Хозяйка проклятого острова

Алина Углицкая, Лилия Орланд. Хозяйка проклятого острова

Первая книга здесь: "Хозяин проклятого острова"

Глава 1

Тело ушло под воду с громким всплеском.

Игорь перегнулся через бортик и глянул вниз. По бирюзовой поверхности Балийского моря расплывалось пеной большое белое пятно. А через пару минут оно растворилось в волнах. Дианы не было видно.

Лесницкий еще некоторое время вглядывался в бирюзовую бездну. На всякий случай. Разное бывает. Вдруг выплывет жена, а он тут уже с новой. Получится, как в дешевом кино. Смешно и ужасно.

К счастью, море не пожелало возвращать его супругу. Игорь решил, что десяти минут вполне достаточно. Люди не могут задерживать дыхание так долго. Диана утонула. Теперь ему никто не помешает жить так, как хочется. И с той, с кем хочется.

Что-то похожее на раскаяние быстро кольнуло острой иголочкой, но тут же исчезло.

Диана – капризная, избалованная мажорка. Она заслужила такой финал. Юридически он останется ее мужем. Так что это даже не убийство. Нет тела – нет дела. Никто ничего не узнает.

Экзистенциальное философствование никогда не было сильной чертой Игоря. Он не имел привычки копаться в своих чувствах. И вообще считал все эти психологические выверты придумкой шарлатанов, которые гордо называют себя лекарями человеческих душ, а на самом деле тупо стригут бабки с доверчивых дурачков.

Вот и он, Игорь, просто любит бабки, ради них все и было задумано.

А задумка получилась прямо-таки гениальная. Даже сам Шерлок Холмс не догадался бы. Даже жаль, что ни с кем нельзя поделиться.

– Ну что там, долго еще? – даже голос был один в один как у Дианки.

Точно никто не догадается.

Из-за перегородки выглянула женская фигура, закутанная в яркий парео.

– Снимай! – крикнул ей Игорь. – Уже все!

Он наблюдал, как прозрачный платок стекает на палубу. Алле-оп! Цирковой номер. И это круче, чем все фокусы, видимые им ранее. Потому что перед ним стояла его жена, Диана Лесницкая, в девичестве Суховская, живая и невредимая.

Если бы это не было бессмыслицей, Игорь решил бы, что у Суховских родились близняшки. И что эти богатые сволочи избавились от второй дочки, оставив лишь одну. Правда, копия Дианы обладала более светлым цветом волос. Но это было единственным отличием. Пришлось заставить ее покраситься в ненавистный Игорю “махагон”.

Синеглазая шатенка, как две капли воды похожая на Диану, окинула палубу быстрым взглядом. Убедилась, что на ней точно никого больше нет, а потом мягкой соблазнительной походкой охотящейся кошки подошла к Игорю. Закинула руки ему на шею.

– Селена, мы это сделали, – прошептал Лесницкий ей на ухо.

– Называй меня Диана, – мурлыкнула она ему в грудь. – Я ведь твоя жена…

Разумеется, Селена была вовсе не Селеной. По паспорту Елена Витальевна Николаева. Директор приюта всех воспитанников считал своими детьми, потому и отчество давал свое. А фамилию ребята получали в честь храма, построенного на деньги какого-то мецената, который наивно считал, что церковь поможет детдомовцам стать благочестивыми христианами.

Ага. С разбегу. Лучше бы деньги на теплую одежду потратил или нормальную еду.

В церковь они ходили добровольно-принудительно. И долгие разглагольствования толстого священника о грехе и добродетели выносили с трудом. Но тех, кто прогуливал проповеди, воспитатели наказывали. Попробуй просиди пару часов в темном сыром подвале, быстро научишься правильно расставлять приоритеты.

Как только Селене исполнилось восемнадцать, она покинула серые стены очередного интерната в глубокой глуши. Получила и тут же продала крохотную комнатку в общежитии, положенную сироте по закону, а сама отправилась покорять столицу.

Деньги закончились довольно быстро, особых умений у Елены Николаевой не было. А в магазинах менеджеры слишком серьезно относились даже к крохотной недостаче, и не каждую можно было погасить натурой.

Через несколько месяцев Елена устроилась в стриптиз-клуб “Грешница”. Танцевать на шесте ей даже понравилось. А если б еще не нужно было спать с клиентами, то и вообще красота – извивайся себе под музыку, размахивай голой грудью. На размер Лена никогда не жаловалась, да и пластичностью не была обделена.

Но ложиться под жирных тупых ублюдков ей не хотелось, и она почти решилась уйти. Как вдруг… вытащила свой счастливый билет.

Игорь ей понравился сразу – молодой, с хорошей фигурой, приятным лицом. Он, не жадничая, сунул ей в трусики пятьсот баксов. И Лена уже решила, что подойдет к менеджеру смены, попросит, чтобы ее отправили с этим мужчиной… Но тот сам указал на нее.

Игорь принял ее за другую и сначала долго расспрашивал, почему и как она здесь оказалась. Зато потом пообещал заплатить вдвое, если Лена позволит ему воплотить не совсем обычные фантазии. Тогда она поняла, что Игорь зол на какую-то телку, которую Елена ему напоминает.

Да уж, ту ночь они запомнили надолго. А потом следующую, еще и еще…

Их роман был похож на пожар – вспыхнул и поглотил. Стоило Игорю ее коснуться, как он тут же начинал стягивать трусы.

Уже через пару месяцев он рассказал Лене про девушку, похожую на нее, как сестра-близнец. Тогда-то они и придумали этот отличный план, который привел Лену-Селену, стриптизершу из дешевого клуба, на палубу фешенебельной яхты, где Игорь Лесницкий отдыхал со своей женой – дочерью известного бизнесмена Бориса Суховского.

Елена позволила уложить себя на гладкую палубу. И, принимая ласки Игоря, не сдержала торжествующую улыбку.

– Мы фартовые, – произнесла она, жмурясь от удовольствия.

– Это только начало, любимая, – бормотал Игорь, осыпая поцелуями ее тело. – Вот увидишь, я весь мир положу к твоим ногам.

– Конечно, положишь, – прошептала Лена чуть слышно.

И добавила мысленно: “Куда же ты денешься?”

После она приняла бокал шампанского от своего любовника. Ой нет, теперь уже мужа.

Елена захихикала. Наверное, ей нужно учиться назвать себя Дианой? Диана – звучит хорошо. Это как взять сценический псевдоним. Только навсегда.

Новоявленная “Диана” сделала глоток шампанского, почувствовала, как пузырьки щекочут горло, а затем спросила у мужа:

– Ну что, теперь полетим к маме с папой, попросим денег на новый проект?

***

Тайные ожидания Игоря подтвердились: ни охрана, приставленная Суховским, ни водитель, встретивший их в Москве, не заметили подлога. К тому же Лена оказалась хорошей актрисой и быстро вжилась в роль мажорки, родившейся с золотой ложкой во рту.

Ох, нет, не Лена. Диана! Нужно привыкать называть ее так даже мысленно. А то как бы не облажаться перед ее отцом. Борис Суховской не тот человек, с которым стоит шутить. Если он что-то заподозрит – сладкой парочке не сносить головы!

Игорь покосился на сидящую рядом “жену”. Лена, точнее Диана, выглядела безупречно. Идеальный маникюр, идеальная, тронутая золотистым загаром кожа, блестящие темно-красные волосы, уложенные волосок к волоску. Ее тонкая фигура была затянута в костюм от “Армани”, к которому прилагался ценник с пятью нулями. В руках – сумочка из страусиной кожи, тоже от известного бренда. К ней в тон – туфли на шпильке.

Дианка набрала с собой в отпуск кучу вещей, так что с этим проблем не возникло. Нашлась и шкатулка с украшениями. Единственное, ради чего Игорю пришлось немало побегать, а потом еще и потратиться – это точная копия часов, подаренных отцом. Но он умудрился даже дарственную надпись на них подделать, как и на копии обручального кольца. Впрочем, с кольцом было проще всего. Он сразу заказывал два женских, с идентичной надписью. Вся эпопея со свадебным путешествием на Бали планировалась не один месяц.

И вот, скоро они смогут насладиться плодами своих трудов.

– Готова? – спросил он, пожимая руку “жены”.

– Да, милый, – сладко улыбнулась она.

Машина остановилась. Игорь подождал, пока водитель откроет пассажирскую дверцу с его стороны, вальяжно обошел машину, распахнул дверь “супруги” и протянул ладонь. Елена вложила в нее свои пальцы с таким видом, будто ей всю жизнь мужчины дверь открывали и руку подавали.

Оказавшись на улице, она выпрямилась, расправила плечи и взглянула на возвышающийся перед ней трехэтажный особняк. Его фасад, выполненный в колониальном стиле, белые колонны, высокие окна, мрамор и дорогая итальянская плитка – все это заставило сердце лже-Дианы забиться сильнее.

“Мое! – застучала радостно кровь в висках. – Все это теперь мое! Ну, или скоро будет моим”.

Губы девушки изогнулись в полуулыбке.

– Ох, что ж вы без предупреждения-то! – запричитала экономка Ирина Федоровна, увидев входящую парочку. – Родители-то еще не приехали.

– Ничего, пусть отдыхают. Мы найдем, чем заняться, – небрежно ответил Игорь, – Диане на Бали не понравилось.

– А что же такое?

– Жарко, душно, да еще морская болезнь. Ой, Федоровна, вы нам лучше приготовьте ваше коронное блюдо, а то мы голодные.

Сама “Диана” стояла в широкополой шляпе и темных очках. Пока Игорь разливался соловьем, обняв экономку за обширную талию и хваля ее кулинарный талант, она быстро окинула взглядом холл, заприметила лестницу на второй этаж и сообразила, что именно там находятся комнаты молодоженов.

– Ох, простите, Игорь Валерьевич, совсем меня заболтали, – хихикнула экономка, явно довольная вниманием молодого хозяина. – Диана Борисовна, вам как всегда?

– Пожалуй, – негромко ответила Лена.

Одно дело обвести вокруг пальцев охранников, с которыми Диана никогда особо не общалась. А другое – экономку, работающую в этом доме уже много лет.

– Милая, ты, наверное, устала с дороги, – тут же запел супруг. – Идем, я тебя провожу.

Они еще на яхте договорились, что вернутся из отпуска раньше, чем ждут родители. Новой Диане нужно время, чтобы обвыкнуться в доме.

Игорь знал, что, отправив дочь в свадебное путешествие, сам Суховской отправился в деловую поездку. В этот раз он даже жену прихватил, хотя обычно Тамара Львовна безвылазно сидела в особняке. Так что у лже-молодоженов оставалось еще целых три дня.

Через несколько минут Лесницкий провел “жену” в спальню, закрыл двери и обернулся.

– Ну, как тебе?

Она не спешила снимать очки или шляпу. Неторопливо прошлась по комнате, топча шпильками дорогое покрытие. Коснулась панелей на стенах, провела пальцем по мебели – все было светлым, с легким желтоватым оттенком. Так называемый цвет слоновой кости.

Лаконично и элегантно.

Но душа требовала роскоши: золота, бархата и фанфар.

– Слишком просто, – скривилась Елена.

– Мы тут ненадолго, – успокоил Игорь, садясь на кровать. – Как только получим деньги – махнем, куда захочешь. Снимем такой дом, какой захочешь. Иди ко мне…

Его голос упал до хриплого шепота.

Отбросив очки и шляпу, Лена приблизилась. Облизнула губы, уперлась ладонями в колени Лесницкого, а затем плавным движением профессиональной стриптизерши опустилась перед ним на корточки. Рывком развела его бедра в стороны. Провела ногтем по ширинке.

Он задышал часто и громко.

– Ле…

– Ди, – подсказала она. – Твоя Ди. Как думаешь, у нас есть полчаса?

Заниматься любовью в доме Суховских и для него, и для нее было впервые. А осознание, что они делают это на кровати Дианы, придавало остринку всем ощущениям.

Дианка, несмотря на всю свою прогрессивность, родителей уважала и наотрез отказывалась осквернять свою спальню до свадьбы. Хотя, конечно, девственность так не блюла, позволила завалить себя уже на пятом свидании. Тогда Игорь завез ее в какой-то отель и был весьма удивлен, когда понял, что он у нее первый. Она ведь сама вешалась на него! Он был уверен, что у нее есть опыт в этих делах!

Но в ту ночь его кольнула досада: в отличие от Дианки, ее копия прошла Крым и рым. Хотя…

Ленка в постели была крышесносной. Знала и умела такое, о чем сам Игорь мог только мечтать. Иногда у него даже закрадывалась мысль: а не снималась ли его пассия в фильмах для взрослых? Но спрашивать об этом он не спешил. Лена сразу дала понять, что ее прошлое принадлежит только ей, и туда она никого не пускает.

Три дня спустя, поздно вечером, вернулась чета Суховских. Молодожены сделали вид, что спят, встречать их не вышли.

– Нервничаешь? – Игорь подгреб Елену к себе поближе.

Та напряженно ловила звуки, доносящиеся с первого этажа. Шумоизоляция в доме была отличной, разобрать ничего не получалось.

– Успокойся, – перевернув “жену” на живот, Лесницкий начал выцеловывать дорожку вдоль ее позвоночника.

– Не сейчас! – оттолкнула она его и снова застыла.

– Ну хватит, расслабься. Все будет хорошо, вот увидишь.

Елена закусила губу, но отталкивать больше не стала. Уткнулась лицом в подушку и позволила ему продолжать, хотя в душе росло раздражение.

Игорь такой же, как все. Такой же, как те мужчины, которые покупали ее за деньги. Он не слышит слова “нет”.

Ну ничего, она еще немного потерпит. Ей же не привыкать подыгрывать и притворяться…

Утром прятаться было бессмысленно. Пришлось спускаться на завтрак.

Конечно, мелькнула трусливая мысль, что можно наврать про мигрень… Но Ленка ее тут же отбросила. Чем дольше она будет тянуть встречу с родителями, тем больше будет нервничать и бояться. И тем выше шанс выдать себя.

К этому времени она уже обжилась, выучила расположение комнат и имена прислуги. Единственное, что ей не давалось, это установить отношения с мейн-куном по кличке Зевс – огромным, независимым котярой, который каждое утро лежал на пороге в столовую и не желал ее пропускать.

А еще был английский дог Цербер, гуляющий по вольеру. Обмануть животных оказалось сложнее, чем людей, но и здесь ей повезло. У Дианки была квартира в столице. Сюда, в особняк, она приезжала редко, с питомцами особо не контачила. Так что нелюбовь животных можно смело списывать на их короткую память.

В светлой столовой уже собралась вся семья. Во главе стола сидел сам Борис Суховской – немолодой мужчина с фигурой борца-тяжеловеса и лицом криминального авторитета.

При виде него сердце Ленки от страха пропустило удар, а ладони вспотели.

– Дочка? – он пристально посмотрел на нее. – Что-то ты похудела, что ли.

– Так есть от чего, – тут же заискивающе хихикнул Игорь, сидящий чуть дальше, – мы ведь молодожены как-никак.

Борис даже не взглянул на него.

– Садись, – кивнул Ленке на свободное место рядом с собой.

Игорь подскочил как ужаленный, отодвинул ей стул, помог сесть.

Теперь напротив Лены за столом оказалась полноватая женщина. Это была мать Дианы, но какая-то слишком простая. Без укладки и маникюра, явно не светская львица. Ленка едва сдержалась, чтобы презрительно не скривиться.

Таких она называла “терпилами”. Это была та категория жен, которая даже при муже-миллиардере оставалась “клушей”. Тихая, безынициативная и безотказная. Готовая носить мужу тапочки и выполнять все его прихоти. Такие ходили по дому тенью, а если благоверный надумал вдруг изменять, то молча глотали измену и терпеливо ждали, когда супруг нагуляется.

Ленка таких женщин не понимала и презирала.

– Привет, – сдержанно улыбнулась Тамара Львовна, – как поездка? Хорошо отдохнули?

Лене пришлось сделать усилие, чтобы голос не дрогнул:

– Да, мам…

– Ну, расскажешь потом, – пробасил отец. – Мне после завтрака ехать на важную встречу, а вечером посидим втроем, пообщаемся. Расскажешь, что вы там с этим новым проектом надумали.

В первый момент Ленка подумала, что “втроем” это значит без Игоря. Но потом поняла: нет, “втроем” – это значит без матери. Ее первое впечатление подтвердилось: жена Суховского была здесь в роли мебели. А еще явно не испытывала к дочери каких-то особых чувств, в отличие от отца.

– Диана Борисовна, ваш завтрак, – из кухни показалась незнакомая домработница с подносом.

Ленка напряглась: эти дни завтрак подавала другая, а кофе делал Игорь. Он знал, какой она любит.

Сейчас же перед ней дымилась чашка с густой черной жижей. Дианка пила по утрам двойной эспрессо без сахара и заедала “цезарем” с креветками. Лена не любила ни эспрессо, ни морских гадов, ни вонючий “грана падано”, которым кухарка щедро сдобрила салат.

Но деваться некуда. Суховской и так смотрит пристально, будто что-то подозревает.

Решившись, Ленка поднесла чашку к губам, сделала осторожный глоток и… поняла, что ее сейчас вырвет.

Как только пьют эту гадость?!

Она поспешно отставила чашку, но не успела скрыть выражение отвращения на лице.  Да еще от резкого движения часть кофе выплеснулась на белую скатерть.

Ленка с ужасом поняла, что все взгляды устремлены на нее. Мать смотрит вопросительно, отец – хмуро, а Игорь… Игорь делает знаки глазами, но она же не телепат, чтобы мысли читать!

– Ди, что с тобой? – первой заговорила Тамара.

– Дочка, что-то не так? – прищурился Суховской.

Спохватившись, лже-Диана изобразила улыбку:

– Нет-нет, все в порядке, просто… кофе горячий.

И, с трудом сдерживая желание попросить воды, чтобы запить эту горькую дрянь, наколола листик салата на вилку.

Глава 2

Тамара Суховская смотрела на дочь и думала, что за столько лет не сумела ее полюбить. Диана так и осталась чужой. Да и само слово “дочь” произносилось с трудом.

Впрочем, тогда, двадцать два года назад, казалось, что она поступает правильно. А сейчас? Стала бы она устраивать такое, если б знала, как все обернется?

Ей еще нет и пятидесяти, а она уже чувствует себя старухой – одинокой и никому не нужной. Борис терпит ее, но не любит. Да он и не старался ее полюбить. Все свое внимание, нежность, любовь и заботу он отдавал Диане – девочке, которую считал своей дочерью.

Иногда Тамаре хотелось сказать ему правду и посмотреть, как изменится его лицо. Сможет ли он по-прежнему любить Диану, зная, что она чужая ему? Но она не решалась. Борис убьет ее. Нет, не убьет, ему эти методы чужды, но сделает ее жизнь совершенно невыносимой. Он не простит предательства. Может, потому и не смог полюбить жену? Чувствовал, что она обманула его в самом начале?

А ведь начиналось все не так плохо, обещая счастье и безоблачное будущее…

Тамара только-только окончила педагогический институт. С красным дипломом. Вся жизнь была впереди, стелилась перед ней красной дорожкой. Тамару Ягодину ждала прекрасная карьера. Она любила детей, ей нравилось учить их доброму и вечному. К тому же ей предлагали аспирантуру и место в родном институте. Да и куратор вызывал у нее самые теплые чувства. Даже как-то вскользь упомянул, что давно собирается развестись с женой, ждет только появления большой и чистой любви.

Это ли не знак свыше?

Отметить красные дипломы в модном ночном клубе предложила одна из подруг. Ведь после выпуска их должно было раскидать по стране. И кто знает, когда им доведется еще вот так собраться вчетвером?

Тамара купила маленькое черное платье, которое ей безумно шло, подчеркивая изящную фигурку лесной феи. Распустила волосы, предварительно накрутив локоны на сваренные в кастрюльке бигуди, пожертвованные соседкой по комнате. Накрасила глаза, подвела губы розовым блеском. С удовольствием оглядела себя в небольшом зеркале – хороша.

Надела одолженные соседкой туфли на шпильках и отправилась праздновать. Она это заслужила после стольких лет усердной учебы.

Трое мужчин к ним за столик подсели практически сразу. Вели себя вызывающе, распускали руки. В общем, испортили праздник. И самое ужасное, что их никто не пытался приструнить. Не выдержав, Тамара обратилась к проходившему мимо официанту, но тот только пожал плечами. Мол, бывает.

А ее подруги даже не возмущались. Пищали, когда их тискали, потом жеманно смеялись. И Тамара почувствовала себя чужой на этом празднике.

Она отлучилась в туалет и сообщила догнавшей ее Ирке:

– Мне они не нравятся.

– Ой, да брось, – отмахнулась подруга. – Классные мужики, щедрые – шампусик нам за двадцатку заказали. Мы б сами взяли такой?

– Дело не в шампанском, – попыталась объяснить Тамара, – мы же хотели вместе посидеть напоследок.

– Можем завтра в кафе сходить, а сегодня нам хочется повеселиться. Ты с нами?

Тамара покачала головой.

– Ну и ладно, – хмыкнула Ирка, – все равно на тебя не хватило б.

В чем-то Тамара даже понимала подруг. Веселья в их жизни было не так много. Но эти наглые менеджеры, обмывавшие какой-то удачный контракт, ей не нравились. Ясно ведь, что им надо лишь одно и на один раз. “Большой и чистой” тут даже не пахло.

Тамара решила вернуться в общагу. Но не успела. Официант, тот самый, который отмахнулся от нее полчаса назад, подошел, подхватил под локоть и проговорил в самое ухо, чтобы она услышала, несмотря на громкую музыку:

– Господин Суховской желает с вами побеседовать. Не рекомендую отказываться.

Тамара несколько секунд непонимающе смотрела на него. Что? Кто? Какой господин?

– У вас есть камеры? – вдруг спросила она.

– Что? – теперь пришла очередь официанта удивляться.

– Камеры видеонаблюдения.

– Есть… – он все еще не понимал.

– Если меня изнасилуют и убьют, на камерах будет видно, что это вы тащили меня к маньяку, – пояснила она.

– Ну и фантазия, – покачал головой официант и добавил: – Идемте.

Борис Суховской оказался… взрослым. На вид ему было под сорок. А может и больше. Тамара оробела сразу, как его увидела. Застыла в дверях вип-кабинки.

Мужчина поднялся, приветствуя ее, и пригласил войти. Он был не слишком высокий, но крепкий, с широкими плечами, которые пиджак только подчеркивал.

– Борис, – произнес он, протягивая широкую ладонь.

– Т-тома… т-то есть Тамара… – она окончательно растерялась.

Борис сам взял ее руку, слегка пожал. Тамара вздрогнула от прикосновения, но забирать ладонь не стала.

Мужчина так и подвел ее к диванчику, усадил, затем разместился напротив.

Тамара смутилась окончательно. Не зная, что делать дальше, она принялась рассматривать интерьер. Три условные стены из стекла и металла. Плотные занавески – можно поднять и смотреть на людей или опустить и уединиться. Сейчас они были зашторены, оставляя Тамару наедине с незнакомым мужчиной.

Но страха почему-то не ощущалось, только смущение и немного неловкости.

А вот четвертой стены не было вообще. Кабинка располагалась на третьем ярусе, под ней – столики. Еще ниже – танцпол. Отсюда хорошо просматривался столик, где остались ее подруги. Ирка с Оксанкой уже вовсю целовались с менеджерами. А вот Люды и ее кавалера не было видно. Наверное, отправились танцевать.

Борис проследил за ее взглядом и кивнул.

– Так я тебя и заметил.

Тамара покраснела. Он все видел и бог знает что о них подумал. И вдруг разозлилась, сжала кулачки. Какое ей дело, что подумал этот незнакомец? Если он начнет ее лапать, как те менеджеры, она закричит.

– Что вам от меня нужно? – Тамара посмотрела ему в глаза, намереваясь прояснить этот момент.

Мужчина не смутился.

– Мне нужна жена, – ответил он. И не отвел взгляда, позволяя убедиться в искренности своих слов.

– Жена? – Тамара удивилась. – Но причем здесь я?

– Ты мне понравилась.

А потом все закрутилось.

Борис оказался мужчиной, который исполнил все ее мечты. Тамара переехала из общаги в большой особняк с прислугой и собственной огромной ванной. У нее появился неограниченный кредит в самых дорогих магазинах. Ей открывался совершенно новый мир.

Она стала Тамарой Суховской через четыре месяца после знакомства. И, наверное, должна была чувствовать себя абсолютно счастливой, если бы не одно “но”: Борис ее не любил.

Нет, он не обижал ее. Напротив. Был внимателен к ее словам, никогда не повышал голос, не жалел денег. Но любви в его взгляде не было.

А еще он хотел ребенка. Сразу сказал ей об этом. И Тамара думала, что, когда появятся дети, придет и любовь. С его стороны, конечно. Сама Тома любила мужа безоглядно и очень боялась его потерять.

Когда после свадьбы прошло три месяца, Тамара забеспокоилась. Борис ничего не говорил, но она ловила на себе его задумчивые взгляды. Что если он уже жалеет о своем выборе? Вокруг столько молодых и красивых женщин, мечтающих занять ее место.

Клинику Тома выбрала самую дорогую. Там обещали полную конфиденциальность. К счастью, она оказалась совершенно здоровой. Стало легче, но ненамного. Ведь нужно было еще убедить Бориса, чтобы и он поехал в клинику на обследование.

Разговор оказался сложным. Тамара подготовила целую речь, принесла результаты анализов и все равно ужасно трусила. Впрочем, муж отреагировал довольно спокойно. Все же он очень сильно хотел ребенка. И уже на следующий день супруги Суховские сидели напротив доктора Морозова, который с гордостью рассказывал о самой высокой статистике по стране.

Борис тоже оказался здоров. Супруги вздохнули с облегчением. Доктор Морозов благословил их почаще исполнять супружеский долг, заодно и прорекламировал свою клинику.

Долгожданное событие произошло только через два года. Тамара уже почти отчаялась. Она перепробовала все средства народной медицины. Пила разные травы, глотала пилюли, ходила на иглоукалывание. Она видела, как во взгляде мужа появляется разочарование, и была готова на все. Даже на бабку-ворожку или паломничество в какой-нибудь храм.

Новость она преподнесла ему поутру, когда Борис собирался на работу.

– У меня для тебя подарок.

Муж глянул на нее сердито, отвлекала, но Тамара не могла перестать улыбаться.

Он взял коробочку, открыл. Это был самый счастливый момент в ее жизни. Лицо Бориса, такое недовольное, хмурое, вдруг изменилось, когда он увидел пластиковую упаковку теста с двумя ярко-красными полосками. Сначала дрогнула верхняя губа, дернулось веко, морщины вокруг глаз стали глубже.

– Это правда? – выговорил он хриплым шепотом.

Из глаз у Тамары текли слезы. Она всхлипнула и кивнула. Муж схватил ее в охапку, стиснул из всех сил, но тут же отпустил, словно боясь навредить будущему ребенку.

– Вечером отметим, – пообещал он, поцеловал в лоб и уехал.

Жизнь Тамары переменилась кардинально. Теперь она делала специальную гимнастику с личным тренером, питалась по особому меню и каждую неделю ездила на консультации к Морозову. Муж обращался с ней словно с драгоценной вазой и выполнял любой каприз.

Тамара была абсолютно счастлива целых девять месяцев.

А потом наступила та страшная ночь…

Роды проходили очень тяжело. Девочка лежала неправильно, и ее никак не удавалось повернуть.

У Тамары, как назло, обнаружилась аллергия на анестезию. Она была бы только рада проснуться, когда все уже закончится. Но это оказалось невозможно.

Женщина измучилась и еле дышала. Она слышала разговор врачей, что пора принимать решение – роженица или ребенок. Обоих им не спасти.

К счастью, Бориса здесь не было. Он улетел на три дня. Иначе Тамара не поручилась бы за его выбор. От осознания этого из глаз покатились слезы. Тома была не в себе от ужаса перед близкой смертью.

Она схватила Морозова за руку и прошептала:

– Спасите меня, Иван Сергеевич, пожалуйста…

И потеряла сознание.

Когда очнулась, все уже было кончено. Врач исполнил ее желание, спас.

– А ребенок? – прохрипела она с замиранием сердца.

Услышав ответ, беззвучно заплакала. Малыша было жалко, он не заслужил такой участи. Но еще жальче было себя: врач сказал, что у нее больше не будет детей, а значит Борис точно подаст на развод. И все, прощай красивая жизнь.

Этого Тамара не могла допустить. Нужно было что-то решать, причем очень быстро. Пока муж ничего не узнал.

Решение пришло моментально.

– Помогите мне! – взмолилась она, глядя на Морозова с лихорадочным блеском в глазах. – Придумайте что-нибудь! Я заплачу! Любые деньги!

– Чем же я могу вам помочь? – удивился Иван Сергеевич.

– Мне нужен ребенок!

– Это невозможно. В вашем случае медицина бессильна. Простите, но врачи – всего лишь врачи, мы не боги.

– Вы не поняли меня, – Тамара даже приподнялась, хотя все тело болело так, что она даже дышала с трудом. – Найдите мне ребенка! Новорожденного. Есть ведь какие-то отказники?

Он покачал головой:

– Это частная клиника. Если вы хотите усыновить малыша, вам лучше обратиться в Дом Малютки.

– Нет. Я не хочу усыновлять! Понимаете?

Тамара так пристально смотрела в глаза Морозову, что тот даже слегка побледнел, но понял, что она имеет в виду.

– Это не так просто сделать, – произнес он вполголоса.

– Любые деньги! – с нажимом повторила она. – У меня есть три дня, пока муж вернется. Он ничего не должен узнать!

Иван Сергеевич сочувствовал ей, но репутация клиники и собственное душевное спокойствие были дороже. Он ушел, ничего не обещая, но и не сказав жесткое “нет”.

Помощь пришла, откуда не ждали. Той же ночью в клинику доставили двух новорожденных девочек-близняшек. Их нашли случайные прохожие, они же и привезли младенцев в ближайший роддом. Принимали детей дежурный врач и медсестра, больше никого не было. Морозов, узнав о найденышах, сразу примчался в больницу.

– Есть вариант, как вам помочь, – заявил он Тамаре. – Но это будет стоить очень дорого. Как вы сами понимаете, придется привлечь третьих лиц и им тоже заплатить за молчание.

Она была согласна на все.

Тамара никогда не интересовалась, как Иван Сергеевич умудрился провернуть такую аферу. Но уже в обед ей принесли ребенка, а затем пришел адвокат.

Глава 3

Даже сейчас, спустя столько лет, воспоминания о том дне вызывали неприятный озноб. На эмоциях Тамара пообещала Морозову все что угодно, любые деньги, лишь бы удержать в руках своего журавля. Но сумма, которая стояла в договоре, заставила женщину обомлеть. Она даже не знала, что такие бывают.

Спасибо Морозову, понял, что жена олигарха не равно олигарх, нашел компромисс. Вот уже двадцать два года Тамара Львовна официально считалась почетным благотворителем клиники “Авиценна”, куда ежемесячно жертвовала большую часть тех средств, которые муж выделял на ее содержание. А неофициально эти средства оседали в кармане Ивана Сергеевича.

Татьяна не питала иллюзий. Знала: пока она платит, Морозов молчит.

Боялась ли она, что муж узнает правду? Да. Жалела ли о своем поступке? Тоже да. Хотела бы все изменить, если бы можно было вернуться назад?..

В этом Тамара не была уверена. Все же привыкла к сытой жизни и уже не представляла, как можно жить иначе. Но тайна отягощала душу, не давая сполна насладиться своим положением. Страх разоблачения не позволял расслабиться ни на секунду.

Оттого и ходила Тамара по дому как привидение, страшась лишний раз привлечь внимание супруга. А уж когда Дианка маленькой была – и вовсе ночей не спала, тряслась, как бы правда наружу не вылезла.

Однажды Диане потребовалось переливание крови. У отца – четвертая группа, у матери – первая, а у ребенка оказалась вторая. Борис, когда узнал об этом, потребовал объяснений. Но здесь природа оказалась на стороне Тамары. Врач пояснил, что первая и четвертая группы крови взаимоисключающие. Так что их ребенок, родись он живым, в любом случае был бы со второй или третьей группой. А что резус отрицательный, так у матери тоже.

Но была еще абсолютная несхожесть с “родителями”. И Тамара, и Борис не отличались ни тонкой костью, ни изяществом черт. А у Дианы было и то, и другое. Чем старше она становилась, тем заметнее были отличия. Синие глаза, русые волосы, в то время как родители – темные шатены. Отец кареглазый, а мать – сероглазая. Пришлось выдумывать несуществующую бабушку, в которую Дианка “пошла”. Хорошо, что родители Тамары к этому времени умерли, других родственников не было, и Борис не мог проверить ее слова.

Но жизнь в постоянной лжи и напряжении не прошла для Тамары бесследно. Уже не раз Морозов назначал ей антидепрессанты, а то и вовсе уговаривал лечь в клинику на месяц-другой, подлечить нервы.

Иван Сергеевич был не дурак. Понимал: пока жива и здорова Тамара, его карман никогда не будет пустым.

– Что-то ты сегодня сама на себя не похожа? – голос супруга заставил Тамару очнуться от воспоминаний. – Заболела?

Она растерянно взглянула на него. Но Борис не смотрел в ее сторону. Его внимание было приковано к дочери.

– Нет, пап, со мной все в порядке. Наверное, акклиматизация, – отмахнулась Диана с небрежным видом.

– Почему не ешь? Люба плохо приготовила?

Диана глянула в тарелку, в которой копалась весь завтрак, но почти ничего не съела. Причем с таким видом, будто впервые видела все, что там лежит.

– Что-то нет аппетита…

– И кофе не пьешь, – Борис недовольно нахмурился. – Тамара, позвони Морозову. Пусть посмотрит.

У Тамары екнуло сердце.

– Думаешь, Диана… беременна?..

– Вот пусть он и скажет.

Суховской всегда говорил с женой таким тоном, будто отдавал распоряжения прислуге. С дочерью вел себя иначе. Но Тамара помнила, что Борис умеет быть и другим: ласковым, нежным любовником, заботящимся о чувствах партнерши. Только как давно это было…

А Дианка и правда странно себя ведет. Сама на себя не похожа. Взгляд другой, неприятный.

Тамара пригляделась внимательнее.

Будто почувствовав ее интерес, дочь повела плечом.

– Не надо никуда звонить, – произнесла тоном пай-девочки, – я попрошу Игоря просто купить мне тест. Купишь, милый?

Игорь поспешно поддакнул:

– Конечно, куплю. Можем даже вдвоем съездить, проветриться.

– Ладно, – Борис вытер рот, бросил салфетку в пустую тарелку и поднялся. – Тогда до вечера. Вечером обсудим ваши дальнейшие планы.

Он вышел. Тамара проводила мужа глазами, а затем посмотрела на зятя и дочь.

Что-то в утренней сцене ее смущало. Наверное, взгляды, которыми обменивались Диана и Игорь. Казалось, эти двое играют спектакль…

***

– Они меня задолбали, – Елена откинулась на спинку удобного диванчика в одном из престижных московских ресторанов.

Она смотрела в спину уходившей официантки, которая только что приняла заказ, и думала, что даже эта обслуга свободнее, чем она.

– Успокойся, дорогая. Скоро мы уедем, – Игорь расположился напротив.

По его виду и не скажешь, что любовник нервничает. Расслабленно положил руку на спинку кресла, оглядывает зал рассеянным взглядом.

– Мне не надо “скоро”, я хочу сейчас, – лже-Диана понимала, что ведет себя как капризная истеричка.

Но ничего не могла поделать. Напряжение оказалось слишком серьезным. Родители Дианы практически не выпускали ее из виду. Реагировали на каждый промах. Сначала все списывая на беременность, а потом, когда выяснилось, что дедом и бабкой им пока не быть, решили, что их кровиночка приболела.

Тьфу! Разве это жизнь? Ей приходится следить за каждым шагом, за каждым словом или движением. Есть всякую бурду только потому, что это любила гребаная Дианочка. От этого имени Лену уже начинало тошнить. Еще и два амбала-телохранителя постоянно таскаются следом. Как Дианка со всем этим жила?

Удивительно, но Лене все чаще хотелось вернуть свою прежнюю жизнь. Конечно, лучше бы это сделать с деньгами Суховских. Но лже-Диана уже начала задумываться о том, чтобы бросить эту затею к чертовой бабушке и рвануть на свободу без ничего.

Под “ничего” Елена, само собой, подразумевала Дианкины украшения, а также обнаруженную в ее квартире и спрятанную от Игоря наличку. Если еще обналичить карты и забрать хотя бы половину гардероба, то о деньгах не придется задумываться ближайшие пару лет.

А больше всего Лену разочаровал любовник. Она думала, что после того, как заменит его жену, он будет с ней по-прежнему нежен. Но оказалось, что, кроме секса, у них нет ничего общего. Да и секс за три недели, которые они прожили в доме Суховских, потерял былую остроту и привлекательность.

Сам же Игорь стал раздражительным. Орал на Лену, когда они оставались наедине. Обвинял в тупости, заставлял читать книжки, говоря, что по сравнению с Дианой ее интеллект на уровне неандертальца.

Все это безумно злило.

– Успокойся, – процедил Игорь, не меняя выражения на лице. – Ты привлекаешь внимание.

Он глазами показал на столик в отдалении, где сидел один из телохранителей. Второй, как уже знала Лена, прогуливался по улице перед дверью.

– Ты прав, – через силу улыбнулась она. – Извини, котик.

– Я же просил, не называй меня так!

Лена сощурилась.

Кажется, ее “муж” забыл, кому всем обязан. Что ж, придет время – и она напомнит ему. Осталось недолго ждать.

Ее глаза неприятно блеснули, но Игорь ничего не заметил. В это время он жадно разглядывал задницу официантки, склонившейся над соседним столом.

***

Вот уже две недели, как Последний Приют был покрыт снегом. Близилась Ночь Новогодья – один из главных местных праздников. А Диана все не могла поверить, что она в другом мире.

Разве другие миры существуют? Видимо, да, раз ее занесло в один из них. Таурас – так его называют местные жители. За четыре месяца пребывания здесь с ней столько всего случилось: и хорошего, и плохого. Но лучшим она назвала бы свое решение выйти замуж за Ормонда ле Блесса.

Он оказался идеальным мужем, несмотря на внешние недостатки. Да и к ним Диана быстро привыкла. Ведь красивое лицо в человеке не главное, главное – красота его души. Именно здесь, в Последнем Приюте, она поняла это особенно четко.

Сейчас, спустя два месяца после свадьбы, Диана могла бы назвать себя счастливой. Почти. Она прижилась в замке, познакомилась с прислугой, хотя когда-то, в прошлой жизни, едва ли помнила имена тех, кто подавал ей завтрак и убирал постель. Нашла для себя интересное дело.

С последним, кстати, как ни странно, помогла Инесс ди Ресталь – негласная хозяйка Лабард-и-Нара. Объявив о своей беременности, герцогиня торжественно вручила Диане ключи от кладовых.

– Вы жена интенданта, – сказала она тогда, – так что место экономки – ваше по праву. А я теперь могу сосредоточиться на своей главной задаче: вынашивании наследника для короля Аквилении и моего будущего супруга – Джерарда ди Лабарда.

Диану последние слова неприятно кольнули. Можно было врать кому угодно, но не самой себе. Ормонд был идеальным мужем, лучшим, чем она заслуживала. Но глупое сердце сохло по Джерарду. По самодовольному, высокомерному, напыщенному гаду, который просто сбежал в море, узнав, что его фаворитка беременна!

Не желая думать о нем, Диана загрузила себя работой. На острове было чем заняться, особенно в преддверии холодов.

Для начала заручиться поддержкой Ормонда, затем отправить стройматериалы и крепких парней для ремонта домов в деревне рыбаков. Организовать рыбацкую артель и несколько бесперебойно работающих коптилен. На вопросы “зачем, еды и так хватит”, она неизменно отвечала:

– Запас карман не тянет!

Рыбаки поначалу ворчали, не слушались, но стоило Ормонду разок с ними поговорить по-мужски – и они больше не смели перечить. Все-таки авторитет у ле Блесса на острове был.

Диана сунула нос во все направления хозяйственной деятельности. Планы были поистине наполеоновскими: восстановить собственную мыловарню на острове, расчистить поля, подготовить виноградники и фруктовые сады. А еще построить теплый хлев на зиму и позаботиться, чтобы на острове появилось свое мясо. Для этого нужно было самим разводить скотину, которой никто не хотел заниматься.

За десять лет люди здесь обленились. Они привыкли жить разбоем и не желали работать. Так что Диане не раз пришлось обращаться к мужу за помощью. Если раньше Ормонд был негласным советником принца, то теперь официально стал его правой рукой. Спорить с ним желающих было мало. Народ вынужден был подчиняться, хотя бы их страха перед наказанием.

Диана решила, что на первое время и этого достаточно. Она верила: когда люди увидят перемены к лучшему, им самим захочется измениться.

Единственное, что она оставила прежним, это деление добычи и снабжение аристократов. Просто побоялась лезть в эти дебри. Все остальное рьяно взялась переделывать.

В ней словно открылось второе дыхание. Спустя месяц Диана увидела, что запущенные ею процессы делают жизнь простых людей лучше.

Рыбаки перестали голодать и уже не выглядели как жертвы Освенцима. Благодаря Доку на берегу появились оснащенные лечебницы. И пусть оснащение это было времен Средневековья, но зато появились гигиенические требования, и каждый больной имел отдельную койку.

Спустя какое-то время жители острова начали искать Диану, чтобы о чем-то попросить, на что-то или кого-то пожаловаться. А то и поблагодарить.

И для нее это было высшей похвалой своей деятельности.

Только проблемами Дома Утех и трактира “Титаник”, у которого так и не появилось вывески, Диана наотрез отказывалась заниматься. Из всех просителей таверны, которых за это время пришло немало, госпожа ле Блесс приняла только Аньес. Выпила с ней по чашке брусничного чая, угостила творениями замкового повара и категорически отказалась вновь вникать в дела трактира.

– Понимаешь, Аньес, Пьесы – вполне себе взрослые люди, поэтому должны отдавать отчет в своих поступках. И если они позволили так со мной обойтись, пусть теперь сами решают свои проблемы. Попробуй вот это пирожное, – Диана положила на блюдечко перед кухаркой желтый глянцевый шарик с белоснежным наполнением. – Просто пальчики оближешь.

Аньес только вздохнула, глядя на это великолепие. Она была уверена, что вкус у пирожного такой же чудесный, как и внешний вид, да только ей было нужно совсем другое.

После ухода Дианы трактир захирел. Все не просто скатилось на прежний уровень, но и стало намного хуже. Слуги разворовали или побили дорогую посуду. Красивые занавески и скатерти использовали, чтобы вытирать грязные руки и носы. Винный погреб господина Пьеса окончательно опустел. А посетители ежедневно жаловались на возврат к прежнему скудному меню.

Но Диана упрямо отказывалась все это слышать. И сердце кухарки обливалось кровью: только воспрянувшая из небытия таверна вновь покрывалась серой пеленой забвения. Клиентов становилось все меньше и меньше. А госпожа Пьес костерила бывшую управляющую всеми известными ей словами, срываясь на слуг.

Разговор прервал вежливый стук. Это ле Блесс обозначил свое присутствие, прежде чем войти.

Увидев его, кухарка поднялась и заторопилась к выходу. Все на острове знали, что интендант всегда становится на сторону жены. А значит, и здесь не повлияет на решение Дианы. Аньес тут просто больше нечего делать.

– Спасибо за чудесные пирожные, – поблагодарила она, хотя едва ли заметила их вкус.

Ормонд проводил гостью задумчивым взглядом.

Он волновался за молодую жену. Диана была занята с раннего утра и до позднего вечера. Иногда ему приходилось забирать ее из какого-нибудь отдаленного уголка острова, где она обсуждала возможность использования и этой земли.

Ормонд не был глупцом. Он понимал, что происходит и почему Диана так изматывает себя. Ей необходимо почувствовать себя нужной. А он, к великому своему сожалению, не может дать ей этого чувства.

Их дружеский брак был всего лишь маскировкой, необходимой для того, чтобы защитить Диану от чужих посягательств. Ле Блесс готов был сделать для этого все, что в его силах.

Но сделать Диану счастливой – не мог.

Глава 4

Лабард-и-Нар готовился к Новогодью. Хотя до праздника оставался еще целый месяц, работа в замке уже кипела. Чтобы ничего не забыть, Диана составила целый план и каждое утро начинала с того, что за чашечкой бодрящего бужевничного напитка пересматривала его, вычеркивая уже воплощенные пункты и вписывая новые.

Ормонд только мягко улыбался, глядя, как она то хмурится, что-то черкая в своих бумажках, то эмоционально вздыхает и поднимает глаза к потолку.

– Мне нужно еще две меня, – сказала она ему как-то раз. – Или нет, три меня! Я одна не справляюсь.

– Так почему бы тебе не взять себе помощниц?

– Нет, что ты! – замахала она руками. – Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. Я знаю все свои недочеты и слежу за ними, а так мне придется еще и помощниц контролировать? Нет уж, хватило опыта в “Титанике”.

Диана уже рассказала мужу про испорченные занавески. Эта история научила ее, что даже в таком простом деле никому нельзя доверять, если хочешь получить идеальный результат.

А она хотела, чтобы эта ночь Новогодья была идеальной.

И потому носилась по замку как угорелая, заставляя обленившихся слуг драить полы, натирать фарфор и стекло, чистить камины и обметать паутину с самых дальних щелей.

Лабард-и-Нар представлял собой комплекс из центрального донжона и пяти башен, соединенных двухэтажными корпусами. Территорию замка опоясывала широкая стена с фигурными зубцами и узкими бойницами. Когда-то на этой стене круглые сутки дежурила вооруженная стража. А теперь там в безделье шатались местные господа. То устраивали пикники, то от нечего делать упражнялись в метании камней или стрельбе по морским птицам, иногда пролетающим над замком.

Диану коробило их поведение. Как можно целый день ничего не делать? Только есть, спать и развлекаться? Она уже забыла, что когда-то вела именно такой образ жизни. Сейчас у нее не было ни минутки покоя, и ей это нравилось.

– Госпожа Диана, ее светлость требуют вас к себе!

Запыхавшаяся служанка прибежала как раз в тот момент,  когда Диана распекала нерадивого трубочиста. Один из каминов на первом этаже забился еще неделю назад, а этот лодырь все это время провел в пьяном угаре, даже не собираясь трезветь! Пришлось звать на помощь двух дюжих лакеев, которые вытащили пьянчужку из его логова и вывернули ему на голову ковш ледяной воды.

Пока трубочист отфыркивался, стоя на четвереньках, Диана обернулась к служанке. Это была Катрина – личная камеристка Инесс.

– Что-то случилось?

– Простите, я не знаю, – камеристка изобразила вежливый книксен. – Но ее светлость желают вас видеть.

Поморщившись, Диана оглядела себя. Чепец слегка съехал набок, волосы растрепались, белые с утра манжеты испачканы, и на подоле скромного серого платья видны пятна сажи. В комнатке трубочиста царила такая грязь, что она сама не заметила, как вымазалась, пока помогала вытаскивать его на свет божий.

Да уж, видок как раз подходящий, чтобы идти к герцогине.

– Ладно, скажи, что я буду через десять… нет, двадцать минут. Хоть умоюсь.

Когда спустя означенное время Диана вошла в покои Инесс, та уже нетерпеливо выстукивала пальцами по столу.

– Заставляешь себя ждать, – герцогиня смерила экономку надменным взглядом. – Почему не пришла сразу?

– Простите, ваша светлость, мне нужно было переодеться.

Диане все еще было трудно привыкнуть к местной субординации и этикету, но она старалась, не желая провоцировать конфликты со знатью. А знать, как она уже поняла, была здесь мелочной и мстительной. Чего только стоила таинственная смерть ди Лера.

– Ладно, у меня к тебе разговор.

Инесс поднялась из кресла, в котором сидела. Ее небольшой животик обозначился под бархатом платья, заставляя Диану быстро отвести взгляд. Вид беременной герцогини причинял неимоверную боль.

– Слушаю вас…

– Как ты знаешь, эти два месяца мой жених почти не появлялся в Последнем Приюте. Он был  очень занят, собирал сторонников, чтобы вернуть трон Аквилении. Но я получила весть…

Инесс сделала паузу и указала на шкатулку, стоящую на столе. Диана уже знала, что таких шкатулок всего две в замке: одна у герцогини, а вторую Джерард всегда держит при себе. Как они работают, она не понимала, для нее слово “магия” все еще было синонимом слова “фокус”, но стоило положить в такую шкатулку письмо и произнести имя адресата, как названный человек получал послание.

Это ей тоже объяснил Ормонд, когда она спросила, есть ли на острове какие-то способы связи. Тогда он еще добавил, что шкатулка герцогини принимает послания только от Джерарда, принц лично ее настроил, ведь он обладает магией. А вот шкатулка самого ди Лабарда способна принимать послания со всего мира.

– “Бурерожденный” возвращается на остров, – продолжила герцогиня. – На борту находится мой отец, герцог Кортан ди Ресталь. Приготовь к его приезду лучшие покои в Северной башне.

Диана удивленно переспросила:

– В Северной? Но она же давно закрыта.

– Вот и открой. Отправь туда слуг, мне тебя, что ли, учить? – Инесс раздраженно вздернула нос. – У тебя есть целых три дня, все иди!

Герцогиня махнула рукой и отвернулась, показывая, что аудиенция окончена. Диане пришлось молча выйти. Но она не могла отделаться от необъяснимого тревожного чувства. Оно засело в груди колючим комком, стоило лишь услышать о возвращении брига. Если возвращается “Бурерожденный”, значит, возвращается и Джерард. Мужчина, по которому она в тайне сходит с ума, и с которым не хочет встречаться.

Выходя замуж за Ормонда, Диана уверяла себя, что ничего не испытывает к Джерарду. Ну, разве что раздражение от его королевских замашек. Она надеялась, что долгое отсутствие принца вернет ей душевный покой. И вроде бы так и было. Но сегодня слова Инесс разбередили старую рану.

– Так, хватит думать о нем! – разозлившись, Диана ущипнула себя за руку и ойкнула от боли. – Я замужем, он – почти женат. У нас нет ничего общего!

– Это вы о ком, милочка? – прозвучал за спиной мужской голос.

Диана резко обернулась. Позади стоял знакомый хлыщ в бархате и шелках.

– А, это вы, барон ди Вильясс, – пробормотала она, отступая.

Барон уже давно оказывал ей знаки внимания, и его ничуть не смущало, что она замужем.

– Рауль, для тебя просто Рауль, красавица, – он широко улыбнулся.

Диана поспешила увеличить расстояние между ними. Еще не хватало, чтобы этот любвеобильный “Ромео” зажал ее здесь, где в любой момент могут увидеть слуги.

– Господин Рауль, позвольте пройти, я очень занята.

– И чем же таким ты занята? – он снова предпринял попытку приблизиться. – Может, я смогу тебе помочь?

– Нет, вы точно мне не поможете, – пробормотала она, обходя его по широкой дуге, благо что в коридоре было достаточно места. – Хорошего дня, господин Рауль.

Диане пришлось приложить усилие, чтобы удалиться с гордо поднятой головой, а не сбежать, сверкая пятками.

Рауль ди Вильясс был одного с ней возраста и вел себя примерно так же, как “золотая” молодежь из ее прежнего окружения. Но если в прошлой жизни Диану это не задевало, ведь она сама не сильно отличалась от сверстников, то теперь вальяжность и панибратство барона неприятно задевали.

Да, он был весьма симпатичным мужчиной. По местным меркам. С модными усиками и ухоженной эспаньолкой. Любая из служанок в замке пищала бы от восторга, зажми он ее в углу. И даже если бы эта служанка была замужем, ее муж молчал бы и даже гордился, что его жена привлекла внимание господина с благородной фамилией.

Диана это уже давно поняла. Да только на нее магическая для других приставка “ди” совершенно не действовала. Ну подумаешь, какой-то там род, какая-то фамилия. Герцоги, графы, бароны… Все они просто бездельники. А в ее обязанности входит следить, чтобы их тарелки и кубки были полными, постели чистыми, а одежда – всегда свежей. Остальное – не в ее компетенции.

– Подожди! – он нагнал ее в два шага и схватил за руку. Не давая опомниться, рывком развернул к себе. – Не так быстро, красавица…

Диана вскрикнула, когда его пальцы с силой сжали ее запястье.

А потом произошло что-то странное.

Воздух вокруг задрожал, завибрировал, она могла бы в этом поклясться! Пошел маревом, будто жар над костром. Каменные стены коридора исчезли, вместо них Диана увидела скалистый берег, волны, бьющие о скалы в немом исступлении, и черный провал пещеры. Она напоминала беззубый рот мертвого чудовища, распахнутый в последнем вдохе. И из нее тянуло пронзительным холодом…

Потрясенная, не в силах сказать ни слова, Диана уставилась на эту пещеру. Кожа покрылась мурашками от нахлынувшей паники. От жуткого чувства, что из этой пещеры кто-то прямо сейчас наблюдает за ней.

Как… Как она здесь оказалась? Это что, галлюцинация? Или чья-то нелепая шутка?

Диана дернулась в сторону. Моргнула. Пещера пропала. Вокруг снова были знакомые стены.

Рауль ди Вильясс без сознания лежал на полу. В трех шагах от нее. Вены на его щеках вздулись и почернели.

***

Музыка в ресторане была громкой, визгливой и уже начала раздражать. Лена потянулась за бокалом и замерла, почувствовав накатившую тошноту. Голова закружилась, в глазах замелькали мушки.

Она зажмурилась на несколько секунд, но это не помогло. Тошнота только усилилась, да еще в висках появилось неприятное давящее ощущение.

Неужели рыба была несвежая? Нет, это невозможно, ресторан один из самых дорогих в Москве! Наверное, она просто выпила лишнее. С этими коктейлями сам не заметишь, как опьянеешь.

– Куда ты? – спросил Игорь, заметив, что она поднимается.

– Что-то меня подташнивает, – пробормотала Лена, потирая виски.

– Может, ты и правда беременна?

Любовник смотрел озабоченно, хмуро. Спиногрызы были ему ни к чему. Особенно сейчас, когда тесть уже созрел, чтобы выделить бабки. Игорь был твердо уверен: дети – это ответственность, а любая ответственность усложняет жизнь и тянет ко дну.

– Не говори ерунды! – огрызнулась лже-Диана.

Не оглядываясь, она направилась к туалетным комнатам.

Игорь начинал ее нервировать. Раньше Лена не замечала, какой он мелочный, скупой, подозрительный и вечно всем недовольный. Наверное, потому что виделись они редко и в основном лишь для одного.

Игры в постели у них были жаркие, тут ему равных нет, да только во время этих игр они почти не общались. А сейчас он был рядом каждый день, каждую минуту вот уже четыре месяца. Недостатки, на которые Лена прежде закрывала глаза или не замечала, раздражали все больше.

Наличие поддельного мужа тяготило, а вместе с этим накапливалось желание вырваться на свободу. Избавиться от “супруга” и навязчивой опеки родителей Дианы. Точнее ее отца. Матери было плевать на родную дочь. Она даже не заметила подмены!

Туалет здесь был под стать ресторану. От золоченых стен и натертого до блеска кафеля слезились глаза.

Лена закрылась в кабинке и склонилась над золотистым унитазом, уверенная, что ее сейчас вырвет. Но ничего не происходило. Постояв так пару минут и убедившись, что тревога ложная, лже-Диана захлопнула крышку и устало опустилась сверху.

Что за ерунда с ней творится? Тошнота прошла, как и не бывало. Голова перестала кружиться словно по волшебству. И даже мушки, только что мелькавшие в глазах, исчезли бесследно.

Недомогания будто и не было вовсе.

– Может, я и правда беременна. Надо все-таки еще раз купить этот дурацкий тест, – проговорила Елена вслух, успокаиваясь от звуков собственного голоса.

Она вышла из кабинки и подошла к зеркалу, собираясь вымыть руки и освежить макияж. Но не успела открыть кран. Зеркало затуманилось, вновь вызывая тревогу. Лена попыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. Пошатнулась, инстинктивно хватаясь за раковину, и прикрыла глаза.

Когда снова открыла их, тумана уже не было. Только вместо зеркала, в котором должны были отражаться ее фигура и кабинки, перед Леной был остров, окруженный серой водой.

В первый момент это напомнило ей кадры из документального фильма о природе, когда съемки ведутся с дрона, охватывая всю панораму. Камера наезжала на остров все ближе и ближе. И вот уже Елена могла различить темно-серые скалы, покрытые похожими на плесень водорослями, и пожухлую траву, ложившуюся под порывами ветра.

“Дрон” будто летел вдоль острова, но вдруг резко замедлился, открыв взору темный зев пещеры. Перед входом, словно не решаясь войти, стояла молодая женщина в дурацком чепце и старинном платье ужасного цвета. Такие Лена как-то видела в историческом фильме. Ветер трепал подол, женщине приходилось придерживать его.

Незнакомка всматривалась вглубь пещеры, будто там находилось что-то важное для нее. А оттуда тонкой струйкой над землей стелился туман. Он не был обычным, не такой молочно-белый, как иногда бывает поутру над рекой. Лена видела туман в детстве, когда убегала на рассвете, чтобы порыбачить со своим лучшим другом – лохматым бездомным псом Шариком.

Здесь же туман был темно-серым, почти черным. Он собирался нелепой кляксой у ног женщины. Сначала коснулся только подошв ее сапожек, затем разлился по краю подола. И вот он уже поднимается выше, медленно заключая женщину в черный кокон.

А та, словно не замечая этого, продолжала вглядываться в пещеру.

Елене захотелось крикнуть, предупредить незнакомку, но она словно лишилась голоса. Не могла ни выдохнуть, ни шевельнуться, лишь беспомощно наблюдала за происходящим.

Что-то в очертаниях незнакомки показалось Елене до боли родным. Она рефлекторно подалась к зеркалу, чтобы рассмотреть лучше. Но в этот момент “камера” максимально приблизилась, и женщина обернулась.

Нет!

Лена резко отпрянула, поскользнулась, едва ухватившись руками за стойку с раковинами.

Глава 5

У женщины было ее лицо! Лицо Елены Николаевой. В этом она не усомнилась ни на секунду. Те же черты, те же глаза. Из-под чепца выбивались пряди ненавистного махагонового оттенка, в который Елена покрасилась, чтобы сыграть роль Дианы.

Незнакомка словно стояла с той стороны зеркала и в упор смотрела на Лену.

Неужели она видит саму себя? Но как, почему? Что это за место?

Позабыв про жуткий туман, колыхающийся за спиной ее двойника, Лена жадно вгляделась в лицо, подмечая каждую черточку.

Та, вторая Елена выглядела осунувшейся, даже усталой. Скулы казались острыми, губы – обветренными, взгляд – напряженным.

Страх сжал сердце Лены.

Неужели она сходит с ума? Это галлюцинации? Шизофрения? Или у нее внезапно открылся дар предвидения?

Но если так, то она сейчас видит свое будущее?

И что же оно означает? Она снимется в историческом фильме?

Лена подалась вперед, стараясь не упустить ни одной мелочи в своем двойнике.

Если это фильм, то гримеры знатно постарались, чтобы она выглядела настоящей древней крестьянкой. Тогда ведь не было средств по уходу за кожей – ни гигиенической помады, ни увлажняющего крема. Одним словом – Средневековье.

Ни черный туман, ни потрепанный внешний вид двойника уже не пугали ее. О карьере актрисы Лена мечтала с детства, но провалилась на первом же просмотре в институте кино, хотя отчаянно флиртовала с преподавателем, намекая на близкое продолжение знакомства.

Если ее детская мечта сбудется, она сможет бросить опостылевшую жизнь во лжи с ненастоящим мужем. Уедет на съемки и там, вдалеке, вновь станет самой собой.

Наполненная предвкушением Елена протянула руку. Ее двойник с заминкой сделал то же самое. Но в миг, когда их пальцы должны были встретиться, ладонь Елены уперлась в стекло.

Двойник, туман, остров, свинцовое небо – все исчезло, будто кто-то переключил каналы на телевизоре. Картинка сменилась. Все случилось за доли секунды.

Лена разочарованно выдохнула. В зеркале вновь была туалетная комната, переполненная глянцем и позолотой, и ее собственное бледное отражение.

Нахмурившись, она уставилась на себя.

Значит, ей померещилось? Это самый логичный ответ. Не может ведь этот остров и она сама в дурацком платье существовать в реальности!

Отдышавшись, Елена вымыла руки. Ополоснула лицо и прошлась по нему пуховкой, убирая залегшие под глазами тени.

А затем с тоской сообщила своему отражению:

– Все, хватит пить, а то уже мерещится всякое…

***

Барон лежал, не двигаясь, и, кажется, не дышал.

Диана не знала, сколько простояла столбом, глядя на него, и не в силах двинуться с места. Лицо мужчины, покрытое черной паутиной вздувшихся вен, будто магнит притягивало взгляд и не отпускало. А страх, что он мертв окончательно и бесповоротно, не позволял сделать ни шага.

Внутри Дианы билась одна мысль: надо закричать, позвать на помощь, хотя бы проверить пульс! Сердце грохотало в груди, отдаваясь болью под ребрами. Но она продолжала стоять, только обхватила себя за плечи руками, потому что все тело начало мелко дрожать.

– Госпожа Диана?

Удивленный голос за спиной прозвучал так внезапно, что она едва не подпрыгнула. Резко обернувшись, наткнулась на знакомое лицо и облегченно выдохнула:

– Майра! Что ты здесь делаешь?

Это была одна из девиц, прислуживающих на замковой кухне. Бойкая, смешливая, такая, что за словом в карман не полезет. Диана частенько видела Майру в окружении молодых парней, с которыми та перебрасывалась острыми шуточками и зубоскалила. Но при этом девушка не отлынивала от работы и была у главного повара на хорошем счету.

– Привезли хворост для праздничных костров, но на улице дождь, а все навесы заняты под дрова. Никто не знает, что делать, – отрапортовала Майра, с любопытством поглядывая Диане через плечо. – Ой, господин ди Вильясс, и вы здесь.

Она сделала поспешный книксен, не забыв выпятить грудь.

У Дианы замерло сердце. Паника захлестнула горло, сдавила легкие.

– Майра, помоги мне дойти до комнаты, – будто во сне услышала она слабый голос Рауля.

– Какой вы шалун, господин барон, – заулыбалась служанка.

– Никаких шалостей, я сегодня не в том настроении…

Барон говорил тихо, скрипуче. И от этого скрипа кожа Дианы покрылась мурашками. Она едва нашла в себе силы, чтобы посмотреть на него.

Рауль стоял там же, где еще минуту назад лежал хладным трупом. Бледный, осунувшийся, с обозначившимися вокруг глаз синяками. Вид у него был болезненный и унылый, но никаких жутких вен на лице осталось.

Диана жадно вгляделась в него.

– Господин барон, – выдавила осторожно, – как вы себя чувствуете?

– Кажется… я вчера перепил?.. – он обвел вокруг себя мутным взглядом, облизнул сухие  губы и добавил: – Не помню, как я сюда попал… Что я здесь делаю?

Диана и Майра обменялись удивленными взглядами.

– А что вы помните? – рискнула Диана.

Все происходящее выглядело очень странно. Пугающе. Все-таки барон ди Вильясс не какой-то слуга, чьего исчезновения никто не заметит. Он – один из тридцати аристократов Лабард-и-Нара, точнее, уже двадцати девяти, ведь граф Винсент ди Лер покончил с собой, выбросившись из окна.

– Ну… – Рауль потер виски, силясь вспомнить, – кажется, маркиз ди Браз предложил пострелять чаек. Хотя… это было вчера… или позавчера? Ох, голова трещит, как с перепою.

Сообразительная Майра быстро шагнула к нему, обняла за талию и закинула руку барона себе на плечи.

Диана сглотнула комок, застрявший в горле.

Значит, барон не знает, что с ним случилось? Так же, как и она…

Единственное, что помнила сама Диана, это как ди Вильясс схватил ее за руку. А потом ее словно на миг перенесло к какой-то пещере. И если для нее это было кратковременное помутнение рассудка, видение, то что случилось с бароном?

Диана поежилась, глядя, как Майра помогает мужчине идти. По спине пробежал озноб – отголосок того мертвенного холода, который окутал ее во время видения.

Но времени на рефлексии не было.

Барон жив – и ладно, решила Диана. Чем ломать голову над вещами, которые не поддаются разуму, лучше вернуться к насущным вопросам. Обо всех странностях она подумает вечером. После сытного ужина и теплой ванны, когда будет лежать в кровати.

А сейчас пора заняться мокнущим хворостом и Северной башней. В ту башню, если верить слугам, уже лет сто никто не входил. А Инесс захотелось, чтобы там поселили ее отца! И как, скажите на милость, за три дня можно превратить старые развалины в жилые покои, достойные герцога?

Диана нарочно сердилась, лишь бы не чувствовать паники перед тем, чего не могла объяснить. Она загрузила себя работой и весь день не давала себе ни минуты покоя.

Досталось и слугам. Отобрав самых расторопных парней, Диана отправила их разгребать завалы в Северной башне. К ее тайной радости и удивлению помещения оказались не такими уж заброшенными, как она ожидала. Пусть по ним долгое время не ступала нога человека, но особых разрушений не было. Всех делов – накопившийся мусор убрать, пыль да паутину вымести, дымоходы хорошенько прочистить, отскрести каменные полы от въевшейся грязи, освежить занавеси на окнах и гобелены.

Последним под ее чутким надзором занялись служанки. А мужчинам досталась работа потяжелее. Помимо чистки дымоходов, пришлось еще вынести часть мебели, пришедшей в негодность. Особенно сильно пострадали мягкие части кресел, маленьких диванчиков с витыми ножками, подушки и матрасы. Пришлось Диане ломать голову, чем это все заменить.

Вечером пришел Ормонд, чтобы освежить брачную татуировку. И пока он тщательно прорисовывал узор, успел заметить, что Диана отвечает невпопад, думает о чем-то своем и тяжко вздыхает.

– Скажешь, что случилось? – спросил он, не отрываясь от работы.

– Ох, тут такое дело…

Говорить о бароне Диане не хотелось, пришлось быстро выкручиваться:

– Госпожа Инесс приказала приготовить покои в Северной башне к визиту ее отца…

– Да, я слышал. Но там не должно быть проблем, весь замок защищен магией от влияния времени.

– Замок-то, может, и защищен, – поморщилась Диана, – а вот мягкая мебель – нет. Даже если я подготовлю только два этажа (а это на минуточку двадцать комнат, включая пять спален, две столовые, три гостиные, будуар, купальню, кухню и комнаты для слуг), то где мне взять столько обивки и наполнителя? Хотя бы для тех же матрасов, я уже про кресла и диваны молчу!

Она вздохнула и подперла подбородок свободной рукой, в то время как левая лежала, вытянутая, на столе. Ормонд сидел напротив.

– Есть тюки с пухом для подушек и перин герцогини и принца, но этого слишком мало, – продолжила рассуждать Диана. – Вот если бы у нас было достаточно птицы…

– Ну, в следующем году – будет, – мягко усмехнулся Ормонд. – Я слышал, ты запретила господину Фабио брать яйца.

Услышав имя главного повара, Диана фыркнула:

– Не запретила, а уменьшила расход. Он умеет готовить и без яиц, а мне они нужны для разведения. Птичница сказала, что под каждую наседку можно положить до пятнадцати яиц. А у нас пять наседок.

– Это те курицы, которых ты с боем отобрала у Фабио? – рассмеялся ле Блесс. – Да-да, помню, он ругался по-арецийски и даже грозился нажаловаться его высочеству.

– Пусть жалуется, – махнула свободной рукой Диана, – Джерарду больше делать нечего, как только курицами заниматься… ой!

Она поспешно прикусила язык. Но уже было поздно. Это имя так легко слетело с ее губ, будто она всю жизнь называла принца по имени, на что, конечно, не имела никакого права.

Лицо Ормонда моментально посуровело. Он серьезно посмотрел на нее.

– Диана, я помню, ты говорила, что пришла из другого мира, где все люди равны. Но не стоит называть его высочество по имени, если не хочешь, чтобы по замку поползли сплетни.

В его единственном глазе читалось предупреждение.

Диана вздохнула:

– Прости, вырвалось…

Ей стало неловко под его осуждающим взглядом.

Она понимала: Ормонд хочет ее защитить. В этом мире лишь любовники называют друг друга по имени, да и то наедине. А еще так обращаются к слугам.

– Герцогиня ди Ресталь – опасная женщина, – продолжил ле Блесс так тихо, словно боялся, что их могут подслушать. – Если она услышит…

– Я поняла! – Диана быстро поднесла свободную руку к губам и показала, как закрывает рот на “ключ”.

Он покачал головой.

– Это не шутки, Диана. Пожалуйста, отнесись серьезно к моим словам. Мы ведь так и не нашли ни того, кто пытался тебя отравить, ни того, кто нанял твоих обидчиков.

Она выпрямилась и настороженно уставилась на супруга:

– Ты думаешь…

– У меня нет никаких оснований, – Ормонд слабо усмехнулся. – Только догадки, подозрения, косвенные улики…

– И?

– Прости, я обещал его высочеству, что сохраню все в тайне, пока убийца не будет пойман.

– У… бийца? – ахнула Диана. – Убийца Кираны? Ты уже знаешь, кто он?!

Вместо ответа он повторил ее жест: запер рот на замок и выбросил “ключ” через плечо.

Диана нахохлилась. Ормонд продолжил рисовать, тихонько насвистывая несложный мотивчик, а она то и дело поглядывала на мужа, пытаясь прочитать его мысли.

В последнее время он не вспоминал при ней о Киране или ди Лере, но Диана понимала, что расследование продолжается. Две загадочные смерти на острове одна за другой – они вполне могли быть связаны между собой. Или даже с попыткой отравить ее.

Недаром ведь Док пожертвовал ей осколок ядоопределителя? Это очень ценный артефакт, зарядить который мог только Джерард, как единственный источник магии во всем Последнем Приюте. И если сам принц согласился делать это для Дианы, значит… тоже уверен, что яд иглобрюха в пирожках не был случайностью, что ее хотели убить?

– Готово, – Ормонд погладил запястье жены, возвращая ее на грешную землю.

В этой короткой ласке было все: глухая тоска, безнадежность, отчаяние…

Диана опустила взгляд на руку, собираясь сказать, что узор очень красив, как всегда, но супруг уже встал.

– Уже уходишь? – она тоже поднялась, неловко пряча татуировку под рукав.

За два месяца они успели узнать друг друга, стать соратниками, даже друзьями. И за все это время Ормонд ни разу не попытался перевести их отношения на более близкий уровень. Диану это сильно смущало.

Она чувствовала, что нравится мужу. Почему же он всегда ограничивается легким поцелуем в щеку или ладонь и никогда не переступает этой черты? Может, ждет от нее первого шага?

Вот и сейчас он взял ее за руку, ту самую, на которой недавно с усердием выводил поддельный брачный узор. Поднес к губам и сказал:

– Да, у меня много дел перед возвращением его высочества. И кстати, насчет Северной башни. Я знаю, чем тебе помочь. Прикажи набить матрацы и подушки свежим сеном, его достаточно в замке. А на новую обивку я выделю ткани из личных запасов ди Лера. Все равно они ему уже не понадобятся.

Когда он ушел, Диана прижала руку с рисунком к груди.

Помимо брачной вязи, опоясывающей запястье, на пальце еще сверкало обручальное кольцо, оставшееся от прошлой жизни. Жизни, которую она почти не вспоминала. Лишь иногда, по ночам, накатывала глухая тоска. Хотелось узнать, как там родители. Наверное, от горя места себе не находят. А она даже не может подать им знак, что жива…

А еще она так и не осмелилась рассказать Ормонду, что случилось сегодня днем! Вдруг ди Вильясс умрет? Тогда она всю оставшуюся жизнь будет винить себя в его смерти!

– Ладно, – пробормотала Диана, принимая решение, – завтра разведаю, как там этот пижон. Надеюсь, с ним все в порядке…

Глава 6

Вот уже два месяца “Бурерожденный” бороздил океан, нападая то на отбившиеся от караванов суда, то на прибрежные крепости. Один шторм сменялся другим, одна битва сменяла другую в чехарде бессонных дней и ночей.

Джерард с особым остервенением использовал свои силы, чтобы не дать оголодавшей буре сожрать корабль или, наоборот, потопить противника. Он ждал, когда наконец ослабнет. Жаждал выдохнуться, утратить запал.

Но в этот раз магия, которой поделился с ним Дух, казалась бесконечной. Она не желала заканчиваться. Наоборот, клокотала в нем, рвалась наружу, требовала свободы. Ее питали ярость и ненависть, в них она черпала силу.

И этой силы было достаточно.

– Капитан!

Док намеренно громко протопал по палубе к штурвалу, в который ди Лабард вцепился мертвой хваткой.

Подкрадываться к его высочеству в такие минуты не стоило. Это выучила уже вся команда. Кому хочется услышать звериный рык из человеческой глотки, а потом улететь в бушующее море? Капитан-то отходчивый. Он сообразит, что был неправ,  велит спустить шлюпку на воду и бросить канат, а затем сам будет высматривать утопленника в яростных волнах.

Да толку с того все равно не будет, потому что в Горькие воды зимой лучше не падать – обратно не выберешься ни за что. Проверено.

Поэтому к капитану, погруженному в невеселые думы, подходили громко, окрикивая его издалека. Жить хотелось всем.

– Иди в каюту, Салар.

Джерард мельком глянул на Дока и вновь устремил взгляд в яростные свинцовые воды, желающие утащить бриг в свои глубины.

– Кэп, – тот проигнорировал усталую просьбу, – нужно поговорить. У нас осталось мало воды и почти нет лекарств. Трое из экипажа слегли с лихорадкой, у четвертого воспалилась старая рана. Пора возвращаться домой, сэр.

– Это все? – бросил Джерард, не оборачиваясь.

– Нет, Кэп. В этих водах становится очень опасно. Парни говорят, еще ни разу не видели, чтобы столько черных акул следовали за кораблем. Их будто приманивает что-то. Команда волнуется. Никто не понимает, куда мы идем.

Джерард усмехнулся.

Его ребята не дураки. Отправили к нему Дока, здраво рассудив, что уж единственного на острове костоправа капитанский гнев не заденет. Но Салар прав, пора объясниться с командой. Парни слепо доверяют ему, они не раздумывая пошли за ним в Горькие воды. Они заслужили знать правду.

Тем более он уже понял бессмысленность своей затеи.

Все это время Джерард пытался вымотать себя, направить свой гнев на врагов. Но это не сработало. Его чувства не остыли, боль не утихла, ярость не стала меньше. Любовь… нет, одержимость никуда не исчезла.

Она по-прежнему оставалась с ним. Как навязчивая любовница влезла в душу и устроилась там с комфортом.

Будь Джерард слабее духом, он считал бы виновной во всем судьбу. Эту жестокую гадину, которая раз за разом опускает его лицом в лужу и ставит на колени, стоит лишь чуть забыться или позволить себе немного помечтать. Самую малость. О том, как могло бы все повернуться, не сдайся тогда Доминик на милость врага.

Если бы не война между Аквиленией и Даргасом, которую устроил Салья ди Нарде, где сейчас был бы Джерард? С кем бы он был?

Стоило подумать об этом – и перед глазами всплывал образ женщины, которую он поклялся забыть. Тонкое бледное лицо, глубокие синие глаза, волосы редкого темно-красного оттенка, напоминающего то ли спелую вишню, то ли темную медь.

Иномирка. Диана. Чужая жена.

Ее образ манил, завораживал, будоражил фантазию. И раз за разом Джерарда захлестывало темное, болезненное желание сделать ее своей.

В короткие минуты затишья он доставал из сундука смятый листок с ее каракулями, тщательно разглаживал его, подносил к лицу и вдыхал. Хотел почувствовать запах, оставленный ею на бумаге. И порой ему казалось, что он его чувствует.

Это ли не безумие, это ли не одержимость?

Он ведь так и не сказал, что поверил ей. Не сразу, конечно, но чем больше узнавал ее, тем больше убеждался, что такая женщина не могла родиться на Таурасе. Как она назвала свой мир?

Грязь? Земля? Почва?..

– Кэп?

Голос Дока заставил вынырнуть из воспоминаний.

Джерард нахмурился. Сжал штурвал так, что хрустнули суставы на пальцах.

Хватит мечтать. Мысли о Диане и его недостойные чувства к ней делают его слабым. Она теперь жена Ормонда, а у него самого скоро будет ребенок. Инесс беременна. Вот о чем нужно думать сейчас.

Его будущий сын не должен родиться в изгнании.

Пора вспомнить, кто он и для чего рожден. Боги или демоны начертали его жизненный путь – неизвестно, но отступить с него не дано. Ни малейшего шанса…

– Мы идем к острову Аргиану, заберем там кое-кого.

Голос принца звучал глухо. Но, несмотря на то, что говорил Джерард негромко, Док отчетливо услышал каждое слово.

Вокруг них ярились огромные волны, бились о борта, дотягивались брызгами до спущенных парусов. А вокруг проклятого принца, словно кокон, собралась тишина.

Салар заметил, что с появлением Дианы принц начал меняться. А в последнее время он пытался понять, есть ли предел у темной силы, которой Дух наградил последнего ди Лабарда? Его невиданная мощь пугала больше бурного моря. Но поделиться своими страхами Салар мог только с Ормондом, а тот остался на берегу.

– Спасибо, Кэп, прислать кого-то, сменить вас?

Дождавшись отрицательного жеста, Док отправился назад в укрытие. Уже закрывая за собой дверь, он оглянулся на капитана, чья одинокая спина противостояла всем ветрам и стихиям.

***

Аргиан показался на горизонте три дня спустя. К тому времени “Бурерожденный” вышел из зоны штормов, и Джерард позволил сменить себя у штурвала. Приказал разбудить, когда подойдут к берегу, и провалился в сон, как в бездонную пропасть.

А ровно через сутки вышел из каюты умытый, причесанный, одетый в свежий камзол и белоснежную рубашку. Встал на мостике, заложив руки за спину, и приказал спустить трап.

Легкий бриз взъерошил волосы принца, стараясь растрепать перехваченный шнурком “хвост”.

В этих широтах было значительно теплее, чем рядом с Последним Приютом. Аргиан лежал в субтропиках, гораздо южнее цитадели ди Лабардов. Сейчас, когда на большей части Таураса царила зима, этот остров утопал в ярких красках сочной зелени и экзотических цветов.

Но в душе Джерарда ничто не дрогнуло в ответ на эту красоту. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд – холодным.

Корабль встречали. На “Бурерожденном” было достаточно золота и дорогих тканей для обмена. Принц кивнул Бургу, и тот понятливо направился навстречу местной делегации. Боцман отлично справлялся с торговлей, когда капитан пребывал не в духе.

Кортан ди Ресталь появился, когда солнце уже клонилось к горизонту. Его сопровождали трое слуг, таща за собой тяжелые кофры с вещами. Салар Треми, наблюдавший за прибытием главного интригана Аквилении, насчитал шесть ящиков. Зачем герцогу столько одежды в Последнем Приюте?

Доку не нравился этот невысокий, округлый и обманчиво мягкий человек, похожий на надутый шарик, на лице которого, несмотря на возраст, не было ни единой морщинки.

Треми знал, что Джерарду герцог так же не нравится. Но от этого с виду безобидного человечка зависело возвращение ди Лабардов на трон Аквилении.

Именно Кортан был центром и мозгом будущего переворота. Вот уже четыре года он опутывал королевство сетью своих шпионов. С тех пор, как его дочь стала любовницей принца Джерарда и заявила, что станет его женой. Герцог был единственным, кто знал каждую ниточку, каждый узелок своей паутины и все их держал в руках. Деньги, связи, влияние и недюжинный ум сделали его не только опасным врагом, но и опасным союзником.

Едва Доминика свергли, как герцог ди Ресталь присягнул новому королю. Салья, опьяненный победой, оставил его при себе и даже не отстранил от должности первого министра. А зря. Потому что как только появилась возможность предать нового короля, Кортан его предал. Через дочь он связался с Джерардом, поклялся, что по-прежнему верен династии ди Лабардов, и приложил к своим клятвам карты, на которых были обозначены тайные укрытия кораблей Сальи ди Нарде.

Взамен он хотел лишь одного – чтобы его дочь стала королевой. Чтобы его внуки пришли в этот мир законными наследниками трона.

Тогда Джерард, не задумываясь, согласился на сделку. И сейчас, когда Кортан напомнил о ней, принц лишь молча кивнул.

Но Салар Треми мог заложить душу морской бездне, что в мыслях Кэпа живет совсем не Инесс ди Ресталь, а другая женщина.

Джерард уступил высокому гостю свою каюту. Тем более что ему самому пришлось вновь встать у штурвала. Надвигающийся шторм был отличной причиной, чтобы оттянуть неприятный разговор. Он все равно состоится, когда они прибудут в замок, но принцу хотелось выиграть себе немного времени. Ведь здесь, среди бушующих свинцовых вод, он все еще чувствовал себя свободным.

Первыми мачты брига заметили стражи на донжоне. Они и забили в набат. Тяжелый, дрожащий от радости гул прокатился по острову. Навстречу “Бурерожденному” высыпала толпа. Казалось, здесь собрались все жители Последнего Приюта. Они кричали, махали руками, кое-кто даже влез в воду по колено…

Но среди сотен лиц, запрудивших берег, Джерард безошибочно нашел одно.

Диана улыбалась, разглядывая приближающийся корабль. Застенчиво и безмятежно. А потом с той же улыбкой повернулась к стоящему рядом ле Блессу.

Нутро принца обожгло ревностью. Он стиснул зубы, усилием воли заставляя себя переключиться на слова подошедшего герцога, но все равно не услышал, что тот сказал.

Нужно забыть о чужачке.

Джерарду ди Лабарду суждена другая судьба. И место рядом с ним займет другая женщина. Та, которая носит его ребенка…

– Кортан, – лицо принца исказила улыбка, похожая на звериный оскал, – добро пожаловать в Последний Приют. У меня для вас приятный сюрприз.

***

В честь возвращения принца и встречи с отцом герцогиня Инесс ди Ресталь закатила целое празднество. И как ни пытался новый интендант Лабард-и-Нара объяснить ей, что не стоит транжирить припасы перед долгой зимой, что впереди еще Ночь Новогодья – она осталась глуха к его словам.

По приказу Инесс на базарной площади выставили столы, которые ломились от яств, и бочки с хмельными напитками. Любой житель мог наесться от пуза и выпить за здоровье принца Джерарда, его будущей жены и сына, а заодно и за здоровье герцога Кортана ди Ресталь – главного интригана Таураса.

Сам Кортан вел себя сдержанно. Будто каждый день изволил покидать благоустроенный дворец в Валарии и посещать магически скрытые острова в океане.

Попав в замок, он первым делом окинул дочь цепким взглядом. Заметил животик, уже обозначившийся под платьем, и с довольным видом склонился перед принцем:

– Ваше высочество, воистину это приятный сюрприз. Поздравляю!

А затем радушно обнял дочь.

– Молодец, дочка! – почти беззвучно произнес ей на ухо, не спуская с губ фальшивой улыбки. – Теперь твоя главная задача – заставить его жениться, пока ты не родила. Нам в роду не нужны бастарды, даже от принцев!

Инесс слегка побледнела, но положение обязывало улыбаться, что она и продолжила старательно делать.

За обедом Кортан мило любезничал с местными аристократами. По крайней мере, именно так это выглядело со стороны. Но при этом не уставал подмечать детали, которые на первый взгляд казались незначительными.

Отличное состояние жилой территории замка, сытые лица его жильцов, опрятно одетая прислуга, организованный быт…

А еще новенькие постройки на скотном дворе. Просторные, пахнущие свежеструганным деревом хлев и птичник. Аккуратно вскопанные грядки, покрытые сеном вперемешку с опавшими листьями. Еще пустые, но готовые к весеннему посеву. А на некоторых, несмотря на холодное время года, даже пробивались зеленые ростки. Это были лук, чеснок и петрушка, посаженные под зиму.

Припомнив дым, поднимающийся из трубы некогда заброшенной мыловарни, Кортан не сдержал любопытства.

– Ваше высочество, если не ошибаюсь, при короле Доминике здесь царило полное запустение. Еще ваш батюшка говорил, что в Последнем Приюте нечего делать, да и вы сами много лет жили только за счет поставок извне, – обратился он к Джерарду, ловко обходя скользкую тему его пиратства. – А сейчас, вижу, на острове возрождается жизнь. Надеюсь, это не потому, что вы решили провести здесь остаток дней?

Джерард намек уловил. Скривился в улыбке:

– Вам не о чем переживать, Кортан. Я просто сменил интенданта и экономку. Теперь, когда Инесс беременна, ее обязанности по управлению слугами выполняет другая женщина.

С этими словами он не сдержался и перевел взгляд на ту самую женщину.

Глава 7

Диана стояла в тени рядом со входом, через который слуги заносили блюда. Она очень нервничала. Сегодня ей впервые пришлось организовывать прием для первых лиц государства (так она назвала его про себя, ведь Последний Приют по сути был маленьким государством).

Эти три дня она прожила как белка в колесе, почти не приседая, и даже во сне думала о работе. Мало того, что Инесс повесила на нее почти невыполнимую задачу по подготовке апартаментов для герцога, а барона Вильясса подкосила странная болезнь, так еще пришлось вместе с господином Фабио составлять меню из доступных продуктов.

Повар-арециец оказался отличным малым. Когда Диана предложила для приема формат “полушведского стола” он немного подумал, пожевал ус, почесал бровь, а затем согласился. Вместе они набросали список закусок и основных блюд. Диана с тайным удовлетворением добавила в него неизвестные на Таурасе крошечные канапе. А перед подачей в каждый лично вонзила деревянную палочку-шпажку.

Но самым сложным было не это.

Самым сложным оказалось стоять сегодня на берегу за руку с Ормондом и сохранять спокойствие, глядя, как приближается бриг. На его носу, поставив ногу на бушприт, застыл Джерард ди Лабард.

Принц держался одной рукой за трос, удерживающий косой парус, и, вскинув подбородок, смотрел на встречающую толпу. Ветер трепал его волосы, завязанные в низкий хвост, и белоснежную рубашку. Узкую талию Джерарда перетягивал красный кушак, сбоку виднелась абордажная сабля.

Он не улыбался. Взгляд темных глаз был равнодушным, лицо – похожим на бесстрастную маску.

И он смотрел на Диану.

Она почти физически чувствовала этот взгляд. И трусливо отвернулась, делая вид, что о чем-то хочет спросить мужа. Потому что глупое сердце заскакало в груди, заколотилось, будто она, Диана, только и ждала все это время, когда Джерард вернется.

А это совсем не так!

Он вообще ей не нужен. Она приличная замужняя женщина, а у него скоро будет ребенок.

Она повторила себе это раз сто, пока Ормонд провожал ее в замок.

По дороге супруг поглядывал на нее, но ничего не сказал. И уже в который раз Диану кольнуло чувство вины. У нее замечательный муж. Лучше, чем можно представить. Терпеливый, заботливый, понимающий. Может, пора ответить ему тем же? Он заслужил быть любимым…

И Диана любила его. То, что она испытывала к нему, было любовью, взращенной на доверии и уважении. Так любят наставника или отца. Но физического влечения она к нему не испытывала. Даже не представляла себя с ним в постели.

Наоборот, стоило лишь начать думать об этом – и перед внутренним взором появлялся другой мужчина. Тот, кого она считала высокомерным, заносчивым, вздорным самодуром. Опальный принц, хозяин Лабард-и-Нара…

Она решила, что будет держаться подальше, пока Джерард на берегу. А то Инесс и так бросает в ее сторону ревнивые взгляды. Никак не может забыть камзол, который Лурдес лично принесла в замок. Диане тогда пришлось поклясться перед герцогиней, что никакого интима у них с принцем не было. А камзол… ну, это просто щедрый жест в отношении незнакомки, попавшей в беду. И все. Ничего больше.

Неизвестно, поверила ли Инесс, но пока об этом не вспоминала. И Диана могла слегка выдохнуть.

А сегодня герцогиня зачем-то потребовала, чтобы Диана лично присутствовала на приеме.

– Будешь проверять блюда перед подачей на стол! – заявила она.

Диана пыталась возразить, что это можно делать и в кухне, но Инесс даже слушать не стала.

– В кухне меня не устраивает! Мало ли что может подсыпать слуга, пока несет блюдо до зала? А вдруг моего отца захотят отравить? Или принца, или меня? Так что будешь каждое пробовать лично! И перед столом. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что еда безопасна.

Эмоциональный спич герцогини выглядел надуманным. Зачем кому-то травить ее именно сейчас? Если бы кто-то хотел – давно бы подсыпал чего-нибудь ей в еду.

Но спорить Диана не стала. Проверять, так проверять. Ладно. Беременных женщин лучше не волновать, особенно герцогинь. В конце концов, подаренный Доком амулет свое дело знает.

И вот теперь она останавливала входящих слуг и пробовала по кусочку от каждого блюда. После пятого или шестого поняла, что в нее больше не влезет. Какая же это тяжелая работа! Не для ее желудка.

В промежутках между дегустациями Диана незаметно разглядывала герцога. Все же, кроме пленных матросов и жителей острова, она не видела здешних людей.

А герцог выглядел весьма безобидно. Эдаким добряком. Небольшого роста, с внушительным брюшком и круглыми щечками. Он любезничал с соседями по столу, нахваливал повара и поглощал блюда с такой скоростью, что слуги едва успевали их подносить.

Даже не верилось, что этот человек – первый министр целого королевства. Диане он больше напоминал доброго дядюшку.

Именно мимолетный взгляд Джерарда заставил ее встрепенуться. Диану будто кипятком обожгло. Вспомнив, где находится, она выпрямилась и придала лицу постное выражение. Еще и руки благочестиво сложила перед передником. Ни дать ни взять – воспитанница института благородных девиц.

– Что ж, – услышала она голос принца, – продолжайте трапезу, господа. А мы с его светлостью пообщаемся наедине. Вы же не очень устали, Кортан?

– Нет-нет, ваше высочество!

Толстячок суетливо выкатился из-за стола. Будто только и ждал сигнала.

Не сдержав любопытства, Диана проследила за ним. Короткие кривые ноги гостя явно не красили, как и одышка.

– Госпожа Диана, – рядом остановился слуга. – Ее светлость требуют вас к себе.

“Ну что еще она хочет?!” – мысленно взвыла Диана. Неужели мало, что ей пришлось торчать здесь три часа, не присев? А теперь еще и переполненный желудок болит.

– Отнеси в кабинет его высочества лучшее вино и закуски! – приказала Инесс, едва дождавшись смиренного книксена. – И шевелись, чего застыла?

Диана едва сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Сжала зубы и молча вышла. Все-таки роль прислуги давалась ей тяжело.

И не заметила, как от колонны отделилась бесшумная тень.

Тень скользнула за ней…

***

Пропустив герцога в кабинет, Джерард вошел следом и закрыл дверь. Он знал, что Кортан решился на этот визит не просто так. Пусть герцог и утверждал, что соскучился по дочери, те, кто хорошо его знали, никогда бы не поверили этим словам. Ди Ресталь не умел любить бескорыстно. Даже тех, к кому был привязан, он использовал в своих целях.

Как дочь, через которую планировал посадить на трон Аквилении своих внуков.

Мужчины заняли удобные кресла по разные стороны небольшого стола. Джерард подумал, что неплохо бы занять чем-то руки, и в этот момент в дверь постучали.

Диана! Ее аромат проник в ноздри даже сквозь толстую дубовую створку. Принц судорожно выдохнул, прежде чем подняться и направиться к двери. Он не видел, что в этот момент с лица Кортана слетело благодушное выражение. Взгляд стал цепким и внимательным.

Но даже если бы Джерард и видел это преображение, то не удивился. Он и так знал, что представляет собой его главный помощник и будущий тесть.

Джерард понимал, что, став королем Аквилении, не проживет долго. Инесс уже беременна, а значит, у Кортана будет наследник с кровью ди Лабардов. Легче стать регентом при малолетнем принце, чем пытаться управлять королем с характером Джерарда.

Но пока они нужны друг другу. Проклятый принц нуждается в гениальном интригане с обширнейшими связями, а герцогу нужно вернуть прежнюю королевскую династию, если он хочет получить ключ от трона.

Поэтому сегодня Джерард без опаски повернулся к нему спиной. Повернул ключ и открыл створку.

Диана, которая занесла руку для повторного стука, резко выдохнула. Принц заставил себя смотреть на поднос, а не на грудь, которая натянула плотную ткань скромного платья. Он вдруг представил, как срывает с нее эту серую тряпку, обнажая красоту нежной кожи.

Реакция не заставила себя ждать. И Джерард мысленно выругался. Только не сейчас, когда Кортан оценивает каждый его жест. И то, что будущий зять медлит у двери, несомненно, привлечет внимание герцога.

Поэтому он отступил, пропуская Диану внутрь. Она прошла к столику, по-прежнему не поднимая головы. Составила с подноса кувшин, бокалы, блюдо с закусками.

– Спасибо, милая, твоя забота греет сердце, – проворковал ди Ресталь, взяв Диану за руку.

Он поднес ее ладонь к губам.

– Я рада, милорд, – Диана сдержанно улыбнулась.

В этот момент рукав задрался, обнажая запястье. И Джерард вздрогнул всем телом.

Брачная татуировка была столь яркой, словно супруги этой ночью ее обновили. А сейчас Диана стоит здесь и улыбается другому мужчине! Это всего через два месяца после свадьбы!

Пытаясь справить с внутренним демоном, Джерард сжал зубы до скрипа.

Не вышло.

Внутри болезненно кольнуло. Вскипела кровь. Ревность обожгла своим дыханием.

Когда Диана проходила мимо, он не выдержал. Схватил ее за руку и дернул к себе. Провел большим пальцем по коже запястья, почти желая, чтобы рисунок стерся. Чтобы это оказалось обманом. Но брачная вязь осталась на прежнем месте, подтверждая консуммацию брака.

Джерард сильнее сжал узкое запястье, не понимая, что причиняет боль.

Диана охнула, вскинула взгляд. В ее глазах не было страха, он мог бы поклясться в этом. Она смотрела с вызовом и… с той же жаждой, которая сейчас бурлила в его крови.

Словно обжегшись, Джерард отдернул руку. А Диана смущенно поправила рукав. Спрятала татуировку, будто стеснялась брачной вязи. И молча вышла из комнаты.

Но прежде чем дверь закрылась за ее спиной, ди Лабард заметил мелькнувшую тень. Кто-то пошел следом за Дианой.

Взведенный принц шагнул в коридор.

Диана быстро удалялась прочь. На первый взгляд кроме нее в коридоре больше никого не было. Но Джерарда не отпускало чувство, что здесь есть кто-то еще. Нет, он не мог ошибиться. Чутье еще никогда не подводило его.

И в самом деле, когда Диана свернула за угол, ее преследователю пришлось покинуть укрытие в тени стены, чтобы последовать за ней.

Джерарда будто что-то царапнуло.

Норден…

Его сутулую фигуру, короткие ноги и слишком длинные руки, которые при ходьбе бесцельно свешивались вниз, невозможно ни с кем перепутать. Даже сейчас, с ног до головы закутанный в плащ, он был узнаваем.

Что ж, нужно выяснить, какого беса он тут шляется. Неужели по указке Инесс?

Джерард уже хотел идти вслед за Норденом, чтобы все выяснить, как вспомнил про гостя.

Кортан ди Ресталь по-прежнему сидел в кресле в расслабленной позе. Но это была только видимость. Он явно ждал объяснений от принца.

Джерард подошел к столу, налил вина в два бокала и протянул один из них гостю. Тот понюхал содержимое, слегка пригубил. На его лице появилось нарочито удивленное выражение.

– М-м, какое чудесное вино. Вы тут прекрасно устроились, как я погляжу, ваше высочество, – герцог сделал еще глоток. Вежливое обращение из его уст прозвучало как насмешка. – Теперь понятно, почему вас не тянет назад, в Аквилению.

Упрек заставил Джерарда почувствовать стыд.

Кортан прав, ему нельзя терять голову. Последний из ди Лабардов обязан вернуть трон, принадлежащий ему по праву. Он должен думать только о долге перед страной и памятью покойного брата.

А вместо этого сходит с ума по замужней женщине. Морская бездна! Да хватит уже с него! Хватит думать о ней.

Как бы его ни тянуло к Диане – это лишь навредит им обоим. Если он влюбится… полюбит ее… ему придется пожертвовать этой любовью! Потому что клятва, которую он дал Духу – священна. Его чувства к Диане – ничто, когда на второй чаше весов лежат жизни тысяч людей.

А вот со слугой стоит разобраться. Пора напомнить Инесс ее место, раз она хочет стать королевой. И с ее отцом тоже необходимо решить все вопросы, чтобы он поскорее убрался с острова.

Слишком много ди Ресталей здесь собралось. Пора проредить их количество. А то и вовсе избавиться, хотя бы на время.

И правда, совсем неплохая мысль. Продиктована исключительно заботой о будущей королеве Аквилении и наследнике престола. Только момент нужно подобрать более удачный, чтобы это не выглядело нарочитым.

– Кортан, давайте перейдем к делу.

– Как прикажете, ваше высочество…

Схватив бокал, Джерард в несколько глотков опустошил его и резко поставил на стол, отчего кабинет наполнился тонким тревожным звоном.

Глава 8

Диана торопилась. Покусывая губу, она спешила убраться подальше от Джерарда. Но даже когда свернула за угол, ее не покинуло ощущение его взгляда. Темного, обжигающего, будоражащего самые потаенные уголки ее души. А кожа на запястье хранила отпечаток тепла его пальцев.

Диане казалось, будто Джерард все еще рядом. Стоит за спиной, дышит в макушку, и вот-вот его руки обнимут ее…

Сожмут крепко, отсекая любую возможность вырваться из этих объятий. Прижмут к твердому телу. И вновь, как в их первую встречу, он покажет, кто здесь хозяин.

О нет, лучше не думать об этом! Что за ерунда? Он ей не хозяин!

Мысленно отругав себя, Диана нырнула в узкий коридор для слуг и спустилась по лестнице. Такими коридорами и лестницами был пронизан весь замок. Господа не любили, когда прислуга попадалась им на дороге.

Дверь захлопнулась, но ощущение чужого взгляда – осталось. Только теперь оно не возбуждало, наоборот, в душе зародилась тревога.

Диана невольно ускорила шаг. Почти побежала. На повороте обернулась через плечо, но по лестнице за ней никто не спускался.

Тогда она остановилась, прислушалась. Но ни один звук не нарушал тишину.

Неужели ей померещилось? Не хватало еще с ума тут сойти. И так в последнее время творится что-то странное. То с бароном Вильяссом случилось несчастье, то загадочное видение… А теперь чудится, будто за ней кто-то следит.

Кстати, о бароне…

После обморока он стал сам на себя не похож. Нет, страшные черные вены исчезли, внешне мужчина был абсолютно здоров, но память о том дне к нему так и не вернулась. А еще с тех пор он почти не выходил из своих покоев и постоянно жаловался на слабость.

Диана несколько раз лично носила ему еду, чтобы разузнать о его состоянии. И каждый раз Рауль встречал ее, сидя в кровати в спальном костюме, да еще с дурацким колпаком на голове. А шторы в его комнате были плотно задернуты.

Горничная, приставленная к барону, утверждала, что тот постоянно что-то бормочет на непонятном языке и стал бояться яркого света. Это тревожило Диану. Рауль ей не нравился, но она испытывала вину за то, что случилось с ним.

Теперь, когда Док вернулся, она попросит, чтобы он осмотрел барона…

Только вот…

Кажется, сегодня Док и вся команда празднуют возвращение в Доме Утех, а она туда не пойдет. И не потому, что ей мешает ложная скромность. Просто не хочет обижать Ормонда. Ее муж не заслужил такой пощечины.

Мысли о муже отрезвили. Диана встряхнулась. Ее рабочий день еще не закончился, ведь из трапезного зала до сих пор доносились громкие голоса. Банкет был в самом разгаре.

Вернувшись в кухню, она убедилась, что господин Фабио отлично справляется и без нее.

– Идите-ка вы, милочка, отдыхать, – посоветовал он. – С самого утра не приседали! Так и заболеть недолго.

– Но господа еще не разошлись, – возразила Диана.

– А, эти бездельники и до утра могут пировать, им-то что? А вам выспаться надо! Тем более вас уже муж искал.

– Ормонд?

– А у вас есть еще один? – господин Фабио поиграл бровями. – Все, топайте, чтоб я вас до утра здесь не видел.

Шутливо ворча, арециец накинул ей на плечи теплую шаль и вытолкал за двери.

Пришлось подчиниться. Инесс наверняка уже покинула трапезную. По местным правилам женщина не может сидеть за столом с чужими мужчинами, если ее муж ушел. И пусть Джерард ей еще не муж…

Ох, почему сердце так колет?

Диана потерла грудь. Думать о Джерарде и Инесс как о паре было неприятно. Она вышла на улицу. Постояла немного, вдыхая морозный воздух, чтобы привести мысли в порядок, а затем направилась к крылу для слуг. Там были и выделенные им с Ормондом комнаты.

Шла Диана не торопясь. Наслаждаясь минутным покоем. И даже не заметила, как с неба посыпались снежинки. Крошечные, похожие на пенопластовые шарики. Она подставила руку.

Мир вокруг дышал тишиной. В ранних сумерках только замок светился огнями. И на миг Диану охватило странное чувство. Будто она не пришелица здесь, не иномирянка. Будто она вернулась домой…

– Ты чувствуешь это, верно? – прозвучал за спиной женский голос.

Незнакомый, скрипучий.

Диана резко обернулась.

В шаге от нее стояла незнакомка. Невысокая, на вид худощавая, но так плотно закутанная то ли в плащ, то ли в длинное платье, что особо не разберешь.

Женщина стояла спиной к фонарю, свет которого бил Диане в глаза. Так что не было ни малейшей возможности разглядеть ее лицо. Только Диана сразу решила, что женщина старая. Возможно из-за осанки или длинных волос, которые нечесаными прядями спускались вдоль лица.

– Мы знакомы? – на всякий случай Диана сделала шаг назад.

– Я знаю тебя.

Незнакомка не шевельнулась, но Диане показалось, что она улыбается.

– Вы же не местная, да? – нахмурилась девушка. – Я знаю всех, кто в замке живет. Как вы сюда попали? Как вас пропустила охрана?

– Эти олухи? – женщина пожала плечами. – Они не заметят, даже если мимо них сама Безымянная пролетит.

А ведь и в самом деле. Как она смогла подкрасться к ней так близко? Ведь Диана не услышала шагов!

– И что вам нужно? Кто вы такая?

– Я та, кто может тебе помочь.

– А я нуждаюсь в помощи? – насторожилась Диана.

– Сама решай. Ты никогда не думала, почему здесь очутилась?

– На острове?

– Нет, в этом мире.

Странная женщина напрягала. Диана уже хотела отделаться от нее, но стоило той напомнить о попаданстве, как девушка вся превратилась в слух.

– Откуда вы знаете?..

– Я многое знаю. Но чем больше узнаю, тем меньше мне позволено говорить. Дай руку.

Голос женщины изменился. Последние слова прозвучали властно и холодно. В них было столько неведомой силы, что Диана почти безотчетно подчинилась.

Сухие, костистые пальцы сжали ее ладонь. Они были ледяными, словно сосульки. Диана вздрогнула, инстинктивно пытаясь вырвать конечность, и хватка усилилась.

Незнакомку затрясло.

– Сила рода ди Антрес! Я ее чувствую! – заговорила она пугающим тоном. – И он тоже чувствует! Он скоро найдет тебя, если еще не нашел…

– Отпустите! – вскрикнула девушка, отталкивая ее свободной рукой. – Вы сумасшедшая!

– Диана?

Еще один голос, на этот раз знакомый, обеспокоенный, прозвучал со стороны замка.

– Ормонд! – едва не всхлипывая, она бросилась к мужу.

Влетела в его объятия, прижалась всем телом.

– Что с тобой? С кем ты говорила? – он с тревогой заглянул в ее лицо. – Кто тебя напугал?

– Не знаю, какая-то старуха.

Ормонд поверх ее головы осмотрел двор.

– Но здесь никого нет.

– Наверное, она убежала, – пробурчала Диана, отстраняясь от мужа.

Он с сожалением разжал руки.

– Я никого не видел, – задумчиво произнес. – Ты одна стояла под фонарем и как будто сама с собой говорила.

– Говорю тебе, там старуха была! – начала сердиться Диана. – Такая нечесаная, с длинными лохмами.

– Хм… – он внимательно посмотрел на нее. – На острове есть только одна старуха, подходящая под описание. Это пророчица Рушка. И обычно она просто так не является…

***

Разговор с герцогом затянулся далеко за полночь, но оно того стоило. Силы, собранные ди Ресталем по всей Аквилении, большей частью были готовы к действиям и ожидали только сигнала. План у Кортана был простой, но эффективный.

– Начнем с малого, – говорил он, не забывая отдавать честь вину, – устроим небольшие беспорядки. Главное, чтобы они вспыхнули одновременно во всех провинциях и нарастали день ото дня. Мои люди на местах знают, как это устроить. Местную стражу ликвидируют быстро, тем более среди капралов и капитанов есть много сочувствующих вам, ваше высочество. Салье не останется ничего другого, как только раздробить регулярную армию и отправить на подавление мятежей. И когда столица останется без защиты, мы дадим вам сигнал. Но к этому времени вы должны быть в заливе и возглавить флот. Это самое сложное. Справитесь?

– Сомневаешься? – мрачно усмехнулся Джерард.

В отличие от Кортана, он почти не притронулся к вину, хотя очень хотелось выпить. А еще больше хотелось прекратить разговор и рвануть за Дианой. Но он сидел, слушал герцога и время от времени сжимал и разжимал кулак, глядя, как с пальцев струятся невидимые для других нити тьмы.

– Что вы, ваше высочество! – поспешно воскликнул Кортан. – Кто я такой, чтобы сомневаться в ваших возможностях? Мой человек на городской стене даст пушечный залп. Это будет сигналом к тому, что столица осталась без армии.

– И снова пострадают невинные…

– О, не думаю, что стоит об этом переживать. Поверьте, вы захватите Валарию без лишней крови и жертв. Когда люди увидят вас – они сами встанут под ваши знамена, я в этом уверен.

– Что ж, – Джерард устало потер виски, – у меня нет причины сомневаться в ваших словах. Вы знаете обстановку в королевстве лучше меня. Поэтому я полагаюсь на вас.

– Благодарю за доверие, – на круглом лице герцога расцвела услужливая улыбка. – За эти годы я постарался сделать все, чтобы приблизить удачный момент. Аквиления в упадке. Народ недоволен. Последние два года почти во всех провинциях была засуха, а то, что смогли заготовить – испортили крысы. В шахтах участились несчастные случаи, сотни акров леса сгорели, рыба в реках начала гибнуть косяками. Если так и дальше дело пойдет – страну ждет голод. Салья пытается выкрутиться, но мы-то с вами знаем, в чем дело.

– Да, магия трона ослабевает. Пока жив хоть один представитель прежней династии – никто не сможет подчинить ее себе.

– Простой народ мало об этом знает. Но мои люди доносят до жителей нужные сведения. Скоро всем будет известно, кто виноват в бедах страны.

Кортан перечислял сделанное, а Джерард все более понимал, как отвык от всего этого. От Аквилении, ее забот, интриг и коварства.

Мысль о возвращении трона всегда жила в нем, но где-то на задворках сознания. Это было сродни фантазии, привычной мечте. И теперь, когда он оказался буквально на пороге ее осуществления, Джерард внезапно понял, что не уверен в правильности своих действий.

Стоит ли поднимать мятеж сейчас, ведь страна и так на грани голода? Не проклянут ли его подданные, когда Аквилению охватит пожар гражданской войны? И пусть герцог другого мнения, но он, Джерард, знает: этого не избежать. Салья не сдастся так просто. Единственный выход – убить его сразу, чтобы обезглавить гидру. И всех наследников, чтобы у его сторонников не осталось того, кого можно поднять на знамена.

Жестокость, кровь и множество смертей – вот, что ждет на пути к трону предков…

Джерард посмотрел в горящие глаза ди Ресталя. У Кортана нет сомнений. А он сам? Когда успел стать таким мягкотелым?

Люди, о которых он так переживает, сами предали его. Ради них погибли его брат, невестка и племянники. А племянницы сгинули на чужбине: старшая умерла в родах вместе с ребенком через год после переворота. И смерть для нее стала избавлением от жестокого мужа. Две младшие – прозябают в горном монастыре, если еще живы. Иногда до него доходят скудные слухи. Они стали айрами – жрицами богини мертвых. А всем известно, что жрицы этой богини – бесплодны. Обет, который они дают, лишает их радости материнства.

Так что он единственный, кто может продолжить династию. Точнее, почти продолжил…

– Трон Аквилении принадлежит вашей семье, мой принц, – вкрадчивым голосом напомнил ди Ресталь. – И ваш долг – вернуть его.

– Ты прав, – произнес Джерард после раздумья. – У меня нет ни иного пути, ни возможности с него свернуть. Как и у семьи ди Нарде – избежать казни после воцарения законной династии. Мы выступим весной, когда большие шторма уйдут на юг.

На его лице не осталось и тени сомнений.

– Да, ваше высочество. Осталось решить одну маленькую проблемку.

Джерард поднял взгляд на будущего тестя.

– Ваша свадьба с моей дочерью, – подсказал тот.

– Я обвенчаюсь с ней, как только займу столицу,  – сухо ответил принц. – Вас это устроит?

Мысль о свадьбе с Инесс была ему неприятна.

– Конечно, ваше высочество. Тогда позвольте мне забрать с собой дочь. Для здоровья леди Инесс и будущего наследника не слишком полезно проводить зиму в сыром замке. Клянусь, что смогу обеспечить им лучшие условия. А когда вы с победой войдете в Валарию, она будет ждать вас во дворце.

– Нет. Здесь ваша дочь в безопасности. Не забывайте, она носит моего ребенка.

Кортан посмотрел на него, задержав взгляд на несколько мгновений дольше, чем это было необходимо. Но потом все же кивнул.

– Хорошо, ваше высочество. Как прикажете.

– О своей будущей жене я сам позабочусь. Вы позаботьтесь, чтобы ваш план не дал осечку, – закончил Джерард.

Была глубокая ночь, когда принц покинул кабинет, оставив герцога допивать вино и осмысливать произошедшее. Сам он направился в покои будущей королевы Аквилении.

Кортан большой хитрец. Решил проявить заботу о дочери и будущем внуке? О нет, всего лишь хочет получить очередной рычаг давления на него, Джерарда. Но и саму Инесс пора поставить на место. Слишком много она берет на себя.

Все ди Рестали тянутся к власти – это у них семейная черта. Но королем будет ди Лабард, а они всего лишь встанут у трона. И никакой наследник этого не изменит. Пусть не надеются.

Глава 9

Несмотря на поздний час Инесс не спала. Впрочем, Джерард не сомневался, что она не уснет, пока не узнает, чем закончился разговор с ее отцом. Не тот характер, чтобы спокойно почивать, пока такие дела вершатся.

Невеста встретила его в шелковом халате, который легкомысленно и привлекательно обрисовывал ее формы, уже слегка округлившиеся, но не потерявшие соблазнительности. Она сидела в кресле перед зеркалом, а служанка расчесывала ее длинные темные волосы.

– Мой принц, – на лице Инесс расцвела улыбка, еще больше крася женщину, – вы пришли ко мне. Я не сомневалась.

Движением руки она отпустила горничную.

Та поклонилась принцу и быстро прошмыгнула в двери мимо него.

Что-то в ее движениях заставило Джерарда насторожиться. Какое-то воспоминание, мелькнувшее на задворках памяти как нечто важное, но отложенное на потом.

Инесс двинулась к нему, протягивая руки, собираясь обнять.

Джерард сделал шаг назад, отмечая, как переменилось выражение ее лица. Нет, он не хотел причинить ей боль, всего лишь поставить на место. Чтобы Инесс не забывала, что она пока еще просто любовница и фаворитка, а не королева. И что в замке есть вещи, которые не входят в ее компетенцию.

– Инесс, нам нужно поговорить, – начал он, холодно отклоняя ее попытку прижаться к нему. – Присядь.

Она послушно опустилась в кресло, но в ее позе читалось напряжение.

– О чем, мой принц?

– О твоем слуге. Кажется, его зовут Норден.

– Не понимаю, о чем вы… – Инесс отвела взгляд.

– Понимаешь, – оборвал он ее. – Отзови его. Не знаю, по какой причине он следит за Дианой, но мне это не нравится.

С трудом сдерживая гнев и обиду, Инесс посмотрела на Джерарда. Его лицо хранило бесстрастное выражение. За этой маской невозможно было прочитать ни мысли, ни чувства. Но женская интуиция герцогини просто кричала: она не ошиблась, когда заподозрила, что принц не равнодушен к этой чужачке. И даже сейчас, когда Диана стала замужней женщиной, она все равно продолжает нести угрозу ее будущему браку!

Но Джерард никогда не признается, что она привлекает его. Чужачка без роду и племени. Жена его друга. Служанка! Иначе с чего бы ему так о ней беспокоиться?

– Вы ошиблись, мой принц, – Инесс смиренно улыбнулась, душа вспыхнувший гнев. – Я не приказывала Нордену следить за этой… как ее там…

– Только не делай вид, что не помнишь ее имени.

– Но я действительно…

Она захлопала ресницами, изображая растерянность.

Джерард резко шагнул к ней, нагнулся так, что его лицо оказалось на расстоянии ладони от ее лица, и оперся руками в широкие подлокотники кресла.

– Не играй со мной, – произнес тихим, ровным и оттого пугающим тоном. – Мне плевать, что ты задумала, но если еще раз замечу Нордена рядом с Дианой – вам обоим не поздоровится. Думаешь, я не знаю, кто выкрал яд из каюты Дока?

Инесс побледнела. Инстинктивно отпрянула от черных глаз принца, но позади была спинка кресла, и ей пришлось всей силой вжаться в нее.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите… – пролепетала она, внутренне обмирая. – К-какой яд? Мне ничего не известно об этом!

– Неужели? – взгляд Джерарда превратился в узкие лезвия. – Хочешь сказать, что не причастна?

Взгляд Инесс заметался.

– Я не знаю, что вам сказали, но это ложь! – она вскинула голову и, прижав руки к груди, пылко добавила: – Меня оболгали! Я могу поклясться жизнью нашего ребенка, что не причастна к краже этого яда. Я даже не знаю, о каком яде речь!

На виске Джерарда дернулась жила.

Сам принц продолжал нависать над любовницей, изучая ее пристальным взглядом.

– Твое счастье, что ты беременна, – процедил он сквозь зубы. – Я не могу залезть к тебе в голову без последствий, а моему ребенку нужна здоровая мать. Отец хотел забрать тебя в Аквилению, но ты останешься здесь, и я не спущу с тебя глаз. Если что-то случится с леди Дианой – ты пожалеешь.

Он отодвинулся. А Инесс замерла с выпрямленной спиной, не веря своим ушам.

– Что? – ахнула она. – Леди?! Вы назвали эту дешевую потаскушку – леди?! Да как вы смеете так унижать меня, герцогиню?!

– В отличие от тебя она – замужняя женщина.

Джерард бил по-больному. И Инесс сорвалась.

Вскочив, она налетела на Джерарда и замахнулась. Но ударить его не смогла. Он перехватил ее ладонь, больно сжав запястье. Инесс хотела крикнуть, что никто не смеет так с ней поступать, но сникла, увидев выражение его лица.

Принц смотрел очень холодно. В его взгляде не было зла или жестокости, лишь безразличие.

Если бы он смотрел с ненавистью, Инесс бы его поняла. Потому что сама ненавидела в этот момент.

Но безразличие? Как он так может? После всего, что между ними было за эти годы! Она отдала ему всю себя: свое будущее, свою репутацию, свое тело… Все положила к его ногам!

– Надеюсь, это последний раз, когда вы подняли на меня руку, – ровным тоном произнес он. – Если попытаетесь еще раз – я обвиню вас в измене.

Это была не угроза, лишь констатация факта.

В комнате было жарко, но женщину охватил сильный озноб. Ее кожа покрылась мурашками.

– И если ваш слуга хотя бы взглянет в сторону леди Дианы, я лично вздерну его на рее. Мы поняли друг друга?

Не получив ответа в тот же миг, принц сильнее сжал ее запястье. Сдавленно охнув, Инесс кивнула. И тут же почувствовала, как железные тиски на руке разжались.

Больше ничего не сказав, Джерард покинул комнату.

Герцогиня несколько минут не могла сдвинуться с места. Сжав кулаки, она смотрела на закрытую дверь. В ее глазах пылала ненависть.

– Ты еще пожалеешь, Джерард ди Лабард, что так обошелся со мной, – прошипела она, потирая запястье, на котором остались ярко-розовые следы, обещающие стать синяками. – И ты, и твоя грязная потаскушка.

***

Покинув любовницу, Джерард быстрыми шагами пересек анфиладу комнат, сбежал по лестнице и оказался на улице. Заглянул в конюшню, оседлал своего жеребца и через минуту уже мчался прочь от замка под удивленные взгляды стражи.

Почему он сказал Инесс, что знает, кто выкрал яд с корабля? Тот самый яд, которым пытались отравить Диану. Джерард и сам не мог дать ответ. Просто в тот миг, когда ее служанка выходила из комнаты, эта мысль внезапно пришла ему в голову – и он ее озвучил.

Но реакция Инесс заставила задуматься.

То, как заметался ее взгляд, как побледнело лицо, как задрожали губы – неужели он, не целясь, попал стрижу в глаз?

После того как Диана чудом избежала смерти, Джерард устроил допрос всей команде “Бурерожденного”.

Док сказал, что перед отплытием яд еще был. Он лично принес на борт кофр с опасными препаратами и запер в своей каюте. Днем матросы заканчивали последние приготовления и никого постороннего на палубе не видели. А ночь команда провела в Доме Утех, отмечая отплытие.

На корабле оставался лишь вахтенный. Его Джерард допросил с особым тщанием. Тот недолго отпирался и рассказал, что в ту ночь к кораблю пришла женщина. Она принесла вино и передала, что это компенсация от Кэпа. За то, что его товарищи веселятся и отдыхают, а он должен сидеть один на пустом корабле.

– Я хоть раз присылал вино вахтенным? – прищурился тогда Джерард.

– Нет, сэр.

– Так с чего бы мне делать это в ту ночь?

– Не знаю, сэр.

Матрос стоял перед ним навытяжку с бледным лицом. Джерард чувствовал, что пугает его. Чувствовал запах его страха – кислый, чуть горьковатый, отдающий гнильцой.

Этот матрос с самого начала знал, что нарушает устав. Знал, что капитан никогда не позволит команде пить на борту. И все же взял это вино. Потому что поставил свои желания выше приказа.

А подобного Джерард никому не прощал. Даже себе.

– Ты сделал выбор, – произнес он тогда.

Матрос затрясся как осиновый лист. Рухнул на колени, моля о пощаде. Но принц лишь покачал головой. Приложил пальцы ко лбу бедняги, разрушая его разум прикосновением тьмы – и мужчина упал бездыханным.

– Похороните его, – хрипло выдавил Джерард.

Казнь не доставила ему удовольствия, но иначе было нельзя. Дисциплина должна быть железной, наказание – неминуемым.

А еще это был единственный способ считать память бедняги.

Там действительно была женщина. Ее лицо Джерард, как ни пытался, не смог разглядеть. Она все время скрывала его под капюшоном. Погибший матрос тоже ее не знал, он решил, что это служанка из Дома Утех, и потому, не задумываясь, принял бутыль с вином.

Но Джерарду ее движения и голос показались знакомыми. Он однозначно часто ее встречал.

И Диана тоже говорила о женщине в плаще с капюшоном. Той самой, которая принесла отравленные пирожки. Может ли это быть совпадением, или речь об одном и том же человеке?

Оставалось лишь вспомнить, кого так напоминает загадочная незнакомка. Два месяца в море эта мысль не давала ему покоя. И сегодня в будуаре любовницы он понял кого: ее личную камеристку. Пусть лицо женщины из воспоминаний матроса скрывал капюшон, но ее манера поджимать левое плечо была узнаваема.

То, как отреагировала Инесс – лишь подтвердило подозрения.

И что теперь делать? Арестовать свою будущую жену? Устроить допрос?

А если он ошибается?

Нет, это недопустимо. По крайней мере, пока она носит его ребенка и пока здесь ее отец.

Но вот проверить служанку стоит. И он этим лично займется.

Глава 10

Диана была недовольна – и Ормондом, и собой. Вот почему он начал сомневаться в ее словах? Заставил объясняться, заново переживать ужас от встречи с непонятной старухой. Так иногда вел себя ее отец. И она сразу начинала чувствовать себя маленьким глупым несмышленышем.

Но ведь Ормонд – ее муж. Он должен принимать ее сторону, а не поучать с умным видом.

– Тебе просто привиделось, – говорил он, провожая ее домой. – Ты переутомилась, вот и мерещится всякое. Сейчас выспишься, отдохнешь – и тебе перестанут являться старухи.

– Ну ты же сам сказал, что это может быть Рушка! – горячилась Диана, не понимая, почему он так упорно не желает верить ее словам.

– Рушка не привидение. Она живая женщина, просто очень несчастная. Если бы это была она, я бы ее увидел, – терпеливо, как ребенку, объяснял Ормонд, но это лишь еще больше заводило Диану. – А я могу поклясться, что рядом с тобой никого не было. Ты говорила сама с собой. Ложись сегодня пораньше, а я скажу Доку, чтобы на днях осмотрел тебя.

– Не надо меня осматривать! Я не сумасшедшая!

Разозлившись, Диана вырвала руку, хотя все это время ее ладонь покоилась в теплой ладони мужа.

– Разве я сказал, что ты сумасшедшая? – тот внимательно посмотрел на нее.

– Нет, но активно на это намекаешь!

К этому времени они дошли до ее спальни. Ормонд толкнул дверь и жестом показал, что пропускает жену вперед.

– Останься, пожалуйста, – неожиданно для себя самой попросила она.

В глазах Ормонда вспыхнуло непонимание.

– Мне не по себе, – призналась Диана. – До сих пор мурашки по коже.

– Прости, – он виновато улыбнулся, – я не могу задержаться надолго.

– Тебя где-то ждут? – насторожилась она.

– Я обещал Салару сыграть с ним пару партий.

– Ясно…

– Давай позову Венекку? Она поспит на диване.

Диану охватило разочарование. Она знала, что Ормонд и раньше хаживал в Дом Утех играть в карты. Но тогда он не был женат на ней, и ее это не трогало. А сейчас почему-то кольнуло досадой в самое сердце.

Сколько еще одиноких ночей она проведет, пока весь замок узнает, что они с Ормондом спят в разных постелях? И дело не только в этом. Хуже, что молодое, здоровое тело хочет любви! Но оно выбрало плохой объект для обожания.

Принц Джерард не тот мужчина, по которому следует сохнуть. Сегодня, когда он коснулся ее руки, Диана осознала ужасную вещь: она его хочет. Безумно, до дрожи в коленях, до спазмов в желудке, до темноты в глаза.

Хочет, чтобы он сжал ее в объятиях, толкнул к стене и задрал юбку.

Так местные аристократы поступают с разбитными служанками. Как-то Диана наткнулась на подобную сцену в одном из альковов. Она сразу убежала, но увиденное разбередило в ней противоречивые чувства.

Раз за разом случайно подсмотренная сцена всплывала по ночам, в ярких снах. И Диана просыпалась в своей одинокой постели. Мокрая от пота, с сумасшедшим, выпрыгивающим из груди сердцем и искусанными губами. Эти сны будили в ней пугающее, темное вожделение, такое острое, что оно граничило с болью.

Только в ее фантазиях там были она и Джерард. Наверняка это все от неудовлетворенности и одиночества. От того, что у них с Ормондом нет нормальной семьи.

Впрочем, она сама виновата, что так и не стала полноценной женой. Ведь Ормонд женился на ней, чтобы спасти. Он уверен, что Диана считает его уродом, недостойным любви, поэтому и не настаивает на исполнении супружеского долга. Она должна доказать ему, что это не так. Что его уродство ее не отталкивает.

Ормонд направился к выходу, явно намереваясь сбежать от нее. И это стало сигналом.

– Подожди!

Она рванула наперерез. Прижалась к двери спиной, не позволяя ему уйти.

Ле Блесс удивленно взглянул на жену.

– Не надо никого звать! – прошептала она, глядя ему в лицо.

Диана смотрела на обезображенную шрамами щеку мужа, на черную повязку и думала, что так и не научилась разбирать эмоции на этом лице. Ей еще предстоит это сделать. Пусть она не любит его как мужчину, но признательности и чувства благодарности для первого раза должно хватить. А потом она привыкнет к этому мужчине в своей постели.

Так будет правильно. Она сама подписалась на это, когда попросила его жениться на ней…

Не позволяя себе передумать, Диана прильнула к мужу. Завела руки ему на шею, привстала на цыпочки, потому что Ормонд стоял истуканом и даже не думал ей помогать.

Пришлось потянуть его на себя и заставить наклонить голову. А потом прижаться к твердым губам, которые даже не дрогнули при прикосновении.

Она несколько секунд целовала его, пытаясь вызвать ответный отклик. Но все было тщетно. Казалось, ле Блесс просто ждал, пока ей надоест.

И когда Диана замерла, не в силах понять, где же ошиблась, он так же спокойно смотрел на нее. Будто и не было этого неловкого поцелуя.

Может, он ждет от нее объяснений?

Неловкость все возрастала. Диана не понимала ни этого мужчину, ни его реакции. Разве не должен он ответить на поцелуй? Разве с ее стороны это недостаточно прозрачный намек?

Она чуть отстранилась, продолжая держать мужа за плечи, и заглянула ему в лицо. Внутри нарастала обида, смешанная со стыдом и досадой. И все сильнее хотелось, чтобы он ушел, оставил ее одну. Хотелось забыть о собственной глупости.

Но если сейчас она поддастся эмоциям, то уже никогда не рискнет повторить то, что сделала. У нее просто не хватит духу второй раз себя предложить.

Скрепя сердце, Диана произнесла:

– Не надо никого звать. Останься. Я хочу, чтобы мы стали мужем и женой по-настоящему. Я готова к этому, правда.

Ормонд лишь усмехнулся. Усмешка вышла кривой, будто изломанной. Потом поцеловал жену в макушку и отодвинул от двери.

Пока Диана непонимающе смотрела не него, он произнес бесцветным тоном:

– Боюсь, эта кровать маловата для троих.

– Почему для троих? – удивилась она.

– Потому что нас в ней будет трое: вы, я и тот, о ком вы постоянно думаете.

В его единственном глазу мелькнула боль, когда он добавил:

– И боюсь, это вовсе не муж, оставшийся в другом мире.

Диана отшатнулась. Как он сумел прочесть ее мысли? А ле Блесс, больше ничего не говоря, открыл дверь и вышел из комнаты.

***

Ормонд чувствовал себя прескверно. Только мерзавец мог так поступить. Все равно что обидеть ребенка. Когда он вспоминал непонимающий взгляд жены и глаза, полные слез, то чувствовал себя подлецом.

Но и признаться в своем увечье он тоже не мог. По крайней мере, не сейчас. Если Диана опротестует брак из-за отсутствия консуммации, он больше не сможет ее защищать.

Это оказалось больно. И вдвойне оттого, что она пыталась быть благодарной. Ее робкий поцелуй причинил ему больше боли, чем удар кинжалом в сердце.

Если бы он только мог…

Сделал бы все, чтобы заслужить ее любовь. Но боги чересчур жестоки к нему. Послали эту прекрасную женщину слишком поздно, когда он уже не может сделать ее счастливой. Ормонд надеялся, что они останутся друзьями и после свадьбы, но Диана, как всегда, решила иначе.

С этой женщиной никогда не знаешь, чего ожидать.

Улыбнувшись этой мысли, ле Блесс перешагнул порог Дома Утех. Он не солгал жене, когда сказал, что обещал Салару пару партий. Обычно они собирались здесь после каждого рейда, чтобы немного развеяться и обменяться последними новостями.

Заведение мадам Аруты давно перестало быть просто борделем. Мужчины приходили сюда отдохнуть, сыграть в азартные игры, делая ставки на все подряд, даже на завтрашнюю погоду. В общем, развлекались, как могли, учитывая, что развлечений было не так уж и много.

В прошлый раз Док проиграл и теперь была его очередь оплачивать угощение.

Он уже сидел за столом, когда Ормонд вошел. При виде ле Блесса Док поднялся и шагнул навстречу. Они коротко обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Рад тебя видеть, дружище, –  Док искренне улыбался.

Последний рейд оказался тревожным, и Салар был рад вернуться на остров, который давно привык считать домом. Ведь, как бы они ни хорохорились, а он уже не верил, что однажды изгнание закончится. Впрочем, это не мешало ему верно служить Джерарду и быть готовым сложить голову за него.

– Как все прошло? – поинтересовался Ормонд, когда они уселись за стол.

Симпатичная грудастая служанка принесла вино и закуски.

– Лучше не спрашивай, – отмахнулся Салар. – Наш принц в последнее время принимает слишком рискованные решения. И мне кажется, это бессмысленный риск ради риска.

Они были достаточно близки, чтобы говорить друг с другом, не таясь.

– А как у тебя дела? – Док начал тасовать карты. – Как супруга? Все тихо?

Ормонд помрачнел, и от собеседника это не укрылось.

Салар был посвящен в трагическую тайну бывшего капитана “Золотого ястреба”. Точнее, он был единственным, кто об этом знал, кроме самого ле Блесса. Ведь именно Док и спас его тогда, десять лет назад. После того как Ормонд прикрыл юного принца собой…

– Вот поэтому я не одобрял твоего решения жениться, – проворчал Док, прочитав все по лицу друга. – И сейчас не одобряю! Я хорошо отношусь к Диане, но ты должен понять, что брак с ней причиняет тебе только страдания. И чем дальше – тем больше. Ты никогда не сможешь сделать ее счастливой и от того сам станешь несчастным вдвойне!

– Не хочу это обсуждать, – Ормонд отвернулся.

Он и сам понимал, что Док прав. К тому же было еще кое-что. Он чувствовал, что между Дианой и принцем есть какая-то связь. Это было ощущение на уровне инстинктов, но инстинкты еще ни разу не подводили его. В тот день, когда она попросила жениться на ней, он ощутил эту связь особенно сильно. Между ней и Джерардом будто искры летали. Их бы только слепой не заметил.

– Ну кто-то же должен тебе правду сказать!

– Все, ты сказал. Больше не будем об этом, – попросил Ормонд, подтвердив выводы друга.

– Раздавай, – согласился Салар, разливая вино по бокалам.

Но едва Ормонд взялся за карты – дверь распахнулась, стукнув о стену. На пороге стоял принц. С бледным лицом, растрепанными волосами и пугающим блеском в глазах.

Его высочество был очень зол. И на миг обоим картежникам показалось, что Джерард пришел сорвать гнев на них.

Глава 11

Мужчины мгновенно подобрались. Каждый припомнил свои грешки. Но, вместо того чтобы налететь с обвинениями, принц шагнул к Доку, выхватил из его рук бутылку вина и, запрокинув голову, приложил ее к губам.

Салар и Ормонд в тихом потрясении смотрели, как он быстрыми, шумными глотками уничтожает драгоценный напиток.

– Ваше высочество, – осторожно начал Док, – это был иннарский рислинг двадцатилетней выдержки…

– Плевать, – хрипло выдохнул Джерард, со стуком поставил на стол полупустую бутыль и осел в ближайшее кресло. – Мне уже на все плевать.

Его подданные переглянулись.

Он обвел их мрачным взглядом и пояснил:

– Я имел глупость дать обещание, которое не хочу выполнять. Но если не выполню – мы все погибнем. А выполню – моя жизнь потеряет смысл.

Они продолжали смотреть на него с непониманием.

– Вы о браке с герцогиней? – первым сообразил Ормонд.

Принц мрачно усмехнулся:

– Почти угадал.

– Тогда все дело в возвращении трона? – подсказал Док. – Вы об этом обещании?

Усмешка принца стала еще мрачнее. Его друзья знали лишь половину правды, ту, которую он им позволил узнать.

Тогда, десять лет назад, он был так охвачен жаждой мести, что, не раздумывая, согласился на предложение Духа. А потом еще две недели лежал в горячке, пока его организм превращался в сосуд для темной магии. Док прекрасно видел, что вспыхнувшая лихорадка вызвана не ранами и не потерей крови. Как раз раны затянулись за пару дней, что, конечно же, удивило корабельного лекаря.

Но не только это стало признаком магического вмешательства. Джерард и сам изменился.

Темная магия наложила на него отпечаток. Выражение лица, тембр голоса, взгляд – все стало другим. Чужим и холодным до дрожи.

Док видел, как принц превращается в представителя самой опасной и потому запретной касты магов. В того, чью расу истребили еще два столетия назад. В того, чьи учения под запретом во всех королевствах.

Джерард стал некромагом. Существом с внешностью человека, но с ужасающей сутью. Тем, кто черпает силы из разрушений. Его неиссякаемым источником были ненависть, боль, жестокость, отчаяние.

И все же внутри он остался прежним Джерардом ди Лабардом – восемнадцатилетним мальчишкой, младшим братом короля. Тем, кто пришел служить юнгой на борт королевского флагмана и хотел сам постичь все азы морского дела.

Доку иногда казалось, что он видит в темных глазах некромага этого мальчика.

Когда Ормонд пришел в себя и обнаружил, что жив, но лишен некоторых частей тела, именно Салар объяснил ему, что случилось. Уже вдвоем они выхаживали принца. И они были первыми, кто увидел, как в нем проснулась темная магия.

Но ни Салар, ни Ормонд не знали о Хранителе или сделке с ним. Это осталось тайной, которая лежала на сердце Джерарда темной печатью.

– Ладно, – принц хлопнул рукой по столу. – Показывайте, чем вы тут занимаетесь. Я тоже не прочь отвлечься.

Док и ле Блесс обменялись говорящими взглядами. Его высочество явно не собирался откровенничать с ними.

– Сыграете с нами? – предложил Док.

– На что? – глаза Джерарда вспыхнули интересом.

– Как обычно. Кто проиграл – тот оплачивает вино и закуски.

– Мелко плаваете, – хмыкнул принц, поразмыслив.

– Предлагайте свою ставку, ваше высочество, – Ормонд чуть склонил голову.

Джерард обвел друзей непроницаемым взглядом и произнес:

– Играем на желание.

– На какое?

– Любое. Единственное условие – оно должно быть выполнимым.

За игрой мужчины забыли о напряжении, разговорились. Вино развязало им языки. Сначала Док развлекал всех шутками, пересказывая каверзные ситуации из последнего рейда. Затем и Ормонд, неожиданно для себя, вдруг рассказал о странном поведении жены.

– Рушка? – немедленно отреагировал Джерард. – Ты уверен, что это была она?

– Я сам никого не видел, но по описанию – очень похоже, – признался ле Блесс.

– Странно… Зачем бы ей являться твоей жене?

Последние слова Джерард буквально выдавил из себя. Ему стоило больших усилий сказать это вслух так, чтобы голос не дрогнул, а зубы не скрипнули.

“Твоей жене”…

Как бы он хотел забыть, что эта женщина – жена его друга. Тогда все было бы проще. Тогда она была бы просто служанкой, обязанной подчиняться своему господину и радеть о его удовольствии. И он нашел бы способ уложить ее в свою постель. Просто взял бы ее, чтобы потушить огонь, который выжигает его изнутри. Ведь все дело именно в этом – Джерард на это надеялся – в том, что она недоступна.

Надо было сделать ее своей еще на корабле! Когда она была так трогательна и беззащитна. Почему он остановился тогда? Почему отступил?

Уж точно не потому, что хранил верность любовнице.

И кстати об Инесс…

– Со старой ведьмой я разберусь, – кивнул Джерард собственным мыслям. – Если это она – прикажу не приближаться к Диане.

Ормонд сильнее сжал челюсти.

Диана.

Принц назвал его жену просто по имени. Что ж, он имеет право называть по имени любого на острове, даже герцога ди Ресталь. Ведь все они – его слуги.

– А ты, Ормонд, – продолжил ди Лабард, не отрывая взгляда от карт в своих руках, – найди мне пару толковых парней. Таких, которые умеют все подмечать и быть незаметными.

– Хотите проследить за кем-то?

– Да, я кое-что выяснил.

Принц поднял взгляд и внимательно посмотрел на друзей.

– Мы так и не нашли виновного в пропаже яда с корабля, – продолжил он, и остальные замерли, ловя каждое слово. – Но сегодня у меня появилась зацепка. Катрина – камеристка Инесс – очень похожа на женщину, которую видел вахтенный Барлок. Нужно за ней проследить, но так, чтобы это осталось в секрете.

Над столом повисла тишина.

– Замковых слуг нельзя использовать, – сказал Ормонд после небольшой паузы. – Но среди бывших пленников есть те, кто обязан вам жизнью.

– Вот и займись этим.

Небо уже начинало светлеть, когда впорхнувшая служанка в очередной раз сняла нагар со свеч и поменяла пустые тарелки на новые, полные закусок.

Джерард бросил ей монетку, которую девица ловко поймала прямо в глубокое декольте, а затем глянул на остальных игроков.

– Ну что, вскрываемся?

Все трое один за другим выложили карты на стол лицом вверх. Ормонд нахмурился, Док облегченно вздохнул. Джерард откинулся на спинку кресла и отсалютовал им бокалом:

– Мой дорогой Салар, ты был почти на краю, но у Ормонда очков еще меньше.

– Ваше высочество, – возразил ле Блесс, – я прошу разрешения отыграться!

– Нет, мой друг, не сегодня, – принц указал на окно, за которым занималась заря, – ночь закончилась, игра – тоже. Свое желание я скажу тебе позже, мне стоит еще хорошенько подумать над ним. А сейчас нам лучше вернуться к делам.

***

Ночью Диана почти не спала. В голове все вертелись жестокие слова мужа. Она то обижалась на него за грубость, то испытывала вину, ведь он был прав.

В ее мыслях действительно жил другой. И это был вовсе не Ормонд, и не оставшийся в прошлой жизни Игорь. Это был тот, чье имя она не решалась произносить даже в мыслях.

Когда рассвет зарозовел над морем, Диана поднялась с постели. Ее настроение было таким же темным, как и тени под глазами. Подойдя к туалетному столику, украшенному небольшим овальным зеркалом, она глянула на свое отражение.

Женщина, которая смотрела на нее из гладкого стекла в обрамлении резной деревянной рамы, мало чем напоминала ту Диану, из прошлого. Ее лицо похудело, утратило мягкую округлость щек. Подбородок и скулы заострились, нос стал тоньше, губы – ярче. Морской загар давно сошел, открыв молочно-белую кожу, на фоне которой голубые глаза казались двумя сапфирами. Только волосы оставались прежнего красно-коричневого цвета. Он был таким ярким, будто она только что вышла из салона.

Сколько себя помнила, Диана с рождения обладала светлым цветом волос. Летом они выгорали, становились льняными, а зимой отрастали корни пшеничного цвета. Лет с шестнадцати она начала экспериментировать с разными красками и где-то к двадцати остановилась на “махагоне”. Ей казалось, что светлые волосы вкупе со светлыми глазами делают ее блеклой, бесцветной. А“махагон” и достаточно яркий, чтобы выделять ее из толпы, и достаточно благородный, чтобы не быть вульгарным.

Но она на острове уже несколько месяцев. Почти полгода. Разве за это время волосы не должны отрасти? Должны! И они отрастают. Когда Диана попала сюда, они были чуть ниже лопаток. На густоту она никогда не жаловалась и частенько заплетала их в косу. А сейчас они почти достигли поясницы. Но при этом светлых отросших корней просто не было!

И это немного пугало.

А еще пугал слишком взрослый взгляд своего отражения. Будто за эти полгода она прожила целую жизнь.

– Когда я успела так измениться? – пробормотала Диана, прикладывая ладони к холодным и бледным щекам. – Если бы папа меня увидел – то не узнал бы…

Мысль об отце заставила сердце тоскливо сжаться.

О матери Диана почти не вспоминала. Эта женщина редко присутствовала в ее жизни. С самого рождения о дочери Суховских заботились няни и гувернантки, а мать всегда была занята, ей всегда было некогда. Порой Диане казалось, что она ей неродная. В детстве она даже придумала игру: ее настоящая мама – одна из горничных в доме. Или повариха, или экономка. А может, даже папина секретарша. И тайком следила за ними.

А повзрослев, поняла, что у нее нет ничего общего с той женщиной, которая числится супругой ее отца. Больше того, порой Диане казалось, что Тамара ее боится и ненавидит. В какой-то момент девушка решила, что была права: мама у нее неродная.

Но родители молчали, ничего не говорили об этом. Вот и Диана решила не спрашивать. Если бы у нее была настоящая мама, она бы давно за ней пришла.

Был еще Игорь. Но и о нем Диана не хотела вспоминать. А если вспоминала, то со стыдом.

Он ведь ее не любил, она знала об этом с самого начала. Но кто посмеет отказать дочери Суховского? Она увидела его и захотела сделать своим, как ребенок хочет чужую игрушку. Захотела, чтобы он обратил на нее внимание. Соблазнила, показав красивую жизнь. Купила его любовь. А он не смог отказать. Слишком заманчивые перспективы открывал брак с дочкой олигарха Суховского.

Маленькая богатая дурочка.

Она пришла к отцу и сказала, что хочет замуж за Игоря Лесницкого и больше ни за кого не пойдет. Любовь у нее!

И папа согласился. Не сразу, конечно.

Борис инициировал целое расследование. Подключил службу безопасности. К Диане буквально приклеились два амбала-телохранителя. Но никакого компромата на Игоря не нашли. Скрепя сердце Суховской дал добро: встречайтесь. А через год они сыграли пышную свадьбу, на которую папа Дианы угрохал сумму, равную годовому доходу какой-нибудь области.

Диана тешила себя надеждой, что муж любит ее. По-настоящему. И лишь оказавшись в Последнем Приюте поняла – он любил ее деньги.

Да и она сама не любила его. То, что принимала за любовь, и близко не стояло с тем вихрем чувств, которые охватывают ее при одной мысли о Джерарде.

Там была не любовь – каприз.

Но и здесь не любовь – помешательство. Безумное и ничем не объяснимое наваждение. Когда от запаха мужчины кружится голова, от звуков его голоса подгибаются ноги, от прикосновений – все тело бросает в дрожь, а кожа горит. И когда воспоминания о случайном поцелуе кидают то в жар, то в холод.

Диана не знала, как это назвать. Джерард стал ее искушением. Но теперь она уже не та капризная и самолюбивая девчонка, она изменилась. Между ней и желанным мужчиной стоят Ормонд и беременная Инесс. Этого вполне достаточно, чтобы она запретила себе думать о нем.

Вздохнув, Диана дернула колокольчик.

Появившаяся Венекка помогла справиться с платьем. Заплела волосы госпожи-экономки и с поклоном убежала.

Диана повязала косынку, а затем вышла из комнаты. Ежедневные обязанности никто не отменял.

Встречающиеся на пути служанки, завидев экономку, рьяно принимались за работу.

То, что госпожа ле Блесс пребывает не в духе, привычные как к господской милости, так и к господскому гневу, работницы замечали сразу. Сдвинутые брови, морщинка между ними, сжатые почти в линию губы и грустные глаза.

Диана и сама заметила, что ее избегают. Да только кому какое дело до личных переживаний? Ведь для этого замка, как и для его хозяина, главное, чтобы были порядок и чистота. Этим она и собиралась заняться с особым рвением.

Для начала надо спуститься в кухню, уточнить меню на сегодня и узнать, все ли морепродукты доставили вовремя.

Диана уже встала на ступеньку, как с верхнего этажа, из картинной галереи, до нее донеслись звонкие голоса. И еще, кажется, смех.

Нет, не кажется. Там точно кто-то смеется, вместо того чтобы работать.

Госпожа ле Блесс быстро поднялась по лестнице, свернула в коридор и пошла на шум, который становился все явственнее. Через несколько шагов Диана уже могла разобрать слова.

– Точно тебе говорю, она как получила этот амулет, так у нее все сразу и наладилось, – с жаром утверждала какая-то женщина. Судя по голосу – немолодая.

– Сочиняет небось, – с явным скепсисом произнес кто-то помладше.

– А вот и не сочиняю! – возмутилась еще одна. – Все помнят, как мой Нолан месяцы напролет проводил в море, а когда возвращался, то сутками в Доме Утех пропадал.

– Да, да, не вылезал оттуда… – загалдело сразу несколько женщин.

– А потом еще и колотил меня, если я возмущалась!

И снова шум голосов.

– Это тетушка Нима посоветовала мне пойти к Рушке. Сказала, что старая ведьма в новолуние может зачаровать амулет на счастье. А я ведь тоже не верила, как и ты. Я тогда вообще уже собиралась прыгнуть с высокого берега. Того самого, где нашли Кирану…

Глава 12

Диана подошла к дверям, но, заинтересовавшись рассказом и особенно прозвучавшими в нем знакомыми именами, не спешила себя обнаруживать. Ведь Кирану давно никто не вспоминал.

В официальную версию ее смерти люди не верили: зачем молодая здоровая девушка сама забралась на скалы и прыгнула вниз? Про то, что ей помогли это сделать, Джерард приказал не распространяться. Сначала надо было поймать убийцу. Но народ уже нашел виноватого. Все твердили, что дело не обошлось без потусторонних сил.

“Говорят, это Дух ее туда заманил. Дух острова, о нем все знают” – кажется, так говорила Сона.

– А что дальше-то было? – нетерпеливый голос прервал мысли Дианы.

– Я стала его носить, и вскоре мой Нолан переменился. Стал таким ласковым, обходительным, даже пить бросил!

Говорившая шагнула в сторону, и теперь Диана смогла увидеть ее сквозь неплотно прикрытую дверь.

Это была Гарина – одна из ее подчиненных. Молодая женщина, муж которой матросом ходил в рейды на “Бурерожденном”.

– Значит, Рушка дала тебе счастливый амулет? И он помог наладить отношения с мужем? – Диана вошла в галерею и сделала вид, что не заметила, как четыре кумушки испуганно ахнули, завидев ее. – Этот амулет?

Она указала на дешевое украшение, висевшее на груди Гарины. Оно выглядело как простой обкатанный морем камешек с дыркой внутри, сквозь которую был продет кожаный шнурок.

– Да, госпожа, – служанка бросила взгляд на товарок и испуганно поклонилась.

Все четверо ждали наказания. Ведь новая экономка была очень строгой, хотя и справедливой – никогда не наказывала без вины.

Но сейчас они уж точно были виноваты – устроили перерыв в неурочное время, когда в замке полно работы. Многие из жительниц Последнего Приюта мечтали устроиться в Лабард-и-Нар. Не успеет экономка уволить нерадивых служанок, как их место тут же займут другие – исполнительные, старательные, работящие, которые будут держаться за эту работу, а не болтать о всякой ерунде.

Но госпожа ле Блесс сумела их удивить.

– Ты знаешь, где живет Рушка? – спросила она.

Гарина быстро закивала.

– Хорошо, отведешь меня к ней сегодня вечером.

– Госпожа, если вы хотите получить амулет, то надо идти в ночь новолуния, – робко подсказала вторая женщина. – И загадать самое заветное желание. Если оно от сердца, то амулет поможет.

– Да, госпожа, – подала голос третья служанка. Та самая тетушка Нима. – Многие из нас ходили к Рушке, но только у пары человек амулеты сработали. Поэтому такие, как Эрла, и не верят в их силу.

И она указала на молодую девицу, которая в ответ недоверчиво фыркнула.

Диана обвела сплетниц задумчивым взглядом.

– Я подумаю. А вы возвращайтесь к своим обязанностям, и чтобы я больше не видела, как вы лодырничаете во время рабочего дня.

– Да, госпожа!

Они ответили дружно, словно солдаты на плацу, и все еще не веря, что наказания не будет.

Впрочем, Диана, погруженная в свои мысли, не обратила внимания.

Если эти женщины говорили правду, и амулеты старой пророчицы могут влиять на людей, то она знает, как поступить. В ее новой жизни так не хватает счастья. Простого, тихого, мирного. Хочется почувствовать себя любимой, окунуться в тепло заботливых рук… Быть не одной.

Если Рушке под силу осуществить это, госпожа ле Блесс готова ее просить.

Приняв решение, Диана расправила плечи. Шагая вниз по лестнице, она уже формулировала желание, которое вскоре озвучит старой пророчице.

С желанием оказалось непросто. Диана хотела уместить в одно предложение все сомнения и чаяния. Чтобы не выглядеть полной неудачницей, но при этом донести до колдуньи, чего именно ей не хватает на проклятом острове.

Ничего, до Новогодья еще полно времени.

Диана придумает, что просить у Рушки. Ведь не зря та явилась ей вчера. Значит, и сама хотела увидеться.

Впрочем, зачем придумывать? Диана и так знала, чего именно хочет. Знала, но не признавалась в этом даже самой себе.

Вопрос в том, сможет ли она признаться старой пророчице? Или струсит в последний момент и попросит совсем другое. Что-то спокойное, безопасное и… не нужное.

***

До новолуния оставались считанные дни. А там всего две недели – и наступит Ночь Новогодья. Но чем ближе становился праздник, отмечающий начало нового года, тем больше удивлялась Диана. Здесь его отмечали во время зимнего солнцестояния – в самую короткую ночь в году. Жгли костры, устраивали гулянья, гадали на будущее. Даже мужчины не чурались этого женского, в общем-то, дела.

Елки здесь никто не наряжал, да их и не водилось на острове. Зато обязательно чествовали духов земли, воздуха, огня и воды. Подносили им дары, просили помощи и удачи в делах.

Как объяснил Ормонд, по древнему обычаю заклинать духов мог только принц. По праву хозяина этих земель. Его кровь была жертвой, которой раз в год кормили духов стихий.

Кроме духов были еще и боги. У каждого королевства – свои. И лишь Безымянная богиня смерти считалась единой для всех. О ней почти не говорили вслух, но именно она была верховной богиней любого пантеона в этом мире. Местный народ не верил в загробную жизнь, ад и рай. Они верили в переселение душ после смерти. Верили, что чем больше чтишь Безымянную богиню, тем лучше будешь жить в следующей жизни.

Диана лишь пожимала плечами, когда слышала подобную чушь. Для нее самой существовала лишь одна жизнь – здесь и сейчас.

С того вечера, как Ормонд покинул ее, его отношение к ней поменялось. Нет, он по-прежнему был вежлив и обходителен, по-прежнему внимательно слушал и помогал. Только вот…

Держался на расстоянии.

Словно боялся подойти ближе. Боялся прикоснуться.

Не было больше дружеских объятий или поцелуев в макушку, к которым Диана привыкла. И улыбался Ормонд с каждым разом все реже. Будто что-то тяготило его.

Как-то за ужином Диана решила, что им нужно поговорить. Близилось новолуние и ее встреча с Рушкой. А она так до конца и не решила, что будет просить у старой пророчицы.

Собравшись с духом, она накрыла руку мужа своей.

Ормонд вздрогнул, оторвался от еды и поднял на нее вопросительный взгляд.

– Я хочу поговорить… – начала Диана дрогнувшим голосом.

Ле Блесс спокойно освободил руку из-под ее ладони, взял салфетку, промокнул губы и глухо спросил:

– О чем?

– Ты в последнее время сильно отдалился. Я беспокоюсь…

Его губы дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но передумал.

– Просто много работы.

– Расскажи мне о ней? Раньше мы с тобой многое обсуждали.

– Прости, но в этот раз все иначе. Я дал клятву и ничего не могу рассказать.

– Это связано с принцем? – догадалась она.

Он кивнул.

– Вы вернулись к расследованию?

– Мы его не бросали.

– Знаешь, в моем мире найти преступника проще, чем здесь, – Диана ухватилась за эту тему, лишь бы не продолжать ужин в давящей тишине. – У нас есть дактилоскопическая экспертиза, анализ ДНК, фотороботы…

– Звучит как запрещенные заклинания, – хмыкнул Ормонд, но его единственный глаз продолжал смотреть серьезно и цепко.

– Нет никакой магии. Просто наука. Есть специальный порошок. Им посыпают предметы, и на них сразу становятся видны отпечатки пальцев. А у каждого человека отпечатки уникальны, по ним можно узнать, кто преступник.

– А если преступник действовал в перчатках? Или протер поверхности, которых касался?

– Ну… тогда ищут косвенные улики. Если честно, я не знаю подробностей. Как-то не приходилось вникать…

Ормонд нахмурился, опустив задумчивый взгляд в тарелку.

– У нас есть свои методы. Но, к сожалению, чем они действеннее, чем больше вреда причиняют тому, на ком их используют. Его высочество мог бы просто перетряхнуть память каждого, кто попал под подозрение. Только после этого от бедняг останется одна оболочка. Их разум превратится в кисель.

– А разве нельзя заставить подозреваемых дать какую-нибудь магическую клятву? Ну типа “клянусь говорить правду и ничего кроме правды”? – полюбопытствовала Диана.

– Можно. Но все клятвы даются добровольно. Вырванные под принуждением просто не действуют.

– Ну вот. Если выбирать между промывкой мозгов и клятвой, то я бы с радостью поклялась в чем угодно.

– Боюсь, это не так просто.

– Почему?

– Потому что это не добровольный выбор, а принуждение.

– Я не понимаю! – искренне удивилась Диана. – Ну ведь принц как-то заставил пленников с прошлого рейда присягнуть ему на верность? У них тоже не было выбора: либо дать клятву, либо умереть. Разве не так?

По губам ле Блесса скользнула усмешка:

– Все так. Только те пленники были мужчинами.

Отпив из бокала, он поставил его на стол и поднялся.

– Спасибо за ужин, все было вкусно.

Диана в некотором недоумении смотрела, как он уходит. А в голове зрела новая мысль: что ее муж имел в виду, сказав, что те пленники были мужчинами?

Что подозреваемая в краже яда, попытке отравления самой Дианы и смерти Кираны – женщина? Или несколько женщин…

***

Работы в замке хватало, и она выбивала из сил. Диана уже и думать забыла о разговоре со служанками. Но они, как оказалось, помнили свое обещание.

И, когда на улице начало смеркаться, в комнату госпожи экономки постучали.

Диана, которая только что прилегла, чтобы вытянуть уставшие за день ноги, тихо ругнулась.

– Кого еще там принесло?

Очень хотелось промолчать, делая вид, что ее нет в комнате. Но госпожа ле Блесс уже знала, что если она нужна, то искать ее станут по всему острову – не спрячешься. С тоскливым вздохом она поднялась с кровати и отправилась открывать.

На пороге стояла Гарина. Она мелко присела и затараторила:

– Госпожа, идемте скорее. Все ждут только вас.

– Зачем? – удивилась Диана, не понимая, кто и зачем ее ждет.

– Ну как же… – Гарина удивленно уставилась на нее. – Вы же хотели пойти с нами к Рушке. Получить амулет на счастье.

– А-а, точно, амулет, – вспомнила она и задумалась: настолько ли он ей нужен, чтобы идти куда-то на ночь глядя.

Нужен. Если вся эта магия – правда, а в последнее время Диана встречала много такого, что иначе не объяснить, тогда она точно должна сходить к этой женщине. Нельзя упускать возможность обрести счастье, даже такую зыбкую как амулет.

Быстро собравшись, Диана поспешила за Гариной.

У тропинки, ведущей от замка, ждали еще несколько женщин. Видно, по одиночке ходить к старой провидице они не решались.

И Диана их понимала.

Чем дальше они отходили от замка, тем тоскливее становилась местность. Пожухлая трава, размякшая от дождей и ночных заморозков, тянулась за ногами. А из нее выпирали покрытые мхом серые камни. Свинцовое небо на горизонте соединялось с таким же свинцовым морем. Все казалось мрачным, безжизненным и пустым.

Вскоре камней стало больше, а затем между ними начали появляться деревья. В большинстве своем – темные голые стволы, скрюченные постоянными ветрами. Кое-где на ветках болтались бурые листья, придавая пейзажу еще более унылый вид.

Когда редкие деревья превратились в густой подлесок, женщинам пришлось идти друг за дружкой. К этому времени стало совсем темно, и тетушка Нима запалила фонарь.

Путь затягивался. Конца ему не было видно. И  Диана уже начала беспокоиться, что они заблудились.

– А мы точно идем, куда надо? – озвучила она свои тревоги.

Гарина, шедшая рядом, указала рукой вперед, в лесную чащу:

– Вон, видите?

Диана долго вглядывалась в темноту, пока не увидела маленький желтый огонек. Он приветливо мигал, словно приглашая подойти поближе.

Вскоре из темноты выступили очертания бревенчатой хижины, стоящей на сваях. К покосившейся двери вела приставная лесенка.

– Словно домик бабы-яги из сказки, – пробормотала тихонько Диана.

Тревога прошлась по коже ознобом. И желание заходить внутрь – отпало.

Словно в ответ на ее мысли, женщины расступились, освобождая путь к лестнице.

– К Рушке надо заходить по одному, иначе она ничего не скажет, – пояснила тетушка Нима. – Идите первой, госпожа.

Диана понимала, что служанки выказывают ей уважение. Да только от одной мысли, что придется войти в эту избушку-на-курьих-ножках и остаться наедине с местной колдуньей, душа у госпожи ле Блесс сжималась от первобытного страха.

Дверь скрипнула и отворилась. В проеме показался подсвеченный лучиной силуэт, а затем и сам предмет ее раздумий. На лицо Рушки был накинут то ли капюшон, то ли платок. Кроме острого подбородка Диана ничего не смогла рассмотреть.

– Заходи уже, раз пришла, – хозяйка оставила дверь открытой и вернулась в жилище.

Голос пророчицы или ведьмы прозвучал необычно. Слишком молодо для той, кого все считают старухой.

Диана растерянно оглянулась на служанок. Те подбадривали кивками, но лица оставались напряженными. Все же это испытание. И на смелость в том числе.

Хочет она быть счастливой или нет?

Диана, решительно тряхнув головой, начала подниматься по лестнице. У распахнутой двери снова остановилась и заглянула в проем.

Глава 13

Убранство домика было весьма скромным, можно сказать, даже бедным. Часть одной стены занимала закопченная печь, над которой сушились пучки разных трав. От печи и до противоположной стены тянулась занавеска, старая и латаная, видимо, она скрывала спальное место провидицы. Напротив стоял грубо сколоченный деревянный стол. Рядом с ним – два табурета. На одном сидела сгорбленная Рушка, а второй пока оставался свободным. На столе светила старая масляная лампа, бросая блики в темное окно.

Рушка, казалось, уже позабыла о своем приглашении. По крайней мере, она сидела, не двигаясь, разглядывая одну из заплат на занавеске.

Диана топталась в проходе, не решаясь войти.

– Садись, дочка, – наконец произнесла ведьма.

Диана вздрогнула.

Это простое обращение смутило ее. Всколыхнуло что-то внутри. Заставило сердце тревожно забиться.

Хотя чему удивляться – по возрасту Рушка наверняка годилась ей не то что в матери, даже в бабушки. Только родная мать Дианы никогда не называла ее дочкой. Да и вообще никак ласково не звала. Исключительно по имени. Такое обращение Диана слышала прежде только от папы.

Наверное, просто соскучилась по родным.

Да, потому и щемит в груди.

За полгода на острове Диана так и не смогла позабыть, что где-то есть люди, которые любят ее, скучают, беспокоятся. В Последнем Приюте ей пришлось повзрослеть, стать самостоятельной и научиться принимать решения, не оглядываясь на поддержку и помощь отца. Но одиночество прочно поселилось в душе, заставляя ее тосковать и мечтать о несбыточном.

Сейчас Диана точно знала, что собирается просить у старой пророчицы. Она опустилась на табурет напротив Рушки.

Колдунья откинула капюшон.

Лампа осветила ее лицо. Старческое, с сухой, испещренной морщинами кожей. Но не утратившее благородства и изящества линий. Никаких бульдожьих щек, мешков под глазами или второго подбородка. С первого взгляда становилось понятно, что в молодости Рушка была безумно красива. Причем той нереальной дьявольской красотой, холодной и вечной, которой грешили актрисы немого кино.

А еще у нее были молодые глаза. Два ярких голубых озера, которые пытливо впились в Диану.

Госпожа ле Блесс подняла голову.

Сердце дрогнуло, пропуская удар, и забилось в неистовом ритме.

Пару минут они молча разглядывали друг друга. Рушка заговорила первой:

– Я знаю, зачем ты пришла.

Диана удивленно вскинула брови. Она и сама толком не знала, чего же ей хочется. Ее душа металась от “хочу” к “надо” и обратно. Причем так бестолково, что желания и чувство долга перемешались, превратившись в непонятную смесь.

В ответ на недоверие, мелькнувшее в глазах гостьи, вещунья чуть улыбнулась:

– Но готова ли ты к последствиям?

– Каким именно? – хрипло уточнила Диана.

Старая ведьма пугала ее. Сморщенное лицо никак не сочеталось с яркими синими глазами и звонким голосом.

– Тем, которые не будут соответствовать твоим ожиданиям. Дай-ка руку, не бойся.

– Я не боюсь…

Губы Дианы предательски дрогнули, когда она протянула ладонь через стол. Рушка тут же впилась в нее узловатыми пальцами. Сжала, прикрывая глаза, задышала чаще, а потом вдруг согнулась и одной рукой схватилась за сердце. Застонала глухо и тяжело.

Перепуганная Диана вскочила:

– Бабушка, вам плохо? Подождите, сейчас водички налью!

Она бросилась к лавке, на которой стояло ведро с водой, схватила ковшик и только тогда поняла, что пророчица что-то бормочет.

Растерянно оглянулась.

Рушка сидела прямо, смотрела на нее, но в подернутых белой пеленой глазах вещуньи не было ни единого проблеска мысли. Ее сморщенные губы шевелились, изо рта вылетали странные звуки. Она будто силилась что-то сказать, но не могла.

У нее какой-то припадок – решила Диана. Женщина старая, может, давно уже не в себе. Зачерпнув воды, она поднесла ковш к губам Рушки.

– Пожалуйста, выпейте, вам станет лучше.

Но Рушка внезапно положила руку поверх ее пальцев и вполне внятно произнесла:

– Мне уже стало лучше. Теперь вижу, что не ошиблась.

– В чем? – Диана, нахмурившись, заглянула ей в лицо.

Глаза пророчицы прояснились и смотрели с абсолютным спокойствием, будто это не она загибалась от приступа минуту назад.

– Неважно. Ты же пришла получить амулет на счастье?

Госпоже ле Блесс не понравилось, что вещунья решила уйти от ответа. Но допытываться она не стала. Ей бы со своими проблемами разобраться.

– А вы можете дать мне такой амулет?

– Дать амулет несложно. Только, чтобы он сработал, ты должна вложить в него часть себя. Свое тело, дух и желание – самое заветное, самое неистовое. Если назовешь его правильно, оно обязательно сбудется.

Рушка отставила ковш с водой, поднялась и проковыляла к сундуку, прикорнувшему под окном, пошуршала немного, затем вернулась и положила на стол перед Дианой дешевое украшение. Нитку продолговатых бусин из светлого дерева. Спереди ее украшал деревянный диск размером с медаль, а с него спускались бахромой темные стеклянные бусины.

Диана взяла украшение. Бусины были гладкими, приятными на ощупь, а диск и вовсе показался теплым. Она провела по нему пальцем и почувствовала невидимые насечки. Будто там был выбит узор.

– Чувствуешь? – Рушка пристально наблюдала за ней.

– Да, а что это? – Диана оторвалась от разглядывания диска и посмотрела на пророчицу.

– Это то, что исполнит твое желание. Но, знаешь, обычные люди его не чувствуют и не видят, пока не активируют амулет.

– Хм… так я что, необычная? – нахмурилась Диана.

– Это ты сама мне скажи.

Гостья настороженно уставилась на вещунью.

Что старая Рушка имеет в виду? Что она, Диана, пришла из другого мира? Или…

В голове вспыхнуло воспоминание: барон Вильясс, распростертый на каменных плитах пола, и странная, непонятная, пугающая субстанция, черная как ночь, заполняющая его вены.

Вздрогнув, Диана потрясла головой.

– Значит, она уже пробудилась, – Рушка удовлетворенно кивнула.

– Кто? Что?

– Что ж, я могла бы сама догадаться…

– Да о чем вы?

– О том, что ты сделала с тем мужчиной. Не беспокойся, он будет жить, а вот ты молодец, что никому ничего не сказала. Не нужно им знать. Особенно принцу.

Диана похолодела:

– А вы откуда знаете?

– Я же пророчица, – усмехнулась Рушка. – Забыла? Жаль, что я не могу запечатать твой дар.

Госпожа ле Блесс окинула ее придирчивым взглядом.

Издевается? Да нет, не похоже. Может, все ей рассказать? Попросить помощи? А вдруг старая ведьма поможет?

– Чтобы активировать медальон, ты должна капнуть на него своей крови и подышать на него. А потом произнести желание. Вслух, чтобы духи тебя услышали, – проговорила тем временем Рушка.

– А будущее? – Диана прижала амулет к груди. – Вы можете увидеть мое будущее? Смогу ли я выбраться…. с этого острова?

Пророчица смотрела на нее, поджав губы. Смотрела долго, будто сомневалась. Потом отрицательно качнула головой:

– Нет, твое не могу.

– Почему?

– Дар закрывает от меня твою душу.

– Что за дар?

– Твоя магия.

Не веря своим ушам, Диана уставилась на провидицу.

– Это шутка?

– Такими вещами не шутят, – ровно ответила та. – Когда-то этим даром владела сильнейшая династия придворных магов Аквилении. Семья ди Антрес. Но их последняя представительница пожертвовала всей своей силой, всем могуществом, чтобы спасти то, что было дорого ее сердцу.

Диана внимательнее всмотрелась в лицо Рушки. Слишком правильно она говорит. Лесные колдуньи не могут так выражаться. В этой женщине чувствуется воспитание.

– А при чем здесь я? – Диана с опаской отодвинулась от нее.

– Дар ди Антресов передается по крови. От матери к дочери.

– Хотите сказать, что я – родня этим ди Антресам? – ошеломленно заморгала Диана. – Бред! Я вообще не из этого мира!

– Боюсь, ты ошибаешься. Но ведь ты не поверишь моим словам? – в тоне Рушки появилась странная горечь. – Зато, раз дар проснулся, ты сама все сможешь увидеть. Дай руку, не бойся. Это не опасно.

Но Диана так не считала.

– Нет, спасибо, не хочу, чтобы вас снова скрутил какой-нибудь приступ. Спасибо за медальон, я лучше пойду.

Резко встав, она шагнула к выходу. Но Рушка успела схватить ее за руку. От этого прикосновения Диану бросило в дрожь, а затем в глазах потемнело.

Вскрикнув, она пошатнулась. Все вокруг закрутилось в странном сизом дыму. А тело будто сковало льдом.

– Что… что вы со мной сделали? – просипела она, хватая ртом воздух.

– Тише! –  донесся глухой голос Рушки. – Дыши через нос. Это не трудно. Я стану твоим проводником. Смотри, что ты видишь?

– Да ничего я не вижу! – вспылила Диана и… осеклась.

Она внезапно осознала себя стоящей на пустынном берегу, окруженном пиками скал. Том самом, который уже однажды привиделся. И знакомая пещера здесь тоже была. Ее черный зев манил в него заглянуть. Что-то неведомое звало так неистово, отчаянно и требовательно, что невозможно было устоять перед ним.

Шаг… Другой…

“Иди… иди ко мне”, – звал неведомый голос, обещая воплотить все желания.

– Диана!

Она недовольно оглянулась. Кто посмел ее отвлекать?

Позади стоял Джерард.

– Не ходи туда, – услышала Диана.

Говорил определенно принц, но губы его не двигались. Он просто стоял и смотрел, причем таким взглядом, будто умолял о чем-то.

Отвечать она не стала. То, что было в пещере, манило все больше.

– Нет, стой! Туда нельзя, там опасно!

Да кто он такой, чтобы приказывать ей?

Разозлившись на его вмешательство, она почти бегом бросилась к пещере. У самого входа Джерард поймал ее.

– Нельзя! – вновь прозвучал его голос. – Остановись! Ты сама должна это сделать, никто не сможет тебя удержать!

– Вот и не надо меня удерживать! – зло выдохнула она.

С силой оттолкнула Джерарда и сама покачнулась.

Глянула вниз. Ноги окутал странный черный туман. Он поднимался вверх, обвивая ее непроницаемой дымкой, заворачивал в кокон. Вместе с ним по телу полз колючий озноб.

Диана дернулась. Но туман сжался сильнее, будто чьи-то коварные руки. А затем накрыл с головой.

Она закричала, захлебываясь собственным криком. Замахала руками. Но кто-то сжал ее плечи и резко сказал:

– Очнись!

Вздрогнув, Диана открыла глаза.

Перед ней маячило лицо Рушки. Пророчица выглядела встревоженной.

– Это просто видение, – не слишком уверенно сказала она. – Что бы ты ни увидела, это просто видение.

– Это… это мое будущее? – прохрипела Диана, осознавая, что никакого тумана нет, а она все еще находится в лесном домике и сидит на лавке.

– Это то, что может им стать.

Глава 14

Елена вздрогнула и уронила расческу.

Наверное, от звука падения она и очнулась. В зеркале отражалось ее бледное лицо, а за ним – комната. Их с Игорем спальня в городской квартире, которую она переделала до неузнаваемости, чтобы ничего здесь не напоминало о ее предшественнице.

Что за ерунда с ней творится в последнее время? Елена никогда раньше не зависала перед зеркалом, ей не мерещился черный туман, накрывающий с головой.

Но раньше она никогда не участвовала в убийстве. И пусть Диану столкнула не она, а Игорь, но продумали это они вдвоем.

А теперь пришло время расплаты – она сходит с ума.

Да ну, глупости!

Лена помотала головой, чтобы прогнать идиотские мысли. Она никогда не верила во все эти кармы и прочую чушь. Эти сказки придумали неудачники, у которых не получилось добиться успеха. А она не такая.

Просто навалилось всего в последнее время. Вот нервы и сдают.

А еще Игорь…

Вчера они снова поругались. Любовник обозвал ее идиоткой и ушел, так и не вернувшись ночевать.

Елена всю ночь проворочалась на слишком широкой для нее одной постели. А поутру ее посетило видение, достойное места в лучшей дурке столицы. Или где там лечат расшалившиеся нервишки дети олигархов?

Раздался звонок. Потом кто-то поскребся в двери.

Домофон молчал, так что это могли быть либо родители, либо Игорь. Приходящая прислуга всегда первым делом звонила в домофон, чтобы попасть в охраняемый подъезд.

Скрипнув зубами, Лена помчалась в прихожую.

Квартира была по-настоящему огромной, расстояние от спальни до входной двери составляло не менее ста метров. Но, приближаясь к дверям, Лена невольно прислушалась. Снаружи кто-то царапал ключом замок. И никак не мог угодить в скважину.

Чувствуя, как ее охватывает ярость, Елена сама нажала ручку и толкнула дверь.

С той стороны что-то мешало. Раздался звук падения, а затем пьяная ругань. Лена выглянула наружу и увидела Игоря, пытающегося подняться с пола.

Ее псевдомуж был не просто пьян, он едва ли осознавал, что происходит. Но, увидев Елену, перекосил лицо в идиотской улыбке и протянул:

– Ди-и-и, любимая, а я тут…

Игорь взмахнул рукой, словно подбирая слова, а потом икнул.

Вряд ли в таком состоянии он помнил о конспирации, а значит, принял ее за свою настоящую жену.

Елена догадывалась, что любовник сожалеет о замене. Но не ожидала, что это будет так болезненно. Игорь просто забыл о ней. Она для него ничего не значила, словно бы ее и не было.

А ведь она не просила, чтобы он убивал Диану. Это была его идея. И это за ней, Леной, он ухаживал все два года, пока Диана вешалась на него. Это ей, Лене, дарил подарки за счет Дианиных денег. И с ней, Леной, ездил на отдых, а невесте рассказывал сказки про старых больных родственников, которым внезапно потребовалась его помощь.

И что теперь? Теперь ему неожиданно понадобилась Диана? Он вдруг прозрел? Осознал, что она была лучше своей дешевой замены?

Но нет, Елена не считала себя заменой. К тому же дешевой. Теперь это ее жизнь, ее деньги, ее квартира. И ей плевать, если кто-то думает иначе.

Гнев исказил ее черты. В тот миг она ненавидела Игоря. За то, что появился на ее пути, поманил красивой жизнью, заставил участвовать в смерти своей жены, выдавать себя за нее, а теперь еще и предал ее чувства. Ведь, как бы там ни было, она влюбилась в него. Потому и согласилась на подмену.

– Ублюдок! – тихо процедила сквозь зубы. – Проклятый ублюдок!

А потом со злостью пнула его босой ногой в живот.

Игорь пьяно застонал и перевернулся на бок, пытаясь защититься.

Лена вспомнила, что на роскошную площадку с ковром и столиком, на котором стояла ваза с красивым букетом, выходят двери еще двух квартир. Не стоит устраивать представление перед соседями.

– Пойдем домой, – изобразив улыбку, она нагнулась над Игорем и протянула руку.

Тот поднял вверх свою и заулыбался еще больше.

Стиснув зубы, Лена помогла ему подняться на ноги. Стерпела, когда он всем весом повис на ней, и затащила в квартиру.

Усадив на диван, вернулась к двери. Ее нужно было закрыть.

– Дианка, ты такая красивая, – забормотал Игорь, неожиданно прижимаясь к ней сзади.

А затем начал сдирать с нее шелковые штанишки.

– Я так сильно тебя хочу…

И тут Лену прорвало. Она что есть силы оттолкнула Игоря. А когда любовник упал на пол, ударила пяткой в беззащитный живот.

Злости внутри нее было столько, что пьяные стоны только раззадоривали. Она пинала его еще и еще, пока не выбилась из сил, словно пытаясь вбить в его мягкий живот все свое разочарование. А затем прислонилась к стене, чтобы отдышаться.

– Ди-и, за что? – плаксиво прохныкал Игорь. – Я ж тебя так люблю…

Слушать это Лена не стала. Она перешагнула через любовника, продолжавшего что-то бормотать, по-прежнему называя ее Дианой, и отправилась в спальню.

К черту новую жизнь. Прежняя нравилась ей куда больше.

Лена уже позабыла о своем испуге и черном тумане, отразившемся в зеркале. Сейчас ее переполняли злость на Игоря и желание ему отомстить.

Он где-то бухал всю ночь, а теперь приперся с признаниями в любви к своей жене, к этой чертовой Диане!

Ей нужно отвлечься. Забыть это унижение. А еще подумать, что делать дальше. Игорь становится неуправляем. В любой момент он может ее предать.

Но Лена знала отличное место, где можно расслабиться.

Она быстро оделась, натянув на себя короткое обтягивающее платье на тонких бретельках. Оно сверкало нашитыми блестками, словно рыбья чешуя, и не принадлежало Диане. Этот наряд Елена купила сама.

Покрутилась перед зеркалом, окинула себя взглядом и отметила, что платье отлично подчеркивает все нужные выпуклости. А это обычно отвлекает мужчин от лишних вопросов.

Усмехнулась своему отражению, подмигнула и послала воздушный поцелуй.

Игорь еще пожалеет, что посмел обидеть ее.

Нанося макияж, Лена постаралась сделать глаза выразительными и слегка печальными, а губы маняще-яркими. Образ сексуальной и таинственной дивы – именно то, чего она хотела добиться.

Затем надела босоножки на шпильках от известного бренда, взяла сумочку. Еще один взгляд в зеркало подтвердил – сегодня она неотразима.

Лена вышла из спальни, перешагнула через похрапывающего в прихожей любовника и покинула квартиру.

Хватит с нее притворства. Сегодня она будет собой! И если ее дорогому “муженьку” подобное не понравится – это его проблемы. Больше жалеть этого мерзавца и щадить его чувства она не собирается. Пусть и дальше признается в любви своей “Ди-и”.

Лена пренебрежительно сплюнула прямо в центр блестящей кабины лифта.

К черту все!

Селена выходит на сцену!

***

От Рушки Диана уходила в полной прострации. Верить в то, что сказала пророчица – не хотелось. Увиденное не укладывалось в голове.

Прижимая к груди подаренный амулет, Диана брела сквозь лес за служанками, будто пьяная. Рушка не взяла плату, но научила, как активировать руны на амулете. Это нужно сделать в полночь на Новогодье, в тот краткий и хрупкий миг, когда старый год сменяется новым, и буквально долю мгновения они существуют вместе, одновременно.

– Если судьбе угодно, твое желание сбудется, – сказала она напоследок.

Служанки шли чуть впереди, весело переговариваясь и делясь планами. А Диане казалось, что она все еще плывет в том черном тумане. Холодном и вязком. Она все еще как наяву видела ту пещеру и приветственно распахнутый зев.

Почему ее туда так манило? И даже сейчас она чувствует эту странную тягу. Откуда там взялся Джерард? Почему пытался остановить? И что прячется в той пещере?

Вопросов было больше, чем ответов.

Когда Рушка спросила, что она видела, Диана рассказала все, без утайки. И от нее не укрылось, как побледнела старая женщина. Вещунья была напугана. Но чем именно – не сказала. Как ни допытывалась Диана, старуха молчала. Только предупредила:

– Держись подальше от принца Джерарда!

– Почему?

– Он принесет тебе только несчастья, а ты – ему.

– А пещера? Она действительно существует? Тут, на острове? Что в ней такого?

Ни на один вопрос Диана больше не получила ответа. Рушка сунула ей в руки амулет и чуть ли не силой вытолкала за дверь:

– Все, твое время закончилось. Иди. И помни, что я сказала: не хочешь проблем, держись подальше от Джерарда ди Лабарда!

– Эй, а плата? – попыталась притормозить Диана. – Сколько я должна вам за амулет?

– Нисколько. Считай, это подарок.

Когда Диана спустилась к ожидавшим ее женщинам, выяснилось, что она пропадала в домике вещуньи больше часа. А ей самой казалось, что прошло всего минут десять.

– Долго вы, – служанки смотрели на нее со страхом и уважением.

Они по одной поднялись к пророчице, получили по амулету, и уже через несколько минут вся компания пустилась в обратный путь.

Диана не прислушивалась к болтовне служанок. Она думала о своем. Видение не отпускало. А еще слова Рушки о том, что она, Диана, вовсе не случайная гостья в этом мире.

Чуть приотстав от женщин, она посмотрела на свои руки.

Обычные, как и всегда. Но если верить Рушке, то это она, своими руками наслала на барона ди Вильяса ту странную хворь.

“Дар ди Антресов передается по крови. От матери к дочери”.

Значит ли это, что ее мать и была той ди Антрес? Последней представительницей рода, которая по словам Рушки “пожертвовала всей своей силой, всем могуществом, чтобы спасти то, что было дорого ее сердцу”?

Как теперь жить с этим знанием? И можно ли верить ему?

– Госпожа, мы за вас беспокоимся, – к ней подошла Гарина. – Почему вы отстали?

Диана вздохнула, заставляя себя отвлечься от мыслей, и натянуто улыбнулась:

– Все в порядке, просто устала.

Они пошли рядом, причем Гарина то и дело с любопытством поглядывала в ее сторону.

– А скажи-ка, – внезапно заговорила Диана, – есть ли где-то на острове пещера?

Служанка пожала плечами:

– Дак полно тут пещер. На западном берегу их штук сорок между скал прячется. Только туда не ходит никто, опасно.

– А можешь меня туда отвести?

Гарина замахала руками:

– Ой нет, говорю же, опасно там! Вот Кирана полезла зачем-то на скалы – и все, пропала девка. Разбилась!

Диана задумалась.

Все служанки в замке, как одна, были уверены, что Кирану туда завлек Дух острова. Но Гарина почему-то не упомянула про него.

– Ты тоже думаешь, что Кирану убил Дух? – осторожно поинтересовалась Диана.

– Да зачем это ему? – искренне удивилась женщина. – Я знаю, о чем в замке сплетничают, но это все ерунда. Я быстрее поверю, что ее утопили из мести.

– Почему?

– Ну как вам сказать, – она замялась. – Мы тут на острове все друг с дружкой знакомы. А Кирана еще та стерва была. Года два назад с нами в замке работала. Спала с тогдашним интендантом, графом ди Лером, и мнила себя самой умной. А потом попалась на воровстве. Украла что-то у графа, и он ее выгнал.

– Значит, ты ее лично знала?

– Ну… да, – вздохнула Гарина. – Плохой она была человек, хоть так и нельзя говорить про умерших. Видимо, связалась не с теми – вот и получила по заслугам.

– А Дух? Он действительно существует?

– Вот уж чего не знаю, – служанка развела руками. – Ходят легенды, что когда-то предок нашего принца пленил темного мага и приковал на острове его дух, чтобы он служил Хранителем рода. Но, когда тот предок умер, срок службы темного мага иссяк. Так что, кто знает, существует ли этот Дух до сих пор.

– Конечно, существует! – проворчала, присоединяясь к разговору, тетушка Нима.

Все это время она шла впереди, но ветер донес слова Гарины, и пожилая женщина решила вмешаться:

– Госпожа Диана, не слушайте ее. Все знают, что Дух существует. Видели Грань, которая защищает остров? Вот, это его рук дело!

– Разве у Духа есть руки? – насмешливо подбоченилась Гарина.

– Так, не спорь со старшими! – закипятилась тетушка Нима. – Говорю тебе, что Дух существует! Но эта вертихвостка правду сказала, госпожа Диана, Дух этот от черного мага, а потому очень коварный. Лучше с ним не связываться.

– Разве он может сделать что-то плохое? Он же Хранитель, – удивилась Диана.

– Он темный дух, – тетушка Нима покачала головой, – а им нельзя верить. За каждую свою услугу они требуют непомерную цену.

– Ну так можно ведь не пользоваться этой услугой?

– Это если заранее знать, чего он потребует. Но такие духи хитры. Они приходят, когда ты на волосок от гибели и готов ухватиться за любую возможность. Исполняют твои желания, а в обмен просят какую-то мелочь. Ну, так кажется человеку, что мелочь. Но потом, когда настает час расплаты, несчастный понимает, что ему легче отдать свою жизнь, чем то, что он пообещал Духу!

Под конец тетушка Нима говорила с такой горячностью, что даже Гарина прониклась и посмотрела на нее с опаской.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Диана.

– Бабка моя рассказывала, когда я была ребенком. А ей – ее бабка.

– А что-то еще можете рассказать?

Тетушка Нима нахмурилась.

– Вам большего никто из слуг не скажет. Только сплетни. Зачем они вам?

– Я слышала, в замковой библиотеке есть какие-то записи, – влезла Гарина. – Но никто из нас читать не умеет.

Диана опустила взгляд под ноги. Читать на местном языке она умела, хотя и не афишировала это умение.

Может, прислушаться к словам Гарины, сходить в библиотеку и поискать эти записи? Вдруг там найдется что-то о той пещере, которая ей привиделась уже дважды, и о черном тумане?

Но больше тумана и пещеры Диану тревожил собственный странный дар. Перед глазами так и стояло лицо барона ди Вильясса, изуродованное черными венами.

Она боялась навредить кому-то еще.

Глава 15

Стрип-клуб “Грешница” при свете дня выглядел вполне пристойно. Не сверкала неоном вывеска, не сияли огни. Добропорядочный горожанин прошел бы мимо, даже не заметив. Если б не знал, куда смотреть.

Лена миновала главный вход здания и свернула за угол, в узкий проход. Двадцать шагов – и она уже с другой стороны. Здесь ее встретила неприметная дверь, которая открывалась только для тех, кто в любое время дня и ночи заходил в клуб с черного хода.

Шкафообразный охранник окинул гостью оценивающим взглядом, а потом сделал шаг вперед и положил ладонь ей на талию.

– Я соскучился, – сообщил шепотом, больше похожим на медвежий рык. – Тебя давно не было. Совсем нас забыла?

Лена только засмеялась, легко выскользнула из его неуклюжих объятий и прошмыгнула мимо. Сегодня она планировала поймать в свои сети рыбку покрупнее. И имелись в виду вовсе не габариты.

Больше в узких коридорах ей никто не встретился. Лена миновала их быстро, не глядя по сторонам. Да и на что глядеть? Выкрашенные персиковой краской стены, да таблички с указанием помещений и выхода. Больше ничем примечательным эта часть клуба не отличалась.

Она прошла еще несколько метров, свернула. Здесь коридор изменился, расширился. На полу появился ковролин, а на стенах – картины и даже вазы на узких столиках.

Дверей тут стало намного меньше, и качество их так же изменилось.

Елена постучала в одну из таких – из беленого дуба с покрытой позолотой резьбой. Выждав несколько секунд, нажала ручку и вошла.

Убранство кабинета было подстать двери – шкафы ручной работы вдоль стен, у окна – массивный дубовый стол, за ним большое кожаное кресло, а в нем – маленький человечек с блестящими залысинами.

– Селена, – при виде гостьи он заулыбался, демонстрируя сверкающие виниры. – Какими судьбами?

– Здравствуйте, Василий Глебыч, – улыбка Елены была не менее широкой. – Хочу вернуться, позволите?

Голос  у нее стал журчащим и немного заискивающим. Васька любил, когда красивые женщины его просили. Еще лучше, конечно, чтоб умоляли на коленях, одновременно раздеваясь. Но Лена знала, этого типа лучше держать на расстоянии. Один раз ляжешь к нему в постель – будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Владелец “Грешницы” не церемонился со своими любовницами. Глупышки-новенькие, считающие, что через постель можно добиться больших высот, частенько увольнялись уже из больницы. Что удивительно – ни одна из них не пожаловалась в полицию.

Впрочем, Лена сразу раскусила гнилое нутро начальника. Поэтому на его предложение ответила вежливым отказом. Он не настаивал. На том и остановились.

Сейчас она пришла к Ваське с выгодным предложением и тем более не собиралась прогибаться. В свое время Селена была самой востребованной танцовщицей этого клуба.

– Так ты ж вроде замуж вышла за мажора, или уже наскучила семейная жизнь? – Васька гаденько захихикал, тут же став похожим на мерзкую крысу.

Но Лена продолжала держать лицо и кокетливо улыбаться.

– Так позволите? – делиться с этим придурком своими проблемами она не собиралась.

Василий сделал вид, что задумался, а потом кивнул, тут же став серьезным. Да и тон сменил на деловой.

– Можешь выходить, но за половину прежнего гонорара. А если кто тебя подберет, семьдесят процентов – мне.

Это был откровенный грабеж. Но Васька смотрел изучающе, а значит, проверял на твердость.

– Выйду за три четверти прежнего гонорара, а за выезд отдам вам сорок процентов. Или пойду обратно в лоно семьи, – улыбнулась Лена и невинно похлопала ресницами.

Начальник захохотал, шлепнув ладонями по столу.

– А ты все такая же стерва, – похвалил он, вытерев выступившие на глазах слезы. – Иди, потренируйся и скажи Тасе, чтобы выдала тебе прежний костюм.

– Спасибо!

Лена развернулась и, выйдя из кабинета, закрыла за собой дверь.

“Козел”, – пробормотала она, не размыкая губ. У этого маньяка повсюду висят камеры, забываться нельзя, но неприязнь к владельцу клуба прорывалась сквозь маску безразличия.

В гримерке было пусто. Видимо, девочки в зале. Лена сняла платье, оставшись в ажурном белом белье и туфлях. А потом отправилась туда, где когда-то и познакомилась с Игорем.

На расположенном посреди зала возвышении с блестящим хромовым пилоном находилась лишь одна девушка – в коротком топе и обтягивающих шортиках. Она явно была новенькой – Лена ее не знала. Двигалась девчонка отлично, гибкая, изящная, словно гимнастка. Стало совсем чуть-чуть завидно. В девятнадцать она тоже была такой гибкой.

– Селена, ты что здесь делаешь?

Лена обернулась. Из зрительного зала к ней направлялась Анжелика – ее товарка, пришедшая в “Грешницу” лишь на пару месяцев позже.

– Анжи, рада тебя видеть.

Девушки обменялись воздушными поцелуями у щек друг друга.

– Какими судьбами? Я думала, ты нашла теплое местечко.

– Скучно мне, – поделилась наболевшим Лена. – Решила тряхнуть стариной. А ты? Потеряла форму?

Подколка не прошла мимо. Подруга чуть посмурнела. Годы брали свое, и двадцативосьмилетней Анжеле наступали на пятки конкурентки на десять лет моложе. Одна из них как раз закончила сложное упражнение на пилоне и изящно опустилась на стрипы с семидюймовыми каблуками.

– Да вот, новенькую тренирую, – махнула на нее Анжела.

– Она хороша, – оценила Лена, глядя, как девчонка принялась за следующее упражнение.

– Угу, – на лице Анжелы были написаны все мысли: через год, максимум два, эта новенькая заменит ее.

– Дай свои стрипы, – попросила Лена, – у нас вроде ж один размер?

Анжела сняла розовые босоножки на головокружительной платформе с острым каблуком и протянула ей. А потом крикнула новенькой:

– Геля, уступи пилон пенсионерке, пусть тряхнет стариной.

Лена только хмыкнула на беззлобный подкол. Она была младше Анжелики почти на шесть лет. Затем дождалась, когда новенькая покинет возвышение, и сама поднялась по ступенькам.

Сердце отбивало ритм, в груди росло привычное напряжение. Лена чувствовала себя дельфином, вернувшимся в родную стихию. Вот только не разучилась ли она плавать?

Что ж, сейчас и узнаем.

Обхватив пилон пальцами и вслушиваясь в мелодию, запущенную техником специально для нее, бывшая стрип-звезда начала двигаться.

Получилось неплохо. Анжелика даже сдержанно похвалила танец, хотя Селена и спустилась вниз в поту, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. И все же это не ее уровень. Если она хочет выступать вечером и вернуть себе прежних поклонников, придется постараться.

Когда новенькая через несколько композиций подошла и попросилась на пилон, Лена ее шуганула. Ей нужнее.

Закончила тренировку лишь за пару часов до вечернего выступления. Чтобы принять душ и дать небольшой отдых ноющим от напряжения мышцам. А потом пошла к Тасе за своим костюмом.

Клиенты были в восторге. Прежний номер Селены, который многие уже успели подзабыть, сегодня встретили на ура. В гримерку даже пришел менеджер.

– Василий Глебыч передал, чтобы ты вышла еще раз, после Евангелины.

Селена усмехнулась и кивнула. Она не собиралась артачиться. Ведь пришла сюда именно для того, чтобы вновь почувствовать себя востребованной и желанной женщиной.

После второго выступления посыпались заказы на приватные танцы. Тут уже Лена торжествовала. Пусть Игорь ноет по своей Диане. Селена будет развлекаться.

На приват отправилась к самому перспективному клиенту – он заказал в кабинет несколько бутылок самого дорогого шампанского и изысканные закуски. Сразу вспомнился первый подобный опыт. Тогда Лена была так голодна, что во время танца у нее громко заурчало в животе. То-то был конфуз.

Сейчас она была уверена в себе и вплыла в вип-кабинет, плавно покачивая бедрами.

Клиент – одетый с иголочки толстяк предпенсионного возраста, с черными как смоль, явно крашеными волосами – окинул ее одобрительным взглядом.

– Привет, я Селена, – промурлыкала она и провела пальчиками по расстегнутому пиджаку клиента.

– А меня зовут Игорь.

Лена едва сдержала гримасу: имя подпортило ей настроение. Ни о каких Игорях сегодня она не хотела думать. Но не бросать ведь из-за этого милого толстячка?

– Я буду звать тебя медвежонок, – решила она.

В кабинете зазвучала негромкая музыка, и Селена начала танцевать. Сначала лишь слегка изгибалась, демонстрируя свое тело. Затем начала гладить себя, соблазняя клиента, доводя его до жадной потребности тоже дотронуться до нее.

Помогла толстяку снять пиджак, развязала галстук, пробежалась пальцами по пуговицам рубашки. Все это время Селена не позволяла к себе прикоснуться, лишь дразнила.

Чтобы толстяк не распускал руки, связала их галстуком у него за спиной. По потемневшему взгляду поняла, что “медвежонок” уже готов. Еще чуть-чуть – и из ушей пойдет пар. Тогда она опустилась ему на колени и слегка потерлась бедрами. Толстяк застонал.

– Диана? – раздался знакомый голос. Удивленный и недоверчивый. – Что ты здесь делаешь?

Резко дернувшись, она обернулась.

На пороге вип-кабинета стоял Борис Суховской.

Глава 16

Библиотека была самым тихим и уединенным местом в Лабард-и-Наре. Единственным, куда никто не заглядывал месяцами, кроме самого Джерарда. Даже слуги приходили сюда крайне редко, ведь магия охраняла книги от пыли и действия времени. Разве что иногда какой-нибудь уставший от развлечений аристократ посылал слугу за легким романом. Но такое случалось раз в год – не чаще.

В последнее время в замке царила назойливая суета. Новая управляющая превратила слуг в вечно жужжащий рой. Они с утра до вечера что-то терли, мыли, скребли, полировали и делали кучу ненужных, по мнению Джерарда, но весьма раздражающих его вещей. А сегодня они добрались и до его кабинета! Так что владельцу Лабард-и-Нара пришлось срочно ретироваться в библиотеку.

Ужин давно прошел, за окном опустились сумерки, которые вскоре сменила безлунная ночь. А он все сидел в кресле, обложившись бумагами, которые передал Ормонд, и задумчиво жевал кончик пера.

Лампа на столе погасла, но Джерард отлично видел и в темноте, если хотел. С некоторых пор Тьма стала его стихией, такой же родной и привычной, как вода для тюленя.

Как и договаривались, ле Блесс нашел трех мужчин, попавших на остров в качестве пленных. Они были первыми, кто добровольно принес принцу клятву верности. Одного из них новый интендант назначил на должность помощника истопника в замке, второго – пристроил на конюшню, а третьего взяла на постой какая-то вдовушка. Этот третий оказался сапожником, и его частенько приглашали в замок: то мерки снять для новой обуви, то подлатать старую. Через пару недель новые лица примелькались жителям замка, и вот тогда началось самое интересное.

А именно – тайная слежка за Катриной, камеристкой Инесс.

Сегодня Ормонд принес первый отчет о ее передвижениях. И там было о чем призадуматься.

Как оказалось, служанка герцогини вхожа в такие места, куда приличные женщины не пойдут и за деньги. Например, Дом Утех. Что там забыла камеристка будущей королевы? Или зачем она приходила в трактир Пьесов? Причем, если верить отчету, зашла с черного хода, да еще в неурочный час, после закрытия. С кем встречалась там? О чем разговаривала? Какую игру ведет она или ее госпожа?

Вопросы множились, а ответов не находилось. В одном Джерард не сомневался: в памяти вахтенного Барлока была именно Катрина. Ошибки быть не могло. И послать ее туда могла только Инесс.

Но обвинить герцогиню без доказательств Джерард не мог. Все-таки она носит его ребенка, а от ее отца зависит будущее и самого принца, и всех жителей острова, и целой страны. Оставалось лишь незаметно наблюдать и ждать, пока Инесс или Катрина совершат ошибку.

А ведь был еще Норден – уродливый, обезьяноподобный слуга. Нечеловечески сильный и ловкий, умеющий передвигаться бесшумно как тень и до мозга костей преданный своей госпоже.

Насчет него Джерард не питал иллюзий. Подозревал: если Инесс прикажет – Норден и ему, принцу, свернет шею как цыпленку, причем даже не задумываясь о последствиях. Слово госпожи для него превыше закона. И кто знает, возможно, без вмешательства Нордена не обошлось и в истории с ядом.

Ормонд предлагал установить слежку и за слугой герцогини. Но это было опасно. Норден – хитрый лис, сразу учует неладное. Поэтому оставалась только Катрина.

Легкий скрип отвлек принца от мыслей.

Джерард вскинул голову и насторожился: кто-то проник в библиотеку.

Помещение было большим, плотно заставленным стеллажами. Из своего кресла он не мог видеть входную дверь, но четко уловил, как она приоткрылась, и внутрь проскользнул человек.

Неизвестный старался двигаться легко, но пол все равно предательски заскрипел под его ногами. Раздалось тихое чертыхание, а затем под стеллажами мелькнул отблеск огня. Вошедший принес с собой лампу.

Джерард застыл в кресле. Его руки с силой вцепились в подлокотники, когда носа коснулся запах знакомых благовоний.

Диана…

Только она добавляет в мыло жасминовое масло. Инесс предпочитает розы и лилии. А среди слуг в ходу лимонник и мята.

Но что она делает здесь? Да еще в такой час! Разве ей не положено спать подле супруга, утомленной его ненасытными ласками?

Джерард был уверен, что ласки Ормонда обязательно ненасытные, ведь он сам в тайных фантазиях мечтал довести эту женщину до изнеможения. Чтобы в его руках, в его постели она могла только тихо стонать и шептать его имя опухшими от поцелуев губами…

Он потряс головой, отгоняя порочные картины.

Диана – жена его друга. Между ними ничего быть не может и не должно!

Но проверить, зачем она пришла сюда, все же стоит.

Принц бесшумно поднялся.

Звуки шагов и раздраженное бормотание подсказывали, что Диана движется вдоль стеллажей, явно что-то ища. Он решил зайти с противоположной стороны, чтобы встать у нее за спиной и спокойно понаблюдать.

Это оказалось несложно.

Диана даже не заметила, что в библиотеке есть кто-то еще. Переходя от одного стеллажа к другому, от одной полки к другой, она подсвечивала корешки книг масляной лампой, которую держала в руках, и тихо бормотала себе под нос:

– И как мне что-то искать в этом хаосе? Почему здесь нет картотеки? Неужели так сложно расставить книги в алфавитном порядке? Например, по авторам… Хотя, тут у большей части книг даже автор не обозначен…

Недовольно сопя, она миновала раздел с историческими хрониками и свернула туда, где хранились книги по магии.

Джерард напрягся.

Скользнув за девушкой, почти перестал дышать.

Она осветила лампой целый ряд пустых корешков.

– Что за ерунда? – раздраженно нахмурилась.

Не веря своим глазам, провела по книгам свободной рукой и вдруг изумленно ахнула.

На только что пустых корешках начали проступать витиеватые буквы.

Сердце Джерарда заколотилось сильнее.

Магические гримуары были особыми. Для человека, который не обладает магическими способностями, они выглядели как пустые листы, скрепленные переплетом без малейших опознавательных знаков. Но если тот, кто берет такую книгу в руки, обладает хоть толикой магии – он увидит и текст, и гравюры.

Но разве в Диане есть магия? Откуда? Он бы почувствовал!

И все же…

Зрение еще никогда не обманывало его.

От прикосновения девушки на корешках появились надписи!

Сама Диана не скрывала своего удивления. Весь ее вид говорил, что она не ожидала подобного. Девушка немного постояла над полкой, касаясь то одной книги, то другой, и изумленно глядя, как проявляются и исчезают буквы. А затем, хмыкнув, вытащила один из томов.

– “Запретные магические практики и ритуалы”, – прочитала вполголоса.

Держать тяжелый гримуар одной рукой было неудобно. Диана поставила лампу на пол и раскрыла книгу. Рисунок на титульном листе заставил ее нахмуриться.

Джерард знал, что она видит. Сам он изучил эту книгу вдоль и поперек, когда стал обладателем темной силы. Там, на титульном листе, была изображена сырая некромагия в действии.

А если Диана видит рисунок, значит, она…

– И что ты здесь делаешь? – принц шагнул из тени на свет.

Вскрикнув, девушка выронила книгу. Тяжелый том шлепнулся на пол рядом с лампой, а Диана испуганно обернулась.

– Дже… ой, ваше высочество… – Ее взгляд заметался, ища пути к отступлению. – А что вы здесь делаете?

– Что я делаю в собственной библиотеке? – уголок его рта нервно дернулся.

– Простите…

Диана попятилась от надвигающегося на нее мужчины. Запнулась за упавшую книгу и сама едва не упала. Джерард не дал. Успел схватить за запястье и удержать на ногах.

Теперь они оказались так близко друг к другу, что Диана слышала, как колотится его сердце. А может это ее собственное сердце трепыхалось так, что пульс отдавался в ушах тревожным набатом.

Отступать было некуда. В спину давили полки, а сверху нависал принц с весьма пугающим выражением на лице.

– Ну, так ты объяснишь, что тут делаешь? – прорычал он, склоняясь к ней еще ниже. – Зачем тебе книги по черной магии?

– К-какой? – Диану внезапно окутал озноб.

От принца веяло мужской, неуправляемой силой. Тяжелой и опасной, не поддающейся контролю.

– Черной.

Не отрывая взгляда от девушки, Джерард разжал кулак. Упавший талмуд взлетел с такой легкостью, словно весил не больше пылинки, поднятой ветром. И бесшумно опустился прямо на раскрытую ладонь.

– Ого… – потрясенно выдохнула Диана. – Как вы это сделали?

– Элементарная магия. А теперь моя очередь задавать вопросы, – процедил принц и открыл книгу. – Отвечай, что ты здесь видишь?

Девушка с опаской скосила взгляд на рисунок. Там было обнаженное человеческое тело, пронизанное черными венами.

– Ну, – поторопил Джерард, – так что ты видишь?

– Тело… – пробормотала Диана.

– И все? Просто тело?

– Нет… с черными линиями.

Глаза принца превратились в узкие щели, сквозь которые сверкнули осколки льда.

– Тебе известно, что это за линии?

– Нет…

– А я думаю, ты мне лжешь.

Он нагнулся еще ближе. Теперь их губы оказались на расстоянии ладони – не больше. Горячее мужское дыхание прошлось по щеке, заставляя кожу Дианы сначала покрыться мурашками, а затем вспыхнуть румянцем.

Где-то внизу живота потеплело, заныло.

Диана невольно ахнула. Уперлась руками в грудь принца и попыталась толкнуть. Но он даже не шевельнулся.

– Я не лгу!

Хотела сказать это твердо, но с губ сорвался невнятный стон.

– Лжешь, Диана, но я безмерно рад этому факту. Ведь это дает мне право тебя наказать…

Она вскрикнула, когда он навалился всем телом и прижал ее к стеллажу так, что теперь их тела плотно соприкасались. Затем схватил за запястья, сжал их одной рукой и вздернул над головой.

Диана задергалась, как червяк на крючке:

– Отпустите меня! Вы не имеете права!

– А вот тут ты глубоко ошибаешься…

Он внезапно рассмеялся. Горько, хрипло, с безмерным отчаянием. Это был даже не смех – полустон-полухрип. А затем впился ей в губы.

***

Наверное, она должна была его оттолкнуть. Ударить. Сопротивляться.

Но вместо этого из горла Дианы вырвался стон, а тело само прильнуло к мужскому телу, беспрекословно подчиняясь и плавясь в его руках.

Это было как наваждение. Как одержимость.

Но намного лучше, чем в запретных мечтах. Или снах, которые преследовали ее по ночам, заставляя испытывать томление во всем теле и чертову неудовлетворенность.

Сейчас ее сжимали те самые руки, о которых она грезила. Те самые губы исступленно целовали ее лицо, шею, грудь. Диана только и успевала, что под них подставляться, постанывая от удовольствия.

Как же давно она жаждала, чтобы это произошло. И казалось, Джерард желал этого ничуть не меньше.

Каждое его касание, каждый поцелуй были абсолютно правильными. И когда ладонь принца начала задирать подол юбки, Диане хотелось лишь помочь ему, чтобы скорее избавиться от этой досадной помехи. Убрать все, что мешало им слиться в единое целое. Наконец насытить эту общую жажду.

Все внутри, особенно внизу живота, пылало и плавилось. Требовало, чтобы он не останавливался. Продолжал. Даже если на них упадет потолок.

Когда Джерард коснулся рукой ее скромных панталон и повел выше, чтобы коснуться наконец обнаженной кожи, Диана отклонилась назад, на стеллаж. Ей было необходимо на что-то опереться. Ибо ноги окончательно отказались держать.

Наконец пальцы Джерарда достигли края ее белья и медленно потянули его вниз. Это простое движение и сопровождавший его тихий шорох ткани заставили Диану задохнуться. Она пыталась что-то шептать, о чем-то просить или даже требовать. Но вряд ли кто-то из них осознавал эти бессвязные бормотания.

Ощущения обострились до предела. Когда ладонь Джерарда наконец легла на обнаженную кожу, Диану словно пронзило током. Она невольно отпрянула, толкнув затылком книги. Они с грохотом посыпались на пол.

Джерард замер, уткнувшись лбом в лоб Дианы, удерживая ее за плечи и надсадно дыша, словно пробежал многокилометровый марафон. Впрочем, и сама Диана дышала так же.

А еще внутри росло и множилось неудовлетворение этой остановкой.

Нечто неведомое, но темное как сама ночь зашевелилось внутри. Оно заполнило ее и рвалось наружу. К Джерарду.

На какой-то миг глаза заволокло тьмой. Диана охнула от испуга и отчаянно дернулась. С полки снова посыпались книги, но на этот раз госпожа ле Блесс даже не заметила этого. Ее внимание приковали черные щупальца, которые тянулись от нее к Джерарду.

Страх заставил ее похолодеть, вынырнуть из дурмана.

Диана уперлась руками в плечи принца, толкнула.

– Что случилось? – хрипло спросил он, даже не думая выпускать ее из своих объятий.

– Отпусти, отпусти, отпусти! – как заведенная повторяла она, пытаясь выскользнуть из его рук.

Джерард наконец расслышал панические нотки в ее голосе и отпустил.

Диана тут же отскочила в сторону. На принца она боялась посмотреть, но все же заставила себя поднять взгляд, чтобы убедиться – черные щупальца исчезли. А заодно столкнуться с его хмурым взглядом.

Грудь Джерарда вздымалась, словно он никак не мог успокоить дыхание.

Наверное, считает ее сумасшедшей – сначала сама подставлялась по его ласки, а потом потребовала отпустить. Но еще хуже было другое: ведь она замужем за ближайшим соратником принца.

И как могла пасть так низко? Что он теперь о ней думает?

Всхлипнув, Диана спрятала лицо в ладонях и выбежала вон из библиотеки.

Джерард не двинулся с места. Неудовлетворенное тело ныло, требуя, чтобы он последовал за ней. Догнал. Толкнул к стене, задрал юбку и наконец-то сделал своей. Она ведь тоже этого хочет. Он видел. Хотя и не понимал, почему она убежала.

Останавливало только одно: лаская эту женщину, он не только предавал своего друга, но и всех, кто доверился ему.

Странный предмет на полу приковал его взгляд. Джерард опустился на корточки, отодвинул упавшие книги и поднял нитку деревянных бус со странным медальоном. Удивленно покрутил в руках.

Похоже, его уронила Диана.

Поддаваясь порыву, он поднес дешевое украшение к носу и вдохнул. Дерево впитало в себя запах кожи желанной женщины. И от этого запаха сердце принца забилось сильнее, а в висках зашумело.

Немного отдышавшись, Джерард поднялся и сунул украшение в карман. Затем подошел к окну и распахнул плотные шторы. Со створкой пришлось повозиться – дерево разбухло от ветров, несущих с собой морскую влагу.

Но и она поддалась.

Он высунулся наружу, подставляя разгоряченное лицо мелким шарикам снега. И в этот момент услышал еле различимый шорох у себя за спиной.

Джерард резко обернулся. Позади никого не было. Зато еле слышно скрипнула дверь, закрываясь.

Чертыхнувшись, он бросился к выходу.

Глава 17

– Диана? – Борис не верил своим глазам. – Что ты здесь делаешь?

Лена на секунду оцепенела. Затем обернулась.

Суховской стоял на пороге вип-кабинета и ошарашенно смотрел на нее.

Да уж, влипла так влипла. Ну и как объяснить все это “любимому папочке”?

Она начала подниматься с колен толстяка. В голове с космической скоростью мелькали мысли в поисках выхода из этой нелепой ситуации. Внезапно что-то кольнуло в висок. Раз, другой, словно кто-то вонзил раскаленную спицу.

От резкой боли в глазах потемнело. Лена вскрикнула и обмякла, распластавшись на толстяке.

– Борь, я не понял, ты ее знаешь? – Игорь Веснин смотрел на своего партнера, лицо которого отливало неестественной бледностью.

– Это моя дочь, – хрипло произнес Суховской.

И в этот момент тело девушки начало содрогаться, словно ее била крупная дрожь. Изо рта пошла пена, пачкая рубашку Веснина.

– Черт! – толстяк вскочил с неожиданной прытью.

Хорошо, что слабый узел на шелковом галстуке легко развязался.

Придерживая девушку, Веснин положил ее на пол, покрытый мягким ковром.

– “Скорую”, – просипел Борис, глядя на это. А сам схватился за левую сторону груди. Сделав несколько поверхностных вдохов, он распахнул дверь кабинета и хрипло прокричал: – “Скорую”! “Скорую” быстрее!

Первым прибежал менеджер клуба. Увидев бьющуюся в судорогах Селену, он тоже чертыхнулся и начал нажимать кнопки на экране мобильника.

К ним спешили другие работники клуба и посетители, привлеченные шумом. Вскоре в дверях кабинета стало не протолкнуться. Кто с ужасом, кто с жалостью, а кто с любопытством смотрел на Селену, распластавшуюся на полу. А та все продолжала биться в конвульсиях, каждый раз ударяясь затылком об пол с глухим стуком. Пока наконец Анжелика не сообразила подскочить к ней и подставить ладони.

– А ну разошлись! – гаркнул один из охранников.

Толпа в дверях рассосалась, в кабинет вплыл сам владелец. Быстрым взглядом оценил обстановку, щелкнул пальцами, подзывая перепуганного менеджера.

– Сейчас приедет наш врач, – торопливо заговорил менеджер, вернувшись к Борису. – Вы же понимаете, у нас приличное заведение, а тут скандал…

– Делайте что хотите, но спасите мою дочь! – выдохнул тот.

А потом коротко охнул и сполз по стене.

***

Тамара улыбнулась и нажала кнопку “перевод”. Еще одна шестизначная сумма ушла на счет клиники “Авиценна”. На этот раз последняя сумма. С этого момента ее долг доктору Морозову можно считать оплаченным.

Теперь она может подумать и о себе.

Все эти годы Тамара экономила буквально на всем. На маникюре, парикмахере, фитнесе, одежде. Откладывала по копейке из того, что давал супруг на ее содержание. А на вопросы удивленных знакомых отвечала, что ценит естественность. Хотя, конечно, это не было правдой.

В свои сорок восемь Тамара безумно хотела пройти курс омолаживающих процедур, каждые три недели краситься и подстригаться у дорогого стилиста, делать акриловый маникюр, ежедневную укладку и все то, что считалось само собой разумеющимся среди дам ее круга.

С тоской и завистью она наблюдала за сверстницами, чьи мужья были партнерами Бориса по бизнесу. Некоторые из этих “подруг” были даже старше Тамары. Но выглядели куда лучше. Ухоженнее, дороже. В них чувствовался лоск. А она в их компании ощущала себя торговкой с базара.

Волосы стригла в самой дешевой муниципальной парикмахерской. Красила дома сама с помощью Ирины Федоровны, которой за беспокойство и молчание пихала в карман пару тысяч к зарплате. Редко покупала новую одежду и радовалась, что супруг не задает лишних вопросов.

Супругу было плевать.

Это Тамара давно поняла.

Ему было плевать на нее. Как она выглядит, во что одета, с кем общается, куда ходит… Единственное, что его заботило, это дочь и собственный бизнес. А жена была инструментом, который выполнил свою задачу и в принципе был больше не нужен.

Тамара смахнула с экрана приложение мобильного банка.

Хватит думать о прошлом. В следующем месяце все, что перечислит Борис, она потратит на себя. Запишется к хорошему стилисту, которого давно сватает Верка Веснина, и на фитнес, наймет диетолога, тренера, приведет себя в порядок…

Пусть Боря увидит в ней женщину. Ей всего сорок восемь! В таком возрасте еще замуж выходят!

Она подняла голову и глянула на свое отражение в зеркале.

Усталое, уже оплывшее лицо. Уголки губ скорбно опущены, дряблый подбородок, хорошо заметные брыли. А на голове черти что. Дешевая краска быстро смывается и не закрашивает седину так, как нужно. Волосы тусклые, сухие, укладывать их Тамара не умеет, поэтому просто скручивает в пучок на затылке.

И это чучело – жена Бориса Суховского?

Что ж, она не удивится, если он завел себе любовницу из молодых да ранних. А может, и не одну. Это объяснит, почему вот уже несколько лет они встречаются только за общим столом и спят в разных комнатах.

Все это время Тамара молчала и терпела. Боялась, что Борис подаст на развод и оставит ее ни с чем.

Но теперь все будет иначе.

Она открыла вкладку “контакты”, собираясь позвонить Вере Весниной и попросить телефон ее косметолога. Верке недавно исполнилось пятьдесят три, но выглядит она просто шикарно, а ее фигуре завидуют двадцатилетние жертвы фаст-фуда с целлюлитом на задницах.

И в этот момент телефон сам зазвонил.

На экране всплыло фото мужа.

– Боря? Что-то случилось? – насторожилась Тамара.

Муж ей редко звонил. Обычно передавал сообщения через экономку или секретаря.

– Тамара Львовна? – раздался в трубке незнакомый мужской голос.

– Да, это я. А что происходит? Где мой муж? Что с ним?

Сердце женщины сжалось от дурного предчувствия.

– Все в порядке, не волнуйтесь. У него был микроинфаркт, но нам удалось купировать приступ. Вы можете подъехать в медицинский центр “Вега”? Знаете, где это?

– Д-да… кажется, на Лермонтова…

– Да, именно там. У нас ваша дочь и муж.

– Дочь?

Тамара удивленно глянула на экран телефона.

– Да, Диана Суховская ведь ваша дочь?

– Ну… разумеется. А что с ней?

– Вам все объяснят врачи. Приезжайте.

Ехать до центра было недолго. Тамара быстро накинула пальто, вызвала такси и, оставив распоряжение экономке насчет ужина, вышла из дома.

Пока шла до кованых ворот по выложенной плиткой дорожке – ноги дрожали. Странная болезненная слабость окутала женщину.

Борис в больнице. У него микроинфаркт. А что там делает…

Нет, назвать ее дочерью перед самой собой она не могла. Все нутро Тамары сопротивлялось этому. Даже произнести вслух – еле язык поворачивался.

Но все же обманывать других было проще, чем себя.

Обманывать мужа.

Что ж, она врала столько лет. Осталось совсем немного. Лишь бы никакая случайность не помешала…

– Дамочка, приехали, – веселый таксист припарковался у ворот медицинского центра.

Тамара сунула ему сложенную купюру и, не дожидаясь сдачи, поспешила ко входу. В приемной ее уже ждали. Молоденькая медсестра проводила в палату, где на кушетке сидел Борис с подключенным тонометром. Лицо у него было уставшее, осунувшееся, под глазами залегли круги. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, и из-под тонкой дорогой ткани торчали побитые проседью волосы.

Тамара остановилась в дверях.

Болезненный вид мужа бросился ей в глаза.

“Какой же он старый,” – мелькнула внезапная мысль.

Прежде она этого не замечала. А сейчас будто впервые увидела: старый, обрюзгший, больной. И это мужчина, за которого она так цепляется?

– Пришла? – прохрипел Борис, поднимая на нее потухший взгляд.

– Да, – ответила, едва сдержавшись, чтобы не передернуть плечами. – Что здесь происходит? Тебе нужна помощь?

– Не мне, – он мотнул головой. – Дочке. С Дианкой что-то случилось.

– Прошу прощения, – в разговор супругов вмешался врач. – Тамара Львовна, можно вас на пару слов? Борис Семенович, сейчас к вам подойдет медсестра.

Врач отвел Тамару в свой кабинет, усадил в кресло, дал стакан с водой, к которому она не притронулась, и только тогда спросил:

– Скажите, у вашей дочери были какие-либо заболевания мозга? Травмы, ушибы, может, проблемы развития во время вынашивания?

Тамара пожала плечами:

– Не припомню. А в чем дело?

– Это мы и пытаемся выяснить… – он нахмурился и пожевал губами. – Вашу дочь доставили к нам с признаками эпилептического припадка.

– То есть? – сердце женщины замерло на секунду. – У нее эпилепсия?

– Все признаки налицо. Но мы провели диагностику, и я могу утверждать, что это не эпилепсия…

– А что?

– Пока неизвестно. Мы ввели обычный в таких случаях препарат. Приступ закончился, но она не пришла в себя.

Тамара недоуменно моргнула.

Неужели Морозов подсунул ей больного ребенка? И вот теперь, спустя столько лет, неведомая болячка напомнила о себе?

– У вашей дочери кома второй степени, – врач забарабанил пальцами по столу. – Вам нужно решить, что делать дальше.

– Повторите, – прохрипел за спиной Тамары голос Бориса.

Она оглянулась. Суховской стоял в дверном проеме, тяжело навалившись на медсестру, а та виновато поглядывала на врача.

– Извините, Павел Андреевич, не смогла удержать.

– Ничего, Лиза. Борис Семенович, присаживайтесь, – врач указал на свободное кресло. – Давайте вместе решать. У вашей дочери кома неизвестной этимологии. Перевозить ее не советую, неизвестно, как отреагирует организм. В нашем центре ей окажут все необходимое лечение…

– Но вы же не знаете, что с ней! – рыкнул Суховской.

– Выясним. Проведем исследование, соберем комиссию. Вплоть до анализа ДНК.

– Зачем ДНК? – встрепенулась Тамара.

– Чтобы исключить аномалию хромосом.

– Хорошо, – Борис потянулся за телефоном. – Обеспечьте моей дочери лучшие условия и лечение. Вызовите нужных врачей. Я все оплачу. А ты… – он повернулся к Тамаре. Его тяжелый, наполненный кровью взгляд, уперся в нее. – Ты будешь сидеть рядом с дочерью, пока меня нет.

Глава 18

Диана была сама не своя. После столкновения с принцем в библиотеке прошло две недели, а ее трясло и будоражило так, словно она минуту назад вырвалась из его крепких рук и сбежала.

Мысленно она называла то, что случилось, “поцелуем”. Пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Вот только госпожа ле Блесс лгала самой себе. Это было намного большим! Помрачением рассудка, одержимостью, безумным влечением, наваждением, безудержной страстью – но никак не простым поцелуем.

Да она почти отдалась Джерарду! Если бы не упавшие книги, заставившие их опомниться, кто знает – как далеко они бы зашли. Впрочем, это мысль тоже была лицемерной. Они оба хотели идти до конца. Ведь в тот момент ни он, ни она не думали о связывающих их обязательствах.

В тот момент они вообще ни о чем не думали. Все доводы разума затмило желание.

Но Диана упорно продолжала лгать самой себе. На это у нее была причина…

После поцелуя в библиотеке Джерард ни разу не взглянул на нее. Словно между ними ничего не было.

Впрочем, сталкивались они очень редко. А когда это случалось, Джерард смотрел мимо нее, будто не видя. Не обращался к ней напрямую, держался на расстоянии, точно она была смертельно заразной. И если поначалу Диана жутко переживала, как вести себя в присутствии принца, то сейчас ее душу грызло жесточайшее разочарование – ему все равно.

Все приготовления к празднику шли словно во сне. Не желая показать, как ей больно и унизительно, Диана высоко задирала подбородок. А еще старалась смеяться почаще, делая вид, что и ей все равно. Особенно, если поблизости проходил ди Лабард.

Ей хотелось, чтобы он хоть как-то отреагировал. Однажды принц замешкался, проходя мимо нее. Диане показалось, что его плечи дрогнули. Вот только она моргнула, а Джерард уже удалялся в другую сторону. Он просто свернул не туда. С ней это тоже случалось последнее время.

Иногда Диана спохватывалась, вдруг обращая внимание, что стоит в коридоре замка, уставившись в стену. Причем она даже не заметила, как сюда попала. И не осознавала, зачем вообще пришла. Но каждый раз понимала – вновь погрузилась в жаркие воспоминания, полностью забыв о реальности.

Ей казалось, никто не знает, что творится у нее в душе. Но она ошибалась. Господин ле Блесс наблюдал за ней и все замечал. Ормонд видел и ее задумчивость, и натянутый смех, если неподалеку оказывался Джерард. А еще ее взгляды на принца… они были наполнены тоской.

Ормонд и раньше подозревал, что его жена неравнодушна к другому. Если бы соперник был равным ему, он бы еще поборолся. Но как бороться против своего сюзерена, человека, которому ты принадлежишь душой и телом? Как соперничать с тем, кому присягнул на верность?

Все чаще его посещали мысли, что если Диана захочет уйти, он не сможет ее удержать. Потому что ему нечего ей предложить. Но он тешил себя надеждой, что этого не случится. Все-таки принц почти женат, его невеста леди Инесс не потерпит измен, да и у госпожи ле Блесс слишком низкий статус, чтобы метить на место фаворитки.

Но с некоторых пор между Дианой и его высочеством что-то изменилось. Между ними теперь вибрировал воздух, и, казалось, любое слово или случайное прикосновение высечет искры.

Ормонд не ожидал, что будет так больно. На его беду, чувства к супруге, которые он принимал за дружеское участие и желание защитить, оказались намного глубже.

Он любил Диану. Хотел сделать ее своей во всех смыслах. И неспособность быть полноценным мужчиной причиняла острую боль. Словно он сам воткнул себе кинжал в сердце и постоянно проворачивал его в ране.

Еще сложнее было скрывать от Дианы свои чувства. Поэтому Ормонд начал использовать любые предлоги, чтобы реже с ней видеться. И испытывал горькое разочарование оттого, что она этого даже не заметила.

***

День перед Новогодьем был самым суетным. Традиция требовала, чтобы столы ломились от яств. Причем необходимость придумать два новых блюда полностью легла на Диану. Она решила приготовить что-то вроде “селедки под шубой”, использовав вместо селедки макрель, которая в изобилии водилась в этих местах. А еще канапе с ломтиками копченого палтуса, сыром и ягодами питоры, напоминающими земные оливки.

До самого вечера экономка Лабард-и-Нара хлопотала, готовя замок к празднику. И почти не думала о принце.

К сумеркам берег, где прежде отмечали Ночь Осенних Костров, вновь засиял. Вдоль кромки воды зажглись факелы, чьи длинные ножки были вбиты прямо в каменистое дно. Над столами, ломившимися от блюд, тянулись гирлянды из веточек туи и кипариса с оранжевыми и голубыми ягодами. Там же лежали снопики вереска, усыпанные разноцветными мелкими цветками – его заготавливали с лета, в пору цветения. В центре площадки горел костер, а рядом с ним на перевернутой бочке лежали приготовленные свечи и высушенные плотные листья, похожие на одноразовые тарелки – тонкие, легкие, но довольно прочные.

Госпожа ле Блесс еще раз окинула взглядом место, где ей предстояло провести самую длинную ночь в году. Традиция требовала, чтобы люди веселились до рассвета и встретили его на ногах – тогда следующий год будет счастливым. Но сама Диана уже набегалась и с ужасом ожидала предстоящего празднества.

Все выглядело идеально. Женщины, хихикая в предвкушении, уже отправились переодеваться. Диана поспешила за ними.

В эту ночь жители Аквилении обязательно должны надеть что-то белое – символ чистоты помыслов, с которыми вступали в новый год. Служанки, краснея и смущаясь, сообщили Диане, что подпоясываться, заплетать волосы и надевать нижнее белье сегодня нельзя.

– Чтобы не скрывать от духов стихий чистоту наших помыслов, – пояснила тетушка Нима.

– Это в каких местах они будут чистоту искать? – усмехнулась Диана.

Кажется, женщины обиделись. Поскольку сделали вид, что очень заняты и больше болтать у них нет времени.

– Ладно, извините, я все поняла – без белья, так без белья.

Теперь в уединении своей комнаты Диана смотрелась в зеркало. Она надела шерстяное платье с белым воротничком и манжетами. На ноги натянула теплые чулки и башмаки. Сверху накинула шаль из белоснежной шерсти иннарских коз – подарок мужа.

Мысль об Ормонде уколола сожалением. После случившегося в библиотеке Диана чувствовала неловкость рядом с ним. Да и он сам, казалось, не стремится к сближению.

Пообещав себе, что после праздника обязательно с ним поговорит, Диана вышла из комнаты.

Прохладный воздух ласкал непривычно обнаженные бедра, возбуждая запретные чувства и снова возвращая все мысли к Джерарду.

На улице давно стемнело. Освещенный кострами и факелами берег заполнили люди. Играла музыка, шумела толпа. От столов, на которых к закускам добавились и горячие блюда, исходил чудесный аромат. Диана тут же вспомнила, что ела в последний раз бог знает когда. В желудке подсасывало от голода. Но никто из присутствующих не начнет трапезу, пока на праздник не явится хозяин.

– Госпожа Диана! – к ней подбежала Гарина. – Вы не забыли свой амулет? Сегодня нужно его активировать, если хотите, чтобы ваше заветное желание исполнилось.

Госпожа ле Блесс невольно поморщилась. Она не знала, куда делся ее амулет. Помнила, что принесла его с собой от Рушки и вроде бы положила в карман…

Но потом случился тот поцелуй, поспешное бегство из библиотеки и бессонная ночь. А на утро закружили заботы. Вспомнила про амулет она только к вечеру второго дня. Все обыскала, но не нашла украшение. Оно будто испарилось.

Диана даже осмелилась повторно наведаться в библиотеку. Вдруг там обронила? К этому времени все упавшие книги уже стояли на полках, и не осталось даже намека на то, что случилось.

– Кажется, я его потеряла, – призналась она, понимая, что Гарина не отстанет.

– Ой, как жаль, – служанка покачала головой. – Видимо, не судьба…

Внезапно шум голосов и музыка стихли.

Диана обернулась к замку, уже понимая, кто стал причиной этой тишины. На тропинке стоял Джерард. К его боку крепко прижималась Инесс, точно боялась, что жених сбежит от нее. Они неспешно вошли в круг света, и принц бросил взгляд в толпу, безошибочно находя Диану среди сотен чужих лиц.

Их взгляды столкнулись. И она поняла, о чем он думает: на ней нет белья. Щеки вспыхнули жаром, а низ живота наполнился сладким томлением.

Но Джерард уже двинулся дальше, скользя по толпе равнодушным, бесцельным взглядом. Его левая рука придерживала Инесс за располневшую талию. Правая сжимала в кармане невидимый никому амулет.

***

Джерарду последние две недели дались нелегко. Как ни пытался он выкинуть из головы случайное столкновение в библиотеке – не получалось. Да и было ли оно таким уж случайным?

Раз за разом принц перебирал в памяти каждое из тех мгновений, когда Диана была в его руках. Рассматривал, изучал, точно скряга свои сокровища. Искал в них скрытый смысл. Но все было предельно просто.

Он мог просто забрать книгу и выпроводить ее. А вместо этого поцеловал. Всего лишь поцеловал. Хотя голодный зверь внутри хотел больше, намного больше.

Он хотел ее всю.

Требовал, выл, бился в оковах разума.

Диана стала его наваждением. Запах этой женщины буквально преследовал его. Мерещился везде, куда бы Джерард ни повернулся, куда бы ни пошел. Ее лицо – бледное от испуга и возбуждения – так и стояло перед глазами. Стоило лишь забыться – и он снова видел ее глаза: два темных озера, мерцающих в полумраке библиотеки, ее губы – искусанные его поцелуями. Слышал ее тихий стон, от которого душу каждый раз выворачивало наизнанку.

Он хотел эту женщину.

Нет, он был ею болен.

Окончательно и бесповоротно. Без надежды на излечение. И без права сделать ее своей.

Но больше, чем разъедающая страсть, Джерарда беспокоило другое.

Откуда у Дианы взялась темная магия? Эта девушка не была магом, когда он ее нашел. Но в тот раз в библиотеке он не только понял, что она может читать магические книги, но и увидел магию в действии. Почувствовал, как во время поцелуя ее сила – такая же чистая, как сама стихия тьмы – потянулась к нему.

Диана хотела причинить ему вред? Или она не контролирует свои силы? Что она вообще знает о собственных способностях?

Он должен выяснить это!

Тем более Джерард точно знал, у кого требовать правду. Амулет, который могла дать Диане только Рушка, жег ему карман.

Эта старая ведьма точно что-то скрывает.

Глава 19

Он хотел пойти к пророчице уже на следующий день, но тут внезапно стало плохо Инесс. С утра прибежала Катрина и едва не плача сказала, что госпожа герцогиня умирает.

С их последнего разговора он старался поменьше общаться со своей фавориткой. Чувствовал, как все внутри восстает против близости этой женщины. Но сама Инесс упорно делала вид, что все идет, как надо. На общих трапезах сидела рядом с ним, лицемерно улыбалась и щебетала, обсуждая с молодыми аристократами то будущий венчальный наряд, то сам ритуал, то угощения.

Джерарду порой хотелось одернуть ее. Рано говорить о свадьбе. Ведь еще не началось восстание, еще не взяты морские крепости Аквилении, и он сам еще не вошел с победой в столицу.

Отец Инесс поддакивал ей. Он собирался вернуться в королевство после Новогодья, и именно Джерард должен был доставить его обратно на Аргиан. А до тех пор принцу приходилось сдерживать гнев и терпеть лицемерие.

– Умоляю, ваше высочество, помогите леди Инесс! – вполне искренне всхлипывала Катрина.

Обеспокоенный Джерард направился в покои фаворитки. Как бы он к ней ни относился, она все же носила его ребенка. Да и время, проведенное с этой женщиной, не стерлось бесследно из памяти.

Герцогиня встретила его в постели. Ее лицо с лихорадочным румянцем утопало в белоснежном шелке и кружевах. Насыщенный запах роз и лилий заставил принца поморщиться.

– Пожалуйста, побудьте со мной, – пролепетала она, беря его руку и прижимая к своей щеке. – Я так одинока…

– Мне сказали, что вы плохо себя чувствуете, – произнес он ровным тоном. – Вы заболели?

Желание вырвать руку из цепких пальцев Инесс было таким явным, что ему понадобилось усилие воли, чтобы не сделать этого.

– Когда-то вы обращались ко мне на “ты”, – кокетливо вздохнула она и затрепетала ресницами.

– Тогда вы были моей любовницей, – Джерард упорно делал вид, что не понимает намеков. – Теперь вы моя невеста. Будущая королева и мать наследника трона. Я обращаюсь к вам со всем уважением.

– Да, но думается, что в те времена мы были намного ближе друг к другу.

– Инесс… – он мягко освободил ладонь из ее рук. – Если вы не умираете и нет угрозы выкидыша, то я пойду.

– Пойдете? Куда? – нахмурившись, она села.

– Заниматься своими делами.

– А я? Сколько мне еще прозябать в одиночестве? Вы до сих пор наказываете меня за тот случай?

Она говорила о вечере, когда Джерард приказал ей отозвать Нордена и запретить ему следить за Дианой. Только Норден следил не за этой жалкой потаскушкой! Он следил за самим принцем. Инесс не хотела сюрпризов. Но беременность сыграла с ней злую шутку. Сделала нервной и раздражительной. Вот она тогда и сорвалась. Подняла руку на будущего короля.

Да, это недопустимый промах. За такое прежде могли и казнить. Повезло, что Джерард всего лишь перестал с ней общаться.

– Тот случай уже не имеет никакого значения, – медленно проговорил принц.

– Тогда в чем дело? Вы игнорируете меня за общим столом, не приходите в мои покои, не зовете, как прежде, обсудить дела замка. Чем я заслужила вашу немилость?

– Вы скоро станете моей женой. О какой немилости идет речь? – он бесстрастно смотрел на нее.

Инесс закусила губу, потом быстро сказала:

– Ваше высочество! Я хочу, чтобы между нами все было как прежде.

– То есть? – нахмурился принц, не понимая, куда она клонит.

Его пальцы нащупали в кармане нитку деревянных бус и крепко сжали.

– Приходите ко мне сегодня вечером. Я соскучилась по вашей ласке!

– Боюсь, это невозможно.

– Но почему?!

– Вы беременны, леди. Я не хочу навредить ребенку. К тому же, служанка сказала, что вы плохо себя чувствуете. Вам лучше побыть одной.

С этими словами он развернулся и направился к выходу.

– Но я увидела вас, и мне стало лучше! – крикнула она ему в спину.

А затем, когда дверь закрылась за принцем, швырнула подушку.

Джерард почувствовал, как дрогнула дверь за спиной, когда в нее врезался мягкий, но тяжелый снаряд. И еще сильнее стиснул амулет. Бусины впились ему в ладонь.

Пусть он никогда не любил Инесс так, как она того желала, но старался быть с ней заботливым и справедливым. А теперь, когда его душу разъедает запретная страсть к чужой женщине, к мукам совести добавилась еще и досада. Бывшая любовница оказалась слишком назойливой.

Хотя ее можно понять.

Фрейлин в замке не было, со служанками Инесс всегда держалась надменно. Не пристало ведь герцогине сплетничать с прислугой. Так что ее ближний круг составляли юные балбесы, попавшие когда-то в Последний Приют в качестве пленных.

Мальчишки были либо сиротами, либо младшими сыновьями обедневших дворян. Некоторые служили юнгами на захваченных кораблях. А двое были заложниками, которых везли в Валарию присягнувшие Салье капитаны.

Не довезли. Для родных эти мальчишки погибли. Семьи, если таковые были, уже оплакали их и забыли. А сами “погибшие” возмужали за прошедшее время. Одни из них рвались в бой и просили Джерарда взять на корабль. Другие привыкли к сытой жизни в Лабард-и-Наре и с радостью стали свитой герцогини Инесс. В конце концов, в ней видели будущую королеву, а какая королева без свиты?

Джерард старался держаться от них подальше. Его ближний круг составляли более зрелые аристократы. Но из них он тоже не всем доверял. Знал: они с ним лишь потому, что чувствуют его силу. Так гиены идут за львом и подбирают остатки его добычи. Но стоит льву ослабеть или получить рану – и он сам станет добычей. Гиены его разорвут.

Сбежав от Инесс, он с головой погрузился в дела. Подготовка к восстанию шла полным ходом, а параллельно начали приходить вести из отдаленных уголков Аквилении. Там люди с нетерпением ждали сигнала, чтобы поднять на вилы захватчиков.

Прошло несколько дней, прежде чем выдался удобный момент, и Джерард смог незаметно покинуть замок. В полном одиночестве он оседлал коня и направился в чащу леса, в домик пророчицы. Та не удивилась, будто знала, что он придет.

– Доброй ночи, ваше высочество, – Рушка спокойно смотрела, как принц спешивается и идет к ней.

– А добрая ли она? – прищурился ди Лабард.

Достав из кармана амулет, Джерард поднес его к лицу ведьмы. Та даже не вздрогнула. Но от принца не укрылась легкая тень, на секунду застившая ее взгляд.

– Узнала? Твоя работа?

– Откуда он у вас? – нахмурилась вещунья. – Вы должны отдать его владелице!

– Диане, ты хочешь сказать. Это ведь запирающий амулет, не так ли?

– Не понимаю, о чем вы, – она поджала губы.

– А я думаю, знаешь. Зачем ты дала чужачке запирающий амулет? Откуда у нее темная магия? Говори!

Отпираться было бесполезно. Рушка прекрасно это понимала, да и не собиралась отнекиваться. Наоборот, слова признания рвались из нее, да только поверит ли принц?

Она пригласила его войти в дом. И только когда принц сел за стол, выжидательно глядя на нее, заговорила:

– Она не чужачка. Она такое же дитя Таураса, как и вы, ваше высочество. Как и вы, родилась в Аквилении. В том же дворце.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Джерард.

Слова ведьмы были похожи на бред. Разве Диана сама не утверждала, что пришла из другого мира? Да, он ей до конца не поверил, но сохранил ее рисунок, который она гордо именовала картой.

– Только правду, ваше высочество. Пора вам тоже узнать.

Рушка протянула руку, коснулась нитки бус и почти беззвучно сказала:

– Она моя дочь. Наследница рода и силы ди Антрес.

С губ принца сорвалось рычание:

– Ты лжешь, старуха! Она не может быть твоей дочерью!

Его ладони сжались в кулаки. Но он даже не почувствовал, как амулет впивается в кожу.

Слишком потрясло его признание ведьмы.

И все же, в тот момент, когда Джерард обвинил Рушку во лжи, ему уже стало ясно, что она говорит правду.

– Тогда, может, ты сам скажешь, откуда у нее сила ди Антрес? – Рушка сидела напротив. Она смотрела открыто и спокойно, ничуть не боясь его гнева. – Посмотри на меня, Джерард ди Лабард. Что ты видишь?

Женщина подняла к нему иссеченное морщинами лицо.

– Ты видишь придворную красавицу Риналию, которой нет и семидесяти лет? Маги стареют медленнее обычных людей, сейчас я должна выглядеть не старше твоей герцогини Инесс.

Он скрипнул зубами.

– Ну же, ваше высочество. Не стесняйтесь, говорите мне правду в лицо. Я знаю, как выгляжу. Как старое печеное яблоко! Знаете почему? В тот день, когда армия Сальи ди Нарде штурмовала дворец, я спасала своих дочерей. Я отдала всю свою магию и большую часть жизненных сил, чтобы открыть межмировой портал. Это, – она ткнула себя в щеку скрюченным пальцем, – моя плата за жизни моих детей!

Несколько минут Джерард вглядывался в ее лицо, словно впервые увидел. Он и прежде подозревал, что Риналия ди Антрес не просто так превратилась в старуху. И как-то раз она даже намекнула, что отдала силы, чтобы спасти детей. Но зачем? К чему такие жертвы? Младенцев можно было укрыть в подвалах дворца, где во время штурма собралась большая часть придворных и слуг.

– Ты могла присягнуть Салье и спасти своих детей, – произнес Джерард, закончив осмотр. – Почему не сделала этого?

– Потому что иначе меня бы здесь не было. И некому было бы сказать тебе правду!

– Какую правду, ведьма? – он недоверчиво прищурился. – Каждый раз ты говоришь мне только гадости.

Сухие губы Рушки растянула улыбка:

– Правда и не должна быть приятной, мой принц. Я ведь не просто так решила отправить своих детей в другой мир. По какой-то причине Безымянна избрала меня, чтобы показать будущее.

– Сама Безымянная? – Джерард ошеломленно отпрянул.

– Неожиданно, правда? Она дала мне увидеть, что ждет Аквилению. Тебя, меня, всех нас. Признаюсь, я не хотела этого знать. Но разве меня кто-то спрашивал? Теперь эти знания будут жечь мою душу до конца моих дней…

Рушка на секунду замолкла, словно обдумывая, стоит ли говорить остальное. Но Джерард ждал, не спуская с нее пристального взгляда. И она сухо продолжила:

– Это случилось во время родов. Когда я очнулась, то уже знала главное: король Доминик и его дети умрут, не оставив наследников. Если не от руки Сальи, то иначе, но их дни сочтены. Ты, младший принц, единственный, кто может вернуть трон и продолжить династию. И ты это сделаешь, если сумеешь устоять против соблазна.

– Какого соблазна? – нахмурился он.

– Женщина. На твоем пути встретится женщина, которая погубит тебя.

– Диана – это та, о ком ты говорила? Женщина из воды?

– Да, ты чувствуешь эту неудержимую тягу, ведь так? И в глубине души понимаешь, почему тебя тянет к ней.

Помедлив, Джерард кивнул.

Он хорошо помнил, как во время поцелуя все его существо тянулось к Диане. Тьма, которая наполняла его, хотела слиться с тьмой, бурлящей в Диане. А темная сила девушки в ответ тянулась к нему. Мягко ласкалась, ощупывала, пыталась обнять. Словно узнала в нем родственную душу.

– Магию невозможно обмануть или перехитрить, – мрачно озвучила Рушка его собственные мысли. – В ней все подчинено жестким законам. А главный из них гласит: подобное тянется к подобному.

– Это я знаю и без тебя, – Джерард с досадой поморщился. – Значит, Диана – твоя дочь, и она каким-то образом вернулась сюда из другого мира? Тебе известно каким?

Рушка покачала головой:

– Скажу лишь одно: вам нельзя быть вместе. Эта связь принесет горе и вам самим, и всем, кто вам дорог. Она заберет твою душу, разобьет твое сердце. Сделает тебя слабым!

Кровь отхлынула от лица Джерарда. Все, что говорила ведьма, уже происходило с ним. Диана уже забрала его душу. И она уже сделала его слабым. Превратила его волю в кисель. Все, о чем он думал в последнее время – это вкус ее губ, запах кожи и восхитительное ощущение ее тела в его руках…

– И без тебя знаю, ведьма, – рыкнул он, отгоняя воспоминания о желанной женщине.

– А если знаешь, то делай, что должен. Забудь о ней. У тебя другой путь.

– Инесс? Она мой путь? – зло усмехнулся принц.

– Нет, она тоже не твоя женщина.

– Тогда кто? Или мне суждено быть одному?

В ярости он ударил кулаком по стене рядом с головой Рушки. Пророчица даже не шелохнулась. Словно гнев принца ее ничуть не страшил.

– Вот, ты сам ответил на свой вопрос, Джерард ди Лабард, – произнесла она ровным тоном. – Не стоило тебе принимать ложную помощь Хранителя и становиться вместилищем его силы. Забудь про Диану, верни трон и возьми в жены женщину, которая подарит тебе наследника, но не получит твою любовь. Это единственный выход.

– И что же, нет никакой надежды?

– Ты утратил надежду, когда заключил с Хранителем тот опрометчивый договор.

– Должен быть способ его разорвать!

Пророчица усмехнулась:

– Ну, разорвешь ты его, а что дальше? Хранитель отнимет у тебя свою силу. Остров и все люди на нем останутся беззащитны. Ты готов пожертвовать теми, кто доверился тебе, ради одной-единственной женщины?

– Ты не понимаешь. Не понимаешь, что я чувствую к ней!

Джерард снова сжал кулаки. Сердце твердило, что дело не только в магическом притяжении. Здесь была магия иного рода – та, которую он не испытывал прежде ни к одной женщине.

– Ну где уж мне, старой, понять, – саркастично хмыкнула Рушка. – Я ведь совсем бесчувственная, не вижу, как мучается моя дочь.

Джерард вытянул руку со свисающим медальоном. Пару мгновений угрюмо смотрел на него, а затем разжал пальцы. Амулет с глухим стуком упал на столешницу.

– Ты ведь знала, что так будет, верно? Потому и сделала запирающий амулет. Передай его своей дочери, ведьма.

– Нет, – неожиданно твердо заявила она, даже не взглянув на свое творение, – сам забрал, сам и верни. Только не говори ей о нашем родстве. Я сама скажу, когда придет время. А теперь уходите, ваше высочество.

Старуха сделала вид, что забыла о присутствии принца, отвернулась и начала ворошить сушеные травки.

Джерард отчетливо скрипнул зубами. Иногда Рушка бесила его до невозможности. И все же он не стал препираться. Забрал амулет и вышел из домика.

Женщина тут же выпрямилась, оставив свое занятие. Несколько минут она смотрела сквозь дверной проем, как удаляется мужской силуэт, ведя коня в поводу. Только когда он окончательно затерялся в деревьях, она тяжело вздохнула.

Путь Джерарда ди Лабарда был наполнен болью и кровью. Но это его путь, и в нем нет места любви, нет места привязанностям. Он сам так решил в ту роковую ночь. Уже поздно что-то менять.

– Глупый мальчик, – пробормотала Рушка, чувствуя, как глаза наполняются влагой. – Пусть Безымянная хранит ваши души, я сделала все, что могла…

Глава 20

Джерард размашисто шагал по тропинке. Он особо и не выбирал дорогу. Был слишком зол из-за состоявшегося разговора. Рушка, словно истинное порождение морской бездны, каждый раз выводила его из себя. Ее талант – нарушать и без того зыбкое равновесие принца, напоминать о его слабостях, которые он не желал признавать.

Он понял, куда привели его ноги, только когда впереди показался темный зев пещеры, а лошадь заржала, не желая двигаться дальше.

Джерард остановился и с неприязнью взглянул на обитель Духа. Здесь он когда-то обрел опасную силу. Но потерял возможностью любить. Стоило ли оно того?

И тут же разозлился на себя. Что за щенячий скулеж?! Он последний из ди Лабардов, и у него есть лишь один выбор! Любовь женщины или к женщине – это тлен. Истинная цель – вернуть трон Аквилении законной династии. И пусть Рушка сказала, что его путь – одиночество, но Инесс носит будущего наследника ди Лабардов. Ради этого ребенка – своего ребенка – он должен забыть Диану.

Но отдавать ее Духу тоже не станет. Надо убедить Хранителя, что Диана не та, кто ему нужен.

Привязав повод коня к скрюченному дереву, Джерард шагнул под своды пещеры. Едва стих хруст камней под его ногами, как от темной стены леса отделилась неприметная тень.

***

Норден постоял, прислушиваясь к звукам, доносящимся из пещеры. Вокруг в скалах были сотни проходов – больших и маленьких. Почему принц пошел именно в этот? Что он там прячет?

Впрочем, пусть миледи сама разбирается. Он, Норден, сделал то, что было приказано. Проследил.

Вход в нужную пещеру был скрыт за скальными наростами и кустарником – если не знать о нем, то и не заметишь.

Слуга герцогини усмехнулся. Забавно, что у принца на острове есть тайное место, о котором миледи не знает. Необходимо исправить это немедленно.

Спустя несколько часов он уже скребся в дверь своей госпожи, предварительно убедившись, что в коридоре кроме него никого нет.

– Норден, ты что-то выяснил? – Инесс была не в духе.

Беременность тяготила ее. Утренняя тошнота сделала лицо серым и осунувшимся. Главная ценность – женская красота – покинула герцогиню. Джерард больше ее не хотел.

Сейчас мысль забеременеть, чтобы перейти в новый статус и стать еще ближе к принцу, уже не казалась такой удачной.

– Говори, – велела она, осторожно опускаясь в кресло.

Ко всем ее огорчениям еще и спина в последние дни ныла просто невыносимо.

– Да, миледи, – угодливо согнулся Норден, – я кое-что видел. Вы должны это знать…

Инесс внимательно выслушала его. И вот теперь, стоя на освещенном факелами праздничном берегу под руку с принцем, она наткнулась на безрадостный взгляд Дианы. Мерзавка буквально сверлила Джерарда своими наглыми глазами! Наверняка это видели все окружающие.

Герцогиня с трудом удержалась, чтобы не закрутить головой, проверяя, кто еще заметил, как бесстыже экономка Лабард-и-Нара пялится на своего господина.

А после того, что рассказал ей Норден, этот взгляд был прямым вызовом – не иначе.

Как смеет эта безродная девка пялиться на ее почти супруга? Почти короля! Что она о себе возомнила? А ее муж, этот олух ле Блесс, он знает, чем занимается его женушка под покровом темноты? Надо бы ему рассказать о шашнях его супруги! Норден хорошо рассмотрел, как она вешалась на принца в библиотеке! Наглая выскочка!

Инесс до последнего не хотела верить, что Джерард ей изменяет. Она упрямо списывала его холодность на обиду, занятость, растущую тревогу из-за скорого переворота и даже боязнь навредить малышу. Но рассказ Нордена расставил все по своим местам.

Она ведь знала, что чужачка принесет только горе! Ди Лер предупреждал, что эта Диана сует нос не в свои дела, и нужно ее устранить, пока не стало слишком поздно. Надо было слушать его!

Когда стало ясно, что Джерард озабочен судьбой чужачки и даже камзол ей подарил, Инесс подкупила Кирану. Хотела знать, что происходит в трактире Пьесов, и как часто принц наведывается туда. Вот Кирана и рассказала, что новая управляющая слишком много берет на себя. Даже в замок грозится идти, выяснять, почему мадам Аруте из Дома Утех достается больше довольствия. Эти слова Инесс передала ди Леру. А тот решил лично встретиться со служанкой. О чем они говорили, герцогиня не знала, но вскоре до нее дошли слухи, что на Диану напали возле Дома Утех. В глубине души она подозревала, что к этому нападению приложил руку ди Лер.

Граф был хитрый жук. Прожженный интриган и ловкий делец, не останавливающийся ни перед чем, чтобы достичь своей цели. А в тот момент его целью было удержаться на должности интенданта. Узнай принц про махинации – ди Лера ждала бы незавидная судьба.

Впрочем, она у него и так оказалась незавидной.

Инесс мысленно пожелала ему вечного небытия и еще крепче прижалась к своему спутнику. Придав лицу благостное выражение, она опустила ресницы и бросила незаметный взгляд на соперницу.

От Дианы придется избавиться – и как можно скорее. Она не позволит, чтобы ее место в сердце Джерарда заняла другая, тем более безродная девка. Предательства ди Рестали не прощают!

Только устранить соперницу нужно так, чтобы Джерард ни о чем не догадался. Принц и так начал что-то подозревать. Как он вызверился на нее из-за Нордена! Теперь верному слуге приходится быть в десять раз осторожнее. Да и за Катриной обнаружилась слежка.

Обложили со всех сторон!

Но ничего, леди Инесс ди Ресталь никогда не теряла присутствия духа. И теперь она обязательно придумает, как убрать препятствия со своего пути к трону Аквилении.

Интуиция подсказывала, что некоторые ответы она найдет в той пещере, куда ходил Джерард. Пожалуй, стоит туда наведаться в ближайшее время. Может, даже сегодняшней ночью, когда все будут пить и плясать на берегу.

Она подняла взгляд на  Джерарда. Принц стоял с невозмутимым лицом. Только в его глазах полыхал темный огонь, направленный на Диану. И в этом огне было все: тоска, безумная страсть, неутоленное желание, голод…

Инесс чуть слышно скрипнула зубами.

Что ж, можно идти прямо сейчас. Жених даже не обратит внимания, что ее нет. Но ничего, скоро она это исправит!

***

– Подданные мои… – начал принц и, нахмурившись, оборвал себя. – Нет, не подданные – друзья. Друзья мои!

Он обвел притихшую толпу непроницаемым взглядом. Отмечая каждого, заглядывая в лица, ловя любое движение мысли. Затем продолжил тихо и проникновенно, но с каждым словом придавая голосу все большую твердость и силу:

– Этот год, как и все предыдущие, был непростым. Но скоро все изменится. Осталось немного – и звезда рода ди Лабардов вновь засияет над Аквиленией. Мы отомстим за наших погибших братьев! За нашего короля. А пока веселитесь и радуйтесь – пусть эта ночь наполнит счастьем ваши сердца.

Толпа заревела в ответ:

– Да здравствует его высочество! Долгих лет жизни нашему принцу!

Диана не кричала вместе со всеми. Она одна не прыгала, радостно размахивая руками. Просто стояла, ощущая, как яростно бьется сердце. Словно хочет сломать клетку из ребер и вырваться на свободу.

Джерард был совсем рядом. Протяни она руку, сделай всего пару шагов – и упадет в его объятия. Но он стоял не один. Его лицо казалось застывшей маской без тени эмоций, а руки обнимали другую женщину. Его будущую жену. Мать его ребенка.

– Госпожа Диана, – за рукав дернула подбежавшая Венекка, – я тут вашего мужа видела. Господин ле Блесс спрашивал о вас.

Диана вздрогнула, отводя взгляд от принца. Ее щеки вспыхнули румянцем стыда.

Стоит здесь без трусов, пялится на чужого мужчину, словно девица из Дома Утех. Совсем совесть потеряла!

И дело не в репутации. Плевать на нее. Дело в Ормонде. Он не заслужил, чтобы о его жене ходили скабрезные сплетни.

– Где ты видела моего мужа, Венекка, – Диана повернулась к девчушке.

– Ой, он ушел. Но приказал передать вот это.

Служанка вложила в руку Диану свернутую бумажку.

– Спасибо, – рассеянно проговорила Диана.

Записка была короткой и состояла из нескольких слов, написанных твердой рукой: “Если понадоблюсь, я в лечебнице Дока. Не беспокойся. Хорошенько повеселись”.

Венекка уже хотела исчезнуть в толпе, когда Диана схватила ее за плечо.

– Подожди! Господин ле Блесс ничего не сказал передать на словах? – Диана вгляделась в личико девушки. Та отрицательно замотала головой. – Совсем ничего?

Вздохнув, Диана отпустила служанку.

Зачем Ормонду идти к Доку именно сейчас? Не заболел ли он? Может, его колено обострилось? В последнее время он стал сильнее хромать…

Додумать не дали. Снова взвизгнули скрипки и пьяный гобой. Кто-то ухватил Диану за руку. Дернул. Она вскрикнула возмущенно, но ее уже схватили с другой стороны и, смеясь, увлекли в хоровод.

Над берегом полыхало оранжевое пламя костров и летели довольные крики. Самая длинная ночь в году обещала быть жаркой…

***

Лицо Джерарда оставалось в тени. Принц намеренно отошел в сторону от факелов, чтобы никто не мог сказать точно, за кем он наблюдает. Просто стоит тут в сторонке, смотрит на танцующих. Любуется их весельем.

Инесс оказалась права: принц даже не заметил, когда она ускользнула. Его взгляд был прикован совсем к другой женщине.

Сначала Диана не хотела танцевать. Это было заметно даже издалека. Ее затащили в хоровод почти силой. Но постепенно она позволила себе расслабиться и отдалась мелодии.

Эта женщина превосходно чувствовала музыку. Наблюдать за ее движениями было истинным удовольствием. А стоило подумать о Диане и движениях, соединить их в одном предложении, как перед глазами встала совсем иная картинка. Страстная. Грешная. Запретная.

Но такая сладостная…

Впрочем, Джерард не собирался давать волю своим фантазиям. Он уже столько времени сдерживал себя, что и сам стал подобен каменной глыбе – с места не сдвинешь никакими соблазнами.

По крайней мере, ему хотелось так думать.

– Я ведь только смотрю, что в том плохого? – спросил принц самого себя.

И не нашел ни одного нарушенного запрета.

Смотреть он может себе позволить. И желать. Лишь издали, чтобы не нарушить ненароком свою клятву.

Диана раскраснелась от танца. Возможно, он себе все придумал, но Джерард ощущал жар, исходящий от ее тела. Женщина, от которой принц не мог отвести взгляда, скинула шаль и закатала рукава до локтей.

Ди Лабарда обожгло воспоминанием их первой встречи. Ее протянутая обнаженная рука. Жест, который он тогда истолковал неверно и чуть не взял ее силой в своей каюте.

По коже сладкой судорогой прошлась волна возбуждения. В паху сдавило.

Диана отошла от круга танцующих к столам. Плеснула вина в бокал и сделала несколько быстрых глотков, а потом облизала губы.

Мысли Джерарда стали черными, как сама ночь. Эта женщина напрашивалась на неприятности. Никак не позволяла забыть о себе.

Пальцы нащупали в кармане амулет. Точно! Он ведь должен вернуть его владелице. По телу прошла еще одна волна сладкой, предвкушающей дрожи.

А когда Диана покинула поляну, обернувшись на самой границе света и тьмы, из горла принца вырвалось сдавленное рычание.

Она провоцировала его!

Он оглянулся по сторонам, убедился, что на него никто не смотрит, и скользнул следом за Дианой.

Глава 21

Она ушла недалеко. Стояла на берегу, повернув лицо в сторону моря, и наслаждалась свежим воздухом, наполненным солеными брызгами. Легкий ветер трепал ее волосы и подол.

Джерард остановился в нескольких шагах. Он так часто и тяжело дышал, словно бежал за ней несколько часов.

А может, и всю жизнь.

Диана почувствовала его присутствие. Обернулась. Несмотря на темноту, они прекрасно видели друг друга. Их взгляды встретились. Сцепились, не в силах разорвать сковавшее их притяжение.

– Амулет, – сдавленно процедил Джерард. – Ты потеряла его.

– А ты нашел? – спросила она, позабыв про местные правила. – Так отдай…

Неизвестно кто первый шагнул навстречу и протянул руку. Второй немедленно ответил тем же, будто только и ждал сигнала. Их тела вжались друг в друга, не желая размыкаться.

Она так идеально вписалась в кольцо его рук, будто была специально создана для него. И сразу подняла лицо вверх, стремясь найти его губы, не желая терять ни секунды драгоценного времени.

Разве мог Джерард устоять перед этой немой мольбой? Он не устоял. Обрушился на ее губы голодным поцелуем. Пил ее нежную сладость, не в силах насытиться. Его ладони исследовали ее спину, спускаясь все ниже, чтобы прижать к себе крепче в том месте, где сосредоточилось его безумное желание, лишающее воли и способности связно мыслить.

Он сам отдался в плен этой женщины. А она, почувствовав силу его жажды, застонала прямо ему в рот, прижалась еще сильнее.

Последние капли рассудка, что еще оставались, вмиг растаяли, сметенные бушующей страстью. Пальцы Джерарда заскользили по платью в поисках пуговок, чтобы скорее избавиться от досадной помехи. Коснуться ее кожи. Вдохнуть ее аромат.

– Венекка, иди сюда, здесь тихо, – донесся приглушенный мужской голос.

Принц и Диана синхронно вздрогнули и замерли. Но не разомкнули объятий. Сердца бешено бились в грудные клетки, отдаваясь двойной пульсацией.

Сделав несколько вдохов, Диана попыталась отпрянуть, словно вспомнила о благоразумии. Но Джерард уже полностью его утратил. Он не мог отпустить свою женщину. Он хотел ее так сильно, что желание причиняло ему боль. Сегодня она будет с ним, что бы ни случилось. Ибо позволить ей уйти сейчас – все равно что умереть.

Джерард перехватил ее запястье и потянул за собой. Он не осознавал, что идет слишком быстро. Что Диане приходится бежать, чтобы успеть за ним. Вряд ли и она сама это осознавала. Ведь ее жажда была ничуть не слабее его.

Ди Лабард привел свою женщину в небольшой грот. Здесь не было ветра, землю покрывал сухой песок, а рокот моря едва доносился. К тому же здесь было темно. Но этим двоим вовсе не нужен был свет, чтобы ощущать друг друга.

Хриплое дыхание наполнило грот. Рваные, обжигающие поцелуи вторили лихорадочному движению рук. На секунду Джерард разорвал поцелуй. Но лишь для того, чтобы стянуть камзол и рубашку.

Диана дрожала. Но не от холода – от нетерпения. Ей казалось, что она сгорает в неведомом огне. И если Джерард немедленно что-то не сделает, она просто взорвется.

Принц разделял ее чувства. Он бросил камзол на песок, опрокинул Диану навзничь и накрыл своим телом. Его руки рывком задрали подол. Колени раздвинули ее ноги. Она лишь вздохнула, разводя бедра в стороны и скрещивая лодыжки у него за спиной.

Приняла сразу. На всю длину. Выгнулась навстречу его движению, подставляя шею под неистовые поцелуи. Словно только этого и ждала.

Прелюдии были лишними.

Джерард сдавленно застонал.

Это было слишком прекрасно. Гораздо лучше, чем в его фантазиях.

Несколько толчков – она закричала, забилась под ним, вцепившись зубами в плечо. Он не желал торопиться, хотел растянуть удовольствие, но не смог. И, зарычав, последовал за нею.

Некоторое время в темноте пещеры раздавалось лишь их сдавленное дыхание. Оба приходили в себя. Возвращались в реальность. И оба не желали этого одинаково сильно.

Джерард хотел остаться с ней до утра. Повторить испытанное удовольствие. Когда он почувствовал, что женщина под ним начала ерзать, поцеловал ее руку и прошептал:

– Не вставай, я сейчас разожгу костер.

Джерард нащупал на песке свою рубашку и накрыл ею по-прежнему молчащую Диану. Не удержавшись, потянулся к ее губам и с удовлетворением отметил ответный поцелуй.

Сухие ветви и огниво лежали на том же месте, что и всегда. Джерард высек искры, позволив им вспыхнуть на пучке сухой травы. Пламя осветило пещеру и лежащую женщину. Она уже опустила подол. Подперла голову одной рукой и внимательно наблюдала за действиями принца.

Обернувшись, он наткнулся на ее пристальный взгляд. Усмехнулся.

В глазах Дианы плясали веселые огоньки. И это было не пламя костра. Это был огонь все еще неудовлетворенной страсти. Эта женщина хотела повторения не меньше, чем он.

Поймав его взгляд, она села, отбросила его рубашку и начала медленно, одну за другой расстегивать мелкие пуговки на платье. Ее глаза блестели, завораживая его. Приоткрытые губы манили впиться в них поцелуем.

Джерард подался к ней, помогая спустить платье с плеч.

В голове мелькнула последняя трезвая мысль: они совершают ошибку…

А затем Диана толкнула его на песок и игриво коснулась нежной кожи внизу живота.

Пламя страсти затмило рассудок.

***

Норден шел впереди, освещая дорогу факелом. Инесс, придерживая подол, ковыляла за ним. Горло женщины сдавливали злые рыдания, но она душила их, не давая вырваться на свободу. Никогда Инесс ди Ресталь не заплачет! Еще не родился тот, кто заставить ее это сделать.

Дорога оказалась неблизкой. Норден вел к западному берегу, пользующемуся дурной славой. Вокруг валялись острые обломки скал и крупные скользкие камни. А между ними чернели зевы расщелин.

Герцогине это место было знакомым. Не так давно именно здесь Кирана назначила встречу, после которой жизнь назойливой служанки оборвалась. Сейчас они следовали той же дорогой, и Инесс невольно вспомнила о той ночи.

Глупая, жадная Кирана! Что ж, ее смерть приписали мифическому Духу, который якобы обитает на острове. Но сама Инесс в духов не верила. Она точно знала, чьи руки столкнули служанку в воду. А потому безбоязненно шла след в след за Норденом.

Ее душу рвал на части не страх. И вовсе не ужас сжимал ее сердце.

Злость, ярость, ненависть, жажда мести – вот что бурлило в ней.

Она видела их!

Видела, как Диана первой скользнула прочь от костров, а Джерард пошел за ней. Неужели он думал, что Инесс ничего не поймет? Точнее, он был так захвачен проклятой чужачкой, что не заметил свою невесту, сидящую в стороне.

Герцогиня не собиралась уходить далеко. Когда начались танцы, она отошла от принца всего на пару шагов, чтобы сесть в приготовленное для нее кресло. Все же долго стоять, а тем более танцевать ей было уже тяжело. В последнее время ноги начали отекать, с каждым днем беременность доставляла все больше хлопот.

А он не заметил ее отсутствия. Никак не отреагировал. Просто стоял, точно околдованный, и безотрывно смотрел на бесстыжую гадину.

А потом они вместе исчезли во тьме.

В первый момент Инесс хотела рвануть за ними. Застукать. Поймать с поличным. Устроить скандал. Но здравый смысл заставил остановиться.

Даже если она их поймает, что дальше?

Он – принц. Кто посмеет сказать ему “нет”? Кто осмелится его осудить?

А она пусть и дочь герцога, но здесь не столица. На этом острове титулы слишком условны. За нее никто не заступится. Наоборот, будут смеяться и тыкать пальцами в спину: жених изменяет со служанкой!

Нет, такого Инесс не могла допустить.

Никаких скандалов. Ничто не испортит ее репутации. Ведь будущая королева должна быть идеальна во всем.

Она отыскала взглядом Нордена. Тот, как всегда, находился поблизости – единственный верный пес. Поманила его.

– Моя госпожа, – он сразу откликнулся.

Инесс заставила слугу наклониться и заговорила ему в ухо, тихо и хрипло, едва сдерживая бурлящее внутри бешенство:

– Помнишь, ты говорил про пещеру, в которую ходит принц?

– Да, миледи.

– Отведи меня туда.

– Сейчас, миледи? – Норден с сомнением оглянулся на костры и веселящуюся толпу.

– Да, именно сейчас.

– Но вас могут хватиться.

– Кто? – она горько хмыкнула. – Кто меня хватится? Разве что Катрина, но я ее предупрежу.

– Туда долго идти, – верный слуга нахмурился покачал головой. – И дорога неровная. Вы уверены, что дойдете?

– Если не дойду, ты меня донесешь! – отрезала Инесс, вставая. – Все, хватит. Это приказ.

Он склонился, показывая, что больше не спорит.

Инесс оказалась права. Никто не заметил, как она ускользнула с берега. В самом Лабард-и-Наре было безлюдно, когда они с Норденом вернулись туда за лошадьми. Путь был и в самом деле не близким, так что его часть решили проделать верхом.

– Можем сократить дорогу через лес, – предложил Норден, помогая своей госпоже сесть в седло.

– Отличная мысль, – она зло усмехнулась.

Когда они пробирались сквозь чащу, Инесс накрыло странное ощущение. Будто кто-то наблюдает за ней.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросила она своего спутника.

Норден насторожился, вслушиваясь в ночной лес. Издалека глухим рокотом доносился шум моря и гул вечеринки.

– Нет, ничего.

– А мне кажется, что за нами кто-то следит.

– Хотите, я вернусь и проверю?

– Нет, – она остановила его. – Не будем терять время.

Всю дорогу Инесс чувствовала этот сверлящий взгляд в спину. И всю дорогу, до самой кромки леса, запрещала себе оглядываться. Ее не отпускала мысль, что стоит оглянуться – и случится беда.

Наконец кони вынесли их на скалистый берег. Пугающее ощущение пропало, и Инесс облегченно выдохнула.

“Наверное, все дело в ведьме, – решила она. – От этой старухи тоже надо избавиться”.

– Здесь придется спешиться, – Норден прервал ее мысли. – Нам – туда.

Инесс проследила за его взглядом. Впереди высились скалы, иссеченные водой и ветрами. Между ними пряталось достаточно пещер и ущелий. Одни были такими узкими, что туда и ребенок не втиснется. Другие же казались проходами в иной мир.

– Ты уверен? – герцогиня невольно задрожала, кутаясь в шаль.

– Да, миледи. Позвольте, я вам помогу.

Он протянул руку, чтобы она оперлась, но Инесс покачала головой.

– Нет, иди впереди и неси факел. Так будет лучше.

Она не хотела, чтобы он догадался о той буре, которая сотрясала ее нутро.

Никто, даже самый верный и близкий слуга, не должен знать ее слабостей!

Подъем был недолгим, но он забрал последние силы. К тому времени, как Норден остановился, осветив факелом открывшийся зев, Инесс уже падала с ног. Она тяжело дышала, ей не хватало воздуха, а сердце колотилось так, словно собиралось вот-вот оборваться.

– Госпожа, вам плохо? – слуга встревожился, увидев ее лицо.

– Со мной все в порядке, – она оттолкнула его руку. – Идем!

Чего Инесс не терпела, так это жалости по отношению к ней. И сама никогда это чувство не проявляла.

– Но мы пришли, – Норден указал вглубь пещеры.

– Ты уверен, что принц ходил именно сюда?

– Да, миледи.

Инесс с опаской шагнула внутрь и недоверчиво осмотрелась. Факел осветил неровные стены и низкий свод, украшенный гроздьями сталактитов. Под ногами хрустели песок и мелкие камешки.

В целом это была обычная пещера. Такая же, как сотни других в этой части острова. Но стоило войти в нее – и герцогиню окутал странный озноб. Будто из глубины пещеры навстречу незваным гостям стелилась поземка.

Сначала она коснулась туфелек герцогини, заставив пальцы на ногах инстинктивно поджаться. Затем нырнула под подол и лизнула лодыжки.

Инесс задрожала.

А невидимая ледяная змея уже скользнула выше, обвиваясь вокруг икр, кусая за бедра, и дальше – вдоль позвоночника, растекаясь по всему телу колючими мурашками и мелкой дрожью.

Женщина рвано выдохнула. С губ сорвалось облачко пара, хотя в пещере было не холодно.

А затем она услышала голос. Тихий, вкрадчивый. Проникновенный.

– Инесс ди Ресталь, – шептал он ей прямо в уши, туманя сознание, – я знаю, чего ты желаешь больше всего на свете. И я могу тебе это дать. В обмен на одну услугу…

Глава 22

Диана проснулась от холода. Ветерок легко касался ее обнаженного тела, вызывая волну мурашек по коже.

Она открыла глаза.

Джерард сидел к ней спиной. Он разворошил угли в костре и подкинул веток. Огонь вспыхнул, озарив пещеру.

От напряженной позы принца Диану пробрал озноб, и она окончательно проснулась. Собственная нагота смутила. Сейчас она казалась неуместной. А воспоминания о прошедшей ночи накатили застарелым стыдом и смущением.

Прежде Диана не испытывала ничего подобного с мужчиной. Или, сказать точнее, Игорь никогда не пытался доставить ей удовольствие.

С Джерардом все было иначе… Вот только, кажется, ключевое слово здесь “было”.

Диана поднялась с импровизированной постели, начала натягивать платье. Принц обернулся, услышав шелест ткани. Его взгляд на мгновение загорелся при виде нее – такой взлохмаченной, еще сонной, разморенной после ночных ласк.

Но Джерард тут же помрачнел и отвернулся.

А Диана немедленно вспомнила все запреты, которые их разделяют. Он принц, наследник королевской династии, а она – всего лишь экономка в его замке. Он помолвлен с одной из самых красивых и родовитых женщин Аквилении. Инесс беременна от него. А она – жена Ормонда ле Блесса, друга и соратника принца.

Что бы ни произошло между ними этой ночью, похоже, утро протрезвило обоих.

Этой ночи не должно было случиться. Он не должен был желать ее любви, а она не должна была соглашаться. Не имела права идти за ним сюда.

Ормонд!

Воспоминание хлестнуло сильнее пощечины. Ее муж наверняка уже вернулся и ищет свою супругу. А вдруг он догадается, где она провела эту ночь?

Диана бросила испуганный взгляд на полускрытый ветвями выход из пещеры. К счастью, небо лишь начинало сереть. До рассвета было еще далеко.

Джерард поднялся, и Диана вдруг испугалась, что он так и уйдет, не сказав ей ни слова. Но принц всего лишь подошел к скрывающейся за границей света нише в стене, взял оттуда звякнувшую металлом посуду и вернулся к костру.

Ди Лабард почувствовал, что его женщина проснулась. Он теперь вообще ощущал ее, как самого себя. Ему не нужно было даже смотреть, чтобы знать – под ее кожей сейчас бегут черные вены, собираясь в единый центр.

Джерард поставил на костер котелок. Его движения были плавными и неторопливыми. Хотя в груди клокотала ярость. Ведь он понимал, что натворил.

Что они натворили.

Тьма, таящаяся в нем и Диане – соединилась. Их ауры слились. Теперь они связаны сильнее, чем узами брака.

Случилось то, чего ни в коем случае не должно было случиться. Он любит эту женщину, пора признаться хотя бы самому себе. Но их любовь не имеет будущего. Она ведет в пропасть.

Хранитель, точнее Проклятье, как он сам себя называет, знал, что так будет. Он годами ждал этой минуты. И что же теперь? Джерард должен исполнить свое обещание. Предать любимую… Либо бросить на произвол судьбы людей, которые доверились ему, и остров…

Какой чудовищный выбор!

Диана медленно шла к нему. Джерард ощутил движение воздуха и ее аромат, смешанный теперь с его запахом. Но не обернулся. Никак не показал, что заметил ее приближение.

Он, по-прежнему не торопясь, разлил отвар в две глиняные кружки, которые хранились в этой пещере еще со времен его детства. Тогда, в том далеком прекрасном прошлом, он часто убегал сюда от нянек и играл с братом.

Одну кружку, не глядя, протянул в полумрак пещеры. Почувствовал озябшие пальцы, которые просто приняли горячий напиток.

Диана, не сказав ни слова, села рядом. И Джерард даже успел с некоторым удивлением подумать, что, возможно, объяснения удастся избежать.

Но женщина сделала несколько глотков отвара, а потом глубоко вдохнула, словно собираясь нырнуть в пропасть.

Спросила:

– Что теперь будет?

Он многое мог бы сказать ей. Что будет гражданская война, ибо восстание набирает обороты. Что он станет королем Аквилении, ибо так ему предначертано. Что Инесс ди Ресталь родит его наследника, а потом и взойдет на трон рядом с ним.

Вот только… сейчас это все было неважным. Да и спрашивала она о другом.

Поэтому Джерард ответил честно:

– Не знаю.

На этом стоило бы остановиться. Замолчать. Но принц, ведомый желанием раскрыть свои мысли, продолжил говорить.

Желание поделиться хоть с кем-то было сильнее него.

Он рассказал о Салье ди Нарде, об орде, хлынувшей из песков и предгорий Даргаса на мирные земли Аквилении. О короткой, но кровопролитной войне. О смерти своих близких и собственном чудесном спасении.

– Тогда я считал это чудом, – глухо произнес Джерард. – Но встретив тебя, понял, что это было проклятье. Дух не просто спас мою жизнь. Он подарил мне могущество, о котором беглый принц мог только мечтать. А взамен попросил сущую мелочь. Незначительный пустяк. Отдать ему женщину, которую я полюблю.

Джерард горько рассмеялся. Диана вздрогнула от этого смеха, наполненного тяжестью могильной плиты. Отвар, который она собиралась отпить, пролился на землю.

– Мне было семнадцать, – продолжил принц. – Я ничего не знал о любви. Само это слово считал насмешкой. Ведь всю мою семью уничтожили, королевство захватили враги. Какая, в бездну, любовь?!

Эти слова Джерард почти выкрикнул. И снова Диана вздрогнула, уже от холода и отчаяния. Несмотря на жарко пылающий костер, ее бил озноб.

– А потом появилась ты. С первой встречи ты сводила меня с ума тем, что так не похожа на наших женщин. Еще и протянула мне, незнакомцу, обнаженную руку. Этого не сделала бы ни одна аквиленка. Даже под страхом смерти. В тот момент я понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. И все это время мне стоило неимоверных усилий держаться подальше от тебя, но теперь…

Джерард судорожно вздохнул и замолчал.

– Что “теперь”? – не выдержала Диана.

От его ответа зависело многое. Нет, от него зависела вся ее жизнь. Ведь и она сразу почувствовала притяжение к загадочному незнакомцу в красном платке, повязанном на пиратский манер. Притяжение, которому она противилась всеми силами и не хотела признавать.

Но от правды не спрячешься.

Разве ей не было больно, когда он отослал ее подальше от себя? Разве не злилась на него, драя полы в трактире и выполняя прихоти Лурдес? А когда он стоял рядом с беременной невестой, душа Дианы и вовсе разрывалась от боли.

Только зачем он все это сейчас говорит?

Сердце сжалось от недоброго предчувствия. И Джерард подтвердил подозрения.

– Я не должен был позволять себе эту слабость. Прости, мы не можем быть вместе.

В груди тоненько зазвенела, натягиваясь, пружина. А потом лопнула, разорвав ее душу. Разбив сердце вдребезги.

– Знаешь что?!

Диана вскочила на ноги, чувствуя, как тело наполняет легкость. Так бывает, когда собираешься прыгнуть с большой высоты. И она, не желая ни о чем думать, испытывая лишь бесконечную боль, рухнула вниз.

– Пошел ты к черту, Джерард ди Лабард. Принц ты или король – неважно! Потому что ты козел! Самый настоящий! И я тебя ненавижу!

Слезы готовы были вот-вот политься из глаз. И Диана бросилась к выходу из пещеры, чтобы мужчина, только что окончательно растоптавший ее сердце, не увидел, как она плачет.

***

Он хотел рвануть за ней.

Хотел…

Но не рванул.

Остался сидеть, стиснув зубы и до боли в глазах вглядываясь в пламя костра. Будто пытался найти в нем ответ, что делать дальше.

Но ответа там не было.

Диана сбежала. Обиделась. Поступила как обычная женщина…

Не захотела понять.

Нет, он не обвинял ее в малодушии. Наоборот, в глубине души был рад, что все так получилось. Потому что боялся ее слез. Боялся истерики.

Боялся, что если начнет ее утешать, то уже не сможет остановиться, не сможет ее отпустить.

А он должен.

Ради ее же блага.

Пусть она ненавидит, пусть злится, пусть обижается. Так она будет недосягаема для него, а значит и для Духа.

Уж ее ненависть он как-нибудь переживет. Лишь бы знать, что она в безопасности…

Джерард не знал, сколько так просидел, не двигаясь с  места. Тело затекло, но ему было плевать. Он вглядывался в костер, пока пламя не пожрало весь хворост, превратив его в пепел и пыль.

И лишь когда погас последний уголек, принц поднялся. Как бы он ни хотел скрыться от мира в этой пещере, ему придется выйти на свет. И встретить лицом к лицу то, что ему предназначено.

В замке еще царила полусонная тишина, когда он вернулся. Ведь этой ночью мало кто спал. Слуги бродили по коридорам как призраки, то пошатываясь, то натыкаясь на стены.

Джерард остановил одного.

– Подай завтрак в мой кабинет.

От бедняги шел густой перегар. Мутным, осоловелым взглядом он окинул принца и явно не признал с первого раза. А потом еще и смачно икнул.

– Ой, простите ваше в-высоч-ч-ч…

Брезгливо поморщившись, Джерард его оттолкнул.

Похоже, придется самому спуститься в кухню. Главное, не столкнуться там с Дианой. А если столкнется, то суметь сохранить лицо.

Ему повезло. Дианы там не было. Под печкой храпел помощник конюха, на столе – сам господин Фабио.

Джерард молча прошел к кладовке, нарезал хлеба, сыра, ветчины, все уложил на широкое блюдо. Заодно прихватил покрытую пылью бутылку вина. Потому что нестерпимо хотелось напиться и забыть о случившемся хотя бы на время.

Поднимаясь к себе, он наткнулся на герцога.

Кортан ди Ресталь поджидал принца, прогуливаясь мимо двери его кабинета. И на лице старого лиса не было ни следа ночных возлияний. Наоборот, будущий королевский тесть был свеж как майская роза, благоухал дорогими духами и в целом выглядел так, будто пришел на прием во дворце.

Джерард застыл на нижней ступеньке, раздумывая, куда бы сбежать, пока герцог его не заметил. Но тот уже обернулся и расплылся в угодливой улыбке:

– Ваше высочество! Вот вы где!

Глаза ди Ресталя не улыбались. Цепкий, расчетливый взгляд мигом подметил состояние принца. Его помятое после бессонной ночи лицо, угрюмый вид, испачканную песком и небрежно застегнутую одежду.

– Вижу, ночь удалась на славу, – улыбка герцога стала еще шире.

– Что вы здесь делаете? – Джерард хмуро поднялся по лестнице.

– О, прошу простить мое нетерпение, ваше высочество, но вы обещали доставить меня на Аргиан после праздника. Праздник закончился, я хотел бы узнать, собирать ли мне вещи?

– Есть повод спешить? – насторожился принц.

– Да, ваше высочество. Я получил сообщение. Салья ищет меня. Мое присутствие необходимо в Валарии.

Джерард окинул его пронзительным взглядом.

Герцог явился на остров со своей почтовой шкатулкой. И он был единственным человеком на острове, в чьих руках сосредоточились все нити заговора. Принцу это не нравилось, как не нравилась и зависимость от старого интригана. Но изменить ситуацию он не мог. Было лишь два варианта: довериться герцогу, либо действовать без него. Но хитрый Кортан не раскрывал свои карты и связи.

– Что ж, если так…

Не договорив, Джерард открыл дверь в кабинет и предложил ди Ресталю войти. Поставил закуски на стол. Посмотрел на бутылку, подумал и отправил ее под ключ в секретер.

Время жалеть себя еще не пришло. Сейчас нужен трезвый рассудок.

– Вы не передумали насчет моей дочери? – спросил Кортан, когда они обсудили детали отплытия.

– Нет. И не стоит возвращаться к этому вопросу, – Джерард тяжело посмотрел на него. – Инесс останется здесь.

– А если что-то случится в ваше отсутствие?

– На острове ничего не может случиться, – отрезал принц. – На всем Таурасе не найдется места, которое было бы защищено лучше, чем Последний Приют. И вы это знаете не хуже меня.

Герцог ушел, весьма недовольный ответом. Но возражать не посмел. А Джерард прикрыл глаза, отчаянно желая вырвать из памяти прошедшую ночь.

Диана…

Его любовь и проклятье. Женщина из воды.

Она подарила ему краткий миг счастья и поставила под угрозу дело всей его жизни. Но, может быть, если он оттолкнет ее, вырежет чувства из сердца, запретит себе думать о ней, то это сработает? Одна ночь ничего не значит…

С Инесс у него было много ночей, но кто скажет, что он любил эту женщину хотя бы мгновение?

Не желая думать о будущем, которое сейчас казалось мрачнее обычного, Джерард погрузился в дела. Рутина отвлекала от мыслей.

Позже прибежал мальчишка от Дока. Передал шифрованную записку. Салар писал, что ночью у Дома Утех была стычка, подрались два пьяных матроса. Один попал на больничную койку с раной в бедре. Рана не особо опасная, зашить – плевое дело. Любопытно другое. У этого типа был сломан нос. Перелом уже зажил, видимо, это случилось как минимум полгода назад. Но смещение бросается в глаза.

“Похоже, это тот человек, о котором упоминала госпожа Диана, – писал Салар. – Ормонд сомневается, но она, возможно, могла бы его опознать…”

– Верно, мой друг, – пробормотал Джерард, уничтожая письмо и отпуская мальчишку. – Но мы не будем тревожить госпожу Диану…

Он ожидал, что однажды случится нечто подобное. С острова невозможно сбежать.

Оставался один небольшой нюанс. То, о чем Джерард запрещал себе думать. И то, что терзало его весь день с не меньшей силой, чем мысли о минувшей ночи.

Как смотреть в глаза Ормонду после того, что случилось?

Как говорить с другом после того, как соблазнил его жену?

Ответа у Джерарда не было.

Зато хотелось выпить для храбрости. И чем больше он думал о предстоящей встрече, тем сильнее тянуло достать бутылку из секретера.

В конце концов, он поймал себя на том, что гипнотизирует ключ, торчащий из дверцы. За этой дверцей стояло вино.

Чертыхнувшись, принц резко выдернул ключ из скважины, подошел к окну, размахнулся и выбросил.

Тот беззвучно канул в заросли жимолости.

Несколько секунд Джерард сверлил это место отчаянным взглядом. На его щеках играли желваки. А затем сорвал с кресла помятый камзол, набросил на плечи и почти бегом отправился на конюшню.

Оставаться в замке, наедине со своей совестью, было невыносимо.

Глава 23

Через час взмыленная лошадь принесла его к лечебнице Дока. Салар проводил Джерарда к койке со спящим мужчиной. Незнакомец был худым, небритым, со взлохмаченной шевелюрой и шрамом на левой кустистой брови. Его руки и ноги были привязаны к кровати с помощью толстой пеньковой веревки. Рядом на стуле сидел ле Блесс.

При виде него Джерард слегка сбился с шага.

– Он попытался сбежать, как только пришел в себя, – пояснил Док, который по-своему понял заминку принца. – Пришлось дать ему дозу снотворного и привязать на всякий случай.

– Ты правильно сделал. Ормонд, это тот самый мужчина?

Он надеялся, что голос прозвучал хладнокровно и не выдал эмоций.

Ле Блесс, сдвинув брови, склонился над спящим.

– Не знаю… Прошло много времени… К тому же те мерзавцы были с платками на головах, – проговорил он неуверенно. – Я знаю только, что Диана сломала нос одному из них.

Принц тут же накинул край простыни на голову раненого и обвязал вокруг лба, закрыв ему брови.

– А теперь?

– Ну… так да, вроде похож.

Вздохнув, Ормонд потер виски:

– Простите, ваше высочество. Я видел его мельком, не было времени разглядывать и изучать. Думаю, Диана тоже не вспомнит.

– Что ж, не будем тревожить вашу супругу по пустякам. Возьму еще один грех на душу, – усмехнулся принц с таким видом, что бывалого капитана пронзила дрожь.

Док поспешно отступил от кровати. Ормонд присоединился к нему. Бормоча вполголоса молитвы Безымянной богине с просьбой принять душу несчастного и дать ему новую жизнь по заслугам, они смотрели, как Джерард с бесстрастным лицом поднес ладонь ко лбу спящего. Глаза принца заполнила тьма. Заклубилась, потопив в себе радужку. Из раскрытой ладони протянулись тонкие черные щупальца, похожие на щупальца спрута. И присосались к вискам жертвы.

Джерард застыл, взламывая чужую память и считывая воспоминания. Верхний слой – то, что случилось сегодня. Слой поглубже – то, что случилось вчера. И еще глубже, еще. Картины отматывались в обратном порядке. Он наблюдал чужую жизнь, оставаясь холодным и непредвзятым зрителем. Но вместе с тем и высасывал эту жизнь, испепеляя память дотла.

Наконец лицо спящего исказилось от боли. Он коротко вскрикнул, не приходя в сознание, выгнулся на кровати всем телом, застыл так на миг и, расслабившись, рухнул на койку уже бездыханным.

Щупальца тьмы исчезли в ладони. Джерард вздохнул. Моргнул, словно просыпаясь от долгого сна, его глаза вновь стали обычными.

Но он не спешил ничего говорить.

– Ваше высочество… – тихо позвал Ормонд, когда пауза затянулась.

– Похороните его, – Джерард кивнул на труп.

– Это он?

– Он…

Подняв взгляд на бледных друзей, принц мрачно добавил:

– На моем острове свила гнездо большая змея. Но я сам виноват, мне и расхлебывать.

***

Бежать.

Скорее бежать подальше отсюда.

От него.

Джерард ди Лабард причинил ей боль, которой она не ведала раньше. Даже предательство Игоря ранило не так сильно. А сейчас казалось, сердце вот-вот разорвется, на грудь словно обрушилась бетонная плита. Воздуха не хватало. Диана даже не сразу осознала, что это частые всхлипы не дают ей дышать.

Она бежала вдоль берега, не замечая ни ветра, рвущего подол ее платья, ни соленых брызг, смешивающихся со слезами. А потом упала и долго рыдала, уткнувшись лицом в пожухлую прошлогоднюю траву.

Ее плач сливался с ревом волн. И не было поблизости никого, чтобы утешить, объяснить, что разбитое сердце – это еще не конец жизни.

Так она и уснула. Там же, на берегу. Во сне она снова вернулась в пещеру, подошла к Джерарду. Услышав ее шаги, он обернулся. Его взгляд потеплел. Принц протянул ей руки и сказал:

– Иди ко мне, любимая.

Диана радостно бросилась к нему в объятия, позволяя целовать себя, ласкать так же жадно, как и минувшей ночью.

Проснулась оттого, что истерла лицо о траву и песок. Он попал в рот и нос. Диана долго отплевывалась, не понимая, что происходит. Ее знобило от холода. К тому же после недолгого сна на берегу ломило все тело. Песок с редкими островками травы оказался не самой удобной лежанкой.

Странно, прошлую ночь она тоже провела на песке. Но там, в пещере, проснувшись, прекрасно себя чувствовала. Пока этот мерзавец не заставил ее возненавидеть его. И себя саму заодно.

Ей снова было больно. Снова хотелось выть, будто раненому зверю.

– Будь ты проклят, Джерард ди Лабард! – кричала она морю, потрясая кулаками.

Не думала, не могла даже вообразить, что принц уже проклят. И ее любовь причинила ему такую же сильную боль.

Она снова бежала, не выбирая пути. Слезы застилали глаза.

Дома появились внезапно. Диане понадобилось несколько секунд, чтобы понять – она пришла в деревню. Где-то здесь лечебница Дока. И там – ее муж. Муж, которому она изменила.

Она ужасная женщина. Она чудовище. Ормонд возненавидит ее и будет прав. Она заслужила его презрение.

Да, она должна все ему рассказать. Пусть он ее накажет. Возможно, тогда ей полегчает, муки совести утихнут, и она перестанет себя ненавидеть.

Определив цель, Диана подхватила подол и бросилась вперед, к виднеющимся в утреннем мареве домишкам.

Зачем ей бежать сейчас к мужу и рассказывать, что она натворила, госпожа ле Блесс вряд ли сумела бы объяснить. Просто чувствовала, что ей необходимо излить душу. Выговориться близкому человеку. А кроме Ормонда у нее на острове никого не было.

Не считать же Джерарда, который попользовался ею и выбросил как ненужную вещь, близким человеком?

Диана расхохоталась от этой мысли. И это был безумный смех.

В лечебнице ни Ормонда, ни Дока не оказалось. Там вообще никого не было. Одна из коек разворошена, словно на ней только что лежал больной. Куда все подевались?

Диана заметила шкаф, где, как она помнила, Салар хранил снадобья, и подумала – так даже лучше. Видно, это судьба посылает ей знак, что так и должно было случиться.

Воровато оглядываясь на дверь, Диана бросилась к шкафу. Потянула створки, которые оказались заперты. Дернула еще раз, чисто из упрямства, а сама уже оглядывалась по сторонам в поисках того, чем можно зацепить неуступчивые дверцы.

Нож для писем, неосмотрительно оставленный на столе Доком, должен подойти. Она вставила лезвие в щель между дверцами и как следует надавила. Пришлось приложить больше усилий, чем Диана ожидала. Нож немного погнулся, но главное ей удалось – громко хрустнув, дверцы распахнулись.

Перед Дианой предстали полки, заставленные стеклянными баночками и холщовыми мешочками. В некоторых находились измельченные травы. В других – разноцветные порошки.

Она замерла, недоуменно разглядывая содержимое полок и отирая рукавом слезы. Все это было похоже на обман. Где склянка с изображением черепа и перекрещенных костей? А еще лучше с надписью “Яд”? Она же не может съесть все эти порошки и травы, чтобы добиться желаемого – умереть. Потому что жить и помнить о содеянном было невыносимо.

– Диана? – голос Ормонда за спиной заставил ее вздрогнуть.

Банка, которую Диана держала в руках, упала на пол и разбилась. Белый порошок рассыпался по грязным доскам.

– Что ты делаешь?! – вбежавший Салар возмущенно оттолкнул ее и принялся собирать порошок с пола прямо в ладони. – Это же выдержка из корня корфиниума. Ты оставила меня без кровоостанавливающего средства!

– Что случилось? – Ормонд взял всхлипывающую жену под локоть и вывел на улицу. – Диана, что случилось? На тебе лица нет.

Ему пришлось встряхнуть ее, чтобы она наконец отвела взгляд от окна лечебницы, через которое было заметно, как Док ползает на коленях и собирает свой драгоценный котофилий, или как он там называется?

– Диана! – муж встряхнул ее еще раз, прежде чем она сфокусировалась на нем.

И тут Диану прорвало.

– Ормонд, прости меня… – она зарыдала, хватаясь за рукава его куртки, прижимаясь к груди и тут же отталкивая.

Ле Блесс ощутимо напрягся.

– Тебя кто-то обидел?

Диана закивала, а потом замотала головой. Понятнее не становилось. Поэтому Ормонд обнял ее, крепко прижал к себе и позволил выплакать все, что скопилось у нее внутри.

Спустя несколько минут она отстранилась и отвернулась, пряча заплаканное лицо с опухшими глазами и красным носом.

– Я изменила тебе, – произнесла глухим голосом. – Я ужасная женщина. Ты будешь меня ненавидеть теперь?

Втянула голову в плечи, ожидая чего угодно – ругани, даже рукоприкладства. Где-то в глубине души, мазохистской глубине, которая сейчас упивалась горем, ей даже хотелось, чтобы Ормонд ее ударил. И не только потому, что она заслужила его ненависть. А она заслужила, в этом нет сомнений. Но и потому, что тогда ей можно будет злиться на него. Не на себя.

Но Ормонд не дал ей даже этой малости.

– Это я виноват… – тихо произнес он. – Прости…

Что? Она ослышалась?

Диана повернулась к нему. Но по его печальному взгляду и опущенным уголкам рта поняла – не ослышалась.

– Ты просишь прощения? За то, что я изменила тебе?! – внутри закипала злость на мужа. – В чем ты виноват?!

Ормонд был так добр к ней. Дал свое имя, свою защиту. Но не сделал главного – не сделал ее своей женой. Да, он прав – это он виноват в случившемся.

Ормонд промолчал. Потупился. Эта безобразная сцена привлекала внимание. На них глазели праздношатающиеся матросы. Пока еще издали, еще не решаясь подойти ближе, но уже выражая интерес к семейной разборке.

Впрочем, Диану сейчас это не волновало. Ею опять овладела та самая легкость, которая означала, что госпожа ле Блесс падает в пропасть.

Схватив его за грудки, она почти закричала:

– Почему ты не спишь со мной?!

Ормонд не отвечал. Упрямо смотрел в землю под своими ногами.

– Ты мой муж, ты должен проводить со мной ночи! Почему ты не спишь со мной?! – Диана трясла его, срываясь на крик, почти не осознавая, что делает.

Ее колотила крупная дрожь. Внутри разверзалась пропасть. Холодная, бездонная, отчаянная. Радужка глаз заполнилась тьмой, и эта тьма расползалась дальше.

– Отвечай! – щеку ле Блесса обожгла пощечина.

Диана сама не поняла, как ударила его. Только почувствовала, как заныла ладонь. И сердце тоже заныло.

Голова Ормонда мотнулась в сторону, но он нашел в себе силы, чтобы посмотреть на жену. Заглянуть в ее лицо, оценить боль и ненависть, которые сейчас жили в ней.

Его губы дрогнули, а затем изогнулись в болезненной ухмылке.

– Я не могу, – хрипло проговорил он. – Я уже давно не мужчина. Прости, надо было сразу тебе рассказать.

Признание оглушило Диану.

Она не сразу осознала смысл его слов. И даже когда осознала – не поверила. Не смогла принять правду, а ведь эта правда все время была на поверхности. С самого первого дня. С первой их встречи.

Пораженная, потрясенная Диана стояла в измятом, испачканном платье, прижимая руки к груди, и смотрела вслед мужу, которого только что прилюдно унизила.

Вокруг уже столпились зеваки. Они почтительно расступались перед ле Блессом, спеша убраться подальше от его мрачного взгляда.

Бывший капитан, прихрамывая, быстро шел прочь.

В голове Ормонда в этот момент не было ни одной связной мысли, а сердце заполнила гнетущая пустота.

Глава 24

Ормонд ушел. Не задержался ни на секунду. Не оглянулся.

Глядя ему в спину, Диана впервые за долгое время ощутила себя одинокой. Чужой. И этому миру, и этим людям.

Уже давно ее не посещали подобные мысли. А тут вдруг волной нахлынули. Словно кто-то убрал плотину, которая все это время сдерживала боль и тоску.

Пока она стояла, не зная, что делать дальше, матросы, не стесняясь разглядывали ее. И точно так же, не выбирая выражения, обсуждали между собой.

Праздник прошел, утро развеяло пьяный угар, а госпожа ле Блесс все еще ходит неподпоясанная, с распущенными волосами, как распутная девка. И под балахонистым платьем у нее наверняка нет белья.

Матросы ухмылялись, демонстрируя не слишком здоровые зубы и совсем не здоровый интерес. Но тронуть ее или заговорить с женой нового интенданта не решались. Держались на почтительном расстоянии. Знали: Ормонд ле Блесс не погладит по голове, если кто-то посмеет обидеть его жену.

Вот только… что он там сказал насчет мужества?

Ормонд говорил тихо, чтобы слышала только Диана. Но ветер все же донес обрывки его слов до нескольких человек. И сейчас эти люди гадали, что он имел в виду.

– Госпожа Диана? – сквозь толпу продрался Док. – Вы вся дрожите.

Она и в самом деле дрожала. Но не столько от холодного ветра, идущего с моря, сколько от эмоций, которые бурлили внутри.

Истерика не прошла. Наоборот, пустота, разверзшаяся в Диане, начала закручиваться в тугую спираль. И чем сильнее она закручивалась, тем сильнее Диане хотелось кричать.

Кричать в это стылое зимнее небо. Выпустить на волю все, что скопилось на душе. Кричать так, чтобы у этих зевак лопнули перепонки, а из ушей хлынула кровь…

Но она молчала. Кусала губы до крови, дрожала всем телом, обхватив себя за плечи руками, и молчала.

А напряжение все росло и росло.

Пока Док не накинул ей на плечи колючее, но теплое одеяло.

Она судорожно замоталась в него, спряталась от любопытных взглядов.

– Идемте, – Док по-отечески погладил Диану по спине и подтолкнул к лазарету. – Я налью вам успокоительного. Вы с Кэпом сегодня сами на себя не похожи. Он тоже с утра нервный такой…

– Кэп? – сдавленно выдохнула она. – Вы про… его высочество?

– Да. Не пойму, какая муха его укусила. Давно не видел его таким мрачным. Еще и Ормонд ушел, ничего не сказав. А обещал мне помочь! Что с вами всеми творится?

Отвечать на этот вопрос не хотелось, хотя Диана прекрасно знала ответ.

– Простите, – она вывернулась из теплых рук Салара. – Мне лучше побыть одной. Извините… за то, что я сделала.  Я… не хотела…

Оставаться в толпе было невыносимо. Пользоваться добротой человека, который видел ее истерику – тоже. А мысль, что здесь она может наткнуться на Джерарда – убивала.

Развернувшись, Диана бросилась прочь. Причем в сторону, противоположную той, куда ушел Ормонд.

Ноги сами вели ее в сторону леса. Она шла, не разбирая дороги, запрещая себе вспоминать о минувшей ночи или думать о будущем. Край одеяла волочился по земле, цепляясь за упавшие ветки и шишки. А в голове не было ни единой мысли, куда она идет и зачем.

Пока наконец под ногами не чавкнула болотная жижа. Только тогда Диана остановилась и осмотрелась. С некоторым страхом она поняла, что забрела в самую чащу.

Вокруг стояли деревья. Уродливые погнутые стволы толщиной в три охвата. Их голые ветви, похожие на лапы чудовищ, сплетались над головой в плотный шатер и закрывали небо. А узловатые корни выглядывали из-под пожухлой травы, укрытой опавшими листьями.

Впереди блестела вода. Диана попятилась. И вскрикнула, когда кто-то положил руку ей на плечо.

– Тише, – проворчал женский голос. – Какая крикливая.

– Рушка, – обернувшись, Диана едва не расплакалась от облегчения.

Казалось, сама судьба привела ее к старой вещунье. Вот с кем можно поделиться своей бедой, вот у кого попросить совета!

Лесная колдунья откинула черный платок, закрывающий ее лицо, и заглянула Диане в глаза.

– Значит, свершилось, – вздохнула. – Что ж, я была слишком наивна, думая, что смогу обмануть судьбу…

– О чем вы? – Диана насторожилась.

– Где тот амулет, который я дала тебе? – вместо ответа строго спросила Рушка.

Госпожа ле Блесс попыталась вспомнить. В последний раз, кажется, она видела его в руках принца. Там, на празднике, когда он пошел за ней и протянул амулет.

Это было последним связным воспоминанием. А потом их обоих словно накрыло безумие. По-другому Диана не могла назвать то, что случилось.

– Он тебе его отдал? – Рушка слегка потормошила ее. – Отвечай. Ты его активировала, как я учила?

– Н-нет… не помню…

Кажется, амулет так и остался валяться на том берегу…

– Вот глупая девчонка! – вещунья крепко схватила ее за руку. – Идем! Все приходится делать самой.

– Подождите! – Диана попыталась вырваться, но хватка у старухи оказалась на редкость сильной. – Куда вы меня ведете?

– Уж точно не в болото топиться! – огрызнулась Рушка и прибавила шаг. – А спасать твою дурью башку!

Ее невольная спутница вздрогнула.

– Спасать? От чего спасать?

– От тебя самой! Даже не представляешь, что ты наделала!

В голосе Рушки было столько неподдельной тревоги и злости, что Диана притихла. Всю дорогу вещунья ругалась, поминая то богов, то духов недобрым словом. Наконец спустя минут двадцать втолкнула молодую женщину в двери своего домика:

– Заходи, гостьей будешь.

Приглашение прозвучало скептически.

Диана с опаской вошла.

Невольно нахлынули воспоминания о прошлом визите к колдунье.

Это было не так давно, а сколько всего случилось с тех пор. Сколько всего изменилось. Она изменилась.

В тот день ей хотелось получить волшебный амулет, который сделает ее счастливой. Но в чем это счастье – она не могла осознать до конца.

Рассудок требовал наладить отношения с мужем. Ведь Ормонд такой хороший. Лучший мужчина из всех, что встречались на ее пути.

Но сердце молчало при виде него. Тело не реагировало на его прикосновения. По коже не бежали мурашки, когда он касался ее губами. В душе ничего не вспыхивало, не откликалось.

Зато все менялось, стоило подумать о Джерарде.

Она хотела его. И боялась своих желаний. Боялась этой беспричинной зацикленности на принце. Ведь он почти король, почти женат. А она не настолько глупа, чтобы не понимать: в этом мире, как, впрочем, и в ее собственном, принцы не женятся на служанках. Большее, что он может ей предложить, это стать его тайной любовницей. Даже не фавориткой. Потому что у фаворитки монаршей особы тоже должен быть титул…

И все же, когда он взял ее за руку там, на берегу, все эти доводы утратили смысл.

В тот миг все утратило смысл. Кроме тепла его губ, горячего взгляда, проникающего в самую глубину, и бесстыдного шепота, от которого все внутри свивалось в тугой, жаркий узел.

И вот теперь она снова здесь. В этом домике. Сидит на потемневшей от времени лавке, зажав руки между колен. И под тяжелым осуждающим взглядом Рушки чувствует себя нашкодившей школьницей.

– Надо было сразу тебе все рассказать, – проворчала вещунья, махнув рукой. – Да только нельзя мне. Я и так достаточно натворила, пытаясь помешать неизбежному. Нити судьбы так устроены, что чем сильнее пытаешься распутать ее узлы, тем больше их становится. Крошечная поначалу проблемка вырастает в чудовищную беду…

– Я не понимаю, о чем вы… – тихо сказала Диана, не спуская с нее настороженных глаз.

– Да, лучше не понимай. Когда ничего не знаешь – проще живется. Дай-ка мне руку.

– Зачем?

– Не откушу, не бойся. Амулет тебе сделаю, раз тот потеряла.

– Не стоит, – Диана покачала головой. – Вряд ли он мне поможет.

Вдыхая запах трав, которым был наполнен воздух в домике, она неожиданно успокоилась. И уже не желала делиться горем ни с кем, особенно с этой пугающей женщиной.

Вещунья хмыкнула. Вытащила из-под лавки сундук, взгромоздила на стол и откинула крышку.

– Так, что тут у нас…

Покопавшись, она вытащила из сундука браслет из прочного черного шнура. Его единственным украшением была деревянная бусина.

– Помнишь, в прошлый раз я сказала, что у тебя есть магия?

Диана с задержкой кивнула.

– Так вот, в этом мире магами не становятся случайно, – продолжила Рушка, поглаживая браслет. – Дар в основном передается по крови, от родителей – к детям. Он бывает двух видов: темный и светлый. Темный кормится отрицательными эмоциями, а светлый – положительными. Темный ведет к разрушению, светлый – к созиданию. Но изначально Дар не имеет цвета. Его формируют эмоции и желания мага. Маленький ребенок не осознает, что плохо, а что хорошо, поэтому его Дар блокируют, пока он не войдет в осознанный возраст. Только тогда начинают учить, как контролировать и использовать силу…

– Зачем мне все это? – непонимающе перебила Диана.

– Затем, что ты и есть тот ребенок! – фыркнула Рушка. – Только тебя никто не учил контролировать силу или желания. Что ты чувствовала, чего хотела больше всего, когда впервые проснулся твой Дар? Вспомни!

Приказ прозвучал так четко и властно, что Диана ответила, не задумываясь:

– Чтобы этот козел ди Вильясс отстал от меня!

– Я так и думала. Магия отреагировала на твою злость, раздражение, неприязнь. В тебе слишком много тьмы, и это все из-за Джерарда. Он как прокаженный, заражает своей тьмой все, к чему ни притронется.

– При чем здесь Джерард? – Диана потупила взгляд.

– При том, что в нем слишком много ненависти. Больше, чем может вынести один человек. И она точит его изнутри, требует выхода…

Рушка на миг замолчала. Затем продолжила, но уже другим тоном, с обреченной горечью:

– Среди его предков нет магов. Он получил свой Дар как проклятье. Да, иногда и такое бывает. Его Дар изначально темный, потому что был призван ради отмщения. Но не это самое страшное…

– А что? – тихо спросила Диана.

– То, что за Дар всегда нужно платить. Дети магов получают его, когда умирает или отказывается от своих сил кто-то из одаренных кровных родственников. А если человек получил Дар как проклятье, то он платит за него чужой жизнью.

– Значит, Джерард… – похолодела Диана, вспомнив признание принца. – Он не придумал все это?

– Что он тебе рассказал? – нахмурилась Рушка.

– Я… я точно не помню. Что-то про Духа, который дал ему силы в обмен на одно обещание. Джерард сказал, что пообещал отдать женщину, которую полюбит. И он теперь думает, что эта женщина – я! Но ведь это смешно, правда? – Диана вскинула голову и заглянула вещунье в глаза, надеясь, что та подтвердит ее выводы. – Откуда тот дух мог знать, что мы встретимся? Что я вообще попаду в этот мир? Что мы с Джерардом…

Не выдержав, она уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

Рушка неслышно приблизилась и погладила ее по плечу.

– Я так старалась помешать этому, – еле слышно созналась вещунья, – так старалась, что сделала только хуже.

Глава 25

Пророчица надела браслет на запястье Дианы, и тот почти перекрыл брачный узор.

Только тогда Диана обратила внимание на рисунок. Обычно яркости краски хватало на месяц, потом она начинала стираться. Тогда появлялся Ормонд и обновлял “татуировку”.

Сейчас же узор был насыщенно-темным и четким. Даже немного вдавленным в кожу.

Диана попыталась вспомнить, сколько времени прошло с последнего обновления. И не смогла. Слишком много всего случилось за эти дни. Но в любом случае больше месяца.

Почему тогда брачный узор не светлеет?

Как объяснил Ормонд, яркость этой татуировки показывает, что у женатой пары все хорошо. Рисунок может посветлеть или исчезнуть только в двух случаях: супруги не спят вместе больше года или один из супругов умер.

Но сейчас Диана не желала думать об этом. Ее и так мучила совесть.

Она смотрела на Рушку. Старуха завязывала узел на шнурке и что-то бормотала под нос. А в голову лезли беспокойные мысли. О том, как жестоко обошлась с мужем. И о том, что совершенно не представляет, как это исправить…

Ормонд не заслужил такого унижения.

– Носи его, не снимая, – пояснила пророчица, отпуская руку Дианы. – Он будет сдерживать твой Дар и не позволит кому-то навредить.

– А если мне будет угрожать опасность? – Диана вспомнила липкие прикосновения ди Вильясса и передернула плечами от отвращения.

– Смотря какая опасность, – хмыкнула Рушка. – Если ты готова ради спасения своей жизни отправить к Безымянной десяток людей, то вперед, можешь снять.

И отошла в сторону, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Диана опустила взгляд, обдумывая ее слова. Но благодарность к Рушке затмила сомнения.

– Спасибо, – сказала она со всей искренностью, на какую была способна.

Старая провидица не укоряла ее, не сыпала обвинениями. Вещунья сразу приняла произошедшее и начала думать, как быть дальше и чем помочь. В ее домике было спокойно. Диана вдруг ощутила, что из души ушло гнетущее чувство отчаяния. Нет, она бы не сказала, что стала счастливой, но перерывать склянки Дока в поисках яда уже не хотелось.

Что произошло, то произошло. Рушка права – прошлого не изменить. А значит, надо жить дальше.

– Рушка, спасибо за помощь, – повторила Диана.

Но старая пророчица, казалось, даже этого не услышала. Так увлеченно она рылась в своем сундуке.

Вздохнув, Диана покинула домик.

Рушка тут же задвинула сундук обратно под лавку. Кряхтя, поднялась и направилась к двери.

Дочь уходила все дальше по еле различимой тропинке, ведущей в лес. Бедная девочка. Сколько страданий она перенесла. И сколько еще их ждет на ее пути.

О второй дочери Рушка и вовсе старалась не думать.Чувствовала, что жива – и этого было достаточно. Но материнское сердце болело. Жизнь второй дочери тоже не исполнена счастья.

Судьба несправедлива к их роду. Но обо всем этом Риналия ди Антрес знала еще до того, как стала Рушкой. И приняла свой путь. Потому что иначе было нельзя.

Она сказала Диане, что браслет заблокирует ее магию. Но умолчала, что деревянная бусина на самом деле магический маячок. Если с ее девочкой что-то случится, Рушка узнает первой.

Так ей будет немного спокойнее.

***

В замок Диана попала только к ужину. Не просто усталая, но совершенно вымотанная, как физически, так и морально. Все, чего ей хотелось, это смыть с себя минувшие сутки и уснуть. Но даже этим простым желаниям не суждено было сбыться.

Диана только стянула с себя опостылевший балахон, как в комнату постучали. Она растерянно посмотрела на дверь, затем на смятое испачканное платье в руках.

– Госпожа Диана, откройте, это Катрина, у меня приказ от ее светлости, – донеслось из-за двери.

– Как же меня все это достало! – с чувством выдохнула Диана и снова натянула на себя платье, от которого мечтала избавиться. Буркнула, распахивая двери: – Чего желает ее светлость?

Даже не старалась быть приветливой. Слишком устала.

– Миледи велела прийти к ней в покои, – Катрина высокомерно вздернула нос. Обиделась на тон экономки. – Свой приказ ее светлость изложит вам лично.

Резко развернувшись, служанка ушла. Диана вздохнула. Похоже, ванну придется отложить.

Она снова сняла балахон и забросила его подальше в угол. Надела нижнее белье, наконец-то ощутив призрачное подобие защиты. Натянула свое обычное темное платье. Убрала волосы под чепец.

Внешне госпожа-экономка теперь ничем не отличалась от своих подчиненных. Но зеркало выдало с потрохами то, что творилось внутри. Темные круги под глазами, мертвенно-бледные щеки, опущенные уголки губ…

Зло выдохнув, Диана быстро покусала губы, желая придать им краски, и пощипала себя за скулы.

Взглянула в зеркало еще раз.

Вот так-то лучше. Хватит себя жалеть!

Надо узнать, что понадобилось будущей королеве и передать приказ слугам. А потом она сможет наконец вымыться и заснуть.

***

Герцогиня ди Ресталь полулежала в кресле, обложенная со всех сторон подушками. Рядом на столике стоял кувшин мятной воды и вазочка круглыми сладкими леденцами.

Увидев вошедшую экономку, Инесс поднесла ко лбу изящную ладонь и тяжело вздохнула. Диану она словно бы не замечала. Как будто и не сама только что разрешила войти в ответ на стук.

Катрины в покоях герцогини не было. По коже Дианы ветерком недоброго предчувствия пробежался холодок.

Хозяйка Лабард-и-Нара редко принимала экономку в одиночестве. И обычно это не предвещало для госпожи ле Блесс ничего хорошего.

– А-а, Диана, ты пришла, – томно произнесла герцогиня, соблаговолив наконец заметить ее присутствие. – Спасибо, что откликнулась на мою просьбу.

Гостья не стала комментировать. Разумеется, она пришла. У нее не было выбора. Даже ее свободолюбивая натура, привычная к жизни в прогрессивном мире, понимала – беременной невесте принца нельзя прекословить. Капризная герцогиня не прощала, когда ее власть подвергали сомнению.

Поэтому Диана поклонилась и спокойным голосом спросила:

– Чего желает миледи?

– Посиди со мной, – удивила ее Инесс, махнув на соседнее кресло. – Мне так одиноко. Меня никто не навещает. А самой выходить все труднее. Материнство – это большое счастье, но дается оно так тяжело.

Герцогиня снова вздохнула и погладила выпирающий живот. Диана не стала выказывать удивление или ждать, когда Инесс повторит свою странную просьбу. Молча села в кресло и застыла в напряженной позе.

Словам будущей королевы Диана ни на миг не поверила.

– Тебе понравился праздник? – светским тоном поинтересовалась герцогиня.

Как будто она сама его готовила, а не экономка носилась по замку ошпаренной курицей, спеша все успеть.

– Да, миледи.

– Как ты провела эту ночь?

У Дианы похолодело внутри. Неужели Инесс все знает? Иначе зачем ей задавать этот вопрос?

На лице герцогини ди Ресталь не дрогнул ни один мускул. В то время как госпожа ле Блесс ощущала себя сидящей на сковородке. И огонь под ней уже развели.

– Ну… я… – “занималась любовью с вашим женихом в пещере на берегу”.

Ложь как назло не шла в голову. Диана окончательно растерялась. И вскочила с кресла.

– Простите, миледи, у меня много работы. Позвольте мне уйти.

Она присела в быстром книксене, выученном до автоматизма за проведенные на острове месяцы. И, не дождавшись разрешения, бросилась к выходу.

Но едва распахнула дверь, как влетела в чьи-то объятия. Не успела остановиться, затормозить или отпрыгнуть в сторону. Просто врезалась в мужчину, так некстати выросшего на пороге.

Задрав голову, с ужасом поняла, что это сам ди Лабард.

Диана затрепыхалась, не понимая, чего хочет больше – оттолкнуть его или прижаться сильнее. Да и Джерард не спешил выпускать ее из своих рук. Вместо этого чуть слышно принюхался, и в его глазах вспыхнул темный огонь.

– Милый, – прозвучал ядовито-сладкий голос Инесс. – Спасибо, что пришел. Я тут расспрашивала нашу экономку, как она провела эту ночь.

Руки принца сжались сильнее, почти причиняя боль.

Только тогда Диана сумела его оттолкнуть.

– Простите, – пробормотала с трудом и выскочила из покоев миледи.

Дверь захлопнулась, оставляя принца наедине с герцогиней.

Пару минут Джерард мрачно взирал на невесту. Затем произнес:

– Чего ты хотела?

– Хотела, чтобы отец моего ребенка уделил мне внимание. Неужели я так много прошу?

– Не сегодня. Я занят.

– Что?! – она даже привстала с кресла, когда он развернулся к двери. – Занят? Ты всегда занят, Джерард ди Лабард! Я уже начинаю сомневаться, что тебе нужен этот ребенок!

С бессильной яростью Инесс швырнула ему вслед подушку. А затем, задыхаясь от гнева, упала обратно в кресло.

По лицу герцогини прошла судорога, на секунду выдавая эмоции, которых никто не увидел. Но тут же сменилась наносной безмятежностью, которую она уже давно носила как маску.

Как они смеют! Прямо у нее на глазах.

Думают, она не знает, где оба провели эту ночь?

Пригласив экономку, Инесс ожидала слез, раскаяния, мольбы о прощении. А вовсе не того, что Джерард начнет обнимать эту мерзавку прямо у нее на глазах.

Что ж, видят боги, они сами подписали себе приговор!

Глава 26

Несколько дней спустя, на рассвете, колокол на донжоне Лабард-и-Нара оповестил об отплытии брига. Провожать “Бурерожденного” высыпал почти весь остров. Несмотря на утренний холод, люди сгрудились на берегу. Мужчины и женщины с надеждой и замиранием сердца смотрели вслед уходящему судну.

Судну, которое уносило Джерарда ди Лабарда навстречу его судьбе.

– Что-то вы сегодня не в настроении, ваше высочество, – заметил Кортан ди Ресталь, присоединяясь к принцу на палубе. – И Инесс в последнее время жалуется, что вы перестали уделять ей внимание…

Мысленно герцог уже десять раз поблагодарил богов, что его вынужденное пребывание в Последнем Приюте не затянулось надолго. Как вовремя Салья потребовал своего министра! Правда, теперь еще нужно выдумать подходящую причину, чтобы объяснить свое отсутствие в столице. Эх, опять придется врать про несуществующие интрижки. Про некую, обязательно замужнюю “леди”, с которой он тайно от всех уединился в далеком поместье…

Пока такое объяснение устраивало короля.

Но кто даст гарантию, что устроит и в этот раз? А еще надо хорошенько подумать, какую провинцию приплести к своей выдумке. Здесь придется проявить осторожность. Нужно выбрать самую лояльную Салье. Не стоит лишний раз вызывать его подозрения.

Джерард бросил последний взгляд на тающий в дымке берег и отвернулся. Женщина, которую он надеялся там увидеть, так и не появилась. Он тщетно искал в толпе ее лицо, тщетно ловил ее взгляд…

Она не пришла.

Может, это и к лучшему.

У них все равно нет будущего. Так что лучше не терзать себя почем зря, а вернуться к делам.

Он передал штурвал рулевому и только потом обратил внимание на ди Ресталя.

– Я не желаю обсуждать мои отношения с вашей дочерью, – отрезал так холодно, что герцог невольно попятился.

– Да я в них и не лезу, что вы, ваше высочество! – Кортан замахал руками, демонстрируя полное согласие с принцем. И тут же вкрадчиво добавил: – Но Инесс ведь моя дочь. Единственная. Стоит ли винить меня, что я забочусь о ней? А она еще и беременна. Беременные женщины такие капризные…

– Капризы вашей дочери выполняет целый штат прислуги, – голос Джерарда не потеплел ни на йоту.

– Да-да, понимаю… Но сегодня она была так печальна, когда вышла нас провожать, – герцог многозначительно вздохнул.

Субординация не позволяла высказать претензии в лицо будущему зятю. Но Кортан был весьма недоволен сложившейся ситуацией. Мало того, что принц запретил забрать Инесс с острова, так еще и сам ее игнорирует. Разве так обращаются с будущей женой? Женщиной, которая носит его наследника?

Кортан не был дураком. За время, проведенное в Лабард-и-Наре, он много чего подметил. Например, как изменились отношения между Джерардом и Инесс – и не в лучшую сторону. В Новогодье старый герцог сослался на усталость и возраст и не пошел со всеми на праздник. Но позже к нему постучался Норден – слуга, которого он сам приставил к Инесс – и рассказал, что принц провел ночь со служанкой.

Норден был отчаянным малым. Наемным убийцей, пойманным и осужденным на каторгу. Когда-то Кортан нашел его еле живого, без единой целой косточки, в застенках столичного палача и предложил жизнь в обмен на беспрекословное подчинение. Норден, известный тогда под именем Альдона Старха, согласился, не задумываясь ни на миг.

Тут же были оформлены бумаги, по которым Альдон Старх скончался во время пыток. Чье-то тело похоронили на тюремном кладбище вместо него. А сам он попал в руки целителя. Тот не знал, кого лечит, да и не спрашивал: сумма, которую ему заплатили, отбивала всякое любопытство. Но спустя полгода после того инцидента на одном из торговых кораблей, курсирующих между Аквиленией и прилегающими королевствами, появился матрос по имени Норден.

Понадобилось еще десять месяцев, чтобы пересеклись пути этого корабля и Джерарда ди Лабарда. А дальше все было просто. Когда Норден понял, что за пираты напали, он сразу сложил оружие и присягнул ди Лабарду на верность. Это стало его пропуском в Последний Приют, где уже два года обитала Инесс. Встретиться с ней и передать весть от отца было несложно. С тех пор Норден стал ее личным слугой, поверенным во всех делах. Тем, кто убьет за нее даже принца, если она прикажет.

Или если прикажет сам Кортан. Только о последнем Инесс вряд ли догадывалась.

Едва ди Ресталь прибыл на остров, как Норден доложил ему обо всем, что узнал, шпионя за Джерардом. И о том, что принц посматривает в сторону госпожи-экономки – в первую очередь.

Поначалу герцог лишь рассмеялся. Служанка не пара будущему королю. Так, развлечение на одну ночь. Но потом выяснилось, что из-за этой служанки страдает Инесс. Принц отдалился от нее, перестал посещать. И Кортан забеспокоился, что тот вообще передумает жениться на ней.

Этого герцог не мог допустить ни при каких обстоятельствах! Слишком много труда, риска и золота было вложено в будущего короля. Джерард должен занять престол Аквилении! А Инесс должна сесть на трон рядом с ним!

Но если принц откажется от свадьбы, то Инесс так и останется фавориткой, а ее ребенок – бастардом, не имеющим прав на трон.

Именно тогда Кортан решил забрать дочь с собой. Спрятать ее у надежных людей в Аквилении. А когда Джерард займет столицу, она будет ждать его во дворце. Тогда ему не удастся отвертеться от данного слова. Он не посмеет отказываться от беременной невесты на глазах у всех подданных.

Но принц не позволил забрать Инесс. И это сломало все планы.

– Вам лучше спуститься в каюту, – с нажимом сказал Джерард, игнорируя последнюю фразу ди Ресталя. – Море за Гранью неспокойно, вас может смыть с палубы.

Герцог вскинул на него внимательный взгляд.

Неужели сейчас прозвучала угроза?

Но принц уже безмятежно смотрел на горизонт, играющий магическими всполохами.

“Что ж, будем считать, что мне показалось”, – решил ди Ресталь.

Принц не посмеет избавиться от него, даже если очень захочет.

Герцог откланялся и неспешно покинул корму. Но спускаться в каюту не стал, подошел к борту и облокотился на поручень. Здесь, подставив лицо легкому бризу, можно было обдумать дальнейшие планы.

***

Корабль растаял вдали. Толпа начала расходиться, шумно вздыхая и возвращаясь к повседневным заботам.

Диана подождала, пока берег совсем опустеет, и только тогда вышла из-за своего укрытия. Все это время она простояла за углом дома, украдкой наблюдая за отплытием “Бурерожденного”. Дом находился на возвышенности, так что толпа не мешала обзору. Зато саму Диану не было видно с палубы корабля.

Не стоило ей сюда приходить. Особенно после того, что случилось. Но как объяснить это глупому сердцу?

После столкновения с Джерардом она бродила по замку потерянным призраком. Не зная, куда приткнуться, не желая ни с кем общаться. Механически исполняла свои обязанности, а в мыслях было только одно: Инесс все знает!

В этом Диана не сомневалась. И ждала скорой мести.

Но время шло, а Инесс никак не проявляла себя. Это смущало и настораживало Диану. Почему фаворитка принца не требует выгнать соперницу? Не закатывает скандалы, не строит ей козни? Где отравленные яблоки, подпиленные ступеньки или хотя бы битое стекло в туфлях?

Может, все дело в гордости Инесс? Ведь она будущая королева, а королевы не опускаются до скандалов с прислугой.

Диане некого было спросить, не с кем посоветоваться. Она остерегалась болтать со слугами, а Ормонд, единственный, кому доверяла, больше не приходил.

В последний раз она видела его в тот день, когда ударила. И все это время ее мучили сожаление и стыд.

Поначалу Диана пыталась найти мужа и попросить прощения. Но он тщательно избегал ее.

Она приходила к нему в покои, но там его никогда не оказывалось, а приставленный слуга не мог сказать ничего толкового.

Она заглядывала в лазарет, но Док только пожимал плечами и с сочувствием смотрел на нее. Ведь для него не было секретом то, что она натворила.

Она бродила возле Дома Утех, надеясь хоть там столкнуться с Ормондом, но сальные шуточки, которые отпускали в ее адрес матросы, заставили бросить эту затею.

Она даже наведалась несколько раз в старый дом Ормонда. Тот самый, где была его мастерская. Но калитка была подперта снаружи тяжелым бревном, а на дверях дома висел огромный замок.

Соседи сказали, что господин ле Блесс давно здесь не появлялся.

Диана понимала, что Ормонд не хочет видеть ее. Она догадывалась, что Джерард знает, где скрывается ее муж. Но у нее не хватило духу встретиться с принцем и спросить напрямую.

И вот вчера, когда она в очередной раз пришла в лазарет, ей повезло. Она уже собиралась постучать в дверь, когда ее слуха коснулись тихие голоса.

Диана узнала мужа и напряглась. Ее рука, занесенная над дверью, застыла в воздухе.

– Я просил его взять меня на корабль, – тихо говорил Ормонд.

– Он отказал? – второй голос принадлежал Доку.

– Да.

– Что ж, его можно понять. Ты нужен здесь.

– Я не могу быть здесь! – в тоне Ормонда появились отчаянные нотки, и Диана ощутила очередной укол совести. – Это выше моих сил.

– У тебя нет выбора. Лучше скажи, сколько еще ты собираешься прятаться от жены?

Слуха Дианы коснулся горький смешок:

– Жены?

– Да, несмотря ни на что, она твоя жена перед людьми и богами. Ты знал, на что идешь, когда женился на ней.

– Нет, Салар. Я не знал, что будет так больно.

Скрипнул стул. Раздались шаги.

Диана отпрянула, спеша побыстрее покинуть крыльцо, и бросилась прочь. Она бежала, не останавливаясь и не оглядываясь, пока хватило сил. Не хотела, чтобы Ормонд застукал ее за подслушиванием. И только оказавшись далеко от лазарета, остановилась и перевела дух. А потом пожалела о своем бегстве.

Но уже поздно было что-то менять.

Когда она вернулась к лазарету и постучала, Док сообщил, что Ормонд ушел. Куда – он не знает.

И вот сегодня корабль отплыл. Наблюдая, как он отходит от берега, Диана не могла понять, какого чувства в ней больше: облегчения или тоски. Но одно она знала точно.

Джерард сделал свой выбор. А ей пора сделать свой.

Бросив на море последний взгляд, Диана вернулась в замок.

***

– Ну, что там? – капризно приказала Инесс, едва ее камеристка проскользнула в покои. – Рассказывай!

Катрина покорно заговорила:

– Она дошла до крайнего дома на Овечьей улице и все время стояла там.

Герцогиня недоверчиво прищурилась:

– Значит, к берегу не спускалась?

– Нет, миледи.

– И с его высочеством не встречалась?

– Нет, миледи.

– А потом куда пошла?

– К дому господина ле Блесса.

– Снова туда? Вот же упорная, – хмыкнув, Инесс постучала себя по губам. – Надеюсь, она тебя не заметила?

– Нет, миледи.

– Отлично. Доложишь мне, когда она появится здесь. Все, теперь иди, не мешай.

Поклонившись, Катрина послушно исчезла из поля зрения.

Инесс подождала, пока шаги служанки смолкнут за дверью, и только потом тихо сказала:

– Ты все слышал?

– Да, миледи, – из темного угла, скрытого тяжелой портьерой, донесся голос Нордена.

– И что думаешь?

– То же, что и прежде. От Катрины нужно избавиться, пока принца нет.

– И без тебя знаю, – Инесс раздраженно дернула плечом. – Еще и тот проходимец всплыл! Все так некстати.

Норден благоразумно промолчал.

Он уже давно следил за Джерардом. А потому докладывал своей госпоже о каждом его шаге. Сейчас они оба знали, что вахтенный Барлок с “Бурерожденного” был арестован, а затем тихо похоронен по приказу принца на краю деревенского кладбища. И оба понимали, что это значит.

Барлок видел Катрину в ту ночь, когда Норден украл яд с корабля. А значит, если принц потянет за эту ниточку, то она приведет его прямо к Инесс.

Но это было лишь началом проблем.

Не успела герцогиня придумать, как отвести от себя подозрения, а Норден уже принес очередные неприятные новости: найден и опознан один из разбойников, которые в прошлом году напали на Диану возле Дома Утех.

Услышав об этом, Инесс сначала растерялась, потом испугалась. Да, этих проходимцев нанимал ди Лер, он им платил за нападение на Диану, но, кто знает, не заподозрит ли Джерард ее в соучастии? Этого она не могла допустить. Поэтому и затаилась после праздника в своих покоях, изображая больную.

Но теперь, когда принц покинул остров, все изменилось.

Пора герцогине ди Ресталь напомнить всем, кто здесь хозяйка. И пусть хоть одна душа посмеет встать у нее на пути!

Глава 27

Диана была полна решимости. Пусть не исправить содеянное, нет, но хотя бы поговорить. Объясниться. Попросить прощения.

Ей просто необходимо, чтобы Ормонд понял, как она сожалеет о своем поступке. О том, что ударила его. О том, что сказала. А главное – о том, в чем призналась ему.

Эта мысль завладела ею полностью. Все остальное отошло на задний план.

Раздав с утра указания слугам, Диана принималась за поиски мужа. Она день за днем продолжала методично обходить все места, где он мог появиться. Спрашивала каждого встречного об интенданте Лабард-и-Нара.

Но только к концу второй недели вышла на его тайное убежище.

Оказалось, муж скрывается от нее на тренировочном полигоне, а ночует в домике рядом с заброшенными казармами. В давние времена этот домик принадлежал капитану замковой стражи.

Диане никогда не пришло бы в голову по собственной воле посетить эту часть территории. Отсюда часто доносились звуки пальбы, звон оружия и крики мужчин. Чаще всего неприличные.

Полигон находился за хозяйственными постройками и представлял собой огороженную высоким каменным забором площадку. На ней располагались деревянные приспособления для того, чтобы поддерживать тело в спортивной форме. Лестницы, стенки, непонятные турники.

Женщинам вход не воспрещался, но и особо не приветствовался. Да и сами дамы не горели желанием наблюдать за разгоряченными, потными мужчинами.

А простые служанки и вовсе стремились обходить полигон кружной дорогой. Уровень маскулинности тут зашкаливал, а вот манеры падали до нуля.

Ормонда совсем недавно видели здесь, только поэтому Диана решилась толкнуть тяжелую, обитую сталью калитку.

Муж был на месте. И, к счастью, один.

Ле Блесс ожесточенно колол шпагой соломенное чучело. Его движения были быстрыми и решительными. Солома разлеталась в разные стороны мелкими ошметками.

Сам Ормонд в этот момент меньше всего напоминал жалкого инвалида. Это был грозный воин, сильный, ловкий, уверенный в своих действиях. Шпага порхала в его руке, а сам он двигался так стремительно, что только самый внимательный взгляд заметил бы хромоту.

Острая жалость кольнула сердце Дианы.

Жизнь несправедлива к ее супругу. Он заслужил быть счастливым с  любимой женщиной.

А она оказалась недостойной его.

Внезапно больная нога подвела мужчину. Подломилась в колене.

Чертыхнувшись, ле Блесс покачнулся и, пытаясь сохранить равновесие, вогнал кончик шпаги в песок. Оперся на нее как на трость всем своим весом.

Клинок изогнулся, но устоял.

– Ормонд! – крикнула Диана испуганно.

И увидела, как закаменела его спина с прилипшей от пота рубашкой.

Он не обернулся. Вырвал шпагу из песка и продолжил рубить чучело. Только его движения уже не были такими уверенными, как прежде.

– Ормонд, нам надо поговорить…

Она подходила медленно. Со спиной разговаривать не хотела, а сказать нужно было о многом.

Но ле Блесс сделал вид, что не слышит ее, и упорно продолжал тренировку.

Впрочем, изображать невозмутимость у него получалось из рук вон плохо. Даже не видя лица мужа, Диана понимала, что все его спокойствие – напускное.

– Ормонд, – она подошла совсем близко и коснулась его левого плеча.

В другой руке он держал шпагу.

От ее прикосновения ле Блесс вздрогнул всем телом и медленно опустил оружие.

– Ормонд, пожалуйста, прости меня. Давай поговорим. Я была дурой! Если бы ты только знал, как я сожалею о своих словах…

Муж не двигался. Диана, ободренная его молчанием и тем, что пока не нужно смотреть ему в глаза, продолжила:

– Позволь мне все исправить. Я хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты очень дорог мне…

Он не позволил ей договорить. Резко обернулся и перехватил руку, лежащую на его плече. Сжал пальцы сильно, до боли.

Диана едва не вскрикнула, но удержалась, понимая – муж имеет право быть резким.

– Я очень дорог тебе? Ты в этом уверена? – сквозь язвительность в его голосе проступала боль: мучительная, беспощадная, режущая на части. – Именно поэтому в ночь Новогодья ты сбежала с принцем? Поэтому ты прилюдно подвергла меня такому унижению, что я растерял все остатки гордости, которые сумел сохранить после увечья? Я точно тебе дорог?!

Под конец Ормонд уже кричал.

– Я попросила прощения! – она тоже сорвалась на крик.

Если бы он только знал, чего ей стоило найти его и признать, что была не права.

Ормонд расхохотался. Натянуто, зло, неестественно. Затем резко оборвал этот смех, больше похожий на рыдание.

Его пальцы все сильнее сдавливали ее ладонь. Не в силах терпеть боль, Диана выдернула руку.

– Твой брачный узор такой яркий, каким ни разу не был даже после подрисовки. Ты не просто переспала с принцем, ты связана с ним, – теперь муж говорил тихо и обреченно.

Но лучше бы он как прежде кричал, пусть бы злился на нее. Потому что эта обреченность в его голосе била наотмашь, сильнее пощечины.

Диана машинально глянула на запястье. Подарок Рушки немного сполз, открывая татуировку. А та по-прежнему была налита ярчайшей тьмой.

– Что значит “связана”? – вопрос прозвучал глухо.

Она понимала, что не стоит спрашивать об этом Ормонда. Тем более сейчас, когда пришла попросить прощения. Ей нужно помириться с ним и попытаться восстановить отношения. Но больше поговорить было не с кем.

– Наш брак был формальным. Мы так и не закрепили его. А твоя вязь и вовсе делает его недействительным. Теперь ты связана с его высочеством более прочными узами.

Ле Блесс устало вздохнул.

Ну вот и все. Он сказал то, что понял сразу, едва увидел ее утром после Новогодья. Его жена принадлежит другому. И ему, Ормонду, следует отойти в сторону. Оставить ее в покое. Уступить тому, кто имеет на нее больше прав…

Но кто бы знал, как это больно!

– Я отпускаю тебя. Наш брак будет расторгнут в ближайшие дни, – каждое слово выходило с трудом, приходилось насильно выталкивать их из глотки.

– Нет! – выкрикнула Диана.

Ее охватил дикий страх.

Страх потерять поддержку этого человека, снова остаться одной. Ведь в глубине души она понимала, что Джерард никогда не сделает для нее того, что сделал Ормонд. Никогда не даст свое имя, не приведет хозяйкой в свой дом. У Джерарда есть Инесс и корона… А еще – то проклятье.

Их случайная ночь всего лишь ошибка.

– Пожалуйста! – почти плача, попросила она.

Хотела продолжить, но рот наполнился горечью, а в глазах потемнело.

Диану качнуло.

Мир вокруг затянулся туманом....

– Бездна!

Ормонд едва успел отбросить шпагу и подхватить потерявшую сознание жену.

Неужели ее так напугали слова о расторжении брака?

Несмотря ни на что, в душе затеплилась надежда. Ле Блесс готов был смириться с изменой жены. Готов был простить и принять. Ведь здесь была и доля его вины.

О расторжении брака он заговорил лишь из боязни, что она скажет об этом первой. А ему хотелось сохранить жалкие остатки гордости. И вот чего добился. Напугал до потери сознания!

Подхватив Диану на руки и, припадая на больную ногу, Ормонд поспешил к замку.

– Скорее, беги в лазарет, позови лекаря! Скажи, госпоже Диане плохо! – велел он первому попавшемуся слуге.

Тот лишь глянул на бесчувственную ношу коменданта и бросился в сторону пристани.

Ле Блесс отнес жену в ее спальню. Он не позволил никому прикоснуться к Диане, хотя кто-то из слуг пытался ему помочь, перехватить слишком тяжелую для калеки ношу. Но после грозного рыка, вырвавшегося из горла ле Блесса, желающие помогать испарились.

Удивительно, но в эти минуты Ормонд вовсе не ощущал себя ущербным. Может, он стал больше хромать, поднимаясь по бесконечным лестницам. Может, к концу пути у него дрожали руки. Но он бы ни за что не выпустил свою драгоценную ношу.

Диана нуждалась в нем. И он был готов терпеть любые лишения и боль, лишь бы помочь ей.

В комнате Ормонд уложил жену на кровать. Расстегнул пуговицы ее платья и расшнуровал корсаж, давая возможность дышать полной грудью. А сам тяжело опустился на край постели.

Лекарь появился минут через сорок, которые для ле Блесса растянулись в мучительную бесконечность. Примчался на взмыленном скакуне. Это был не Док, который отправился в плавание вместе с “Бурерожденным”, а один из тех корабельных врачей, кто попал на остров как пленник. Последние месяцы они трудились под неусыпным оком Салара, а теперь заменили его в лазарете.

Прибывший застал интенданта держащим ладонь жены в дрожащих руках.

– Что случилось? – спросил лекарь, профессиональным жестом подтягивая к кровати стул.

– Она потеряла сознание, – хрипло произнес ле Блесс и, чуть подумав, добавил: – Мы поругались…

Дальше продолжать не хотелось.

– Все понятно. Не переживайте, я осмотрю вашу супругу.

Ормонд тяжело поднялся и отошел к окну. За его спиной щелкнул замочек докторского саквояжа.

Плохо, что Салара нет. Да, он давно не единственный врач на острове, ведь с последним рейдом появились еще два. Но он один из самых лучших во всей Аквилении.

– Помогите моей жене, господин…

– Тернес, – представился лекарь. – Марк Тернес.

И добавил успокаивающим тоном:

– Все будет хорошо, господин интендант. Супруги часто ссорятся. Вот увидите, вы помиритесь.

Ормонд кивнул, не оборачиваясь.

Пусть этот Тернес приведет Диану в чувство. Тогда он, Ормонд, попросит у нее прощения. Скажет, что не будет ее осуждать, что бы ни случилось. Пусть она любит принца, это не важно. Он сумеет смириться с этим. Лишь бы она была жива и здорова.

– Господин интендант… – бодрый голос лекаря прервал его самобичевание. – Примите мои поздравления!

Ле Блесс обернулся, еще не вполне осознавая, о чем тот говорит.

– Что, простите?

– Поздравляю! – повторил Тернес с довольной улыбкой. А затем огорошил: – Ваша жена беременна.

Ормонд на секунду застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Но на лице не дрогнул ни один мускул.

– Как… – прохрипел он, сжимая кулаки. – Как вы это определили?

– Это было легко. На брачной вязи вашей супруги появились особые завитки, – пояснил лекарь, все так же улыбаясь. – Вы бы их увидели, если бы знали, куда смотреть. У вас они тоже есть. Дайте руку, я покажу.

Но в ответ на предложение ле Блесс только скрипнул зубами и нервно одернул рукав.

Его “татуировка” почти смылась за это время. Но теперь… Теперь он поправит ее.

***

Диана открыла глаза, когда лекарь уже закрывал чемоданчик. Сознание медленно прояснялось. Первое, что она увидела, было взволнованное лицо склонившегося к ней мужа. И смутно знакомого, но подозрительно радостного мужчины.

Она вопросительно посмотрела на гостя.

– Врач? А что со мной? Я больна?

– Нет, госпожа ле Блесс, – Тернес расплылся в широчайшей улыбке, – вы не больны.

– Тогда что со мной? – Диана напряглась.

Она еще плохо соображала после обморока, но эти двое вели себя очень странно. Врач сиял как начищенная монетка, а с лица Ормонда не сходило тревожное выражение.

Внезапно она почувствовала, как ее ладони аккуратно сжимают теплые пальцы мужа. Перевела взгляд на него. Вспомнила, как они поругались, как он сказал, что расторгнет брак, и удивилась – Ормонд смотрел с затаенной нежностью.

А потом попросил:

– Господин Тернес, оставьте нас с женой наедине.

Лекарь не стал спорить. Быстро откланялся и удалился под настороженным взглядом Дианы.

Как только за ним закрылась дверь, госпожа ле Блесс вскинула на мужа недоумевающий и немного испуганный взгляд:

– Так ты скажешь, что со мной?

Ормонд выждал, пока в коридоре стихнут шаги и только тогда произнес:

– Диана, ты… беременна.

Глава 28

Новость оказалась шокирующей. Но Диана ни минуты не сомневалась, что это правда. Больше того, когда Ормонд озвучил диагноз, она испытала странное облегчение. Будто все это время где-то в глубине души знала, что так и будет.

Та единственная ночь не могла пройти без последствий. Если им с Джерардом не суждено быть вместе, то у нее хотя бы останется часть него. Ее личная часть, о которой он никогда не узнает.

Только захочет ли Ормонд помочь?

Диана посмотрела на руку мужа, которой тот накрыл ее ладонь, затем заглянула ему в лицо.

– Ормонд… – собственный голос звучал глухо и жалко, – ты ведь знаешь…

– Да, я все знаю, милая, – он сжал ее пальцы. – Не продолжай, даже здесь есть лишние уши.

Она поняла его и кивнула.

– И что ты думаешь делать?

– А что должен делать муж, узнав, что его жена беременна? Конечно же, радоваться пополнению в семье!

Улыбка ле Блесса была сдержанной. Вокруг единственного здорового глаза образовались теплые лучики, но уголки рта так и не дрогнули.

Глаза Дианы защипало от слез, и она, не выдержав, отвела взгляд. Ее вновь захлестнуло чувство вины.

Нет, все-таки она не достойна этого человека. Судьба послала ей в мужья лучшего мужчину на свете. А она… она, как глупое избалованное дитя, хочет луну с небес!

– Значит, наш развод отменяется?

– Забудь о нем, – он покачал головой. – Я сказал тогда, не подумав. Поступил как последний трус.

– Трус? – от удивления Диана даже привстала.

В ее глазах Ормонд меньше всего был похож на труса.

– Да, – он с горечью усмехнулся. – Испугался, что ты об этом заговоришь. Хотел сохранить остатки гордости и уйти первым.

С минуту она вглядывалась ему в лицо, желая проникнуть за маску отчуждения, за шрамы, за боль. Увидеть то, что он скрывает ото всех. Его настоящего.

Затем, протянув руку, коснулась изуродованной щеки и тихо сказала:

– Прости меня… я была дурой.

– Нет, – он накрыл ее ладонь своею, вынуждая почувствовать каждый рубец, – это я был дураком. Нужно было сразу тебе все рассказать. Если бы ты знала о моем… увечье, то знала бы, на что идешь. А так… я лишил тебя выбора.

Ормонд поднес ее пальцы к губам. Диана не стала отдергивать руку. Наоборот, теперь, когда они с мужем нашли общий язык, она почувствовала себя в безопасности.

Джерард открыл ей мир страсти. Но страсть – вещь ненадежная. Она вспыхивает в одно мгновение, как сверхновая, которая озаряет космос на миллиарды световых лет. А потом так же мгновенно гаснет, оставляя после себя пустоту.

Именно эту пустоту – ноющую, сосущую – она ощущала все эти дни.

А сейчас, рядом с Ормондом, ей стало тепло и надежно.

Рядом с ним ее мятежная душа обрела покой.

Нет, она никогда не полюбит его как мужчину. Не сможет. Но не потому, что он старше и не из-за шрамов. А потому, что уже любит его…

Как отца.

– Что же нам теперь делать? – Диана решила довериться мужу. – Скоро мое положение будет уже не скрыть, а ты…

– Не переживай, – он понял, о чем она беспокоится, – кроме Дока никто на острове не знает о моем состоянии.

– Даже принц? – она подняла на него недоверчивый взгляд.

– Даже принц.

– И ты ведь… не скажешь ему?

– Нет. Если только ты сама не попросишь об этом.

– Не попрошу!

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы она успела обдумать эти слова.

Но в тот миг Диана была уверена: она никогда и ни за что не признается Джерарду, что именно он отец ее ребенка.

У него есть Инесс. И тот малыш, который скоро родится. Пусть принц идет к своей цели: возвращает трон, становится королем Аквилении, женится на герцогине. Она, Диана, не станет лезть в его жизнь. У нее есть своя. Свой ребенок, свой муж.

– Хорошо, тогда мы должны решить кое-что прямо сейчас, – продолжил Ормонд, отрывая ее от мыслей. – После свержения Сальи, принц заберет свой Двор в Аквилению. У меня в столице есть небольшой участок возле главного рынка. Я все подумывал открыть там мастерскую и магазинчик…

– А мы не можем остаться здесь?

– Здесь? – теперь уже он недоуменно смотрел на нее. – Ты хочешь остаться на острове?

– Да, если это возможно.

– Но Лабард-и-Нар опустеет…

– Меньше народу – больше кислороду, – выдала Диана, вспомнив меткую фразу из прошлого.

На местном языке она прозвучала иначе, но смысл остался прежним, и Ормонд его уловил.

Диану устраивает жизнь на острове. А раз так, то и ему грех желать лучшего.

– Отдохни сегодня, – сказал он, поднимаясь. – Я пришлю Венекку, а остальным скажу, чтобы не беспокоили тебя.

Она молча кивнула.

Ормонд сделал шаг к дверям, но внезапно остановился, вернулся. Поцеловал жену в макушку, как делал до их размолвки, и только тогда ушел.

Оставшись одна, Диана обняла еще плоский живот.

– Ничего, малыш, – произнесла, поглаживая его, – прорвемся.

***

Покинув жену, ле Блесс вернулся к насущным проблемам.

В кабинете уже ждал зашифрованный отчет от шпионов, приставленных следить за Катриной. Камеристка герцогини слежки за собой не заметила, но шпионы доложили, что помимо них за ней есть еще один хвост. Норден – личный слуга Инесс. Слишком часто он стал ходить за ней попятам.

Неужели Инесс не доверяет служанке?

Ормонд быстро просмотрел бумаги. Похоже, в последние дни Катрина следила за Дианой. А Норден следил за Катриной.

Вывод напрашивался только один: герцогиня что-то задумала.

Но что именно?

В этой мозаике не хватало еще половины деталей.

Если бы рядом был Док, Ормонд мог бы обсудить с ним свои мысли, озвучить их, выстроить по порядку и найти закономерность. А пока они просто бродили у него в голове, отказываясь складываться в общую картинку.

Взяв чистый лист, он начал быстро выписывать по пунктам все, что уже знал.

Уорт Дамблей – мужчина со сломанным носом. Принц выпотрошил его память и сказал, что нападение на Диану было не просто спланировано, но еще и оплачено. Кирана – та самая служанка из трактира, погибшая в прошлом году – передала ему кошель с золотом. Только вряд ли это были ее собственные деньги. Кто-то нанял ее так же, как она наняла Дамблея и его шайку.

Из памяти негодяя Джерард извлек и лица его подельников. Принц не стал называть ле Блессу их имена, лишь сказал, что сам с ними разберется. А буквально через пару дней произвел небольшую замену в командах шлюпов. Пять человек были списаны на берег и бесследно исчезли.

Ормонд догадывался, что с ними случилось. Ведь каждый из них был вызван на бриг и встретился с принцем, перед тем как пропасть.

Впрочем, это не сдвинуло дело с мертвой точки. Те матросы были лишь исполнителями. Все ниточки вели к Киране и на ней же обрывались.

Но было и второе дело. То, которое касалось украденного яда.

Интуиция подсказывала Ормонду, что нападение на Диану и попытка отравления связаны между собой. Значит, хищение яда из сундучка Дока и золото, которым Кирана оплатила услуги мерзавцев, тоже могут быть связаны.

Что если за всем этим стоит один человек?

Но если так, то картина вырисовывается весьма неприятная.

Ведь в ту ночь, когда украли яд, вахтенный на “Бурерожденном” видел Катрину. Это Катрина предлагала ему вино. И пока Барлок зубоскалил с симпатичной служанкой, кто-то проник на корабль у него за спиной. Кто-то похитил яд из каюты Дока. И кто-то добавил этот яд в пирожки, которые потом едва не съела Диана.

А у герцогини, помимо Катрины, был лишь один человек, которому она могла доверить черное дело.

Норден.

Ормонд не сомневался: принц давно пришел к тем же выводам. Недаром приказал установить слежку за камеристкой. Но он сейчас не в том положении, чтобы выдвигать обвинения против своей фаворитки.

Герцогиня ди Ресталь носит его дитя. А ее отец держит в руках все нити заговора и реставрации ди Лабарда как законного короля.

Приказ Джерарда был однозначен: следить, но не приближаться. Если понадобится – помешать преступлению. Но не вмешиваться и никак не показывать свою осведомленность. Пока он, Джерард, не перестанет нуждаться в Кортане ди Рестале.

Ормонд вынужден был смириться.

У него, простого смертного, нет даже права допрашивать аристократку. И арестовать ее личных слуг он не может, если только их не застали на месте преступления.

Все, что ему остается – набраться терпения и ждать.

Рано или поздно кто-то из них обязательно сделает ошибку.

***

Катрина, пыхтя, тащила по лесу тяжелую корзину.

Время было позднее, дул холодный ветер. Голые ветви цеплялись за чепчик камеристки, норовя сорвать его с головы. Гнилые коряги рвали подол. Корзина оттягивала уставшие руки, а до домика Рушки оставался еще час пути.

Где-то неподалеку хрустнуло дерево. С громким стрекотом сорвалась сорока.

Девушка вздрогнула, но не остановилась.

– Вот же приспичило миледи передать подарки этой ведьме прямо сейчас! – пробурчала она, ускоряя шаг.

Из-за беременности герцогиня стала капризной и раздраженной. Катрина и прежде не смела ей перечить, а теперь так вообще боялась взгляд от пола поднять. Сегодня Инесс заставила ее десять раз переделывать прическу. Еще и отлупила зеркальцем по рукам. За то, что нечаянно дернула миледи за локон.

Впрочем, это все мелочи. Пусть бьет, пусть таскает за волосы – Катрина согласна терпеть. Лишь бы миледи была довольна и забрала ее с собой в Аквилению.

Глаза камеристки загорались алчным огнем при мысли о светлом будущем.

Его высочество вернет себе трон, женится на герцогине, и тогда она, Катрина, станет старшей горничной самой королевы! Может ли простая девушка мечтать о лучшей доли?

Когда она будет жить во дворце, то и мужа себе найдет подходящего. Не какого-то там купца или, не дай боги, крестьянина. Нет, она обязательно выйдет замуж за придворного лакея! Может, даже за личного камердинера самого короля!

Ее супруг будет носить форменный парик с косичкой, перевязанный черной ленточкой, вышитую серебряным позументом ливрею и ботинки с серебряными пряжками. Им выделят отдельные покои на три комнаты, как господину ле Блессу в Лабард-и-Наре, и у нее, как у госпожи Дианы, будет отдельная спальня и даже собственная девочка на побегушках.

А еще остальные слуги во дворце будут обращаться к ней вежливо: “госпожа Катрина”. И обязательно кланяться!

От этих приятных фантазий даже сердце замирало.

Вся в мечтах Катрина вошла в самую чащу.

За спиной девушки бесшумно мелькнула тень. Раздался едва слышный свист, и тонкая струна обвила шею служанки.

Корзина выпала из рук, покатилась, теряя по дороге крышку и свое содержимое, пока ее не остановил толстый корень, торчащий из вороха прошлогодней листвы.

Катрина, хрипя, схватилась за горло.

Кто-то стоял у нее за спиной.

Кто-то большой, пугающий и неотвратимый как сама смерть.

Удавка затягивалась, лишая драгоценного воздуха. Легкие разрывались от боли.

Она начала вырываться. Пыталась схватить того, кто стоял позади. Пнуть посильнее, чтобы он ослабил удавку.

Но убийца легко уходил от ее хаотичных ударов.

Внезапно он замер и насторожился.

Она задергалась еще сильнее.

– Да стой ты! – прорычал неизвестный ей в ухо, хорошенько встряхнув.

От ужаса у Катрины закатились глаза.

Этот голос она не могла бы спутать ни с чем. Слишком часто приходилось общаться с его обладателем.

Неужели это конец? Неужели она так и умрет, не исполнив своей мечты?

На глазах появились слезы. Но Катрина их не заметила, потому что ее сознание уже погружалось в бездну. Словно со стороны она ощущала, как жизнь покидает ее. Как безвольное тело опускается на траву…

А затем удавка пропала. Горло пронзила жгучая боль, следом за ней хлынул воздух.

Рядом что-то упало.

Сквозь оглушительный рев крови в ушах Катрина расслышала чьи-то шаги. Кто-то склонился над ней, закрыв уходящее солнце. Кто-то коснулся ее лица.

– Успели? – раздался еще один голос.

– Успели. Берите обоих, уходим! Остальным – убрать все следы.

Глава 29

Катрина приняла из рук своего спасителя кружку с отваром. Пальцы дрожали так, что горячее питье выплескивалось на стол, оставляя прозрачные лужи.

– Успокойтесь, Катрина, вам больше ничего не угрожает, – голос интенданта был мягким и успокаивающим.

А еще господин ле Блесс присел на соседний стул и положил ладонь на предплечье девушки.

Служанка кивнула. Интендант со своими людьми спас ей жизнь. Ведь… Норден, а это был он, она узнала его голос, Норден хотел ее убить.

Катрина вскинула руку к шее, позабыв о кружке с отваром. Все равно не смогла бы удержать. Через все горло вспухала безобразная полоса. Даже не видя ее, девушка понимала, что на ее месте останется жуткий шрам, который перечеркнет все мечты наивной служанки. Не будет в ее жизни ни камердинера короля, ни старшего лакея.

Дверь открылась, и в комнату вошел доктор. Катрина видела его пару раз, но не помнила имени. Он попал на остров с последним рейдом.

– Господин Тернес, спасибо, что так быстро пришли, – ле Блесс тяжело поднялся с места и пожал протянутую врачом ладонь.

– А это наша больная? – легкомысленным тоном начал доктор, но, переведя взгляд на шею девушки, резко посерьезнел.

Мужчины переглянулись. Не будь Катрина сейчас в шоковом состоянии, то наверняка заметила бы, как Ормонд покачал головой. И доктор быстро опустил ресницы, показывая, что понял. При девушке не стоит обсуждать случившееся.

– Здравствуй, милая, – почти нежно проговорил он, присев перед ней на корточки. – Меня зовут доктор Марк Тернес. Ты позволишь осмотреть твою шейку?

Катрина подняла на него растерянный взгляд. В первый момент даже не поняла, о чем он спрашивает. Несколько секунд молча смотрела, затем кивнула.

– Вот и славно.

Доктор оглянулся в поисках стула. И Ормонд пододвинул ему свой. Затем указал помощнику на табурет. Саквояж с инструментами тоже надо куда-то поставить.

Ормонд оценил профессиональное поведение Тернеса. С Дианой тот разговаривал в совсем ином тоне. А к Катрине подошел, как к маленькой девочке, заблудившейся в лесу. Но, положа руку на сердце, именно такое впечатление служанка сейчас и производила.

– Господин ле Блесс, – обернулся доктор, – велите принести горячей воды. Надо промыть рану.

При слове “рана” девушка вздрогнула и взволнованно потянулась к своей шее.

– Тихо-тихо-тихо, – Марк аккуратно перехватил ее руки и опустил их вниз. – Позволь мне заняться твоей лебединой шейкой. Я все сделаю в лучшем виде.

Вернувшийся помощник поставил на стол таз с горячей водой. Доктор смочил в ней чистую тряпицу и осторожно промокнул рубец на шее девушки. Катрина громко всхлипнула и дернулась. Марку снова пришлось ее успокаивать.

Ле Блесс заметил на тряпице красноватые разводы. Металлическая струна рассекла кожу и часть мягких тканей. Прошло уже больше часа после нападения, а сукровица все еще сочилась.

Ормонд наблюдал, как Тернес обрабатывает рану, смазывает густой пахучей мазью, а затем оборачивает шею служанки плотным бинтом и завязывает концы кокетливым бантиком.

– Вот и все, милая. Повязку не трогай, я завтра сменю. И не переживай, до свадьбы обязательно заживет, – доктор сполоснул руки в смененной помощником воде и повернулся к Ормонду. – Налейте барышне чего-нибудь покрепче бужевницы. Ей это сейчас нужно.

– Спасибо, доктор.

Ле Блесс проводил Марка за дверь, договорился о завтрашнем визите и вернулся в комнату.

Помощник отправился выливать воду. Катрина сжалась в комок и с опаской взглянула на Ормонда из-под слипшихся от слез ресниц.

Тот раздумывал, как разговорить девушку. За все время она не произнесла ни слова. Тернес убедил его, что травма не слишком серьезна, голосовые связки не пострадали, а значит, интендант сможет уже сегодня получить ответы на свои вопросы.

Если, конечно, сумеет разговорить пострадавшую.

Ормонд плеснул в глиняный стакан рома, подошел к девушке и велел:

– Пей.

Она подняла на него испуганный взгляд. Пришлось вложить стакан ей в руки и помочь поднести к лицу.

– Выпей, тебе сразу станет легче.

Одновременно со словами он продолжил несильно давить на стакан, прижимая его ко рту Катрины. Та быстро сдалась и сделала несколько глотков. А потом задохнулась.

Ормонд сразу понял, что она непривычна к крепкому алкоголю, едва увидел выпученные глаза и открытый рот, которым девушка судорожно хватала воздух. Зато взгляд Катрины стал осмысленным.

А значит, Марк Тернес снова оказался прав. И ле Блесс уже сегодня услышит рассказ о темных делишках герцогини ди Ресталь.

– Ты расскажешь, что делала так поздно в лесу, и почему Норден напал на тебя?

Служанка вскинула на него взгляд, в котором стояли слезы. Ее рука уже привычно потянулась к шее, но наткнулась на плотную повязку. Затеребила завязанный Тернесом бантик.

Ормонд, как и чуть ранее доктор, осторожно отвел ее руку. Опустил вниз, ей на колени.

– Катрина, не нужно ничего бояться, я сумею защитить тебя, – Ормонд сделал паузу, чуть подумал, а потом добавил: – Я смогу защитить тебя даже от герцогини.

Девушка только покачала головой. Она не верила его словам. И Ормонд решил озвучить свои догадки, чтобы проверить, насколько верно он разобрался в ситуации.

– У герцогини ди Ресталь, – начал он, – не так много возможностей. Ведь она не может действовать самостоятельно. Все свои поручения она передавала тебе или Нордену, больше на острове у леди Инесс нет доверенных людей. Доверенных настолько, чтобы по ее приказу совершить убийство или… поднести яд в пирожках.

Пирожки он упомянул не случайно и явно попал в цель. Катрина всхлипнула и закрыла лицо руками. Ормонд продолжил.

– Судя по тому, что мы увидели в лесу, в твоих услугах герцогиня больше не нуждается. Она собиралась избавиться от тебя и оставить при себе только Нордена. Но его мы тоже поймали. Он обезврежен и не сможет никому причинить вреда. Правда, есть один нюанс…

Ормонд замолчал, ожидая, когда Катрина посмотрит на него. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы служанка отняла ладони от лица.

– Какой? – хрипло спросила она, снова схватившись за шею, но уже сама убрала ладонь.

– Мы не можем обвинить Нордена в убийстве, потому что, как ты понимаешь, убийства не произошло. Поэтому у нас только два пути. Или отпустить вас обоих и подождать, когда он все-таки настигнет тебя и убьет уже по-настоящему…

– Или? – спешно перебила девушка.

– Или ты расскажешь мне все, что знаешь. Я обвиню Нордена в попытке убийства и других преступлениях, если ты поможешь найти доказательства.

– А что будет со мной? – голос дрогнул, выдавая страх.

– Я спрячу тебя. Очень хорошо спрячу. Герцогиня не сумеет тебя достать. Обещаю.

Катрина думала недолго. Аргументы Ормонда явно произвели на нее впечатление. И девушка сделала единственно возможный выбор. Она была еще слишком молода и слишком хотела жить, чтобы продолжать хранить верность предавшей ее госпоже.

– Что вы хотите узнать?

– Это ты украла яд из каюты Салара Треми на “Бурерожденном”?

– Норден, – еле слышно произнесла служанка, – я должна была только отвлечь матроса. Потом Норден подал сигнал, что дело сделано, и я ушла.

Все сходилось. Катрина говорила правду. Впрочем, Ормонд в этом даже не сомневался. Но был еще один случай, где участвовала женщина. И это тоже вполне могла быть Катрина.

– Это ты принесла в мой дом отравленные пирожки прошлой осенью? – интендант уставился на служанку единственным глазом, ловя малейшее изменение ее мимики.

– Нет! – вскричала Катрина и тут же закашлялась.

– Не советую лгать, – голос ле Блесса стал холодным и отстраненным. – Всем известно, какими методами наш принц добивается правды. И пусть он сейчас отсутствует, но очень скоро вернется.

Задрожав, Катрина потупилась.

По острову давно гуляли шепотки, один страшнее другого, что его высочество умеет выбивать правду даже из мертвых. Никто доподлинно не знал, как он это делает, но в одном все слухи сходились: у принца есть особая сила. Темная. Страшная. И лучше у этой силы не вставать на пути.

Осознав, что выбора нет, девушка тихо призналась:

– Да, это я принесла пирожки госпоже Диане.

И умоляюще сложив руки, добавила со слезами в голосе:

– Но, клянусь, я не знала, что они отравлены.

– И даже не догадывалась? – язвительно бросил Ормонд.

– Простите, простите, господин ле Блесс! – служанка сползла со стула, упала на колени и попыталась обнять его ноги.

– Катрина, успокойся. Сядь!

Ормонд уже жалел, что не сдержался. Сначала нужно вытянуть из нее все, что знает. Эмоции потом.

Он с трудом поднял ее и усадил обратно на стул. Девушка отчаянно всхлипывала. Пришлось снова заставить ее глотнуть рома, чтобы успокоилась.

На этот раз ей понадобилось больше времени, чтобы взять себя в руки. Но затем на лице Катрины появилась мрачная решительность.

– Я догадывалась, что в пирожках яд, господин ле Блесс, или не яд, но что-то нехорошее. Когда миледи узнала, что госпожу Диану избили в трактире, она очень обрадовалась. Я давно ее такой счастливой не видела. Но потом Норден доложил, что его высочество ходил к вам в дом, куда вы забрали госпожу Диану. И герцогиня страшно разозлилась. Она была вне себя от злости. Швырялась вещами, кричала, побила слуг. А несколько дней спустя приказала мне отнести в ваш дом корзинку с пирожками и передать госпоже Диане.

– Где она их взяла? На замковой кухне?

Ормонд хорошо помнил: во время допроса повар Лабард-и-Нара божился, что в меню вот уже две недели не было пирожков.

– Нет, господин интендант, – Катрина покаянно опустила голову. – Их принес Норден. Наверное, купил на рынке или у кого-то из женщин в деревне.

– Ясно. И что было дальше?

– Миледи приказала отнести их госпоже Диане. Но так, чтобы никто меня не узнал. Приказала закутаться в плащ с капюшоном.

– Ты не удивилась такому странному приказу?

– Удивилась. Но миледи сказала, что если госпожа Диана узнает, от кого подарок, то не возьмет.

– И ты поверила?

– Миледи выглядела очень расстроенной тем, что случилось с госпожой Дианой… – всхлипнула Катрина. – Уже потом я вспомнила, как она злилась… И подумала, что с пирожками что-то не чисто.

– Но все-таки отнесла.

Катрина разрыдалась, стуча зубами о стакан с остатками рома.

Ормонду стоило немалых усилий сохранить спокойное выражение на лице. Нужно было дослушать этот рассказ. Хотя руки сжимались от желания впиться в шею служанки и доделать то, что не успел Норден. Потому что он не верил в ее раскаяние ни на грош.

– Простите меня, господин ле Блесс, но я не могла отказаться. Мне пришлось исполнить приказ госпожи герцогини. Я слишком ее боюсь.

До рассвета было еще далеко. Запинаясь, задыхаясь, перемежая слова мольбами и слезами, Катрина все говорила и говорила. Этой ночью она многое рассказала интенданту Лабард-и-Нара. И все же служанка знала не все.

Она призналась, что передала госпоже Пьес сверток от герцогини, как раз накануне того вечера, когда в трактире избили Диану. Что лежало внутри свертка – Катрина не знала. Но Ормонд подозревал, что там был сок сонных ягод. Тот самый, который Док потом обнаружил в крови всех обитателей трактира и четы Пьесов.

Хозяйка трактира божилась, что ничего не знает. Что ж, видимо, солгала. Испугалась гнева герцогини. Предпочла выпить сонных ягод с остальными слугами и спокойно спать, пока ее управляющую избивают. Может, и Абер в тот день был пьян по той же причине?

Что ж, похоже, у интенданта Лабард-и-Нара появился предлог, чтобы наведаться к старому другу…

Уже перед рассветом Ормонд велел помощнику отвести измученную девушку в каменный домик на краю деревни, который использовали как гауптвахту для усмирения пьяных матросов. Сейчас дом пустовал. Там Катрина останется до тех пор, пока не вернется его высочество.

Ле Блесс ей солгал. Но совесть его не мучила.

Решать судьбу служанки будет не он.

Глава 30

Инесс не спала всю ночь. Нервно вздрагивала от каждого звука. До боли вслушивалась в тишину.

Норден задерживался.

Герцогиня ди Ресталь места не находила от беспокойства.

Нет, в преданности слуги она была уверена как в самой себе. Знала, он исполнит любой приказ, доведет любое, даже самое грязное дело до конца. Даже такое, как убийство невинной жертвы.

Хотя Катрина не была такой уж невинной. Ее память хранила многие грешки госпожи. А сейчас герцогиня хотела, чтобы эти грешки исчезли вместе со служанкой.

Пока Джерарда нет, от Катрины надо избавиться. Иначе все ниточки приедут к ней, к Инесс. А этого будущая королева Аквилении не могла допустить.

И все же…

Норден задерживался.

Уже светало, когда Инесс не выдержала бесплодного ожидания. Схватила колокольчик и яростно им затрясла.

На звон прибежали две молоденькие служанки.

– Ваша светлость, чего изволите?

– Почему так долго?! – вызверилась на них герцогиня. – Где Норден? Он в замке?

– Извините, миледи, но мы не знаем, – девушки повалились на колени, уже по одному ее взгляду поняв, что герцогиня в бешенстве.

– А кто должен знать? Ты! – Инесс ткнула пальцем в служанку справа. Она выглядела чуть постарше и порасторопнее. – Живо в людскую! Узнай, приходил ли Норден. И сразу доложишь мне.

Девушка мигом вскочила на ноги и бросилась исполнять приказ, не забыв мысленно поблагодарить Безымянную за возможность убраться подальше от разгневанной госпожи.

– А ты иди сюда, – бросила Инесс второй служанке. – Помассируй мне ноги.

Вторая девушка робко приблизилась к ней.

Сама Инесс полулежала в кресле, обложенная подушками. А ее опухшие от отеков ступни покоились на небольшой банкетке.

Беременность уже не радовала герцогиню так, как прежде. С каждым днем носить ребенка становилось все тяжелее. Может, от того, что этот ребенок был зачат не в любви и не от любимого, но Инесс иногда казалось, что она его ненавидит.

В последнее время она не желала смотреть на себя в зеркало. Хотя в первые месяцы любила покрасоваться, стоя голой перед своим отражением и поглаживая живот или набухшие груди. А теперь он казался ей отвратительным: огромный, вздутый, с проступающими под кожей безобразными венами.

Теперь ее постоянно мучили одышка и отеки. Еще недавно чистая кожа покрылась коричневыми пятнами, которые герцогиня с маниакальным усердием замазывала свинцовыми белилами. И волосы начали выпадать. Каждое утро на подушке оставались пучки прекрасных черных волос.

Служанка опустилась перед банкеткой на колени, взяла в руки неестественно горячую ступню госпожи и стала медленно разминать, начав с пятки.

Инесс откинулась на подушки, прикрыла глаза.

В голову лезли тревожные мысли.

Куда пропал Норден?

Она нарочно отправила Катрину к ведьме, чтобы убийство произошло в лесу, подальше от людских глаз. Неужели что-то помешало? Нет, не может быть. Ведь план был хорошо продуман.

– Осторожнее! – Инесс дернула ногой. – Хочешь пальцы мне открутить, бестолочь?

– Простите, миледи, – прошептала служанка, опуская голову.

– Вот дура безрукая!

Герцогиня сжала кулаки, испытывая желание вцепиться служанке в волосы и хорошенько ее оттаскать. Нервы и так на пределе. А тут еще ноги болят.

С тех пор, как она посетила запретную пещеру и узнала, кто там обитает, ее здоровье пошло под откос. Беременность превратилась в тягость, да еще начали сниться пугающие сны. В них Инесс раз за разом оказывалась в той пещере. В полной темноте и одиночестве. И раз за разом слышала вкрадчивый шепот, вливающийся в уши как сладкий яд:

– Сделай это… Приведи чужачку ко мне… И я дам тебе то, что ты хочешь…

В тот первый раз, когда Норден привел ее туда, Инесс решила, что ей это все привиделось. По ее приказу слуга зажег факел и обыскал пещеру. Но там ничего не было, кроме черного обелиска, стоящего в глубине. На обелиске виднелись странные знаки. Инесс не разбиралась в магических рунах, но ощутила, как вокруг этого камня дрожит и вибрирует воздух.

Не отдавая себе отчета, она протянула руку и коснулась гранитной поверхности. Мертвый холод пронзил ее пальцы.

Вскрикнув, герцогиня отпрянула. И упала бы на песок, если бы Норден не помог устоять на ногах.

В тот миг ее охватила животная паника. Все тело пробила мелкая дрожь, а на коже выступил холодный пот.

– Уведи! Уведи меня отсюда! – потребовала она, цепляясь за Нордена.

Тот взглянул на ее побелевшее лицо и поторопился исполнить приказ.

Только оказавшись далеко от пещеры, Инесс почувствовала, что страх отступает, а сердцебиение выравнивается. Все это время ей казалось, что она задыхается. Что вокруг нее колышется черное марево, которое забивается в рот и в нос, лишая дыхания.

Вернувшись в замок, она пару дней чувствовала странные тянущие боли внизу живота. Пришлось даже вызвать доктора из деревни.

На зов герцогини, конечно же, явился Салар Треми. Его Инесс терпеть не могла, впрочем, как и он ее. Близкий соратник Джерарда не скрывал своего отношения. Нет, он не смел даже косо взглянуть на герцогиню и будущую жену принца, ведь по положению она была выше корабельного врача. Но неодобрение и осуждение ясно читались в его глазах.

И все же он был лучшим доктором на острове. Инесс скрипя зубами пришлось вытерпеть осмотр. Отказаться она не могла, ведь принц приказал заботиться о ребенке.

– Больше не желаю его видеть! – заявила она капризно, едва Док ушел. – Найдите мне другого врача!

Но из двух других лекарей подходил только один.

До того, как попасть на корабль, Марк Тернес имел частную практику в столице. Дела у него шли хорошо, пока одна из пациенток не умерла, пытаясь избавиться от ребенка. Ее муж подал на доктора в суд. Суд признал Марка виновным. Ведь это он прописал бедняжке пилюли.

И как Марк ни доказывал, что в этих пилюлях нет ничего абортивного, его практику прикрыли, лицензию отобрали, а самого приговорили к двадцати годам службы на флоте.

Уже потом он узнал, что “жертва аборта” жива и здорова. И что все дело против него сфабриковано конкурентами, желающими присвоить себе денежных пациентов. Но уже было поздно что-либо менять.

В море он провел целых пять лет. Пока на корабль, где Марк был судовым врачом, не напали пираты под черно-красными флагами ди Лабардов.

И вот теперь его призвали к самой герцогине ди Ресталь.

Инесс приняла молодого врача благосклонно. Позволила себя осмотреть и даже пожаловала ему в знак благодарности золотую монету. С тех пор он стал регулярно ее навещать. Его лечение пошло на пользу: боли прошли. Инесс на пару дней даже ощутила былую легкость. А потом начались те сны. И герцогиня стала просыпаться в холодном поту, со сжавшимся горлом, в котором застрял испуганный крик. А в голове даже днем продолжало звучать:

– Приведи чужачку ко мне… приведи!

Это было похоже на сумасшествие. Но когда Инесс решилась поделиться с врачом, то поняла, что не может издать ни звука. Что-то неведомое, или кто-то, не давало заговорить.

Кто-то или что-то хотело, чтобы Инесс держала все в тайне.

– Приведи чужачку ко мне, – нашептывал потусторонний голос, заставляя кожу герцогини покрываться испуганными мурашками. – И я дам тебе то, что ты хочешь…

– Чего я хочу? – повторяла она в полусне-полутрансе. – А чего я хочу?

Ответ был всегда один: она хочет любви Джерарда ди Лабарда.

Хочет, чтобы он смотрел на нее так, как на ту бесстыжую девку. С неприкрытым желанием. С темным огнем в глазах, от которого слабеют ноги. Со жгучей страстью.

Чтобы Джерард ди Лабард хотел ее, Инесс, и принадлежал только ей. Как было всегда.

Неужели она много хочет?

– Я дам тебе это, – снова и снова нашептывал голос.

С каждым разом Инесс все больше укреплялась в мысли, что она не сходит с ума. И что единственный способ вернуть любовь Джерарда – это заставить Диану войти в ту пещеру.

Думать, что там дальше ждет чужачку, Инесс не хотела. Она начала вынашивать план.

Самым сложным в нем было заманить Диану в пещеру. Тащить силой – опасно. Она ведь будет кричать, привлечет внимание. Нет, придется действовать хитростью. Придумать что-то особенное.

Инесс ломала голову, ища подходящий предлог, а параллельно решила и от Катрины избавиться. Когда Джерард вернется, у него останется только она – его единственная женщина. И ничто на свете не сможет их разлучить!

Но сегодня, после бессонной ночи, она впервые почувствовала, что ее план дал трещину.

Вернулась служанка, посланная в людскую. Со страхом в голосе доложила, что Норден не возвращался. Его нет в замке со вчерашнего вечера. Как и Катрины.

– Я что, спрашивала тебя об этой дряни? – взъярилась Инесс.

Гнев охватил ее мгновенно, будто кто-то поднес огонь к проспиртованному фитилю.

Рыча, герцогиня пнула девушку, которая разминала ей стопы. Затем схватила первое, что попалось под руку, и швырнула во вторую служанку.

Это оказался графин с водой. Он был сделан из толстого хрусталя, и обычно Инесс с трудом удерживала его одной рукой. А тут метнула так, будто это была подушка.

Тяжелый снаряд врезался в дверь и разлетелся на сотню осколков. Взвизгнув, служанка едва увернулась.

В коридоре послышался топот ног. Затем кто-то обеспокоенно заколотил в двери с той стороны:

– Ваша светлость! Ваша светлость! Мы слышали шум!

– Вон! – заорала Инесс, резко вставая. – Все вон! Найдите мне Нордена! Иначе я вас всех до смерти запорю! Расстреляю! Повешу! Четвертую!

Ее трясло от ярости.

Перед глазами стояла кровавая пелена.

Никогда прежде Инесс не чувствовала в себе такой злобы. Словно нечто чужеродное, потустороннее вселилось в нее. Само воплощение ненависти.

Только когда перепуганные служанки выскочили за двери, она без сил повалилась обратно в подушки. Тяжело дыша, прикрыла глаза рукой.

– Ненавижу, – едва простонала, чувствуя, как на ресницах собираются слезы. – Ненавижу их всех!

Кого именно – Инесс не смогла бы связно сказать. Но сейчас ей казалось, что она ненавидит и Джерарда, за то, что унизил ее, переспав со служанкой; и мертвого ди Лера, ведь это он виноват в ее состоянии; и отца, который отправился в Аквилению, бросив ее в этом замке, будто в тюрьме.

Сейчас она ненавидела остров, на который когда-то прибыла добровольно. Ненавидела воздух, которым дышит. Слуг, которые заботятся о ней.

Но больше всего ненавидела ребенка внутри себя.

Это из-за него она стала страшной, больной и толстой!

Она слышала, как в коридоре шушукаются слуги, не решаясь войти. Как кто-то сказал, что надо послать за доктором.

И глухо рассмеялась.

Доктор. Если бы он мог ей помочь!

Кажется, она на какое-то время погрузилась в беспамятство. Потому что очнулась от звука чьих-то шагов.

– Миледи, – раздался знакомый голос, – мне передали, что вам нужна помощь.

Инесс приподнялась на локте и с подозрением уставилась на мужчину. Потом перевела взгляд ему за спину, где неловко топтались служанки.

– Господин Тернес?

– Да, это я. Вы позволите себя осмотреть?

Она откинулась на подушки и отвернулась.

– Делайте, что хотите.

Гнев исчез без следа, забрав последние силы.

Инесс безучастно скользила взглядом по потолку, пока Марк Тернес считал ее пульс, прослушивал сердце ребенка через специальную трубку и делал все то, что обычно делают врачи в таких случаях. Его движения были деликатными, голос тихим, даже мурчащим. Он говорил какую-то ерунду, стараясь отвлечь и развлечь герцогиню.

И она почти поддалась гипнозу этого голоса. Почти расслабилась. Почти забыла о том, что ее беспокоит.

Как вдруг резко дернулась.

Села, оттолкнув его руки, и приказала:

– Повторите!

– Что? – он изумленно взглянул на нее.

– То, что вы только что сказали!

– А! – Марк с готовностью заулыбался. – Вы теперь не единственная моя особая пациентка. Супруга господина ле Блесса тоже беременна.

Глава 31

– Молчание только усугубляет твою вину, Норден, – одноглазый, хромая, отошел от стула, к которому был привязан пленник.

Привязан, надо сказать, со знанием дела. Руки вывернуты назад и накрепко примотаны веревками к спинке. А прикрученные к ножкам голени широко разведены в стороны, открывая доступу палачей беззащитные чресла.

Одежду с Нордена сняли, пока он, оглушенный, находился без сознания.

Проклятый прихвостень принца не оставил ему ни единого шанса переменить ситуацию в свою пользу.

В первые минуты, а может, даже часы Норден пытался ослабить путы, раскачать стул, но у него ничего не вышло. Самое мерзкое, что ле Блесс равнодушно наблюдал за его потугами, даже не думая пресечь попытки освободиться. И только когда, выдохшись, Норден затихал, одноглазый начинал задавать вопросы.

Пленник молчал, уже понимая, что ему не выбраться. Что у ле Блесса наверняка приказ от самого принца.

То, что за ним следили, может означать лишь одно – герцогиню раскрыли. Ди Лабард в курсе, что они планируют избавиться от слишком много знавшей служанки, потому и велел своему верному псу следить за ней.

И Норден попался на горячем.

Он бы хмыкнул оттого, как порой жестоко шутит судьба, но, видя приготовления молчаливого помощника ле Блесса, задрожал от страха.

Норден не был трусом. Он прошел через многое. Но один вид этих жутких инструментов заставил внутренности мужчины скрутиться в тугой ком.

Пленник понимал, что пытать его будут долго и жестоко. Пока он не расскажет все подробности тайных делишек, которые они вели с герцогиней.

Возможно, он даже умрет, так и не произнеся ни слова. Не возможно, а так и будет.

Герцог ди Ресталь позаботился, чтобы Норден ни словом, ни делом не навредил его единственной дочери. Получив свободу, бывший заключенный принес своему новому господину магическую клятву – Норден не мог ничего сказать своим палачам о делах семьи ди Ресталь.

Даже когда он охрипнет от боли, с его губ не сорвется ни единого слова.

– Я даю тебе последний шанс чистосердечно во всем признаться. Обещаю, что в таком случае замолвлю словечко перед его высочеством, – благородство одноглазого калеки вызывало глухое раздражение.

А еще Норден понимал, что как только ле Блесс замолчит, его помощник приступит к пыткам. Вон он уже стоит возле своих зловещих инструментов.

Может, это и была трусость, но пленник дернулся изо всех сил в отчаянной попытке освободиться. Веревки натянулись, впились в обнаженную кожу, раздирая ее до крови. Но ему не удалось даже перевернуть стул.

Это был конец.

– Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему, придется разговаривать с тобой по-плохому, – ле Блесс кивнул помощнику.

Тот окинул разложенные инструменты оценивающим взглядом, затем посмотрел на пленника, что-то решил для себя и приподнял со столешницы ржавые щипцы. Но, чуть подумав, вернул их на место и подхватил молоток. Слегка подбросил в руке, приноравливаясь к весу, и удовлетворенно крякнул.

Одноглазый отошел в сторону, кинув напоследок:

– Если захочешь мне что-то сказать, я буду неподалеку.

Глядя на приближающийся к нему тяжелый молоток, Норден завыл от отчаяния.

***

– Просыпайся! – сквозь сон долетел чей-то голос.

Диану трясло и качало из стороны в сторону. Она распахнула глаза, спросонья не понимая, где находится и что происходит.

– Просыпайся же!

Ее снова встряхнули. На этот раз сильнее.

Наконец она сумела сфокусировать взгляд.

В комнате было темно. Значит, еще глубокая ночь. Единственным источником света служила свеча, которую в левой руке держала женщина, сидящая на кровати. Причем правой рукой она продолжала трясти Диану.

– Что вы тут делаете? Что вам нужно? – пробормотала госпожа ле Блесс, отталкивая чужую ладонь.

Голос со сна звучал хрипло.

Диана села, подтянувшись к спинке кровати. Нереальность происходящего пугала. Казалось, что она все еще спит.

Но теперь, когда свет свечи уже не ослеплял, ей удалось рассмотреть, кто сидит рядом.

– Миледи? – изумленно выдохнула она.

– Ты должна пойти со мной, – потребовала Инесс вместо ответа.

– Куда пойти? Что вы делаете в моей комнате ночью?

Вопрос, как герцогиня попала к ней, Диана опустила. Скорее всего, она сама забыла закрыть дверь. Такое уже случалось. В последние дни она стала очень рассеянной.

Инесс проигнорировала оба вопроса.

– Мы должны помочь Джерарду. Он в беде! Скорее одевайся, и идем!

Если бы герцогиня ди Ресталь не разбудила Диану среди ночи, та смогла бы рассуждать здраво. Позвала на помощь служанок или мужа. Или даже доктора, потому что и при неясном свете свечи было видно, каким безумным блеском сверкают глаза Инесс, каким нездоровым румянцем алеют ее щеки.

Невеста принца явно была не в себе. Но в тот момент Диана оказалась неспособна рассуждать здраво. А потому решила, что Инесс волнуется за жениха и из-за этого слишком нервничает.

Ее саму известие о том, что Джерард попал в беду и нуждается в помощи, заставило позабыть о былых обидах. Вскочив с постели, Диана запалила лампу и принялась быстро одеваться.

Платье, шерстяные чулки, теплый платок, пальто. Сунула ноги в сапоги и уже от порога обернулась. Инесс продолжала сидеть. Взгляд женщины был совершенно безумным.

Сердце екнуло. Возможно, стоит позвать кого-то с собой…

– Кто еще пойдет с нами? – спросила Диана, чувствуя, как по коже ползут ледяные мурашки.

– Нет времени звать кого-то еще, – произнесла герцогиня, поднимаясь с кровати.

Движение вышло резким, и она застонала, схватившись за живот.

– Осторожнее! Вы в порядке? – Диана бросилась к ней.

Здравая мысль о том, что не стоит идти неведомо куда ночью с Инесс, оказалась сметена беспокойством о беременной и ребенке. – Может, позвать доктора?

– Нет времени, мы должны идти. Джерард в беде, – повторила Инесс, вцепляясь неожиданно сильными пальцами в предплечье соперницы.

Диана помогла ей подняться, стараясь не морщиться от боли в руке. Наверняка останутся синяки. К счастью, вскоре герцогиня ее отпустила, позволяя подхватить лампу.

Инесс шагала тяжело, придерживая живот. Беременность сделала ее неповоротливой и медлительной. На лестнице Диана не выдержала, приобняла герцогиню, закинула ее руку себе на плечи. Та сразу навалилась свинцовой тяжестью, но зашагала быстрее.

Женщины преодолели лестницу, так никого и не встретив. Их шаги услышала лишь юная служанка, выходившая из спальни одного аристократа. Девушка шла осторожно, прислушивалась к каждому шороху, а потому вовремя сумела юркнуть в спасительную тьму коридора.

Герцогиня и экономка прошли мимо, в сторону конюшни, не заметив затаившей дыхание служанки.

***

“Бурерожденный” коснулся причала, когда до рассвета оставалось несколько часов.

Джерард еще с корабля увидел сигнальный костер. Ормонд сообщал, что Норден попался ему в руки. Отличная новость. Пора покончить с темными делишками Инесс. Без подручного она станет той, кем и является на самом деле – обычной беременной женщиной. Пусть и с дрянным характером.

Принц кликнул Дока и поспешил к небольшому каменному домику, расположенному на отшибе деревеньки. В единственном окне горел свет, но стекла были настолько мутными от многолетней грязи, что снаружи невозможно ничего разглядеть. Да и некому было разглядывать.

Но тишина, окружавшая домик, оказалась обманчивой. Едва Джерард переступил невидимую взгляду черту, как перед ним вырос плечистый детина.

– Стой! Кто идет? – рявкнул караульный.

– Твой принц, – спокойно ответил ди Лабард.

И скорее уловил, чем увидел, резкое движение назад – его тьмы боялись даже те, кто верно служил.

– Вольно, матрос, – успокоил Джерард. – Ормонд внутри?

– Да, ваше высочество, – в темноте стала заметна военная выправка часового.

Ле Блесс ничего не оставлял без внимания и на это задание взял только самых верных людей. Тех, кому мог спокойно подставить спину.

Ди Лабард потянул на себя скрипучую дверь. Окинул взглядом скудное убранство и Ормонда, который стоял с прикрытыми глазами, прислонившись плечом к стене. А в центре единственной комнаты, привязанный веревками к стулу, сидел обнаженный человек. Его тело с ног до головы покрывала корка засохшей крови.

В несчастном с трудом можно было узнать плечистого Нордена.

Еще один человек пытался привести пленника в чувство, но пока безуспешно. Нордену не было смысла возвращаться в реальность.

При звуке открывшейся двери Ормонд и его помощник встрепенулись.

– Ваше высочество, с возвращением.

Ле Блесс попытался склониться в придворном поклоне.

Безуспешно.

Он слишком устал этой ночью. Искалеченная нога подогнулась, и интендант покачнулся, едва успев ухватиться рукой за стену. Он тут же выпрямился, но на лице отразилась досада.

– Так ничего и не сказал? – по поведению интенданта Джерард понял, что тот не добился результата.

– Простите, мой принц.

На беднягу Ормонда было жалко смотреть.

– Надеюсь, пленник еще жив? – ди Лабард выразительно глянул на Дока, который следовал за ним с самого корабля.

Тот понятливо подошел к стулу. Склонился над Норденом, стараясь одновременно не наступить в лужу крови. Отыскал на шее пульс и кивнул принцу, после чего отошел к ле Блессу и почти в той же позе прислонился к стене.

Как и вся команда, Салар вымотался за время похода. Пусть тот и занял совсем мало времени. Они не грабили как обычно. Напротив, стремились быстрее вернуться в Последний Приют, едва доставили герцога на указанный остров. И все равно каждый день их трепал северный ветер, ни на мгновение не выпуская “Бурерожденного” из крепких объятий.

Будь капитаном кто-то другой, возможно, команда взбунтовалась бы и потребовала переждать шторма на одном из островов. Только вера в темную силу их предводителя держала моряков на плаву.

Теперь команда нуждалась в отдыхе.

А сам Джерард, сдерживавший бури лишь силой своей тьмы, устал больше всех.

Но правду узнать необходимо. Прямо сейчас.

Он шагнул к Нордену, по-прежнему не открывающему глаз.

Что ж, так даже лучше.

Тьма затопила глаза принца. Его лицо изменилось. Да и сами движения стали другими, более плавными, хищными, опасными. Он поднес ладонь ко лбу бессознательного пленника. Тут же к вискам Нордена присосались тонкие черные щупальца. А в мозг Джерарда хлынули воспоминания.

Неожиданно пленник распахнул наполненные болью глаза и тонко завыл.

Это продолжалось несколько коротких мгновений, затем он обмяк и больше не шевелился. Голова безжизненно упала на грудь.

Принц встряхнул руками, словно сбрасывая с пальцев что-то липкое и гадкое. И молча отошел в сторону.

Док и Ормонд не решились прервать его размышления. Мужчины по-прежнему стояли у стены и что-то тихо обсуждали. До Джерарда донеслись слова “Диана” и “беременность”. Употребленные вместе они заставили ди Лабарда отвлечься от раздумий о злодеяниях герцогини.

– Твоя жена беременна? – повернулся он к Ормонду.

– Да, ваше высочество, – тот слегка поклонился, глядя на принца с нечитаемым выражением.

Джерард кивнул, не позволив эмоциям прорваться наружу. Этого стоило ожидать. Она замужняя женщина, каждую ночь ложится в постель с супругом. Ее беременность была лишь вопросом времени.

– Поздравляю и желаю счастья вашей семье, – принц постарался, чтобы голос звучал ровно.

Лицо Ормонда на секунду перекосилось. Он кивнул и натянуто улыбнулся.

– Благодарю, ваше высочество. Позвольте, я вернусь к своей жене?

Разумеется, Джерард позволил. Но черная зависть уже поселилась в его душе.

– Бедняга Ормонд, – раздался рядом голос Салара. – Вряд ли он счастлив.

Ди Лабард вздрогнул от неожиданности. Он и забыл, что Док остался с ним.

– Что не так? – хрипло спросил, чувствуя боль в груди.

Внутри закипало раздражение, которое хотелось выплеснуть на того, кто оказался рядом, когда не следовало.

– Простите, у меня нет права рассказывать… – Док сделал паузу, уже понимая, что зря поднял тему. – Это врачебная тайна.

– Говори же! – прорычал Джерард. – Я приказываю!

Раздражение начало перерастать в бешенство. Если Салар промедлит еще немного, то он за себя не ручается.

Похоже, Док это тоже понял.

– Подчиняюсь приказу, – выдохнул врач, испытывая облегчение. Тайна – тайной, но не подчиниться приказу нельзя. – Помните наш последний бой на "Золотом ястребе"?

Принц кивнул, словно вживую увидев горящие корабли и море, ставшее красным от крови. Из глубины памяти всплыли и стоны раненых, будто это было вчера.

– Ормонд тогда прикрыл вас собой от пушечного ядра. Вы отделались легким испугом и парой царапин, а он…

Док вздохнул и замолчал. Но теперь Джерард не торопил его. Принц смотрел с жадным вниманием, будто в словах друга таилось спасение.

– Ормонд не может быть с женщиной, – наконец озвучил Салар то, о чем Джерард сам уже догадался. – Его брак фиктивный, а жена беременна от другого.

– От другого?

Голос принца был еле слышен, а на лице застыло странное выражение. То ли мука, то ли изумление, смешанное с надеждой. Салар понял это по-своему.

– Да, – подтвердил он кивком, – бедный Ормонд. Жена изменила ему…

Не в силах поверить услышанному, Джерард снова переспросил:

– От другого?

А затем, не дождавшись ответа, рванул из домика.

Док удивленно посмотрел ему в спину.

И лишь когда принц растворился в предрассветных сумерках, Салара посетила запоздалая мысль: может, лучше было смолчать?

Глава 32

Ормонд шел к жене, наполненный противоречивыми чувствами.

Принц не знает, что Диана беременна от него. А значит, не станет претендовать на ребенка. Или его мать.

И это можно счесть хорошим поворотом. Ведь тогда у них с супругой появляется шанс на собственную семью.

Ле Блесс представил, как держит на руках маленькую девочку, похожую на Диану. Сердце тут же переполнилось нежностью.

Видят боги, он желает семейного счастья, как никто другой.

Но Ормонд привык быть честным с собой, поэтому понимал – Диана никогда не будет счастлива с ним по-настоящему. Молодой, здоровой женщине нужно больше, чем он может дать. Больше, чем просто дружеское участие и поддержка. Ей нужна страсть: жаркие поцелуи, горячие объятия, лихорадочный шепот на ушко, слияние тел…

Все то, чего он лишен.

В глубине души Ормонд был даже рад, что случилась та безобразная сцена, и все выяснилось. Лгать жене, видеть, как она не находит себе места, разрывается между любовью к принцу и смешанной с жалостью благодарностью к своему неудачнику-мужу… Это было слишком утомительным и причиняло боль им обоим.

Уж лучше так – жестоко, зато честно.

Но не должен ли он поговорить с его высочеством? Все ему рассказать?

Ведь в сложившейся ситуации выход у Дианы один – оставаться его женой и матерью якобы его, Ормонда, ребенка.

Подобное ограничение претило ле Блессу. Он был честным человеком и понимал, что невозможно оставаться благородным наполовину. Или ты честен с собой и другими. Или нет.

Поэтому к жене шел в смешанных чувствах.

На стук никто не отозвался. Ормонд постучал еще раз и, приложив ухо к двери, прислушался. Тихо. Еще спит? И довольно крепко, раз не слышит стука.

Стоит отправиться к себе, переодеться и зайти позже? Или все же разбудить Диану сейчас?

Обычно в это время она уже вставала, чтобы приступить к своим обязанностям экономки. Но сейчас она беременна, и организму нужны дополнительные силы. Нет ничего предосудительного, если Диана поспит немного дольше.

Потоптавшись под дверью пару минут, ле Блесс пришел к компромиссу: он только заглянет, убедится, что с женой все в порядке, и вернется позже. Они позавтракают вместе как в прежние времена.

А потом он решит – стоит ли рассказывать Джерарду о ребенке или нет.

Ормонд сунул ключ в замочную скважину и осторожно повернул, стараясь, чтобы щелчок был тихим и не разбудил Диану.

Только эта предосторожность оказалась лишней – комната была пуста. Постель разобрана, и в ней определенно спали. Но аккуратная Диана, вставая, всегда заправляла кровать. В этот раз она почему-то изменила своему правилу.

В душе зашевелилось легкое беспокойство. Чтобы его развеять, ле Блесс решил наведаться в замковую кухню и узнать, где экономка.

Оказалось, здесь ее тоже ждали, чтобы получить необходимые распоряжения.

Он останавливал и спрашивал встречных слуг, но все только пожимали плечами. Последний раз госпожу-экономку видели вчера после ужина, когда она отдавала распоряжения на вечер.

Беспокойство усилилось.

Ормонд вернулся в комнату жены и осмотрел ее шкаф. Выяснилось, что Диана ушла на улицу – не хватало одного из теплых платьев, пальто и сапог.

Беспокойство росло и напоминало уже легкую панику. Куда могла уйти Диана до рассвета? И главное – зачем ей было уходить?

Ормонд решил расспросить ночную стражу. Возможно, они что-то видели.

Но выйти из комнаты не успел. За дверью стояла юная служанка. Ле Блесс не помнил, как ее зовут, но часто видел в замке.

– Ты что-то хотела? – строго спросил он.

Девушка испуганно вздрогнула, и Ормонд понял, что нужно успокоиться. Возможно, служанка пришла, чтобы сказать что-то о его жене. Не стоит пугать ее.

– Ты видела госпожу Диану? – спросил он, стараясь добавить в голос мягкости.

Девушка кивнула и тут же глянула себе за спину. Ле Блесс уже понял, что служанка чего-то опасается, и попятился в комнату, сделав рукой приглашающий жест.

Она еще раз обернулась, затем юркнула в комнату и закрыла за собой дверь.

– Простите, господин, – затараторила скороговоркой, нервно мусоля в пальцах концы передника, – но я боюсь. Если кто-то узнает, что я бродила ночью по замку, у меня будут неприятности.

Ормонд не стал спрашивать, чем молодая служанка занималась ночью. Если она желает сохранить свою тайну, то он не станет ее выдавать.

– Как тебя зовут?

– Ярна, господин.

– Ты видела мою жену, Ярна?

– Да, господин, госпожа ле Блесс ушла вдвоем с миледи.

По мере рассказа Ярны, тревога усиливалась. Герцогиня и Диана ушли вместе из замка перед рассветом. Вряд ли инициатором этой прогулки была именно Диана, тут у Ормонда не возникло и тени сомнения. Оставалось лишь выяснить, куда они направились и зачем.

Подозрения одно за другим лезли в голову интенданта.

Пусть Норден и молчал под пытками, но это не помешало Джерарду вскрыть его память как бумажный конверт. Впрочем, ле Блесс и без этого не сомневался, что за покушением на Катрину стоит герцогиня.

А теперь еще и Диана пропала. Неужели, потеряв верного пса, Инесс решила сама расквитаться с соперницей?

Конечно, есть доля вероятности, что женщины ушли с другой целью. Да и Ярна говорит, что Диана шла по своей воле, ее не принуждали.

Но помноженная на опыт интуиция кричала Ормонду, что с женой случилась беда. И нужно поторопиться.

Первым делом он бросился к стражницкой. Ночной караул еще не сменился, а один и стражников заявил, что видел коляску, в которой миледи и госпожа-экономка уезжали на запад. Да и конюх, который по приказу герцогини запрягал лошадь, подтвердил эти слова.

Запад…

Что там понадобилось двум женщинам да еще в такое время? Этого Ормонд не мог понять.

Все, что было на западе острова – это безжизненная земля, изуродованная острыми скалами, изрытая узкими расщелинами, подземными тоннелями и обрывами с отвесными склонами. С той стороны даже корабли не могли пристать к острову. Им не давали подойти к берегу подводные рифы.

А еще там погибла Кирана…

Ормонд помнил, что осталось от бедной служанки. Ведь он сам организовал ее похороны. И сейчас это воспоминание заставило его содрогнуться.

Нет, с Дианой такого никогда не случится. Он не позволит!

Поиски получилось организовать очень быстро. Солнце еще только начинало ползти вверх по восточной стене Лабард-и-Нара, а из ворот замка уже выезжал вооруженный отряд.

Лошадь Ормонда шла последней, каждым движением причиняя всаднику острую боль. Он понимал, что толку от него не будет, но и остаться на месте не мог. Пусть медленно, но он станет двигаться вслед за отрядом. Даже если искалеченная нога то и дело будет подводить, заставляя морщиться от боли.

– Что случилось?

Знакомый голос заставил остановиться и поднять голову.

Ворота перегородила лошадь принца, а сам ди Лабард напряженно смотрел на ле Блесса.

– Моя жена…

– Диана? – напряжение в глазах принца сменилось на беспокойство. – Где она? Что с ней?

– Не знаю. Уехала в коляске на запад вместе с ее светлостью…

Лицо Джерарда резко побледнело, будто вся кровь отхлынула от него. В глазах одна за другой отразились эмоции: неверие, страх, отчаяние, безумное желание предотвратить беду…

– Давно они ушли? – выдохнул он, уже не заботясь о том, чтобы скрывать свои чувства.

Но Ормонд понял неправильно. Решил, что принц беспокоится о беременной герцогине, ведь именно так поступил бы любой мужчина на его месте.

– Пару часов назад.

– Нет, только не это…

Не договорив, Джерард натянул повод коня. Животное возмущенно заржало, вставая на дыбы, и рвануло с места в карьер.

Ормонд бросился за ним, стараясь не отставать. Хотя искалеченная нога не пропускала ни одной выбоины, отзываясь болью при каждом скачке лошади. Он морщился, упрямо стискивал зубы и продолжал путь. Главное – не потерять принца из виду.

***

Джерард молился про себя, чтобы его догадка оказалась ошибочной. Но знал, что прав. Проклятый Дух каким-то образом сумел добраться до Инесс, а через нее и до Дианы.

“Ты отдашь мне женщину, которую полюбишь”, – эти слова раз за разом повторялись у него в голове, словно и не прошло множества лет. Словно он только что услышал их впервые, и отзвуки потустороннего голоса еще не растаяли в воздухе пещере.

Зачем ему Диана – Джерард не знал. Но чувствовал, что потеряет ее, если желание Духа исполнится.

– Остановись, – услышал он властный голос, шедший, казалось, отовсюду – и изнутри, и снаружи. – Остановись, последний из ди Лабардов, и не мешай мне взять свое!

Голос звучал от каждого дерева, проносящегося мимо, от каждого камня, вылетающего из-под копыт лошади. От гор на горизонте, чьи верхушки покрывал холодный туман, от низкого свинцового неба и бледного солнца, едва пробивающегося сквозь дымку.

– Нет! – Джерард подстегнул лошадь, заставляя ту мчаться на пределе сил. – Ты ее не получишь! Только не Диану!

– Тогда ты потеряешь все, – голос опустился до шипящего шепота, который приторным ядом начал обволакивать сознание. – Трон. Власть. Мою защиту.

Но в тот момент Джерарду было на это плевать. Плевать на то, кто будет править в Аквилении, и что случится со страной.

Его судьба не стать королем, а быть здесь, рядом с женщиной из воды. С той, кого он полюбил всем сердцем, несмотря на все запреты, проклятья и собственное упрямство.

Он любит Диану и еще не родившегося ребенка. Их ребенка. Они нужны ему. Оба. А все остальное – не имеет значения. Салья может катиться в Бездну.

– Шанс отомстить за смерть близких…

– Плевать! Месть их уже не вернет.

– Ты уверен?

Голос стал еле слышен. Но в нем появились резкие нотки, полоснувшие по сердцу принца острыми лезвиями.

– Уверен! – выплюнул он.

– Что ж, попробуй ее забрать – и увидишь, что будет. Я лишу тебя своей силы и заберу жизни твоих никчемных людей!

Но Джерард его уже не услышал.

Задыхаясь и хрипя, лошадь взлетела по склону. Принц подстегнул ее, направляя к черневшему зеву. Но загнанное животное внезапно споткнулось и рухнуло на передние ноги. Всадник едва успел соскочить. Не раздумывая, он пешком бросился к пещере. На ходу обнажил клинок.

“Только бы успеть, – билось в его голове как заклинание. – Только бы спасти ее!”

А уж потом он вымолит у Дианы прощение за все, что успел натворить.

Но стоило войти под каменные своды, как Джерард почувствовал – опоздал. Ритуал начался. Остановить его можно, лишь отдав чью-то жизнь.

Эта мысль была ясной и четкой. Но она не замедлила принца. Напротив, он сильнее сжал абордажную саблю и с отчаянием смертника нырнул в темноту. Готовый принять удар и умереть за свою женщину и ребенка.

Глава 33

Подставив шею под поцелуи, Тамара размышляла, как сказать мужу, что подает на развод. Дочь, вернее та, кого Борис Суховской считал дочерью, за четыре месяца так и не вышла из комы. Зато сама Тамара за это время успела переосмыслить последние двадцать два года своей жизни. И осознать, что свободна – долг Морозову выплачен.

Но сама она вряд ли рискнула бы расстаться с Борисом. В глубине души Тамара боялась его, хотя он ни разу не поднял на нее руку. Может, потому, что она ни разу не перечила ему?

За тяжелым взглядом Суховского ощущалась такая сила, что в его присутствии даже мужчины не осмеливались роптать. Он был как кусок скалы, способный раздавить оппонента в любой момент. Но теперь у Тамары был тот, ради кого она собиралась отбросить эту скалу.

– Ты ведь скажешь ему сегодня, кисуля? – бормотал Лелик, осыпая ее шею лихорадочными влажными поцелуями. – Ты обещала.

Подсобка, в которую он ее затащил, была тесной и вся провоняла санитайзерами. Но Тамара уже не обращала внимания на такие мелочи. Под жадными, а главное молодыми и крепкими руками медбрата Алексея ее исстрадавшееся без мужской ласки тело гнулось и плавилось, словно мягкая глина под руками умелого скульптора.

– М-м-м… – застонал Лелик и задышал ей в ухо тяжело и рвано, пока его пальцы мяли ее грудь, проникнув под тонкую ткань.

Тамара изогнулась, откинулась на стену, чтобы любовнику было удобнее. Он задрал кофточку, рывком задрал лифчик, освободив два тяжелых спелых плода, и присосался к ее груди, словно младенец к матери.

Тамара чувствовала, что течет. Самым натуральным образом. Раньше о таком только в книжках читала, но не понимала и не верила, что подобное может быть и в реальной жизни. А оказывается – может!

Уже не мешкая, сама задрала юбку на пояс. Под ней не было трусиков, только чулки и гладкая после лазерной эпиляции промежность.

Скажи кто, что она в двух шагах от пятидесятилетия начнет делать “глубокое бикини”, Тамара заплевала бы этого мерзавца. А ведь сделала. И ведь понравилось. А уж как Лелик был рад…

– Моя шалунья, – он провел рукой у нее между ног, убеждаясь в готовности.

Быстро развернул на все согласную женщину и пристроился сзади. Несколько минут бешеной скачки – и любовник с утробным стоном излился в резинку.

– Ты не женщина, ты бомба, – сообщил Алексей, поправляя штаны.

Подождал, пока Тамара тоже приведет одежду в порядок. Затем они по одному вышли из подсобки.

Он – первым, чтобы в случае чего увести случайных свидетелей. Она – выждав положенные пять минут. За это время и дыхание в норму пришло, и глаза перестали блестеть, как у сумасшедшей.

Покинув подсобку, Тамара направилась к автомату с кофе. Ведь именно туда Борис ее и послал. Налив два стакана, она как ни в чем не бывало вошла в лифт и поднялась на третий этаж клиники, где лежала Диана.

Или та, кто выдавала себя за Диану.

Палата была довольно миленькой, с розовыми стенами и даже живыми цветами на подоконнике в вазе. Но ее наполнял запах лекарств и тяжелого, почти осязаемого бессилия.

Суховской все так же сидел на стуле рядом с кроватью. За последние месяцы он сильно сдал. Осунулся и сгорбился, будто нес на своих плечах все грехи человечества. В его потухших глазах поселилась вселенская скорбь. Ведь в душе он винил себя за то, что случилось с любимой дочерью.

“Диана” лежала в том же положении, что и вчера, и позавчера, и неделю назад…

С момента ее обморока там, в “Грешнице”, она ни разу не очнулась. Хотя ее тело порой содрогалось в конвульсиях, но ни оно, ни зрачки не реагировали на возбудители. Врачи поставили диагноз: кома второй степени. Но причину установить не смогли, как и назначить лечение.

Консилиум проходил за консилиумом, одно светило медицинской науки сменялось другим… Суховской не жалел денег. Готов был последнюю рубашку отдать, лишь бы вылечить дочь. Но… одного желания здесь было мало.

Тамара взглянула на “Диану” через плечо Бориса. Ближе подходить не стала: мерное попискивание аппаратуры и переплетения разноцветных проводов всегда заставляли ее нервно ежиться.

Глаза девушки были плотно закрыты, но глазные яблоки под ними двигались быстро и хаотично, не останавливаясь ни на миг.

– Девочка моя, – Борис склонился над дочерью. Провел по ее щеке костяшками пальцев. – Мне нужно уехать ненадолго, мама посидит с тобой.

– Я не буду с ней сидеть, – произнесла Тамара раньше, чем успела осознать собственные слова. – Найми сиделку.

– Что ты сказала? – он даже не обернулся.

Поправил волосы девушки, аккуратно расчесывая пальцами пряди.

– Что слышал.

На этот раз Борис все же выпрямился и посмотрел на жену.

– Она твоя дочь и нуждается в матери. Как ты можешь так к ней относиться?

Но Тамару уже охватил кураж. Тот самый, с которым в первый раз прыгают с парашютом или ныряют в морскую бездну. Под тяжелым взглядом мужа она покачала головой и мстительно улыбнулась:

– Нет. Она не моя дочь. И не твоя. Ни та, ни эта. Ты всю жизнь воспитывал чужого ребенка и ничего не заметил!

Она увидела, как муж побледнел. Но это лишь придало ей смелости.

Кровь отхлынула от лица Суховского, окрасив кожу в синюшный оттенок. Рука Бориса рефлекторно дернулась к сердцу.

– Ни та, ни эта? – повторил он, чувствуя нарастающую боль в груди. – Что это значит?

– А то, что их двое!

– И… кто же вторая?

Борис смотрел на жену и не понимал, что она говорит. Он точно знал, что Тамара ему не изменяла. Она не могла родить от кого-то другого. Может, она просто повредилась умом, когда с их дочерью случилось несчастье?

– Вон та, – Тамара кивнула на больничную койку, – которая под капельницами лежит. Ты даже не понял, что она не та дочь, которую ты воспитывал и любил, сраный папаша!

– Тамара, ты пожалеешь, если все это правда! – прорычал он, задыхаясь от боли в груди.

– Уже пожалела! Все эти годы только и делала, что жалела. А теперь подаю на развод.

Только когда хлопнула дверь, Борис осознал, что случилось.

Жена только что призналась, что Диана – не его дочь.

Он обернулся к девушке, склонился, тяжело дыша. Пристально вгляделся в ее лицо, ища родные черты, пытаясь увидеть то, чего нет…

Генетический анализ поставит все на свои места. Сделать его недолго. Но, если Тамара солгала… она будет умолять о пощаде до конца своих дней!

***

– Пришли! – сказала Инесс странным каркающим голосом и остановилась.

Пошуршала во мраке.

Диана за ее спиной силилась разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Несколько минут назад они вошли в пещеру и все это время двигались по тоннелю, ведущему все глубже и глубже под землю. Поначалу своды тоннеля светились мягким рассеянным светом. Но потом он расширился, образовывая еще одну пещеру, и свечение осталось за спиной.

– Где мы? – нахмурилась Диана. – Где Джерард?

В тот же миг вспыхнул факел. Инесс подняла его, освещая черный обелиск, испещренный надписями на незнакомом языке. Рядом с обелиском лежала кучка белых округлых камешков, каждый размером с куриное яйцо. И связка тонких длинных свечей, похожих на церковные. Только они были темно-бурого цвета, будто покрытые засохшей кровью.

– Что это? – Диана напряглась, делая шаг назад. – Куда вы меня привели?

От обелиска веяло неприкрытой угрозой и странным, пронизывающим холодом. Этот холод Диана почувствовала еще в тот момент, когда Инесс почти силком заставила ее перешагнуть порог пещеры. Было в нем что-то пугающее, потустороннее.

А еще каменистый пустырь перед входом и рисунок скал вдоль берега, на который с ревом и грохотом бросались морские волны, показались ей очень знакомыми.

Она словно была уже здесь. И не раз. Или видела это место в тяжелых, не дающих отдыха снах.

А теперь, остановившись перед обелиском, Диана ощутила тревогу. Необъяснимую, на уровне подсознания. Эта тревога охватила ее легкой дрожью. Заставила плотнее стянуть шерстяной платок на груди.

Но это не помогло.

– Это то место, где ты должна быть, мерзавка, – процедила Инесс.

В глазах герцогини полыхнуло темное пламя. Лицо исказилось, превращаясь в гротескную маску. Чувственные губы изогнулись в хищной усмешке.

Диана наконец поняла, что ее обманули. Джерард не звал на помощь. А если и звал, то не в этой пещере.

– Я ухожу отсюда, – заявила она, решительно разворачиваясь к выходу.

И получила удар по голове.

Очнулась от вкуса собственной крови, наполнившей рот. Наверное, прикусила язык при падении. Вряд ли Инесс пинала ее бесчувственную. Хотя теперь Диана уже ни в чем не была уверена.

Застонав, она открыла глаза. Голова кружилась, горло сжималось от тошноты, а вокруг стоял вязкий туман. Странные белесые испарения поднимались от пола пещеры, выстеленного мелким морским песком, и от неровных каменных стен.

Диана попыталась вспомнить, что произошло. Ночь, Инесс и их безумный поход туда, где якобы ждал помощи Джерард.

Сейчас она лежала у подножия обелиска, а герцогиня, передвигаясь на четвереньках, выкладывала вокруг нее кольцо из тех странных камешков, похожих на гальку. Они были одинаковой формы и размера. Инесс, видимо, здорово заморочилась, подбирая их.

Диана попыталась перевернуться и вдруг поняла, что связана. Руки были стянуты за спиной, а лодыжки примотаны друг к другу.

Ее возня привлекла внимание герцогини. Инесс отвлеклась от раскладывания гальки, обернулась и, склонив голову к плечу, будто птица, уставилась на пленницу глухим злобным взглядом.

– Что вы делаете? – спросила Диана, стараясь говорить спокойно и ровно. – Зачем связали меня?

Она уже поняла, что перед ней сумасшедшая. Взгляд герцогини ди Ресталь был лишен даже проблеска разума. Инесс захохотала, подтверждая страшные догадки.

Диана похолодела: она тайно вышла из замка с агрессивной сумасшедшей. И никто не знает, куда они пошли. Она и сама этого не знала, пока не оказалась здесь.

– Ваша светлость, развяжите меня, – повторила она попытку, не особо надеясь на результат. – Давайте забудем это недоразумение и вернемся в замок. Я никому ничего не скажу.

Но Инесс на нее уже не смотрела. Она вновь опустилась на четвереньки и, пыхтя, продолжила выкладывать круг из камней. А между камнями вставляла в песок те бурые свечи.

Закончив, разогнулась, но с колен не поднялась, уставилась на обелиск.

Диана невольно проследила за ее взглядом. Хотя для этого пришлось вывернуть шею, ведь лежала она спиной к обелиску.

Увиденное ее потрясло.

Все свечи вспыхнули одновременно, будто некая сила зажгла их. Пламя затрещало, затрепетало на фитилях, рассыпая искры и отбрасывая во все стороны нелепые пляшущие тени. Одна из этих теней была особенно странной и темной. Она взвилась над обелиском и вдруг потянулась к Диане, нависла над ней.

Взгляд неведомого существа заставил вскрикнуть и сжаться от ужаса.

Диана зажмурилась. Это все, что она могла сделать.

Словно в кошмарном сне услышала голос. Настолько жуткий, что он не мог принадлежать существу из плоти и крови.

– Повторяй за мной! – каждое слово, каждый звук отбивался в голове ударом набата. – Повторяй!

– Нет! – закричала, жалея, что нельзя заткнуть уши.

И лишь потом поняла, что этот голос звучит в ее голове. В ее мыслях.

А еще минутой позже осознала, что порождение мрака обращалось не к ней. Оно говорило с Инесс, а та продолжала смотреть на него лишенным разума взглядом.

– Авалсан дэ, – произнес голос, и герцогиня послушно повторила, растягивая гласные, словно песню. – Инмурэа ови дара. Молнуа дари.

Диана не понимала слов, но чувствовала, как в воздухе разливается напряжение. Как покалывают кожу множество тонких и острых иголочек. Как начинают потрескивать волосы, словно она находится в центре грозового облака.

– Не делай этого, Инесс, – простонала, тщетно пытаясь достучаться до герцогини. – Давай вернемся в замок! Нас наверняка уже ищут!

Но та не обращала внимания.

Инесс целиком и полностью была увлечена жуткой тенью. А тень становилась все больше, ее голос звучал все громче. И все меньше оставалось сил сопротивляться ему. Все меньше оставалось надежды…

Глава 34

Казалось, спасения нет. Но из темноты пещеры в сторону герцогини метнулась еще одна тень.

– Именем Безымянной заклинаю тебя! Остановись!

Старый, заношенный плащ взметнулся, словно крылья огромной птицы.

– Рушка! – закричала Диана, узнав вещунью. – Я здесь!

И задергалась сильнее, охваченная надеждой.

Инесс с утробным рычанием развернулась к старухе. Выставила руки вперед, согнув пальцы, будто когти, и с невиданной прытью налетела на Рушку.

Вещунью отбросило прочь.

Кто-то или что-то, невидимое глазу, снесло ее с ног.

– Рушка! – ахнула пленница.

Лесная ведьма медленно приподнялась. Встать на ноги после такого удара у нее уже не было сил.

– Инесс, – заговорила она, сверкая глазами из-под глубокого капюшона. – Я ведь предупреждала тебя! Нельзя смешивать ваши с Джерардом судьбы. Но ты не послушалась!

– Авалсан дэ, – словно выплюнула Инесс, продолжая читать заклинание. – Инмурэа ови дара! Молнуа дари!

С каждым словом напряжение все возрастало. Диана застонала, когда ее голову словно сдавило стальными обручами. Из глаз давно текли слезы, но она этого даже не ощущала.

Внутри росло осознание, что это конец. В последние мгновения своей жизни она почему-то думала о Джерарде. О том, что, возможно, у них все могло быть иначе. А теперь она даже не сможет родить его ребенка.

Малыша было особенно жалко. И Диана никак не могла его защитить. Ее лишили даже возможности положить ладони на живот, чтобы хоть так чувствовать своего ребенка.

“Жаль, что я не успела рассказать Джерарду, – мелькнула последняя мысль перед тем, как сознание отключилось. – Очень жаль”.

Того, что случилось дальше, она не увидела.

В темноте пещеры, озаренной лишь трепещущим светом свечей, Рушка вскинула руки. Широкие рукава плаща скользнули вниз, обнажая сухую и сморщенную кожу вещуньи.

– Замолчи! – приказала она герцогине неожиданно властным тоном. – Замолчи ради собственного ребенка! Безумная! Ты не ведаешь, что творишь!

– Ты уже ничего не изменишь, старуха! – прохрипела Инесс чужим голосом. Или это ответило воплощение мрака.

– Ты прав, Арадар, я ничего не могу изменить.

Дух недовольно взвился над головой Инесс:

– Знаешь мое имя? Впрочем, это уже не важно! Ты бессильна против меня!

Рушка скрыла улыбку. Она не пыталась ему помешать. Ей это было не нужно.

– Зато я могу видеть будущее, – тихо сказала она, глядя на вход за спиной герцогини. – И поверь, мою дочь ты не получишь!

Словно подтверждая ее слова, в пещеру ворвался принц.

Джерарду понадобилась пара мгновений, чтобы оценить ситуацию. Увидеть круг из морских камней, Диану внутри него и Духа, который почти сконцентрировался над ее головой. Не хватало самой малости.

Инесс произносила последние слова заклинания.

Раздумывать было некогда. Ди Лабард понимал лишь одно – он должен прервать ритуал.

Прервать любым способом.

Даже ценой собственной жизни.

От входа до Инесс было всего четыре шага. Джерард пересек их в одно мгновение, схватил женщину и нажал нужную точку на шее. Герцогиня обмякла в его руках. Ее голова безвольно упала на грудь.

Выдохнув, он уложил бывшую фаворитку на землю, а затем бросился к Диане.

Но слова все еще звучали. Проклятый Дух набрал достаточно силы, чтобы самостоятельно завершить заклинание.

Круг! Надо разрушить круг.

Джерард успел лишь коснуться камней, как его самого откинуло прочь. Мимо пронесся Ормонд ле Блесс.

Даже в лучшие свои времена Ормонд вряд ли осмелился бы на подобный прыжок. Но сейчас его вело особое чувство. И оно придало ему сил.

Оттолкнув принца в сторону, он вытянул руки и упал. Прямо на свечи и белые камешки.

Над фитилями упавших свечей взвилось багровое пламя. Такое огромное, что оно лизнуло свод пещеры, оставляя на нем следы копоти.

Камешки заискрились.

Сила, копившаяся внутри круга, рванула наружу ослепительно-белым огнем, обжигая Ормонда, сдирая с него кожу, ломая кости. А затем устремилась к обелиску, у подножья которого лежала Диана.

– Нет! – Дух завыл, позабыв о заклинании.

Теряя клочья мрака, он метнулся наперерез огненной волне. Но у него на пути возникла человеческая фигурка, закутанная в старый плащ.

– Арадар! – прозвучал женский голос. Неожиданно звучный и властный. – Ты проиграл. Силой и волей Безымянной богини изгоняю тебя!

– Рушка? – удивленно выдохнул Джерард.

На его глазах сотни раскаленных добела стрел вонзились в гранит. Обелиск затрещал, распадаясь на части, словно хрупкий фарфор.

– Нет! – раздался истошный вопль.

А затем остатки обелиска осыпались, превратившись в песок. Песок обратился в пыль. Неведомо откуда взявшийся ветер подхватил эту пыль и унес в сторону выхода.

Дух засветился. Заметался, рыча и стеная. Казалось, в кромешной тьме, из которой он был соткан, кто-то проделал дырки, и теперь сквозь них сиял свет. Такой яркий, что Джерард прикрыл глаза рукой.

В какой-то момент сгусток тьмы стал сгустком света. А затем пещеру сотряс подземный толчок.

С потолка посыпались мусор и осколки камней.

Медлить было нельзя. Подхватив Диану на руки, Джерард бросился к выходу. Он видел, как за ним, прихрамывая и держась рукой за отбитый бок, ковыляет вещунья.

Рушка успела добраться только до середины тоннеля, а принц уже спешил обратно в пещеру.

– Присмотри за ней! – приказал он старой женщине. – Я должен спасти Ормонда и Инесс.

Она молча посторонилась, а затем смотрела ему вслед, пока он не исчез во мгле.

Из глубины подземелья все чаще раздавались толчки. Их сила постепенно росла.

– Ты всех спасешь, мальчик, – прошептала Рушка, когда очередной толчок едва не сбил ее с ног, а по стене рядом зазмеилась тонкая трещина. – Но спасешь ли себя?

Джерард ее не услышал.

Огонь в пещере давно погас. Нырнув под рушащиеся своды, принц почти на ощупь отыскал герцогиню. Она лежала там же, где он ее и оставил.

Подхватив женщину одной рукой и прижав к боку, он точно так же поступил с телом Ормонда. И только тогда понял, что все это время так мешает и жжет: на глаза навернулись слезы.

Первые слезы с того момента, как он очнулся в этой пещере и заключил сделку с Духом!

Темная магия, которая столько лет держала его сердце в оковах… исчезла.

Проклятье утратило силу.

***

Была глубокая ночь, когда внезапный писк аппаратуры заставил Бориса очнуться. Не веря своим глазам, мужчина уставился на дочь. Диана, или кем бы она ни была, выгнулась мостиком над кроватью.

– Дочка! – Суховской вскочил, не зная, что делать.

Он попытался уложить ее, но девушка внезапно открыла глаза. Они были красными от набрякших сосудов, испещривших закатившиеся белки.

– Отойдите! – крикнул кто-то, грубо отталкивая его. – Почему в палате посторонние?

Миг – и Бориса оттеснили от кровати люди в белых халатах.

– Идемте, – сказала какая-то женщина. Судя по бейджику – дежурная медсестра. – Я сделаю вам кофе.

– Что с моей дочерью? – Суховской вцепился в ее руку.

– Успокойтесь, все в порядке. Ей сейчас окажут помощь, – улыбнулась медсестра.

Но по ее бледному лицу и бегающему взгляду было понятно, что она сама не понимает, что происходит.

Борис дернулся к дочери.

Спины в белых халатах закрыли ему обзор. Но они не могли закрыть истошный писк аппаратуры или экран системы жизнеобеспечения.

– Нет-нет, – медсестра потянула его за локоть прочь из палаты. – Вам тут нельзя находиться! Доверьтесь врачам. Они знают, что делать.

– Эти врачи за четыре месяца не узнали, что с моей дочкой не так! – прорычал Суховской, отбрасывая ее руку. – Я никуда не уйду!

Ответом ему стал громкий треск.

С ужасом и недоумением он уставился на монитор. Туда же смотрели и все остальные. По толстому стеклу, за которым заполошно металась кривая сердечного ритма, то взвиваясь острым пиком, то превращаясь в прямую линию смерти, расползались тонкие трещины.

– Что за черт? – ругнулся один из врачей.

Новый треск раздался со стороны окна. На больничный стеклопакет словно накинули паутину, и эта паутина разрасталась прямо на глазах. А следом один за другим стали взрываться стеклянные предметы в палате.

Первыми, искрясь и потрескивая, лопнули лампочки. Вторым – монитор. Затем – ваза и чашка, забытые на столе…

Воздух наполнили перепуганные крики людей. Прикрывая лица, они ринулись вон из палаты. Кто-то толкнул Бориса. Но Суховской лишь отмахнулся, не отреагировав на болезненный вскрик, и бросился к дочери.

Под ногами хрустело стекло. Но все внимание мужчины было приковано к телу, которое медленно поднималось над кроватью. Одеяло сползло с “Дианы”, обнажив похудевшую фигурку, прикрытую лишь больничной рубашкой. И словно в безумном кошмарном сне Борис увидел, как его дочь начинает светиться.

Сияние становилось все ярче и ярче. Оно шло от кожи “Дианы”, заключив девушку в сияющий кокон, и в этом коконе ее фигура становилась все меньше.

Не сразу, но Суховской сообразил: его дочь исчезает! А он даже не успел выяснить, правду ли сказала Тамара!

Не отдавая себе отчета, он рванул к дочери. Хотел схватить, но обжегся о лучи странного света.

Неведомая сила отбросила его прочь от девушки в самый угол палаты. Бориса впечатало в стену. Он медленно сполз, не чувствуя боли в онемевшем, отбитом теле, и уже оттуда широко раскрытыми глазами смотрел, как яркий свет заполняет пространство.

Секундная вспышка.

Удар по глазам.

И полная темнота.

Только спустя время Суховской сообразил, что рядом с ним суетятся люди. Кто-то бинтовал ему обожженные руки.

– Господин Суховской, вы меня слышите? – словно сквозь вату долетел чей-то встревоженный голос. – Вы знаете, что здесь произошло? Где ваша дочь?

– Моя дочь? – он мотнул головой. Та отозвалась противным гулом и тупой болью в затылке. – Почему здесь темно? Включите свет, мать вашу!

Кто-то склонился над ним. Борис не увидел – просто почувствовал.

– Посмотрите сюда, – сказал уже другой голос. – Вы меня видите?

– А должен? – мрачно хмыкнул мужчина.

– Так, позвольте, я кое-что уточню.

Борис не сопротивлялся, когда чьи-то пальцы оттянули ему веко. В темноте заметалось размытое, едва заметное белесое пятно.

– А теперь? – спросил тот самый навязчивый голос. – Что видите?

– Ничего! Пятно какое-то. Где моя дочь? Что вы с ней сделали?

– Боюсь, тот же вопрос мы пришли задать вам, Борис Семенович.

– И что это значит? – он весь подобрался.

– Ваша дочь исчезла.

– Что? Как это исчезла?

Позабыв про боль, он тяжело поднялся. Ничего не видя в окружающей тьме, просто шагнул в сторону голоса.

– Сядьте, пожалуйста, – кто-то попытался его удержать.

– Р-руки! – рыкнул Суховской. – Я хочу знать, что с моей дочерью! Она четыре месяца пролежала тут, не приходя в сознание. А теперь вы заявляете, что она исчезла? Как? Ушла ногами? Или ее похитили?

– Это мы и пытаемся выяснить. К сожалению, в момент инцидента все камеры вышли из строя, как и вся электроника на этаже. Мы не знаем, что здесь случилось, но обязательно выясним. И надеемся, что вы нам поможете.

– А я надеюсь, что вы найдете мою дочь! Иначе я вашу богадельню по камешку разберу!

Охваченный гневом, он не заметил легкий укол. Лишь когда тело стало тяжелым и непослушным, понял: ему что-то ввели.

– Тебе нужно отдохнуть, – на этот раз голос был женским. – Я обо всем позабочусь.

– Тамара? – прохрипел Суховской, борясь со сном.

Нежные, но настойчивые руки уложили его на что-то мягкое. Видимо, кровать.

– Спи. Все хорошо.

Это прозвучало словно приказ. И Борис покорно смежил веки.

– Что с ним? – прошептала Тамара у него за спиной, боясь разбудить. – Почему он ничего не видит?

Но он и не спал. Сознание продолжало цепляться за эту реальность.

– У него пострадала сетчатка. Такое бывает, если без защиты смотреть на затмение солнца.

– Но зрение восстановится? – супруга разволновалась.

– Мы сделаем все, что в наших силах.

Последняя мысль Суховского была о Диане. А потом он отключился.

Глава 35

Голова была тяжелой, а тело неповоротливым, будто ватным. Просыпаться не хотелось, но все же Диана заставила себя открыть глаза. Надо было выяснить, что с ней и где она находится.

Воспоминания возвращались медленно, неохотно, выкатывались пульсирующими толчками, как иссякающая кровь из смертельной раны. Инесс, пещера, обелиск и Рушка, сбитая с ног…

– Рушка? – простонала Диана.

Над ней тут же склонился Джерард.

В комнате было светло, и Диана хорошо разглядела принца.

Джерард выглядел усталым, осунувшимся. Под глазами залегли глубокие тени. Он смотрел на нее с тревожным ожиданием, словно не знал, чего ожидать.

– Где Рушка? Что с ней? – спросила Диана хриплым голосом.

Джерард чуть улыбнулся.

В этом вся она: только пришла в себя после чудовищного обряда, который едва не забрал ее жизнь, как уже беспокоится о старухе.

Сейчас, глядя на любимую, принц в который раз содрогнулся от мысли, что мог ее потерять. Что обещание, данное некогда глупым мальчишкой, едва не разрушило сразу три жизни…

– С Рушкой все хорошо, – не удержавшись, взял ее ладонь и поцеловал пальцы. – И с тобой, и… с нашим ребенком тоже.

На последних словах голос дрогнул, выдавая чувства, которые он боялся озвучить.

– Ты знаешь? – Диана испуганно уставилась на него. – И… что теперь будет?

На бледном женском лице заалели щеки. Она попыталась приподняться, но принц не позволил.

– Не надо, ты еще слишком слаба, отдыхай… – он сделал паузу, а потом будто рухнул вниз со скалы, выдохнув заветное: – Любимая…

Еще никогда Джерард такого не говорил. За всю свою жизнь никого не назвал любимой. А сейчас это слово само возникло на языке. Скользнуло нежной сладостью, прошлось вниз приятным томлением и устроилось в груди теплым уютным комочком.

Оно было правильным, тем самым, нужным. Единственно верным.

Диана судорожно вздохнула.

Оглядевшись, она наконец-то сообразила, что находится в спальне принца. В его постели. И в этот момент в ней будто что-то оборвалось. Некая преграда, которая все это время разделяла ее и этого мужчину – пропала.

Она глянула на Джерарда широко раскрытыми глазами, в которых застыло недоверие и надежда. А потом вдруг расплакалась.

Чувства, которые так долго хранила в себе, хлынули на свободу вместе со слезами.

– Не плачь, все уже позади, – он притянул ее к себе, и она с радостью уткнулась носом в его рубашку. – Теперь я всегда буду рядом.

– А как же твое проклятие? – всхлипнула Диана.

– Его больше нет.

“И магической силы тоже нет”, – Джерард мысленно усмехнулся. Но сейчас это его не тревожило. Да, с гибелью Духа он потерял дарованную силу, но маховик событий уже не остановить. Пусть без магии, но он продолжит сражаться: за свою женщину, своего ребенка… свой народ.

– А… Инесс?

Диана не знала, какой ответ хочет услышать. То, что случилось прошлой ночью – до сих пор пугало ее. А мысль, что с герцогиней придется снова увидеться, вызывала приступ паники.

– Физически она здорова.

– Физически?

Отстранившись, Диана заглянула принцу в глаза.

По лицу Джерарда мелькнула тень:

– Да, к сожалению, ее разум помутился. Она никого не узнает и ведет себя как дитя.

Сердце Дианы болезненно сжалось, а потом резво пустилось вскачь.

– Как же она теперь? Ваша свадьба…

Джерард приложил палец к ее губам.

– Свадьбы не будет, – сказал твердым тоном. – Но я позабочусь, чтобы за Инесс был хороший уход. Это все, что я могу сделать.

Диана отвела его руку.

– А ребенок? Что будет с вашим ребенком?

С минуту он молчал, раздумывая, стоит ли сейчас говорить. Но потом все же решился.

– Это не мой ребенок.

В глазах Дианы вспыхнуло недоверие.

– Не твой? Но как…

– Норден знал о связи Инесс и графа ди Лера. Это она приказала  ему избавиться от бедняги Винсента. Норден вытолкнул его из окна, обставив все так, будто граф покончил с собой.

Джерард произнес это будничным тоном, но Диана невольно похолодела. События тех дней всплыли в ее памяти так четко, будто все случилось только вчера.

– Но ты ведь не можешь знать точно, что этот ребенок от графа? – возразила она. – Или есть какой-то способ проверить?

– Есть, – Джерард слегка усмехнулся. – Но давай сейчас не будем об этом. Иди ко мне.

Он придвинулся к ней и протянул руки.

Диана, немного помедлив, скользнула в его объятия. Ее душу все еще наполняла тревога: Инесс, ребенок, страшные новости, которые принес Джерард. Но в его руках было так тепло и уютно, что все страхи постепенно рассеялись. В его руках она чувствовала себя защищенной.

Чуть подумав, Джерард лег рядом, вытянулся, чтобы ей было удобнее, и произнес:

– Прости меня.

Диана только засопела, крепче прижимаясь к нему. Но он был настойчив:

– Ты простишь меня?

Она немного приподнялась, так, чтобы встретиться с ним взглядом, и кивнула. А потом медленно и вдумчиво, словно пробуя слова на вкус, призналась:

– Я очень люблю тебя. Наверное, полюбила сразу, как только увидела. Просто не поняла этого. Ты тогда вел себя грубо, да и вообще показался мне малоприятным типом.

Она тихо хихикнула. Он подхватил этот смешок, погружаясь вместе с нею в общие воспоминания. Их пальцы сплелись. Сердца бились в унисон. А губы легко касались друг друга.

Теперь, когда над Джерардом не довлело проклятье, он получал истинное наслаждение от этих простых вещей. И только сейчас понял, чего был лишен все эти годы.

Они провели вместе больше часа. Почти все время целовались, узнавая и исследуя друг друга губами, но все же успели о многом поговорить. И о том, что случилось в пещере – тоже.

– Проклятый Дух все просчитал заранее, – вынужден был признать Джерард. – Еще тогда, десять лет назад, едва вкусив моей крови и пробудившись, он уже знал что однажды в моей жизни появишься ты.

– Но почему именно я?

Он взял ее руку, на которой красовался подарок Рушки, и произнес:

– Твоя сила. Ему нужна была твоя сила, чтобы возродиться. И Риналия тоже знала об этом.

– Знала о чем?

Незнакомое женское имя, слетевшее с губ Джерарда, заставило Диану насторожиться. Но странное чувство, которое охватило ее в этот момент, было вовсе не ревностью. Оно отозвалось в груди странным эхом.

– Что мы с тобой встретимся, и эта встреча пробудит в тебе магию, которая так нужна Духу. Потому-то она и упрашивала меня держаться подальше. Я старался. Честно.

– Я тоже, – тихо призналась Диана. – Что теперь с нами будет?

Неосознанным жестом она положила руку на живот. И Джерард накрыл ее широкой ладонью. Понял, что она боится за ребенка, и успокоил:

– Док сказал, что малыш здоров. Ритуал не успел ему навредить.

Вскоре служанки принесли обед. Джерард отправил их прочь и сам ухаживал за своей женщиной. Помог ей приподняться на подушках, поставил на колени поднос и смотрел, как она ест золотистый бульон с кусочками овощей и птицы.

А когда Диана уснула, он еще некоторое время сидел рядом. Просто смотрел на нее, на свою женщину.

Впереди их ждали новые испытания. Ведь он не отказался от мысли вернуть трон. Хотя теперь и придется подкорректировать планы.

Но свой главный приз он уже получил.

Ди Лабард осторожно вытащил свою руку из-под спящей Дианы, поцеловал любимую в губы и вышел из комнаты. Ей нужно отдохнуть, а ему – заняться делами.

***

Когда Диана проснулась в следующий раз, Джерарда не оказалось рядом. Тут же стало невыносимо одиноко. Все его слова, объятия, поцелуи и признания уже не казались такими надежными и незыблемыми. Ей хотелось убедиться, что все это не сон.

Она поднялась с кровати. Слабость еще оставалась, но была вполне терпимой.

Одевшись, Диана вышла из комнаты. В замке было тихо. Она вспомнила, как Джерард говорил, что остров лишился магической защиты, и теперь придется оборонять его людскими ресурсами. Наверное, обитатели Лабард-и-Нара отправились на берег, строить укрепления.

Возвращаться в кровать не хотелось. Диана задумалась, куда бы пойти, и вспомнила то, о чем забывать не имела никакого права. Точнее о ком.

Ормонд…

Джерард сказал, что ле Блесс тоже был в пещере. Он пытался спасти свою жену и принца от проклятого духа. А она даже не подумала о том, чтобы его навестить. Совершенно забыла о браке, который их связывает!

Весь путь до комнаты мужа Диана подбирала слова. Что сказать ему? Как оправдаться?

Она очень виновата перед этим добрейшим и благороднейшим мужчиной. Он сказал, что станет отцом ее ребенку, а теперь она лишит его этой радости – и не сможет иначе.

Берясь за ручку двери, Диана чувствовала себя самым подлым и мерзким существом в этом замке. Но, увидев мужа, поняла, что все еще хуже.

Ормонд лежал на узкой постели. Его глаза были закрыты, а руки вытянуты вдоль тела.

В первое мгновение Диана решила, что случилось самое страшное… Но спустя пару секунд увидела, как вздымается его грудь. Впрочем, от этого ей легче не стало.

Ормонд дышал часто и поверхностно. Даже не разбираясь в медицине, можно было понять – так не должно быть.

Лицо и руки Ормонда были обвязаны бинтами. Резко пахло мазью от ожогов.

Диана медленно опустилась на краешек кровати. И не сразу поняла, почему перед глазами все расплывается. Только когда слезы прочертили дорожки по щекам и горячими каплями упали на руку, сообразила, что плачет.

Скрипнула дверь, заставляя Диану вздрогнуть. Женщина резко обернулась и увидела Салара, который держал в руках темный пузырек.

– Госпожа Диана, – Док чуть склонил голову и прошел внутрь комнаты.

Пузырек он поставил на стол. Накапал из него в ложку тягучей жидкости, добавил ее в воду и размешал ложечкой.

Диана поднялась с кровати, чтобы Салару было удобнее поить раненого лекарством.

– Это ему поможет, господин Треми? – дрогнувшим голосом спросила она, глядя, как Док пытается влить жидкость в рот ее мужа.

Часть лекарства лилась мимо рта и текла на рубашку, покрывая ее коричневыми разводами.

Салар закончил поить ле Блесса и только после этого ответил.

– Боюсь, медицина здесь бессильна. Я могу лишь облегчить его страдания, чтобы он ушел с миром.

Диана вскрикнула и закрыла рот рукой. Пару мгновений они с Доком смотрели друг другу в глаза. Он первым отвел взгляд и тяжело поднялся с кровати умирающего.

– Нет, – Дина замотала головой, не желая мириться с действительностью, – нет, это неправда. Должен быть способ спасти его!

Если Ормонд умрет, она никогда себя не простит. Он так много сделал для нее. Больше, чем кто-либо в этом мире! Теперь ее очередь отплатить добром за добро, и вернуть ему жизнь – это меньшее, что она может сделать.

– Рушка! – это имя само возникло на языке. Диана сначала удивилась, а затем повторила с окрепшей уверенностью: – Рушка может помочь, раз медицина бессильна. Приведите ее!

Док пожал плечами.

– Если бы Рушка была целительницей, я привел бы ее еще в первый день. Но чем может помочь старая пророчица, которая даже не контролирует собственный дар? Разве что сделать бедняге Ормонду амулет на удачу?

Диана не оценила сарказма.

– Приведите ее! – повторила она.

В глазах молодой женщины было столько надежды, что Салар больше не рискнул возражать.

– Рушка, так Рушка, – проворчал он, направляясь к выходу. – Если эта несчастная сможет помочь, я буду счастлив.

Глава 36

Оставшись одна, Диана присела на краешек узкой кровати и осторожно погладила Ормонда по забинтованной руке.

– Все будет хорошо, – сказала чуть дрогнувшим голосом.

Госпожа ле Блесс была уверена, что говорит это мужу. Но на самом деле – убеждала себя.

Сейчас, когда никого не осталось рядом, Диана вдруг утратила всю уверенность в благополучном исходе. Душу наполнило понимание, которое она не хотела признавать: Док прав, шансов у Ормонда нет.

Но сдаться, не попытавшись, она не могла. Где-то глубоко внутри все еще тлел крошечный уголек надежды.

Не в силах молчать, Диана заговорила. Слова полились из нее вместе со слезами.

– Рушка поможет, вот увидишь, – повторяла она словно мантру. – Ты должен жить. Не ради меня или принца. Ради себя. Ты нужен здесь. Прости, что не дала тебе счастья быть отцом, но я бы очень хотела, чтобы ты стал добрым наставником моему будущему ребенку…

– Думаю, он будет не против, – скрипучий голос перебил поток ее слов.

Диана шмыгнула носом и обернулась.

В дверях стояла Рушка. Длинный замызганный плащ скрывал фигуру пророчицы, а надвинутый на глаза капюшон не давал рассмотреть выражение ее лица.

Пока Диана размазывала по щекам слезы и бормотала слова приветствия, вещунья быстро прошла к кровати.

Коснулась бинтов надо лбом ле Блесса, затем повернулась к Диане.

– Вы поможете ему? – та с мольбой прижала руки к груди.

– У меня нет такой силы.

Молодая женщина вскрикнула, ее глаза вновь заблестели от слез.

– Но у тебя она есть, – продолжила Рушка.

– Значит… значит, я могу его вылечить? – Диана с надеждой вгляделась в темноту под ее капюшоном.

– К сожалению, нет, – вещунья покачала головой. – Жаль тебя разочаровывать, но исцеление – это тяжелый и сложный процесс. Ему долго учатся, а сейчас у нас нет времени на твое обучение.

– Тогда… что же делать? Неужели ему никак нельзя помочь?

– Ну почему же… есть один способ.

Рушка уставилась на нее тяжелым, немигающим взглядом, от которого сердце Дианы тревожно забилось.

Удовлетворившись увиденным, гостья строго спросила:

– На что ты готова, чтобы спасти мужчину, которого не любишь?

– На все!

Диана ответила, не задумавшись ни на миг.

– Даже отдать свою магию? – прищурилась Рушка. – Всю, до последней капли.

– Если это ему поможет, то забирай, – Диана протянула руку с браслетом. – Она мне не нужна.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Маги живут триста лет, сохраняя красоту и здоровье до последнего дня. Без болезней, без старости. Ты согласна лишиться такого подарка судьбы?

Теперь на ответ понадобилось чуть больше времени.

Диана положила ладонь на плоский живот.

– У Джерарда больше нет магии. К чему мне жить триста лет, если мой любимый и мой ребенок – всего лишь простые люди?

– Глупо думать о других в такой момент, – недовольно проворчала пророчица. – Подумай хоть раз о себе. О том, какие возможности ты потеряешь! Если отдашь свой Дар, тебя ждет простая человеческая жизнь. Короткая, полная болезней и тягот. Ты готова к этому?

Диана печально хмыкнула:

– У меня и так всегда была только одна человеческая жизнь – не больше. Но теперь в этой жизни я не одна.

Да, теперь у нее есть малыш. И есть Джерард.

А у Ормонда нет никого. Но он, как никто иной, заслужил второй шанс.

– Так что ты решила?

Подняв на пророчицу полный решимости взгляд, Диана кивнула:

– Делай что нужно. И будь что будет!

Рушка обвела ее бледное лицо пристальным взглядом и усмехнулась:

– Что ж, тогда приступим…

Выглянув за двери, старуха подозвала служанку. Та быстро поставила два табурета с обеих сторон от кровати.

– Садись, – кивнула Рушка на тот, что стоял слева. – И дай мне руку.

Сама она заняла правый табурет. Когда обе женщины сели, вещунья легко сорвала шнурок с запястья Дианы и сжала ее руку. Их пальцы сомкнулись и переплелись над грудью ле Блесса.

А затем Рушка откинула капюшон.

Ее пронзительный взгляд впился в глаза Дианы двумя острыми иглами.

– Сейчас я заберу твою силу, – произнесла она низким скрипучим голосом, – всю, до последней капли. Это больно. Так что терпи.

Больно?!

А как же ребенок? Не пострадает ли он?

Эта мысль заставила Диану напряженно застыть. Свободная рука инстинктивно легла на живот, когда Рушка до хруста сжала вторую ладонь.

А затем пророчица что-то забормотала. Сначала тихо, но с каждым словом ее голос становился громче и крепче, а Диана внезапно почувствовала, как из нее что-то тянут.

Это было странное ощущение. Не боль, просто дискомфорт, который постепенно увеличивался, причиняя все больше беспокойства. Казалось, все тело пронизано жилами, которые Рушка намотала на кулак и настойчиво тянет. Странные потоки устремились из каждой клеточки в сторону их сомкнутых рук.

А потом Диана увидела их.

Черные вены проступили на тонком запястье, вспучились под бледной кожей кисти, пронизали пальцы, словно изломанные ветви деревьев. И, судя по ощущениям, такое происходило по всему телу, скрытому платьем.

Дискомфорт быстро перешел в неприятную тянущую боль. Боль все нарастала, как и сила в голосе Рушки. Диана давила стоны, до крови кусая губы. Но от боли уже мутилось перед глазами, а из глубины тела поднималась горькая тошнота.

Не выдержав, Диана зажмурилась. Озноб охватил ее тело, а в голове возникла запоздалая мысль: может, она ошиблась? Может, то, что сейчас делает Рушка, навредит ребенку? А если так, то стоит ли жизнь Ормонда – жизни ее дитя?

– Не смей! – словно раскаленная плеть хлестнула по сердцу.

Вскрикнув, Диана дернула рукой. И в тот же миг яркий свет вспыхнул перед закрытыми веками.

Удивленно распахнув ресницы, Диана увидела, что

это светятся их с Рушкой переплетенные пальцы.

Черная масса, текущая по ее венам, соприкасалась с кожей пророчицы и начинала светлеть. А затем превращалась в сияющий свет, который струился дальше, уже по венам старухи.

Нет, не старухи…

Диана подняла взгляд на лицо Рушки и потрясенно вздохнула.

Со старой вещуньей происходили метаморфозы. Морщины разглаживались прямо на глазах, высушенная, выдубленная кожа светлела, наливалась здоровьем и молодостью. Седые волосы быстро темнели от корней к самым кончикам. Прежде сухие, ломкие пряди превращались в упругие и блестящие локоны…

Не веря своим глазам, Диана зажмурилась и вновь посмотрела на Рушку.

Но теперь перед ней сидела не древняя старуха, а молодая, красивая женщина с царственной осанкой, точеным лицом и роскошными волосами, которые жидким шелком рассыпались по плечам. Темно-красный цвет этих волос напоминал то ли дорогое вино, то ли спелую вишню.

Ни одной морщинки не осталось на ее идеальной фарфоровой коже. Только тяжелый немигающий взгляд, смотревший в упор на Диану, говорил, что это все та же Рушка.

Полные, чувственные губы красавицы изогнулись в улыбке. Она разжала пальцы, отпуская Диану. И пока та потрясенно разминала затекшую кисть, Рушка, точнее Риналия, положила обе руки на грудь ле Блесса.

Яркий свет вырвался из-под ее ладоней. Такой ослепительный, что Диана, вскрикнув, вскочила на ноги и прикрыла глаза локтем.

В тот же миг за ее спиной распахнулась дверь и с грохотом ударилась об стену.

– Диана! – встревоженный голос принца прозвучал совсем рядом. – Мне сказали… Риналия!

Ярость в этом голосе могла бы убить на месте. И убила бы, обладай Джерард прежними силами. Но теперь он был простым человеком.

– Рада встрече, ваше высочество, – ответила вещунья неожиданно молодым, звонким голосом.

Диана облегченно выдохнула, когда почувствовала на плечах знакомые руки. Обернувшись, она уткнулась лицом в грудь Джерарда. Принц обнял ее, прижал к себе и с негодованием заговорил:

– Что здесь происходит? Что ты творишь?

– Как видите, возвращаю с того света вашего друга, – легкомысленно фыркнула Рушка.

– Какой ценой? – голос Джерарда опустился до гневного рыка. – Ты забрала силу Дианы!

– Нет, мой принц, я всего лишь вернула свою.

– Если она пострадала…

– Диана, посмотри на меня.

Голос пророчицы внезапно стал мягким и ласковым. И внутри у Дианы что-то откликнулось на него. Некая струна, о которой она сама не подозревала, внезапно проснулась и завибрировала, отвечая на этот зов.

Медленно отстранившись от принца, молодая женщина обернулась к вещунье.

Та уже поднялась с табурета и теперь разглядывала ее:

– Как ты себя чувствуешь? Где-то болит?

Диана инстинктивно прикрыла живот. Но потом прислушалась к себе и покачала головой:

– Нет… вроде…

– Ты не имела права этого делать! – процедил Джерард, окидывая магичку ненавидящим взглядом. – Подвергать ее опасности!

Лицо красавицы потемнело:

– В отличие от вас я бы скорее умерла, чем подвергла опасности свою…

Она резко замолкла и отвернулась.

По лицу Джерарда скользнула тень. Он раздраженно скрипнул зубами.

Диана встревоженно переводила взгляд с одного на другую. На миг ей показалось, будто эти двое готовы убить друг друга прямо сейчас.

– Подождите, – она умоляюще вскинула руки. – Что здесь вообще происходит? Мне кто-нибудь объяснит?!

Теперь оба смотрели на нее. Джерард – встревоженно, выискивая на лице следы пережитой боли. А Рушка – с холодным спокойствием.

И никто не спешил отвечать.

Диана уже открыла рот, собираясь повторить свой вопрос, но тишину нарушил едва слышный стон.

– Ормонд! – ахнула она, спеша к постели. – Что с ним?

Ле Блесс опять застонал.

– Очнулся, – констатировала Риналия, бросая на раненого короткий взгляд.

– Он здоров? Вы вылечили его? Почему же он стонет? – засыпая вопросами, Диана осторожно взяла обмотанную бинтами руку мужчины и прижала к щеке.

Глаза вновь наполнились соленой влагой.

Магичка над ее головой одарила хмурого принца испытующим взглядом.

– Я всего лишь влила в него немного жизненных сил, чтобы не дать уйти к Безымянной, – произнесла Риналия, не спуская глаз с Джерарда. – К сожалению, этим его не вылечить. Он пострадал не только телом: взрыв магии разнес в клочки его ауру.

– И что же делать? – Диана вскинула на нее умоляющий взгляд. – Ему можно как-то помочь?

– Конечно, именно этим я и занималась, пока мне не помешали.

Она выразительно посмотрела на Джерарда. Принц сжал челюсти так, что на скулах выступили жилы.

– Продолжай, – процедил, кивнув на раненого.

– Боюсь, в такой обстановке я ему помочь не смогу. Прикажите перевезти его в мой дом, ваше высочество, – ровным тоном произнесла магичка. – Лечение будет долгим.

– А он выдержит? – засомневалась Диана. – Разве его можно передвигать?

По губам Риналии скользнула улыбка:

– Теперь выдержит. Ради него ты рискнула своим ребенком, так что я не позволю ему умереть.

Глава 37

Следующие полчаса в комнате Ормонда стояла суматоха. Диана собирала вещи, которые по ее мнению могли ему пригодиться в лесном домике, и искоса поглядывала на магичку. Или магессу? Язык не поворачивался назвать ее ведьмой.

– Кто она такая на самом деле? – шепнула Диана, когда подошедший Джерард обнял ее со спины.

Тот несколько минут молча наблюдал за действиями магички, а потом так же тихо ответил:

– Когда-то ее звали Риналия ди Антрес. Она была одной из десяти королевских премагов.

– Была?

– Да. Почти все они погибли в битве за Валарию. Тех, кто выжил – казнили вместе с моим братом и его семьей. Риналия спаслась лишь потому, что не участвовала в той битве.

– А где же она была? – Диана удивленно оглянулась на принца.

Тот плотнее сжал губы, явно не спеша отвечать.

Вместо него ответила сама Рушка. Окинув Диану непроницаемым взглядом, произнесла:

– Рожала.

Это было сказано таким тоном, что у Дианы отпало все желание любопытствовать дальше. Но она продолжила молча наблюдать за магичкой.

Та командовала слугами так, словно всю жизнь только этим и занималась. Даже старый поношенный плащ не мог скрыть ее истинно аристократическую внешность. Выражение лица, осанка, жесты – все указывало на то, что Риналия ди Антрес родилась, чтобы приказывать.

У Дианы в голове не укладывалось, что древняя старуха оказалась молодой привлекательной женщиной. “Сколько же ей лет? – думала она, наблюдая за ней. – На вид не больше двадцати пяти, а может, и все двадцать”.

Неужели она ровесница ее, Дианы? Ой нет, маги ведь долго живут! Этой Риналии вполне может быть и под семьдесят. Возможно, будучи старухой, она как раз и выглядела на свой реальный возраст!

А еще у нее есть дети. По крайней мере один ребенок. Где он сейчас? Может, на этом острове?

Вопросы множились, но озвучивать их Диана остерегалась. Слишком уж непонятной была реакция Рушки на ее любопытство.

Наконец так и не пришедшего в себя Ормонда погрузили на носилки и унесли. Риналия вышла следом за ними.

– Я прослежу, чтобы по дороге ничего не случилось, – сказал Джерард, целуя Диану в висок.

Она кивнула с легкой улыбкой.

Последний слуга поспешил вслед за принцем. И госпожа ле Блесс осталась одна в комнате мужа.

***

– Да, мой супруг находился в палате, когда все это случилось. Нет, мой супруг не видел, куда пропала наша дочь. Да потому что он ослеп от яркой вспышки! И ему неизвестно, что так ярко вспыхнуло! – голос Тамары, поначалу звучавший спокойно и рассудительно, взмыл вверх.

Она снова потеряла терпение.

Суховской надеялся, что жена не расплачется как в прошлый раз. Но тихие всхлипы из соседней комнаты подсказали, что он ошибся.

После того, что случилось в палате дочери…

Он не мог называть ту девушку иначе, пока не получалось.

Но после случившегося в тот день зрение покинуло Бориса, зато его слух обострился до невероятных пределов. Теперь Суховской слышал не только то, что говорилось в соседней комнате, пусть и закрытой. Теперь он мог разобрать слова, произносимые женой в кабинете на первом этаже, в то время как сам находился в спальне.

Этот новый дар стал сущим наказанием. Ведь теперь Борис слышал многое из того, что было лучше не знать. Услышал о себе…

И все в очередной раз переместилось с ног на голову.

Потрясения уже давно должны были исчерпать свой лимит. Но там, на небесах, видно, решили осудить его сразу за все грехи и продолжали осыпать из рога изобилия. Только не дарами – наказаниями.

Во-первых, Диана оказалась не его дочерью. И та, вторая девушка, тоже. Борис не успел сделать ДНК-тест, но после всего, что услышал из уст супруги, в этом не сомневался.

Во-вторых, он был слеп как крот и абсолютно беспомощен. Лучшие врачи пытались выяснить, что произошло, поставить диагноз и разработать лечение, но пока безрезультатно.

И наконец, самым неожиданным стало то, что его Тамара завела любовника. Это открытие оказалось невероятно болезненным, потому что в груди Суховского, как выяснилось, находился вовсе не камень. А живое сердце, в котором все еще теплились чувства к жене.

Когда его жизнь была заполнена до отказа работой, встречами, совещаниями, в ней хватало места только для дочери…

Теперь все ушло, осталась только Тамара. Слыша ее голос, Борис вспоминал прошлое, молодость, их первую встречу, тепло ее рук…

Эти воспоминания были сладостными и болезненными одновременно. Он понимал, что упустил свой шанс. И не представлял, что теперь будет. С ним. С ними…

Подслушав разговор жены с любовником, Суховской понял, что вскоре останется совсем один.

В первые дни после инцидента в больнице дом Суховских осаждали полицейские всех мастей. Они задавали Борису массу вопросов, обнадеживали логикой – Диана без сознания, ей необходима специализированная аппаратура, значит, похититель закупил ее или закупает. Никто из следователей не озвучил вариант, где похититель не станет ничего закупать, и Диана (или кем бы она ни была) просто умрет без поддержки препаратов и приборов.

Борис не верил ни в одну из этих версий. Он вообще не верил в похитителя. Что бы ни говорили медики, полицейские или полицейские медики – Суховской видел, что случилось с его дочерью. Она растаяла в ярком сиянии, которое лишило его зрения, бизнеса, круга общения и всего того, что прежде он считал чересчур важным. Считал своей жизнью.

Но, как выяснилось, бизнес и партнеры – это еще не вся жизнь.

В коридоре раздались торопливые шаги жены. Суховской уже понял, что она раздражена, исключительно по возмущенному топоту ее каблучков, взбивающих шерсть ковров.

Лежащий рядом Зевс тоже услышал шаги, но чуть позже. Он поднял голову, напряженно глядя на дверь. Прежде его бы обязательно согнали с постели и выгнали из спальни, но сейчас он стал главным компаньоном хозяина. Мейн-куну теперь позволялось почти все – даже спать на хозяйской кровати.

– Не бойся, – Борису положил ладонь на холку кота и легонько погладил. – Она тебя не тронет.

– Нет, ты представляешь! – Тамара ворвалась в его комнату без стука и сразу подошла к постели.

Борис лежал. Видимо, девяти не было, потому что сиделка еще не пришла, чтобы помочь ему умыться и одеться.

– Ты представляешь, – повторила Тамара, окидывая взглядом и сжавшегося в ожидании окрика Зевса, и безучастного мужа, а затем продолжила: – Они назначили какого-то нового следователя. Он приедет сегодня и снова будет задавать вопросы!

От вопросов Тамара устала. Тем более что она не видела в пропаже незнакомки никакой беды. Напротив, с исчезновением самозванки решились многие проблемы.

И по тому, как спокойно его жена все это восприняла, Суховской окончательно уверился, что лежавшая в клинике девушка не была его дочерью.

– Валентины еще нет? – Тамара взглянула на изящные часики, украшавшие ее запястье. – Ах да, еще только восемь тридцать. Давай я тебе помогу?

– Давай.

Предложение жены неожиданно обрадовало Суховского. Оно несло с собой некое тепло, которого стало так мало в его жизни. Хотя, если признаться честно, то прежде его было еще меньше. Но прежде он и не нуждался в этом так остро. Потому что прежде не был развалюхой.

После случившегося Борис осознал, как дорожит этим теплом. Он боялся, что вот-вот все закончится, жена бросит его и уйдет к любовнику.

Тамара помогла ему встать. Он мог бы и сам, но прикосновения супруги дарили необъяснимую надежду. Если бы Суховского спросили, на что он надеется, Борис не смог бы дать внятного ответа.

И все же надежда была.

Тамара помогла снять пижаму и закрыть душевую кабину, а потом терпеливо ждала снаружи, готовая оказать помощь, если он вдруг попросит.

Не попросил.

Стук капель по пластику стих. Зашелестела, открываясь, дверца.

Тамара проглотила вздох. Муж предстал перед ней обнаженным, со стекающими по крепкому, еще вовсе не старому телу ручейками воды.

Чуть помедлив, Тамара подала ему полотенце. А затем и сама прикоснулась мягкой тканью к такому знакомому и почти забытому телу.

Борис замер, ощутив прикосновение. Он еще не понимал, что жена задумала, но надежда, поселившаяся в душе, пустила ростки.

Тамара вытирала его осторожно, но тщательно. Не пропускала ни сантиметра влажной кожи. Она не просто исследовала, она вспоминала.

Мужская плоть отреагировала, подалась навстречу прикосновениям, показывая, что Борис очень рад этой нежданной заботе.

Тамара радостно усмехнулась. Она уже не могла и вспомнить, когда у нее была близость с мужем. Не сомневалась, что он ее давно не хочет. И это свидетельство того, что она ошибалась, всколыхнуло уже ее надежду.

Взяв мужа за руку, Тамара потянула за собой.

– Идем в кровать, – голос охрип.

Хотя внутри еще жило сомнение, что супруг оттолкнет ее как прежде, возмутится, скажет “не до того сейчас”.

Но этого не произошло.

Борис сжал ее пальцы и двинулся в спальню с такой поспешностью, что на глаза навернулись слезы счастья – он все еще ее хочет.

Она думала, что придется все брать в свои руки, ведь он совсем не видит. Но в постели с ней оказался прежний Суховской – властный, решительный, заставляющий подчиниться его напору.

И Тамара подчинилась. Закрыла глаза и застонала, ощущая долгожданное вторжение. Он двигался резко и напористо – ровно так, как ей хотелось. До первой разрядки женщина дошла буквально через несколько рывков.

Ощутив это, Суховской довольно зарычал и усилил напор, чтобы снова вознести жену на вершину и оказаться там вместе с ней.

Зевс некоторое время равнодушно наблюдал за супругами, а потом с коротким мявком направился прочь. Постельные игры людей его утомляли. То ли дело кухня, где повар уже готовит завтрак и наверняка отложил что-то вкусненькое для кота.

Когда все закончилось, Борис не решился отпустить жену. Наоборот, крепко обнял ее, разомлевшую. Часто дыша, уткнулся ей в грудь влажным от пота лицом. Ему на миг показалось, будто то, что случилось сейчас, стерло между ними преграду. Будто в спальне стало тепло и уютно.

А потом понял, что жена плачет.

– Я сделал больно? – напрягся Борис.

– Нет! – теперь уже она вцепилась в него, боясь, что он разожмет руки, снова станет чужим и холодным.

– Тогда почему ты плачешь?

– Не знаю…

Тамара не ждала близости с мужем, но где-то глубоко в душе все это время надеялась на нее. Она не могла объяснить своих слез, ведь сейчас ее переполняло невообразимое счастье. И все же по щекам бежали соленые ручейки, а она всхлипывала и улыбалась.

Склонившись к ней, Борис начал собирать губами слезы с ее губ.

– Прости, на второй раунд я пока не способен, – хмыкнул он, ощутив, что жена вновь начинает реагировать на прикосновения.

– Ничего, я подожду, – Тамара прижалась к мужу, жадно вдыхая его запах, а потом предложила: – Может, тебе стоит поесть, тогда и силы вернутся?

В ответ услышала то, ради чего стоило все разрушить и снова создать – его смех.

Завтрак она велела накрыть на одном краю большого стола. Отпустила пришедшую сиделку и сама ухаживала за мужем, подливая ему сок и подкладывая на тарелку вкусные кусочки. То, что падало на пол, становилось законной добычей Зевса, который, как обычно, крутился в столовой во время завтрака.

Тамара подтрунивала над супругом, говоря, что он больше еды отдает наглому меховому мешку, чем кладет себе в рот.

Это утро впервые за многие годы было похоже на те, счастливые, что случались с ними в молодости. До того, как Тамара Суховская наделала столько ошибок.

Идиллию нарушило легкое покашливание.

– Ирина? – Тамара перевела взгляд на застывшую в дверях экономку. – Что-то случилось?

Та кивнула, а затем огорошила сообщением:

– Там господин Лесницкий. Просит его принять.

– Игорь? Что ему нужно?

А у Бориса сдавило в груди.

С тех пор как “Диана” попала в больницу, этот подонок просто исчез. А он и не думал его искать, не до этого было. Но теперь…

– Пригласи его, – через силу выдавил Суховской.

– Ты уверен? – Тамара с тревогой взглянула на мужа.

– Да.

Пора расставить все точки над “i”.

Глава 38

В то утро Игоря Лесницкого разбудил телефон.

Проснувшись, мужчина осознал, что лежит на полу в коридоре квартиры, которую он делил с Леной-Дианой.

Во рту было сухо. Сейчас бы он отдал полцарства за воду. Но до кухни нужно было еще доползти.

– Слушаю? – прохрипел в трубку, облизывая пересохшие губы.

– Игорь! Где тебя черти носят? – в ответ раздался взбешенный рык Суховского. – Я тебя, тварь, собственными руками придушу, если через десять минут не будешь в больнице!

– В больнице?

Ничего не соображая, Игорь потер глаза. Да, похоже, он вчера перебрал…

– Вечером Дианку увезли на “скорой”. Она в коме. Дуй сейчас же сюда! Адрес сброшу по смс.

Суховской отключился. А Игорь продолжил непонимающе таращиться на экран дорогого смартфона.

Больница? Ленку забрали в больницу? Там же будут анализы брать! Черт, а если подмена раскроется?

Осознав, что его положение трещит по швам, Лесницкий запаниковал.

Вчерашний день он помнил плохо. В голове стоял туман от еще не выветрившегося алкоголя. И почему-то болели бока. Будто кто-то его хорошо отпинал.

С трудом поднявшись и кряхтя как старый дед, Игорь добрался до кухни и жадно припал к струе из-под крана. Только когда напился, в голове слегка прояснилось. Вспомнилось, и как пытался приударить за вертлявой цыпочкой в подпольном казино, и как напился. И как потом укачало в такси…

Последнее воспоминание было не из тех, которые хочется помнить.

Пиликнуло входящее смс.

Лесницкий поплескал холодной водой в лицо и взглянул на телефон.

Со вчерашнего вечера больше сотни пропущенных. И ни одного от Ленки.

Что же случилось?

Тяжелая голова отказывалась соображать. Игорь достал из бара початую бутылку бренди, сделал несколько быстрых глотков из горла и почувствовал, как понемногу рассеивается туман.

Кажется, они вчера с Ленкой повздорили. Он спьяну назвал ее Дианой, и та озверела.

А что было потом?

Да, впрочем, какая разница! Нужно думать, что делать теперь!

Ехать в больницу – не вариант. Вдруг Суховской уже знает, что это не его дочь? А если даже не знает, то обвинит зятя в ее внезапной болезни.

Нет, лучше затихариться и выждать. Не лезть на рожон. Не попадаться взбешенному отцу под горячую руку. Да, так будет надежнее.

Приняв решение, Игорь начал строчить ответное смс. Но все, что он писал, казалось бессмысленным бредом. В конце концов, разозлившись, он просто отключил телефон.

Нужно было где-то переждать. А лучше всего свалить на время из города.

Вспомнив, у какого бара вчера бросил машину, Игорь засобирался. В дорожную сумку полетели нужные вещи и документы. Заодно Лесницкий вывернул ящики Дианкиного стола и собрал драгоценности. Вдруг Суховской заблокирует ему счет? Кто знает, как далеко простираются возможности тестя. Выяснять это он не хотел.

С трудом застегнув битком набитую сумку, Игорь покинул дом.

Стоянка такси была совсем рядом. Вскоре Лесницкий пересел в свою машину, которая покорно дожидалась его на платной парковке. Снял крупную сумму с карты и, чувствуя все более нарастающую панику, помчался в сторону выезда из города.

Включить телефон он боялся. Но в то же время мучился от мысли, что это из-за него Лена попала в больницу. Что с ней случилось вчера? Как здоровая молодая женщина может внезапно впасть в кому?

Ответов не было. Были только догадки, но от них становилось еще страшнее.

Бегство Лесницкого закончилось только в соседней области. Там он и оставался все это время.

Правда, все же не выдержал. Через два дня включил телефон. Сразу посыпались сообщения о пропущенных звонках. На этот раз все были от тещи. И несколько смс. В них говорилось, что Борис Суховской перенес микроинфаркт и на время оставлен в больнице.

Игорь долго колебался: стоит позвонить или не стоит? Все же не позвонил.

Страх сжимал его трусливое сердце. Желая забыться и не думать о собственной ничтожности, он все ночи просиживал в местных барах. Сначала пропивал деньги, а потом в ход пошли украшения мертвой супруги.

Каждый раз приходя в ломбард и доставая из кармана очередное кольцо, серьги или браслет, он ощущал себя жалким мерзавцем. А потом глотал шот за шотом, чувствуя, как на глазах собираются пьяные слезы.

Ленку было жалко.

Хорошая баба. Он же ее любил. Ради нее избавился от Дианки, хотел положить к ее ногам весь мир и наследство Суховских. А вот как оно вышло…

И что же теперь?

А теперь свою шкуру надо спасать.

Баб еще много. А жизнь одна. И он, Игорь Лесницкий, вовсе не хочет провести ее за решеткой.

Немного подумав, Игорь купил новую симку. Потом созвонился с бывшим сокурсником, который теперь стал в городе важной шишкой. А тот дал контакты своего человека в той клинике, где находилась Лена-Диана.

Все это время Лесницкий судорожно следил за происходящим с женой. И не знал, как относиться к тому, что Суховской его вовсе не ищет. Борис все дни проводил у постели “дочери”, забросив и бизнес, и те проекты, которые до сих пор составляли главную часть его жизни. Казалось, для него не осталось ничего важнее здоровья единственного ребенка…

Но стал бы он так печься о ней, если бы знал, что она – не Диана?

Этот вопрос порой всплывал в голове Лесницкого. И страх разоблачения заставлял трястись его душу.

Проснувшись после очередной попойки, Игорь увидел странное сообщение от информатора:

“Ваша жена пропала. Полиция объявила розыск. У Суховского ретинопатия”.

Чувствуя пугающий холодок, он позвонил:

– Как пропала? И что значит эта рино.. ретино…

– Ретинопатия, – пояснил на том конце Алексей – старший медбрат. – Это предварительный диагноз. Он ослеп.

– А Ленка? – осекся Игорь и быстро поправился: – То есть Диана. Что с моей женой? Она же в коме была!

– Да, в коме. Тут вся клиника стоит на ушах. Ваша жена просто испарилась. Суховской находился с ней в палате. У него шок. Несет какую-то чушь про яркий свет и про то, что его дочь исчезла в этом свете. Ему сейчас успокоительные колют.

– А Тамара Львовна? – Игорь судорожно провел языком по губам.

И тут же услышал голос тещи, приглушенный расстоянием:

– Лелик, ты занят? Мне нужна твоя помощь.

– Да, киса, иду! – откликнулся информатор.

Судя по изменившемуся тону, он прикрыл трубку рукой. А затем торопливо прошипел уже Игорю:

– Ладно, мне некогда. Если узнаю что-то, напишу смс.

В трубке раздались гудки.

Игорь в полной прострации сел на диван.

Это он сейчас правильно понял, что Алексей-Лелик назвал его тещу “кисой”?

Дальнейшая логическая цепочка выстроилась сама. Единственная дочь Суховского пропала. Сам он ослеп и стал беспомощным. Вся власть и деньги теперь в руках Тамары…

А этот Лелик никак решил ее соблазнить и украсть принадлежащие ему, Игорю, миллионы?

Нет, брат, не пойдет. Не для того он выстраивал план с подменой жены, чтобы вот так пролететь!

На ходу придумывая, как будет оправдываться перед тестем и тещей, Лесницкий засобирался обратно.

И вот теперь он с покаянным видом стоял на пороге их дома, держал в руках огромный букет и мысленно повторял придуманную “легенду” о том, как его сбила машина, он ударился головой и получил амнезию…

Ах да, еще нужно пустить скупую слезу. И показать, как жалко птичку…

***

В Лабард-и-Наре наступила весна. День стал длиннее, ночи – короче. Сквозь пожухлую прошлогоднюю траву пробивалась молодая зелень, и на ветках набухли почки.

Люди радовались теплу. А еще больше – первым всходам на огородах и полях. Тем самым, которые осенью заставила посеять госпожа-экономка.

В заново отстроенном хлеву раздавались слабые голоса новорожденных телят да козлят. А по двору бродили курицы, утки и гуси с выводками птенцов.

Не только в замке, но и в самом городке жизнь стала проще. На местном рынке шел бойкий обмен, ведь деньги здесь по-прежнему не имели значения. Зато появилось несколько коптилен, активно работала мыловарня и гончарная мастерская, нашелся кузнец, бондарь и даже кожевник. А едва распустились крошечные первоцветы, как несколько мужчин из рыбацкой деревни подались в лес. Бортничать. Так что вскоре на рынке обещал появиться и мед диких пчел.

Люди все еще зависели от добычи “Бурерожденного”. Но уже сейчас было видно, что к осени они смогут сами себя обеспечить едой.

Госпожа-экономка каждый день получала отчеты об изменениях к лучшему. Да только радоваться не получалось. На душе у Дианы царила зима.

Начать с того, что Инесс впала в детство. Она поглядывала вокруг широко раскрытыми наивными глазами, улыбалась и пускала слюни. Страшное и жалкое зрелище.

Герцогиню заперли в спальне. Приставили слуг. Дважды в день ее проведывал доктор Тернес. Но, несмотря на все имеющиеся в его арсенале травки, артефакты и процедуры, память к ней не возвращалась.

Диана заглядывала к Инесс по утрам, чтобы узнать, как прошла ночь, и нет ли изменений. Но шли дни, а ничего не менялось. Герцогиня никого не узнавала: ни принца, ни Катрину, которую все же вернули в замок, ни саму себя в зеркале. Она не осознавала даже того, что беременна. Ее разум был чист, как в момент рождения. Темная магия выжгла из него все, оставив лишь пустое пространство.

А Джерард теперь с утра до вечера пропадал в бухте, где возводили заградительные укрепления. Они не должны были дать вражеским кораблям пристать к берегу. Ведь, с тех пор как принц утратил магию, а защитная Грань исчезла – нападение аквиленского военного флота стало лишь делом времени.

Ормонд все еще оставался у Риналии, и как ни пыталась Диана встретиться с ним – магичка не подпускала.

– Зачем тебе его видеть? – сурово спросила она, когда Диана в очередной раз пришла к ее домику. – Порадовать, как ты счастлива с принцем?

– Но… – растерялась Диана.

– Никаких “но”. Он еще слишком слаб, чтобы выдержать такое “счастье”.

Увидев, как на глазах Дианы собираются слезы, Риналия сжалилась и сказала:

– Не вини себя. Ормонд просто не твой мужчина. Придет время, и вы сможете поговорить. А сейчас уходи. Не мучай ни себя, ни его.

То же самое повторил ей и Джерард, когда Диана расплакалась у него на плече. Поздно вечером усталый принц утешал свою женщину, собирая губами слезы с ее ресниц:

– Все будет хорошо, вот увидишь. Если Ормонд действительно любит тебя, то поймет.

– А ты? – всхлипнув, она заглянула ему в лицо. – Ты бы понял? Ты бы отпустил меня, если бы знал, что я люблю другого?

Несколько минут Джерард молчал. Лишь желваки перекатывались на его скулах от того, с какой силой он стиснул челюсти. Но затем все же сказал:

– Да. Потому что лучше мучиться самому, чем мучить любимую.

Больше они к этому разговору не возвращались. И так само собой получилось, что Диана теперь ночевала в спальне принца. Конечно, не всем в замке это пришлось по нраву. Но после известия о сумасшествии герцогини, казни Нордена и аресте Катрины, никто не смел косо глянуть в сторону новой фаворитки.

Сама Диана запрещала себе даже думать о том, кем она приходится Джерарду. И тем более загадывать, что будет дальше. Ведь Джерард так и не отказался от намерения вернуть трон, просто сейчас важнее было защитить остров. А она жила одним днем, желая взять от любимого все, что он может дать, и в ответ отдавалась с неистовой страстью.

Пока однажды на заре хрупкий предутренний сон не нарушил тревожный набат.

Вскочив с кровати, Джерард бросился к окну, выходящему в сторону бухты. Диана дернулась было за ним, но в последний момент просто села, подтянула одеяло к самому горлу.

– Что там? – спросила чуть слышно.

Сердце замерло в страхе.

Принц несколько секунд напряженно вглядывался в морской горизонт. А затем обернулся.

– Мачты! – выдохнул, сжав кулаки. – Я вижу мачты!

Глава 39

В сопровождении экономки, бросавшей на него неодобрительные взгляды, Игорь вошел в столовую. Там стояла похоронная тишина.

При появлении зятя Суховской неловко положил телефон на край тарелки. Тамара перехватила трубку и убрала в карман.

Лесницкий посмотрел на тестя и растерял все слова. Расфокусированный взгляд Бориса был устремлен в стену справа от гостя.

Игорь сглотнул. Заготовленная для встречи фраза растаяла в мозгу, сменившись гулкой пустотой.

– З-здравствуйте, Борис Семенович, Тамара Львовна, – наконец выдавил он из себя, криво улыбнувшись.

– Здравствуй, Игорь, – ответила Тамара, но таким тоном, что Лесницкий сразу понял – зря он приехал.

И тем не менее он уже здесь, и надо играть свою роль до конца. Попытаться реабилитировать себя в глазах тестя и тещи.

Глядя на них, Игорь подумал, что с Тамарой будет проще договориться, и двинулся к ней, выставив перед собой букет.

На мгновение в голове вспыхнул образ, что это щит, защищающий его от огненных стрел из глаз тещи, но Лесницкий отмахнулся. Сейчас не до тупых картинок, надо думать, что говорить, как оправдываться перед тестем, чтобы не оставил без гроша в кармане.

– Это вам, Тамара Львовна, – попытался улыбнуться по-прежнему, уверенно и слегка вальяжно, но щека дернулась, выдавая напряжение и страх.

– Спасибо, – произнесла она ровно, но к цветам даже не потянулась.

Кивнула пожилой экономке, которая наблюдала всю эту неловкую сцену, как показалось Игорю, с плохо скрываемым злорадством. Он сжал кулаки. Старой жабе даже пришлось дернуть посильнее, чтобы забрать букет из его рук.

Больше всего напрягало, что ему так и не предложили сесть за стол. Экономку не послали за дополнительным прибором, а значит, Игорь больше не желанный гость в этом доме.

Да и Суховской все молчал, по-прежнему словно бы безучастно глядя в стену. И этот слепой взгляд наводил на Игоря тихий страх. А молчание говорило лучше всяких слов, что Лесницкому лучше поскорее объяснить свое долгое отсутствие.

Он дал себе мысленную пощечину, заставил собраться с духом и, слегка запинаясь, начал рассказывать загодя подготовленную и множество раз отрепетированную в зеркале заднего вида историю.

Его сбила машина. Он упал, ударился головой, очнулся в больнице и до вчерашнего дня не мог вспомнить даже свое имя.

Вот такое чудовищное совпадение.

Игорь не был голословен. Этот рассказ мог пройти любую проверку. Лесницкий озаботился доказательствами. Заехал в больницу на другом конце города и прикупил справку, которая подтверждала и травму, и амнезию. Врачиха затребовала много, пришлось отдать ей последнее Дианкино кольцо впридачу к немалой сумме. Так что карманы Лесницкого были пусты. Теперь все зависело только от милости тестя и от того, найдется ли Ленка.

Увлекшись рассказом и следя только за тем, чтобы его раскаяние выглядело искренним, Игорь упустил из виду, как меняется выражение лица тестя. Как углубляется складка посреди лба. Как сдвигаются брови. Как начинают двигаться желваки.

– Я лежал там совсем один, каждый день молился, чтобы вспомнить, кто я, как меня зовут, кто мои родные, потому что мне было так невыносимо одиноко… – ведомый вдохновением, Лесницкий пустил скупую слезу и вздрогнул от грозного окрика.

– Заткнись! – Суховской ударил кулаком по столу, отчего в тарелках зазвенели столовые приборы.

Затем грузно поднялся, опираясь руками на стол, и прохрипел с ненавистью, словно выплюнул из себя:

– Как ты смеешь, мразь? Как у тебя хватает наглости?

Игорь резко замолчал. Захлебнулся словами. Попятился от клокотавшей в Борисе ненависти.

Зря он сюда приехал. Зря отдал последнее врачихе. Не поможет. Тесть уже признал его виновным.

– Где Диана?! Где моя дочь?! – заревел Суховской, отталкивая стул назад и двигаясь в сторону зятя.

Слепые глаза смотрели прямо на Лесницкого. Будто видели то, что тот скрывает в душе.

И Игорь запаниковал.

– Я… я не знаю, где Ленка… – замер и тут же понял, исправился: – Диана! Я не знаю, где Диана!

Но было уже поздно. Его услышали.

Борис остановился, разом словно сдувшись. Тяжело осел обратно на стул, заботливо придвинутый Тамарой.

– Так вот как ее зовут… – прошелестел еле слышно.

Игорь медленно отступал к дверям. Здесь он оставаться больше не собирался. Суховской окончательно сбрендил из-за потери дочери. У него такое лицо сейчас было… Если б мог, убил бы его, Игоря. Точно убил.

Надо валить отсюда, пока есть возможность.

Лесницкий как раз ощупывал стену позади себя, когда прозвучал глухой голос Бориса:

– Садись.

Игорю даже пришлось переспросить:

– Что? – до того неожиданно прозвучало предложение.

Точнее – приказ.

– Садись, говорю!

Теперь перед Лесницким был прежний тесть – уверенный в себе, властный, грозный. Тот, кого он тихо побаивался и открыто заискивал при встрече.

Игорь отринул мысль о побеге. В душе зашевелилась надежда. Если Суховской настроен на диалог, может, все не так плохо, как показалось.

Все-таки Борис ни черта не видит. А значит, не обладает прежней силой.

Игорь убедил себя, что преувеличивает исходящую от тестя опасность, и опустился на указанный стул. Завтрак ему не предложили, но возмущаться и требовать омлет он не стал. Сначала надо понять, чего хочет Суховской, и как с ним можно договориться.

– Рассказывай, – велел Борис, вновь уставившись прямо на Лесницкого слепым взглядом.

– Что? – Игорь собирался сыграть удивление, но голос подвел, выдавая нервозность.

– Все рассказывай, – тяжело выдохнул Суховской. – Кто эта женщина, которую ты выдавал за Диану? Куда она делась? И где моя дочь?

“Я пропал. Он все знает”, – мелькнуло в мозгу.

План созрел мгновенно. Бежать отсюда как можно скорее. Борис слеп как крот, Тамара – всего лишь женщина. Заехать домой, взять вещи, которые можно продать. Еще бы смотаться к врачихе. Он успел заметить, как она положила деньги и кольцо в сейф. Пусть гонит обратно, жадная тварь, все равно от этой ее справки никакого толку.

Но он успел только вскочить и броситься к двери.

Створки распахнулись ему навстречу. Игорь затормозил, чтобы не врезаться в рослого мужика, шагнувшего в столовую. Вскинул на него удивленный взгляд и понял, что не успел.

Сбежать не успел.

Несмотря на то, что на незнакомце было обычное полупальто и мятые джинсы, до Лесницкого сразу дошло, кто это такой.

Тот даже не думал скрываться, сразу представился:

– Майор Тимофеев.

И тут же добил:

– Игорь Лесницкий, вы арестованы по подозрению в похищении своей жены Дианы Лесницкой.

Игорь с трудом сдержался, чтобы не хмыкнуть.

“Похищение”…

Знали бы они, что он на самом деле сделал с Дианкой! Но доказательств у них никаких нет. Его жена вернулась из свадебного путешествия живой и здоровой. А что там случилось в больнице, он знать не знает. С Дианой там находился папочка, вот у него и спрашивайте.

Сейчас и жадная врачиха, и справка виделись перстом провидения. Если не поверят, что лежал в больнице с амнезией, можно “признаться”, что ушел в загул, боялся, что жена узнает, потому и подкупил докторшу.

Алиби казалось очень складным. И это успокоило Игоря. Все будет нормально. Ведь никто не знает, что он утопил Дианку на Бали.

Лесницкий терпеливо позволил двум молодцам в полицейской форме надеть на себя наручники и, не сопротивляясь, вышел с ними из столовой.

Уже в дверях он услышал голос Тимофеева:

– Спасибо за звонок, Борис Семенович. Сами бы мы его долго искали.

“Ах ты гад”, – дернулся Игорь.

Он обернулся и наткнулся на слепой взгляд Суховского.

Тесть буравил его глазами.

***

Риналия ди Антрес рассматривала свое отражение в зеркале.

Светлую, почти без морщин кожу, блестящие волосы. Глаза. Ее, прежние, с искорками тьмы, плескавшимися в глубине зрачка.

Она знала, что вернется к себе прежней. Ибо это было предсказано. Но только Бездна знает, как же приятно снова видеть свое отражение.

Настоящую себя, а не морщинистую старуху.

Как приятно вновь стать привлекательной женщиной.

И находиться рядом с мужчиной, в которого когда-то была влюблена.

Ормонд ле Блесс, капитан “Золотого ястреба”, герой Аквилении. В свое время о нем грезило все женское население столицы. Без исключения. Даже сгорбленные старухи шамкали его имя беззубыми ртами.

Риналия была счастлива, когда на первом балу капитан пригласил ее на танец. Но отец, граф ди Маран, быстро объяснил единственной дочери, что человек с приставкой “ле” не может стать для нее достойной партией.

Ее судьба – выйти замуж за аристократа из магического рода. Только на таких условиях ее собственная магия перейдет потомкам по наследству.

Так в ее жизни появился герцог ди Антрес.

Впрочем, из всех достоинств у него была лишь фамилия да невнятная семейная легенда о родстве с королевским Домом.

Первая брачная ночь оказалась ужасной. От боли и отвращения Риналия впала в беспамятство. Лишь спустя сутки молодая женщина открыла глаза, которые были наполнены тьмой.

“Заботливому” супругу Риналия сообщила, что уничтожит его, если тот посмеет еще хотя бы раз поднять на нее руку. Герцог оказался понятлив. Теперь в покои супруги он являлся только по приглашению.

А Риналия занялась изучением своей силы под руководством первых магов страны. Обуздала ее, подчинила и получила должность придворной магички.

Капитан “Золотого ястреба” больше не занимал ее мысли. Он редко появлялся при Дворе, а если и появлялся, то не принимал участия в разных увеселениях, а скромно стоял возле младшего принца. Молодая перспективная премагичка с ним не общалась. Их пути с Риналией разошлись.

Лишь иногда, встречая в толпе разодетых придворных его суровое лицо и прямой взгляд, герцогиня ди Антрес испытывала тоску.

А потом она забеременела.

Сначала все шло хорошо. Почти до последнего дня. Даже когда маги Даргаса под предводительством Сальи ди Нарде напали на Аквилению, Риналия была уверена, что победа над ними – лишь дело времени.

Но вражеская армия докатилась до ворот столицы, оставляя за собой следы разрушений, трупы и кровь.

В тот день герцог ди Антрес попрощался с супругой, взял оружие и ушел на городские стены, как и многие другие мужчины. И так же, как они, не вернулся.

Риналия тоже рвалась защищать столицу, несмотря на большой живот. Но начались схватки, и ей пришлось укрыться в подвале дворца, где прятались женщины и дети.

Вот тогда-то, крича от боли и впадая в беспамятство, она впервые увидела картины будущего.

Ее, дочерей, всей страны.

Ужас сковал герцогиню ди Антрес.

Очнувшись с двумя младенцами на руках и слыша, как рушатся стены, она хотела бежать к королю. Рассказать, что узнала. Отговорить от безумной затеи сдаться. Предупредить.

Но не смогла даже двинуться с места.

Потому что внезапно пришло понимание: это должно свершиться. Она ничего не изменит. Любое вмешательство сделает только хуже.

И все же боги оставили ей лазейку.

План был гениален и прост: отправить своих дочерей в другой мир, туда, где нет магии, где Салья не сможет до них дотянуться. Где время течет иначе, почти в два раза медленнее. Там они успеют достаточно повзрослеть, чтобы принять свою судьбу.

Но чтобы исполнить это, ей придется отдать свои силы. Все, до последней капли. А вместе с ними – молодость и красоту…

Из-за занавески раздался стон, отвлекая Риналию от тяжелых воспоминаний.

Магичка резво поднялась с табурета, успев в который раз порадоваться гибкости и силе молодого тела. Провести почти одиннадцать лет старухой – то еще испытание.

Она с легким трепетом откинула занавеску.

Ормонд, полностью замотанный бинтами, за исключением щели для рта, раскинулся на узкой лежанке, слишком короткой и тесной для него. Капитан снова дернулся и застонал.

Риналия подхватил с полки глиняную кружку с отваром, пошептала над ней и поднесла к губам ле Блесса. Спустя несколько мгновений раненый затих. Тело расслабилось, судорога перестала сводить его пальцы.

Женщина отставила кружку и очень осторожно, со щемящей нежностью провела тыльной стороной ладони по бинтам, там, где находилась щека капитана ле Блесса.

По лицу Риналии скатилась слеза. Она смахнула ее рукавом и улыбнулась:

– Все будет хорошо, обещаю. Теперь все будет хорошо.

Глава 40

Когда Ормонд впервые пришел в себя, стояла глубокая ночь. По крайней мере, ему так показалось, потому что вокруг было темно.

– Пить… – прохрипел он, краем мысли удивляясь, какой у него тихий и слабый голос.

А еще отчаянно чешется левый глаз. Точнее глазница.

Он хотел почесаться – и понял, что не может двинуть рукой. Тело не слушалось. Сил не было даже на то, чтобы шевельнуть пальцем.

Губ коснулся край стакана.

Ормонд жадно припал к воде, думая, что это супруга ухаживает за ним. Ну а кто же еще?

– Диана? – на этот раз его голос прозвучал чуть увереннее.

– Ее здесь нет.

Мужчина напрягся.

Голос, который ему ответил, явно был женским. Молодым, мелодичным и смутно знакомым. Словно он его уже слышал когда-то… давно. В те времена, о которых уже не помнит.

– Кто ты? – выдохнул с подозрением. – Где моя жена? Если ты с ней что-то…

– Успокойся. Все в порядке с твоей Дианой. Она там, где ей положено быть.

– И где же это?

– С отцом своего ребенка.

Ормонду показалось, что целый мир обрушился на него, выбивая из легких воздух, заставляя захлебнуться от отчаяния и боли.

Сразу вспомнилось все. Картины недавнего прошлого хлынули сплошным потоком, подобно горной реке. Бурной, неотвратимой, сносящей все на своем пути.

– Пещера… принц… – он завозился, пытаясь встать. Понял, что не может, и с вскипающим бешенством прохрипел: – Что ты со мной сделала?!

– Тише, – мягкие руки удержал его. – Успокойся, так ты только вредишь себе еще больше. Диана в порядке, принц тоже. Но ты очень сильно пострадал, Ормонд. Мне пришлось потратить неделю, чтобы вернуть тебя с того света и собрать почти по кускам. Пожалуйста, не порти мою работу!

Нет, этот голос был явно ему знаком!

После этой тирады, сказанной холодным и резким тоном, ле Блесс еще больше убедился в этом.

– Кто ты? – повторил он настойчиво. – Назови себя!

Его вопрос канул в пустоту.

Казалось, неведомая женщина раздумывает, стоит ли отвечать. Но он ждал, жадно ловя ее вздох, шорох платья, легкие шаги…

Наконец она с неохотой заговорила:

– Риналия.

– Риналия? – Ормонд попытался нахмурить лоб, но что-то мешало. Казалось, будто все его лицо плотно замотано, даже губы шевелились с трудом. – Красивое имя. Знал я когда-то одну Риналию…

– Какой она была? – внезапно спросила женщина.

И на этот раз в ее голосе слышалось плохо скрытое любопытство и… ревность?

– Красивой, – просто ответил Ормонд.

Та Риналия действительно была красивой. А еще юной, жизнерадостной и очень светлой. Она буквально лучилась счастьем, щедро одаривая им всех, кто был рядом.

– Она вам нравилась? – снова спросила женщина.

– Она нравилась всем, – усмехнулся Ормонд. – Все мужчины были от нее без ума.

– А вам?

– Разве это важно? – удивился он.

– Для меня – да, – тихо ответила женщина.

Ле Блесс нахмурился.

– Я об этом никогда не думал, – сказал секунду спустя. – Она была аристократкой из магического рода. Мне в любом случае ничего не светило. А потом она лишилась своей красоты… Впрочем, мы все чего-то лишились. И вообще, что толку сейчас вспоминать об этом? Лучше скажи, почему так темно? Почему я не чувствую тела?

На последних словах он не смог сдержать раздражения.

Послышался вздох:

– У тебя на глазах повязка, поэтому кажется, что темно. А тела не чувствуешь, потому что я тебя обездвижила.

– Обездвижила? – он дернулся. Точнее, хотел дернуться, даже напрягся, но не смог шевельнуть и мизинцем. – Что происходит? Зачем?

Ощущение собственной беспомощности было настолько сильным, что Ормонд почувствовал прилив паники.

– Вот, чтобы ты не пытался вскочить и куда-то бежать! – ворчливо пояснила женщина. – Потерпи, завтра уже повязку сниму.

А под конец улыбнулась:

– Надеюсь, тебе понравится то, что ты увидишь.

Ормонд почувствовал эту улыбку в ее голосе так, словно его самого коснулся теплый луч солнца. Необычное ощущение. Но очень приятное.

И не ответить на него он не мог:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что заботишься обо мне.

Она немного помолчала, затем хмыкнула:

– Это не даром. Мне в хозяйстве пригодятся мужские руки.

– А что нужно делать? – тут же полюбопытствовал Ормонд.

– Да как обычно. Дров нарубить, забор поправить. Крыша вон, прохудилась, да и сарай сгнил, а разобрать его некому…

– Боюсь, ты прогадала, – на этот раз хмыкнул ле Блесс. – Плохой из меня работник: хромой, одноглазый…

Внезапно чужие пальцы легли ему на губы, заставляя замолчать на полуслове. Будто эта женщина не хотела, чтобы он продолжал.

– Посмотрим… – многозначительно сказала она и…

Он провалился в сон.

– Просыпайся, – кто-то легонько похлопал его по щеке.

Ле Блесс резко открыл глаза и снова наткнулся на темноту.

– Риналия? – выдохнул хрипло.

Имя своей спасительницы он запомнил. А вот мысли о Диане на этот раз даже не всплыли в его голове. Лишь где-то очень далеко, на задворках памяти мелькнул смутный образ.

– Я здесь, – женщина склонилась над ним. – Ну что, готов?

Он четко ощутил ее присутствие. Как в ясный полдень ощущаешь чужую тень, упавшую на лицо.

От волнения пересохло в горле. Он облизал губы, прежде чем спросить:

– К чему?

– Снимаем повязку. Но сначала я сниму с тебя заклятие неподвижности. Будь осторожен, не пытайся сам встать, я помогу.

– Хорошо…

Он не видел, что она делает, но спустя пару минут онемение действительно пошло на убыль. Тело, которого он прежде не ощущал, теперь словно налилось свинцом, стало тяжелым и ватным. А затем вдруг каждую мышцу пронзили миллионы острых иголок.

Ле Блесс застонал.

– Все хорошо, – Риналия положила руки ему на виски. – Это скоро пройдет.

Она стояла в изголовье его ложа и гладила по голове, перебирая отросшие волосы, пока боль не прошла. Затем помогла приподняться, подсунула под спину плотную, набитую сеном подушку и лишь после этого начала осторожно снимать бинты.

Виток за витком, каждый раз будто невзначай касаясь то беззащитной кожи на горле, отчего Ормонд нервно сглатывал, то проводя пальцами по его волосам. Казалось, ей нравится прикасаться к нему.

Наконец последний бинт был снят. Риналия освободила глаза мужчины от плотных компрессов, пропитанных особым составом, и тихо сказала:

– Смотри.

Подчиняясь необыкновенной власти, прозвучавшей в ее голосе, он послушно разлепил веки. И замер, увидев себя.

Такого себя, каким был лет десять назад. Без ужасающих шрамов, обезобразивших левую щеку, без повязки, прикрывающей уродливую пустую глазницу…

– Как… – только и хватило сил выдохнуть.

А потом пришло понимание: это не морок, а зеркало.

Женщина, которая стояла перед ним в простом сером платье, держала в руках овальное зеркало.

Не веря своим глазам, Ормонд схватился за щеки. Начал жадно ощупывать, изучать. Но отражение не лгало. Шрамы действительно испарились, будто их никогда и не было. А потерянный глаз вернулся на место и видел при этом так же отлично, как и до травмы.

– Невероятно… – волна благодарности затопила мужчину.

Он поднял на свою спасительницу сияющий взгляд и… онемел.

Она ждала, усмехаясь. Будто прекрасно понимала, что он сейчас чувствует.

– Ты… – просипел Ормонд, испытывая смятение, – Риналия… Но… Как? Откуда?

– Я вернула свои силы. А заодно и тебя с того света.

Она была почти такой же, как он запомнил. Прекрасной юной женщиной с глубокой поволокой в глазах и без единой морщинки на гладком лице. Ее роскошные волосы насыщенного винного цвета были зачесаны вверх и украшены скромным деревянным гребнем.

Ни кружев, ни шелка, ни бархата, ни украшений. Но это была она – Риналия ди Антрес. Та, что когда-то блистала на балах в королевском дворце, сводя с ума кавалеров, а последние десять лет бродила по острову живым призраком. Та, при встрече с которой он каждый раз испытывал злость и досаду за то, что не может ничего изменить.

Для Ормонда никогда не составляло секрета, кем была Рушка на самом деле. Он жалел ее и в то же время старательно избегал. Потому что помнил, какой она была, и не хотел лишний раз видеть, какой она стала.

– Нравлюсь? – она вдруг кокетливо улыбнулась.

Ормонд сглотнул. Его щеки вспыхнули, как у мальчишки.

С трудом оторвавшись от ее сочных губ, он повел взглядом вниз, изучая стройную шею, выпуклости груди, плавные изгибы талии и бедер… И вдруг почувствовал, как в горле становится все суше и суше, а вся кровь, отхлынув от щек, устремляется ниже пояса.

В полном смятении он стиснул зубы. Но сдержать реакцию тела не смог и в полной прострации перевел взгляд на себя.

Простынка, которой он был прикрыт ниже пояса, пикантно топорщилась.

Покраснев до ушей, Ормонд сделал единственное, на что был способен: прикрыл стыд ладонями и потерянно просипел:

– Простите, госпожа, сам не знаю, как это случилось…

– Ты еще не понял, Ормонд? – Риналия склонилась к нему и заглянула в глаза, ища там что-то, известное лишь ей одной.

– Чего… не понял?

– Ты здоров. Абсолютно здоров.

Она продолжала жадно ловить его взгляд. Ждала, что он скажет. Потому что сама не сказала ему всего. И не скажет уже никогда, что изменила не только тело, удалила не только шрамы.

А Ормонд не мог найти слов. То, что он сейчас ощущал, было настолько невероятным, что все слова казались бессмысленными. Он снова стал полноценным мужчиной. Как в такое можно поверить после десяти лет полусуществования, а не жизни?

– Я выйду, – Риналия первой нарушила тишину. – За печкой стоит лохань с горячей водой, можешь помыться. Заодно и налюбуешься на себя. Только не геройствуй сильно, а то опять сляжешь.

Когда за ней захлопнулась дверь, Ормонд наконец осознал, где находится. Это был домик Рушки. Значит, все это время она здесь лечила его?

Откинув простынь, он спустил ноги на пол. Встал, привычно ожидая, что больное колено сейчас подведет, и больная нога подломится. Но нет, обе ноги крепко стояли. Не было и намека на боль.

Все еще не веря в случившееся, он направился в сторону печки. По пути на глаза попалось зеркало. То самое, которое Риналия держала перед ним. Взяв его в руки, Ормонд снова вгляделся в свое лицо.

Видеть себя без шрамов и с обоими глазами было непривычно.

В голове всплыла отвлеченная мысль: “Интересно, как к этому отнесется Диана?”

Всплыла – и пропала, не оставив после себя ни прежней щемящей нежности, ни саднящей боли. Лишь небольшое недоумение – кто такая Диана?

Вернув зеркало обратно на стол, Ормонд отправился мыться.

…Риналия стояла за дверью домика, навалившись на нее спиной. Ее ноги дрожали, угрожая вот-вот подогнуться. На висках выступил пот. Магичка чутко вслушивалась в каждый звук, доносящийся из окна, а сердце грохотало так, что, казалось, этот грохот слышно даже в Лабард-и-Наре.

За то время, что Ормонд пролежал в глубоком беспамятстве, она, по сути, совершила преступление. Вмешалась в его память и изменила в ней кое-что. Да только судить ее некому.

Зато теперь он не будет мучиться от неразделенной любви к чужой женщине. Он забудет Диану. А она, Риналия, проследит, чтобы место в его сердце не осталось пустым…

Глава 41

В то утро колокол на донжоне разбудил не только Джерарда и Диану. Набат бил тревогу, собирая защитников острова.

В последние дни Джерард старательно укреплял гавань. Его люди работали как проклятые днем и ночью, лишь урывками находя время для сна. Но все равно – этого было мало.

Сейчас, глядя море, побелевшее от парусов аквиленского флота, последний из ди Лабардов осознавал это очень отчетливо.

Им не выстоять.

– Что там? – спросила Диана, приподнимаясь на подушках.

– Мачты, – выдохнул он, сжимая кулаки, – я вижу мачты.

И все пришло в движение.

Минуту спустя замок был объят суматохой. Все, кто мог держать оружие, под бой тревожного колокола спускались к брустверу, возведенному в том единственном месте, где могли пристать корабли. Мужчины готовились защищать Последний Приют. Разжигали костры под огромными чанами со смолой. Снимали чехлы с пушек, оставшихся еще с прошлой войны. Заряжали мушкеты.

Джерард велел Диане укрыться в подвале вместе с другими женщинами. Но по взгляду любимой понял, что она едва ли его послушает. И сейчас его сердце сжималось в тревоге.

Стоя на крепостном валу, ощерившемуся в сторону моря острыми кольями, принц то и дело оглядывался на замок. Осознавал, что на таком расстоянии не разглядит Диану без подзорной трубы, и все равно отвлекался.

Это он виноват. Лишил остров защиты. Обрек людей на страшную смерть. Он не должен был позволять себе слабость. Не должен был любить. Теперь из-за него погибнет и Диана, и их нерожденный малыш.

Надо было отравить ее подальше. В пещеры. Пусть бы спряталась там, пока все не кончится…

– Рано вы сдаетесь, ваше высочество! – раздался насмешливый голос Риналии ди Антрес.

Джерард вздрогнул и обернулся.

Магичка в сопровождении мальчишки с ведром в руках обходила мужчин, давая каждому напиться из ковша. И, судя по взгляду, она догадалась, о чем он думает.

Совсем скоро Риналия оказалась рядом. Зачерпнула из ведра и протянула принцу.

– Выпейте, ваше высочество, это придаст вам сил.

Джерард принюхался. Он был далеко не первым, кто пил из этого ковша. Но сейчас принца беспокоило вовсе не это.

– Что там? – спросил ди Лабард.

– Всего лишь травы, которые сделают вас сильнее и помогут продержаться подольше. Ко мне вернулась магия, но и Салья прислал своих лучших магов. Мне понадобится время, чтобы разобраться с ними. А вы займетесь солдатами.

– Мы одержим победу?  – против воли голос Джерарда дрогнул.

– Все в руках богов, – улыбнулась Риналия и двинулась к следующему бойцу.

Вернув магию и красоту, она утратила дар прорицания. И больше не могла заглянуть в завтрашний день. Зато могла помочь делом.

Напоив всех без исключения, магичка порталом шагнула в Лабард-и-Нар. Там, на крыше донжона, ее ждал отличный вид на гавань и на приближающиеся корабли. Оттуда, с самой высокой точки острова, она почувствует и увидит каждого мага. И сделает так, чтобы они не могли навредить.

Джерард мысленно попросил ее присмотреть за Дианой, а затем обернулся к людям. Оглядел свое войско.

Разномастное. Плохо подготовленное. И слабо вооруженное против флота Сальи. Ведь все эти годы он был уверен в неуязвимости острова, и это сыграло с ним злую шутку. Не стоило так полагаться на магию…

Но это его люди. Они доверились ему. И он отвечает за них. Он – последний из истинных правителей Аквилении. Пусть сейчас его владения простираются всего лишь на остров, но это его земля, его подданные. И он, как будущий король, должен показать им пример мужества. Вдохновить на подвиги. Пусть для свершения оных и придется отдать свои жизни.

Джерард прошел вдоль рядов. Защитники Последнего Приюта смотрели на него с надеждой. Они ждали. И он не мог их подвести.

Ди Лабард поднял руку, призывая к молчанию. Разговоры тотчас смолкли. Все взгляды устремились к нему.

А принц повернулся лицом к своим людям и спиной к войску захватчиков. Он не боялся подлого удара с моря. В этот момент он не ведал страха.

– Подданные мои, – произнес принц, и порыв ветра подхватил его голос, делая мощнее и громче. – Салья ди Нарде и его наемники захватили нашу страну. Они убили наших близких. Сожгли наши дома. Мы укрылись на этом острове, в Последнем Приюте. Нас много лет защищала темная магия, она позволяла залечить наши раны и скопить силы для ответного удара. Сейчас враг пришел в нашу бухту. А значит, настало время дать отпор. И пусть нас немного, но здесь я вижу истинных аквиленцев. Тех, кто не пожелал предать своего короля и свое отечество. Не захотел склониться перед проклятым захватчиком. Мы – аквиленцы! Мы защитники нашей земли! С нами сама Безымянная, и мы победим!

Последние слова Джерард уже выкрикивал, выбросив вверх сжатый кулак. В ответ раздавался одобрительный гул. Под конец его речи люди уже сами кричали и потрясали кулаками, обещая лечь костьми, но не пустить врага дальше берега.

В это время две женщины стояли на крыше донжона, напряженно вглядываясь в магическое окно. Изображение, передаваемое в этом “окне”, отдалилось. Риналия опустила руки и тихо произнесла:

– Ему удалось.

– Что “удалось”? – переспросила Диана.

“Кино”, которое магичка развернула перед ней прямо в воздухе, поразило яркостью красок и образов. А звуки были настолько четкими, будто люди, стоящие на берегу, находились всего в нескольких метрах.

– Он сумел вселить в них уверенность в своих силах, – ответила Риналия. – В нашей ситуации это уже половина победы.

– Но их все равно очень мало, – прошептала Диана, опуская взгляд вниз.

Она боялась. Впервые в жизни боялась не за себя, а за Джерарда и их ребенка. Сердце отчаянно билось, перед глазами стоял туман.

Отсюда, с донжона, было хорошо видно, как приближаются вражеские корабли. А еще – суетливые передвижения черных точек на оборонительном валу. На таком расстоянии защитники острова казались муравьями. Но Диана не глазами – сердцем безошибочно отыскала среди них Джерарда.

Крошечная фигурка отличалась от других: принц был в белой рубахе и белых бриджах. Диана приблизилась к самому краю и вытянула шею, чтобы лучше видеть его. Хотя на таком расстоянии это было бессмысленно.

И в этот момент за спиной Джерарда что-то сверкнуло.

Охнув, Диана резко подалась вперед. Ее качнуло, перед глазами все поплыло.

– Осторожнее! – прикрикнула Риналия, цепко хватая ее за руку, и оттолкнула назад. Сердито велела: – Стой подальше! Мне нужно сосредоточиться, чтобы защитить твоего принца от выстрела в спину.

Наверное, именно в этот момент до Дианы дошло, что все происходит по-настоящему. Что вот-вот начнется сражение, где люди будут убивать друг друга. И она сама может погибнуть.

А Джерард там, на берегу, в самой гуще…

Впрочем, вскоре этим мыслям не осталось места в ее голове, потому что их заглушили пушки. Корабельные снаряды не могли долететь до стен замка, они собирали кровавую жатву на берегу. Но и с острова летели ядра, разбивая в щепу палубы, мачты, срывая паруса.

Нескольким кораблям все же удалось пристать к берегу. Завязалась рукопашная. А грохот пушек сменили звон металла, крики боли и ярости.

Диана ощутила боль в пальцах и с удивлением поняла, что впилась ими в камни стены. Собственная беспомощность угнетала. Джерард там, внизу, сражается не на жизнь, а на смерть. А она ничем не может ему помочь. Только стоять тут и смотреть.

Порыв ветра взметнул подол и растрепал волосы. Диана подняла взгляд над морем и ахнула.

Над двумя дальними кораблями, которые и не пытались подойти к берегу, формировалась огромная черная туча. Она разрасталась в сторону гавани, угрожая поглотить Последний Приют. И даже не разбираясь в магии, Диана угадала ее магическую природу.

– Ну вот и началось, – рядом зло усмехнулась магичка.

Она размяла пальцы, будто пианист перед ответственным выступлением. Затем вытянула руки вперед и вскинула вверх.

Глаза Риналии заполнились тьмой. К ее хрупкой фигуре со всех сторон начала стягиваться мощная сила. Ужасающая и холодная, не знающая пощады. Она крепла с каждым вздохом, каждым ударом сердца, заставляя вибрировать воздух и недовольно гудеть саму башню.

Диана тоже почувствовала эту силу. На ее глазах Рушка что-то забормотала, быстро, отрывисто, непонятно. При этом руки волшебницы двигались, будто формируя невидимый шар. А затем она резким движением выбросила их вперед.

Время словно застыло. Диана перестала дышать. Ее сердце отсчитывало десятые доли секунды. А затем, когда воздуха стало уже не хватать, над морем раздался грохот.

Он был такой силы, что даже башня под ногами содрогнулась до самого основания.

Пошатнувшись, Диана ухватилась за выступ стены. Затем глянула в сторону флота.

Тучу разметало над морем, а два корабля, над которыми она созревала, теперь затягивало в огромный водоворот. Оттуда неслись вопли отчаяния, но они были слишком слабы. И вскоре окончательно растворились в пучине.

На горизонте показались черно-красные точки. Они быстро увеличивались, превращаясь в трехмачтовые линейные корабли, ощерившиеся пушками. И над каждым будто пылало маленькое золотистое солнце.

– Что это? – Диана с тревогой указала на них рукой.

Но ответа не дождалась.

За ее спиной магичка без сил оседала на серые камни.

– Риналия! – Диана испуганно подскочила к ней. Удержала, не позволив упасть. Помогла сесть и прислонила к зубцу безвольное тело. – Что?! Что случилось?!

Лицо волшебницы было бледным. Дыхание не ощущалось. Из носа вытекал кровавый ручеек, теряясь в растрепавшихся красных волосах.

– Помогите! – закричала Диана, чувствуя, как глаза застилают слезы. – Кто-нибудь! Помогите!

Но в ответ доносились лишь звуки сражения и пушечная пальба.

Отчаявшись, Диана уже хотела оставить Риналию и идти искать помощь, как небольшая деревянная дверца, ведущая на крышу донжона, с треском распахнулась. Оттуда показался мужчина. Он быстро пересек расстояние, отделяющее его от женщин, и опустился на колени рядом с магичкой.

– Риналия! – взволнованно выдохнул. Быстро проверил ее пульс, погладил по щеке и с облегчением улыбнулся: – Жива…

Диана молчала, во все глаза разглядывая его. Она потеряла дар речи. Потому что, если глаза не обманывали, сейчас перед ней находился ее супруг – Ормонд ле Блесс. Да только это был совсем другой Ормонд. Без шрамов и без повязки. Помолодевший на добрый десяток лет. Он двигался легко и свободно, ничуть не хромая, а его левый глаз каким-то чудесным образом оказался на месте.

– Ормонд? – недоверчиво пробормотала она. – Ты жив?

– О, госпожа Диана, простите мою бестактность, – ле Блесс склонил голову.

Но было видно, что сейчас его занимают не правила этикета, а состояние магички.

Ормонд лишь мазнул по Диане взглядом. Причем в его глазах не было и тени тех чувств, которые она видела в них еще недавно. Она будто стала для него пустым местом или одной из случайных знакомых.

Зато на Риналию он смотрел с неприкрытым волнением, обожанием и надеждой.

Не зная, как реагировать на такие изменения, Диана решила отложить объяснения на потом. А сейчас просто спросила:

– Что с ней?

– Магическое перенапряжение. Похоже, она отдала все силы и потеряла сознание, – ответил ле Блесс.

– А бой?

– Бой почти окончен. Взгляните, герцог отправил корабли нам на помощь. Они пришли вовремя.

Диана оглянулась на море. Белых парусов почти не осталось. Зато к берегу полным ходом шли корабли под черно-красными флагами ди Лабардов с сияющими золотыми вымпелами на грот-мачтах. Именно их она и заметила перед тем, как упала Риналия!

Тем временем Ормонд подхватил магичку на руки.

– Ты за ней присмотришь? – поспешила спросить Диана.

– Глаз не спущу, – серьезно ответил он.

Когда дверь закрылась за ним, Диана тихонько вздохнула.

В конце концов, Ормонд заслужил второй шанс.

***

Бой на берегу завершился. Диана оставалась на стене, сколько могла, но потом все же не выдержала неизвестности и помчалась вниз. Она должна немедленно узнать, что с Джерардом.

Потому что теперь, когда битва осталась позади, страх за любимого усилился в сотни раз.

Они встретились на лестнице. Диана всхлипнула, увидев Джерарда, который поднимался ей навстречу. И остановилась – ноги отказались двигаться вперед.

Любимый стоял ниже на десяток ступенек. Его еще недавно белая рубашка была разорвана и испачкана кровью. А растрепанные волосы топорщились во все стороны, перевязанные на лбу набухшей от крови повязкой.

Кровь заливала его лицо и местами уже засохла.

Вскинув взгляд, он увидел Диану. В одно мгновение их глаза сказали друг другу больше, чем могли бы сказать все слова в этом мире.

А затем принц в два шага взлетел по ступенькам. Схватил любимую в охапку и прижал к себе, покрывая ее лицо поцелуями.

– Все хорошо, все хорошо, – повторял он как заклинание.

Она отвечала на его поцелуи, плача от счастья. Их губы стали горько-солеными от ее слез, но это ничуть не мешало.

– Я так боялась! – прошептала она, прячась в его объятиях.

– Знаю, – он улыбнулся.

– Ты ранен? – ее голос дрогнул от чувств.

– Так, просто царапина! Главное, ты жива!

– Главное, что ты жив.

Принц углубил поцелуй, когда их нагло прервали.

– Ваше высочество, прошу прощения, – прозвучал рядом вежливый голос. – Герцог ди Ресталь ожидает на флагмане.

Джерард и Диана с трудом оторвались друг от друга.

Чуть ниже на лестнице стоял Ормонд.

Диана смутилась.

Джерард, нахмурившись, бросил на ле Блесса недоверчивый взгляд. Затем прищурился:

– Ормонд? Это ты?

– Я, ваше высочество, – улыбнулся мужчина.

– Значит, она смогла тебя излечить. Что ж, рад снова видеть тебя в добром здравии, друг!

– Как Риналия? – поспешила вмешаться Диана.

Она испытывала неловкость в присутствии Ормонда. И то, что он застал их с принцем целующимися, не придало ей уверенности.

– Спит, – ответил ле Блесс.

И его лицо осветилось внутренним сиянием.

“Да он влюблен!” – поняла вдруг Диана. Влюбен в магичку!

И с души словно камень упал.

Ей больше не нужно думать, как объясниться с мужем. Что бы между ними не случилось – все в прошлом. Все клятвы и обещания утратили силу. Он сам отпустит ее.

Потому что уже обрел свое счастье.

Глава 42

В эти двери Диана входила с опаской и затаенной надеждой. В последние дни ее мучила одна мысль. На первый взгляд абсолютно бредовая, пугающая, но в то же время будоражащая душу молодой женщины.

Риналия ди Антрес.

Имя магички показалось Диане знакомым, когда она услышала его в первый раз. Где-то кто-то когда-то уже называл его. Но с тех пор столько всего случилось, события так закрутились, что Диана забыла, с чем оно связано.

А сегодня ночью вдруг проснулась с нервно колотящимся сердцем и осознала, почему это имя не дает ей покоя.

Ди Антрес! Рушка говорила, что сама Диана родственница этим ди Антресам. А потом, уже вернув свой истинный облик, призналась, что у нее где-то есть ребенок.

Нет, ерунда.

Диана потрясла головой.

Она никак не может быть дочерью Риналии! Да они с ней смотрятся как ровесницы!

И все же… странное, непонятное предвкушение сжало сердце Дианы в тот миг, когда она вошла в комнату, где лежала магичка.

Риналия еще восстанавливалась после боя. И пусть ее участие в нем было коротким, но забрало все силы. Принц приказал разместить ее в тех покоях, которые не так давно Диана подготовила для герцога ди Ресталя. Дважды в день женщину навещал врач, но основное время рядом с ней находился преданный Ормонд.

Услышав тихие шаги, магичка открыла глаза и улыбнулась:

– Пришла?

– Мне сказали, что вы хотели меня видеть, – немного смутилась Диана.

Уж слишком много тепла было во взгляде магички.

– Садись, – Риналия кивнула на стул рядом с кроватью. – Нам нужно поговорить. Точнее, мне нужно многое тебе рассказать. Не знаю, как ты воспримешь мои слова, но я больше не в силах молчать.

Немного нервно Диана опустилась на предложенный стул.

– Это что-то страшное? – уточнила она.

– Смотря, с какой стороны посмотреть, – усмехнулась магичка. – Можно я возьму тебя за руку?

– Чтобы увидеть мое будущее?

– Нет, к сожалению или к счастью, будущее для меня теперь закрыто. Я просто хочу подержать тебя за руку…

Риналия говорила странные вещи. Но Диана, вопреки собственным предубеждениям, протянула ей руку. И когда пальцы магички сомкнулись на ее ладони, она вдруг с отчетливой ясностью поняла: эта женщина ей не чужая.

А потом Риналия заговорила.

Ее исповедь длилась недолго. Диана слушала молча, лишь кусала губы, но не прерывала поток признаний. Чувствовала, что магичка тщательно подготовилась, обдумала каждое слово. И в то же время порой голос рассказчицы дрожал, словно она боялась ответной реакции.

А может, и правда боялась. Ведь не каждый день признаешься чужой взрослой женщине, что ты ее мать…

– Теперь ты знаешь все, – закончила Риналия и разжала пальцы, собираясь убрать руку.

Но Диана не дала. Удержала ладонь магички.

– Почему? – прошептала, не понимая, отчего каждый звук приходится силой выталкивать из горла и отчего на губах горько-соленый вкус. – Почему вы сказали мне это только сейчас?

Риналия отвела взгляд.

– Я боялась. Не знала, как ты это воспримешь. Вдруг оттолкнешь, когда узнаешь правду.

– А что же изменилось теперь?

Она хмыкнула:

– Ну, я чудом не умерла, пытаясь совладать с десятком сильнейших магов. Дыхание смерти, как выяснилось, прочищает мозги и помогает расставить приоритеты.

Диана судорожно вздохнула. Слезы катились по ее щекам, но она их не замечала. Только краем мысли удивилась, что лицо магички постоянно расплывается перед глазами.

– Ну, скажи хоть что-то, – потребовала та. – Скажи, ты меня ненавидишь?

– За что?

Удивление было искренним.

– За то, что отправила тебя в чужой мир. Заставила выживать с чужими людьми. Лишила любви…

Диана улыбнулась, смахивая слезы с ресниц, и покачала головой:

– Мне не за что вас ненавидеть. Тот “чужой” мир стал мне родным. “Чужие” люди любили меня… По крайней мере, один. У меня был самый лучший отец, какого только можно представить, и я никогда ни в чем не нуждалась.

– Значит, ты хочешь туда вернуться?

Рука Риналии, которую Диана все еще сжимала в своих ладонях, вдруг напряглась. Но молодая женщина ответила, не задумываясь ни на миг:

– Нет. Теперь мое место здесь, рядом с Джерардом и нашим ребенком. Но я была бы не против узнать, что с моим отцом и его женой все в порядке.

Риналия не спешила отвечать. Сжав губы в плотную полоску, она разглядывала Диану так внимательно, будто увидела в первый раз. И Диана не торопилась нарушать тишину.

– Ты была счастлива в том мире? – спустя долгую паузу напряженно спросила Риналия.

– Да. Но теперь я счастлива здесь.

Их взгляды встретились.

Несколько бесконечно долгих мгновений мать и дочь смотрели друг другу в глаза. И пусть со стороны они выглядели почти как ровесницы, но во взгляде матери царила мудрость прожитых лет: радость взлетов, боль поражений и отчаяние потерь. Все то, от чего она так тщетно пыталась защитить своих дочерей.

– Это хорошо, – прошептала Риналия сорвавшимся голосом. – Очень хорошо. Я рада… что все так получилось. Даже не чаяла, что однажды увижу тебя и смогу обнять. Ты так на меня похожа… Те же глаза, те же волосы…

– И я рада, – тихо призналась Диана. – Теперь у меня есть любимый… и мать.

С коротким судорожным вздохом магичка подалась вперед, к дочери. И та не оттолкнула протянутые руки. Обняла в ответ. Минуту спустя уже обе рыдали, шепча друг другу слова утешения.

Диана провела у постели Риналии несколько часов. Теперь была ее очередь рассказывать о своей жизни в чужом мире, и она щедро делилась воспоминаниями. Улыбка не сходила с ее лица. И все это время рука матери лежала в ее руках, делясь теплом и нерастраченной любовью.

Когда стемнело, в двери деликатно поскребся Ормонд:

– Госпожа Диана, уже поздно. Его высочество ищет вас.

– Иду! – спохватилась молодая женщина, поднимаясь.

– Ты же не против? – Риналия послала ей взгляд, полный мольбы. – Ну, что я и он… что мы…

Щеки магички окрасил румянец. Словно она была девочкой, влюбившейся в первый раз.

А может, именно так все и было.

– Я только рада, – улыбнулась Диана.

Попрощавшись с матерью, она вышла из комнаты. Чуть замешкалась на пороге, отыскала глазами Ормонда и шагнула к нему.

– Госпожа Диана, – тот встретил ее вежливым кивком.

Как и надлежит встречать женщину своего сюзерена. Она же внезапно схватила его за руку и сжала.

– Сделай ее счастливой! – выдала с чувством.

– Обязательно сделаю, – чуть удивленно ответил он.

– И спасибо… за все!

Легкие шаги молодой женщины растаяли в глубине коридора, а Ормонд продолжал удивленно смотреть ей вслед, пока не опомнился и не поспешил к той, что отныне и навсегда завладела его сердцем и мыслями.

***

Десять дней спустя последние приготовления были закончены, и колокол на донжоне возвестил об отплытии брига.

На этот раз “Бурерожденный” уходил не один. Его сопровождали корабли герцога ди Ресталя, чьи команды присягнули на верность Джерарду ди Лабарду и признали его истинным королем Аквилении.

Впереди Джерарда ждала борьба за трон. Та самая, к которой он стремился все эти годы. Теперь на его стороне не было темной магии, зато были преданные люди и флот.

Правда, сначала принцу пришлось пережить несколько неприятных минут, объясняясь с герцогом ди Ресталем. Старый интриган никак не желал смириться, что его дочь не станет королевой. Но у Джерарда был железный аргумент: Инесс ему изменила. И факт предательства был налицо.

Ребенок родился в тот день, когда королевский флот безуспешно пытался захватить остров. Раньше срока почти на три месяца, недоношенный и слабый. Но с первого взгляда на него было ясно, что в нем нет ни капли крови ди Лабардов. Светлые волосы и голубые глаза делали малыша копией погибшего графа ди Лера.

Кортан ди Ресталь долго стоял у кроватки младенца. Смотрел то на внука, то на дочь, которая игралась перышком, вырванным из подушки, и думал о чем-то своем. Затем тихо сказал:

– Позвольте мне их забрать. Или вы сделаете их своими заложниками в обмен на мою лояльность?

Джерард лишь покачал головой:

– Мне ни к чему так опускаться. Я не воюю с женщинами и детьми, но кое-что от вас все-таки потребую.

Кортан напрягся. А принц спокойно продолжил:

– Вы увезете их как можно дальше от столицы, в одно из своих имений, и поклянетесь, что ни ваш внук, ни ваша дочь никогда не переступят городские ворота Валарии и тем более не заявят претензий на родство с ди Лабардами. А чтобы эта клятва не была голословной, Риналия ди Антрес магически ее закрепит.

Герцог удивленно взвился:

– Риналия? Она тоже здесь? – а затем добавил, смиряясь и словно бы становясь меньше в два раза: – Что ж, вы в своем праве, мой принц. Я готов принести эту клятву.

Тем же вечером Кортан ди Ресталь подтвердил свои слова делом. Свидетелями его клятвы были принц, Диана, сама Риналия и Ормонд, ни на миг не спускавший влюбленного взгляда с магички.

Таким коротким и бесславным был путь к трону Инесс ди Ресталь.

***

Теплым весенним утром на берегу было полно людей. Казалось, весь остров высыпал, чтобы проводить принца навстречу его судьбе. На лицах мужчин и женщин царили улыбки. И лишь Диана кусала губы, силясь не разреветься.

Мысль, что они с Джерардом расстаются на долгое время – угнетала ее.

Нет, она все понимала. Он наследник королевского рода. У него есть обязательства, долг. Он не может поступить иначе. Но глупое сердце не желало слышать эти доводы – ему было больно.

Проститься наедине им не дали. Джерарда поглотили важные дела, которые необходимо было закончить до отправления. Среди них отдельной строкой стояло наказание для четы Пьесов. Все их имущество он распорядился разделить между работницами трактира, а самих супругов ждала опала.

В конце концов, жадная Лурдес получит то, что хотела: вернется в Аквилению. Да только не так, как мечтала. Без единой копейки в кармане.

Разобравшись с этим, Джерард заглянул в гости к Ормонду и напомнил верному другу, что тот должен ему желание.

– Чего же вы хотите, ваше высочество? – спросил удивленный ле Блесс.

Он и думать забыл о своем проигрыше.

– Возглавь мой флот, – просто ответил принц, – как было когда-то. Ты единственный, кто достоин стать адмиралом.

Ормонд склонился перед будущим королем, принимая свою судьбу:

– Прикажете готовиться к отплытию, ваше высочество?

– Так точно, мой адмирал.

Диане тоже некогда было вздохнуть. Риналия официально объявила ее своей дочерью – младшей герцогиней ди Антрес. И местная знать, а также лорды, прибывшие с Кортаном ди Ресталем, спешили оказать ей знаки почтения.

А на рассвете, едва проснувшись, влюбленные не желали думать о прощании. Казалось, до него еще полно времени. Да и обоим хотелось иного – любить друг друга так нежно и яростно, словно в последний раз, отдавая свое тепло, всю надежду и страсть.

И вот теперь Диана стояла на причале и смотрела на Джерарда, понимая с глухим отчаянием, что он сейчас отправится в дальнее путешествие. И неизвестно, вернется ли к ней.

– Я вернусь, – тихо произнес он в ответ на ее невысказанные страхи. – Получу то, что принадлежит мне по праву, и вернусь за тобой. Только жди меня.

– Я буду очень ждать, – так же тихо ответила она, сдерживая слезы, которые все утро рвались наружу.

Ей хотелось обнять своего мужчину, прижаться к нему сильно-сильно, так, чтобы склеиться кожей, врасти в его мышцы. Чтобы никто не сумел разделить их. А затем все равно, что будет. Война. Сражения. Смерть. Неважно… Лишь бы вместе с любимым.

Но она не могла его удержать. Не могла заставить остаться.

Сквозь боль в груди Диана смотрела, как любимый с ровной спиной идет к кораблю. Как поднимается по сходням. Ступает на палубу.

Ее сердце почти перестало стучать.

Вот и все.

– Джерард… – сорвалось с губ в безмолвном отчаянии.

Так тихо, что не услышал никто из тех, кто стоял рядом с ней.

Но он услышал. Замер, словно впитывая свое имя всем телом, а затем, развернувшись, бросился к ней.

Она и сама поспешила ему навстречу. Шаг, другой – и побежала,  сходу влетая в родные объятия.

– Диана, – выдохнул он, прежде чем подхватить ее и окружить кольцом сильных рук, крепко прижать к себе и впиться жадным поцелуем в желанные губы. – Ты станешь моей женой?

Она улыбнулась сквозь слезы:

– Отвечу, когда ты вернешься ко мне.

И с удивлением ощутила, как на палец скользнул тяжелый металл, еще хранящий тепло любимого мужчины.

– Это, чтобы ты не забыла свое обещание, – пояснил Джерард, целуя ей руку.

Крупный перстень с гербом ди Лабардов отразил солнечный луч. Толпа взволнованно ахнула: только что на глазах у всех будущий король Аквилении выбрал жену.

И никто не посмел ему возразить.

Эпилог

Последний корабль с черно-красными парусами растаял в тумане.

Риналия с облегчением оторвалась от окна и потрясла головой. Сквозь тихий смех раздались слова:

– Я ошиблась! Ошиблась!

Пророчество, которого она так боялась все эти годы, гласило: одна из ее дочерей спасет Аквилению, а вторая – погубит. Но даже ей было неведомо, кто из них кто.

Когда у Дианы открылся темный дар, Риналия испугалась, что это и есть “погибель”. Но потом, когда дочь рассказала о своей жизни в другом мире, магичка осознала, что была неправа.

Сердце Дианы оказалось полно любви. Она не таила зла, не желала ненавидеть и мстить. Даже тем, кто причинил ей страдания.

А если так, то все, чего стоило бояться, осталось там, где ему и положено быть. В другом мире. Недоступное и недосягаемое.

Абсолютно безвредное.

Джерард вернет себе трон. Диана станет его королевой и подарит наследника. Их брак принесет в Аквилению процветание и покой…

Сердце Риналии болезненно сжалось.

Она так и не сказала дочери, что у той есть сестра. И не скажет. Этот секрет принадлежит только ей, с ним она и умрет.

***

На другой стороне вселенной, в  сером мире без магии, в городе из стекла и бетона, заполненном шумом машин, на диване сидели двое. Слепой, еще не старый мужчина и красивая моложавая женщина. Он держал ее руки в своих руках.

– Ты меня простишь? – спросил мужчина. – Я был таким дурнем…

– Давно простила, – прошептала женщина, глотая слезы. – Но и ты меня прости. Я столько всего натворила…

– Тебе не за что извиняться, – он покачал головой. – Во всем виноват только я.

Она всхлипнула, прижимаясь к его плечу.

– Ты дашь мне еще один шанс?

– Не тебе. Нам. Нам обоим он очень нужен.

В кармане женщины пиликнуло смс. Она достала телефон, нахмурившись, глянула на экран и заблокировала абонента. А потом осторожно спросила:

– Может, нам усыновить ребенка?

Ее голос слился с голосом мужа, задающим тот же вопрос…

***

…Аквиленскую часть побережья окутали сумерки. Ночь в этих краях наступала быстро, и Дейме спешил собрать свой улов, пока не погас последний луч солнца.

Внезапно лодка покачнулась, что-то тяжелое потянуло невод на дно.

Дейме дернул сеть посильнее и изумленно застыл. Рядом с лодкой всплыло женское тело. Длинные темные волосы закрыли лицо утопленницы, но сквозь мокрую ткань, облепившую тело, было видно и тонкую талию, и высокую грудь.

Перепуганный рыбак огляделся. Но рядом не было никого, кроме пары голодных чаек, примостившихся на носу его лодки.

Немного подумав, Дейме подтянул тело ближе и затащил его в лодку.

Негоже оставлять несчастную просто в море. Кем бы она ни была, а стоит похоронить ее по-человечески. К тому же вон у нее какая белая кожа. Холеная. И волосы необычные.

При свете тусклого фонаря рыбак рассмотрел их вишневый цвет. Подобного он еще не встречал.

Сразу видно – дамочка не из простых. Может, аристократка. Может, старый Дейме даже получит награду за то, что нашел ее…

Он отвел мокрые волосы с лица своей находки и едва сдержал испуганный крик.

Незнакомка открыла глаза…

КОНЕЦ

Дорогой читатель! Приглашаем вас познакомиться с другими книгами авторов. Не забудьте подписаться на новости, чтобы получать уведомления о новинках:

Алина Углицкая

Лилия Орланд

Content

Хозяйка проклятого острова

Алина Углицкая, Лилия Орланд. Хозяйка проклятого острова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог