Тимур Патеев

Съездили в Турцию

«Большую часть обитателей подземного мира представляют совершенно неизвестные и неизученные наукой метабиомы, существующие в условиях, где практически отсутствует граница, отделяющая органическую жизнь от неорганики, живую природу от неживой»

Адам Сетт, химик, специалист в области геологических исследований, почвенного и минерального анализа кафедры геологии массачусетского института.

– А почему нас-то?

– Лёш, я не знаю, – Дмитрий Сергеевич приложил руку к груди. – В Турции что-то произошло опять.

– Снова трясет? – спросил Алексей, поправляя очки, – Но я всегда думал, что за эти вопросы отвечают геологи и сейсмологи.

– Они там тоже будут, Биотех своих пришлет.

– Отлично! Вот институт пусть и занимается. Нет, я действительно не пойму, зачем там, на побережье, в эпицентре катаклизма, инженеры.

– Видел, откуда запрос пришел? – улыбнулся заместитель директора предприятия.

Алексей кивнул, проведя рукой по редеющим волосам.

– Может, хочешь отказаться?

– Шутишь, что ли? Уж не знаю, чем мы им там поможем, но такой шанс выпадает раз в жизни.

– Верно все понимаешь, собирай ребят и за работу! – Дмитрий Сергеевич мягко стукнул ладонью по столу.

– Матвей будет в ярости, – вздохнул Алексей.

– Леха, ты офигел?

Руководитель исследовательской группы стоял, скрестив руки, выслушивая отборную и изобретательную брань Матвея. Сейчас, когда он в гневе раскачивал своей коричневой бородой, наблюдалось некоторое сходство с изображения Зевса.

– Дмитрий Сергеевич мне сказал об этом час назад. Матвей, – Алексей пристально посмотрел на сослуживца, – я ничего не мог сделать. Прямой приказ из Кремля.

– На войну они что ли, там собрались? – недоумевая, вопросил инженер по трекингу и пространственному позиционированию объектов.

– Война закончилась, теперь правительство, похоже, решило разобраться, почему Турцию до сих пор трясет.

– Да там же уже все объяснили, – перебил Матвей, – выброс каких-то газов.

– Может, все не так просто? Допустим, неизвестный газ подорвался вдоль линии тектонических плит, а сейсмоактивность до сих пор в красной зоне. Почему?

– Слушай, Леш, ну мы же не геологи, – развел руками инженер. ― Мы-то там зачем?

– А вот это уже хороший вопрос. Звони Талгату и Натусику.

Матвей медленно опустился в кресло. Пальцы сжали подлокотники:

– Дашка меня убьет.

– Слетали в Турцию! – когда на милом Дашином лице появлялось страдальческое выражение, это предвещало бурю эмоций.

Матвей боялся этих «взрывов», благо, они случались нечасто. Но вот если ее переклинит, то берегись.

– Даш, ну может быть, это ненадолго? – примирительно начал Матвей, виновато разведя руками.

– Ненавижу тебя, Тихвин! ― ну все, по фамилии называет, совсем плохи дела. ― Это подло!

– Понимаю, Даш, но что от меня зависит-то? Приказ!

– Кто это у вас в «Заслоне» начал приказы раздавать? Лёха ваш? Генералом себя возомнил? Я ему покажу! ― Даша нервно расхаживала по комнате.

– Да нет, Даш, – вздохнул Матвей, доставая свой единственный козырь, – приказ пришел из Кремля.

Жена остановилась, хлопнула пышными накладными ресницами и внимательно посмотрела на Матвея. Затем прошла на кухонную зону, налила себе стакан воды, и нервно выпила его.

– Тем более нельзя ехать, Мотя, – она с чувством вытерла мокрые губы, – ты что, дурак?

Матвей опешил:

– А что мне надо делать?

– Придумай что-нибудь! Не знаю, уезжай! Срочно! Сегодня! ― она снова завелась. – У Светки парень в Армению уехал, когда на Украине началось. Она к нему ездила. ― В ее глазах зарождалась уверенность, формировался план. – Сейчас я посмотрю, сколько стоит билет в Армению. А эти билеты мы сдадим!

– Не поеду я ни в какую Армению.

– Не в Армению, так в Грузию, – лакированный ноготь стучал по экрану новенького айфона.

– Ты не поняла меня, – тихо сказал муж. – Я поеду туда, куда приказано.

– Продолжается отведение турецких войск от прибрежной линии. Утверждается, что действие носит регулярный характер и что этот маневр был запланирован. Также сегодня стало известно, что несколько авианосцев НАТО взяли курс на турецкий пролив. В официальном пресс-релизе военного блока говорится об учениях нескольких стран, участниц альянса.

Талгат щелкнул пультом телевизора. Ничего нового, надоели. Целый день эта трескотня.

Череда событий, начавшаяся как «землетрясение в Турции и Сирии» продолжалась уже пятый год. Общество успело привыкнуть к этому, как к эпидемиям и локальным военным конфликтам. Обстановка постепенно ухудшалась.

«Заслон» предложил ему внештатное сотрудничество на интересных условиях. В контракте Талгату не понравился лишь один пункт:

«8.1. В случае необходимости правительство Российской Федерации имеет право направить сотрудника (в т.ч. внештатного) в место проведения исследований без права на отказ. Сотрудник обязуется исполнить все временные пункты контракта, указанные выше, в противном случае контракт аннулируется без выплат, могут быть приведены штрафные (или иные) санкции».

Впрочем, семизначная сумма вознаграждения усыпила его бдительность. Ну что меня, в Турцию пошлют, в самом деле? Что за глупости! К тому моменту все уже само по себе закончится.

Тогда Талгат махнул рукой и поставил на листе свою размашистую подпись. А завтра предстояло вылетать в Петербург, чтобы не опоздать на сборы, организуемые «Заслоном». Вот тебе и пункт 8.1…

– Наташ, привет!

– Давно не виделись, – донесся из трубки артистичный Наташин голос. – Еще бы столько же, Тихвин!

Да что они, сговорились, что ли? Если женщина называет тебя по фамилии, ничего хорошего впереди не предвидится.

– Есть работа.

– Вот прямо так сразу? – игриво спросила девушка. – И даже без small talk?

– Я тебе не американец, так что без.

– Ой, все! ― рассмеялась девушка, сменив гнев на милость. ― Выкладывай, чего там у тебя?

– Ты еще на удалёнке в «Заслоне»?

– Ну, как бы…

– Не как бы, а по документам сотрудником числишься?

– Внештатным… – нехотя отозвалась Наташа.

– Очень хорошо. У нас «протокол».

– Всем привет, с вами канал «Крипи трип», и я, его бессменный ведущий, Вадик. Сегодня мы с вами посетим интересную заброшку, расположенную в области, неподалеку от секретного военного объекта. По слухам, здесь проводились запрещенные эксперименты. Будем разбираться. Все как всегда, без воды и фуфла!

Бледный парень улыбнулся в экшн-камеру и показал «палец вверх».

– Снимай сначала сзади, как я, типа, поднимаю и превозмогаю, а потом спереди и снизу, типа я такой хасла уже забрался на холм. Ну, ты понял.

Оператор молча кивнул и включил свою основную камеру.

– Погнали!

Ребята сидели на сырой земле, грязные, вымокшие, уставшие. Походные костюмы покрылись пылью, комьями земли и репьями. Вадик палкой счищал со стопы увесистые глиняные шматки.

– Фуфла тут реально нет.

– Опять пустышка. Придется нам как в прошлый раз, делать.

– У нас и так проседание по просмотрам, Вадик. Народ не любит, когда его дурят. Реклама уйдет!

– Ну а что ты предлагаешь? Показать им заброшку без монстров и привидений? Так это отписки!

– Давай понагнетаем, как в Италии, но постановку делать не будем?

– Да ерунда это, понимаешь? – людям материал нужен, чтобы интрига была, чтобы нервишки щекотало. А домыслы наши им вообще пофигу!

– Так мы же чередуем для достоверности, типа, не везде есть тайны и загадки, – оператор прокашлялся.

– Подписчикам подавай, чтобы под каждым кустом монстр сидел, и в каждом доме привидение лютовало, причем, древнее и с тайной.

От неприятных мыслей Вадика отвлек телефон. Звонил его агент. Мысли стали еще мрачнее. Неужели контракт отзывают? Реклама айти курсов по адаптивному нейропрограммированию приносила неплохие деньги и позволяла им оставаться на плаву, осуществлять вылазки.

– Вадик, привет! ― голос агента звучал взволнованно.

– Что случилось?

– Пакуйтесь быстро, и бегом обратно в город. У меня для вас предложение на миллион!

– Кажется, приехали, – заместитель директора смотрел в окно, сложив руки на животе.

– Ну, Дмитрий Евгеньевич, держись, – директор предприятия откинулся в кресло и прикрыл глаза.

– Как думаете, Анатолий Сергеевич, возьмут нас в операцию?

– Уже взяли, Дим. Просто так они не приезжают, – директор кивнул в сторону окна. – Сейчас нас введут в курс дела.

– Хорошо же! Во время СВО мы смогли многого добиться. Сколько проектов реализовали! Предприятие выросло во всех смыслах.

– Там все понятно было. Есть противник, есть цели, которые надо отбить, захватить, поразить или отследить.

– А здесь разве не так?

– Мне вчера звонили из Кремля, вкратце рассказали.

– И что думаете?

– Если честно, думаю, как бы нам отказаться от этой затеи.

– Умеете вы, Анатолий Сергеевич, правильное настроение задать!

Мужчина в сером костюме аккуратно открыл папку с документами. Директор «Заслона» и его заместитель смотрели на него в ожидании.

– Здравствуйте, – произнес гость. – Время ограничено, поэтому постараюсь кратко. Правительство страны предлагает вам контракт на участие в Специальной Разведывательной Операции (далее СРО).

Мужчина из правительства внимательно посмотрел на Анатолия Сергеевича и едва заметно кивнул.

– Как нам стало известно, Турция оказалась в зоне выхода новых, малоизученных веществ. Это так называемые «малостабильные газы», долгое время пребывавшие в пассивном состоянии на достаточно большой глубине.

Заместитель директора нервно поерзал в кресле, стараясь устроиться поудобнее.

– Но все не так просто. Дело в том, что эти газы продолжают демонстрировать мало понятную активность. Посмотрите этот ролик.

На проекторе возникла картинка. Берег моря, серо-коричневая галька взметнулась и опала, словно на краткий момент намагниченная чем-то невидимым. На глубине возникло темное пятно, затем распалось на плотные нити, разбежавшиеся в разные стороны. Вода забурлила, словно, вскипела. Тугая струя, ставшая темно-синей, изогнулась дугой, напоминавшей петлю, затем опала каскадом брызг.

На месте активности продолжалось бурление. Вода поменяла структуру, став похожей на вибрирующее желе, затем на поверхности вырос огромный водяной горб, сменивший цвет на грязно серый, после чего из него выстрелили разноцветные нити, напоминавшие цепочки ДНК.

– Корона, – пояснил чиновник. – Мы не знаем, как и почему она возникает, но это явление представляет серьезную опасность.

– Что говорят исследователи?

– Вы мне скажите, – улыбнулся чиновник.

– В смысле?

– Вы наши ученые. Потому правительство и посылает вас в СРО, чтобы попытаться объяснить природу турецкого феномена. Стране необходима помощь, она практически разрушена неизвестным катаклизмом. Вашим ребятам предстоит отправиться в местность, неподалеку от Тарсуса, где расположена американская исследовательская лаборатория.

– А, эти уже там, – раздосадовано произнес заместитель, – вечно везде лезут.

– Вашей основной задачей будет прибыть на место и попытаться узнать, как можно больше. По возможности завладеть любой имеющейся информацией.

– Становится все интереснее!

– Над Турцией, особенно, рядом с зонами выхода вещества, очень плохая видимость. Пришлось отказаться от авиации – летать стало опасно! Интернета в стране нет. Если это возможно, постарайтесь наладить хоть какую-то связь.

– Да уж, задачка не из легких, – подытожил директор, стукнув кулаком по столу.

– С вами в СРО отправятся два представителя Биотеха, химик— геолог и почвовед.

– Надо же, – хмыкнул заместитель, – спасение пришло откуда не ждали!

Над серыми архитектурными монументами «Пулково» висели мрачные тучи, моросил мелкий дождь. Талгат подошел к условленному месту, там его уже ожидали Матвей и Алексей.

– Здорова, татарин! ― радостно улыбнулся Матвей, приобняв старого товарища. – Давно мы с тобой не виделись!

– Да уж, – улыбнулся Талгат, аккуратно поставив рюкзак у ног. ― С последнего проекта!

– Закончил метеовышку в Мексике?

– Да, стоит себе, показания собирает.

– А мы вот без тебя снова никак, – Алексей виновато развел руками.

– Что на этот раз?

– Летим в Турцию!

– Полагаю, шутить насчет неожиданного корпоратива бессмысленно?

– Вот они где! – Стройная блондинка в облегающем черном костюме приветливо помахала рукой и поспешила к ним.

– Привет!

– Здравствуйте, мальчики, соскучились?

– По тебе? ― вскинул бровь Талгат.

– По работе, пошляк, – отшутилась Наташа.

– Не подскажите, это здесь «заслоновские» собираются? ― к компании подошел молодой парень с модной прической в сером оверсайз костюме. За ним следовал коренастый юноша с кудрявыми каштановыми волосами, с увесистым рюкзаком за плечами.

– Даже не знаю, – Талгат напустил на себя суровый вид.

– Агент сказал, что где-то здесь меня встретят.

– А зачем? – подыграл Матвей.

– Летим за лучшим материалом для канала. Вроде как, будем изучать паранормальную активность или следы высадки инопланетян.

– Ну что, охотники за привидениями, – Алексей поднялся с кресла. – Все в сборе? Наш рейс объявляют.

Полуостров встретил их теплым влажным воздухом, которым, поначалу, очень трудно дышалось. Они погрузились на три автомобиля Росгвардии и сразу же направились в военную часть.

– Здравствуйте, товарищи ученые, можете обращаться ко мне генерал— лейтенант Панько.

Военный широко улыбнулся.

– Познакомьтесь с вашими коллегами, – генерал отошел в сторону, представляя двух мужчин, стоявших у него за спиной. – Барашов Михаил, – он указал на крепкого мужчину с гладковыбритой головой и густой бородой. На виске и затылке у него красовались замысловатые татуировки

Михаил ухмыльнулся и сказал:

– Ну здравствуйте, коллеги по цеху.

– Михаил замечательный геолог, научный совет кафедры почвенного факультета Биотеха настоятельно рекомендовал его кандидатуру в эту операцию.

– А это, товарищи, – продолжил генерал, – наша светлая голова. Прошу любить и жаловать, Николай Аргентович Хинштейн.

– Аргентович? ― вырвалось у Вадика.

– Именно. Почвовед, доктор наук.

Молодой человек с нежными чертами лица поправил очки и смущенно улыбнулся.

– Здравствуйте, коллеги.

Все расселись на стулья и немного расслабились.

Генерал— лейтенант выждал несколько минут после того, как все расселись. Он встал за кафедру, положил на нее фуражку и прокашлялся.

– Как добрались?

Из зала донеслись одобрительные ответы и вялые благодарности.

– Начну с последних новостей. По республике объявлена массовая эвакуация. Практически оставлен Стамбул и Конья. Люди в спешке покидают Тарсус. Сразу несколько стран— союзниц оказывает максимальную поддержку. Как вы понимаете, мы входим в число этих стран.

Генерал выдержал паузу, и продолжил.

– В начале 20-х годов американские военные заключили с турецкими властями негласный договор.

Все присутствующие в зале слушали молча и внимательно.

– Американцы успели построить свою лабораторию до первой волны землетрясений в 23-м году, когда произошла разгерметизация газовых карманов глубокого залегания. Как только герметичность хранилища с неизвестным веществом была нарушена, неизвестный газ перемешался с кислородом, содержащимся в почве.

Это непредсказуемое вещество! Зафиксированы случаи, когда газ образовывал плотные временные структуры. На снимках с беспилотников мы заметили, что отдельные облака или пятна вещества принимали формы некоторых предметов.

– Газ способен принимать формы?

– Да, но зачем он их повторяет, неясно.

– А почему американцы сами не продолжили исследования?

– Не так давно произошло заполнение газовых карманов под лабораторией. Их база находится недалеко от Тарсуса, – алая точка на мониторе расширилась, поглотив город и военную базу, располагающуюся рядом с ним. – Они называют это «выход» либо «прорыв», в зависимости от объемов газа, выбрасываемого из земных недр.

– Они мертвы? – испуганно спросила Наташа.

– Неизвестно. В Турцию вы попадете через Грузию. Нам удалось договориться с временным правительством. Несмотря на то, что в стране сейчас продолжаются беспорядки и военные конфликты, вас пропустят. По небу доберетесь до военной базы, а там, через Ахалцихе пересечете границу в автоколонне.

Геолог поднялся с места, неторопливо, с вызовом оглядел всех присутствующих.

– Давайте я уточню. Съездить в Турцию, отыскать лабораторию, скопировать все исследования, поискать живых, раскрыть тайну «выхода» газовых карманов и их быстрого наполнения из глубинных недр, я ничего не забыл?

– И вернуться живыми, – добавил Вадик.

– Все верно. Ситуация серьезная. Турецкого флота больше нет. Несколько боевых кораблей НАТО покоятся на дне морском. Под угрозой все черноморское побережье и Греция. Вылетаете в Грузию завтра. Есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было. В конференц- зале повисло гнетущее молчание.

– Вадик, – генерал махнул рукой, подзывая к себе блоггера.

Молодой человек подошел к военному.

– Когда будешь снимать эти свои ролики, не забудь, благодаря кому у тебя появилась такая возможность.

– Типа, прорекламировать вооруженные силы?

– Только, ты уж постарайся, – военный сделал вид, что поправляет Вадику воротник, а затем со всех сил дернул его так, что парень мотнул головой, – чтобы все это выглядело естественно. Сделаешь фуфло, и бабайки, которыми ты пугаешь детишек, покажутся тебе самым милым и лучшим, что случалось с тобой с жизни. Я понятно объясняю, Вадик?

– Я посмотрел работы Сетта, – биолог поправил очки.

– Что думаешь?

– Он называет фракцию неизвестного газа – Газобиомами. Интересно, но к прикладной науке и эволюционной химии это имеет мало отношения. Субъективная классификация по теоретическим признакам.

– Но его классификация прижилась.

– На мой взгляд, исключительно с практической точки зрения, по основному признаку и состоянию, в которым они пребывают. Так удобнее. Но если и рассматривать термин биом, то больше подходит префикс, образованный от mutabilis, mollitia (изменчивый, непостоянный, лат.).

– В общем, ты не согласен?

– Я этого не говорил, мы слишком мало знаем, чтобы делать выводы, – Николай снова посмотрел на свою одногруппницу.

– Узнаю прежнего Кольку! – рассмеялась Наташа, убрав ноутбук с колен.

– Я думал о тебе.

– И что думал? Надеюсь, только хорошее?

– До сих пор не пойму, почему ты не осталась в Биотехе. Ты ведь действительно хотела сделать что-то стоящее, пусть хоть немного, но изменить мир в лучшую сторону.

– Этим я и занимаюсь. Когда все началось, ну, понимаешь, да? В «Заслоне» стало очень интересно. Чем мы только не занимались! От производственных вычислений и медицинской техники до самого передового вооружения, и многое из того, что мы разрабатывали, шло в производство, в серию.

– Мир стал лучше?

– Коль, ну хватит. Вряд ли бы я что-то выиграла, если бы осталась на кафедре. У тебя были на руках все карты, а у меня? Сидеть аспиранткой, читать лекции студентам? Нет, это не мое. И это точно никак не вяжется с моими представлениями о лучшем и прекрасном!

– А я иногда вспоминаю те времена. Хорошо тогда было, – сказал биолог, пролистывая статью на итальянском языке. В его очках мерцал текст перевода, проецируемый на роговицу.

– Сейчас тоже все неплохо. Вот ты спрашиваешь, стало ли лучше? И я тебе скажу, стало! – Наташа поднялась с кресла и принялась расхаживать по комнате. ― Мирное время началось, люди перестали гибнуть, экономика поползла вверх, страна укрепилась. Лучше ведь!

– Ну да, – неопределенно пожал плечами Николай, – наверное.

– Дашкин, привет! – жалостливо улыбнулся Матвей.

Девушка старательно не смотрела в сторону экрана видеосвязи. На заднем фоне слышался дочкин голос. Она бегала по комнате и играла со своей игрушкой.

– Как у вас дела?

Даша поставила телефон на стол и принялась обрабатывать ногти пилкой.

– Мы добрались хорошо. Перемахнули прямо из питерской слякоти в крымскую духоту.

Жена провела ладонью по столу в поисках пыли.

– Даш, ну хватит тебе! В следующий раз неизвестно, когда поговорим. Завтра мы вылетаем в Грузию. Да, представляешь? ― Матвей шутливо посмотрел на жену через экран.

Даша продолжала заниматься своим делом.

– Я думал, ты посмеешься. Забавно получается, да? Выходит, твоя карта желаний работает, только не так, как нужно.

Девушка удостоила его мимолетным холодным взглядом.

– В Турции связи нет, Даш! Знаешь, нам тут рассказали столько всего интересного, но поделиться с тобой не могу. Хотя, тебе не привыкать, – Матвей улыбнулся, – сколько твой муж с «гостайной» работает?

– Как только устроился в этот твой «Заслон», будь он неладен! – с чувством произнесла Даша и смахнула слезу.

– Да ладно тебе! – Матвей обрадовался, что защита жены треснула. – Зато хоть жить нормально начали! И потом, мне нравится моя работа! Только здесь я ощутил себя частью чего-то большего.

– Мотаетесь по всему миру, вечно в каких-то секретных бумагах роетесь, изобретаете что-то, внедряете. Пойми, Мотя, жизнь – это не шпионский триллер или блокбастер. Мы обычные люди и нам с Маринкой хочется чаще видеть папу дома!

Улыбка пропала с лица Матвея.

– Я тоже очень этого хочу, Даш, честно!

– Тогда почему не послушал меня?

– Мне кажется «папа, который не рядом, потому что выполняет важное правительственное задание» лучше, чем «папа, который не рядом, потому что испугался и убежал».

Даша фыркнула, с шумом выдохнула и отключила связь.

– Надеюсь, ты на меня не в обиде, – Алексей подсел к товарищу, – Обстоятельства, сам понимаешь.

Талгат лишь утвердительно кинул. По его широкому, непримечательному лицу трудно было понять, что у него на уме.

– Я наемник, Лёш. Если контракт действует, значит я работаю. Все остальное детали.

– Вот вечно ты так, от коллектива особняком держишься.

– Характер у меня такой, начальник. Или ты хочешь, чтобы я, взявшись с тобой за руки распевал офисные гимны?

Алексей как-то очень живо, в красках представил себе эту картину и содрогнулся:

– Да просто хотел узнать, что у тебя в жизни происходит.

– Ничего не происходит. Прикидываю, как починить связь, чтобы не было как в Мексике, помнишь?

– Помню, Талгат, и больше так не надо!

Мужчина усмехнулся, припоминая казусные события с размещением экспериментальной вышки, на которую, как на маяк в тумане, слетелись едва ли не все представители властей. Впрочем, Алексею, объяснявшему все с руками за головой, стоявшему под дулом автоматов и снайперских винтовок, было не до смеха.

Несколько раз самолет сильно тряхнуло. Алексей бегал в туалет, закрыв рот бумажным пакетом под бурное одобрение всей команды.

Специалисты Биотеха летели в противоположных рядах, словно подчеркивая, что они не вместе.

Миша демонстративно надел большие наушники с хорошим шумоподавлением, и уставился в иллюминатор. Пошли они все! Биотех, блин! Послали его на передовую! Сняли с «кольской сверхглубокой» в самый интересный момент, когда был завершен пусконаладочный процесс и вот-вот должны были начаться буровые работы.

Столько лет ждали, столько лет строили планы, столько лет пахали на эту скважину, и вот она, ждет и манит своими тайнами, спускайся, Миша. Так нет! Приказ правительства, лететь в Турцию исследовать газы.

Хотя, вся эта разведывательная операция выглядит еще более интригующе. Есть где развернуться! Вернется живой, можно будет докторскую защитить. После таких командировок обычно по всем каналам дают зеленый свет. Даже всемогущий Янкельман, который терпеть его не может, никуда не денется. Пойдет прямо в задницу со всем научным советом.

Но для этого надо выполнить все задачи, которые поставила перед ним кафедра и вооруженные силы Российской Федерации.

Еще и «Заслон» этот! Заклятые друзья, блин! Вечно все самое интересное пытаются прямо из-под носа увести. Куда не сунешься, они либо уже там, либо в спину дышат. Ладно хоть со сверхглубокой получилось удачно, кафедра получила полный допуск без участия частных инициатив.

Миша бросил взгляд на Колю, мирно дремлющего в соседнем ряду. Какой-то кабинетный отличник. Сразу видно, что по полям не ездил, говна не месил. Ну, или что у них там, вместо полей бывает? По лесам не лазил!

Представив картину, как его коллега-биолог гуляет по лесу с лупой и сачком, Миша улыбнулся. Ладно, «Заслон», посмотрим, что будет, я с вами и в одиночку сыграю, если потребуется! Пока 0-0!

Самолет остановился. Команда забрала рюкзаки и выгрузилась.

– Тепло-то как! ― потягиваясь после сна, произнесла Наташа.

– Шевели батонами! ― Талгат ткнул ее сумкой с ноутбуком в упругую ягодицу.

– Фу, как грубо! ― фыркнула девушка и сбежала вниз по трапу.

Их встречали военные в НАТОвской форме.

– Хелло, братья по разуму! – Радостно помахал рукой Миша, выйдя на трап.

«Съездили в Турцию!», мрачные думы Матвея развеяла мысль о том, что он мог оказаться в этих местах при других обстоятельствах.

– Ведите себя нормально, русские, – лейтенант махнул рукой, дав указание рассаживаться по джипам. – Фотографировать и снимать видео запрещено.

– И вам здрассте! – продолжал развлекаться Миша.

– По сторонам тоже особо не смотрите, – добавил грузинский военный.

– А то всю красоту вашу высмотрим, что ли?

– What's your problem? – на плечо Миши легла ладонь в кожаной перчатке. Дуло автоматической винтовки недвусмысленно ткнуло в бок.

– Ноу проблем, товарищи! – виновато развел руками Алексей, заискивая и извиняясь. – Мы в гостях, долго летели, поэтому ребятам хочется немного размяться.

Руководитель посмотрел на геолога и покрутил пальцем у виска.

Пять автомобилей выдвинулись в сторону Ахалцихе. На пути к ним присоединилась черная правительственная машина с государственными номерами и мигалкой. Алексея и Талгата пригласили в эту машину.

Стемнело довольно быстро. Внимание путешественников стали привлекать множество файеров, разбросанных вдоль обочины дороги. Они создавали дымовую завесу Разноцветные всполохи искрящихся фитилей придавали этой завесе зловещий окрас.

– Ребята, глядите! – Наташа указала пальцем в сторону встречной полосы движения.

По дороге брели усталые люди в рваной одежде. Многие из них несли с собой нехитрый скарб, пожитки, которые удалось собрать. Фигуры беженцев скрывались в мерцающем дыму.

– Кто это? И куда они? – удивленно спросил Матвей.

Они ехали еще около пяти часов. Людей на задымленной дороге становилось все больше. Некоторые просили помощи, махали руками, просили военных остановиться. В один момент возникла пробка. Беженцы отказались уступать дорогу.

Один из солдат высунулся через люк в потолке и дал очередь в воздух, отчего беженцы повалились на холодную землю. Затем он навел оружие на толпу людей. Первые ряды нехотя расступились, другие последовали их примеру.

Приграничная зона была полностью окутана синим химическим дымом. Джипы остановились у обочины. Людей стало поменьше, но дорога все равно оставалась оживленной.

– Эй, постойте, – окрикнул Миша проходящего мимо мужчину, держащего за руку двух детей, – куда вы бежите?

– Подальше отсюда! – с южным акцентом, но по-русски ответил грузин. – Лучше уносите ноги, пока целы.

– Далеко собрались-то?

– В Россию, – ответил мужчина и тепло улыбнулся, – надеюсь, нас там приютят.

– Ну, помогай вам бог! – махнул рукой геолог.

– Эй, русские! Чего разбрелись? – рявкнул лейтенант.

Правительственный автомобиль остановился в отдалении от автоколонны. Открылась дверь и оттуда показался Алексей, Талгат и два чиновника.

– Талгат Ирекович, мы рассмотрели вашу идею по перехвату. Со стороны администрации президента страны получен ответ. Правительство разрешает запуск наших беспилотников для перехвата управления поставленных вами целей. Мы также готовы обеспечить вам огневое прикрытие.

– Хорошо, – кивнул специалист по климатическому оборудованию. – Правильный выбор, от этого все выиграют.

– Надеюсь, последнего не потребуется, – сказал Алексей.

– В ближайшее время вы покинете территорию Грузии. Дальше, – чиновник ткнул пальцем в пульсирующую алым завесу, – сети нет. Мы поможем, как только выйдите с нами на связь. Удачи, «Заслон»!

– Попробуем что-нибудь сделать.

– Оптиковолоконная связь полностью уничтожена, – заявил лейтенант. – На территории всей Турции. За демаркационной линией не действуют установленные протоколы безопасности.

– Это как? – спросил Миша.

– Говоря проще, как вы любите, – скривился солдат НАТО, также сопровождавший российскую группу, – никто вам там задницу не прикроет. И никто не может гарантировать вашу безопасность.

– Тоже мне, бином Ньютона, – не унимался геолог.

– Видимость плохая, с редкими прояснениями. Смотрите не натолкнитесь там друг на друга!

– С чем нам предстоит столкнуться?

– С газом, который ведет себя не так, как мы привыкли. Его активность не подчиняется известным законам природы. Газобиомы не агрессивны, но при этом крайне опасны. Если завидите вдалеке «корону», лучше уносите ноги.

– Вы их видели?

– Представь себе вибрирующий дым, прореживаемый алыми всполохами. Так вот, эта хреновина способна перемещаться в воздухе почти мгновенно.

– Все интереснее и интереснее, – рассмеялся Миша. – тут не геолог нужен, а уфолог или, чем черт не шутит, священник.

Со стороны дороги раздался протяжный женский плач, крики, вдалеке завыла сирена.

Команда расселась по автомобилям и двинулась в путь. Свет от пограничных прожекторов быстро скрылся в дымке. Дорога оказалась разбитой, попадались рытвины и ухабы.

Алексей первым делом включил противотуманные фары. Свет галогенных ламп лишь слегка отодвинул зону видимости. Лучи от фар упирались в густой туман.

– В Турции, вроде бы, нормальные дороги всегда были, – потирая голову, сказала Наташа.

– Скорее всего, – подняв взгляд от телефона, объяснил Коля. – Газ оказывает влияние на битум, ускоряя его разрушение.

Матвей строчил сообщение жене. Сеть еще ловила, но вот-вот должна была пропасть. На экране высвечивалось две палки уровня сигнала. Он с волнением следил за тем, как отправляется сообщение. Пожалуйста, пусть оно улетит к Дашке!

– Что, Матвей, так и не ответила?

Инженер неопределенно кивнул в ответ. Машина в очередной раз подскочила на кочке, отчего все подпрыгнули в креслах.

– Твою ж дивизию! – выругался Талгат. – Таким макаром мы всю подвеску по дороге растеряем.

– Зато потом сможем по ней отследить обратную дорогу, как по хлебным крошкам.

В первой машине было тихо. Вадик уставился в окно, стараясь разглядеть что-то за пеленой клубящегося тумана. Артем то и дело включал запись видео, когда ему казалось, что у обочины промелькнуло нечто таинственное.

– Смотрел я твой канал, – геолог обернулся и глянул на Вадика. – Это закос под «Зомби Чеза» или «Фантома» (отечественные ютуб-каналы на мистическую и хоррор тематику), так?

– Да не, – Вадик махнул рукой, – ты гонишь, чел. У ребят концепция совсем другая, они берут видео с западных каналов и запускают его под свои комментарии. А мы такого не делаем, сечешь?

– Все равно ведь жути нагоняете на ровном месте.

– Оставляем пространство для домыслов, – кивнул блогер. – Так интереснее! Людям нравится щекотать нервишки. Мы сами делаем выезды, и потом выпускаем серию репортажей.

– Да, – согласился Миша, почесав бороду, – на твоем канале я чужих видосиков не видел, сам крипи люблю!

– Дай пять, чел! – блогер протянул геологу ладонь, который тот пожал.

– Тут вам, походу, много материала будет, только успевай снимать.

– Как думаешь, – спросил Вадик, – опасно это все?

– Честно? Без понятия, – пожал плечами геолог. – Вроде как выглядит не особо опасно.

– А ты до этого где работал?

– На кольской сверхглубокой, слышал про такую?

– А то! И ты прямо там жил?

– Я был в группе по разморозке проекта.

– Это еще что такое? – удивленно спросил Алексей.

Машина остановилась перед заваленным набок шлагбаумом.

– Еще один пропускной пункт? – предположил Вадик.

– Побибикай, – предложил Миша.

Сзади остановился второй автомобиль.

– Интересно, можно ли выходить из машины?

– А почему нет? – спросил геолог.

– Вдруг там опасно?

– Да ё-мае, начальник, блин, экспедиции! – с этими словами Миша открыл дверь и пропал в тумане.

– Эй! Стой! Миша, Миша! – Алексей с досады стукнул кулаком по рулю, – вот же дурак!

Минуту спустя силуэт геолога вынырнул из тумана. Мужчина отодвинул шлагбаум и махнул водителю, что можно проезжать.

– Больше никогда так не делай! – опустив стекло, заявил Алексей. – Мы команда и должны действовать сообща!

– Ладно, ладно, – рассмеялся геолог. – Проезжайте, там много интересного.

За шлагбаумом находилась небольшая территория, огороженная колючей проволокой. Вдоль дороги стояли оставленные машины, вдалеке виднелся такой же шлагбаум.

– Турецкий КПП, – ткнув пальцем в полумесяц на красном фоне, изображенный на здании, сказал Миша. – В том здании паспортный контроль. Кто со мной?

Вадик махнул своему товарищу, тот включил камеру, и они последовали за геологом.

– Йе— ха! – мужчина ловко перепрыгнул через полузакрытый турникет, эхо прокатилось по небольшому помещению, выложенному мрамором. – Добро пожаловать в Турцию! Вот только у меня паспорта нет! Что скажете? Нельзя без паспорта?

Он запрыгнул на стол, за которым раньше сидел контролер и воинственно осмотрел зал. На стенах были развешаны документы, бланки, фотографии сотрудников

У стен в больших кадках стояли поникшие цветы. Оператор прошел мимо них, тщательно фиксируя каждую мелочь на камеру.

– Эй, ребята! – окрикнул их Талгат. – Не трогайте ничего здесь! Осмотримся и едем дальше, туман сгущается.

Матвей достал смартфон, сообщение успело отправиться. На душе сразу потеплело.

– Простите, – из тумана показалась фигура биолога, – вы случайно не по софту специализируетесь?

– Нет, а что?

– Мне стало интересно узнать о составе тумана. Слышал, что в арсенале «Заслона» имеется аппаратура для изучения состава природных явлений.

– Да, делали мы такое, изучали смерчи и торнадо на Волге.

– И что, правда получилось состав бури изучить?

– Получилось. В сущности, здесь нет ничего сложного. Просто запускаем почти невесомый датчик с хорошими параметрами парения в ветровых потоках. Он пропускает воздушную смесь через свою систему фильтров, а затем все параметры отправляются к нам на сервер. Если повезет, и в круговерти шарик не повредит какой-нибудь камешек или что-то другое, можно проследить изменение состава смерча вплоть до его распада.

– Интересно! – искренне сказал биолог, – у нас нет такого оборудования.

– Мальчики, смотрите! – к ним подбежала взволнованная Наташа. Девушка указала пальцем на закрытый шлагбаум.

Они втроем подошли поближе. Туман менял свою плотность, то становясь непроницаемо белым, то прозрачным. Его изменения походили на медленные волны, появляющиеся не по направлению ветра, а во все стороны сразу.

– Видел когда-нибудь такое? – удивленно спросил Матвей.

– Неа, – протирая очки, ответил биолог. Он послюнявил палец и выставил его над головой. – Ветра нет, тихо. Следовательно, движением и преобразованием клубов дыма управляет что-то другое. Посмотрите, как извиваются.

Клубы тумана скручивались в длинные хоботы, извивались, уходили вверх, затем распадались в рваные молочные клочья. Другие вращающиеся спирали вырастали прямо из земли, и тут же обрушивались другим концом в землю.

– Эй, что тут происходит? – спросил подошедший Вадик. – Неужели что-то необычное!

– Ребята, не подходите близко! – окрикнул всех Алексей. – Мы ведь не знаем что это такое.

– Не знаем, но это что-то окружило КПП.

– Может, поедем? Это же просто туман, – предложил Матвей. – Что он нам сделает?

– Так, давайте все зайдем внутрь!

– Я вот думаю, – биолог сел на диван, но скатился с него.

Очутившись на полу, он поправил очки, и удивленно произнес:

– Что это было?

– Мамочки! – Наташа тоже скатилась с дивана.

– Смотрите! – Миша попробовал взять шариковую ручку, лежавшую на столе, но она выскользнула у него из пальцев.

За окном все стало белым, туман скрыл очертания построек даже в метре от паспортного контроля.

– Предметы поменяли свои свойства, но при этом их поверхность не влажная. Что-то другое делает их скользкими.

– Почему тогда пол не скользкий?

– Интересный вопрос, это нам и предстоит выяснить! – Николай поправил сползшие на нос очки.

Биолог встал на четвереньки и принялся ощупывать холодные мраморные плиты, поблескивающие в полумраке.

– Земля как будто слегка трясется, только очень быстро, что делает этот процесс практически незаметным!

– Но пол при этом не скользкий, – Наташа сидела на полу и, прикрыв веки, массировала виски.

– Да, очень интересно, – согласился биолог. – Похоже на вибрацию.

– Как же мы дальше поедем, там ведь ничего не видно? – Алексей медленно поднялся с пола и отряхнул брюки.

– Тсс! – Миша поднес указательный к бороде, – слышите? Какой-то звук.

– Что? Я ничего не слышу! – Матвей прислушался.

Геолог махнул рукой, открыл входную дверь и пропал в тумане.

– Михаил! Стой! – Алексей подбежал к окну, – договорились же так больше не делать!

Уже через несколько минут запыхавшийся геолог вернулся довольный собой.

– Там реально какой-то звук, повторяется через определенные интервалы, но что это такое не разобрать.

– Туман является препятствием для распространения звуковой волны, – пояснил биолог.

– Ага, спасибо, Коль, – сотрудник Биотеха похлопал его по плечу. – Ну, чего расселись? Грузимся в автомобили и едем дальше! Туман рассеивается.

Пока все нехотя покидали помещение паспортного контроля, густые клубы тумана практически растаяли. О недавнем явлении напоминала лишь легкая дымка, колыхавшаяся над землей.

«Наши великие предки видели свое государство посредником по многим вопросам между различными культурами, политическими взглядами, экономиками, между совершенно разными мирами. Османская империя была чем-то принципиально другим, она являлась социокультурным хабом, обеспечивая посредничество, удовлетворяя запросы, поступающие с разных частей света. Это было ее великой миссией, ее предназначением на протяжении долгих времен. В наши дни идея национального хаба актуальна как никогда, и Турция, осознавая свою преемственность великой империи прошлого, должна последовать этим путём»

Йюце Айдем, действующий президент турецкой республики

– Как считаешь, у нас все под контролем? – не отрываясь взгляд от дороги, спросил Талгат.

– Сложно сказать. Но опасаться газобиом в связанном состоянии, похоже, не стоит. По крайней мере сильного и мгновенного вреда человеческому организму они не причиняют. Но это просто теория, выводы делать пока— что рано. Будем наблюдать дальше. Сколько нам ехать до лаборатории?

– Если все пойдет нормально, то часов двадцать. Это при условии, что найдем где заправиться.

– С заправками, вроде бы, проблем нет, – сказал Вадик, не отрывая взгляд от пейзажа, проносившегося за окном.

Брошенный Эрзурум производил неизгладимое впечатление. Серые строения, отсыревшие от постоянной влажности, отбрасывали длинные тени на разбитую дорогу. Впереди находилось здание городской администрации, у которого от главной башни отвалился шпиль.

– Заправки стоят нетронутыми, а оставленные города быстро ветшают. Снова отходят к своему изначальному владельцу.

– Ты о чем, Коля?

– Природа всегда сильнее любого осознанного начинания. Человеческая инициатива бессильна против ее мощи, потому что является ее частью.

– Приехали! – раздосадовано произнес Алексей.

Начальник исследовательской группы опустился на корточки и принялся изучать порванную в клочья резину, с торчащим из нее кордом.

– Ну ты чего как не родной? – Миша шутливо развел руками. – Сейчас запаску от багажника открутим, перекинем и поедем дальше.

– Никогда не делал этого на военных машинах, – уклончиво объяснил Алексей.

– Начальник, ё-моё, отойди! – геолог решительно отодвинул Алексея и решительным шагом направился к багажнику.

Талгат остановился в нескольких метрах от первой машины, вышел и встал рядом с Алексеем.

– Надумал что-то?

– Надо попробовать настроить «призму» через «Старлинк».

– Нашу через их систему? Как-то мудрено получается.

– Трафик будет передаваться путем отзеркаливания и усиления сигнала при прохождении через технологию «призмы».

– А на «призму» он пойдет через американцев?

– Ну да. Перехватим поток их трафика и будем транслировать его как свой. «Призма» и должна экспоненциально усиливать слабый сигнал.

– Вот и все, – Миша вытирал руки грязной замасленной ветошью. – Делов-то на пять минут. Можно ехать. Стойте-ка, вот опять, слышите? Этот непонятный звук.

Талгат и Алексей внимательно прислушались.

– Да не слышно ничего, показалось тебе. По машинам, ребята!

Алексей остановил машину. Свет от фар падал на повалившееся дерево. Заметно похолодало, изо рта вылетали клубы пара.

– Как в фильмах ужасов, – Миша потянулся, – сейчас выскочит маньяк с бензопилой или еще что похуже.

– Что это? – начальник прислушался.

– Ага! Теперь и ты слышишь?

– Да.

Под ногами стелился густой туман. Его клубы медленно извивались, неохотно расступаясь, когда их рассекала чья-то нога.

– Глядите, цвет тумана меняется. Какой необычный эффект.

В обступившую их бело-молочную мглу вплетались алые прожилки. Затем они набухали и лопались, словно заполнившиеся кровеносные сосуды в невесомости, заполняя окружающий полумрак алыми оттенками.

– Жутковато, – Наташа обхватила свои плечи и зябко поежилась.

Вадик с оператором бродили вокруг джипов. Блогер бурно жестикулировал на камеру и объяснял что-то своим подписчикам.

– Может, объехать? – предложил Матвей. – Это же просто дерево, наверняка, ствол отсырел, прогнил изнутри и упал. Если оно трухлявое, то можно попробовать передвинуть.

– Попробуем! – Миша подозвал мужчин к упавшему дереву.

Они взялись за мокрый ствол и принялись его раскачивать. Через несколько рывков дерево поддалось и медленно сдвинулось в сторону. Талгат, Миша и Алексей с Матвеем пыхтели и отдувались, ствол оказался тяжелым и отнюдь не ветхим.

– Еще раз!

Дерево с шорохом сдвинулось и свалилось под уклон, исчезнув в алом тумане. Клубы тут же скрыли его из виду.

На место, где лежал ствол, быстро стекался туман. Он был настолько густым, что напоминал скорее жидкость, парящую в воздухе, на небольшом расстоянии от земли.

– Коль, гляди! – Наташа позвала биолога, искавшего влажные салфетки в бардачке.

Туман словно заливал невидимую структуру, слепок дерева. Постепенно, перемешивая алое с белым, на месте выброшенного с дороги дерева появлялась его копия из тумана.

– Ребята! – Миша первым пришел в себя. – Не стойте! Ищите, откуда это структура возникает! Воронку ищите, она же не из воздуха появляется, просто видимость плохая, вот горловина и скрыта.

Вадик медленно обходил туманное древо, давая свои комментарии, Артем неотступно следовал за ним. «Это просто пушка, ребята! Я не верю своим глазам!», затем, после некоторого промедления добавил, «и все это благодаря вооруженным силам!».

– Ничего газобиомы нам не сделают! Верно я говорю, Коль? – крикнул из тумана Миша.

– Что? – биолог словно очнулся, – да, да, конечно, разумеется, это просто эффект памяти.

Внимание привлек крик Вадика, покинувшего зону видимости.

– Помогите, помогите! Пожалуйста! Меня кто-то за ногу схватил!

Парень повалился на землю, принялся растирать голень.

– Снимай, снимай! Оно было прямо здесь! Внизу! Это была рука, самая настоящая рука!

– Вадик, ты чего? – Миша разорвал плотные клочья тумана, возникнув прямо перед блогером. – Что случилось? Кто тебя схватил?

На шум прибежали Матвей и Талгат.

– Говорю вам, – сердито повторил парень, – это была рука! Вылезла прямо из земли, скользкая такая, темная, как… как…

– Как в твоих роликах, – подсказал Миша, похлопав блогера по плечу.

– Ладно, собираемся, ехать надо. Что мы теперь тут, до ночи торчать будем?

Вадику помогли подняться. Все направились к машинам. Густые струи тумана обволокли корпуса армейских джипов. Со стороны силуэты автомобилей выглядели теперь как облитые густым молоком капсулы, с которых по каким-то причинам не стекала жидкость.

– Газ переходит в жидкое состояние.

– Уж больно лихо он это делает, – усмехнулся геолог, – тебе не кажется, Коль?

– Да, что-то тут не так. – Биолог поднес небольшую колбу к струящейся газобиоме, отчего ее небольшая часть рывками перетекла в стеклянную посуду. – Вот так, – биолог закупорил прибор и убрал его в карман.

Миша пытался нащупать хромированную ручку двери, но пальцы соскальзывали с молочно— алого покрытия.

– Как кровь, смешанная с молоком, – удивился Матвей. – А ну— ка!

Инженер чиркнул спичкой, пламя с треском разгорелось на деревянной щепе. Он поднес его к газобиомной пленке, покрывающей автомобиль.

– Не горит? – удивленно спросил биолог.

– Нет.

– Такое возможно, – пожал плечами Николай, – хоть и маловероятно.

– Что делать будем? – Алексей тоже попробовал схватиться за ручку двери, но его ладонь лишь скользнула по белесой поверхности, – не пускает!

– Пойдем пешком, – сказал Талгат.

– Ты что, у нас вся техника в багажниках.

– Ребята, туман уплотняется, – биолог потрогал туманный отпечаток дерева, затем запрыгнул на него. – Надо уходить отсюда.

С противоположной стороны дороги раздался неожиданный треск, затем грузный шлепок. Что-то с силой ударилось об асфальт.

– Эй! – замахал руками геолог, – кто там?

В ответ из тумана вылетел темный сгусток. Черный комок приземлился возле корпуса джипа. Вязкое вещество колыхалось, постепенно теряя свою изначальную форму.

– Ребята, – голос Николая звучал встревожено, – кажется, пора сваливать.

– Верно, Колюнь, – кивнул Миша, – хрен с ней, с техникой, бежим!

– Эй, эй, стоп! – Алексей схватил биолога за руку. – Это вам терять нечего, а у нас тут все оборудование!

– Да? – Николай одернул руку, – ну вот и оставайся здесь со своим оборудованием тогда. Уходим, ребята!

– Талгат, Матвей, Наташа!

– Надо уходить, Леша, – спокойно кивнул Талгат.

За машиной что-то шевелилось, шипело, издавало странные звуки. Затем все стихло, корпус автомобиля резко дернулся и исчез в тумане, словно его потянули за веревку.

– Ладно, согласен! – Алексей побежал вперед, стараясь не оглядываться.

– Эй, эй, ребята! – Вадик кричал вслед убегающим.

– Вадик, догоняйте, – слышались удаляющиеся голоса.

– Друг, помоги мне встать, – блогер с кряхтением поднялся и принялся прыгать на одной ноге.

Оператор подставил ему свое плечо, и они пошли в сторону, куда, как им казалось, убежали все остальные.

«Равномерное распределение ресурсов и благ между государствами, вот новое предназначение страны. В этом отношении наша республика готова вновь стать международным хабом, послужить в интересах всего человечества, чтобы не дать разгореться искре междуусобицы и раздора. Даже не имея собственных природных ископаемых можно участвовать в их справедливом перераспределении, это великая роль, великая задача, великая миссия, для которой необходимо как здравомыслие, так и непоколебимая политическая воля»

Йюце Айдем, действующий президент турецкой республики

– Вот сводки. Я сам не верил, пока военные не подтвердили.

Анатолий Сергеевич раскрыл папку, прищурившись, изучил ее содержимое.

– Выход ожидается по всему периметру?

– Похоже, что так. Только не выход, а прорыв!

– Тогда надо спасать ребят! – директор сжал кулаки.

– Военные сказали, пусть работают. Эвакуация в сложившихся обстоятельствах невозможна.

– Дим, – Анатолий Сергеевич посмотрел на своего зама, – так нельзя.

– Нельзя, но что мы можем сделать? У «Заслона» пока нет своей авиации.

– Значит, будет! – стукнул кулаком директор. – Пора переходить на новый уровень.

– Не понял, – Дмитрий Евгеньевич удивленно посмотрел на своего товарища.

– Ищи мне самых отмороженных пилотов, каких только сможешь найти! Поставь на уши весь Петербург, нет, всю Россию! Наших ребят надо оттуда вытаскивать. – Он вскочил, выпрямил спину, и спокойным уверенным тоном добавил, – это приказ!

– Эй! – раздался крик, – вы где?

Алексей уже сложил руки рупором, чтобы ответить, но Талгат жестом остановил его.

– Тише, не надо, – сказал он.

– Но ведь… – возмутился начальник.

– Талгат прав, – Матвей дышал глубоко и медленно, приводя дыхание в состояние покоя. – Не стоит шуметь, мало ли кто зовет…

Трудноразличимый звук теперь сделался более отчетливым. Размеренные ритмичные удары обрели четкость, став понятными человеческому уху. Совсем неподалеку на всю округу разливался колокольный звон. В его переливах ощущалась тревога, странным образом сочетавшаяся с торжественностью.

Все не сговариваясь побрели на звук, держась за руки. Направление спутать было невозможно. Если двигались неправильно, звук стихал, но стоило повернуть, как колокола начинали звучать громче.

Ало— молочная мгла стала редеть. В рваных клочьях стали появляться силуэты деревьев, кустарников, сырая трава. Видимость становилась все лучше, по мере того, как они шли на шум.

Вскоре перед ними возник скелет старинной полуразрушенной церкви. Древнее строение украшала новая звонница.

– Смотрите, кажется отступает.

Газобиомная фракция рассеивалась, обнажая остовы окружающего мира, покинутые фермерские дома, стоявшие на холмах, торговый центр, видневшийся неподалеку, золоченый полумесяц, поблескивающий, словно маяк, на куполе минарета.

Фракция уходила под землю, всасывалась в аэробные отверстия сырого чернозема. Со стороны это напоминало, реверсивное воспроизведение задымление.

Над их головами растаяла пелена, открылся небесный купол с поблескивающими на нем звездами.

Завидев пришельцев, он оставил веревку, стряхнул мозолистые ладони, и спрыгнул с подставки. В несколько прыжков он достиг лестницы, ведущей вниз. Спустившись по ней человек в черной рясе перекрестился на старинный выцветший образ в потертом окладе, и отворил тяжелые двери храма.

Наташа, Матвей, Алексей и Талгат стояли напротив крепкого высокого мужчины, пристально изучая его.

– Мир вам, – ответил мужчина с густой черной бородой, – Я Илларион, инок.

Алексей представил себя и своих товарищей. Все прошли внутрь, после чего инок снова закрыл дверь на засов.

– Как вы здесь выжили? – поинтересовался начальник.

– Да вот как-то, с божьей помощью, – ответил монах. – Кто-то ушел, другие исчезли, а я вот пока здесь, решил правило отслужить, а потом дальше идти. Ничего сложного, главное все молитвы успеть прочитать, а потом взобраться на звонницу и всю эту нечисть разогнать.

– Чем разогнать?

– А она колокольного звона боится, видели, как драпает? – улыбнулся Илларион.

– Подожди, – удивился Алексей, – как это?

– Вот так, звонишь себе в колокола, и вся эта кровавая мгла обратно под землю уползает!

– А давно ты понял, что колокола на них так действуют?

– А чего тут понимать-то? – монах удивленно посмотрел на Талгата. – Это и так известно, никакого секрета нет. Та земля богом спасаема, над который разливается колокольный звон.

– Это понятно, – кивнул Матвей, – но, может, есть какие-то подтверждения, кроме вашего личного опыта? Я ни в коем случае не сомневаюсь, но…

Инок почесал пятерней затылок:

– Об этом писал Евсевий в своих «хрониках» (приблизительно 312 г. н.э.). Правда, помнится мне, речь там шла о византийских временах. Пока по всем пределам слышен звон колокольный, враг не сможет отыскать путь наружу и войти в наш мир.

– Турция светское государство, – рассудительно произнес Талгат.

– С преобладающей исламской культурой, – кивнула Наташа.

– А в исламе не звонят в колокола, – подытожил Алексей. – Похоже, древняя византийская церковь о чем-то догадывалась.

В двери храма постучали. Переглянувшись, решили отворить. На пороге был Николай. Его одежда была разодрана в клочья, в боку зияла рваная рана, которую он прижимал ладонью.

В церкви отыскалась аптечка первой помощи. Наташа и Талгат промыли и перевязали рану, она оказалась не глубокой.

– Как тебя угораздило?

– Я бежал, не разбирая направления, ничего не видно, где-то сбоку Миша матерится, но понимаю, что за мной бежит, на мои шаги ориентируется. Пару раз, кажется, удалось ваши голоса расслышать. Потом мы с ним остановились, и тут кто-то на помощь позвал. Голос незнакомый был, но кричали рядом с нами. Миша без раздумий побежал. Я какое-то время еще подождал, но потом решил идти дальше. А потом уже колокольный звон услышал и на него пошел.

– Ну а рану-то как получил?

– Это случилось, когда газобиомы стали рассеиваться. У тумана словно бы раскрылись поры. На короткое мгновение я успел заметить, как из тумана проступило нечто вроде присосок, в один момент они раскрылись, оставшись неподвижными, а затем растаяли. Перед этим меня что-то схватило. Когда я обернулся, то смог разглядеть только конечность, напоминавшую раскрывшийся бутон.

– То есть, тебя укусил цветок? – улыбнулся Матвей.

– И еще, скорее всего, мне показалось, но на самом краю видимости в тумане промелькнуло Мишино лицо.

Услышав это, монах перекрестился.

– А надолго газобиомы отступают? Сколько у нас есть времени?

– Часов шесть, – ответил монах, а дальше опять нужно в колокола звонить. Сила молитвы слабеет, необходимо все по новой начинать.

Они отыскали пару гибридных автомобилей. Два «айрон кодро», работавших на трех топливных элементах, пропан, бензин и электротяга.

Стемнело довольно быстро. Автомобили ехали по относительно ровной дороге. Шорох шин успокаивал, постепенно напряжение спадало. Наташа клевала носом, Матвей заснул, прислонив голову к стеклу.

– Колокола создают резонанс, – размышлял биолог. – Преобразование газобиомных форм происходит за счет вибрации. Колокольный звон разрушает эту последовательность, в результате чего происходит распад структуры на обширном участке. Необходимо проследить, как именно перемена волн вибрации влияет на структуру газобиом, а также узнать, на какое расстояние звук колокола способен отогнать фракцию.

– Батюшка! – Талгат притормозил, чтобы объехать вспучившийся асфальт. – Может быть, вы звонили в колокола как-то по-особенному?

– Я пару дней в храме-то был, несколько раз по кругу отслужить успел. В первый раз, когда туман сгустился, подумал все, пришли по мою душу, и давай погребальную звонить, гляжу, а вокруг все очистилось. Ну я счастливый, решил в храме прибраться. За делами не заметил, как время пролетело. Недолго длилась моя радость. Часика через четыре смотрю, а за окном опять все кроваво-красное, как марево какое-то. И в дверь кто-то тихонько скребется.

– Погребальный звон, – Николай принялся вспоминать свою бытность в семинарии, – это перебор, когда во все колокола по очереди звонят, правильно?

– Все верно, ты, никак, разбираешься?

– До Биотеха я в семинарию поступил. Год там отучился.

– Понятно, – сказал монах.

– А вы-то, батюшка, какими судьбами здесь?

– Мне видение было. Заснул я, значит, как обычно, под утро, с первым светом. У нас, в горах, рано светает, красиво так, загляденье, как у Господа на ладони. Ну и вот, сплю я, значит, и вижу, как парю в пустоте. Нет ничего вокруг, и понимаю, что сон это необычный. Такое ни с чем не спутаешь. И вот прямо сверху, над головой, загорелся свет, мне на лицо падает, яркий-яркий, и от него тепло исходит, только глаза не жмурятся. А потом голос, только не внешний, а словно в моей голове. Зовет меня по имени, и говорит: ступай в Афон, там спасешься и других приведешь. Потом все погасло, я проснулся, на душе ангелы поют. Встал, и заутреннюю служить принялся в благодарность.

– Стало быть, вы в служебной командировке, прямо как мы, – улыбнулся Талгат.

– Ну, можно и так сказать, – согласился Илларион и тоже улыбнулся.

– А откуда путь держите?

– Да с Грузии я.

Все, что мы наблюдаем вписывается в научную картину мира, либо приходится расширять эту картину, подстраивая ее под открывшиеся обстоятельства. Это двусторонний процесс. Критерии жизни до сих пор не звучат убедительно и степень нашего эмпирического познания по— прежнему, как и столетие назад, упирается в область энергетического обмена и гомеостатического баланса веществ в отдельно взятом организме, клетке. Но что будет, когда мы повстречаем нечто, под что не получится изменить действующую научную картину мира? Существование чего не будет удовлетворять константам, на которых зиждется эта картина, или вовсе – противоречить ей?

Михаэль Вогт, физик, доктор философских наук, постэскапист,

– Эй, ты здесь? – Вадик брел на ощупь, боясь споткнуться обо что-нибудь в алом газобиомном тумане.

– Здесь, – справа от него показался силуэт, лицо друга закрывала портативка с высоким разрешением. И откуда он ее взял, в машине же вроде осталась.

– Фу-ух, – выдохнул блогер. – Слава богу, а то думал, никого не найду. Что делать будем? Надо искать заслоновцев.

– Зачем мы сюда приехали? – грозно спросил оператор. – Снимать материал для канала! Вот этим и займемся. А остальные, – он неопределенно махнул рукой, – заплутали, похоже. Мы их уже не найдем.

– Ты уверен? – недоверчиво поинтересовался Вадик. На душе у него стало нехорошо, чувство неясной тревоги постоянно нарастало.

– Конечно! – с воодушевлением заявил его приятель. Оптика камеры следила за блогером, красная лампочка мигала.

– Ладно, тогда я пойду вперед, а ты снимай. – Вадик двинулся, проверяя каждый шаг, прежде чем наступить полной ступней. – Итак, с вами канал «Крипи трип», и мы находимся в самом центре природного катаклизма. И сейчас вы увидите все своими глазами!

На последнем слове блогер споткнулся и провалился под землю. Падал он недолго, почва в провале оказалась рыхлой и влажной. Пахло чем-то несвежим.

– Я здесь, бро! – он сложил ладони рупором, – Я провалился куда-то, помоги мне!

– Чего шумишь? – голос товарища раздался слева, – пойдем.

– Стоп! Как ты здесь оказался? Ты ведь шел за мной!

– Спрыгнул! Пойдем скорее!

Вадик почуял что-то неладное:

– Х… хорошо. Итак, мы провалились в какой-то лаз, посмотрим, что это. Здесь реально опасно, ребята! Смотрите! – Вадик отыскал в кармане штанов небольшой фонарик. Луч света вырвал из алого сумрака ровный овальный проем. – Похоже на проход в пещеру!

Пришлось наклонить голову и согнуть колени, проем оказался низким, хоть и широким. Сверху свисали корни деревьев, переплетавшие почву, и, скорее всего, удерживающие ее от обрушения. Дышать становилось все тяжелее.

– Говорить тяжело. Смотрите, ребята, провал резко уходит вниз. Луч фонарика осветил спуск под ровным углом, исчезая в темноте. – Будем спускаться?

– Конечно! – согласились сзади.

Голос показался Вадику странным образом и знакомым, и незнакомым. В нем появились какие-то новые нотки, от которых становилось не по себе. Его оператор никогда не обладал такой уверенностью и напором.

Спуск занял несколько часов. Все это время оператор оставался на отдалении, лишь плавающий в темноте красный огонек записи свидетельствовал, что он рядом. Его дыхания Вадик не слышал.

– Уклон ровный, как будто его проложили техникой!

От длительного спуска ноги гудели. Наконец, кроссовки ступили на ровную поверхность. Твердая глина вперемешку с рыхлым сухим песком, поблескивающим в луче фонарика. На стенах виднелись провалы дыр, уходящих неизвестно куда.

– Обратите внимание, – он ткнул пальцем в ближайшее отверстие, подсветив его фонариком, – кто или что вырыло здесь этот лаз и куда он ведет?

Внимание Вадика привлекло необычное чувство. Он приложил ладонь к груди и ощутил мелкую, едва заметную вибрацию. Словно гудело что-то внутри него.

– Интересно!

Парень приблизился к стене и притронулся к ней. Она так же гудела и вибрировала.

– Здесь все слегка трясется, что ли, не знаю, как описать. Дотронулся до стены, она подрагивает, и у меня внутри тоже все трясется ей в такт.

Вадику стало страшно. Вот бы сейчас отыскать заслоновцев, вместе бы что-нибудь придумали! А одному совсем не то.

Странно, почему он посчитал, что он один? Это ведь не так, точнее, не совсем так. Впрочем, от наличия компаньона, скрывающегося в полумраке, становится еще страшнее. Уж лучше бы знать, что за ним никто не следует, не зовет снимать неестественно бодрым голосом.

– Идем дальше! – раздался голос из темноты. ― Там будет интересно!

Вадик послушно развернулся, и преодолел очередную земляную арку. Когда он проходил под ней, до его волос дотронулся сухой корешок.

Откуда корни на такой глубине, тем более такие мелкие? Здесь и больших-то быть не должно, если это не дерево- мутант, какое-нибудь. Кстати, неплохо бы сделать материал на эту тему. Дерево мутант, живущее на заднем дворе вашего дачного дома. Мысли взметнулись и принялись привычным образом складываться в будущий сценарий для ролика.

Ему стало спокойнее. Даже излишне бодрый оператор, теперь уже совершенно очевидно являвшийся не тем, кем он хотел казаться, не так пугал Вадика.

Теоретически, можно было сказать, что он достиг успеха. Стал сюжетом для историй, который сам и сочинял. Прямо в центре больших событий. Неплохо для блогера «второго эшелона».

Нет, «крипи трип», конечно, тоже смотрели, но, если честно, не так он себе представлял свою деятельность, когда принимал решение свернуть на хоррор-тематику.

Часто Вадик ощущал, что занимается какой-то ерундой для средней школы. Да даже не всякий школьник поверит в правдивость его историй. Сам он не верил и подавно. В каждой заброшке живет либо какой-то монстр, либо привидение. Кем надо быть, чтобы поверить в это?

Раньше он гнал такие мысли прочь, негативом просмотры не увеличишь, надо фигачить «на серебро». Вот получит он кнопку, и тогда… А что тогда? Безбедная старость, титры в конце? Вот ты сначала сделай, а потом увидишь.

Он не сворачивал с выбранного пути, хотя успел в нем разочароваться и разувериться. И вот, судьба или что-то еще подарили ему такую возможность. А дальше разбирайся сам, Вадик. Как делал это в детском садике, как тогда, в 11-м классе, на школьном дворе, как в институте, когда послал научрука перед самой защитой. Как всегда.

Следовало принять решение. Идти вперед или попробовать вернуться обратно? В этот момент хотелось взглянуть на солнце, не скрытое пеленой газобиомного тумана.

– Знаешь, дальше я пойду сам, – уверенным тоном заявил Вадик, обращаясь к оператору, стоящему в темноте. ― Не ходи за мной, не надо.

Из-за угла нечто пробулькало в ответ, всосавшись в песок. Камера, которую держал оператор, осталась лежать на притоптанной поверхности.

Вадик подхватил аппаратуру, навел фокус, и двинулся вперед.

– Буду комментировать все, что вижу. Сразу за аркой пространство расширяется. Это похоже на большую пещеру. Потолки напоминают огромное нёбо, такие же бугорки. Здесь что-то булькает и запах… пахнет глиной или черноземом. И еще, когда вдыхаешь через нос, становится горячо.

Блогер опустил камеру вниз, к ногам. Кеды испачкались в вязкой тягучей жидкости, напоминающей смолу. На светлой ткани темнели жирные пятна.

– Эта ерунда тут повсюду, стекает со стен, капает с потолка. На ее поверхности надуваются пузырьки, затем лопаются и запах снова появляется. Здесь нет никакого источника света кроме моего фонарика, но я странным образом все вижу. По поверхности жидкости пробегают алые всполохи, как синий огонек на подожженном абсенте. Сам белесый дым выполняет функцию освещения, он полупрозрачный и в нем, похоже, есть какие-то светящиеся элементы. Не знаю, я не химик. Стойте! Что это за звуки?

Вадик услышал какой-то плеск, в следующем зале пещеры что-то переливалось.

– Сейчас, ребята. Заворачиваю за угол. Вот это да, вы видите это? Смотрите, смотрите! Вон там, у противоположной стены, видите? – указательный палец блогера задал направление. – Из лившейся сверху жидкости только что возникло… это похоже на трон. А на нем какая-то фигура сидит, похожа на одного из этих, сериал такой был раньше, «великолепный век». Султан! Как— будто султан на нем сидит. Хотя, если приглядеться…

Вадик решительным шагом пошел дальше. Жидкость под ногами становилась все более вязкой, став похожей на варенье, а ближе к трону и вовсе на застывшую смолу.

– Все, я прилип, – произнес Вадик. Дальше идти не хотелось. Чем ближе подходил он к мазутному постаменту, тем сильнее в нем оживал животный страх.

Фигура, на поверхности которой переливались алые световые отблески неестественно выгнула голову в национальном головном уборе.

– С вами был канал «крипи трип».

Силуэт поднялся с трона. Когда тело отделилось от поверхности, за ним вытянулись черные тягучие нити.

– Помните, что все это стало возможным благодаря армии России!

Справа набух огромный черный пузырь. Вадик обернулся. В этот момент пузырь лопнул, обдав его алой жидкостью с резким запахом. Камера выключилась, свет померк.

В сущности, что нам известно о земных недрах? Кое— что мы знаем о строении тектонических плит, их перемещении в пространстве, прямо влияющих на магнитосферу Земли. Знаем о залегании плохо изученных веществ на глубинных пластах. Можем заглянуть на семьдесят километров в глубину и с удивлением обнаружить, что многое там устроено совсем иначе, нежели мы привыкли представлять. Все наши рассуждения об устройстве подземного мира смешны и наивны, и столь же зыбки и, зачастую, беспочвенны, как домыслы некоторых фантастов.

Игорь Витальевич Смоляков, советский и российский химик-геолог, герой труда, членкор РАЕН.

Машина остановилась возле поднятого вверх шлагбаума. Алексей посигналил несколько раз, затем тронулся. Они заехали во двор. Прямо на парковке стоял изолированный вход в подземную лабораторию. Это было быстровозводимое квадратное строение, обшитое строительной фанерой, поверх которой накинули графеновый брезент.

– Приехали, – потягиваясь, после долгой дороги, констатировал Матвей.

Они перевели дух и открыли двери, ведущие к лифту. Их встретила красная надпись «attention», мигавшая на криво висевшем мониторе.

– Биологическая лаборатория, требуется нулевой допуск, – биолог-почвовед пролистал журнал, лежавший на столике охраны. ― Рискнем спускаться?

– А чего рисковать? Никого все равно нет, – пожал плечами Талгат.

– Это-то и пугает.

Сразу за залом оказался небольшой холл, в котором находилась шахта лифта. Она оказалась обесточена, не работало даже аварийное освещение. Талгат вставил в щель между двумя створками лом, затем раздвинул их, чтобы можно было схватиться.

– Давай, святой отец, вместе, тащим в разные стороны!

Двери неохотно поддались, разъехавшись в разные стороны. Тоннель шахты терялся в темноте.

– Насколько глубоко, как думаешь?

– Бросьте фонарик! – Наташа переломила пластиковый стержень, запустив химическую реакцию, и ловким движением швырнула его вниз.

Светящаяся палочка падала, отскакивая от стен. Вскоре она стукнулась об серую поверхность, крышу лифта.

– Молодец, Наташка, – похвалил Талгат.

– Метров тридцать, не больше, – сказал священник.

– Ребята, Матвей залез в систему управления, – подошедший биолог тоже заглянул в шахту лифта. – Аварийная ситуация. Для запуска механизма необходимо нажать кнопку в кабине. Видимо что-то заклинило.

– А это что?

– Вот, – биолог протянул сложенную веревку, – трос, остался в Мишином рюкзаке. Я его тоже с собой прихватил, жалко было в машине оставлять.

Священник и Талгат многозначительно переглянулись, решая очевидный вопрос.

– Я попробую! ― заявил заслоновец.

– Уверен? – Наташа схватила своего товарища за локоть. – Там высоко! Помнишь, как на вышке было? Матвей полез, а Алексей страховал.

– Так то вверх лезть надо было, а тут вниз, да и то спускаться. Все нормально, Наташка. Попроси Матвея, чтобы посмотрел, в каком состоянии узлы связи. Вот спустим вас в лабораторию, и надо будет интернет запускать.

С этими словами Талгат закрепил крюк, священник несколько раз дернул веревку, проверяя хорошо ли она сидит.

– Связи нет, – Матвей просматривал логи, выискивая момент, когда интернет упал.

– Ничего удивительного, – Алексей ходил из угла в угол, раздумывая, что делать дальше. – Газобиомы уничтожили интернет-кабели по всей стране. Затронуло часть Грузии и Греции. НАТОвские военные говорили что-то о помехах в восточной Европе.

– Похоже, крупные узлы придется перенаправлять, иначе возникнет коллапс трафика. Уже сейчас связь через океан куда доступнее через спутники.

– Спутники слишком непостоянны, их необходимо регулярно подстраивать, чтобы удерживать связь на оптимальном уровне.

– «Призма» способна к самонастройке.

– С чего ты взял? – удивился Алексей.

– Видел презентацию. «Заслон» тоже принимал участие в разработке. Наши там что-то по узловой компоновке и аппаратной части проектировали, и часть кода по автоматической настройке тоже, «второй отдел». Система самонастраивающихся зеркал работает, но ей необходим ориентир. Поймав один солнечный зайчик «призма» усилит мощь ретрансляции и без задержек передаст на большое расстояние.

– Для начала «призме» нужно получить эту команду.

– С этим должны были помочь грузинские военные, – пожал плечами Матвей.

– Но связи нет. А можем мы обойтись без помощи военных?

– «Старлинк» принимает и отдает сигналы широкого диапазона. Наш код их файерволы блокируют, а вот с кодом, исходящим от военной техники союзника, проблем быть не должно.

– А что, если не грузинские? – сам удивляясь своей смелости, спросил Алексей.

– А какие?

– Турецкие!

– Американцы тут давно, – протерев очки, заметил биолог.

– С чего ты взял?

– Пробурили так глубоко, извлекли оборудование, укрепили шахту и запустили лифт. На все это требуется много времени, особенно в условиях секретности.

– Думаешь, они обо всем знали?

– Вряд ли, – пожал плечами ученый. – Скорее, обнаружили новый газ, решили изучить его, а потом и добывать. Разумеется, прикрыли все это научными исследованиями, тем более, что отчасти это правда.

– Землетрясение в 23-м, помнишь?

– А вот это уже интереснее. Скорее всего, турки что-то узнали, и решили не отставать, начали свои исследования, стали бурить. Если помнишь, идея газового хаба была чуть ли не национальной в те дни. А тут такой подарок судьбы!

– Стало быть, государственные интересы? – уточнил монах.

– Сложно сказать. Такое ощущение, что все пошло не по сценарию, причем, с самого начала. Но Турцию тряхнуло, когда к исследованиям подключились национальные лаборатории. Это видно по графикам. В последнее время турки и американцы работали сообща, делились друг с другом информацией, пока не началась череда выходов.

– В смысле? – вмешалась Наташа, – что ты имеешь ввиду?

– Выход происходит при заполнении газовых карманов. Прорыв, когда одновременно детонирует несколько карманов. Газобиомы перемещаются в пространстве, создавая вибрации. Более сильная вибрация может разрушить их сложную, но непрочную структуру.

– Колокольный звон тоже вибрация, – задумчиво произнес Илларион. ― Почему с помощью одной они перемещаются, а при другой впадают в инертное состояние?

– Резонанс. У любого явления есть полярные стороны. Нам повезло обнаружить одно из них.

Если мы не примем все меры, чтобы наша страна стала трансгосударственным хабом по распределению природных ископаемых, эта роль достанется другим. История не ждет! В этом деле следует действовать быстро, прекрасно осознавая всю полноту ответственности за промедление. Мы не можем себе позволить преступное бездействие в тот момент, когда на нашей планете идет активная фаза деконструкции изживающих себя систем старого миропорядка.

Озгун Остюрк, Премьер— министр турецкой республики, доктор экономических наук.

– Ты кого мне привел? – директор «Заслона» удивленно уставился на гостей, оказавшихся в его кабинете.

Двое мужчин, один из которых еле стоял на ногах, сели на предложенные им стулья. Его зам закрыл дверь и уселся рядом с ними.

– Все, кто согласился, – виновато развел он руками.

– Ты хочешь сказать, что на всю страну нашлось пара россиян, готовых рискнуть?

– Ага, – согласился зам, и кивнул в сторону одного из приглашенных, – и то, этот немец.

Директор зажмурил глаза и помассировал виски.

– Как вас зовут?

Немец начал что-то эмоционально объяснять, помогая себе жестами.

– Так, все, стоп, Михаэль, да? Этого достаточно. Ну и еще того, что ты согласен. А тебя как?

Неряшливый мужчина с длинными спутавшимися волосами икнул, обдав перегаром всем находившихся в кабинете.

– А я Женёк.

– Ты хоть понял, куда попал, Женек? – прищурившись, спросил директор.

– Понял, ребятам помочь нужно.

– На чем летал раньше?

– На БОшках, БУкашках, МИшках и КАшках. На КАшках долго рыскал в поисковом отряде.

– А чего перестал?

– Отстранили от полетов в военной авиации. Неудачный вылет. Сейчас под Москвой туристов богатых катаю над лесами и усадьбами олигархов. Им нравится. А мне…

– А тебе? – автоматически переспросил директор.

– А мне вообще пофигу! Душа болит, хочется дыры в ней залатать!

Директор еще раз окинул взглядом бывшего военного пилота. Что-то в нем подкупало. Остатки военной выправки, какая-то статность, история и десятки тысяч километров за плечами, боевые вылеты и… неудача, закрывшая собой небо.

– Слушайте, ребятки. Времени очень мало. Казанский вертолетный прислал нам два экспериментальных образца. Разрабатывали их вместе для нужд военной авиации. Буду откровенен. Машины еще не прошли обкатку, но их уже везут к нам. Каждая вертушка налетала допусковый минимум, и на этом все. Как себя поведут во время операции неизвестно.

– А что за машины?

– Дальнобойные, но при этом грузоподъемные и очень скоростные. В условиях выполнения поставленной задачи эти качества нам пригодятся больше всего. Улепетывать будем со страшной силой!

– Ладно, посмотреть нужно, – Женя небрежно махнул рукой, но за этим жестом скрывалось многое. – Куда конкретно летим?

– Короче, мужики, задача такая, – директор ударил кулаком по столу. – Нужно будет забрать нашу заслоновскую группу с военной базы на турецком побережье, недалеко от Тарсуса и, используя дополнительные разгонные двигатели, перелететь в Грецию.

Женины глаза расширились от удивления:

– На вертолетах?

– Да.

– Сколько дозаправок?

– Если НАТОвские авианосцы целы, то, в лучшем случае, одна.

Бывший военный пилот громко рассмеялся. Успокоившись, он смахнул слезу, поправил прядь засаленных волос и достал сигарету из нагрудного кармана:

– Я закурю?

– Кури, – махнул директор.

– Никого не заставляю, понимаю, что дело опасное. Шансов, скажем так, мало. Мне с трудом удалось получить допуск от военных на полет на низкой высоте. Поднимемся выше двух тысяч метров, нас могут сбить.

Немец, сидевший все это время молча отрицательно покачал головой и принялся что-то объяснять.

– Ты понимаешь по ихнему? – спросил директор у своего зама.

– Нет.

– Спасибо, благодарим вас за сотрудничество, вам позвонят.

– Короче, так, Женек, – продолжил директор, когда за другим пилотом закрылась дверь. – На одном вертолете летишь ты, на другом я.

– Вы ж директор? – непонимающе спросил пилот.

– Ну и что? Что ж я, не человек?

Сначала он заглянул внутрь, убедившись, что внутри никого нет, затем просунул ноги, и рывком спрыгнул вниз. Когда он приземлился, кабина пошатнулась. Он достал фонарик и подсветил панель управления. На ней горела пара красных лампочек. К тому же, отсутствовала привычная система этажей. Вместо не были рядом с несколькими кнопками обозначалась определенная высота.

Верхний этаж

1,5 км

16 км

30 км

Он дернул аварийный рычаг. Сверху загремели и зазвенели натянувшиеся тросы, проходившие проверку на повреждение. В кабине включилось электричество, загорелся дисплей, высветилась действующая глубина, 27 метров.

«Байрактар» 7— го поколения взмыл в воздух и облетел вокруг входа в лабораторию. Матвей управлял им с компьютера. Модуль связи работал хорошо, машина слушалась даже малейшего нажатия на тачпад и прикосновения к клавише джойстика.

– Кажется, работает, – устало произнес Матвей. – хорошо, что его здесь оставили. Жаль, что только один аппарат.

– Матвей, ты молодчина! – обрадовался Алексей. – Осталось загрузить на борт софт Талгата и отправить его через турецкие протоколы безопасности. «Старлинк» должен его пропустить.

Раздалось характерное «дзинь» и двери лифта распахнулись на первом этаже. Тагат улыбался, поприветствовав ребят:

– Можно ехать.

Все собрались в комнате администратора. Алексей достал из шкафа несколько листов с планом эвакуации. На каждом листе схематично изображался один из этажей лаборатории.

– На полтора километра ниже находится живой модуль. Вот он, – Алексей ткнул пальцем в квадраты помещений. – Жилые отсеки, столовая, холл. На 16-ти километрах находится лаборатория. – Он положил другой лист ватмана, поверх плана жилых помещений. – Смотрите, небольшое помещение.

– Лаборатория совсем маленькая, – сказала Наташа.

– Если нам повезет, часть документации отыщется на жилом этаже, но такое ощущение, что вывезли все, что могли.

– Ничего удивительного! Не хотели делиться результатами исследований, так всегда бывает, – высказался Николай.

– На уровне 30 километров отсеков нет. Там просто мусор, оставшийся от буровых платформ, подпорки и, максимум, смотровая площадка, если есть открытое пространство.

– Надеюсь, туда нам спускаться не придется, – заявил Талгат. – Я бы и в лабораторию не совался.

Лифт оказался довольно вместительным. В кабинку поместились все, кроме Талгата, он остался заниматься запуском сети, заодно присматривая за входом.

Спуск занял довольно много времени. У Наташи в какой-то момент началась паника. Иллариону удалось успокоить девушку, рассказав свою историю, как он поборол страх тесных пространств.

В жилом отсеке царил хаос. Вещи были раскиданы, валялись по полу, столы и стулья перевернуты. На стенах виднелись мутные пятна каких-то подтеков. Воздушные фильтры вышли из строя. В помещении стоял спертый запах оставленного жилья.

В главном холле висело электронное табло, на котором красные цифры вели отсчет.

– Это что такое, ребята? – Николай ткнул пальцем в убегающие секунды.

Матвей молча принялся разгребать мусор, которым был завален системный блок. С кряхтением поставил стол и вернул на него компьютер.

– Справишься?

– Думаю, да.

– Почти 6 часов, – глядя на убегающее время, произнес монах, – интересно, что произойдет, когда отсчет закончится?

– Может, второе пришествие? – Николай поднял с пола нетронутую банку кока— колы.

По внутренней сети Талгат увидел, что техника и датчики на жилом этаже запустились. Матвей запустил системник и прислал своему товарищу машущую ладонь в открытом чате.

– Ты неплохо откалибровал управление беспилотником. Заливаю на него свой софт. Сейчас немного похулиганю. Возможно, в скором времени, получится выйти в сеть.

В ответ Матвей прислал еще одну машущую ладонь.

– Старик, у тебя все нормально?

– Да, просто…

– Что?

– Ты тоже это слышишь?

Группа прибралась в жилом модуле, расчистив себе дорогу. Документов обнаружить не удалось.

– Может, в лаборатории что-то осталось? – с надеждой произнес Алексей.

– Если и осталось, то только там, – согласился Матвей. – Надо спускаться ниже.

Кабина лифта ожидала их с распахнутыми дверями. Спуск занял больше 20 минут. В некоторых местах кабина замедлялась, почти останавливаясь, слышался скрежет металла и гул натянутых тросов. До слуха доносились приглушенные стуки, словно работал гигантский механический пресс.

– Что это шумит? – взволнованно спросила Наташа.

– Под землей много странных звуков, – успокоил ее Николай, хотя сам выглядел взволнованно. – Место не предназначено для бурения. Нагрузка, создаваемая давлением земли на крепления, может вызывать разные посторонние шумы, некоторые из которых похожи на звук выстреливающей пружины или удар кузнечного молота. Это давление, скорее всего…

Раздалось шипение рессор, скрежет тормозных механизмов, постепенно сбрасывающих скорость падения. В момент торможения ноги подкосились у всех.

– Внимание! – раздалась английская речь, – вход в зону повышенной опасности. Периметр нестабилен. Предъявите специальный пропуск нулевого уровня, либо покиньте помещение. Внимание…

Дверь с шипением раскрылась. Команда вышла в небольшое округлое помещение, подсвеченное алыми проблесковыми маячками. Аварийное предупреждение все еще звучало. Стены были выдолблены прямо в породе. По ним бежали черные жилы силовых кабелей.

– Так, ребята, надо все хорошенько обыскать. Заглядывайте в каждый ящик. Ищем любую документацию, все может пригодиться. Матвей, проверь связь, если ее нет, попробуй наладить. Давайте, ребята. Нам надо сделать все быстро и убраться отсюда прежде, чем на табло высветится ноль.

Лабораторию оказалось сетью разветвленных ходов, каждый из которых заканчивался небольшим помещением, комнатой с порядковым номером. Идеальное место для проведения засекреченных исследований.

Блуждая по коридору, подсвечиваемому оранжевыми всполохами аварийной сигнализации, Алексей наткнулся на дверь, запертую изнутри. На помощь пришел Илларион.

Проблему решили ломом. Дверь в области замка выгнулась, засов вышел из пазуха и дверь поддалась.

Лаборатория оказалась существенно больше других комнат. Ровными рядами стояли шкафы с химическими реагентами и образцами пород. За ними скрывался другой конец комнаты.

– Только осторожно, – Алексей приложил указательный палец к губам.

Илларион перехватил лом обеими руками и двинулся вслед за ним. В дальнем углу раздался звон. Что-то разбилось об пол. Затем, звук повторился, сопровождаемый проклятиями.

– Осторожно, – прошептал Алексей. Священник кивнул, готовый в любой момент защищаться.

– Damned! – истеричный голос с надрывом продолжал винить кого-то.

Заслоновец и монах обошли очередной высокий шкаф и оказались рядом с рабочим местом ученого. На полу, возле стола с компьютером, лежал мужчина средних лет. На нем был белый халат и полупрозрачный костюм химзащиты, одетый поверх. Худое изможденное лицо выражало усталость, злобу и отчаяние.

– Ненавижу! – выкрикнул он.

– Ты по— английски понимаешь? – прошептал Илларион.

– Бегло, – кивнул в ответ Алексей. – Эй, привет, как тебя зовут?

– Адам, меня зовут Адам.

– Хорошо, Адам, я Алексей, а это Илларион. Мы из «Заслона» прибыли сюда с заданием.

– «Заслон»? Это еще что такое? ― Адам недоверчиво прищурил глаза. ― Этот акцент, я его узнаю. Вы русские, да?

– Йес.

Американец расхохотался, откинув голову. Затем он потер переносицу, и снова посмотрел на гостей.

– Везде лезете. Вот и сюда проникли.

В Алексее всколыхнулись чувства:

– Что же нам теперь, сидеть, и наблюдать за вашими поступками?

– Черт, – Адам закашлялся, – вы ничего не понимаете. Всё пытаетесь соревноваться, дать ответ, считаете, что вам вечно бросают вызов. Спорим, вы вообще не понимаете, что здесь происходит? – он окинул взглядом помещение.

– Ты, что ли, понимаешь, американец? – обиженно спросил Алексей.

– Кое— что мне известно, – кивнул ученый.

– Где ваша документация?

– Все напечатанное вывезли, – на лице ученого появилась шутливая улыбка. – А информация на носителях… – он дернулся, попытавшись нажать на кнопку ввода на клавиатуре, но Илларион опередил его, саданув ломом по ладони.

– Щет! – Завопил ученый, схватившись за травмированную кисть.

– Надеюсь, не сломал? Это его рабочий инструмент, – удовлетворенно поинтересовался Алексей.

– Что вы, как можно, я ж любя, – откладывая лом в сторону, ответил монах.

Алексей выключил компьютер, открыл боковую крышку, отсоединил жесткий диск и положил его в карман:

– Без обид.

Наташа, Николай и Алексей стояли возле ученого. Его посадили на стул, предварительно взяв обещание, что он не будет пытаться бежать или навредить.

– Говорю же, мы здесь с рабочей программой, помогали турецким партнерам с исследованием нового вида газа. Вряд ли вас здесь что-то заинтересует, у вас, в России, своего газа полно.

– И что узнали? – спросил Алексей.

– Мои работы опубликовали «Нэйче», «Сайенс», «Ворлд Джеографи». Там все подробно описано.

– Не надо считать себя умнее других. Повторяю вопрос, что вы узнали?

– А если не скажу, станете пытать, как всегда это делаете?

– Нет, дружок, – стряхивая ладони, улыбнулся монах, – это не наш метод, это скорее по вашей части. Но вот ломом еще разок вразумить могу. Хочешь?

Ученый пугливо погладил ушибленную кисть.

– Не надо, – он произнес это презрительно, словно плюнул, – бэрберианс.

– Ближе к делу.

– Это газ «повторитель». Одна из его функций воспроизводить воспринятые им формы. При этом так и не удалось отыскать центры, отвечающие за обработку информации. Высшими структурами психики газ не обладает, хотя, прекрасно воспроизводит ее функции. Он просто повторяет все, что находится рядом с ним. Эдакая бесформенная дымчатая копировальная машина. Эффект копирования не постоянен. Воспроизводя объекты, газ постепенно исчерпывает потенциал, растворяясь в воздухе. Через какое-то время наступает новый выход. За ним ожидается прорыв.

– Обратный отсчет на всех часах, это время, оставшееся до прорыва?

– Да, и все мы станем его свидетелями. Покинуть это место по суше за такое время невозможно.

– А что насчет КПД газа? – поинтересовался биолог.

– Это вообще тут причем? – возмутился американец. ― Не суй свой нос не в свое дело!

– Вряд ли бы ваши инвесторы решились на такие массовые и рискованные исследования ради торжества науки. Так как насчет КПД?

– Что за глупая привычка интересоваться тем, что вас абсолютно не касается?

– Значит, Коля попал прямо в яблочко? Полагаю, вся эта информация есть на жестком диске, который ты собирался форматировать?

– Вы даже представить себе не можете, куда лезете. Все уже давно поделено до вас и без вас. Сунетесь – пожалеете.

– Ты не понял, мы здесь. Значит это уже наше дело.

– Тогда, кажется, у вас проблемы… – рассмеялся Сетт.

– Лифт! – крикнула Наташа.

– Илларион, останься с этим стратегическим партнером, если что, ломом его по второй кисти. Не стесняйся, добро должно быть с кулаками.

Байрактар взмыл вверх. Погодные условия способствовали, в газобиомном тумане ветер отсутствовал.

Гудели электромоторы, машина продиралась вверх сквозь алую пелену, состоящую из странной пористой структуры. Мельчайшие частицы ощупывали и считывали размер и объем устройства, сохраняя его в памяти, меняя всю свою структуру, посылая вибрации разной силы вниз, под землю, на глубину.

Спутник «Старлинк» оказался в зоне приема сигнала.

– Пошла вода горячая, – Талгат нажал кнопку ввода, разрешая загрузку прошивки.

Американский сателлит принял исполняемый код от дружественной техники, после чего успешно прописал его в своей директории. Уже через несколько секунд началось исполнение протоколов.

– И никаких фаерволов для друзей, – хрустнул пальцами Талгат, наблюдая за потоком данных.

– God mode on, знай наших!

Информация приходила со всего земного шара в реальном времени. Софт, разработанный Талгатом, работал прекрасно. Скоро он сможет не только управлять этими потоками информации, но и систематизировать, изучать их, производить быстрый анализ по целому ряду критериев. В его портфолио появился новый, весьма важный пункт.

Осталось сфокусировать «призму» на исходящий от «Старлинка» трафик, и в стране снова будет интернет, перенаправляемый через российские сервера.

– Нет, Лёш, – Наташа выставила ладонь вперед, – тебе не надо ехать.

– Ты с ума сошла? Я тебя одну туда не пущу!

– У меня одной больше шансов, Матвей не любит, когда на него давят.

Они обнялись, Алексей похлопал ее по плечу. Наташа запрыгнула в пустую кабину и нажала кнопку. Двери перед ней закрылись.

– КПД у этого газа в 35 раз выше, чем у пропан-бутановой смеси, – успокоившись и придя в себя, рассуждал Адам.

Ученый сидел за столом, временами потирая ноющую кисть. Илларион сидел рядом, готовый в любом момент вразумить научного партнера.

Николай лишь утвердительно кивнул.

– Так вот почему вы здесь. Величайшее научное открытие, на нашей планете существует нечто среднее между разумной и неразумной жизнью. А вы здесь из-за бабок!

– Ты… вы смотрите на все слишком узко. Добыча этого… этих газобиом способна изменить историю человечества! Мы заново можем перезапустить космические проекты, развивать пилотирование к ближайшим планетам. Можем обогреть весь мир, обеспечив его дешевой энергией.

– И кто же получит право разработки и добычи?

– Это не ваше дело, в прямом смысле, – усмехнулся Адам Сетт. – Вся научная работа, от изучения до открытия проделана моей командой.

– А прорыв? Как быть с ним?

– Скоро здесь будет много газа… – ученый устало прикрыл глаза. Его веки нервно подрагивали. Он еще раз с особым чувством произнес слово «гэ-ес».

– Ладно, фиг с тобой, дожидаемся Наташку с Матвеем и проваливаем.

– После прорыва мир уже никогда не будет прежним, – мечтательно добавил Сетт. ― Теми, у кого нет сознания, достаточно просто управлять. Мы пришли сюда не только за деньгами. Вы этого просто не понимаете. Самые крупные транснациональные корпорации приближали этот день как могли. Изучение, запуск и эволюция нейросетей, работа с бигдата, управление разрозненными многочисленными объектами. Весь этот опыт должен привести нас к кульминации.

– Что это за кульминация? – с тревогой глядя на таймер, спросил биолог.

– Биотехнологическая сингулярность. Скоро вы сами все увидите.

– Ни хрена себе, вертушки! – директор «Заслона» включил вторую ступень ускорения.

Тело вжало в кресло. Показания скорости на экране управления рванули вверх.

– Эй, Женек, ты там как?

В ответ в наушниках послышался лишь радостный мат. Бывший военный летчик по достоинству оценил скоростные качества новой разработки Казанского вертолетного и «Заслона».

– Прием, меня кто-нибудь слышит? ― в сети раздался голос Талгата.

– Талгат! Сеть появилась! Ребята, вы как? Мы летим к вам, устанавливаем точные координаты по сигнатурам! – директор откорректировал курс по обновленным данным.

– По— разному, – ответил Талгат. – послушайте, я перехватил управление «Старлинк». Получаю данные со всей Земли. В атмосфере происходит что-то странное. С военных кораблей непрерывно сбрасывается масса.

– Масса чего? – переспросил директор. – Плохо слышно, какая масса?

– Судя по форме и размеру похоже на погодные датчики, с помощью которых мы исследовали смерчи на Волге, но я могу ошибаться. Сброс происходит в промышленных масштабах и уже давно. Газобиомный туман кишит ими, они повсюду!

– Очередные исследования? – усомнился директор.

– Не думаю. Больше похоже на попытку перехватить контроль над неразумными газобиомами.

– Это возможно?

– Понятия не имею, но нам известно, как отпугнуть ее на время. Это надо рассказать всем. Пусть по всей планете начинают звонить в колокола! Да, я сошел с ума, знаю, все вопросы потом. Все без исключения. Это может уменьшить площадь прорыва!

– Понял тебя, скоро будем. Передам военным. Готовьтесь к эвакуации.

Талгат смотрел на массу шариков, сбрасываемую в средиземное и черное море, исчезающую в алом тумане. Вибрации уходили вглубь. Каждое новое повторение предмета несло в себе неповторимый отзвук, уносящийся на немыслимую глубину.

Он просматривал графики погоды и сейсмоактивности, выискивая в них закономерность.

Похоже, после того, как произошел первый выход из карманов глубокого залегания, заполнились пустоты, находившиеся выше. Когда давление в них стало критическим, газобиомы вышли на поверхность земли. Информация поступает вниз, к неустановленному источнику. Как только вибрация «сверху» прекращается, это служит сигналом, и цикл повторяется.

– Алексей, вы меня слышите? Вам пора уходить, за нами летят. Надеюсь, все соскучились по директору?

– Отличные новости! Но мы пока не можем подняться. Американец ведет себя странно. Наташка спустилась за Матвеем на лифте. Они поднимутся не раньше, чем через час.

– Свяжись с ней, пусть бегут! – Талгат выругался, набирая сообщение. ― Похоже, нечто, внизу, вот-вот получит критическую массу сигналов, поступающих в форме вибрации. А потом «рванет».

Стены кабинки тряслись и вибрировали. В некоторых местах появились вмятины. Наташа успокаивала себя, что это от переизбытка давления.

Тросы постоянно звенели от напряжения. Решетка пола ходила ходуном. В какой-то момент девушка села и уперлась ногами и руками в стены.

Несколько раз она сильно зажмуривалась от страха, опасаясь, что кабина вот-вот сорвется с петель и просто полетит вниз, в бездну, пробуренную американцами.

Лифт остановился и, наконец, замер. Наташа вскочила и принялась жать на кнопку аварийного открытия. Двери нехотя поползли в разные стороны.

В лицо ей полыхнуло сыростью и жаром. Она ощутила странный, незнакомый запах плесени, словно бы усиленный в десятки раз. Пробуренный сверху тоннель заканчивался смотровой площадкой.

Заглянув сквозь арку, Наташа поняла, почему американцы прекратили бурение. Они наткнулись на огромную полость. От размеров кармана захватывало дух. Алые всполохи подсвечивали теряющиеся вдалеке своды, низ полости терялся в колышущемся мраке.

Посреди этого открытого пустого пространства, словно подвешенная в воздухе, находилась смотровая площадка, напоминавшая плоский каменистый отвес. Под отвесом начиналась пропасть пустоты.

На самом краю у пропасти, спиной к лифту, сидел Матвей. Наташа окрикнула его:

– Мотя!

Он ничего не ответил ей.

– Пойдем домой, хватит!

Наступая на горло собственному страху, девушка, стараясь двигаться бесшумно, подошла ближе.

– А я уже дома, – раздался незнакомый голос.

– Ты что, сдурел? Скоро здесь все заполнится газом, идем, надо уходить. Ребята ждут нас наверху!

Край площадки был огорожен тонким высоким забором. Матвей смотрел сквозь сетку, наблюдая за алыми всполохами вдалеке.

– И они здесь. Пришли ко мне. Простили меня.

– Мотя… – Наташа медленно обходила коллегу сбоку.

– Они звали меня еще когда мы были там, – он кивнул головой вверх. – Но только спустившись в жилой модуль, я понял, что они уже внизу, ждут меня.

– Что за бред ты несешь?

– Не знаю, Наташка, – Матвей обернулся на ее голос. На его бледном обескровленном лице висели длинные слипшиеся пряди волос, похожие на щупальца. – Видимо, как-то проникли сюда раньше меня, это же очевидно.

С этими словами Матвей поднялся и жестом указал на два темных силуэта, сидевших в дальнем углу.

– Они здесь, они пришли. Раньше Даша все время ругала меня, осуждала, а теперь хвалит и зовет. Я так рад, что все, наконец, закончилось. Это место, – он окинул взглядом алую бездну, – оно волшебное! Здесь сбываются мечты.

– Хорошо, Мотя, – Наташа переменилась в лице, сглотнув тяжелый комок в горле, – иди к ним. Я передам нашим что с тобой все в порядке.

– Да, да, передай им, – вяло повторил Матвей, явно не проявляя интереса к дальнейшему диалогу.

Он помахал ей рукой на прощание, затем повернулся спиной и пошел к «своим» черным силуэтам, сидевшим в углу.

Наташа быстро пересекла смотровую площадку, нажала кнопку, двери неохотно раскрылись. Напоследок, сквозь слезы, она посмотрела на Матвея, севшего посередине, между «женой» и «дочкой».

Ладонь, что было силы ударила по кнопке. Глаза застлали слезы. Наташа позволила себе истерику.

– Наташка, что с тобой? – биолог опустился на колени возле подруги.

Девушка сидела в углу, обхватив колени руками и безучастно смотрела в одну точку.

– А Матвей где? Я же говорил, надо было мне с тобой ехать! – раздосадовано прорычал Алексей.

– Нет, Леш, не надо, – прошептала Наташа. – У Моти все в порядке, он… он просил вам это передать. А где американец?

– Этот чудак решил остаться здесь, чтобы стать свидетелем зарождения биотехнологической сингулярности. Ты даже не представляешь, чем они тут занимались!

– И не хочу, – прошептала девушка, обхватив голову руками.

Коля подсел рядом с ней и обнял.

– За нами летит эвакуационная команда. А знаешь, кто ее возглавляет?

– Кто?

– Не поверишь…

– Тормози, твою мать, – орал в микрофон директор «Заслона», отменяя режим ускорения. Мы сейчас мимо Тарсуса промахнемся! На такой скорости не вырулим на нужные координаты!

Вертолеты остановились почти мгновенно, зависнув в воздухе. Затем корпуса камнем ринулись вниз, сквозь алую мглу.

– Не видно нихрена!

– Было у меня такое, когда в Сирии патрулировали. Примерно так же летели, шли по приборам.

– Так ты и в Сирии был?

– Ну, полетал малость.

Расстояние до земли стремительно сокращалось. 500 метров, 400, 100.

В нужный момент запустилась система стабилизации положения в пространстве. Сопла реактивных турбин, направленные вниз, рванули пламенем, отчего сила инерции падения сошла на нет.

– Вон вход в лабораторию! – Женя ткнул пальцем, установив визуальный контакт с кабиной директора «Заслона».

– Бегут, голубчики! – не скрывая радости и волнения, рассмеялся директор.

Алый туман уплотнился, приняв очертания многоугольной фигуры. В нем просвечивали множество круглых предметов, напоминавших шарики для пинг-понга. В один миг образовалась структура, напоминавшая густой вихрь, сотканный из плотного облака.

– Борт Э-1, как слышите меня? Видим вас! Будем вести вас до места эвакуации… – ожил радиоприемник. – У вас «корона» на одиннадцать часов! Быстро сматывайтесь оттуда!

В алой мгле раздался чей-то крик. Илларион остановился и обернулся.

– Где Наталья? – он старался перекричать нарастающий шум.

Талгат, бежавший спереди, не слышал криков. Он благополучно добежал до кабины и забрался внутрь, рухнув на пол.

Алексей остановился и в суеверном испуге ткнул пальцем в сторону, явно указывая на что-то.

– Бегите, твою мать! – директор сорвал шлем и орал, высунувшись в приоткрытое окно. – Бегом сюда, «Заслон», бегом!

Николай скрылся в подступающих плотных клубах тумана и вскоре появился с Наташей на руках. Он бежал, не оглядываясь.

Корпус второго вертолета схватила мглистое щупальце. «Корона» не подражала формам, она их воплощала, стремясь разрушить все на своем пути.

– Борт Э-1, у нас прорыв по всему периметру! ― взорвались динамики.

Второй вертолет повис в воздухе, затем его, словно лист бумаги, смял и разорвал огромный теневой рукав с прожилками из сотен тысяч мелких шариков. Датчики второго пилота погасли.

– Женька! ― директор почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. – Все сюда, загружаемся!

Илларион вернулся и затолкал Алексея в вертолет, затем помог Николаю с Наташей. Монах запрыгнул во взлетающий вертолет последним, и рухнул на пол в полном изнеможении.

Грязные, уставшие, они сидели в темном салоне, переводя сбившееся дыхание. В иллюминаторах полыхали алые зарницы. Временами корпус потряхивало.

– Целы? – раздался мрачный голос из кабины.

– Не поднимайтесь выше 2 километров и не опускайтесь ниже полутора!

– Вот спасибо! Охренительная информация! Внизу все так плохо? Не видно ни черта, идем по навигатору.

– За вами следует «корона». Такую мы раньше не видели.

– А что с ней не так?

– Огромная! – донесся голос военного.

– Спасибо, успокоил.

– Прием, прием, русские? – в эфире появился новый голос с акцентом.

Алексей поднялся с пола и пролез в кабину на место второго пилота.

– Да, это мы.

– Леша, живой? – обрадовался голос. ― Мы не могли с вами на связь выйти, все ждали от вас запроса. С НАТОвскими вояками переругались, но я ведь обещал с ракетами помочь. Так и держу их наготове. Помощь еще нужна?

– Это кто?

– Это Грузия!

– Рады вас слышать, Грузия! – директор вжал голову в плечи, ощущая, как в хвосте вертолета нарастает вибрация. К корпусу приближалось нечто огромное. ― Ваши ракеты будут как раз кстати! Залп по «короне», прямо сейчас, а то нам хана!

– Понял вас, «Заслон», – отозвался военный, – сейчас все будет.

Со стороны моря одна за другой последовали вспышки. Ракеты стартовали с военных кораблей, а также с сухопутной границы, где были размещены установки.

– Ракеты запущены, веду цель. Девять секунд до поглощения корпуса. Восемь, семь, шесть…

Директор зажмурился и постарался вспомнить детство. Громкий гул заставил вертолет задребезжать и временно перейти на реактивную тягу до момента, когда положение в пространстве не выровняется.

– Все ракеты достигли цели. Корона остановилась.

– Спасибо, ребята, – смахнув испарину со лба, прошептал директор. – Большое вам спасибо…

Некоторое время спустя

– Съездили в Турцию, – выдохнул Талгат.

Они сидели с директором на фоне живописного холма, глядя, как туман отступает от греческих берегов. Повсюду на Афоне звонили колокола.

– Да уж, – после того, как они приземлились, директор был немногословен.

– Анатолий Сергеевич! – на холм взбежал запыхавшийся Алексей. – В спешке забыл вам отдать, вот, возьмите!

С этими словами начальник научной группы протянул директору жесткий диск.

– Всё, что удалось найти.

Директор кивнул и произнес:

– Спасибо, Леш. Ты молодец. Как там ребята?

– Наташка еще не пришла в себя. Николай нормально, заснул, но прежде сказал, что хочет к нам, в «Заслон». А отец Илларион уже служит литургию.

Некоторое время молчали, словно выдерживая минуту молчания по погибшим.

– Слышал, сегодня папа римский выпустил буллу о «всемирном звоне». В Стамбул возвращаются люди. Заполнение крупных подземных недр газом закончилось, тектонические плиты больше не трясет.

– Теперь наши провайдеры контролируют большой сегмент сети, – Алексей с иронией глянул на Талгата, – поэтому мы слышим и видим гораздо больше, чем раньше.

– Надеюсь, Маск на меня не очень обидится?

– Корпорация хочет подавать в суд на виновных.

– Лица уже установлены?

– Нет, – ответил Алексей и рассмеялся.

Полгода спустя

Талгат лежал на диване и переключал каналы.

– Продолжается реставрация храма святой Софии в Стамбуле. Это будет самая большая звонная церковь в стране. Совокупная мощность колоколов способна остановить газобиомы малой и средней массы.

А теперь к другим новостям. Продолжается работа над созданием экспериментальной системы управления массой газобиом. За разработку отвечает сразу несколько транснациональных корпораций. Общая стоимость инвестиций оценивается в два триллиарда долларов.

На экране появился ученый:

– Представьте себе газ, способный выполнять приказы. Его не надо добывать, не надо складировать, ведомый исполняемой командой, он сам прибывает в хранилище и переходит в пассивное состояние.

– Однако, – заметила ведущая, – есть и противники развития подобных идей.

Пожилой седоволосый мужчина гневно рассуждал:

– Мы не разобрались с нейросетями, до конца не поняли механизмов их работы, а уже заигрываем с неизвестным доселе видом биом, пытаясь приручить их. Это самоубийственное хищничество!

Изображение сменилось логотипом новостей, затем включилась реклама.

– Если ты молод и смел, то ты нужен нам!

Возникло изображение: люди смело бредущие сквозь алый туман. Заиграла торжественная музыка.

– Государственные выплаты и гарантии. Расширенное медицинское обслуживание, после завершения контракта присваивается звание ветерана труда. Корпоративные надбавки за доблесть и трудолюбие. На нашей стороне самые передовые научные разработки!

Теперь с экрана показывали рослого коренастого священника с мужественным лицом, за спиной у которого звонил механизированный переносной колокол, рассеивающий алую мглу.

– Мы движемся вперед ради обеспечения человечества доступными и безопасными энергоносителями. Служба в ГазоБиомПром гарантирует социальную пенсию!

– Да ну, хрень какая-то, – сказал Талгат, и выключил телевизор.

Content

Тимур Патеев
Съездили в Турцию