Злата Романова

Жена Джалала. Вернуть свое

Пролог

Я не хотела выходить за него замуж. Джалал Тагиров не тот мужчина, с которым может справиться женщина. Он власть, он сила, с которой невозможно совладать. Его взгляд выражает варварскую натуру, дикие, первобытные инстинкты, которые пугают до дрожи. Я утешала себя тем, что сбегу, что хоть умру, но не допущу этого брака, тем не менее, вот она я – стою в спальне мужчины, который еще в первую встречу обещал трахнуть меня так, что я голос сорву от криков, хотя я в то время еще считалась невестой его брата.

На мне подвенечное платье, лицо закрыто вуалью, потому что он захотел сам распаковать свой подарок, и я сижу ни жива, ни мертва, крепко стиснув юбку платья в кулаках. Потому что этот похотливый варвар добился своего, сумел жениться на мне вместо своего брата и теперь идет, чтобы мучить мое тело, потому что имеет на это все права, как мой законный муж.

Массивная дверь с шумом отворяется, когда он стремительно заходит в комнату. Я не могу четко его разглядеть из-за плотной вуали, но вижу очертания приближающегося крупного тела и замираю, как кролик перед удавом.

– А вот и моя женушка, – насмешливо тянет Джалал, вставая передо мной и хватая за плечи своими огромными руками.

Я начинаю дрожать еще сильнее, когда он рывком ставит меня на ноги и сдергивает вуаль с лица. Взгляд упирается в массивную грудь в расстегнутой наполовину рубашке, из-под которой виднеется смуглая кожа, поросшая темными волосками. Вид настолько шокирующий для моих глаз, не видевших еще вживую даже полуобнаженного мужчину, что я краснею, несмотря на охватывающий меня ужас. Я боюсь поднять голову выше, боюсь посмотреть в его дьявольские глаза, поэтому неосознанно зажмуриваюсь, тяжело дыша и стараясь не вырываться из железной хватки, чтобы не спровоцировать на жестокость, но ему это не нравится.

– Смотри на меня! – требует муж с недовольным рыком.

Ну точно животное! Потому что цивилизованные люди себя так не ведут и не разговаривают с приличной женщиной, как с какой-то шлюхой.

Я открываю глаза, глядя куда-то в район его носа, крупного, вполне подходящего такому дикарю, и пытаюсь выровнять дыхание, чтобы не провоцировать хищника на излишнюю жестокость.

– Тебя чем-то накачали, что ли? – зло спрашивает он.

Я испуганно мотаю головой.

– Нет, конечно!

– Тогда какого хрена ты себя так ведешь? – встряхивает он меня.

– Я… Я-я прошу прощения! – чувствуя, как слезы собираются в глазах, сжимаюсь я. – Я буду покорной женой, обещаю! Только не причиняй мне боль…

– Смотри мне в глаза, Аза! – следует строгий приказ.

Я поднимаю взгляд вверх, сталкиваясь с пугающим темным взглядом мужчины, которому лишь раз осмелилась посмотреть в глаза, за что поплатилась, вызвав его интерес к себе. Джалал смотрит на меня с недовольством, отчего кровь застывает в жилах, и перемещает одну из своих рук мне на подбородок, сжимая его в жестокой хватке твердых пальцев.

– Почему ты думаешь, что я причиню тебе боль?

Вопрос заставляет мои глаза расшириться от ужаса. Это ловушка! Он хочет, чтобы я произнесла вслух его давнее обещание, но я не могу. Такие неприличные выражения никогда не вырывались из моего рта.

– Т-ты сам мне с-сказал… Тогда.

– Что я тебе сказал?

– Что заставишь меня к-кричать! – выдаю на одном дыхании, крепко зажмурившись, и слышу хриплый смешок, словно его это развеселило.

– Разве я сказал, что это будут крики боли? – выдыхает он мне в губы и я даже не дышу, шокированная такой близостью. – Открой глаза, рыжуля. Я хочу увидеть твои красивые глазки, прежде чем снять с тебя это платье. Потому что будь уверена – как только ты окажешься голой, твои глаза будут последним, на что мне захочется смотреть.

Глава 1

– Ты готова? – спрашивает мачеха, заглядывая в комнату.

– Да, Элиза. Уже иду, – откликаюсь я, закончив завязывать платок на голове.

Элиза подходит ко мне и поворачивает мое лицо к свету, скрупулезно осматривая.

– Почему лучше не скрыла синяк? – недовольно спрашивает она.

– Я не смогла, он слишком темный.

Но она мне не верит. Берет консилер и пытается лучше замазать кровоподтек на щеке, оставшийся после последнего проявления ярости папы, но не добившись лучших результатов, сдается.

– Ладно, идем. Ты и так красивая, они оценят. Если что, ударилась об угол стола, когда убиралась, поняла меня?

– Да, – идя вслед за ней, отвечаю я.

Хоть у нас и есть слуги, меня заставляют убираться и готовить наравне с ними, чтобы были навыки хорошей хозяйки и я не опозорила семью, когда выйду замуж. Мой папа очень традиционен, считает, что женщина должна заниматься только домом и после окончания школы сразу начал подыскивать мне жениха. Сегодняшние смотрины уже пятые в моей жизни, потому что его никто не устраивает и он все ищет мне жениха получше, а мне, между тем, исполняется восемнадцать через несколько дней и это заставляет его еще больше нервничать.

– Не заговаривай, пока тебя не спросят о чем-то и не смотри прямо на мужчин, – как и каждый раз, дает мне указания Элиза.

Это она от нервов. Хотя она и не заменила мне мать в силу своего молодого возраста, но мачеха хорошо ко мне относится и, как я, до смерти боится гнева отца, который склонен поднимать на нас руку при малейшей ошибке.

– Я не дам ему повода, – ободряюще сжимаю ее руку.

Мы спускаемся по лестнице и я прохожу в гостиную, где собралось не меньше десяти человек. Я не поднимаю опущенных в пол глаз и направляюсь на голос отца, который велит мне подойти.

– Садись, дочка, – ласково говорит он, усаживая меня рядом с собой на диван. – Вот она, моя жемчужина, Булат.

Я заставляю себя не сжимать платье в пальцах, чтобы не помять шелк, и сижу с самым расслабленным видом, потому что папа задал мне трепку в прошлый раз за то, что жалась, как испуганная лань.

– Какая скромница! – смеется один из мужчин старческим смехом, и я полагаю, что он глава семьи жениха. – Даже глаз на нас не подняла. Посмотри на меня, Аза.

Я смотрю в направлении голоса, встречаясь взглядом с пожилым мужчиной старше моего отца, но через пару секунд снова опускаю взор.

– Какие глаза! Красавица твоя дочка, Азамат. Но и мой сын неплох, а? Хорошая выйдет из них пара.

– Посмотрим, – уклончиво отвечает папа. – Аза, принеси нам чай.

Я встаю и чинно выхожу из комнаты, а оказавшись в коридоре, ускоряю шаг до кухни, где уже приготовили поднос, чтобы я его отнесла.

– Главное, не споткнись, – инструктирует меня Элиза, которая в гостиной не присутствовала, так как женщинам не положено.

– Постараюсь, – улыбаюсь я, хотя нервы уже на пределе.

Для меня смотрины всегда оказываются тяжким испытанием, потому что после ухода гостей папа зовет меня в кабинет и объясняет каждую совершенную мною ошибку при гостях. Потом следует наказание в виде ремня, которым он бьет поверх одежды, но все равно очень больно. Я уже дождаться не могу, когда он, наконец, выберет мне мужа и я смогу сбежать из этого дома. Мне даже все равно, как этот муж будет выглядеть, лишь бы он не был жестоким человеком. В отличие от других девушек, я ищу в спутнике жизни не внешнюю привлекательность, а человечность. Я бы смогла полюбить своего мужа за одно только хорошее отношение ко мне.

Взяв тяжелый поднос, я иду обратно до гостиной, молясь, чтобы не запутаться в подоле длинного платья, но все проходит отлично. Присев на колени перед низким столиком, я разливаю чай по чашкам, все еще не глядя на лица окружающих меня мужчин, и выслушав пожелания каждого относительно сахара и молока, подаю готовые напитки каждому в руки.

Естественно, мужчины стараются избегать при передаче чашки прикосновения к моей руке, пока один наглец не шокирует меня, намеренно обхватив мизинцем мой указательный палец. Я чуть не роняю чашку от неожиданности и непроизвольно поднимаю веки, встречаясь взглядом с мужчиной, одетым во все черное – такого же цвета, как его дьявольские глаза. На какую-то долю секунды я вижу лишь эти глаза, страшные, пугающие, которые смотрят на меня настолько напряженно, что я чувствую настоящий страх, словно он может наброситься на меня в присутствии всех этих мужчин и просто придушить. Чем же я так ему не угодила?

Покашливание папы приводит меня в чувство и я автоматически сжимаюсь, опуская взор, прежде чем взять себя в руки и не спеша встать. Взяв пустой уже поднос, выхожу из гостиной и прижимаюсь спиной к стене, тяжело дыша и чувствуя, как душа уходит в пятки. Папа заметил это, не мог не заметить. И мне теперь точно не избежать наказания после ухода гостей. На глаза наворачиваются слезы от осознания неизбежности того, что должно произойти, но я пытаюсь не поддаваться отчаянию и не плакать, не то мне будет еще хуже. За слезы папа наказывает тоже.

Дверь в гостиную внезапно открывается, пугая меня, и подняв взгляд, я снова встречаюсь глазами с вышедшим оттуда мужчиной. Тем самым, из-за которого меня ждет болезненная порка кожаным ремнем сегодня. Как же я ненавижу его в этот момент!

Пытаюсь быстро улизнуть на кухню, но он окликает меня, как только я поворачиваюсь к нему спиной.

– Стой. Мне нужно в ванную. Где она?

У него даже голос соответствует образу – такой же командный и грубый. Кто это вообще такой? Надеюсь, не мой жених.

Боже, что за ужасная мысль?! Нет-нет-нет, только бы не он!

– Ты слышишь меня? – не дождавшись ответа, теряет терпение мужчина.

– Д-да, пойдемте, – заикаюсь от страха, направляясь в коридор слева, где располагается ванная для гостей рядом с выходом в сад.

За спиной слышатся тяжелые шаги и я облегченно выдыхаю, поняв, что он действительно идет за мной. Обернуться и проверить я бы не решилась. Ни за что больше не позволю себе посмотреть ему прямо в лицо! Чего доброго, еще решит, что я провоцирую или пытаюсь привлечь к себе внимание.

Остановившись перед нужной дверью, я открываю ее нараспашку и указываю рукой.

– Прошу вас. Полотенца чистые.

В следующий момент жесткие пальцы смыкаются на моем запястье и я с грохотом роняю поднос, вскрикивая от неожиданности и не успевая ничего сделать, потому что этот негодяй затаскивает меня в ванную и прикрыв за собой дверь, прижимает меня к ней спиной.

– Отпустите! – кричу я. – Что вы делаете?

Большая рука тут же накрывает мой рот, а вторая упирается в плечо, удерживая на месте стальной хваткой. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, потому что дикий страх захлестывает с головой и мысли заменяет лишь инстинкт вырваться и спастись. Потому что нормальные мужчины не прикасаются к чужим женщинам и не удерживают их. Это грозит им смертью. А если этот мужчина посмел, значит, он не боится и способен сделать со мной все, что угодно.

– Успокойся, – врывается в мое сознание его до жути спокойный голос. – Если не успокоишься, я просто задеру тебе юбку и трахну так.

Как только смысл его слов доходит до меня, я шокировано ахаю, но звук поглощен его ладонью. Слезы еще быстрее текут из моих глаз, но я замираю, боясь, что он и правда задерет мне юбку. Если годы с тираном-отцом чему-то и научили меня, так это послушанию. Пока я слушаюсь, наказание меньше.

– Умница, – довольно выдыхает это презренное животное, наклоняясь и тычась носом в мои волосы, громко втягивая в себя мой запах. – Охуенно пахнешь, рыжуля.

Я дрожу и плачу, моля Бога о помощи, пока он ведет одну руку ниже, обхватывая меня за талию и прижимая к себе вплотную, толкаясь бедрами в мой живот чем-то твердым, о чем мне даже подумать страшно, и снова обнюхивая меня, как какой-то пес.

– Ты правда девственница? – прилетает вопрос прямо мне в ухо и я отчаянно киваю, надеясь, что это остановит его. – Славно, – хмыкает мерзавец, снова толкаясь в меня своим… бугром. – Сегодня я тебя отпущу, не дрожи так. Но совсем скоро, я заставлю тебя горло надрывать от криков, сладко пахнущая рыжуля. Мы с тобой несколько дней из кровати не вылезем, пока я как следует не объезжу твою девственную щелку. Думаю, твой отец будет рад отдать тебя мне. Как считаешь?

Зажмурившись, я киваю, соглашаясь со всем, лишь бы он отпустил меня, и когда он так и делает, резко убирая от меня свои грязные руки, практически оседаю, в последний момент сумев ухватиться за стоящую рядом раковину.

– Ну-ну, какая ты впечатлительная, – насмехается надо мной это животное, кончиком пальца ловя очередную слезинку с моей щеки и пошло слизывая ее языком, как какой-то деликатес. – М-м-м, даже плачешь красиво. Ты будешь так же плакать, когда я поставлю тебя на колени, красавица?

Я всхлипываю, желая закричать и позвать на помощь, но не осмеливаясь сделать это. Этот мужчина нависает надо мной огромной горой. Он может в мгновение ока заткнуть меня и сделать что угодно в наказание. Но даже несмотря на страх, я не могу заставить себя ответить ему. Мой язык просто не слушается меня.

– Ладно, можешь не отвечать на этот раз, – разрешает он. – Я сегодня добрый. Вытри эти слезки и приведи себя в порядок. А я пойду, пока еще могу сдерживаться. До встречи, рыжуля. Она будет уже очень скоро.

Он выходит, закрыв за собой дверь, а я быстро запираю замок и сев на пол, захожусь в рыданиях.

Этот человек – монстр. Настоящее чудовище. И если то, что он сказал – правда, то из всех тех мужчин в гостиной, именно он и является моим женихом. Как же я ошибалась, когда думала, что хуже побоев папы ничего и быть не может! Этот человек будет не только бить меня, он сам заявил о своей похоти, он хочет меня изнасиловать. Как же я переживу это, если папа даст согласие на наш брак?

* * *

– Ты что, плакала? – набрасывается на меня Элиза, когда я, наконец, возвращаю поднос на кухню. – А ну-ка идем со мной.

Я попыталась привести в порядок свое лицо в ванной, но смогла лишь смыть растекшуюся косметику. По мне сразу видно, что плакала я навзрыд: глаза опухли, нос покраснел, еще и сосуды полопались.

Мачеха уводит меня на второй этаж, в мою спальню.

– Что случилось? – спрашивает она.

– Один из гостей попросил показать ему ванную и зажал меня там, – стараясь снова не разрыдаться, рассказываю я.

– Что?! – ужасается Элиза. – Он тронул тебя? Кто это был?

– Я не знаю. Он просто прижал меня к двери и зажав мне рот, нюхал мои волосы. Еще и говорил всякое.

– Что именно говорил? – хмурится Элиза, внимательно осматривая меня, словно пытается понять, не лгу ли я.

– Всякие пошлости, я не могу их повторить! О том, что хочет со мной сделать. А потом ушел.

– Снимай платье, – мрачно командует мачеха.

– Что? – тут же цепляюсь за юбку. – Не надо, Элиза, он правда ничего мне не сделал!

– Снимай, я сказала!

Грубо повернув меня спиной к себе, Элиза расстегивает длинную молнию на спине и стягивает платье с моих плеч, оставляя меня в одном нижнем белье, а потом обходит меня со всех сторон, пока я смущенно жмусь на месте.

– Синяков нет и белье целое, – с облегченным вздохом констатирует она, наконец. – Если бы не нужно было скрыть это от твоего отца, я бы тебя для верности в гинекологу отвела. Для проверки.

– Как скрыть?! – поражаюсь я, игнорируя слова о проверке. – Надо же рассказать папе! Что если тот мужчина вернется? Он сказал, что скоро мы с ним снова встретимся и я проведу несколько дней в его кровати.

– Так и сказал? – задумывается Элиза. – Значит, это был Булат. Твой жених.

– Разве Булат – это не тот старик, который старше всех? – ужасаюсь я, вспомнив, как папа назвал его по имени. – Но это был не он! Мужчина, о котором я говорю, молодой.

– Нет, я не про отца, – отмахивается Элиза. – Булат-младший – его сын и именно ему тебя сватают. Твой отец рассчитывает на союз с Тагировыми, они намного влиятельнее нас. А если ты ему расскажешь, то он только разозлится, что ты была груба со своим женихом и побьет тебя.

– Но он же… Так нельзя, Элиза! Он переступил черту! – возмущаюсь я.

– Скоро он все равно будет иметь все права на твое тело, – раздраженно отрезает Элиза. – Прекрати истерить! Разве опыт с твоим отцом ничему тебя не научил? Если не можешь ничего изменить, то пытайся адаптироваться. Тебе придется выйти за Булата Тагирова, если они договорятся. И для тебя же лучше, если ты как можно быстрее сможешь найти к нему нужный ключик. Все, одевайся и приводи себя в порядок. Вдруг, перед уходом, они снова захотят на тебя посмотреть? Я буду на кухне.

Она выходит, оставив меня наедине с отчаянием, которое словно прижимает меня к земле огромным весом, непомерным для моего маленького тела, и я изо всех сил стараюсь снова не заплакать.

Значит, все-таки, именно этому животному суждено стать моим мужем. Боже, за что? Неужели такое тяжелое испытание мне суждено пройти в этой жизни? Я же не выживу. Уж лучше бы мне умереть до этой свадьбы, до всех тех мучений, что он причинит мне, чем потом, уже испытав на себе всю эту боль!

Глава 2

– Ну, как тебе невеста, Булат? – спрашивает отец за ужином и я кошусь на своего младшего брата, который пытается скрыть свою заинтересованность.

Да, ему определенно понравилась маленькая невеста, которую нашел ему наш отец. Жаль только, что придется разочаровать братца. Рыжуля ему не достанется, только через мой труп!

– Нормально, – отвечает Булат, из-за чего его мать бросает на него злой взгляд.

Боится расстроить отца, глупая курица, не понимая, что он лишь играет с нами. Я это понял, еще когда папа как коршун следил за мной все то время, когда мы находились дома у Азамата. Хотел испытать меня, думал, я проявлю эмоции, но разве я идиот без мозгов? Как только отец чует слабость, он давит и давит. Видимо, каким-то образом прознал, что я искал инфу о рыжуле, которую увидел на свадьбе сестры в прошлом месяце и которая очень удачно оказалась дочерью Азамата Гириева. Не знаю, с какой целью он решил засватать ее за Булата, но отец явно хочет чего-то от меня, иначе не использовал бы единственный козырь за многие годы, который я по глупости дал ему в руки.

– Так нормально или хочешь жениться? – спрашивает отец и Булату приходится ответить более внятно.

– Я не против.

Ну-ну, не против он. А кто бы отказался от такого лакомого кусочка? Аза Гириева – огненная штучка. С глазами дикой кошки и лицом, словно нарисованным красками. У меня в жизни так не стоял, как на этого пугливого котенка. Как только увидел ее, сразу словно током прошило. Сладкая девочка со скромно опущенными зелеными глазками и поджатым ртом, в который мне хочется вгрызться зубами. Или натянуть на член. Просто охуительно красивая. И как же удачно получилось, что я уже готов завести семью, а она дочь человека, который может быть полезен нашей семье. Нужно только понять, чего она будет мне стоить. Потому что папа не любит легких путей и не делает поблажек своим детям.

Одно я знаю точно – она не может достаться другому. Даже моему брату. Особенно моему брату, потому что, если она будет в пределах досягаемости, я могу забыть о границах и поддаться животным инстинктам, которые эта чертовка пробуждает во мне. До сих пор ведет, стоит только вспомнить, как она пахнет. Так бы и сожрал! Даже ее слезки на вкус, как амброзия. Неужели может существовать настолько идеальная женщина? Потому что она именно такая, словно сделанная по моему личному заказу. Не могу дождаться, когда она окажется в моих руках снова. Сдержаться в доме ее отца было очень трудно, я едва устоял.

– А она красивая? – с любопытством спрашивает наша самая младшенькая Раяна, вырывая меня из горячих фантазий.

Раяна, пожалуй, единственная моя сестра, к которой я испытываю слабость. У моего отца четыре жены и множество детей, но на данный момент все мои сестры, кроме Раяны и Ясмины, замужем и в доме, кроме сыновей Селима и Булата, а также меня, остались только они. Но Ясмина пустоголовая девица, слишком стервозная, чтобы иметь с ней дело, а вот Раяна – настоящий ангелочек и пока она не выросла, превратившись в еще одну мегеру, я снисходителен к ней.

– Довольно красивая, – отвечает ей отец. – Ты так не считаешь, Джалал?

Я прямо встречаю его взгляд, понимая, что он решил не затягивать игру и скорее всего наш разговор произойдет уже сегодня, когда мы останемся наедине.

– Очень красивая, – говорю откровенно, подмигивая Раяне и она хихикает, прикрывая рот ладошкой.

– Тогда тебе повезло, Булат. Вот муж Амиры был совсем не красивый, – имея в виду нашего новоиспеченного зятя, простодушно говорит она, за что получает тычок от своей матери.

– Где твое воспитание, Раяна? Разве уместно говорить так о людях?

– Прости, мама, – втягивает голову в плечи сестра, пока отец сердито взирает на нее и ее мать.

– Выйди из-за стола и не показывайся мне, пока не научишься себя вести! – грубо отрезает он, и Раяна тут же встает, спеша исполнить приказ.

Ох, и попадет ей сегодня от матери! Бедняжка, ей не повезло родиться у самой злобной жены отца, которая также является матерью моих братьев Селима и Булата. К сожалению, вмешиваться в методы воспитания сестер мы не имеем права. В нашей семье заведено, что дочерями занимаются женщины и мужчины в их дела не лезут.

– Ты совсем не следишь за своей дочерью, Раиса? – напускается он на жену и та лишь молча сглатывает, потому что оправданий папа не любит. – Или мне научить тебя, как нужно воспитывать детей?

– Я займусь ею, – говорит Раиса смирно, но смирения в этой женщине отродясь не было.

Я бы не удивился, если бы отец посвятил ее в свой план относительно этого фарса со сватовством. Там, где другие жены добились лишь звания жен, Раиса сумела стать отцу другом. Он доверяет ей то, чем не делится даже с родными сыновьями, даже со мной, своим будущим преемником. Эта сука ненавидит меня и мечтает заменить одним из своих сыновей, но она не понимает, что отец выбрал меня не из-за того, что я старший сын, а из-за того, что и Селим, и Булат слишком слабы, чтобы удержать власть в своих руках после его смерти. И теперь я раздумываю, не она ли подала ему идею поиграть со мной.

Да, я безумно хочу рыжулю, как не хотел ни одну женщину, но я не пожертвую ради возможности иметь ее в своей постели тем, что принадлежит мне по праву сильнейшего. И если отец поставит мне невыполнимое условие, я просто позволю Булату на ней жениться. Она не единственная красотка в мире. Найду еще кого-нибудь, кто заставит мой член каменеть с одного взгляда. Не одна же она такая?

* * *

После ужина мы с отцом обсуждаем дела в его кабинете. Ни он, ни я не заводим разговор о женитьбе Булата и я знаю, что он ждет специально. Хочет, чтобы я первым затронул эту тему, но я не собираюсь этого делать. Показать свою слабость было бы очень глупым шагом. Пусть думает, что я лишь слегка заинтересовался девушкой. Не в первый раз. Я и раньше откапывал информацию о своих потенциальных партнершах, если какая-нибудь красотка попадалась мне на глаза и пробуждала похоть. Конечно, это были женщины, которых можно купить подарками или заинтересовать фамилией Тагировых, приличная дочь достойной семьи мне попалась впервые, но ведь я готов жениться. Мне нужны дети, мои наследники. И отец уже заводил разговор о моей женитьбе пару месяцев назад, а сейчас почему-то засватал младшего сына.

– Вроде все, – наконец, через пару часов устало вздыхает папа, откидываясь на спинку кресла.

– Да, можем заканчивать, – соглашаюсь я, вставая на ноги. – Завтра рано вставать, так что пойду спать.

Он смотрит на меня с раздражением, но останавливает.

– Сядь, Джалал, – рявкает недовольно, глядя на меня из-под кустистых седых бровей. – Мы еще не обсудили свадьбу твоего брата.

– Я думал, приготовлениями к свадьбе займется Раиса, как и всегда, – пожимаю плечами, садясь обратно.

– Не строй из себя дурака, мне не нравится! Ты прекрасно знаешь, что я хочу обсудить. Зачем ты искал информацию о дочери Азамата?

– Мне понравилась ее красота и скромность на свадьбе Амиры и, я подумал, что если она дочь кого-то нашего круга, то вполне подходит для женитьбы.

– И это все? – проницательно смотрит на меня отец.

– А что еще? Или ты думал, что я женюсь на любой дочке одного из твоих знакомых, не смотря на ее внешнюю красоту? Или ее отсутствие. Ты же меня знаешь, папа. Я требую не меньшего, чем ты. Одной родословной недостаточно, чтобы заслужить право быть женой Тагирова.

– Подлиза, – фыркает он. – Тебе повезло, что ты не такой тюфяк, как твои братья, Джалал, иначе тебе не сходило бы с рук твое своеволие. Ты единственный сын, который и правда похож на меня. Думаешь, сможешь меня провести? Я видел, как ты смотрел на эту девчонку.

– Я и не отрицаю, папа, – усмехаюсь я. – Она мне понравилась. Очень сильно.

– И ты не возражаешь, что ее заберет Булат?

– Возражаю, – заявляю прямо. – Я хочу сам на ней жениться.

– Она не пара тебе, – хмурится отец. – Ладно, Булату, он младший сын, не мой наследник. Ты же… Ты можешь взять жену из более полезной семьи. Даже дочь шейха!

– Что ж, а я хочу дочь Гириева. Неужели ты откажешь мне?

Он не отвечает сразу. Делает вид, что раздумывает. Заставляет ждать, накаляя обстановку.

– Если я уступлю тебе сегодня, то ты тоже должен будешь для меня кое-что сделать, Джалал, – наконец, приступает к главному отец.

– Что именно?

– А неважно, – усмехается он. – Я хочу твое слово, что ты сделаешь то, о чем я попрошу, как бы сильно тебе не хотелось мне отказать.

Подписаться неизвестно на что? Зная, что способен попросить мой старик? Я же не самоубийца!

– Прости, отец, но не настолько она мне понравилась, чтобы подставиться неизвестно под что, – не раздумывая, отказываю я.

– Ты уверен? – испытующе спрашивает он. – Я ведь отдам ее твоему брату и ты навсегда потеряешь шанс коснуться ее.

– Уверен, – отвечаю твердо.

– Что ж, тогда иди спать, – бодро говорит папа, вставая. – Спокойной ночи, сын.

– И тебе, отец, – вежливо отвечаю я, глуша свою злость и неспешно двигаясь к выходу.

Нет уж, старый хрен, ты меня не проведешь! Я никогда не поставлю себя под угрозу ради юбки! Какой бы трахабельной она не была. Придется искать замену своей рыжуле.

Глава 3

Мобильный телефон у меня кнопочный, потому что папа не разрешает мне пользоваться интернетом, но мне просто необходимо узнать хоть что-то о своем женихе, ведь вечером Элиза сообщила мне, что папа согласился на предложение от Тагировых. Поэтому, я решаю подкупить одну из горничных. Зову ее к себе в спальню и дарю один из своих дизайнерских платков за молчание и возможность на десять минут одолжить ее телефон.

Информация о Булате Тагирове в интернете очень скудная, но я ее нахожу. Даже нахожу его страницу с парой фото в социальной сети и понимаю, что мой жених не тот зверь, который напал на меня, а его младший брат.

Почему же Джалал Тагиров позволил себе вести себя со мной так, если я невеста его брата? Этот вопрос не отпускает меня. Я все еще в полнейшем ужасе. Что же это за семья такая и как посмел этот мужчина покуситься на ту, что предназначена другому? Сможет ли мой жених защитить меня от него?

Всю первую ночь не смыкаю глаз от волнения, но потом, дни проходят один за другим без каких-либо изменений для меня и постепенно, я свыкаюсь с этой мыслью. Убеждаю себя, что мой будущий муж не даст меня в обиду, если я расскажу о недостойном поведении и угрозах его явно неадекватного брата.

– Аза, скоро к нам приедет твоя будущая свекровь, – сообщает мне как-то Элиза за завтраком. – Мы все вместе поедем выбирать тебе приданое.

– Это будет мой махр? – не понимаю я. – Папа выбрал драгоценности?

Махр – свадебный подарок невесте от жениха и я знаю, что некоторые невесты просят деньги или драгоценности, а иные машину или недвижимость. Я попрошу то, что мне скажет отец. Конечно, по закону этот подарок принадлежит мне и лишь я могу им распоряжаться, но я знаю своего отца. Он не позволит мне распоряжаться тем, что попросит.

– Конечно нет, глупая! – хмурится Элиза. – Твоим махром будет коммерческая недвижимость, которую твой отец давно хотел.

– Тогда почему мы едем покупать что-то с матерью жениха? – не понимаю я.

– Потому что эта женщина заявила, что хочет сама выбрать тебе новый гардероб и драгоценности, чтобы ты не опозорила их и соответствовала их ожиданиям, – зло говорит явно оскорбленная Элиза и я ее понимаю, потому что папа никогда не скупится на наш гардероб, ведь мы должны поддерживать его имидж.

– И папа согласился? – удивляюсь я. – Траты будут на миллионы…

– Ему пришлось, – вздыхает Элиза, передергивая плечами и я понимаю, что ей досталось из-за этого. Папа часто срывает свой гнев на нас. Странно, что меня на этот раз не тронул. – Ради Бога, не возражай, что бы она не предложила примерить и купить, ладно? Эта Раиса – настоящая злобная стерва. Я это поняла по одному телефонному разговору с ней. Нельзя, чтобы она нажаловалась на нас.

– Конечно, я буду самой послушной невесткой! – судорожно сглатываю я, гадая, не похож ли ее сын на нее.

Со старшим я уже познакомилась, боюсь, как бы вся семейка не оказалась такими же моральными уродами.

* * *

Моя будущая свекровь оказывается высокой и стройной женщиной за сорок, очень ухоженной и красивой, но совершенно не доброй, что видно по одному только выражению ее властного лица и резкому, приказному тону.

– Ты мелкая, – хмурится она, тщательно осматривая меня с головы до ног при встрече и это первые ее слова, обращенные ко мне.

Я невольно сжимаюсь, не зная, что можно на такое ответить. Да, я среднего роста и довольно тщедушная, как говорит папа, но не настолько низкая, чтобы казаться карликом. Может, она имела в виду, что я худая?

– Все невесты теряют вес перед свадьбой от волнения, – дипломатично улыбается Эльза. – Не хотите ли чаю, Раиса?

– Нет, у нас мало времени, – отрезает мама моего жениха. – Давайте сразу выедем. Кроме охраны нас сегодня будет сопровождать мой сын.

– Булат? – спрашивает Элиза и я жду ответа, затаив дыхание и молясь про себя, чтобы она не назвала имя Джалала.

– Конечно, он ведь ее жених. Я не сторонница слепых браков, так что пусть пообщаются хоть в нашем присутствии, раз уж ваш муж такой строгий, – пренебрежительно говорит Раиса и я готова ее расцеловать за такую новость.

Я и не мечтала пообщаться со своим женихом до свадьбы! Вдруг, он все же окажется не так уж плох?

* * *

Я впервые вижу своего жениха в нашем дворе, когда он прощается с папой и здоровается с нами, женщинами, вышедшими из другой комнаты. Булат Тагиров – молодой и красивый. Он такой же высокий, как и его брат, но его кожа светлее и выглядит он больше похожим на европейца, чем на кавказца, несмотря на то, что его волосы такие же темные, как у Джалала, а глаза карие. А еще, у Булата нет бороды и чисто выбритое лицо кажется мне гораздо более цивилизованным, как и исходящая от этого мужчины энергетика.

– Добрый день! – лаконично здоровается он приятным голосом и задержав на мне взгляд, галантно открывает перед нами двери автомобиля, а когда мы рассаживаемся, садится за руль внедорожника.

Его мать садится на переднее сиденье рядом с ним и я всю дорогу могу украдкой разглядывать профиль своего жениха, не стесняясь Эльзы, которая меня за такое точно не будет порицать. Эльза четко следует правилам отца, чтобы облегчить свою жизнь, но она хороший человек и относится ко мне с пониманием.

Когда вы доезжаем вместо ЦУМа до какого-то офисного здания, я удивленно смотрю на мачеху, но та лишь пожимает плечами.

– Идемте, у нас всего два часа, – говорит Раиса и мы следуем за ней, пока Булат идет сзади. – Галина за годы работы на нас уже прекрасно разбирается в том, что приемлемо для нашей семьи и подберет подобающую одежду, которая будет скромной, но стильной.

Я понятия не имею, кто такая Галина и зачем она нам нужна, но мы с Элизой молча следуем туда, куда нас ведут и оказываемся в офисе персонального имиджмейкера Тагировых.

Вот тут-то и начинается для меня все «веселье». Все, кроме меня, остаются сидеть в стильном офисе за кофе, а меня Галина провожает в просторную комнату, сплошь заставленную рядами одежды на вешалках, словно это магазин какой-то. Я вынуждена примерить бесконечное число блузок, юбок и платьев, подбирать к каждому образу аксессуары, и в итоге Галина одобряет столько вещей, что у меня кружится голова. Потому что это все явно обойдется миллионов в десять, минимум, а такого папа не потерпит, даже если для него эта сумма не особо значительная.

– Я не успею все это надеть за один сезон, а в следующем принципиально не надену прошлогоднюю коллекцию! – решив схитрить, капризно топаю ножкой.

При Раисе не осмелилась бы, но мы сейчас наедине, так что нужно спасать положение. Галина на такой выпад удивленно приподнимает брови.

– Уверяю вас, даже звезды…

– А мне плевать на звезд! – кошу под дурочку. – Я не ношу то, что было в моде в прошедшем году или сезоне, или как там это называется? Я ношу только все самое новое, что только-только появилось, понимаешь ты это?

Она смотрит так, словно я полная тупица, с какой-то снисходительностью, но мне плевать. Главное, спастись от ярости папы. Я прохожусь по всем нарядам, которые она отобрала и грубо отбраковываю те, которые показались мне неоправданно дорогими или реально не очень понравились. Критикую ее вкус и жалуюсь, что мне не идет тот или иной цвет, но в конце концов, мы отказываемся от части вещей и понимая, что ничего большего я сделать не смогу, я смиряюсь с тем, что осталось.

Галина обещает доставить мой новый гардероб в ближайшее время и мы едем в ресторан на обед. Разговаривают снова только Элиза и Раиса. Мы с Булатом отвечаем на вопросы, если они возникают, но друг с другом не переговариваемся. Н-да, вот тебе и знакомство с женихом! Смотреть можно, а говорить нельзя. Но, если честно, я даже такой возможности рада. Меня немного успокоило то, что Булат выглядит не таким дикарем без манер, как его страшный брат. Может, мы с ним будем счастливы вместе. Может, он будет добр ко мне и я смогу полюбить его. Было бы легко полюбить такого красивого и учтивого мужчину.

* * *

Отец посылает меня обговорить детали нашего предстоящего контракта с Азаматом. Я понимаю, почему он это делает. Прошло больше недели, а я так и не пришел к нему, не согласился на его условие и не потребовал отдать мне Азу Гириеву. Старик устраивает мне очередную проверку. Хочет, чтобы я пошел в ее дом, возможно, увидел ее хоть мельком и передумал. А что вероятнее всего, он хочет, чтобы я увидел ее и все равно остался тверд в своем намерении не уступать ему ради какой-то бабы. Отец уважает силу, а уступив ему ради Азы, я проявлю слабость. Но этого, конечно, не будет.

– Она такая красивая! Ты же знаешь, мне всегда нравились рыженькие, – возбужденно рассказывал Булат еще вчера нашему брату Селиму. – И милая, судя по всему. Я не могу дождаться нашей свадьбы!

Естественно, со мной этот восторженный мальчишка не откровенничает. У нас не близкие отношения. Да мы едва знаем друг друга, если уж на то пошло! Булат еще в детстве уехал в частную школу в Европу, потом поступил в университет в Англии и вернулся относительно недавно. Не очень удачный эксперимент нашего отца, который теперь сам не уважает своего младшенького «расфуфыренного размазню». Булат тот человек, которому можно доверить бизнес, но нельзя доверить пистолет. А так как большая часть нашего бизнеса нелегальная, то пользы от него мало. Слишком уж он… Да, размазня, в общем. Прав отец.

– Господин Гириев еще не приехал, – «радует» меня один из его охранников, когда я подъезжаю к дому будущего родственника загородом. – Подождите минуту, я ему сейчас позвоню.

Конечно, позвонит. Знает, кто я и что мне нельзя просто так показать на выход. Через пару минут Азамат звонит мне сам.

– Извини, Джалал, моя встреча затянулась, я не рассчитал, – напряженно говорит он, явно не в восторге от того, что приходится извиняться, высокомерный хрен. – Пожалуйста, зайди в дом, выпей чай, кофе. Я прибуду максимум через полчаса.

– Ладно, бывает, – выдыхаю нехотя, потому что грубить ему не могу. Будь это кто другой, я бы в выражениях не скупился, но Азамат – особая рыбка.

Въезжаю на его территорию и припарковавшись перед домом, захожу внутрь. Меня уже у порога встречает его то ли секретарь, то ли личный слуга, фиг разберешь. Провожают в комнату, где сидели в прошлый раз, оперативно доставляют чего пожрать и оставляют одного. А я весь на нервах, блядь! Сраные мурашки бегут по затылку, а руки чешутся от желания прикоснуться к нежной женской плоти, стоит только до мозга дойти, что она рядом. В этих же стенах, только найди и присвой. Дурость какая! Приворожила меня что ли, ведьма рыжая?

Нет, нельзя сдаваться отцу ради девчонки. Пусть Булат ее прибирает к рукам. Как только оприходует ее, я сразу же интерес потеряю. Мне объедки брата не нужны, так что временно все это. Помутнение пройдет сразу после свадьбы, а пока, лучше держать глаза и руки опущенными. Не нужно мне это ходячее искушение видеть, могу и слабину дать.

Глава 4

Сегодня день генеральной уборки. Горничные, конечно, есть, но и мы с Элизой не сидим сложа руки, приходится трудиться наравне. Убрав в кабинете папы, я вся взмокшая и растрепанная, иду в ванную, которая находится рядом и умываюсь. Вообще-то, я избегала этой небольшой комнаты, как огня, после того случая с Джалалом Тагировым, но сейчас как-то не до моих страхов, потому что ради того, чтобы поменять воду в ведре, где я орудую тряпкой, неохота идти в ванную в другом конце первого этажа.

При помощи холодной воды охладив пылающее лицо и шею, я перезаплетаю растрепанную косу и только тянусь к своему ведру, как дверь открывается. Подняв взгляд, я просто каменею от смеси шока и страха, гадая, не галлюцинации ли у меня. Потому что на пороге стоит то самое чудовище, о котором я вспоминала всего минуту назад. Стоит неподвижно, только глаза жадно наблюдают за мной, осматривая с ног до головы, останавливаясь на голых ступнях в тапочках и лодыжках, которые открыты, ведь я надела домашнее прямое платье до середины икры, чтобы было удобнее убирать.

– У-уходите… – выдавливаю из себя какой-то жалкий придушенный писк.

Наши взгляды встречаются, его – темный, порочный, пробирающий до дрожи в костях, и мой испуганный, и, в течение нескольких секунд мы замираем, как хищник перед прыжком и его парализованная страхом жертва. Я не могу отвести взгляд, не могу даже вдохнуть, пока совершенно неожиданно, он резко не разворачивается и не выходит, захлопнув за собой дверь.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и метнуться двери, чтобы запереть ее и оказаться в безопасности, но, к сожалению, эти несколько секунд решают слишком многое. Только моя рука тянется к замку, как чертова дверь снова открывается и меня грубо таранит огромное мужское тело, снося с ног. Я вскрикиваю, но звук заглушается захлопнувшейся снова дверью и звуком защелки замка, который запирает меня наедине с монстром. Монстром, который держит меня на весу, крепко прижав к своему твердому, большому телу.

Я хватаю ртом воздух, ощущая, как непристойно моя грудь сплющена об эту гору мускулов, как его бедра вклиниваются между моих ног, давя на низ живота, когда он прижимает меня спиной к двери, наваливаясь сверху, и у меня от страха отнимается голос, я даже не могу закричать, вдохнуть не могу от ужаса.

– Блядь, как же ты пахнешь, ведьма! – рычит этот зверь, тычась носом в мою шею. – Так бы и сожрал!

Почувствовав его зубы на своей коже, а следом и укус, я словно отмираю. Начинаю дрыгаться и кричу во все горло, но он быстро затыкает мне рот ладонью, как и в прошлый раз.

– Тихо! – шипит недовольно, глядя мне в глаза. – Не дергайся, я только немного попробую.

Мои глаза расширяются в панике и я начинаю с удвоенной силой извиваться, на что он раздраженно рычит и опускает меня на пол, немного отстраняясь и создавая пространство между нашими телами, но рот все еще закрывает, чтобы не орала.

– Ну почему ты такая ханжа, бля? Когда поженимся – быстро переучу.

Мои глаза расширяются от этого заявления и я отрицательно качаю головой, на что он довольно ухмыляется.

– Да-да, детка, я все-таки решил не отдавать тебя Булату. Женюсь на тебе сам, слишком уж ты меня заводишь. И когда эта чертова свадьба, наконец, состоится, ты точно не сможешь вести себя, как пугливая дикарка. Я научу тебя всему, что мне нравится, и ты не сможешь мне отказать, ты ведь будешь моей послушной маленькой женушкой, правда?

«Нет, – говорит мой взгляд. – Я скорее умру, чем стану твоей женой».

И он, кажется, понимает мой посыл, потому что широко улыбается и убрав руку, очерчивает большим пальцем мои губы, надавливая на более полную нижнюю и давя на зубы, словно хочет пробраться в мой рот, но я держу его крепко стиснутым.

– Я пришел поговорить с твоим отцом, рыжуля, – убирая руку, говорит чудовище. – Сегодня мы утрясем этот вопрос и ты скоро станешь моей.

– Я не хочу… – выходит из меня с горьким всхлипом. – Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Он мрачнеет, начинает хмуриться и я испуганно сжимаюсь в комочек, ожидая удара, но Тагиров больше не трогает меня.

– Сейчас не хочешь, а потом будешь только рада, – хмыкает он. – Не роняй зря слезки, сладкая, мне так и хочется собрать их своим языком, но ты ведь у нас не такая, да? До свадьбы ни-ни?

Я отрицательно качаю головой, округлив глаза и быстро вытирая слезы пальцами. Знаю, что он смеется надо мной, издевается, это понятно по его насмешливому голосу, но мне плевать. Главное, чтобы не трогал.

– Оставьте меня, ради Бога, пожалуйста! – продолжаю умолять, надеясь на то, что в нем проснется совесть. – Вы не нравитесь мне, как вы можете хотеть жениться на мне, зная это?

– Я мало кому нравлюсь, рыжуля, – пожимает он широкими плечами. – Ничего, смирюсь. Главное, что ты нравишься мне. Хочу тебя до звона в яйцах, понимаешь? И пока не получу – не успокоюсь. Так что готовься. В свою брачную постель ты получишь не моего мягкотелого брата, а меня. Привыкай к мысли, что теперь все твои ночи будут посвящены одному мне, а не сну. Потому что спать тебе я не дам, ты уж выспись хорошенько перед нашей свадьбой.

Я не нахожу слов, чтобы ответить на эту похабщину. А ему ответ, кажется, и не нужен, потому что свое заявление он сделал. Больше не трогая меня, лишь одаривая напоследок сальным взглядом, Джалал Тагиров выходит за дверь, а я снова погружаюсь в пучину отчаяния.

* * *

Если я начну действовать через отца, то он найдет способ вынести мне мозг, пытаясь заполучить очередной способ давления. Словно их так уж мало у него сейчас в руках. Блядство! Как же надоело плясать под дудку плохого лидера, который, застряв в прошлом, не видит дальше своего носа. Нет, я, конечно, люблю отца, как-никак он мой единственный родитель, хоть и не совсем такой, каким должен быть любящий отец. Но не стоит забывать, что кроме этого, он еще и мой босс. Очень хреново справляющийся со своими обязанностями босс. И чем больше у него рычагов давления на меня, тем больше я вынужден буду уступать свои позиции, а от этого потеряет вся семья, не только я один. Именно поэтому я принимаю решение поговорить с Азаматом немедленно, действуя за спиной папы и решив поставить его в известность, когда все уже свершится.

Мой будущий тесть приезжает как раз к тому моменту, когда мне достаточно удается совладать со своими эмоциями, чтобы болезненный стояк, вызванный встречей с рыжулей, немного спал. Мы спокойно обсуждаем дела и, когда все формальности соблюдены, я приступаю к делам личным.

– Я сегодня приехал не только для того, чтобы решить рабочие вопросы, Азамат, – говорю ему, внимательно наблюдая за реакцией. – Дело в том, что наши матримониальные планы немного изменились.

– Даже так? – напрягается он. Боится, что мы передумали брать его дочку в невестки. Слишком уж выгодный союз. – Если моя дочь сделала что-то…

– Нет, дело не в вашей дочери, – не даю ему возможности договорить, потому что не хочу слушать, как он обещает исправить недостатки своей дочери. Это не нужно, потому что Аза идеальна. Я не могу представить себе другую женщину, которая могла бы настолько сильно понравиться мне. – Аза прекрасная девушка с хорошими манерами, моя мачеха осталась довольна их общением, а все знают, что у Раисы высокие стандарты и ей не так легко угодить. Но дело в том, что как старший сын, я собирался вступить в брак первым…

Специально беру паузу, чтобы он сам домыслил и Азамат не разочаровывает.

– Конечно, это будет правильно, – натянуто улыбаясь, кивает он. – Мы можем отложить дату свадьбы, чтобы ты женился первым. Кто невеста?

– А ее пока нет, – развожу руками. – Мне никто не нравится, Азамат, и это проблема. Я увидел вашу дочь и в сравнении с ней все остальные девушки кажутся мне недостаточно хорошими для того, чтобы стать невесткой Тагировых. Вы ведь понимаете, что мне предстоит стать главой семьи? А моя жена, соответственно, будет лицом нашего дома. Это большая ответственность – выбрать достойную такого положения девушку.

Амбиции в нем борются с неловкостью, и, я ясно вижу эту борьбу на его лице. Он хочет, чтобы его дочь стала негласной королевой в нашем мире, ведь я куда лучшая партия, чем младший сын Булат. С другой стороны, предложить мне невесту моего брата – вопиющее бесстыдство. Так не принято. Слово уже дано, Аза невеста Булата и нельзя просто поменять жениха, потому что нашелся лучший вариант. Но мне плевать на приличия и я готов сам озвучить эту мысль, только делать это в лоб – не самая лучшая идея. Гириев – человек, для которого внешние приличия значат все. Даже если в душе он расчетливый козел, который превыше всего ставит свои амбиции.

– Конечно, ты прав, к вопросу брака нужно подходить со всей ответственностью, – глубокомысленно кивает он. – Моя дочь воспитывалась по строгим правилам, но, к сожалению, в наше время мало кто придерживается старых методов, балуя своих детей сверх меры. Непросто будет найти вторую такую девушку. И если это займет достаточно много времени… Не пойми меня неправильно, я не против подождать, да и Булат еще молод, но Аза – женщина. Ей уже восемнадцать, а все мы понимаем, что женский век короток. Никому не нужны жены, не способные родить четверых-пятерых ребятишек, а с возрастом это все сложнее, да и здоровье уже не позволяет…

Боже, что за околесицу несет этот идиот?! Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Можно подумать, его дочери не восемнадцать, а все тридцать восемь. Хотя, конечно, в том регионе, где он вырос, таких утрированных взглядов придерживается большинство. Все спешат выдать дочь до двадцати, словно если пересечь этот рубеж – она никому не будет нужна.

– Так может сыграем тогда мою свадьбу с Азой, а Булату поищем другую невесту? – прерываю я его тупые оправдания. Он ведь только этого и ждет – пока я сам предложу.

– Джалал, я даже не знаю, что сказать… – мнется этот актеришка, словно я его так уж шокировал своим предложением.

– Моя семья не против, Булат с отцом в курсе нашего разговора, но не смогли присутствовать, потому что пришлось срочно лететь в Калининград, – продавливаю я. – Если ваша дочь и вы не против…

– Очень неожиданно, Джалал, такие решения не принимаются сходу, – набивает цену Гириев. – Мне нужно поговорить с дочерью. Давай отложим этот разговор до следующего раза.

– Конечно, я понимаю, – заставляю себя расслабиться. – Тогда, подумайте, Азамат. И о документах тоже. Мне пора, еще созвонимся.

Я знаю, что ни хрена он не будет спрашивать у дочери, и мне уже интересно, что он планирует попросить в качестве махра, потому что Булату, как младшему сыну, сделали послабление, а на мне, как на будущем главе, отыграются по полной. Но ничего, я уже заплатил за Азу непомерную цену, сделав себя должником отца. Что мне до того материального, которое попросит ее отец? Главное, что она будет моей.

Глава 5

Приехав домой, я сразу же звоню отцу, который вернется лишь завтра, потому что, если Азамат позвонит ему первым, мой обман может вскрыться не самым удачным образом.

– Да, Джалал, – сразу берет трубку папа. – Ты уже вернулся со встречи с Азаматом? Он подписал документы?

– Оставил показать своему адвокату, – говорю я, но мы этого и ожидали, потому что Гириев не дурак. – Я хотел предупредить тебя, что передумал, папа. И я уже поговорил с Азаматом о том, что Булат не может жениться, пока не пройдет моя свадьба.

– Хм-м-м… – подыгрывает он. – И к чему же вы пришли?

– Возможно, он согласится отдать за меня Азу, раз уж и ты, и Булат оба не против такого решения.

– Да что ты! Я не припомню, чтобы мы меняли свои планы, Джалал. Или ты думаешь, что можешь говорить от моего лица и принимать решения, не считаясь со мной?

– Нет, папа, – вздыхаю я. – Но ты знал, что я хотел жениться на ней и поставил мне условие. Я согласен на то, чего ты от меня хочешь, что бы это не было. И я приношу свои извинения за то, что поставил тебя в неловкое положение перед Гириевым, слишком долго раздумывая и дав этому так далеко зайти. Но пока сама свадьба с Булатом не состоялась, и при условии, что Азамат не против, все еще можно переиграть, а он согласится, я уверен в этом.

– Конечно согласится и запросит вдвое больше, чем с твоего младшего брата, – язвительно говорит отец. – Перед которым, между прочим, мне тоже придется объясняться. Булат уже предвкушал скорую женитьбу, а ты рушишь его планы. Придется тебе извиниться и перед братом, Джалал.

– Извинюсь, – соглашаюсь, стиснув зубы, потому что никогда в жизни я не извинялся без острой необходимости и тем более не делал этого перед своими братьями.

Уверен, папа в восторге от возможности «сбить с меня спесь», чем он это считает.

– Хорошо, обсудим подробности после нашего возвращения, – прощается он, а по приезду сообщает, что Гириев ему звонил и дал согласие на смену жениха.

* * *

– Какого черта ты творишь, Джалал?! – врывается в мою спальню разъяренный Булат вечером. – Тебе женщин мало, что ты решил увести мою невесту? Или это назло мне?

– Еще раз зайдешь в мою комнату без стука – пеняй на себя, – предупреждаю его, откладывая в сторону ноутбук, на котором работал. – Мне нет необходимости делать что-то назло, мы не дети, Булат.

– Тогда что это? – прерывисто дышит он, сжав кулаки и явно едва сдерживаясь от желания начать драку. – Тебе больше не на ком жениться?

– Я не хочу ни на ком жениться, кроме Азы, – выдаю правду, потому что не вижу смысла придумывать какие-то оправдания. – Я хочу ее, Булат. А ты знаешь, что бывает, когда я не получаю желаемое.

О, он знает. Конечно, я не собираюсь убивать Азу за его отказ отдать ее мне, как когда-то сделал с его котом. Булат вообще в детстве таскал в дом любую живность, из которой папа делал жизненные уроки для каждого из нас, пока этот наивный малец не понял, что дольше месяца его питомцам не выжить в нашей семье. Но того кота я убил по собственной инициативе. Сейчас я этого не сделал бы, но в детстве границы в моем мозгу были размыты, а эгоизм возобладал. Но так как Булат меня мало знает, в его глазах я все еще тот жестокий придурок, который убивает то, чем не может обладать, лишь бы это не досталось другому.

– А тебя не волнует чего хочет она? – выплевывает он. – Думаешь, такая застенчивая и утонченная девушка захочет в мужья такого, как ты?

Я продолжаю сидеть, смотря на него со снисходительностью, которую могу себе позволить. Булат слишком эмоционально реагирует, показывая мне то, что лучше было бы скрыть.

– Ты знаешь, какая на ощупь ее кожа, Булат? – спрашиваю спокойно. – Как она пахнет? Какие звуки издает, когда прикасаешься к ней?

– Что за… Ты трогал ее?! – возмущается он.

– Трогал. И ей понравилось, братишка. Она, может, и застенчивая, но до поры, до времени. В этой малышке есть огонь и судя по ее реакции, она совсем не против такого мужа, как я.

Булат выглядит так, словно его ударили под дых. А потом, внезапно, встряхивается и берет себя в руки.

– Я не верю тебе. Аза не такая девушка.

– Да мне плевать во что ты веришь, – смеюсь я. – Аза будет моей женой и точка. Наши отцы дали согласие, ее саму я в известность поставил еще вчера, так что от твоего возмущения ничего уже не изменится. Смирись, Булат. А, и еще… Прости меня, что отнял твою невесту.

– Да пошел ты! – рычит он, выскакивая в коридор и захлопывая за собой дверь.

Быстро, однако. Я ожидал большего сопротивления, если только он не решил направить свою энергию против папы, ведь, в конце концов, последнее слово всегда за ним. Ну-ну, удачи с этим. Главное, я со своей частью разобрался. Извинения принес. Теперь осталось только ждать своей свадьбы и не думать, о чем меня может попросить в будущем отец в обмен на эту уступку. Но, думаю, нет ничего, что я не смог бы выполнить. Я пытал и убивал ради него. Пожертвовал своими отношениями с матерью, добровольно отстранившись от общения с ней. Если только он не потребует моего первенца, я смогу сделать для него практически все. А взамен получу Азу. Я ведь так давно не хотел чего-то для себя с такой силой…

* * *

– Аза, тебя зовет отец, – говорит мне Элиза, заходя на кухню, когда я готовлю пирог со сливами.

– Сейчас иду, – вздыхаю нехотя, зная, что нельзя заставлять его ждать.

Оставляю тесто, так и не домешав его, и, вымыв руки, быстрым шагом иду к его кабинету.

– Заходи, – разрешает он после моего стука в дверь.

– Папа, ты звал? – спрашиваю робко, подходя к массивному столу.

– Садись, Аза. Тебе нужно подписать кое-какие документы.

Я присаживаюсь на стул и беру ручку, которую он мне протягивает. Мельком успеваю выхватить несколько строчек из документов, на которых ставлю свою подпись, но это ни о чем мне не говорит.

– Поздравляю, дочка! – сухо говорит отец, когда дело сделано. – Теперь ты владеешь пентхаусом в Москва-Сити и квартирой в Дубае. Документы, естественно, останутся при мне. Но если твой муж спросит, то скажешь ему, что сама оставила их у меня на хранение, поняла? Это твой махр.

– Да, папа, – соглашаюсь я, удивленная, что за меня дали такой большой махр.

– А, и еще. Вместо Булата на тебе женится его старший брат Джалал. И свадьба состоится немного раньше, через восемь дней. Так что оставь все домашние дела и готовься. Ты должна быть самой красивой невестой, поняла меня?

– Да, папа, – говорю я онемевшими губами.

Внутри плещется паника после его слов о замене жениха. Значит, правда! Это похотливое чудовище действительно добилось своего!

– Но папа, – осмеливаюсь задать вопрос. – Как так можно сменить жениха?

Он смотрит на меня с удивлением, а потом усмехается.

– Аза, Аза… Ты хоть представляешь, как тебе повезло? Ты когда-нибудь станешь главной женщиной в семье Тагировых, дочь. Так что выбрось из головы глупые вопросы и займись собой.

– Хорошо, – послушно отвечаю я, понимая, что объяснений не будет.

Иду в свою комнату и раздевшись, направляюсь в душ, потому что только там я смогу найти немного уединения. Теплая вода смывает мои слезы и заглушает тихие всхлипывания, пока я оплакиваю смерть всех своих надежд и безрадостное будущее с тираном вроде моего отца.

* * *

– Ты помнишь, что я тебе говорила, Аза? – спрашивает меня Элиза в ночь перед свадьбой.

Все прошедшие семь дней я прожила с мыслью, что вот сегодня я точно сбегу, но так и не решилась ничего сделать. Пока просто не сломалась и не выложила все своей мачехе. И про нашу вторую встречу с Джалалом Тагировым и про его очередные приставания. Рассказала, что готова принять смерть, лишь бы не становиться его женой. В порыве отчаяния просила ее убить меня.

– Не смей даже думать об этом! – встряхнула меня Элиза. – Никто не заберет твою жизнь, пока не придет твое время, Аза. Бог все видит и он не посылает нам испытаний, которые мы не можем выдержать. Ты испугалась напора Джалала, потому что до этого тебе не приходилось общаться с мужчинами, не являющимися членами семьи. Но то, что он испытывает к тебе страсть, тебе же на руку, дурочка! Мужчиной легко управлять, если у него горячая кровь. Ты сама это поймешь, как только привыкнешь к роли жены. Ты научишься ловить его настроение и направлять его мысли в нужное русло. Нужно только перетерпеть первое время, а дальше станет легче. Поверь мне, интимные отношения с мужчиной не так болезненны, как те побои, которые ты терпела от отца.

– Но я не хочу, чтобы он прикасался ко мне! Я не хочу даже находиться рядом с ним, Элиза. Прошу тебя, помоги мне! Может, мне сбежать?

– От твоего отца с его связями, не говоря уже о Тагировых, далеко не убежишь, Аза, – покачала головой она, глядя на меня, как на полную тупицу. – Тебе же будет хуже, когда поймают, а они обязательно тебя найдут рано или поздно. Не делай глупостей. Выходи замуж и приспосабливайся к новой жизни. Это самый безболезненный вариант для тебя.

Она долго убеждала меня в своей правоте и в конце концов я с ней согласилась, и вот теперь, видимо Элиза решила, что я могу в страхе реально попытаться сбежать перед самой свадьбой, вот и напоминает о том разговоре.

– Тебе не нужно беспокоиться и сторожить меня, Элиза, – пожимаю ее руку, лежащую на моем плече. – Завтра я выйду замуж и постараюсь сделать так, чтобы мой муж был всегда доволен мною. Я уже поняла, что бегством только наврежу себе еще больше.

– Надеюсь, что так, – вздыхает мачеха, очевидно не до конца веря мне. – Ладно, ложись тогда спать. Завтра трудный день, тебе понадобятся все силы.

Мы желаем друг другу спокойной ночи и она уходит, а я еще долго лежу без сна, снедаемая тревогой за себя. К счастью, я больше не видела своего жениха, как и других членов его семьи, но совсем скоро Джалал станет моим мужем и тогда никто не сможет защитить меня от него. Я все еще мечтаю о том, чтобы уснуть сегодня и больше не проснуться. Не посмею сама с собой что-то сделать, но, если бы мой смертный час наступил в эту ночь, я совсем не возражала бы против этого. Лучше уж умереть, чем быть женой жестокого чудовища. Как же я его ненавижу! До конца жизни буду молиться, чтобы он получил сполна за все, что собирается сделать со мной. Потому что в то, что он проявит доброту и будет ласковым я не верю. Такие эгоистичные монстры неспособны думать о ком-то, кроме себя. А этот, похоже, получает настоящее удовольствие от страха и боли своей женщины.

Глава 6

Следующее утро начинается для меня со звона тарелок. Это Элиза принесла завтрак в постель. Я настолько тронута ее заботой, что едва сдерживаю эмоции. В этом доме еду в комнату приносят только если человек настолько болен, что не может стоять на ногах. В моей жизни такая болезнь, как и завтрак в постель, случались лишь два раза, да и те в детстве.

К сожалению, я настолько сильно переживаю, что мне кусок в горло не лезет. Мачеха, кажется, понимает мое состояние и не настаивает. Совсем скоро приезжает команда стилистов, которая красит и причесывает меня, наводя красоту. Потом Элиза помогает облачиться в классическое свадебное платье с пышной юбкой и длинными рукавами. На голову мне вместо платка надевают довольно плотную вуаль, закрывающую волосы, но смотрится она потрясающе.

– Ты такая красивая! – восхищенно говорит Элиза, когда я полностью готова.

И я с ней согласна, потому что картина в зеркале мне нравится. Я выгляжу сегодня лучше, чем когда-либо в своей жизни. И если бы моим женихом не был монстр, которого я боюсь, то я насладилась бы днем своей свадьбы, своим образом невесты, шикарным бриллиантовым гарнитуром, который подарил мне папа, и даже его мимолетным пожатием моей ладони.

К сожалению, все мои силы уходят на то, чтобы держать лицо. Я отвечаю согласием на брак во время никяха (прим. автора: никях – это обряд заключения брака у мусульман, как, например, венчание у католиков и т.п.). Заставляю себя скромно улыбаться многочисленным родственникам. А потом стараюсь не паниковать, когда приехав в ресторан, понимаю, что семья Тагировых не так консервативна, как наша, потому что мужчины и женщины празднуют вместе, в одном зале, а я сама усажена за стол рядом со своим мужем, рядом с которым мне кусок в горло не лезет. Я даже взгляд боюсь на него скосить, вижу лишь боковым зрением мощную руку, затянутую в темный пиджак.

– Ты выглядишь так, словно сейчас свалишься в обморок, – тихо говорит мне Джалал и от звука его голоса по моему телу проходит холодная дрожь. – Расслабься, рыжуля.

Легко ему говорить! Как я могу расслабиться, когда не могу перестать думать о предстоящей нам брачной ночи?! Он-то мужчина, ему бояться нечего.

– Кстати, прекрасно выглядишь, женушка. Я хочу сам снять с тебя это платье, так что дождись меня ночью и не раздевайся, пока я не приду, поняла? И прикрой лицо. Хочу, чтобы мой подарочек был полностью запакован.

Я молчу, не в силах заставить свой язык двигаться, чтобы хоть что-нибудь на это ответить, но он, кажется, и не нуждается в ответе. Отдал приказ и ждет, что его выполнят. С каждой минутой, проведенной вместе, я презираю этого человека все больше, хотя это, казалось бы, невозможно, ведь я и так о нем самого плохого мнения.

– Аза, пойдем со мной, – неожиданно возникает рядом его мачеха Раиса вместе со своей дочерью, имени которой я не запомнила. Слишком много родни мне сегодня представили, это займет какое-то время, пока я пойму кто есть кто.

– Зачем? – хватает меня за предплечье, когда я пытаюсь встать, Джалал, прожигая кожу своим прикосновением даже сквозь рукав платья.

– Веди себя прилично, здесь же люди! – шипит на него Раиса. – Отпусти ее. Гости хотят пообщаться с невестой.

– Не слишком утомляй ее, даю вам час, – надменно говорит мой муж и я ежусь от неловкости за его хамское поведение.

Иду вслед за Раисой, которая смотрит на меня еще прохладнее, если это возможно, с тех пор, как моим женихом стал внезапно Джалал, в не ее сын, и весь следующий час она мучает меня, водя от одного стола с важными гостями к другому, как будто хвастается новой игрушкой. Но я готова хоть всю ночь праздновать таким образом свою свадьбу, лишь бы не покидать ресторан и не уединяться в спальне со своим мужем. Который, кстати, куда-то исчез из зала, против чего я совсем не возражаю.

– Аза, пора ехать домой, – подходит ко мне одна из старших сестер Джалала в девятом часу вечера.

В моей голове нарастает паника и вспыхивают мысли о всевозможных путях отступления, но я позволяю усадить себя в машину, которая отвозит нас в их огромный дом, который лучше назвать усадьбой или поместьем. Позволяю проводить себя в спальню, где меня оставляют одну, ждать исполнения тяжкого приговора. И вместо того, чтобы бороться, просто жду своей участи. Потому что выбора уже нет. Сделанного не воротишь. Но от понимания этого, к сожалению, легче не становится.

* * *

Я не хотела выходить за него замуж. Джалал Тагиров не тот мужчина, с которым может справиться женщина. Он власть, он сила, с которой невозможно совладать. Его взгляд выражает варварскую натуру, дикие, первобытные инстинкты, которые пугают до дрожи. Я утешала себя тем, что сбегу, что хоть умру, но не допущу этого брака, тем не менее, вот она я – стою в спальне мужчины, который еще в первую встречу обещал трахнуть меня так, что я голос сорву от криков, хотя я в то время еще считалась невестой его брата.

На мне подвенечное платье, лицо закрыто вуалью, потому что он захотел сам распаковать свой подарок, и я сижу ни жива, ни мертва, крепко стиснув юбку платья в кулаках. Потому что этот похотливый варвар добился своего, сумел жениться на мне вместо своего брата и теперь идет, чтобы мучить мое тело, потому что имеет на это все права, как мой законный муж.

Массивная дверь с шумом отворяется, когда он стремительно заходит в комнату. Я не могу четко его разглядеть из-за плотной вуали, но вижу очертания приближающегося крупного тела и замираю, как кролик перед удавом.

– А вот и моя женушка, – насмешливо тянет Джалал, вставая передо мной и хватая за плечи своими огромными руками.

Я начинаю дрожать еще сильнее, когда он рывком ставит меня на ноги и сдергивает вуаль с лица. Взгляд упирается в массивную грудь в расстегнутой наполовину рубашке, из-под которой виднеется смуглая кожа, поросшая темными волосками. Вид настолько шокирующий для моих глаз, не видевших еще вживую даже полуобнаженного мужчину, что я краснею, несмотря на охватывающий меня ужас. Я боюсь поднять голову выше, боюсь посмотреть в его дьявольские глаза, поэтому неосознанно зажмуриваюсь, тяжело дыша и стараясь не вырываться из железной хватки, чтобы не спровоцировать на жестокость, но ему это не нравится.

– Смотри на меня! – требует муж с недовольным рыком.

Ну точно животное! Потому что цивилизованные люди себя так не ведут и не разговаривают с приличной женщиной, как с какой-то шлюхой.

Я открываю глаза, глядя куда-то в район его носа, крупного, вполне подходящего такому дикарю, и пытаюсь выровнять дыхание, чтобы не провоцировать хищника на излишнюю жестокость.

– Тебя чем-то накачали, что ли? – зло спрашивает он.

Я испуганно мотаю головой.

– Нет, конечно!

– Тогда какого хрена ты себя так ведешь? – встряхивает он меня.

– Я… Я-я прошу прощения! – чувствуя, как слезы собираются в глазах, сжимаюсь я. – Я буду покорной женой, обещаю! Только не причиняй мне боль…

– Смотри мне в глаза, Аза! – следует строгий приказ.

Я поднимаю взгляд вверх, сталкиваясь с пугающим темным взглядом мужчины, которому лишь раз осмелилась посмотреть в глаза, за что поплатилась, вызвав его интерес к себе. Джалал смотрит на меня с недовольством, отчего кровь застывает в жилах, и перемещает одну из своих рук мне на подбородок, сжимая его в жестокой хватке твердых пальцев.

– Почему ты думаешь, что я причиню тебе боль?

Вопрос заставляет мои глаза расшириться от ужаса. Это ловушка! Он хочет, чтобы я произнесла вслух его давнее обещание, но я не могу. Такие неприличные выражения никогда не вырывались из моего рта.

– Т-ты сам мне с-сказал… Тогда.

– Что я тебе сказал?

– Что заставишь меня к-кричать! – выдаю на одном дыхании, крепко зажмурившись, и слышу хриплый смешок, словно его это развеселило.

– Разве я сказал, что это будут крики боли? – выдыхает он мне в губы и я даже не дышу, шокированная такой близостью. – Открой глаза, рыжуля. Я хочу увидеть твои красивые глазки, прежде чем снять с тебя это платье. Потому что будь уверена – как только ты окажешься голой, твои глаза будут последним, на что мне захочется смотреть.

Глава 7

Я приоткрываю веки, а потом смотрю ему прямо в глаза, потому что мое тело автоматически поддается приказам, ведь оно знает, что послушание приносит меньше боли, чем сопротивление.

– Эти кошачьи глазки… – выдыхает Джалал, гладя большими пальцами мои скулы.

Его огромные руки полностью обхватывают мое лицо и когда он наклоняется ближе, обводя языком мою нижнюю губу, дыхание с шумом вырывается из моей груди, потому что это даже не поцелуй. Он облизал меня, как какое-то животное, прежде чем отстраниться и отступить на шаг.

– Повернись спиной, – следует отданный хриплым голосом приказ.

Я слушаюсь, неосознанно облизывая свои губы, потому что то место, которого он коснулся, горит огнем. Мне хочется ощупать свою нижнюю губу пальцами, но я не делаю это, покорно опустив руки по швам и прерывисто дыша от волнения.

«Не сопротивляйся, только не сопротивляйся!» – повторяю мысленно, как мантру, потому что я не хочу проснуться после своей первой ночи в качестве замужней женщины покалеченной и избитой.

Пальцы Джалала касаются моей головы и я понимаю, что он пытается стащить закрепленную шпильками вуаль.

– Что за черт?! – слышится недовольный рык, пробирающий меня до костей и заставляющий мурашки побежать по коже. – Почему эта хрень не снимается?

– Т-там шпильки, – сглатываю я. – Можно мне самой?

– Нет!

Я глубоко вдыхаю, готовясь к тому, что мне отдерут не один клок волос, пытаясь сдернуть эту злосчастную вуаль, но Джалал действует на удивление аккуратно. Его пальцы рыщут в поисках шпилек и невидимок, сбрасывая их на пол и в конце концов отбрасывая с моей головы длинную белую ткань. Внезапно горячие руки ложатся мне на плечи и притягивают спиной к мощной груди. Муж зарывается лицом в мою шею, глубоко вдыхая и втягивая мой запах, а потом прикасается губами к плечу сквозь ткань платья.

– Предвкушение для терпеливых – еще один способ увеличить удовольствие, но быть терпеливым с тобой ебать, как сложно, рыжуля, – говорит он мне на ухо, а потом прикусывает его и снова отстраняется.

Мне не удается сдержать удивленный вскрик, но он быстро затихает в моем горле. Я судорожно мну ткань юбки платья, дезориентированная его странным поведением. Почему он медлит? Чего ждет? Или это такой способ дополнительно поизмываться надо мной?

Его пальцы расстегивают первую пуговицу на горловине платья сзади, а потом вторую и третью. Я знаю, что эти пуговицы идут до верха бедер. Их много. Но Джалал терпеливо расправляется с каждой, минута за минутой. И чем больше пуговиц он расстегивает, тем медленнее становится мое дыхание, успокаиваясь, хотя мышцы все еще напряжены, ведь хватка платья на моем теле слабеет и я знаю, что оно вот-вот свалится вниз, впервые оставляя меня полуголой перед мужчиной. И хотя он мой муж, это не помогает унять смущение, потому что я этого человека по факту не знаю и не выбирала для себя.

Расправившись с последней пуговицей, Джалал стягивает вниз по плечам рукава, помогая мне вытащить руки, и платье и впрямь падает с меня, собираясь пышным облаком на полу. Я рефлекторно сжимаюсь, закрыв лицо ладонями от стыда, потому что знаю, что он сейчас оглядывает меня. Элиза заставила меня надеть очень откровенное белье для невест, состоящее из кружевного бюстгальтера и трусиков, а также чулки вместо колготок. Я вся выставлена напоказ, а белье так и кричит, что я готовилась к этой ночи, хотя это и не так. Я вовсе не пытаюсь впечатлить мужа этими развратными кусочками ткани!

– Я просто сам от себя в шоке! – неожиданно смеется Джалал, а мне в голову приходит мысль, а не пьян ли он? Или сам чем-то накачался? Потому что его поведение становится все более и более странным. – Повернись ко мне, женушка, и опусти руки. Хочу посмотреть на тебя спереди.

Я медленно поворачиваюсь и даже осмеливаюсь выйти из вороха ткани, окружающего мои ноги, ступая босыми ступнями в чулках на ковер и поджимая пальцы на ногах. Черт, как же неловко! Я думала, страх будет моей главной проблемой, но когда к нему примешивается еще и смущение, то коктейль эмоций просто непередаваемый. Хочется просто провалиться сквозь землю и исчезнуть.

– Красавица, – резюмирует мой муж, на которого я все еще не осмеливаюсь посмотреть, опустив глаза вниз. Прямо на свою вздымающуюся от волнения грудь, приподнятую красивым белым лифчиком. – Ты так невинна в белом, что мне хочется одновременно и разодрать все к черту, и оставить на тебе, просто отодвинув эти трусики в сторону, чтобы войти тебя, а трахнув, вернуть на место. Чтобы пропитались нашими соками и напоминали тебе об этой ночи весь следующий день.

Его похабные слова шокируют и я резко отворачиваюсь, краснея еще больше, если это возможно, и словно проглотив собственный язык, хотя так и хочется попросить его не говорить при мне такие вещи. Ха! Как будто я посмела бы указывать ему, что можно говорить, а что нет…

Но в то же время, вместе с шоком, мое тело пронизывает странное пульсирующее ощущение, оседающее внизу живота.

– Хватит зажиматься, иди сюда и раздень меня, – следует еще один приказ, и вот тогда-то я понимаю, что мое раздевание было просто детской шуткой по сравнению с тем, что теперь мне самой придется взять дело в свои руки и снять одежду с этого не стесняющего ничего, вульгарного мужлана. И вряд ли он предпочтет оставить на себе белье, как на мне.

Мамочки, что же мне делать?!

* * *

Если бы кто-то сказал мне, что я буду находиться на грани того, чтобы спустить в трусы только от вида женщины в нижнем белье, я бы рассмеялся. Но сейчас мне совсем не до смеха. Я обвожу жадным взглядом тело своей женушки, от маленьких ступней до ярко-рыжей макушки, и чуть ли не дрожу от похоти, захлестывающей меня.

«Она девственница» – напоминаю себе снова и снова.

С ней нельзя обращаться, как со шлюхами, которые развлекали меня в прошлом. Если сломаю, то уже не починю. А мне хочется получать удовольствие в своей супружеской постели. И хотя мне нравятся трепет и страх, которые исходят от Азы в моем присутствии, я не хочу, чтобы она боялась меня настолько сильно, чтобы не получить удовольствие от секса со мной. Потому что его у нас будет много.

– Аза, я жду, – говорю грубее, чем собирался, когда она медлит.

Стоит, опустив глазки в пол, и дрожит. Такая красивая в этом чертовом белье. Да это даже бельем назвать нельзя, так, маленькие клочки прозрачной ткани, сквозь которые я могу разглядеть набухшие розовые соски. У Азы нет большой груди или крутых бедер. Она маленькая, тонкая и изящная, как фарфоровая куколка. Такая безумно сексуальная, что мой член пульсирует, сдавленный ширинкой брюк. У нее молочно-белая кожа и легкая россыпь веснушек на плечах, почти прозрачных, потому что это тело не видело солнца, надежно спрятанное под закрытой одеждой. Мне хочется смять эту кожу руками, хочется просто вжать ее в себя и войти в нее, даже не раздеваясь, лишь бы поскорее ощутить, как ее тугое невинное тело обволакивает меня, уступая давлению и обжигая своим жаром и влагой.

«Она девственница!» – набатом звучит в голове, напоминая, что мои фантазии неуместны в нашем случае.

Я непроизвольно дергаюсь, когда она все же касается меня своими красивыми, подрагивающими от волнения, руками. Блядь, даже не моей кожи, а всего лишь пиджака, чтобы снять его! Но и этого хватает, чтобы мое тело содрогнулось.

Пиджак падает на пол, стоит мне пошевелить плечами. Ее пальчики касаются моей груди и я чувствую их тепло через тонкую ткань наполовину расстегнутой рубашки. Аза медленно расстегивает пуговицы, пока не доходит до пояса брюк, а потом останавливается и опускает руки по швам. Ее голова опущена, а бледную кожу покрывает стыдливый румянец. Девочка слишком трусит, чтобы вытащить рубашку из-за пояса или расстегнуть мой ремень.

– Я начинаю терять терпение, рыжуля, – предупреждаю ее.

Она вздрагивает и с большей решимостью тянет ко мне руки. Вытаскивает рубашку из-под брюк и расстегивает оставшиеся пуговицы, а потом стягивает ее с моих плеч, пока та не падает на пол.

– Дальше, – даю инструкции. – Сними с меня все.

Ее руки трясутся, пока она расстегивает ремень, потом пуговицу и тянет собачку молнии вниз. Малышке приходится наклониться, чтобы стянуть брюки вниз, а потом она встает на колени, чтобы снять с меня носки, и мне так нравится ее вид у моих ног, что я сам вытаскиваю член из-под боксеров и сдавливаю влажную от смазки головку, шипя сквозь стиснутые зубы.

Звук заставляет мою женушку, наконец, поднять взгляд, и она широко распахивает глаза, в шоке уставившись на мой член, а потом зажмуривается, издав тихий испуганный вскрик. Я не могу сдержать смешок, рвущийся из горла, хотя мне совсем не весело. Я вот-вот кончу, всего несколько фрикций или сжатий ладонью. Но, может, это и к лучшему. Если кончу, то жажда немного утихнет и я смогу быть нежнее, когда доберусь до главного сегодня ночью.

– Дай мне свою руку, – говорю Азе и когда она, все еще с зажмуренными глазами, вслепую тянет ко мне ладонь, берусь за нее и рывком ставлю ее на ноги, а потом прикладываю эту же узкую, нежную ладошку к своему болезненному стояку.

Она ахает и пытается отдернуть руку, но я не позволяю.

– Прекрати, рыжуля! Давай, подрочи мне немного и переберемся на кровать.

– Я… Я не знаю! – качает она головой, все еще пытаясь отодвинуться. – Отпусти!

– Не пущу! – рычу, теряя терпение. – Как моя жена, ты должна удовлетворять меня, так что кончай уже упираться и делай, как говорят, если не хочешь вывести меня из себя. Или делай это рукой, или ртом. Лично я предпочел бы твой маленький влажный ротик.

Показательно провожу большим пальцем по ее надутой нижней губке и она горестно всхлипывает, прежде чем сдаться. Перестает отдергивать руку и обхватывает меня пальцами, немного сжимая, но на этом все.

– Я не знаю, как… – шепчет едва слышно и мне хочется взвыть.

Я уже порядком устал от ее чрезмерной неопытности. Неужели она даже порно не смотрела? Ну просто вымирающий вид какой-то! Если только не притворяется. Но судя по тихим всхлипам и дрожи, она и правда понятия не имеет, чего я от нее хочу.

– Черт, да что же ты за чудо такое?! – выдыхаю с досадой, а потом накрываю ее пальцы своими, ведя вниз, чтобы собрать смазку с головки и размазывая ее по всей длине, после чего начинаю жестко надрачивать ее же рукой, едва не рыча от болезненного удовольствия.

Глава 8

Я готова провалиться сквозь землю от смущения, но чем больше мой муж ласкает себя моей рукой, тем больше мне приходится бороться с собственным любопытством, чтобы не пялиться. Я успела лишь мельком бросить взгляд на его… орган, успев увидеть лишь вздувшуюся багровую головку, которую совсем не так себе представляла, прежде чем в ужасе отвести взгляд.

Честно говоря, я до этого никогда не видела ни на фото, ни в живую половой орган взрослого мужчины. Мне, конечно, разрешали смотреть телевизор, но только фильмы и передачи с детским рейтингом без всякой пошлятины. А еще, был случай, когда я во время уборки нашла спрятанный кем-то в доме любовный роман, где описывалась сцена секса между героями, но там не было откровенных подробностей, так что я получила лишь смутное представление о том, как все проходит. Конечно, основная суть ясна – чтобы продолжить род мужчина должен войти в женщину и пустить свое семя, как объяснила мне Элиза. Но ведь в том романе были и другие, пока не очень ясные для меня ласки, и как раз одной из них занимается сейчас Джалал, заставляя меня сжимать и гладить его орган, правда, пока непонятно зачем.

У меня уже начинает затекать рука, а узел в животе завязывается все туже, особенно когда он громко вздыхает и порыкивает, посылая мурашки по моему затылку. Я украдкой бросаю взгляд на его лицо и поняв, что он слишком сосредоточен на том, что делает, позволяю себе посмотреть, наконец, на то место, которое так его увлекло, и чуть не вскрикиваю от удивления. Потому что этот его орган намного больше того, что я видела у детишек своих родственников, когда помогала купать их! Боже, что это за ужас?!

Я быстро отвожу взгляд, задыхаясь от противоречивых эмоций. Нет, это просто невозможно! Он собирается войти в меня этим?! Как же так?

Перед глазами все еще стоит эта твердая дубинка, на которой едва сходятся мои пальцы, полностью погребенные под его огромной ручищей, управляющей мной. Мне хватило пары секунд, чтобы эта картинка отпечаталась за закрытыми веками. Я настолько шокирована, что даже забываю о том, что сейчас происходит, пока слух не улавливает приглушенный вздох и ругательство, исходящее от Джалала, а потом наши соединенные руки становятся еще более влажными и непроизвольно снова посмотрев туда, я вижу, как из его кончика на пол и на наши руки капает густая белая жидкость. Фу!

Я отдергиваю руку чисто инстинктивно, что заставляет задыхающегося мужчину обратить внимание на мое лицо, и он похотливо ухмыляется, садясь рядом со мной на колени и вытирая свою руку, а потом орган, собственной рубашкой.

– Похоже, это не слишком помогло, – со смешком говорит он, снова глядя на низ своего живота, но я не ведусь и не следую его примеру, сосредоточив взгляд на его лице. – Дай руку, рыжуля.

Не дожидаясь моих действий, он сам берет мою руку в свою и тщательно вытирает ее, а потом отбрасывает рубашку и встав на ноги, поднимает меня, как пушинку, беря на руки.

– Ой! – вцепляюсь в его плечи, боясь, что уронит, а Джалал улыбается еще шире и в два шага доставляет меня к кровати, кладя на упругий матрас, прямо поверх красивого покрывала, на которое точно лучше не ложиться, чтобы не испачкать. Но ему, кажется, все равно, потому что он тут же ложится рядом и притягивает меня к себе, пока мы не оказываемся лежащими боком лицом друг к другу.

– Я буду нежным в нашу брачную ночь, – шепчет мне на ухо муж и я вздрагиваю от ощущения его губ на коже.

Все мое тело подрагивает, а кожа горит в месте соприкосновения наших тел. Одна его тяжелая рука обнимает меня за талию, выводя круги пальцами на пояснице, а вторая поднимает мой подбородок, чтобы дотянуться до губ, которые он накрывает своими.

Мой первый поцелуй…

Я втягиваю воздух в легкие, вцепившись пальцами в его плечо, ощущая, как неожиданно приятно чувствуются мужские губы, ласкающие мои, удивительно нежно и неторопливо. Совсем не то, что я ожидала от этого зверя. Но Джалал действительно нежен. Он захватывает слегка приоткрытым ртом мою верхнюю губу, а потом повторяет тоже самое с нижней, и когда мой рот приоткрывается навстречу, осторожно скользит внутрь языком, касаясь моего, что ощущается шокирующе и одновременно приятно. Мои ногти впиваются в его кожу, пока я борюсь с собственным стыдом и любопытством. Но Джалал не дает мне времени на раздумья. Его поцелуй становится агрессивнее, язык скользит глубже, порочно лаская мой рот, и я тихо стону от удовольствия, потому что это оказывается лучше, чем я могла когда-либо себе представить.

– Моя женушка сладкая, – довольно урчит он, хищно прикусывая мою нижнюю губку. – Я так и знал. Ты такая же сладкая везде?

Боже, ну почему ему так нравится говорить мне всякие пошлости?! Как будто я мало смущаюсь и без его слов!

Но Джалал словно не замечает моей скованности, его рот снова нападает на мой в обжигающем поцелуе, а потом переходит на подбородок, покусывая его, и вниз, по тонкой коже на шее, в которую он сильно впивается губами, посасывая на грани боли.

Я оказываюсь на спине, а он нависает надо мной, осыпая жадными поцелуями мои плечи и ключицы, переходя на грудь, которую все еще скрывает тонкий лифчик, на который он совершенно не обращает внимания, накрывая горячим ртом сосок прямо сквозь кружевную ткань, которая становится влажной от его рта, и эта ласка отзывается в моем теле настолько острым удовольствием, что я вцепляюсь в его волосы, тяня за них и издавая самый пошлый звук, который когда-либо вырывался из моего рта, выгибаясь под ним и сама подставляя свою грудь под его губы. Приглашение, которое он принимает с энтузиазмом, начиная жестко и с упоением сосать мои соски, от которых прямо к моему интимному женскому местечку тянется невидимая ниточка, заставляющая мое тело нагреваться и извиваться от странных, болезненно-приятных ощущений, которые затмевают всякое смущение.

Пока, внезапно, прямо на это место, скользя под ткань отчего-то мокрых трусиков, не ложатся его наглые пальцы, от ощущения которых я каменею, резко приходя в себя, словно на меня вылили ушат ледяной воды.

* * *

Я никогда не испытывал таких чувств с женщиной. Не знаю, с чем это может быть связано, но Аза кажется мне не такой, как все. Ее кожа нежнее, слаще на вкус, тихие звуки, которые она издает, приятнее любых самых пошлых стонов и криков, и я так сильно хочу оказаться в ней, что твердею снова, едва успев кончить.

Ласкать ее не столько моя обязанность, сколько желание. Да, я должен успокоить и настроить ее тело на себя, но даже будь она заведена с самого начала, я не смог бы пропустить прелюдию, потому что слишком наслаждаюсь ею. Ровно до тех пор, пока мои пальцы не касаются влажных складочек между ее бедер и выгибавшаяся от моих ласк девушка не превращается в каменное изваяние, застыв в моих объятиях.

Нехотя выпустив изо рта сладкий маленький сосочек, я поднимаю голову, глядя в широко распахнутые в ужасе светло-зеленые глаза, а потом чувствую, как в мое запястье впиваются острые коготки, пытаясь отвести руку от того, что и так принадлежит мне.

– Убери руку, – требую строго, не намеренный подыгрывать ее стеснительности.

Хватит! Пора бы уже и привыкнуть к тому, что никаких границ между нами отныне не существует. В конце концов, она сама держала мой член в своей руке всего несколько минут назад.

– Джалал… – выдыхает это чудо на грани слез и мне настолько нравится, как мое имя срывается с ее припухших губ, что я не отказываю себе в желании снова впиться в них поцелуем.

М-м-м, какая сладкая девочка… Если бы только не зажималась так. На этот раз она даже не отвечает, зараза, так что я отстраняюсь и недовольно смотрю на упрямо сведенные у переносицы брови.

– Я буду трогать тебя везде, где захочу, – заявляю, намеренно обводя кончиком пальца ее нежные нижние губки. – Снаружи и даже внутри, рыжуля.

Ввожу один палец до костяшки сквозь узкий вход в трепещущее влагалище и едва не стону от обволакивающего тепла и влажного жара. Блядь, вот это у нее пизденка!

– Ай! – пищит она, снова вонзая в меня ногти и это отвлекает от моих собственных ощущений.

Теперь она выглядит больше испуганной, чем стесняющейся. Даже я напрягаюсь, прикидывая размеры ее тела против моего и понимая, что легким делом лишение ее девственности не будет.

– Давай-ка все же снимем с тебя лишнее, – нехотя убирая свои пальцы от такого приятного и теплого местечка, принимаю я решение, не давая ей опомниться.

Стягиваю по стройным бедрам эти крохотные трусики и откидываю куда подальше, разводя ее ноги пошире и устраиваясь между ними. Аза отворачивается, зажмурившись и вцепившись в простыни, словно жертва, ожидающая нападения. Я бы и рад на нее напасть, но как-нибудь потом, когда ее тело уже привыкнет меня принимать и будет готово к жесткому сексу, который я люблю. А пока, придется попотеть над тем, чтобы не травмировать психику этой трусишки.

– В первый раз женщины всегда испытывают дискомфорт или боль, – начинаю объяснять свои действия, потому что она, похоже, не понимает, почему я касаюсь ее в самом интимном месте, когда она смущается и явно предпочла бы поскорее покончить с делом. – Ты знаешь что-нибудь о процессе? Вот это, – кладу ее ладонь на свой член. – Вставляется сюда, – пробую пальцем ее сжатый вход.

Аза все еще напряжена, натянута, как струна, все еще не открывает глаз, но согласно кивает после секундной заминки.

– Хорошо, – принимаю такой ответ. – А знаешь ли ты, что если будешь сжиматься и не расслабишься, как следует, тебе будет больнее?

На это она, наконец, открывает глаза и смотрит на меня с любопытством, смешанным с нерешительностью.

– Перестань так корчиться от стыда, жена. Я голый перед тобой в той же степени, что и ты передо мной. И поверь мне, когда я говорю, что вряд ли буду когда-нибудь так же терпелив с тобой, как сегодня. Во мне нет ничего деликатного. Я люблю прямоту и терпеть не могу ужимки. Я буду трахать тебя в любое время суток, когда мне только захочется. Это не будет в темноте и под одеялом. Я буду смотреть на тебя, буду трогать и делать много таких вещей, которые ты и представить себе не можешь. Тебе придется сосать мой член и подставлять пизду по первому требованию. Однако, сегодня, у тебя есть выбор: или ты расслабишься и сделаешь свой первый раз терпимым, или я просто войду в тебя неподготовленную прямо сейчас, несмотря на твою боль и сопротивление, а потом ты еще несколько дней будешь ходить, чувствуя эту боль и вполне вероятно, истекая кровью.

– Я не хочу боли, – шепчет она, глядя на меня наполненными слезами глазами. – Я просто… стесняюсь.

– Стесняешься, – не могу сдержать ухмылку. Черт, чувствую себя лектором перед учеником! Вот почему я раньше избегал робких девиц! Одни проблемы от них. – Стесняйся на здоровье, только не мешай мне трогать себя, поняла? Не зажимайся, расслабь мышцы. Если сможешь, то даже получишь удовольствие. Тебе ведь понравилось, когда я тебя целовал?

Она ожидаемо не отвечает, так что я склоняюсь над ней, опираясь на локоть, чтобы не раздавить хрупкое тело, и снова вернув пальцы на ее лобок, медленно двигаюсь ниже, пока отвлекаю ее, целуя в эти, пиздец какие вкусные, губы, на этот раз пытающиеся ответить взаимностью.

Глава 9

Пока Джалал целует меня, я пытаюсь сосредоточиться именно на этом ощущении. Обнимаю его за шею, удивляясь, как приятны мне прикосновения к мужчине, хоть я и была о нем самого плохого мнения, как меня будоражит исходящий от него аромат мускуса, как все сладко сжимается в животе от нашей близости. Я совершенно не умею целоваться, но Джалал очень настойчив в желании добиться ответа, так что я делаю робкие попытки подражать движению его языка, до последнего игнорируя пальцы, рыскающие между моих бедер. Пока делать это не становится невозможно, потому что тело прошибает резкий ток удовольствия, когда муж нажимает и гладит на точку, которая заставляет просыпаться все нервные окончания в моем теле.

– Ах!.. – выгибаюсь, совершенно не контролируя себя, широко раскрыв глаза в изумлении, когда он начинает ласкать это местечко снова и снова.

Мои ноги подергиваются, а руки крепко цепляются за широкие твердые плечи, но Джалал все целует и целует меня, глотая все мои всхлипы и стоны, пока совершенно неожиданно и нежданно мое сознание не расщепляется от невиданного, невозможного даже представить себе удовольствия. Я хнычу, цепляясь за него, как за спасательный круг, моя спина неконтролируемо изгибается, мышцы дрожат, а где-то на периферии слышится довольный мужской смех и хлюпающий звук, источник которого я не понимаю, пока не прихожу в себя, ощущая, как во мне двигаются вперед-назад распирающие мои внутренние мышцы крупные пальцы.

– Что… – выдыхаю начало вопроса, пытаясь привстать, но моя голова тяжело валится обратно на подушку.

Я чувствую, что стала до ужаса влажной. Между ног, на бедрах и даже под задницей, которая теперь наверняка пачкает простыни, не говоря уже о противных звуках, которые разносятся по комнате – это мой муж входит двумя пальцами туда, где положено быть его органу, рождая эти звуки из-за своих энергичных и немного болезненных движений. Но он ведь объяснил, что если я буду покорно соглашаться с его действиями, то мне будет не так больно. Поэтому, я смирно лежу, подавив свое смущение. Ведь физическая боль мне знакома, я очень ее боюсь и сделаю все, лишь бы ее избежать.

– Пиздец, какая тесная! Вот так, малышка, расслабься… Не зажимайся, не напрягай мышцы, – приговаривает Джалал и я пытаюсь расслабить все свое тело, прикрыв веки и представляя, что нахожусь где-нибудь не здесь. – Вот и все, теперь можно. Не сопротивляйся, рыжуля.

Его пальцы выходят из меня, но на смену им приходит нечто гораздо толще, давя все сильнее и сильнее, пока я не чувствую, как в меня проникает его огромный, распирающий и разрывающий меня изнутри, орган. Я испуганно вскрикиваю, держась за его плечи и смотрю вниз, но его тело, прижимающее меня к постели, мешает мне что-либо разглядеть.

– Нет, постой! – кричу в панике, когда давление внутри увеличивается.

Мне становится больно и неприятно, я чувствую, что так быть не должно, что что-то не так, поэтому начинаю в ужасе отталкивать его, но Джалал прижимает мои руки к матрасу и с грязным ругательством делает резкое движение вглубь, вырывая из меня душераздирающий крик.

– Успокойся! – раздается рык у самого уха, но я не могу.

Мне больно, страшно и я пытаюсь выползти из-под его огромного тела, но мы крепко соединены, он находится внутри меня и судя по ощущениям, я вот-вот разорвусь от его чудовищных размеров надвое.

– Блядь, да перестань ты ерзать, только хуже делаешь! – зло кричит на меня муж, а потом берет за бедра и немного отклонившись назад, вытаскивая из меня часть своей твердой штуки, тут же безжалостно вонзается обратно и это ничуть не облегчает мой дискомфорт.

– Не надо, пожалуйста! – качаю головой, плача навзрыд, но он словно не слышит.

Зарывшись лицом в мою шею, Джалал с каким-то животным рычанием начинает двигать во мне своим чудовищным органом, снова и снова, выходя и входя обратно безжалостными жесткими толчками, и я могу только беспомощно лежать под ним, умоляя прекратить и надеясь, что скоро все закончится. Потому что сильнее боли меня захватывает страх, дикий и неконтролируемый.

– Вот так, не сопротивляйся… Да, блядь! Такая горячая девочка, сейчас я тебе!..

Это чудовище бормочет всякую чушь мне на ухо, совершенно не обращая внимания на мою истерику и думая лишь о своем удовольствии, вдалбливаясь в меня снова и снова, сжимая бедра до синяков и пытаясь проникнуть все глубже и глубже, хотя едва ли во мне остался хоть один сантиметр свободного пространства, ведь его плоть распирает, доставая, кажется, аж до живота. Я задыхаюсь, даже думая об этом, гадая, позволят ли мне пойти к врачу, когда все закончится, и не искалечил меня этот безжалостный дикарь на всю жизнь?

– Черт, рыжуля! Да, блядь! – еще громче выражает свой восторг Джалал, начиная совершать безумные, бесконтрольные толчки, пока его плоть дергается во мне, а сам он оседает на меня еще ниже, придавливая своей тяжестью и давя на грудь.

Я задыхаюсь, продолжая плакать и пытаясь высвободить руки, которые он внезапно отпускает, медленно выходя из меня и валясь рядом, как мешок, тяжело дыша и улыбаясь в потолок, словно какой-то маньяк. А я тут же пользуюсь случаем и отползаю подальше, в ужасе уставившись на кровь, измазавшую мои бедра и оставившую пятно на простыне там, где я лежала. И это совсем не маленькое пятно. Он действительно травмировал меня, эгоистичный похотливый зверь!

* * *

Несмотря на все мои старания, Аза все равно ударилась в панику, шокированная произошедшим. Хотя вроде бы все прошло нормально, учитывая мои размеры и ее очень тугое влагалище. Без крови не обошлось, но разве это не нормально для девственниц? Тем не менее, даже спустя десять минут она плачет в подушку, сжавшись в комочек, а я чувствую себя последней сволочью и мне это не нравится.

Наконец, устав от ее плача и собственной совести, проснувшейся совсем ни к месту, я решаю попытаться утешить свою испуганную жену.

– Тебе все еще больно? – спрашиваю, коснувшись ее плеча.

Рыжуля замирает, напрягая мышцы и затихая, а потом отвечает после долгой паузы.

– Немного.

– Ладно, давай приведем себя в порядок и я пошлю за обезболивающим, – сажусь на постели, чтобы встать.

– И за врачом? – звучит робкий вопрос.

– Зачем тебе врач? – удивленно смотрю на нее.

А потом меня посещает ужасная догадка, хотя я почти уверен, что это невозможно. Не давая себе время на анализ, я рывком поворачиваю Азу на спину и не обращая внимания на ее сопротивление и испуганные вопли, развожу в стороны ее бедра, чтобы проверить, нет ли кровотечения или разрывов. К счастью, ничего такого нет. Кровь на ее лобке и бедрах уже подсохла, а когда я аккуратно проверяю пальцем внутри, то с облегчением удостоверяюсь, что ничего из нее больше не течет.

– Все в порядке, – говорю скорее для себя, чем для нее.

– Что в порядке? – шепчет она, стыдливо опуская глаза себе между ног.

Ее лицо мокрое и опухшее от слез, в глазах читается страх и я в который раз проклинаю ее полное невежество в вопросах секса.

– Зачем тебе врач, Аза? – спрашиваю снова. – Если ты так испугалась из-за боли, то это нормально после первого раза. Как и кровь. Разве никто тебе этого не объяснил?

– Мы не подходим друг другу, – качает она головой, пытаясь отползти от меня. – Было очень больно, когда ты… сделал это. Я чувствовала, словно разрываюсь надвое. Это не может быть нормально.

Я не могу сдержать смешок от ее наивности. Бля, ну что за ребенок?!

– Я охреневаю с тебя, женушка, – ухмыляюсь я, вставая с кровати и подхватывая ее на руки.

– Отпусти, что ты делаешь?! – кричит она, пытаясь вырваться.

– Несу тебя в душ, грязнуля. Вот помоешься и сама убедишься, что цела твоя дырка и истечь кровью тебе не грозит.

Она тут же затихает, яростно краснея и вжимая ногти мне в плечи, за которые держится. Толкнув ногой дверь в ванную, я заношу ее внутрь и поставив в душевую кабинку, включаю воду на полную, наслаждаясь ее шокированным вскриком, когда холодный поток врезается в наши тела, прежде чем нагреться.

Ну а дальше, не обращая на ее ужимки никакого внимания, энергично намыливаю себя, смывая с тела пот и кровь, после чего оставив ее одну, вылезаю и обернув бедра полотенцем, иду обратно в спальню, дав ей возможность помыться в одиночестве. Над ее стеснительностью мы еще поработаем, но не все сразу.

Постель тоже грязная и я не собираюсь спать на этом безобразии, так что, позвонив, вызываю горничную, которая заходит и ждет указаний, вперив взгляд в пол. За любопытство им не платят.

– Смени постель поживее и уходи, – приказываю я, не желая, чтобы Аза застала ее здесь и начала еще больше нервничать.

Горничная справляется за пять минут и спешит уйти, прихватив с собой грязные простыни. Я сбрасываю полотенце на пол и ложусь на чистое белье, накрываясь одеялом и ожидая свою новобрачную. Она появляется через десять минут, обернутая в халат, которым я редко пользуюсь, и не осмеливающаяся даже взглянуть на меня.

– Ложись спать, – с усталым вздохом говорю я. – Таблетки на тумбочке, можешь выпить.

Она принимает обезболивающее и ложится под одеяло, оставив на себе халат. Я решаю не заострять на этом внимание, потому что как бы мне не нравилась мысль о ее обнаженном теле, сегодня взять ее снова будет слишком жестоко, так что лучше не искушать себя. Выключив свет, поворачиваюсь на бок и закрываю глаза, прислушиваясь к ее учащенному дыханию. Аза больше не плачет, и на том спасибо, а постепенно, и вовсе успокаивается, засыпая, после чего я позволяю расслабиться и себе.

Глава 10

Я просыпаюсь утром от звука открывающейся двери. Открыв глаза, сразу же вспоминаю, что не у себя дома, ведь вчера я вышла замуж.

– Проснулась, соня? – раздается насмешливый голос Джалала.

Подняв голову, я ищу его взглядом и увидев, что он стоит у двери весь потный и в спортивном костюме, понимаю, что пока я спала, он успел, видимо, пойти на тренировку и вернуться.

– Доброе утро, – говорю смущенно, потому что все еще чувствую неловкость в его присутствии. Особенно после той паники, которую подняла вчера ночью, ведь он был прав и никаких травм после нашей близости я не получила.

Поправив сбившийся на груди халат, я встаю с кровати, чувствуя, как тянет мышцы ног и живота, не говоря уже о дискомфорте внутри. Но это не настолько болезненные ощущения, чтобы заострять на них внимание.

– Я собираюсь в душ, так что если тебе нужно в туалет, то иди сейчас, – говорит муж, заставляя меня покраснеть от стыда.

Мы не говорим о своих физиологических потребностях вслух, точно не о походе в туалет, так не принято. Он мог бы просто сказать, что я могу умыться, прежде чем он займет ванную, но этот мужчина совершенно лишен такта и хороших манер. Не знаю, как собираюсь прожить с ним всю жизнь, его бесстыдство меня просто ужасает.

– Я бы хотела помыть зубы, – говорю, не встречаясь с ним взглядом, прежде чем юркнуть в ванную и запереть за собой дверь.

Сделав все свои дела и расчесав напоследок волосы, я стягиваю их в хвост на затылке и выхожу, давая возможность мужчине, наконец, смыть с себя пот.

– Как только я закончу мы вместе спустимся на завтрак, – говорит мне Джалал. – Оденься и жди меня.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

В спальне нет шкафов, но есть еще одна дверь, за которой скрывается гардеробная. Я удивленно осматриваюсь, понимая, что кто-то уже развесил всю мою одежду и разложил аксессуары и даже косметику по соответствующим ящикам и полкам. Найдя светло-бирюзовое платье-макси, которое собиралась надеть специально для первого завтрака с новой семьей, я слегка подкрашиваюсь и скрываю волосы под шелковым платком в цвет платья. Когда Джалал выходит из ванной, я уже полностью готова.

– Какая у меня скромная женушка, – оглядывая меня с ног до головы говорит он.

Я же стараюсь не пялиться на его полуобнаженное тело, которое прикрывает лишь полотенце, обвязанное вокруг бедер. Джалал подавляет меня одним своим присутствием в комнате. От него исходит очень мощная энергия, от которой невозможно отмахнуться. И когда он голый, напряжение между нами только сгущается. Не знаю почему, но без одежды он кажется мне еще больше и внушительнее. Мой муж все еще пугает меня до первобытного ужаса. Такой, если захочет, может убить одним ударом.

Заправив кровать, простыни на которой сменили еще вчера, пока я была в душе, я сажусь на кушетку и жду. Джалал быстро одевается в гардеробной, надев на себя джинсы и черную футболку, которая облепляет его мощный торс почти до неприличия, и возвращается.

– Пойдем, – говорит он мне, беря свой телефон с тумбочки и открывая дверь.

Мы выходим из спальни и направляемся по длинному коридору до большого холла, а потом сворачиваем до анфилады комнат, одна из которых оказывается столовой. Все члены его семьи уже собрались за столом и едят.

– Доброе утро, – смущенно здороваюсь я, думая, не отчитают ли меня за столь поздний подъем.

Я новая невестка в доме. По нашим традициям я должна была встать пораньше и приготовить всем завтрак. Дальше этим могут заниматься слуги, но в свое первое утро после свадьбы я должна была проявить уважение и сделать это сама. А я все проспала. Какой ужас!

– Доброе, – первой отвечает мне мама Булата Раиса, выглядя недовольной. – Раз уж вы изволили появиться, то садитесь. Завтрак приготовили слуги.

– А когда его готовил кто-то еще? – усмехается Джалал, выдвигая стул рядом со своим отцом, который сидит во главе стола.

Он, может, и не понял, но я-то понимаю, что этот укол предназначался мне. Боже, какой стыд! Папа меня за такое точно наказал бы. Опозорилась в первый же день!

– Я могу приготовить что-нибудь для…

– Садись, Аза, – жестко обрывает мое предложение Джалал, наливая себе кофе и поворачиваясь к брату. – Селим, мы уезжаем сразу после завтрака. Булат, можешь пойти с нами, если хочешь.

– У меня дела, – отрывисто отказывается Булат.

Поняв, что лучше молча сесть и не пытаться исправить ситуацию, я подхожу к свободному стулу рядом со своей младшей золовкой Раяной. Она показалась мне милой девочкой, в отличие от своей сестры Ясмины, которая смотрит на меня не менее ядовитым взглядом, чем Раиса. Хорошо хоть две другие мачехи Джалала игнорируют меня, сосредоточившись на своей еде.

Мужчины начинают обсуждать свои планы на день и рабочие вопросы, и только Раиса осмеливается время от времени вступать в разговор, явно вовлеченная больше, чем две другие жены моего свекра. Насколько я знаю, мама Джалала умерла, но все его мачехи считаются моими свекровями и мне придется иметь с ними дело, так что я пытаюсь незаметно изучить их, вяло поедая яичницу, потому что аппетита у меня этим утром нет вообще.

– Мама хочет показать твои комнаты после завтрака, можно я тоже пойду? – тихо обращается ко мне Раяна.

– Мои комнаты? – переспрашиваю я, не совсем понимая, о чем речь.

– В женской половине, – уточняет она. – Ты же сегодня спала в комнате Джалала?

– Раяна, заткнись! – шипит на нее старшая сестра. – Папа услышит и тебе достанется.

– Ты можешь пойти, я буду рада познакомиться поближе, – быстро говорю я, уходя от неловкой темы.

Понятия не имею, почему в их доме есть какая-то женская половина, но если у них принято иметь раздельные спальни с мужем, то меня это полностью устраивает. Но почему же тогда все мои вещи развесили в комнате Джалала, если жить я буду не там?

Мужчины довольно быстро оканчивают завтрак и уходят, а женщины остаются за столом, так как едят не спеша и ждут десерт, который приносят позже.

– В нашей семье строгие правила безопасности, – начинает объяснять мне Раиса, доливая себе чай в чашку. – Ты не можешь выйти за пределы дома без сопровождения охраны и без разрешения Джалала. В доме есть женское и мужское крыло. В мужском крыле живут твой свекор и два деверя, так что не иди туда, если только твой муж тебя не сопровождает. Это строгий запрет, поняла?

– Да, – смущенная такими правилами, киваю я.

– В свою очередь, в твои комнаты в женском крыле тоже может войти только твой муж. Ни охрана, ни другие мужчины не должны находиться внутри.

Меня коробит от ее тона, потому что с чего другим мужчинам посещать мою спальню? Не могу понять, намек это или она просто не так выразилась и не понимает, что оскорбляет меня.

– Перестань, Раиса, какие мужчины на женской половине? – говорит ей другая мачеха Джалала, Нурия. Насколько я поняла, она мать Ясмины. Раиса мать Раяны, Булата и Селима. А дети третьей жены Заремы здесь не живут, так как все уже замужем. – Думаю, будет лучше, если мы с Ясминой покажем Азе ее комнаты.

– Все подлизываешься к Джалалу, – фыркает Зарема, злобно глядя на нее.

– Мне не нужно подлизываться, потому что я не…

– Хватит! – жестко обрывает Раиса и мне хочется скукожиться от ее взгляда. – Я занимаюсь делами этого дома, так что не лезьте туда, куда не просят.

Если Нурия и Зарема похожи на обычных склочниц, которые недолюбливают друг друга, то Раиса производит совершенно другое впечатление. По их взглядам я понимаю, что ее они просто ненавидят, но сказать ничего не могут. От Раисы исходит такая же энергия власти и внутренней силы, как и от любого мужчины, вроде моего отца и мужа. Сразу видно, кто тут главная, хотя я еще на свадьбе это осознала.

Как только она заканчивает пить чай, то встает и говорит мне идти за ней.

– Мама, можно и я пойду? – спрашивает Раяна.

– Если не будешь раздражать меня своей болтовней, – грубо отвечает ей Раиса.

Она совсем не ласковая мать, даже со своей маленькой девочкой, которой едва ли больше десяти-одиннадцати лет.

Мы выходим из столовой и через большой холл идем в противоположную сторону от той, от которой мы пришли с Джалалом ранее. Коридор, ведущий к женской половине, такой же, как и в мужской.

– Тут комнаты Нурии и Ясмины, – по дороге указывает мне Раиса на двери. – Там Заремы, а мои самые дальние, в конце коридора. Заходить внутрь без приглашения нельзя, ко мне так точно.

– А это моя комната, – взволнованно указывает на еще одну дверь Раяна. – Я буду рада, если ты ко мне зайдешь. В любое время. И смотри, наши комнаты рядом.

Раиса останавливается перед соседней дверью и бросает на дочь недовольный взгляд, прежде чем открыть ее.

– Заходи, – говорит она мне. Мы оказываемся в уютной гостиной в пастельных тонах. – Тебе повезло, Аза, ты здесь первая невестка. В этих комнатах раньше жила мать Джалала и они лучше, чем спальни наших дочерей. У тебя своя гостиная, спальня и гардеробная. Есть выход в сад прямо из спальни. Осматривайся. Обед будет в час, ужин в шесть. Не опаздывай, а со всеми вопросами обращайся к прислуге.

– Хорошо, спасибо, – киваю я, не желая задавать ей больше никаких вопросов.

Мне нужно забрать свои вещи из комнаты Джалала и развесить их здесь, но раз она сказала, что нельзя ходить в мужское крыло без него, то я подожду до вечера.

Раиса выходит за дверь, оставляя нас с Раяной одних. Моя маленькая золовка смотрит на меня с робкой надеждой и я понимаю, что я ей интересна, как новый член семьи и она хочет подружиться.

– Посмотрим остальные комнаты? – предлагаю я ей и она с готовностью кивает.

– Давай. Я тут еще не была, комнаты заперли, когда умерла мама Джалала, а это было давно. Я ее даже не помню.

– Из-за чего она умерла? – не могу я сдержать любопытство.

– Попала в аварию, с ней еще была наша сестра, она тоже умерла, – объясняет Раяна.

– Очень жаль. Ладно, пойдем в спальню, я хочу увидеть сад, о котором говорила твоя мама.

Мы открываем одну из дверей, но за ней оказывается ванная. За следующей обнаруживаем спальню и хотя она меньше спальни Джалала, но все равно прекрасна, в более женственных оттенках кремового и мятно-зеленого, к тому же, в ней действительно есть выход в сад, за которым явно кто-то ухаживает. Заканчиваем мы осмотр в просторной гардеробной.

– Ясмина убила бы за свою гардеробную, но в наших спальнях только отдельные ванные и все, – говорит Раяна. – Хотя мне и моего шкафа хватает, он огромный.

Я не комментирую тот факт, что у дочерей в этом доме меньше прав, чем видимо у жен. Мне кажется странным быт Тагировых. У отца несколько жен, все дочери замужем с восемнадцати лет, а взрослые сыновья живут в одном доме с родителями, да еще и есть разделение на женские и мужские половины. Это не в наших традициях, так что кажется слегка преувеличенным, словно мой свекор возомнил себя каким-то арабским шейхом, но кто я такая, чтобы ставить под сомнение их образ жизни? Как всегда говорила мне Элиза, это семья выбирает меня, а не я семью, и устои этой семьи менять тоже не мне.

– А ты ходишь в школу, Раяна? – решаю узнать побольше о распорядке их будней.

– Меня учат на дому, – тоскливо вздыхает девочка. – Школьной программе. А потом я выйду замуж, так что в университете учиться тоже не буду.

– А чем занимаются твоя мама и мачехи?

– Ничем, – пожимает она плечами. – Делают, что захотят. За прислугой и порядком в доме следит мама. Праздники тоже организовывает она. Ясмина, например, целыми днями бездельничает и сидит в телефоне, а я люблю возиться в саду, наша садовница мне разрешает и учит меня всяким секретикам растениеводства.

– А уборка и готовка?

– Для этого есть же слуги, – хихикает она. – Хотя иногда мама Зарема любит печь всякие сладости.

– Чем же заняться мне? – растерянно размышляю я вслух, потому что в отличие от моего отца, Тагировым, оказывается, плевать, трудится женщина по дому или нет.

– Чем тебе нравится, – простодушно говорит мне Раяна.

И я понимаю, что впервые в жизни у меня есть возможность самой выбрать, на что потратить свое время.

Глава 11

Я весь день провожу у себя, маясь от скуки. Тут есть телевизор, но я не слишком большой любитель кино. К сожалению, книги, которую можно было бы прочитать, в этих комнатах нет. Так проходит время до обеда, во время которого за столом я сижу одна.

– А где все? – решаюсь я задать вопрос горничной, которая обслуживает меня.

– Госпожа Раиса уехала по делам, у девочек сейчас уроки, а остальные обычно обедают у себя, – говорит мне эта хмурая женщина. – Вы тоже можете впредь есть у себя в комнатах или в саду.

Вяло съев немного мяса с овощами на пару, я иду обследовать дом, как мне и сказали, избегая заходить на мужскую половину. Какова же моя радость, когда я забредаю в огромную библиотеку! Никогда в жизни такую не видела, разве только в кино, потому что это огромное помещение, уставленное рядами и рядами книг. К сожалению, тут нет ни одного любовного романа, к которым я питаю тайную страсть, зато есть неплохая коллекция автобиографий великих людей. Коллекционные издания романов классиков трогать я не осмеливаюсь, хотя очень хочется. Дома я просто зачитывалась книгами, которые папа разрешал покупать, так как они входили в школьную программу старших классов.

Устроившись на красивой, но не слишком удобной кушетке, я читаю несколько часов, пока глаза не устают, а потом снова иду к себе, положив все на место и жду ужина. Какова же моя радость, когда я обнаруживаю в столовой всех членов семьи, включая моего мужа!

Меня все игнорируют, как и других женщин за столом, но мужчины обсуждают дела и от звука голоса Джалала, который спорит с братьями так, словно они глупые дети, а сам он всезнающий родитель, я невольно ежусь. Все-таки, он действительно очень подавляющий человек и к нему надо привыкнуть, если это в принципе возможно. Надеюсь, сегодняшняя ночь пройдет не так же, как и вчера, потому что снова так скоро близости с ним я не переживу.

Не могу сказать, что рада его возвращению домой. Лучше бы он остался в городе сегодня. Я даже против того, что у него появится другая женщина не возражаю, так мне хочется избежать супружеского долга.

Мой свекор первый выходит из-за стола вместе с Селимом, которого он зовет в свой кабинет.

– Я уезжаю на несколько дней, если что, звони, – говорит Булат, обращаясь к Джалалу, прежде чем тоже уйти.

Мой муж кивает и продолжает не спеша разделываться со стейком. Я стесняюсь даже лишний раз посмотреть на него, чтобы свекрови не заметили и не сочли меня бесстыдницей, но скоро все, кроме Раяны, покидают стол. Девочка пользуется случаем, чтобы сесть рядом с братом, который теперь пьет кофе, проигнорировав десерт, от которого я сама не в силах отказаться, потому что этот шоколадный торт выглядит очень уж аппетитно.

– Джалал, а куда поехал Булат? – спрашивает его Раяна.

– Не знаю, малышня, а что?

– У меня день рождения послезавтра, ты забыл?! – возмущается девочка. – Булат сказал, что на этот раз он будет дома, а теперь взял и уехал.

– Раз он так сказал, то он будет, – твердо говорит Джалал. – Если что, я напомню. И нет, Раяна, я не забыл про твой день рождения, учитывая, что ты говоришь о нем уже который день. Твой подарок, между прочим, ждет не дождется, когда этот день наступит и ты его увидишь.

– Правда? – взволнованно подпрыгивает на стуле Раяна. – А что это? Ну скажи, Джалал!

– Нет, ты должна быть терпеливой, – усмехается он, щелкая ее по носу.

– Ну Джалал, ну пожалуйста! – умоляет с умильной мордашкой девочка. – Ты же мой любимый брат, разве ты не можешь…

– Твой любимый брат Булат, малышня, не морочь мне голову, – со смешком обрывает ее Джалал. – Все, иди, пока я не решил оставить его себе. Нам с Азой нужно поговорить.

– Но… – пытается возразить покрасневшая Раяна, однако после грозного взгляда старшего брата, тушуется и послушно встает, чтобы уйти. – Ладно.

Как только дверь за ней закрывается, Джалал встает и не спеша подходит ко мне, вставая рядом и протягивая руку.

– Пойдем, женушка.

Моя рука слегка дрожит, когда я вкладываю ее в его широкую ладонь. Муж помогает мне подняться на ноги и тянет за собой в коридор, а оттуда в свою спальню. Как только мы переступаем порог, он сразу же прижимает меня к двери и наклонившись, напористо целует в губы. Я испуганно вздыхаю, вцепившись пальцами в его футболку, чувствуя, как по телу пробегает жар и ошеломленно открывая рот, чем он тут же пользуется, врываясь в меня языком и целуя глубоко и жадно. Этот поцелуй, такой же нецивилизованный и настойчивый, как и сам Джалал, неожиданно захватывает меня, пробуждая странные ощущения в теле, к которым я еще не привыкла. Но это приятно, так что я отвечаю, совершенно теряя голову и обнимая его за мощные плечи, пытаясь имитировать те же движения языком, что и он.

– М-м-м… Учишься, рыжуля, – мурлычет он, как довольный кот, отрываясь от меня вечность спустя. Я тяжело дышу, опираясь на него всем телом, потому что ноги не держат, и смущенно утыкаюсь лицом в широкую грудь, которая сотрясается от смеха.

– Все еще стесняешься? Непорядок, Аза.

Муж неожиданно подхватывает меня на руки и несет к кровати, но оказавшись на упругом матрасе я тут же сжимаюсь от страха. Он это сразу замечает и прищуривает свои дикие черные глаза.

– В чем дело?

В его позе и голосе слышится нетерпение, что не придает мне спокойствия.

– Мне все еще больно, – признаюсь я, чувствуя, что краснею.

Он нетерпеливо вздыхает и отходит на несколько шагов, запуская пальцы в свои волосы и глядя на меня с досадой. Я жду, что он сейчас наплюет на мое состояние и продолжит то, что собирался делать, но Джалал меня удивляет. Мой муж просто разворачивается и идет в ванную, где пропадает минут на двадцать, пока я жду его, боясь даже встать с кровати, и гадая, чем же закончится для меня этот вечер.

* * *

– Ну что ты застыла там? – хмуро смотрит он на меня, выйдя из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. – Или уже спать хочешь?

– Нет, не хочу, – быстро вскакиваю с кровати и расправляю помятое покрывало.

Джалал проходит мимо меня в гардеробную и появляется, одетый в низко спущенные на бедрах спортивные штаны и с голой грудью, на которой кое-где еще поблескивают капельки воды. Я невольно задерживаю взгляд на его впечатляющих мускулах, но увидев, что он это заметил, быстро отворачиваюсь.

– Смотри, сколько хочешь, я не из стеснительных, – весело говорит он, подходя ко мне и беря мою руку, чтобы положить ее на свое плечо. – Можешь даже потрогать. Видела раньше голых мужчин?

Я качаю головой, не в силах посмотреть ему в глаза. Мою ладонь покалывает от соприкосновения с его кожей, но это приятно. Мне хочется провести пальцами по его плечам, потрогать поросль волос на груди, которая придает ему гораздо более мужественный вид, чем парням из телевизора с совершенно гладкой кожей, хоть я и не часто такое видела.

– Давай, рыжуля, смелее, – подначивает он, сам никак меня не касаясь и застыв на месте с выжидающим видом.

Я осторожно перемещаю свою руку с его плеча немного ниже, касаясь верхней части груди и чувствуя, как пальцы щекочут жесткие волоски, но потом, засмущавшись, отдергиваю руку, пряча ее за спину, как глупый ребенок.

– А ты забавная, – хмыкает Джалал, хватая меня за талию и ведя к дивану.

Усевшись первым, он тянет меня к себе на колени и берет в руки пульт, пока я сижу на нем, замерев и не зная, что мне делать.

– Расслабься и устраивайся поудобнее, – тяжело вздыхает он, переключая каналы. – Раз у тебя все болит, то вместо секса будем смотреть фильм и знакомиться поближе. Меня уже заебало, что ты дергаешься от каждого прикосновения, так что будем учить тебя нормально реагировать на близость с родным мужем, поняла?

– Прости, – шепчу я, потихоньку расслабляя мышцы.

Он немного помогает так что, скоро, я уже удобно устраиваюсь на нем, положив голову на широкую грудь и подняв свисающие ноги на диван.

– Хорошая девочка, – стягивая с меня платок и запуская пятерню в мои волосы на затылке, довольно урчит мужчина. – Любишь ужасы?

– Нет, – честно отвечаю я. – Мне не по себе от вида крови и всяких увечий.

– Хорошо, тогда будем смотреть триллер, – переключает он канал, а потом заходит в какое-то приложение, где можно самому выбрать фильм. Думаю, это платная подписка на программы и фильмы, папа за такое платить отказывался, говоря, что в телевизоре и так куча бесплатных каналов. – О, этот хороший.

Мы начинаем смотреть фильм и, хотя поначалу я чувствую себя неудобно, развалившись на нем, как на кресле, постепенно, сюжет увлекает меня и я перестаю обращать внимание на жар чужой кожи под щекой и ладонью, на его крепкую руку, обнимающую меня за талию, и даже на твердость его мужского причиндала, который впивается мне в бедро. И хотя это триллер, он пока не очень страшный. Фильм про девушку-сиделку, которую наняли ухаживать за стариком, живущем со своей женой, в которой я подозреваю главную злодейку, уж очень она странная.

– Ты думаешь, это она виновата в том, что он в таком состоянии? – в какой-то момент спрашиваю я у Джалала. – Бедный старик ведь не может говорить, он не сможет сказать, что жена пыталась его убить.

– Это было бы слишком очевидно, – отвечает мой муж. – Концовка должна быть неожиданной.

Под конец мне начинает становиться страшно. Я все чаще закрываю глаза и прячу лицо на груди Джалала, заслуживая от него ехидные смешки. Но он не позволяет мне слезть с его колен и крепко держит, за что я теперь даже благодарна.

Этот ужасный фильм заканчивается очень несправедливым образом для героев. Героиню все-таки заманивают в ловушку и мерзкая старуха крадет ее тело, оставляя заключенной в своем собственном, старом и сломанном, в результате их борьбы, теле. Оказывается, и ее муж изначально был не мужем, а молодым человеком, тело которого они также украли. Эта парочка придумала хитроумный план жить вечно благодаря мерзкому обряду, который помогает им переселяться из своих тел в чужие, как только они постареют. И хотя я такого совсем не ожидала и фильм мне по итогу показался потрясающим из-за такого сюжета, по его окончанию я не могу избавиться от страха. Оказывается, даже без оторванных конечностей могут получаться жуткие и страшные фильмы!

– Ну что ты так дрожишь? – насмехается надо мной Джалал, выключая телевизор.

– Я больше не хочу смотреть такие фильмы! – заявляю я. – Как мне теперь спать? Я же не усну!

– Я буду рядом, стеречь тебя от всяких жутких людей и чудовищ, – говорит он с улыбкой, которая на этот раз выглядит на удивление доброй на его суровом лице.

Я на минуту даже забываю, о чем вообще думала. Пока не осмысливаю то, что он сказал.

– То есть, я сегодня снова буду спать здесь? – задаю интересующий меня еще с утра вопрос.

– Что значит сегодня? – мрачнеет он. – Где тебе еще спать, Аза? Или ты думаешь, что я разрешу тебе иметь отдельную кровать?

– Но… – теряюсь я. – А как же моя комната? Разве я не должна спать там?

– Какая, нахрен, комната?! – сердито ссаживает он меня со своих колен на диван, глядя с откровенной угрозой в глазах. – Ты теперь возомнила себя хозяйкой положения и просишь отдельную спальню?

– Нет, но ведь Раиса сказала, что моя комната в женской половине! – в панике пытаюсь оправдаться, прикрывая лицо, если он решит ударить меня, потому что каждый раз, когда папа так сердился, он выплескивал свою ярость в виде затрещины.

– Раиса!.. – рычит Джалал, а потом отводит мою руку от лица, ища мой взгляд. – Что конкретно она тебе сказала, Аза?

Глава 12

Вот так, словно по щелчку пальцев, мой муж снова превращается в рычащее животное, повергая меня в ужас одним своим видом. Я ненавижу свой страх, но не могу его контролировать. Инстинкт самосохранения вопит мне бежать, но разве это не разозлит его еще больше?

– Она показала мне дом и мою комнату в женской половине, – едва выдавливаю из себя ответ. – Ту, которая раньше принадлежала твоей маме.

Он немного расслабляется, услышав это. Задумывается.

– Ладно, я понял. Если она снова заговорит об этом, смело шли ее куда подальше. Я уже предупреждал, что ты будешь жить со мной, и плевать я хотел на ее правила. Мне что же, разыскивать свою жену по всему дому, когда я захочу ее? Тупая овца!

Меня коробит от его отношения к мачехе и таких выражений, но я молчу. Не хочу огрести за то, что вздумала учить мужчину манерам и такту.

– Тогда, если я остаюсь здесь, то мне бы хотелось переодеться перед сном и лечь, – говорю робко. – Уже поздно.

– Время детское, – фыркает он, глядя на часы. – Ну да ладно, иди. Все равно у нас сегодня выходной, можешь поспать.

Что-то мне подсказывает, что под выходным он имеет в виду супружеский долг. Не могу поверить, что он действительно решил отнестись с пониманием к моей боли, не настаивая на своем. Джалал не кажется мне таким человеком.

Я быстро беру ночную сорочку с халатом в гардеробной и иду купаться. Жаль, что Элиза не разрешила мне взять с собой свои более закрытые и скромные пижамы, потому что все сорочки очень открытые, но если я буду спать в халате, то это пощадит мою скромность.

Однако, все оказывается не так просто, когда я выхожу из ванной со слегка подсушенными волосами. Джалал осматривает меня с ног до головы и кривит рот.

– Сними халат, хочу увидеть, что под ним, – говорит он, сидя в кресле.

Я нехотя развязываю поясок и сняв, бросаю халат на спинку дивана, оставаясь в длинной шелковой сорочке с глубоким вырезом на спине. Тонкие бретельки перекрещиваются сзади крест накрест, а вырез на груди обнажает все до самой грудины. Если бы у меня была большая грудь, то она оказалась бы выставленной напоказ почти полностью. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы держать руки опущенными по швам и не прикрыться ими.

Джалал пожирает меня взглядом и в его глазах начинает полыхать уже знакомый, пугающий меня огонь. Он беззастенчиво поправляет свой орган, выпирающий сквозь тонкие штаны, отчего я краснею с головы до пят.

– Повернись кругом, – охрипшим голосом требует муж и я медленно поворачиваюсь, показывая ему вид сзади. – Иди ко мне, рыжуля.

Он обманул меня. Какая жестокость! Я по его взгляду знаю, чего он хочет, что собирается делать. Он просто притупил мою бдительность, а сейчас решил воспользоваться своим правом. Бездушный зверь!

В глазах скапливаются слезы, больше от обиды, чем от страха, и я стою, застыв, пока он снова не повторяет приказ подойти к нему. Иду на негнущихся ногах и встав, Джалал обвивает мою талию руками, впечатывая меня в свою голую грудь и жадно пройдясь приоткрытым ртом по шее, после чего следует укус, от которого я дергаюсь с тихим стоном.

– Ты такая сладкая девочка, Аза, – хрипит он у моего горла, покусывая его и пробуя языком, как голодное животное.

Его орган тычется мне в бедро и я обреченно всхлипываю, пытаясь смириться с неизбежностью грядущей обжигающей боли, но муж, вдруг, напрягается и медленно отстраняется от меня, хватая мой подбородок двумя пальцами и заглядывая в глаза.

– Почему ты, блядь, плачешь?!

– Прости, – шепчу я, пытаясь вытереть слезы.

Он разочарованно кривится и отталкивает меня.

– Ты такая нюня, рыжуля. Бесишь! Если я сказал, что не буду тебя сегодня трахать, то не буду. Но это не значит, что я не буду трогать тебя вообще. Почему ты такая дерганная?

Я могу лишь беспомощно пожать плечами, стараясь прекратить плакать.

– Я боюсь тебя, – говорю честно. – Не знаю, чего от тебя ожидать.

– Кроме секса? – хмыкает он. – Не знаю, я вроде не похож на маньяка.

«Ты и есть самый настоящий маньяк» – хочется сказать мне, но я молчу. Как и всегда. Похоже, ему это не нравится, потому что Джалал становится еще более раздраженным.

– Иди уже спать, пока я себя еще контролирую, – вздыхает он. – Нам с тобой еще работать и работать над твоими реакциями, но сегодня я не настроен быть терпеливым.

Обрадованная таким помилованием, я быстро иду к кровати и юркаю под одеяло, накрываясь до самых плеч, чтобы скрыть голую кожу. К сожалению, уснуть мне не удается, как бы я не пыталась. Джалал сидит в кресле и что-то делает на ноутбуке, не издавая никакого шума, кроме постукивания пальцев по клавишам. По моим ощущениям проходит не меньше часа, а я все маюсь, сна нет ни в одном глазу.

– Что, не спится? – в какой-то момент спрашивает он меня.

– Нет.

– Тебе мешает свет?

– Я обычно могу спать и при свете, – отвечаю я. – Просто сегодня не могу уснуть.

На это он ничего не говорит и проходит еще несколько минут, прежде чем мой муж снова подает голос.

– Раз уж я вспомнил, мне нужно взглянуть на твои аккаунты в соц. сетях. Личные фото придется убрать, члены нашей семьи не делятся информацией о себе, это небезопасно.

– Но у меня нет доступа к соц. сетям, – удивляюсь я. – И никогда не было. Я пользуюсь кнопочным телефоном, по которому можно только звонить и писать смс-ки. Папа не разрешал другой.

– Даже так? – задумчиво смотрит он на меня. – Какой у тебя… предусмотрительный отец. Ладно, тогда проблемы нет. Спи, рыжуля.

* * *

Я просыпаюсь от того, что мне становится жарко. Открыв глаза, понимаю, что этот жар исходит от теплого тела Джалала, который прижался ко мне во сне, перебросив через мое бедро тяжелую ногу и крепко обняв рукой за талию. Стараясь не разбудить его, делаю попытки осторожно выползти из-под его хватки, но он тут же открывает глаза, словно и не спал вовсе, хотя взгляд сонный. Надо же, какой у него чуткий сон!

– Уже утро? – спрашивает меня муж.

– Не знаю.

– Тогда спи. Будильник нас разбудит.

Он снова подтягивает меня к себе под бок и довольно вздыхает, закрывая глаза, но я не могу вот так заснуть, мало того, что жарко, так еще и поза неудобная.

– Отпусти, пожалуйста, мне жарко, – едва решившись, прошу я, и его тело снова напрягается.

– Какая ты вежливая, – с непонятной для меня эмоцией в голосе, говорит он.

– Это плохо?

Он не отвечает. Выпускает меня из объятий и немного отодвигается, явно собираясь снова уснуть, но именно в этот момент будильник на его телефоне начинает звонить и мой муж буквально рычит от досады, тянясь к нему, чтобы побыстрее отключить этот назойливый звон.

– Пора вставать, женушка, – говорит он, шлепая меня по попе и вставая с кровати. – У меня дела с утра, но ближе к вечеру водитель привезет тебя в город ко мне, так что приготовься выехать к пяти часам.

– Хорошо, – понятия не имея, что за планы он строит, соглашаюсь я. – А куда мы поедем? Я не знаю, как мне одеться.

– Надень что-нибудь красивое, мы поужинаем в ресторане.

Поужинаем одни? Или с кем-то? Это деловая встреча или просто посиделки с друзьями? Ничего не понятно, но он явно не в восторге от моих вопросов, поэтому я решаю не уточнять дальше. Просто надену какое-нибудь нарядное платье, подходящее для ресторана.

На завтрак мы снова идем вместе и снова за столом говорят одни мужчины, обговаривая планы на день и насущные дела. После их ухода мои свекрови начинают обсуждать какую-то свою знакомую, а Ясмина, к моему удивлению, впервые делает попытку пообщаться со мной. До этого она едва ли замечала мое существование.

– Аза, я вчера заходила к тебе вечером, но тебя не было в комнате, – вкрадчиво говорит она мне, на что сразу же обращают внимание остальные.

Я понимаю, что она сказала это специально. В чем она пытается меня уличить? Или ей настолько скучно, что она решила натравить на меня свекровей?

– Я была у себя, мы с твоим братом смотрели фильм, – быстро нахожусь я с ответом.

– Ясмина, зачем ты вообще беспокоишь молодоженов, заходи днем, если хочешь пообщаться с невесткой, – недовольно выговаривает ей ее мать Нурия.

– Я хотела одолжить у нее лосьон, так как мой закончился. Это преступление, мама? Все равно, как я и сказала, в комнате никого не было и свет был выключен.

– А, ты, наверное, заходила в комнату в женском крыле? – спокойно спрашиваю я. – Джалал не разрешил мне там жить.

За этим заявлением следует удивленное молчание, но Раиса быстро перехватывает инициативу.

– Кому какое дело где живут молодые? Джалал так захотел, поэтому не нужно настаивать на соблюдении правил этого дома. Вы же знаете, какой он у нас.

Она даже не трудится скрыть неприязнь в своем голосе, но никто больше не расспрашивает меня ни о чем. Я вздыхаю с облегчением, когда этот неловкий завтрак заканчивается и мне удается уйти в нашу с мужем спальню, чтобы спокойно выбрать себе наряд на вечер и почитать одну из книг, которые я осмелилась вынести из библиотеки.

* * *

К пяти часам я уже одета и слегка накрашена. На мне длинное персиково-розовое полосатое шелковое платье и розовые туфли на средних каблуках. Небольшая сумочка на длинной цепочке золотого цвета сочетается с браслетом и кольцами на руках, а платок в тон платья надежно скрывает волосы. Семейный водитель уже ждет меня на подъездной дорожке, когда я выхожу на улицу, и быстро доставляет до большого торгового центра в городе, где меня встречает Джалал.

Утром мой муж оделся в костюм темно-серого цвета с черной рубашкой, но сейчас пиджака на нем нет, а рукава рубашки закатаны. Я уже заметила, что он не очень приветствует официальную одежду, в отличие от своих братьев, которых я всегда вижу в костюмах, а одежда Джалала, развешенная в гардеробе преимущественно темных цветов, даже рубашки. Открыв мне дверь машины, он ждет, пока я выйду, а потом берет меня за предплечье и ведет ко входу в торговый центр. Молча.

– Привет, – нерешительно здороваюсь я. Все-таки, мы не виделись весь день.

Он смотрит на меня и слегка качает головой с маленькой ухмылкой на губах. Я невольно вспоминаю его утреннее замечание про мою вежливость и снова задумываюсь, что в этом плохого. Вот ведь грубиян!

– Ты очень красиво оделась для меня сегодня, рыжуля, – внезапно делает он комплимент, но его портит собственнический тон и упор на том, что я оделась именно для него.

– Спасибо, – бормочу я в ответ. – Куда мы идем?

– Сначала выберем подарок для Раяны, – говорит Джалал. – Завтра у нее день рождения.

– Сколько лет ей исполняется?

– Двенадцать, – отвечает он, ведя меня к лифтам, когда мы оказываемся в здании. – Всего на шесть лет младше тебя, а кажется еще такой маленькой, да?

– Да, – соглашаюсь я, потому что Раяна на удивление светлый ребенок, еще не испорченный подростковыми загонами, да и выглядит она миниатюрнее своих сверстников.

Но сейчас меня волнует другой вопрос. Я ведь не спрашивала сколько лет Джалалу, потому что стеснялась. Это дикость, но я не знаю возраст собственного мужа. И сейчас, как мне кажется, вполне подходящий момент задать ему этот вопрос, раз уж речь зашла о возрасте его сестры, и, я решаюсь.

– А когда у тебя день рождения?

– Восемнадцатого декабря, – отвечает он. – Еще куча времени.

– И сколько тебе исполняется? – выпаливаю на одном дыхании, на что он удивленно поднимает брови, словно не может поверить в услышанное.

– Ты не знаешь сколько мне лет? – все же уточняет Джалал.

Я смущенно качаю головой и тогда, он начинает смеяться.

Глава 13

– Что смешного? – хмурится рыжуля, но мне реально весело.

Как можно не знать возраст того, за кого выходишь замуж? Если не меня, то могла бы хоть у отца своего спросить.

– Мне двадцать девять, – наконец, взяв себя в руки, отвечаю я, и она кивает с серьезным видом. – Не слишком старый для тебя, женушка?

– Нет, – отвечает испуганно, но я знаю, что правды, какой бы она не была, пока не дождусь.

Аза все еще боится, не позволяет себе лишнего слова в моем присутствии. Моя кровь кипит при мысли о том, как и какими способами я буду раскрепощать ее. Вчера ей было больно и, хотя я мог бы заставить ее отсосать, это лишь еще больше завело бы меня, заставляя жаждать как следует оттрахать это нежное тугое тельце, так что я не стал экспериментировать. Но сегодня… Сегодня я оторвусь.

Лифт останавливается и мы выходим. Я веду ее в зоомагазин, чтобы выбрать для Раяны какую-нибудь живность. Обычно этим занимается для меня персонал, но сегодня мне захотелось провести время с Азой вне дома, чтобы к вечеру она почувствовала себя счастливее и охотнее шла на контакт.

– Что ты хочешь купить? – удивленно смотрит она на меня, когда мы оказываемся внутри.

– Выбирай сама. Что-то, что понравится маленькой девочке.

Аза ответственно относится к моему заданию, потому что следующие двадцать минут она ходит по магазину, изучая все, а потом, наконец, принимает решение.

– Давай купим этого котенка. Он выглядит очень мило.

Она указывает на белого, пушистого котенка, больше похожего на мягкую игрушку, и я соглашаюсь, потому что Раяне он наверняка понравится. Мы оформляем покупку и договорившись о доставке, выходим, после чего я веду ее к магазину техники. Думаю, нужно купить ей телефон, потому что я определенно нуждаюсь в небольшом смс-ном флирте и сексуальных фотках, которые она может мне присылать, пока я на работе.

Оказавшись внутри, подвожу ее к нужной витрине, где представлены модели разных цветов.

– Выбирай, рыжуля.

– Я не знаю какой у Раяны любимый цвет, – хмурится она. – Может взять нейтральный белый? Или золотой?

– Телефон для тебя, а не для Раяны.

Это ставит ее в тупик. Аза смотрит на меня расширившимися глазами, а потом переводит неверящий взгляд на витрину.

– Ты хочешь купить мне телефон?

– Да, но у нас нет в запасе целого дня, так что выбирай поживее, – отвечаю грубее, чем собирался.

Она продолжает стоять в нерешительности, но видимо, вид у меня пугающий, так что Аза быстро отмирает и бросив еще один взгляд на витрину, тычет пальчиком в золотой телефон.

– Точно? – переспрашиваю я, потому что она вполне могла сделать это не думая, лишь бы не злить меня тратой лишнего времени.

– Да, – кивает смущенно и я едва сдерживаю желание зацеловать ее тут же, не сходя с места, потому что ее невинность и кротость заводят меня до безумия.

– Идем, – говорю охрипшим голосом и быстро оплачиваю покупку, забирая свою жену в машину, чтобы отвезти в ресторан.

Мы поужинаем в спокойной обстановке, без нашей многочисленной семьи, а потом поедем в одну из городских квартир, принадлежащих Тагировым, и проведем в ней ночь.

– Мы будем ужинать в чьей-нибудь компании в ресторане? – спрашивает меня Аза, пока мы едем в машине.

– А тебе нужна чья-то еще компания, кроме моей? – задаю ей встречный вопрос, услышав который она сразу же тушуется.

– Нет, я просто хочу знать, к чему мне быть готовой.

– Будь готова провести приятный вечер со своим мужем, – отпускаю ее с крючка. – Так как у нас не было медового месяца и я сейчас слишком занят делами, я решил пользоваться любой возможностью, которая выдастся, чтобы провести время вдвоем. Ты должна знать, Аза, что нас всегда будет окружать моя семья. Мы не переедем, никогда не будем жить только своей маленькой семьей, потому что после смерти отца именно я стану главой рода и продолжу его традиции. Но это не значит, что время от времени мы не можем сбегать из дома, чтобы провести несколько дней вдали от всех.

Она кивает, давая понять, что приняла это к сведению, но я и не жду от нее пространных ответов или радости по этому поводу. Я знаю, что женщинам нелегко делить власть в доме. Это их царство. Но Азе придется привыкнуть и отрастить когти, если она хочет хоть что-то решать сама, а не быть вечно на побегушках у жен моего отца. И эти когти я хочу помочь ей отрастить, потому что рядом с собой я хочу видеть не покорную жертву, а самодостаточную женщину. Пока моя рыжуля слишком неопытна и молода, но со временем она всему научится. Уж я об этом позабочусь.

Не могу сказать, что знаю, как вести себя с женщинами, учитывая, что в моем прошлом никогда не было полноценных отношений, а была лишь бессмысленная ебля, удовлетворяющая базовые потребности, но в своем браке мне хочется иметь рядом союзника. Как бы я не ненавидел Раису, я не могу не признать, что они с отцом хорошая команда. Я собираюсь сделать так, чтобы и у нас с Азой получился такой союз. Сколько бы времени и усилий с моей стороны это не заняло.

* * *

Мне в своей жизни доводилось бывать в ресторанах очень редко. И никогда просто вдвоем с мужчиной. Так что, я мысленно окрестила этот наш ужин с мужем, как свидание. Тем более, это действительно похоже на свидание из книг и фильмов.

Джалал расспрашивает меня о моих интересах, словно действительно хочет узнать меня поближе, и я рассказываю ему то, что посчитала приемлемым. Например, он знает, что я люблю читать, но не знает о моей тайной страсти к бульварным романам. А я о нем знаю теперь, что он не читает ничего, кроме документов и необходимой ему бизнес-литературы.

– Для меня чтение связано лишь с обязанностями. Не понимаю, как можно делать это ради удовольствия, – кривится он, пока мы обсуждаем эту тему за очень вкусным салатом с говядиной. – Если я хочу расслабиться, то смотрю фильм. Или устраиваю спарринг с Селимом. Мы с ним оба любим единоборства.

– Разве драка расслабляет? – спрашиваю я и он смотрит на меня, как на дурочку, что посылает довольно болезненный укол в мое самолюбие.

– Что ты любишь помимо чтения? – переводит Джалал тему.

– У меня нет никаких интересных хобби. Как и талантов, вроде рисования или пения. У меня была довольно скучная жизнь дома.

– Ну, теперь это изменится, – с нахальной улыбкой заявляет он и смотрит этим своим фирменным голодным взглядом, отчего я сразу же смущаюсь.

После ужина мы едем в квартиру, которая находится в шикарной новостройке. Я нервничаю весь путь, а когда лифт начинает поднимать нас наверх, чувствую, как холодок пробегает по коже от предвкушающего взгляда мужа. Казалось бы, это не первая наша ночь, да и боль у меня прошла, но все равно страшно так же, как и в день свадьбы.

Вопреки моим опасениям, Джалал не набрасывается на меня, как только мы пересекаем порог квартиры. Нет, он ждет до самой спальни. Но стоит двери закрыться за его спиной, как сильные руки сразу же хватают меня за талию, притягивая к твердой груди и бесцеремонно расстегивая замок платья на боку. И как он так быстро его обнаружил?

– Джалал…

– Т-с-с, – затыкает он меня, зажав мне рот ладонью. – Давай уже без этих стыдливых ужимок, рыжуля? Я видел тебя голой и даже был внутри твоего сладкого тела, так к чему возвращаться к началу, а? Расслабься и получай удовольствие.

Его слова совсем не успокаивают, но я заставляю себя замолчать и просто слушаться. Глубоко дышу, стараясь не сопротивляться, пока он снимает с меня платье, бросая его прямо на пол. Джалалу не составляет труда найти застежку лифчика, так что и от него он избавляется быстро. А потом и от всего остального, пока я не остаюсь стоять совершенно голая.

– Моя сексуальная кошечка, – прикусывая мою шею сзади, урчит муж, проводя костяшками пальцев по изгибу позвоночника.

Я чувствую знакомый жар и трепет в животе, прерывисто дыша от волнения. Смущение никуда не делось, но то, как мужские руки ощущаются на моем теле, отвлекают от мыслей о собственной наготе. Все еще стоя позади меня, Джалал обхватывает ладонями мои груди, дразня соски большими пальцами, и я громко вздыхаю от покалывающего удовольствия.

– Тебе нравится это, – довольно мурлычет он, снова кусая меня, на этот раз за плечо, но маленькая вспышка боли лишь придает остроту удовольствию, распространяющемуся по моему телу.

Я сжимаю бедра вместе, откидываясь спиной на его грудь и сильнее вдавливаясь грудью в теплые руки, ласкающие меня, на что следует незамедлительная реакция, ведь терпением мой муж не отличается. Он быстро поворачивает меня лицом к себе и впивается ртом в мои губы. Мои ноги отрываются от пола, так что я в панике хватаюсь за его плечи, но настойчивый язык Джалала, хозяйничающий у меня во рту, быстро заставляет меня отпустить контроль, потому что с каждым разом поцелуи нравятся мне все больше, к тому же, я все лучше учусь принимать в них участие, а не просто позволять ему целовать меня.

Наверное, я очень испорченная, но все, чего мне сейчас хочется – это чтобы он продолжал целовать меня так снова и снова, а еще, положил свою руку между моих ног, туда, где все болит от напряжения, и утолил эту боль так же, как сделал это в нашу брачную ночь.

– Пойдем в кровать, – отрываясь от моих губ, рычит муж вместо этого и буквально несет меня на весу до самой постели, опуская на упругий матрас и нависая сверху.

Его рот смыкается на левой груди и жестко сосет, заставляя меня стонать от удовольствия, пока пальцы уже пробираются к влажному местечку между ног, находя ту волшебную точку и нажимая на нее точно так, как я себе представляла несколько секунд назад. Неужели он способен читать мои мысли?!

– Я скучал по этой тугой пизде, – ворчит он, вталкивая палец внутрь. Мои мышцы все еще плотно смыкаются вокруг него, но уже без боли. А чувство наполнения на этот раз привносит новую нотку удовольствия, заставляя желать большего. – Уже такая мокрая для меня. Я доволен тобой, женушка. Моя послушная девочка…

Мой муж любит говорить такие смущающие и откровенные вещи, как я заметила еще в первый раз, но сейчас я настолько потеряна в удовольствии, которое дарят его пальцы, что мне не до смущения из-за его скабрезностей. Я извиваюсь, пытаясь увеличить давление его пальцев, но он не дается, с упоением посасывая мои соски и впиваясь в нежную кожу острыми зубами вперемешку с пошлыми похвалами моему телу. Проходит совсем немного времени, прежде чем я взлетаю к небесам, как ракета, бормоча что-то невнятное и изо всех сил цепляясь ногтями за его плечи, пока он все продолжает и продолжает мучить меня, проталкиваясь в мое тело уже тремя пальцами и долбя его так, что мышцы готовы вот-вот разорваться от натяжения.

А потом, Джалал внезапно исчезает из поля моего зрения и прекращает прикасаться ко мне, со смущающе громким хлюпаньем вытаскивая свои пальцы из меня и вставая с кровати. Тяжело дыша в потолок, я с трудом перевожу взгляд и вижу, как он быстро сбрасывает с себя одежду, глядя на меня, словно очень голодный волк. Я вся словно превратилась в бескостную желеобразную массу, но вид его агрессивно выпирающего твердого члена, который по размеру едва ли сравнится с пальцами, заставляет меня снова напрячься, потому что я помню, с каким трудом мое тело принимало его в прошлый раз и как больно это было.

– Блядь, да не смотри ты так! – с досадой ругается он, делая шаг вперед и снова накрывая мою промежность рукой.

Я вздрагиваю от прикосновения к чувствительной плоти, но он не давит, а только легонько касается, почти щекочущим движением, и это заставляет пружину в моем животе снова сжаться. Я не могу отвести взгляд от его руки, загипнотизированная медленными, ласкающими движениями мужских пальцев, которые на фоне моей розовой плоти выглядят слишком грубыми и темными. Так и не успокоившееся дыхание становится глубже и я не могу сдержать тихих стонов, потому что мне снова хорошо, так хорошо, что хочется просто закрыть глаза и отдаться его прикосновениям полностью.

Так я и поступаю, кусая себя за нижнюю губу, чтобы не стонать в голос, а когда его тело медленно опускается на меня, даже не напрягаюсь, слишком увлеченная своим удовольствием. Только когда в мой вход упирается упругая плоть мужа и он начинает медленно вдавливать в меня свой ужасающий орган, заставляя мои мышцы гореть от дискомфорта и сжиматься, я теряю свою ниточку, ведущую к удовольствию, но не испытав ожидаемую боль, лежу спокойно, потому что эти ощущения вполне терпимы.

Джалал стоит на коленях между моих широко раскинутых ног, с напряженным лицом входя в меня все глубже и глубже, пока не заполняет меня полностью, так, что я вздохнуть не могу, но потом он начинает медленно отступать, вытаскивая свой орган наружу, и когда он делает так пару раз, я замечаю, что становится все легче и легче. А потом его палец возвращается на мою пульсирующую точку и я вздрагиваю, потому что это все еще приятно, хоть это непроизвольное движение и заставляет его скользнуть в меня глубже некуда.

– Ах!.. – вырывается из меня громкий вскрик, потому что трение наших тел внутри внезапно посылает искру совершенно нового, головокружительного ощущения.

– Вот так, – неожиданно ласковым тоном приговаривает Джалал, продолжая гладить меня и обхватывая свободной рукой за бедро, чтобы отвести его еще выше, из-за чего я раскрываюсь больше.

Я чувствую невероятное давление внутри, почти невыносимое трение, которое ощущается слишком странно, чтобы решить, чего в нем больше – удовольствия или дискомфорта, но то, как он ласкает меня пальцем, мешает сосредоточиться, и я просто превращаюсь в безвольное, жалобно хныкающее существо, которое только и может, что беспомощно цепляться за простыни, утонувшее в этом пугающем, темном удовольствии.

В конце концов, Джалал практически ложится на меня сверху, начиная двигаться агрессивнее и вдалбливая меня в матрас, как озверевший маньяк, но мне к тому времени становится так невыносимо больно, что я вместо страха с радостью принимаю его грубость, потому что шестым чувством понимаю, что он принесет мне разрядку и избавит от этой сладкой боли, которая не хочет так же легко превращаться во взрыв удовольствия, как в первый раз.

– Джалал, Джалал, Джалал! – едва не плача, повторяю я его имя снова и снова, потому что ощущения невыносимые. – О, пожалуйста! Сделай что-нибудь!

– Вот так, рыжуля! – рычит он мне на ухо. – Сейчас все будет.

И он не обманывает, потому что всего через несколько глубоких толчков я взлетаю снова, на этот раз действительно громко выражая свой восторг и содрогаясь под его тяжелым телом, которое продолжает прорываться внутрь меня сквозь сокращающиеся мышцы, сжимающие его изо всех сил.

– Черт, да! – кричит он, а потом его движения постепенно замедляются, пока не прекращаются совсем, но я осознаю это далеко не сразу, а когда медленно прихожу в себя, понимаю, что он тоже закончил, хотя наши тела все еще соединены вместе. – Пиздец, как классно, женушка! – звучит одобрительный вердикт, прежде чем он медленно отстраняется, вытаскивая из меня все еще впечатляюще массивный… – Сейчас пойдем на второй раунд.

О нет, он точно намеривается меня убить этой ночью!

Глава 14

Просыпаться с теплым женским телом под боком – особое удовольствие. Я шарю руками по мягкой груди и округлым бедрам, зарывшись лицом в ароматную копну рыжих волос и удовлетворенно вздыхаю, прежде чем нехотя встать. Кто-то осаждает мой телефон сообщениями с утра, от звука которых я и проснулся, хотя моя женушка продолжает крепко спать.

Это отец. Черт! Пропал товар, который перевозили из региона. Мне нужно разобраться с этим, так что я бужу Азу и иду в душ. Она молчит всю дорогу до дома, пока я совершаю нужные звонки и продумываю свои дальнейшие шаги. Дома отец рвет и мечет, словно это вина каждого, находящегося в кабинете, а это кроме меня еще и Селим с вернувшимся Булатом, а также наш зять Ахмет.

В конце концов, у меня уходит весь день, чтобы разобраться в ситуации и обратно домой я попадаю лишь к девяти вечера.

– Ты пропустил мой день рождения, – хмуро встречает меня младшая сестра в холле.

– Раяна, – вздыхаю я. – Были дела, мелкая. Разве Аза не вручила тебе подарок?

– Да, и он мне понравился, поэтому я оставила тебе кусочек своего торта, – все еще хмуро, отчитывающим тоном заявляет она, и мне едва удается сдержать улыбку.

Подойдя к ней, я кладу руки на маленькие плечи и наклонившись, целую ее в лоб.

– С днем рождения, ребенок! Пойдем, съедим этот торт.

Она ведет меня на кухню, где еще прибирается пара служанок, ошеломленно застывших при нашем появлении.

– Оставьте нас, – говорю я.

Они чуть ли не бегом покидают помещение, пока Раяна хихикает в ладошку.

– Почему все тебя так боятся, Джалал? – наивно спрашивает она. – Ты ведь совсем не страшный.

– И я так считаю, Раяна. Нервные какие-то люди здесь работают. Иди, неси свой торт.

Она подходит к одному из холодильников и долго копошится в нем, пока не вытаскивает контейнер с довольно солидным куском шоколадного торта. Конечно, я предпочел бы сочный кусок мяса на ужин вместо этой липкой сладости, но нельзя же расстраивать ребенка в день его рождения?

– Давай, бери вилку и себе, потому что один я с этим огромным куском не справлюсь, – говорю я сестре, присаживаясь за стол.

Она с радостью соглашается. Мне с трудом удается проглотить несколько кусочков, пока Раяна бодро ест, попутно рассказывая, сколько подарков ей надарили сегодня.

– Сладкое на ночь? Вы совсем, что ли, не боитесь за свою фигуру? – раздается за спиной надменный голос еще одной моей сестры.

– Нет, не боимся, – отвечаю я, наблюдая за Ясминой, пока она идет к холодильнику и берет бутылку с непонятной зеленоватой жижей. – Что это за дрянь?

– Смузи, у меня сейчас дни детокса.

– Она даже не съела торт на празднике, – осуждающе шепчет мне Раяна.

– Сумасшедшая! – тихо ужасаюсь я.

– А ничего, что я вас слышу? – возмущается Ясмина. – Джалал, перестань с ней нянчиться, она уже не ребенок. Достаточно того, что Булат постоянно с ней возится, теперь еще и ты?

– Если тебе хочется внимания от братьев, то только попроси, – говорю я ей. – Разве мы не живем в одном доме? За чем же дело стало?

– Я не ребенок, чтобы требовать к себе внимания, – оскорбленно фыркает Ясмина, направляясь к выходу. – Приятного аппетита!

– Она ревнует, – заключает Раяна после ее ухода. – Почему, Джалал? Она же сама не хочет ни с кем общаться и вечно прогоняет меня, когда я пытаюсь провести с ней время. Вот твоя жена меня всегда слушает.

– Ты общаешься с Азой? И о чем же вы говорите? – интересуюсь я.

– Обо всем. А еще, она любит читать, как я, и постоянно зависает в библиотеке. Мы выбираем друг другу интересные книги. Как хорошо, что ты на ней женился!

– Да, хорошо, – не могу сдержать смешок.

Я пью воду, пока Раяна болтает и доедает торт, а когда она, закончив, уходит, набираю номер Азы. Она отвечает после череды длинных гудков, которые чуть не выводят меня из себя.

– Да?

– Я на кухне, иди сюда, – говорю я жене.

– Хорошо.

Черт, даже от звука ее голоса по шее бегут эти сраные мурашки. Вот что за ведьма, а?!

Аза появляется через несколько минут, одетая в длинное тонкое платье, которое обрисовывает изгиб ее бедер при каждом движении. Не удержавшись, я обхватываю их руками и мну, крепко прижимая к себе это великолепное тело.

– Джалал, что ты делаешь? – взволнованно шепчет она, оглядываясь.

– Тут никого нет, – говорю я, прежде чем крепко поцеловать ее в сладкие губы.

До чего же хорошо! Один поцелуй перетекает в другой, я не могу остановиться, пробуя ее сладость снова и снова, но в конце концов громкое урчание моего желудка напоминает о цели, с которой я позвал ее.

– Я голоден, – отпуская ее, ворчу я, поправляя член в штанах. – Весь день не ел, организуй что-нибудь.

Аза, красная, как рак, и тяжело дышащая, словно я украл все дыхание из ее легких, отходит от меня и после нескольких секунд растерянности, идет к холодильнику, осматривая его содержимое.

– Осталось мясо с сегодняшнего барбекю, твой отец зарезал нескольких овец в честь дня рождения Раяны. Подогреть его?

– Давай, – соглашаюсь я, радуясь, что не придется обходиться жареными яйцами на ужин.

Она греет мясо в микроволновке, попутно нарезая овощи на перекус, а потом находит хлеб, что оказывается не так легко в этой огромной кухне, и накрывает мне полноценный ужин, перечисляя напитки, имеющиеся в холодильнике. Я наблюдаю за ней все время, наслаждаясь тем, как она двигается, как говорит этим своим нежным мелодичным голоском. Как может женщина быть настолько неотразимой? Это вне моего понятия, но я не могу оторваться от нее.

* * *

Когда мне было четырнадцать, одна из моих кузин вышла замуж по настоянию своего отца. Она вступала в этот брак с такой же неохотой, как и я. Плакала, что ее жених урод, что он не нравится ей и она не хочет за него замуж, и я тогда очень жалела ее. Но в первый же свой визит в отчий дом после замужества, она просто светилась от счастья. На мой вопрос, в чем причина, она тогда только захихикала и сказала, что я слишком маленькая, чтобы обсуждать такие вещи и пойму все, когда сама выйду замуж. И теперь, кажется, я поняла.

Джалал все еще самый пугающий мужчина из всех, кого я знаю, но то, как он обращается со мной, больше не пугает меня. Мне приятны его прикосновения и мне очень нравится то, что происходит между нами в постели. Несмотря на отсутствие родных рядом, я чувствую себя счастливее, чем когда-либо. Меня никто больше не бьет. Не заставляет до изнеможения работать по дому. У меня есть Раяна, которая проводит со мной дни, потому что мой муж занят до вечера, а то и до глубокой ночи. Я часто звоню мачехе по телефону, который купил мне Джалал, провожу время в библиотеке, читая все, что только захочу, и хотя все еще нахожу семью своего мужа довольно странной, никто из них не обижает меня.

К концу первого месяца нашего брака я действительно в полной мере осознаю, что мне повезло. Но в один из наших совместных семейных завтраков, Раиса огорошивает меня вопросом, которого я никак от нее не ожидала, тем более в присутствии мужчин.

– Ты еще не в положении, Аза? – спрашивает она и за столом вдруг становится так тихо, что мне хочется съежиться и спрятаться под скатертью, столько любопытных взглядов обращено на меня.

Я не могу вымолвить ни слова. Язык словно прилип к небу и отказывается двигаться.

– Думаю, будет уместнее, если вы, женщины, будете обсуждать такие вещи наедине, между собой, мама, – мягко говорит ей Селим и я чувствую огромный прилив благодарности к нему.

Из мужчин Тагировых, Селим – самый мягкий. Он ничем не уступает физически Джалалу и Булату, такой же высокий и мощный, но у него более мирный характер, он обычно выступает, как голос разума, в часто разгорающихся спорах между темпераментными мужчинами Тагировыми.

Раиса не спорит с сыном на этот раз, одаривая его лишь резким, недовольным взглядом, и мужчины продолжают обсуждать свои дела, словно этого неловкого момента не было, а когда они расходятся, я тоже спешу к себе, потому что не хочу разговаривать с этой змеей в обличье женщины.

Вечером, в настроении почитать что-то романтическое, я нахожу в интернете любовный роман, вынужденная читать его на телефоне, так как в семейной библиотеке таких книг нет. За этим занятием и застает меня Джалал, когда возвращается с работы.

– Что ты читаешь? – спрашивает он, бросив взгляд на экран.

– Книгу, – неловко признаюсь я.

– Не читай в телефоне, ты же зрение посадишь, – хмурится он. – Закажи доставку бумажной версии по интернету и читай обычным способом.

– Это любовный роман, – признаюсь я, чувствуя, как краснею. – Он не совсем приличный.

Брови моего мужа заинтригованно приподнимаются и он начинает ухмыляться.

– Увлекаешься неприличными книжками, значит? – дразнит он меня, садясь рядом. – Ай-яй-яй, так и знал, что в этом омуте водятся чертенята.

– Перестань! – тычу его локтем в бок.

– Как ты можешь этого стесняться, рыжуля? – дергая меня за выбившуюся из хвоста прядь волос, говорит он. – Помнится, когда сегодня утром ты, как заправская ковбойша, скакала на моем члене, смущения не было ни в одной твоей косточке.

– Джалал, я же просила не выражаться так грубо! – в очередной раз упрекаю его, даже зная, что это бесполезно.

Он очень любит выбивать меня из колеи такими откровенными выражениями.

– Брось эти глупости, Аза, – требует муж, снова возвращаясь к теме книг. – Заказывай все, что хочешь, и читай нормальным способом. Я все еще с трудом воспринимаю то, насколько ханжеская у тебя семья, но мы-то не такие. Никому и дела нет, что ты любишь читать или смотреть.

– Хорошо, – соглашаюсь я, твердо намеренная держать такие книги в нашей спальне, чтобы никто их не увидел. – Как прошел твой день?

– Как обычно, – вздыхает он, подхватывая меня под бедра и усаживая на себя верхом. – Поцелуй меня.

Я с удовольствием прижимаюсь губами к его рту, обхватывая руками мощную шею и утопая в мужественном аромате его кожи. Мое тело привычно воспламеняется, но у меня как раз после обеда начались те самые дни, впервые со дня свадьбы, так что я отстраняюсь, пока поцелуй не перешел во что-то большее.

– Джалал, – останавливаю тянущего руки к замку моего платья, мужа. – У меня наступили эти дни, так что нам сейчас нельзя.

Он хмурится, но кажется понимает, что я имею в виду.

– Значит, ты не беременна, – заключает муж и я сразу же вспоминаю утреннее происшествие с Раисой.

– Ты разочарован?

– Если только тем, что не смогу быть в твоей пизде в ближайшие дни, – усмехается он, заставляя меня поморщиться от непристойного слова. – У нас куча времени, чтобы завести детей, женушка. Мы женаты всего месяц. Не обращай внимания на слова Раисы, она вечно сует свой нос не в свое дело. Как насчет того, что я поласкаю тебя поверх белья, а ты мне отсосешь?

– Нет! – ужасаюсь я. – То есть, не надо меня ласкать.

Тем не менее, я не отказываюсь доставить удовольствие ему и он это замечает, с голодом целуя меня, прежде чем поставить на колени. Сейчас, всего лишь месяц спустя после первого раза, я не чувствую ни ужаса, ни отвращения, напротив, мысль о том, чтобы доставить ему удовольствие своим ртом, заставляет меня сжимать бедра от возбуждения, потому что я в полной мере оценила и полюбила этот способ удовлетворения своего мужчины.

Глава 15

Булат в последнее время все реже появляется дома. Он больше не живет здесь, переехал в квартиру в городе, но его скрытность беспокоит отца, так что мне приходится отдать приказ следить за братом.

Селим, в свою очередь, напротив, практически не выходит за территорию дома. Зато часто пропадает его мать и отца это, кажется, не напрягает. Раиса явно что-то задумала, я чувствую это интуитивно, но что я могу ей предъявить? Они с отцом в последнее время много времени проводят в его кабинете и он что-то скрывает от меня, хотя раньше часто делился тем, что было недоступно никому, кроме него самого.

Как вишенка на торте – последняя партия нашего товара, прибывающего с востока, была перехвачена, и именно я ответственен за это, потому что маршрут был выстроен мной лично. Естественно, это не помогло нашим с отцом отношениям, он теперь еще больше не доверяет мне.

Я возвращаюсь домой за полночь, сгорая от ярости и разочарования. Мне срочно нужна доза спокойствия, пока я не прибил кого-нибудь просто так, чтобы удовлетворить терзающую меня злобу. Хорошо, что с этой задачей с недавних пор отлично справляется моя женушка.

Когда я думал, что со временем моя страсть к Азе утихнет, я, очевидно, ошибался. Мы женаты почти семь месяцев и, хотя сейчас главной целью моей жизни является заделать ей ребенка, не поэтому я трахаю ее, как одержимый, при любой выпадающей возможности. Ее тело все еще пьянит меня, я не могу надышаться ее ароматом, не могу насытиться вкусом ее кожи. Я обожаю свою жену, утопаю в своих чувствах к ней и скрывать эти эмоции от окружающих становится все труднее, как бы небезопасно это не было для нас обоих.

– Джалал? Ох, ты только пришел? Ты совсем не бываешь дома в последнее время, – дуется на меня рыжуля, когда я заползаю в постель позади нее, будя ее своими пальцами на ее сладком клиторе. – У тебя что, кто-то появился?

– Ты засыпаешь и просыпаешься с членом в этой жадной маленькой пизде и у тебя все еще возникают такие вопросы? – рычу ей на ухо, толкаясь в тугую дырочку двумя пальцами, и она со стоном выгибается, раздвигая для меня бедра. Тихий вскрик слетает с ее губ, когда я заменяю их головкой члена, проталкиваясь в уже мокренькую щель, заполняя до отказа. – Вот так-то. Возьми его, как большая девочка.

– Подожди! А-а-а, Джалал! – стонет она, царапая мою руку ногтями.

Спросонья женушка еще не успела как следует намокнуть, но этого достаточно, чтобы принять меня всего. Тугие стенки пульсируют вокруг моего ствола и обволакивают теплой влагой, пока я делаю пробные толчки, наслаждаясь жалобным хныканьем своей рыжули. Совсем скоро между нами бесстыдно хлюпает от того, насколько ей это нравится, она извивается и продолжает царапать меня, пока я безжалостно натягиваю ее, не давая сдвинуться ни на сантиметр, и заставляя лишь покорно принимать все, что я хочу ей дать.

– Джалал! – только и может она повторять мое имя, пока я жестко въебываю ее в кровать, заставляя хорошенько поголосить для меня.

Аза быстро кончает, сокращаясь и выдаивая мой член своей волшебной пиздой, но мне мало, я слишком заведен, чтобы спустить по-быстрому. Перевернув ее на живот, поднимаю круглую попку вверх и хорошенько шлепнув по ней, раздвигаю, снова врываясь в тугую пизденку до отказа. В груди все кипит от ярости, но похоть постепенно вытесняет ее, пока я снова и снова толкаюсь во влажную плоть, засасывающую меня все глубже. Рыжуля жалобно хнычет, но при этом сама подается бедрами навстречу, насаживаясь на член, словно от этого зависит ее жизнь. Ей не требуется много времени, чтобы снова с криком кончить, но мне все еще мало. Я продолжаю двигаться сквозь вновь сокращающиеся мышцы и в конце концов, добиваюсь своего, чувствуя знакомое покалывание в основании позвоночника и убыстряя толчки, пока не кончаю глубоко внутри своей жены, вместе со спермой выпуская и все разочарование этого ебучего дня. Мне едва хватает сил откатиться в сторону, прежде чем я раздавлю ее своим телом, но Аза настолько обессилена, что так и лежит, подняв попку кверху и тяжело дыша вообще без единого движения. Моя сперма красиво блестит на ее складочках, вытекая из покрасневшей и хорошенько оттраханной пизды. Останься силы хоть в одной моей кости, эта эротичная картина определенно сподвигла бы меня ко второму заходу, но все, на что меня хватает – это протянуть руку и помочь ей распрямить ноги, пока они окончательно не затекли.

– Все в порядке? – спрашивает рыжуля спустя какое-то время.

Она уже знает, что когда я прихожу и трахаю ее, как озлобленный зверь, то явно что-то идет не так. Это случалось лишь пару раз, но моя жена не дура, а женщины в этом доме так или иначе улавливают частицы информации и сплетничают об этом и о последствиях, которые долго держат мужчин в напряжении.

– Нет, но скоро будет, – вздыхаю, пододвигаясь к ней и притягивая в свои объятия. – Сейчас много всего происходит, Аза. У меня много дел.

– Ладно, – спокойно соглашается она с моим нежеланием откровенничать. – Я просто скучаю по тебе.

– Да-а? Приятно слышать, рыжуля, потому что я тоже по тебе скучаю. Но знаешь что? Как только выдадим замуж Ясмину, мы с тобой поедем в отпуск. На частную виллу на пляже, где ты сможешь ходить в откровенном купальнике, потому что тебя все равно никто, кроме меня, не сможет увидеть. Тебе бы этого хотелось?

– Да! – с энтузиазмом восклицает она, широко улыбаясь. – О, я не могу дождаться, Джалал!

– Всего месяц, рыжуля, – удовлетворенно вздыхаю я, думая о приближающейся свадьбе сестры. – И мы будем там. Только вдвоем и предоставленные сами себе.

* * *

Ясмина просто в восторге от того, что выходит замуж. Своего жениха она видела лишь один раз вживую, но восторженная девушка не перестает повторять, какой он красивый и мужественный. Даже ее обычная стервозность исчезла, что не может не радовать меня и Раяну, которым доставалось от нее больше всех.

– Ясмине повезло, – не устает повторять Раяна. – Папа выбрал ей молодого мужа. Вот мужья моих сестер Амины и Зули – старые и некрасивые. Надеюсь, мне папа тоже выберет красивого мужа, иначе я вообще не выйду замуж!

Я могу только молча соглашаться с ее словами, потому что не хочется рушить иллюзии бедного ребенка. Я-то знаю, что с выбором отца ей придется смириться, хочет она того или нет, когда настанет ее время вступать в брак.

Сама я, хоть и возражала против Джалала, сейчас чувствую себя безмерно счастливой. Может, в глазах людей мой муж и страшный человек, но наедине со мной он совсем другой. Мне даже кажется, что он меня любит. Конечно, Джалал такого не говорил, но его отношение говорит само за себя. А чего только стоит его последний сюрприз!

Пару недель назад нашу библиотеку закрыли на два дня на какие-то ремонтные работы, при этом, в эти дни папа Джалала ходил хмурый и ворчал больше обычного, хоть никто мне и не сказал, в чем проблема. Зато как-то утром, мой муж, наконец, объявил, что в библиотеку снова можно заходить и более того, у него для меня сюрприз.

– Что это? Скажи, я же сейчас умру от любопытства! – упрашивала я его весь путь от нашей спальни, но он лишь хитро улыбался, ведя меня за собой в явном нетерпении.

Оказавшись в библиотеке, я растеряно замерла, осматриваясь, потому что ничего в этой комнате не изменилось, да и книги, вроде, никто не переставлял.

– Что я должна увидеть, Джалал?

– Что-то необычное, чего тут раньше не было. Осмотрись, – присаживаясь на кресло, сказал он.

Я начала исследовать каждый уголок огромного помещения и, в конце концов дойдя до небольшого тупика, где раньше были только голые стены, ошеломленно застыла, поняв, что он переделал этот скрытый от посторонних глаз уголок, потому что теперь, вместо двух пустых стен я увидела перед собой огромные полки от пола до потолка, заполненные любовными романами. В библиотеке! Я просто не могла поверить своим глазам, что эти книги оказались здесь.

– Джалал, мне не мерещится? Как ты додумался до такого? – не могла я сдержать восторг, прыгая вокруг него, как ребенок. – Боже, это просто чудо, Джалал! Я не могу поверить своим глазам!

– Так и знал, что тебе понравится, – довольно ухмыльнулся он, обнимая меня.

Это оказался самый лучший подарок в моей жизни, хотя свекор еще неделю ворчал и недобро смотрел на меня при каждой встрече. Но, главное, что мой муж взял на себя труд подарить мне что-то действительно значимое, а не просто очередную дорогую безделушку, вроде украшения или ноутбука, который он тоже мне купил и который я практически не использую. В тот день я подумала, что он, наверное, действительно любит меня. И я его, кажется, тоже люблю, потому что он делает меня очень-очень счастливой. Даже одним своим присутствием рядом.

Единственное, что огорчает меня сейчас, так это то, что я никак не могу забеременеть. Джалал пока ничего не говорит, не требует от меня обследоваться, как бы на это не намекали его мачехи во главе со змеей Раисой, но меня и саму начал беспокоить тот факт, что забеременеть не получается. Я хочу ребенка. Хочу до боли. И при мысли, что со мной или Джалалом что-то может быть не так, я впадаю в страшное отчаяние, хотя и стараюсь скрыть свой страх от мужа.

Вечером, собираясь на семейный ужин, на который приглашена также семья жениха Ясмины, я понимаю, что у меня начинаются критические дни. Я снова не забеременела. У меня снова не получилось.

Почему-то, эта мысль ранит меня именно в этот раз так сильно, что я уже не могу притвориться, словно все в порядке. Я резко оседаю на пол в ванной, чувствуя, как меня душат слезы, и даже боязнь размазать макияж и опоздать на ужин меня не останавливают. Рыдания застревают в горле и я плачу так сильно, как не плакала уже очень долгое время, выплескивая в этих слезах все свое горе и разочарование.

– Аза! – слышу тревожный голос Джалала, стучащего в дверь. – Что с тобой? Открой!

Мне едва хватает сил, чтобы подползти к двери и отпереть ее, потому что сейчас мне как никогда необходимы его крепкие объятия. Джалал заходит и с беспокойством смотрит на меня, наверняка думая, что со мной что-то случилось, что я ушиблась, потому что он поднимает меня на ноги и осматривает, спрашивая, где болит, но у меня не получается ответить. Я просто продолжаю плакать, вцепившись пальцами в его рубашку и прижимаясь лицом к сильной груди в поисках утешения.

– Аза, не пугай меня! Что случилось, рыжуля? Почему ты плачешь?

– Я снова… – прерывается мой голос для очередного горького всхлипа. – Снова не беременна, Джалал! У нас опять не получи-и-ло-о-ось..!

– И ты из-за этого плачешь? – крепко обнимая меня до хруста косточек, выдыхает он. – Ох, рыжуля, ну что мне с тобой делать? Нельзя же так переживать. Испугала меня до смерти! Не получилось и не получилось, что уж теперь? Даже года с нашей свадьбы не прошло, это норма, Аза. Ну хочешь проверимся для твоего спокойствия? Это все Раиса тебя надоумила, сука, всегда лезет, куда не просят!

– Нет, я и сама так думаю, – качаю головой, продолжая плакать. – Я боюсь, Джалал! Я так хочу ребенка…

– Я тоже хочу, но мы не можем сразу получить все, что захотим, Аза. Тебе нужно быть терпеливее. Ну все, прекращай плакать! Нас же гости ждут, все и так думают, что я держу тебя в черном теле. Хочешь подтвердить их подозрения?

– Я не могу успокоиться, можно я не пойду? – в отчаянии качаю головой. – Я знаю себя, Джалал, я снова начну плакать, мне сложно сдерживать свои эмоции сейчас. Ну пожалуйста! Скажи, что я плохо себя чувствую. Не заставляй меня идти!

– Ладно, но я запрещаю тебе сидеть тут и рыдать! – строго говорит он, вытирая мои слезы большими пальцами. – Успокаивайся, поняла? А то накажу!

– Я постараюсь, – шмыгаю носом, отстраняясь от него и разглаживая его рубашку на груди. – Сейчас приму таблетку от головной боли и лягу. Мне нужно побыть одной и переваривать это.

– Не переваривай слишком долго, – вздыхает Джалал, целуя меня в лоб. – Жду селфи через полчаса, чтобы никаких слез и влажных глаз, поняла?

– Поняла, господин муж, – улыбаюсь сквозь слезы. – Иди уже, не заставляй себя ждать.

После его ухода мне действительно становится легче и я постепенно прихожу в себя после всплеска эмоций, но не имею никакого желания присоединяться к гостям, так что действительно ложусь и даже незаметно для себя засыпаю.

Глава 16

Аза с каждым днем становится все угрюмее и угрюмее, а после ее срыва перед свадьбой Ясмины, я окончательно понимаю, что все дело в невозможности забеременеть. Именно поэтому, не тратя времени зря, я записываю нас в клинику, где гарантируют полную конфиденциальность. Мне не нужно, чтобы моя семья совала свой нос в наши дела.

– Я так нервничаю, – говорит мне рыжуля, пока мы едем в клинику.

Ее пальчики барабанят по дамской сумке, лежащей у нее на коленях, и этот звук довольно раздражающий, но я сдерживаю недовольство, потому что не хочу давить на нее, когда она и так на взводе. К тому же, кажется я и сам немного нервничаю, потому что раздражение – не та эмоция, которую обычно вызывает во мне моя жена, учитывая, насколько я без ума от нее. Не ожидал от себя, но я влюбился в нее, как подросток, и она все, о чем я могу думать. Я ни на секунду не пожалел, что женился на ней.

В клинике все проходит довольно быстро, так как нас не смеют заставлять ждать между приемами у разных врачей. Только результатов придется подождать несколько дней, так что мы уходим в тот день ни с чем, но скоро узнаем, что с нашим здоровьем все в порядке и нам просто нужно время, чтобы все случилось, как и должно. Аза, узнав об этом, заметно успокаивается, а чем ближе день свадьбы моей сестры, тем более занятой она становится и перестает быть такой печальной и зацикленной.

– … что она не досталась Булату. Девчонка все еще не беременна, с ней явно что-то не так, – слышу я однажды разговор женщин, проходя мимо гостиной после ужина.

Конечно, это голос старой суки Раисы, которая исходит ядом. Во мне тут же закипает ярость, но тут я слышу то, чего не ожидал – оказывается, она разговаривает не с другими женами отца, как я сначала подумал, а с ним самим. Странно, учитывая, что обычно они предпочитают его кабинет.

– Мы еще не знаем точно, Раиса, – раздраженным тоном говорит ей отец. – Я скажу Джалалу обследовать ее, как только свадьба Ясмины состоится. Он и сам не захочет терпеть бесплодную жену рядом, так что подыщем ему кого-нибудь из подходящей семьи.

– А что с Азой? – спрашивает Раиса. – Неужели рискнешь вернуть ее? Ее отец теперь занимает важный пост, нам лучше не конфликтовать с ним. Товар так и не вернули бы после конфискации, если бы он не поговорил с Агаевым…

– Раиса! – зло обрывает ее папа. – Даже у стен есть уши, разве я не предупреждал тебя не обсуждать дела вне кабинета?

– Ничего значимого я не сказала, Булат.

– Не спорь! Идем в кабинет, там поговорим.

Я вынужден быстро уйти, чтобы меня не заметили, но сказанное отцом и мачехой ясно дало понять их позицию. Конечно, они считают, что я с легкостью заменю Азу, учитывая, какое впечатление наша пара производит в семье. Мне это только на руку, но если бы рыжуля все это услышала, то она не восприняла бы это легко. А что касается ее отца, то теперь я хотя бы знаю, что именно мой тесть договорился о возврате нашего товара. Отец скрыл эту информацию, даже Селим был не в курсе, а этот пройдоха всегда знает чуть больше остальных. Это наводит меня на мысль, что возможно пришла пора начать теснее общаться с отцом Азы. Он действительно неожиданно для всех занял хороший пост в правительстве региона, неудивительно, что папа захотел этим воспользоваться. Но то, что он действует за моей спиной, плохо пахнет. Если уж даже Раиса в курсе… Черт, иногда я ненавижу старика за его игры разума со мной!

– Что с тобой? – замечает мое настроение жена, как только я захожу в наши комнаты.

– Ничего. Я тут подумал, а может нам поехать погостить к твоим родным на несколько дней? После свадьбы Ясмины, конечно.

Ее отец с мачехой переехали пару месяцев назад, так что теперь, чтобы увидеться с ними, нужно лететь на самолете. Аза еще не навещала их в новом доме, но она не выглядит счастливой от этой мысли. Наоборот, начинает хмуриться.

– Разве мы не собирались в отпуск? Или ты передумал?

Так вот где собака зарыта! Глупышка испугалась, что я отменю наши планы из-за поездки к ее родителям.

– Нет, к океану мы тоже поедем, но перед этим неплохо бы навестить твою семью или они решат, что я тебя к ним не отпускаю. Разве ты не соскучилась?

– Соскучилась, конечно, – фальшиво улыбается она.

– Но? Давай, колись, женушка. Я по твоему лицу вижу, что ты не в восторге от этой идеи. В чем проблема?

– В папе, – сдувается она, садясь на диван и глядя на меня с отчаянием. – Он через Элизу велел спросить, не собираюсь ли я одарить его внуком. Если мы туда поедем, то тебя ждет очень неловкий разговор на эту тему, потому что напрямую мне он ничего не скажет. Еще и другие родственники начнут расспрашивать, особенно мои тетушки. Не хочется через это проходить, хоть я и соскучилась по всем.

– Нам в любом случае придется рано или поздно навестить их, – вздыхаю я, кляня на чем свет стоит нашу лезущую не в свое дело родню. – Скажи, что я пока не хочу детей и они это проглотят. Какой с тебя спрос, если твой муж хочет пока пожить для себя? Я ведь все решаю.

– Тогда они будут считать тебя эгоистом, – хмурится она, словно мне не поебать на мнение окружающих.

– А я такой и есть, рыжуля, – ухмыляюсь я, притягивая ее к себе. – Разве ты этого еще не поняла?

– Нет, ты не такой, – отрицает моя наивная малышка. – Ты только кажешься себе на уме, а на самом деле, ты очень хороший. Намного лучшего своего, да и моего отца. Я рада, что ты достался именно мне, Джалал. Ты намного лучший муж, чем я могла даже мечтать.

– Да что ты говоришь! – дразню ее, целуя в покрасневший носик. – Значит, ты меня все-таки ценишь, женушка?

– Уф, вот только не надо теперь надо мной издеваться! – фыркает она, смущенно отмахиваясь от меня.

– Да разве я издеваюсь, рыжуля? Наоборот, мне приятно, что хоть один раз ты признала, какой я потрясающий. А то одни жалобы от тебя, вредина упрямая!

– И ничего я не упрямая! И не вредная. И вообще, я, между прочим, очень даже…

Но я не даю ей возможности продолжить свою тираду, потому что ее губы намного лучше смотрятся, когда заняты делом, а не словами. К тому же, мы все еще пытаемся завести ребенка, так зачем зря тратить время?

* * *

Свадьба Ясмины проходит так же пышно и с апломбом, как можно было ожидать от Тагировых. Даже мой отец приезжает, а ведь ранее он сообщил, что не сможет этого сделать, так как у него на эти дни уже назначены важные встречи. К сожалению, мою мачеху Элизу он оставляет дома, так что с ним самим, хоть я и соскучилась, мне особо не о чем разговаривать, поэтому я просто сижу рядом полчаса, пока он общается с Джалалом и его отцом.

На свадьбе многие женщины делают комплименты моему наряду, расспрашивают о моих делах и вообще, ведут себя очень мило, так что я без труда перехожу от одной группы к другой, умудряясь понемногу пообщаться со всеми, как и велела мне сделать Раиса. Она дала четкие указания, как следует себя вести на мероприятиях, и я внимательно ее выслушала, даже не подумав сделать что-то по-своему.

– Почему ты заранее мне не показала свое платье на свадьбу? – когда я подхожу к невесте, чтобы узнать, не нужно ли ей что-то, шипит на меня Ясмина. – Я бы забрала его себе, оно идеально подошло бы для моего послесвадебного приема. Но теперь, конечно, ты его уже всем показала. Что это за дизайнер?

Я сначала замираю в шоке от такой наглости. Что значит, забрала бы его себе?! А губа у нее не треснет? Но, конечно, не провоцирую ссору на людях, сдерживая свои чувства и сжимая пальцами юбку кремового платья с изящной вышивкой и необычным фасоном, напоминающим индийскую лехенгу, но при этом полностью скрывающего тело от шеи до пят, включая длинные рукава, дизайн которого придумала я сама и которое мне сшили в ателье за бешеные деньги, используя ткань от ливанского дизайнера.

– Я сшила его на заказ, – говорю с небольшим злорадством, зная, как она отреагирует. – Если хочешь, дам тебе контакт ателье. Может, они смогу тебе предложить что-то подобное.

– Фу, я не стала бы носить такую дешевку! – тут же морщится Ясмина. – Не говори никому о том, что платье не дизайнерское! Не хватало еще, чтобы ты позорила семью своими нищебродскими выходками!

Я могу только пожалеть в душе эту поверхностную дурочку без собственного мнения и отхожу от греха подальше, чтобы поговорить с более доброжелательными людьми, продолжая получать комплименты и вопросы о своем красивом платье.

– Аза, ты не видела Джалала? – в какой-то момент подходит ко мне Селим.

– Нет, я была с женщинами. Но час назад он был с твоим отцом за столом Куприянова.

– Хорошо, пойду поищу его, – вздыхает мой разочарованный деверь, направляясь в соседний зал.

И я бы не обострила на этом коротком разговоре внимание, если бы через какое-то время ко мне не подошел Булат, тоже спрашивая о Джалале.

– Что случилось, Булат? – обеспокоенно задаю ему вопрос. – Селим недавно тоже его искал. Какая-то проблема?

– Нет, не волнуйся, – фальшиво улыбается мне мужчина, лишь усиливая мое беспокойство. – Просто здесь гость, который хочет с ним пообщаться, а он куда-то исчез и не берет трубку. Не бери в голову, я пройдусь по саду и посмотрю, не вышел ли он покурить.

Вообще-то, мой муж бросил курить, но я не уточняю этот нюанс, провожая уходящего Булата взглядом и пытаясь подавить дурное предчувствие. Когда мне это не удается, я следую за ним, на достаточном расстоянии, чтобы он не заметил меня. Мы выходим в обширный сад и петляем по многочисленным дорожкам, пока не замечаем в тени мужскую фигуру. Я ныряю за первый попавшийся куст, найдя удобное место для наблюдения, а Булат подходит прямо к Джалалу, который при приближении брата оборачивается и перестает загораживать того, с кем разговаривает.

Это оказывается женщина. Вернее, молодая и красивая девушка, как я понимаю с ревнивым уколом, пронзающим сердце. Они втроем начинают о чем-то спорить, но я не слышу слов, так как нахожусь на расстоянии, зато имею возможность наблюдать, что Булат определенно злится на них, разговаривая в агрессивной форме. Девушка – красивая, стройная блондинка в довольно открытом розовом платье с глубоким вырезом на груди, тоже явно недовольна и отвечает ему со злостью и, лишь Джалал стоит, как ни в чем не бывало, изредка вставляя слово со скучающим видом. Я бы все сейчас отдала, чтобы услышать их разговор, но если попробую подойти ближе, то меня точно заметят, да и таких больших кустов, за которыми можно спрятаться, ближе к ним нет. Я смотрю, как Булат распаляется все больше, начиная размахивать руками, а потом резко отворачивается и начинает уходить, заставляя меня прекратить слежку, чтобы получше спрятаться, ведь он скоро подойдет к моему кусту.

К счастью, Булат меня не замечает и проходит мимо. Я жду, пока он не исчезнет за поворотом, и рискнув снова выглянуть, обнаруживаю, что Джалал и девушка все еще стоят на прежнем месте. Теперь мой муж выглядит сердитым, выговаривая что-то блондинке, которая находится на грани слез. Она всхлипывает, глядя на Джалала с умоляющим выражением лица и когда он говорит что-то наверняка резкое, бросается на него, обвивая его шею своими тонкими руками и бесстыже впиваясь в его губы своими.

Мое сердце замирает на один долгий миг, прежде чем начать биться с удвоенной скоростью. Я смотрю на эту картину широко раскрытыми глазами, не веря, что это действительно происходит, что это мой муж целует в саду другую женщину, но, прежде чем боль успевает полностью сформироваться внутри и захватить меня, Джалал грубо отталкивает от себя блондинку, которая падает на свою задницу прямо на лужайку, и резко развернувшись, начинает идти в сторону дома, не обращая никакого внимания на окрики девушки, которая уже откровенно рыдает, даже не попытавшись подняться с земли.

Глава 17

Я настолько растеряна из-за увиденного, что не соображаю снова спрятаться и Джалал меня замечает. Он останавливается на секунду, встретившись со мной взглядом, а потом подходит и берет меня под локоть, сурово хмурясь.

– Идем, – командует мой муж, тяня меня в сторону дома.

Я вся горю от возмущения и пытаюсь вырваться, но его рука сжимает меня крепче, наверняка, потом останутся синяки.

– Мне больно! – ничуть не солгав, говорю я ему и хватка Джалала слабеет, но он продолжает вести меня за собой в дом.

– Не устраивай истерик, – втолкнув меня в одну из комнат, сразу же начинает он разговор, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной.

– Ты целовался с другой женщиной! Кто она тебе? – не могу я прийти в себя от этой ужасной картины.

– Это она меня поцеловала, а я ее оттолкнул, – спокойно поясняет он. – Наталья – дочь одного из наших деловых контактов. Я недолго встречался с ней в прошлом году и она теперь захотела вспомнить о старых временах. Ты не должна ревновать меня к ней, потому что мне на нее плевать.

– Почему же ты разговаривал с ней наедине в укромном уголке? – не могу успокоиться я.

– Аза, не раздражай меня, – начинает сердиться он. – Если я сказал, что мне неинтересна эта женщина, то тебе этого должно хватить. Я не трахаю никого, кроме тебя. Не еби мне мозг и идем уже. Булат сказал, что меня ждут несколько гостей для разговора.

– Что-то ты не думал о разыскивающих тебя гостях, когда уединялся со своей Натальей, – язвительно говорю я. – Тебя ищут последний час. Сначала Селим, а потом и Булат. Ты был с ней все это время? Не представляю, о чем можно говорить столько времени с женщиной, которая тебя не интересует.

– Мы обсудим твое поведение дома, – обижая меня своим безразличием, рявкает он, а потом просто выходит, словно я пустое место, закончив разговор по своему желанию.

Мне хочется что-нибудь разбить от злости, но я сдерживаю себя, потому что это неразумное поведение в общественном месте. Это не наш дом, это ресторан, где меня в любой момент может заметить какой-нибудь гость или персонал. Как бы я не злилась на мужа, я должна в первую очередь думать о репутации семьи.

К сожалению, взять под контроль эмоции не так-то просто. Запершись в одной из кабинок туалета, я немного плачу, а потом с трудом поправляю свой макияж и только удостоверившись, что мои глаза не красные из-за слез, снова выхожу на люди.

Остаток вечера проходит для меня невыносимо долго. Когда приходит пора разъезжаться по домам, я оказываюсь в машине с Раяной и нашей племянницей ее возраста. В честь свадьбы Ясмины приехали все ее замужние сестры со своими семьями погостить на несколько дней, так что в наш дом от ресторана едет целый кортеж машин в сопровождении охраны.

– Девочки, давайте расходиться по комнатам! Все устали за день, ваш отец не одобрит шум и галдеж в доме, когда приедет, – командует в холле Раиса, когда мы приезжаем вслед за ними.

Я с облегчением прощаюсь со всеми и иду к себе, где уже в душе, стоя под мощным напором воды, даю волю своей обиде, снова разражаясь слезами. И хотя я провожу там довольно много времени, Джалала все еще нет, когда я выхожу. Надев пижаму и, так и не дождавшись мужа к двум часам ночи, я все же ложусь спать, но даже во сне чувствую тревогу и сплю очень чутко, поэтому и просыпаюсь, когда Джалал закрывает за собой тяжелую дверь в наши комнаты.

– Джалал? – приподнимаюсь на подушке, включая бра.

– Почему ты не спишь? – устало спрашивает он. – Ложись, утром поговорим.

Он ходит по комнате, раздеваясь и бросая одежду прямо на пол, после чего исчезает в ванной и выходит лишь спустя некоторое время, вытирая полотенцем голову и бросая его тоже на пол, прежде чем скользнуть в постель голым, благоухая мужским гелем для душа, аромат которого обычно я нахожу очень приятным. Однако, сейчас он меня бесит, потому что в голове проскальзывает ревнивая мысль, а не смывал ли он с себя следы другой женщины.

– Аза, ради Бога, выключи уже свет! – раздраженно говорит Джалал, взбивая свою подушку.

– Где ты был? – не могу я удержаться от вопроса.

Он смотрит на меня так, словно я до смерти ему надоела, и мне снова хочется плакать. Почему он так груб со мной? Разве нельзя просто ответить на вопросы, не строя из себя альфа-самца? Я ведь всего лишь хочу, чтобы он успокоил мою тревогу, развеял мои сомнения в своей верности.

– Я был с братьями в кабинете отца, – после долгой паузы, сквозь зубы отвечает он. – Прекрати это, Аза. Я не собираюсь терпеть ревнивые допросы каждый раз, когда ты увидишь меня рядом с другой женщиной. Я тебе не изменяю, поняла? Будь это так, мне было бы похуй, примешь ты это или нет. Я бы не стал лгать, потому что не считаю нужным ни перед кем оправдываться. А теперь, выключи, блядь, чертов свет, потому что я устал и хочу спать!

Я больше не осмеливаюсь стоять на своем. Выключаю свет и отворачиваюсь от него, утыкаясь лицом в подушку, потому что сегодня он тот Джалал, которого я так боялась в начале нашего брака. Обычно, он не ведет себя со мной так грубо, но видимо, сегодня его терпение истощилось, потому что я очень давно не слышала от него такого тона и как бы не страдала моя гордость, я не могу сдержать слезы, закусывая зубами подушку, чтобы не всхлипывать в голос, и надеясь, что он действительно устал настолько, чтобы сразу заснуть, не заметив, как вздрагивают мои плечи и становится шумным дыхание.

* * *

На следующее утро, когда я просыпаюсь, Джалала уже нет. Он не появляется до самой ночи, а когда все-таки возвращается домой, то пропадает в кабинете отца, так что я засыпаю, так и не дождавшись его. На следующий день все повторяется. Я обижена, так что не пишу ему, как обычно, в течение дня, не спрашиваю, где он пропадает, но ночью жду, боясь заснуть, потому что мне нужен хотя бы намек на то, что с ним происходит.

Он приходит в два часа ночи, тихо проскальзывая в комнату и удивленно поднимая брови, увидев меня, сидящую на диване.

– Почему не спишь?

– Не спится, – лгу я.

Джалал выглядит очень уставшим, но не таким напряженным, как в ночь нашей ссоры. Он подходит ко мне и наклонившись, целует в макушку.

– Приму душ и ляжем.

Я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную, а потом продолжаю сидеть, ожидая его. Джалал возвращается через десять минут, голый, как обычно, на ходу вытирая волосы полотенцем и бросая его в кресло.

– Я тебя словно неделю не видел, рыжуля, иди ко мне, – говорит он, поднимая меня на руки и прижимая к груди.

Я обхватываю его за плечи, но ничего не говорю, пока он несет меня к кровати и устраивает на ней, залезая следом и накрывая нас одеялом. Его тело источает жар и когда он привычно прижимает мою голову к своему плечу, я понимаю, что ждала этого. Того, что он снова станет тем ласковым мужем, которым всегда был. Последние пару дней держали меня в напряжении, потому что я не могла понять, во мне ли дело или в том, что у него действительно так много забот, что он пропадает неизвестно где в течение дня.

– Джалал, что происходит? – спрашиваю я, приподнимаясь на локте, чтобы видеть его лицо.

– Во время свадьбы возникла чрезвычайная ситуация, – морщится он. – Мы все разгребали последствия. Селим все еще там, а мне с утра нужно будет снова уехать. Но не волнуйся, еще пара дней и все. Потом мы с тобой уедем, как и планировали.

– Что за ситуация?

– Не бери в голову, – отмахивается он. – Мы не говорим с тобой о таких делах, помнишь? Тебе не нужно этого знать.

– Ладно, – обиженно тяну я, отворачиваясь, чтобы выключить свет. – Давай тогда спать.

То ли он и правда не замечает, то ли настолько устал, но Джалал не обращает внимания на намек и обнимает меня со спины, расслабляясь и быстро уплывая в сон. И, только спустя три дня такого режима, я окончательно перестаю расстраиваться из-за его толстокожести, потому что практически не вижу его и беспокоюсь о том, что происходит, что заставляет его приходить домой настолько уставшим, что он едва держит глаза открытыми, но естественно, никто мне об этом не говорит.

– Рыжуля-я-я… – просыпаюсь как-то утром от ласкового шепота в ухо и чувствую, как по моему затылку снуют горячие губы, осыпая беспорядочными поцелуями кожу.

Джалал ласкает все мое тело, губами и руками, настолько жадный и изголодавшийся, что мы не вылезаем из постели до самого обеда.

– Теперь все в порядке? – спрашиваю я, пока мы одеваемся в гардеробной после совместного душа. – Ты больше не будешь пропадать?

– Не планирую, – хмыкает он. – Если только еще один придурок не решит, что может безнаказанно взять то, что принадлежит Тагировым. Наш вылет запланирован на послезавтра, так что собирай свои вещи, женушка. От твоих родителей мы сразу поедем дальше, не возвращаясь домой, так что бери сразу все, что тебе нужно.

– Хорошо, – чувствуя воодушевление, улыбаюсь я.

Мы обедаем вдвоем, потом проводим время, гуляя по садам на улице и вообще не отлипаем друг от друга до вечера. Визит к моим родителям через пару дней проходит замечательно. Я больше времени провожу с мачехой Эльзой и навестившими нас тетями и двоюродными сестрами, а Джалал находит общий язык с моим отцом.

– Он такой пугающий, как вы уживаетесь? – задает мне бестактный вопрос одна из кузин в первые дни и, я даже сердиться на нее не могу, потому что это в ее характере, и она никогда не соблюдала границы других людей. – Он тебя бьет? Выглядит суровым.

– Нет, не бьет, – говорю резко, потому что в этом Джалал не похож на моего отца. – И нормально мы живем, со мной он не такой суровый.

– О-о-о, как она заговорила… – смеется другая кузина. – Медовый месяц еще не кончился?

– Девочки, ну что вы ее смущаете, – заступается за меня Элиза. – Вам больше поговорить не о чем?

Мне не нравится, как они потом изучают Джалала взглядами каждый раз, когда видят его в доме, и поэтому, когда приходит время уезжать, я ничуть об этом не жалею. Да, я оказалась очень ревнивой и мне не нравится внимание к моему мужу, каким бы оно не было. Он мой и только мой, я не хочу, чтобы на него даже смотрели.

Мы с Джалалом на великолепном самолете Тагировых едем в Италию, на замечательную уединенную виллу с частным пляжем, в которой проводим ленивую неделю, купаясь, загорая и наслаждаясь друг другом. Но это оказывается не весь сюрприз, потому что у их семьи есть также дом в Риме, куда Джалал везет меня еще на одну неделю, чтобы исследовать город и сделать покупки. И если честно, дом в Риме нравится мне намного больше, потому что он выглядит уютнее, несмотря на огромные размеры, как и вся недвижимость Тагировых. Я никогда в жизни не получала столько эмоций и впечатлений, как во время этих незабываемых двух недель, так что когда приходит время возвращаться домой, меня одолевает грусть, ведь теперь я понимаю, как замечательно было бы жить с моим мужем отдельно, вдвоем, не окруженные токсичными людьми, которые вечно лезут не в свое дело.

Глава 18

Несколько месяцев спустя

До первой годовщины нашей с Джалалом свадьбы остается неделя и этот день удачно выпадает на субботу. Мой муж сообщил мне, что все выходные мы с ним проведем в городской квартире наедине, так что я с нетерпением жду этого, раздумывая, что бы ему подарить. В том, что с его стороны подарок будет я не сомневаюсь, но что я могу дать человеку, у которого все есть?

Ответ приходит мне в голову только в пятницу, когда, собирая немного вещей для поездки, я вижу нераспакованную пачку прокладок в шкафчике и понимаю, что у меня задержка. Причем, почти на две недели и я как-то умудрилась упустить это из виду. В голове тут же вспыхивает безумная мысль, но я отказываюсь надеяться до тех пор, пока не сделаю тест на беременность. Слишком уж я устала от того, что каждый раз мои надежды разбиваются о жестокую реальность.

Найдя в аптечке давно запрятанные туда тесты разных брендов, я делаю сразу три и когда вижу положительные результаты, сначала просто не могу в это поверить и до конца осознать. А потом… Потом я чувствую такое всепоглощающее счастье, что не могу сдержать слез и плачу, как дурочка, хотя должна смеяться. Конечно, первым делом мне хочется сразу же позвонить Джалалу, но вовремя вспомнив о завтрашней годовщине, я решаю сделать это подарком, который он никогда не забудет. При этом, дарить ему описанную палочку, как в фильмах, мне не хочется, так что я заворачиваю все тесты в салфетки и выкидываю, а потом звоню охране, чтобы предупредить о своем желании поехать в торговый центр, ведь одной мне выходить из дома нельзя.

В детском магазине я покупаю очень-очень милое белое боди для малышей, на котором есть надпись «Папа, ты готов к приключениям?». По-моему, для того, чтобы сообщить новость о скором отцовстве, эта фраза подходит лучше, чем я могла надеяться найти. Обмолвившись при охране, что нужно купить подарок недавно родившемуся племяннику, я надеюсь избежать слухов, потому что не хочу сообщать семье о своем положении через сплетни нашего персонала, и еду обратно домой.

– Ты весь вечер улыбаешься, в чем причина? – замечает мое счастливое настроение Джалал, когда мы остаемся наедине в библиотеке после ужина.

– Я просто рада, что мы проведем два дня только вдвоем, – лгу я. – Ты с прошлого месяца не находил для меня времени.

– Ты же знаешь, что у нас все сейчас сложно, – хмурится он.

И это правда. Его отец все чаще срывается в последнее время, устраивая взбучку членам семьи за малейшую оплошность, потому что весь на нервах. После нашего отпуска пару месяцев все было спокойно, но потом снова начались какие-то проблемы. Джалал никогда не делится со мной подробностями, но, когда он говорит, что на работе у них все идет через одно место, я верю. Даже всегда спокойный Булат выглядит так, словно вот-вот последует примеру отца и сорвется на ком-нибудь. Джалал выпускает напряжение ночью, в постели со мной, а рано утром колотит боксерскую грушу, но сомневаюсь, что это сильно помогает. Один лишь Селим ведет себя так, словно происходящее его не касается, отсиживаясь у себя в комнатах и не делая попыток помочь братьям, которые целыми днями пропадают где-то за пределами дома, и отец ему почему-то это позволяет.

– Почему Селим вам не помогает? – решаюсь задать вопрос, который мучает меня уже несколько дней. – Разве это справедливо, что он ничего не делает, а вы с Булатом трудитесь с утра до ночи?

– Способности Селима лежат в другой плоскости, – нехотя отвечает Джалал. – В данной ситуации он ничем не поможет, лишь будет нам мешать. А вот Булат оказался неожиданно полезным. Все-таки, научили его чему-то в этих его Европах.

– Разве не в этом была цель его учебы там? – усмехаюсь я.

Джалал с презрением относится к тому факту, что его младший брат, который большую часть своей жизни провел в частной школе, а потом в университете заграницей, слишком «европезировался».

– Посмейся мне тут! – грозит мне муж пальцем. – Если бы не я, тебе пришлось бы терпеть этого денди всю жизнь.

– Денди? – удивленно смеюсь я. – Ты откуда это слово-то знаешь?

– Из этой твоей книжонки, в которой больше секса, чем сюжета, – поднимает он бровь, кивая на исторический любовный роман на моих коленях, который я читаю уже несколько дней понемногу.

– Ты ее читал?! – все больше изумляюсь я, не веря, что он действительно мог по своей воле прочитать такую книгу, ведь Джалал в принципе не любит читать и делает это сугубо в целях найти нужную ему информацию.

– Нет, пролистал немного, чтобы понять, что тебе так нравится в них. Кажется, понял, – пошло ухмыляется этот невозможный мужчина и я непроизвольно краснею от смущения, ведь в этой книге и правда есть довольно откровенные постельные сцены. – Хотя мне непонятно, какого хрена автор не называет член членом? Что за тупые синонимы? Женщин такое заводит?

– Не знаю, я не обращала на это внимания, – пожимаю плечами, вспоминая, что вроде бы в этой книге автор называла мужской орган героя копьем. – Мне больше нравится описание эмоций, чем графические описания того, как они это делают. Эта книга далеко не лучшее из того, что я читала, так что больше этого автора я не куплю.

– Боюсь даже представить, что еще ты читаешь, – фальшиво содрогается он, дразня меня.

– А ты не представляй, не забивай этим голову, – снисходительно похлопываю его по плечу.

Мы болтаем в таком ключе до поздней ночи, чего не делали уже очень давно, и, хотя я все еще не могу перестать думать о том, что беременна и как меня это радует, мне удается скрыть свою взволнованность от Джалала на этот раз.

* * *

Я никогда не забуду выражение лица Джалала в тот момент, когда он достал крошечный боди из коробки и понял, что означает этот подарок. Ведь я никогда еще не видела на его лице такую счастливую, по-детски восторженную улыбку. Наверное, с тех пор, как стал взрослым, он разучился так улыбаться, прячась за ухмылками и насмешками, потому что даже прожив с ним год и увидев те его стороны, которые он не показывает другим, я все же никогда не видела его так светло улыбающимся.

– Ты беременна? – тут же спросил он с нетерпением, глядя на мой живот.

– Да, – радостно призналась я, наконец-то имея возможность поделиться своим счастьем. – У нас получилось, Джалал! Мы ждем ребенка!

– Черт, рыжуля..! Бля, да что ж… Иди сюда!

Он схватил меня в объятия, крепко прижимая к себе и счастливо смеясь мне в волосы, как совершенно потерявший рассудок от счастья человек, и я подхватила его смех, потому что почувствовала себя словно пьяной от его реакции и собственного, разрывающего грудь, счастья.

Тот день мы провели снова и снова возвращаясь к теме будущего ребенка, не в силах перестать размышлять на тему, когда примерно он родится, мальчик это или девочка, на кого будет похож.

– Если девочка, то пусть у нее будут твои волосы, – заявил Джалал, пропуская мои локоны между пальцами.

Он и раньше такое говорил, но каждый раз приятно слышать. Хотя, это еще и напрягает, потому что у нас вполне может родиться черноволосая девочка, похожая на папу.

– Я не могу заставить ее быть рыжей силой мысли, это от меня не зависит, – хихикнула я на его самоуверенное выражение лица. – Вдруг, получится рыжий мальчик?

– Тогда над ним будут издеваться в школе, но ничего, я научу его надирать задницу всяким мелким придуркам.

– Ты такой плохой! – шлепаю его по обнаженной груди.

До постели мы тоже добрались, так как моему мужу не терпелось отпраздновать, хотя, зная о моем положении, он сегодня был необычно сдержан и аккуратен. Мне в какой-то момент даже захотелось схватить его за задницу и заставить ускориться.

– Будь я хорошим, я бы тебе так не нравился, – куснул меня за плечо этот неандерталец. – Я и тебя сделал немного дикой, признайся. На моей заднице кровавые царапины от твоих ногтей, женушка. Разве так ведут себя правильно воспитанные, хорошие девочки?

– Я совсем не об этом, вот снова ты переводишь тему на секс! – возмутилась я, но это лишь привело к еще одному раунду, потому что ничто не заводит Джалала так, как споры.

В конце концов, нам пришлось покинуть свое уединенное гнездышко, чтобы поехать домой. Мы с мужем договорились не сообщать пока новости нашей родне и подождать хотя бы до первого визита к врачу, чтобы убедиться в том, что тесты не обманули и на самом деле ребенок внутри меня реален. Что, к моему огромному облегчению, врач подтвердил уже через несколько дней.

* * *

– Ну наконец-то, я уже хотела проверить тебя на бесплодие! – грубо заявляет Раиса, когда я сообщаю новость ей и остальным мачехам во время чая.

Джалал должен взять на себя мужчин, потому что мне неловко сообщать о своем положении перед всей семьей, а с женщинами как-то проще.

– Не будь такой грубой! Лучше порадуйся за детей, Раиса, – осуждающе говорит ей Нурия, которая относится ко мне куда мягче, чем Зарема и Раиса. – Легких тебе родов, Аза!

– Спасибо, – бормочу, удивленная глубиной своей обиды, хотя я должна бы уже привыкнуть к тому, что Раиса настоящая подлая змея.

– Поздравляю тебя! – добавляет Зарема.

– Вот только не надо этого лицемерия! – рявкает на них Раиса. – Я больше всех пекусь о благополучии этого дома, поэтому позволяю себе делать справедливые замечания. Аза замужем целый год и в отличие от вас, я волнуюсь о продолжении рода своего мужа. Ничего плохого в моем интересе нет.

– Нашего мужа, – напоминает Зарема с фырканьем.

Ой, судя по взгляду Раисы, они сейчас начнут ссориться, потому что их споры иначе никогда не оканчиваются.

– Ты слишком уж любишь жить в иллюзиях, что наш Булат только твой, – поддерживает Нурия. – То, что ты ему интересна только в качестве собеседника, с которым можно обсудить дела, не значит, что он любит тебя больше. Как женщина, ты давно перестала его интересовать, Раиса.

Конечно, Раису таким не проймешь. Вместо того, чтобы оскорбиться, она смотрит на Нурию, как на полную дуру.

– Да ты тупее, чем кажешься, – уничижительно говорит она. – Булат перестал интересоваться нами, потому что у него есть тела помоложе, идиотка! А вот что, кроме этого, ты можешь ему предложить? Насколько я знаю, он не посещал твою спальню уже два года.

– Ах ты сука, это неправда!

– Вы обе неудачницы!

– Для меня оскорбительно просто разговаривать с такими дешевыми подзаборными бабами.

– Сама ты баба! Да кем ты себя возомнила?!

Мне хочется сжаться в комочек и забраться под стол. Я никогда не становилась свидетелем такой беспорядочной и открытой ссоры, а эти женщины на грани того, чтобы вцепиться друг другу в волосы. Я настолько смущена и растеряна, что не могу вымолвить ни слова. До тех пор, пока Зарема не запускает чашку прямо в голову Раисы, которая лишь чудом успевает отклониться. Это, наконец, заставляет меня быстро принять решение. Прежде чем все станет слишком неуправляемым, я просто встаю и выбегаю из комнаты, чтобы позвать на помощь, пока они не поубивали друг друга. А если они потом будут на меня злиться за это, то что ж, переживу как-нибудь. Зато никто не пострадает физически от их неуправляемой ревности друг к другу.

Глава 19

После безобразной драки между моими мачехами и обрушившейся на них ярости отца, всю следующую неделю в доме царит тишина и покой. Даже за завтраком от женщин не слышно ни слова. Странно видеть Раису не лезущей в обсуждения мужчин, но эта ведьма, оказывается, умеет быть тихой и неприметной, когда хочет.

Проведя весь день на одном из наших складов в глуши, я возвращаюсь домой ближе к ночи и направляюсь в комнаты Селима, потому что брат позвонил и попросил зайти к нему, как только я вернусь домой.

– Я как раз хотел снова тебя набрать, – вместо приветствия, говорит мне Селим, быстро набирая сообщение в телефоне и бросая его на кровать. – Ты поздно сегодня.

– Ездил в область. Зачем ты меня так срочно позвал? Я вымотан и мне нужен душ и ужин, Селим.

– Мне не нужно больше десяти минут, не волнуйся, – приближаясь ко мне, говорит брат. – Садись, я налью нам выпить.

Я разваливаюсь на удобном кресле, мечтая прикрыть глаза и просто уснуть, пока Селим гремит бокалами за моей спиной, но во внезапно наступившей тишине что-то кажется неестественным и каким бы уставшим я не был, мое тело напрягается от знакомого предчувствия и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Селим поднимает нож, успевая задеть мое плечо, вместо горла, когда я резко скатываюсь на пол.

– Что ты…

Он не дает мне времени полностью принять происходящее, бросаясь на меня сверху, и тогда моим телом начинают руководить инстинкты. Я перехватываю руку брата с ножом, пытаясь одновременно сбросить его с себя, но Селим силен и эта задача не из легких. Мы боремся за нож, который все ближе подбирается к моей груди, но одним сильным рывком мне удается вывернуть запястье Селима и сделать попытку перевернуть нас, но он упирается коленями в пол и еще сильнее наваливается на меня. Очередной мой рывок заставляет его ошеломленно захрипеть и опустив взгляд вниз, я с каким-то болезненным ужасом понимаю, что вонзил в него этот проклятый нож, который тут же выдергиваю, словно это может отменить мои действия.

Он падает на меня и когда я сталкиваю его на пол, чтобы выбраться из-под отяжелевшего тела, Селим с глухим хрипом расфокусировано смотрит в потолок, словно слепой, пока на его груди расплывается огромное пятно крови. Мне хватает одного взгляда, чтобы понять – он не жилец. Я все еще поверить не могу, что он напал на меня, не понимаю, почему он это сделал, но его смерть не то, чего я хочу, даже если он настолько жесток и ему плевать на мою жизнь. В каком-то беспомощном отчаянии я наблюдаю, как он делает свои последние вдохи, а потом, вдруг, перестает дышать, остекленевшими глазами уставившись куда-то в пространство.

– Сука, бля, ты его убил! – Не успев вовремя сориентироваться из-за произошедшего, я падаю от сильного удара в челюсть, который прилетает от разъяренного Булата, появление которого я пропустил. – Урод, да я тебя..!

Скользкий от крови Селима нож все еще зажат в моем кулаке и мы оба замечаем это одновременно. Булат пытается проделать со мной то же, что и я минутами ранее, выкручивая запястье, но я бью его в бок, а потом в грудину по косой, что становится ошибкой, потому что Булат, игнорируя боль, использует вторую руку, чтобы удвоить усилия, пока мои пальцы не разжимаются, отпуская этот чертов нож. Я ясно понимаю, что мне конец, если проиграю, потому что Булат закончит то, что начал Селим, и дерусь как одержимый, нанося ему удары снова и снова. Он отвечает тем же, яростно рыча и отбиваясь, пока мы катаемся по полу, как сцепившиеся псы. Ни один из нас не может одержать верх, пока моя рука снова не натыкается на нож, который я уже без колебаний направляю в его сторону, потому что сейчас вопрос стоит не в нашем родстве, а в том, кто из нас останется жив в этой борьбе, а я умирать не собираюсь.

Навыки Булата оказываются лучше, чем я считал, потому что он снова блокирует мой удар и бьет меня коленом в бедро. Наша борьба за оружие становится совершенно нескоординированной, мы упрямо пытаемся направить его в сторону друг друга и, как и в случае с Селимом, нож в какой-то момент просто находит свою цель и пронзает плоть, входя до самой рукоятки. Но на этот раз, это оказывается моя плоть.

Борьба прекращается.

Сначала шок от осознания, а потом и боль, заставляют меня перестать бороться. Нож вошел глубоко, кровь стремительно покидает мое тело и я знаю, что долго не протяну. Я уже видел свой конец минутами ранее, когда точно так же убил Селима. Меня пронзает леденящий страх, я перестаю адекватно осознавать действительность, чувствуя, как немеют конечности и стучит в ушах. Булат больше не удерживает мое тело, он вообще меня не касается, но я внезапно вижу перед собой лицо отца. Сначала мне кажется, что это какой-то гребаный бред, но я слышу его голос и он полон ярости.

– Кто это начал, я спрашиваю?! Кто убил…

И вдруг, все звуки словно отключают. Я больше не слышу его, мое сознание становится мутным и перед тем, как окончательно испустить дух, я в последний раз думаю об Азе, о том, что так и не увижу своего ребенка, вспоминая нежный голосок жены и мечтая, чтобы именно он был последним, что я услышу, раз уж смерть решила настигнуть меня именно сейчас.

* * *

Медленно приходя в сознание, я понимаю, что нахожусь в больнице. Слишком уж знакомое состояние затуманенного мозга из-за лекарств, да и открыв глаза, вижу штатив с капельницей, маячащий перед глазами. Выжил, значит. Невероятная удача, даже не верится.

– Он проснулся! – слышу взволнованный женский голос, но, прежде чем я успеваю распознать кому он принадлежит, меня снова утягивает сон.

В следующий раз я просыпаюсь с более ясной головой. Осматриваю комнату, понимая, что никакая это не больница, хотя соответствующие атрибуты присутствуют. Я нахожусь в среднего размера спальне с современной мебелью и плотно зашторенными окнами. В руке все еще торчит катетер, грудь перебинтована, но под простыней я голый. А еще, у меня адски болит эта ебучая рана, которую нанес мой собственный брат.

Черт, как же паршиво! Ощущение предательства намного хуже, чем физическая боль. Да, мы с братьями всю жизнь негласно соревновались, но, чтобы пойти друг против друга? Я никогда и представить не мог, что до такого может дойти. И понятно, что Булат мог затаить обиду из-за Азы, учитывая, как он слюнями чуть ли не истекает при виде моей жены, но, чтобы Селим? Просто не могу переварить это. И даже то, что он первым на меня напал, не может усмирить чувство потери, которое я испытываю, думая о том, что своими руками убил его. Далеко не первое мое убийство, но ни одно еще не было настолько личным.

– Тебе перестали давать обезболивающее, так что, самое время нам поговорить, пока ты в здравом уме, – раздается голос отца с порога комнаты и он заходит внутрь, прикрывая за собой дверь.

Я изучаю его взглядом, но не могу понять в каком он настроении, потому что папа выглядит осунувшимся и уставшим, однако, во взгляде нет и следа слабости или горя. Подойдя к кровати, он садится на стоящий рядом стул и пристально смотрит мне в глаза. Я твердо встречаю его взгляд, потому что не могу позволить ему думать, будто виню себя в произошедшем и вынужден оправдываться. Это далеко не так.

– Даже сейчас борзой, – усмехается отец. – Что ж, Джалал, рад, что ты не притворяешься, что раскаялся. Ты единственный мой сын, которого я уважал, как сильного лидера. Мой наследник, моя гордость. Но как бы я не хотел видеть тебя на своем месте когда-нибудь, я не могу закрыть глаза на то, что ты убил своего брата и пытался убить второго. Я люблю всех своих детей, Джалал, даже если со стороны кажется, что это не так. Ты бы понял меня, если бы успел сам стать родителем. Вчера я похоронил сына. Всю прошлую ночь я провел, утешая его мать и стараясь не показать своей слабости, потому что ей нужно было сильное плечо, чтобы пережить это. Ты – тот, кто заставил нас пережить это, Джалал! Никто и никогда не причинял мне такой боли, а я немало повидал за свою жизнь, и одна часть меня требует, чтобы я удавил тебя, подлый змееныш, но другая часть не позволяет, потому что ты все еще мой сын. Даже если я никогда больше тебя не увижу…

Я терпеливо жду, пока он закончит, хотя, учитывая какую версию ему преподнесли, мне хочется немедленно опровергнуть все его обвинения. И когда отец замолкает, я позволяю себе заговорить непослушным, пересохшим языком. Черт, все бы сейчас отдал за глоток воды!

– Селим напал на меня и я убил его в честной схватке. Пока Булат не пришел добить. Не знаю, что он тебе наплел, но я тот – кого предали. Не они.

– Не надо, Джалал, – устало поднимает руку папа, останавливая меня. – Даже не пытайся. У Булата кишка тонка, чтобы поднять нож на человека. Тем более на брата. Вы с Селимом всегда выполняли за него грязную работу, думаешь, я этого не знал? Проклятый неженка! Он теперь думает, что убил тебя. Его первое убийство! И этот идиот теперь мой наследник. Единственный! За это я никогда тебя не прощу, сынок. Ты испортил все, ради чего мы работали.

– Подумай логически, – вклиниваюсь в его речь. – Мне не было никакого смысла убивать их. Все знали, что я стану главным после тебя.

– Ты начал лажать и почувствовал неуверенность, – усмехается отец. – Не надо, Джалал, я не за этим пришел. Я знаю тебя и знаю Булата. Ты что угодно скажешь, чтобы выиграть. Но твоя игра окончена, понимаешь? Я не могу тебя убить, но для мира ты отныне мертв. Твои похороны прошли вместе с похоронами Селима. До самой смерти ты теперь будешь заключен в тюрьму, которой станет для тебя этот дом, за то, что сделал со своим братом, со всеми нами. Я не прощаю предательства, ты знаешь. Охрана круглосуточная, периметр оцеплен, я не пожалел средств, чтобы не дать тебе возможности сбежать от наказания. Никакой связи с внешним миром. Охране запрещено носить с собой мобильные в их смену, только рации для внутренней связи. Зная тебя, смерть показалась бы тебе лучшим наказанием, но нет. Твое время еще не пришло, сынок. Прощай.

Он встает, чтобы уйти, но я не позволю запереть себя только потому, что упрямый осел не хочет меня слушать.

– Ты неправ, папа, остановись! Посмотри камеры, проверь телефон Селима, он писал кому-то перед тем, как напасть на меня! Булат лжет тебе, ты должен это понять!

Он не останавливается. Даже не оборачивается перед тем, как закрыть за собой дверь, и я кляну все на свете, потому что мое тело слишком слабое, даже чтобы просто сесть. Чем они меня так накачивали, блядь, что я превратился в ебанное желе?!

В груди растет отчаяние при мысли, что так все и кончится. Нет, не может быть! Он должен узнать правду, должен понять, он же не дурак! А если не поймет… Я все равно найду способ выбраться. Ничто не сможет удержать меня в этом доме навсегда, сколько бы охраны он не нанял! И когда я выберусь… Я точно не буду жалеть, когда убью это сучье отродье Булата!

Глава 20

5 лет спустя

Я живу одной лишь жаждой отмщения последние пять лет и когда я вырываюсь на свободу, наконец-то, после трех предыдущих неудачных попыток побега, каждый из которых планировался месяцами, сильнее всего во мне горит желание убивать. Хорошо, что за прошедшие годы взаперти я научился подобию терпения, потому что действовать нужно с умом, а не бросаться грудью под огонь в попытке добраться до своей предательской семейки.

Доехать до Москвы оказывается сложнее, чем я рассчитывал, учитывая, что народ не очень-то спешит брать в попутчики огромного мужика кавказской внешности, одетого в камуфляж, а доехать на машине – единственный мой вариант без документов. В моем кармане двадцать семь тысяч двести рублей – это все, что я нашел в бумажнике и кармане двух устраненных мной при побеге охранников. В конце концов, пьяный мужик в старенькой ладе соглашается доставить меня в Москву за десять тысяч и это в любом случае дешевле, чем такси, для вызова которого у меня нет даже телефона.

Я не впервые оказываюсь выкинутым в мир без денег и связей, так что меня не сильно беспокоит мое нынешнее положение. Главное сейчас то, что я на свободе. А до всего остального… Спасибо отцу, он преподал нам суровые, но нужные уроки жизни, когда в день двадцатилетия каждого из нас, заставил меня и Селима отправиться в пешее путешествие из дома на год, без гроша в кармане и лишь с той одеждой, которая в тот момент была на нас. Булат избежал подобного урока, но ему же хуже. Этот придурок никогда не выживет сам по себе.

В Москве я потихоньку пытаюсь навести справки, прежде чем ждать становится невыносимо. Мне нужен контакт, нужна полная правда, так что я пробираюсь в дом, который когда-то называл своим, прямиком в кабинет отца, лаз в оборону которого нашел еще давным-давно, наплевав на голос разума.

Он там, как и ожидалось, ведь сейчас уже вечер. Пьет чай вместе с Раисой, этой злобной сукой, которая породила таких же подлых сучонков, способных лишь напасть из-за спины. Они меня пока не видят, потому что я действую тихо, хочу понаблюдать за ними, возможно, услышу что-то полезное, но слова Раисы выбивают почву из-под моих ног и я застываю, пока неверие, а потом и необузданная ярость охватывает меня, заставляя кровь в венах вскипеть от жажды убийства.

– … нужен наследник, дорогой, ты же понимаешь. Раз Аза не может родить Булату, мы должны найти ему еще одну жену. Возможно, кого-то похожего на эту шлюху, которую он…

Дальнейшее я уже не слышу, до хруста суставов сжимая кулаки и привлекая к себе внимание отца, который, вдруг, оборачивается и мгновенно бледнеет, начиная хвататься за сердце.

– Джалал?! – шокировано кричит Раиса, глядя на меня с ужасом, исказившим ее лицо до уродливой маски, но даже видя, как стало плохо моему отцу, как он начинает задыхаться, я не могу воспринимать это реально, а не сквозь призму ярости и боли от понимания того, что Азу – мою Азу! – отдали Булату!

Как они посмели?! Кто позволил?!

Папа протягивает руку в мою сторону, пытаясь сделать вдох, а потом Раиса, вдруг, резко встает и в следующий миг я, просто обалдев, смотрю на нож, по самую рукоять торчащий в его груди, и этот нож туда всадил не я. Его собственная жена сделала это!

– Охрана, да помогите же кто-нибудь! – истошно начинает она орать и стоящий за дверью кабинета личный телохранитель сразу же врывается внутрь, пока Раиса, безобразно рыдая, обнимает моего истекающего кровью отца, которого сама же и убила, умоляя о помощи.

Мое тело начинает инстинктивно действовать даже прежде, чем мозг отмирает от шока. Я понимаю, что я труп, если сюда набежит еще больше охраны, так что, вырубив уже движущегося на меня мужика, я быстро ухожу тем же путем, которым и пришел, задыхаясь не столько от бега, сколько от понимая произошедшего.

Раиса убила папу. Какого черта?!

Я бегу и бегу, сквозь небольшой подлесок, пока не выбираюсь к дороге и продолжаю бежать, не в силах осознать все произошедшее. Отец мертв. Кроме него никто не знал, что я жив. Он даже Раисе не сказал, потому что она была в ужасе, когда увидела меня. Не так, как отец, который не ожидал моего побега и такого легкого проникновения на территорию нашего дома, а как человек, который увидел настоящего призрака. Меня не было пять лет. Если когда-то у меня и была какая-то власть, то за прошедшее время все изменилось. Я никто, больше не наследник отца, который автоматически смог бы занять место главы семьи после его смерти. Нет, теперь эта роль принадлежит Булату.

Булат!

Кто бы знал, как я ненавижу одно только его имя, не говоря уже о человеке! Если то, что я услышал, я понял верно, то он все-таки получил Азу. Мою жену! Нет, не могу сейчас об этом думать! Мне нужно выбираться, нужно действовать, нужно узнать все, что произошло за прошедшие годы, нужно забрать своего ребенка, которого я в глаза не видел, да что там, я даже не знаю мальчик это или девочка! А Аза… Она все еще моя жена? Если она теперь с Булатом, то как теперь она… Нет, не сейчас! Блядь, я не могу об этом думать! Я даже не знаю, куда я бегу, не знаю, послали ли они погоню. Нужно собраться. Валить отсюда к черту и все тщательно обдумать, а потом уже начать действовать. Таков план. Это то, что сделал бы человек, желающий выжить. Но проблема в том, что я не этого хочу… Жажда убивать сейчас горит во мне гораздо сильнее, чем желание пережить эту ночь.

* * *

Похороны моего свекра проходят, как и ожидалось, с пышностью и апломбом. Мне даже удается на пять минут поговорить с отцом, приехавшим в Москву ради этого последнего прощания, но он быстро покидает меня, чтобы пообщаться с более важными персонами. Не то, чтобы я против. Я люблю своего отца, но он не самый легкий и приятный собеседник.

Вечером того же дня Булат стучится в мою комнату, которая теперь располагается в женском крыле, как положено, и я приглашаю его войти, приказав горничной принести нам чаю по интеркому.

– Ну, как ты? – задаю глупый вопрос, потому что не знаю, с чего начать разговор.

Он только что потерял своего отца и я не знаю слов, которые могли бы утешить его. Хорошо хоть, что Булат держится стоически и ничем не показывает своего горя. Ему намного сложнее было сдерживаться, когда недавно мы потеряли нашу милую Раяну. Бедняжка только начинала жить, но погибла, не дожив даже до двадцати лет. Такое ощущение, что на семью Тагировых легло чье-то проклятие, потому что члены этой семьи продолжают умирать один за другим, а началось это с моего… С Джалала.

– Нормально, – говорит Булат, серьезно глядя на меня темными глазами. – Нам нужно обсудить кое-что важное, Аза.

Его тон достаточно напряжен, чтобы я забеспокоилась. Обычно Булат очень мягок со мной. Он старается не приближаться ко мне на слишком короткое расстояние и неизменно разговаривает спокойным, мягким тоном, словно я дикий зверек, способный убежать в ужасе от любого неосторожного слова. Я сама создала у него такое впечатление, когда категорически отказалась подпускать его к себе после нашей свадьбы вскоре после смерти Джалала, и Булат решил, что я так реагирую, потому что его брат плохо со мной обращался. Он счел меня несчастной, забитой жертвой домашнего насилия и я не стала его переубеждать, потому что не хотела вступать с ним в брачные отношения, а он не стал настаивать на своих правах, как это сделал когда-то Джалал.

А уже через пару месяцев, Булат и вовсе переехал из этого дома в городскую квартиру, а меня вообще перестал воспринимать, как жену, общаясь со мной так же, как и с любым другим членом семьи. Тогда мы этого не знали, но оказывается, он встретил девушку, в которую влюбился, и тайно женился на ней, скрыв от семьи, и хотя отец, узнав правду, заставил его развестись с ней, ко мне он ближе после этого не стал и я только рада, потому что с годами начала воспринимать его скорее как брата или кузена, а не как мужа, на что надеялся мой свекор, мечтающий о внуке – продолжателе рода.

– Об этом известно очень немногим людям, но ты должна знать правду, потому что в ближайшее время тебе придется провести под строгой охраной, – начинает говорить Булат. – Папа умер не из-за проблем с сердцем, Аза. Его убил Джалал. Он, оказывается, жив.

Эти слова наваливаются на меня тяжелой каменной грядой. Джалал жив. Джалал умер. Как же легко эта семья обрушивает на меня новости, которые разрывают в клочья то, что осталось от моего сердца! Что мне делать? Какую реакцию проявить, когда оплакивать мужа-предателя, убившего собственного брата, запрещается, как бы сильно я не любила его, как бы моя душа не разрывалась от боли после его потери? И как скрыть тот факт, что сейчас мне хочется плакать столь же сильно, как в день его смерти, потому что невозможно передать моего горя по той глупой, наивной девочке, которая искренне влюбилась в монстра и даже зная все его грехи, даже слыша, что он и своего пожилого отца не пожалел, встрепенулась, подняв голову, где-то глубоко внутри меня, просыпаясь после пятилетнего сна?

Булата, кажется, не удивляет моя истерика. Он терпеливо ждет, легонько похлопывая меня по плечу, пока я рыдаю навзрыд, согнувшись пополам в кресле, в котором сижу. Мне настолько больно, что сердце, кажется, вот-вот остановится.

– Он не доберется до тебя, Аза, – обещает мой… кто? Муж ли? Деверь? Брак с которым из них действителен? – Я клянусь, что защищу тебя! Понимаю, тебе страшно, но если ты будешь следовать правилам безопасности, то он никогда не сможет подобраться к тебе.

Мне приходится взять себя в руки, потому что за прошедшие годы мой инстинкт самосохранения значительно обострился в этом змеином гнезде.

– Я боюсь, – нагло лгу, глядя в глаза Булату и пытаясь остановить свои бессмысленные слезы. – Что теперь будет?

На самом деле, мне все равно. Мне так больно, я так запуталась в собственных эмоциях, что приди сейчас Джалал и приставь пистолет к моему лбу, я бы только обрадовалась возможности обрести вечный покой. Но если он и придет, то явно не за мной. Едва ли я что-то для него значу, иначе он не пропадал бы где-то пять лет, забыв о том, что у него есть жена. Нет, ему нужно что-то от Тагировых и именно Булат тот, кто должен остерегаться, потому что Джалал всегда алчно рыщет, пока не получает то, чего пожелал. Его ничто не остановит, если он взял себе цель добиться чего-либо.

– Я не успокоюсь, пока Джалал не будет пойман и не ответит перед законом за свои преступления, Аза, – уверенно заявляет Булат. – Ему светит большой срок, так что как только он сядет, я позволю тебе покинуть этот дом и ты сможешь построить свою жизнь так, как сама того захочешь, не оглядываясь ни на мою семью, ни на свою. Тебе бы этого хотелось? Уехать куда-нибудь и жить по своему собственному усмотрению? О деньгах можешь не волноваться, я тебя не обижу, и хотя это не сможет излечить твои душевные раны, ты хотя бы сможешь чувствовать себя в безопасности и сама принимать решения за свою жизнь.

– Ты действительно сделаешь это? – не могу поверить в то, что он говорит. – Правда, Булат? Ты просто отпустишь меня?

– Мне казалось, ты уже поняла, что я не такой тиран, как остальные Тагировы, – грустно улыбается он. – Я ведь и сам до этих пор был заложником своей семьи, Аза. Теперь я главный и могу делать, что захочу, так что к черту традиции и устаревшие ценности! Мы с тобой оба заслужили свободу. Просто сначала нужно немного поберечь себя и постараться избежать моего окончательно поехавшего братца. Боюсь, в ближайшее время тебе придется побыть взаперти в этом доме, но свое обещание я сдержу. Скоро ты сможешь начать совсем другую жизнь.

На этот раз я ему верю. Возможно, я просто все еще наивная дура, но глядя в искреннее лицо Булата, мне сложно представить, что он врет. Да и зачем ему это нужно, когда вся власть в его руках?

Глава 21

После «смерти» Джалала я и так сидела в этом доме, редко выезжая за его пределы, так что домашний арест меня не слишком беспокоит. Это для общей безопасности. Я не верю, что Джалал навредит мне, наверное, он и не помнит о моем существовании, раз целых пять лет держался на расстоянии, позволил мне выйти замуж за его брата, не остановил, не предпринял ни единой попытки…

Нет, бесполезно теперь на него злиться и чувствовать эту обжигающую горечь обиды! Я не собираюсь страдать по недостойному мужчине, который оставил меня на волю судьбы. Вернее, на волю Тагировых. Так как мой отец стал важной шишкой на политической арене нашего региона, свекор не хотел, чтобы это родство оборвалось. Через месяц после похорон Джалала я потеряла ребенка, хотя всеми силами старалась сохранить его, не думать о погибшем муже, когда лежала в больнице под наблюдением две недели, не допустить стресса, из-за которого последняя оставшаяся частичка любимого человека могла покинуть меня. Видит Бог, как сильно я любила и желала этого ребенка! Как долго я выпрашивала его в своих молитвах. Но почему-то, мое тело отвергло его, тогда как душа всеми силами старалась уберечь.

Мне казалось, я умру от горя. Я потеряла всякий смысл жить дальше, но мое время еще не пришло, смерть не настигла меня, как бы сильно я о ней не грезила, и пришлось как-то существовать дальше.

Свекор попросил у отца моей руки для Булата, когда я потеряла малыша, и папа дал согласие, даже не спросив моего мнения, ведь он был только рад пристроить овдовевшую дочь, да еще и без лишних заморочек. Мы подождали положенные три месяца после смерти моего первого мужа и сыграли тихую свадьбу без празднеств. Булат стал моим мужем официально, но так и не осуществил этот брак фактически, за что я всегда буду ему благодарна, ведь знаю, что ему ничего не стоило сломить мое сопротивление, как это когда-то сделал Джалал. И вот теперь, ему угрожает серьезная опасность со стороны родного брата. Боже, какая же это все-таки неправильная семья! Мне повезет, если я смогу и правда выбраться из-под гнета Тагировых, потому что они ни одного человека еще не сделали счастливым.

Невольно вспоминаю бедняжку Раяну, которую выдали замуж, как разменную монету, и которую всего через год муж настолько измучил, издеваясь даже во время ее беременности, что она потеряла и ребенка, и свою жизнь. Мне стоит благодарить Бога хотя бы за то, что никто здесь не поднимает на меня руку, ведь даже мой родной отец так поступал, наказывая даже за не тот взгляд, или не ту интонацию в голосе.

– Ну что, Аза, остаешься один на один со своей свекровью, – беззлобно говорит мне Нурия, прощаясь перед отъездом.

– Удачи! – ехидно добавляет ее дочь Ясмина.

Ясмина овдовела и вернулась в отчий дом пару лет назад, но сейчас, после смерти Булата-старшего, они с матерью переезжают жить на родину, где находится вся родня Нурии. Зарема тоже переезжает поближе к старшей дочери и зятю в другой город. В этом доме отныне остаемся только мы с Булатом и его мать.

– Сообщи мне, когда она помрет, – шепчет мне на ухо Зарема, обнимая в последний раз.

Я даже не притворяюсь, что расстроена их отъездом. Не прошу поддерживать связь, потому что эти змеи так и не стали мне семьей. А главная змея Раиса – она же моя свекровь, постепенно умирает от рака и видя ее страдания, я испытываю к ней искреннюю человеческую жалость и сочувствие, в то время, как ее вечные соперницы только злорадствуют и это мне тоже непонятно. В этом доме станет значительно спокойнее без их постоянных склок, ведь даже ухудшившиеся здоровье не сделало характер Раисы терпимее.

– Постарайся наладить контакт с мамой, – просит меня Булат после их отъезда. – Знаю, она тебя не жалует, но кроме сиделки ей даже не с кем поговорить.

– Да она ненавидит меня, Булат! – указываю на очевидное. – Я и сама не против посидеть с ней, но меня всегда прогоняют.

И это правда. После смерти Селима от руки Джалала, Раиса перенесла свою ненависть к моему мужу на меня. Она была люто против нашей свадьбы с Булатом, но кто спрашивал ее согласия? Свекор сам все решил.

– Мне придется уехать на несколько дней, – устало потирает лицо Булат. – Поэтому, я прошу тебя за ней приглядеть. Даже если она сама против. Не могу полностью доверять персоналу, сделай это для меня в качестве личного одолжения, пожалуйста.

– Хорошо, Булат, не волнуйся так, – пытаюсь его приободрить. – Спокойно занимайся своими делами. И сообщи мне, если… Когда вы его поймаете, ладно?

Отсутствие информации убивает меня. Я не могу думать ни о чем другом после того, как узнала, что Джалал жив. Не могу ни есть, ни спать. Жду. Сама не знаю, чего конкретно, но жду, пока хоть что-то произойдет.

– Не думаю, что удастся сделать это в ближайшее время, Аза, – обрушивает на меня неожиданную новость Булат. – Я узнал, что Джалал объединился с Ахметовыми. Они помогают ему, чтобы вместе разделить между собой все, что останется после меня, и, если я не начну действовать как можно быстрее… Впрочем, тебе волноваться не о чем, я позаботился о том, чтобы вы с мамой были вывезены отсюда при малейшей угрозе безопасности. Постарайся не нервничать зря, твоему будущему ничего не угрожает. Я все решу.

Легко ему говорить! То, что Джалал работает вместе с Ахметовыми – это уже как заявление о его победе. Ахметовы сильны. Они много лет враждовали с моим свекром, пока в качестве жеста мира не договорились поженить Раяну и одного из своих сыновей, но бедная девочка сбежала от них и в итоге погибла, как и преследовавший ее муж, после чего Ахметовы снова объявили нам войну. Мне слабо верится, что Булат сможет противостоять им в одиночку. Он все же не его отец. И даже не Джалал. Как бы я не презирала теперь бывшего мужа, я не могу не признать, что он на многое готов, лишь бы добиться своего, а в Булате слишком много человечности, чтобы выжить в их мире.

* * *

Время идет, дни формируются в недели, а ничего толком не происходит. Теперь, когда Булат пообещал мне свободу, я становлюсь нетерпеливой в ожидании освобождения из тюрьмы, в которую превратился для меня этот дом.

Мне все еще больно от осознания того, что любовь всей моей жизни, то, что я считала самым светлым, что было у меня, оказалось одной большой ложью. Мне еще труднее существовать в месте, которое наполнено нежеланными теперь воспоминаниями. Я задыхаюсь, не знаю куда себя деть и умираю от тоски. Почему же ничего не происходит? Чего ждет Булат? Он ничего мне не рассказывает, так, иногда выдает небольшие детали, но в них слишком мало информации.

А недавно, в нашем доме, в мужском крыле, занимая комнаты, которые находятся рядом с бывшими апартаментами Джалала, поселилась молодая женщина с ребенком. Булат запретил мне приближаться к мужскому крылу, так что я держусь подальше, но любопытство одолевает меня с каждым днем все больше и больше. Прислуга болтает и я знаю из случайно услышанного, что женщине запрещено покидать свои комнаты. В коридорах теперь дежурит круглосуточная охрана, как в женском крыле, где живем мы с Раисой, так и в мужском.

Как-то вечером я решаю навестить маму Булата, которая уже несколько дней не выходила из своей спальни, но замираю у порога, так как дверь открыта, а в комнате Булат с Раисой разговаривают на повышенных тонах.

– … твой внук!

– Он незаконорожденный! Ублюдок от безродной девки! – зло шипит Раиса.

– Не смей так говорить о моем сыне, мама! – не менее зло отвечает ей Булат. – Он мой ребенок, мой единственный наследник, так что смирись с этим!

Я уже знаю, что ребенок, живущий в мужском крыле, принадлежит Булату, так что не удивлена, но меня поражает то, как о нем говорит Раиса. Он же ее единственный внук! Она потеряла Селима и Раяну, у нее остался только один Булат, а теперь появился еще и внук, но эту ужасную женщину волнует лишь то, что малыш родился не в законном браке.

– Добрый вечер мама, Булат! – спокойным тоном даю знать о своем присутствии.

– Убирайся! – тут же кричит на меня Раиса. – Только тебя тут не хватало!

– Мы оба пойдем, – беря меня под локоток, осторожно выводит в коридор Булат, не прощаясь с матерью, как положено – вот насколько он зол.

Мы молча доходим до моей комнаты и заходим, закрыв за собой дверь.

– У меня к тебе просьба, – отпуская мою руку, напряженно говорит мужчина. Он выглядит изрядно помятым и уставшим. – Ты не могла бы завтра утром встретиться с Витой и показать ей дом?

– Вита – это твоя… – уточняю я.

– Да, – напряженно кивает он. – Моя незаконная жена. Та самая, с которой я расстался тогда из-за папы. А Асад – мой сын от другой женщины. Вита его воспитывает, так что она его мать и лучше ее по этому поводу не расспрашивать.

– Понятно, – выдыхаю я, хотя ничего мне не понятно. Это сколько же женщин было у Булата? На одной он женился, вторая родила ему ребенка. Трудно не осуждать, как бы хорошо я к нему не относилась.

– Если не хочешь, я не настаиваю, – говорит он. – Но если ты не возражаешь против компании, то Вита была бы рада выйти из своих комнат и осмотреться. Она спокойная, милая девушка, вы могли бы подружиться.

– И как ты себе это представляешь? – не могу сдержать свой скептицизм. – Кем я ей представлюсь?

– Кем угодно, только не моей женой, – усмехается он. – Но ты ведь и так не моя жена, Аза, правда? Твой муж жив, а мы с тобой никогда не вступали в брачные отношения.

– Наверное, – неуверенно пожимаю плечом. – Хорошо, Булат, я не против компании, если она действительно милая девушка, к тому же мне очень хочется понянчиться с малышом, в этом доме детей не было уже очень давно. Я встречусь с ними утром.

– Спасибо, – с облегчением выдыхает он. – Я тогда пойду, много дел.

Я провожу этот вечер, размышляя, как вести себя с женщиной Булата, что именно ей показать в доме, ведь он огромен и некоторые неиспользуемые комнаты заперты, и конечно же, предвкушаю встречу с сыном Булата, потому что я просто обожаю детей и мне не терпится немного повозиться с умильным малышом.

На следующее утро я решительно шагаю в мужское крыло и перед самой дверью останавливаюсь перед охранником, загораживающим вход.

– Пропусти меня, – говорю стоящему, как истукан, мужчине.

Он медлит несколько секунд, но все же открывает передо мной дверь, даже не потрудившись постучаться. Я неловко захожу и сразу же натыкаюсь взглядом на сидящую на ковре девушку с малышом. Если это Вита, то я представляла ее по-другому. Она, конечно, красивая, с темно-русыми волосами и ярко-синими глазами, но какая-то очень взрослая и уставшая, что видно по взгляду, хотя ей, наверное, даже тридцати нет.

– Привет, Вита. Меня зовут Аза, – неловко улыбаюсь я, делая несколько шагов вперед.

– Привет, – настороженно отвечает она, рассматривая меня.

– Булат попросил меня показать тебе дом, – перехожу сразу к делу, переводя взгляд на прелестного рыжеволосого ребенка. – А это Асад, да?

– Ты еще не видела его? – удивленно поднимает брови Вита.

– Нет, я не захожу в эту часть дома, а Булат не приносит его в женскую, потому что его мама не хочет его… Мм… Не бери в голову, просто она сейчас плоха после химиотерапии и мы там все по струнке ходим, чтобы не раздражать ее.

Черт, и зачем я только вспомнила Раису?! Лучше вообще ее не упоминать.

– Понятно, надеюсь, с ней все будет в порядке, – вежливо говорит Вита. – А ты, кстати, кто? Одна из его сестер?

Мне неловко отвечать на этот вопрос, кажется, словно я ее обманываю, но выбора особо и нет.

– Я жена его брата, – выдавливаю из себя, стараясь говорить непринужденно. – А сестры Булата здесь не живут. Все замужем, кроме одной, но и она уехала вместе со своей матерью после смерти отца. Скоро и я уеду.

– Так он разрешил мне прогуляться по дому? – спрашивает Вита, подходя ко мне вместе с ребенком на руках.

До чего же он милый малыш! Светлокожий, с ярко-рыжими волосами и ямочками на пухлых ручках.

– Да, – отвечаю ей, едва отрывая взгляд от маленького Асада. – Можно мне подержать малыша? Он просто прелесть!

– Конечно, – к моему облегчению соглашается она, передавая мне ребенка.

Я прижимаю это чудо к груди, рассматривая его маленькое личико и надеясь, что он не расплачется.

– Привет, малыш! Я твоя тетя Аза, будем знакомы. Какой же ты прелестный мальчик!

Щипаю мягкую щечку и малыш мне улыбается, вызывая боль в сердце и сладко-горькое чувство тоски. Хотела бы я иметь возможность понянчить когда-нибудь своих собственных детей!

Мы с Витой, не откладывая, направляемся на выход и пока смотрим дом, я держу Асада на руках, наслаждаясь весом крошечного тельца, прижатого к моей груди, пока нести его не становится слишком тяжело. Тогда он отправляется к своей маме, радостно пуская пузыри и взволнованно размахивая ручками.

Мы втроем исследуем дом, пока не обходим все открытые комнаты, а потом возвращаемся в гостиную, где для нас уже накрыли чай со сладостями. Асад к тому времени уже дремлет, так что Вита кладет его на диван рядом с собой, и мы не спеша наслаждаемся вкусными пирожными и беседой на общие темы. Пока нашу идиллию не нарушает разъяренная Раиса, которая возникает на пороге, тяжело опираясь на свою трость и с маячащей за спиной испуганной сиделкой.

– Кто разрешил этой потаскухе разгуливать в моем доме? – резко восклицает она, ударяя тростью по двери, пугая Асада, который тут же заходится криком.

– Тихо, малыш, не бойся, т-ш-ш-ш… – сразу же берет его на руки, пытаясь успокоить, Вита.

– Еще и это отродье с собой притащила! – ядовито шипит Раиса. – Я вижу, с моей болезнью ты возомнила себя хозяйкой дома, Аза? Ну смотри, что я с тобой теперь сделаю, наглая девчонка!

– Мама, Булат попросил меня показать Вите дом, – пытаюсь утихомирить ее самым мягким тоном, надеясь, что имя Булата ее остановит. – Вы слишком слабы, не надо было вам вставать. Давайте я провожу вас до ваших комнат.

Я подбегаю к ней, потому что Раиса выглядит так, словно едва держится на ногах, несмотря на свирепый взгляд и острый язык, но она грубо отталкивает меня, впридачу еще и ударяя тростью по протянутой руке помощи, отчего я не могу сдержать болезненный крик. Боже, как же больно! Рука просто огнем горит и пульсирует!

– Перестаньте! – вступается за меня Вита. – Какое право вы имеете бить ее?

– Заткнись, потаскуха, ты следующая! Я хозяйка этого дома, я здесь закон и власть! Никто и шагу не смеет ступить без моего разрешения! – расходится Раиса.

– Мама! – резко врывается в гостиную злой Булат, останавливая ее бредни. – Ты немедленно возвращаешься к себе!

– Не смей говорить со мной в таком тоне, Булат! Я твоя мать! Как ты посмел разрешить этой девке гулять в моем доме, осквернять его своим присутствием?

– Аза, проводи Виту в ее комнату, – игнорируя ругань матери, обращается ко мне Булат. Раису он уводит, взяв под руку, но она кричит на него так громко, что ее голос слышно еще долго, пока они удаляются по коридору.

– Ну и свекровь у тебя! – пораженно смотрит на меня Вита, в защитном жесте прижимая к груди затихшего малыша.

– До болезни она была еще хуже, – вздыхаю я, потирая свою руку и едва сдерживая слезы. – Пойдем, провожу вас к себе. Лучше скрыться с глаз, потому что Булат тоже будет не в духе после разговора с ней.

Мы возвращаемся обратно в их комнаты и, попрощавшись, я ухожу к себе, чтобы намазать чем-нибудь огромный, безобразный кровоподтек на своей руке. Какая же, все-таки, Раиса ведьма! Такую даже могила не исправит, хотя она в ней уже одной ногой. А я ее еще и жалела… Дура, что еще сказать. Никакого сочувствия она от меня больше не дождется!

Глава 22

Мне так понравился малыш Булата, что я, не удержавшись, решаю зайти к ним с Витой еще и вечером, после ужина. Надеюсь, она не сочтет меня слишком назойливой, но мы вроде неплохо провели время днем до вмешательства Раисы. Может, ей тоже одиноко в этом доме, как и мне?

Охранник, который дежурил у двери в ее комнаты, сейчас отсутствует, что удивляет меня, но коротко постучавшись, я захожу в пустую гостиную и громко зову Виту, не желая бесцеремонно стучаться в ее спальню. Дверь немного приоткрывается, но Вита не выходит и никак не отвечает на мой зов, так что я растерянно стою, не зная, как реагировать. А потом, внезапно, раздается тихий приглушенный писк, который заставляет меня насторожиться, после чего дверь в ее спальню открывается настежь и я не могу сдержать шокированный вскрик от представшей передо мной картины.

– Джалал!

Да, это он. Еще более массивный, чем я запомнила. Взгляд дикий, лицо заросло густой и длинной бородой, да и волосы куда длиннее, чем я привыкла видеть. Сейчас передо мной не мой муж, а какой-то страшный бандит, ведь он держит в заложниках Виту, связав ей руки и рот. Я замечаю блеск стали в его руке, понимая, что это нож. Неужели он способен хладнокровно убить женщину?

Судя по яростному выражению его лица, когда он смотрит на меня, то да, способен.

Я с отчаянием оглядываюсь на дверь, за которой должен стоять охранник, надеясь, что он вернулся на пост, но разве то, что он его вообще покинул, не подозрительно? Неужели Джалал убрал его с дороги?

Страх и паника – все, что я чувствую, глядя на решительно приближающегося ко мне мужа. В нем не осталось ничего знакомого, это словно другой человек.

– Ты идешь со мной, – зло говорит Джалал, грозно надвигаясь на меня и грубо хватая за предплечье.

От прикосновения кожа к коже по телу пробегает знакомая дрожь и я с отчаянием прикрываю веки, надеясь сдержать глупые слезы.

– Джалал, пожалуйста! – искренне умоляю его в память о мужчине, которого любила. – Я не хочу твоей крови, так что оставь меня и уйди! Не заставляй меня кричать и звать на помощь!

– Даже если закричишь, то никто не успеет вовремя до нас добраться, – грубо говорит он, тяня меня к двери. – Ты идешь со мной, Аза. Вперед!

– Джалал, пожалуйста! – не перестаю умолять, пытаясь вырваться из железной хватки. – Отпусти!

Я знаю, что должна закричать, позвать на помощь, но не могу заставить себя сделать это, ведь точно знаю, что он не выберется живым из этого дома, если охрана его обнаружит. Отчаянно оглядываюсь на связанную Виту, которая пытается освободиться, но Джалал слишком быстро выводит меня в коридор, практически таща за собой, и захлопывает дверь. Мы быстро направляемся в комнату в конце коридора, в которой обнаруживаем двух мужчин из охраны Булата. Судя по их реакции, появление Джалала их не удивило.

– Нужно уходить, – заявляет один из мужчин.

– Прикрой, – отрывисто кивает Джалал, внезапно хватая меня за бедра и взваливая на свое плечо, как мешок с картошкой.

Я тихо вскрикиваю, но он в мгновение ока оказывается у окна и выбирается в него со мной на плече, приземляясь на газон на заднем дворе. Хорошо хоть это первый этаж!

Не знаю, почему ничего не делаю, но даже когда меня бегом несут к стене и отдают в руки ожидающего на другой стороне мужчины, я не кричу. Когда Джалал самостоятельно перемахивает через стену и снова несет меня, заталкивая на заднее сиденье машины, тоже ничего не предпринимаю. Я просто сжимаюсь, как испуганное животное, дикими глазами глядя на затылок мужа, устроившегося на переднем сиденье машины, и только через долгие минуты езды по бездорожью начинаю здраво мыслить.

Мысли мечутся в голове, как беспокойные осы. Джалал похитил меня. Зачем? В этом нет никакого смысла, ему нужна не я, а Булат. Он мог взять с собой Виту, чтобы надавить на него. Зачем ему я? Ничего не понимаю, но его яростный взгляд, обращенный на меня в той гостиной, пугает. Разве он должен на меня злиться за что-то, если это он – тот, кто бесследно исчез? Я ничего ему не сделала.

– Домой? – спрашивает у него мужчина за рулем, когда мы выезжаем на большую дорогу. Погони за нами не наблюдается.

– Да, – отвечает Джалал и я невольно сжимаюсь от звука его голоса.

Он все еще в ярости. Я легко понимаю это по знакомым ноткам в его тоне. Все это время я пялилась на него в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть какие-либо эмоции в суровом лице, но он ни разу не посмотрел назад, уставившись прямо перед собой. Будь я смелее, то подала бы голос, спросила бы, зачем он похитил меня, но мне не хватает отваги, так что я просто продолжаю молча сидеть на заднем сиденье, пока машина мчится в сторону города. Но мы не въезжаем в него, а едем обходным путем, явно направляясь куда-то, где не так многолюдно. Дорога занимает несколько часов. Часы на приборной панели показывают полвторого ночи, когда мы подъезжаем к двухэтажному коттеджу, находящемуся на огромной огороженной территории, о чем я могу судить по тому, сколько времени проходит с тех пор, как мы въехали через охраняемые ворота и доехали, наконец, до самого здания.

– Свяжись с Саней и разведай обстановку, – приказывает Джалал своему водителю. – Я буду в кабинете.

– Хорошо, босс, – кивает мужчина, бросая на меня короткий взгляд через зеркало. – А что с ней?

– Не твое дело! – раздается злое рычание, а потом Джалал резко выходит из машины и отрывает дверь с моей стороны. – Выходи, Аза.

* * *

Я не могу на нее смотреть. Потому что если посмотрю, то не факт, что не убью нахрен! Черт, как же меня колотит! Едва сдерживаю гнев в узде, потому что стоило мне лишь раз увидеть ее, вот так, вблизи, вживую, как в голове образовалась пустота, остались лишь голые инстинкты – забрать, утащить с собой любой ценой. Но какой в этом, блядь, смысл, если она легла под Булата?

Я никогда не смогу этого забыть и простить. Никогда не смогу посмотреть на нее без того, чтобы представить, как мой брат касался ее. Ее губ, которые я поцеловал первым, ее мягкой кожи, не знавшей прикосновения мужчин, пока я не забрал ее невинность, этого беззащитного горла, которое я помечал своими укусами, нежной груди с самыми сладкими сосками в мире. Ее тугой влажной пизды, в конце концов, в которую только я спускал семя, в которой зачал ребенка, от которого они, твари, избавились! Почему она это допустила? Как могла разрешить убить ребенка, по которому так плакала, которого хотела так сильно, что не могла думать ни о чем другом, пока ей не удалось, наконец, забеременеть! Сука!

– Джалал… – блеет, как овца, пока я веду ее в комнату наверху, практически таща вверх по лестнице, потому что идиотка еще пытается меня затормозить и не дать увести себя.

Она не была такой смелой, когда я выносил ее из дома Булата. Не закричала. Не позвала на помощь. Интересно, почему?

– Заткнись! – рявкаю на нее, все еще глядя только вперед, перед собой.

Ощущение ее кожи под пальцами и так заставило меня затвердеть, пока член не натянул ширинку штанов, но черта с два я стану что-то с этим делать! Лучше трахнуть последнюю шлюху, чем ее!

Вталкиваю Азу в пустующую спальню и сразу же захлопываю дверь, запирая на замок, прежде чем двинуться в кабинет. Я и так проебал свою цель, поэтому хоть послушаю, что скажут мои люди об обстановке в доме.

Мои люди. Какие ирония, учитывая, что ничего своего у меня больше нет! Нет ни влияния, ни денег, ни даже жены. Все ушло к другим. Осталось только мое имя и именно оно помогло мне в моей мести. Когда человек Усмана связался со мной после похорон отца, я очень удивился, меня ведь не было пять лет. Усман не мог не знать, что я жив, он знал о каждом шаге моего отца. Во многом благодаря мне, ведь мы давно заключили сделку, которая мне хоть и не нравилась, но все же была единственным вариантом сохранить относительную власть в руках Тагировых, потому что отец всегда самоуверенно недооценивал вышестоящие инстанции.

Это то, чем Усман обычно занимается – находит приближенного к главе, согласного держать его в курсе внутриорганизационных вопросов, которые сам глава, в нашем случае мой отец, предпочитает утаивать. Я не обманывал себя, всегда знал, что рано или поздно теневая фигура, курировавшая европейскую часть России, заявит о себе, но не думал, что они обратятся ко мне так поздно. Фактически, это случилось как раз перед моей женитьбой. А потом папа сам от меня избавился и, видимо Усман просто счел меня недостаточно важной пешкой в своей игре, чтобы освободить. То, что я освободился сам и предположительно убил своего отца привлекло его внимание, сделав меня снова полезным, и, хотя я терпеть не могу плясать под чужую дудку, какой у меня был выбор с учетом всех обстоятельств? По крайней мере, продав себя в условное рабство, я получил возможность отомстить и никто, ни один человек не избежит своего наказания от моих рук. Даже эта сучка Раиса, которая одной ногой уже в могиле!

– Что будем делать дальше? – спрашивает Казбек, сообщив мне, что Булат вместе со своей женщиной и ребенком покинул дом после моего проникновения.

Все еще не могу поверить, что он завел семью на стороне, будучи женатым на Азе. Да еще и с какой-то серой мышью. Он всегда был с придурью, ублюдок! Это злит меня еще больше, ведь Булат не только трахнул мою жену, но еще и променял ее на другую, словно такой женщины, как Аза, может быть недостаточно мужчине, учитывая ее огненный темперамент. Были ли она с ним так же горяча, как и со мной? Дьявол, нет! Не думать об этом, иначе совсем слечу с катушек! Мне же не заставить эту жуткую картину исчезнуть из моего мозга.

– Просто наблюдай, – заставляю себя включиться в работу. – Саню замени, он нужен мне для другого дела, пусть приедет к утру.

– Хорошо, босс. А что насчет девушки?

– Что насчет нее? – смотрю на него, не скрывая недовольства от его любопытства.

– Купить на нее тоже завтрак? – спрашивает ответственный за доставку еды в эту глушь, Казбек. Мы предпочитаем готовые блюда, потому что повара среди нас, блядь, нет.

– Купи. Голодом мы никого не морим, Казбек, это ослабляет силы. Какой кайф можно получить от мучений полутрупа? Предпочитаю, чтобы они все чувствовали. В комнату к ней не заходить, еду передавай через порог, понял? И чтобы пальцем никто не смел ее касаться! Убью, не раздумывая.

– Понял, – все еще с этим чертовым любопытством смотрит на меня Казбек. – Тогда, я пойду. Посплю хоть пару часов.

Поспит он! Кто бы меня усыпил, нахуй, а то башка уже не варит, а мысли в ней все равно не кончаются. И во всех них фигурирует одна рыжая сука, которую я одновременно люблю и ненавижу. Вот что мне с ней теперь делать? Я же видеть ее не могу, но и отпустить тоже что-то не дает.

Глава 23

Мне каким-то чудом удается заснуть в спальне, в которой меня запер Джалал, после нескольких часов мучительных размышлений. На следующий день ничего не меняется, кроме того, что какой-то мужчина приносит мне завтрак, обед и ужин. Он каждый раз стучит в дверь после того, как отпирает замок, и ждет, пока я сама ее открою, чтобы вручить мне в руки поднос.

Когда и на третий день эта система не меняется, я начинаю уже злиться и потихоньку сходить с ума от изоляции. Комната на самом деле довольно уютная, но на окнах решетки и вид из них лишь на ничем не примечательный передний двор. Нет ни телевизора, ни книг, чтобы развлечь себя и отогнать мучительную скуку, а что хуже всего – отсутствие сменной одежды. Я могу принимать душ в небольшой ванной комнате, примыкающей к спальне, могу стирать в раковине белье, но одежду приходится надевать одну и ту же, из-за чего я чувствую себя все еще грязной даже после купания.

– Можно мне сменную одежду? – попросила я мужчину, приносящего еду, на второй день, но он мне не ответил и просто ушел.

Он вообще ни слова мне не сказал за все время, даже взгляд не поднял, чтобы посмотреть мне в лицо, а в следующий раз принес снова только еду и проигнорировал мои повторные вопросы об одежде.

На четвертый день кое-что меняется, потому что еду мне приносят позже обычного и делает это другой человек.

– Можете дать мне сменную одежду? – прошу у него, заметив, что этот глухим не притворяется и даже прямо встречает мой взгляд.

Мужчина ничего не говорит, но продолжает настойчиво протягивать мне поднос, который я нехотя беру.

– Ну пожалуйста, я уже воняю! – делаю еще одну попытку, испытывая жгучий стыд, но я в отчаянии.

Он молча закрывает дверь и уходит, но когда вечером приносит ужин, то вместе с подносом отдает мне небольшой пакет и ничего не объясняя, снова захлопывает дверь. В пакете я обнаруживаю широкое платье в пол и платок для головы. Я чуть ли не плачу от облегчения, оставив ужин на потом и спеша побыстрее принять душ и переодеться в чистое.

* * *

– Зачем ты отнял одежду у жены, купил бы что-нибудь в торговом центре, – случайно слышу я разговор двух подчиненных, проходя мимо кухни.

– У моей жены одежды хватает, да и что я куплю в торговом центре? Видел, в чем он ее привез? Она же без платка на голове ни разу дверь мне не открыла! Джалал меня убил бы, если я не дал ей приличную одежду. Не слышал предупреждение Казбека? Не смотреть, не разговаривать, не прикасаться. Интересно, кто она ему?

– Ходят слухи, что жена Булата, но это неточно.

Я тут же чувствую привычную ярость при упоминании этого факта. Жена Булата, блядь! Она моя! Моя чертова жена!

– Джалал? – окликает меня Казбек, появляясь в коридоре. – Звонил Саня, просит приехать с парой ребят.

– Ну так езжай! – рычу раздраженно. – Кто сегодня в доме?

– Бек с Иваном, Джеха и Макса возьму с собой. На периметре с утра ничего не изменилось, сменятся в двадцать часов.

– А… – собираюсь спросить об Азе, но вовремя останавливаю себя. – Ничего, езжайте.

Иду в тренажерку, чтобы сбросить пар, а после контрастного душа поднимаюсь проверить камеры в доме и на территории. Я никому не доверяю и не пускаю ничего на самотек. Каждый человек находится под моим наблюдением, кроме Азы. Камеру в ее комнате я специально выключил, чтобы не видеть ее, но после подслушанного разговора у меня больше не получается игнорировать факт ее присутствия в этом доме.

Почти нехотя тянусь к мышке компьютера и щелкаю ею, включая изображение. От увиденного у меня даже дыхание спирает. Вот она. Почти такая же, какой я ее запомнил. Сидит перед зеркалом и расчесывает пальцами влажные волосы, ниспадающие до самой талии, прикрытой широким бесформенным платьем.

Рыжуля… Как же, блядь, паршиво на душе, в груди все ноет и ноет, и не избавиться от этого сраного нытья!

Вскочив на ноги, иду к ней, поворачивая ключ в замке на двери и без прелюдий заходя в комнату. Аза резко разворачивается, удивленно открыв рот.

– Джалал… – тихо говорит она, глядя на меня с настороженностью.

От былой доверчивости и любви не осталось и следа. Не это я надеялся увидеть, когда мечтал о нашей встрече последние пять лет, но мой собственный разум меня обманул. Потому что даже сейчас я не знаю, зачем пришел сюда, для чего. Мне нечего ей сказать. Она уже давно чужой для меня человек, я не могу ни любить ее, ни доверять ей. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но ее голос останавливает меня.

– Подожди! – панически окликает меня Аза. – Пожалуйста, Джалал! Я уже схожу с ума здесь. Скажи что-нибудь, почему ты меня похитил и что собираешься делать?

– Ничего я не собираюсь с тобой делать, – пренебрежительно усмехаюсь, оборачиваясь к ней. – Ты просто погостишь здесь, пока Булат не даст мне то, чего я действительно хочу.

Она раскрывает глаза шире, пытаясь взять под контроль свои эмоции, и, меня почти пробирает на смех от выражения ее лица, потому что только женщина могла обидеться на то, что ее похитили не ради нее, любимой, а просто чтобы получить что-то путем манипуляции. Не думал, что Аза из таких девушек, но что я о ней знаю?

– Тогда ты просчитался, – говорит она, отводя взгляд в сторону. – Потому что ради меня Булат не выполнит твои требования.

– Неужели? А мне кажется, что раз он не побрезговал взять тебя после меня, то ты ему явно дорога.

Ее лицо морщится в отвращении после моих слов, а в кошачьих глазах разгорается гнев.

– Побрезговал? С чего бы, Джалал? Я человек, а не кусок мяса, который ты разжевал и выплюнул, чтобы брезговать мной! И почему он должен был, учитывая, что вы – мужчины, в отличие от женщин, не храните свою добродетель до брака? Сколько женщин у тебя было до меня? Десятки? И ты еще смеешь говорить мне такое?

– А ты, я смотрю, больно смелая стала с годами, – рычу, разозлившись на ее слова, потому что она права. Ни черта я не брезгую ею, хотя должен бы, и плевать моему телу, что она была под Булатом. Я все равно хочу ее!

– Невозможно быть достаточно смелой, живя с Тагировыми, но унижать себя тебе я не позволю, Джалал. Ты тот, кто предал меня! Бросил, когда тебе стало неудобно, словно я не твоя жена, а какая-то вещь, и даже сейчас ты пытаешься меня использовать, надеясь, что Булат даст тебе то, чего ты хочешь. Но знай, что этого не будет, слышишь?! – из ее груди вырывается тихий всхлип, переходящий в горький смешок, а глаза наполняются слезами, заставляя мое сердце замереть в груди. – Булат хорошо ко мне относится, но я не настолько для него важна. Да я даже не жена ему! В отличие от тебя, он может принять отказ женщины и не навязывать ей себя силой. Я проклинаю тот день, когда состоялся наш с тобой брак! Стань Булат изначально моим мужем, как и должен был, мы с ним жили бы счастливо в любви и уважении, потому что он не бессердечный и расчетливый монстр, как ты и твой папаша!

Мой мозг готов взорваться от полученной информации, но я не могу до конца поверить в то, что слышу, пока она не подтвердит это прямо еще раз.

– Что значит, что ты ему не жена? – сам не замечая этого, приближаюсь к ней, хватая за хрупкие плечи и глядя в испуганное лицо, залитое слезами. – Ты не трахалась с ним? Отвечай!

– Отпусти меня! – пытается она вырваться, пока я ее слегка не встряхиваю. – Пусти, чудовище, не смей ко мне прикасаться!

– Отвечай мне, Аза!

– Я уже ответила, ты глухой?! Я думала, что ты умер, Джалал! – начинает она рыдать, внезапно обмякая в моих руках. – Я так любила тебя! Так горевала, что потеряла ребенка, а теперь оказывается, что все это было зря! Ты просто сбежал, оставив меня разбираться с твоей семьей! Жил своей жизнью, пока я мучительно страдала…

Мой мир словно переворачивается вверх дном, когда я осознаю, что именно потерял. Столько лет тоски по ней и вот, уже несколько месяцев, зная, что она рядом, что я могу добраться до нее, я просто потерял все то время, когда мог бы быть вместе с ней, из-за собственной ревности, ни разу даже не подумав о том, что должен услышать правду, какой бы она не оказалась, от нее самой. Что же я наделал?..

* * *

Я плачу до тех пор, пока жжение в груди не прекращается. И мне все равно, что все это время я провела, прижимаясь к груди Джалала. Он сам отказался меня отпустить, а я была слишком поглощена своей обидой, чтобы думать о том, как это неправильно. Но что меня шокирует, когда я кое-как вытираю глаза и отклоняюсь назад, чтобы взглянуть ему в лицо, так это слезы, блестящие на мокрых ресницах и утопающие в его густой, длинной бороде. Он… плачет? Никогда не думала, что могу увидеть этого мужчину в слезах. Это настолько шокирует, что я замираю, неотрывно глядя в его влажные глаза, в которых вижу ту самую тоску, отражающуюся в моих собственных каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало. Но как это возможно?

Хоть мои мысли полны хаоса и сомнений, сердце тянется к нему, говорит, что не может такой мужчина, как Джалал Тагиров, показывать так открыто свои эмоции, если это ничего не значит для него, если это притворство с целью обмануть. Он слишком горд для такого, в этом я не ошибаюсь, знаю его достаточно, чтобы быть уверенной.

Моя рука сама по себе тянется вверх и мягко ложится на колючую щеку, вытирая большим пальцем застывшую под глазом слезинку и когда он поворачивает голову, с прикрытыми веками тычась губами в мою ладонь, из моей груди вырывается еще один горестный всхлип, потому что прямо в этот момент я чувствую такую боль, которую никогда не знала раньше, даже когда думала, что он умер. Наверное, таким болезненным может быть только сожаление, когда ты должен и порадоваться, но не можешь, ведь понимаешь, как много потерял, упустил и больше не вернешь.

– Джалал… – рваным вдохом выходит из горла, но как бы много я не хотела ему сказать, спросить, язык меня не слушается, поэтому, впервые, не таясь, я позволяю себе внимательно рассмотреть его при свете.

Он одновременно мой Джалал и все же другой, незнакомый. Волосы, как и борода, отросли длиннее, чем он носил когда-либо, касаясь широких плеч, а что удивляет больше всего, так это седые волоски на висках и даже кое-где в бороде. Суровая морщина между бровей, придающая ему хмурый вид, стала глубже, а глаза… Бедные его глаза, сколько же боли поселилось в них!

– Рыжуля, – хрипло произносит он в мою ладонь, которую держит в своей, все еще прижимая к своим теплым губам. – Я никогда не бросил бы тебя.

– Тогда почему ты исчез?! – вырывается крик души громким вопросом. – Почему ты оставил меня, Джалал?

Злость поднимается во мне, оттесняя собой боль, и я сердито выдергиваю руку из его пальцев, ударяя по мощной груди, которая даже не содрогается, несмотря на всю силу, которую я направила против него, ударяя снова и снова.

Глава 24

Удары Азы не причиняют мне боль, но это ведь тоже прикосновение. Тепло ее тела проникает сквозь ткань моей футболки с каждым ударом маленького кулачка, что заставляет меня испытывать извращенное удовлетворение. Она все еще моя и только моя. Уже за это я готов оставить Булату его жалкую жизнь.

– Ответь мне! – выбившись из сил, требует моя рыжуля и я подхватываю ее на руки, чтобы усадить в кресло.

Я бы рад усадить ее к себе на колени, но пока мы не поговорим, лучше не испытывать судьбу. Я слишком взвинчен, слишком сильно хочу снова ощутить ее всей кожей, чтобы думать, будто смогу разговаривать при таком близком контакте.

– Я не оставлял тебя, – сидя у ее ног, признаюсь я. Конечно, она не может знать, что отец меня запер, если даже Булат не был в курсе. Что еще она могла подумать? – Что ты знаешь о той ночи, когда я якобы умер?

– То же, что и остальные. Никто не делился со мной подробностями, Джалал, – всхлипывает Аза, вытирая слезы с покрасневших щек.

Моя маленькая женщина. По возрасту уже совсем взрослая, а внешне все такая же, какой я ее запомнил. Но внешность обманчива, прежняя Аза просто не осмелилась бы так вести себя со мной и я невольно испытываю гордость за нее, хотя моей заслуги в этом нет. У моего котенка появились коготки и я нахожу это очень сексуальным. Блядь, да охладись, наконец!

– Я не умер, хотя Булату удалось ранить меня в ту ночь… – начинаю свой рассказ, наблюдая за тем, каким все более шокированным становится выражение ее лица с каждым словом.

Аза слушает, не перебивая, но, когда я заканчиваю говорить словами о том, как Раиса убила моего отца, ее рот открывается от изумления.

– Но как?! Зачем она это сделала, Джалал?

– Чтобы не потерять то, за что так долго билась, – констатирую очевидное. – Она просто мечтала, чтобы один из ее сыновей стал наследником. Обвинив в смерти папы меня, она буквально не оставила мне ни единого шанса в ее понимании, но эта бессердечная сука очень ошиблась, подумав, что я не смогу ей противостоять.

– Я не верю, что Булат с ней заодно! – качает головой потрясенная бедняжка. – Это невозможно, Джалал, я знаю его! Он не способен на такое. И в ту ночь, когда Селим пытался тебя убить, я уверена, что Булат не был с ним заодно. Он был так подавлен, должно быть, как и ваш отец, он посчитал тебя злодеем в этой истории. Ты должен прямо поговорить с ним, Джалал!

– Что я должен – так это всадить пулю ему в голову! – начинаю злиться из-за того, как сильно она в него верит и защищает.

– Он твой брат! – кричит Аза, глядя на меня с ужасом. – Ты не можешь убить его, когда его вина даже не доказана!

– Моя вина тоже не доказана, но это никому не помешало попытаться уничтожить меня! – отхожу от нее подальше, потому что я в ярости. – Почему ты так за него переживаешь, Аза, а?

– Потому что Булат – хороший человек, упрямая твоя башка! – вскакивает она на ноги, возмущенно пыхтя. – А ты, вместо того, чтобы выслушать и понять кого-либо, сразу же готов обвинить его во всех грехах! Как меня. Почему ты такой? Я-то точно никогда не давала тебе повод усомниться во мне. Или ты считаешь меня настолько глупой, что не доверяешь моему мнению? Разве так должно все быть между нами, Джалал? Я вообще что-нибудь значу для тебя теперь? Потому что я не понимаю, почему ты вместо того, чтобы обнять меня, только кричишь и строишь планы мести. Ты хоть понимаешь, что я чувствую сейчас? Пять лет я думала, что ты мертв… – ее речь на секунду сбивается из-за отчаянного всхлипа. – Знаешь, каково это – думать, что человек, которого ты любишь, мертв и никогда больше не вернется к тебе? А вернувшись, он занят более важными делами, чем ты.

Она режет меня без ножа и вся моя злость испаряется при виде ее несчастных глаз, из которых снова текут слезы. Я практически подлетаю к ней, хватая за бедра, чтобы поднять на уровень своих глаз и передать взглядом всю ту нежность, которую не проявлял, но которую все еще чувствую к ней.

– Для меня нет ничего важнее тебя, рыжуля, – упиваюсь ее рваным дыханием, обжигающим мои губы. – Я идиот, прости! Я так люблю тебя!

Очередной всхлип утопает в моем рте, потому что я больше не могу сдерживаться, впиваясь в ее губы своими, чтобы снова ощутить ее вкус, снова убедиться, что мои воспоминания меня не обманывают и она действительно сладчайшая женщина из всех созданных.

Аза отвечает мне, обнимая тонкими руками за шею, и мы целуемся, как безумные – мокро, не скоординировано и по-животному, в смешении стонов и рычания, пока нам не приходится прерваться, чтобы попытаться раздеться. Рыжуля отчаянно пытается стянуть с меня футболку, пока я мешаю ей, занятый тем, чтобы пососать нежную кожу на ее шее, украшая ее легкими укусами, после которых однозначно останутся мои метки. В конце концов, наша потребность друг в друге настолько выходит из-под контроля, что мы оставляем попытки раздеться и я просто задираю ее платье, чтобы вторгнуться пальцами в мокрую и уже готовую для меня узкую щель, кайфуя от сжатия тугих мышц на своих пальцах и расстегивая ширинку свободной рукой. Аза сладко стонет мне в ухо, насаживаясь глубже и впиваясь ногтями в кожу головы.

– Джалал, я хочу тебя! Пожалуйста, не мучай меня!

Я и не собираюсь мучать нас, поэтому достаю готовый взорваться член и вытащив пальцы, приставляю толстую головку к сладкой дырочке, медленно толкаясь внутрь, потому что моя жена адски тугая и с трудом впускает меня, несмотря на то, какой мокрой она стала за рекордно короткое время. Аза вскрикивает, напрягаясь, но не останавливает меня, пока я не вхожу полностью, утонув в удовольствии от ощущения ее бархатного тела. Ее губы тут же впиваются в мой рот и я толкаюсь в него языком, обхватывая обеими руками ее ягодицы и начиная делать толчки, одновременно насаживая ее на себя, пока наши тела не начинают двигаться в слаженном темпе, сопровождающимся моим громким дыханием и ее жалобными стонами.

Невозможно сконцентрироваться на поцелуях, пока все мои ощущения сосредоточены на жестком члене, с хлюпаньем долбящим ее идеальную тугую пизду, настолько одуряюще, что я готов спустить за считанные минуты. Уткнувшись в висок Азы, вдыхая полной грудью аромат ее волос и чувствуя, как она ритмично сжимается на члене с отчаянным хныканьем, я ускоряю свои движения, размашисто врываясь в нее на всю длину, пока она не кричит мое имя, кончая в тот момент, когда я начинаю извергаться, входя по самые яйца и накачивая ее семенем, пока мы оба утопаем в кайфе.

* * *

– Я хочу тебя голую, – говорит Джалал куда-то в мою шею, когда нам удается, наконец, отдышаться. – Сними эту тряпку.

Несмотря на то, как мы оба изменились за прошедшие пять лет, я не чувствую стеснения, когда встаю с его колен, куда он меня усадил, рухнув в кресло, и медленно снимаю платье через голову, осознавая, что он видит каждый сантиметр моего обнаженного тела. Для меня словно ничего и не менялось. Я чувствую тот же жар в груди и трепет в теле, когда он смотрит на меня своими темными дикими глазами, и на его лице написано такое восхищение, что слезы наворачиваются, потому что только Джалал может так смотреть на меня, когда я выгляжу, словно скелет с тощими конечностями и впалым животом. Стресс последних месяцев сделал свое дело, я болезненно похудела и это не пошло мне на пользу, но он все равно смотрит так же, как и раньше. Как я все еще смотрю на него, как на своего прежнего Джалала.

– Тебе нужно лучше питаться, рыжуля, – хмуря брови, говорит он, а потом притягивает меня к себе, снова укрывая в своих объятьях, но уже кожа к коже, потому что свою футболку он тоже снял.

Джалал и раньше был очень спортивным, но сейчас он раскачался еще больше, так что я кажусь себе дюймовочкой на его широкой груди. Мои руки тут же начинают бродить по литым мышцам, отмечая, какая у него теплая кожа и как приятно прикасаться к ней своей, позволяя отогреть себя от холода, который поселился внутри после его предполагаемой смерти.

– Расскажи мне о ребенке, – задает он вопрос, который хоть и болезненный для меня, но на который я не имею права не отвечать.

– Я потеряла его на раннем сроке, через несколько недель после похорон, – сглатываю желчь во рту. – Врач ничем не смог мне помочь. Кровотечение было сильным, все случилось очень быстро.

Мне не удается сдержать слезы и они падают на его кожу, но Джалал лишь крепче обнимает меня и я позволяю себе немного расклеиться, прежде чем снова беру себя в руки. Хоть я никогда и не перестану сожалеть о потерянном ребенке, теперь по крайней мере у меня есть он, чтобы разделить мое горе и утешить.

– Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить, – утыкается он лбом в мою макушку. – Я и представить не мог, что тебя могут выдать замуж за Булата. Это слишком даже для моей семьи. Когда я представлял нашу встречу, там всегда был наш ребенок рядом с тобой. Сначала совсем малыш, но с каждым проходящим годом он рос в моем воображении, пока не превратился в четырехлетнего человека, который уже умеет и ходить, и говорить. Самый настоящий маленький разбойник, сводящий тебя с ума.

– Я почему-то тоже представляла мальчика, – шмыгаю носом, чувствуя горечь при мысли о том, что Джалал пережил за эти годы и одновременно радуясь, что он думал обо мне и нашем малыше.

Мы молчим какое-то время, позволяя эмоциям утихнуть, а потом мою голову вновь заводняют бесконечные вопросы.

– Джалал, а ты правда теперь заодно с Ахметовыми?

Он напрягается подо мной, но потом быстро снова расслабляется, однако я успеваю заметить, что для него это непростой вопрос. Ахметовы ведь всю его жизнь были врагами Тагировых. Уверена, будь Джалал «жив» к тому времени, когда его отец решил выдать Раяну замуж за одного из них, он бы этого не допустил.

– Мы не можем обсуждать мои текущие дела сейчас, Аза, – серьезно говорит он мне. – Скоро я перевезу тебя и ты узнаешь больше, а пока, придется набраться терпения.

– Хорошо, – понимая, что он боится прослушки, говорю я.

Жизнь в их семье быстро научила меня не доверять стенам. Как и людям. Печально, но факт.

– Я мало знаю о том, что произошло с Раяной, – заговаривает о сестре Джалал. – Ахметовы рассказали мне свою версию, но они не присутствовали тогда, когда Раяна и их сын погибли. Ты знаешь что-нибудь?

– Нет, я почти все время проводила дома и со мной редко делились информацией, – вглядываюсь в его помрачневшее лицо, успокаивающе приглаживая густую бороду. – Думаю, Булат знает больше, чем другие. Тебе действительно нужно мирно поговорить с ним.

– Скоро поговорю, можешь быть уверена, – по-волчьи усмехается Джалал и я чувствую тревогу, понимая, что без насилия точно не обойдется, как бы я его не просила.

Вся надежда только на благоразумие Булата, который куда более сдержаннее моего мужа и не так эмоционален, чтобы не прислушаться к голосу разума.

– Как долго мне еще нужно здесь пробыть? – меняю тему, отвлекая его от мыслей о мести. – Тут до смерти скучно, Джалал! Можно мне хотя бы выходить из комнаты?

– Лучше не делать этого без меня, здесь много мужчин и не все они имеют инстинкт самосохранения, чтобы не замечать тебя, когда я говорю им это. На самом деле, некоторые такие жуткие отморозки, что им самое место в психушке или в аду, поэтому тебе лучше оставаться за закрытой дверью. Но не волнуйся, я отведу тебя к себе в спальню, там есть телевизор и запасной телефон, на котором ты можешь почитать книги. Ты ведь все еще любишь читать?

– Конечно люблю, эта любовь на всю жизнь, – улыбаюсь я. – Почти, как любовь к шоколаду.

– Или ко мне, – нагло ухмыляется невыносимый мужчина.

– Да не, шоколад я люблю больше, – дразню его, получая звонкий шлепок по бедру в наказание, но мой вскрик тут же заглушает его жадный рот и мы снова отдаемся нашей страсти.

Глава 25

Я собираю информацию по крохам, пока не получаю общую картину, но она меня не устраивает. Особенно то, что мне удается выяснить про ночь гибели Раяны.

Наверное, эта рана никогда не заживет, потому что последнее, чего я ожидал, вернувшись – так этого того, что эта девочка уже не будет ждать меня дома. Отец выдал ее замуж за сына Ахметова, не успела она вступить в совершеннолетие – расчетливость, которая вполне свойственна ему. Но то, что она погибла, спасаясь от своего жестокого мужа – это просто вселенская несправедливость и Ахметовы поплатятся за нее.

Тем более сложно мне делать вид, что мы с ними на одной стороне. Я выполняю задание Усмана и как бы мне не отвратительно было брататься с Ахметовыми, работа есть работа. Хуже всего то, что это также отрывает меня от моей жены. Все, чего я хочу сейчас – это запереться с ней на месяц и никого больше не видеть. И именно так я планирую поступить, когда вся эта заваруха закончится и я смогу, наконец, нормально осесть где-нибудь, где нас не будет окружать наряд мужиков.

– Джалал, брат, он у нас! – звонит мне довольный Салман Ахметов через пару дней после того, как мы с рыжулей выложили все карты на стол. – Подъезжай, мы тебя ждем.

Булат сбежал в Европу вместе со своей женой и ребенком, но видимо, его уже нашли. Ахметовы считают, что мы сможем заставить моего брата переписать все мне, а я, соответственно, передам им львиную долю, но срать я хотел на остатки наследия отца. Булат уже хорошо поработал, распродав весь законный бизнес и недвижимость. Зачем мне остатки того, что когда-то было процветающей империей?

Усман приказал мне играть свою роль и я успешно это делаю, но мне не нужно наследство Тагировых. Меня куда больше сейчас интересуют перспективы, открывшиеся передо мной благодаря работе на куда более влиятельных людей. Булат Тагиров-старший считался важной фигурой в России, но Усман – это не просто человек и не просто имя. Это организация, которая управляет большей частью, если не всем миром. И когда другие влиятельные люди, вроде моего отца и Ахметовых, решают вылезти за пределы своей территории в обход высшего руководства, они получают то, что заслужили.

Салман и Салим – самые старшие братья в роду Ахметовых. Раяну выдали за их младшенького, но сученыш погиб сам, иначе я точно добрался бы до него и с удовольствием удавил голыми руками. Мое задание – разобраться с Салманом и заключить договор с Салимом, который займет его место, от лица Усмана. Потом я смогу сам выбирать, в какой стороне лежат мои интересы и главное, в какой стране. Моя семья все равно уже распалась, осталась одна только Аза, так что ничто больше не держит меня в России.

Перед тем, как выдвинуться в имение Ахметовых, я понимаю, что мне нужно перевезти Азу. Ни за что не оставлю ее в этом доме без своей непосредственной защиты, а выбивание согласия путем пыток обычно занимает куда больше времени, чем пара часов, чем несомненно Ахметовы планируют заняться с Булатом. Я должен быть там, какой бы неприятной не была эта работа. Все-таки, это мой брат, я бы убил его быстро, будь у меня выбор.

– Куда мы едем? – спрашивает Аза, как только мы оказываемся наедине в машине за пределами дома.

– Туда, где ты будешь в безопасности, – говорю ей. – Скоро мы с тобой уедем куда-нибудь, где есть море и тепло, но перед этим мне нужно разобраться с одним делом. Это не займет больше нескольких дней.

– Хорошо, – отвечает она, не уточняя ничего, но я чувствую на себе ее взгляд. – Ты напряжен, Джалал. Хотела бы я как-то помочь тебе, но мне остается только ждать. Будь осторожен ради меня, ладно?

Она кладет нежную ручку на мое предплечье и я просто чувствую, как заметно расслабляются мои мышцы, потому что до ее слов я даже не замечал, что и правда напряжен больше, чем обычно. Переплетя наши с ней пальцы, я подношу их к губам и целую маленькую ладонь, прежде чем сосредоточиться на дороге, но ее рука все еще в моей, дарит мне тепло, которого так не хватало все это время.

Оставив машину на стоянке торгового центра, я спускаюсь с Азой в метро и мы едем в обратную сторону, пока не добираемся до квартиры, адрес которой вместе с поручением любыми способами вытащить Булата и его семью живыми, я получил от Усмана. Меня удивил тот факт, что Булат каким-то образом смог обеспечить себе защиту. Если он догадался обратиться к кому-то более влиятельному, чем Ахметовы сейчас, значит не такой уж он идиот, хотя его действия после смерти отца и вступления в наследство выглядят иначе.

Квартира, которую временно предоставил нам Усман, находится в новостройке. Довольно маленькая студия, но, чтобы перекантоваться нам многого и не надо.

– Ты не должна открывать дверь ни при каких обстоятельствах, – говорю я Азе, вкладывая в ее руку телефон. – Звони лишь в крайнем случае. Я планирую вернуться уже сегодня, но, если не приду, ты не должна волноваться.

– Хорошо, – шепчет она, глядя на меня тревожными и влажными от слез глазами.

Я обхватываю ее лицо руками и жадно целую в сладкие губы, пока наше дыхание не становится тяжелым и прерывистым, но мне приходится отстраниться, ведь я уже должен быть у Ахметовых.

– Ничего не бойся, Аза, – говорю ей напоследок. – Поешь, поспи, не нервничай зря.

– Теперь я еще больше нервничаю, – усмехается она. – Иди, не думай обо мне. Я буду в порядке, буду сидеть здесь тихо, как мышка.

– Моя умница, – довольно целую ее еще раз. – Все, меня нет.

Выхожу за дверь, слушая, как щелкает замок, и еду обратно к своей машине, где оставил телефон, на котором уже есть пропущенные от Ахметовых. Не беря на себя труд перезвонить им, я просто еду на место назначения и без особых эмоций выполняю свою работу. Быстро, гладко и без проблем. Уже к вечеру Булат с семьей свободны и свалили куда-то в закат, Салман Ахметов мертв, а мы с его братом Селимом обговариваем условия его сотрудничества с Усманом, после чего я еду к Азе, как и обещал ей. Осталось только снова найти Булата и поговорить, наконец, начистоту. Днем нам случая не представилось, потому что он сразу свалил и наверняка теперь отлеживается после долгих пыток, которым подвергли его Ахметовы. Но даже несмотря на запрет Усмана убивать его, я просто обязан выяснить, что произошло на самом деле пять лет назад и наказать виновных, чего бы мне это не стоило.

* * *

– Джалал? – с облегчением выдыхаю, когда вижу, что это он открыл замок на двери. – Ты вернулся!

Не могу объяснить тревогу, которая мучила меня после его ухода, но я так рада видеть его живым и невредимым, что прямо на пороге бросаюсь мужу на шею, скрывая слезы облегчения в его твердом плече.

– Ну чего ты, рыжуля? – ласково гладит он меня по волосам. – Испугалась?

В голосе слышится насмешка, но я не обижаюсь. Такой уж он человек, иногда кажется, страхи ему просто непонятны, потому что сам он ничего не боится и всегда сохраняет самообладание.

– У меня было плохое предчувствие, – отстраняюсь, заглядывая ему в лицо.

– Ничего плохого не случилось, – щипает он меня за подбородок. – Вот он я, снова в твоем полном распоряжении. Дико голодный, покормишь?

– Да, конечно. Пойдем на кухню.

Хотя он предупредил, чтобы здесь есть продукты и я должна поесть, прежде чем уйти из этой незнакомой квартиры, я даже не потрудилась исследовать кухонные шкафчики и холодильник. Теперь же, зная, что с ним все хорошо, я и сама чувствую, как сжимается желудок от голода, я ведь весь день не ела. Даже воду не пила!

Джалал присаживается на стул и смотрит на меня, пока я достаю из холодильника яйца, чтобы сделать нам яичницу. Квартира выглядит обжитой, я понимаю это, когда нахожу в кухонных шкафчиках слишком много для съемного жилья приспособлений и техники для готовки, но решаю не задавать вопросов. Какая мне разница, кто здесь живет? Меня намного больше волнует, что будет с нами дальше.

– Мы надолго здесь останемся? – спрашиваю у мужа, пока взбиваю яйца.

Он с любопытством наблюдает за моими действиями, словно я делаю что-то особенное, хотя приготовление яиц не должно его удивлять.

– Только на эту ночь, – радует меня ответ. – Завтра переселимся в отель, там удобнее. А потом я планирую небольшое путешествие на юг. Мы это заслужили, не считаешь?

– Было бы здорово, – воодушевленно улыбаюсь я. – А что будет потом? Где мы будем жить?

– Где захотим, рыжуля. Мы свободны делать все, что только в голову придет.

Полная свобода. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я никогда не ощущала чувство свободы в своей жизни, за меня всегда все решали другие и мне трудно поверить, что наконец-то мы можем быть счастливы, не оглядываясь ни на кого, только вдвоем.

Переложив готовую яичницу на тарелки, я наливаю нам чай и сажусь напротив Джалала, приступая к еде. По нему видно, как он голоден, так что я даже не удивляюсь, когда его тарелка пустеет в два счета, в то время, как я даже половину своей порции еще не осилила.

– Хочешь еще? – предлагаю ему, беспокоясь, что он еще голодный.

– Нет, я наелся. Очень вкусно, спасибо. Пойду приму душ, пока ты доедаешь, а потом мы переместимся на кровать. Хочу тебя пиздец, как сильно, но я грязный и потный.

– Ладно, – краснея от его признания, бормочу я.

За прошедшие годы я отвыкла от таких откровенных признаний, да и вообще от мужского внимания. Жила, считай, почти что как пленница в роскошной тюрьме, где даже в общении была ограничена. Естественно, за прошедшие несколько дней наши с мужем отношения не вернулись на тот уровень, на котором были после года совместной жизни. Джалал, как всегда, откровенен во всем, я, в свою очередь, пытаюсь отвечать ему тем же, но мы оба изменились и это заметно нам обоим.

Доев, я сижу, мелкими глотками потягивая чай, когда мне в голову приходит дерзкая мысль, что я хоть раз могла бы сама проявить инициативу. Зачем ждать, пока Джалал сам придет за мной, разденет и разложит на ближайшей горизонтальной поверхности? Пойду-ка я к нему сама!

Слыша звук текущей воды в ванной, я понимаю, что он еще не закончил принимать душ и тихо, как мышка, проскальзываю в тесную комнатку. Джалал стоит спиной ко мне в душевой кабине, уперев ладони в кафельную стену и опустив голову, пока вода хлещет его по широкой спине и плечам. В животе тут же закручивается томление при виде его идеального рельефного тела, этой мускулистой спины, крепкого зада и сильных ног. Он похож на первобытного дикаря, особенно теперь, с его длинными буйными волосами и бородой, не говоря уже о темпераменте, который проявляется в невероятно возбуждающем рычании и других звуках, которые он издает, когда находится внутри меня, толкаясь до упора и окружая своим запахом и сильным телом, пока все, что я могу делать – это покорно подчиняться всему, что он со мной вытворяет, стараясь не сойти с ума от удовольствия.

Я понимаю, что невероятно завелась от воспоминаний о нашем последнем разе, застыв на месте с пустым взглядом, и мысленно встряхнувшись, стягиваю с себя платье и белье, после чего открываю дверцу и вхожу внутрь, в тесное пространство душевой. Джалал никак не показывает, что заметил и услышал меня, продолжая стоять спиной, так что я кладу руку на его плечо и медленно веду вниз, очерчивая мышцы, а потом прижимаюсь губами к влажной коже, чувствуя, как вода хлещет уже на меня, смачивая волосы и заливая лицо, но мне все равно. Я словно опьянела от страсти, жадно ведя губами по сексуальной напряженной спине своего мужа, руками обхватив его за талию и не осмеливаясь пока переместить руки ниже его живота, чтобы накрыть наверняка уже возбужденный орган.

– Давай, не трусь, – издает хриплый смешок Джалал, перехватывая мою ладонь и сам кладя ее на свой твердый, как камень, массивный член.

Из моего горла вырывается довольное мурлыканье, когда я обхватываю его пальцами, начиная сжимать в том ритме, которому он сам меня когда-то научил. Джалал не двигается, позволяя мне все, что я только захочу, но его дыхание становится прерывистее и он слишком рано сдается, сжимая мое запястье и меняя положение наших тел так, чтобы прижать меня спиной к стене. Теперь мы стоим лицом к лицу и его твердость прижимается к моему животу, пока он смотрит на меня голодными глазами сверху вниз, ничего, однако, не предпринимая.

– Джалал? – вопросительно тянусь к нему, пытаясь потереться ноющими сосками о его грудь, но он только отрицательно цокает языком и ловит мой правый сосок между большим и указательным пальцами, сжимая почти до боли, но все же невыносимо сладко. – А-а-х…

– Мне нравятся твои стоны, – ловит он губами мои губы в легком поцелуе. – Но давай все же сделаем это в кровати, потому что, если я прижму тебя к стенке и выебу так, как хочу, твоя спина превратится в один сплошной синяк.

Ему не нужно мое согласие, потому что он уже это решил. Быстро вытерев нас полотенцем, Джалал стремительно выносит меня из ванной и ставит на колени на кровать. Как только мои бедра максимально раздвинуты, а грудь низко прижата к матрасу, я понимаю, что в этот раз он настроен на глубокое животное совокупление, но я не возражаю, потому что и сама умираю, как хочу этого, ведь с момента нашего воссоединения он сдерживал себя, пытаясь на отрываться на мне так, как я уже знаю, он может.

– А-а-а! – вырывается потрясенный вскрик, потому что Джалал не церемонится, вгоняя в меня член сразу и полностью.

Я хватаю ртом воздух, вцепившись пальцами в простыни и безотчетно ерзая бедрами, ведь внутри слишком тесно для него, меня словно насадили на огромную дубинку и, я одновременно и упиваюсь этим распирающим чувством, и побаиваюсь его, потому что несмотря на дискомфорт, мне нравится, как он пытается протолкнуться глубже, удовлетворенно ворча и удерживая мои бедра в стальной хватке, словно хочет проткнуть меня насквозь.

– Вот так, расслабь для меня эту сладкую пизденку, – рычит Джалал, посылая дрожь по моему позвоночнику. – Я же чувствую, как ты течешь, давай рыжуля! Возьми меня полностью.

Из моего рта вырывается жалобное хныканье, но я еще шире раздвигаю ноги, пока не чувствую дискомфорт в мышцах бедер, но кого это волнует, когда все мои ощущения сосредоточены на том месте, где он соединяется со мной, ввинчиваясь глубже некуда, пока мне не кажется, что меня вот-вот разорвет от такого напора. Разгоревшийся внизу живота пожар горячее ада и я скулю, как животное, издавая звуки, на которые не считала себя способной, когда Джалал начинает двигаться, вытаскивая и не спеша вставляя обратно в меня на всю немаленькую длину, натирая мои внутренние мышцы своей плотью, пока я не начинаю практически терять сознание от ощущений, которые слишком давно не испытывала, ведь эту особенную точку от не трогал слишком давно.

– Умница моя! – раздаются сквозь мои стоны слова похвалы. – Уже привыкла ко мне, маленькая, сейчас я тебя хорошенько выебу разок и мы отдохнем. Да, стони для меня! Безумно меня заводишь, рыжуля, вот так!

Я напряжена до предела, извиваюсь и умоляю о пощаде, сама не понимая, что лепечу, а он продолжает с громким хлюпаньем толкаться в меня, крепко удерживая на месте и ударяя в одно и то же место снова и снова, пока давление не становится слишком сильным и я не взрываюсь, сдавленно ахая и чувствуя извергающуюся из меня мокрую волну жара, которая уносит меня прямиком на седьмое небо.

– Эй, да ты отключилась, – через какое-то время начинаю снова осознавать происходящее.

Поднимаю веки, устало глядя на Джалала, который теперь лежит боком ко мне.

– Что? – ничего не понимая хлопаю ресницами.

– Затрахал до отключки, мне нравится, – ухмыляется он, нежно поглаживая меня по щеке. – Как ты? Не больно?

– Хорошо-о-о, – вздыхаю с удовлетворением, прислушиваясь к своему телу. – Устала.

Ощущения после такой мощной разрядки непередаваемые. Мне теперь хочется только сладко уснуть, но тут я чувствую, как к моему бедру прижимается все еще твердый, раскаленный от жара, член мужа.

– Ты не закончил? – спрашиваю с удивлением, замечая болезненную гримасу на его лице.

Как бы я не вымоталась, я не могу оставить его в таком состоянии. Накрываю ладошкой изнывающую плоть, закидывая ногу на бедро Джалала и прикладывая головку к своей трепещущей после оргазма дырочке, а дальше он все делает сам, толкаясь внутрь и заполняя меня, насколько позволяет наша поза.

– Моя сладкая рыжуля! – стонет он мне в рот, быстро и неглубоко натягивая на себя, обхватив за попку огромной ладонью. – Хочу засыпать и просыпаться внутри тебя, чувствуя, как ты обхватываешь меня этой нежной пиздой. Мне кажется, я сойду с ума, если снова останусь без тебя. Так люблю тебя, Аза!

Он говорит и говорит, рассказывает о том, как хорошо я ощущаюсь, как ему нравится мой вкус, насколько нежная у меня кожа и сладкие губы, как его члену хорошо во мне и как славно я его принимаю, идеально обтягивая своими тугими стенками и сжимая так, что он сходит с ума, кончая, как подросток-скорострел, что, конечно, не совсем так, учитывая, как долго он меня обычно мучает, вызывая оргазм за оргазмом, прежде чем самому разрядиться. Так происходит и на этот раз. Я таю от его слов, несмотря на усталость, снова возбуждаюсь до ужаса, пока он продолжает двигаться во мне, задевая клитор под идеальным углом и вырывая из меня еще один оргазм, который приводит и к его собственному, наконец.

– Теперь спи, – когда все кончено, чувствую губы мужа у своей щеки, ведь мои глаза сами по себе закрываются, несмотря на обильную влагу между бедер и сбившуюся постель, дискомфорт от которой не ощущается из-за моего измученного состояния. – Заслужила.

И я засыпаю, проваливаясь в самый спокойный сон в своей жизни.

Глава 26

Когда мы переезжаем в отель, в шикарный номер люкс, который достоин моей прекрасной жены, я, наконец, рассказываю ей все, что успел накопать на свою семью. Насчет Булата я все еще не уверен, но мои последние сомнения развеивает электронное письмо с информацией, до которой я долго не мог добраться сам. Кроме того, мне также выдают местоположение Раисы, о чем я просил в первую очередь. Нам есть о чем поговорить с этой ведьмой, но Булат перевез ее после той ночи, когда я забрал Азу, поэтому пришлось добывать информацию о ее новом месте проживания, учитывая, что сука одной ногой в могиле из-за съедающего его рака, а я не хочу, чтобы она умерла до того, как у меня будут все ответы.

Захватив с собой несколько ребят, я быстро обезвреживаю охрану Булата, прежде чем войти в квартиру, где доживает свои дни моя мачеха. Мне везет, потому что, бесшумно оказавшись внутри, я по голосам, раздающимся из спальни, понимаю, что мой братец тоже здесь.

– Прочь, Булат! – хрипло кричит Раиса, когда я уже оказываюсь у двери в ее комнату.

– Прости, мама, – как и всегда, пресмыкается перед ней верный сынок.

– Какое милое воссоединение счастливой семейки уродов! – не могу удержаться от издевки, потому что эмоции так и рвутся наружу от предвкушения скорой расправы.

– Ты! – открыв рот, как рыба, вытащенная из воды, тычет в меня пальцем Раиса. – Булат, убей его!

– Но-но, дорогая мачеха, я же в гости пришел! – поднимаю руки, проходя в комнату, где пахнет болезнью и безысходностью. – Не предложишь сначала присесть и выпить чаю? Ты ведь всегда была образцовой хозяйкой.

Раиса больше не похожа на прежнюю себя, от нее остался лишь скелет, обтянутый кожей, но мне ее совсем не жаль. Коварная сука заслужила куда больше мучений.

– Убирайся отсюда, – подходя ко мне, рявкает Булат. Совсем борзый стал, думает, раз я его один раз спас, то больше угрозы нет?

– Поговорим и сразу уйду, даже убивать тебя не буду, жалкий неудачник, – говорю прямо, потому что не настроен играть в игры. – Мне нужны ответы, Булат.

– Какие, к черту, ответы?!

– Правдивые! Я хочу знать, что ты из себя представляешь. Почему ты был готов убить собственного брата, но заботился о его жене, хотя я знаю, что ты хотел ее. Или Аза мне соврала, когда сказала, что ты не касался ее?

– Ты действительно хочешь обсудить это при моей матери?

– К ней у меня тоже есть вопросы. Но если я уже знаю, какая она на самом деле бездушная тварь, вонзившая нож в сердце собственному мужу, то насчет тебя у меня есть сомнения. И я хочу отбросить их раз и навсегда, потому что моя жена почему-то считает, что ты не заслуживаешь смерти.

Булат выглядит так, словно ему дали под дых. Открыв рот, он втягивает воздух, а потом резко оборачивается к Раисе, которая начинает материть меня на родном языке.

– Мама?

– Убей его, Булат! – яростно шипит она. – Он лжет!

– Серьезно? – насмехаюсь над ее уверенностью, что ему по силам меня одолеть. – Однажды он уже пытался меня убить, но ничего не вышло. Думаешь, во второй раз повезет?

– Заткнись! – начиная злиться, рычит Булат. – Если тебе есть что сказать, то говори прямо. Моя мать не в том состоянии, чтобы насмехаться над ней или устраивать тут очную ставку.

– Она получает то, что заслужила! Было бы очень несправедливо, если бы эта злобная ведьма получила легкую смерть. Бог наказывает ее за ее проступки, так же, как наказал нашего отца. Он верил ей единственной, как самому себе, и она его предала. Буквально вонзила нож в сердце, не оставив даже шанса выжить. Но ты ведь уже знаешь это, не так ли Булат? Это был ваш план? Убрать с дороги всех и разрушить его империю, чтобы забрать деньги и свалить.

– Мама, о чем он говорит? – снова обращается он к своей матери, но та упрямо молчит, поджав губы. – Мама, ответь мне! Ты ведь сказала мне, что была там! Что Джалал убил папу!

– Джалал пришел всего лишь поговорить, – уточняю я. – Но папа не ожидал меня увидеть в собственном доме, вот и заволновался. У него прихватило сердце, а дорогая жена решила воспользоваться ситуацией и вонзила в него нож, чтобы обвинить в этом меня. Разве она не рассказала тебе этого?

– Заткнись! – выходит из себя Булат. – Мама, скажи мне правду, черт возьми! Не молчи!

– Не кричи на меня! – наконец, подает она голос. – Булат, ты не ребенок, неужели не понимаешь?! Все, что я сделала, я сделала ради тебя. Селим не справился, но ты-то у меня остался. Мой сын должен был быть наследником, Булат! Мой! Я была рядом с ним все это время. Я была той, кто поддерживала и помогала ему! Но твой отец решил отдать все плоды наших трудов этому выродку безвольной истерички! – Она гневно указывает на меня дрожащим пальцем. – Почему не Селиму? Почему не тебе? Но нет, он считал вас слабыми и был прав, потому что ты слабак, Булат! Ты даже убить его не смог, когда у тебя было столько шансов! А Селим? Этот идиот даже с моим планом не справился с заданием. Дал себя зарезать, как свинью. Уж лучше бы я вообще осталась бездетной, чем произвела на свет таких недомужчин! Ведь даже когда я подарила тебе империю Тагировых на блюдечке, ты не смог удержать власть! Слабак! Ты не мужчина, Булат!

– Ну все, хватит истерить! – обрываю ее, потому что она может продолжать так часами, не выдавая нужную мне информацию. – Расскажи лучше, причем тут Селим. Как ты вообще уговорила его на меня напасть?

– Селим был послушным сыном, – с вызовом глядя на Булата, отвечает Раиса. – Не то, что ты.

Она пытается задеть его, но Булат выглядит так, словно и не слышит ее. По его лицу видно, что он пытается обдумать факты и справиться с чувствами, которые слишком легко читаются, учитывая как сильно он шокирован, что заставляет меня поверить в то, что он реально был не в курсе всего. Мне нужно поговорить с ним обо всем, Аза была права. А что касается Раисы, то она уже выдала то, что я хотел услышать. Нет больше смысла оставаться в этой зловонной комнате и выслушивать ее оскорбления.

– Я поклялся тебя убить, но ты и так умираешь, – глядя ей в глаза, прощаюсь я, надеясь, что умрет она еще не скоро. – Не собираюсь облегчать твои муки, дрянь. Ты сгниешь в аду за все, что сделала.

– Тебе тоже туда прямая дорога! – хрипит Раиса в ответ.

Я перевожу взгляд на брата, понимая, как эта сука его подставила и вообще вертела им, как хотела, но не могу опираться на свои догадки и ощущения, пока не услышу от него его версию правды, поэтому киваю в сторону выхода.

– Пойдем, поговорим без ее оскорблений.

Он молча выходит вслед за мной, игнорируя свою все еще кричащую и требующую что-то мать.

* * *

Булат едва ли способен на хладнокровное убийство, но я не могу быть уверен в этом, потому что и Селима не считал способным на предательство, и, ошибся. Как бы я не злился на Булата, как бы не ненавидел его в последние годы, сейчас, глядя на его потерянное лицо, я снова вижу несчастного юнца, который все детство и молодость провел заграницей, среди таких непохожих на нас европейцев, и который совершенно не приспособлен к жизни в семье Тагировых, который не понимает, почему мы так жестоки и беспощадны в своих действиях. Да он даже чертового щенка не мог убить, хотя знал, что за этим последует наказание!

Мужику за тридцать, а он все еще живет, как тот долбанный европеец, вернувшийся к нам со своими бредовыми идеями и взглядами на жизнь. Селим или я на его месте после смерти отца встали бы во главе и продолжили то, чем занималась наша семья все это время, а Булат вместо этого уступил Усману всю незаконную деятельность в обмен на защиту, а законный бизнес и недвижимость начал распродавать, словно ему не терпится поскорее свалить с деньгами, наплевав на то, что он за пару месяцев разрушил империю, которую наш отец строил всю свою жизнь.

– Где Хасан? – спрашивает он, когда мы оказываемся за пределами спальни Раисы, имея в виду своего телохранителя.

– Мои люди скрутили его, но он в порядке.

Повисает неловкая пауза. Булат встречается со мной взглядом и я вижу, что он еще не переварил новости о своей мамаше.

– Она просто взяла и ткнула в него нож? – следует закономерный вопрос. – Не сказала ничего? Не объяснила?

– А что тут объяснять? – не могу сдержать усмешку при мысли об объясняющей свои предательские действия Раисе. – Все произошло очень быстро. Они оба сидели у него и разговаривали за чаем. Я влез через окно и увидев меня, папа занервничал. Схватился за сердце, начал задыхаться, а твоя мать просто схватила нож со стола и убрав его руку, вонзила его в него, а потом закричала.

– Я не знал о ее планах, – сглатывает он, явно испытывая сожаление о нашем отце, которое я не могу разделить. – Я думал, ты убил Селима, потому что хотел стать главным претендентом на место преемника отца.

– Селим не был мне угрозой, я и так был преемником. Я не хотел убивать нашего брата, Булат. Это вышло случайно, – заставляю себя сказать это, потому что груз убийства Селима все еще мучает меня, неважно заслужил он это или нет. Брат – это брат, верный он или предатель. Мы выросли вместе и несмотря на соперничество, я любил его.

– Я тоже не хотел тебя убивать, – признается Булат.

Я строил много теорий и годами думал, что именно должно было произойти в ту ночь. Признание Булата дает мне более ясное понимание картины и это просто пиздец, как хреново. Селим позвал его в ту ночь не для помощи себе, а чтобы убить так же, как и меня.

– Ты должен знать кое-что еще, – говорю ему почти нехотя. – Я был не единственной жертвой Селима. Знаю, что ты был привязан к нему больше всего, но он не только меня пытался убрать со своего пути. Ты стал бы следующим, потому что раз он сам тебя вызвал в комнату и не для помощи в моем убийстве, значит, хотел сразу же избавиться и от тебя тоже. И я считаю, что твоя мать была в курсе этого, но не возражала, потому что он слушался ее, в отличие от тебя, и это она изначально придумала весь план.

Не думал, что Булата можно шокировать еще больше, но это происходит. Он весь цепенеет, уйдя в свои мысли и переваривая новость о Селиме, ведь и правда они с ним были намного ближе, чем кто-либо из этих двоих со мной. Неудивительно, учитывая, что у них и мать одна, но уж лучше совсем без матери, чем с такой, как Раиса.

Молчание длится долго. Булат размышляет и я не мешаю ему, потому что спешить мне некуда. У нас есть много вопросов для обсуждения и мне нужно, чтобы у него была ясная голова при этом, поэтому пусть переваривает свою личную трагедию, а потом уже вливается в обсуждение деловых вопросов.

– Ты должен отпустить Азу, – внезапно заявляет он через какое-то время.

Во мне сразу же просыпается ярость. Я все еще киплю при одной только мысли, что он был женат на моей рыжуле, даже если она не подпустила его к себе. Я ведь знаю, что он хотел ее.

– Она моя жена, – чеканю твердо. – Моя, Булат. И она для меня значит намного больше, чем брат, которого я практически не знаю. Имей в виду, я могу убить тебя в любой момент, если ты только осмелишься снова подойти к ней.

– Если бы она для тебя действительно много значила, ты не издевался бы над ней так, что бедняжка даже глаза поднять на мужчин боится! Ты сломал ее, Джалал, так о какой привязанности может идти речь? Разве так обращаются с женщинами? Разве нормально поднимать на них руку и принуждать силой?

– Заткни свой поганый рот! – хватаю его за грудки, выходя из себя. – Я никогда не причинял вреда Азе, понял? Она моя жена! Я баловал ее и пытался сделать счастливой в той клоаке, в которой она вынуждена была жить.

– Значит, она мне солгала? – язвительно усмехается Булат. – Это ты хочешь сказать? Или ей показалось? Ты окружил ее роскошью, дарил ей подарки, но разве это компенсирует дурное обращение, которому она подвергалась?

– Она не подвергалась дурному обращению, – хмурюсь я, отпуская его и отходя на шаг. У меня нет желания обсуждать свои отношения с женой и тем более оправдываться перед ним. – Я еще поговорю с ней об этом, но ты… Не лезь, Булат, ради своего же блага, потому что если ты попытаешься снова украсть ее, то я не посмотрю на наше родство.

– Я хочу поговорить с ней! Позвони ей прямо сейчас и мы проясним этот вопрос раз и навсегда.

Блядь, как же он заебал! Похоже, я не получу нужную мне информацию, пока он не удостоверится, что я не удерживаю Азу силой.

* * *

Когда Джалал звонит на мобильный, который оставил для меня, я как раз выхожу из душа в отеле, в котором мы остановились. В груди растет тревога, потому что я знаю куда ушел мой муж этим утром. Но увидев номер на экране, меня немного отпускает.

– Джалал? – отвечаю на звонок слегка дрожащим голосом.

– Аза, – бесстрастным тоном говорит он, как обычно делает, когда мы на людях. – Я тут разговариваю с Булатом и он не верит, что я не удерживаю тебя силой. Поговоришь с ним?

– Ладно, – говорю нехотя, потому что мне ужасно стыдно признаваться Булату, что я годами обманывала его, заставляя думать, будто его брат плохо обращался со мной. Фактически, я строила из себя жертву и, с какой стороны не посмотри, это выглядит очень неприглядно.

– Аза? – раздается голос Булата в трубке. – Ты в порядке?

– Да, это я, Булат. Здравствуй. Тебе не стоит беспокоиться обо мне, со мной все хорошо.

– Откуда мне знать, что он не заставил тебя сказать это угрозами? Ты не должна бояться, скажи мне правду и я вытащу тебя. Я же знаю, как он к тебе относился…

– Я позволила тебе так думать, чтобы мне не пришлось спать с тобой, – прерываю его, сгорая от смущения за такие откровенные слова, но понимая, что должна была их произнести. – Я люблю Джалала, Булат. Я всегда его любила и хотела остаться верна ему…

Замолкаю, не в силах продолжить говорить, чувствуя, как горит мое лицо, и когда Булат после невыносимо долгого молчания в трубке лишь вежливо говорит мне «Я все понял. Желаю тебе счастья», вешая трубку, я просто бросаюсь на постель и стону в подушку, надеясь, что к моменту нашей встречи когда-нибудь в будущем, он уже забудет о моих словах.

Эпилог

4 года спустя

– Эмирхан, прекрати бегать от меня! – кричу на сына, чувствуя, что еще чуть-чуть и я расплачусь от отчаяния.

Он с самого утра ведет себя, как самый настоящий чертенок. Разлил и размазал по полу и кухонным шкафчикам джем, который я забыла убрать после завтрака в холодильник. Потом, пока я убирала все это, так как у горничной сегодня выходной, опрокинул ведро с грязной водой, которой я отмывала липкий джем, а после того, как мне удалось вымыть и кухню, и его самого в ванной, отказался ложиться на обеденный сон. В итоге, уже семь вечера, энергии в его маленьком теле все еще полно, а я вот тихо умираю от усталости, надеясь, что Джалал вернется уже домой со своей встречи, ведь еще немного – и я реально разрыдаюсь, как ребенок.

– Эмирчик, ну давай наденем пижамку? – умоляю сына, который прячется от меня за креслом в гостиной.

Сегодня на него не действуют ни уговоры, ни строгий тон.

– Не хоцю! – раздается упрямый отказ и пока я медленно подбираюсь к нему, негодник разворачивается и резво убегает, перебирая маленькими ножками.

Боже, за что мне это? Я безумно люблю своего сына, но сладить с ним невозможно, а я из-за беременности еще и чувствую себя постоянно вялой и сонной. О чем я только думала, решив родить снова, когда мой чересчур активный трехлетка и так занимает все мое внимание и высасывает все силы! Как я справлюсь с двумя такими детьми?

– Кто это тут не слушается маму? – как джинн из бутылки, внезапно возникает на пороге вернувшийся Джалал.

– Папа! – бросается к нему Эмирхан, радостно визжа, когда отец поднимает его высоко над головой, прежде чем прижать к себе.

Их темноволосые головы склоняются друг к другу, когда Джалал держит довольного сына на руках, позволяя тому запустить хищные пальчики в свою бороду, а я смотрю на него сердито, злясь, что он бросил меня одну с ребенком на весь день, когда у нашей горничной выходной и мне даже некому было помочь.

– Не смотри на меня так, работа есть работа, рыжуля, – тут же говорит он, поняв причину моего плохого настроения. – Сейчас поужинаем на свежем воздухе и уложим этого хулигана пораньше, хорошо? А завтра начнем уже подыскивать няню.

– Моего сына не будет воспитывать няня, когда есть я! – возмущаюсь такому предложению, ведь я уже не раз говорила ему о своей позиции касательно этого вопроса. – К тому же, я не приготовила ужин сегодня.

– Тогда хорошо, что я заказал его из ресторана, – улыбается Джалал, подходя ко мне и снисходительно целуя макушку.

Бесит! Он думает, что если я такая маленькая по сравнению с ним, то со мной нужно обращаться, как с беспомощным ребенком?! Ему даже наклоняться приходится, чтобы поцеловать меня в голову. Наклоняться! То, что он такой высокий тоже бесит, уф!

– Давай, женушка, иди, садись в саду, а я одену Эмира и присоединюсь к тебе.

– Не указывай мне, что делать! – возмущаюсь на пустом месте, где-то внутри понимая, что не права, но не в силах контролировать свое раздражение.

– Ты снова нарываешься на порку, – с предвкушением рычит муж, гладя мое бедро. – Иди, Аза.

– Я в ванную! – задираю нос, идя в противоположную сторону, лишь бы сделать наперекор его словам.

Со мной творится что-то ужасное в эту беременность, но Джалал, хоть и терпелив, однако не позволяет мне совсем уж зарываться, предпочитая направлять всю мою негативную энергию в другую плоскость. Как только Эмирхан уложен на ночь, мы с ним сразу же запираемся в спальне и через пару часов от моего раздражения обычно не остается и следа, но сегодня этот сценарий не сработает. Я уверена.

Умыв лицо холодной водой, я вытираюсь и смотрю на себя в зеркало. Странно, что чувствуя себя постоянно уставшей и злой, я как-то умудряюсь внешне оставаться свежей и чуть ли не сияющей. Мое лицо горит румянцем, цвет кожи здоровый, а под глазами никаких темных кругов, как было, когда я ждала Эмирхана. Повернувшись боком, поднимаю легкую сатиновую рубашку, которую надела из-за ее удобства, несмотря на не совсем привлекательный вид, и смотрю в зеркало на свой все еще незаметный живот. Только если потрогать, можно нащупать крохотную выпуклость.

– Ох, малыш, неужели еще несколько месяцев твоя мама будет такой мегерой? – вздыхаю с сожалением, поглаживая живот, в котором удобно, и в ус не дуя, разместился еще один маленький хулиган или хулиганка, а потом выхожу из ванной, потому что кто-то звонит в дверь. Наверное, доставка прибыла.

Через десять минут мы втроем уже уплетаем за обе щеки пиццы, которые заказал Джалал, разместившись в саду. Я настолько довольна вкуснющим ужином, что даже не обращаю внимания на то, что Эмирхан измазал пижаму, в которую его все-таки удалось одеть Джалалу.

– Я умою его, – говорит муж, когда наш сын заканчивает есть, подхватывая его на руки и унося в ванную.

Они оба довольно быстро управились с едой, но я все еще продолжаю жевать, не в силах оторваться от самой вкусной пиццы в своей жизни. Все-таки, стоило переехать в Италию хотя бы ради еды. Просто чудо, как я не расплылась от жизни здесь, учитывая, что ни о каком здоровом питании и подсчете калорий даже речи нет.

Доев последний кусочек сырной, которая понравилась мне больше мясной, я встаю и иду проверить своих мужчин, находя их в детской. Уже восемь вечера, так что Эмирхану не так уж и рано ложиться сейчас. Остановившись на пороге, я вижу, что он уже засыпает, держа в маленькой ручке большой палец отца и приоткрыв свой капризный ротик. Мой прелестный малыш! Не могу поверить, что ему уже три года. Кажется, только вчера родился, а уже бегает и говорит, сводя с ума свою мамочку, которой позарез нужен отдых. Может, и правда согласиться на няню, чтобы она мне помогала?

– У меня новости, – сообщает Джалал, приходя в нашу спальню через десять минут. Я к тому времени уже устроилась с удобством на кровати. – Булат с семьей приезжает в гости. Я предложил им остановиться у нас, так что у тебя появится помощь с Эмиром.

– Здорово! – радуюсь я. – Мне не помешает женская компания, а то с переезда Николь я так ни с кем и не подружилась. Наши соседи такие зануды!

За прошедшие годы мы виделись с Булатом и его семьей редко, но мой муж помирился с братом и мы поддерживаем связь.

– Можем переехать, – предлагает Джалал, начиная стягивать с себя одежду. – Появился хороший вариант в Норвегии, если ты настроена сменить обстановку и соседей.

– Правда? – удивленно округляю глаза, а потом до меня медленно доходит. – Это твоя работа, да? Тебя хотят послать в Норвегию?

Джалал не рассказывает мне, чем конкретно занимается, но я знаю, что он работает на кого-то, кто обладает большой властью. Поначалу меня снедало постоянное беспокойство за него, но с годами я убедилась, что ничего опасного мой муж не делает. Даже работая со своим отцом он рисковал куда больше, чем сейчас, а переезды в другие страны время от времени мне даже нравятся.

– Скажем так, мне предлагают Норвегию, но я могу остаться здесь, если не хочу переезжать, – залезая ко мне под одеяло, говорит муж. – Все зависит от тебя, рыжуля. Мне нравится везде, где есть ты.

– Я не знаю, – говорю неуверенно, глядя в его понимающие глаза. – Может, после рождения малышки?

– Малышка, значит? – хмыкает он, накрывая большой ладонью мой живот. – Ты все-таки собираешься осчастливить меня рыжей дочкой?

– Все в руках Бога, я лишь надеюсь, что это девочка, – накрываю его руку своей. – А вот будет она рыжей или нет – совершенно не важно.

– Как это не важно? – возмущается Джалал. – Я хочу рыжую!

– Вот будь ты сам рыжим, успех нам был бы гарантирован, а так, это не в моих силах, – дразню его. – Шансы пятьдесят на пятьдесят, так что придется смириться, если она окажется брюнеткой.

– Я-то смирюсь, она все равно будет красоткой. Но если это все же не она, а он, то нам с тобой предстоит еще одна попытка, женушка, – наклоняется он, целуя меня в шею. – Давай-ка начнем тренировать зачатие прямо сейчас.

– Ты годами уже тренируешь зачатие и никаких проблем у тебя с этим обычно не возникает, вымогатель! – хихикаю я, хлопая его по плечу. – И вообще, кто сказал, что я решусь на это еще раз?

– Ты сама и сказала, когда-то давно. Забыла уже свои мечты о большой семье? Я вот не забыл, так что придется исполнять, рыжуля. Я с удовольствием буду кончать в тебя снова и снова, пока ты не подаришь мне дочь. Такую же восхитительную малышку, как ты сама.

– Я давно уже не малышка, – напоминаю в который раз, на что он, как обычно, отмахивается.

– Ты всегда будешь моей малышкой, Аза. Моей сладкой-сладкой девочкой…

Content

Злата Романова
Жена Джалала. Вернуть свое

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог