сохранят только мудрые или слившиеся в одно существо партнеры. В человеческом мире нет Пояса Холода, и партнер может предать. Если не предложить ему то, что не предложит никто другой. Никто не даст тебе, помощница, такую франшизу и путешествия по космосу. Ясно?

— Но почему мне?

— Ты изумляешься лучше других.

— Изумляюсь? А если я откажусь?

— Завтра будешь уверена, что тебя посетил дурной сон.

Инопланетный гость медленно удлинил руку, а затем пальцы и колко коснулся ее виска.

— Нет, уберите. Никаких снов.

— Я так и думал.

Возвращая человеческие пропорции, незнакомец лениво потянулся. Его волосы отливали зеленым.

— Но как вас зовут?

— Йор из Стен Дома Длаа планеты Орфорт. Я вернусь завтра с первой частью денег и расскажу по порядку, что делать.

Планета Орфорт. Первая Земля. Можно помечтать там очутиться. Лет через двадцать.

* * *

Он снова был на человеческих просторах. Бежал вдоль ленты леса, выпуская наружу бешеную энергию клеток. Слишком долго приходилось сдавливать свое нутро человеческим обликом и кривлянием. Древесные жители леса стояли неподвижно, жизнь в них была тягучей и сонной. Мощные на вид, они были уязвимы и не способны сдвинуться с места. Всё на планетах людей внушало жалость, всё было слабым, как сама человеческая раса. Не способная меняться, но меняющая все вокруг себя. Лживые создания! Стивен не похоронит его в унылой утробе этой планеты. Захлебнется в моче собственных планов обогащения.

Йор втягивал запахи поверхностью тела. Добыча была повсюду, он еще успеет порезвиться в теплой густой крови местных тварей. Охота. Хороший охотник умеет не только выслеживать и настигать, он знает, как обороняться и сбежать, сохранив шкуру. А он… почти растерял навыки вдали от Орфорта. Позволил загнать себя в ловушку и чуть не забыл про спрятанную внутри тела страховку.

Изоморфы пасут лучшие трансформации, чтобы сохранять круговорот жизни. Он послал в пределы свои обязанности перед Домом Длаа, но здесь стал погонщиком изменений. Они отражались в глазах человечков яркими вспышками изумления. В этот момент люди не менялись внешне, но внутри них что-то переворачивалось. Сила изумления помогает этой ничтожной расе обратить новое и непонятное в неизбежность будущего.

Клетки пузырились весельем: он — чудовище Орфорта — возможность для отсталой Земли перестать быть отгороженным от высокоразвитых рас занимательным зоопарком.

Способен ли Стив изумляться или его пожрет ярость, когда он увидит франшизу холдинга в руках тех, с кого надеялся сорвать солидный куш? Обогащение от космических путешествий на добрые пятьдесят лет будет в руках местных человечков. А Йор… У него есть шанс увидеть поражение Стива и порвать его тонкую шкуру. Протянуть десятки лет он сможет, вернувшись в древнюю форму. Трай любит деньги, но не знает историю, иначе не рискнул бы здесь его бросить. Обнаружив жизнь на Орфорте, люди сначала назвали его вид плантиморфами, видимо, принимая за разумный кустарник. В холоде и тьме Йор мог замедлить в себе неуемную энергию клеток, погружая конечности в землю — живую плоть планеты. Он сумеет просуществовать так долгие десятилетия, иногда даже совершая короткие выходы в цивилизацию. К помощнице. Не партнеру. К Марии.

Она и холодная тайга — его надежда выжить и поохотиться по собственным правилам.

Content

Сима Кибальчич
Франшиза прогрессорства