Альфред Адлер

Наука жить

Серия «Эксклюзивная классика»

Перевод с английского Е. Абаевой

Школа перевода В. Баканова, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Наука жить

По словам великого философа Уильяма Джеймса, лишь та наука, что непосредственно связана с жизнью, может считаться настоящей. А еще можно сказать, что в науке, где есть непосредственная связь с жизнью, теория и практика становятся неотделимы друг от друга. Наука о жизни, поскольку она формируется в соответствии с течением жизни, превращается в науку жить. Как нельзя лучше подобные размышления применимы к индивидуальной психологии. Эта наука пытается взглянуть на жизни отдельно взятых людей в целом и считает любую единичную реакцию, любое движение или порыв внятно сформулированным отношением индивидуума к жизни. Необходимость индивидуальной психологии вызвана практической целесообразностью, поскольку, обладая определенным знанием, можно корректировать и исправлять наши установки. Таким образом, индивидуальная психология является пророческой наукой и пророческой вдвойне: она не только предсказывает, что будет дальше, но и, словно пророк Иона, предупреждает, что может произойти, для того, чтобы этого не произошло.

Корни индивидуальной психологии произрастают из попытки понять ту таинственную созидательную силу жизни – силу, которая выражается посредством желания развиваться, стремиться и добиваться… и даже компенсировать поражение в чем-то одном стремлением преуспеть в чем-то другом. Эта сила телеологична, она проявляется, когда возникает стремление к достижению цели, и все движения, неважно телесные или психические, совершаются совместно. Именно поэтому изучать отдельно движения тела или психические состояния безотносительно к целому – человеку – абсолютно нелепо. Нелепо, например, что в криминальной психологии мы должны намного больше внимания уделять преступлению, а не преступнику. Хотя значение имеет как раз преступник, а не преступление. И неважно, сколь серьезно мы вникаем в само уголовное деяние, нам никогда не понять сути его преступного характера, если мы не рассмотрим его как эпизод в жизни конкретного индивидуума. Одно и то же видимое деяние в одном случае может считаться преступлением, а в другом – нет. Важно понять личностный контекст – ту цель, которая в рамках жизни отдельного человека направляет все его действия, все его поступки. Эта цель позволяет нам разглядеть смысл, что скрывается за каждым отдельным действием, увидеть части, что собираются в единую картину. И наоборот, если изучать эти части – при условии, что мы изучаем их как части целого, – целое тоже будет видеться яснее.

В нашем случае интерес к психологии вырос из медицинской практики. Именно медицинская практика обеспечила ту телеологическую или целенаправленную позицию, которая необходима для понимания психологических фактов. В медицине мы видим, как все органы стремятся развиваться с определенной целью. К периоду зрелости они приобретают определенные формы. Более того, когда наблюдаются дефекты органов, мы видим, как природа изо всех сил старается устранить возникшую проблему или же в качестве компенсации развивает другой орган, который впоследствии берет на себя функции пораженного. Жизнь всегда хочет идти вперед, и перед лицом внешних обстоятельств жизненная сила никогда не сдается без борьбы.

Получается, психика развивается по тем же законам, что и жизнь органов. У каждого человека в голове есть понимание некоей цели, некоего идеала, который требует выйти за рамки текущего состояния, преодолеть имеющиеся недостатки и сложности, четко сформулировав свою цель на будущее. Имея четко сформулированную цель, человек может посчитать, почувствовать, что он выше существующих в настоящем сложностей, поскольку видит в голове картинку будущего успеха. В отсутствие же понимания цели деятельность человека утратит любой смысл.

Все имеющиеся данные указывают на то, что эта цель должна быть поставлена – четко сформулирована – очень рано, еще в детстве, когда идет процесс формирования. Ведь именно тогда начинает оформляться своего рода прототип или модель зрелой личности. Можно себе представить, как это происходит. Ребенок, будучи слабым, ощущает неполноценность и попадает в невыносимую для себя ситуацию. Поэтому он стремится развиваться и делает это в направлении, продиктованном целью, которую он себе избирает. На этой ступени материал, использующийся для развития, важен меньше, чем цель, которая обуславливает само направление. Каким образом ставится эта цель, сказать сложно, но очевидно, что она существует и контролирует все действия ребенка. Действительно, в такой ранний период мало что известно о силах, порывах, причинах, возможностях или их ограничениях. Пока еще ответа нет, поскольку само направление развития устанавливается окончательно лишь после того, как ребенок определил свою цель. Только наблюдая направление, в котором течет жизнь, можно предположить, какие шаги будут предприняты в будущем.

Когда формируется прототип – зачатки той личности, что уже содержит конкретную цель, – индивид приобретает направление развития, а жизнь определенно получает ориентиры. Это и позволяет предугадывать, что произойдет в его дальнейшей жизни. С этого момента апперцепции человека неизбежно попадают в рамки заданного направления. Ребенок будет воспринимать происходящее не как оно есть на самом деле, а согласно личной схеме апперцепции, иначе говоря, он будет воспринимать происходящее через ограниченную призму своих личных интересов.

В связи с этим обнаружился интересный факт: у детей с органическими дефектами жизненный опыт связан с работой поврежденного органа. Например, ребенок, у которого наблюдаются проблемы с желудком, проявляет болезненный интерес к еде, а ребенок с плохим зрением больше озабочен вещами, на которые нужно смотреть. Эта потребность соответствует личной схеме апперцепции, которая, как мы уже упомянули, характеризует всех людей. Таким образом, можно предположить: чтобы выявить область интересов ребенка, нужно всего лишь определить поврежденный орган. Но все не так просто. Ребенок ощущает, что какой-то орган функционирует неполноценно совсем не так, как это видит сторонний наблюдатель, ведь на его ощущение влияет собственная схема апперцепции. Следовательно, хотя неполноценность органа и считается элементом схемы апперцепции ребенка, внешнее наблюдение за этой неполноценностью не обязательно дает ключ к разгадке самой схемы.

Ребенок с головой вязнет в некоей относительной схеме, и этим он не отличается от нас всех: никому не даровано знание абсолютной истины. Оно не даровано даже науке. Последняя опирается на здравый смысл, что подразумевает понимание собственной изменчивости, а еще тот факт, что со временем большие ошибки постепенно сменяются меньшими. Ошибки делают все, главное, что мы можем их исправить. И делать это легче, когда прототип только формируется. Даже когда мы не исправляем ошибки на том этапе, их можно исправить позже, вспомнив все, что происходило тогда. Поэтому если мы сталкиваемся с проблемой лечения пациента с неврозом, задача состоит в том, чтобы выявить не банальные ошибки, которые он совершает в более позднем возрасте, а ошибки краеугольные, которые он сделал в начале жизненного пути в процессе становления своего прототипа. Обнаружив эти ошибки, мы можем их исправить, подобрав необходимое лечение.

Получается, что в контексте индивидуальной психологии проблема наследственности теряет свое значение. Важно не то, что человек наследует, а то, что он в ранние годы с этим наследством делает, важен прототип, который закладывается в среде, где ребенок живет. Конечно, есть органические поражения, которые обусловлены наследственностью, но наша задача заключается в том, чтобы уменьшить конкретную проблему и поместить ребенка в благоприятную обстановку. На самом деле у нас даже есть значительное преимущество ввиду того, что мы видим само нарушение, и поэтому знаем, как действовать. Здоровый ребенок, без каких-либо наследственных проблем, зачастую может жить хуже, поскольку может недоедать или стать жертвой многочисленных ошибок воспитания.

В случае детей, рожденных с патологиями органов, исключительно важна психологическая обстановка. Поскольку такие дети находятся в более сложной ситуации, у них выражены признаки преувеличенного чувства неполноценности. Уже в момент формирования своего прототипа они больше интересуются собой, чем другими людьми, и склонны идти в этом направлении и в дальнейшем. Но причины ошибок при формировании прототипа кроются не только в неполноценности органов: те же ошибки могут быть вызваны ситуациями, когда, например, ребенка балуют или не любят. Чуть позже мы опишем их более подробно и представим реальные истории болезней, иллюстрирующие три крайне неблагоприятные ситуации: когда у детей неполноценные органы, когда детей балуют и когда их не любят. А сейчас достаточно подчеркнуть, что такие дети растут неполноценными, они живут в постоянном страхе нападок, поскольку выросли в среде, в которой так и не познали самостоятельности.

Социальный интерес необходимо постигать с самих истоков, поскольку это самая важная часть процесса образования, процесса лечения и выздоровления. Только мужественным, уверенным в себе и чувствующим себя в этом мире как дома людям пойдут на пользу и трудности, и благоприятные обстоятельства жизни. Страх им неведом. Они знают, что в жизни есть место трудностям, но они также знают, что смогут их преодолеть. Они готовы ко всем жизненным проблемам, которые в любом случае являются проблемами социальными. Любому человеку нужно знать, как вести себя в обществе. В прототипе упомянутых выше типов детей социальный интерес развит в меньшей степени. У них нет той психологической установки, которая помогает достигать необходимого и решать жизненные проблемы. У такого прототипа из-за ощущения собственной ничтожности формируется неверное отношение к жизненным проблемам, что ведет к развитию личности в бесполезных рамках. В то время как наша цель – когда мы лечим подобных пациентов – заключается в том, чтобы развить полезное поведение и в целом установить полезное отношение к жизни и обществу.

Отсутствие социального интереса приравнивается к жизни бесполезной. Именно лишенные социального интереса люди и входят в группы трудных детей, преступников, душевнобольных и пьяниц. Наша задача в таком случае – найти способ и заставить их вернуться к полезной жизни, пробудить интерес к другим людям. Следовательно, можно сказать, что наша так называемая индивидуальная психология на самом деле является психологией социальной.

Помимо развития социального интереса нашей следующей задачей является выявление тех сложностей, с которыми человек сталкивается в процессе своего развития. На первый взгляд эта задача выглядит даже более запутанной, но на самом деле она не так сложна. Известно, что избалованный ребенок легко превращается в ребенка, которого не любят. В рамках нашей цивилизации ни общество, ни семья не горят желанием сдувать с кого-то пылинки до бесконечности. Избалованный ребенок довольно быстро сталкивается с жизненными проблемами. Так, он оказывается в школе, в новом для него социальном институте, где его встречают новые социальные проблемы. Он не хочет писать, не хочет играть со сверстниками, ведь его опыт не дал ему подготовиться к жизни школьного коллектива. Наоборот, переживания, которые такой ребенок получил на стадии прототипа, заставляют его бояться подобных ситуаций, он еще больше ищет заботы и любви. Причем характеристики такой личности отнюдь не являются наследственными, ведь мы можем их вывести, опираясь на знания о природе его прототипа и о его цели. Поскольку такая личность обладает специфическими характеристиками, благоприятными для движения в направлении своей цели, она не может иметь характеристики, которые склоняли бы ее в иную сторону.

Следующий шаг в науке о жизни – изучение чувств. Общее направление, та линия движения, что задана поставленной целью, влияет не только на личностные характеристики, физические движения, выражения лица и какие-то общие внешние признаки; оно также контролирует чувства. Удивительно, что люди всегда стараются оправдать свою жизненную позицию чувствами. Так, если человек хочет хорошо работать, мы обнаружим, что эта идея в гипертрофированном виде контролирует всю его эмоциональную жизнь. Можно заключить, что чувства всегда согласуются с точкой зрения индивида на свою жизненную цель: они подкрепляют тягу индивида к деятельности. Мы делали бы то, что делаем, и не имея конкретных чувств. Чувства здесь выступают, скорее, как подспорье нашим деяниям.

Этот факт ясно проявляется в сновидениях, понимание функции которых стало, пожалуй, одним из последних достижений индивидуальной психологии. У каждого сна, естественно, есть какая-то цель, хотя до настоящего времени это было не столь очевидно. Цель сновидения, если выразить ее в общедоступных терминах, заключается в том, чтобы вызвать определенное движение чувств или эмоций, чтобы в дальнейшем это движение содействовало движению самого сна. Это любопытным образом дополняет давно известную мысль о том, что сон – это всегда обман. Мы видим сны о том, как хотели бы себя вести в жизни. Сны – своеобразная эмоциональная репетиция планов и установок, как вести себя наяву… репетиция пьесы, публичный показ которой может так и не состояться. В этом смысле сны обманчивы: эмоциональное воображение позволяет прочувствовать острые ощущения от действия без действия.

Такая характеристика сновидений проявляется и в обычной жизни наяву. Мы в принципе склонны к эмоциональному обману самих себя: все время хотим заставить себя следовать за своим прототипом, который сформировался на четвертом или пятом году жизни.

Следующим в нашей научной схеме является анализ прототипа. Мы уже отметили, что он складывается в возрасте четырех или пяти лет, и поэтому нужно искать те впечатления, которые ребенок получил или в этот период времени, или ранее. Это может быть все, что угодно, диапазон этих впечатлений намного шире, чем может представить себе взрослый человек. Одним из наиболее распространенных факторов, влияющих на детскую психику, является чувство подавленности вследствие чрезмерных наказаний или насилия со стороны отца или матери. В результате ребенок стремится облегчить свои страдания, что иногда выражается в установке на психологическое исключение. Например, мы видим, что некоторые девочки, отцы которых не могут держать себя в руках, формируют прототипы, исключающие мужчин из-за подобного поведения. А мальчики, которых подавляли строгие матери, могут исключать женщин. Подобное поведение может, конечно, принимать разнообразные формы: ребенок может стать робким или, напротив, сексуально извращенным (что всего лишь способ исключить женщин). Подобные извращения не являются наследственными, а произрастают из среды, окружающей ребенка в годы становления.

Ошибки в столь юном возрасте дорого обходятся. И при этом ребенку почти не помогают. Родители не признаются в том, к чему приводит тот или иной жизненный опыт, или сами этого не осознают, поэтому ребенку приходится набивать собственные шишки.

Как ни странно, мы не найдем двух детей, даже из одной семьи, растущих в одинаковой ситуации. Даже в одной семье каждого ребенка окружает своя особенная атмосфера. Так, например, всем известно, что у первенца свой набор жизненных обстоятельств, отличный от других детей. Сначала он в семье один и поэтому находится в центре внимания. Когда рождается второй ребенок, первого свергают с пьедестала, что ему не нравится. На самом деле, в его жизни происходит настоящая трагедия: раньше он был у власти, а теперь уже нет. Это ощущение трагедии накладывается на формирование прототипа и впоследствии неизбежно проявится в характере взрослого. Честно говоря, истории болезни свидетельствуют, что такие дети всегда терпят неудачу.

Еще одно внутрисемейное различие среды обнаруживается в том, как по-разному обращаются с мальчиками и девочками. Мальчиков обычно оценивают слишком высоко, зато с девочками обращаются так, словно им ничего не светит. Такие девочки вырастут и всегда будут медлить, всегда сомневаться. Всю свою жизнь они будут чувствовать излишнюю нерешительность и никогда не забудут, что только мужчины действительно могут чего-то достичь.

Положению второго ребенка тоже свойственны характерные особенности. Он находится в абсолютно другой ситуации по сравнению с первым, ввиду того что у него всегда есть задающий темп лидер, двигающийся вместе с ним. Обычно второй ребенок превосходит первенца, и если поискать причину, то окажется, что старший просто был недоволен появлением конкурента, его это раздражало, и раздражение сказалось на его положении в семье. Старшего пугает такая конкуренция, он не справляется. Мнение и оценка родителей, которые уже начинают любить второго, ему нужны все сильнее. С другой стороны, второго ребенка всегда сравнивают с первым, он словно всегда участвует в соревновании. Все его качества будут отражением такого особого положения на семейном небосводе. Он выказывает неповиновение, не признает силу и авторитет.

Истории известны многочисленные случаи, когда младшие дети обретают власть. Об этом говорят и легенды. Наглядный тому пример – Иосиф: он хотел превзойти всех своих братьев. И тот факт, что в семье, уже после его ухода, родился еще один брат, о котором он не знал, похоже, ничего не меняет. Положение Иосифа осталось положением младшего. Почти идентичное описание мы находим во всех сказках, где главную роль играет самый младший ребенок. Можно проследить, как эти черты характера корнями действительно уходят в ранее детство и не меняются, пока у личности не возрастает способность к глубокому пониманию. Чтобы перестроить ребенка, нужно дать ему осмыслить, что произошло в его ранние годы. Нужно дать понять, что на все его жизненные ситуации влияет сформировавшийся прототип, и влияет ошибочно.

Ценным инструментом для понимания прототипа и, следовательно, природы человека является изучение ранних воспоминаний. Воспоминания являются частью прототипа – к этому выводу ведут все полученные знания и наблюдения. Нашу точку зрения объяснит следующий пример. Рассмотрим ребенка первого типа, того, у которого неидеальные органы… положим, слабый желудок. Если он помнит, как что-то видел или слышал, это, скорее всего, будет связано с едой. Или возьмем ребенка-левшу: эта особенность также будет влиять на его взгляд на мир. Человек может поведать вам о матери, которая его холила и лелеяла, или о рождении младшего брата или сестры. Он может признаться, что его били, если отец отличался крутым нравом, или что к нему приставали, если его не любили в школе. Все эти факторы чрезвычайно полезны, при условии, что мы владеем искусством их расшифровки.

Это искусство понимания ранних воспоминаний подразумевает высокую степень отзывчивости, способность поставить себя на место ребенка в его ситуации. Лишь такая высокая степень отзывчивости позволяет нам осознать всю серьезность для ребенка появления младшего в семье или тот отпечаток, что оставляют в детских умах издевательства вспыльчивых отцов.

И раз уж об этом зашла речь, необходимо подчеркнуть, что наказаниями, замечаниями и нотациями ничего не добьешься. Ничего не выйдет, если ни ребенок, ни взрослый не понимают, в какой момент нужно что-то поменять. Ребенок, не понимая, становится лишь изворотливее и трусливее. Однако, наказывая и читая нотации, его прототип не изменить. Его не изменить лишь жизненным опытом, поскольку его опыт уже согласуется с личностной схемой апперцепции. Только подобравшись к самой основе личности, можно хоть что-то изменить.

Если понаблюдать за семьей, в которой дети плохо развиты, то можно увидеть, что, на первый взгляд, все они кажутся умными (то есть на заданные вопросы дают верные ответы). Однако, когда мы присмотримся к симптомам, речевым оборотам, то заметим ярко выраженное чувство неполноценности. Ум и здравый смысл, естественно, не одно и то же. У таких детей абсолютно личная – мы могли бы ее назвать «индивидуальная» или «субъективная» – психологическая установка, подобная той, что встречается у невротиков. Так, при неврозе навязчивости пациент осознает, сколь тщетно все время считать количество окон, но остановиться не в состоянии. Человек, который интересуется полезными вещами, так не поступает. К тому же, субъективное, индивидуальное в процессе понимания и языке свидетельствуют о душевном заболевании. Душевнобольные не говорят на языке здравого смысла, а язык является проявлением высшей меры социального интереса.

Если сравнить суждение на основе здравого смысла с суждением индивидуальным, субъективным, обнаружится, что первое обычно ближе к правде. Здравый смысл помогает нам различать хорошее и плохое, и, хотя в сложной ситуации мы часто ошибаемся, эти ошибки благодаря здравому смыслу исправляются сами собой. Но тот, кого волнуют лишь личные интересы, не сможет так же уверенно отличить добро от зла. Напротив, он скорее выдаст себя с головой, поскольку все его действия для наблюдателя как на ладони.

Рассмотрим, к примеру, совершение преступлений. Если мы поинтересуемся интеллектом преступника, его осознанностью и мотивами, мы обнаружим, что он всегда считает свои преступления и умными, и героическими. Преступник верит, что получил превосходство: он превзошел умом полицию и способен брать верх над другими людьми. В своей голове – он герой, и не понимает, что его действия демонстрируют нечто иное, весьма далекое от геройства. Отсутствие социального интереса, которое лишает его действия полезности, связано с недостатком мужества, с трусостью… о чем он и не догадывается. Те, кто обращается к бесполезной жизни, часто боятся темноты и одиночества, и жаждут быть с людьми. Но давайте называть вещи своими именами. Они трусы. И воистину наилучший способ остановить преступления: убедить всех вокруг, что преступление – всего лишь проявление трусости.

Известно, что некоторые преступники ближе к тридцати годам устраиваются на работу, женятся и в дальнейшем становятся добропорядочными гражданами. Почему такое происходит? Возьмем, к примеру, грабителя. Разве может грабитель, которому уже тридцать, соперничать с двадцатилетним? Последний и умнее, и сильнее. Возраст вынуждает преступника менять условия своей жизни. В результате его профессия больше не приносит прибыли, и ему удобнее отойти от дел.

Еще один факт, который следует учесть, говоря о преступниках, заключается в том, что, увеличивая наказание, чтобы напугать отдельно взятого преступника, мы лишь взращиваем его веру в свой героизм. Не стоит забывать, что мир, в котором живет преступник, крутится вокруг него одного, в нем нет места истинной храбрости, уверенности в себе, чувству общности или пониманию общечеловеческих ценностей. Такие люди не могут влиться в общество. Невротики редко создают клуб, а для людей, страдающих агорафобией, или для душевнобольных – это задача в принципе невыполнимая. Трудные дети или люди, идущие на самоубийство, не заводят друзей… причина сего факта всегда опускается. Однако она существует: они не заводят друзей, потому что в раннем детстве все в жизни крутилось вокруг них. Их прототипы были направлены на ложные цели, и жизнь потекла в бесполезном направлении.

Теперь обратимся к программе, которую предлагает индивидуальная психология, чтобы воспитать и обучать невротиков: детей с расстройствами нервной системы, преступников и алкоголиков, которые таким способом хотят сбежать от полезной жизни.

Чтобы легко и быстро понять, что не так, для начала мы интересуемся, когда возникла проблема. Обычно винят какую-то новую ситуацию. Но в этом и заключается ошибка, поскольку еще до этого непосредственного события наш пациент – как мы увидим далее – не был к нему подготовлен. В благоприятных условиях ошибки его прототипа не проявлялись, зато каждая новая ситуация является своего рода экспериментом, на который человек реагирует согласно схеме апперцепции, созданной его прототипом. Его ответы – не простые реакции, это проявление творчества согласно конкретной цели, главной цели на протяжении всей его жизни. Еще в самом начале исследований в рамках индивидуальной психологии мы опытным путем поняли, что можно не принимать во внимание фактор наследственности, как и фактор одиночества. Мы видим, что прототип отвечает на происходящее в соответствии со своей собственной схемой апперцепции. И именно над этой схемой апперцепции следует работать, чтобы получить какие-либо результаты.

Все это вкратце описывает подход индивидуальной психологии, который разрабатывался последние двадцать пять лет. Как видно, эта наука прошла долгий путь в новом направлении. В психологии и психиатрии существует множество дорог. Один психолог идет в одном направлении, другой – в другом, и каждый считает, что все остальные ошибаются. Читателю, вероятно, тоже не стоит полагаться на догмы и убеждения. Пусть сравнивает. Он поймет, что мы не можем согласиться с так называемой психологией «инстинктов» (в Америке это течение лучше всего представляет Мак-Дугалл), потому что в этих «инстинктах» слишком много места отводится унаследованным склонностям. Аналогичным образом мы не можем согласиться с «обусловливанием» и «реакциями» бихевиоризма. Бесполезно конструировать судьбу и характер индивидуума из «инстинктов» и «реакций», если мы не понимаем цели, на которую все это направлено. А категорией «личные цели» не оперирует ни одна из этих школ психологии.

При упоминании слова «цель» впечатление у читателя, скорее всего, формируется весьма туманное, и это правда. Здесь следует уточнить саму идею. В наши дни иметь цель – значит стремиться уподобиться Богу. Но уподобиться Богу – это, конечно, высшая цель – самая главная цель из всех целей, если можно так выразиться. Педагогам следует проявлять благоразумие, пытаясь воспитать себя и своих детей так, чтобы уподобляться Богу. На деле оказывается, что ребенок, развиваясь, сменяет эту высшую цель более практической и актуальной. Дети ищут в своем окружении самую сильную личность и превращают ее в свою модель, выбирают в качестве своей цели. Это может быть отец, вполне возможно, что и мать, поскольку мы видим, что мальчик может подражать и матери, если она кажется самой сильной. А чуть позже они хотят стать кучерами, потому что считают самым сильным кучера.

Когда ребенок впервые ставит перед собой такую цель, он ведет себя как кучер, ощущает себя как кучер и одевается как кучер и приобретает все характерные особенности в соответствии со своей целью. Но стоит шевельнуть пальцем полицейскому, и кучер превращается в ничто… Позже в идеал может превратиться врач или учитель. Ведь учитель может наказать ребенка, тем самым он вызывает уважение, он – сильный.

При выборе цели у ребенка есть выбор конкретных символов, и оказывается, что выбранная им цель на самом деле является показателем его социальных интересов. Один мальчик, когда его спросили, кем он хочет стать, ответил: «Я хочу быть палачом». Такой ответ свидетельствует об отсутствии социального интереса. Мальчик захотел быть властителем жизни и смерти, а эта роль принадлежит Богу. Он захотел обладать большей властью, чем общество, и поэтому устремился к жизни бесполезной. Цель стать врачом также формируется через желание уподобиться Богу и быть властителем жизни и смерти, но в этом случае она реализуется через служение обществу.

Глава 2

Комплекс неполноценности

В практике индивидуальной психологии неверно использовать термины «сознательное» и «бессознательное» для обозначения отличительных факторов. Сознательное и бессознательное движутся вместе в одном направлении и не вступают – как часто считается – в противоречие. Более того, между ними нет четко выраженной границы.

Вопрос лишь в том, как обнаружить цель их совместного движения. Невозможно определить, что является сознательным, а что нет, пока не раскрыты все связи. Эта связь проявляется в прототипе, той жизненной модели, которую мы разбирали в предыдущей главе.

Иллюстрацией тесной связи между сознательной и бессознательной жизнью может послужить такая история болезни. Один женатый мужчина сорока лет страдал тревожным расстройством: хотел выпрыгнуть из окна. Он беспрестанно боролся с этим желанием, но в остальном чувствовал себя вполне недурно. У него были друзья, хорошая работа и счастливая семейная жизнь. Необъяснимый случай, если только не посмотреть на него с точки зрения взаимодействия сознательного и бессознательного. Сознательно он чувствовал, что должен выпрыгнуть из окна. Тем не менее он продолжал жить, а прыгать даже не пытался. Причина в том, что была и другая сторона его жизни, в которой борьба с желанием покончить с собой играла важную роль. В результате взаимодействия этой его бессознательной сущности с сознанием мужчина вышел победителем. По своему «стилю жизни» – если использовать термин, о котором мы в дальнейшем еще поговорим – он был победителем, который достиг своей цели и ощущал превосходство. Читатель может задать вопрос, как мог человек чувствовать превосходство, если он был сознательно склонен к самоубийству? Ответ заключается в следующем: что-то в его сущности боролось со склонностью к самоубийству. И именно успех в этом сражении сделал из этого человека победителя и сильную личность. Борьба за превосходство была объективно обусловлена его собственной слабостью, как очень часто бывает с людьми, так или иначе ощущающими свою неполноценность. Но важно то, что в его личной битве стремление к превосходству, стремление жить и побеждать пересилило чувство неполноценности и желание умереть… несмотря на то, что последнее выражалось в сознательной жизни, а первое – в бессознательной.

Давайте посмотрим, соответствует ли развитие прототипа этого мужчины нашей теории. Проанализируем его детские воспоминания. Как мы узнаем, в раннем возрасте у него были проблемы в школе. Он не любил других мальчишек и хотел от них сбежать. Однако он собрался с силами, остался и встретился с ними лицом к лицу. Иными словами, уже заметна попытка преодолеть свою слабость. Столкнувшись с проблемой, он победил.

Анализируя характер нашего пациента, мы увидим, что единственной целью в жизни было преодоление страха и тревоги. Для этого его сознательные мысли взаимодействовали с бессознательными, сливаясь в одно целое. Тот, кто не рассматривает человеческое существо как одно целое, может подумать, что этот пациент ни в чем не победил и успеха не добился. Он может посчитать нашего пациента всего лишь амбициозной личностью, который хотел сражаться и бороться, но по сути своей оставался трусом. Однако такая точка зрения была бы ошибочна, поскольку не учитывала бы всех фактов в истории болезни и не истолковывала бы их с учетом целостности человеческой жизни. Вся наша психология, все наше понимание или даже стремление понять индивидов были бы тщетными и бесполезными, если бы мы не могли быть уверены, что человеческое существо – одно целое. Допустив существование двух не связанных друг с другом сторон, было бы невозможно рассматривать жизнь как целостную единицу.

Помимо того, что мы анализируем жизнь человека как одно целое, мы должны также рассматривать ее в контексте социальных отношений. Когда ребенок только рождается, он еще слаб, и эта слабость вынуждает других людей о нем заботиться. Поэтому стиль жизни или жизненную модель ребенка нельзя понять без оглядки на людей, которые о нем заботятся и заглаживают эту его неполноценность. Переплетающиеся отношения ребенка с матерью и семьей невозможно понять, сведя анализ к его физическому существованию в пространстве. Личность ребенка распространяется на его физическую индивидуальность, она охватывает весь контекст социальных отношений.

Применимое к ребенку в определенной степени применимо и к людям в целом. Та слабость, из-за которой ребенок живет в семье (то есть в группе людей), сопоставима со слабостью, побуждающей людей жить в обществе. Все люди в определенных ситуациях чувствуют свое несовершенство. Их сокрушают жизненные трудности, и они считают, что не справятся с ними в одиночку. И потому одно из сильнейших стремлений человека состоит в том, чтобы образовывать группы, и жить как член общества, а не как отдельный индивидуум. Эта жизнь в коллективе, без сомнения, чрезвычайно помогла ему преодолеть чувство несовершенства и неполноценности. Известно, что схожим образом дело обстоит с животными, у которых более слабые виды всегда живут группами, чтобы совместными усилиями удовлетворять свои индивидуальные потребности. Как следствие, стадо буйволов может защищаться от волков. Для одного буйвола это оказалось бы невозможно, но в группе они сцепляются головами и дерутся копытами, пока не будут спасены. С другой стороны, гориллы, львы и тигры могут жить поодиночке, поскольку природа подарила им средства для самозащиты. Человек не обладает такой значительной силой, у него нет таких когтей и зубов, и поэтому он не может жить не в группе. Выходит, что социальная жизнь зародилась благодаря человеческой слабости.

Отсюда вытекает: нельзя ожидать, что у всех людей равные возможности и способности. Но справедливо устроенное общество не упустит возможность поддержать способности отдельных людей, это общество составляющих. Это важно понять, поскольку в противном случае мы бы полагали, что о людях нужно судить лишь по их врожденным способностям. В действительности, человек, у которого могло не быть определенных возможностей, если бы он жил в изоляции, в справедливо организованном обществе вполне может компенсировать свои недостатки.

Допустим, что наши личные недостатки унаследованы. Тогда цель психологии – научить людей удачно сосуществовать с другими людьми, чтобы уменьшить влияние природных ограничений. Вся история социального прогресса повествует о том, как люди объединялись и сотрудничали, чтобы устранять изъяны и преодолевать лишения. Всем известно, что язык – изобретение социума, но мало кто понимает, что в основе лежала свойственная индивидууму неполноценность. Правдивость этого утверждения прослеживается в поведении детей раннего возраста. Когда их желания не удовлетворяются, им нужно привлечь к себе внимание, и они пытаются сделать это, как-то выражая свои желания с помощью языка. Но если бы ребенку не нужно было привлекать внимание, он даже не пытался бы заговорить. Как, например, в первые месяцы после рождения, когда мать предоставляет ребенку все, что тот захочет, не дожидаясь его слов. Известны случаи, когда дети не разговаривали до шестилетнего возраста, потому что в этом не было необходимости. Это же мы наблюдаем и в ситуации с конкретным ребенком глухонемых родителей. Когда он упал и ушибся, он заплакал, но заплакал молча. Он знал, что издавать звуки бесполезно, ведь родители его не слышат. Поэтому он сделал вид, что плачет, чтобы привлечь внимание родителей, но не произносил ни звука.

Поэтому мы понимаем, что нужно анализировать весь социальный контекст изучаемых фактов. Нужно анализировать социальную среду, чтобы понять, какую конкретную «цель превосходства» выбирает тот или иной человек. А еще нужно анализировать социальную ситуацию, чтобы понять индивидуальную неприспособленность. Так, многие люди неприспособленны, потому что не могут нормально общаться с другими, используя язык. Наглядный пример тому – заика. Если мы проанализируем такого человека, то увидим, что с самого начала жизни он никогда не был социально приспособлен. Он не хотел участвовать в коллективной деятельности, друзья и приятели ему были не нужны. Чтобы его язык развивался, требовалось общение, а общаться он не хотел. Поэтому продолжал заикаться. У людей заикающихся есть две крайности: с одной стороны, он хотят общаться, а с другой, хотят, чтобы их никто не трогал.

В дальнейшем уже взрослые люди, которые мало общаются, не могут выступать на публике и склонны бояться сцены. А все потому, что считают: аудитория – это враг. Когда они сталкиваются с якобы враждебной и доминирующей аудиторией, у них возникает чувство неполноценности. Но факт в том, что человек может говорить хорошо, только если доверяет и себе, и своей аудитории. Только в этом случае у него не возникнет боязни сцены.

Получается, чувство неполноценности и проблема социального воспитания тесно взаимосвязаны. Как чувство неполноценности возникает из-за социальной неприспособленности, так и социальное воспитание является основным методом, с помощью которого мы все можем это чувство преодолеть.

Существует прямая связь между социальным воспитанием и здравым смыслом. Когда мы говорим, что люди решают проблемы с помощью здравого смысла, мы имеем в виду совокупный интеллект определенной социальной группы. С другой стороны, как мы отмечали в предыдущей главе, люди, говорящие на своем индивидуальном языке и руководствующиеся индивидуальным, субъективным пониманием, тем самым демонстрируют отклонение от нормы. К этому типу относятся душевнобольные, невротики и преступники. Мы видим, что некоторые вещи им не интересны: люди, общественные институты, социальные нормы их не привлекают. Тем не менее, именно эти вещи могут проложить им путь к спасению.

Наша задача при работе с такими людьми заключается в том, чтобы придать социальным фактам привлекательность. Люди с нервными расстройствами всегда чувствуют себя оправданными, если проявляют добрую волю. Но здесь требуется нечто большее. Нужно заверить их, что обществу важно именно то, что они фактически делают, что они фактически обществу дают.

Хотя чувство неполноценности и стремление к превосходству универсальны, было бы ошибкой рассматривать эту универсальность как факт, свидетельствующий о равенстве всех людей. Это общие условия, управляющие поведением людей, но помимо них существуют различия в физической силе, здоровье и окружающей среде. Именно поэтому люди в одних и тех же условиях совершают разные ошибки. Анализируя поведение детей, мы видим, что не существует однозначно установленной и правильной реакции. Каждый реагирует по-своему. Каждый стремится к лучшему стилю жизни, но все стремятся по-своему, совершая собственные ошибки и достигая успеха собственным путем.

Давайте рассмотрим некоторые типы людей и их особенности. Возьмем, к примеру, детей-левшей. Некоторые дети могут так и не узнать, что они левши, поскольку их чрезвычайно старательно обучили пользоваться правой рукой. На первых порах у них плохо получается, они довольно неуклюжи, поэтому их ругают, критикуют и высмеивают. Смеяться здесь глупо, а тренировать нужно обе руки. Распознать, что ребенок – левша, можно еще в колыбели, потому что его левая рука активнее правой. Во взрослой жизни он даже может тяготиться тем, что правая рука не так развита. С другой стороны, у такого ребенка часто развивается более выраженный интерес к правой руке, что выливается, например, в умение рисовать, писать и т. д. А впоследствии выясняется (что на самом деле неудивительно): такой ребенок подготовлен лучше, чем правша. Ведь его интерес был вынужденным, он, так сказать, раньше проснулся, и из-за своего несовершенства получил более тщательную подготовку. Для раскрытия художественного таланта и способностей это часто является большим преимуществом. Ребенок, находясь в таком положении, обычно трудолюбив и умеет бороться, выходить за рамки своих ограничений. Хотя порой, если такая борьба носит серьезный характер, у него может развиться зависть или ревность к другим и вследствие этого более сильное чувство неполноценности, с которым справиться уже сложнее. Ребенок, которому приходится все время бороться, может превратиться в ребенка-драчуна или распускающего кулаки взрослого, у которого в голове крутится навязчивая мысль о том, что он не должен быть неуклюжим и ущербным. Такой человек обременен проблемами больше, чем другие.

Все дети к чему-то тянутся, они ошибаются и по-разному развиваются, но согласно тем прототипам, которые сформировались в первые четыре-пять лет жизни. Цель у каждого своя. Один хочет стать художником, а другой мечтает покинуть этот мир, где ему нет места. Мы можем знать, как ему справиться со своим недостатком, но он этого не знает, и, к сожалению, слишком часто ему ничего не объясняют так, как нужно.

У многих детей есть проблемы с глазами, ушами, легкими или желудком, и оказывается, что их интерес направлен в сторону этого недостатка. Любопытно, как это, например, проявилось у одного мужчины, который страдал приступами астмы, но только когда приходил вечером с работы. Это был женатый человек сорока пяти лет с хорошей должностью. Его спросили, почему приступы всегда случались сразу после возвращения из офиса домой. И он объяснил: «Видите ли, моя жена – материалист до мозга костей, а я – идеалист, поэтому мы все никак не договоримся. Когда я прихожу домой, мне хочется посидеть дома, в тишине, а жена хочет куда-нибудь выйти, поэтому ноет, что мы остаемся дома. У меня после этого портится настроение, и я начинаю задыхаться».

Но почему этот человек начинал задыхаться, почему его, например, не рвало? Дело в том, что он всего лишь был верен своему прототипу. В детстве из-за какой-то болезни его приходилось бинтовать, что мешало дыханию и доставляло немалый дискомфорт. Но была няня, которая его любила, сидела с ним рядом и утешала. Она интересовалась только им, а про себя забывала. Поэтому у него отпечаталось, что его всегда будут развлекать и утешать. Когда ему было четыре года, няня поехала к кому-то на свадьбу, а он, провожая ее на вокзал, очень горько рыдал. После этого он сказал матери: «Няня ушла, и этот мир мне больше не интересен».

Поэтому в зрелом возрасте, как и в годы формирования прототипа, мы видим, что он ищет идеального человека, который всегда бы его развлекал, утешал и интересовался лишь им одним. Проблема была не в отсутствии воздуха, а в том, что его не всегда развлекали и утешали. Естественно, найти человека, который всегда будет вас веселить, непросто. Этому мужчине всегда хотелось управлять ситуацией, и когда получалось, то это ему определенным образом помогало. Например, когда он стал задыхаться, жена перестала просить его сходить в театр или погулять. Так, он достиг своей «цели превосходства».

Сознательно этот человек не врал и вел себя здраво, но подсознательно у него было желание выйти победителем. Он хотел сделать из жены, как он это называл, идеалистку вместо материалистки. Следует заподозрить, что у такого человека есть скрытые мотивы, отличные от тех, что лежат на поверхности…

Мы часто видим, как дети, у которых есть проблемы со зрением, больше интересуются визуальной стороной жизни. Вследствие этого у них развиваются незаурядные таланты. Возьмем, к примеру, Густава Фрейтага – великого поэта, страдающего астигматизмом: он смог многого добиться. У поэтов и художников часто бывают проблемы со зрением. Но это и способствует развитию более ярко выраженного интереса. Фрейтаг сказал о себе так: «Видимо из-за того, что зрение мое было не такое, как у других, мне пришлось использовать и тренировать фантазию. Не знаю, помогло ли мне это стать хорошим писателем, но именно благодаря качеству моего зрения вышло так, что в фантазиях я вижу лучше, чем другие в реальности».

Если мы проанализируем гениальных людей, то обнаружим, что у них часто бывает плохое зрение или какой-либо другой недостаток. Физические недостатки, например, слепота на один или оба глаза, были даже у богов. Тот факт, что есть гении, которые, несмотря на почти полную слепоту, способны лучше других чувствовать различия цвета, тени и линий, демонстрирует, что можно сделать с больными детьми, если верно распознать их проблемы.

Некоторые люди больше других интересуются едой, поэтому всегда обсуждают, что им можно есть, а что нельзя. Обычно такие люди намучались с едой в детстве, из-за чего и развился активный интерес. Вполне возможно, у них была строгая мать, которая постоянно указывала, что им можно есть, а что нельзя. Таким людям приходится учиться преодолевать свои проблемы с желудком, и они становятся крайне заинтересованными в том, какое меню их ждет на обед, на ужин или на завтрак. Они все время поглощены мыслями о еде, и, как результат, в них иногда просыпается талант к кулинарии, или они превращаются в экспертов-диетологов.

Однако порой слабый желудок или кишечник вынуждает искать замену еде. Иногда заменой становятся деньги, тогда люди превращаются в делающих деньги банкиров, неважно, скупых или великодушных. В них сильна эта тяга к накопительству, они корпят ради этого днями и ночами. Все их мысли только о бизнесе, что порой может давать им большое преимущество на схожем поприще. Есть одно интересное наблюдение: богатые мужчины частенько страдают от проблем с желудком.

Давайте сейчас вспомним, что между телом и разумом часто устанавливают связь. Конкретный дефект не всегда ведет к одинаковым последствиям. Между физическим несовершенством и плохим стилем жизни нет неизбежной причинно-следственной связи. Ведь в случае физической проблемы можно назначить хорошее лечение, например, правильное питание, и тем самым частично выровнять ситуацию. Вызывает проблемы вовсе не само физическое несовершенство: здесь следует винить отношение пациента. Именно поэтому для психолога, который работает в рамках индивидуальной психологии, не существует отдельно взятых физических дефектов, он не обуславливает проблему исключительно физическими причинами: есть ошибочные установки по отношению к ситуации. И именно поэтому такой психолог, работая с прототипом, старается выпестовать некую борьбу с чувством неполноценности.

Иногда мы видим, что какой-то человек крайне нетерпелив, он спешит преодолеть все трудности. И всякий раз встречая людей, которые не могут усидеть на месте, с сильным характером, пышущих страстями, можно сделать вывод, что у них ярко выраженное чувство неполноценности. Человек, который уверен, что со всем справится, не будет проявлять нетерпение. Хотя, с другой стороны, он не всегда может доделать все, что нужно, до конца. Выраженное чувство неполноценности можно заподозрить у высокомерных, дерзких детей, у драчунов. В таком случае наша задача искать причины возникших проблем, чтобы назначить лечение. Нельзя критиковать или наказывать за ошибки в стиле жизни прототипа.

Такие прототипические черты у детей можно распознать довольно точно: они проявляются в необычных интересах, в интригах и желании превзойти других, а также в стремлении к превосходству. Есть один тип, который не доверяет себе ни в движении, ни в выражении. И предпочитает, насколько возможно, исключать из общения других людей. Он предпочитает не ходить туда, где можно столкнуться с новыми ситуациями, ему лучше в маленьком кругу, где он чувствует себя уверенно. В школе, в жизни, в обществе, в браке он всегда поступает одинаково. В своем тесном мирке он всегда надеется многого добиться и достичь своей цели превосходства. Такая черта обнаруживается у многих. Но люди забывают, что для достижения результатов нужно быть готовым ко всему. Со всем нужно столкнуться. Исключая определенные ситуации и определенных людей, человек оставляет для оправдания себя лишь свой личный, субъективный интеллект, а этого явно недостаточно. Человека должны со всех сторон обдувать освежающие ветра социальных контактов и здравого смысла.

Если философ хочет завершить работу, он не может постоянно быть с людьми, постоянно с ними обедать или ужинать, ведь чтобы собраться с мыслями и применить верный метод, много времени нужно проводить в одиночестве. Но дальнейший его рост связан с налаживанием контактов с обществом. Это важная часть развития. Поэтому при встрече с таким человеком следует помнить об этих его двух потребностях. А еще нужно помнить, что ему свойственно и полезное, и бесполезное, и поэтому следует тщательно присматриваться к разнице между полезным и бесполезным поведением.

Понимание целостного социального процесса следует поискать в следующем: человек стремится оказаться в той ситуации, где он преуспеет. Например, дети с ярко выраженным чувством неполноценности хотят исключить из своего окружения более сильных детей и играть с более слабыми, которыми они могут управлять и помыкать. Подобное проявление чувства неполноценности ненормально, оно свидетельствует о патологии, и здесь важно понять, что значимо не само чувство неполноценности, а его степень и характер проявления.

Ненормальное чувство неполноценности получило название «комплекс неполноценности». Но «комплекс» – не совсем верное слово для чувства неполноценности, которое пронизывает всю человеческую личность. Это больше, чем комплекс, это почти болезнь, которая в разных обстоятельствах может иметь весьма разнообразные разрушительные последствия. Можно порой не замечать чувство неполноценности, когда человек на работе, потому что в ней он уверен. При этом он, быть может, не чувствует себя уверенно в обществе или в отношениях с противоположным полом, и, анализируя эти ситуации, можно обнаружить его истинное психологическое состояние.

Ошибки более явно заметны в какой-то острый момент или в сложной ситуации. Именно в сложной или новой ситуации прототип проявляется во всей красе, и на самом деле сложная ситуация почти всегда оказывается для человека новой. Вот почему, как было сказано в первой главе, в новой социальной ситуации становится очевидной степень социального интереса.

Поместив ребенка в школу, можно наблюдать его социальный интерес так же, как и в обычной общественной жизни. Мы можем увидеть, общается он с ребятами или их избегает. Если мы видим детей гиперактивных, хитрых, умных, то, чтобы понять причину этого, придется залезть им в голову. А если мы видим, что какой-то ребенок идет вперед лишь на каких-то условиях или выказывает нерешительность, придется быть начеку, ведь те же качества проявятся позже в обществе, жизни и браке.

Всегда есть люди, которые говорят: «Я бы сделал иначе…», «Я бы согласился на эту работу…», «Я бы ему наподдал, но…» Все эти утверждения – признак сильного чувства неполноценности, и, на самом деле, считывая их в этом ключе, можно взглянуть в новом свете на некоторые эмоции, например, на сомнение. Мы признаем, что сомневающийся человек таковым и остается, результатов он не достигнет. Зато, когда человек говорит «я не буду», он, скорее всего, так и поступит.

Психолог, если присматривается, часто видит в людях противоречия. Такие противоречия могут считаться признаком чувства неполноценности. Но следует наблюдать и за действиями человека, которого мы в конкретный момент анализируем. Например, у него плохо получается общаться, знакомиться с людьми, и здесь следует понаблюдать, не подходит ли он к людям нерешительно, демонстрируя это походкой и осанкой. Такая нерешительность часто будет проявляться и в других жизненных ситуациях. Многие люди делают шаг вперед, другой назад, что является признаком ярко выраженного чувства неполноценности.

Наша задача состоит в том, чтобы избавить таких людей от установки на нерешительность. Обращаться с ними нужно аккуратно, все время поощряя, а выказывать неодобрение нельзя в принципе. Им нужно дать понять, что они способны противостоять трудностям и решать жизненные проблемы. Только так можно развить уверенность в себе, и только так следует лечить чувство неполноценности.

Глава 3

Комплекс превосходства

В предыдущей главе мы обсуждали комплекс неполноценности и то, как он связан с обычным и всем известным чувством неполноценности, с которым мы все пытаемся бороться. А теперь следует затронуть и противоположное явление, комплекс превосходства.

Мы увидели, что любой симптом жизни конкретного человека находит отражение в движении… в динамике. Поэтому можно сказать, что у этого симптома есть и прошлое, и будущее. Будущее крепко связано с нашими стремлениями и с нашей целью, тогда как прошлое воплощает состояние неполноценности или несовершенства, которое мы пытаемся преодолеть. Вот почему, если присутствует комплекс неполноценности, нас больше интересует начало, а если речь идет о комплексе превосходства, то нас больше интересует преемственность, последовательность самого развития. Более того, эти два комплекса естественным образом связаны между собой. Не стоит удивляться, если в историях болезни, где мы видим комплекс неполноценности, более или менее явно скрывается и комплекс превосходства. С другой стороны, если вникнуть подробно в комплекс превосходства и изучить его последовательно, то всегда можно найти более или менее скрытый комплекс неполноценности.

Следует, конечно, помнить, что само слово «комплекс», которое уточняет неполноценность или превосходство, выражает всего лишь гипертрофированное состояние ощущения неполноценности или стремления к превосходству. Если учитывать этот ракурс, то кажущийся парадокс существования в одном человеке двух противоречащих друг другу тенденций – комплекса неполноценности и комплекса превосходства – исчезнет. Ведь очевидно, что, как и любые другие чувства, стремление к превосходству и чувство неполноценности по своей природе дополняют друг друга. Мы бы не стремились быть лучше других и преуспевать, если бы не ощущали, что чего-то не хватает. Поскольку так называемые комплексы развиваются из обычных чувств, противоречий в них ничуть не больше, чем в чувствах.

Стремление к превосходству не затухает никогда. Оно формирует разум человека, склад его ума. Как мы сказали, жизнь есть достижение какой-то цели или формы, а стремление к превосходству запускает этот процесс. Так течение затягивает все, что встречается у него на пути. Если взглянуть на ленивых детей и увидеть отсутствие активности и маломальского интереса, нужно сделать вывод, что они, похоже, никуда не двигаются. Но оказывается, что желание преуспеть у них тоже присутствует, именно оно заставляет их говорить: «Если бы не моя лень, я бы стал президентом». Их движения и устремления, если можно сказать, условны. Они высокого мнения о себе и считают, что могли бы многого добиться в жизни полезного, если бы… Естественно, это неправда, выдумки, но, как известно, человечество это вполне удовлетворяет. Особенно это касается людей, которым не хватает мужества. Они прекрасно довольствуются выдумками. Они не чувствуют в себе силы и поэтому всегда ищут обходной путь: хотят избежать трудностей. И убегая, уклоняясь от битвы, они добиваются ощущения, что они сильнее и умнее, чем есть на самом деле.

Мы видим, как из-за чувства превосходства дети начинают воровать. Они считают, что обманывают других и никто не знает, что они воруют. А они почти без усилий богатеют. Подобное чувство ярко проявляется у преступников, которые считают себя выдающимися героями.

Мы уже говорили об этой черте, хотя под другим углом, как о проявлении личного, субъективного интеллекта. И это не здравый смысл и не смысл, заложенный обществом. Если убийца считает себя героем, это его личная, субъективная мысль. Ему не хватает мужества, ведь он хочет избежать решения жизненных проблем. Преступность здесь – результат комплекса превосходства, а не проявление врожденной злобы, заложенной изначально.

Схожие симптомы наблюдаются у невротиков. Например, из-за бессонницы им не хватает сил днем, чтобы выполнять рабочие обязанности. Бессонница заставляет их чувствовать, что они не годятся для этой работы, потому что не могут делать то, на что способны. Они сетуют: «Если бы я только мог выспаться, да я бы горы свернул!».

А еще такое наблюдается у людей в депрессии, страдающих тревогой. Из-за постоянного ощущения тревоги в отношениях с другими людьми они превращается в тиранов. На самом деле они пользуются тревогой, чтобы устанавливать правила, ведь рядом всегда должен кто-то быть, куда бы они ни шли, их всегда нужно сопровождать и т. д. Их партнеры вынуждены подстраивать свою жизнь под запросы человека в депрессии.

Если в семье есть меланхолики и душевно больные, они всегда оказываются в центре внимания. Так проявляется сила комплекса неполноценности. Они жалуются, что чувствуют слабость, теряют вес и т. д., но при этом сильнее всех остальных. Они контролируют здоровых. Это и не удивительно, ведь в нашей культуре слабость может быть весьма могущественной и давать власть. (На самом деле, если бы мы задались вопросом, кто самый сильный человек в нашей культуре, логичным ответом было бы – младенец. Он устанавливает правила, и над ним никто не властен.)

Теперь обратимся к связи между комплексами превосходства и неполноценности. Возьмем, к примеру, трудного ребенка с комплексом превосходства: наглого, высокомерного и драчливого. Мы обнаружим, что он всегда хочет казаться значительное, чем он есть на самом деле. Всем известно, как дети, подверженные резким переменам настроения, хотят контролировать других, впадая в истерику. Почему они такие нетерпеливые? Потому что не уверены, что у них хватит сил достичь своей цели. Они чувствуют свою неполноценность. Если ребенок дерется, если он агрессивен, то мы неизбежно обнаружим у него комплекс неполноценности и желание его преодолеть. Они словно пытаются встать на цыпочки, чтобы казаться выше и таким легким способом добиться успеха, чувства гордости и преимущества.

Для таких детей нужно подобрать верные методы лечения. Они себя так ведут, потому что не видят в жизни взаимосвязи. Не видят естественного порядка вещей. Не следует их критиковать за то, что они не хотят этого видеть, ведь если мы сформулируем проблему таким образом, они будут настаивать на том, что чувствуют превосходство, а не неполноценность. Поэтому им нужно объяснить нашу точку зрения по-дружески, постепенно довести ее до осознания.

Если человек хвастает, то только потому, что чувствует себя неполноценным, он не чувствует сил соревноваться с другими в чем-то жизненно полезном. Поэтому занимается бесполезным. Он не может найти общий язык с обществом. Он социально не адаптирован, и не умеет решать возникающие в жизни социальные проблемы. Поэтому в его детстве всегда наблюдается борьба между ним, его родителями и учителями. В таких случаях нужно понять ситуацию, а еще разъяснить ее детям.

Похожее сочетание комплексов неполноценности и превосходства наблюдается при заболеваниях невротического характера. Невротик часто проявляет комплекс превосходства, при этом комплекса неполноценности он не замечает. Показательна в этом отношении история болезни одного навязчивого невротика. Жила-была девушка, у которой была весьма тесная связь со своей старшей сестрой, очаровательной и уважаемой. Этот факт важен изначально, поскольку если один человек в семье более незауряден, другие будут от этого страдать. Так происходит всегда, и неважно, является ли наделенный преимуществами человек отцом, одним из детей или матерью. Для остальных членов семьи создается очень сложная ситуация, и иногда им кажется, что она невыносима.

Итак, оказывается, что все эти дети страдают от комплекса неполноценности и стремятся к комплексу превосходства. Пока они интересуются не только собой, но и другими, они могут успешно решать свои жизненные проблемы. Но, если комплекс неполноценности проявляется сильно, оказывается, что они живут, фигурально выражаясь, во вражеской стране… заботясь лишь о своих личных интересах, а не об интересах других людей, и поэтому чувство общности у них не развито. Они приступают к решению жизненных задач, связанных с обществом, с чувством, которое решению совсем не способствует. И в результате, стремясь облегчить себе жизнь, начинают вести жизнь бесполезную. Они не решают вопросы, их все время все поддерживают – это кажется выходом, хотя мы-то понимаем, что это ненастоящий выход. Так поступают попрошайки, которых поддерживают другие люди и которым комфортно невротически эксплуатировать свою слабость.

Похоже, такова человеческая природа: когда люди – неважно, дети или взрослые – чувствуют себя слабыми, они перестают интересоваться обществом и начинают тяготеть к превосходству. Они хотят решать проблемы, добиваясь личного превосходства без какой-либо примеси социального интереса. Пока человек со стремлением к превосходству сдерживает его социальными интересами, он занимается полезными делами и может творить добро. Но если социальный интерес отсутствует, тогда нельзя сказать, что он готов к решению жизненных проблем. К этой категории следует отнести, как мы уже говорили, трудных детей, душевнобольных, преступников, самоубийц и т. д.

Итак, девочка, о которой мы начали говорить, выросла в не совсем благоприятных обстоятельствах и чувствовала себя ими связанной. Если бы у нее был развит социальный интерес и она понимала то, что понимаем мы, ее развитие пошло бы по иному пути. Она стала учиться на музыканта, но из-за комплекса неполноценности, вызванного навязчивыми мыслями о любимой сестре, никак не могла расслабиться, из-за чего и в этой ситуации испытывала трудности. Когда ей исполнилось двадцать, сестра вышла замуж, и ради соперничества с сестрой она тоже стала искать замужества. Ее затягивало все глубже, она все дальше отдалялась от здоровой жизни с полезным ее проявлением. У нее вызрела идея, что она очень плохая и обладает магической силой, способной отправить человека в ад.

Эту магическую силу мы считаем проявлением комплекса превосходства, хотя сама девушка на нее жаловалась, как иногда богатые люди жалуются на свою несчастную судьбу. Она не только считала, что обладает сверхъестественной силой и может посылать людей в ад, временами ей казалось, что она может спасти этих людей и должна это сделать. Конечно, и одно, и второе утверждение просто вздор, но посредством этой вымышленной системы она себя убедила, что обладает силой более значимой, чем у любимой сестры. Только в этой игре она могла у нее выиграть. Поэтому и жаловалась, что обладает определенной силой, ведь чем больше она на нее жаловалась, тем более правдоподобным казалось то, что она действительно ею обладает. Если бы она посмеивалась, то ее заявление о силе можно было бы поставить под сомнение. Только жалуясь, она могла быть довольна своей участью. На этом примере мы видим, как может скрываться комплекс превосходства, как его сложно распознать, хотя в действительности он существует, компенсируя комплекс неполноценности.

Старшую сестру, о которой теперь пойдет речь, очень любили, ведь одно время она была единственным ребенком, очень балованным, центром внимания всей семьи. Прошло три года, и появилась младшая сестра, что полностью изменило ситуацию для старшей. Раньше она всегда была в центре внимания. А теперь ее вдруг из этого центра выставили. В результате она стала драться. Но драка возможна, если есть более слабые соперники. Драчливый ребенок, на самом деле, вовсе не смелый, ведь он дерется только с более слабыми. Если в окружении сильные люди, то вместо того, чтобы превратиться в задиру, ребенок становится брюзгой или впадает в депрессию, и, вероятно, из-за этого его еще меньше любят домашние.

В подобных случаях старшая дочка чувствует, что ее уже не так сильно любят, как раньше, видит, что отношение изменилось, и считает, что это подтверждает ее точку зрения. Самую большую вину она накладывает на мать, ведь именно она принесла в дом вторую девочку. Поэтому ее нападки на мать вполне объяснимы.

Младенец же требует ухода: как и за всеми младенцами за ним нужно приглядывать, его нужно баловать, поэтому положение его весьма благоприятное. Младшей не нужно прилагать усилия, не нужно бороться. Она растет очень милым, очень нежным и чрезвычайно любимым созданием – центром семьи. Иногда послушание как добродетель тоже может победить!

Теперь давайте проанализируем, была эта умильность, нежность и любезность полезна или нет. Можно предположить, что девушка была столь послушна и сговорчива только потому, что ее баловали. Но наша цивилизация не очень благосклонно относится к избалованным детям. Иногда это осознает отец и хочет положить этому конец. Иногда в ситуацию вмешивается школа. Избалованный ребенок всегда находится в шатком положении и поэтому чувствует неполноценность. Пока такие дети находятся в благоприятной ситуации, чувство неполноценности незаметно. Но как только ситуация становится неблагоприятной, мы видим, как они не выдерживают и впадают в депрессию, либо у них развивается комплекс превосходства.

Комплекс превосходства и комплекс неполноценности сходятся в одном: они всегда способствуют бесполезному. Не бывает, чтобы заносчивый, нахальный ребенок с комплексом превосходства занимался полезными вещами.

Когда такие дети идут в школу, ситуация меняется. И далее мы видим, как они принимают нерешительное отношение к жизни и не могут завершить начатое. Так было и с младшей сестрой, о которой мы рассказывали вначале. Она начинала учиться шить, играть на фортепиано и т. д., но довольно быстро бросала.

Одновременно с этим она потеряла интерес к обществу, перестала куда-то выходить и впала в депрессию. Ей казалось, что она все время в тени своей сестры, учитывая более достойные качества последней. Нерешительность сделала ее слабее, а впоследствии испортился и характер.

В дальнейшем она все никак не могла выбрать, чем бы заняться, и так ничего и не довела до конца. Она также проявляла нерешительность в любви и браке, несмотря на желание посоперничать в этом вопросе с сестрой. В тридцать она спохватилась и нашла себе мужчину, больного туберкулезом. Такой выбор, как легко представить, совсем не понравился ее родителям. В этом случае ей не нужно было самой идти на попятную, за нее все сделала семья, и брак не состоялся. Через год она вышла замуж за мужчину на тридцать пять лет старше ее. А так как мужского начала в таком возрасте остается немного, то этот брак, который браком назвать сложно, похоже, был бесполезным. Мы видим, что комплекс неполноценности часто проявляется в выборе человека намного старше или того, с кем нельзя заключить брак: например, женатого мужчину или замужнюю женщину. При наличии таких препятствий всегда закрадывается сомнение, а не трусость ли это.

Из-за невозможности подкрепить свое чувство превосходства в браке, девушка нашла другой способ нажить себе комплекс превосходства. Она настаивала на том, что самое главное в этом мире – предназначение. А еще ей приходилось все время мыться. Если кто-то или что-то ее касалось, она должна была мыться заново. Из-за чего стала почти отшельницей. При этом ее руки были грязными как у трубочиста. Причина была очевидна: из-за постоянного мытья кожа настолько огрубела, что быстро собирала на себя грязь.

Сейчас мы понимаем, что так проявляется комплекс неполноценности, но она сама считала себя единственным чистым человеком в мире и постоянно критиковала и обвиняла других за отсутствие ее мании. Она сыграла свою роль как по нотам. Она всегда хотела быть лучше других, и – пусть и не по-настоящему – такой и стала. Она стала самым чистым человеком в мире. А мы видим, как ее комплекс неполноценности переродился в столь явно выраженный комплекс превосходства.

Похожие симптомы наблюдаются у страдающих манией величия, у тех, кто считает себя Иисусом Христом или императором. Такой человек живет бесполезной жизнью и играет свою роль, словно все взаправду. Он одинок, и, если мы вернемся в его прошлое, то обнаружим там чувство неполноценности, которое и развилось в комплекс превосходства.

Опишем случай пятнадцатилетнего мальчика, который из-за галлюцинаций попал в психиатрическую лечебницу. Дело было до войны. Ребенок ошибочно вообразил, что император Австрии умер, и утверждал, что тот явился ему во сне и потребовал возглавить австрийскую армию в борьбе против врага. Маленькому, невысокого роста мальчику! Ему показывали газеты, в которых сообщалось, что император остановился в своем замке или что он выехал на прогулку на машине… Но все напрасно. Ребенок настаивал на том, что император скончался и явился ему во сне.

В то время индивидуальная психология пыталась выяснить важность позы, в которой человек спит, для распознавания чувства превосходства или неполноценности. Можно посчитать такую информацию весьма полезной. Некоторые люди лежат на кровати, свернувшись клубочком, как ежики, и накрыв голову одеялом. Это говорит о комплексе неполноценности. Разве такого человека можно посчитать смелым? А если мы видим, что человек спит, вытянувшись как струна, разве можно заподозрить его в слабости или поверить, что он подстраивается под жизнь? Он будет казаться важным (и буквально, и в переносном смысле), каким он кажется и во сне. Например, замечено, что люди, которые спят на животе, упрямы и драчливы.

У этого мальчика проанализировали поведение в жизни и его положение во сне, пытаясь найти взаимосвязь. Оказалось, что он спал, скрестив руки на груди, как Наполеон. Ведь известно, что Наполеона изображали именно в такой позе. На следующий день у ребенка спросили: «Вам никого не напоминает эта поза?» Он ответил: «Конечно, напоминает. Моего учителя». Это несколько тревожило исследователей, пока кто-то не предположил, что учитель, возможно, просто похож на Наполеона. Что впоследствии и подтвердилось. Более того, мальчик любил этого учителя и хотел стать учителем, как он. Но из-за нехватки средств на образование, семье пришлось отправить его работать в ресторан, где из-за низкого роста его постоянно высмеивали завсегдатаи. Ситуация была для него невыносима, и он хотел сбежать от постоянного унижения. Но сбежал он на бесполезную сторону жизни.

Мы в состоянии понять, что произошло с этим мальчиком. В самом начале у него появился комплекс неполноценности, ведь он был низкого роста, и поэтому посетители ресторана над ним потешались. Но он не переставал стремиться к превосходству. Он хотел стать учителем. А поскольку эта профессия была для него недоступна, он нашел другую цель, свернув обходным путем к бесполезной жизни. И получил свое превосходство во сне и мечтах.

Итак, мы видим, что установка на превосходство может играть на пользу или приносить вред. Если человек, например, проявляет щедрость, это может означать одно из двух: он социально адаптирован и хочет помочь или же просто хочет похвастаться. Психолог встречает многих людей, истинная цель которых – похвастаться. Опишем случай с мальчиком, который не очень блестяще учился в школе. Если честно, дела шли из рук вон плохо, он прогуливал занятия и воровал, но при этом всегда хвастался. Все это он делал из-за комплекса неполноценности. Ему хотелось добиться хоть каких-то результатов… пусть и путем дешевой кичливости. Поэтому он воровал деньги и дарил проституткам цветы и подарки. Однажды он уехал на машине далеко-далеко в какой-то маленький городок, где потребовал карету и шесть лошадей. Так он исколесил весь городок, пока его не арестовали. Всем своим поведением он показывал, что стремился казаться значимее других… значимее, чем был в действительности он сам.

Похожую склонность можно заметить и в поведении преступников: склонность претендовать на легкий успех, что мы уже обсудили в связи с другой ситуацией. Некоторое время назад нью-йоркские газеты рассказали о грабителе, который, ворвавшись в дом школьных учительниц, завел с ними беседу. Грабитель сказал, что они не представляют, сколь хлопотно заниматься обычным честным делом. А грабить намного проще, чем работать. Этот человек сбежал к жизни бесполезной. Но, выбрав этот путь, он развил определенный комплекс превосходства. Он чувствовал, что сильнее тех женщин, тем более что в отличие от них был вооружен. Но осознавал ли он свою трусость? Мы-то в этом уверены, ведь он сбежал от комплекса неполноценности, начав бесполезную жизнь. Зато он сам считал себя героем, а никак не трусом.

Некоторые типы людей прибегают к самоубийству, желая тем самым избавиться от этого мира с его трудностями. Кажется, что о сохранении жизни они не заботятся и поэтому чувствуют превосходство, хотя на самом деле они трусят. Мы понимаем, что комплекс превосходства составляет вторую фазу. Компенсацию комплекса неполноценности. И мы должны стараться найти органичную связь – связь, которая может показаться противоречием, но которая, как мы уже продемонстрировали, вполне согласуется с человеческой природой. Только обнаружив эту связь, мы будем в состоянии лечить как комплекс неполноценности, так и комплекс превосходства.

Не следует подводить итог обсуждению комплексов неполноценности и превосходства, не сказав несколько слов о том, как эти комплексы соотносятся с нормой. Мы уже упоминали, что чувство неполноценности знакомо каждому. Но само это чувство – не болезнь, а скорее стимул, который формирует здоровое, нормальное стремление и развитие. В патологическое оно превращается, когда чувство собственной несостоятельности захлестывает человека с головой, тем самым не только не побуждая его к полезной деятельности, но и провоцируя подавленность и неспособность к развитию. Итак, комплекс превосходства – это один из способов, которым может воспользоваться человек с комплексом неполноценности, чтобы сбежать от возникших сложностей. Он полагает, что в чем-то превосходит других, хотя это не так, и ощущение успеха, пусть и ложного, компенсирует невыносимое для него состояние неполноценности. У нормального человека комплекс превосходства отсутствует, у него отсутствует даже чувство превосходства. У него есть стремление стать лучше, как у всех нас есть стремление к успеху. Но пока это стремление находит отражение в работе, оно не приводит к ложным ценностям, лежащим в основе психических заболеваний.

Глава 4

Стиль жизни

Если мы посмотрим на сосну, растущую в долине, то заметим, что она растет иначе, нежели сосна на вершине горы. Дерево одно – сосна, но стиль жизни отличается. Стиль жизни на вершине горы отличается от стиля жизни в долине. Стиль жизни дерева – это его индивидуальность, выражающая себя и формирующаяся в окружающей среде. Мы распознаем тот или иной стиль, когда видим его на фоне окружающей среды, отличной от ожидания. Именно тогда мы понимаем, что у каждого дерева есть некий жизненный образец, оно не просто так выдает механическую реакцию на окружающую среду.

С людьми почти то же самое. Мы наблюдаем стиль жизни в определенных условиях окружающей среды, и наша задача – проанализировать его связь с существующими обстоятельствами, поскольку если меняется среда, меняется и сознание. Пока человек находится в благоприятных для него обстоятельствах, его стиль жизни не виден столь ясно. Однако в новых обстоятельствах, при столкновении с трудностями, он проявляется ясно и отчетливо. Опытный психолог, наверное, способен понять стиль жизни даже в благоприятной ситуации, но когда человек попадает в неблагоприятную или трудную ситуацию, его стиль жизни становится очевиден для всех.

Итак, жизнь – будучи больше, чем просто игрой – не лишена трудностей. Они поджидают человека во многих ситуациях. Вот когда субъект сталкивается с этими трудностями, мы и должны его изучать, анализировать его поступки и характерные отличительные признаки. Как мы уже упоминали, стиль жизни – цельное единство, потому что он формируется из проблем, с которыми человек сталкивался в раннем детстве и из стремления к цели.

Но нас интересует не столько прошлое, сколько будущее. И чтобы его понять, мы должны понять стиль жизни человека. Даже осознавая инстинкты, стимулы, желания и т. д., мы не можем предсказать, что должно произойти.

Некоторые психологи пытаются делать выводы, подмечая определенные инстинкты, впечатления или травмы, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что все эти элементы предполагают некий упорядоченный стиль жизни. Получается, каким бы ни был стимул, он только сохраняет и закрепляет некий стиль жизни.

Так как же понятие стиля жизни связано с тем, что мы обсуждали в предыдущих главах? Мы проследили, как люди со слабыми органами, сталкиваясь с трудностями и ощущая неуверенность, страдают от чувства или комплекса неполноценности. Но поскольку долго такого терпеть люди не могут, чувство неполноценности побуждает их – и мы это видели – к неким поступкам, к действию. В результате у человека появляется цель. Индивидуальная психология уже давно считает последовательное движение к этой цели планом жизни. Но поскольку такое название иногда провоцировало студентов на ошибки, теперь это называется стилем жизни.

Так как у любого человека есть стиль жизни, можно предсказать его будущее, порой просто с ним побеседовав или попросив ответить на вопросы. Мы словно можем заглянуть в финальный акт какой-то пьесы, где есть ответы на все загадки. Мы способны предугадать, поскольку знаем жизненные фазы, возникавшие трудности и жизненные вопросы. Итак, исходя из опыта и знания некоторых фактов, можно сказать, что произойдет с детьми, которые любят одиночество, которым нужна постоянная поддержка, которых балуют и которые проявляют нерешительность. Что происходит с человеком, для которого чужая поддержка является самоцелью? Не зная, как поступить, он стоит на месте или уходит от решения жизненных вопросов. Мы знаем, как он может колебаться, топтаться на месте или убегать, потому что видели это тысячу раз. Мы знаем, что он не хочет действовать один, зато хочет, чтобы его баловали. Он хочет держаться подальше от больших жизненных проблем и занимает себя бесполезными вещами, вместо того чтобы иметь дело с полезными. У него отсутствуют социальный интерес, и в результате он может превратиться в трудного ребенка, невротика, преступника или самоубийцу – прибегнуть к такому последнему способу спастись. Все это теперь осознавать гораздо проще.

Мы понимаем, например, что, анализируя стиль жизни человека, можно в качестве основы использовать нормальный стиль. Социально приспособленный человек выступает для нас в качестве опоры, и соответственно мы можем измерить отклонения от нормы.

Сейчас, пожалуй, следует обратиться к определению нормального стиля жизни и объяснить, как с его помощью мы анализируем ошибки и характерные особенности. Но прежде всего следует упомянуть, что в подобных исследованиях не принимаются в расчет разные типы людей. Мы их не рассматриваем, потому что каждый человек обладает индивидуальным стилем жизни. Как на дереве не найдешь двух абсолютно одинаковых листьев, так и в жизни нельзя найти двух абсолютно одинаковых людей. Природа столь богата, а возможности стимулов, инстинктов и ошибок так многочисленны, что два человека не могут быть абсолютно одинаковыми. Следовательно, рассуждения о типах стоит рассматривать исключительно как интеллектуальный прием, призванный сделать более понятным сходство индивидов. Мы можем качественнее делать выводы, если описываем интеллектуальную классификацию и изучаем ее специфические особенности. Однако при этом мы не обязуемся всегда использовать одну и ту же классификацию: пользуемся той, которая наиболее полезна для выявления определенного сходства. Люди, которые серьезно относятся к типизации, однажды поместив человека в ячейку, не видят, как его можно отнести к какому-либо типу в другой классификации.

Чтобы пояснить нашу точку зрения, приведем пример. Когда мы говорим о социально неприспособленном типе личности, мы имеем в виду человека, ведущего бессмысленную жизнь, в которой нет места социальным интересам. Это один из способов классификации людей, быть может, самый важный. Но возьмем человека, чей интерес, пусть и ограниченный, сосредоточен на том, что можно увидеть, на визуальной стороне жизни. Такой человек полностью отличается от того, чьи интересы в основном сосредоточены на том, что можно услышать, при этом и тот, и другой могут быть социально неприспособленными и испытывать сложности при общении с членами своих коллективов. (Поэтому классификация по типам может запутать, если мы не осознаем, что типы – это просто удобные абстракции.)

Теперь давайте вернемся к нормальному человеку, эталону, от которого мы измеряем все отклонения. Нормальный человек – это индивидуум, который живет в обществе и чей образ жизни так встроен в систему, что, вне зависимости от его желания, общество получает от его деятельности определенную выгоду. А еще, уже с психологической точки зрения, у него достаточно энергии и мужества, чтобы не увиливать от проблем и трудностей, когда они встречаются у него на пути. У психопатических личностей эти качества отсутствуют: они не приспособлены социально и не готовы психологически решать повседневные задачи. В качестве примера приведем случай с одним мужчиной тридцати лет, который в последний момент всегда уходил от решения своих проблем. У него был друг, но он всегда держался с ним настороже, отчего их дружба так и не окрепла. В таких условиях дружба развиваться не может, ведь второй человек чувствует напряжение в отношениях. Легко понять, что друзей у этого человека не было, хотя он водил знакомство со многими. Чтобы поддерживать дружбу, ему не хватало ни достаточной заинтересованности, ни социальной адаптации. Если честно, он не любил общество и в компании все время молчал, объясняя это тем, что мыслей нет, а значит, и говорить нечего.

Более того, мужчина отличался застенчивостью. Его розоватого оттенка кожа иногда краснела, когда он с кем-то заговаривал. Хотя если у него получалось преодолеть робость, говорил он весьма неплохо. Что ему действительно было нужно, так, помощь, но без критики. В своем обычном состоянии он, конечно, был не самым лучшим собеседником и не очень нравился окружающим. Он это чувствовал, и в результате говорил все меньше и меньше. Можно сказать, что стиль его жизни был таков: как только он, находясь в обществе, подходил к людям, он привлекал внимание.

Помимо наличия общественной жизни и искусства ладить с друзьями немаловажен вопрос о профессиональной деятельности. Например, нашего пациента мучал назойливый страх потерпеть на работе неудачу, и он днями и ночами учился. Он перерабатывал и переутомлялся. И из-за переутомления он пришел к выводу, что не в состоянии решить этот жизненно важный вопрос.

Если сравнить подход нашего пациента к двум жизненным вопросам, можно заметить, что он всегда был чрезмерно напряжен. Что говорит о наличии сильного чувства неполноценности. Он недооценивал себя, считал других людей неприветливыми, а возникающие новые ситуации – неблагоприятными. И все время вел себя так, словно находился в стане врага.

Теперь у нас достаточно данных, чтобы обрисовать стиль жизни этого человека. Его желание развиваться очевидно, но оно блокируется страхом поражения. Складывается ощущение, что он, вытянувшись в струну, стоит над бездной и никак не может расслабиться. Ему удается идти вперед, но лишь условно, при этом он предпочел бы сидеть дома и держаться особняком.

Третий вопрос, с которым столкнулся этот человек – и это вопрос, к которому большинство людей не очень хорошо подготовлены, – это вопрос любви. Он не решался подойти к представительницам женского пола. Ему хотелось любви, хотелось создать семью, но из-за сильного чувства неполноценности он страшился этой перспективы. Он не мог реализовать свои планы, а все его поведение и отношение можно описать в целом такими словами: «Да… но!». Сначала он влюбляется в одну девушку, затем в другую. Что, естественно, часто случается с невротиками, ведь в некотором смысле две девушки значат меньше, чем одна. Эта истина порой объясняет склонность к полигамии.

А теперь давайте обсудим причины такого стиля жизни. За анализ причин берется индивидуальная психология. Этот мужчина сформировал стиль жизни в течение первых четырех или пяти лет. В то время, скорее всего, возникла какая-то трагическая ситуация, которая его сформировала и вылепила, поэтому нам нужно ее поискать. Мы понимаем, что-то заставило его потерять естественный интерес к другим людям и сформировало впечатление, что жизнь – одна большая проблема и что лучше просто замереть, чем постоянно натыкаться на трудности. Поэтому он превратился в человека осторожного, нерешительного, находящегося в поисках путей обхода.

Стоит упомянуть тот факт, что он был первенцем. И, как мы уже говорили, это имеет большое значение. Мы показали, как в случае с первым ребенком основная проблема возникает из-за того, что он много лет находится в центре внимания, а затем в одночасье уступает свой трон другому. Если человек застенчив и боится действовать, причина часто в том, что предпочтение отдали кому-то другому. Вот и в этом случае нетрудно обнаружить корень всех бед.

Во многих случаях нужно только задать вопрос. Вы первый, второй или третий ребенок? И уже есть все, что нужно. Можно воспользоваться совершенно иным методом: поинтересоваться ранними воспоминаниями, которые мы подробно обсудим в следующей главе. Этот метод оправдан, поскольку эти воспоминания или первые образы составляют часть основы стиля жизни в раннем возрасте, часть того, что мы назвали прототипом. Когда человек повествует о своих ранних воспоминаниях, можно натолкнуться на действующую часть прототипа. Оглядываясь назад, каждый вспоминает что-то важное, к тому же, запечатленное в памяти всегда имеет значение. Некоторые школы в психологии руководствуются противоположными убеждениями. Они считают самым важным то, что человек забыл, хотя на самом деле между этими двумя идеями нет большой разницы. Человек, быть может, способен поведать о своих сознательных воспоминаниях, но при этом не знает, что они означают. Он не видит, как они влияют на его действия. Получается, результат один и тот же, подчеркиваем ли мы скрытую или позабытую значимость сознательных воспоминаний или важность забытых воспоминаний!

Мелочи, вырисовывающиеся в ранних воспоминаниях, весьма красноречивы. Например, человек может рассказать, что в детстве мать водила его и младшего брата на рынок. Этого достаточно. Из этого можно вывести его стиль жизни. Он вспоминает себя и младшего брата. И мы понимаем, что наличие младшего брата, скорее всего, имеет значение. Расспросите его подробнее, и, быть может, обнаружится какая-то схожая ситуация: человек припомнил, что в тот день пошел дождь, мать взяла его на руки, но потом поставила обратно, так как нужно было нести малыша. Так можно представить стиль жизни этого человека. Он всегда будет ждать, что ему предпочтут кого-то другого. И именно так можно понять, почему он не может говорить, находясь в обществе: он всегда оглядывается и ищет, нет ли рядом того, кого предпочтут. То же самое происходит и с дружбой. Он не может избавиться от мысли, что его друг предпочтет общаться с кем-то другим, а в результате настоящего друга у него и не будет. Он все время настороже, выискивая мелочи, которые мешают дружбе.

Можно также проследить, как трагическая ситуация, в которой он оказался, воспрепятствовала развитию социальных интересов. Он вспоминает, как мать взяла младшего брата на руки, и мы понимаем, что ему кажется, мать уделяла больше внимания этому младенцу, чем ему. Ему кажется, что предпочитают младшего брата, и он постоянно ищет подтверждения этой мысли. Он полностью убежден в своей правоте, отчего всегда находится под давлением… всегда ощущает, как ему невероятно сложно чего-то добиться в ситуации, когда есть более предпочтительный соперник.

Такому мнительному человеку приходит в голову единственное решение: полная изоляция, чтобы ему в принципе не приходилось ни с кем соперничать, чтобы он остался, так сказать, единственным человеком на всем земном шарике. Порой такой ребенок действительно воображает, что весь мир рухнул, что остался только он один, и теперь его никто не отодвинет. Мы видим, как ради своего спасения он задействует все возможности. Но логика, здравый смысл или истина ему неведомы… в качестве ориентира он, скорее, выбирает подозрительность. Он живет в своем узком мирке, вдохновленный субъективной идеей побега. Он никак не связан с другими людьми и ими не интересуется. Но его нельзя в этом винить, ведь мы понимаем, что он не совсем нормальный.

Наша задача – взрастить в таком человеке социальный интерес, который должен присутствовать у хорошо приспособленного человеческого существа. Но как это сделать? Сложность с людьми, имеющими такой опыт, в том, что они перенапрягаются и беспрестанно ищут подтверждение своим навязчивым идеям. Изменить эти идеи почти невозможно, если только не подобраться к их глубинной сути таким способом, который обезвредит их предрассудки. Здесь требуется определенное мастерство и определенный такт. Лучше всего, если у консультанта нет близких отношений с пациентом и личной заинтересованности. Поскольку если присутствует личная заинтересованность, то окажется, что консультант действует в собственных интересах, а не в интересах пациента. Пациент это обязательно заметит и станет подозрительным.

Важно ослабить чувство неполноценности у пациента. Полностью искоренить его не получится, да это и не требуется, поскольку чувство неполноценности может служить полезным фундаментом. Что нужно – это изменить цель. Мы уже проанализировали, что целью этого конкретного мужчины было бегство из-за того, что кто-то другой находится в приоритетной позиции, поэтому нам следует выстроить работу именно вокруг этой системы идей. Мы должны ослабить его чувство неполноценности, показав, что он себя действительно недооценивает. Можно показать, что у него есть проблемы с движением, и объяснить склонность к перенапряжению, убедить, что он словно стоит над гигантской пропастью или живет в стане врага и всегда находится в опасности. Можно дать ему понять, что страх того, что предпочтение отдадут не ему, мешает реализоваться в работе и производить на людей прекрасное впечатление.

Если такой человек смог бы выступить в роли хозяина, пригласить друзей, сделать так, чтобы они хорошо провели время, быть с ними дружелюбным и учитывать их интересы, дела резко пошли бы на поправку. Но в обычной жизни оказывается, что он не умеет хорошо проводить время, у него нет никаких мыслей, и поэтому он оправдывает себя: «Глупые люди… мне с ними не весело, они не могут меня заинтересовать».

Беда таких людей в том, что из-за опоры на личный, субъективный интеллект и отсутствия здравого смысла они не понимают ситуацию. Они словно всегда противостоят врагам и ведут жизнь одинокого волка. Но когда речь идет о человеке, такая жизнь – трагическая аномалия.

Рассмотрим еще один специфический случай: случай мужчины, страдающего меланхолией. Болезнь весьма распространенная, но излечимая. Таких людей видно с юных лет. На самом деле у многих детей наблюдаются признаки меланхолии, когда они попадают в новую ситуацию. У меланхолика, которого мы обсуждаем, было около десяти приступов, и все они случались, когда он занимал новую должность. На старой должности все было почти нормально. При этом ему не нравилось выходить в общество, но он хотел руководить людьми. Неудивительно, что у него не было друзей, и в свои пятьдесят он был холост.

Чтобы проанализировать его стиль жизни, давайте заглянем в детство. Он был очень обидчивым и сварливым, все время командовал старшими братьями и сестрами, подчеркивая, что очень слаб и страдает. Однажды, играя на диване, он столкнул их всех на пол. А когда тетя сделала ему замечание, сказал: «Вы меня обвинили, и теперь моя жизнь разрушена!» А ему было всего четыре или пять лет.

Таков был его стиль жизни: все время пытаться командовать, жаловаться на слабость и на свои страдания. Эта черта в дальнейшем привела к меланхолии, которая сама по себе является проявлением слабости. Больные меланхолией почти слово в слово произносят: «Моя жизнь разрушена. Я все потерял». Часто такого человека раньше баловали, а потом перестали, и этот факт влияет на его стиль жизни.

Реакция человеческого существа на ситуацию во многом схожа с реакцией разнообразных животных. Заяц на одну и ту же ситуацию отреагирует не так, как волк или тигр. Так и люди. Однажды провели такой эксперимент: мальчиков трех разных типов подвели к клетке со львом, чтобы посмотреть, как они поведут себя при первой встрече со столь страшным зверем. Первый мальчик, развернувшись, сказал: «Пошли домой». Второй мальчик сказал: «Как здорово!» Он хотел казаться храбрым, но, когда произносил эти слова, дрожал. Он оказался трусом. Третий мальчик спросил: «Можно мне в него плюнуть?» Здесь мы видим три разные реакции, три разных способа переживания одной и той же ситуации. А еще мы видим, что большинство людей чаще проявляют страх.

Эта застенчивость, когда она проявляется в социуме, одна из наиболее частотных причин плохой приспосабливаемости. Жил-был один человек из знатной семьи, который не желал утруждаться, но при этом хотел, чтобы его поддерживали. Он казался слабым и, естественно, не мог найти себе работу. Когда дела дома пошли хуже, братья стали его донимать: «Из-за своей глупости ты даже не можешь найти себе место работы. Что ты в жизни понимаешь?». И этот человек стал выпивать. Спустя несколько месяцев он превратился в заядлого пьяницу, и его на два года отправили в психиатрическую лечебницу. Лечение помогло, но ненадолго, ведь он вернулся в общество без подготовки. На работу его брали лишь разнорабочим, хотя он был отпрыском известной семьи. Вскоре у него начались галлюцинации. Он считал, что ему является какой-то мужчина и дразнит, поэтому он не может работать. Итак, сначала он не мог работать, потому что пил, а затем из-за галлюцинаций. Становится ясно, что недостаточно сделать из пьяницы трезвенника, нужно проанализировать и исправить его стиль жизни.

Вникнув в суть дела, мы обнаружили, что этот мужчина был избалованным ребенком, всегда ждущим помощи. Он не готов был работать самостоятельно, и мы видим результаты. Мы должны приучить всех детей к независимости, что можно сделать, только помогая им понимать ошибки в собственном стиле жизни. В нашем случае ребенка следовало чему-то научить, тогда ему не пришлось бы стыдиться в присутствии своих братьев и сестер.

Глава 5

Ранние воспоминания

Проанализировав значение стиля жизни человека, теперь обратимся к вопросу ранних воспоминаний – быть может, наиболее важного средства понять стиль жизни. Оглядываясь назад, вызывая в памяти детские воспоминания, можно раскрыть прототип – суть стиля жизни – и сделать это лучше, чем любым другим способом.

Если мы хотим познать стиль жизни человека – ребенок это или взрослый, – следует, выслушав его жалобы, расспросить его о ранних воспоминаниях и затем сопоставить их, например, с фактами, которые он уже сообщил. Стиль жизни по большей части остается неизменным. Это все тот же человек, с той же личностью, одно и то же целое. Мы показали, что стиль жизни формируется через стремление достичь определенной цели превосходства, поэтому следует ожидать, что каждое слово, действие и чувство будут органически встраиваться в основную «линию поведения». И в некоторые моменты эта «линия поведения» выражена более четко. А особенно в ранних воспоминаниях.

Не следует, однако, проводить слишком четкую границу между ранними воспоминаниями и новыми, поскольку новые воспоминания формируются также согласно линии поведения. Проще найти линию поведения человека в начале жизненного пути, там она и проявляется ярче, и в таком случае мы раскрываем основу и можем понять, что стиль жизни человека на самом деле не меняется. В стиле жизни, сформированном в возрасте четырех-пяти лет, мы находим связь между воспоминаниями прошлого и действиями настоящего. И в результате, проанализировав большое количество данных наблюдений, мы твердо придерживаемся теории, что ранние воспоминания хранят действующую часть прототипа пациента.

Когда пациент оглядывается на свое прошлое, можно быть уверенным, что все, что всплывет в его памяти, эмоционально будет представлять для него интерес, а мы, соответственно, найдем ключ к его личности. Нельзя отрицать, что забытые переживания тоже важны для определения стиля жизни и прототипа, но обнаружить забытые, или, как их называют, бессознательные воспоминания, часто бывает намного сложнее. И сознательные, и бессознательные воспоминания имеют нечто общее – они демонстрируют стремление к одной и той же цели, к превосходству. Они составляют цельный прототип. Поэтому неплохо при возможности найти как сознательные, так и бессознательные воспоминания. В конечном счете все воспоминания одинаково важны, но сам человек обычно не понимает ни тех, ни других. А задача понять и объяснить оба типа воспоминаний ложится на плечи стороннего наблюдателя.

Начнем с осознанных воспоминаний. Некоторые люди, когда их расспрашивают о ранних воспоминаниях, отвечают: «Да я ничего не помню». Таких людей нужно попросить сосредоточиться и попытаться. Если они приложат усилия, им обязательно что-то придет на ум. Но их нерешительность можно считать признаком нежелания заглядывать в детство, из-за чего мы можем сделать вывод, что оно не было приятным. В таком случае их нужно провести за руку. Следует давать им подсказки, чтобы узнать, что нам нужно. В конце концов в памяти всегда что-то всплывает.

Некоторые люди утверждают, что помнят первый год своей жизни. Такое вряд ли возможно, и правда, скорее всего, заключается в том, что эти воспоминания ложные, ненастоящие. При этом не имеет значения, ложные они или настоящие, поскольку они являются частью личности. Некоторые люди не уверены, являются ли какие-то воспоминания их собственными, или об этом им рассказали родители. Это тоже не очень важно, ведь даже если им все рассказали родители, это отложилось у них в голове и поэтому может нам помочь разгадать их жизненный интерес.

Как мы объяснили в предыдущей главе, для определенных целей удобно использовать классификацию людей по типам. Воспоминания тоже так распределяются и показывают, чего следует ожидать от поведения человека того или иного типа. Возьмем, к примеру, человека, который помнит, что видел чудесную рождественскую елку, кучу огоньков, подарков и праздничных тортов. Что самое интересное в этой истории? То, что он это видел. Почему он говорит, что видел? Потому что его интересует то, что можно увидеть. У него были сложности со зрением, он с ними боролся и, обладая этим опытом, всегда был заинтересован и внимателен к визуальной стороне жизни. Возможно, это и не самый важная составляющая его стиля жизни, но она интересна и имеет определенное значение. Она говорит, что, если нужно предложить ему какое-то занятие, оно должно быть связано со зрением.

Школьное образование слишком часто игнорирует саму идею существования различных типов. Можно обнаружить ребенка с интересом к визуальной составляющей, который не будет ничего слушать, потому что ему хочется только смотреть. В таком случае нужно проявить терпение, попытаться научить его слышать. Многих детей в школе учат сообразно лишь одному принципу, потому что им нравится лишь одно чувство. Возможно, у них неплохо получается только слушать или только смотреть. Некоторым нравится все время двигаться и работать. Нельзя ожидать одинаковых результатов у детей трех разных типов, особенно если учитель предпочитает какой-то один метод, например, метод, при котором дети только слушают. В такой ситуации пострадают и дети, которые любят смотреть, и дети, которые любят действовать: их развитие затормозится.

Рассмотрим случай с молодым человеком двадцати четырех лет, который падал в обморок. Когда его расспросили о воспоминаниях, он припомнил, что в четыре года потерял сознание, услышав гудок паровоза. Другими словами, этот человек слушал, поэтому он интересовался звуковой стороной жизни. Нет необходимости объяснять, каким образом у этого юноши впоследствии развились его приступы, достаточно отметить, что он с детства был очень чувствителен к звукам. У него был очень развит музыкальный слух, ведь он не переносил шума, дисгармонии или резких тонов. Поэтому неудивительно, что гудок паровоза произвел на него такое впечатление. И дети, и взрослые часто интересуются вещами, от которых они пострадали. Читатель помнит случай с астмой, упомянутый в предыдущей главе. В детстве того мужчину туго бинтовали в районе легких из-за какой-то проблемы со здоровьем, а в результате у него развился необычайный интерес к тому, как он дышит.

Встречаются люди, которых, кажется, волнует только еда. Их ранние воспоминания обязательно связаны с поглощением пищи. Им кажется, что ничего важнее в мире нет: как есть, что есть и чего есть не стоит. Часто оказывается, что трудности, связанные с приемом пищи в раннем возрасте, повышают для такого человека важность приема пищи.

Теперь обратимся к воспоминаниям, связанным с движением и ходьбой. Мы видели много детей, которые в начале своей жизни из-за слабости или рахита плохо двигаются. У них просыпается аномальный интерес к движению, им постоянно нужно куда-то спешить. Приведем яркий пример такого случая. Один мужчина пятидесяти лет пришел к врачу с жалобой на то, что всякий раз, переходя дорогу вместе с кем-то, он чрезвычайно боится, что их обоих задавит машина. Если он был один, то страх его не тревожил, и он очень спокойно пересекал улицу. Но когда с ним был другой человек, ему хотелось его спасти. Он хватал своего спутника за руку, толкал его то вправо, то влево и вообще всячески ему досаждал. Мы, бывает, встречаем таких людей, правда, нечасто. Давайте проанализируем причины его глупого поведения.

Когда его расспросили о ранних воспоминаниях, он рассказал, что в три года болел рахитом и плохо ходил. И его дважды сбивали при переходе дороги. А теперь, когда он вырос, он хотел доказать, что преодолел свою слабость. Он хотел, так сказать, продемонстрировать, что только ему по силам перейти дорогу. И когда шел через дорогу не один, всегда искал возможность это доказать. Конечно, способность перейти улицу без происшествий – не совсем то, чем большинство будет гордиться или в чем соревноваться с другими. Но у таких людей, как наш пациент, желание ходить и этим хвастаться может быть весьма ярким.

Обратимся еще к одному случаю: случаю с юношей, который ступил на преступный путь. Он воровал, прогуливал школу, а его родители уже совсем отчаялись. Он вспомнил, что в детстве ему всегда нравилось куда-то ездить и спешить. Но на своей работе, а работал он с отцом, он целыми днями лишь сидел. Исходя из естественной природы этого случая, лечение частично заключалось в смене рода деятельности: его следовало сделать продавцом… чтобы он разъезжал по делам отца.

Одним из важнейших типов детских воспоминаний является воспоминание о смерти. Когда ребенок видит внезапную, неожиданную смерть, это очень сильно влияет на его сознание. Иногда такой ребенок становится болезненно впечатлительным. Иногда он, сам не проявляя болезненную впечатлительность, посвящает свою жизнь проблематике смерти, постоянно сражается с болезнью и смертью в той или иной форме. У многих таких детей в более позднем возрасте появляется интерес к медицине, и они могут выбрать путь врача или химика. Такая жизненная цель, конечно, относится к полезным. Они не только сами сражаются со смертью, но и помогают в этом другим. Однако иногда прототип дает начало весьма эгоистичной точке зрения. Так, одного ребенка, на которого чрезвычайно повлияла смерть старшей сестры, спросили, кем он хочет быть. Вместо ожидаемого ответа о профессии врача, он выдал: «Могильщиком». Его спросили, почему он хочет заниматься именно этим делом, и ответ был таков: «Потому что я хочу быть тем, кто закапывает, а не тем, кого закапывают». Такая жизненная цель, понятно, бесполезна, ведь мальчика интересует только он сам.

Теперь обратимся к детским воспоминаниям людей, которых баловали. Черты этого типа очень ярко отражаются в воспоминаниях. Такой ребенок часто упоминает свою мать. Что, возможно, и естественно, но все-таки является знаком того, что ему пришлось бороться за благоприятную ситуацию. Иногда детские воспоминания выглядят совершенно безобидно, но заслуживают анализа. Например, какой-то человек вам говорит: «Я сидел в своей комнате, а мама стояла у шкафа». Кажется, что это неважно, но упоминание матери свидетельствует о его интересе. Иногда мать проявляется не столь явно, и анализ затрудняется. Приходится о матери догадываться. Например, человек, о котором идет речь, может сказать вам: «Я помню, что путешествовал». Если спросить, кто его сопровождал, то окажется, что это была его мать. Или, если ребенок рассказывает: «Помню, как-то летом я был в деревне в таком-то месте», можно предположить, что отец работал в городе, с детьми поехала мать. Тогда можно задать вопрос: «А кто с тобой был?» Так мы часто видим скрытое влияние матери.

Изучая эти воспоминания, можно увидеть борьбу за любовь. Мы видим, как ребенок в процессе развития начинает ценить те знаки внимания, что оказывает ему мать. Для нашего общего понимания это чрезвычайно важно, ведь если дети, или уже взрослые, рассказывают о таких воспоминаниях, то можно быть уверенным, что они постоянно ощущают себя в опасности или боятся, что им предпочтут кого-то другого. Мы видим, как это напряжение нарастает, оно становится все более и более явным, и мы видим, как эта мысль полностью поглощает их разум. Это очень важный факт: он указывает на то, что в дальнейшей жизни такие люди будут ревнивы.

Иногда люди выделяют какую-то одну деталь больше других. Например, какой-то ребенок говорит: «Однажды мне пришлось присматривать за младшей сестренкой, я очень хотела ее защитить. Я положила ее на стол, но скатерть сбилась, и она упала». Это произошло в возрасте четырех лет. И это, конечно, не тот возраст, в котором можно разрешить старшему ребенку присматривать за малышкой. Мы видим, какая трагедия развернулась в жизни старшего ребенка, который делал все возможное, чтобы защитить младшего. Конкретно эта старшая девочка выросла и вышла замуж за доброго, можно даже сказать, покорного человека. Но она постоянно ревновала, критиковала и всегда боялась, что муж предпочтет другую. Легко можно понять, почему муж от нее устал и переключился на детей.

Иногда напряжение выражается более драматично, люди вспоминают, что действительно хотели навредить членам своей семьи, даже убить их. Такие люди обычно интересуются исключительно своими делами и не любят других. Им кажется, что они все время с кем-то соперничают. Это ощущение уже заложено в прототипе.

Поговорим об этом типе человека, который никогда и ничего не доводит до конца, потому что боится, что и в дружбе, и в общении преимущество отдадут кому-то другому, или потому что подозревает, что все вокруг стремятся его превзойти. Он не может по-настоящему влиться в коллектив из-за мысли, что его затмит кто-то другой и выберут не его. Чем бы он ни занимался, расслабиться он не в состоянии. Такое отношение особенно ярко проявляется в сфере любви и брака.

И даже если нельзя полностью вылечить таких людей, можно, обладая определенным мастерством изучения детских воспоминаний, увидеть, как им становится лучше.

Одним из пациентов, к которому мы применили наши методы лечения, был упомянутый в другой главе мальчик, который как-то раз отправился на рынок с матерью и младшим братом. Когда пошел дождь, мать сначала взяла его на руки, но затем поставила обратно, поскольку нужно было взять на руки младшего. В результате он считал, что младшего брата любят больше.

Если можно получить такие воспоминания, то можно предсказать, как будет складываться жизнь наших пациентов дальше. Однако нельзя забывать, что детские воспоминания не являются самой причиной, они лишь намекают. Это знаки, которые указывают на уже произошедшее и на то, как шло развитие конкретного индивида. Они указывают, в каком направлении, к какой цели двигался человек и на то, какие препятствия ему пришлось преодолеть. Они показывают, откуда у человека берется больший интерес к той или иной стороне жизни. Мы понимаем, что у него, возможно, есть так называемая травма, например, сексуального характера: вопросы секса его, быть может, интересуют больше, чем другие. Не удивительно, если на вопрос о ранних воспоминаниях, мы услышим что-то о сексуальном опыте. В раннем возрасте некоторые люди интересуются половыми признаками больше других. В целом интересоваться сексом для человека нормально, но, как я уже говорил, существует много видов и степеней подобного интереса. Если человек рассказывает о сексуальных воспоминаниях, часто оказывается, что он и в дальнейшем развивается в этом направлении. В результате его жизнь теряет гармонию, ведь одна конкретная ее сторона явно переоценена. Есть люди, которые уверяют, что все имеет сексуальную основу. С другой стороны, есть и те, кто уверяет, что самый важный орган – желудок. В таких случаях тоже оказывается, что ранние воспоминания соответствуют более поздним характерным особенностям.

Жил-был один мальчик, чье поступление в старшие классы оставалось под вопросом. Ему все время нужно было куда-то бежать, а сесть и поучиться он не мог. Мыслями он все время где-то витал, не вылезал из кофеен и просиживал в гостях у друзей, хотя должен был учиться. Оттого нам было интересно проанализировать его ранние воспоминания. Он рассказал следующее: «Я помню, как лежал в колыбели и смотрел на стену. Там на обоях я заметил какие-то цветочки, рисуночки, что-то такое». Этот человека был готов только к тому, чтобы лежать в колыбели, а не сдавать экзамены. Он не мог сосредоточиться на учебе, потому что мыслями витал где-то еще, и пытался угнаться за двумя зайцами сразу, что в принципе невозможно. Понятно, что этот человек был избалованным ребенком, он просто не мог работать самостоятельно.

Мы подошли еще к одному типу ребенка, нелюбимому. Данный тип встречается довольно редко, это всегда какие-то крайности. Если ребенка действительно ненавидят с самого рождения, он не выживет. Такой ребенок погибнет. Обычно либо родители, либо няня хоть как-то балуют детей и удовлетворяют их желания. Нелюбимые дети встречаются среди незаконнорожденных, малолетних преступников и среди нежеланных детей. Такие дети часто впадают в депрессию. В их воспоминаниях нередко всплывает ощущение, что их ненавидят. Например, однажды мы услышали такое признание: «Я помню, меня отшлепали. Мать все ругала меня, все кричала, пока я не убежал». Убегая, он чуть не утонул.

Этот мужчина обратился к психологу, потому что не мог выйти из дома. Его ранние воспоминания подсказали, что однажды он вышел и попал в очень опасную ситуацию. Это засело у него в голове и, выходя на улицу, он неизменно ждал опасности. Он был смышленым ребенком, но всегда боялся, что на экзамене не станет первым. Это его останавливало. Когда он, наконец, поступил в университет, его страшило, что он не справится с конкуренцией. Все происходящее, как видно, можно проследить до его ранних воспоминаний об опасности.

Еще один весьма показательный случай – случай ребенка, чьи родители умерли, когда ему было всего около года. Он болел рахитом, а оставшись сиротой и попав в приют, не получал должного ухода. Никто о нем не заботился, и в дальнейшей жизни ему было очень трудно обрести друзей или приятелей. Его воспоминания говорят о том, что ему всегда казалось – любить будут других, а не его. И это ощущение сыграло важную роль в его развитии. Постоянное чувство нелюбви мешало ему решать проблемы, неважно какие. Из-за чувства неполноценности все жизненные сферы – любовь, брак, дружба, – все те жизненные ситуации, в которых нужно было общаться с людьми, были для него недоступны.

Другой интересный случай произошел с мужчиной средних лет, который постоянно жаловался на бессонницу. В свои 46 или 48 лет он был женат и имел детей. Он постоянно всех критиковал и пытался вести себя как тиран, особенно по отношению к членам своей семьи. Из-за его поведения все вокруг чувствовали себя несчастными.

Когда его расспросили о ранних воспоминаниях, он объяснил, что у него были очень скандальные родители: они постоянно дрались и угрожали друг другу, и он боялся их обоих. Он ходил в школу грязным и запущенным. Однажды его учительница по какой-то причине отсутствовала, и ей нашли замену. Эта женщина интересовалась своей работой, она понимала ее возможности, считала ее прекрасной и благородной. В этом запущенном ребенке она увидела потенциал и постаралась его подбодрить. Впервые в жизни мальчик получил такую помощь. С этого времени он начал развиваться, но всегда так, словно его подталкивали. На самом деле он не верил, что может быть лучшим, и работал целыми днями и по полночи. Поэтому он вырос, приучив себя полночи работать или вообще не спать, а думать о том, что он должен сделать. В результате он привык считать, что чтобы чего-то добиться, нужно бодрствовать почти всю ночь.

Впоследствии его желание превосходства выразилось в отношении к семье и в его поведении с другими людьми. Поскольку члены семьи были слабее, он мог играть перед ними роль победителя. При этом жена с детьми неизбежно страдали от такого поведения.

Подводя итог анализу его характера, можно сказать, что у этого мужчины была цель – он хотел добиться превосходства, но это была цель человека с сильным чувством неполноценности. Такое мы часто встречаем у людей с переутомлением. Они не могут расслабиться, что является признаком сомнения в собственном успехе, а это сомнение, в свою очередь, прикрывается комплексом превосходства, который на самом деле является позой превосходства. Но изучая ранние воспоминания, мы раскрываем ситуацию в истинном свете.

Глава 6

Установки и движения

В предыдущей главе мы попробовали описать, каким образом можно использовать ранние воспоминания и плоды воображения, чтобы с их помощью пролить свет на стиль жизни человека. Но анализ ранних воспоминаний – лишь один из целого множества способов изучения личности. Все они основаны на принципе использования отдельных частей для интерпретации целого. Помимо ранних воспоминаний можно исследовать движения и психологические установки. Сами движения выражаются в установках, врезаются в них, а установки являются выражением отношения к жизни в целом, что составляет, как мы это называем, стиль жизни.

Давайте сначала обсудим движения тела. Всем известно, что мы судим о человеке по его манере стоять, ходить, двигаться, выражаться и т. д. Не всегда это происходит осознанно, но впечатление, которое производит человек, всегда рождает чувство симпатии или антипатии.

Рассмотрим, например, какие установки проявляются в положении стоя. Мы мгновенно замечаем, стоит ребенок или взрослый прямо, скрючился он или сгорбился. Такие наблюдения сделать не сложно. А вот за неким преувеличением нужно следить специально. Если человек стоит слишком прямо, вытянувшись в струнку, то рождается подозрение, что для такой позы он прикладывает слишком много усилий. Можно предположить, что этот человек хочет казаться намного более значимым, чем ощущает себя на самом деле. В такой мелочи мы видим отражение того, что мы назвали комплексом превосходства. Он хочет выглядеть более мужественным, он хочет большего самовыражения, которое было бы возможным в отсутствие напряжения.

С другой стороны, мы встречаем людей с прямо противоположной осанкой: людей сгорбленных, которые всегда сутулятся. Такая поза в определенной степени подразумевает трусость. Но согласно правилу нашей области искусства и науки, мы всегда должны проявлять благоразумие, искать другие доказательства и не судить по одному критерию. Иногда нам кажется, что мы, скорее всего, правы, но мы все равно должны проверить наш вывод с другой стороны. Мы спрашиваем: «Верно ли убеждение, что люди, которые сутулятся, трусоваты? Что можно от них ожидать в сложной ситуации?».

Чтобы проанализировать еще один момент, связанный с первым, мы заметим, как такой человек все время пытается на что-то опереться, например, на стол или стул. Он не доверяет своей силе и хочет, чтобы его поддерживали. Что отражает ту же установку, которая проявляется, когда человек стоит скрючившись. Поэтому, когда мы видим, что присутствуют оба эти проявления, наша оценка в некоторой степени подтверждена.

Оказывается, осанка детей, которым всегда нужна поддержка, отличается от осанки детей независимых. О степени независимости можно судить по тому, как ребенок стоит, как он подходит к другим людям. В таких случаях не стоит сомневаться, поскольку есть много возможностей подтвердить свой вывод. И как только мы его подтверждаем, можно принимать меры, чтобы изменить ситуацию и наставить ребенка на правильный путь.

Например, в случае с ребенком, который хочет, чтобы его поддерживали, можно провести эксперимент. Посадите на стул его мать, а затем впустите в комнату ребенка. Мы увидим, что он, не глядя по сторонам, идет прямо к матери и прислоняется к ней или к стулу. Это подтверждает наши ожидания: ребенок хочет, чтобы его поддерживали.

Интересные выводы можно сделать, замечая то, как ребенок подходит к другим людям. Так проявляется степень социального интереса и приспособленности, так выражается уверенность ребенка в других. Мы увидим, что человек, который не хочет ни к кому приближаться и всегда стоит поодаль, сдержан и в других отношениях. Окажется, что он немногословен и на редкость тихий.

Можно заметить, что все эти вещи указывают на одно и то же, потому что каждый человек представляет собой единство и соответственно реагирует на жизненные проблемы. В качестве примера приведем случай с женщиной, которая обратилась за лечением к врачу. Доктор предложил ей сесть рядом, но она огляделась и выбрала место поодаль. Единственное заключение, которое могло прийти в голову: этот человек не хотел быть связанным с какими-то чужими людьми. Она сообщила, что замужем, из чего вытекало все остальное. Можно было догадаться, что она хотела быть связана только с мужем. А еще можно было догадаться, что она хотела, чтобы ее баловали, что она из тех женщин, которые требуют, чтобы муж был очень пунктуален и всегда вовремя возвращался домой. Если бы она была одинокой, то страдала бы тревожным расстройством, не выходила из дома одна и не радовалась встречам с другими людьми. Одним словом, по одному ее движению можно было догадаться обо всей ее жизненной истории. Но у нас есть и способы подтвердить эту теорию.

Она может сказать: «Мне плохо, я постоянно беспокоюсь». И если вы не знаете, что беспокойством как оружием можно управлять другим человеком, то не поймете, что же это значит. Если человек испытывает сильное беспокойство, можно догадаться, что есть кто-то, кто этого ребенка или взрослого поддерживает.

Была одна пара, которая утверждала, что они люди свободных взглядов. Такие люди верят, что каждый может делать в браке все, что захочет, пока они друг другу обо всем рассказывают. Как следствие у мужа были интрижки, и он рассказывал о них жене. Казалось, она всем совершенно довольна. Но позже у нее обнаружилось тревожное расстройство. Она не выходила из дома одна, муж всегда должен был ее сопровождать. Мы видим, как тревога или фобия внесли изменения в эти свободные взгляды.

Некоторые люди всегда стоят около стеночки и на нее опираются. Это признак недостатка мужества и независимости. Проанализируем прототип такого застенчивого и нерешительного человека. Один мальчик ходил в школу и казался очень застенчивым. Это важный признак того, что он не хочет общаться с другими. Друзей у него не было, и он с нетерпением ждал окончания уроков. Ребенок ходил очень медленно, а спускаясь по лестнице, прижимался к стене, оглядывал улицу и опрометью мчался домой. Результаты в школе нельзя было назвать прекрасными, на самом деле, учился он очень плохо, поскольку в стенах школы не чувствовал себя счастливым. Он всегда рвался домой к матери, вдове со слабым здоровьем, которая сдувала с него пылинки.

Чтобы лучше понять происходящее, доктор пошел поговорить с матерью. Он задал вопрос: «Он хочет ложиться спать?» Она ответила: «Да». «Он по ночам не кричит?» «Нет». «А в постель не мочится?» «Нет».

Доктор решил, что произошла какая-то ошибка: либо он, либо мальчик ошибся. А потом пришел к выводу, что мальчик, должно быть, спит с матерью. Как он к этому пришел? Итак, кричать ночью – значит требовать внимания матери. Если бы он спал в ее постели, в этом не было бы необходимости. И мочить постель – тоже значит требовать внимания матери. Вывод врача подтвердился: мальчик спал в постели с матерью.

Если вглядеться, то можно увидеть, что все мелочи, на которые обращает внимание психолог, составляют часть последовательно разворачивающегося плана жизни. Следовательно, когда мы понимаем цель (в случае этого ребенка – всегда быть рядом с матерью), мы можем сделать очень много выводов. Например, можно сделать вывод, не является ли ребенок слабоумным. Ребенок, страдающий слабоумием, не смог бы выстроить столь разумный план.

Теперь обратимся к тем психологическим установкам, которые можно выделить у людей. Некоторые люди воинственно настроены, в большей или меньшей степени. Некоторые, наоборот, сопротивляться не готовы вовсе. Однако мы не увидим человека, который действительно сдается. Это невозможно, поскольку противоречит человеческой природе. Нормальное существо не сдается. А если так кажется, то это свидетельство еще большей борьбы.

Есть такой тип ребенка, который так и хочет признать свое поражение. Он обычно находится в центре внимания всей семьи. Все должны о нем заботиться, всячески ему помогать и наставлять. Он требует постоянной поддержки в жизни, и для других выступает своего рода обузой. Таким образом он выражает свое желание доминировать, получить превосходство – это его цель. Такая цель, естественно, и мы об этом уже говорили, результат комплекса неполноценности. Если бы он не сомневался в своих силах, он бы не избрал такой легкий путь к успеху.

Такие черты прекрасно иллюстрирует один мальчик 17 лет. В семье он был самым старшим. Мы уже видели, каким трагическим событием для старшего ребенка является рождение младшего, поскольку из-за этого он лишается лавров первенства в борьбе за семейную любовь. Так было и в этом случае. Старший был пессимистично настроен, постоянно всем недоволен, и не могу найти себе занятия. Он даже попытался покончить жизнь самоубийством. А сразу после обратился к врачу и рассказал, что перед попыткой самоубийства ему приснился сон. Ему приснилось, что он застрелил своего отца. Мы видим, как у такого человека – депрессивного, ленивого и топчущегося на одном месте – в голове все время имеется возможность движения. Мы также видим, как все эти крайне неактивные в школе дети и все взрослые, которые кажутся слишком ленивы, чтобы хоть чем-то заняться, могут оказаться на краю гибели. Часто инертность и лень – всего лишь видимость. Но затем всегда что-то происходит, как в нашем случае попытка самоубийства, а еще иногда выявляется нервное расстройство или душевная болезнь. И определить психологические установки таких людей – порой весьма сложная научная задача.

Еще одна весьма опасная вещь – застенчивость ребенка. К застенчивому ребенку нужен особый, бережный подход. Застенчивость нужно корректировать, иначе она разрушит всю жизнь. Ребенок всегда будет сталкиваться с большими проблемами, пока застенчивость не будет скорректирована, поскольку наша культура устроена так, что только сильные духом и смелые люди добиваются хороших результатов и получают в жизни преимущество. Смелый человек в случае поражения не сильно страдает, зато застенчивый, при первых проблесках трудностей, сбегает на сторону жизни бесполезной. В более позднем возрасте такие дети становятся невротиками или душевнобольными.

Обычно такие люди ходят с видом побитой собаки, в компании заикаются, молчат, да и вообще избегают людей.

Особенности, что мы описали, представляют собой психические установки. Это не что-то врожденное или унаследованное, а простая реакция на ситуацию. Конкретная характеристика – ответ, который мой стиль жизни выдает на мое восприятие возникшей проблемы. Конечно, это не всегда тот логичный ответ, которого мог бы ожидать философ. Это ответ, к которому подготовил меня мой детский опыт и сделанные мной ошибки.

Проанализировать работу этих установок, а также то, как они формируются у детей или у людей от нормы отклоняющихся, можно проще, чем у нормальных взрослых. Стиль жизни на уровне прототипа, как мы увидели, гораздо яснее и проще, чем более поздний стиль. Действительно, прототип можно сравнить с незрелым плодом, который поглощает все, что попадется ему на пути: удобрения, воду, пищу, воздух. Все это будет учтено в его развитии. Разница между прототипом и стилем жизни подобна разнице между незрелым и зрелым плодом. Гораздо легче препарировать и изучить человеческое существо на стадии незрелого плода, но то, что мы обнаруживаем, в значительной степени относится к стадии плода спелого.

Мы видим, например, как трусливый в начале жизни ребенок проявляет эту трусость во всех своих установках. Между трусливым ребенком и ребенком агрессивным, боевым – море отличий. Боевой ребенок всегда обладает определенной долей мужества, которое естественным образом вытекает из того, что мы называем здравым смыслом. Хотя порой даже очень трусливый ребенок может в определенной ситуации показаться героем. Это происходит всякий раз, когда он намеренно пытается занять первое место. Хорошей иллюстрацией здесь послужит пример одного мальчика, который не умел плавать. Однажды он пошел поплавать с другими мальчиками, которые его с собой позвали. Там было очень глубоко, и мальчик, который не умел плавать, чуть не утонул. Конечно, настоящей смелостью такой поступок не считается, и относится он полностью к бесполезной стороне жизни. Мальчик сделал то, что сделал, просто потому что хотел, чтобы им восхищались. Он проигнорировал опасность, понадеявшись, что другие ребята его спасут.

Вопрос мужества, храбрости и робости психологически тесно связан с верой в предопределение. Вера в то, что все предопределено, влияет на нашу способность действовать эффективно. Есть люди со столь ярким чувством превосходства, что они чувствуют, что могут добиться чего угодно. Они все знают и ничему учиться не хотят. Мы все знаем, к чему это приводит. Такие дети в школе обычно получают плохие оценки. А есть люди, которых просто манит опасность: они чувствуют, что с ними ничего не может случиться, что они не могут потерпеть поражение. Очень часто результат довольно плачевный.

Мы наблюдаем это чувство предопределения всякий раз, когда в жизни людей происходит что-то ужасное, а они остаются невредимыми. Например, они, быть может, попали в серьезную аварию и не погибли. В итоге у них появляется чувство, что их ждет более высокое предназначение. Один мужчина, у которого было такое чувство, затем пережил испытания с неожиданными для себя последствиями… он пришел в отчаяние, впал в депрессию и сильно приуныл. Та важнейшая поддержка, что у него была, испарилась.

Рассказывая о ранних воспоминаниях, он поведал об очень важном опыте. Однажды в Вене он собирался пойти в театр, но сначала ему нужно было кое-что сделать. Когда, наконец, он добрался до театра, оказалось, что тот сгорел. Все было кончено. А он выжил. Можно понять, что такой человек ощутил, что предназначен для чего-то большего. Все шло хорошо, пока он не потерпел крах в отношениях с женой. Тогда он сломался.

Много можно сказать и написать о значении фаталистических убеждений. Они влияют как на целые народы и цивилизации, так и на отдельных людей, но со своей стороны мы хотим указать лишь на их связь с мотивами психологической деятельности и стилем жизни. Вера в судьбу – по большому счету трусливое бегство, когда человек не хочет прикладывать усилия и выстраивать свою деятельность в полезном русле. Поэтому такая вера обеспечивает ложную поддержку.

Одним из примитивных состояний ума, влияющих на наши отношения с ближними, является зависть. Зависть – признак неполноценности. Правда, в натуре каждого из нас найдется определенная толика зависти. Небольшое ее количество не наносит вреда и часто встречается. Однако есть определенное требование: это чувство должно быть полезным. В результате нужно начать работать, действовать, не уклоняться от проблем. Тогда оно не бесполезно. И тогда следует простить наличие этой капельки зависти в каждом из нас.

А вот ревность – гораздо более сложная и опасная психологическая установка, потому что ее нельзя сделать полезной. Ревнивый человек ни при каких обстоятельствах не может быть полезен. Более того, мы считаем ревность результатом сильного и глубокого чувства неполноценности. Ревнивец боится своей неспособности удержать своего партнера. И в тот самый момент, когда он хочет так или иначе повлиять на своего партнера, он выдает свою слабость, выказывая ревность. Если мы посмотрим на прототип такого человека, мы увидим ощущение некоего лишения. При встрече с завистливыми людьми действительно полезно заглянуть в их прошлое и проанализировать, не имеем ли мы дело с человеком, которого свергли с пьедестала и который ждет, что это случится снова.

От общей проблематики зависти и ревности можно перейти к анализу весьма специфического типа зависти – зависти женщин к более высокому социальному положению мужчин. Мы видим, как много женщин и девочек хотят быть мальчиками. Такое отношение вполне понятно, поскольку, если взглянуть беспристрастно, можно увидеть, что в нашей культуре мужчины всегда впереди; их почитают, ценят и уважают больше, чем женщин. С моральной стороны это неправильно и требует изменений. А еще девочки видят, что в семье для мужчин и мальчиков созданы намного более комфортные условия, им не надо заниматься бытовыми мелочами. Они видят, что мужчины свободнее во многих отношениях, и эта большая свобода мужского пола заставляет чувствовать неудовлетворенность своей собственной ролью. Поэтому девочки пытаются вести себя как мальчики. Такое подражание проявляется по-разному. Например, они пытаются одеваться как мальчики, в чем их порой поддерживают родители, поскольку одежда для мальчиков, нужно признать, удобнее. Некоторые действия такого рода весьма полезны, от них не следует отговаривать. Но есть и нездоровые установки, например, когда девушка хочет, чтобы ее называли мужским, а не женским, именем. Такие девочки очень злятся, если другие не называют их мужским именем, которое они для себя выбрали. Эта установка очень опасна, если отражает скрытые мотивы, а не является просто способом привлечь внимание. Позднее она может проявиться в виде неудовлетворенности своей половой ролью и отвращением к браку… а в браке – отвращением к половой роли женщины.

Не следует осуждать женщин за короткую одежду, ведь это удобно. Также для женщин уместно полноценно развиваться, как мужчины, и иметь работу. Но опасно, когда они недовольны своей женской ролью и пытаются перенять мужские пороки.

Такая опасная склонность проявляется у подростков, поскольку именно в этом возрасте происходит развращение прототипа. Незрелые умы девочек начинают завидовать мальчикам, ведь у них есть привилегии, что порождает желание подражать мальчикам. В этом случае комплекс превосходства – бегство от нормального развития.

Мы уже упомянули, что следствием может стать сильная неприязнь к любви и браку. Это не означает, что девушки с подобной неприязнью не хотят выходить замуж, ведь в нашей культуре одиночество считается признаком поражения. Выйти замуж хотят даже те девушки, кому брак не интересен.

Тот, кто верит, что отношения полов должны базироваться на основе принципа равенства, не должен поощрять этот «маскулинный протест». Равенство полов должно укладываться в естественный порядок вещей, тогда как маскулинный протест – это безрассудный бунт против реальности, и поэтому считается проявлением комплекса превосходства. На самом деле, маскулинный протест может затронуть и нарушить все функции полов. Могут появиться многие серьезные симптомы, а если мы их проследим, то увидим, что все зародилось еще в детстве.

Случаи, когда девочки хотят быть мальчиками, встречаются чаще, чем случаи, когда мальчик хочет быть похожим на девочку. Мальчик тогда хочет подражать не обычной девушке, а девушке-кокетке. Он пользуется пудрой для лица, украшает себя цветами и пытается вести себя легкомысленно. Это тоже форма комплекса превосходства.

Что интересно, во многих подобных случаях оказывается, что мальчик вырос в среде, где всем заправляла женщина. Поэтому он вырастает и подражает характеру матери, а не отца.

Один мальчик обратился за консультацией из-за сексуальных проблем. Он рассказал, что всегда проводил время с матерью. Отца в доме даже заметно не было. Мать до замужества работала портнихой, а впоследствии продолжила подрабатывать. Ребенок, который всегда крутился рядом, стал интересоваться тем, что она делала. Он начал шить, рисовать женские платья и т. д. О том, насколько мать была для него значима, можно судить по тому, что в четыре года он научился определять время, потому что она всегда уходила в четыре часа и возвращалась в пять. Радость от ее возвращения побудила ребенка научиться узнавать время по часам.

Позже, когда он пошел в школу, он вел себя как девочка. Спорт и подвижные игры его не интересовали. Мальчишки его высмеивали, а порой даже целовали, как это часто бывает в таких случаях. Однажды в школе готовили театральную постановку, и неудивительно, что этому мальчику досталась женская роль. Он так хорошо играл, что многие в зале действительно решили, что играет девушка. А один мужчина в зале даже влюбился. В результате мальчик понял, что хотя его не ценили как мужчину, его высоко оценили как женщину. Что стало источником сексуальных проблем в дальнейшей жизни.

Глава 7

Сны и их толкование

Мы уже объяснили, описав целый ряд контекстов, что для индивидуальной психологии сознательное и бессознательное образуют единство. В двух последних главах мы раскрывали смысл элементов сознательных – воспоминаний, установок, движений – в ракурсе индивида, взятого, как целое. Теперь мы будем использовать тот же метод для объяснения нашей бессознательной или полусознательной жизни: жизни наших сновидений. Метод является обоснованным, поскольку наша жизнь во сне является такой же частью целого, как и жизнь наяву, не больше и не меньше. Последователи других психологических направлений все время ищут новые теории, объясняющие сновидения, а наше понимание последовательно развивалось в том же ключе, что и общее понимание неотъемлемых частей, реализующихся в выражениях и движениях души.

Нашу жизнь наяву определяет цель – получить превосходство, сны определяются аналогичной личной целью. Сон – всегда часть стиля жизни, и в нем всегда активную роль играет прототип. На самом деле, только проанализировав связь прототипа с конкретным сном, можно быть уверенным, что вы действительно поняли этот сон. Кроме того, если вы хорошо знаете человека, вы в состоянии догадаться о характере его снов.

Возьмем, к примеру, наше знание о том, что человечество в целом весьма трусливо. Исходя из этого факта, можно предположить, что сны чаще всего будут говорить о страхе, опасности или тревоге. Следовательно, если мы знаем человека и понимаем, что его цель – уйти от решения жизненных проблем, то можем догадаться, что ему часто снится собственное падение. Такой сон словно предупреждение: «Остановись… ты проиграешь». У человека так выражается его взгляд на будущее: он падает. Подавляющее большинство мужчин видят подобные сны.

Приведем конкретный пример: студент, известный прогульщик, накануне экзамена. Мы можем догадаться, что его ждет. Весь день он переживает, не может сосредоточиться и в конце концов говорит себе: «Времени почти не осталось». Он хочет отложить этот экзамен. Ему будут сниться сны о падении. И в этом выражается его стиль жизни, поскольку такие сны необходимы для достижения его цели.

Возьмем другого студента. Он делает успехи в учебе, смел, не боится и никогда не обманывает. Его сны тоже можно угадать. Перед экзаменом ему будет сниться, что он взбирается на высокую гору, вид с вершины горы его так восхищает, что он просыпается. Так проявляется его жизнь, и можно понять, как сон отражает его цель, что он хочет достичь.

А бывает, человек связан ограничениями и может идти вперед только до определенного момента. Такому человек снятся границы и ситуации, в которых он не может избежать каких-то людей, каких-то проблем. Ему часто снится, что его преследуют, что на него кто-то охотится.

Прежде чем мы перейдем к следующему типу сновидений, стоит отметить, что психолог не впадает в уныние, услышав от пациента: «Я не запоминаю снов, поэтому мне нечего вам рассказать. Но я могу их придумать». Психолог знает, что его фантазия не может создать ничего, выходящего за рамки стиля жизни. Выдуманные сны ничем не хуже подлинных, которые он вспоминает, поскольку воображение и фантазия тоже являются выражением стиля жизни.

Чтобы выражать стиль жизни человека, воображению не обязательно буквально копировать реальные физические движения. Например, есть такой тип человека, который живет больше в фантазиях, чем в действительности. Такие люди очень трусливы днем, но во сне проявляют львиную храбрость. Но проявления, указывающие на то, что такой человек не хочет заканчивать свою работу, у него все равно обнаружатся. И они будут вполне очевидны даже в его молодецких снах.

Смысл сновидения – проложить путь к цели превосходства: то есть путь к личной цели стать первым. Все симптомы, движения и сны являются своеобразной тренировкой, позволяющей ему отыскать эту главенствующую цель – быть центром внимания, центром доминирования или сбежать.

В снах не надо искать логику, они не выражают истину. Сон нужен для создания определенного чувства, настроения или эмоции, а его темные места объяснить полностью невозможно. Но с этой стороны сон отличается от жизни наяву и настоящих действий только степенью проявления, а не сутью. Мы видели, что реакции психики на жизненные проблемы соотносятся с личной схемой жизни. Они не укладываются в установленные логические рамки, хотя наша цель как раз состоит в том, чтобы ради социального взаимодействия они все больше и больше этим рамкам соответствовали. И если мы более не считаем единственной возможной жизнью жизнь наяву, жизнь во сне перестает быть загадкой. Она становится дальнейшим выражением жизни реальной с ее изменчивостью, бурлением фактов и эмоций.

Исторически сны всегда были окутаны тайной для примитивных народов, традиционно прибегавших к пророческим толкованиям. Считалось, что сны предвещают грядущие события. Отчасти это было правдой. Действительно, сон – это своеобразный мост, соединяющий проблему, с которой сталкивается сновидец, с конечной целью. В этом контексте сон часто сбывается, потому что сновидец тренирует во сне свою роль и, таким образом, приближает реализацию своей цели.

Если перефразировать: в сновидениях обнаруживается та же взаимозависимость, что и в жизни наяву. Если человек умен и проницателен, он сможет предвидеть будущее, неважно, анализирует он свою жизнь наяву или сны. При этом он просто ставит диагноз. Например, если кому-то снится, что умер знакомый, и человек действительно умирает, скорее всего, это предвидел врач или близкий родственник. Человек, который видел этот сон, обдумывал всю ситуацию во сне, забывая о ней наяву.

Идея о пророческой сути снов, именно потому, что в ней отчасти содержится правда, простое суеверие. Обычно за нее цепляются люди, не чуждые и других суеверий. А еще ее отстаивают те, для кого важно создать впечатление, что они пророки.

Чтобы развеять эти суеверия и окружающую сны тайну, нужно, конечно, объяснить, почему большинство людей не понимают собственные сны. Все дело в том, что мало кто знает и понимает себя самого даже в обычной жизни. Мало кто обладает способностью к рефлексии и самоанализу, дающим возможность видеть, куда человек идет. А анализ сновидений, как мы уже говорили, дело более сложное и запутанное, чем анализ поведения в обычной жизни. Поэтому неудивительно, что он выходит за рамки возможностей большинства людей, и также неудивительно, что из-за своего неведения они обращаются к шарлатанам.

Понять логику сновидений можно, сравнив ее не напрямую с действиями в обычной жизни, а с описанным в предыдущих главах явлением реализации личного, частного интеллекта. Читатель помнит, как мы описывали установки преступников, трудных детей и невротиков: как они создают определенное чувство, настроение или атмосферу и убеждают себя в том или ином факте. Убийца, например, оправдывает себя, рассуждая так: «Этому человеку нет места в этой жизни, поэтому я должен его убить». Подчеркивая у себя в голове мысль о том, что места на земле недостаточно, он создает определенное чувство, которое подготавливает его к убийству.

Такой человек может найти для себя и следующий аргумент: у кого-то есть хорошие брюки, а у него – нет. Он придает огромное значение этому обстоятельству и начинает завидовать. Его цель превосходства состоит в обладании красивыми брюками, и в результате может оказаться, что ему снится сон, вызывающий определенную эмоцию, которая приведет к достижению цели. Примеры этому мы видим в хрестоматийных снах. Например, во снах Иосифа, описанных в Библии. Ему снилось, что все вокруг перед ним склонились. Теперь мы понимаем, как этот сон встраивается в эпизод с разноцветными одеждами… и с изгнанием братьями.

Другой известный сон – сон греческого поэта Симонида, которого пригласили в Малую Азию читать лекции. Он сомневался и постоянно откладывал поездку, хотя его ждал пришвартованный в гавани корабль. Друзья пытались уговорить его поехать, но безуспешно. А затем Симониду приснился сон. Ему явился мертвец, которого он однажды нашел в лесу, и сказал: «Ты проявил добродетельность и позаботился обо мне в лесу, поэтому я предупреждаю тебя, чтобы ты не ехал в Малую Азию». Проснувшись, Симонид сказал: «Я не поеду». При этом он не хотел ехать еще до того, как увидел сон. У него просто возникло определенное чувство или эмоция, что подтвердило вывод, к которому он пришел заранее, хотя он и не понял собственный сон.

А если человек все понимает, то ему ясно, что он сам рождает некую фантазию с целью самообмана, результатом которой является желаемое чувство или эмоция. Часто люди запоминают из всего сна только это.

Анализируя сон Симонида, мы подходим к еще одному моменту. Какой должна быть процедура толкования снов. Во-первых, следует иметь в виду, что сон – отчасти проявление творческой силы человека. Симонид во сне применил фантазию и выстроил последовательность определенных звеньев. Он выбрал происшествие с мертвецом. Почему поэт из всего своего опыта выбрал переживание, связанное с мертвецом? Очевидно потому, что его чрезвычайно волновали мысли о смерти, ведь его ужасала одна только мысль о плавании на корабле. В те времена морское путешествие по-настоящему было опасно, поэтому Симонид не мог на него решиться. Скорее всего, он боялся не только морской болезни, но и того, что корабль может затонуть. Результатом навязчивой мысли о смерти стал всплывший во сне эпизод с мертвецом.

Если мы применяем подобный анализ ко снам, их толкование перестает быть слишком сложным. Не следует забывать, что выбор картинок, воспоминаний и фантазий указывает направление, в котором движется разум человека. Он показывает предпочтения сновидца, и, в конце концов, можно понять цель, к которой тот хочет прийти.

Возьмем, к примеру, сон одного женатого мужчины, которого не устраивала его семейная жизнь. У него было двое детей, но он все время переживал, что жена о них не заботится и излишне интересуется посторонними вещами. Он постоянно отчитывал за это жену и пытался ее переделать. Однажды ночью ему приснилось, что у них родился третий ребенок. Ребенок потерялся, его не смогли найти. А этот мужчина во сне распекал жену за то, что она за ним не усмотрела.

Здесь прослеживается его склонность: он боялся, что может потеряться один из уже родившихся детей, но смелости вставить кого-то из них в свой сон не хватило, и он выдумал третьего, которого и вынудил заблудиться.

Следует отметить еще один нюанс: он любил своих детей и не хотел, чтобы они потерялись. А еще он чувствовал, что жена перегружена двумя детьми и не смогла бы заботиться о троих. Третий ребенок во сне погибнет. Отсюда вытекает еще одна проблема, толкование которой звучит так: «Нужно мне заводить третьего ребенка или нет?».

Настоящим результатом его сна было то, что он создал эмоцию, направленную против жены. Никто из детей не потерялся, но с самого утра, просыпаясь, он ее критиковал и был враждебно к ней настроен. Люди часто по утрам встают не в духе, спорят и ко всему придираются, и все из-за эмоции, порожденной ночным сном. Их состояние похоже на опьянение и мало чем отличается состояния меланхолии, когда пациент отравляет себя мыслями о поражении, смерти и о том, что все потеряно.

Также понятно, что этот человек выбирал ситуации, в которых он проявлялся лучше, например: «Я забочусь о детях, а моя жена – нет, поэтому один из них заблудился». Так во сне раскрывается его склонность к доминированию.

Современному толкованию снов около двадцати пяти лет. Первым сновидения стал анализировать Фрейд, который считал их удовлетворением детских сексуальных желаний. Мы не можем с этим согласиться, ведь если сны являются таким удовлетворением, то в рамках удовлетворения сексуальных желаний можно выразить все, что угодно. Любая мысль проходит этот путь: поднимаясь из глубин подсознания в сознание. Поэтому постулат сексуального удовлетворения ничего конкретно не объясняет.

Позже Фрейд предположил, что здесь замешано желание смерти. Но, несомненно, последний упомянутый сон нельзя объяснить таким образом, поскольку нельзя сказать, что отец хотел, чтобы его ребенок потерялся и умер.

Правда в том, что особой формулы, объясняющей сновидения, не существует. Есть лишь общие положения о единстве психики и об особом аффективном характере сновидений, что мы уже обсудили. Их аффективный характер, как и сопровождающий его самообман, – весьма разносторонняя тема. Например, во сне чрезвычайно много сравнений и метафор. Сравнение – одно из лучших средств обмануть и себя, и других. Можно быть уверенным, если человек оперирует сравнениями, ему кажется, что он не сможет убедить вас посредством реальных фактов и логики. Он хочет повлиять на вас бесполезными и надуманными сравнениями.

Обманывают даже поэты, но они делают это с целью доставить удовольствие, и их метафоры и поэтические сравнения нам вполне по душе. Однако эти средства специально предназначены для того, чтобы повлиять на нас сильнее обычных слов. Метафора, например, Гомера, которой он описывает армию греческих воинов, бегущих через поле подобно львам, не обманет нас в спокойном и здравом расположении духа, зато, если у нас поэтический настрой, она несомненно нас пьянит. Автор заставляет нас поверить, что обладает чудесной силой. Ему бы это не удалось, если бы он просто описал одежду, которую носили солдаты, и оружие, которое было у них в руках, и т. д.

То же самое мы наблюдаем и когда человек не может что-то объяснить: если он видит, что убедить вас не получается, то прибегает к сравнениям. Такое использование сравнений, как мы уже сказали, ведет к самообману, и именно поэтому это так ярко проявляется в выборе картинок и образов во снах. Это своеобразный художественный способ одурманить самого себя.

Тот факт, что сны пьянят человека на эмоциональном уровне, как ни странно, открывает метод, который позволяет от снов избавиться. Если человек поймет, о чем он видел сны, и осознает, что он сам себя дурманил, он больше не будет их видеть. Исчезнет сам смысл сновидений. По крайней мере, так обстоит дело с автором этих строк, который перестал видеть сны, как только понял, что они означают.

Кстати, для эффективных результатов осознание должно сопровождаться полным эмоциональным преобразованием. В нашем случае осознание было вызвано последним сном. Он приснился во время войны. В связи со своими обязанностями автор этих строк очень старался не допустить отправки одного человека на опасную линию фронта. Во сне ему показалось, что он кого-то убил, но он не знал кого. Мысль – «Кого же я убил?» – не давала ему покоя и довела до изнеможения. Но все дело было в том, что его одурманила идея приложить как можно больше усилий и выгадать для того солдата наиболее щадящие условия, чтобы он избежал смерти. Эмоции, вызванные сном, должны были способствовать этой идее, но, поняв хитросплетения своего сна, он вообще перестал их видеть. Ему не нужно было больше себя обманывать, чтобы делать то, что исходя из логики он мог бы хотеть сделать или не сделать сам.

Сказанное выше можно посчитать ответом на часто задаваемый вопрос: «Почему некоторые люди не видят сны?» Эти люди не хотят обманывать себя. Действие и логика составляют их суть, и они готовы решать свои проблемы. Люди этого типа, если и видят сны, часто тут же их забывают. Они забывают сны так быстро, что им кажется, что они вовсе их не видели.

Отсюда вытекает теория о том, что мы всегда видим сны, но забываем большую их часть. Если принять такую теорию, то факт, что некоторые люди никогда не видят снов, будет истолкован иначе: тогда они станут людьми, которые видят сны, но все время их забывают. Автор этих строк не принимает такую теорию. Он скорее верит, что есть люди, которые вообще не видят снов, а еще есть сновидцы, которые время от времени их забывают. Суть самой теории такова, что ее трудно опровергнуть, но, быть может, бремя доказательства следует возложить на тех, кто предложит новую теорию.

Почему нам иногда снится один и тот же сон? У этого любопытного факта нет однозначного объяснения. Однако благодаря повторяющимся снам можно понять более ясно выраженный стиль жизни. Такой повторяющийся сон недвусмысленно и безошибочно указывает, в чем заключается личная цель превосходства.

Если сны очень длинные и затянувшиеся, нужно сделать вывод, что сновидец еще не готов. Он ищет мост, ведущий от проблемы к достижению своей цели. Поэтому лучше всего объясняются сны короткие. Иногда сон состоит всего из одной картинки, пары-тройки слов, и по нему очевидно, как сновидец пытается найти короткий путь, чтобы обмануть самого себя.

Нашу дискуссию можно завершить проблематикой самого сна. Очень многие люди задаются бессмысленными вопросами. Они полагают, что состояние сна противоположно бодрствованию, и что сон – «брат смерти». Но такие взгляды ошибочны. Сон – не противоположность бодрствованию, а скорее его степень. Нельзя сказать, что, когда мы спим, мы не живем. Наоборот, во сне мы думаем, во сне мы слышим. Во сне обычно проявляются те же склонности, что и в жизни наяву. Например, есть матери, которых не разбудишь никаким уличным шумом, но стоит детям хоть чуточку шевельнуться, как они тут же вскакивают. Мы видим, что их интерес действительно просыпается. А еще тот факт, что мы не падаем с кровати, показывает, что во сне мы осознаем границы.

Наша личность выражается и ночью, и днем. Что объясняет явления гипноза. То, что суеверие выдает за магическую силу, в большинстве случаев – всего лишь разновидность сна. Это особая разновидность, при которой один человек хочет подчиниться другому и знает, что тот другой хочет его усыпить. Простой формой того же самого являются родительские слова: «Все, хватит: надо спать!» …и дети слушаются. При гипнозе, аналогично, результат виден, потому что человек послушный. А легкость, с которой он может быть загипнотизирован, пропорциональна его послушанию.

Под гипнозом у нас есть возможность заставить человека создавать картины, идеи, воспоминания, чему в состоянии бодрствования препятствовали бы его зажимы. Требуется лишь послушание. Применив это метод, мы можем найти выход – какие-то ранние воспоминания, – быть может, позабытые.

Однако как терапевтический метод, как метод лечения, гипноз имеет и опасную сторону. Автор этих строк гипноз не жалует и применяет только тогда, когда больной больше ни на что не надеется. Можно обнаружить, что люди под гипнозом довольно мстительны. Вначале они преодолевают свои трудности, но стиль жизни особенно не меняют. Это похоже на наркотик, действие гипноза исключительно механическое: истинная природа человека остается незатронутой. Если мы действительно хотим помочь человеку, нужно придать ему мужества, уверенности в себе, научить лучше понимать собственные ошибки. Гипноз этого не делает, и его следует использовать в исключительно редких случаях.

Глава 8

Трудные дети их обучение

Как же нам обучать наших детей? Пожалуй, это самый важный вопрос в нашей общественной жизни. И индивидуальная психология может внести большой вклад в поиск ответа на него. Образование, неважно получает его ребенок дома или в школе, это попытка выявить и направить личность человека. Соответственно, психология как наука является необходимой основой для формирования надлежащей образовательной технологии, или, если есть желание, можно считать все образование ветвью этого необъятного психологического искусства – искусства жить.

Начнем с предварительных размышлений. Самый общий принцип образования состоит в том, что оно должно соответствовать условиям и требованиям той жизни, с которой в дальнейшем придется столкнуться людям. Это означает, что образование не должно идти вразрез с идеалами страны. Если в образовательном процессе мы не будем учитывать эти идеалы, то дети, скорее всего, столкнутся в дальнейшем с жизненными проблемами. Они не смогут влиться в общество как полноправные его члены.

Конечно, идеалы страны могут измениться: они могут измениться неожиданно, как после революции, или постепенно, в ходе эволюции. Это означает лишь то, что педагог должен опираться на весьма широкий идеал. Идеал, которому найдется место в любых обстоятельствах, и который научит человека грамотно приспосабливаться к изменяющимся условиям.

Школа связана с общественными идеалами посредством ее взаимодействия с государством. Именно в результате действий государства национальные идеалы отражаются в школьной системе. Государство не может непосредственно дотянуться до родителей или семьи, но в своих интересах оно присматривает за школами.

В разные периоды истории школы отражали разные идеалы. В Европе школы изначально создавались для семей аристократов. Они были аристократическими по духу, и обучался в них только цвет нации. Позже школы взяла под контроль церковь, так появились религиозные школы. Обучать могли только священники. Впоследствии возникла потребность в дополнительных знаниях. Понадобилось больше предметов, нужно было больше учителей, и церковь не справлялась. Профессиональные ряды педагогов стали пополняться не только священниками и духовными лицами.

До сравнительно недавних времен обучением занимались люди, которые не были только лишь учителями. Это были представители разных профессий, таких, например, как сапожное дело, пошив одежды и многое другое. И понятно, что учить они умели только с помощью розги. В таких школах не занимались решением психологических проблем у детей.

Современный дух образование стало приобретать во времена Песталоцци в Европе. Песталоцци впервые применил и другие методы обучения, помимо розги и наказания. Мы ценим его вклад, потому что он показал, как важно использовать в школе разные методы. Если метод выбран верно, то каждый ребенок, если он не страдает слабоумием, может научиться читать, писать, петь и считать. Нельзя сказать, что все лучшие методы уже описаны: они постоянно развиваются. Как и полагается, мы все время находимся в поиске новых и более качественных методов.

Возвращаясь к истории европейских школ, следует отметить, что как только техника преподавания развилась до определенного уровня, возникла большая потребность в рабочих, умеющих читать, писать, считать, а еще в целом самостоятельных, не нуждающихся в постоянном контроле. Появился такой лозунг: «Школа для каждого ребенка». В наши дни каждый ребенок должен ходить в школу. Такое развитие обусловлено условиями нашей экономической жизни и идеалами, отражающими эти условия.

Раньше в Европе вес имели лишь аристократы, а спрос был только на чиновников и на рабочих. Те, кого нужно было готовить к более высоким позициям, шли в гимназии; остальные в школу не ходили в принципе. Система образования отражала национальные идеалы того периода. Сейчас школьная система соответствует совсем иному набору идеалов. Больше нет школ, в которых дети должны сидеть тихо, руки держать на коленях и не двигаться. Теперь есть школы, в которых дети с учителями дружат. Детей больше не принуждают к чему-то на основании силы и власти, не вынуждают просто подчиняться, им дают развиваться более самостоятельно. Естественно, в демократических Соединенных Штатах таких школ очень много, поскольку школы всегда развиваются с учетом идеалов страны, кристаллизованных в законодательных нормах.

Школьная система органично связана с национальными и общественными идеалами, в силу их происхождения и организации. Но с психологической точки зрения, будучи воспитательным органом, школа дает этим идеалам большое преимущество. С психологической точки зрения основная цель образования – социальное приспособление. Современной школе легче, чем семье, направить поток социального в отдельном ребенке в нужное русло, потому что она лучше понимает потребности нации и менее зависима от критики детей. Школа детей не балует, да и вообще относится к ним гораздо более отстраненно.

С другой стороны, общественный идеал не всегда значим для семьи. Довольно часто оказывается, что в ней превалируют традиционные идеи. При этом прогресс достижим только, когда родители сами социально приспособлены и понимают, что цель образования должна быть социальной. Везде, где родители это знают и понимают, дети должным образом развиты и подготовлены к школе, и в школе они должным образом готовятся, чтобы занять свое место в жизни. Таким должно быть идеальное развитие ребенка дома и в школе, когда школа занимает промежуточное положение между семьей и страной.

Наши предыдущие рассуждения позволили прийти к выводу, что стиль жизни ребенка в семье застывает, когда тому исполняется четыре-пять лет, и более не подвержен непосредственным изменениям. Что указывает путь, по которому должна идти современная школа. Школа не должна критиковать или наказывать, а должна пытаться формировать, воспитывать и развивать социальные интересы детей. Современная школа не может работать, исходя из принципа подавления и цензуры, скорее, она должна опираться на идею попытки понять и решить личные проблемы ребенка.

С другой стороны, в семье связь родителей и детей столь тесна, что первым часто бывает трудно обучать вторых на благо общества. Они предпочитают вести обучение ради самих детей, создавая тем самым тенденцию, которая в дальнейшей жизни будет служить для ребенка помехой. Такие дети обречены на большие трудности, с которыми сталкиваются уже в момент поступления в школу, и после школы проблемы лишь растут.

Чтобы исправить ситуацию, необходимо просвещать родителей. Что весьма нелегко, потому что не всегда получается прибрать к рукам взрослых, как мы это делаем с детьми. И даже достучавшись до родителей, можно обнаружить, что идеалы нации им не очень-то интересны. Традиции и обычаи столь укоренились в их жизни, что иного они понимать не хотят.

Не имея возможности добиться многого с родителями, приходится довольствоваться тем, что мы повсеместно сеем понимание. И лучшая точка приложения наших сил – школы. Во-первых, там собирается большое количество детей. Во-вторых, ошибки в стиле жизни лучше видны там, а не в семье. И, в-третьих, предполагается, что учитель – тот человек, который понимает проблемы детей.

Нормальные дети, если они есть, нас не заботят. Давайте оставим их в покое. Если мы видим детей, которые прекрасно развиты и социально приспособлены, лучшее, что можно сделать – не давить на них. Они должны идти своим путем, потому что такие дети для развития чувства превосходства точно будут искать цель полезную. Их чувство превосходства (именно потому, что оно полезно) не является комплексом превосходства.

С другой стороны, у трудных детей, невротиков и преступников чувство превосходства наравне с чувством неполноценности существует в жизни бесполезной. Такие люди комплексом превосходства компенсируют свой комплекс неполноценности. Чувство неполноценности, как мы показали, существует в каждом человеческом существе, но оно превращается в комплекс лишь тогда, когда разочаровывает до такой степени, что провоцирует обучение жизни бесполезной.

Все эти проблемы – и неполноценность, и превосходство – корнями уходят в семейную жизнь, в те времена, когда ребенок еще не поступил в школу. Именно тогда он выстраивает свой стиль жизни, который в отличие от стиля жизни взрослого человека мы охарактеризовали как прототип. Этот прототип – незрелый плод, и, как и в случае с незрелым плодом, если с ним что-то не так, если в нем завелся червь, то чем больше плод развивается и созревает, тем больше становится и сам червь.

Этот червь (или трудность) развивается, как мы видели, из-за проблем с неполноценными органами. Именно проблема неполноценности того или иного органа обычно становится причиной чувства неполноценности, но здесь снова нужно вспомнить, что проблему вызывает не органическая неполноценность, а социальная неприспособленность, которая является следствием работы дефектного органа. Это и обеспечивает возможности для образования. Научите человека приспосабливаться к обществу, и неполноценный орган вместо того, чтобы быть пассивом, превратится в активный ресурс. Ведь мы увидели, как органическая неполноценность может стать источником поразительного, развившегося в результате обучения, интереса, который может организовать всю жизнь человека. А если к тому же этот интерес протекает в полезном русле, для человека это может много значить.

Все зависит от того, насколько проблемы с органом сочетаются с социальной приспособленностью. Например, если ребенок хочет только смотреть или только слушать, именно учитель должен развить у него интерес к использованию всех органов чувств. Иначе он будет отставать от остальных учеников.

Нам всем знакома ситуация, когда ребенок-левша растет неуклюжим. Как правило, никто не догадывается, что у ребенка активная рука – левая, и что именно этим объясняется его неуклюжесть. Из-за своей леворукости он постоянно не в ладах с семьей. Такие дети по нашим наблюдениям становятся боевыми или агрессивными – что является преимуществом, либо превращаются в депрессивных и вечно недовольных всем людей. Когда такой ребенок со своими проблемами идет в школу, мы видим, что он либо будет драчлив, либо уныл, раздражителен и лишен мужества.

Помимо детей с проблемными органами, сложностью в школе является огромное число избалованных детей. Современная школа организована таким образом, что физически невозможно, чтобы один ребенок всегда был в центре внимания. Конечно, порой бывает, что учительница добра и мягкосердечна и кого-то выделяет, но ребенок, переходя из класса в класс, теряет свое положение любимчика. В более позднем возрасте все еще хуже, поскольку в нашей цивилизации считается неподобающим одному человеку всегда быть в центре внимания без должных на то заслуг.

Все трудные дети обладают определенными особенностями. Они плохо приспособлены к жизненным проблемам, очень амбициозны и жаждут командовать самостоятельно, а не от лица общества. Кроме того, у них обычно вздорный характер, и они со всеми враждуют. Обычно они трусливы, так как им неинтересны никакие жизненные проблемы. Избалованное детство к проблемам их не подготовило.

Есть и другие особенности у таких детей: они осторожны и не могут ни на что решиться. Они откладывают решение проблем, которые ставит перед ними жизнь. Или же вообще останавливаются перед проблемами, отвлекаясь и никогда ничего не доводя до конца.

Эти особенности более отчетливо проявляются в школе, а не в семье. Школа похожа на эксперимент, она выступает в качестве лакмусовой бумажки, ведь там становится ясно, приспособлен ребенок к обществу и его проблемам или нет. Ошибочный стиль жизни часто незаметен дома, но прекрасно виден в школе.

Оба этих типа детей – избалованные дети и дети с неполноценными органами – всегда хотят «сбежать» от жизненных трудностей из-за сильного чувства неполноценности, которое лишает их силы с этими трудностями справиться. Однако в школе мы способны контролировать возникающие трудности и, таким образом, постепенно давать детям возможность решать проблемы. Школа в таком случае становится местом, где мы действительно обучаем, а не просто зачитываем правила.

Помимо вышеупомянутых двух типов, следует рассмотреть ребенка, которого не любят. Нелюбимый ребенок обычно некрасивый, все время ошибается, слабенький и абсолютно не подготовлен к жизни в обществе. Из всех трех типов ему, пожалуй, труднее всего при поступлении в школу.

Итак, мы видим, что понимание всех этих проблем и поиск лучших методов их решения (неважно, нравится это учителям и чиновникам или нет) должно стать частью системы школьного управления.

Помимо специфически трудных детей, существуют и юные дарования: дети с исключительными способностями. Порой оттого, что они опережают своих одноклассников в одних предметах, им легко казаться преуспевающими и в других. Они чувствительны, амбициозны и обычно не очень нравятся своим товарищам. Дети каким-то образом сразу понимают, кто из их круга социально приспособлен, а кто нет. Вундеркиндами восхищаются, но их не любят.

Можно проанализировать, какое количество вундеркиндов нормально проходит школьный этап. Но в общественную жизнь они вступают без какого-либо вразумительного плана. Когда они сталкиваются с тремя значимыми проблемами – с обществом, работой, любовью и браком, – все трудности выходят на поверхность. Становится очевидно, как происходило формирование их прототипа, и мы видим результат плохой адаптации. В детстве они попадали лишь в благоприятные ситуации, которые не выявляли ошибок в их стиле жизни. Но как только встречается новая ситуация, появляются и ошибки.

Любопытно, что связь между этими вещами замечали поэты. Многие поэты и драматурги описывали в трагедиях и рыцарских романах, как сложно протекала жизнь таких людей. Примером может послужить персонаж Шекспира, Нортумберленд. Шекспир, мастер психологии, изображает графа Нортумберленда верным своему королю, но ровно до тех пор, пока не наступает реальная опасность. Затем тот короля предает. Шекспир понимал, что лишь в исключительно сложных жизненных обстоятельствах проявляется истинный стиль жизни человека. При этом стиль жизни обстоятельствами не создается… он уже был сформирован.

Решение, которое индивидуальная психология предлагает для проблем юных дарований, такое же, как и для других трудных детей. Индивидуальный психолог утверждает: «Любой может всего добиться». Этот демократический принцип снимает с вундеркиндов, от которых постоянно чего-то ждут, которых толкают на свершения и которые очень сосредоточены на себе, часть проблем. У людей, воспринявших этот принцип, могут быть гениальные дети, но этим детям не придется познать тщеславие и излишние амбиции. Они понимают, что добились всего с помощью учебы и везения. Если они продолжат обучение, то смогут достичь всего, что и другие. Но и те дети, что находятся не в столь благоприятной ситуации, чье обучение было не столь качественно, тоже могут добиться хороших результатов, если их учитель растолкует им этот метод.

Возможно, такие дети уже опустили руки. Поэтому их следует защитить от ярко выраженного чувства неполноценности, чувства, которое никто из нас не в состоянии долго выносить. Такие дети изначально не сталкивались с таким количеством трудностей, с которым им приходится сталкиваться в школе. Их потрясение от ситуации и желание отлынивать от занятий, да и вообще не ходить в школу, можно понять. Им кажется, что в школе все безнадежно, и если бы это было так, следовало бы согласиться с утверждением, что их действия последовательны и рациональны. Но индивидуальная психология считает иначе. Она полагает, что каждый может делать что-то полезное. Ошибки совершают все, но конкретно эти можно исправить, и ребенок пойдет дальше.

Однако обычно такая ситуация не решается должным образом. В то время как на ребенка наваливается куча новых проблем, его мать занимает позицию, в основе которой контроль и тревога. Школьные отчеты об успеваемости, замечания и выговоры, которые ребенок получает в школе, усугубляются последствиями дома. Очень часто ребенок, который был хорошим дома (ведь его там баловали), отвратительно ведет себя в школе, потому что его латентный комплекс неполноценности проявляется в тот момент, когда он теряет контакт с семьей. Именно в этот момент ребенок начнет ненавидеть мать, которая его баловала, потому что чувствует, что она его обманула. Мать предстает в совсем ином, нежели ранее, ракурсе. Из-за чувства тревоги в новой для него ситуации он забывает, как она вела себя раньше, как его холила и лелеяла.

Часто бывает, что ребенок, который дома ведет себя агрессивно, в школе – тихий, спокойный и даже какой-то подавленный. Иногда мама, придя в школу, признается: «Я от него на шаг отойти не могу. Он все время дерется». А учитель говорит: «А здесь весь день сидит тихо и не двигается». А иногда наоборот. Приходит мама и говорит: «Он дома такой тихий, такой милый», а учитель говорит: «Он портит мне весь класс». Последняя ситуация вполне ясна. Этот ребенок дома находится в центре внимания, поэтому ведет себя тихо и скромно. В школе он уже не в центре внимания, поэтому дерется. Или все может быть совершенно иначе.

Опишем для примера случай с восьмилетней девочкой, старостой, которую очень любили одноклассники. Ее отец пришел однажды к врачу и сказал: «Наш ребенок – садист… сущий тиран. Мы так больше не можем». В чем причина? Она родилась в слабой семье, первым ребенком. Ведь только в слабой семье ребенок мог так издеваться над ее членами. Когда родился второй ребенок, девочка почувствовала себя в опасности и, по-прежнему желая быть в центре внимания, стала с семьей воевать. В школе ее очень ценили, там у нее воевать причин не было, и она прекрасно развивалась.

У некоторых детей трудности есть как дома, так и в школе. И в семье, и в школе все жалуются, а в результате дети все чаще делают ошибки. Некоторые, например, везде неаккуратны. Итак, если поведение одинаковое и в семье, и в школе, нужно искать причину в более ранних событиях.

В любом случае, чтобы составить мнение о проблемах ребенка, всегда следует принимать во внимание происходящее и в семье, и в школе. Для нас важна любая мелочь, если мы хотим правильно понять его стиль жизни и направление, в котором он движется.

Порой случается, что довольно хорошо приспособленный ребенок, сталкиваясь с новыми ситуациями в школе, может казаться неприспособленным. Такое обычно происходит, когда ребенок приходит в школу, где против него настроены учитель и ученики. Возьмем пример из европейского опыта: ребенка неаристократического происхождения отправляют в аристократическую школу, поскольку его родители очень богаты и тщеславны. Но он не из аристократической семьи, и все его одноклассники выступают против. В результате, избалованный или, по крайней мере, выросший в комфорте и уюте ребенок вдруг оказывается в очень враждебной к нему среде. Иногда жестокость окружающих может доходить до такой степени, что удивительно, как ребенок может такое выдержать. В большинстве случаев дома ребенок об этом вообще ничего не рассказывает, потому что ему стыдно. Он молча переносит эти ужасные мучения.

Часто такие дети, достигнув возраста шестнадцати или восемнадцати лет – возраста, когда они должны вести себя в обществе как взрослые и смотреть в лицо жизненным проблемам, – останавливаются на полпути, поскольку у них больше нет ни мужества, ни надежды. И рука об руку с преградами в социальной жизни у таких людей идут преграды в любви и браке, поскольку они все время останавливаются.

Что мы можем сделать в таких ситуациях? У этих людей нет выхода энергии. Они ни с кем не связаны, или им кажется, что они ни с кем в этом мире не связаны. Если при этом человек хочет причинить вред себе, чтобы другим стало плохо, он может совершить самоубийство. С другой стороны, есть тип человека, который хочет раствориться, исчезнуть. Что он и делает, в психиатрической лечебнице. Он теряет даже те немногие социальные навыки, что были раньше. Он не общается, не подходит к людям и всегда враждебно настроен по отношению ко всему миру. Это состояние мы называем преждевременным слабоумием, безумием. Если мы хотим помочь, нужно найти способ вернуть мужество, бодрость духа. Эти случаи очень тяжелые, но они поддаются лечению.

Ввиду того, что терапия и лечение образовательных проблем у детей зависят, прежде всего, от диагностики их стиля жизни, уместно рассмотреть методы, разработанные для такой диагностики индивидуальной психологией. Диагностика стиля жизни полезна, конечно, не только для образования, но в образовательной практике она совершенно необходима.

Помимо непосредственного изучения ребенка в период формирования личности, индивидуальная психология использует в качестве метода анализ детских воспоминаний и представлений о будущей профессии, наблюдение за позой человека и движениями его тела, а также делает вполне определенные выводы из того, каким по счету в семье родился ребенок. Мы уже обсудили все это ранее, но, пожалуй, еще раз подчеркнем важность количества детей в семье и порядка их появления на свет, так как это более тесно связано с образованием и развитием.

Важно, в каком порядке родились в семье дети, поскольку, как мы уже рассмотрели, первый ребенок какое-то время в семье – единственный, а затем его свергают с престола. Получается, он пользуется большой властью, но недолго, поскольку ее теряет. А психология остальных детей продиктована тем, что они – уже не первые.

У старших детей часто преобладает консервативная точка зрения. У них есть ощущение, что те, кто находится у власти, должны там оставаться. Они потеряли свою власть, которой очень дорожили, исключительно из-за случайности.

Со вторым ребенком ситуация совершенно иная. Он развивается, будучи не в центре внимания, а имея рядом соперника, лидера. Он все время хочет сравняться. Власть он не признает и хочет, чтобы она была переходящей. Он словно участвует в гонке, все время рвется победить. Все его движения показывают, что он смотрит куда-то вперед и хочет туда попасть. Он постоянно пытается изменить законы науки и природы. И по характеру истинный революционер: не столько в политике, сколько в общественной жизни и по отношению к своим приятелям. Библейская история Иакова и Исава – хороший тому пример.

В случае, когда в семье есть несколько детей, но до рождения последнего они уже почти выросли, младший оказывается в ситуации, аналогичной ситуации с первым ребенком.

Положение младшего в семье с психологической точки зрения представляет значительный интерес. Под младшим мы подразумеваем ребенка, который всегда остается младшим, после которого в семье никто не родился. Он находится в выгодном положении, ведь его нельзя свергнуть с трона. Второго ребенка в семье свергнуть можно, и порой он переживает ту же трагедию, что и первый. Но в жизни самого младшего этого никогда не произойдет. Таким образом, он находится в наиболее благоприятном положении, и при прочих равных условиях его развитие оказывается наилучшим. Своей энергией и желанием побеждать он похож на второго ребенка. У него тоже есть на кого равняться, есть кого обгонять. Но в целом он идет совершенно другим путем, отличным от членов своей семьи. В семье ученых младший, скорее всего, станет музыкантом или торговцем. В семье торговцев младший может стать поэтом. Он всегда должен быть другим. Ведь проще не соперничать в одной области, а работать в другой, и по этой причине ему нравится выбирать отличный от других путь. Очевидно, что это говорит о некоторой нехватке мужества, ведь если бы такой ребенок был храбрым, он бы соперничал в той же области.

Стоит заметить, что наши прогнозы, основанные на количестве детей в семье и их очередности, отражают тенденции, а не неизбежность. И в самом деле, если первый ребенок одарен, второй его может не победить, и тогда в жизни первого не будет никакой трагедии. Такой ребенок будет социально приспособлен, а его мать, скорее всего, захочет заинтересовать и других своих детей, включая новорожденного, этой же областью. Хотя, если первого ребенка действительно нельзя победить, это создаст большую сложность для второго, и тогда второй ребенок может стать проблемой. Такие дети развиваются в худший из типов, ведь они часто теряют мужество и надежду. Известно, что у детей всегда должна быть надежда на победу: когда надежды нет, все пропало.

У единственного ребенка тоже своя трагедия, поскольку все детство он находился в центре внимания семьи, и его жизненная цель – всегда быть в этом центре. Он рассуждает, руководствуясь не логикой, а своим стилем жизни.

Если в семье среди сестер растет единственный мальчик, то он тоже находится в сложном положении, и это представляет определенную проблему. Принято считать, что такой мальчик ведет себя как девочка, но это мнение несколько преувеличено. В конце концов, нас всех воспитывают женщины. Однако определенная трудность здесь все же наблюдается, поскольку в таком случае вся семья складывается для женщин. Войдя в дом, можно сразу сказать, кого в семье больше: мальчиков или девочек. Будет отличаться мебель, будет больше или меньше шума, и порядок будет другой. Сломанных вещей больше там, где больше мальчиков, и намного чище там, где больше девочек.

Мальчик в такой среде может стремиться преувеличивать мужественность в своем характере, в противном случае он действительно может вырасти «девчонкой», как и все остальные домочадцы. В общем, мы увидим, что такой мальчик либо мягкий и кроткий, либо совсем бесшабашный. В последнем случае со временем будет проявляться его желание доказать и подчеркнуть тот факт, что он мужчина.

Единственная девочка среди братьев находится в не менее сложной ситуации. Она либо очень спокойная, женственная и развивается как девочка, либо хочет делать все, что делают мальчики, и развиваться как они. Вполне очевидно в данном случае появление чувства неполноценности, ведь она единственная девочка в ситуации, когда мальчики явно лучше. Комплекс неполноценности заключается в ощущении, что она всего лишь девочка. Эти слова – «всего лишь» – прекрасно выражают весь комплекс неполноценности. Мы наблюдаем развитие компенсирующего комплекса превосходства, когда девочка пытается одеваться, как мальчики, а затем она захочет вступить в сексуальные отношения, в которые, как она знает, вступают мужчины.

Можно завершить обсуждение положения ребенка в семье описанием конкретного случая, когда первый ребенок – мальчик, а второй – девочка. Между ними всегда жесткая конкуренция. Девочку мотивирует не только то, что она второй ребенок, но и то, что она девочка. Она прикладывает больше усилий и в результате превращается в типичного второго ребенка. Она очень энергична и независима, и мальчик замечает, как она все догоняет и догоняет его в этой жизненной гонке. Всем известен факт, что девочки и физически, и умственно развиваются быстрее мальчиков. Девочка двенадцати лет гораздо более развита, чем мальчик того же возраста. Мальчик это видит, а объяснить не может. Поэтому чувствует себя неполноценным и хочет сдаться. Прогресса в развитии больше нет. Наоборот, он начинает думать, как бы из этой ситуации сбежать. Иногда он разрабатывает пути бегства в сторону искусства. В иных случаях становится невротиком, преступником или сходит с ума. Он не чувствует достаточно сил, чтобы продолжать эту гонку.

Такая ситуация трудно разрешима даже с учетом тезиса, что «Любой может всего достичь». Главное, что можно сделать, это показать мальчику, что если девочка вырывается вперед, то только потому, что она больше занимается и, соответственно, находит лучшие способы для развития. А еще можно попытаться направить интересы девочки и мальчика в области, где не нужно конкурировать, и этим несколько снизить накал соперничества.

Глава 9

Социальные проблемы и социальное приспособление

Индивидуальная психология ставит своей целью социальное приспособление. Что кажется парадоксальным. Но если это и парадокс, то только на словах. Дело в том, что только обращая внимание на психологическую жизнь конкретного индивидуума, мы начинаем понимать, насколько важен социальный компонент. Личность становится личностью только в социальном контексте. Другие направления психологии проводят различие между тем, что они называют индивидуальной психологией и социальной психологией. Для нас такого различия нет. До сих пор рассуждая, мы пытались проанализировать индивидуальный стиль жизни, но анализ всегда проводился с социальной точки зрения и для социального применения.

Далее мы продолжим наш анализ, уделяя больше внимания проблемам социального приспособления. Мы будем обсуждать те же самые факты, но вместо того, чтобы сосредоточить внимание на диагностике стилей жизни, мы обсудим стили жизни в реализации и методы, которыми можно поспособствовать правильному поведению.

Анализ социальных проблем вытекает непосредственно из нашего анализа проблем образования, что выступало темой нашей последней главы. И школа, и детский сад – это социальные институты в миниатюре, с их помощью можно изучать проблемы плохой социальной приспособленности в упрощенном виде.

Рассмотрим проблемы с поведением одного пятилетнего мальчика. Его мать обратилась к врачу с жалобами на то, что ребенок беспокойный, гиперактивный и доставляет кучу проблем. Она не могла оставить его ни на секунду и к концу дня валилась с ног. Она призналась, что не в силах больше его выносить и совершенно не против, чтобы – если такова будет рекомендация врача – его забрали на лечение.

По таким нюансам поведения можно легко «отождествить себя» с этим мальчиком: мы можем легко поставить себя на его место. Если мы слышим, что пятилетний ребенок гиперактивен, мы легко можем представить его линию поведения. Что бы сделал любой из нас, если бы был гиперактивным пятилеткой? Он бы залез на стол в ботинках. Он бы не хотел мыться. А если мать захотела бы почитать, он бы затеял игру со светом, включая и включая его. А что устроил бы ребенок, если бы мать с отцом захотели поиграть на фортепиано или вместе попеть? Он бы орал. Или заткнул бы уши и твердил, что ему не нравится такой шум. Он бы все время закатывал истерики, если бы не получал то, что хотел. А хотел бы он постоянно.

Заметив такое поведение в детском саду, можно быть уверенным, что такой мальчик хочет подраться и что все, что он делает, направлено на то, чтобы спровоцировать драку. Он не сидит на месте ни днем ни ночью, а отец с матерью вконец измотаны. Ребенок, кстати, ничуть не устает, ведь в отличие от родителей ему не приходится делать то, чего он не хочет. Он просто хочет доставлять хлопоты, хочет, чтобы вокруг него все крутились.

Опишем конкретный случай, который хорошо иллюстрирует борьбу этого мальчика за внимание. Однажды его взяли на концерт, где выступали родители: они играли и пели. В середине песни, крикнув «Привет, папочка!», мальчик пошел гулять в зал. Вполне предсказуемое поведение, но мать с отцом не поняли причины. Они считали его нормальным ребенком, несмотря на его не вполне нормальное поведение.

В этом отношении он как раз был нормальным: у него был рациональный жизненный план. То, что он сделал, было сделано правильно, в соответствии с планом. И если мы понимаем этот план, то можем догадаться, какие действия он повлечет. Итак, следует заключить, что этот ребенок вовсе не был слабоумным, поскольку у слабоумного человека не бывает рационального жизненного плана.

Когда к матери приходили гости, и она хотела насладиться вечеринкой, он сталкивал посетителей со стульев и хотел сесть именно на тот стул, на который собирался сесть гость. Мы понимаем, что такое поведение тоже согласуется с его целью и прототипом. Его цель – быть выше других и всеми руководить, а еще чтобы внимание родителей всегда было приковано к нему

Можно заключить, что в детстве его очень баловали, и если бы так и продолжалось, он бы не лез в драку. Другими словами, это ребенок, выпавший из благоприятной ситуации.

Как это произошло? Ответ будет следующим: скорее всего, он обзавелся младшим братом или сестрой. Соответственно, мы видим пятилетнего ребенка, оказавшегося в новой ситуации, который чувствует себя свергнутым и сражается за важное для него центральное положение, которое, по его мнению, он потерял. Именно поэтому он все время старается привлечь внимание отца и матери. Но это не единственная причина. Очевидно, что мальчик не был подготовлен к новой ситуации, и пока его баловали, у него не развивалось чувство общности. Поэтому он социально не приспособлен. Он интересуется только собой и занят только личным благополучием.

Когда мать спросили, как мальчик ведет себя по отношению к младшему брату, она уверяла, что младший ему нравится, хотя всякий раз в игре старший сбивал того с ног. Уж простите, но мы выдвинем предположение, что такие действия не являются свидетельством большой любви.

Чтобы в полной мере понять значение такого поведения, нужно сравнить его с частыми случаями воинственно настроенных детей, которые дерутся лишь иногда. Дети слишком умны, чтобы драться постоянно, ведь они знают, что вмешаются родители. Поэтому они время от времени перестают драться и ведут себя хорошо. Но потом старые привычки берут свое, как в нашем случае, когда во время игры с младшим братом ребенок сбивает его с ног. На самом деле его настоящая цель в игре – сбить младшего с ног.

А как этот мальчик ведет себя с матерью? Если она пытается его отшлепать, он либо смеется, либо твердит, что ему не больно. Если же она стукнет его чуть сильнее, он ненадолго затихает, но позже все начинается заново. Следует обратить внимание, как все поведение ребенка обусловлено его целью и как все, что он делает, направлено на ее достижение: это столь очевидно, что можно предсказать его действия. Нам бы это не удалось, если бы прототип не был единым целым, или если бы нам была неизвестна цель, к которой движется этот прототип.

Представим, что этот мальчик только начинает жить. Он идет в детский сад, и мы можем предсказать, что там произойдет. Мы могли бы предсказать, что произошло бы, если бы мальчика повели на концерт. Что и произошло в описываемом случае. В целом, в слабой среде он будет всем заправлять, а попав в более сложные обстоятельства, будет бороться за свою власть. Поэтому, если попадется строгий воспитатель, его пребывание в детском саду, скорее всего, будет недолгим. В этом случае мальчик может попытаться искать отговорки. Он мог бы чувствовать постоянное напряжение, что могло бы вызвать головную боль, беспокойство и т. д. Эти симптомы указывали бы на первые признаки невроза.

С другой стороны, если бы обстановка оказалась мягкой и приятной, он мог бы почувствовать, что находится в центре внимания. При таких обстоятельствах он мог бы даже стать лидером школы – чемпионом во всем.

Детский сад, как мы видим, это социальное учреждением с социальными проблемами. Человек должен быть готов к таким проблемам, поскольку он должен соблюдать законы этого коллектива. Ребенок должен уметь приносить этому небольшому коллективу пользу, но нельзя быть полезным, если не интересуешься другими больше, чем собой.

В государственной школе ситуация повторяется, и мы можем себе представить, что там случилось бы с таким мальчиком. Возможно, в частной школе ему было бы немного проще, так как там обычно меньше учеников, и им можно уделить больше внимания. В такой среде, быть может, никто бы и не заметил, что он трудный ребенок. Наоборот, учителя могли бы даже сказать: «Это наш самый блестящий мальчик, наш лучший ученик». А еще, если бы он был старостой класса, его поведение дома могло бы измениться. Его, быть может, удовлетворило бы быть лучшим в чем-то одном.

В тех случаях, когда поведение ребенка становится лучше после того, как он пошел в школу, можно считать доказанным, что для него в классе складывается благоприятная ситуация, и он чувствует свое превосходство. Хотя обычно верно обратное. Дети, которых очень любят дома, послушные и смирные дети, в школе часто портят весь класс.

В последней главе мы говорили, что школа занимает промежуточное положение между домом и жизнью в обществе. Если применить эту формулу, можно понять, что происходит с мальчиком описываемого типа, когда он входит во взрослую жизнь. Жизнь не предложит ему тех благоприятных ситуаций, что иногда бывают в школе. Люди часто удивляются и не могут понять, как блестящие дети, у которых все получается и дома, и в школе, не могут найти свое место в дальнейшей жизни. Они становятся трудным взрослыми с невротическими проявлениями, которые впоследствии могут превратиться в сумасшествие. Никто не понимает, как такое происходит, потому что благоприятные ситуации маскировали прототип вплоть до взрослого возраста.

Поэтому нужно научиться различать ошибочный прототип в благоприятной ситуации или, по крайней мере, знать, что он может не проявляться, ведь распознать его бывает весьма трудно. Но есть несколько признаков, которые могут довольно определенно на него указывать. Ребенок, который хочет привлечь внимание и которому нет дела до социального интереса, часто будет неопрятным. Тем самым он занимает время других людей. Он также не хочет ложиться спать, плачет по ночам или мочится в постель. Он играет на чувстве тревоги, потому что заметил, что это оружие, с помощью которого он может заставить других повиноваться. Все эти признаки появляются в благоприятных ситуациях, и, выявляя их, можно прийти к правильному заключению.

Давайте посмотрим на этого мальчика с ошибочным прототипом в более позднем возрасте, на пороге зрелости, скажем, в 17 или 18 лет. За ним в тылу осталась большая часть жизни, та часть, которую непросто оценить, поскольку она не видна. Не так-то легко увидеть и понять цель и стиль жизни. Но когда ребенок вступает во взрослую жизнь, ему приходится решать три значимых жизненных вопроса: вопрос социальный, вопрос профессиональный и вопрос любви и брака. Эти вопросы возникают из отношений, связанных с самим фактом нашего существования. Социальный вопрос касается нашего поведения, когда мы взаимодействуем с другими людьми, нашего отношения к человечеству и будущему человечества. Он касается сохранения и спасения человека, поскольку человеческая жизнь имеет так много ограничений, что только объединившись, мы можем выжить как род.

Об успехе будущей деятельности можно судить по тому, что мы увидели в поведении мальчика в школе. Если ребенок подыскивает себе профессию, желая быть лучше всех, ему будет сложно найти такое место. Сложно найти должность, где человек не будет никому подчиняться или где ему не придется работать с другими людьми. Но так как этого мальчика интересует только собственное благополучие, он никогда не уживется в положении подчиненного. К тому же такой человек не очень надежен в бизнесе. Он никогда не сможет поставить интересы компании выше собственных.

В целом можно сказать, что успех в профессиональной деятельности зависит от социальной приспособленности. Уметь понимать потребности окружающих людей и клиентов, видеть их глазами, слышать их ушами и чувствовать то же, что и они, – большое преимущество в бизнесе. Такие люди будут продвигаться вперед. Но мальчик, которого мы изучаем, так не умеет, поскольку всегда ищет удовлетворение лишь собственных интересов. Он может развить свою личность лишь отчасти, что для прогресса недостаточно. Поэтому в профессии он будет часто терпеть неудачу.

В большинстве случаев оказывается, что такие люди все время только готовятся выйти на работу или, по крайней мере, находят ее с опозданием. В свои, например, тридцать они не знают, чем собираются заниматься в жизни. Они часто переходят с одного факультета на другой, часто меняют работу. И все не могут в этой жизни устроиться.

Иногда мы видим, что у подростка 17–18 лет есть стремление, но он просто не знает, что ему делать. Важно суметь его понять и дать совет, как выбрать свое призвание. Он еще может чем-то заинтересоваться и должным образом выучиться.

С другой стороны, беспокоит, когда мальчик в этом возрасте вообще не знает, чем хочет заниматься в дальнейшем. Довольно часто он относится к тому типу людей, которые мало чего достигают. И дома, и в школе следует заранее прикладывать усилия, чтобы направить мысли мальчиков в сторону будущей профессии. В школе это можно организовать с помощью сочинения, например на тему «Кем я хочу стать в дальнейшей жизни». Если детей просят что-то написать на такую тему, они, хочешь не хочешь, столкнутся с вопросом, с которым в противном случае они могли бы и не столкнуться. А потом будет уже поздно.

Последний вопрос, с которым приходится столкнуться нашему подростку, – это вопрос любви и брака. Поскольку человечество существует в виде представителей двух разных полов, этот вопрос имеет огромное значение. Будь мы одного пола, все было бы совершенно иначе. Как бы то ни было, вести себя в отношениях с другим полом нужно учиться. Вопрос о любви и браке мы подробнее обсудим в следующей главе, а сейчас нужно лишь продемонстрировать, как он связан с проблемами социального приспособления. Отсутствие социального интереса, которое выливается в социальную и профессиональную неприспособленность, выливается и в общую неспособность адекватно взаимодействовать с человеком противоположного пола. Сосредоточенный исключительно на себе человек не подготовлен должным образом справляться в паре. В самом деле, может показаться, что одна из основных целей полового инстинкта заключается в том, чтобы вытащить индивидуума из узких рамок его скорлупы и подготовить к социальной жизни. Но психологически мы должны идти навстречу половому инстинкту: он не может функционировать должным образом, если мы уже не предрасположены забыть о своем «я» и растворить его во взрослой жизни.

Теперь можно прийти к некоторым умозаключениям относительно мальчика, которого мы изучали. Мы видели, как перед ним встали три значимых жизненных вопроса, а он был в отчаянии и испытывал сильнейший страх поражения. Мы видели, как его личная цель превосходства исключала, насколько это возможно, все жизненные вопросы. Что же ему остается? Он не сможет влиться в общество, к другим людям испытывает враждебность, а еще он очень подозрительный и замкнутый. И поскольку другие люди его больше не интересуют, он не заботится о том, как он в их глазах выглядит, поэтому часто будет ходить оборванным и грязным… как обычно и выглядит безумец. Наш объект даже не хочет использовать язык, который, как известно, является социальной необходимостью. Он не говорит ни слова… а это признак раннего слабоумия.

Поскольку он самостоятельно отгородился от решения всех жизненных вопросов, нашему субъекту прямая дорога в больницу для душевнобольных. Его цель быть лучше других приводит к полной изоляции от людей, что трансформирует его сексуальное влечение. В результате он больше не является нормальным человеком. Иногда он пытается улететь на небеса, а иногда воображает себя Иисусом Христом или императором Китая. Это его способ достичь превосходства.

Как мы часто упоминали, все жизненные проблемы по сути являются проблемами социальными. Мы видим, как они проявляется в детском саду, в государственной школе, в дружбе, в политике, в деловой жизни и т. д. Очевидно, что все наши способности социально ориентированы и должны приносить пользу человечеству.

Мы знаем, что отсутствие социальной приспособленности уходит корнями в прототип. Вопрос в том, как это исправить, пока не стало слишком поздно. Если бы можно было объяснить родителям не только, как предотвратить большие ошибки, но и как разглядеть незначительные проявления ошибок в прототипе и как их исправить, это стало бы большим преимуществом. Но этот способ не даст хороших результатов. Немногие родители хотят учиться, чтобы не делать ошибок. Вопросы психологии и образования им не интересны. Они либо балуют своих детей и враждебны ко всем, кто не считает их отпрысков ограненными бриллиантами, либо вообще не интересуются детьми. Поэтому в этом вопросе они не помощники. К тому же невозможно им все предельно ясно и быстро объяснить. Потребовалось бы много времени, чтобы рассказать родителям то, что они должны знать и дать дельный совет. Поэтому гораздо удобнее вызвать врача или психолога

Но если не брать в расчет работу врача и психолога, наилучшие результаты можно получить только через школу и образование. Ошибки в прототипе часто не проявляются до того момента, когда ребенок идет в школу. Учитель, знакомый с методами индивидуальной психологии, очень скоро заметит ошибочный прототип. У него есть возможность видеть, хочет ли ребенок быть частью группы или быть в центре внимания, выпячивая себя. Он также видит, кто из детей обладает мужеством, а кто нет. Хорошо обученный учитель уже в первую неделю мог бы понять ошибки прототипа.

Учителя по природе своей социальной функции лучше приспособлены для исправления ошибок в детях. Человечество придумало школу, потому что семья была не в состоянии воспитать детей в соответствии с социальными требованиями жизни. Школа – это продолжение семьи, и именно там в значительной степени формируется характер ребенка, там его учат смотреть в лицо жизненным проблемам.

Все, что нужно – это показать учителям, как проникать в психологическую суть вещей, что позволит им хорошо выполнять свою задачу. В будущем школы, безусловно, будут больше ориентироваться на индивидуальную психологию, поскольку истинной целью школы является формирование характера.

Глава 10

Чувство общности, смысл и комплекс неполноценности

Мы видели, что социальная неприспособленность вызывается социальными последствиями чувства неполноценности и стремлением к превосходству. Термины «комплекс неполноценности» и «комплекс превосходства» выражают уже имеющийся в наличии результат неприспособленности. Они не заложены в генах, их нет в крови, они не передаются с молоком матери: они возникают в ходе взаимодействия индивида и его социальной среды. Так почему эти комплексы возникают не у всех? Чувство неполноценности, стремление к успеху и превосходству заложено в каждом, это составляет саму жизнь психики. Причина, по которой не у всех людей развиваются комплексы, заключается в том, что их чувство неполноценности и превосходства обуздывается неким психологическим механизмом, направляющим его в социально полезное русло. Запускает этот механизм социальный интерес, мужество и социальная разумность, или логика здравого смысла.

Рассмотрим, как работает или не работает данный механизм. Пока чувство неполноценности не слишком явно, мы знаем, что ребенок будет стремиться быть достойным и полезным в жизни. Такой ребенок, добиваясь своей цели, не забывает и про других. Ощущение, что ты не один, как и социальная приспособленность – правильная и нормальная награда, и в некотором роде почти невозможно найти человека (неважно, ребенок это или взрослый), у кого стремление к превосходству не привело бы к такому развитию. Мы не встретим человека, который мог бы искренне сказать: «Другие люди меня не интересуют». Он может себя так вести – вести так, словно его не интересует этот мир, – но он не cможет себя оправдать. А утверждать он, скорее всего, будет обратное, чтобы скрыть отсутствие социальной приспособленности. Это немое свидетельство универсальности чувства принадлежности к обществу.

Тем не менее неприспособленность существует. Можно изучать ее происхождение, анализируя пограничные случаи: случаи, когда комплекс неполноценности присутствует, но из-за благоприятной окружающей среды явно не выражается. В такой ситуации комплекс скрывается или, по крайней мере, видна тенденция к его сокрытию. Соответственно, если человек не сталкивается с трудностями, может казаться, что он всем доволен. Но присмотревшись, мы увидим, как он на самом деле выражает – если не словами или взглядами, то, по крайней мере, установками – свое чувство неполноценности. Это и есть комплекс неполноценности, который является результатом гипертрофированного чувства неполноценности. Люди, страдающие от этого комплекса, всегда ищут облегчения от бремени, которое сами на себя взвалили, через эгоцентризм.

Довольно интересно наблюдать, как одни люди скрывают свой комплекс неполноценности, а другие признаются: «Я страдаю комплексом неполноценности». Признание приводит этих людей в восторг. Они чувствуют себя лучше других, потому что они признались, а другие – нет. Они говорят себе: «Я честен. И не лгу о причине своих страданий». Но признаваясь в комплексе неполноценности, они намекают на некие трудности в жизни или какие-то обстоятельства, которые спровоцировали такую ситуацию. Они могут упомянуть родителей или семью, недостаточный уровень образования, или какой-то несчастный случай, сказать, что их ограничивали, подавляли или что-то в этом роде.

Комплекс неполноценности часто может скрываться за комплексом превосходства, который служит некоей компенсацией. Такие люди высокомерны, бесцеремонны, тщеславны и чванливы. Для них внешнее проявление важнее поступков.

В детстве у человека этого типа можно обнаружить некоторый страх перед сценой, что впоследствии используется для оправдания всех его неудач. Он говорит: «Если бы я не боялся сцены, я бы тогда смог все!» Предложения, которые начинаются с «если», обычно скрывают комплекс неполноценности.

На комплекс неполноценности могут указывать и такие черты, как коварство, осторожность, педантичность, избегание серьезных жизненных проблем, желание подобрать себе узкое поле деятельности, регулируемое большим количеством принципов и правил. Также признаком комплекса неполноценности является постоянная опора на трость. Такой человек не доверяет себе, и мы обнаружим у него весьма странные интересы. Он все время занят мелочами, собирает, например, газеты или рекламные объявления. Такие люди так тратят свое время, а еще они постоянно извиняются. Они постоянно упражняются в чем-то бесполезном, и это, если продолжается в течение длительного времени, приводит к неврозу навязчивости.

Комплекс неполноценности обычно скрывается во всех трудных детях, независимо от того, какие проблемы видны на поверхности. Например, если человек ленив, это значит, что он избегает решения важных жизненных задач, что указывает на наличие комплекса. Если ворует, значит, пользуется незащищенностью или отсутствием другого человека. Врет, значит не имеет мужества сказать правду. В основе всех этих проявлений у детей лежит комплекс неполноценности.

Невроз – это развившаяся форма комплекса неполноценности. Чего только не может делать человек, страдающий неврозом страха! Он может все время хотеть, чтобы его кто-нибудь сопровождал, и, если получается, значит, он добивается своей цели. Люди вокруг его поддерживают, а он вынуждает их заниматься собой. Здесь наблюдается переход от комплекса неполноценности к комплексу превосходства. Люди должны ему служить! Заставляя их служить, невротик над ними возвышается. Схожая эволюция прослеживается и в случае душевнобольных. Столкнувшись с трудностями из-за своего курса на изоляцию, порожденного комплексом неполноценности, они добиваются успеха в нереальном мире, воображая себя великими людьми.

Во всех этих случаях, когда уже развиваются комплексы, неспособность функционировать в социально приемлемом русле и приносить пользу возникает из-за отсутствия у человека мужества. Именно отсутствие мужества мешает ему следовать принятому в обществе курсу. Рука об руку с недостатком мужества в качестве сопровождения идет неспособность понять необходимость и целесообразность такого курса.

Все это наиболее ярко проявляется в поведении преступников, которые представляют собой образцовые случаи комплексов неполноценности. Преступники трусливы и глупы. Их трусость и социальная глупость неотделимы друг от друга, как две части одной и той же склонности.

Похожим способом можно проанализировать и употребление алкоголя. Пьяница ищет утешения, хочет забыть про свои проблемы, а еще он достаточно труслив, чтобы довольствоваться утешением, которое можно получить, делая что-то полезное.

Идеология и интеллектуальное мировоззрение таких людей резко отличаются от общепринятого здравого смысла, который сопровождает смелые установки нормальных людей. Преступники, например, всегда находят для себя отговорки или обвиняют других. Они ссылаются на невыгодные условия труда. Говорят, что общество жестоко и их не поддерживает. Или говорят, что идут на поводу у своего желудка и не могут с ним справиться. Когда им выносят приговор, они всегда оправдываются, как, например, детоубийца Хикман, который сказал: «Мне приказано было это сделать свыше». Другой убийца, получив приговор, заявил: «Какая польза от мальчишки, которого я убил? Вокруг есть миллион других». А еще есть «философ», утверждающий, что убить старуху с кучей денег, когда столько достойных людей голодает, не плохой поступок.

Логика таких рассуждений кажется нам весьма натужной. Так оно и есть. Все мировоззрение таких людей обусловлено общественно бесполезной целью, как и выбор этой цели обусловлен отсутствием мужества. Им всегда приходится оправдываться, тогда как полезная цель аргументации не требует, ей не нужно искать оправдания, ее не нужно защищать.

Рассмотрим несколько реальных клинических случаев, иллюстрирующих трансформацию социальных установок и целей в антисоциальные. Наш первый случай: девочка почти четырнадцати лет, выросшая в честной семье. Ее отец, человек трудолюбивый, содержал семью, пока был в состоянии работать, но потом заболел. Мать была доброй и честной женщиной, которая все время уделяла детям, коих было в общей сложности шестеро. Первый ребенок – очень талантливая девочка, умерла в возрасте двенадцати лет. Вторая девочка болела, но затем поправилась и нашла работу, которая помогала содержать семью. Затем родилась наша героиня. Она всегда отличалась крепким здоровьем. Ее мать все время была занята, она ухаживала за двумя больными девочками и мужем, и у нее не хватало времени на третью дочку, которую мы будем называть Анна. В семье был еще мальчик помладше, тоже очень умный, но больной, и в результате Анна оказалась меж двух очень любимых детей. Она была хорошим ребенком, но чувствовала, что ее любят меньше других. Она жаловалась, что на нее не обращают внимание, и она чувствует себя жертвой.

В школе Анна, однако, показывала отличные результаты и была лучшей ученицей. Видя ее успехи в учебе, учитель порекомендовал ей продолжить образование, и всего в тринадцать с половиной лет она пошла в старшие классы. Там уже был новый учитель, которому она не нравилась. Возможно, в самом начале она и не была хорошей ученицей, но из-за недостатка понимания становилась хуже. Она не была трудным ребенком, пока ее ценил старый учитель. Тогда у нее были хорошие результаты, и в классе ее любили. Хотя индивидуальный психолог смог бы увидеть, что что-то не так, лишь взглянув на ее дружеские отношения. Она все время критиковала друзей и хотела ими командовать. Она хотела быть в центре внимания, чтобы ее хвалили, и никогда не критиковали.

Цель Анны заключалась в том, чтобы ее ценили, любили, чтобы о ней заботились. Оказалось, что она может это получить только в школе… не дома. Но в новой школе ее также не поняли и не оценили. Учительница ее ругала, настаивала, что она не готовится к урокам, ставила плохие оценки… В конце концов девочка стала прогуливать, затем вообще пропустила несколько дней. Когда она вернулась, дела стали идти хуже некуда, и в результате учительница предложила исключить ее из школы.

Исключение из школы ничего не дает. Это своеобразное признание со стороны школы и учителя, что они не могут решить проблему. Но если они не могут решить проблему, то следует позвать того, кто, быть может, в состоянии что-то сделать. Может, стоило поговорить с родителями, предпринять кое-какие шаги и попробовать поучиться в другой школе. Может, другой учитель лучше бы понял Анну. Но ее учительница рассуждала иначе. Ее ход мысли был такой: «Если ребенок прогуливает занятия и отстает, его надо исключить». Такие мысли – проявление личного, частного интеллекта, а вовсе не здравого смысла, а чего ожидаешь от учителя, как не наличия здравого смысла.

Можно догадаться, что произошло потом. Девушка потеряла последнюю опору в жизни, ей казалось, она всеми отвергнута. Из-за того, что ее исключили из школы, дома она лишилась даже той капельки признательности, что была раньше. И поэтому она сбегала и из дома, и из школы. Она исчезала на несколько суток. И в конце концов выяснилось, что она закрутила роман с солдатом.

Поступки этой девушки несложно понять. Ее цель состояла в том, чтобы ее ценили, и до определенного момента она обучалась полезному, но затем она начала учиться бесполезному. Тот солдат вначале ее ценил и любил. Однако позже она писала своей семье, что беременна и хочет отравиться.

Сам факт, что она пишет родным, вполне соответствует ее характеру. Она все время сворачивает туда, где надеется, что ее будут ценить, и будет продолжать, пока не вернется домой. Она знает, что ее мать в отчаянии, и ругать ее никто не будет. Она чувствует, что семья будет только рада снова ее обрести.

В лечении такого рода случаев очень важно отождествление – способность проявить сочувствие и поставить себя на место другого человека. Вот мы наблюдаем личность, которая хочет, чтобы ее ценили, и идет к этой своей единственной цели. Если бы кто-то поставил себя на ее место, он задал бы себе такой вопрос: «Что бы сделал я?». Пол и возраст необходимо учитывать всегда. Такого человека нужно стараться поощрить, но поощрить к деятельности полезной. Нужно попробовать подвести ее к тому, что она сама скажет: «Наверное, мне следует сменить школу, но я неглупая. Наверное, я недостаточно прилежно училась… наверное, была недостаточно наблюдательна… наверное, я излишне выпячивала свое “я” в школе и не поняла учителя». Если есть возможность хотя бы временно придать такому человеку мужества, то он будет пытаться учиться полезным вещам. Именно отсутствие мужества в связке с комплексом неполноценности губит человека.

Поставим на место этой девушки другого человека. Например, мальчик в ее возрасте мог стать преступником. Такое часто встречается. Если мальчик теряет мужество в школе, он, скорее всего, бросит ее и станет членом какой-нибудь банды. Такое поведение легко понять. Когда мальчик теряет надежду и мужество, он будет опаздывать, подделывать подписи под освобождениями, забывать делать уроки и искать места, где можно прогулять занятия. В таких местах он находит приятелей, которые уже прошли схожий путь… вот и все, он в банде. Он теряет всякий интерес к школе и все больше и больше развивает личное, частное понимание.

Часто считают, что у человека с комплексом неполноценности нет никаких особых способностей. Есть такая точка зрения: одни люди одарены, другие – нет. Такой взгляд сам по себе выражает комплекс неполноценности. Согласно индивидуальной психологии, «любой может всего достичь». А когда мальчик или девочка отчаиваются следовать этому правилу и чувствуют, что неспособны достичь своей цели, принося пользу в жизни, это как раз и является признаком комплекса неполноценности.

А еще люди верят в то, что человек наследует свои характерные особенности. Если бы это было верно – если бы успех полностью зависел от врожденных способностей, – тогда психолог ничего бы не смог сделать. Однако на самом деле успех зависит от мужества, а задача психолога в том, чтобы из чувства отчаяния выросло чувство надежды, которое соберет энергию для полезной работы.

Иногда мы видим, как шестнадцатилетний подросток, которого исключают из школы, в отчаянии совершает самоубийство. Самоубийство – это своего рода месть, обвинение, брошенное в лицо обществу. Это подростковый способ самоутвердиться, использовав личный, субъективный разум, а не здравый смысл. В такой ситуации нужно лишь расположить к себе мальчика и придать ему мужества, чтобы он встал на нужный путь.

Мы можем привести много примеров. Возьмем случай одиннадцатилетней девочки, которую не любили дома. Внимание доставалось другим детям, а она чувствовала себя ненужной. Она стала капризной, драчливой и непослушной. Это довольно простой для анализа случай. Девочка чувствовала, что ее не ценят. Сначала она пыталась бороться, но затем потеряла надежду. Однажды она начала воровать. Когда ребенок ворует, индивидуальный психолог понимает, что это не совсем преступление: ребенок предпринимает действие, чтобы что-то восполнить. Невозможно восполнить, если не чувствуешь, что у тебя что-то отобрали. Воровство стало результатом отсутствия любви дома и возникшего у ребенка чувства безнадежности. Мы всегда замечаем, что дети начинают воровать, когда чувствуют себя обделенными. Такое чувство может не соответствовать действительности, хотя и является психологической причиной их поступков.

Другой случай связан с восьмилетним мальчиком – незаконнорожденным некрасивым ребенком, который жил в приемной семье. Его приемные родители плохо о нем заботились и не занимались его воспитанием. Иногда мать давала ему конфетку, и это было ярким событием в жизни ребенка. Когда конфет не хватало, бедный мальчик ужасно страдал. Мать вышла замуж за мужчину в возрасте и родила от него девочку, которая и была его единственной радостью. Он постоянно ее баловал. Мальчик жил у этой пары лишь потому, что они не хотели платить деньги за его содержание где-то еще. Приходя домой, старик приносил конфеты для малышки, а мальчику ничего не давал. В результате мальчик стал воровать конфеты. Он воровал, потому что чувствовал себя обделенным и хотел восполнить этот недостаток. Отец бил его за кражи, но ребенка это не останавливало. Можно подумать, что мальчик проявил мужество, поскольку продолжал красть, несмотря на побои. Но это не так. Он всегда надеялся, что кражу не обнаружат.

Это пример нелюбимого ребенка, который не знает, что такое собрат. Мы должны его расположить. Мы должны дать ему возможность жить как собрат. Когда он научится отождествлять себя с другим человеком и ставить себя на его место, он поймет, что чувствует отчим, когда видит, что он ворует, и что чувствует маленькая девочка, когда видит, что ее конфета пропала. И снова мы видим, как отсутствие чувства принадлежности к обществу, понимания и мужества сливаются и формируют комплекс неполноценности: в данном случае комплекс неполноценности нелюбимого ребенка.

Глава 11

Любовь и брак

Чтобы правильно подготовиться к любви и браку, прежде всего, нужно любить людей и быть социально приспособленным. Помимо этой общей подготовки с раннего детства и до состояния зрелости следует тренировать и сексуальный инстинкт: тренировать, имея в виду нормальное удовлетворение этого инстинкта в браке и в семье. Все способности, недостатки и желания относительно любви и брака можно найти в прототипе, сформированном в первые годы жизни. Наблюдая за характерными чертами прототипа, можно понять те трудности, что проявятся позже во взрослой жизни.

Проблемы, с которыми мы сталкиваемся в любви и браке, имеют ту же природу, что и социальные проблемы общего характера. Одни и те же трудности, одни и те же задачи. Ошибочно считать любовь и брак раем, где все происходит по вашему желанию. Везде есть задачи, и эти задачи должны решаться с учетом интересов другого человека.

В большей степени, чем стандартные проблемы социального приспособления, ситуация любви и брака требует исключительной отзывчивости, исключительной способности отождествлять себя с другим человеком. Если сегодня мало кто должным образом подготовлен к семейной жизни, то только потому, что так и не научился видеть глазами другого человека, слышать его ушами и чувствовать его сердцем.

Наши рассуждения в предыдущих главах по большей части были сосредоточены на типе ребенка, которого интересует только он сам. Такой тип не изменит свой характер в одночасье путем физической реализации полового инстинкта. Он будет не готов к любви и браку точно так же, как он не готов к жизни в обществе.

Социальный интерес развивается медленно. Только те люди, которым действительно с самого детства его прививали и которые всегда стремятся к жизни полезной, будут по-настоящему чувствовать принадлежность к обществу. По этой причине определить, действительно ли человек хорошо подготовлен к жизни с человеком противоположного пола или нет, не составляет большого труда.

Нужно лишь вспомнить то, что мы наблюдали в отношении жизни с пользой. Человек, который живет и приносит пользу, смел и уверен в себе. Он сталкивается с жизненными проблемами, не опускает руки и ищет решения. У него есть приятели, друзья, он ладит с соседями. Человеку, не обладающему этими чертами, нельзя доверять, и его нельзя считать готовым к любви и браку. С другой стороны, можно заключить, что человек, скорее всего, готов к браку, если у него есть работа и в ее рамках он развивается. Мы делаем вывод по крошечному признаку, но он очень значим, поскольку указывает, есть у человека социальный интерес или его нет.

Понимание природы социального интереса показывает нам, что проблемы любви и брака могут быть решены удовлетворительным образом только на основе полного равенства. Этот фундаментальный компромисс – чрезвычайно важная вещь. При этом, почитает ли один партнер другого, не имеет большого значения. Сама по себе любовь проблемы не решает, тем более что она бывает разная. Любовь примет верный курс и сделает брак успешным, только если в основе лежит равенство.

Если мужчина или женщина, заключив брак, хотят побеждать, результаты, скорее всего, будут фатальными. Не годится вступать в брак, имея в голове такие мысли, и то, что произойдет после заключения брака, скорее всего, это докажет. Нельзя победить в ситуации, в которой нет места победителю. Ситуация брака предписывает наличие интереса к другому человеку и способности поставить себя на его место.

Теперь обсудим необходимую для брака специальную подготовку. Она включает, как мы видели, тренировку чувства общности в связи с инстинктом сексуального влечения. Всем известно, что каждый человек с детства создает в голове идеал человека противоположного пола. Если речь идет о мальчике, то весьма вероятно, что роль идеала играет его мать, и что мальчик будет искать для женитьбы женщину схожего типа. Иногда в отношениях между мальчиком и его матерью не все идет гладко, и в этом случае он, скорее всего, будет искать девушку противоположного типа. Зависимость между отношением ребенка к матери и типом женщины, на которой он впоследствии женится, столь явное, что его можно проследить даже в таких мелочах, как цвет глаз, телосложение, цвет волос и т. д.

Также известно, что, если мать любит командовать и подавляет мальчика, когда придет время для любви и брака, мужество его оставит. В таком случае его сексуальным идеалом, скорее всего, будет слабая и послушная девушка. Или, если он по характеру воинственный, он будет ссориться с женой и захочет ее контролировать.

Мы видим, как все проявляющиеся в детстве симптомы подчеркиваются и усиливаются, когда человек сталкивается с проблемой любви. Можно представить, как человек с комплексом неполноценности будет вести себя в сексуальных отношениях. Вероятно, из-за ощущения своей слабости и неполноценности ему будет все время нужно, чтобы его поддерживали. Такой тип часто в качестве идеала выбирает по-матерински заботливую женщину. А иногда, компенсируя таким образом свою неполноценность, он может занять в ситуации любви противоположную позицию и стать высокомерным, беспардонным и агрессивным. В этом случае тоже, в отсутствие достаточного мужества, он будет чувствовать, что его выбор ограничен. Возможно, он выберет задиристую девушку, посчитав, что в суровой битве более почетно выйти победителем.

Ни один из полов не добьется успеха таким образом. Кажется глупым и нелепым использовать сексуальные отношения для удовлетворения комплекса неполноценности или превосходства, однако это очень часто встречающаяся ситуация. Если внимательно присмотреться, то можно увидеть, что партнер, которого ищут себе многие люди, по сути является жертвой. Такие люди не понимают, что сексуальные отношения нельзя использовать с такой целью. Ведь если один человек стремится быть победителем, другой тоже захочет им быть. В результате совместная жизнь становится невозможной.

Идея о том, что в браке человек удовлетворяет свои комплексы, проливает свет на некоторые особенности выбора мужа или жены, которые иначе трудно понять. Это объясняет, почему некоторые выбирают слабых, больных или старых партнеров: они верят, что им так будет легче. Иногда они подыскивают себе человека несвободного. В этом случае все дело в том, что они в принципе не хотят решать проблему. Иногда мы видим, как люди влюбляются одновременно в двух мужчин или в двух женщин, потому что – и мы это уже объясняли – «две девушки меньше, чем одна».

Мы увидели, как человек, страдающий комплексом неполноценности, меняет род занятий, отказывается решать проблемы и никогда не доводит дела до конца. Столкнувшись с проблемой любви, он действует схожим образом. Влюбиться в несвободного человека или сразу в двух – это способ вписаться в привычный ход вещей. Можно сделать и по-другому, например, излишне затягивать помолвку или бесконечно за кем-то ухаживать, а в результате, так и не заключить брак.

Избалованные дети проявляют в браке свои типичные черты. Они хотят, чтобы супруг или супруга их холили и лелеяли. Такое положение вещей может быть безопасным в период ухаживания или в первые годы брака, но впоследствии возникнет сложная ситуация. Можем себе представить, что происходит, когда в брак вступают два таких избалованных человека. Оба хотят, чтобы их холили и лелеяли, и ни один не хочет играть роль того, кто это делает. Как если бы они стояли друг напротив друг и ждали от своего партнера чего-то, что тот никак не дает. И каждый чувствует, что его не понимают.

Можно понять, что происходит, когда человек чувствует себя непонятым, а его действия ограничены. Он чувствует свою неполноценность и хочет сбежать. Это очень плохо для брака, особенно если при этом возникает чувство крайней безысходности. Ведь тогда подкрадывается месть. Тогда один человек хочет нарушить жизненный уклад другого. И самый распространенный для этого способ – изменить. Измена – это всегда месть. Правда, изменщики все время оправдываются, вспоминая о любви и чувствах, но мы-то знаем цену чувствам и настроениям. Чувства всегда согласуются с целью получить превосходство, и их не стоит принимать в качестве аргументов.

В качестве примера можно рассмотреть случай с одной избалованной женщиной. Она вышла замуж за человека, который всегда чувствовал себя на втором месте из-за своего брата. Мы понимаем, насколько этого мужчину привлекла кротость и нежность девушки, которая, в свою очередь, ожидала, что ее всегда будут ценить и носить на руках. Брак был вполне счастливым, пока не родился ребенок. То, что произошло, можно было предвидеть. Жена хотела быть в центре внимания, но боялась, что это положение займет ребенок. И поэтому не очень радовалась тому, что родила. Муж, с другой стороны, тоже хотел оставаться главным и боялся, что ребенок узурпирует его место. В результате и муж, и жена стали подозрительными. Они, очевидно, заботились о ребенке и были неплохими родителями, но постоянно ждали, что их любовь друг к другу уменьшится. Такая ситуация весьма опасна, ведь если выверять каждое слово, каждое действие, движение и высказывание, то легко обнаружить (или вам так покажется), что любовь слабеет. Что и произошло с обеих сторон. После этого муж поехал в отпуск в Париж и прекрасно проводил там время, а жена восстанавливала силы после родов и присматривала за младенцем. Муж писал из Парижа беспечные письма, рассказывая, как ему там хорошо, как он знакомится с разными людьми и т. д. Жена почувствовала себя забытой. Ее счастье поубавилось, она впала в депрессию и вскоре у нее развилась агорафобия. Она больше не могла выходить из дома одна. По возвращении муж должен был постоянно ее сопровождать. На первый взгляд может показаться, что она достигла своей цели и оказалась в центре внимания. Но все же удовлетворение цели таким способом было неправильным, поскольку женщина чувствовала, что если исчезнет ее агорафобия, исчезнет и муж. Поэтому болезнь не исчезала.

Во время болезни она нашла врача, который уделял ей большое внимание. Под его наблюдением она почувствовала себя намного лучше и стала считать его хорошим другом. Но потом доктор увидел, что больной стало лучше, и ее оставил. Она написала ему милое письмо, поблагодарив за все, что он для нее сделал. Доктор не ответил, и после этого болезнь обострилась.

В это время у нее появились мысли и фантазии о любовных отношениях с другими мужчинами, чтобы отомстить мужу. Однако ее защищала агорафобия, ведь она не могла никуда выходить одна, с ней все время должен был находиться муж. Поэтому изменять не получалось.

Мы видим, как много ошибок люди совершают в браке, и неизбежно возникает вопрос: «Неужели это все необходимо?» Мы знаем, что эти ошибки берут начало еще в детстве, а еще мы знаем, что ошибочный стиль жизни можно изменить, распознав и вскрыв характерные черты прототипа. Поэтому становится интересно, нельзя ли было бы создать консультативные советы, которые методами индивидуальной психологии могли бы распутывать ошибки в семейных союзах. Такие советы состояли бы из обученных людей, которые понимают, как все события в жизни людей согласованы и взаимосвязаны, и которые обладают способностью сочувствовать и отождествлять себя с людьми, ищущими совета.

Там не давали бы таких советов: «Вы не можете договориться, вы постоянно ссоритесь, поэтому вам следует развестись». Какой смысл разводиться? Что будет после развода? Как правило, разведенные хотят снова жениться, но они продолжают вести себя по-старому. Мы иногда видим людей, которые многократно разводились и все же снова заключают брак. Они просто повторяют свои ошибки. Такие люди могли бы поинтересоваться у консультативного совета, есть ли у предполагаемого брака или любовных отношений шансы на успех. Или они могут проконсультироваться, прежде чем развестись.

Есть куча мелких ошибок, которые появляются еще в детстве, но до брака кажутся неважными. Например, некоторые люди все время думают, что они разочаруются. Есть дети, которые никогда не бывают счастливы и постоянно живут в этом страхе разочарования. Такие дети либо чувствуют, что их перестали любить из-за кого-то и что выберут точно не их, либо пережитые в раннем возрасте трудности взрастили суеверный страх, что трагедия снова повторится. Прекрасно видно, что этот страх разочарования в супружеской жизни порождает ревность и подозрения.

Женщинам труднее особенно, поскольку они считают себя лишь игрушками для мужчин, а еще думают, что мужчины всегда изменяют. Учитывая наличие такой идеи, легко понять, что брак не будет счастливым. Счастье невозможно, если у одного навязчивая идея, что другой, скорее всего, не будет ему верным.

Судя по тому, что люди всегда ищут совета по вопросам любви и брака, можно сделать вывод, что этот вопрос обычно считается самым важным в жизни. Однако с точки зрения индивидуальной психологии он не самый важный, хотя его значимость и не стоит недооценивать. Для индивидуальной психологии все жизненные вопросы равнозначны. Если люди выделяют вопрос любви и брака, придавая ему первостепенное значение, они теряют жизненную гармонию.

Возможно, причина, по которой этот вопрос чрезмерно значим в умах людей, заключается в том, что, в отличие от других вопросов, в этой области нет никаких официальных инструкций. Вспомните, что мы говорили о трех значимых вопросах в жизни. Применительно к первому вопросу, социальному, который касается нашего поведения с другими людьми, нас с первого дня учат, как вести себя в обществе. Мы учимся этому довольно рано. Для профессионального развития есть стандартные курсы. Есть учителя, которые обучают нас мастерству разных профессий, а еще есть книги, в которых написано, что делать. Но где книги, которые рассказывают, как подготовиться к любви и браку? Безусловно, есть много книг о любви и браке. Литература в принципе посвящена любовным историям, но очень мало книг, посвященных счастливому браку. Из-за тесной связи нашей культуры с литературой внимание человека крайне привлекают портреты мужчин и женщин, у которых постоянно проблемы. Неудивительно, что люди относятся к браку с опаской и весьма осторожно.

Это обычная практика человечества испокон веков. Если заглянуть в Библию, то мы найдем там рассказ о том, что все беды начались из-за женщины, и что с той поры и мужчин, и женщин всегда в личной жизни подстерегали опасности и проблемы. Направление, в котором развивается наше образование, безусловно, слишком сурово. Вместо того, чтобы готовить мальчиков и девочек к браку словно к греху, было бы гораздо разумнее обучать девочек лучше исполнять свою женскую роль в браке, а мальчиков – мужскую, но обучать так, чтобы они чувствовали себя равными.

Тот факт, что современные женщины чувствуют себя неполноценными, доказывает, что в этом отношении наша культура потерпела крах. Если читатель не убежден, пусть взглянет на их устремления и желания. Он обнаружит, что женщины обычно хотят всех победить, и часто развиваются активнее и тренируются больше, чем необходимо. Они также более эгоцентричны, чем мужчины. В будущем в женщинах необходимо развивать больше социального интереса и учить не всегда искать выгоду для себя без оглядки на других. Но для этого нужно сначала изгнать суеверие относительно мужского преимущества.

Давайте рассмотрим один пример, чтобы показать, насколько слабо некоторые люди подготовлены к браку. Один молодой человек танцевал на балу с хорошенькой девушкой, с которой он был помолвлен. Случилось так, что он уронил очки и, пытаясь их поднять, к полному изумлению зрителей, чуть не сбил девушку с ног. Его друг поинтересовался: «Что ты такое делал?». На что получил ответ: «Она могла разбить мне очки». Мы видим, что молодой человек не был готов к браку. И действительно, та девушка за него не вышла.

Став постарше, он обратился к врачу и признался, что страдает меланхолией. Что часто случается, когда люди излишне интересуются собой.

Есть тысяча признаков, по которым можно понять, готов человек к браку или нет. Так, не следует доверять влюбленному, который опаздывает на встречу без уважительной причины. Такое поведение свидетельствует о нерешительности. Оно является признаком недостаточной подготовленности к решению жизненных проблем.

Также признаком недостаточной подготовленности можно считать ситуацию, когда один из пары все время хочет учить или критиковать второго. Излишняя чувствительность – тоже плохой знак, так как он указывает на наличие комплекса неполноценности. Человек, у которого нет друзей и который плохо сходится с людьми, плохо подготовлен к супружеской жизни. Если кто-то не может определиться с выбором профессии, это тоже нехороший знак. Пессимистичный человек тоже для брака не подходит, потому что пессимизм безусловно выдает недостаток мужества и неспособность взглянуть в лицо жизненным ситуациям.

Несмотря на весь этот список нежелательных для брака лиц, выбрать правильного человека или, скорее, выбрать человека, который развивается в правильном направлении, не слишком сложно. Не стоит рассчитывать на идеал. И действительно, если мы видим, что кто-то ищет для брака идеального партнера и так его и не находит, то этот человек точно страдает нерешительностью. Он в принципе не хочет заключать брак.

Существует старинный немецкий способ узнать, готова ли пара к браку. В сельской местности есть обычай: паре дают двуручную пилу, каждый берется за свой конец, и молодые вместе пилят ствол дерева. А все родственники стоят вокруг и смотрят. Итак, распилить дерево – задача для двоих. Каждый должен быть заинтересован в действиях второго, и движения должны быть согласованы. Именно поэтому этот метод считается хорошей проверкой готовности к браку.

В заключение еще раз подчеркнем наше утверждение о том, что вопросы любви и брака могут решать только социально приспособленные люди. Ошибки в большинстве случаев связаны с отсутствием социального интереса, и их можно устранить, только если меняются сами люди. Брак – это задача для двоих. Но нас обучают решать задачи, предусмотренные либо для решения самостоятельного, либо в коллективе из двадцати человек. Нас не учат решать задачи для двоих. И это факт. При этом, несмотря на подобную непросвещенность, задачи, которые ставит брак, можно решить должным образом, если два человека осознают ошибки своего характера и подходят к делу в духе равноправия.

Излишне уточнять, что высшей формой брака является моногамия. Многие люди, базируясь на псевдонаучных данных, утверждают, что полигамия лучше подходит природе человека. Такое умозаключение нельзя считать верным, и причина, по которой его нельзя считать верным, заключается в том, что в нашей культуре любовь и брак – социальные задачи. Мы вступаем в брак не только ради личного блага, а, пусть и косвенно, ради блага общественного. В конечном счете браки заключают, чтобы сохранить род.

Глава 12

Сексуальная жизнь и сексуальные проблемы

В предыдущей главе мы обсудили стандартные проблемы любви и брака. Теперь обратимся к более специфичной части того же общего вопроса: проблемам сексуальности и ее связи с реальными или воображаемыми отклонениями. Мы уже видели, что в вопросах любви большинство людей хуже подготовлены и меньше подкованы, чем в других жизненных вопросах. Этот вывод применим к сфере секса в еще большей степени. Просто удивительно, сколько предрассудков в области сексуальности нужно уничтожить.

Самый распространенный предрассудок связан с врожденными характеристиками: люди верят в то, что существуют степени сексуальности, которые передаются по наследству, и изменить их невозможно. Мы знаем, как легко идеи врожденности каких-то качеств можно использовать для оправдания или обмана, и как этот обман может помешать работе над ошибками. Поэтому стоит пояснить некоторые точки зрения, заявленные от имени науки. Эти взгляды слишком серьезно воспринимаются рядовым обывателем, который не понимает, что авторы описывают лишь результаты и не обсуждают ни степень возможного подавления, ни искусственную стимуляцию полового влечения, что непосредственно влияет на результаты.

Сексуальность проявляется в жизни очень рано. Любая медсестра или родитель при внимательном наблюдении могут обнаружить уже в первые дни после рождения ребенка определенное половое возбуждение и сексуальное оживление. Однако проявление сексуальности зависит от окружающей среды гораздо в большей степени, чем можно было ожидать. И поэтому, когда ребенок начинает выражать себя в этом ключе, родители должны найти способ его отвлечь. Часто они используют способы, которые не могут отвлечь должным образом, а порой верный способ просто недоступен.

Если на раннем этапе не поправить функции ребенка, у него естественным образом может развиться большее стремление к сексуальным движениям. Такое происходит, как мы видели, со всеми органами, и половые органы не исключение. Но если начать рано, можно воспитать ребенка правильно.

В целом можно сказать, что некоторые сексуальные проявления в детстве вполне нормальны, и поэтому не следует пугаться при виде сексуальных движений ребенка. В конце концов, цель каждого пола состоит в том, чтобы в итоге слиться с другим. Следовательно, следует занять выжидательную позицию и наблюдать. Мы должны быть рядом и следить, чтобы сексуальное самовыражение не пошло в неправильном направлении.

Люди склонны приписывать врожденным проблемам то, что на самом деле является результатом самообучения в детстве. Порой сам акт обучения считается унаследованным. Например, если ребенок больше интересуется своим, а не противоположным, полом, это считается наследственным недостатком. Но мы знаем, что этот недостаток развивается изо дня в день. Иногда ребенок или взрослый выказывает признаки полового извращения, что опять-таки многие считают наследственным. Но если это так, то зачем такой человек упражняется? Почему он видит об этом сны и репетирует свои действия?

Некоторые люди в какой-то момент прекращают в этом упражняться, что можно объяснить в рамках индивидуальной психологии. Есть, например, люди, которые боятся проиграть. У них наблюдается комплекс неполноценности. Или они могут упражняться так долго, что в результате возникает комплекс превосходства, и тогда мы отметим преувеличение, которое выглядит как избыточная сексуальность. Такие люди могут обладать более выраженной сексуальной силой.

Этот тип стремления может специфически стимулироваться окружающей средой. Мы знаем, как картинки, книги, фильмы или определенные социальные контакты излишне перегружают сексуальный инстинкт. В наше время можно сказать, что все вокруг склонно провоцировать преувеличенный интерес к сексу. Нет нужды умалять огромное значение этих естественных влечений и той роли, которую они играют в любви, браке и продолжении рода человеческого, чтобы подтвердить, что сексу в настоящее время уделяется чрезмерное внимание.

Больше всего родители должны остерегаться преувеличенных сексуальных наклонностей. Например, мать часто уделяет излишнее внимание первым сексуальным порывам и тем самым заставляет ребенка переоценивать их значение. Вполне возможно, что такое поведение ее пугает, и она все время посвящает ребенку, постоянно обсуждая с ним эти вопросы и наказывая его. Но мы знаем, что многие дети любят быть в центре внимания, и поэтому часто ребенок не оставляет свои привычки именно потому, что за них ругают. В общении с ребенком лучше не переоценивать эту проблему, а относиться к ней как к обычной трудности. Будет намного проще, если не показывать детям, что эта проблема кажется вам значительной.

Бывает, что склонности ребенка провоцируют некоторые традиции. Может случиться так, что ласковая мать выражает свою привязанность в поцелуях, объятиях и т. д. С такими проявлениями не следует усердствовать, хотя многие матери утверждают, что не могут сдержаться. Такие действия, однако, не являются примером проявления материнской любви. Обращаясь с ребенком таким образом, вы видите в нем врага, а не любимца матери. Ведь избалованный ребенок плохо развивается в сексуальном плане.

В связи с этим можно подчеркнуть, что многие врачи и психологи считают развитие сексуальности основой развития ума и психики, а также всех физических движений. Автор этой книги так не думает, поскольку форма и развитие сексуальности зависят от личности: стиля жизни и прототипа.

Так, например, если известно, что один ребенок специфически выражает свою сексуальность или что другой ребенок ее подавляет, можно предположить, что с ними произойдет во взрослой жизни. Если мы знаем, что ребенок всегда хочет быть в центре внимания и побеждать, то и сексуальность он будет развивать, чтобы побеждать и быть в центре внимания.

Многие люди считают, что, проявляя сексуальный инстинкт через полигамию, они возвышаются над другими и доминируют, поэтому они вступают в сексуальные отношения с разными партнерами. Они намеренно преувеличивают свои сексуальные желания и установки по психологическим, как легко заметить, причинам. Они думают, что так выйдут победителями. Это, конечно, иллюзия, но она служит компенсацией комплекса неполноценности.

Именно комплекс неполноценности лежит в основе сексуальных отклонений. Человек, страдающий комплексом неполноценности, всегда ищет самый легкий выход. Иногда он его находит, исключая большую часть жизни и преувеличивая жизнь сексуальную.

Эта склонность часто проявляется у детей. Обычно среди тех, кто хочет, чтобы им уделяли время. Создавая сложности, они заставляют родителей и учителей заниматься ими, тем самым следуя своим бесполезным стремлениям. Позже они будут вынуждать других людей уделять им время с помощью своих склонностей, таким путем проявляя свое превосходство. Такие дети вырастают, путая сексуальное желание со стремлением победить и быть лучше всех. Иногда, исключая часть возможностей и жизненных проблем, они могут отвергнуть другой пол целиком и обратиться к гомосексуализму. Примечательно, что среди людей с половыми извращениями часто встречается излишняя сексуальность. В действительности они преувеличивают свою склонность к извращениям, чтобы застраховаться от необходимости столкнуться с проблемой нормальной сексуальной жизни, которой они хотят избежать.

Все это можно понять, только если проанализировать их стиль жизни. Что мы имеем: людей, которые хотят, чтобы им уделяли много внимания, но при этом считают, что неспособны в достаточной мере заинтересовать другой пол. Они страдают комплексом неполноценности по отношению к другому полу, что можно проследить до детского возраста. Например, если в семье поведение девочек и матери им казалось более привлекательным, чем собственное, у них возникало ощущение, что они никогда не заинтересуют женщину. Бывает, что они настолько восхищаются противоположным полом, что начинают подражать его представителям. Поэтому встречаются мужчины, которые выглядят как девушки, или девушки, которые выглядят как мужчины.

Есть один случай с мужчиной, обвиненном в садизме и действиях, направленных против детей, который прекрасно иллюстрирует, как формировались тенденции, что мы обсуждали. Разбираясь в ходе его развития, мы узнаем, что у него была доминирующая и властная мать, которая постоянно его критиковала. Несмотря на это, в школе он был хорошим и умным учеником. Но мать никогда не была довольна его успехами. Что послужило причиной, по которой ребенок исключил мать из круга лиц, которых любил. Он не обращал на нее внимания, его интересовал лишь отец, к которому он был очень привязан.

Мы видим, как у ребенка может сложиться представление о том, что женщины жестоки и придирчивы и что общаться с ними нужно не ради удовольствия, а лишь в случае крайней необходимости. В результате он исключил из своей жизни представителей другого пола. Кроме того, этот человек принадлежал к тому известному типу, который возбуждается, испытывая страх. Страдая от тревоги и возбуждаясь, такой тип человека все время ищет ситуации, когда ему не будет страшно. В более позднем возрасте ему может понравиться себя наказывать или мучить, или смотреть, как мучают ребенка, или даже рисовать в воображении, что мучают его или кого-то другого. И поскольку он относится к описанному типу, такие реальные или воображаемые пытки будут заставлять его испытывать сексуальное возбуждение и последующее удовлетворение.

Случай с этим человеком показывает, что может случиться в результате неправильного обучения. Человек так и не понял, как взаимосвязаны его привычки, а если и понял, то только когда было уже слишком поздно. Конечно, начать учить человека как положено, когда ему уже 25 или 30 лет, очень сложно. Начинать нужно вовремя: в раннем детстве.

Но в детстве ситуация осложняется психологическими отношениями с родителями. Любопытно наблюдать, как плохое сексуальное воспитание кончается психологическим конфликтом ребенка и родителя. Воинственный ребенок, особенно в подростковом возрасте, может злоупотреблять сексуальностью с умышленным желанием причинить родителям боль. Известно, что и мальчики, и девочки сразу после ссоры с родителями вступают в сексуальные отношения. Дети пытаются расквитаться с родителями таким способом, особенно если видят, что тема для родителей щепетильна. Воинственный ребенок почти всегда будет бить в больное место.

Единственный способ избежать такой тактики: возложить на ребенка ответственность за самого себя, чтобы он понимал, что на карту поставлены не только интересы родителей, но и его собственные.

То, что окружает ребенка в детстве, влияет на его стиль жизни, но на сексуальности, помимо этого, еще отражаются политические и экономические условия в стране. Эти условия порождают чрезвычайно заразный социальный стиль. После русско-японской войны и краха первой революции в России, когда все люди растеряли надежду и уверенность, возникло крупное сексуальное движение, известное как «санинизм». В него были вовлечены и взрослые, и подростки. Похожая гипертрофированная сексуальность обнаруживается и во время революций, при этом, конечно, то, что в военное время люди часто прибегают к сексу из-за обесценивания человеческой жизни – общеизвестный факт.

Интересное наблюдение: полиция прекрасно понимает, что секс используется в качестве психологической разрядки. По крайней мере в Европе, когда совершается преступление, полиция обычно обыскивает жилища проституток, где они и находят убийцу или какого-то другого преступника. Преступника находят там, поскольку после совершения преступления его нервы на пределе, ему нужно успокоиться. Он хочет убедиться в своей силе и доказать, что он все еще существо, наделенное властью, а не какой-то пропащий человек.

Один француз заметил, что человек – единственное животное, которое ест, когда не чувствует голод, пьет, когда не испытывает жажды, и постоянно вступает в половую связь. Чрезмерное потакание сексуальному инстинкту действительно идет наравне с чрезмерным потаканием другим желаниям. Поэтому, когда какому-то желанию чрезмерно потворствуют и какой-то интерес чрезмерно развит, нарушается гармония жизни. В летописи науки психологии можно найти много случаев, когда люди доводят интересы или желания до такой степени, что те превращаются в манию. Обычному человеку прекрасно знакомы случаи, когда скряги преувеличивают важность денег. Но бывают случаи, когда люди считают, что важнее всего чистота. Они ставят уборку и стирку выше всех других занятий и порой моют все вокруг день-деньской и еще полночи. А еще есть люди, которые настаивают на первостепенной важности еды. Они целыми днями едят, интересуются только едой и не говорят ни о чем, кроме еды.

Случаи сексуальных крайностей проявляют себя аналогично. Они приводят к нарушению баланса во всей гармоничной деятельности человека. Как следствие, весь стиль жизни будет ориентирован на бесполезное. При верном формировании сексуального инстинкта сексуальное влечение следует приспособить для какой-то полезной цели, в которой выражается вся наша деятельность. Если цель выбрана верно, ни сексуальная жизнь, ни любое другое проявление жизни не будут перегружено.

С другой стороны, несмотря на то, что все желания и интересы должны быть под контролем и в гармонии, опасно полностью что-то подавлять. Как и с едой, когда человек сидит на жесткой диете, страдает и разум, и тело, так и в случае с сексом нежелательно полное воздержание.

Имеется в виду, что при нормальном стиле жизни сексуальные желания будут проявляться должным образом. Это не значит, что можно излечить неврозы, являющиеся признаком негармоничного стиля жизни, посредством свободного сексуального выражения. Широко распространенное мнение о том, что причиной невроза является подавленное либидо, неверно. Скорее наоборот: невротики не понимают, как выражать сексуальность должным образом.

Можно встретить людей, которым посоветовали дать своим сексуальным инстинктам больше свободы и которые, последовав этому совету, лишь ухудшили свое положение. Причина, по которой так получается, в том, что такие люди не могут обуздать свою сексуальную жизнь общественно полезной целью. А лишь эта цель может изменить их невротическое расстройство. Само по себе проявление сексуального инстинкта невроз не излечивает, так как невроз – это болезнь стиля жизни, если можно так выразиться, и его можно вылечить, лишь оказывая содействие этому стилю.

Для индивидуального психолога все это настолько очевидно, что он, не раздумывая, прибегает к счастливому браку как к единственно удовлетворительному решению сексуальных проблем. Невротик не одобряет такое решение, потому что он трус и плохо подготовлен к жизни в обществе. Схожим образом все те люди, которые преувеличивают сексуальную жизнь, рассуждают о полигамных отношениях, партнерских или пробных браках, пытаются избежать социального решения сексуальной проблемы. У них не хватает терпения решить проблему социального приспособления, основываясь на взаимном интересе мужа и жены. Они мечтают изобрести новый рецепт и сбежать. Однако самая трудная дорога иногда оказывается самой прямой.

Глава 13

Выводы

Пришло время подвести итоги нашего исследования. Методология индивидуальной психологии (которую мы признаем без колебаний) начинается проблемой неполноценности, ей и заканчивается.

Неполноценность, как мы проследили, является основой человеческих стремлений и успеха.

С другой стороны, чувство неполноценности лежит в основе всех проблем, связанных с психологической неприспособленностью. Когда человек не находит здравой, четко выраженной цели превосходства, вырастает комплекс неполноценности. Это комплекс ведет к желанию сбежать, а желание сбежать выражается посредством комплекса превосходства, который есть не что иное, как постановка цели бесполезной и ничтожной, предлагающей довольствоваться ложным успехом.

Таков динамический механизм психологической жизни. Точнее говоря, мы знаем, что ошибки в работе психики в один период наносят больше вреда, чем в другой. Мы знаем, что стиль жизни воплощается в стремлениях, формирующихся в детстве: в прототипе, который развивается в возрасте четырех-пяти лет. А раз так, то вся тяжесть руководства нашей психологической жизнью ложится на верное воспитание в детстве.

Что касается воспитания детей, то мы продемонстрировали, что главной целью должно быть развитие правильных социальных интересов, в рамках которых появляются полезные и здоровые цели. Только приучая детей встраиваться в социум, можно обуздать известное каждому чувство неполноценности и предотвратить зарождение комплекса неполноценности или превосходства.

Социальное приспособление – это обратная сторона проблемы неполноценности. Отдельно взятый человек неполноценен и слаб, именно поэтому люди проживают в обществе. Следовательно, социальный интерес и сотрудничество являются для человека спасением.

Content

Альфред Адлер
Наука жить

Глава 1 Наука жить

Глава 2 Комплекс неполноценности

Глава 3 Комплекс превосходства

Глава 4 Стиль жизни

Глава 5 Ранние воспоминания

Глава 6 Установки и движения

Глава 7 Сны и их толкование

Глава 8 Трудные дети их обучение

Глава 9 Социальные проблемы и социальное приспособление

Глава 10 Чувство общности, смысл и комплекс неполноценности

Глава 11 Любовь и брак

Глава 12 Сексуальная жизнь и сексуальные проблемы

Глава 13 Выводы