«С.Л.К -5.» Слово короля. Часть первая.

Пролог

Альмарк с удобством развалился в кресле, опираясь локтями на неподвижно парящую в воздухе плиту из чёрной, полированной стали. Вокруг висящей в воздухе плиты, исполняющей роль своеобразного «стола», стояли ещё четыре кресла. По два с каждой стороны и одно, единственное, во главе. Пока что, эти кресла были пустыми. Хотя, наверное, это было не совсем точное заключение. В конце концов, даже когда их займут хозяева, они, по крайней мере технически, по прежнему останутся пустыми.

Прошло уже почти два года с того момента, как Фонд Лапласа вновь начал активные действия. Последняя их попытка, предпринятая восемь лет назад провалилась, но теперь, похоже, всё шло так, как нужно. Альмарк коснулся кончиками пальцев полированной поверхности стола и перед ним появилось голографическая проекция. Практически сразу же открылся один из уже просматриваемых ранее им файлов.

Сентябрь семьсот восемьдесят третьего года. Именно тогда Рейн начал свои рейдерские операции на территории Союза Независимых Планет.

План предложенный и разработанный контр-адмиралом Максимом Рабиновичем при поддержке Службы Внешней Разведки Рейна. Альмарк прошёлся глазами по документам, которые содержали в себе всю информацию о проходившей тогда операции. В целом, план был хорош и достаточно продуман для того, чтобы сработать. Да и подчинённых адмирал выбрал наиболее подходящих. Молодых и опытных офицеров обладающих должной степенью инициативности и осторожности. Первые четыре месяца всё шло прекрасно. Рейнцы, вместе с подкормленными ими пиратскими группировками, наводили ужас на торговых маршрутах СНП, причиняя огромный вред торговому судоходству. С учётом того, что верденцам пришлось отозвать значительное количество своих кораблей и значительно сократить патрульные пикеты, тактика Рабиновича практически сразу же начала приносить свои плоды. Перевозки стали опасны. В ответ на потерю своих транспортов верденские компании начали задирать стоимость контрактов и торговых пошлин, что не понравилось слишком многим.

Альмарк тихо усмехнулся, продолжая чтение файла. СНП собственноручно кастрировало свой торговый флот, раз за разом отдавая предпочтение верденским компаниям, тем самым сделав этот рынок абсолютно бесперспективным для частных инициатив в пространстве Союзе. Точнее, будет правильно сказать, что они стали безперспективны с точки зрения тех оборотов в которых участвовали верденские компании, но это не суть важно. Многие планеты попросту не могли себе позволить конкурировать с ними, а строить свои собственные транспорты такого класса они были не способны. Да и зачем, когда можно было нанять верди? И, это работало пока они не остались у разбитого корыта, когда большая часть верденских компаний задрала расценки. В целом, всё шло прекрасно, до одного единственного момента.

Семнадцатое февраля семьсот восемьдесят четвёртого. Крейсер Рейнского Протектората «Крестоносец» смог заманить в ловушку и уничтожить верденский эсминец «Трафальгар» в системе Абрегадо. Прекрасно подготовленная и проведённая операция, обставленное так, что атака на военный корабль ВКФ была совершена пиратами. Но именно это событие стало первой костяшкой домино, которая развалила все планы Рабиновича. Потеря верденского эсминца стала последней каплей для местного губернатора…

Альмарк нахмурился, попытавшись вспомнить, как было его имя, но через несколько секунд всё же глянул в документах. Вилм. Хьюго Вимл.

Лишившись веры в оставшиеся на пространстве СНП «огрызки» флота верди, Вилм решил нанять людей на стороне. И, как бы это было не смешно, он опять обратился к верднецам, заключив договор с одной из частных военных кампаний. Альмарк в свою время наводил о ней справки, но чего то особенно удивительного не обнаружил. Сильная, хорошо слаженная группа наёмников, набранная с миру по нитке. Основателем был некий Лестер Мэннинг, бывший верденский офицер, но это частая практика. Бывшие военные офицеры, которых выкинул на берег часто находили работу в около военных сферах. Хотя…

Альмарк сделал себе пометку разузнать побольше об этой кампании. Всё же три крейсера и два эсминца были значительной силой в частных руках. Но, с этим можно будет разобраться и потом.

Сами же события на Абрегадо-3 представляли из себя аквариум с голодными крысами, в который бросили горящую связку петард. Местный глава разведывательной резидентуры решил воспользоваться щекотливой ситуацией, сложившейся на тот момент на Абрегадо-3. Маврикио Торвальд. Анархист, террорист и убийца. Кровавый мясник, лишённый таких понятия, как совесть и мораль. Он воспылал к правящему режиму лютой ненавистью и принялся уверенными темпами сокращать количество местных политиков и их помощников. Главной его целью, по крайней мере так считали аналитики фонда, было получить независимость для Абрегадо. Жажда лично власти? Возможно. В конце-концов, кто не откажется получить в свои руки своё собственное маленькое королевство.

Но Альмарк всё же считал иначе. На его взгляд причина была гуда более глубокой и личной, чем простая борьба за власть. Хотя, может быть и нет. В любом случае, сейчас это было уже не важно. Главное, это то, что сложившаяся ситуация заставила Рабиновича действовать гораздо решительнее и выйти за пределы уже разработанного плана. Альмарк мог его понять. В конце концов у него появился не иллюзорный шанс получить для Рейна собственную марионетку на посту губернатора СНП, дальнейшее сотрудничество с которым бы вылилось в создание рейнской военной базы на территории Союза. Для любого политика такие слова прозвучали бы сумасшествием. Но, как это часто бывает, было одно «но». СНП не являлся единым государственным образованием, хотя со стороны и создавалось именно такое впечатление. На самом же деле, Союз был именно тем, что и подразумевало его название. Союзом в сути своей независимых, моносистемных государств, объединённых с целью достижения экономической и политической выгоды. Так что план Рабиновича мог и сработать. Должен был сработать, с учётом произошедших событий. Но вмешались нанятые Вилмом наёмники.

Поразительно, но один старый лёгкий крейсер и один эсминец смогли вынудить отступить тройку тяжёлых рейнских крейсеров. Хотя, пожалуй, это было не совсем правдой. Если бы Рабинович захотел, он более чем успешно смог бы осуществить задуманное, но по какой-то причине всё же решил свернуть операцию. И, как оказалось, принял абсолютно правильное решение, потому что всего через две недели на Абрегадо-3 с визитом вежливости заявилась эскадра линейных крейсеров верденского флота. Что бы случилось, застань они там эти корабли, прогнозировать было крайне трудно. Особенно с учётом того, что верди хорошо знали, кто именно уничтожил их эсминец в этой системе. Каким-то удивительным образом к ним попали данные сенсоров с одного из десантных ботов с погибшего «Трафальгара». И их показания хорошо сходились с появившимися в системе тремя «неопознанными» тяжёлыми крейсерами.

Ведро косвенных улик и никаких подтверждений. Доказать что либо было не то чтобы невозможно, но крайне трудно. Сомнительно, что им удалось публично доказать причастность Рейна к событиям на Абрегадо. Альмарк усмехнулся и покачал головой. Верди поступили так, как поступали последние двадцать лет. Просто засунули это дело под сукно, спустив маленькую шалость Рабиновича рейнцам с рук. Не факт, что это стало бы причиной начала войны, но…

Кто знает? Мир довольно безумное место и ни кто не говорил, что он обязан быть логичным.

За спиной Альмарка раздался размерянный цокот каблуков, простучавших по полированным панелям из чёрного стекла, что покрывали пол, стены и потолок этой комнаты. Изящная рука поставила на стол перед ним бокал дорогого Бурбона.

— Спасибо Филисия.

— Не за что, господин, — ответило мягкое контральто у него за спиной. — Я всегда рада услужить вам. Вы же знаете.

— О, я прекрасно это знаю, милая.

Альмарк фыркнул, наслаждаясь её голосом наравне с дорогим алкоголем. Он повидал множество «кукол», созданных для удовольствия и не только. Но Филисия… Она была совершенством. Ни больше. Но и не меньше. Стоявшая за его правым плечом роскошная платиновая блондинка могла быть и прекраснейшей усладой для глаз и смертельно опасной, как отточенное лезвие спрятанного в рукаве стилета.

Больше всего она напоминала Альмарку чёрную Аллантеру. Чрезвычайно редкий и удивительно красивый цветок. Его чёрные лепестки поглощали солнечный свет и оставались абсолютно чёрными, но стоит лишь лишить их прямых лучей солнечного света, как они практически моментально меняли свой цвет на удивительный и глубокий синий оттенок. Но, что делало их ещё более схожими, Аллантера была крайне ядовита. Эти удивительные лепестки были пропитанным опаснейшим ядом. Даже простое прикосновение к ним незащищёнными руками могло вызвать тяжелейшее отравление и нарушение работы нервной системы, так как яд носил нервно-паралитический характер. Учёные и ботаники до сих пор спорили, каким образом Аллантера выработала столь сильный и опасный защитный механизм. В конце концов это было одно из самых опасных растений в первоначальной растительной фауне покрывавшей Галахд - столичный мир Вердена. Спорили до сих пор, но к однозначному выводу пока так и не пришли.

Альмарк отбросил посторонние мысли и открыл следующий файл.

Система Валетрия. Сульфар. Операция «Барьерный риф». Точнее, первый её этап.

Конец июня семьсот восемьдесят пятого. Протекторат приступил к началу выполнения своего плана. Создание плацдармов для действий своего собственного флота. Всё же расстояние между границами верденского и рейнского пространства были довольно значительны. Для боевых кораблей такой перелёт мог занять от трёх до четырёх недель. Для транспортных судов же оно было чуть ли не вдвое больше. Даже с судами обеспечения, действия на таком большом удалении от метрополии были сопряжены с высокими рисками. А рейнцы не были идиотами. Гордыми милитаристами, которыми правил безумный от жажды власти фанатик - возможно. Но не идиотами.

Альмарк усмехнулся и сделал небольшой глоток бурбона из бокала. Даже забавно, что «Барьерный риф» родился из провалившейся операции Рабиновича и основывался на поддержке оппозиционных политических режимов на заранее тщательно выбранных планетах. Учитывая, что для своих целей они выбирали исключительно моносистемные государства, не связанные с верденом или СНП, план был прост и в какой-то мере даже элегантен. Создать на подходящем месте напряжённую атмосферу и одновременно заручится поддержкой тех, кто займёт место нового правительства. А дальше при военной поддержке Протектората происходила быстрая смена власти. И, стоит отдать должное, практически везде это было сделано крайне быстро, эффективно и, что наверное важнее всего, без лишнего шума. В конце концов, в современных реалиях мало кто из независимых моносистемных государств заморачивается над созданием своей собственной армии, всецело полагаясь на полицейские силы безопасности и другие чрезвычайных службы. А армия и флот слишком прожорливы в плане финансов и содержания. Особенно флот. А ведь недостаточно просто закупить оружие или корабли. Нужны люди, которые будут этими кораблями и оружием пользоваться. Нужна инфраструктура и люди для их содержания и обслуживания. Так что, на всех планетах кроме Сульфара переход власти прошёл достаточно мягко и быстро. Лишь на Сульфаре события приняли довольно жёсткий и весьма кровавый оборот.

Там вообще много странного произошло. Начиная с гибели большей части руководства местной разведывательной резидентуры и заканчивая орбитальной бомбардировкой, которая практически сравняла с землёй столицу сульфарского королевства вместе с королём и большей частью правящего органа планеты. Хотя от такого мясника, как Рудворт Кровель другого можно было бы и не ожидать. Палач Кирии-4. Кровель не зря носит это имя. Рудворт всегда использовал все имеющиеся в его наличии силы для того, чтобы полностью раздавить своего противника. Человек, который предпочитает забивать гвозди кувалдой. И ему было глубоко плевать, была ли у его оппонента возможность ударить в ответ… Хотя нет. Пожалуй именно из за превентивных действий Кровеля у его оппонентов и не было такой возможности. Он предпочитал давить сразу и до конца, лишая своего противника хоть каких-то шансов. Беспрецедентная жестокость в купе с холодным и расчётливым умом. Альмарк был не особо удивлён тому факту, что именно его направили на Сульфар. В конце-концов они были единственной целью в плане первого этапа операции «Барьерный риф», обладающая своими собственными вооружёнными силами. Пусть и слабыми, но именно они потом могли бы доставить большое количество неприятностей. Так что Кровель, на пару с новым местным правителем, занялись тем, что огнём и мечом выжигали любую возможную оппозицию. На это им потребовалось всего три с половиной месяца. Чуть больше ста дней крупных и малых военных операций, показательных казней и арестов полностью укрепили власть Рустала Имран Хашим, преобразовав почившее на страницах истории сульфарское королевство и Сульфарскую Демократическую Республику.

Альмарк открыл ещё пару файлов. Один касался действий его верного пса, второй же касался событий произошедших на Сульфаре. Касательно действий Нойнера во Франксе и того дела с Элеонорой Годдарт Альмарк останавливаться не стал. Конечно же, ему было неприятно от того, что тело Нойнера досталось верденцам, но тут уж он практически ничего не смог поделать. Разве что замести следы, разобравшись со всеми, кто мог прояснить ситуацию касательно так некстати утраченного фондом тела Нойнера. Неприятная ситуация, но не более того. Особенно, если учесть, что в целом она закончилась успешно. Через Годдарт Альмарк смог получить данные о липовых компаниях, через которые шло финансирование «чёрных» разведывательных операций за пределами Верденского пространства. Хотя и тут не всё пошло по заранее намеченному плану.

Первоначальный замысел раскрыть эти данные рейнской контрразведке не увенчались полным успехом, на который рассчитывал Альмарк. Глава верденского Разведывательного управления флота, вице-адмирал Дэвид Остерленд смог вовремя понять или, по крайней мере, догадаться о происходящем и отозвать большую часть своих оперативников и вывести их из под надвигающейся опасности. У этого дотошного ублюдка хватило мозгов на то, чтобы вовремя осознать опасность и предпринять нужные шаги. Например разведывательная резидентура в Анхальте, столице Рейнского Протектората едва успела унести ноги из когтей рейнского комиссариата. А уже через неделю, один из атташе верденского посольства стал персоной нон грата в Рейне и был стремительно выслан домой из пространства Протектората.

Что же касается Сульфара, то здесь дела произошли даже несколько интереснее. Этот мясник Кровель, на пару с Русталом, не смогли поностью избавиться от всей королевской семьи. Младший брат короля Шехар Аль Хан выжил благодаря тому, что отправился в верденское пространство. Забавно, что люди фонда узнали уже постфактум всего пару месяцев назад, когда оставшийся без королевства принц пытался долбится помощи от верденского правительства.

Альмарк ухмыльнулся и сделал ещё один маленький глоток. Несчастного и лишившегося всего аристократа даже не стали слушать. Конечно же, всё было сделано максимально вежливо и по протоколу, но у нынешнего верденского президента Говарда Локена и без того хватало проблем с внешней политикой, чтобы заниматься проблемами уже почившего королевства и лишённого короны принца.

Так. Сульфар. Описанное в файле событие произошло через полтора месяца после короткой гражданской войны. Шехар вернулся домой вместе с двумя кораблями наёмников, планируя использовать их в качестве учителей и военных консультантов для тренировки и обучения своих недавно созданных вооружённых сил. Но к тому времени рейнцы уже начали укреплять систему и блокировали внутреннее пространство Валетрии. Единственная попытка сопровождавших принца наёмников прорваться внутрь системы закончилась короткой схваткой, в которой рейнцы потеряли один из своих эсминцев уничтоженным, а второй оказался серьёзно повреждён. Кораблям же наёмников удалось скрыться из системы.

Читая скользящие по экрану данные, Альмарк вдруг нахмурился. Коснувшись виртуальной панели, появившейся на столе, он вызвал один из предыдущих файлов. Уже через несколько секунд он нашёл нужный отрывок доклада и сравнил его с тем, который читал до этого. Забавный факт. Оказывается, что компания нанятая губернатором Хьюго Вилмом, а позднее и Шехаром, была одной и той же. Мужчина быстро сверился с перекрёстными ссылками, но не нашёл ни одной, которая бы отмечала данный факт.

— Филисия.

— Господин? — Тут же раздалось за его спиной глубокое контральто.

— Кто занимался аналитикой и сверкой данных по Сульфару и Абрегадо?

— Робенсон, господин. Но он пришёл в отдел уже после событий на Абрегадо.

— Хм… — Альмарк на мгновенье задумался. — Будь добра, сообщи ему, чтобы дабы он зашёл ко мне сегодня вечером.

— Конечно, господин, — прозвучал со спины её голос и в нём послышались хищнические нотки.

Альмарк покачал головой, одни за другим меняя файлы на экране перед собой. Пожалуй, решил он, в этот раз будет достаточно обычного напоминания. Всё таки, это первая подобная ошибка, попавшаяся ему на глаза. А одного напоминания будет более чем достаточно.

Альмарк вернулся к просмотру файлов. Быстро найдя нужный в хронологическом списке и открыв его.

Двадцать седьмое августа семьсот восемьдесят пятого. Начало второго этапа операции «Барьерный Риф». По плану командующего вторым флотом адмирала Филипа Штудгарда силы Второго рейнского флота начали захват и блокировку так называемых узловых систем. Звёзд из подкласса сверх-гигантов с очень большой гравитационной тенью и располагающихся на основных гиперпрастраднственных маршрутах. Своеобразные природные препятствия на пути проложенных человечеством дорог среди безбрежной космической пустоты. Звезда Дария, Лакония и Бедергар. Три наиболее важные со стратегической точки зрения узловые системы. Первый удар Второго флота пришёлся по ним и располагавшимся там верденским пикетам. Патрульное соединение располагавшееся в Бедергаре было уничтожено полностью. В Лаконии верденцам повезло чуть больше. Уинстон Мак’Найт, командующий системным пикетом успел вовремя распознать готовящуюся атаку и отступить из системы. Грамотное тактическое решение спасшее его людей, тем не менее, в свете грядущих событий обернулось для него обвинением в трусости. Особенно с учётом произошедших на Звезде Дария событий. Из шести кораблей, которые занимались охраной системы Дария, выжил лишь один единственный лёгкий крейсер, одержавший победу в сражении с двумя рейнскими крейсерами и с боем вырвавшимся из системы.

Но все эти события меркли по сравнению с катастрофой, случившейся с верденским пассажирским лайнером «Королева Анна». Люди фонда до сих пор вели своё собственное расследование с целью узнать, что же именно произошло с лайнером. Пока что, на данный момент, все эксперты сходились в едином мнении о том, что была допущена критическая ошибка в системе целеуказания, ставшая причиной того, что выпущенные ракеты захватили гражданское судно своей целью. В любом случае, сейчас, это было уже не важно. Гибель семи тысяч верденских граждан стала тем спусковым крючком, что запустил последующие события. Произошедшее оказало огромное влияние на проходящие в Вердене президентские выборы, практически отдав победу на выборах в руки Говарда Локена, продвигавшего идеи более агрессивной политики в противовес умеренной партии Кеннета Брана, предыдущего президента.

Дальнейшие события закрутились с огромной скоростью. Альмарк открыл новый файл.

Дэвид Остерленд. Контр-адмирал и начальник верденского РУФ. Сидящий перед голографическими экранами мужчина поморщился. Слишком уж скользкий и умный тип. Так что попытка избавиться от него была верным решением, чтобы тем не говорил Иоахим. Особенно с учётом того, что можно было бросить ещё одну кость в пасть общественного мнения верденских граждан использую рейнских боевых АРКов. Хотя, стоило признать, что и там всё висело на волоске. Остерленд практически выскользнул у них из рук. Даже смешно. Человека, который пережил крушение собственного флаера, а затем и нападение целого отряда боевых андройдов убила черепно-мозговая травма.

В самом центре висящей платформы появилась крохотная, едва заметная точка света. Знак того, что канал связи был установлен. Альмарк поставил бокал на стол и выпрямился в кресле. Его лицо уже закрывала привычная голографическая маска, неотличимая от настоящего белоснежного фарфора. Один за другим вокруг стола появились три фигуры. Стройная женщина в лазурном вечернем платье и двое мужчин. Один был одет в строгий костюм тройку, в то время как второй носил длинное и пышное одеяние именуемое «ханьфу».

Последнее, находившееся во главе стола кресло, так и осталось пустым. Но видимая пустота не смогла бы обмануть никого из присутствующих. Все они прекрасно знали о том, что хозяин этого кресла всегда был на своём месте.

— И так, — расслабленно произнёс Альмарк. — Подведём итоги?

— А не рановато ли? — с интересом спросил сидящий напротив него Тяньгоу.

Мерзковатый высокий голос представителя Лиги Реформации Человечества резал слух, но Альмарк уже давно научился не обращать на это внимания. Вместо этого он повернулся к сидящему на другой стороне стола второму крепко сложенному мужчине в такой же, как у всех белой фарфоровой маске.

— Иоахим?

— Мы пока получаем дополнительные данные с Померании, но в целом всё прошло именно так, как мы и предполагали. «Аурелия» сработала превосходно. Девяносто два процента всех тяжёлых кораблей уничтожены или же повреждены настолько, что проще их списать и построить заново, чем пытаться отремонтировать и вернуть в строй. С кораблями более лёгких классов ситуация несколько иная, но и там потери чрезвычайно велики.

Сидящая рядом с Альмарком женщина чуть наклонилась и расправила плечи.

— А что с верфью?

— Да что с ней может быть, после всего произошедшего то? Она полностью уничтожена. Не хочется признавать Альмарк, но твой пёс мастерски выполнил свою работу. Сухие доки. Стапели… Короче вся орбитальная кораблестроительная инфраструктура Померании теперь всего лишь мусор. Как я уже и сказал, твоя собачка сработала великолепно.

За спиной Альмарка раздалось едва слышный шорох.

Иоахим был прав. Всё действительно получилось именно так, как и задумывалось.

Изначальный план Штудгарда заключался в том, что бы использовать верфи Померании как приманку. Он прекрасно понимал, что после случившегося в системе Дария верденцы обязаны будут ответить. Говард Локен обязан будет ответить. Он просто не мог этого не сделать с учётом продвигаемой им более агрессивной политики. Попытайся он действовать более сдержано и народ мог бы наброситься на него словно голодная собака на кусок свежего мяса. Для его молодой администрации это было бы тяжелейшем ударом. В итоге, он предпринял решение осуществить наиболее удобный и безопасный план. Атака на стоявшие на приколе корабли четвёртого флота, пусть и не прошла для них по плану, но тем не менее её можно было считать победой. И, что было забавнее всего, верденцы едва разминулись с ещё более тяжкой катастрофой. Вместо сбора новой ударной группы, командование верденского флота решило задействовать в операции «Киринкин» находившиеся на Траствейне корабли. Эскадры линейных крейсеров адмиралов Сверидовой и Раленберга были собраны там за несколько месяцев до битвы при Померании по приказу Кента Брана для того, чтобы усилить силы охранявшие системы Дария, Лаконии и Бедергара. При этом, что было интереснее всего, они понятия не имели о том, что рейнцы готовились к удару по этим местам. Всё это было спланировано на основе догадок и обрывочных разведывательных сведений собранных Остерлендом. Хитрый мерзавец каким-то образом догадался о грядущей опасности и попытался сделать шаги для её предотвращения. И пусть они не успели во время, но та проницательность, с которой Остерленд догадался о грядущих событиях, лишний раз показывала насколько опасным мог быть этот человек. Ещё одно подтверждение того факта, что они не зря избавились от него.

Так что, верденцам не пришлось тратить время на концентрацию сил для удара по комплексу «Бальт», находившемуся на Померании. Ударная группа из объединённых эскадр линейных крейсеров Раленберга и Сверидовой, усиленные эскадрой линейных кораблей Леонарда Кенворта. Значительные, а главное достаточно мобильные силы, способные быстро ударить и столь же быстро отступить. Решение использовать именно эту, уже собранную группу кораблей, позволило верденскому командованию начать операцию «Киринкин» на две недели раньше предполагаемого срока. Две недели. Казалось бы - такая мелочь. Но именно этого времени не хватило Штудгарду чтобы окончательно подготовить ловушку в системе Меклен, где располагался кораблестроительный комплекс «Бальт». Поступи верденцы иначе, дай они рейнцам чуть больше времени и их корабли столкнулись бы с тяжёлой ударной группой рейнского флота, которая должна была перебазироваться на Померанию с базы в системе Рабаул. И тогда ловушка захлопнулась бы полностью. С оборонительными силами системы с одной стороны и кораблями оперативной группы Элеоноры Хильд с другой это была бы показательная бойня для верди.

Всего лишь две недели… Нет, даже хватило бы и одной и ловушка бы захлопнулась, погубив всю верденскую оперативную группу. Но история не терпит сослагательного наклонения. Да и с учётом того, какие силы находились в распоряжении Фредерика Бернхарда, командующего Четвёртым флотом, справился он великолепно. Если бы не «Аурелия», комплекс «Бальт» скорее всего бы уцелел. Единственное, что могли бы предпринять в подобной ситуации верди, так это пойти на что-то вроде самоубийственной атаки. Попытаться подойти к верфям на дистанцию поражения энергетическим оружием. Но подобный ход неизменно привёл бы их под огонь орбитальных крепостей, защищавших планету.

— Иоахим. Каковы будут дальнейшие действия Адлера?

— А как ты сам думаешь Альмарк? — Глава рейнского филиала фонда усмехнулся под своей маской. — Адлер уже приказал Штудгарду начать наступление. Удар по Померании и потеря Четвёртого флота сбила графики их плана. Изначально они планировали использовать корабли Бернхарда для обороны собственных границ. Верди хорошо показали способность наносить глубокие удары. Теперь же, им придётся растаскивать для этой цели силы Первого и Третьего, оставив наступательные операции на откуп Штудгарду и силам Второго флота.

— Значит, они отказались от идеи одновременно наступления на все верденские колонии?

Летиция откинулась на спинку кресла, закинув одну ногу поверх другой. Альмарк с удовольствием скользнул взглядом по её великолепной фигуре вплоть до скрытого под фарфоровой маской лица. Прозрачный бокал с вином легко покачивался в её тонких и покрытых идеальным маникюром пальцах.

— Да, — пробасил в ответ Иоахим. — После Померании им не хватит сил для гарантированной победы в случае полномасштабного удара по всем верденским мирам, а Адлер не хочет рисковать потерей ещё большего количества кораблей учитывая его планы военной экспансии в пространство Союза. Двенадцать систем, плюс расположенные вокруг их границ базы. Раньше это было возможно. Но сейчас уже нет. Штудгард не просто стратег. Нет, он заядлый шахматист, который трезво просчитывает ходы. Свои и своего оппонента. Он здраво взвесит свои силы и ударит туда, где сможет причинить наибольший вред при собственных минимальных потерях.

Альмарк обвёл взглядом собравшихся. Его глаза прошлись по фигурам четырёх человек, последним коснувшись пустого кресла во главе стола.

— Хорошо. Значит, пока что всё идёт по плану?

— Насколько это вообще возможно с учётом такого количества переменных, — согласилась с ним Летиция и коснулась краешком бокала своей собственной маски.

Альмарк нахмурился. Что-то в её голосе показалось ему странным. Настораживающим. Недосказанным. Всё равно что смотреть на слегка потемневшее небо погожим летним деньком. Словно едва уловимое преддверие летней грозы.

— Хорошо, — наконец произнёс он возвращаясь к разговору. — Тогда продолжаем действовать по плану. Иоахим, когда Штудгард начнёт наступление?

Глава рейнского фелиала Фонда Лапласа усмехнулся под своей маской.

— Он уже начал.

Глава 1

3 февраля 785 года

Космическое пространство Вердена — система Нормандия.

Линейный крейсер ВКФ «Анцио»

Том ворвался на флагманский мостик «Анцио» под звуки не смолкающей тревожной сирены, разносящиеся по боевому кораблю.

— Доклад! — быстро приказал он, положив шлем на своё кресло и застёгивая последние крепления собственного контактного скафандра.

— Засекли крупный след гиперперехода сэр, — моментально ответил ему один офицеров. — Пока сложно точно судить о количестве, но по предварительным данным к нам в гости пожаловала минимум эскадра дредноутов со всеми полагающимися им силами прикрытия.

— Просто великолепно, — пробормотал он, глядя на главную тактическую сферу в центре флагманского мостика.

Почти два с небольшим месяца прошло с тех пор, как все военные подразделения верденского флота получили код «Ипсилон — 2». Готовность к вторжению. Этот совершенно неожиданный приказ поднял дикий переполох, лесным пожаром охвативший всю систему. Лишь через двое суток курьер вошёл в пространство Нормандии и доставил объяснение этого неожиданного приказа.

А несколько недель назад они получили новую информацию. До Траствейна наконец добрались остатки участвующих в операции «Киринкин» кораблей адмиралов Сверидовой, Раленберга и Кенворта. Трагическая гибель практически всей эскадры Арнольда Раленберга и потери, которые понесла в кораблях и людях Ирина Сверидова были тяжёлым ударом для флота, но они не шли ни в какое сравнение с тем ущербом, который нанесло рейнцам уничтожение померанских верфей и гибель Четвёртого флота.

Осознание того факта, что война, к которой они все так долго готовились, всё же началась, ошарашило каждого человека в эскадре. Все знали, что такое было возможно, даже готовились к этому, но наверное каждый в глубине своей души надеялся, что это никогда не произойдёт.

— Райн! Доклад.

«Каждый, кроме разве что одного человека», — подумал Том и повернулся к своему непосредственному начальнику Уинстону Мак’Найту, только что вошедшему на флагманский мостик через толстые, гермоустойчивые двери. Коммодор застёгивал свой контактный скафандр, оставив свой шлем на подлокотнике кресла, как ранее сделал сам Том.

— Крупный гиперпереход, сэр. Пеленг один-шесть-два на семнадцать градусов выше плоскости эклиптики.

— Рейнцы?

— Пока что мы выясняем это сэр, но вряд ли это кто-то другой. Разве что вы ждёте неожиданных подкрепления, о которых забыли нам сообщить, не так ли?

Мак’Найт фыркнул и покачал головой.

— Нет. По крайней мере знай я о чём-то подобном, то сообщили бы тебе Том. Сам бы не отказался от дополнительных кораблей.

Райн лишь грустно улыбнулся в ответ. Тринадцатая линейная крейсерская эскадра под командованием Мак’Найта по прежнему была наполовину не доукомплектована. Из положенных по списочному составу шести линейных крейсеров в распоряжении коммодора были лишь три. Флагманский «Анцио», а так же крейсера «Гавейн» и «Кортис». С кораблями прикрытия было лучше. Каким бы удивительным это не казалось, но похоже кто-то в штабе флота всё же сжалился над ними. И теперь Тринадцатая эскадра обладала почти полноценным прикрытием из шести тяжёлых крейсеров, восьми лёгких и четырёх эсминцев.

— Значит, они всё же решились, — пробормотал Уинстон, внимательно вчитываясь в информацию на главной голографической сфере, обновляющуюся в реальном времени.

— После того, что наши силы устроили на Померании было бы странно, не решись они на ответ сэр. Любой на их месте хотел бы отомстить нам за то, что мы сделали с их четвёртым флотом.

— Да уж, после такого пинка по заднице они должны быть злы как тысяча чертей.

— Верно. Но меня сейчас волнует немного другой вопрос, сэр.

— Что за вопрос Том?

— Куда ещё они решили наведаться сегодня. Вряд ли только нас они почтили своим присутствием.

Мак’Найт скосил взгляд на своего начальника штаба и сдержано кивнул. Том был прав. Раз Протекторат наконец решился на полномасштабное наступление, то им не было никакого смысла атаковать Нормандию. Точнее, не было смысла атаковать «только её». С учётом количества рейнских кораблей, даже если в этой операции были задействованы подразделения одного лишь второго флота, они могли нанести удар по четырём или пяти системам силами подобного размера.

В данный момент Тринадцатая эскадра находилась рядом с поясом Единорога. Крупным кольцом астероидов, которое опоясывало среднюю часть системы Нормандия и было одной из причин её колонизации. В этих, медленно плывущих в пустоте огромных скалах находились огромное залежи редких металлов и других минералов, являющиеся одним из главных экспортных товаров системы. Когда «неизвестные» корабли вторглись в систему, тринадцатая находилась в патруле, медленно облетая пространство рядом с поясом.

Через пятнадцать минут наконец поступили более точные данные сенсоров, которые подтвердили догадки эскадренных аналитиков. Полная эскадра дредноутов и сопутствующие им силы прикрытия. Шесть космических левиафанов, двенадцать линейных крейсеров и больше тридцати кораблей более низкого класса. Верденский флот в Нормандии располагал всего тремя эскадрами линейных крейсеров, одна из которых имела ополовиненный состав.

— Да, похоже перевес сегодня явно не на нашей стороне, — пробормотал Уинстон.

— Это мягко сказано, сэр...

Голос начальника секции связи штаба прервал Райна на полу слове.

— Коммодор, контр-адмирал Пайк вызывает вас.

— Переведите вызов сюда.

— Конечно сэр. Сейчас.

Через несколько секунд на экране перед Райном и Мак’Найтом появилось изображение худого, жилистого мужчины с тёмными, чуть тронутыми сединой волосами и пышными, явно ухоженными усами.

— Похоже день сегодня будет явно не простой Уинстон, — произнёс адмирал вместо приветствия и усмехнулся.

— Похоже на то, сэр, — вернул ему улыбку Мак’Найт. — Вы уже отдали приказ курьерам сэр?

— Ещё пять минут назад, — кивнул Пайк.

«Значит, курьеры уйдёт в течении десяти минут», — подумал Том.

С того момента, как силы ВКФ на Нормандии получили код «Ипсилон-2», контр-адмирал распорядился о том, что бы за пределами гиперграницы на постоянном дежурстве на границе системы находилось несколько курьерских кораблей, готовых по первому же требованию немедленно уйти на Галахд, а так же в соседние верденские системы. Что бы не произошло сейчас здесь, все остальные неминуемо узнаю о том, что Нормандия была атакована рейнскими силами.

— Я уже перевёл станцию «Бренус» и охраняющие Новый Руан крепости в состояние первой боевой готовности. Действуем по плану «Альфа — 3» Уинстон.

— Так точно адмирал, — быстро и твёрдо ответил Уинстон.

Его голос звучал уверенно, но за прошедшие почти пять месяцев Том достаточно узнал своего командира, чтобы заметить крошечные признаки его недовольства этим приказом. По плану «Альфа — 3» Тринадцатая эскадра должна была находиться на своей позиции в скрытном режиме и оставаться незамеченной для противника. Что, с учётом их нахождения рядом с насыщенном металлами поясом Единорога, сделать было совсем не трудно. Основную работу на себя возьмут силы контр-адмирала Пайка. Его двенадцать линейных крейсеров хотя бы имели шансы на то, что бы нанести значительный ущерб противнику в отличии от кораблей Мак’Найта. Эскадрам Пайка предстояло встретить противника во внутренней части системы, когда тот будет проходить разделявший систему пояс, остановив вражеские корабли на пол пути к Новому Руану. У же сейчас были отданы распоряжения для начала эвакуации всей орбитальной инфраструктуры пояса. Огромные комплексы по добыче и очистке металлов ни на мгновение не прекращали своей работы, продолжая поставлять предназначенное для военной промышленности сырьё. В данный момент по огромному количеству расположенных в астероидном поясе станций было рассредоточено почти семьсот тысяч верденских граждан. И в сейчас большая часть из них спешно заканчивала свои работы и торопилась к эвакуационным судам. В особенности, это касалось тех областей, которые лежали на пути предполагаемого курса вторгшихся в систему кораблей рейнского флота.

План «Альфа — 3» предполагал оборонительную тактику, в которой соединение Пайка будет выступать основной ударной силой, в то время, как ополовиненная эскадра Мак’Найта сыграет роль мобильного отряда на случай неожиданных действий со стороны противника. Здравая и логичная тактика, особенно если учесть, что у тринадцатой практически не было шансов при столкновении с таким противником лоб в лоб. Выстраивая план обороны системы Пайк не хотел полагаться на орбитальные укрепления окружавшие Новый Руан. Космические крепости типа «Монженан» хоть и оставались попрежнему эффективными, но всё же были устаревшими. А тот факт, что их позиции относительно орбиты Нового Руана в пространстве были статичны, делал их ещё более уязвимыми для ракетной атаки с большой дистанции. Это проблема в обороне системы была известна всем и в данный момент над планетой уже заканчивалась сборка трёх центральных блоков более мощных, новых и тяжёлых крепостей типа «Вильфранш». Технический персонал, занимавшийся их сборкой, работал практически без выходных и какого либо отдыха, стараясь поставить новые укрепления в строй как можно скорее. Их сборка и введение в строй должно было произойти через три месяца, но к сожалению, рейнцы явились гораздо раньше. Если бы всё шло по плану, то более старые «Монженаны» были бы отбуксированы к поясу для защиты орбитальной промышленной инфраструктуры, а «Вильфранши» заняли бы их место у планеты.

Но к сожалению, рейнский флот не собирался давать защитникам системы лишнее время на подготовку. А значит, тринадцатая эскадра затаится и будет ждать нужного момента для удара.

Если он вообще настанет.

И Райн видел, как этот факт не нравится командиру Тринадцатой эскадры.

Уинстон Мак’Найт был агрессивным и импульсивным человеком. Он всегда рвался в бой, что не раз доказывал во время бесчисленных учений, через которые прошла попавшая под его командование Тринадцатая эскадра. Этот человек рвался в бой не взирая на то, какие силы были против него. Словно что-это подстёгивало его изнутри бросаться в сражение. И Тома сильно волновала эта черта характера его командира. Да, он готов был признать, что у этого были свои преимущества. Та, практически звериная жестокость, с которой Мак’Найт тренировал экипажи своих кораблей принесла свои плоды. Даже сейчас, когда Тринадцатая эскадра совершила простой манёвр разворота для того, чтобы выйти на новый курс, было заметно с какой тщательно выверенной синхронностью и слаженностью это было совершенно. Тринадцатая эскадра превратилась в слаженное и выверенное подразделение, прорвавшись через бесчисленные показательные порки, устраиваемые им кораблями Грегори Пайка, часто выступавшие их противниками на учениях. И если в самом начале подчинённые Пайка разделывали их на раз — два с оскорбительной лёгкостью, то уже сейчас ситуация изменилась в корне. Драконовские меры и бесконечные учения сплавили маленькое соединение Уинстона, превратив его в небольшой, но остро отточенный кинжал. Что было поразительнее, так это то, как преобразились люди, входившие в экипаж «Анцио» и других кораблей. Первые два месяца были самыми трудными. Более десяти поражений, которые шли одно за другим не могли не сказаться на боевом духе экипажей. Но со временем, обида, раздражение и злость людей от постоянных поражений трансформировалась в яростное желание победить. Стать лучше и превзойти своих оппонентов.

И сейчас, даже ополовиненная и недоукомплектованная тринадцатая могла потягаться один на один с любой из полных эскадр Грегори Пайка, имея абсолютно реальные шансы на победу. Но, то что хорошо было для обучение и подготовки могло совершенно иначе сказаться в боевой обстановке. И Райн переживал о том, как поведёт себя Мак’Найт во время сражения.

Но, как и подобает хорошему офицеру, он держал свои мысли при себе.

— Мои корабли выступают через двадцать минут, — продолжил Пайк, совершено не заметив внутренних мыслей, которые одолевали стоявшего рядом с Уинстоном молодого офицера. — Если они пойдут по прямой, то доберутся до Нового Руана за восемь часов. Моё соединение встретит их на границе пояса и постарается не пустить дальше.

— Если только они не решат разделиться сэр.

— О, я буду только рад, если они поступят именно так, Уинстон. Пусть у моих крейсеров нет толстой брони, но наша мобильность и манёвренность в пределах системы куда выше. Если мы не пустим их во внутренне пространство системы, то этого будет более чем достаточно. В конце концов, они играют на нашем поле и в отличии от них, мы не испытываем стеснения в боеприпасах. Если потребуется, я буду закидывать их ракетами с максимальной дистанции и просто отходить для пополнения боезапаса. На наших складах ракет уж точно больше, чем они привезли с собой.

— Если только они не придумали что-то новое, — проворчал Мак’Найт. — Я ни за что не поверю, что рейнцы идиоты и не понимают всех сложностей при штурме системы. Да и их силы меньше, чем можно было бы ожидать после нашей атаки на Померанию.

— Ну, уверен, что они и не собирались оккупировать систему, — пожал плечами Пайк. — В любом случае, скорее всего это атака по принципу ударил и сбежал, иначе сил у них было бы больше. Скорее всего они просто хотят нанести максимальный ущерб нашей инфраструктуре и промышленности, и уйти обратно.

Адмирал отвлёкся на подошедшего к нему офицера и быстро переговорил с ним несколькими короткими фразами, после чего вновь вернулся к разговору.

— Наши гости наконец двинулись вперёд, — произнёс он глядя на Мак’Найта и Райна с голографической поверхности экрана.

***

Флагманские корабль шестой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Фон дер Танн»

— Разведывательные платформы начали ускорение адмирал.

— Прекрасно, — спокойно произнёс контр-адмирал Ретто Фридхолд разглядывая построение своих сил на голографической проекции системы.

«Фон дер Танн» и сопровождающие его корабли постепенно и неуклонно ускорялись, двигаясь прямо к центру системы Нормандия. Туда, где под прикрытием боевых кораблей и орбитальных укреплений находился Новый Руан. Шесть дредноутов, шесть линейных крейсеров и более двадцати кораблей эскорта образовали чёткий строй, ядром которого были тяжёлые корабли.

Перед ними, широким веером разбросанных по экрану светящихся жемчужин, шёл фронт разведывательных беспилотных платформ.

— Что с их сенсорами?

— Всё, как и докладывала разведка. Мы фиксируем очень плотное покрытие. В том числе и с беспилотных сенсорных платформ. Ими напичкано практически всё пространство. Они уже гарантированно засекли нас сэр. Спрятаться тут было бы практически невозможно.

— Ну, в конце концов они же нас ждали. У них было время на то, чтобы подготовиться к нашему приходу.

Его операционисты были правы. Система была буквально напичкана огромным количеством сенсоров и сделать так, чтобы незаметно прорваться внутрь неё так, как сделали верденцы в системе Меклен можно было даже и не мечтать. Но, Фридхолду это было и не нужно.

Ретто медленно сложил руки за спиной, прислушиваюсь к привычной для его слуха деловитой суете, царящей на флагманском мостике «Фон дер Танна». Всем внешним видом он показывал лишь спокойствие и уверенность в себе. Но внутри, Фридхолд дрожал от едва сдерживаемого гнева и нетерпения. Он с содроганием ждал этого дня последние два месяца. В очередной раз перед глазами мелькнули лица двух его двоюродных братьев. Алан и Эрик погибли на Померании, когда верденские ублюдки ударили по «Бальту».

И сегодня, Ретто наконец отомстит за них. За них и за каждого жизнь рейнских граждан, отнятую этими хитрыми и вероломными ублюдками. Они нанесли им болезненный и тяжёлый удар. Но за всё в этом мире нужно платить. Всё требует равноценного обмена. И Ретто собирался взыскать с них плату за содеянное.

И не только он.

В данный момент ещё четыре схожие тактические группы второго флота должны были нанести свои удары по другим верденским системам. Адмирал Штудгард разработал хороший план и Фридхолд был рад, что ему выпала честь принять в нём участие.

— Свяжите меня с «Тарантулом».

— Есть адмирал!

Не прошло и двадцати секунд, как перед его глазами появилось изображение молодого даже на вид офицера в форме капитана рейнского флота.

— Капитан Битти, «Тарантул» готов к прыжку?

— Так точно адмирал. Координаты уже рассчитаны и проверены. Мы готовы совершить переход по первому вашему приказу.

Ретто улыбнулся.

— Хорошо капитан. Оставайтесь на своей позиции и ожидайте приказа.

— Будет исполнено сэр, — кивнул с экрана капитан.

Фридхолд отключил связь и повернулся к начальнику своего штаба.

— Эверт, начинайте смену курса. Действуем по плану.

«Сегодня верди умоются кровью за то, что сделали на Померании», — с удовлетворением подумал он.

Через четыре минуты Шестая эскадра изменила курс своего движения. Больше сорока военных кораблей, двигаясь как один единый организм начали плавно менять свою траекторию, искривляя направление своего движения. Приведённые в высшее состояние боевой готовности корабли настолько сильно выделялись на фоне космоса, что не заметить их было просто невозможно.

В отличии от небольшого эсминца, зависшего в космической пустоте с отключёнными двигателями и переведенными в режим электронной маскировки системами. Крошечный, по сравнению с «Фон дер Танном» кораблик находился за пределами гиперпространственной границы ожидая своего приказа.

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

«Анцио» и остальные корабли Тринадцатой эскадры медленно двигались по внутреннему радиусу пояса Единорога, летя со смешным по меркам военных кораблей ускорением в пятнадцать g. Прошло уже более четырёх с половиной часов с того момента, как рейнские корабли вошли в систему. Уже были опознаны большинство кораблей противника, распределённые аналитиками эскадры на известные типы. Пока что главной новинкой оставалась шестёрка дредноутов, составлявшие ядро вражеского соединения.

Этих кораблей не было в базах данных. Никто из верденских офицеров просто ещё не сталкивался с новыми рейнскими дредноутами типа «Претор», которые сошли со стапелей огромного кораблестроительного комплекса «Гавельхайм».

Хотя, подобное заявление будет не совсем точным.

Данные о строительстве и характеристиках новых дредноутах были переданы верденской разведке ещё год назад агентом под кодовым именем «Регент». Этот человек, работающий в рейнском бюро кораблестроения, уже больше четырёх лет поставлял крайне точную и обширную техническую информацию о состоянии флота Протектората. Покойный Дэвид Остерленд охранял тайну «Регента» с такой же яростью, с которой мать будет защищать своего новорождённого ребёнка и предпринимал всё, что было возможно, чтобы защитить этот крайне ценный актив. За исключением ограниченного круга высших офицеров верденского флотского командования, более никто не получал полные и не подвергшиеся цензуре отчёты «Регента». Во всех же остальных случаях, эти данные изменялись и корректировались, чтобы было невозможно понять откуда именно они поступили. В некоторых случаях Остерленд даже устраивал крошечные утечки информации о существовании других источников полученных данных, чтобы обеспечить прикрытие «Регенту».

По этой причине характеристики «Преторов» были верденцам известны и даже не смотря на то, что они ещё не сталкивались с этими кораблями, они были готовы к ней. На столько, на сколько вообще можно быть готовым к встрече с чем-то подобным. Потому что шесть дредноутов по прежнему оставались шестью дредноутами.

— Я не понимаю, чего именно они добиваются, — зло прошипел Мак’Найт, внимательно наблюдая за тем, как эскадры Пайка продолжают следовать за рейнцами параллельным курсом, держась между противником и Новым Руаном.

— Возможно они считают что мы насытили пояс системами противокорабельной обороны или что-то вроде этого, — пожал плечами Райн, так же как и Уинстон внимательно следя за манёврами двух соединений.

— Бред. Если бы они переживали об этом, то вышли бы гораздо выше над плоскостью эклиптики в зените системы. И тогда им не пришлось бы беспокоиться о этом.

— Как сказать. Может они бояться, что мы повторим трюк Бернхарда у Померании? Попытаемся закидать их массой ракет с большого расстояния включив в программу полёта баллистическую фазу.

Мак’Найт лишь фыркнул.

— Даже будь у нас такая возможность, это всё равно была бы мертворожденная идея. У нас не хватит систем наведения для управления того количества ракет, которым эти сволочи стёрли Раленберга. Я...

Он прервался, когда на проекции системы вспыхнуло ещё несколько горящих алым контактов. Не прошло и тридцати секунд, как они исчезли, став серыми. Корветы внутрисистемной обороны продолжали выполнять свою работу.

— Засранцы не жалеют разведывательных платформ, — проворчал он.

— Было бы странно, поступи они иначе, сэр, — спокойно ответил Том, наблюдая за тем, как на проекции появились отметки новых замеченных рейнских беспилотников.

Рейнцы действительно не жалели своих дронов. Внутрисистемные силы обороны, насчитывающие более тридцати небольших корветов, сейчас занимались тем, что выискивали и уничтожали продвигавшиеся к внутренней части системы рейнские беспилотники. За последние два часа было уничтожено уже более тридцати штук, но они продолжали появляться.

И это была проблема. Рейнцы тщательно прочёсывали пространство системы, собирая информацию обо всём, о чём только могли. Как минимум шесть беспилотников прошло на расстоянии всего в пару световых минут мимо скрывающейся в поясе астероидов эскадры Мак’Найта. К счастью огромное количество наполненных металлами скал затрудняли работу сенсоров и пока факт существования эскадры оставался тайной для противника.

По крайней мере Том на это очень надеялся.

Райн и остальные офицеры флагманского мостика продолжали наблюдать за манёврами двух соединений. Минуты тянулись одна за одной, словно стальные шарики по натянутой до звенящего напряжения струне. А два соединения продолжали двигаться параллельными курсами, но при этом совершенно не делая попыток сблизиться. И если действия Грегори Пайка были логичны — он просто не хотел зря бросаться в бой против полной эскадры дредноутов, то действия рейнцев заставляли их всех нервничать.

Том мысленно перебирал в голове все возможные причины подобного. Да, двенадцать линейных крейсеров были значительной силы, которой стоило опасаться. И будь их противником корабли схожих классов в действиях рейнского командира была бы логика. Но у них были дредноуты. Грёбаные дредноуты. Эти огромные космические левиафаны предназначались для жестокого и кровавого линейного боя. Атаки лоб в лоб, где выносливость и огневая мощь ценились выше хитрых тактических ходов. В отличии от своих оппонентов они были способны выдержать огромное количество повреждений, прежде чем потерять боеспособность. Да, крейсера Пайка обладали большой ударной мощью, но их слабая броня и щиты не смогли бы выдержать длительное столкновение с таким противником.

И рейнских командир не мог не знать этого.

Тогда для Тома по прежнему оставалась непонятной причина его промедления. Разве что они хотели избежать лишнего урона в схватке с эскадрами Пайка. С другой стороны, верденские корабли обладали большей мобильностью и показателями ускорения. С учётом того, что оба соединения в данный момент держались на расстоянии в три световые минуты друг от друга, корабли Грегори в любой момент могли разорвать расстояния, реши их противник пойти на сближение. Его линейные крейсера могли спокойно выдерживать безопасное для себя расстояние и вести ракетный огонь добавив в схему полёта ракет баллистическую фазу. Точность конечно будет паршивой, но в данной ситуации преимущество было на стороне верденских кораблей. Они находились в своей собственной системе и могли быстро пополнить боеприпасы, в то время как у рейнских кораблей такой возможности не было. Конечно же их скорее всего сопровождали транспортные суда обеспечения с запчастями, боеприпасами и реакторной массой. Только вот для того, чтобы произвести бункеровку им придётся отходить. Скорее всего, если Том был прав в своей догадке, транспорты ждут на расстоянии короткого гиперпрыжка иначе огромные сенсорные массивы прикрывавшие Нормандию заметили бы их и...

Неожиданная догадка заставила Тома похолодеть. Его разум на мгновенье замер от осознания того, что скорее всего происходило прямо на его глазах.

— Они повторяют Померанию...

— Да, — прервал его стоящий рядом Уинстон. — Я тоже об этом подумал. Слишком уж похоже всё происходит. Но мы не могли не заметить если бы с ними из прыжка вышло что-то ещё. Наши сенсорные массивы...

— Нет, — Том облизнул губы, обдумывая то, что пришло ему в голову. — Нет. Скорее всего, они поступили иначе.

***

Флагманские корабль шестой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Фон дер Танн»

— Есть новые данные по их оборонительным системам?

— Никак нет адмирал. Планету прикрывают четыре крепости типа «Монженан», но они устаревшей конструкции. Так же мы не заметили каких либо других их военных кораблей в системе. Конечно же, кроме их корветов, которые устроили бойню нашим беспилотникам.

—Хм... — Ретто в задумчивости почесал отпущенную им пол года назад бороду.

Чувствительность верденских сенсоров неприятно удивила операторов разведывательных платформ, выпущенных с кораблей Фридхолда. Они лишились уже более сорока единиц в попытке проникнуть во внутреннюю часть системы и заглянуть противнику под юбку. Всё ещё оставалось неприятная возможность того, что верди скрывали дополнительные силы на обратной стороне Нового Руана или других планет, придерживая ещё одно соединение словно зажатый за спиной кинжал. И беспилотники должны были выяснить, так ли это.

Но Ретто и его люди, сколь бы не приятной не оказалась подобная ситуация, были к ней готовы. В конце концов они потеряли лишь сорок семь беспилотников из более чем семидесяти выпущенных. Оставшихся было более чем достаточно, чтобы сообщить им всю необходимую информацию.

И выходило так, что у них действительно не было в Нормандии других сил кроме двух эскадр линейных крейсеров и сопровождавших их кораблей, которые продолжали держаться между дредноутами Фридхолда и внутренней частью системы.

— Ну что же, — удовлетворенно произнёс Ретто. — Похоже мы смогли отогнать их достаточно. Эверт, передайте исполнительную команду на «Тарантул».

Заместитель командующего кивнул.

— Будет исполнено адмирал.

***

Для того, чтобы добраться до крошечного, зависшего в пустоте эсминца, сигналу потребовалось всего шесть минут. Как только приказ был получен «Тарантул» запустил свои уже разогретые гиперпространственные генераторы и совершил прыжок.

***

— Так! Объясните ещё раз, — приказало изображение Грегори Пайка с экрана.

— Адмирал, — тут же начал говорить Уинстон. — Скорее всего наш противник решил повторить действия Сверидовой при Померании. Они отвлекают вас, вынуждая преследовать себя и в тоже время открывают окно для ещё одной группы кораблей. Они бы не смогли выйти из перехода незаметно для нас, так что скорее всего второе соединение находится на расстояние микропрыжка, скажем в одну световую неделю, от Нормандии. Им останется только лишь отправить курьера в нужную точку для того, чтобы передать приказ.

Коммодор закончил говорить и развернулся к секции связи флагманского мостика.

— Отправляйте сообщение.

— Да адмирал... Сообщение отправлено.

Теперь им оставалось только лишь ждать. Сигналу потребуется четыре минуты для того чтобы преодолеть расстояние между тринадцатой эскадрой и кораблями Пайка. Плюс время на запись ответа и отправка обратно. Значит ответ они получат через девять или десять минут.

— Думаешь мы правы Том?

— Понятия не имею сэр, но мне бы очень хотелось ошибаться.

Райн внимательно следил за движением кораблей на проекции. Они уже сообщили свою теорию на станцию «Бренус» и адмиралу Пайку.

— Догадки это конечно хорошо, вот только что нам с этим делать я не знаю.

— Что бы ты сделал на их месте?

— Это зависит от того, что является их целью, — ответил Том, медленно массируя левое плечо в том месте, где металл и керамика протеза руки переходили в плоть его тела. — Если их целью являются корабли адмирала Пайка, то логичнее всего было выйти из прыжка в этой точке.

Райн коснулся интерфейса с ввёл нужную команду. Голографическая проекция моментально ответила на его действия, добавив новую алую точку на схематическое изображение системы.

— Выйдя на этой позиции они смогут с высокой вероятностью выйти на курс перехвата кораблей адмирала и отрезать ему путь к отступлению, зажав между собой и «Бандитом один». Скорость соединения адмирала уже слишком высока для резкой смены курса, так что даже если они совершат «мягкий» переход в этой точке, то смогут набрать достаточную скорость для перехвата.

— Хорошо. Допустим, что корабли Пайка не являются их главной целью. Что тогда?

— Тогда это инфраструктура Нового Руана сэр. Они хотят отомстить нам за Померанию. В этом случае они могут вывалиться из гипера вообще где угодно. Лишь бы подальше от соединения адмирала, дабы не дать ему вернуться обратно вовремя.

— Согласен. В таком случае дредноуты просто займутся Пайком, а орбитальные укрепления Руана вряд ли долго продержаться без поддержки мобильных сил.

— Да. Дерь... Простите сэр.

— Да ладно уж, — Мак’Найт махнул рукой. — Даже я готов признать, что ситуация дерьмовая.

Том усмехнулся. Лёгкая манера общения между ним и Мак’Найтом несколько сглаживала неприятную обстановку, в которой все они оказались.

— Главный вопрос в том, Том, что нам теперь делать?

— Боюсь кричать «свистать всех наверх» уже поздно, сэр. В крайнем случае можно...

За их спиной раздался новый голос, прервавший Тома на полуслове.

— Адмирал! Получен ответ от контр-адмирала Пайка, сэр.

Уинстон кивнул.

— Выведите сообще...

— Фиксируем след гиперперехода!

Громкий крик пронёсся по мостику, приковав внимание всех находившихся на нём офицеров. Два десятка человек моментально повернулись к главной голографической сфере, на которой загорелись новые багряные огоньки.

— Чёрт, — проворчал Мак’Найт смотря на изменившееся изображение и примерную классификацию вышедших из прыжка кораблей. — Похоже, что ты всё таки оказался прав Том. Их цель — наша инфраструктура.

— Моя догадливость — слабое утешение, сэр.

Через девять минут шесть только что вышедших из прыжка рейнских дредноутов и силы их прикрытия начали ускоряться, двигаясь к центру системы.

Глава 2

Линейный крейсер ВКФ «Кассар»

«Мы идиоты».

Это простая мысль набатом стучала в голове Грегори Пайка. Адмирал смотрел на голографическую проекцию системы, с ненавистью наблюдая за тем, как новая группа рейнских кораблей постепенно углублялась в систему.

— Ладно, мы просчитались. Теперь будем исправлять. Себастиан, рассчитайте новый курс. Нужно вернутся к Новому Руану, как можно скорее.

— Сэр, нам придётся идти в облёт вокруг звезды. В противном случае придётся тормозить. Мы набрали слишком большую скорость, а если начнём торможение, то рейнские корабли смогут догнать нас на сходящемся курсе.

— Я это и так прекрасно понимаю, Себастиан. Проложите максимально возможный курс, при котором «Бандит один» не сможет выйти на дистанцию ракетного огня.

— Будет исполнено адмирал, — тут же ответил начальник штаба и молча отошёл для выполнения приказа.

Грегори знал, что сейчас было у того на уме. Скорее всего, Себастиан сказал бы это, но будучи поборником строгой дисциплины, он промолчал. Да и сам адмирал прекрасно понимал, какие именно слова оказались не высказанными.

Они в любом случае не успеют во время.

Пайк рассеянно смотрел на центральную голографическую проекцию, даже не обращая внимание на происходящее вокруг. В этот момент он лихорадочно соображал, стараясь придумать, как можно было бы исправить ситуацию.

Их поимели.

Это был факт. Теперь же, нужно было как можно сильнее сократить возможный ущерб. Охранявшие планету «Монженаны» не смогут удержать полную эскадру дредноутов. И Грегори боялся возможных действия со стороны рейнского командующего. Он уже читал представленные Леонардом Кенвортом отчёты, касающиеся его удара по рейнским верфям на Померании. Аналитики до сих пор пытались установить, что же именно произошло на орбите планеты. Сенсоры линкоров Кенворта, чётко зафиксировали тот факт, что девяносто процентов ракет было сбито системами ПРО «Бальта». И вопрос о том, откуда взялась волна термоядерных взрывов, разорвавшая верфи на части, всё ещё оставался без ответа. Но сейчас важно было не это. Ущерб, который нанесло это событие был ужасающим.

И Грегори справедливо боялся того, что желающие отомстить рейнцы могут сделать нечто подобное.

Просто ударить по станции и другим орбитальным объектам ядерными зарядами, не дав времени на эвакуацию персонала, которая сейчас шла полным ходом. Они могли бы попытаться обстрелять «Бренус» и прикрывавшие планету крепости с большого расстояния, разогнавшись и выпустив свои ракеты по баллистической траектории, чтобы не попасть в зону действия энергетических и ракетных батарей крепостей. Но потенциально, это было ещё ужасней. Пайк даже не хотел думать о том, что могла бы сделать пятидесяти тонная противокорабельная ракета дредноутного калибра разогнанная до скорости в сорок или более тысяч километров в секунду. Если уж это нельзя было назвать оружием массового поражения, то тогда под эту категорию попадало очень мало вещей в этом мире.

«Ладно. Если бы эту работу мог выполнить любой придурок, то ты бы тут не стоял. Верно Грэг?» — подумал Пайк, задумчиво закручивая пальцами кончик своих ухоженных усов.

Сейчас курс нового рейнского соединения уже был ясен. Дредноуты Протектората пройдут через систему, направляясь прямо к планете. Если бы Пайк не позволил оттянуть себя от планеты, то при поддержке крепостей его линейные крейсера смогли бы задать трёпку даже дредноутам. Не уничтожить их, нет Грегори был не столь оптимистичен. Но как минимум потрепать их настолько, чтобы заставить рейнцев задуматься о целесообразности продолжения операции у них бы получилось. Но к сожалению, даже не смотря на более высокие показатели, как уже набранной скорости, так и потенциального ускорения, его крейсера ни за что не успеют вернуться к планете раньше, чем рейнские дредноуты выйдут на дистанцию огня.

«Дерьмовая ситуация...»

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

Уинстон поставил чашку на стол.

— Пайк не успеет вернуться обратно к планете.

— Верно сэр. Стоит ему начать манёвр разворота и «Бандит один» тут же начнёт сокращать с ним дистанцию. Разве что они совершат облёт системы вокруг звезды, но на это им потребуется часов пятнадцать. И это без учёта торможения для выхода к планете. А так...

Том пожал плечами, взяв пальцами протеза чашку кофе, стоящую на столе перед ним.

Райн, Мак’Найт и Мария Рамез сидели в главной кают-компании «Анцио», предназначенной для совещаний старшего офицерского состава. Их шлемы лежали рядом, оставленные своими владельцами на креслах возле них самих. Трое человек сидели и с кажущимся спокойствием пили кофе. Тому эта картина показалась удивительно сюрреалистичной, если задуматься о том, что сейчас происходило. Новое рейнское соединение продолжало продвигаться через космическую пустоту к Новому Руану с неизбежностью природного бедствия, которое невозможно было остановить.

— С текущим ускорением они пройдут мимо планеты через семь часов. Если начнут торможение, то через девять.

— Это если они вообще будут тормозить, Том, — кисло ответил Уинстон. — Они могут лишь немного подкорректировать курс, чтобы не попасть в зону действия ракет крепостей и обстрелять их находясь за пределами радиуса поражения.

— Я бы на их месте так и поступила, — пробормотала Мария, баюкая в руках чашку с чаем.

В отличии от своих командиров она предпочитала именно чай, а не кофе.

— Да уж, вариантов надрать нам задницу у них просто масса, — проворчал Мак’Найт. — Другой вопрос что мы будем с этим делать?

В комнате повисло молчание. Всего несколько секунд, но оно было куда красноречивее любых слов.

— Мы можем вернуться к планете, — предложила Рамез. — Я проверяла. Если начнём движение в течении ближайших сорока минут, то успеем выйти к планете с нулевой скоростью и не попадём в радиус действия рейнских ракет.

— Это хороший вариант, — согласился Том, который так же не мог найти выхода из сложившейся ситуации. — В данном случае, похоже, что это единственный для нас вариант сделать хоть что-то.

— Нет, Мария, — Уинстон покачал головой. — Это лишь оттягивание неизбежного. Пока есть время нужно думать.

— Сэр, — Том осторожно посмотрел на своего командира. — Как бы мне не хотелось, но нам просто нечем им сейчас ответить. Слишком большой перевес в огневой мощи.

— Спасибо Райн, я это и без тебя знаю. Мне нужны идеи, а не констатация уже известных фактов, Том.

— Я бы и рад предложить что-то другое, да вот только шансы явно не на нашей стороне, сэр. В прямой схватке у нас нет с ними ни единого шанса.

— Как будто я это и без тебя не знаю. Ненавижу такие ситуации. Как в поганых шахматах, сидим и не можем сделать ни единого чёртового хода...

— Разве что опрокинуть доску, сэр, — вяло пошутила Мария, приложившись губами к своей чашке с чаем.

Комната погрузилась в молчание. Трое людей сидели несколько минут в полной тишине, прикладываясь к своим чашкам. Том сделал очередной глоток кофе и поморщился. Этот дрянной напиток уже сидел у него в печёнках. Но какое бы отношение к нему он сейчас не испытывал, Райну была необходима бодрость и трезвый ум чтобы попытаться придумать хоть что-то. Пусть даже тонизирующий эффект от кофе был мимолётным, это было всё равно лучше, чем пихать в себя химические стимуляторы.

Ситуация была отвратительной. Они ничего не могли предпринять. Разве что разбиться об эти дредноуты, как яйцо об стену. С момента появления в системе первого рейнского соединения прошло уже больше шести с половиной часов, а общая обстановка становилась только хуже. Сколь бы храбрыми они не были, это не поможет. Даже попытайся они сейчас атаковать вторую рейнскую эскадру, им не хватит огневой мощи, чтобы нанести противнику весомого урона. Благодаря эффекту неожиданности у них будет время на один, может быть два безнаказанных полных залпа, с учётом успешной работы систем РЭБ. Мысли о том, чтобы использовать пояс Единорога в качестве щита Райн отбросил сразу же. Благодаря своей плотности и высокому содержанию металлов, он станет неплохим прикрытием для них. В конце концов они могли использовать для наведения ракет ретрансляторы беспилотных платформ. Но уже сейчас было понятно, что этот план не жизнеспособен. Траектория полёта второго рейнского соединения проходила на значительно удалении от астероидного пояса. У тринадцатой всё ещё оставалось возможность дотянутся до них включив в программу полёта баллистическую фазу, но было бы глупо надеятся на то, что рейнцы не заметят приближающиеся ракеты. Даже сейчас «Анцио» и другие корабли эскадры принимали отражённые импульсы их радаров. Противник внимательно наблюдал за обстановкой вокруг него. Да даже тот факт, что они весьма старательно постарались прочесать пояс на предмет возможной опасности говорил о том, что они были далеко не дураки и воспринимали его, как опасную зону.

Слова Мак’Найта о шахматах заставили Райна вспомнить своё детство, часть которого он провёл на борту военных станций верденского флота, в ожидании пока его отец вернётся из очередной своей командировки. Виктор Райн не был идеальным отцом, но возвращаясь к сыну он старался проводить с ним столько времени, сколько только было в его силах. Они могли часами сидеть и разговаривать, глядя космическую пустоту и обсуждая всё на свете. Когда Райну стукнуло двенадцать отец получил очередное повышение и новый корабль под своё командование. И тогда его предыдущий экипаж сделал отцу подарок. Шахматную доску и набор фигур. Том заинтересовался подарком и отец решил научить сына играть в эту игру. Стоит ли говорить о том, что Том на протяжении двух с половиной лет не выиграл у отца ни одной партии? Старший Райн был слишком хорошим противником в этой игре. Особенно для ребёнка, выступавшего его противником.

Но даже он, вряд ли нашёл бы сейчас выход из сложившейся ситуации.

Вспомнив свою первую победу над отцом в шахматах Том рассмеялся. Его тихий смех прозвучал настолько чужеродно в этой наполненной напряжённой безысходностью атмосфере, что Уинстон и Мария практически одновременно уставились на него.

— Что-то в нашей ситуации кажется тебе весёлым Райн? — раздражённо пробормотал Мак’Найт и уставился на него потемневшими глазами.

— Простите сэр. Просто я кое что вспомнил и... — Райн махнул рукой.

— О, нет, давай расскажи нам, — съязвил Уинстон, покачивая в руке чашку с уже остывшим кофе. — Может быть и мы тоже посмеёмся.

Том посмотрел на своего командира и Марию, сидящую напротив него за столом. Рамез уставилась в свою собственную чашку, стараясь сделать вид, будто её здесь вообще нет.

— Это довольно старый случай, — начал он. — Моему отцу подарили набор для игры в шахматы. Не голографические, а именно классику. Деревянная доска и полный набор фигур для игры. Я если честно сейчас не и помню из чего они были сделаны. По-моему белые из мрамора, а чёрные из стали... Короче не важно. И папа решил научить меня играть в шахматы.

— Твой отец... Это же вице-адмирал Виктор Райн, так? — Уинстон задумчиво посмотрен на стену, на которую в данный момент проецировалось изображение с внешних камер «Анцио».

Если пригляделся, то можно было заметить крошечные искорки отражённого от астероидов пояса Единорога света.

Том кивнул.

— Он самый сэр. Ну и в итоге каждый раз когда он возвращался из очередного похода мы каждый вечер, когда была возможность, сидели с ним и играли в эти долбанные шахматы. Мне вроде было лет двенадцать, когда мы начали и я за два года ни разу не смог у него выиграть.

— Это конечно замечательная история Том, только я не вижу в ней ничего смешного.

Райн пожал плечами.

— Так дело то не в ней. Просто мне вспомнился первый раз, когда я смог победить своего отца. Это был его то ли последний, то ли предпоследний день перед тем, как эскадра, в которую входил его крейсер, должна была уйти на пол года в пространство Союза.

— Подожди, это случаем не тогда мы начали патрульные походы на территории СНП? — осторожно спросила Мария, посмотрев на него.

— В точку. Они должны были заниматься патрулированием и защитой гражданского судоходства. Пираты тогда совсем распоясались. Из десяти кораблей практически всегда один или два не возвращались обратно. Но не суть. Папа тогда был чертовски рассеян. Постоянно отвечал на вызовы по своему кому и пару раз прерывался для того, что бы просмотреть поступавшие ему документы по кораблю. Вообщем ему было явно не до игры, хотя не могу сказать, что даже в такой ситуации играть против него стало хоть чуточку легче. Просто он думал над своими ходами дольше и партия растянулась. Я пару раз предлагал ему перенести игру на следующий раз, но он каждый раз отказывался.

Том вновь рассмеялся, снова вспомнив тот случай.

— Сказал, что храбрый капитан не будет бежать от сражения. И я тогда практически проиграл. Потерял половину пешек, коня, ферзя и по-моему обе ладьи в попытке загнать его в угол, но он каждый раз находил способы не только убрать короля из под атаки, но и лишать меня фигур. Я буквально был в паре ходов от поражения.

Мария нахмурилась.

— Ты же сказал, что победил.

— В том то и дело. Когда отец в очередной раз отвлёкся и отошёл на пару минут к себе в кабинет, я не выдержал. Меня так достали бесконечные проигрыши, что я не смог сдержаться.

— И?

Уинстон смотрел на него, подперев голову рукой.

— И я сдвинул одного из своих слонов в сторону на одну клетку.

— Так ты сжульничал, — фыркнул Мак’Найт.

Райн лишь развёл руки в стороны. Мария же лишь покачала головой, спрятав улыбку за чашкой.

— Честно говоря, я ожидала какого-то хитрого тактического хода.

— А что мне ещё оставалось. Меня тогда настолько достали эти бесконечные поражения, что я не выдержал. Говорю же. И самое смешное, что отец ничего не заметил. Когда он вернулся и мы продолжили играть, я до последнего не верил в то, что он не видит этого. Но нет. Он действительно не заметил. И в итоге, через три хода я наконец смог поставить ему мат. Впервые в жизни.

Том откинулся в кресле и принялся массировать левое плечо.

— У него было такое удивлённое и радостное лицо от того, что я наконец смог побить его. Это надо было видеть. Правда я потом не выдержал и всё же рассказал ему об этом.

— Что, совесть заела?

— Можно сказать и так капитан. Я думал, что он рассердится на меня. Да, знаю что это глупо, но мне почему-то казалось, что его расстроит моя нечестная игра. Но вместо этого он наоборот похвалил меня.

Уинстон хмыкнул и сделал ещё один глоток из чашки. Поморщился и убрал её в сторону.

— Серьёзно?

— Да. Сказал, что я поступил совершенно правильно. Я как сейчас помню его слова: Если ты не жульничаешь, то значит, что ты не очень-то и стараешься победить.

— Справедливые слова, — заметил Уинстон и Райн с ним согласился.

— Да. Он тогда ещё сказал, что никогда не стоит забывать про возможность обмана. Ведь мы сражаемся против точно таких же людей... — Том замолчал, обдумывая пришедшую ему в голову мысль. Ему потребовалось пол минуты, на то, что бы сформировать свою идею. — А знаете, он ведь был абсолютно прав.

Мак’Найт и Рамез вопросительно посмотрели на него.

— Ты сейчас о чём?

— На флоте часто забывают об этом, но наш противник это не просто военный корабль. Не точка на экране. То есть я понимаю, что не совсем точно выразился, но отец тогда сказал, что никогда не стоит забывать о том, что в первую очередь нашим противником является именно человек...

Том осёкся, так и не закончив предложение.

В его памяти всплыли события двух с половиной летней давности. Воспоминания о госпитале и лежащим на больничной койке человеке. Он вновь почувствовал шершавое покрытие рукояти пистолета, который сжимал в тот момент, направив ствол в голову лежащего на больничной койке мужчины. Тогда он так и не нажал на спуск. Даже самому себе он не хотел признаваться в том, что просто не мог этого сделать. Нажать на курок и холоднокровно выстрелить. Он был уверен, что сможет, но это оказалось не так просто, как он внутренне надеялся. Поэтому он поступил иначе. Гораздо более жестоко, как ему тогда показалось.

Это был очень тяжёлый период в жизни Тома, из за собственных ошибок потерявшего опору под ногами и уверенность в самом себе. Тяжело стоять на капитанском мостике, когда каждое твоё решение кажется тебе ошибочным. Когда каждый твой поступок повлечёт за собой смерть людей. Других людей, но не тебя. И всё, что тебе останется после этого, это кошмары, в которых погибшие будут обвинять тебя. Когда не испытываешь уверенности в собственных силах то теряешь способность принимать верные решения. Тот момент слабости едва не стоил Райну жизни. Мерзкое проявление трусости и жалости к себе. Но что было ещё хуже, из за внутренних разногласий с самим собой он чуть не подверг смертельной опасности других.

Но, нашлись люди, которые смогли увидеть пожиравшую его изнутри проблему. Увидеть и помочь преодолеть её. Том с грустью вспомнил Лизу и ту жёсткую трёпку, которую она ему устроила в разрушенном офицерском клубе. Он до сих пор помнил жестокое выражение её лица, когда она приставила пистолет к его голове. Кто-то мог бы подумать, что она блефовала. Но это было не так. Том помнил её взгляд. Наполненные презрение изумрудные глаза, что смотрели на него так, как смотрят на больного смертельной болезнью человека, которому уже нельзя помочь. Уж проще оборвать его страдания и не позволить ему потянуть за собой других.

Но всё же... Тогда он хотел жить. Хотел этого куда больше, чем казалось ему самому. И Лиза спасла его.

А теперь, её больше не нет. Воспоминания о любимой девушке болью пронзили сердце. Боль была столь же сильной и острой, как и всегда, когда он вспоминал о ней, вместо того, чтобы нагружать себя работой до беспамятства или до предела выматывать тело в зале до такого состояния, чтобы засыпать едва голова касалась подушки.

— Том?

Райн вздрогнул и повернул голову. Мария смотрел на него с толикой беспокойства в глазах. Должно быть что-то из нахлынувших эмоция всё же прорвалось наружу и отразилось на его лице. Том встряхнулся и помассировал пальцами правой руки переносицу.

— Да, простите. Я немного задумался.

— Так к чему ты вёл? — спросил Уинстон, наконец поднявшись с кресла и пройдя через кают-компанию к столику где стоял кофейник с автоматическим подогревом.

— Через сколько корабли «Бандита два» пройдут мимо нас?

Мария задумалась, после чего коснулась сенсорной поверхности стола. Вмонтированный в потолок голографический проектор моментально сформировал в воздухе схематическое изображение системы Нормандия. Курс второго рейнского соединения пролегал выше относительно плоскости эклиптики.

— Через час и пятьдесят семь минут.

— Если ничего не произойдёт, то они пройдут почти в полной световой минуте от нас. Есть шансы на то, что они нас заметят?

Мария покачала головой, смотря на висящую над столом проекцию.

— Без шансов. Здесь столько этих долбанных скал в пространстве вращается, что даже наши сенсоры с трудом разбираются в этой каше. Мы и сенсорные данные то получаем через ретрансляторы.

— К чему ты ведёшь Райн?

— Я знаю, что нам делать.

На то, чтобы рассказать придуманный план ему потребовалось всего несколько минут. Том почти закончил, когда Мак’Найт подняв руку остановил его.

— Нет. Нет Том, это не сработает.

— Ну, на самом деле идея не такая уж и плохая, — осторожно заметила Мария, прокручивая предложенный план у себя в голове.

— Это дерьмовая идея, — не выдержал Уинстон и тут же усилие воли заставил себя успокоиться. — Простите. Резко прозвучало, но это так. Если мы это сделаем, а они не купятся, то у нас не хватит скорости чтобы догнать их. Они не такие идиоты, Том.

— Так в этом то и дело. Не нужно считать их идиотами, сэр. Они профессионалы. Рейнцы пришли сюда для того, чтобы выполнить определённое задание. И мы уже знаем, что их первоочерёдной целью является орбитальная инфраструктура Нового Руана. Иначе бы их первое соединение уже атаковало корабли адмирала Пайка. Им не нужны неожиданности, которые могут помешать выполнению их задания. Иначе они не прочёсывали бы системы с таким старанием. Сколько их беспилотников уже выбили наши корветы? Тридцать? Сорок?

— Пятьдесят семь, — подсказала Рамез, глянув на проекцию.

— Спасибо, — Том кивнул ей в знак благодарности. — Они засыпают нас ими, стараясь провести максимально полную разведку системы. Почему? Потому что они до сих пор не знают, какие силы у нас есть в системе. И вот, они часами занимаются тем, что швыряют беспилотные платформы в космос и ничего не находят...

— Это потому, что искать нечего, — язвительно произнёс Мак’Найт.

— Верно. Но это мы это знаем, сэр. Для них же, это всё равно что идти по тёмному ночному лесу и чётко осознавать. Голодные хищники где-то рядом. Они могут не видеть их, но вряд ли перестанут о них думать.

Уинстон потёр лицо ладонями. В каюте повисла тишина, пока коммодор ещё раз обдумывал предложенный план.

— Если мы так сделаем, то нам придётся пустить их внутрь пояса. Предоставим им всю промышленную инфраструктуру, которая там находится на блюдечке. Даже с учётом прошедшего времени, там по прежнему могут оставаться люди, Том. Если рейнцы нанесут удар на проходе через пояс, то там ничего живого не останется. Ты подумал об этом?

Райн сдержано кивнул. Естественно, он подумал об этом. И это было чертовски непростое решение.

— Да сэр. Я понимаю. Но даже так, их скорость и курс не позволят им долго оставаться на огневом рубеже...

— Райн прав, сэр, — вмешалась в разговор Мария. — Если показатели их ускорения при проходе через пояс не будут меняться, то с учётом расстояния у мерзавцев будет не очень большое окно для ведения огня. Двадцать пять минут. Может быть чуть больше.

— За двадцать пять минут они там всё вычистят так, что собирать будет нечего, — Уинстон вздохнул и несколько секунд смотрел на схематическое изображение системы. — Ладно. Но я всё равно не понимаю, как ты собираешься направить их туда, куда нам нужно.

Райн усмехнулся и опрокинул в себя остатки давно уже остывшего кофе.

— Всё очень просто, сэр. Мы прикинемся идиотами.

Глава 3

Сотни крохотных вспышек осветили космос, когда рейнские ракеты вновь запустили свои двигатели. Они неслись сквозь холодную пустоту, расходясь широким веером и приближаясь каждая к своей жертве. Их цели были статичны в пространстве, поэтому даже длительная баллистическая фаза полёта не смогла бы сбить их с курса. По неподвижной мишени промахнуть было невозможно. Особенное, когда жертвы ракет не могли оказать им хоть какое-то сопротивление.

Уинстон Мак’Найт оказался прав в своём предположении.

Проходя в восемнадцати с половиной миллионов километров от пояса Единорога, рейнская эскадра дала четыре полных ракетных залпа. А ещё через тридцать семь минут расходящиеся эшелонами ракеты обрушились на расположенные в астероидном кольце промышленные станции и заводы по добычи и обработке металлов. Гражданские станции не имели какой либо защиты от радарного обнаружения. Ни одному инженеру не пришло бы в голову закладывать такие характеристики в их первоначальные проекты. А рейнские беспилотники достаточно хорошо «прочесали» пояс для того, чтобы найти практически каждый гражданский промышленный объект, до которого могли дотянутся.

Так же, Мак’Найт не ошибся и касательно возможных жертв этой атаки.

Даже не смотря на то, что эвакуация шла уже более шести часов, было просто невозможно вовремя вывезти всех и каждого. На объектах, выбранных рейнскими кораблями в общей сложности находилось почти восемьдесят тысяч человек. Людей вытаскивали с платформ на всём, что только могло перемещаться в космосе с достаточной скоростью, чтобы уйти от своих преследователей. Но к сожалению, мест хватило не всем. Когда хирургически точные удары лазерных боеголовок обрушились на промышленные станции, на них всё ещё оставались люди. Более одиннадцати тысяч человек, которые до самого последнего момента ждали эвакуационных кораблей.

Их жизни оборвались россыпью крошечных искр, когда ракеты наконец добрались до своих целей.

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

— Поганые ублюдки...

Уинстон смотрел на изображение пояса, передаваемое с внешних камер «Анцио». Высочайшее разрешение картинки не позволяло отличить её от реальности. И это делало происходящее на экране лишь ещё страшнее и ужаснее.

— Они даже не дали им время на эвакуацию, — прошипел он, сжав кулаки в бессильной ярости. — Просто ударили по всему, до чего смоли достать и полетели дальше. Мрази...

— Ненависть порождает лишь ещё большую ненависть сэр, — тихо произнёс Райн. — После того, что произошло на Померании, было бы странно не появись у них желание отомстить нам.

— Да плевал я на их и их желания. Если бы у нас была хоть одна возможность остановить их до этого, я бы ей воспользовался. Поверь мне Том. Будь у меня хотя бы крошечный шанс, я бы обрушил библейский ад на их головы вместо того, чтобы сидеть здесь и смотреть на то, как они убивают наших людей. Я бы сделал так, чтобы о Рейне слышали лишь в чёртовом аду.

В голосе Мак’Найта было столько злости и ярости, что их невозможно было не заметить. А ещё, в нём была боль. Чистая, не замутнённая боль от неспособности сделать хоть что-то, чтобы изменить произошедшее. Уинстон с отвращением во взгляде смотрел на отметки рейнских кораблей, которые уже прошли мимо позиций тринадцатой эскадры и летели в направлении Нового Руана.

— Что с программами модулей?

— Работа идёт полным ходом, сэр. Через полтора часа закончим. Дальше останется только лишь ждать момента.

Том в очередной раз смерил глазами своего командира. Уинстон Мак’Найт и Мария Рамез. Два офицера с которыми он познакомился и которые оказались в диаметрально противоположных ситуациях после атаки рейнского флота на узловые системы. Естественно, рейнская общественность и дипломаты никогда не использовали столь резкие слова, как «атака» или «военные действия». Они прятали истинные события за витиеватыми формулировками, осторожно подбирая слова и выставляя события в ином свете. «Трагические инциденты». Вот, как они охарактеризовали события произошедшие в системах Дария и Бедергара.

Мария тогда командовала лёгким крейсером и оказалась в безысходной ситуации. Она приняла бой против превосходивших её числом противников и смогла победить, едва не погибнув сама. Когда её искалеченный корабль наконец добрался до флотской базы «Валикт» на Траствейне, доставленные Марией данные произвели эффект разорвавшейся бомбы. Её информация о трагической гибели «Королевы Анны» и всей патрульной эскадры Рихарда Левенворта взорвала общественность. Простые граждане были в бешенстве, когда услышали о том, что случилось у звезды Дария. Лишь через несколько дней они узнали о спасшемся лёгком крейсере, который единственный из всей группы Левенворта смог не только сразится с противником, но и выйти победителем. Горящие жаждой мести люди окрестили Марию «Мстительным ангелом Вердена» за то, что она совершила чтобы спасти жизни. Свои и своего экипажа. За то, что эта храбрая женщина нанесла ответный удар и взыскала хотя бы часть той страшной платы, которую люди требовали от Рейна. Этот простой поступок, вызванный необходимостью, а не тактической надобностью, превозносился сначала простыми людьми, а затем и политиками, которые нашли в этом способ заработать несколько дополнительных очков.

Вот только этой женщине было глубоко наплевать на идиотские прозвища. Райн собственными глазами видел, как её корёжило от одного лишь его упоминания. Она горевала о погибших. О членах своего собственного экипажа, которые уже никогда не вернутся домой. О своём кораблей, который практичнее оказалось отправить на слом, чем восстанавливать. Почему-то Райн был уверен, что будь у Марии выбор между капитанским креслом «Анцио» и возвращением обратно, на ставший родным «Керон де Гарсию», она не задумываясь выбрала бы второй вариант.

Тем абсурдней на её фоне была судьба Уинстона Мак’Найта. Как и Левенворт он командовал патрульным соединением, занимающимся охраной гражданского судоходства в системе Лаконии. Именно он смог заподозрить злой умысел в действиях кораблей рейнского флота. Видя численное превосходство неожиданного противника, а так же понимая, что он не владел достаточной информацией о ситуации, Уинстон предпринял единственное верное на тот момент решение. Мак’Найт отступил на край системы, постоянно преследуемый рейнскими кораблями и продолжил наблюдать за тем, как силы Протектората занимали Лаконию. В конце концов, агрессивные действия рейнского командующего просто не оставили ему выбора и Уинстон решил покинуть пространство Лаконии вместе со своей группой, не видя других вариантов.

Мак’Найт сохранил жизни своих людей и доставил домой ценную информацию. Командование флота признало его действия абсолютно верными, но к сожалению, как это часто бывает, голос разума тонет там, где балом правят эмоции. Один из сенаторов в своём интервью возмутился трусостью Мак’Найта, который предпочёл, как он выразился, «трусливо сбежать с поля боя», вместо того, чтобы сражаться и выполнять свой долг. Заявление полного дилетанта, подхваченное жадными до создания новых сенсаций репортёрами быстро распространилось среди простых людей.

Естественно, любой, способный хоть мало-мальски соображать человек, мгновенно понял бы, что данное заявление не имеет под собой ни капли правды. Этот человек выполнил свой долг наилучшим образом в той ситуации, в которой он оказался и с той информацией, которой он владел. Но к сожалению, сведенья об этом появились уже после того, как люди узнали о самоотверженном поступке Марии. И после её «подвига», многие ошибочно поверили в эти лживые обвинения.

Два человека с такой похожей судьбой. Оба сделали то, что от них требовал долг и банальная необходимость выживания. Но в итоге одну вознесли героиней, а второго заклеймили трусом.

Том покачал головой своим собственным мыслям и вернулся к работе.

Тринадцатая эскадра неподвижно висела в космосе относительно пояса астероидов. Люди ошибочно считали подобные места удивительно опасными для космических кораблей. Они представляли их, как плотные облака зависших в космосе скал, между которыми сможет пролететь разве что лучший пилот галактики. Вот только реальность не имела ничего общего с действительностью. Пояс Единорога действительно обладал очень высокой плотностью астероидов. Вот только реальное расстояние между ними было огромным. От нескольких десятков до сотен, а порой и тысяч километров космической пустоты, разделявшей их. А с учётом того, что корабли сейчас двигались в пространстве практически с той же скоростью, с которой каменные обломки вращались по орбите вокруг звезды Нормандии, казалось, что они застыли на одном месте, медленно вращаясь под воздействием инерции от столкновений и омывающего их звёздного ветра

И сейчас, среди этих скал, в пространстве зависли два десятка боевых кораблей Тринадцатой эскадры. Их можно было разглядеть даже невооружённым взглядом, посмотрев на мониторы внешнего обзора. Но тактический экран давал куда больше информации. На нём показывалось куда больше, чем можно было бы увидеть собственными глазами. Сейчас экипажи кораблей выгружали в космос автономные имитаторы и производили их настройку перед тем, как они будут запущенны. Райн глянул на электронное табло часов и в очередной раз сверился с поступавшими отчётами.

Если всё пойдёт так и дальше, то они закончат как раз во время.

— Если честно, то я не ожидал, что Пайк так быстро согласится с предложенным тобой планом Том.

— В данный момент, это лучший способ, чтобы выбить нашего противника из колеи, сэр, — осторожно подбирая слова, ответил Райн.

Говорить о том, что в первую очередь это был прекрасный шанс исправить ошибку самого Пайка, он естественно не стал. Да и подобные мысли были глупыми. Адмирал действовал на основе той информации, которая была у него на тот момент. Сейчас уже не имело никакого смысла говорить о том, что он среагировал слишком порывисто, решив встретить рейнские дредноуты у пояса и тем самым оставив планету без прикрытия мобильных сил. Но тогда они попросту не могли знать о том, что рейнцы припрятали дополнительный козырь в рукаве.

Уинстон стоял рядом с ним. Он сложил руки на груди и напряжённо следил за отметками, обозначавшими второе рейнское соединение, приближавшееся сейчас к Новому Руану и не знавшее о кораблях тринадцатой, оставшихся у них за спиной.

— Думаешь, у нас получится?

— А вас устроит какой либо другой ответ, кроме положительного сэр? — спросил Том в ответ и покосился на стоявшего рядом с ним коммодора.

Уинстон лишь фыркнул на это.

— Нет, Том. Боюсь, что не устроит.

***

Линейный крейсер ВКФ «Кассар»

Грегори Пайк ещё раз проверил, насколько плотно притяжные ремни зафиксировали его тело в кресле. Шлем контактного скафандра уже был надет и загерметезирован. Небольшая сенсорная панель на левой манжете горела успокаивающим зелёным светом. Теперь, даже если случится худшее и произойдёт разгерметизация, он сможет это пережить.

И все офицеры штаба Пайка занимались тем же самым. Экипаж «Кассара» готовился в скором времени вступить в бой.

Когда он получил закодированное сообщение с «Анцио» и выслушал предложенный Мак’Найтом план действий, первая его реакция была моментально отказать Уинстону. Предложенная идея была... Слишком шаткой. Слишком ненадёжной. Расчитывать не на тактическое превосходство или же огневую мощь, а на психологию — это показалось ему глупостью. Но Мак’Найт смог его убедить. Не последнюю роль в этом сыграло и то, что других вариантов, по сути, у них не оставалось. Даже если они сейчас попробуют и у них не получится, конечный результат не поменяется. Система Нормадния и всё, что в ней находилось будет потеряно. А Грегори не мог этого допустить.

— Всё готово адмирал, — прозвучал голос его помощника.

Себастиан сидел рядом в точно таком же кресле и столь же плотно зафиксированный в нём притяжными ремнями. Грегори вздохнул и кивнул.

— Начинайте манёвр.

Не прошло и десяти секунд, как приказ распространился по эскадре. Двенадцать линейных крейсеров. Двадцать четыре лёгких и тяжёлых крейсера и восемь эсминцев синхронно отключили свои двигатели Кобояши-Черенкова. Их серые корпуса осветились вспышками двигателей пространственной ориентации, разворачивающими огромные корабли в пространстве на сто тридцать три градуса. В следующее же мгновение, как навигационные системы определили, что все корабли легли на новый курс, вновь запустились огромные маршевые двигатели. Грегори инстинктивно сжался в кресле, ожидая почувствовать реакцию своего тела на этот манёвр. Почувствовать хоть что-то. Но инерционные компенсаторы крейсера вновь сжульничали с законами физики. Для Пайка этого разворота словно и не было.

И слава богу. Потому что если бы не это, они все умерли раньше, чем осознали бы это.

Две линейные крейсерские эскадры Пайка начали стремительно уходить в сторону, снижая свою линейную скорость движения. Словно пущенная в занос машина, корабли по узкой дуге начали приближаться к преследующему их рейнскому соединению.

Что бы план Мак’Найта сработал, они должны были усилить давление. И в распоряжении Пайка был лишь одни способ сделать это...

***

Флагманские корабль шестой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Фон дер Танн»

Неожиданные действия верденцев удивили Фридхолда.

Ретто предполагал, что они так и продолжат движение к планете, стараясь оторваться от его эскадры. Но вместо это, вся группа верди неожиданно совершила поворот с изменением курса. Теперь же, при условии, что Ретто сам не прикажет изменить курс своей эскадры, корабли верди пройдут у них по левому борту на дистанции в пять миллионов километров уже через час и одиннадцать минут.

Вне всякого сомнения крайне странный манёвр. Адмирал нахмурился, стараясь проникнуть внутрь плана своего оппонента. Почему они решили атаковать, когда перевес явно не на их стороне? Почему они решили атаковать именно сейчас и именно здесь? Фридхолд обдумывал эти вопросы, предлагая один ответ за другим и тут же отбрасывая их в сторону. Не смотря на свою ненависть к верденцам за то, что они сделали на Померании, Ретто не был идиотом. Он прекрасно понимал, что его противниками были такие же профессионалы, как и он сам. А значит, как бы ему не хотелось, ему нужно было относится к своему врагу с максимальной осторожностью.

«Почему? Почему вы делаете это именно сейчас?» — Раз за разом спрашивал себя стоящий на флагманском мостике адмирал и не находил ответа на этот вопрос. Должна была быть причина. Её просто не могло не быть. Эти действия настолько выбивались из общей картины происходящего, что Фридхолд не находил этому объяснения. Он понимал, почему верди не вступили с ним в бой, когда его группа вошла в систему. Он так же понимал, почему они выбрали именно такую тактику, удалившись от планеты и решив встретить его за пределами широкого пояса астероидов. Это было логично и давало верди шанс на то, чтобы не допустить его до промышленной инфраструктуры в поясе.

И когда появилось второе соединение, которым командовал его старый друг Эрих Сигард, верди опять таки приняли наилучшее решение, которое у них оставалось. Они начали возвращаться обратно к планете, в то время, как сам Ретто лишь поощрял подобный выбор. Возможно, попытайся он изменить курс дабы объединиться с Сигардом, корабли верди моментально бы развернулись для того, чтобы атаковать и не позволить ему сделать это.

И пока что, всё шло в строгом соответствии с планом Фридхолда.

Но этот неожиданный манёвр разворота и новый курс верденской эскадры, который должен был неминуемо привести её в зону досягаемости рейнских ракет, заставлял Ретто нервничать. Он продолжал задавать себе вопросы, пытаясь докопаться до истины, но пока что смог найти лишь одну причину для столь странных действий своего противника.

Они хотели его задержать. Других вариантов он не видел. Силы его эскадры и группы верди были бы приблизительно равны, если бы соединение Фридхолда не включало в себя полную эскадру дредноутов. Подобный перевес в огневой мощи невозможно компенсировать храбростью и отвагой. К сожалению, для верди разумеется, в данной ситуации у них не было практически никаких шансов на победу. И Ретто видел, что его оппонент прекрасно понимает это и сам. Дистанция в пять миллионов километров, на которой в скором времени верденская группа пройдёт мимо его кораблей, составляла примерно восемьдесят процентов дальности полёта верденских ракет в режиме активной работы основных маршевых двигателей...

«Нет». Фридхолд оборвал свою мысль. «Нет. Они откроют огонь ещё раньше». — Поправил он сам себя. Нельзя забывать, что рейнские корабли сейчас по сути летели прямо на встречу кораблям верди. Благодаря скоростям взаимного сближения, они скорее всего откроют огонь когда дистанция до его кораблей будет составлять семь — семь с половиной миллионов километров. Что было ещё хуже, так это то, что из за практически встречного курса подлёта ракет и из за скорости сближения с ними группы Ретто, их совокупная скорость относительно его кораблей будет ещё выше, а значит они быстрее пройдут через зоны противоракетной обороны его кораблей.

Фридхолд раздражённо цокнул языком и поморщился, глядя на голографическую проекцию и прикидывая в голове, один за другим, варианты решения этой ситуации. С момента, как его группа вышла из гиперпространства прошло уже немногим больше девяти часов. Девять наполненных напряжением и беспокойством часов. А ведь ни одна из сторон ни разу не открыла огонь, за исключением обстрела Сигардом промышленных объектов в поясе астероидов. Всё это время корабли маневрировали друг вокруг друга, стараясь занять наиболее хорошие позиции и предугадать действия своего противника. Эти напряжённые часы выматывали порой сильнее, чем самая напряжённая схватка. Ведь одно дело сражаться, борясь за свою жизнь, а другое бесконечно долго ждать этой самой схватки, зависнув в напряжённом, выматывающим ожидании. И сейчас, Ретто боялся что-то пропустить. Совершить ошибку, которая поставит их миссию под угрозу. Противник сделал свой ход, а он всё ещё не ответил, пытаясь понять, что же было скрыто за действиями его оппонента.

Именно такова была современная космическая война.

— Эверт!

Стоявший у секции связи флагманского мостика начальник штаба Фридхолда моментально оторвался от разговора с одним из офицеров и быстро подошёл к адмиралу.

— Да сэр?

— Мы меняем курс. Я хочу сблизится с крейсерами верди настолько, на сколько это возможно.

Стоящий перед адмиралом офицер на мгновенье замялся, словно пытаясь решить, стоит или нет ему говорить следующие слова.

— Адмирал позвольте напомнить вам, что адмирал Штудгард рекомендовал нам по возможности избегать ненужных потерь, сэр, — наконец произнёс он.

В ответ на это Фридхолд лишь улыбнулся. Было приятно, что его подчинённые не боялись высказывать своё мнение. Особенно в подобных ситуациях. Ретто был слишком умным человеком, чтобы счесть подобные слова за сомнения в нём, как в командире. Стоящий перед ним молодой человек хотел лишь напомнить ему о об этом «пожелании» командующего Вторым флотом.

— Я всё прекрасно помню. Но наш противник сделал свой ход и мы не можем себе позволить играть по его правилам. Учитывая их текущих курс, они вряд ли хотят подойти к нам на дистанцию действия энергетического оружия.

«Ведь в таком случае, у них ни останется ни единого шанса на выживание», — не стал говорить он.

— Поэтому я и хочу нарушить их планы. Если верди с таким желанием напрашиваются на давно заслуженную трёпку, то, так уж и быть, я им её устрою.

***

Флагманские корабль седьмой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Зейдлиц»

Предупредительный сигнал разнёсся по флагманскому мостику «Зейдлица», когда импульсы прицельных радаров и лидаров электронной плетью хлестнули по кораблям седьмой эскадры РВКФ.

— Фиксируем множественные источники радарного излучения адмирал.

— А то я этого не вижу, — проворчал контр-адмирал Эрих Сигард. — Основные источники излучения?

— Четыре объекта, сэр. Все находятся на геосинхронных орбитах планеты, по два над каждым из полюсов. Согласно отчётам разведки, там должны находится верденские крепости верди типа «Монженан». Этот тип несколько устарел и сопоставим с нашими «Эренфельсам», но немного слабже в плане оснащения энергетическим оружием.

— А их новые укрепления по прежнему не встали в строй, — больше для самого себя пробормотал Сигард, но стоящий рядом с ним офицер всё же кивнул.

— Верно сэр. Если наша разведка не ошиблась, то их новые «Вильфранши» не встанут на боевое дежурство ещё как минимум в течении двух месяцев, а возможно и больше.

— И тогда, возможно даже наших с Фридхолдом двух соединений, не хватило бы, чтобы пробить эту оборону.

Новые верденские крепости типа «Вильфранш» вызвали множество толкований в среде рейнских офицеров. Если их разведка не облажалась и данные по техническому заданию этого проекта были верны, то верди строили огромные и сверх-бронированные статичные ракетные пусковые установки. Строящиеся крепости будут полностью лишены какого либо вооружения для ближнего боя и будут полагаться исключительно на ракетное вооружение. При этом, если делать выводы из той обрывочной информации, которую удалось заполучить рейнским агентам, на «Вильфраншах» не будет привычных пусковых установок. Эти крепости будут представлять из себя огромные арсеналы, способные быстро выбрасывать ракеты в космос прямо из погребов боеприпасов, тем самым создавая огромные залпы, с легкостью продавливающие противоракетную оборону противника.

Нечто подобное провернул Фредерик Бернхард во время обороны Померании. Только там были обычные арсенальные платформы, предназначенные всего лишь для хранения ракет, пока несущие их корабли стояли в доках верфей «Бальта». Эффективность такого метода была доказана там же, когда оборонительные силы системы Меклен одним залпом стёрли с лица галактики одну из ударных групп верди и искалечили вторую.

Воспоминание о Померании заставили Сигарда сжать кулаки от охватившей его злости и ярости. С момента этой трагедии прошло уже почти два месяца, но чувства испытываемые Эрихом были столь же яркими и болезненными, как и в тот момент, когда он услышал о том, что произошло с Четвёртым флотом. У него, как и у многих других, было множество друзей и знакомых, которые служили на четвёртом, а теперь практически все они были мертвы. Стёрты с лица вселенной огнём термоядерных боеголовок, которые эти сукины дети обрушили на верфи.

Но ничего... Сегодня эти ублюдки заплатят за всё. Эрих лично позаботится о том, чтобы Нормандия стала показательным примером того. Рейн ничего не забывает и не прощает. Сигард уже начал свою жатву, уничтожив каждый объект космической инфраструктуры в поясе астероидов, который они смогли обнаружить и до которого его ракеты смогли дотянутся. И точно так же он поступит с планетой. Пока Фридхолд разбирается с кораблями верденского флота, Эрих займётся Новым Руаном. Когда орбитальные укрепления будут уничтожены, он превратит в пепел всё, что находится на орбите планеты.

Скорее всего, у верди в наличии были системы противно-космической обороны наземного базирования, расположенные на поверхности планеты. И Эрих молил бога, чтобы эти ублюдки ими воспользовались. Тогда он сравняет с землёй всё, что только сможет. В данный момент ему было плевать даже на то, что это бы выглядело как практически нарушение Марсианского Пакта. Потому что десятки тысяч погибших не успокоятся, пока справедливая кара не обрушится на их убийц.

— Адмирал?

— Да Лоренц?

— Сэр, мы получили сообщение от адмирала Фридхолда. Его соединение идёт на сближение с противником.

— Сколько осталось до контакта?

— С текущими показаниями их взаимных скоростей, приблизительно через сорок три минуты. Но всё будет зависеть от манёвров обоих групп и...

— Не мучайтесь Лоренц. Я прекрасно пониманию, что это лишь предварительный вывод. У Фридхолд значительный перевес в огневой мощи, так что мы можем не волноваться о нём. Если верди сами хотят засунуть свою голову в петлю, то кто мы такие, чтобы отговаривать их от этого, — улыбнулся Эрих.

Стоящий рядом с адмиралом коммодор, который занимал при Сигарде должность начальника его штаба и личного помощника, лишь улыбнулся и согласно кивнул.

— Верно, сэр. Но это не единственная причина, по которой я вас побеспокоил. Взгляните сюда, — произнёс он и набрал несколько команд на контрольной панели центрального голографического проектора.

— Хм...— Сигард даже чуть наклонился к висящей в воздухе проекции. — Данные верны?

— Да адмирал. Они осветили нас своими радарами ещё сорок минут назад, но в последние минуты количество источников радарного и лидарного излучения увеличилось.

— Вы уже локализовали источники?

— Только лишь примерно адмирал. Их системы РЭБ очень сильно мешают нашим сенсорам, а разведывательным платформам не удалось прорваться к планете на дистанцию ближе одной световой минуты. Их корветы...

— Да, да, я знаю. Я сам не ожидал, что у верди их здесь столько.

Эрих внимательно осмотрел точки, где где были примерно локализованы новые источники излучения. Предполагалось также, что помимо группы из двух эскадр линейных крейсеров, здесь было ещё одно подразделение включавшее в себя как минимум две эскадры тяжёлых и лёгких крейсеров, но пока что, они так и не обнаружили эти корабли. Вполне возможно, что они в данный момент находились рядом с планетой, вот только...

— Лоренц, насколько мы уверены в том, что их новые «Вильфранши» до сих пор находятся на этапе строительства, а не уже поставлены в строй?

— По данным разведки, основные блоки крепостей были заложены три — три с половиной месяца назад. Если процессы сборки верди не сильно отличаются от наших... — Лоренц задумался, прикидывая в уме известную ему информацию и то, что находилась в файлах предоставленных им службой внешней разведки. — Сейчас они должны находится на этапе окончательной сборки корпуса и прокладки коммуникаций. Скорее всего. Невозможно поставить крепость подобного типа в строй за столь короткий срок.

— Я думал примерно так же. Но тогда, — Эрих ткнул пальцем в три мощных источника излучения, расположенных на орбите планеты. — Как объяснить вот это?

Лоренц запнулся и впервые за весь разговор не смог дать точного ответа на заданный вопрос, ответ на который волновал его не меньше, чем самого адмирала.

— Боюсь, мы не знаем сэр, — наконец произнёс он.

— Мы не знаем... — пробормотал задумчиво Сигард, переведя взгляд на проекцию. — Хорошо. Тогда посмотрим на ситуацию под другим углом. Допустим, что группа Фридхолда продолжила двигаться прежним курсом, не отклоняясь на действия верденцев. Если бы мы захотели, то каковы были наши шансы соединиться с ними до выхода к планете?

— Не входя в зону действия их ракет сэр?

— Именно.

Лоренц сделал шаг в сторону расположенного рядом с голографическим проектором терминала и ввёл новые переменные.

— Если предположить, что мы прямо сейчас выполним манёвр и реверсируем наше ускорение, сняв ограничители с компенсаторов, то наши траектории сошлись бы в этой точке через восемь часов и сорок минут.

На проекции появилась новая отметка в точке пересечения предполагаемых курсов двух флотских соединений. Она была удалена от планеты почти на двенадцать миллионов километров.

— Правда нам бы пришлось ждать ещё как минимум полтора часа, пока корабли адмирала Фридхолда выйдут на нулевую относительно нас скорость и вернуться к точке встрече, но при этих переменных точка встречи будет на максимальном удалении от планеты сэр.

— Хорошо. Я так понимаю, что в теперешней обстановке, данная ситуация более не является возможной.

Хоть это и был риторический вопрос, но Лоренц всё равно ответил.

— Верно сэр. Более того, мы не знаем, какой урон понесёт соединение адмирала Фридхолда в столкновении с кораблями верденцев. Возможно, понесённый им урон не позволит ему продолжить выполнение нашего задания.

Три алые отметки рядом с планетой продолжали пульсировать алым. Могла ли разведка ошибиться? Что если их агенты облажались в оценке степени готовности новых крепостей? Четыре крепости «Монженан» были неприятным противником, но его дредноуты справились бы с ними. Всё что было необходимо, так это избегать захода в зону действия их ракет. Пусков с большой дистанции Эрих не боялся. В конце концов, их ракеты будут стартовать практически из состояния покоя с очень низкой относительно его кораблей скоростью. Они потратят большую часть ресурса своих двигателей на разгон в сторону его кораблей, а когда перейдут на полёт по баллистической траектории, операторы радаров на его кораблях смогут вести их через космос. А там уже будет не так уж и сложно от них уклонится или же подавить средствами ПРО.

Если же добавить к ним тройку «Вильфраншей», то ситуация менялась кардинально. Эти мастодонты строились в расчёте исключительно на ракетный бой. По крайней мере именно такую информацию предоставили им технические аналитики СВР на основе добытых данных. Включённые в уравнение, они становились слишком крупной переменной, чтобы Сигард мог предугадать его решение.

— Ладно. С ходу мы можем опереться на два, может быть три предположения. Первое и самое худшее. Крепости полностью введены в строй и их системы функциональны. Тогда возможное количество ракет, против которых нам придётся действовать увеличивалось на порядок.

Примерная масса покоя «Вильфраншей» могла достигать пяти миллионов тонн. Это было в четыре раз больше чем любой из его дредноутов. Каждый из «Преторов» Фридхолда и Сигарда имел боезапас в восемьсот девяносто противокорабельных ракет, которые были распределены по трём отделённым друго от друга ракетным погребам. Следует так же помнить, что в силу конструкции самих кораблей, эти отсеки были ограничены в объёмах. Крепостям же в свою очередь не нужны были двигатели. Их конструкторам не нужно было заботится о тяговооружённости и подвижности своих творений. А значит, объёмы хранящихся на них боеприпасов могли быть в разы больше.

— В таком случае, наши дредноуты столкнутся с совершенно другим потенциалом в огневой мощи. Даже если предположить, что их погреба полны ровно на половину, то мы столкнёмся практически с таким же количеством ракет, которые несут наши собственные дредноуты.

Естественно Эриху не следовало забывать и о вооружении кораблей эскорта его эскадры, но как раз здесь в дело вступали «Монженаны». Пусть и несколько устаревшие, но в такой ситуации они по прежнему могут быть опасны.

— Я согласен адмирал, но это лишь их наступательный потенциал. Мы по-прежнему обладаем преимуществом в мобильности и...

— Согласен, — мягко прервал его Сигард. Но тут мы касаемся второго предположения. Это их оборонительные возможности. Как бы мне не хотелось считать иначе, но верденцы не дураки. Создавая проект орбитальных защитных сооружений предназначенных для ведения ракетного боя на дальней дистанции, они должны были... Да нет, чёрт возьми! Они были просто обязаны предусмотреть для них адекватную защиту от подобного нападения. Толстая броня. Более мощные щиты. Увеличенное количество пусковых установок противоракет и лазерных кластеров систем ПРО. Аппаратура радиоэлектронной борьбы. А так же компьютеризированные системы управления огнём предназначенные для эффективного управления всем этим хозяйством. Если предположить, что по своим возможностям каждая из этих крепостей примерно равна двум «Преторам»...

— То мы имеем, как минимум, паритет с ними в огневой мощи, — закончил за него Лоренц. — А учитывая, что мы играем на их поле, то их оборонительные возможности могли оказаться ещё выше.

— Верно, — проворчал адмирал и нахмурился. — Единственное, чего я не понимаю, так это действия их флота. Если их орбитальные укрепления активны, то они должны были просто вернутся обратно к планете для поддержки крепостей. Так зачем они навязывают бой Фридхолду?

Во второй раз стоящий за его спиной Лоренц не нашёл, что на это ответить.

Это задание только что стало гораздо более трудно выполнимым, нежели было всего час назад.

Глава 4

Линейный крейсер ВКФ «Кассар».

«Кассар» едва ощутимо вздрогнул, когда его ракетные пусковые выбросили в космос первую группу ракет. Вместе с ним одновременно открыли огонь все корабли ударной группы Грегори Пайка. Двенадцать линейных крейсеров и более двадцати кораблей эскорта выстроились своеобразной стеной, повёрнутой плоскостью к своему противнику.

Как и предполагал Ретто Фридхолд, верденцы воспользовались тем, что рейнские корабли шли к ним на встречу и открыли огонь с семи миллионов километров. Данная дистанция была за пределами активной фазы полёта их ракет, но с учётом скорости взаимного сближения двух соединений, первые залпы верденцев должны были выйти на атакующий курс в самый последний момент, что даст кораблям Пайка больше времени на ведение ракетного огня. «Кассар» и другие верденские корабли успели дать три полных залпов, прежде чем на экранах их радаров показались первые рейнские ракеты.

Пайк опустил взгляд на одни из дисплеев своего кресла. Сейчас на него поступала вся тактическая информация о ходе сражения. И первый же рейнский залп неприятно удивил его.

— Похоже, что они смогли впихнуть больше ракетных пусковых, чем мы предполагали, — заметил он.

— Как минимум на одиннадцать процентов, сэр, — тут же подтвердил сидящий рядом с ним Себастиан.

Дисплей пестрел сотнями отметок. Три волны верденских ракет всё ближе и ближе приближались к своим целям. Три смертельно опасных ракетных вала, каждый из которых содержал в себе почти по пятьсот шестьдесят ударных птичек. А в след за ними, из ракетных пусковых «Кассара» и других кораблей, уже вырвался четвёртый залп.

Механизмы перезарядки уже пришли в работу, спешно подавая ракеты из погребов и переправляя их к ракетным пусковым. Прошло не больше тридцати секунд и верденские корабли снова вздрогнули, вновь открыв огонь.

— Адмирал, они продолжают корректировать свой курс.

— Вижу, Себастиан.

Пайк быстро переключил один из дисплеев, выведя на него данные с сенсоров. Голографическая проекция перед его глазами моментально разделилась на несколько отдельных участков. Один из них, через который проходила сейчас траектория движения кораблей ударной группы Грегори был окрашен в тревожный оранжевый цвет, имел специально отмеченный таймер. Цифры на нём продолжали стремительно уменьшаться, отмечая момент, когда эскадры Пайка уже не смогут избежать входа в зону действия энергетической артиллерии рейнский дредноутов.

И если Грегори допустит это, то уже ни один из его кораблей не сможет пережить подобного. Даже при равных силах невозможно было предсказать, кто выйдет победителем из подобной схватки. А с учётом дредноутов, которые попросту разорвут его линейные крейсера на части, это больше походило бы на акт коллективного самоубийства. Шестёрка этих огромных космических левиафанов, масса каждого из которых превышала миллион тонн, несла больше лазерной и гразерной артиллерии, чем все его двенадцать линейных крейсеров вместе взятых. А ведь нельзя было забывать и о кораблях прикрытия. Питающиеся от реакторов излучатели корабельных орудий обладали гораздо большей разрушительной мощью, чем лазерные боеголовки ракет, а крейсера Грегори не несли толстой брони, как те же линкоры или дредноуты. Их главной защитой была скорость и манёвренность. Поэтому сейчас основной и единственной возможностью для Пайка нанести урон своему противнику была ракетная перестрелка.

На экранах сенсоров начали во множестве появляется всё новые и новые отметки. Рейнцы открыли противоракетный огонь.

— Больше нет смысла экономить боеприпасы, Себастиан. Беглый огонь. — Приказал адмирал.

— Да сэр.

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

Люди на флагманском мостике «Анцио» не отрываясь наблюдали за тем, как корабли адмирала Пайка схлестнулись с первым рейнский соединением. Расстояние было слишком большим для использования обычных или лазерных радаров. Задержка на прохождения сигнала была бы больше семи минут только в одну сторону. Но датчики частиц Черенкова показывали разворачивающиеся события в реальном времени. Излучаемые двигателями кораблей частицы двигались в сотни раз быстрее скорости света, что позволяло улавливать их с помощью специального массива сенсоров и локализовать источник излучения.

И сейчас на экранах хорошо были видны первые ракетные залпы, что обрушились на рейнские корабли. Крошечные точки противоракет пересекались с курсами приближающихся ракет, стирая тех с лица вселенной.

Как и все остальные, Том не отрываясь следил за происходящим. К сожалению, датчики Черенкова не могли передать какой либо другой информации, кроме локализации источников излучения частиц. Находясь на таком расстоянии, невозможно было судить, какой именно урон нанесли первые атаки адмирала Пайка. Но как минимум двести ракет первого залпа уже добрались до своих целей. А вслед за ними летели всё новые и новые.

Но долго так продолжатся не могло. Маленькое преимущество, которое дали Пайку догоняющая траектория движения рейнских кораблей и скорость самих верденских линейных крейсеров и кораблей их прикрытия исчерпало себя всего через три с половиной минуты с того момента, как корабли Грегори открыли огонь. За это время, верденское соединение успело дать пять идущих друг за другом залпов. Ракетчики Пайка сосредоточились не на количестве, а на более точном контроле за выпущенными ими ракетами, чтобы обеспечить им больше шансов на прорыв рейнской ПРО.

Райн поступил бы иначе, сделав ставку на большее количество ракет. Точность хороша, когда ваши силы равны. Но в ситуации, когда противник превосходит тебя и численно и в огневой мощи, не остаётся времени на тонкости. В тоже время, Том прекрасно понимал, почему адмирал действовал именно так. Во время бесконечных тренировочных боёв, через которые прошла тринадцатая эскадра против кораблей адмирала Пайка, Райн успел хорошо познакомится с великолепными навыками, которыми обладали служащие на кораблях адмирала тактики и операторы ракетных систем. Многим офицерам тринадцатой ещё долгое время после первых поражений снились удивительная точность огня «условного противника» и филигранная работа их систем электронного противодействия. Лишь после нескольких, проигранных практически в сухую учебных боев, тактики на кораблях Тринадцатой смогли наконец приспособится к этой «зверской» манере ведения огня. Райн не сказал бы, что у Пайка были лучшие операторы ракетных систем во всём верденском флоте.

Но они явно были близки к этому.

С сенсоров пропала одна из отмеченных красным точек. Глядя на это, стоящий рядом с Томом на флагманском мостике Мак’Найт удовлетворенно хмыкнул.

— Так и знал. Он выбрал своей целью их линейные крейсера.

— В его ситуации это лучшая цель. У них слишком плотный противоракетный огонь, так что вряд ли он сможет нанести значительный ущерб их дредноутам. О! Ещё один.

С экранов пропала ещё одна отметка.

— Это не будет продолжаться долго, — ворчливо ответил Уинстон.

И к сожалению он был прав. Рейнцам было чем на это ответить.

Густое облако алых отметок отделилось от кораблей рейнской эскадры и понеслось в направлении верденского соединения. Система быстро подсчитала их количество. На корабли Пайка было нацелено более тысячи двухсот ракет.

— Модули готовы?

— Почти сэр. Сейчас заканчивают подготовку двух последних. Правда у одного из них есть неполадки с системой контроля.

— Мне почему-то кажется, что я знаю, с чьего именно он корабля.

В ответ Том лишь фыркнул.

— «Вобану» последнее время чертовски не везёт, сэр. Не смотря на все старания его капитана.

Дмитрия Бочаренко и его тяжёлый крейсер «Вобан» словно преследовал злой рок. Сначала его корабль попал в совершенно справедливую немилость к начальству из за плохого уровня подготовки экипажа и личных промахов самого капитана. Том не знал причин этого, но не мог не отметить, что Дмитрию хватило одного единственного замечания, дабы начать работать над собой и своими людьми. Конечно же, ошибки всё ещё оставались, но с каждым разом их было всё меньше и меньше. В трёх последних учебных боях, прошедших всего две недели назад, его экипаж показал чуть ли не образцовую выучку, не смотря на некоторые другие проблемы. Потому что стоило лишь экипажу «Вобана» подняться в глазах начальства, как начались бесконечные проблемы с самим кораблём. Различные мелкие неполадки и поломки сыпались на его экипаж словно из мифического рога изобилия. Один раз, это едва не стоило жизни всем на его борту. Техническая команда успела заметить неполадку в системах инерционного компенсатора, которая в теории могла привести к его отключению во время ускорения. Говорить о том, что стало бы с командой крейсера отключись компенсатор при ускорения в сто восемьдесят g говорить было излишне. В итоге «Вобан» почти неделю стоял в доке станции «Бренус», пока проблема не была устранена. В свете этих событий и бесконечных страданий самого капитана Бочаренко, на эскадре начали тихонько шутить о том, что если на вашем корабле могло что-то сломаться, будьте уверены, на «Вобане» оно уже сломалось.

И этот случай был показательным примером этой ситуации. В общей сложности со всех кораблей эскадры было снято тридцать семь автономных модулей имитаторов. По три с «Анцио», «Гавейна» и «Кортиса», а так же по две штуки с каждого тяжёлого и лёгкого крейсера. Входившие в состав тринадцатой эскадры четыре эсминца модулей не несли, а значит и взять с них было нечего. И лишь одни из них, оказался неисправен. Тот, который находился на «Вобоне».

— Это уже просто не в какие ворота, Том. Когда вернёмся на «Бренус», я поставлю этого неудачника в док и не выпущу его от туда до тех пор, пока его корабль нельзя будет отличить от только что сошедшего со стапеля. Дмитрий собственными руками весь корабль по винтику пересоберёт если это потребуется.

— Я сделаю пометку, чтобы не забыть об этом сэр, — с улыбкой ответил Райн.

Этот простой, короткий разговор между ними, позволил хоть немного сбросить давящее напряжения от происходящего. Да и подобный тон Мак’Найта нравился Тому куда больше. Он предполагал, что у них всё получится так, как было задумано. Потому что в любом другом случае, станция «Бренус» просто перестанет существовать.

Но к сожалению, сколь бы желанной не была эта короткая эмоциональная передышка, жестокая и суровая реальность моментально стёрла улыбку с губ Тома. Потому что прямо на его глазах, прорвавшиеся через верденскую ПРО ракеты рейнского залпа врезались в корабли Пайка.

***

Линейный крейсер ВКФ «Кассар»

«Кассар» трясся под ударами лазерных боеголовок. Из тысячи двухсот ракет, через системы противоракетной обороны прошло почти шестьсот ударных птичек. Три с половиной сотни были уничтожены противоракетами, а с остальными покончили излучатели лазерных кластеров. Но всё равно. Чуть меньше половины прорвались к своим целям и расцвели огненными вспышками.

Рентгеновские лазеры с ядерной накачкой тонкими огненными спицами врезались в построение верденских кораблей, осыпав их щиты огненным дождём. Раскалённые иглы когерентного света натолкнулись на защитные экраны, пробивая их один за другим и вонзаясь в многослойную корабельную броню. Не способные выдержать подобное композитные материалы и прочнейшие металлы плавились. В отсеки кораблей врывались огонь и смерть, забирая жизни тех, кто находился внутри них.

Грегори Пайк сжал пальцами подлокотники своего кресла и не отрывая глаз от экранов смотрел на то, как его оппонент доказывал непреложную истину. Линейные крейсера не соперники дредноутам по части огневой мощи. И Грегори сделал именно то, чего никогда бы не совершил в любой другой ситуации. Он бы никогда не решился вступить с противником такого класса в традиционный линейный бой, будь у него другой выбор. Даже сейчас, он постарался сделать всё от него зависящее, чтобы шансы были на его стороне. Искривлённая траектория его курса была рассчитана таким образом, что огневой контакт не продлимся долго. Даже если рейнцам очень этого захочется, они не смогут держать его внутри радиуса действия своих ракет вечно. «Кассар» и другие корабли его соединения уже совершили новый разворот и вновь набирали скорость. Через шесть минут, они начнут удаляться от своего противника, а затем ещё через двадцать две выйдут за пределы действия его ракет в активном режиме работы двигателей. У вражеских дредноутов, при всей их огневой мощи, не хватит ускорения и уже набранной скорости, чтобы повторить его манёвр.

Но пока это время не пришло, им придётся выдержать всё, что эти мерзавцы в них бросят. И корабли Грегори Пайка уже несли первые потери. Тяжёлый крейсер «Ван Слайк» был разорван на части, когда по нему одновременно ударило более сорока прорвавшихся к строю ракет. Лёгкие крейсера «Индиго» и «Ларбентанария» уже вывалились из строя и отставали, стремительно теряя скорость относительно эскадры. Словно раненные животные, они оставляя за собой кровавый след из застывавшего в космическом вакууме кислорода и обломков. Но и люди Грегори уже успели взять со своего противника кровавую плату. Два вражеских линейных крейсера уже были уничтожены. Один превратился в искорёженный кусок безжизненного металла, когда весь первый, а затем второй верденские залпы обрушились на него. Второй же просто исчез в облаке термоядерного огня, когда до него добрались ракеты четвёртого верденского залпа.

Всё произошло настолько стремительно, что тактики сейчас при всём желании не смогли бы сказать, что произошло с их целью. Скорее всего одной из лазерных боеголовок удалось повредить реактор или же попасть в погреб для хранения ракет. Подобное попадание можно было бы по праву назвать «Золотым выстрелом». Случившееся несомненно было удачей, но только лишь глупец будет расчитывать на подобное во время сражения.

«Кассар» получил несколько попаданий по щитам правого борта и моментально перевернулся в пространстве вокруг своей оси, подставляя под новые ракеты ещё не повреждённые щиты левого. Его лазерные кластеры ПРО работали без единой паузы, пронзая черноту космоса тонкими иглами лазерных импульсов, каждые две с половиной секунды. В унисон с ними заговорила и корабельная энергетическая артиллерия. Массивные двухорудийные баши с находящимися в них излучателями поворачивались на своих барбетах, отслеживая приближающиеся ракеты, чтобы через мгновенье обрушить на них колонны лазерного и гразерного огня. Но несмотря на все старания людей, третий рейнский залп потерял на семь процентов меньше ракет, чем второй. Их противники внимательно отслеживали их действия, корректирую атакующие профили своих птичек и давая им новую тактическую информацию. Они анализировали параметры работы систем радиоэлектронный борьбы, стараясь свести вред от её действия к минимуму. Оба соединения пытались собрать как можно больше информации об обороне своего противника, чтобы снизить эффективность его защиты.

Мысли Грегори Пайка прервались, когда третий рейнских залп прошёл через зону действия лазерных кластеров и его боеголовки ударили по кораблям верденского флота. «Кассар» затрясся от множественных попаданий, которые рвали его броню и корпус на куски. Сидящий в кресле адмирал стиснул пальцами подлокотники кресла, в любую секунду ожидая увидеть стену всепожирающего пламени, которая захлестнём мостик в последние мгновения его жизни.

Но гордый линейный крейсер продолжал упорно сопротивлялся. Его двигатели пространственной ориентации поворачивали корабль вокруг своей оси, чтобы поскорее убрать попавший под огонь и повреждённый борт. Гвалт вокруг Грегори стоял не вероятный. Доклады сыпались один за другим, моментально получая ответы, в то время, как адмирал сидел в самом центре этого вихря и ничего не мог, да и не должен был, пока делать. Эта была работа его людей, а свою он уже сделал. Приказы были отданы. Теперь ему оставалось лишь сидеть и следить за их выполнением, положившись на выучку и профессионализм своих собственных подчинённых.

— «Нотердам» потерян!

Громкий крик раздался сбоку от него. Пайк повернул голову к тактическому дисплею и увидел, что одна из иконок, обозначавших его линейные крейсера, только что исчезла с экранов радаров.

— Себастиан! Прикажите уплотнить построение. Нужно закрыть дыру в нашей ПРО.

— Будет исполнено адмирал.

Приказ был отдан практически мгновенно. Линейные крейсера и корабли эскорта начали маневрировать практически синхронно, смещаясь со своих позиций ближе к «Кассару». Гибель «Нотердама» была сильной потерей. Линейный крейсер массой покоя в шестьсот пятьдесят тысяч тонн исчез практически в одно мгновенье, оставив на своём месте лишь облако раскалённого газа, когда взорвались повреждённые реакторы могучего корабля. С его потерей в обороне эскадр Пайка образовалась значительная брешь и отданный приказ должен был уменьшим вред от этого. Сейчас, это была единственная мысль, которая заботила Грегори. О том, что на погибшем крейсере находилось почти две тысячи человек экипажа, он будет думать после.

Если это после, конечно, наступит.

— Адмирал! Мы дошли до точки «Занавес». Тринадцатая эскадра должна начать действовать... Сейчас!

На тактических экранах, куда передавались данные с датчиков частиц Черенкова, загорелось новое созвездие. Вот только, их было гораздо больше, чем кто мог либо подумать.

***

Флагманские корабль седьмой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Зейдлиц»

Эрих с практически животным наслаждением смотрел на то, как корабли Фридхолда выбивали дурь из верденских ублюдков. Первые потери рейнского соединения взбесили его. Верди хорошо сманеврировали, воспользовавшись более высоким ускорением своих линейных крейсеров и траекториями встречных курсов, позволивших им дать несколько безнаказанных залпов. Но теперь, всё изменилось. Их жалкая, тщетная попытка защитить систему была обречена на провал, когда дредноуты Эриха вошли в Нормандию. На его лице растянулась хищная, удовлетворённая улыбка, когда с экранов начали пропадать отметки верденских кораблей.

— Контакт!

Этот полный удивления крик разнёсся по флагманскому мостику «Зейдлица», заставив Сигарда обернуться.

— Что?

— Новый контакт! Фиксируем множественные источники излучения частиц Черенкова! Более... Более пятидесяти. Пятьдесят шесть источников излучения!

Эрих на мгновение замер.

«Бред! Этого просто не могло быть!»

— Какого дьявола мы не заметили их раньше!

— Простите сэр. Похоже они скрывались в поясе астероидов, а там слишком большая концентрация астероидов и металлов внутри них.

Говорить о том, что верденские корветы выбили большую часть рейнских беспилотных разведывательных платформ он не стал. В этом просто не было нужды.

— Классифицируйте их! Немедленно!

— Выполняем сэр... Двадцать один линейный крейсер. Двадцать тяжёлых и лёгких крейсеров и четыре эсминца.

«Почти четыре эскадры линейных крейсеров. Дьявол. Этого просто не могло быть. Откуда им тут взяться? Они же проводили разведку системы перед атакой! Правда это было месяц назад. Неужели верди получили подкрепление в течении этого времени? Тогда почему они не поддержали свою первую группу? Почему двинулись только сейчас?»

— Какого чёрта здесь происходит?!

Этот наполненный яростью вопрос заставил его помощника вздрогнуть. Лоренц слишком хорошо знал крутой нрав своего командующего. А в следующее мгновение хаос на мостике только усилился.

— Захват! Адмирал, радары крепостей держат нас в прицельном захвате... Новый контакт! Двенадцать линейных крейсеров вместе с кораблями прикрытия! Позиция один-ноль-три на ноль...

Сигард его даже не слушал. Его глаза были прикованы к новой группе кораблей, которая запустила свои двигатели и начала движение от орбиты планеты в его сторону встречным курсом.

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

— Группа имитаторов «Монеженанов» начала движение сэр.

— Я вижу Том, — кивнул Мак’Найт следя за тем, как корабли Грегори Пайка начали отступать, разрывая расстояние со своим противником.

Включение двигателей Тринадцатой эскадры Мак’Найта стало сигналом к началу действий. Как только это произошло, соединение адмирала Пайка моментально развернулось и начало ускорятся, уходя от рейнских дредноутов. На таком расстоянии задержка на прохождение сигнала была больше семи минут лишь в одну сторону и использовать обычные средства связи было для точной координации было попросту невозможно. А вот датчики частиц Черенкова продолжали исправно поставлять информацию в режиме практически реально времени. Группа Пайка уже лишалась трёх линейных крейсеров и Уинстон с Томом просто не знали, жив ли ещё адмирал. После потери первого, верденские корабли сбились в такую тесную кучу, что разобрать где какой корабль просто не представлялось возможным.

Сразу же, как пришла в движение тринадцатая, была запущенна вторая группа автономных модулей имитаторов, которые сейчас прикидывались двумя эскадрами линейных крейсеров.

Напряжения противнику так же добавляли три крепости «Вильфранш», которые сейчас усиленно ощупывали своими радарами дредноуты второго рейнского соединения. Делали они это очень старательно, так как ни на что другого они просто были не способны. На них не только не было систем управления огнём. Они вообще были мало на что пригодны в текущем состоянии. Техники успели смонтировать лишь системы управления, часть радарных комплексов и кое-что ещё. Они даже не могли обмениваться тактической информацией с другими станциями или кораблями, так как в данный момент на них попросту не стояло нужной аппаратуры.

Но всё вместе, это должно было создать огромное давление на рейнского командующего. В Плане Райна важно было буквально всё. Это было театральное представление для самого придирчивого зрителя в мире. Ведь его если он не поверит, то им придётся заплатить за это слишком большую цену.

Но самым важным, был момент времени, в который начнётся их представление...

— Отказ работы одного из имитаторов!

У Райна ёкнуло сердце.

— Что?

— Потеря контроля управления над модулем... Нет! Всё в порядке. Контроль снова у нас.

Мак’Найт вихрем пронесся по мостику до поста управления беспилотными платформами.

— Что произошло?

— Я... Я не могу точно сказать сэр. Похоже на борту имитатора произошёл скачок напряжения. Короткая перегрузка, которая повлияла на передатчики.

— Сейчас всё в порядке?

— Да сэр. Я запустил диагностику, но пока всё в норме.

— Рейнцы могли что-то заметить? — спросил Райн.

— Я... — офицер покачал головой. — Я не знаю точно командер. Сбой был очень коротким. На таком расстоянии...

— Какому кораблю принадлежит платформа? — оборвав его потребовал Уинстон.

— Это один из двух модулей с «Вобана» сэр.

Мак’Найт закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Когда вернёмся на станцию, я урою его. Он у меня лично будет весь корабль на коленях ползать, пока это корыто не будет работать так, как нужно, Том. Клянусь богом.

— Ради нас всех, сэр, я надеюсь, что у вас будет такая возможность. Я вам даже помогу.

***

Флагманские корабль седьмой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Зейдлиц»

Мысли в голове рейнского адмирала метались из стороны в сторону стараясь собрать пазл, детали которого возникали перед его глазами словно из воздуха. Эти две неожиданные группы кораблей. Три крепости, которые, как оказалось, введены в строй.

«Ловушка. Всё это была одна сплошная, гребенная ловушка. Верди ждали атаки... Или нет? Что если всё это хитрый обман? Его пытаются заставить отступить. Возможно ли это? А если нет?»

Эрих прикидывал шансы в голове. Группа кораблей, которая сейчас преследовала его с кормы была сейчас наверное опаснее всего. Сейчас у них была крайне низкая скорость. Было заметно, что они начали движение из состояния покоя относительно пояса астероидов и в текущей ситуации, они не за что не смогут догнать его дредноуты.

Правда, это было верно лишь в том случае, если он продолжит движение и не станет снижать скорость для торможения и того, чтобы выйти к планете с нулевой скоростью. В такой ситуации, они неминуемо настигнут его и если в этот самый момент он войдёт в зону действия ракет с крепостей то...

Эрих нахмурился. Развернувшись он дошёл до своего кресла и опустившись в него, начал вбивать данные в свой личный терминал. На центральном экране перед его креслом моментально появилась схематическая часть того участка системы, где сейчас находилась его эскадра.

Если его корабли начнут манёвр торможения по плану, то преследующая группа догонит его. В таком случае, Сигард подставит корму и незащищенные двигатели под удары ракет с крепостей и вторы группы крейсеров, которые сейчас ускорялись к нему со станции и тогда ловушка захлопнется. Возможно, если бы против него выступали бы только мобильные подразделения, его дредноуты и корабли прикрытия смогли бы справится. Потери были бы очень тяжёлыми, но «Зейдлиц» и другие его собратья были приспособлены именно для такой жестокой и кровавой мясорубки. Но стоит ему добавить в уравнении ракеты с околопланетных платформ и его попросту выпотрошат. Под таким шквалом даже ему не удасться долго продержаться.

Если же он продолжит движение без торможения к планете, то попадёт сначала в зону действия планетарной обороны...

«Нет. Стоп. Что-то не сходится. Если их план был в этом, то почему тогда...»

Когда Эрих понял, что именно его смутило и осознал допущенную вереницами ошибку, то рассмеялся.

— Сэр?

Лоренц подошёл к адмиральскому креслу.

— Эти идиоты опростоволосились, Лоренц, — Сигард рассмеялся и указал на экран своего терминала. — Взгляни. Их ловушка выглядит хорошей. Если бы Фридхолд пришёл сюда в одиночку, то напоролся бы на шесть эскадр линейных крейсеров. Посмотри, как хитро поступили эти мерзавцы. Вот почему их передовая группа не лезла вперёд. Они боялись, что Фридхолд выкинет что-то вроде того, что они провернули у Померании и разделит свои силы. Они сопровождали его, но не вступали в бой. Я уверен, что они постоянно передавали информацию второй и третьей группе в ожидании, когда наш друг Ретто сунется к защищающим планету крепостям.

— Но тут появляемся мы, сэр.

— Верно. Они хорошо придумали, но мы немного спутали им всем карты. Жаль, но даже в такой ситуации, мы чуть не наступили одной ногой в этот грёбаный капкан. Взгляни сюда.

Эрих ввёл новую переменную. По экрану тут же протянулись новые линии курсов, а изображавшие корабли точки начали по ним стремительно двигаться. Лоренцу потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать, что именно он видит на экране.

— Они запустили свои двигатели слишком рано, — ошарашена произнёс он.

Эрих довольно фыркнул.

— Верно. Кто бы там не командовал, — он щёлкнул пальцев про проекции преследующих их кораблей. — Он запаниковал. Они включили свои двигатели и начали ускорятся слишком рано. Им нужно было подождать ещё восемнадцать минут, и тогда мы бы при всём желании не смогли бы выйти из зоны огня крепостей. Подожди они ещё немного и мы бы оказались у них в руках. А теперь, они сами не смогут нас догнать, в то время, как сами мы можем изменить курс и не попасть под ракеты их «Монеженанов» и «Вильмаршей».

— «Вильфраншей», сэр.

— Да наплевать. Лоренц, прикажите чтобы мы...

Эрих запнулся на полу слове.

«Стоп... А что если они меня дурят?» Эта мысль вонзилась в его голову словно холодная игла. — «Что если всё это блеф, который должен заставить меня свернуть с траектории?»

Сигард вновь принялся делать расчёты. Мысль о возможном обмане не покидала его, заставляя проверять на терминале всё новые и новые варианты, но все выводы сводились к двум итогам. Если всё это реальность, то кто бы не командовал кораблями за его спиной, он совершил грубейшую ошибку. Поторопился, включив свои двигатели, тем самым не дав капкану захлопнутся. Если же всё это было обманом, то этот момент опять не выходил у него из головы. Если бы на месте верденцев был Эрих, то он сам бы выждал больше времени, дождавшись пока у его оппонента не будет возможности миновать зону действия верденских ракет. Это гораздо сильнее увеличило бы психологическое давление на него. В конце концов, как минимум четыре крепости, которые сейчас безостановочно облизывали его дредноуты радарами и лидарами были настоящими. А в таком случае, их действия ничего не дают.

«Нет. Это определённо была ошибка. Эти кретины запаниковали. Дёрнулись слишком рано».

— Лоренц.

— Да адмирал?

— Приказ по эскадре. Меняем курс на двадцать три градуса и идём к точке выхода из системы.

— Конечно адмирал.

В голосе его помощника послышалось лёгкое удивление. Словно он никак не был способен поверить в то, что его командир всё же решил отступить.

— Не переживайте командер, — Сигард откинулся в своём кресле и улыбнулся. — Я не собираюсь уходить просто так.

***

Линейный крейсер верденского космического флота «Анцио»

Полные радости возгласы заполнили флагманский мостик «Анцио», когда отметки приближающихся к Новому Руану рейнских дредноутов начали менять курс, уходя от траектории движения к планете.

— Сработало, — Уинстон покачал головой, глядя на дисплей. — Поверить не могу, что это сработало.

— Мы сражаемся с людьми, адмирал, — напомнил ему Райн и не смог скрыть своей улыбки, глядя вместе с Мак’Найтом на экран. — Хотя, если признаться, я тоже не до конца верил в это.

— Только не вздумай ляпнуть это Пайку, парень. Это была твоя идея и прослежу, что бы он узнал об этом, если всё ещё жив.

— Благодарю сэр. Я... Вот дерьмо!

Точки рейнских дредноутов на экране закончили манёвр смены курса и теперь удалялись от планеты. Но Тома ужаснуло не это, а то место, через которое пролегала их новая траектория движения. Это открытие мигом стёрло улыбки с лиц двух офицеров.

— Ублюдки, — только лишь и произнёс Уинстон.

И Том был полностью с ним согласен. Новый курс рейнцев должен бы провести дредноуты рядом с поясом Единорога на обратной от точки их входа стороне системы. И понять причину такого направления было легко. Том не сомневался в том, что эти мерзавцы уничтожат всё, что смогут найти и до чего дотянутся.

Хитрость помогла им если и не выиграть это сражение, то хотя бы на время защитить Новый Руан от удара. Но, бой ещё не окончился и их оппонент найдёт во что вонзить свои клыки.

Глава 5

6 февраля 786 года

Система Валетрия.

Сульфар.

Старый и потрёпанный временем флаер шёл на небольшой высоте, пока под его покрытом облезшей краской брюхом проносились равнины Ландширского пояса. Шехар уверенной рукой вёл машину, направляясь к тому месту, которое когда-то было его домом.

Джайпур-Бан. Столица сульфарского королевства. Шехар уже знал, что именно там произошло. Записей в местной информационной сети было предостаточно. Каждый их просмотр наполнял сердце такой сильной болью, что Шехару хотелось кричать от переполнявших его чувств. Тяжело раз за разом смотреть, как твой дом ровняют с землёй кинетические удары. Но даже так, после всего этого, он должен был увидеть это собственными глазами. Что-то внутри него требовало этого.

Бывший принц находился на планете уже целый месяц. К концу прошлого года он смог наконец добраться до своего родного мира, воспользовавшись услугами контрабандистов. Эти услуги стоило ему огромных денег, но средства не составляли для него проблемы. Деньги, изначально предполагавшийся в качестве платы наёмникам, он получил обратно, когда в силу сложившихся обстоятельств они не смогли выполнить заказ. Естественно, часть суммы они вычли в свою пользу. В конце концов, если бы не действия их людей, Шехар давно был бы уже мёртв.

Лестер Мэннинг вернул ему уплаченные за несостоявшийся заказ деньги. И именно их Шехар использовал для того, чтобы добраться до планеты. Других вариантов у него и не было. Он пытался выйти на контакт с верденским правительством и получить от них хотя бы какую-то помощь, но его просто не стали слушать. Сначала «несколько дней ожидания» растянулись в неделю, а затем и в две. В какой-то момент, Шехар понял. Ждать было бесполезно. Но, учитывая, какие именно события обрушились на верденцев всего через несколько недель после их визита на Сульфар, Шехар не мог не понять их. Верди стояли на пороге возможной войны, которая уже стучалась в их двери.

И тогда Шехар снова обратился к Лестер Мэннингу с просьбой помочь ему добрать до Сульфара. Имеющихся в его распоряжении денег было более чем достаточно для подобно и он сильно удивился, когда получил от Мэннинга отказ. Это настолько обескуражило его, что он попросту не мог в это поверить. В попытке переубедить его, Шехар предложил ему всё, что было у него в наличии. Огромную сумму, которая предполагалась в качестве платы за первоначальный заказ. Но всё равно, полученный ответ был тем же самым. Мэннинг ссылался на то, что из за событий между Рейном и Верденом множество работавших на него людей оказались призваны обратно в вооружённые силы и сейчас у него была явная нехватка нужных ему специалистов.

Шехар в это не верил. Голос внутри него твердил о том, что это была ложь. Причин он не знал, а разбираться у него не было ни сил, ни желания. Очередной отказ в помощи тяжким грузом лёг на его плечи.

И тогда, он пришёл к решению воспользоваться помощью не самых «законопослушных» граждан. Это стоило ему дорого. Чудовищно дорого. Дабы совершить то, что задумал, Шехару пришлось потратить почти четверть той суммы, которую он получил от Мэннинга. Скорее всего, можно было бы обойтись и меньшими деньгами, попытайся он воспользоваться помощью менее квалифицированных «специалистов». Но, как оказалось в дальнейшем, его решение оказалось верным. Изменение гинетического профиля его клеток. Новое лицо, созданноое в лаборатории из полу-живой синтетической кожи. Новые отпечатки пальцев и новые глазные яблоки. Всё это было необходимо для того, чтобы попасть на Сульфар незамеченным.

И это сработало. Шехар до сих пор помнил обуявший его страх, когда он только сошёл с борта челнока и стоял на таможенном пункте космопорта. В любую секунду он ждал, что будет раскрыт. Что будет схвачен. Но ничего из этого не произошло. Самодовольный мерзавец, к которому обратился Шехар, выполнил свою работу на совесть.

И он не соврал о побочных эффектах.

В Синангаре Шехар провёл почти две недели. Искусственные генетические маркеры, на время изменившие его биометрический профиль помогли ему пройти таможню. Но вот процесс их отторжения организмом... Это было ужасно. Почти неделю бывший принц провалялся в дешёвом номере грязного отеля. Высокий жар. Кажущаяся бесконечной и нестерпимой боль во всём теле. Затмевающая сознание мигрень. Адская ломота в суставах. Шехара раз за разом выворачивало на изнанку даже тогда, когда он уже был уверен, что в его теле не осталось на это жидкости. В один момент он был практически уверен, что эта дрянь его убьёт. Первый приступ, приближение которого Шехар почувствовал за несколько часов до того, как он случился, был наверное самым слабым. Небольшая пауза, когда принятые препараты начали очищать его организм, была лишь прелюдией к последующим дальше адским мукам. Дальше было лишь хуже. Четыре дня мучений, прежде чем симптомы начали сходить на нет и ещё почти столько же, чтобы он наконец смог встать на ноги.

Когда самочувствие наконец стало лучше, Шехар начал потихоньку собирать информацию. Пока он находился в Вердене система Валетрия находилась в полной информационной блокаде и все попытки его узнать хоть какую-то информацию о родном доме оказалось бесплотны. Последние полгода, казалось, что система вообще перестала существовать, за исключением редких, явно подвергавшихся цензуре сообщений.

Теперь же, информация текла к нему в руки полноводной рекой. Бурным потоком, грозившим затянуть в пучину из цензуры, лжи и пропаганды любого, кто рискнул бы окунуться в неё. Шехар поглощал информацию словно губка, с каждой секундой чувствуя всё более и более сильное отчаянье. Под конец второй недели, он уже начал сомневаться в том, правильно ли поступил. Он хотел вернуться домой, а попал в совершенно незнакомый ему теперь мир.

Сульфарская Демократическая Республика. Новорождённое государство, вставшее на ноги в ореоле пепла погибшего королевства. И чем больше Шехар узнавал о нём, тем страшнее оно ему казалось. Авторитарное монархическое правление его брата сменилось тоталитарной диктатурой Рустала при поддержке Рейнского Протектората. Не нужно было быть гением, чтобы понять, откуда именно поступало вооружение и техника, использующиеся войсками Рустала. Их всецело поддерживали рейнские военные, подразделения которых входили практически в каждый встреченный Шехаром патруль.

Когда его тело наконец отправилось от последствий, он покинул город. Раздобыть транспорт оказалось не так уж и сложно. Шехар купил старый флаер, расплатившись наличными деньгами, в достатке имеющиеся у него на чипах разного номинала, а не электронным переводом. Закупившись припасами, он отправился в путешествие к столице. Его путь лежал через безбрежное море песков Каркаданской пустыни, которую он пересёк относительно спокойно. Купленный им флаер хоть и выглядел не ахти, но было хорошо видно, что предыдущий хозяин за ним ухаживал. Репульсорный двигатель работал ровно, спокойно и размеренно, неся машину в десяти метрах над песчаными дюнами.

Через пять дней Шехар наконец увидел тянущиеся к небу пики ландширского горного хребта. Он мог бы оказаться здесь и гораздо быстрее, но бывшему принцу было банально смертельно опасно использовать общественный транспорт. Да, суборбитальный челнок доставил бы его в Ландшир меньше чем за три часа. Но, какой бы бы не была экономия времени, подобный поступок мог стать последним для бывшего принца. Не обладая больше биометрической маскировкой, он не мог позволить себе попасть в руки одного из патрулей. Шансы на то, что его узнают простые граждане был крайне мал. Шехар никогда не был общественной личностью, больше помогая старшему брату решать государственные дела находясь за его спиной. Конечно же, раньше, в угоду необходимости, он появлялся на людях. То там, то тут. Но, как правило, Шехар старался избегать широкой публичности, предпочитая спокойно заниматься своим делом из тени занимаемого братом трона. Как бы смешно это не звучало, но он был доволен своей жизнью и положением в семье. Бремя власти, лежащее на плечах его старшего брата, никогда не привлекало его самого. Шехар всегда оставался за его спиной, всеми силами помогая ему притворять в жизнь мечты, лелеемые их семьёй уже не одно поколение.

Тем не менее, Шехар был очень осторожен и старался лишний раз не светиться на людях. Конечно же, новая причёска, глаза и некоторые другие изменения в его внешности позволяли надеятся на то, что в нём не сразу признают младшего брата бывшего короля. Но глупо рисковать он не собирался.

Сверившись с экраном навигационной системы, Шехар немного изменил курс, направив флаер к восточной части ландширских гор. Если ничего не изменилось, то там он сможет найти того, кто сможет ему помочь. Или, хотя бы, дадут ему новую информацию.

Старенький флаер под управлением Шехара перемахнул через очередной горный кряж и провалился вниз. Под его брюхом, играя отблесками отражённого солнца, плескались голубые и кристально чистые воды озера Сагар. Машина прошла в считанных метрах над зеркальной поверхностью спокойного озера, оставляя за собой след из потревоженной репульсорами машины воды.

Сагарское озеро было одним из красивейших мест во всём Ландшире. Именно к нему стекалось большое количество бурных горных рек. Многочисленные, специально проложенные каналы отводили воду из озера и уводили её в глубь равнинного пояса, создавая ирригационную систему, питавшую свежей водой огромные сельскохозяйственные поля Ландшира.

В километре от берега, на искусственном острове стоял несколько роскошных зданий. Шехар сделал медленный круг над островом, заметив фигурки указывающих на него людей. Качнув рукоятку управления, Шехар убрал мощность с репульсоров и мягко посадил флаер на одной из двух посадочных площадок. Когда он отключил системы машины и выбрался наружу, флаер уже окружали шестеро человек с пистолетами в руках. Шехар не успел произнести и двух слов, когда окружившие его охранники повалил его на землю, буквально вжав лицом в твёрдое покрытие посадочной площадки. Принц попытался дёрнуться, чтобы вырваться от сдерживающей его хватки, но замер, когда почувствовал ствол пистолета, прижатый к его затылку.

— Только дёрнись, ублюдок, — прошипел около его уха грубый и хриплый голос. — И тогда я с удовольствием вышибу тебе...

— Мазуд стой! Немедленно отпустите его!

Новый, властный и уверенный голос разнёсся по посадочной площадке. Шехар кое-как вывернул голову, чтобы увидеть идущего к нему старика в дорогом, но в тоже время достаточно простом костюме.

— Уберите от него руки!

— Но господин...

— Сейчас же, Мазуд!

— Да господин.

Хватка, выворачивающая руки Шехара, ослабла. Уже через секунду сильные руки поставили его на ноги. Его плечи, всего несколько мгновений назад вывернутые под болезненным углом, ныли, но Шехар забыл о неприятных ощущениях едва увидел подошедшего к нему человека. Не успел он и глазом моргнуть, как оказался сжат в крепких объятиях.

— Дядя Ашиит...

— Я так рад, мой мальчик, — прошептал мужчина, сжав его в своих объятиях. — Я так рад, что ты наконец вернулся домой.

***

Они сидели на открытой веранде. Перед ними раскинулась спокойная гладь озера. Шехар расположился в кресле напротив Ашиита, держа в руках бокал с вином, пока несколько слуг убирали со стола остатки простого, но вкусного обеда.

— Это было ужасно, Шехар, — продолжил прерванный едой разговор мужчина. — Всего один день. Один, единственный день и наш мир изменился до неузнаваемости.

— Да дядя, я уже видел это, — Шехар покачал в руках бокал со сладким, но не приторным ягодным вином.

Он даже не подозревал, как соскучился по этому напитку.

— Аджиит, да хранят боги его душу, не заслужил подобной участи. Как и все, кто погиб вместе с ним в тот день.

Мрачная тень плохо скрываемой боли легла на лицо Ашиита.

Семья Ашиита Дев Агры была давним и вернейшим сторонником и политическим союзником Аль Ханов. Более того, они даже имели общих предков. Обе семьи были наследниками рода Сумира Аль Хана, человека основавшего колонию на Сульфаре, а в последствии и заложившего фундамент того, что в итоге стало Объединённым королевством Сульфара. Родной брат Ашиита, Раджиндер Дев Агра занимал место в правящем совете семей Сульфара и всегда был ярым сторонником и верным союзником короля. Его потеря была лишь одной их бесчисленного множества тех, которые произошли в тот день.

Шехар сидел напротив Ашиита и удивлялся тому, как сильно сдал сидящий перед ним мужчина. Даже не смотря на солидный возраст, он всегда лучился энергией и бодростью. Он и его брат Раджинедр всегда были для Аджиита и Шехара близки. Особенно это проявилось в тот момент, когда Аджиит занял место своего отца на королевском троне Сульфара. Практически часть семьи, они всегда были на их стороне, помогая решать сложные политические ситуации. Обладая большим количеством сторонников в совете семей, Дев Агра имели определённый уровень контроля на ними, что позволяло Аджиито «продавливать» нужные ему и для блага планеты решения. И пускай их родственные линии разошлись, для Шехара и Аджиита братья Дев Агра всегда были столь же важны, как и их покойный отец.

— Что было дальше?

— Дальше? — Ашиит расстроенно покачал головой. — После падения столицы и гибели всех, кто находился во дворце на планету спустились союзники Рустала.

— Рейнский Протекторат.

— Верно, мой мальчик. Их корабли заняли систему, а войска высадились на планету...

— И никто даже не сопротивлялся?

— Почему же? Конечно же сопротивлялись. Остатки армии и некоторые семьи пытались бороться, но... — Ашиит грустно усмехнулся. — У них не было ни единого шанса. По крайней мере в открытом противостоянии. Военная машина Рейна слишком сильна чтобы позволить подобное. При их поддержке, фанатики Рустала быстро подавляли всех неугодных кто кричал громче всех. Ты же знаешь, что произошло в Синангаре три месяца назад?

У Шехара неожиданно пересохло в горле. Принц облизнул губы и кивнул. Он уже видел записи.

Некоторые семьи отказались признать за собой власть Рустала. Они активно сопротивлялись новому порядку, помогая местным повстанцам оружием, продовольствием и информацией. Они снабжали их всем необходимым, чтобы те могли продолжать бороться за освобождение их родного мира. Глупая и бессмысленная борьба, в которой у них не было ни единого шанса на победу. Только не тогда, когда за спиной Рустала стояла военная мощь Протектората с их людьми, оружием и техникой. Но люди не переставали бороться, нанося удары там, где их не ждали и быстро отступали. Повстанцы пытались бить там, где их противник был слаб. Нанести ему максимально сильный урон, какой только было возможно в условиях сильной ограниченности их сил.

Порой, Шехару казалось, что они били лишь ради того, чтобы ударить. Ведь после этих атак ситуация ни как не менялась. Власть Рустала лишь укреплялась на планете. Плюс к всему добавлялись проблемы с координацией. Благодаря рассказу Ашиита, он уже знал, что старый друг их семьи помогал повстанцам всем, чем мог. Он обеспечивал их укрытиями, припасами и даже помогал информацией, делая это в тайне от ищеек Рустала, которые чуть ли не в каждом аристократе видели предателя и приспешника этих террористов. Его старший сын, Камал, не смотря на протесты отца вступил в одну из повстанческих группировок. Наверное это и стало одной из причин того, почему Ашиит помогал им.

Он просто не мог бросить своего сына. И раз уж ему не удалось переубедить его, то он хотя бы пытался заботиться о нём.

Но три месяца назад всё изменилось. По планете прокатились многочисленные чистки. Одетые в чёрное отряды из «Камаан ке Сена» арестовывали и забирали людей без каких либо объяснений. И чаще всего, обратно они уже не возвращались. Новое министерство общественной безопасности исправно отрабатывало свой хлеб, старательно ища «врагов народа» и истребляю неудобных новому режиму. Получив в свои руки власть, Рустал предпринимал всё необходимое, чтобы уже никто не смог вырвать её из его пальцев.

И Ашиит справедливо боялся, что и его семью не минует эта пугающая участь. Этот человек делал всё необходимое, чтобы обезопасить себя и своих близких. Сидя перед Шехаром, Ашиит с выражением глубочайшего стыда на лице рассказал ему о том, что когда пропал его сын вместе со всей его ячейкой сопротивления, он из страха перестал поддерживать повстанцев. Ашиит так же рассказал ему о том, как лично принёс клятву верности Русталу. При последних словах его губы задрожали от отвращения. Кому-то, это могло показаться предательством.

Но Шехар понимал причины такого поступка.

За два месяца до его возвращения на планету произошло то, что потом навсегда должно было остаться в анналах сульфарской истории, как один из печальнейших её дней.

«День справедливого суда» — как называли его по телевидению и в местной информационной сети. Но среди людей произошедшее на центральной площади Синангара носило и другое название.

«Кровавый понедельник».

Вот только вряд ли кто-то решиться произнести это вслух. Решив наконец положить конец движению сопротивления, отряды «Камаан ке Сена» за одну ночь арестовали более пятисот человек. Все они принадлежали к бывшим правящим семьям Сульфара, которые тем или иным образом поддерживали повстанцев. По крайней мере именно такой вердикт вынесли им их судьи вместе со смертельным приговором. И в итоге восемьсот двадцать один человек были повешены на центральной площади Синангара, прямо на глазах у тысяч людей. Это событие поражало в своей масштабности и беспрецедентной жестокости, которой их мир никогда не ещё не видел. Палачи не разбирали, кто именно перед ними. Мужчины, женщины, старики или маленькие дети. Каждый из них был предан этой ужасной участи. Шехару пришлось смотреть эту запись дважды. В первый раз он попросту не выдержал происходящего на экране. Бенерджи, Карнад Каур, Чарттерджи, Тхакур Пан и другие. Шехар лично знал представителей этих семей. Все они были сторонниками короля и ни единожды поддерживали Аджиита. И Шехар собственными глазами смотрел как членов этих семей, одного за другим безжалостно убивали на глазах собравшейся толпы. Пленники кричали от ярости, проклиная палачей и самого Рустала, пока на их глазах вешали их товарищей, друзей и близких. Другие же плакали, в истерике умоляя пощадить их. Несчастные, готовые принести какие угодно клятвы, лишь бы избежать ужасной участи.

Но палачи были глухи к этим мольбам. Они лишь выполняли свою работу, вешая людей одного за другим, словно скот на скотобойне.

И среди них Шехар увидел Камала Дев Агру. Его друг сильно изменился за прошедшее с их последней встречи время. Вечно весёлое, жизнерадостное лицо исхудало и окаменело, превратившись в безэмоциональную, холодную маску. Шехар смотрел, как двое конвоиров подвели его, едва держащегося на ногах от истощения и явных побоев к эшафоту. Дальнейшее было тяжело вспоминать. Было даже страшно представить, что чувствовал Ашиит, глядя на то, как его любимого сына, его первенца убили на глазах толпы с такой лёгкостью, словно это было ничего не значащее насекомое.

Шехар дрожащей рукой поставил бокал обратно на стол. Он попросту боялся, что раздавит его — настолько сильно сжались его пальцы.

— Неужели, не осталось никого, кто продолжал бы сопротивляться этому ублюдку?

— Почему же. Остались. Но, как бы мне не было жаль это говорить, им уже ничего не светит.

— Почему?

— Невозможно переловить и убить всех, мой мальчик. Некоторые семьи ушли в подполье ещё до «Кровавого понедельника». Кому-то удалось уцелеть во время чисток и бесконечных арестов. Практически каждая группа сопротивления, которая осталась на свободе, возглавляется сейчас бывшими аристократами. Теми, кто отказался склонить голову. Даже после всего, что произошло.

— Постой, но если они всё ещё на свободе, тогда почему...

— Всё очень просто, Шехар. Они дерутся не за Сульфар, а за свои собственные цели. Первые несколько дней после уничтожения столицы царил самый настоящий хаос. Ты будешь смеяться, но как минимум трое решились на то, чтобы объявить себя новыми королями, — Ашиит с грустной улыбкой покачал головой. — Идиоты. На что они рассчитывали. Я пытался отговорить их... Но всё было тщетно. Всех троих вырезали меньше чем за неделю. Нашли, где бы они не прятались и убили, как животных. Остальные оказались умнее и скрылись, забравшись в самые глубокие норы, которые только смогли найти. Из всех группировок сопротивления остались лишь несколько. О каком объединении может идти речь, если они дерутся за себя, а не за свой собственный мир? Нет, мой мальчик, эпоха королевства уже прошла и сделать с этим мы уже ничего не сможем.

— И что? Взять всё и бросить? Просто сдаться на милость этого чудовища?

В голосе бывшего принца послышалась злость. Гнев, который он копил в себе с момента возвращения домой готов был выплеснуться наружу. Всё то, что он увидел, о чём узнал, всё это заставляло его душу пылать от ярости. Смотреть на то, как созданное его предками было разрушено и извращенно в угоду личных амбиций этого монстра было не просто тяжело. Это было невыносимо.

Ашиит посмотрел на него и нахмурился.

— А что ты предлагаешь, Шехар?

— Бороться! Дядя, мы не можем взять и оставить это так. Можно же объединить их. Заставить сражаться вместе...

— И? Чего ты хочешь от меня, Шехар? Сражаться? Схватить винтовку и идти в первых рядах? — Старик указал на себя раскрытыми ладонями. — Посмотри на меня. Я стар, мой мальчик. Слишком стар для всёго этого. Мне стоило огромных трудов отстоять безопасность своей семьи. Я уже заплатил за это слишком большую цену...

Сказанное стариком должно было успокоить Шехара, но вместо этого эти слова лишь сильнее раззадорили его. Он добирался сюда в надежде на то, чтобы найти союзника, а увидел лишь старика, который отказывался пойти за ним.

— Они убили Аджиита! — Практически прорычал принц. — Они убили всю мою семью, Ашиит! Этот ублюдок Рустал забрал у меня всё! Всё что у меня было! И ты предлагаешь мне смериться?! Да как ты смеешь! Я наследник коллежского трона...

— Замолчи! — оборвал резко его старик. — Ты лишь зазнавшийся щенок! Думаешь тебе одному пришлось нелегко? Думаешь только ты потерял близких для себя людей? Мы все лишились своих близких, а теперь ты хочешь поставить под угрозу и тех, кто ещё остался?! Ты сам то понимаешь, чего ты хочешь?! Ты пришёл в мой дом и просишь меня поставить под угрозу всё, что я с таким трудом пытался сохранить!

Резкий, подобный внезапно вспыхнувшему урагану ответ ошарашил Шехара. Он замер в своём кресле, дрожа от охватившей его ярости и смотрел в глаза сидящего напротив него старца. Во взгляде Ашиита плескались те же самые эмоции... Но помимо них было и горе. Бесконечная, неутолимая скорбь по тем, кого уже было не вернуть назад.

И страх за тех, кто ещё остался.

От одного взгляда в эти уставшие и полные горечи глаза Шехар почувствовал, как все переполнявшие его эмоции растворились. Он словно сдулся, рухнув обратно в кресло, с которого практически вскочил.

Действительно. Кто он такой? Младший брат короля? Возможно, раньше это и было правдой. Но не теперь. Сейчас, он лишь переполненный идеализмом мальчишка. Он пришёл в чужой дом и решил, что имеет право требовать что либо? Но откуда оно у него? Кто дал ему это право? Что такого есть у него за спиной, что он возомнил, будто люди ему чем-то обязаны. Сидящий перед ним человек потерял своего родного брата и близких друзей. Он потерял своего старшего сына. И всё равно помогал тем, кто пытался сражаться, пока опасность для него и его семьи не стала смертельной.

А чем рисковал Шехар, вернувшись на Сульфар? Лишь своей собственной жизнью. Это было всё, что у него осталось. Для Ашиита же, реальность была куда страшнее чем для него. А у старика всё ещё была семья, о которой нужно было заботиться. Младший сын и две дочери. Их нужно было защищать.

Легко быть отважным и благородным, когда тебе становиться нечего терять.

Шехар закрыл глаза, чувствуя глубочайший стыд за сказанные им слова. И даже то, что он поддался эмоциям не извиняло его.

— Прости меня дядя, — наконец заговорил он. — Я... Я был не прав и...

Ашиит вздохнул и тоже откинулся на спинку своего собственного кресла.

— Не нужно Шехар, — спокойно произнёс он. — Ты не должен оправдываться передо мной. Поверь мне, я прекрасно понимаю, какие именно эмоции ты сейчас испытываешь. И я верю в то, что ты не хотел меня оскорбить.

Ашиит взял стоящий на столе бокал с вином и сделал глоток.

— Я понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь. Поверь мне. Я знаю, насколько тебе сейчас тяжело. Но пойми и ты меня. Я должен, обязан защитить свою семью. Сделать всё, чтобы с нами не произошло тоже самое, что и с остальными. То, что произошло с моим мальчиком.

— Я всё понимаю... Ты действительно прав, — Шехар глубоко вздохнул и на несколько мгновений закрыл глаза.

Ему вспомнились слова, сказанные ему одним человеком. Он — никто. Сейчас за его спиной не было ровным счётом ничего и никого. Так какое право он имел требовать, что бы люди шли за ним. Куда он должен их привести, если даже не знает, куда идёт сам?

«Том был прав», — сокрушённо подумал он. Но тогда, он не до конца понимал это. Почему то, в его голове всё ещё была надежда на то, что вернувшись домой, он сможет положиться на своё имя. Что стоит ему приказать и люди встанут рядом с ним, дабы вернуть то, чтобы было у него отнято. И сейчас, когда он попросил о помощи самого близкого человека, который у него остался — то получил прямой и решительный отказ. И это было правильно. Больно, но правильно. С чего Ашиит должен был помогать ему? Потому что он брат короля? Шехар грустно рассмеялся. Не было больше никакого королевства. Всё, что от него осталось, это зазнавшийся и возомнивший себя слишком важным щенок.

Теперь, Шехар всецело осознал смысл сказанных ему тогда слов и всю глубину отчаянья, скрытую за ними.

"«Я знаю, то обуревающее чувство беспомощности, которое ты наверное чувствуешь. Быть лидером, не всегда означает, что ты должен нестись вместе со своими людьми навстречу смерти. Твоя задача принимать решения и сделать всё, что от тебя зависит дабы они были притворены в жизнь. Если жители Сульфара шли за твоим отцом и братом, значит они считали их достойными этого. А достоин ли этого ты, Шехар?»

Так он тогда сказал. Шехар до сих пор не мог дать ответа на этот вопрос. Что тогда, что сейчас. Но сидя в кресле, он никогда не сможет на него ответить.

— Ещё раз прости меня, дядя.

Ашиит мягко улыбнулся.

— Тебе не за что изменяться, мой мальчик. Я лишь хотел, что бы ты понял меня.

— И я понимаю. Извини, что подверг тебя опасности своим прилётом. Я покину твой дом.

Старик нахмурился.

— И что ты будешь делать?

— Хочу для начала посетить столицу...

— Джайпур Бан? Но что тебе там делать, Шехар. Там остались одни руины!

— Я знаю, но... Мне это нужно. Не знаю, как тебе это объяснить, но я должен увидеть это своими собственными глазами.

— А потом?

Шехар пожал плечами.

— Пока не знаю. Возможно попытаюсь связаться с кем-то из тех, кто ещё не опустил руки. Попробую найти тех, кто, кто ещё хочет бороться.

Лишь сказав что, Шехар понял смысл своих собственных слов.Увидев, появившееся выражение почти физической боли на лице своего собеседника, Шехар поднял руки в применительно жесте.

— Прости дядя, я не хотел сейчас оскорбить тебя. Понимаю, в какой ситуации ты находишься. Не переживай, я больше не появлюсь в твоём доме и не подвергну твою семью опасности.

— Боги, Шехар, ну зачем тебе это? Не уже ли ты не понимаешь, что это бесполезно? Вы уже ничего не сможете изменить. Только погибните за зря. Разве мало уже было смертей? Почему ты не хочешь понять, что всё это бесполезно?!

— Возможно... Но я должен попытаться сделать хоть что-то.

Ашиит замолчал, глядя на сидящего перед ним юношу. На его лице застыла маска мучительных сомнений, которые одолевали сидящего перед бывшим принцев старика. Шехар молчал, глядя на него и гадая, что же сейчас твориться у нег ов душе. Какие чувства он испытывает? Старик молчал с пол минуты, прежде чем морщины на его лице немного разгладились. Он вздохнул, словно принятое только что решение сбросило с его плеч тяжёлый груз, что тяготил его с самого начала этого разговора.

— Хорошо, — наконец произнёс он и в его голосе послышалась твёрдость, которой Шехар не слышал с того момента, как прилетел сюда. — После того, как посетишь столицу, я бы хотел чтобы ты вернулся сюда.

Сказанное сильно удивило Шехара. Он выпрямился в кресле и с удивлением посмотрел на старика.

— Ты поможешь мне?

— Да. Я знаю людей, с которыми тебе стоит встретиться.

— Правда? Ты поможешь?

— Мой мальчик, я ничего тебе не обещаю но...

Ашиит не договорил, но Шехар понял его без слов и улыбнулся. Наконец-то, впервые с того момента, как он попал на родной мир в его душе начала теплится надежда.

— Благодарю тебя дядя. Я...

Ашиит лишь грустно покачал головой.

— Ненужно, Шехар. Это лишнее, — старик с грустью улыбнулся и посмотрел на него. — Знаешь, ты так напоминаешь мне Камала...

Когда их разговор сошёл на нет, Ашиит проводил его обратно к флаеру. По пути, Шехар заметил младшего брата погибшего Камала. Его звали Джахар. Совсем ещё подросток. Ему едва ли было больше двадцати и бывший принц удивился тому, насколько холодное и мрачное выражение застыло на его лице. Было трудно представить, как на нём сказалась смерть брата.

Шехар поприветствовал его кивком головы, на который, впрочем, тот не ответил. Ещё раз попрощавшись с Ашиитом, Шехар сел обратно в свой флаер. Через минуту машину уже находилась в воздухе, летя на гладкой поверхностью озера Сагар в сторону где лежали руины Джайпур Бана.

Глава 6

Развалины столицы он увидел всего через час полёта.

И даже знание того, что его ожидало, не могло подготовить Шехара к тому, что его ждало. Дрожащей рукой он направил машину в облёт города, который некогда был одним из крупнейших мегаполисов на планете. Полный жизни, он, казалось, не засыпал ни на минуту, переполненный сомном ярких огней, звуков и запахов. Словно живой организм, Джайпур Бан обладал своим собственным пульсом. Ритмом жизни, который можно было легко почувствовать даже с высоты балконов башен королевского дворца. Ощутить биение сердца города.

Сейчас же, столица больше напоминала разлагающейся труп. Вся его центральная часть лежала в руинах. Некогда возвышавшиеся над остальной частью города башни королевского дворца были разрушены до самого своего основания, погребая под собой прилипающие к ним районы и оставшиеся от кинетических ударов воронки.

Шехар с невыносимой болью в сердце смотрел на то место, в котором он вырос, прекрасно понимая, что больше никогда не увидит его вновь таким, каким оно сохранилось в его воспоминаниях.

Направив флаер вниз, он прошёл по краю городской застройки. На первый взгляд самые крайние городские районы на окраине пострадали меньше всего, но подобное утверждение было верно если сравнивать их с центрально частью города. Ударные волны от орбитальных ударов хоть и были ослаблены расположенными в центре высокими зданиями, всё равно не оставили после себя ни единого целого окна. Исчерченные трещинами стены домов покрывала пыль и грязь, поднявшиеся после того, как рухнули башни городского центра.

Всё это создавало ужасную и грустную картину. Особенно на контрасте с воспоминаниями прекрасного и красивого города, который Шехар помнил.

Подавив рвущиеся наружу проклятия, он начал снижаться, приближаясь к центру. Шехар осторожно посадил флаер на более или менее свободном участке земли, где было не слишком много обломков. Тупиковая улица между двумя пострадавшими от ударов, но не обрушившимся домами. Взяв с собой кое что из вещей, он накинул просторную куртку с глубоким, скрывавшим голову капюшоном и натянул на лицо уже давно ставшую для него привычной куфию. Широкий платок закрывал всю нижнюю часть лица от пыли, а заодно и предоставлял ему дополнительную маскировку. Надёжно заперев машину, Шехар по плотнее натянул на голову капюшон и пошёл к центру города.

Первое, что удивило — это люди. Множество людей. Осматривая то что осталось от города сверху, он даже и предположить не мог, что здесь всё ещё оставался кто-то. А следовало бы. Человек сам по себе крайне живучее существо. Идя по покрытым грязью и пылью улицам Шехар вспоминал какими они были до этого. Сколько жизни было в этом городе, пока смерть не обрушилась на него с небес.

В этом городе Шехар родился и вырос. Оттого, боль от увиденного была ещё сильнее. Бывший принц шёл по разрушенным улицам, обходя обломки упавших зданий. В который раз Шехар сам себе задавал один и тот же вопрос. Смог бы он что-то изменить, находись он в тот момент здесь. Ведь наверняка смог бы придумать что-то. Как-то помочь своему старшему брату справится с этим кризисом. Шехар всегда считал себя достаточно разумным и инициативным человеком, который умел находить выходы из сложных ситуаций. Может быть, тогда и здесь он смог бы найти какой-то способ предотвратить случившееся?

Но, как бы горестно ему не было это признавать, в глубине души он прекрасно знал, что это ничего бы не изменило. Он просто погиб бы вместе с Аджиитом, его семьёй и всеми остальными. Как ему того не хотелось, но он ничего бы не смог сделать.

Идя по разрушенным улицам Джайпур Бана, Шехар направлялся к самому центру города. По пути он подмечал места, в которых бывал ранее. Воспоминания одно за одним накатывали на него и каждое на несколько мгновений возвращало его в прошлое. В ту жизнь, которой больше не было. Город лишился своей красоты вместе с жизнью, вырванной из него чужими руками. Заваленные обломками улицы. Разрушенные витрины магазинов и десятков различных заведений. Шехар шёл поглощённый воспоминаниями, пока не оказался у самого центра. Открывшаяся его глазам картина ножом резанула по его сердцу, когда бывший принц своими глазами узрел последствия орбитального удара. Снизу это выглядело ещё хуже, чем когда его флаер прошёл над городом. Весь центр Джайпур Бана просто сровняло с землёй. Некогда поднимавшиеся в небо здания, теперь лежали на земле. Их искорёженные, повреждённые конструкции напоминали ему скелеты мёртвых древних ящеров с земли о которых он когда-то читал. Идя сюда, Шехар знал, что именно его ждет. Но одно дело знать и совсем другое увидеть собственными глазами. Ни одна видео запись не передаст того тихого ужаса, что несли в себе лежащие перед ним разрушенные здания.

Шехар опустился и сел на лежащие прямо на улице камни.

Что ему теперь делать? Этот вопрос вновь пронзил его сознание. Он снова пытался на него ответить, но каждый раз вновь возвращался назад. Что он может сделать? Он — никто. Принц мёртвого королевства. Что у него есть?

Вопросы мелькали у него в голове, пока Шехар просто сидел и смотрел на руины королевского дворца. Разрушенные конструкции трёх башен обломками лежали на земле вокруг глубокой воронки, что зияющей дырой находилась между их основаниями. Солнце медленно опускалось за горизонт, накрывая разрушенный город мириадами теней. Резкий порыв ветра поднял в воздух облако пыли, блеснувшее битым стеклом в солнечных лучах.

Шехар сильнее натянул закрывавшую лицо ткань и зажмурился, когда ветер обдал его пылью, грязью и запахом дыма.

Месть.

Одно единственное слово вспыхнуло в его сознании. Грубое. Жестокое. И такое человеческое. До этого самого момента Шехар продолжал думать так, как и подобает принцу. Он хотел сделать всё, что бы вернуть отнятое обратно. Восстановить. Но с каждым днём, проведённом на Сульфаре, он всё сильнее и сильнее понимал. Это невозможно. Что может один человек против той силы, что сотворила подобное? Ответ был безжалостен в своей простоте. Ничего. Ровным счётом ничего. Он летел сюда в надежде найти тех, кто захочет помочь ему в борьбе. Присоединится к нему в попытке дать отпор захватчикам. Но вместо этого его ждали лишь напуганные люди, пытающиеся сделать всё, чтобы защитить себя и своих близких. Даже те, кто всё ещё продолжал бороться, делали это из за личных амбиций и желаний. Кто из них захочет встать под его начало, в попытке вернуть утраченное?

Дядя Ашиит. Единственный, кому он мог доверять отказал ему в помощи, когда она была ему так необходима. И что сделал Шехар получив отказ? ОН возмутился. Разозлился на сидящего перед ним старика из за его ответа, совершенно не понимая причин этого поступка.

— Каким же я был идиотом... — Прошептал сидящий на камнях принц.

Но если он не может поступить так, как следует королю, то следует забыть об этом.

Месть.

Он отомстит. Так мог бы поступить любой «человек» на его месте. Простое и понятное желание, подпитываемое злостью и горечью от произошедшего. Осознание и принятие этой простой цели наполнило Шехара энергией. Словно выброс адреналина в кровь, оно заставило его задрожать мелкой, едва заметной дрожью. Ведь всё так просто.

Он отомстит. Даже если на это потребуется месяцы или годы, он доберётся до тех, кто сделал это с его миром. С его жизнью. И заставит их заплатить за содеянное.

И начнёт он немедленно.

Шехар поднялся на ноги и развернувшись пошёл обратно, оставив за спиной картину пестревшего в лучах заходящего солнца разрушенного дворца. Его шаг был твёрдым и уверенным. Впервые за пару последних недель у него было чёткое направление. Путь. Он вернётся обратно в поместье Дев Агра. Дядя Ашиит поможет ему встретится с теми, кто ещё сражается. И Шехар примкнёт к ним. Убедит их, взять его. Будет сражаться голыми руками вместе со всеми если потребуется, но доберётся до тех, кто ответственен за это. И плевать, чего это будет ему стоить.

Подгоняемый этими мыслями, Шехар возвращался обратно к оставленному им флаеру. Практически дойдя до того места, где находилась его машина, он услышал человеческие голоса и звуки глухих ударов. Дойдя до улицы, Шехар повернул за угол.

Трое мужчин стояли рядом с его машиной, тщетно стараясь вскрыть дверные панели. Один из них орудовал ломом, вставив его в тонкую щель между дверной панелью и корпусом. Налегая всем весом и ругаясь, он пытался отогнуть часть двери, что бы залезть внутрь.

— Эй! — Крикнул Шехар, подходя ближе. — Отойдите от неё.

— Пошёл прочь, — огрызнулся в ответ один из мужчин. — Мы её первые нашли.

Шехар быстро осмотрел всех троих. Грязные, исхудавшие, они были одеты в рваную, покрытую пылью одежду. Двое сразу же отошли от машины, сделав несколько шагов ближе к Шехару, пока третий пытался выдернуть лом.

— Это мой флаер, — Шехар применительно поднял руки, показывая, что он не вооружён. — Я...

— Проваливай отсюда! — перебил его самый крупный из них, наконец высвободив застрявший в корпусе флаера лом. — Теперь это наша машина и всё что в ней есть — наше.

Шехар глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Если сейчас он лишиться машины, то кто знает, сможет ли он вернуться обратно к озеру Сагар.

— Послушайте, — спокойно начал он. — У меня есть еда. Я отдам её вам, но заберу флаер он...

— Мы сами всё заберём! — оборвал его злой голос. — Держите его!

Выкрикнув последний слова, здоровяк сделал несколько резких шагов прямо к нему, занося над головой руки с сжимаемым в них ломом.

Шехар сделал шаг в сторону, пропуская мимо своей голову стремительно опускающейся железный прут, которым противник намеревался проломить ему череп. Одним движением он перехватил сжимавшую оружие руку, а затем вывернул её. Мужчина закричал от боли и выронил лом. Тот с глухим и металлическим стуком упал на землю. Шехар надавил на своего противника, ещё сильнее выворачивая его запястье, заставляя того чуть ли не опуститься на колени.

— Нам нет смысла драться, — попытался успокоить их Шехар. — Я же сказал, что отдам вам еду...

— Какого черта вы стоите на месте! Хватайте его!

Двое оставшихся мужчин, что до этого момента замерли на своих местах бросились в атаку. Они просто побежали к нему, выставив вперёд руки, надеясь схватить и повалить своего противника на землю. Здесь и речи не было о какой либо техничности или тактике. Эти люди набросились на него словно голодные звери.

Выпустив сжимаемую руку, Шехар сделал шаг назад, увернувшись от одного и оказавшись лицом к лицу со своим третьим противником. Тот видимо не ожидал подобного и резко затормозил, больше бесполезно размахивая руками, чем действительно пытаясь ударить. Бывший принц с лёгкостью отразил два удара и нанёс ответный. Выброшенная вперёд рука ударила мужчину в область гортани. Достаточно, чтобы остановить его, но в тоже время не настолько сильно, чтобы сломать трахею и убить его. Потерявший на несколько мгновений возможность дышать мужчина хрипя рухнул на колени, хватаясь за горло и судорожно пытаясь вздохнуть.

Заметив краем глаза движение сбоку, Шехар отклонился назад, увернувшись от железного прута. Первый из бросившейся на него двойки успел подобрать упавшее оружие своего лидера и теперь размахивал им, пытаясь достать Шехара. Изогнутый конец лома свистнул в воздухе, едва не зацепив его плечо, но принц вовремя увернулся, сделав шаг в сторону и назад быстро разрывая дистанцию со своим противником.

Каларипаяту. Древнее боевое искусство, корни которого уходили ещё в те времена, когда предки Шехара ходили по Старой земле, а человечество даже и не думало о том, что когда нибудь выберется за пределы своего крошечного голубого шарика. Шехар никогда не считал себя хорошим бойцом и изучал Калари, как называли его сокращённо, больше для общего развития. Ведь это искусство включало в себя не только боевые навыки, но так же и комплексы медитаций, дыхательные техники и многое другое. Калари было не столько боевым искусством, сколько инструментом для познания самого себя.

Именно так говорили его учителя, всегда твердя ему о том, что боевая составляющая Калари лишь способ укрепить тело.

Но сейчас, это было более чем эффективное оружие.

Шехар дождался пока его противник вновь броситься в атаку и сделал резкий шаг вперёд, прямо к нападавшему. Левой рукой он перехватил его оружие, а второй быстро нанёс ответный удар, врезав ему основанием ладони прямо в лицо. Мужчина упал назад, выронив лом и повалился на спину, стараясь зажать рукой окровавленное лицо. Густая, алая кровь толчками выливалась на его лицо из сломанного носа. Не теряя времени, Шехар развернулся назад. Поднявшийся на ноги лидер неудавшихся грабителей попытался прыгнуть на него со спины, но лишь повстречался лицом с металлическим прутом и тоже рухнул на грязную землю.

Не прошло и тридцати секунд, как все трое лежали на грязном асфальте, скуля от боли. Шехар размахнулся и швырнув металлически лом подальше, пошёл к своему флаеру. Произошедшая короткая схватка взбодрила его и одновременно вновь резанула болью его душу. В любой другой ситуации эти люди никогда бы не напали на него, если бы не охватившая их смертельная нужда.

По крайней мере, он хотел на это надеятся.

Открыв дверь, он сел внутрь и запустил двигатель флаера. Пока репульсоры машины запускались, он достал с заднего сидения сумку со своими вещами и вылез наружу. Подойдя к лежащим на земле мужчинам, попытавшимся отползти при его приближении, он открыл сумку и высыпал на землю пол дюжины пластиковых пакетов с армейскими пайками, которые купил ещё в Синангаре. Рассчитанные на три приёма пищи каждый, эти пайки содержали достаточно калорий, что бы взрослый мужчина мог полностью удовлетворить свою потребность в еде на целые сутки.

— Забирайте, — бросил он и развернувшись пошёл обратно.

Идя обратно к флаеру, он услышал, как минуту назад пытавшиеся напасть на него люди бросились к лежащим на земле пластиковым пакетам. Ему она всё равно не потребуется, а если будет нужно, то он просто купит ещё или возьмёт продукты у Дев Агра. В любом случае, решил Шехар, им эта еда была куда нужнее, чем ему самому.

Случившееся, лишь подтвердило то, о чём он подсознательно знал весь этот месяц, но не хотел признавать. Объединённое королевство Сульфара мертво. Всё, ради чего работали он, его старший брат и их предки более не существовало. Разве можно было подумать о чём-то подобном всего год назад? О том, что люди будут драться и убивать за еду словно звери. Случившееся в дребезги разбило наполненные идеализмам и мечтами стремления, лелеемые Шехаром с того момента, как он вернулся домой. Оно лишь сильнее укрепило уже сформировавшееся решение в голове молодого человека.

Он отомстит. За себя. И за всех тех, кто более не был способен сделать это.

Сквозь покрытое царапинами лобовое стекло флаера Шехар смотрел, как пытавшиеся его убить люди с трудом поднялись с земли и бросились собирать оставленную им еду. Они хватали пластиковое пакеты, чуть ли не вырывая их друг у друга из рук.

Через пол минуты старый и потрёпанный временем флаер поднялся в воздух и направился в сторону гор ландширского хребта. Туда, где в окружении скал находилось озеро Саргар. То место, откуда он начнёт свой собственный крестовый поход.

Пролетая над городом, Шехар чуть наклонил машину и пролетел над тем местом, где покоились руины королевского дворца. Он бросил на низ один единственный, последний взгляд. Прежде чем отвернутся, Шехар прочитал короткую молитву за душу Аджиита и всех остальных. Тех, кто уже был мёртв и тех, кому лишь предстояло умереть.

***

В этот раз посадка прошла гораздо спокойнее. Как и в прошлый раз Шехар медленно зашёл на посадку, облетев искусственный остров, на котором находилось поместье семьи Дев Агра. Сделав круг, он медленно посадил флаер на посадочную площадку.

Его уже ждали. Двое мужчин с пистолетами, которые они так и не достали из висящих на поясе кобур. В этот раз никто уже не стал набрасываться на него, тыча оружием в лицо. Оба охранника были готовы к его возвращению. Стоило ему покинуть флаер, как они подошли ближе и сообщили о том, что господин Дев Агра ожидает его.

Старик ждал Шехара на той же самой открытой веранде, где они разговаривали до этого. На столе перед ним стояли тарелки с остатками лёгкого ужина и пара бокалов с вином. Охранники поклонились сидящему в кресле Ашииту и развернувшись покинули их, оставив хозяина дома и бывшего принца наедине.

— Рад, что ты вернулся обратно, мой мальчик, — с искренней улыбкой произнёс старик, когда Шехар опустился в кресло на против него.

— Спасибо дядя. Это... Это было ужасно. И Очень трудно.

— Я понимаю тебя. Мне самому было нелегко, когда я узнал о том, что случилось. Это был ужаснейший день в нашей истории.

— Учитывая то, что происходит сейчас, дядя, я боюсь что настоящий ужас ждёт нас впереди. Скажи, ты смог договориться...

Ашиит прервал его, подняв ладонь.

— Подожди Шехар. Сначала, я хочу кое о чём тебя спросить. Скажи мне, что ты понял, когда побывал в Джайпур Бане.

Шехар нахмурился.

— Я не совсем тебя понимаю.

— Шехар, я же знаю тебя. Знаю с тех пор, как ты был ребёнком и бегал по коридорам этого дома вместе со своим братом и моими сыновьями, — при этом упоминании глаза старика потемнели. Боль от потери своего собственного сына тяжёлым бременем давила на его душу. — Я знаю... Знал вас обоих. Тебя и Аджиита, как своих собственных детей. И я вижу, что полёт к столице не прошёл для тебя бесследно.

— Это так заметно?

— Ты выглядишь уверенне, чем когда я увидел тебя раньше. Я же вижу, ты что-то решил для себя. Я хочу узнать, что именно.

Шехар молча откинулся в кресле и не торопился отвечать. Сидящий напротив него Ашиит так же не спешил и просто молчаливо ждал, когда молодой человек даст ответ на заданный вопрос.

— Королевство мертво, дядя, — наконец произнёс он. — Когда я пришёл туда... Когда собственными глазами увидел то, что осталось от моего дома... Мне не описать словами, сколь больно было осознавать это. Но теперь, я думаю, что понимаю тебя гораздо лучше. Королевство мертво. И чтобы я ни делал, я никогда не смогу вернуть всё назад. Это просто не возможно.

Шехар рассказал ему о том, что он увидел в разрушенной столице. Он говорил, изливая ему все те чувства, что переполняли его в тот момент, когда он смотрел на руины дворца. Рассказал о троих мужчинах, что напали на него. Шехар говорил так тихо, что казалось сидящий напротив него старик не услышит. Но Ашиит прекрасно слышал каждое слово. И когда принц замолчал, хозяин дома глубоко вздохнул. Этот простой жест был наполнен облегчением, будто ответ Шехара был именно тем, что он от него ждал... Нет. Лишь надеялся услышать.

— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, мой мальчик. Поверь мне, старику. Я знаю, каково это терять тех, кто тебе безмерно дорог. Никаких сил не хватит, чтобы вернуть мёртвых обратно.

— Знаю дядя. Скажи, ты сделал то, о чём говорил?

Ашиит кивнул, как показалось Шехару, с лёгкой неохотой.

— Да. Но у меня есть для тебя другое предложение. Взгляни сюда.

Дев Агра протянул ему планшет. Шехар подобрался в кресле и взял устройство в руки. Взглянув на выведенную на дисплеи информацию, он нахмурился.

— Что это?

— Это «Шаррикупур». Торговое судно принадлежащее одной из моих компаний. Через месяц оно вернётся в систему...

Шехар удивился. Он перевёл взгляд с планшета на старика.

— Я думал, что система блокирована.

— Так и есть, но в прошлом месяце некоторым фирмам разрешили продолжить торговлю. Двум семьям, если быть точным.

— Тебе и...

— Роду Керан Су.

Шехар сморщился, подавив острое желание плюнуть. Одна только эта фамилия была для него словно яд. Один из древнейших правящих родов Сульфара. Керн Су всегда были в оппозиции Аль Ханам и яростно выступали против их решений даже тогда, когда это объективно было невыгодно им самим. Всё, лишь бы вставить ещё одну палку в колесо королевской машины. За проведённое в Синангаре время, у него было достаточно времени узнать о том, что некоторые аристократические семьи пережили последовавшую за сменой власти чистку. И Дом Керан Су был одним из тех, кто не только не подвергся репрессиям, но даже возвысился выше того положения, что он занимал при королевской власти.

Естественно, Шехара не удивил тот факт, что практически все уцелевшие семьи были так или иначе связаны с Русталом и хашмитами.

— Двуличные ублюдки, — почти прорычал он.

Ашиит лишь махнул на это рукой.

— Не трать свои силы на злость к этим мерзавцам, мой мальчик. Они всегда были подобны каменношкурой кобре, что сидит в песке и ждёт пока еда сама приползёт к ней в пасть. Сейчас они не важны.

— Хорошо. Так что там с «Шаррикупуром»?

— Нам разрешили снова продолжить свои коммерческие операции. Естественно под чётким наблюдением наших рейнских «друзей».

Последние слово Ашиит произнёс с таким выражением на лице, будто его рот был наполнен желчью. Он даже сделал глоток из своего бокала, прежде чем продолжить.

— После своего возвращения через месяц, оно некоторое время простоит в на орбите, после чего отправится на Конкордию с партией харрашасовой древесины.

Шехар хмыкнул. Дев Агра и раньше продавали эту невероятно прочную и практически не портящуюся древесину. После специальной сушки и обработки, тёмно-красное харрашасовое дерево переставало абсорбировать влагу и сжималось, сохраняя при этом свою форму и практически не теряя в объёме. По своей прочности эта древесина была одной из прочнейших, а естественный тёмно-красный цвет и красота строения внутренних волокон делал её одним из крайне дорогих материалов. Естественно, она не могла соперничать по своей стоимости с ценными полезными ископаемыми, но в определённых кругах спрос на харрашасовое дерево был весьма высок.

— Конкордия... Это пространство Союза, я прав?

— Верно. Рейнцы тщательно проверяют каждое судно покидающее систему, но я смогу сделать так, чтобы ты покинул систему на «Шаррикупуре»...

— Что?!

Шехар замер в кресле. Слова Ашиита были подобны потоку ледяной воды, обрушившемуся на его плечи. Дев Агра моргнул, удивлённый его реакцией.

— Я говорю, что мы сможем вывезти тебя из Валетрии, Шехар. Так уж сложилось, что мои люди хорошо разбираются в контрабанде и смогут...

— Нет! Я не собираюсь покидать Сульфар, дядя.

— Ради всего святого, Шехар, но почему? Ты же сам сказал, что королевство мертво. Ушедшее не вернуть. Так зачем тебе оставаться здесь и рисковать своей жизнью?

— Потому... — Пальцы принца сжались на краях планшета с такой силой, что казалось вот-вот продавят пластик из которого был сделан его корпус. — Потому что я не могу вот так вот взять и просто улететь. Оставить всё так, как есть. Я принял решение.

Шехар почувствовал, как у него пересохло в горле. Ему стало трудно дышать. Положив планшет на стол, он встал с кресла и подошёл к перилам, идущим по краю веранды. Пальцы сжались на холодном мраморе. В пяти метрах от них плескались воды Саргара, бросая отблески от последних лучей заходящего солнца.

— Какое решение, Шехар? — услышал принц голос за своей спиной.

— Я обязан отомстить, дядя. Я убью Рустала и всех, кто ответственен за то, что произошло.

— Ты сошёл с ума! Господи боже, Шехар, зачем тебе это?! Это никогда не вернёт тебе брата!

— Я прекрасно это понимаю, — ответил принц после нескольких секунд, потребовавшихся ему на то, чтобы успокоить своё собственное сердце. — Но я обязан это сделать. Я поклялся...

— К дьяволу твои клятвы!

Громкий выкрик был переполнен злостью и горечью. Шехар удивлённо обернулся, чтобы увидеть разгневанное лицо Ашиита.

— Кому они нужны?! — Продолжил он. — Мёртвым? Им плевать на то, что ты сделаешь! Какой смысл держать ответ перед теми, кто никогда не оценит тяжести твоих поступков. Шехар, я прошу тебя ещё раз. Одумайся. Неужели ты не понимаешь, что...

— Ты же и не собирался позволить мне встретиться с теми, кто продолжает бороться с Русталом, — внезапно понял Шехар. — Верно, дядя?

Ашиит поднялся с кресла и подошел к стоящему у перил Шехару.

— Послушай меня, Шехар. Если ты решишь ввязаться в эту глупую борьбу, то всё, чего ты добьёшься — лишь новая череда смертей и страданий. Неужели ты не понимаешь, сколько труда мне пришлось приложить, чтобы добиться хоть какого-то спокойствия в нашем мире? Я уже заплатил чудовищную цену, а теперь, ты хочешь вновь дать повод этим безумцам драться, используя тебя в своих целях!

Шехар покачал головой.

— Этого не будет. Я не позволю им...

— Да ты ничего не сможешь сделать! Они коварны и гораздо хитрее тебя. Они воспользуются твоим именем, чтобы вновь попытаться начать восстание. Будут пользоваться тобой, словно знаменем, дабы призвать людей и послать их на бойню. Им плевать на тебя, твоего брата и королевство. Как же ты не поймёшь...

Ашиит схватил его за плечи. Его тонкие, сухие пальцы оказались удивительно сильны, когда он сжал его руки, стараясь завладеть вниманием и убедить в своей правоте. И, что было самое отвратительное, Шехар понимал, что он, скорее всего, был прав. Сказанное им было верно и достаточно очевидно, чтобы он успел подумать об этом, пока возвращался сюда из Джайпур Бана.

Но это было не важно.

Он уже не мог отказаться от принятого решения. Шехар мягко взял руки Ашиита в свои и разжал его пальцы, осторожно высвобождаясь из хватки старика.

— Прости меня дядя, но я не могу. Я уже принял решение и не отступлюсь от него, — принц с грустью улыбнулся. — В конце концов, разве не этому, вы с Раджиндером и нашим отцом учили нас?

Произнесённые слова словно выпустили из Ашиита воздух. Старик отшатнулся, поражённый тому, что услышал. Сделав несколько шагов назад, он нащупал стоящее за спиной кресло и тяжело опустился в него. Шехар же подошёл ближе и опустился на одно колено рядом с ним, накрыв его ладонь своей.

— Прости меня дядя, — ещё раз повторил он. — Но таково мое решение. Я не отступлю от этого пути, каким бы ошибочным он тебе не казался. Прости, что я подверг твой дом опасности. Я сейчас же покину его и больше никогда не появлюсь у тебя на пороге.

Встав, он последний раз улыбнулся старику и пошёл к ведущему с веранды выходу.

— Ты прав, мой мальчик, — раздался у него за спиной пропитанный печалью голос. — Мы действительно были хорошими учителями. Слишком хорошими...

Тихий выстрел ударил Шехара в спину. Прямо между лопатками. Парализатор огненной волной прошёлся по его телу. По нервным окончаниям словно пустили электрический ток, парализующий тело. Шехар даже не понял, что именно произошло, когда тело перестало его слушаться и он рухнул на пол, словно кукла с обрезанными нитями.

Ашиит встал с кресла и подошёл к трясущемуся в конвульсиях на полу принцу. Парализатор он отдал своим охранникам, которые оказались на веранде едва тело Шехара упало на пол.

— Мне так жаль, мой мальчик. Поверь мне. Я хотел избежать этого всеми силами, но ты просто не оставил мне другого выхода. Надеялся, что ты прислушаешься ко мне и покинешь планету...

Шехар изогнулся в судороге, которая свела все мышцы его тела. Но его глаза неотрывно смотрели на стоящего рядом с ним старика. В них был такой водоворот эмоций, что их было невозможно отделить одну от другой. Удивление. Неверие. Гнев. Боль от предательства. Всё это смешивалось, порождая вопросы, которые Шехар не мог задать.

Но Ашииту было достаточно одного взгляда, чтобы понять смысл несказанных слов.

— Я не позволю тебе нарушать хрупкое спокойствие, которого с таким трудом добивался, Шехар. Прости, но это выше моих сил. Если сейчас ты уйдёшь отсюда, то люди найдут способ использовать тебя или же ты сам, поддавшись ярости и горячему нраву, запустишь новый виток кровопролития. А я не хочу этого. Прошу, надеюсь, что ты поймёшь меня.

Ашиит повернулся к одному из подошедших охранников.

— Свяжитесь с «Камаан ке Сена». Сообщите им, кто именно у нас находится. Пусть заберут его.

От услышанных слов Шехар дёрнулся на полу. Он отчаянно сопротивлялся действию парализатора, но всё, чего он смог добиться, это лишь тихий, жалобный стон. Ашиит перевёл свой взгляд на него и покачал головой.

— Прости, — вновь произнёс он. — Но лучше ты станешь жертвой, которая поможет Русталу избавиться от этих безумцев, чем послужишь для них способом вновь погрузить наш мир в хаос.

Ашиит вздохнул. Его взгляд, направленный на лежащего у его ног человека был наполнен лишь глубокой и искренней печалью.

— Ты так похож на Камала, Шехар. Так похож...

***

Они лежали на скале, тщательно прикрытые буйно растущими густыми кустарниками и небольшими деревьями, что покрывали склоны окружающих озеро скал.

— Глянь ка. Уже улетают, — произнесла девушка, внимательно следя за двумя явно военными флаерами, что поднялись с посадочной площадки поместья. — Интересно, что там произошло.

Выкрашенные в чёрный цвет машины приземлились двадцать пять минут назад. На их бортах были изображены эмблемы так ненавистной девушке организации. Красный трёхголовый лев, каждая голова которого была изображена в виде львиного черепа. Люди «Камаан ке Сена» вышли из своих машин и вернулись обратно через пятнадцать минут, волоча за руки неподвижное тело.

Сначала девушка решила, что это труп, но быстро поняла, что это не так. Скорее всего последствия парализатора, — решила она. Настроив увеличение на своём электронном бинокле, она ещё раз осмотрела машина «черепоголовых», как за глаза называли палачей Рустала.

Тихий, едва слышный шорох донёсся до неё откуда-то сзади.

— Мас, ты достал.

— Прости. Проклятая фантомка. Никак ни хочет отпускать.

Лежащий рядом с ней напарник сосредоточился. Заменявший ему правую ногу ниже колена протез замер, перестав шевелить механическими пальцами ноги.

— Нужно сообщить о том, что они забрали его, — произнёс он, внимательно следя за поднимавшиеся в воздух флаерами. — Не ожидал, что этот старый ублюдок сделает нечто подобное. Жаль, что наши не успели.

Лежащая рядом с ним девушка бросила на него скептический взгляд. Всё её лицо было выкрашено маскировочной краской, которая не позволяла разглядеть её.

— Ага...

Достав рацию, девушка осторожно подключила к ней тонкий, едва ли в пару миллиметров толщиной провод. Длинный, но тонкий кабель тянулся почти полтора километра до расположенного на вершине одной из скал маломощного лазерного передатчика. Передаваемое узконаправленным лучом сообщение давало практически сто процентную гарантию, что их не обнаружат.

— «Белка» вызывает «Ладью»

— «Ладья» на связи.

— Черепа ушли. Объект у них.

— Поняли вас. Направление?

Девушка скосила взгляд на своего напарника, приникшего к окулярам.

— Юго-юго-восток, — тихо прошептал он.

Девушка тут же повторила сказанное.

— Понял вас «Белка». Чёрт. Ладно. Значит будем форсировать первоначальный план. Возвращайтесь обратно как можно скорее. Конец связи.

— Поняла, — быстро произнесла девушка и отключила связь.

— Собираемся и валим обратно, — быстро прошептала она, отключив рацию и убирая её в подсумок на боку своего жилета.

— Твоя подруга будет счастлива, — тихо пробормотал Масуд, отползая от края скалы и собирая снаряжение.

— О да, — улыбнулась Аша, быстро и сноровисто разбирая дальнобойную импульсную винтовку и убирая её в рюкзак. — Наша пай девочка будет счастлива. Так счастлива, что всем этим черепоголовым ублюдкам станет грустно...

Глава 7

— Удостоверься в том, что это именно он.

— Конечно. Если анализ будет положителен?

— Мне по большому счёту наплевать, — раздался из динамиков жёсткий голос. — Можешь делать, всё что захочешь, но если это действительно он, то не убивай его. Шейх Рустал хотел бы, чтобы к моменту казни в нём всё ещё можно было узнать принца.

— Как прикажешь наиб. Всё будет исполнено так, как ты хочешь.

— Я и не думал сомневаться в тебе мой друг.

Халид коснулся терминала и отключил связь, наблюдая через стекло за тем, как два выкрашенных в чёрное военных флаера начали снижаться для посадки. С такого ракурса ему были хорошо видны эмблемы с трехгодовыми львами, тщательно выполненные на их чёрных корпусах. Он уже заранее знал об их прилёте и позаботился, что бы их «гостю» был оказан самый лучший приём.

При мысли об этом его скрытые густой чёрной бородой губы растянулись в довольной улыбке. Сегодняшний день обещал быть чрезвычайно интересным. Слишком редко в его руки стали попадать местные аристократы и другие важные в прошлом человечки. Халид не без удовольсвтия вспомнил одного из своих последних гостей, к которому он лично приложил свои руки. Тощий и визгливый аристократишка. Член какой-то там важной семьи.

«Видать, — подумал Халид, — Ты был не так уж и важен, раз тебя отдали в мои руки»«.

О, как он кричал. Как вопил и извивался от боли, когда Халид приступил к своему любимому делу. Это доставляло ему истинное, практически граничащее с физическим наслаждением, удовольствие. Он разделал этого недомерка заживо. Слушая, как он визжал от боли словно грязная свинья, Халид насмешкой вспоминал презрительные взгляды, что бросали на него подобные этому ничтожеству люди. Грязный пьяница. Преступник. Убийца. Тот, кто недостоин жить в одном с ними мире.

Но теперь, всё изменилось. Теперь именно он обладал силой. Обладал властью. Возможностью делать то, что умел и любил больше всего. Причинять боль всем этим ничтожествам, которые раньше смотрели бы на него с высока, считая себя лучше него лишь потому, что родились с золотой ложкой в своих надушенных аристократических задницах. Каждый раз, ломая кости и выворачивая их пальцы, он задавался вопросом. Думали ли он когда нибудь, что всё так обернётся? Что они поменяются местами и уже он будет смотреть на них с высока? Обладать властью над их жизнями и с презрением смотреть на то, как они извиваются и корчатся на полу, умоляя его о снисходительности.

Вряд ли.

Халид снова улыбнулся, глядя на то, как его люди вытащили из грузового отделения флаера человека и потащили его прочь с посадочной площадки.

Сегодня, ему в руки попал поистине ценный экземпляр. Огорчало его лишь то, что полученные от наиба распоряжения не позволяли ему разгуляется со всей фантазией, на которую был способен его жестокий и извращённый мозг. А жаль. Уж он точно нашёл бы несколько способов, чтобы заставить этого молокососа вопить и молить от боли.

Халид развернулся и спокойным шагом покинул свой личный кабинет.

«Тихар Гартак» раньше не был тюрьмой.

Этот комплекс изначально строился в качестве военной базы. Вместе с базами «Багран» и «Корнад» он должен был стать третьим аванпостом в этом регионе планеты, создав тем самым триумвират для защиты всего Ландширского пояса. Но, к сожалению, средства на его строительство поступали слишком медленно, чтобы «Тихар» можно было закончить в срок. У «Баграна» и «Корнада» была изначальная инфраструктура, вокруг которой строились военные комплексы. Старый столичный космодром и морской порт обладали зачатками всего необходимого, что позволило существенно снизить стоимость строительства. База «Тихар» подобными послаблениями не обладала. К началу Хашмитского восстания семимесячной давности база была практически достроенна, но ещё не введена полностью в эксплуатацию. Местом для её строительства было выбрано горное плато Махаан Дивар. Великая горная стена. Природный волнорез, о который разбивались бесчисленные волны дюнного моря Каркаданской пустыни. Протянувшееся почти на семьсот километров, оно в своей самой высокой части более чем на двести метров возвышалось над безбрежными каркаданскими песками. Именно на вершине Махаан Дивар располагалась недостроенная и труднодоступная военная база.

Как бы смешно это не прозвучало, но смена политического режима пошла военной базе только на пользу. Во время правления королевской династии Аль Ханов, король так и не смог протолкнуть через правящий совет увеличение бюджета на строительство. Когда же к власти пришёл Рустал, то при поддержке и активном вливании средств Рейнского Протектората базу достроили и доработали в кратчайшие сроки, превратив это место в надёжную тюрьму для военнопленных, политических заключённых и других людей, что были неугодны новому правительству. Отсюда им было некуда бежать. С одной стороны скальное плато и кажущаяся бесконечной пустыня с другой. Ближайший населённый пункт находился в трехстах киллометрах к востоку, и добраться до него пешком у беглецов не было ни единого шанса.

Халид лично убедился в этом, несколько раз устраивая для себя и своих людей своеобразное «сафари».

И теперь, Халид безоговорочно правил этим местом. Превратил тюрьму в свою собственное, маленькое королевство, полное чужой боли и страданий. Его простая, жестокая и послушная натура была как нельзя кстати, делая Халида прекрасным и благодарным подчинённым для его господина и ужасающим ночным кошмаром, для всех, кто мог сюда попасть.

Идя по коридорам, он рассматривал три четырёхэтажных блока с камерами для заключённых, которые их рейнские союзники быстро возвели здесь всего за месяц. Сейчас, они уже более чем на две трети были заполнены людьми. Бывшими королевскими военными, политиками и неугодными новому режиму аристократами. Всеми, кто отныне был ненужен и не важен для будущего Сульфара. В который раз глядя на эти здания и представляя людей запертых внутри них, Халид радовался тому, что в ближайшее время работа у него не закончится.

Потому что свою работу он любил.

***

Люди в чёрной форме подхватили его под руки. Без какой либо аккуратности они выволокли всё ещё парализованное тело Шехара из флаера. В лицо принца ударил сухой, горячий воздух. Куда бы его не привезли, здесь было невыносимо жарко и душно. Покрывавший посадочную площадку бетон был подобен раскалённой сковороде, отдавая накопленное за жаркий день тепло.

Мысли в голове Шехара сменяли друг друга одна за другой с такой скоростью, что его сознание напоминало диапроектор, быстро переключающий слайды один за другим. Картинки в его мозгу сменялись, но лишь одно оставалось неизменным. Чувство глубокой боли и злости от предательства близкого человека. Оно не оставляло его ни на секунду. Мозг Шехара цеплялся за эти чувства, с такой же силой, с которой утопающий цепляется за спасательный круг. Лишь кипящая злость, смешанная с гневом, не давали ему провалиться в пучину отчаянья.

Дядя Ашиит. Человек, которого он считал самым близким из всех, кто у него остался. Он предал его. Отдал в руки этих мясников. Как подобное могло случится?!

Солдаты протащили его внутрь какого-то здания и дальше, по коридору до лифта. Шехар с трудом воспринимал действительность, представшую перед ним потоком образов и размытых картин. Он даже не мог поднять голову, чтобы оглядеться и понять, где именно он оказался. Организм по прежниму находился под действием выстрела из парализатора и отказывалось подчиняться ему, как бы сильно он этого не хотел. Мир мерцал вспышками, которые чередовались чёрными пятнами, когда тащившие его солдаты вышли из лифта и потащили Шехара по коридору, проходя под расположенными на потолке светильниками. Стоило ему оказаться в коридоре, в нос ударили гнилостные запахи пота и человеческих отходов.

Раздался писк дверного замка и звук отодвигаемого тяжёлого засова. Его втащили в крохотную, два на два метра камеры и просто бросили на пол. Всё, на что у Шехара хватило сил, это болезненно зашипеть сквозь сдавленные зубы, когда его лицо ударилось о грубый бетонный пол. Дверь за его спиной закрылась, отрезая единственный источник света, что освещал крохотную, грязную камеру.

Не способный пошевелиться, он лежал на полу, вдыхая полный поднявшейся с пола пыли воздух. Ему хотелось кричать от несправедливости, но он не мог даже разжать собственную челюсть.

Он даже не мог сказать, сколько он так пролежал. Минуту? Час? Этот вопрос терзал его сознание, ещё сильнее усугубляя липкое, всепоглощающее чувства страха от неизвестности. Он даже не заметил, когда коридоре раздался глухой звук тяжёлых шагов, неумолимо приближавшихся к его камере.

***

Синангар.

Одетый в дорогое и богато украшенное белое сари, Рустал Имран Хашми вошёл через предусмотрительно открытые двери. Этот кабинет в который раз поражал его своей чрезмерной аскетичностью и практичностью. Когда-то, это помещение занимал один из виднейших деятелей города. Теперь же, это место сменило своего хозяина. И, вспоминая вычурный стиль и отсутствие какого либо вкуса у предыдущего владельца, помещению это пошло только на пользу. Лишь один единственный рабочий стол, стоящий около широкого, панорамного окна. Кресло с высокой спинкой, стоящее за ним. Несколько мелочей, вроде личного рабочего терминала да и аккуратный, без каких либо украшений, мебельный гарнитур, состоящий из низкого кофейного столика, дивана и ещё одного кресла около одной из стен.

Хозяин кабинета уже ждал его, сидя в кресле рядом с диваном. При появлении Рустала он поднялся на ноги и протянул ему руку.

— Шейх, — произнёс он грубым и хриплым, низким голосом.

Рустал мягко улыбнулся и принял рукопожатие.

— Генерал.

— Прошу, присаживайтесь. Кофе? Или может быть вино?

— Я бы не отказался от чашки, генерал.

Кровель криво усмехнулся и указал ладонью на стоящий у столика диван. Вместе с этим, за спиной Рустала открылась дверь и молодой человек в военной форме рейнского протектората вошёл в кабинет генерала с подносом в руках. На подносе уже стояли исходящий паром кофейник и две чашки на белоснежных блюдцах.

Рустал отреагировал на это ещё одной улыбкой, хотя внутренне поморщился. То, как этот человек просчитал его желания решительно не понравилось сульфарцу. Генерал, как хозяин кабинета, разлил напиток по чашкам, в то время как Рустал в очередной раз рассматривал своего... Коллегу? Партнёра? Надсмотрщика?

Рудворт Кровель. Генерал рейнских вооружённых сил и в тоже время главный и полномочный представитель Протектората на Сульфаре. Высокий, с широкими плечами и манерой держаться от которой за милю разило военной службой. Скупые, экономные и отточенные движения. Наливая кофе в обе чашки, этот человек не сделал ни одного лишнего или ненужного движения. Строгая практичность, сплавленная с опасной плавностью и уверенностью. Его лицо лишь дополняло это впечатление. У Рустала при всём желании не повернулся бы язык назвать этого человека красивым или хотя бы приятным глазу. Жёсткое, словно грубо вырезанное из куска мрамора лицо. Короткие тёмные волосы. И пара шрамов. Один спускался от тёмных волос по правой стороне лба, через глаз, к правой стороне губ. Второй же проходил под линией глаз через переносицу и уходил назад по левой стороне лица к левому уху. Из-за пересекавшего губы шрама, Русталу всегда казалось, что лицо генерала искаженно в лёгкой, презрительной усмешке.

Этот человек не нравился Русталу.

Сульфарец не любил вести дела с людьми, которые могли оказаться умнее, опаснее и, что было важнее всего, могли быть более жестокими чем он сам. У шейха уже сложилось достаточно объёмное мнение об этом человеке, чтобы опасаться его. И Рустал ждал, когда же его заменят на месте рейнского представителя на Сульфаре. Ему было куда удобнее и проще работать с политиками или же дурачками вроде покойного Каспара, бывшего начальника местной рейнской резидентуры, решившего, что он может играть в эти игры на одном уровне с Русталом. И сульфарец терпеливо ожидал, когда же генерал наконец займёт положенное ему место верного цепного пса и предоставит разбираться с важными делами другим людям.

Но этого так и не произошло.

Через месяц с момента Хашмитского восстания, Родворд Кровель был назначен официальным представителем Протектората на Сульфаре, что не сильно обрадовало нынешнего правителя Сульфарской Демократической Республики.

— И так, шейх, с каким делом вы посетили меня сегодня? — с показной вежливостью спросил Кровель опускаясь в кресло напротив Рустала.

Сульфарец улыбнулся, спрятав чуть изогнувшиеся в улыбке губы за чашкой с кофе, и мысленно отдавая должное генералу. Кресло в котором он сидел имело такую высоту, что сидящий в нём генерал возвышался над любым человек, сидящим напротив него. Визуальная демонстрация превосходства. Старый и дешёвый приём психологического давления, прекрасно известный обоим людям в этой комнате. Во время этой короткой паузы, каждый из них знал, о чём думает другой.

— В руки моих людей попал Шехар Аль Хан, — спокойно ответил Рустал, поставив чашку обратно на блюдце. — Считаю, что вам необходимо знать об этом.

Кровель с интересом посмотрел на него.

— Любопытно. Я думал, что он погиб четыре месяца назад, когда корветы коммодора Штрельца уничтожили его личное судно попытавшееся проникнуть в систему.

Рустал кивнул.

— Признаюсь, мы все думали точно так же. Но, как оказалось, мальчишка выжил.

— И каким же образом вы смогли его найти? — Мягко поинтересовался Кровель.

— Ашиит Дев Агра. Он сам отдал мальчика нам в руки.

— Хм... Дев Агра? — Кровель на мгновение задумался.

Рустал кивнул с лёгкой улыбкой.

— Да. Одни из ближайших сторонников нашего бывшего короля.

— Дерьмовые же у него были сторонники.

Рустал поморщился от подобных слов.

— Ашиит куда практичнее своего брата, — бросил в ответ сульфарец. — Для него главное — безопасность его и его семьи. Всё остальное для него вторично. Именно он выдал нам несколько крупных группировок повстанцев.

— После того, как сам же и снабжал их всем необходимым для борьбы, — резко произнёс рейнский генерал. — Я уже говорил вам, что с ним следует поступить так же, как и с остальными.

Рустал вздохнул. Этот вопрос они обсуждали не раз.

— Он мне полезен, генерал, твёрдо произнёс он. — Под его руководством находится большая часть добывающей и сельскохозяйственной промышленности в пределах Ландширского пояса, а так же контакты в Союзе. Это будет очень полезно для Сульфара во внешней торговле.

— Полезность, свойство временное, шейх. Незаменимых людей не бывает.

Рустал без какого либо колебания посмотрел в холодные, серые глаза. Произнесённая его собеседником реплика была настолько плохо завуалированной угрозой, что Рустал хотел было рассмеяться. Но он вовремя вспомнил о том, кто сидит перед ним. Этот человек был далёк от интриг и политических игр. Прямой как палка, Кровель не чурался и даже предпочитал самые простые и эффективные методы решения возникавших перед ним проблем. Любой другой человек на его месте искал бы рычаги давления, способы воздействия на него, Рустала. Кто-то вроде Каспара мог бы решить, будто сможет сыграть с ним в эту игру и победить. Возможно, что рано или поздно такой человек всё же найдётся. Но пока что Русталу удавалось успешно выигрывать в этой игре, где ставкой была твоя собственная жизнь.

Но Кровель... Нет, этот аджамби был слишком туп и прямолинеен для тонких и изящных схем. И именно из за этого он был вероятно самым опасным оппонентом для Рустала. В руках генерала была огромная военная мощь, противопоставить которой Сульфар не мог ничего. По крайней мере пока что. Если перед таким человеком появится торчащий гвоздь, то он просто возьмёт молоток побольше.

— Как я уже сказал, в данный момент, — Рустал особо выделил эти слова, — Ашиит Дев Агра мне полезен. Я могу избавиться от него самого и всей его семьи одним щелчком пальцев. Но что мне это даст, генерал? Придётся тратить время и ресурсы на то, что бы заставить вновь работать то, что раньше принадлежало ему. Он прекрасно понимает, что для него же самого гораздо выгоднее сотрудничать и подчинятся мне, нежели обречь себя и свою семью на страшную и мучительную смерть.

Кровель лишь дёрнул плечом.

— Дело ваше, Рустал. Этот мир — ваш. И пока вы полезны Протекторату, мы будем продолжать поддерживать вас. Это обоюдное сотрудничество.

— Я это прекрасно понимаю, генерал, — вежливо ответил сидящий напротив генерала мужчина, тщательно следя за своим голосом.

— И так, что вы планируете делать с парнем?

— Если честно, то я пока что не знаю, — признался Рустал. — Сначала, я думал о том, чтобы просто казнить его. Так же, как и остальных. Было бы хорошо, если бы всё это произошло гораздо раньше. Мальчик стал бы прекрасным дополнением в «День справедливого суда». Сейчас же...

— Боитесь сделать из него мученика, шейх? — спросил Кровель с лёгкой улыбкой.

— Зрите в корень, генерал, — вздохнул Рустал и откинулся на спинку дивана. — Казнить его сейчас, когда большая часть мятежников уже подавлена, не имеет большого смысла. Даже с пропагандистской точки зрения. Чрезмерная жестокость полезная лишь в один определённый момент. Не вам ли об этом не знать, генерал?

Кровель чуть дёрнул рассечёнными шрамом губами.

— Значит, мальчику предстоит умереть в неизвестности, в вашей тюрьме?

— Возможно. А возможно и нет. Наверное, будет даже более продуктивно, если он пока что останется в живых.

— Да же так?

— Да, — кивнул Рустал. — Вы ведь до сих пор так и не разобрались с группировками Каур Кай и Бахад Джайн?

Сидящий перед ним генерал сморщился, словно от зубной боли. Чанд Каур Кай и Пандар Бахад Джайн были единственными лидерами крупных групп повстанцев, которые до сих пор были на свободе. Эти семьи никогда не были сторонниками королевской династии Аль Ханов, но и в оппозицию не входили. Они и некоторые другие, как правило, оставались в стороне, занимая нейтральную позицию. Очень часто, это помогало обоим родам получать дополнительные преференции то от оной, то от другой стороны, что естественно не нравилось никому. Но с учётом существовавшей системы, поделать с этим ничего было нельзя.

Именно их обособленность и стала той спасительной ниточкой, которая позволила им выскользнуть из лап Кровеля. По крайней мере, так думал он сам. Рустал бы никогда в жизни не признался открыто в том, что сегодняшняя проблема была следствием именно его действий. Именно Рустал решил не трогать «нейтральные» семьи, рассчитывая, что как и раньше они примут верное для них и нужное ему решение.

Но, к сожалению, реальность оказалась иной.

С другой стороны, именно люди Кровеля, со всей их техникой и возможностями уже дважды упустили Пандара и Чанда. Так что, пока он считает это своей собственной промашкой Рустал не собирался переубеждать его в этом.

— Согласен, — практически мгновенно отозвался Кровель. — Мы пока не смогли разобраться с ними, но я бы не беспокоился насчёт них. Их ресурсы, как материальные, так и людские, не безграничны. Рано или поздно, они оступятся и это будет последняя ошибка в их жизнях. С ними будет тоже самое, что и с остальными.

Произнося последние слова, генерал махнул рукой себе за спину. Русталу не нужно было гадать, что именно имел в виду Кровель. Через панорамное окно открывался прекрасный вид на центральную площадь Синангара, где всё ещё стояли эшафоты.

С них по прежнему демонстративно свисали петли, принявшие в свои смертельные объятия восемьсот человек в тот самый, «Кровавый понедельник».

Возможно, — подумал сульфарец, вспоминая тот день, — мальчику действительно будет лучше просто и тихо исчезнуть. Стать лишь ещё одной жертвой в фундаменте того, что Рустал строил и планировал всю свою жизнь.

Глава 8

8 февраля 786 года

Верденская система Нормандия

Геосинхронная орбита Нового Руана

Станция «Бренус»

Том пролетел через стыковочный рукав и привычным движением ухватился протезом за выкрашенные в ярко жёлтый цвет металлические поручни. Он осторожно, но быстро перенёс своё тело в зону действия генераторов искусственной гравитации станции. Райн проделал это практически на полном автомате, даже не задумываясь о том, что делает. Действия, отработанные до автоматизма и ставшие привычкой. Они прошли для него лишь фоном, не отвлекая его от царящих в голове мыслей.

Крепко встав на ноги, он сразу же отошёл в сторону, чтобы дать место следующей за ним Марии. Капитан «Анцио» проделала те же самые действия с точно такой же лёгкостью, твёрдо встав на ноги рядом с ним. Вместе с Томом стоял и Уинстон, в очередной раз проверяя данные на своём личном планшете. Как только Рамез встала на ноги рядом с ними и поправила свой собственный мундир, ожидавший их офицер станции вежливо предложил следовать за собой. Идя по станции Том осматривался по сторонам, чтобы понять настроение людей. И судя по хмурым лицам, оно явно было неважным. Наверное, это было бы наиболее мягким определением той мрачной гаммы чувств, которые царили на лицах большинства из них.

И Райн понимал в чём причина этого.

Ему даже не нужно было смотреть на потрёпанные корпуса линейных крейсеров, занявших места в ремонтных доках станции, которые он видел когда их челнок заходил на стыковку со станцией. Кораблям и экипажам Грегори Пайка крепко досталось, и сейчас сотрудники станции прилагали все возможные и невозможные усилия для того, чтобы как можно скорее вернуть их в строй.

Да, им удалось отбить атаку на систему и предотвратить удар по Новому Руану. Предложенный Районе план сработал прекрасно. Общими усилиями им удалось обмануть своего противника, создав у него впечатление того, что сил и зубов у защитников системы куда больше, чем они могли бы подумать. Особую роль в этом сыграл момент времени, в который начали своё движение корабли Тринадцатой эскадры. Он был тщательно рассчитан и выбран таким образом, чтобы у их оппонента сложилось мнение об ошибке, допущенной их противником. Крошечная деталь, идеально дополнявшая общую картину этой театральной постановки. Сейчас, Тому трудно было сказать, так ли нужно было это делать. Но никто и никогда не сможет сказать, что именно заставило их план сработать. Так что Райн был рад тому, что всё вышло именно так, как и планировалось.

Но, к сожалению, хоть верденский флот в Нормандии и смог избежать полного разгрома и потери системы, это ни как не помогало смериться с теми огромными материальными и людскими потерями, нанесёнными рейнским ракетами в момент прохождения их кораблей в близи пояса астероидов. О том, что для восстановления уничтоженной инфраструктуры потребуются миллионы, если не миллиарды и годы труда, Райн даже думать не хотел.

Потеря гражданских промышленных объектов была лишь одной стороной этой печальной монеты. Как Том того и боялся, эвакуировать всех, кто находился на станциях в поясе Единорога было попросту физически невозможно. На данный момент список погибших и пропавших без вести включал в себя более одиннадцати тысяч фамилий. Аварийные поисковые команды уже четыре дня продолжали поиски в поясе, буквально прочёсывая его мелким ситом и заглядывая под каждый камень в надежде на то, что кому-то могло повезти спастись и выжить. Но с каждым проходящим часом шансов на это становилось всё меньше. Гражданские объекты просто не обладали тем запасом прочности, который мог бы помочь им пережить подобное. Гражданские скафандры хоть и обладали автономностью, которая могла бы позволить оказавшимся в вакууме людям выжить некоторое время, попросту не обладали запасом систем жизниобеспечения для долговременного нахождения в открытом космосе. Военные контактные скафандры давали своим владельцам до тридцати часов в режиме экономичного расхода запасов СЖО. А на сколько могло хватить их гражданских версий? Сутки? Даже меньше, как подсказывала Тому память.

Райн на мгновенье сбился с шага, представив себя на месте этих несчастных. Каково это, висеть в бесконечной, чёрной пустоте, без какого либо шанса на спасение. Ждать, пока скафандр и его собственное тело истратит все свои ресурсы, а затем медленно и мучительно задыхаться в одиночестве, в полной и абсолютной тишине. Там, где никто и никогда тебя не найдёт и не услышит твоих криков о помощи. Том поёжился. Если у него и был самый сокровенный и потаённый страх перед космосом, то это был он. Уж лучше быстрая смерть, чем подобное.

Естественно, если подходить к этой ситуации с практической точки зрения, это была пусть и не полная, но победа. Обладая крайне ограниченными силами им удалось отразить нападение значительно превосходящего их по силе противника. Тактический ход с использование одного соединения для отвлечении сил системной обороны и введения в бой второй группы дредноутов был выполнен блестяще и едва не стоил верденцам системы. Даже сам состав посланных сюда сил уже говорил о том, что рейнцам по крайней мере примерно было известен состав охраняющих систему кораблей. Планируй они классический рейд в стиле ударил и сбежал, то использовали бы линейные крейсера, а не более медлительные дредноуты. Каждая из двух рейнских эскадр могла в одиночку разобраться с соединением контр-адмирала Пайка, после чего попытаться, возможно даже вполне успешно, подавить защиту планеты и уничтожить каждый объект космической инфраструктуры в системе. Но, было кое что, что нагоняло на Райна ещё худшие мысли. Если уж рейнцы действовали в Нормандии с подобной тактической и стратегической расчётливостью, то что могло произойти в других местах?

Похоже, скоро им предстояло это узнать.

Офицер в форме младшего лейтенанта проводил их по коридорам станции к турболифту, доставившему Уинстона, Тома и Марию в самое сердце огромной станции. Уже через минуту они вошли в главный конференц зал станции «Бренус». Круглое помещение, почти пятидесяти метрового диаметра, сейчас оно было заполнено едва ли на треть. Том успел заметить адмирала Пайка, разговаривающего с командиром станции. Сейчас в зале присутствовали все командиры эскадр и дивизионов находившихся в системе. Их сопровождали начальники их штабов, личные помощники, а так же флагманские капитаны. Помимо офицеров флота, Райн заметил нескольких командиров космический крепостей, расположенных на орбите Нового Руана.

Как только все приглашённые офицеры собрались и расселись по своим местам, Пайк заговорил первым.

— И так, дамы и господа. Для тех, кто возможно забыл об этом маленьком факте, с декабря прошлого года мы находимся в состоянии войны с Рейнским Протекторатом.

По залу прокатилось несколько тихих смешков. Как будто после случившегося несколько дней назад, кто-то мог забыть об этом. Пайк выждал несколько секунд и продолжил.

— Сегодня утром, в систему вошёл курьер с кодами главного штаба флота, так что сейчас мы знаем несколько больше, чем знали вчера. Как бы мне того не хотелось, но к сожалению Нормандия стала ни единственным местом, по которому силы рейнского флота нанесли свой удар. Системы Лаврентия, Тарадан и Вашарис так же подверглись нападению. Во всех случая рейнцы использовали силы близкие к тем, что мы встретили здесь. До двух эскадр дредноутов вместе с силами прикрытия. К сожалению, наши оборонительные пикеты у Тарадана и Вашариса были полностью потеряны.

Собравшийся в конференц зале народ загудел. Том оглянулся по сторонам, чтобы оценить то, как эта новость повлияла на собравшихся здесь офицеров. Известие о потере сразу двух группировок флота, оборонявших эти системы, моментально изменило настроение находившихся в зале людей. Сейчас их лица были подобны палитрам, на которых художник густо замешал злость и ярость от услышанного вместе с горечью от потери боевых товарищей.

Том быстро сверился со своим планшетом. На Тарадане и Вашарисе находились силы как минимум равные тем, что обороняли Нормандию. Если информация адмирала была верна, то верденский флот лишился как минимум четырёх эскадр линейных крейсеров и всех приданных им сил. Это как минимум. Это был крайней чувствительный и болезненный удар.

Пайк снова прервался на несколько секунд прежде чем продолжить.

— У Лаврентия нам повезло. Из за смены своего командующего третья эскадра дредноутов первого флота задержалась в системе на три дня. Согласно графику, они должны были уйти за двое суток до того, как рейнские корабли нанесли бы удар по системе, но из за задержки, на момент появления противника, они всё ещё находились в системе. Объединённые силы контр-адмиралов Камилова и Райна смогли отразить атаку рейнских сил и нанести им значительный урон, но к сожалению и сами понесли потери. На данный момент известно, что и Камилов и Райн выжили и в данный момент находятся у звезд Лаврентия для обеспечения их обороны.

Услышав последние слова Пайка, Райн удивлённо поднял голову. Он не ослышался? Отец был там, когда всё это произошло? Эти вопросы промелькнули у него в голове и были практически сразу же смыты волной облегчения от известия о том, что отец был жив.

— Том, это же твой отец? — Спросила сидящая рядом с ним Мария.

— Да, но насколько я знал, он командовал эскадрой линейных крейсеров.

— Неожиданное повышение? — Предположила она.

— Похоже, что так, — рассеянно пробормотал Том, возвращаясь к речи адмирала.

— …рейнские силы лишили семи дредноутов и одиннадцати кораблей прикрытия. Из них: два линейных крейсера, четыре тяжёлых, три лёгких и двух эсминцев. Наша группировка понесла схожие потери, но потери в дредноутах ниже. Мы безвозвратно лишились всего трёх кораблей. Ремонтные мощности расположенные в зоне Лаврентия Б смогут значительно быстрее восстановить боеготовность наших кораблей. На данный момент считается, что группировка нанёсшая удар по Лаврентию не обладает способностями для дальнейшего продолжения боевых действий.

Пайк оторвал взгляд своих глаз от голографической проекции с докладом и обвёл взглядом всех собравшихся офицеров.

— И так. Вы сами видите, что ситуация тяжёлая. В свете данных обстоятельств я запросил подкрепления для обороны системы, но пока ещё не получил ответа от штаба флота. Часть моих офицеров считает, что мы можем не ждать новой атаки в течении ближайшего месяца, но я склонен не согласиться с этими выводами.

Том перевёл взгляд в сторону от адмирала, на сидящего справа от него человека. Невысокого роста с тучной и широкой фигурой в сером мундире. Великолепно пошитая форма немного скрывала полноту своего хозяина. Коммодор Дэвис Террадок. Командующий второй эскадрой линейных крейсеров, входящих в соединение контр-адмирала и его непосредственный заместитель. С этим человеком Райн был знаком заочно, хотя никогда не встречал его раньше. Том знал его только со слов своего отца. Одиннадцать лет назад Террадок служил капитаном на «Неумолимом», бывшем флагмане Виктора Райна. Уже один тот факт, что его отец добился перевода этого человека из своей эскадры, о многом говорил Тому. Виктор Райн был не из тех людей, которые готовы были мериться с ошибками и промашками подчинённых. С другой стороны, он всегда давал своим людям шанс на исправление. Как правило, этого было достаточно для того, что бы человек понял свою промашку и начинал работать над её исправлением. Уж кто, как ни сам Том испытал на себе эту черту отцовского характера.

«Безинициативный, безмозглый и трусливый идиот». Вот какова была краткая характеристика выданная его отцом Террадоку. Сам же Том пока не спешил к принятию отцовской точки зрения, руководствуясь тем фактом, что конченного идиота не поставили бы в качестве командира эскадры. Так что возможно, что за прошедшее время коммодор изменился.

— Вернёмся к нашим делам. Нам удалось немного потрепать нашего противника. До того, как отступить первое рейнское соединение потеряло пять кораблей. Три линейных и два тяжёлых крейсера. Вторая же группа их дредноутов не понесла потерь вовсе. Будем честны, если бы не план, разработанный коммодором Мак’Найтом и начальником его штаба, командером Райном, мы скорее всего потеряли бы Нормандию.

Головы большинства присутствующих повернулись в их сторону. Том и сидящий перед ним Уинстон подобрались в креслах, под взглядами сорока пар изучающих их глаз. Специально или нет, но Пайк особо выделил фамилию Тома, что в свете произошедших событий привлекло к нему ещё больше внимания. От подобного, чрезмерного интереса Райну стало несколько неуютно. Небольшая пауза закончилась, едва стоило Пайку заговорить вновь.

— К сожалению, я вынужден констатировать, что в текущих условиях нам не удержать систему, если рейнцы вернуться сюда с такими же силами. У нас слишком мало кораблей и противостоять дредноутам в открытом бою мы не можем…

Адмирала прервал звук коммуникатора, лежащего на столе перед ним. Пайк замолчал и быстро пробежался глазами по короткому сообщению.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, — с видимым облегчением пробормотал он, откладывая устройство в сторону. — Двенадцать минут назад одной из поисковых групп удалось найти в поясе астероидов отделённый и автономный жилой модуль одной из добывающих платформ. На его борту сейчас находится две тысячи семьсот двадцать три человека. Их в спешном порядке эвакуируют к планете, но судя по предварительным данным угрозы для их жизни нет.

Эта новость вызвала множество одобрительных возгласов, распространившихся по залу словно лесной пожар. Люди были рады тому, что кому-то удалось выжить в той бойне, которую рейнские корабли устроили гражданским объектам в поясе Единорога.

Ситуация была действительно неожиданной и радостной. Во время рейнского вторжения в систему, когда стало понятно, что вовремя всех людей с промышленных объектов эвакуировать не удасться, одному из начальников платформ, Алексею Стремёнову, пришла в голову идея. Всех, кто не успел попасть на эвакуационные корабли он согнал в крупный жилой модуль. Такие модели обладали определённой долей автономности и могли ограниченно перемещаться в космосе, благодаря установленным на них двигателям пространственной ориентации, что позволяло быстро переконфигурировать платформы под определённые нужды. Но к сожалению, здесь крылась одна проблема. Эти модули могли управляться только удалённо, либо с пристыкованного к ним корабля. А все свободные суда, способные взять на себя управление жилым модулем, были задействованы в эвакуации. А значит, оставался лишь один вариант. Стремёнов, вместе с ещё двумя добровольцами остался на платформе. Он взял управление над модулем, отстыковал его и контролируя его удалённо завёл внутрь шахты на одном из уже выработанных астероидов, спрятав людей в толще скальной породы.

Его героические действия спасли почти три тысячи человек. Сам же Алексей и двое оставшихся с ним добровольцов погибли, когда на расположенные в поясе объекты обрушились удары термоядерных боеголовок, выпущенных с рейнских дредноутов. Чувствительные и слабо защищённые системы модуля не выдержали, когда на него обрушился мощный электромагнитный импульс от взрывов рейнских ракет. Находящиеся внутри него люди полностью лишились связи и аварийных маяков. Одному из поисковых кораблей просто повезло наткнуться на него, когда он делал очередной пролёт этого сектора пояса Единорога. Несколько спасшихся внутри модуля шахтёров вышли в открытой космос и смогли связаться со спасательным судном используя передатчики ближнего действия своих собственных скафандров.

Мария наклонилась к Тому и тихо спросила.

— Как думаешь, адмирал прав?

— Прав в чём? — столь же тихо спросил в ответ Райн.

— О том, что рейнцы вернуться.

— Я думаю, что да. Вряд ли бы они сунулись так далеко от своего пространства, если бы не обладали достаточной материальной поддержкой. Скорее всего у них есть суда сопровождения с боеприпасами, реакторной массой и запчастями. Лично я бы на их месте атаковал сразу же после того, как закончил необходимый ремонт и перевооружение.

На лице сидящей рядом с ним женщины отразилось лёгкое удивление.

— Даже после нашего представления?

— Да. Даже после него. Это был одноразовый фокус, Мария. Второй раз они на это не купятся. Конечно же, я надеюсь на то, что они убрались отсюда подальше, но…

— Они не такие идиоты, — тихо закончила за него Мария и Том кивнул.

— Верно, — Том взял в руки свой собственный планшет и открыл астрографическую карту. — Скорее всего они…

— Командер Райн? Мы вам не мешаем?

Том вздрогнул вместе с Марией и повернул голову, встретившись глазами со смотрящим прямо на него контр-адмиралом Пайком. Мак’Найт так же развернулся в своём собственном кресле. В его взгляде застыл немой вопрос.

— Простите адмирал.

Пайк сложил пальцы обеих рук в замок и опёрся локтями о полированную поверхность стола.

— О, нет, продолжайте. Я уверен, что нам всем будет интересно послушать то, что вы обсуждали с капитаном Рамез.

Райн глубоко вздохнул. Сидящий справа от Пайка толстяк чуть ли не сопел носом, пытаясь прожечь Тома взглядом своих маленьких глазок.

— Конечно адмирал.

Пайк сделал приглашающий жест рукой, чуть приподняв одну из ладоней. Решив не заставлять адмирала ждать, Райн поднялся с кресла, в очередной раз обругав себя за то, что забыл погладить форменный китель. Края рукавов были помяты, поэтому он попросту спрятал руки, заведя их за спину.

— Всё дело, сэр, в главном вопросе.

— Просветите нас командер. Что же это за «главный вопрос»?

— Будет ли повторная атака на систему, адмирал.

— Аналитики главного штаба утверждают, что после поражения здесь и в системе Лаврентия рейнский флот отступит для перегруппировки, — нетерпеливо и с лёгкой брезгливостью произнёс Террадок. — Или, командер, вы считаете себя умнее…

— Подожди Дэвис, — прервал его Пайк. — Райн, я так понимаю, что у вас есть своё мнение на этот счёт?

Том кивнул.

— Верно адмирал. Рейнские силы нанесут по нам повторный удар в течении месяца.

— И? Вы сделали этот вывод опираясь на… На что?

— На наши собственные тактические схемы и принципы планирования операции, сэр.

Террадок презрительно фыркнул. Пайк же наоборот, посмотрел на молодого офицера с интересом.

— Любопытно. Может быть просветите нас? А то, вдруг, не каждый из здесь присутствующих знаком с ними.

По залу прошла вновь волна тихих смешков и ухмылок. Но Райн же даже бровью не повёл. Лишь указал в сторону центрального голографического проектора.

— Если позволите адмирал…

— Конечно, командер Райн. Он в вашем распоряжении.

Тому потребовалось едва ли четверть минуты, чтобы вывести уже открытую им на планшете карту. В центре помещения появилась крупная проекция верденского космического пространства.

— Нормандия, Лаврентий, Тарадан, Вашарис. Эти четыре системы находятся на периферии нашего пространства и максимально удалены от метрополии. Данный астрографический аспект потенциально делает их идеальными целями для превентивных ударов. Так же, не следует забывать и о том, что к каждой из этих систем ведут гиперкоридоры.

Том коснулся планшета и проекция расширилась. На ней моментально загорелись и протянулись яркие линии, ведущие от уже названных им систем к другим. Они словно паутина, связывали звёзды между собой. Те, к которым он хотел привлечь внимание моментально загорелись мерцающим алым светом.

— Бедергар, Лакония и звезда Дария, — произнёс он вслух названия двух систем, к которым протянулись алые стрелы гипепространственных маршрутов.

Стоило ему произнести их, как сидящие рядом с ним Мария и Уинстон ощутимо напряглись. Им обоим было тяжело слышать эти названия.

— В данный момент, эти узловые точки находятся под непосредственным контролем Рейнского Протектората и…

— Командер, нам это и так прекрасно известно, — прервал Тома Террадок. — Если только вы не собираетесь разводить здесь лекцию на ближайшие полтора часа, то было бы хорошо, если бы вы уже перешли к сути.

— Как раз собирался, адмирал. И так. По отдельности атаки на наши системы ничем не выделяются. Рейнский флот собрал ударные группы для того, чтобы нанести нам максимально возможный урон в максимально сжатые сроки. Их группы ударили по Нормандии, Лаврентию, Тарадану и Вашарису практически одновременно, что подразумевает общее руководство операциями. Наши собственные тактические выкладки предполагают сбор кораблей в одной точке с последующем рассредоточением для удара по выбранным целям.

Том вновь коснулся планшета, выделив довольно крупный участок космоса. В него входило более сотни безжизненных и непригодных к использованию звёздных систем. Но, что было важно в контексте его речи, через этот участок космоса проходили алые росчерки гиперпереходов. Два от Лаконии, один от Бедергара и три от звезды Дария. Все они вели к уже атакованным верденским звёздным системам.

— Если бы данная операция проводилась силами нашего флота, то было бы куда логичнее выбрать в качестве точки сбора одну из этих пустых звёздных систем для сбора сил, после чего уже начать рассредоточение групп для ударов по целям. Все атаки прошли практически одновременно, что не давало нам время на общую перегруппировку и наращивание сил для защиты, даже с учётом того, что мы находимся на своей собственной территории.

— В вашей теории есть существенный пробел, командер, — бросил Пайк, с интересом глядя на звёздную карту. Если всё именно так, как вы говорите, то им нет смысла прибегать к подобным сложностям. Они могут воспользоваться коридорами ведущими к узловым системам. Таким образом они совершают прыжок из гарантированно безопасного пространство и будут возвращаться туда же.

— Вы правы адмирал. Но в таком случае им бы потребовался удивительно точный расчёт времени для ударов. Для того, что бы все их соединения вышли к своим целям в определённый момент времени, что, вообщем-то и произошло. И не мне вам рассказывать, насколько трудным для реализации это может быть. Особенно с учётом того, что добраться до атакованных рейнскими кораблями звёзд невозможно из одной единственной узловой системы. А значит, важность точной координации возрастает на порядок. Зачем им такие сложности, если вариант со сбором вблизи нашего пространство куда удобнее и даёт им меньше шансов на допущение временных ошибок? И, что ещё более важно, вектор выхода их кораблей не соответствует направлению гиперпространственных маршрутов ведущих к Бедергару и другим.

Пайк погладил свою короткую бороду.

— Любопытное наблюдение, Райн. И что же по вашему последует дальше?

— Сэр?

— Что бы ты сделал на месте рейнского командующего, молодой человек.

Том глубоко вздохнул.

— Если моя теория верна, то после случившегося здесь, я бы вернулся к точке встрече для перегруппировки с остальными силами, после чего собрал бы корабли участвующие в атаках на Тарадан и Вашарису и нанёс бы удар по Нормандии.

В зале повисла тишина. Собравшиеся офицеры флота мгновенно представили восемь эскадр дредноутов, входящие в систему и словно апокалиптический паровой каток сносящий всё на своём пути.

— В такой ситуации, адмирал, у нас просто не будет возможности подтянуть сюда дополнительные подкрепления и как-то усилить оборону системы. А с учётом происходящего, разыгранное нами представление…

— Может выйти нам боком, — закончил за него Пайк, поняв к чему клонит Райн. — Противник может посчитать это прекрасной возможностью избавиться от крупной группировки нашего флота, которой на самом деле не существует.

— Верно сэр.

Адмирал молчал несколько секунд, затем махнул рукой, разрешая Тому вернуться на своё место.

— Действительно интересная концепция, командер. Но…

Десятки личных коммуникаторов зазвонили в одно единственное мгновение. Тревожные звуки доносились буквально отовсюду. Каждый присутствующий в зале офицер моментально склонился к своему собственному кому, чтобы прочитать экстренное сообщение.

Грегори Пайк поднял взгляд и на мгновение встретился глазами с Райном. Тот уже успел прочитать полученное сообщение, от которого кровь в его венах словно превратилась в лёд.

— Станции слежения, — спокойным, кажущимся совершенно неподходящим в сложившейся ситуации голосом произнёс адмирал, — только что засекли крупный след гиперперехода на границе системы.

В этот момент, второй раз за последние пол часа, глаза всех присутствующих повернулись к Тому.

Глава 9

— Этот мальчишка меня бесит, Грег. Слишком много о себе возомнил...

Пайк вздохнул и покрутил в пальцах бокал. Адмирал поднёс его к лицу и глубоко вдохнул. Густой и насыщенный аромат янтарно-золотистого напитка наполнил его ноздри.

— Тебе не кажется, что ты слишком предвзято к нему относишься, Дэвис?

Сидящий в кресле напротив него Террадок скривился и со скепсисом в глазах посмотрен на Пайка.

Грегори и его заместитель сидели в просторной гостиной, в личной каюте адмирала на станции «Бренус», предоставленную ему на то время, пока «Кассар» находился в ремонте.

Собрание закончилось несколько часов назад и Грегори решил обсудить некоторые появившиеся у него мысли вместе со своим заместителем. К сожалению, устало отметил он, было похоже, что сидящего напротив него коммодора занимали куда более прозаичные вещи.

— Дэвис, эта история между тобой и его отцом произошла чёрт знает когда. Может быть пора бы уже оставить это дело в прошлом, а? Будь ты взрослее, в конце концов.

— Семь лет! — практически прорычал Террадок. — Семь гребенных лет, Грег! Именно на столько отодвинулось моё назначение на должность командира эскадры из за рапорта его чёртового отца. Из за его паршивых, липовых обвинений!

Грегори покатал каплю Бурбона на языке, прежде чем проглотить её. Эта тема была больной для Террадока.

— Ты же читал дело этого щенка?

— Да, Дэвис, я читал его.

— Парня следовало бы отдать под трибунал за то, что он натворил. Пять человек, Грег. Пять человек распрощались с жизнью из за его безалаберности. Если бы отец его не отмазал, парень давно бы сидел в тюрьме. И лично я, считая, что именно так и нужно было поступить.

— Дэвис, я тебя прошу, хотя бы сейчас не напоминай, а? Я читал его дело. У него отличные показатели по тактике, стратегии, астрографической навигации и прочим предметам. Если ты забыл, то это ему и Мак’Найту мы должны быть благодарны за то, что рейнцы не вычистили всё систему словно грёбаный веник. Заметь, что Уинстон практически в упор мне сказал, что именно Райн являлся автором плана. Думаешь, что Мак’Найт сделал бы это, если бы его начальник штаба был... Как ты там выразился? «Безмозглым щенком»?

— Пффф... Командир эскадры достойный свого подчинённого...

— Господи боже, ну хоть тут то не начинай. Ты и без меня знаешь, что он всё сделал правильно. Просто бесишься, что во время последних учений, Райн и Мак’Найт разделали тебя как бог черепаху.

Террадок фыркнул и приложился к своему собственному бокалу.

— Им просто повезло.

— Может быть и так, — согласился с ним Пайк. — Но это не отменяет того факта, что они тогда победили. И того, что предложенный ими план сработал. Мы, знаешь ли, избежали чертовски огромных жертв благодаря им. Так что прекрати уже ворчать. Томас Райн и так достиг уже всего, чего только мог.

— В смысле?

— Ты не читал выкладки психологов после того инцидента с «Мастифом»? В закрытой части его личного дела?

— Пробежал глазами.

— А ты почитай повнимательней. Там довольно много скучного текста и закрученных формулировок о посттравматическом психологическом расстройстве, депрессии и склонности к фатализму. Его освидетельствовали ещё раз, когда вернули из запаса, и там показатели уже получше, но похоже, что парень так и не оправился до конца от того, что случилось. Так что, если вкратце, Томас Райн больше никогда не получит под своё командование корабль. Должность начальника штаба при Мак’Найте, это максимум на что он мог когда либо расчитывать. Да и то, эта должность получена им случайно.

Террадок замолчал, обдумывая новую информацию. И Дэвис не мог не сказать, что это его обрадовало. Тот инцидент, связанный с отцом парня, лишил его должности капитана на «Неумолимом», а личные замечания, составленные Виктором в качестве рапорта о его службе — отодвинули повышение ещё на семь лет. Поэтому сейчас, как бы это не было мелочно, Террадок не испытывал ничего кроме глубокого удовлетворения.

— Тогда какого дьявола он оказался здесь?

Грегори усмехнулся и поставил пустой бокал на столик рядом со своим креслом.

— Как и всегда, — улыбнулся Пайк. — Неисповедимы пути отдела кадров. Райн должен был получить штабную должность на базе «Валикт». Изначально его планировали отправить в отдел аналитики. Но по какой-то причине, его решили засунуть в штаб к Уинстону, когда тому дали Тринадцатую. Очевидно решили, что там он будет более полезен.

Террадок покачал головой и допил остававшийся в его бокале бурбон.

— Дурдом.

— Согласен, но знаешь, после всего произошедшего, я бы покривил душой, если бы сказал я им недоволен. Ты же слышал его выкладки. Парень практически слово в слово пересказал наши собственны с тобой мысли.

— Просто угадал, — ворчливо бросил Дэвис, катая в руках пустой бокал.

— Ой ли? Не забывай, кто его отец. Знаю, что ты его ненавидишь, но следует отдать должное — обучать он умеет. И я ни за что не поверю в то, что он делал поблажки своему собственному сыну. Особенно на фоне того поганого дерьма, которое поступает нам из РУФ.

Оба офицера помолчали. Говорить о том, что разведывательное управление флота сработало отвратительно, не хотелось ни одному, ни другому.

Трагическая смерть Дэвида Остерленда стала тяжёлым ударом для всех. Террадок не был знаком с ним лично, в отличии от того же Пайка, но рассказов и пересудов, которые офицеры пересказывали друг другу в личных беседах хватало, что бы понять. Второго такого же офицера верденский флот вряд ли найдёт на его место. Вообщем-то, если учитывать кто именно занял место Остерленда в кресле начальника РУФ, флот так его и не нашёл. Ни Пайк, ни тем более Террадок, понятия не имели о том, кто такая эта Изабелла Решар. Всё, что о новом начальнике разведывательного управления смог найти сам Пайк, так это довольно скромный послужной список и руководство аналитическим отделом стратегического планирования. Грегори долго пытался вспомнить, где же именно он мог слышать её фамилию, пока его наконец не осенило. Новый начальник РУФ была дочерью Фредерика Решара, одного из главных лидеров политической партии Хартистов, к которой принадлежал их нынешний президент — Говард Локен. Это маленькое открытие родило в его голове несколько не самых приятных подозрений. А не помогла ли связь её папочки с президентом занять Изабелле столь высокую должность?

Сам будучи флагманским офицером, Грегори прекрасно знал о патронаже, который оказывали его коллеги своим подчинённым. Более того, сам он не видел в этом ничего плохого. Если ты, как командир, видишь перспективного человека, то должен приложить максимум усилий для того, чтобы он смог продвинуться дальше и раскрыть свой потенциал. В этом не было ничего зазорного. Даже более того, он сам ни раз так делал. И каждый раз, выбирая себе нового протеже, он оказывался прав, давая молодым людям возможность, которой они не получили бы при других условиях.

Но сейчас... Грегори с раздражением вспомнил последние выкладки, присланные их разведкой. В них, с определённой долей уверенности, утверждалось, что после потери всего Четвёртого флота у Померании, рейнцы перейдут к защитной стратегии, распределив свои корабли по периферийным и наиболее стратегически важным системам для их защиты, пока не смогут высвободить корабли для удара. Срок, который выделили рейнскому флоту аналитики РУФ колебался от шести до восьми месяцев...

Вот только кто-то очевидно забыл отправить эти данные в Рейн и настойчиво попросить их следовать этим предписаниям. Как за подобную промашку сейчас приходилось оправдываться Решар, Грегори даже не хотел и думать. Ему, по большому счёту, было на это наплевать. Всё, что ему было нужно — это точная информация. И не похоже, что в ближайшее время её получат.

Хотя здесь, он предпочёл бы ошибаться.

А ещё им были нужны корабли. Чёртова куча кораблей на тот случай, когда рейнцы вернуться. В том, что это произойдёт, у него сомнений никаких не было.

Мысль о кораблях напомнило Пайку об одном, крайне важном вопросе.

Четыре часа назад, из прыжка на краю системы вышло четырнадцать кораблей. В свете произошедших в Нормандии событий, военно-транспортный конвой, прибывший на два дня раньше своего срока перепугал своим неожиданным появлением абсолютно всех. На то, чтобы разобраться в ситуации потребовалось восемь минут, пока до приёмников станции «Бренус» не дошли отправленные с кораблей сообщения, содержащие опознавательные коды верденского флота. Восемь крупных транспортных судов и шесть тяжёлых крейсеров, которые играли роль их сопровождения. Раньше, до того, как закрутилась вся эта история, подобные конвои ходили по своему пространству без какого либо сопровождения, но требования военного времени меняли всё.

Мысли адмирала прервал появившейся в комнате человек. Личный стюард адмирала сообщил, что прибыл командир станции. Через несколько секунд в комнату вошёл ещё один мужчина в сером мундире сил системной обороны верденского флота. Свою фуражку он держал зажатую вместе с планшетом под мышкой.

— Дэвис, — кивнул он Террадоку. — Прости заставил ждать, Грегори. Задержался.

— Всё в порядке, Карлос, — Грегори указал на небольшой столик на колёсиках в центре гостиной и стоящие на нём бутылку бурбона, ведёрко со льдом и третий пустой бокал. — Хочешь?

— О, нет. Мне в отличии от вас, флотских бездельников, ещё работать и работать.

Террадок весело хрюкнул и протянув руки налил себе ещё одну, крошечную порцию алкоголя.

Карлос Дюран нравился Пайку. Невысокий, поджарый офицер с кожей цвета кофе с молоком и лицом, выдававшем в нём латинские корни. Дюран командовал станцией «Бренус» уже восемь лет. И стоит отдать должное, по скромному мнению Грегори, делал свою работу чертовски хорошо.

— Простите, — ещё раз извинился он, — пришлось задержаться.

— Всё в порядке, Карлос. Что там с этим конвоем? Разобрались?

— Да, — Дюран с усталым вздохом опустился в кресло и вытянул скрещенные ноги. — Нам наконец доставили большую часть систем для «Вильфраншей». Системы наведения, СУО, комплексы обмена информацией и многое другое. Их должны были прислать только в конце месяца, но похоже, что кто-то чертовски торопит изготовителей. Честно говоря, раньше я никогда не видел подобной расторопности. На моей памяти картель Терехова впервые опережает графики производства.

Террадок покосился на Дюрана.

— Я думал, что проектом «Вильфраншей» занимались ребята из Сашимото индастриз.

— Только корпусами и вторичными системами, Дэвис, — решил прояснить ситуацию Карлос. — С учётом того, как сейчас загружены их верфи, даже при их мощностях, у них просто не хватает рук. Так что большая часть внутренних систем производится картелем Терехова в качестве отдельного подрядчика. Их шеф, на сколько я слышал, последние пол года запустил свои руки практически во все сферы военного производства.

— Учитывая, что в президентском кресле сидит его приятель, я в этом не удивлён.

— Мне кажется тут дело в другом, Дэвис, — задумчиво бросил Пайк. — Они убили его жену. Для него это личное. Говорят, что его верфи работают чуть ли не в убыток себе, продавая флоту корпуса практически по себестоимости.

— Чёрт, — Террадок поморщился. — Я даже боюсь представить, что чувствовал этот мужик, когда узнал о случившемся. Для него это должно было быть страшным ударом.

— Для вех нас, дружище. Для всех нас.

Пайк повернулся к Карлосу.

— Есть хоть какие-то надежды на то, что мы сможем ввести «Вильфранши» в эксплуатацию раньше планируемого?

Дюна лишь отрицательно покачал головой.

— Даже не надейся Грег. Наши люди делают всё возможное... Да и не возможное тоже. Но чтобы крепости встали в строй нам нужно ещё как минимум два, а лучше три месяца работы. Это при условие, что они будут работать двадцать четыре на семь в три смены. Они и так пашут на износ. Только на прошлой неделе мы потеряли троих человек на второй станции. Бедолаг раздавило секциями корпуса из за ошибки оператора буксира.

— Мда... — Пайк помассировал пальцами закрытые глаза. — Нужно ещё обсудить, что делать с...

Адмирала прервал вошедший в помещение стюард.

— Обед готов, адмирал.

— Спасибо, Чак, — благодарно кивнул ему Пайк и повернулся к своим собеседникам. — Ладно, пойдёмте поедим, а потом будем думать, как будем выкручиваться из этой ситуации.

***

Райн сидел откинувшись на спинку кресла и пил кофе. Странно, но в последнее время этот напиток нравился ему всё меньше и меньше.

Расстёгнутый китель лежал рядом, перекинутый через спинку одного из трёх других свободных кресел вместе с фуражкой. Перед ним на столе стояли чашка с кофе и блюдце с пирожным, которое он заказал, но к которому он так и не притронулся. Всё его внимание было сосредоточено на планшете. Перечитывая очередной рапорт, Том даже не обращал внимания на находившихся в заведении людей. Их здесь и раньше-то было не особо много, а сейчас, после рейнского нападения стало ещё меньше.

Этот ресторан располагался в одной из центральных секций станции, недалеко от переходов к «главному кольцу», опоясывающему станцию и служащему доками для кораблей флота. Райн случайно обнаружил его два месяца назад и полюбил это место за спокойную и сравнительно тихую атмосферу, царившую в заведении. Он даже заимел привычку обедать здесь когда появлялась такая возможность. Сейчас ресторан был почти пуст, не считая нескольких пар посетителей и группы из пяти человек за одним столиком, сидевших в самой глубине зала.

Том никому бы не признался в том, что наверное он ещё никогда не был так рад своей собственной ошибке. Когда на собравшихся в конференц зале обрушилось сообщение о крупном гиперпереходе, в помещении повисла гробовая тишина. Люди, которые только что услышали самый худший вариант развития событий из возможных, вдруг, внезапно, оказались перед ним лицом к лицу. Лишь через почти десять минут, когда вошедшие в систему корабли идентифицировали себя, напряжение спало.

Потому что, случись худшее, в текущих условиях верденский флот не смог бы противопоставить силам вторжения практически ничего. Разве что убиться об них или же всем скопом выпрыгнуть в космос. Эффект был бы ровно тот же самый. Схватка стенка на стенку против двух и более эскадр дредноутов имея в своём распоряжении линейные крейсера была бы прекрасным способом уйти из жизни хоть и красиво, но всё таки бесполезно. Вся надежда была на то, что им успеют прислать подкрепления, которые помогут удержать систему.

Двери ресторана открылись, пропуская внутрь несколько человек в серой флотской форме. Первым шёл высокий мужчина. На голову выше Райна, со светлыми волосами и фигурой, выдающей в нем завсегдатая тренажёрного зала. Офицер прошёлся взглядом по залу ресторана, пока его глаза не натолкнулись на сидящего за столиком Райна. Заметив его, здоровяк сказал что-то своим товарищам и они дружно направились в его сторону.

— Никогда бы не подумал, что встречу в этой дыре хоть одно знакомое лицо, — улыбаясь произнёс Дэниэль Нерроуз опускаясь в кресло напротив Тома.

— И я рад тебя видеть, Дэнни, — улыбнулся в ответ Том и жестом пригласил двух других офицеров присаживаться.

Как оказалось, Нероуз командовал одним из тяжёлых крейсеров, сопровождавших сюда транспорты. Когда Том узнал об этом, то связался с ним и предложил встретиться здесь, когда тот освободится.

Нерроуз обратил внимание на протез, который заменял Райну левую руку.

— Я думал, что ты уже избавился от этой железки, Том. Мог бы уже давно себе нормальную руку отрастить.

Он даже помахал перед другом своей правой рукой и пошевелил заново выращенной кистью, хвастаясь плавностью движений новых пальцев. Свою родную кисть он потерял почти три года назад.

Тогда, покинувший ряды флота Дэниэль работал в частной военной кампании Лестера Мэннинга. Именно он пригласила Тома на встречу с Мэннингом, что привело к тому, что Райн оказался на должности тактика на одном из лёгких крейсеров Лестера — «Фальшионе». В тот раз они попали в очень не простую ситуацию в одном из миров Союза Независимых Планет. Группа местных фанатиков попыталась взять штурмом планетарный административный центр. Нерроуз вместе с капитанами других кораблей защищали губернатора, когда шальной выстрел превратил его правое запястье в безобразный кровавый обрубок. Уже после, когда их корабли вернулись обратно в верденское пространство, для Нерроуза вырастили и приживили новую кисть в замен утерянной.

— Да всё как-то времени не было, Дэн. Ты же знаешь там... — Райн на мгновение помрачнел, вспоминая те события.

За свой вклад в решение проблемы на Абрегадо он получил от Лестера должность капитана на новеньком эсминце. Том как сумасшедший носился вокруг «Бельмонта», подбирая для него команду и готовя корабль к работе. Тогда все его мысли были связанны всего с двумя вещами. «Бельмонт» и Лиза стали центрами его жизни. Как бы удивительно это не прозвучало, но тогда он считал, что имел в жизни всё, чего ему хотелось. Прекрасный корабль с отличным экипажем под своим командованием и любимую женщину.

А затем был контракт от Шехара, который привёл их на Сульфар.

Воспоминания о системе Валетрия и произошедших там событиях острой болью резанули по сердцу. На краткое мгновение у Тома перед глазами вновь появилось улыбающиеся лицо Лизы. Он сотни раз вспоминал последнюю ночь, которую они провели вместе перед тем, как она и остальные отправилась на тот проклятый всеми богами спутник. Райн помнил её яркие, зелёные глаза. Нежность прикосновения к её коже. Мягкость её губ. Каждое воспоминание несло в себе тепло, радость, боль и горечь одновременно.

Нерроуз не мог не заметить выражение на лице своего друга.

— Позволь, я познакомлю тебя с моими коллегами, — несколько торопливо сменил он тему и указал на двух человек, стоящих у него за спиной.

Высокая, одного роста с Дэниэлем брюнетка, которая даже на взгляд Тома выглядела слишком молодо для него. На вид ей было лет девятнадцать или двадцать стандартных лет. Правда в условиях, когда процедуры по продлению жизни были практически повсеместны, по крайней мере в Вердене, это ощущение могло быть крайне обманчивым. В прошлом году Тому исполнилось тридцать восемь лет, хотя выглядел он едва ли старше двадцати пяти. Процедуры омоложения должны были остановить его биологические часы на тридцати — тридцати пяти годах и у Райна были неплохие шансы прожить в два, а возможно и в три раза дольше, чем это было возможно раньше.

Правда учитывая положение вещей в мире, не факт, что у него это получится.

— Лейтенант-командер Виктория Райс. Мой старший помощник. И командер Масатоми Кимура, капитан «Гневного», второго крейсера моего дивизиона.

Райн пожалуй руку невысокому и худому офицеру с короткими чёрными волосами и явными японскими корнями. Фамилия Кимуры показалась Тому смутно знакомой и он старательно пытался вспомнить, где же он мог её слышать, пока жал ему руку.

— Кимура, вы случаем не родственник...

— Да, — ухмыльнулся Масатоми. — Масатоми Яширо мой отец.

Райн с удивлением посмотрел на стоящего перед ним офицера. Семья Масатоми входила в клан Сашимото. Тот самый, имя которого носила крупнейшая кораблестроительная корпорация Вердена. Как правило, все выходцы из входивших в клан семей шли уже проторенной предками тропой семейного бизнеса. Встретить их за пределами семейного бизнеса было чертовски большой редкостью. Особенно во флоте.

— Виктория, Кимура, мой старый друг и сокурсник, командер Томас Райн. Начальник штаба Тринадцатой эскадры.

— Командер, а вы случайно не имеете отношения к вице-адмиралу Виктору Райну, — в свою очередь спросила Виктория, с интересом разглядывая Тома.

— Самое, что ни на есть прямое, — усмехнулся Том и жестом предложил всем садиться за столик. — Он мой отец.

— Слышала, что он дал этим мерзавцам прикурить у звёзд Лаврентия, — уважительно заметила девушка.

— Да, я сам удивился, когда узнал об этом.

Завязавшийся было разговор прервался на минуту, когда к их столику подошла официантка, чтобы принять заказ у новых посетителей.

— И так, — продолжил Том, когда они снова остались одни. — Дэн, может расскажешь, каким ветром тебя сюда занесло?

— Тем же, что и дерьмо по вентиляторам раскидывает. Наша эскадра уже второй месяц сопровождает конвои, Том. Мой «Галифакс» и «Гневный» Кимуры мотаемся в качестве пастушьих собак с того момента, как начальство объявило код «Эпсилон-2». На Галахде формировался конвой, чтобы доставить сюда оборудование для крепостей, а мы, как раз, довели пустые транспорты до туда. Вот нас и заарканили. Даже отдохнуть толком не дали.

— Ну, ничего, — с сарказмом пожалел его Том, — разгрузитесь по быстрому и отправим вас куда нибудь в другое место, задницы просиживать.

— Вообще-то, — осторожно заметила Виктория, — похоже, что мы остаёмся тут командер.

— Даже так, — удивился Том.

— Ага, — подтвердил слова своего старпома Нерроуз и отвлёкся, чтобы принять бокалы у подошедшей к их столику девушки в форме работницы заведения. — Я уже говорил с командиром нашей эскадры. После доставки груза, нам надлежит остаться в системе и поступить под командование адмирала Пайка.

Райн покачал головой и отхлебнул кофе из своей чашки.

— Ну, тогда поздравляю. Добро пожаловать в грёбаный ад.

— Всё так плохо командер?

Кимура напряжённо покосился на Райна.

— Можно на «ты», если вы не против, командер. — Том окинул взглядом сидящих с ним за столиком людей. Нерроуз издал нечто похожее на смешок. Кимура и Виктория же просто кивнули. — Ну и славно. Читали рапорты о рейнской атаке несколько дней назад?

Нерроуз и остальные кивнули головой.

— Так вот, зуб даю на отсечение, что они вернутся. И в следующий раз, уверен их будет гораздо больше. Они и в этот то раз не поскупились. Две полные эскадры дредноутов. А если они соберут силы, участвующие в атаке на Тарадан и Вашарис, то раскатают нас тут с такой лёгкостью, что проще уж самим в шлюз прыгнуть.

— Как то это звучит... Слишком фаталистично, — с упрёком заметила Виктория и отпила сока из своего бокала. Судя по цвету — апельсинового.

— Простой реализм, — пожал плечами Райн. — Нам в этот раз то повезло. Смогли запудрить им мозги. Но даже так, группа Пайка понесла потери, а об ущербе для гражданской инфраструктуры даже и говорить не хочется. Нам срочно нужны подкрепления...

— Ну, боюсь с этим будет проблема, — сквозящим сомнениями голосом заметил Кимура.

— Почему?

— Перед отлётом сюда мы были на Галахде. В столице сейчас чёрте-что твориться. Основная часть Первого и Третьего флота прикрывают Верденскую систему, Траствейн, Фарон и звёзды Лаврентия. После того, что ударная группа Сверидовой и Раленберга устроили на Померании, целая куча особо крикливых гражданских «специалистов», — последнее слово Кимура выделили особенно и скривился, словно от зубной боли, — подняли дома панику. Мол раз мы сделали это, то и Рейнцы смогут провернуть нечто подобное с нашими основными системами. В конгрессе сейчас народ чуть ли на руках ходит. Я не вдавался в подробности, но похоже что в конгрессе на презедента оказывают давление, требуя первостепенной защиты для этих систем. А после рейнского удара по звёздам Лаврентия, это давление только вырастет.

Райн хотел было удивиться, но потом задумался. В целом, это звучало логично. Система Верден и Траствейн располагали огромными гражданскими кораблестроительными комплексами. Сашимото индастриз на Траствейне и Картель Терехова в Вердене. В системе Фарон, на планете Тендрис располагалась центральная военно-космическая академия и крупнейшие военные верфи флота. Бинарная система Лаврентия, включавшая в себя компоненты Лаврентий А и Лаврентий Б не могла похвастаться столь же огромными верфями, но там располагалась крупная ремонтная база флота и заводы по производству ракет. Эти четыре звёздные системы были краеугольным камнем в верденской военной промышленности. Потеря хотя бы одной из этих систем и расположенных там объектов военной и гражданской инфраструктуры нанесло бы огромный урон. Так что необходимость их первостепенной обороны Том понимал и принимал.

Вот только ситуация в которой все они оказались, от этого понимания лучше не становилась.

Том раздражённо постучал металлическими пальцами протеза по столешнице, чем заслужил заинтересованный взгляд капитан-лейтенанта.

— Кстати, Том, ты знаком с Пайком? — Нерроуз чуть наклонился к нему. — Как он тебе?

Райн скептически посмотрел на друга. Обсуждать других офицеров в частном порядке на флоте считалось дурным тоном. По крайней мере так каждый раз говорил ему отец, когда ещё будучи курсантом Том спрашивал его о своих учителях. Но, как правило младшими офицерами данное «негласное» правило игнорировалось.

— Суровый мужик. Хороший командир. Своих гоняет в хвост и в гриву, но добивается результатов. Его ребята почти два месяца катали нас как хотели на учениях, пока эскадра наконец не сработалась.

— Ёмкое описание.

— Он чем-то напоминает мне моего отца, если тебе станет от этого легче.

Нерроуз фыркнул.

— Да мне то что. Пусть у коммодора Спейси голова болит. Я всего лишь простой капитан...

— Ты командир дивизиона, Дэн, — Том ткнул в него пальцем. — Пайк любит устраивать головомойку всем своим подчинённым, так что особо не надейся, что пронесёт. Уж поверь, мы с Мак’Найтом уже успели несколько раз получить от него по ушам.

Разговор проходил медленно и неспешно. Том наслаждался обществом друга и компанией его коллег. Виктория и Кимура, по крайней мере по началу, чувствовали себя скованно, но уже через пол часа заметно расслабились. Когда бокалы и чашки всех присутствующих за столом опустели — Райн и остальные пили исключительно безалкогольные напитки, Виктория поднялась на ноги и пошла в сторону барной стойки, чтобы заказать ещё. Кимура пошёл вместе с ней, чтобы составить девушке кампанию.

— Как там остальные? — спросил Том, когда они с Нерроузом остались наедине.

— Серебрякова восстановили в звании майора и направили на Тендрис в качестве инструктора десантных подразделений, — ответил Дэниель, лениво крутя в руках пустуя чашку. — Бельховскую тоже утащили назад на службу. Если не ошибаюсь, она получила должность в штабе флота на Галахде. У Мэннинга вообще народ растащили кого-куда.

Нерроуз немного напрягся, словно решая, стоит ли говорить то, что было у него на уме.

— Ты в курсе, что скоро можешь лишиться своего командира эскадры?

— Что?

От такой новости Райн опешил.

— С чего ты это взял?

— У меня есть пара знакомых в бюро кадров, — нехотя ответил Дэн, крутя пустую чашку по блюдцу. — Вообщем я когда узнал, куда нас отправляют, решил проверить. Кто там и что там вообще и...

Он снова замолчал и Том прочитал сомнения на его лице. Нерроуз всё молчал и Райн, не выдержав, пальцами протеза отобрал у него чашку, со стуком поставив её на стол.

— Слушай, Дэн, давай ближе к делу? Что там происходит.

— Помнишь того сенатора, который обвинил его в трусости, когда он отступил из Лаконии?

— Да, я слышал эту историю краем уха. Это полная хрень.

Успев за последнее время хорошо узнать своего командира, Райн мог назвать его кем угодно, но только не трусом. Да, Мак’Найт порой был весьма агрессивен. Даже немного через чур. Особенно в тех случая, когда дело касалось ситуаций из разряда «умри, но сделай». Том уже успел хорошо познакомиться с этой привычкой во время учебных сражений, в которых принимала участие Тринадцатая эскадра. Но даже в таких случаях, он осознанно и уверенно шёл на риск когда это было необходимо. Да, возможно порой он действовал излишне прямолинейно, но...

— Да знаю я это, Том. Знаю. Вся эта история и ломанного гроша не стоит. И любой хороший офицер скажет тоже самое. Вот только нас похоже особо не спрашивали. Короче, похоже, что в следующем месяце собираются собрать следственную комиссию для рассмотрения произошедшего на Лаконии.

Том не мог поверить в то, что слышал.

— Дэн, ты сейчас издеваешься? Какого чёрта там рассматривать? Кому вообще пришло в голову подобное дерьмо?

— Адмиралу Изабелле Решар.

— Начальнику РУФ? А она тут каким боком...

Райн замолчал на полуслове, когда до него наконец дошло. Он не был уверен на сто процентов, но неожиданно посетившая его догадка слишком стройно вписывалась в сложившиеся обстоятельства.

— Остерленд наверное сейчас в гробу вращается, — пробормотал он и потёр ладонями лицо. — Дай угадаю...

— Да можешь не строить из себя умника, Том, — Нерроуз махнул рукой. — Её отец мусолит эту новость при каждом удобном случае. Не знаю, доходят ли до вас его выступления, но старый придурок дьявольски красноречив. Я решил, что тебе стоит это знать. Говорить или нет своему шефу — решай сам.

Том опёрся локтями о стол и потёр пальцами глаза, чтобы успокоиться. Пальцы протеза сжались в кулак с такой силой, что у него в очередной раз заныло плечо. Том бросил взгляд в сторону Виктории и Кимуры, возвращавшихся обратно к их столику и посмотрел на сидящего напротив него друга.

— Спасибо, что предупредил, Дэн. Я осторожно поговорю с Уинстоном и предупрежу его. Может быть получится что-то придумать. Он отличный офицер, Дэн. Я с ним с ноября и поверь, довольно неплохо его узнал. Он кто угодно, но только не трус.

— Да я то что, Том. Ни один офицер, у которого хватает мозгов на то, что бы самостоятельно завязать себе шнурки, не поверит в этот бред. Вот только я боюсь...

— Чего?

— Того, что в этом деле решать будем не мы.

От автора.

Меня тут спрашивали касательно системы званий, которая используется в серии и я решил немного прояснить этот момент. ( Вообще надо бы наверно что-то типо мини вики запилить, но чёт пока не знаю )

И так. Система званий верденского флота и частично рейнского основана мной на офицерской системе британского и американского флота эпохи середины двадцатого века. Если вдруг кто-то решит обвинить меня в непатриотичности или прочей подобной ерунде - говорю сразу. В свои книги я реальную политику тащить не буду. Хороших людей полно везде и судить их по действиям отдельных политических групп - идиотизм. Как историк ( ну типо историческое образование и всё такое ) я изучал новейшую историю и упор делал именно на военной истории и истории военно морского флота в частности. Ладно, мы тут немного отходим от темы.

Собственно чуть ниже я распишу полную таблицу именно офицерских званий, так как они упоминаются чаще всего. Звания старшин и матросов приведу позднее, коли будет такая необходимость.

Лейтенандские звания. Младшие офицерские звания.

Младший лейтенант

Лейтенант

Старший лейтенант

Лейтенант-командер - звание при котором уже можно получить должность старшего помощника.

Командер - минимальное офицерское звание при котором даётся должность капитана корабля. Правда, как в том же британском флоте, тут всё зависит от человека. В редких случаях человек таком звании может получить под командование группу кораблей. Так же, чаще всего, командеры получают должности начальников штабов и помощников командиров эскадр.

Флагманские звания.

Коммодор - самое младшее флагманское звание. Как правило коммодоры получают под своё командование полноценную эскадру. В основном это эскадры эсминцев, лёгких и тяжёлых крейсеров. В цикле у флотов Рейна и Вердена списочный состав эскадры - шесть кораблей разделённых на три дивизиона по два вымпела. Опять таки. В зависимости от личных успехов и опыта самого офицера, коммодор может получить эскадру линейных кораблей. В таком случае под их командованием так же находятся приписанные к эскадре корабли прикрытия ( коли такие есть )

Контр-адмирал - командование эскадрами более тяжёлых кораблей. От линейного крейсера и выше. Так же под их подчинение попадают сформированные ударные группы. Хороший пример - Ирина Свиридова, на плечи которой легло командование группой 2.4 во время атаки на комплекс "Бальт".

Вице-адмирал - тут уже всё серьёзней. Эти ребята заведуют объединёнными ударными группами.

Адмирал - полноценное звание и командование полным флотом. Так же полные адмиралы получают высшие командные должности. Примеры - Михаил Гаранов, который занимает должность главнокомандующего всем верденским ВКФ и Филип Штудгард - как командующий Вторым флотом РВКФ.

Такая вот канва. Если вдруг у вас будут вопросы или интересует что-то ещё - пишите. Я могу добавлять такие вот информационные вставки если они вам интересны. А потом можно их отдельным текстом запилить. Наверное.

Глава 10

9 февраля 786 года

Сульфар.

Халид неторопливым движением поместил лезвие ножа под огонь стоящей на столе горелки. Под яростным пламенем оставшаяся на лезвии кровь закипела и пошла пузырями, испаряясь с нагревающегося металла.

— И так, ваше величество, позвольте я спрошу ещё раз, — с издевательским спокойствием в голосе протянул он, наблюдая за тем, как медленно раскаляется лезвие его ножа.

Заметив, что человек никак не отреагировал на его слова, Халид кивнул одному из стоящих у стены солдат. Тот отреагировал моментально. Сделал два шага, взял с стоящего рядом с пленником хирургического столика инъектор, лежащий рядом с несколькими использованными капсулами и сделал быстрый укол в шею привязанному к металическому стулу человека.

Привязанный к стулу Шехар с трудом воспринимал происходящее. После трёх дней побоев, пыток, практически лишённый еды и сна, он с большим трудом заставлял себя фокусироваться на задаваемых вопросах. Из всей одежды, на его покрытом грязью, потом и кровью теле оставались лишь одни единственные, грязные штаны. На фоне пережитых пыток, очередной укол инъектора он даже не почувствовал. Устройство быстро впрыснуло ему в кровь гремучий коктейль из синтетического адреналина, химических и органических стимуляторов.

Глядя на то, как привязанное к стулу тело сотрясли первые конвульсии, Халид злобно ухмыльнулся. Эта химия давала ему широкий простор для экспериментов, помогая удерживать своих жертв в сознании, пока он развлекался с ними. Работающие в «Тихаре» врачи специально замешивали для него эти препараты таким образом, чтобы они быстро приводили человека в чувства, но при этом не блокировали действия болевых рецепторов. Естественно, врачи настоятельно предупреждали его о том, что частое применение этих медикаментов, в виду их высокой токсичности, может привести к отказу почек, но... Нельзя было сказать, чтобы Халида сильно это сильно обеспокоило.

Подойдя к принцу, Халид грубо схватил того за волосы и задрал голову. Его пленник застонал, но уже через несколько секунд стон превратился с сдавленный, полный боли крик, когда раскалённое остриё ножа вспороло кожу и вошло в правое плечо жертвы. От раны быстро начал распространятся мерзкий запах палёного мяса. Шехар выгнулся дугой и закричал от боли. Он задёргался в кресле пытаясь сделать хоть что-то, чтобы защититься, но прикованный к нему наручниками, не мог даже пошевелиться. Не способный хоть как-то защититься себя, он вновь с головой окунулся в омут обжигающей, ужасной боли, пронзившей его правую руку. Раскалённый нож в руке Халида с лёгкостью резал плоть и одновременно прижигал рану, запекая кровь и наполняя комнату отвратительным запахом, добавляя новый шрам к веренице других.

Выждав несколько секунд, Халид провернул клинок в ране, чувствуя, как остриё скрежещет о кость и высвободил его, вытерев лезвие о пропитанные потом штаны Шехара.

— Знаешь, получилось даже забавно, — со смехом в голосе пробормотал он, кончиком пальца проверяя заточку ножа. — Наиб сказал, что шейх просто не знает, что с тобой делать. Вроде бы и убить стоило, но просто так делать это жаль. А использовать тебя пока возможности нет.

Халид бросил взгляд на прикованного к стулу принца и улыбнулся одними губами.

— Зато, похоже мы сможем ещё долго с тобой развлекаться, — с издёвкой в голос произнёс он, наклонившись к своему пленнику.

Их глаза на несколько мгновений встретились. Шехар собрал все силы, которые у него только оставались и плюнул своему мучителю в лицо. Последняя жалкая попытка хоть как-то ответить своему противнику, оскорбить его, превратилась в ничто. Халид лишь рассмеялся, вытерев с лицо сгусток слюны и крови. Он уже давно научился не обращать внимания на подобные вещи. Размахнувшись, он со всей силы ударил принца по лицу. Голова Шехара дёрнулась в сторону, веером разбрызгивая в стороны кровавые капли. А затем ещё раз, от нового удара. И снова.

Халид дёрнул рукой, смахивая со кровь со своей руки. Убрав нож в ножны на бедре, он присел перед безвольно обвисшим на стуле Шехаром. Если бы не удерживающие его наручники, младший брат мёртвого короля давно бы рухнул на пол.

— Ну что, ваше величество. Каково это, оказаться на этом самом месте, а? Спорим, ты никогда и не думал, что с тобой произойдёт что-то подобное. Ни с кем из вас, пока вы все смотрели на таких, как я с высока. А теперь? Сейчас, вы лишь куски безвольного мяса в мои руках. Ай? Ты слышишь меня?

Заметив, как что его пленник не может даже установить зрительный контакт, Халид дал тому несколько сильных пощёчин, чтобы привести его в чувства, но это помогло слабо.

— Поганый щенок, — Халид рассерженно повернулся к двум молчаливым солдатам, стоящим у дальней стены. — Дайте ему ещё одну дозу. Эффект слабеет.

— Сэр, мы уже вкололи ему четыре штуки, — осторожно ответил один из них. — Врачи предупреждали, что если продолжать, то его сердце может не выдержать. Лучше подождать и...

— Быстро вкололи ему ещё дозу!

Яростный крик Халида эхом ударил по комнате. Он не привык, чтобы его приказы обсуждались. И стоящие перед ним солдаты хорошо знали, что бывает с теми, кому могло взбрести в голову перечить их командиру. В конце-концов — они выполняют приказ.

— Да, сэр.

Солдат подошёл к столу и зарядил в инъектор новый картридж взамен использованного. Сделав это, он уже приготовился сделать новый, пятый по счёту укол, когда его прервал звук тяжёлого металлического засова. Другой из подчинённых Халида, открывший дверь в комнату для допросов вошёл внутрь, удостоив измученного и раненного пленника лишь быстрым и лишённым какого либо интереса взгляда.

— Сэр, с вами хочет поговорить полковник Абал.

— Хорошо, — Халид тихо выругался. Он не любил, когда его прерывали. — Передайте ему, что я сейчас подойду.

Единоличный властитель тюрьмы «Тихар» махнул рукой, жестом приказав солдату не делать инъекцию.

— Ладно, дадим парню немного отдохнуть. В конце концов, если он не способен говорить, то никакого диалога у нас с ним не получиться, — бросил и рассмеялся.

— Конечно. Вернуть его в камеру?

— Пусть пока побудет здесь. Я вернусь через час. Следите за ним.

Дверь открылась и закрылась вновь.

В комнате повисла тишина, прерываемая скрежетом металла по бетону, когда пара оставленных с Шехаром солдат отодвигали небольшие столики, с лежащими на них медицинскими инструментами и предметами, которые Халид использовал во время своей «беседы» с принцем.

Шехару огромных трудов стоило не провалиться в забытье. Даже не смотря на то, что эти ублюдки накачивали его стимуляторами последние четыре часа, его организм был слишком истощён и ослаблен, и последняя доза препаратов действовала значительно хуже, чем все предыдущие.

Уже почти три дня он находился в руках Халида. И каждый из этих трёх дней больше напоминал ему ад. Если в первый день у Шехара ещё оставалось какое либо присутствие духа и он пытался храбриться, буквально заставлял самого себя поверить в то, что ещё не всё потеряно, то сейчас...

Сейчас ему было уже наплевать. Он был настолько измотан голодом, нехваткой сна и пытками, что практически готов был сломаться. Казалось, что даже простые попытки связно мыслить требовали слишком больших сил. Уже сейчас, Шехар не испытывал никаких иллюзий относительно своей собственной судьбы. Он умрёт. Скорее всего болезненной и ужасной смертью. Но даже это не так сильно волновало его, как то, что он не сможет сделать то, на что в конце концов решился. Момент величайшего просветления за последние пол года ушёл. Растаял, словно мираж над жаркими песками Каркадана. Все стремления о которых он думал — были безжалостно развеяны предательством самого близкого человека из оставшихся у него.

И теперь, всё, что ему оставалось — это боль и мучения от рук этого мясника.

Шехар никогда не был особенно религиозным человеком. Но именно сейчас. В этот самый момент. Если бы перед ним появился сам дьявол, предлагая шанс в обмен на его собственную душу, то Шехар согласился бы не раздумывая.

***

— Что с мальчишкой?

— Он всё ещё жив, наиб, — с нескрываемым и искреннем уважением в голосе ответил Халид, сидя в своём кресле. — Как ты и просил, я был с ним мягок.

Изображение его собеседника на экране усмехнулось.

Деврадж Керан Су. Сын одного из богатейших и влиятельнейших людей планеты, давно отказался от собственного имени, фамилии и всей той роскоши, которая была с ними связанна. Мужчина, ещё в бытность подростком был замечен Русталом, по достоинству оценившем энергичность, жестокость и целеустремлённость молодого юноши. Будущий Шейх Судьфара быстро распознал в мальчике то, чего не было у других его сверстников. Он с прекрасной ясностью увидел пустоту в его сердце, образованную роскошью, богатством и вседозволенностью, дарованными ему состоянием и положением его отца. Многие люди на его месте могли бесконечно пресыщаться удовольствиями, становясь слабыми и ленивыми. Они теряли какой либо смысл своей собственной жизни. Ведь зачем им к чему-то стремиться, когда уже имеющаяся в их руках власть и богатство могли дать им всё, чего они хотели. Утолить любую потребность. Любой, даже самый извращённой каприз.

Но Деврадж был не таким. Отнюдь, в свои восемнадцать лет его уже мало интересовали подобные вещи. Каким-то непостижимым образом, он смог сделать то, на что у более старших людей требуются десятилетия. Молодой человек смог осознать, насколько бессмысленной была его жизнь. Простое и бессмысленное существование без какой либо цели. Без стремления к чему то большему. И Рустал сделал всё возможное, дабы дать ему эту цель. Он практически заменил ему родного отца и показал мальчику то, каким был их мир.

И каким он мог стать с его помощью.

Отринувший своё имя и всё, что было с ним связанно, он взял себе другое. Абал. Он прошёл весь путь от простого солдата, до человека, сыгравшего ключевую роль в падении этого жалкого королевства. Сейчас на Халида смотрел уверенный в себе и сильный мужчина, одетый в чёрную форму с эмблемой «Камаан ке Сена». Личной армии Шейха. Людей, появления в своём доме которых боялся наверное каждый житель Сульфара. Они были верным оружием своего повелителя. И нельзя было найти второго человека, который больше подходил бы на роль их лидера чем Абал.

— Удалось узнать что-то новое?

— Нет, наиб. Он продолжает давать те же самые ответы. Попал на планету один, благодаря контрабандистам. Использовал поддельные документы и биометрическую маскировку, чтобы пройти таможенный контроль.

— Удалось узнать, встречался ли он с кем нибудь ещё за время своего нахождения на планете?

Начальник тюрьмы покачал головой.

— Только лишь с семьёй Дев Агра, наиб. Я был особенно настойчив в этом вопросе, — Халид улыбнулся. — Ты же знаешь, я умею развязывать языки. Сначала мы использовали физическое воздействие. Потом психотропные препараты. Сейчас снова используем более простые методы. Все записи допросов уже отправлены вам.

— Я знаю, Халид. Ты прекрасно справляешься со своей работой, — похвалил его Абал и от этих слов сидящий в кресле здоровяк улыбнулся скрытыми густой чёрной бородой губами. Похвала приятно грела его душу. — Но боюсь, что мне придётся забрать у тебя эту игрушку.

Глаза Халида удивлённо расширились.

— Шейх наконец решил, как можно его использовать?

— Да. Мы отдадим его людям генерала Кровеля.

Услышав это, Халди презрительно поморщился.

Ему не нравились их «вынужденные» союзники. Даже более того, он их ненавидел. Каждый раз при встрече с этими аджамби он снова и снова сталкивался со сквозившем в их взглядах чувстве превосходства. Словно они были чем то лучше них. Это бесило Халида. Он ненавидел подобные взгляды. И уже слишком многие из «посетителей» его владений, решивших будто власть и влияние, которыми они когда-то обладали, могут чем-то помочь им, осознали, насколько сильно они ошибались. И больше всего, Халид ненавидел Кровеля. Он лично встречался с рейнским генералом дважды и при каждой их встрече он видел этот ненавистный, полный осознания чувства собственного превосходства взгляд. Взгляд, которым обычный человек смотрит на глуповатого ребёнка.

И в тоже самое время, настолько глубоко внутри себя, что даже самому себе он не мог в этом признаться, Халид боялся рейнского генерала. Боялся потому, что встретил человека, возможно более страшного и жестокого чем он сам. Это было инстинктивное понимание зверя, встретившего более крупного и опасного хищника.

— А им он зачем сдался? Я думал, что разбираться с принцем будет Шейх...

— Это уже не твоё дело, — со строгостью в голосе оборвал его Абал. — Шейх сам решит, что делать с мальчишкой. И если он приказал отдать его рейнцам, значит так мы и сделаем. Не забывайся, Халид.

Бородач вежливо склонил голову.

— Прости меня, наиб. Это действительно не моё дело.

— Мы уже всё согласовали. Через сорок минут в «Тихар» прибудут их транспорты, чтобы забрать Аль Хана. Передашь его им. Проследи, что бы он был в сознании.

— Как прикажешь, Наиб. Всё будет исполнено. Я...

Договорить он не успел. Мир вокруг Халида содрогнулся с такой силой, словно кто-то ударил по циклопических размеров барабану. Ударная волна врезалась в стекло, закрывавшее широкое окно в его кабинет, обрушившись на него словно огромный молот. Толстый стеклопакет моментально покрылся паутиной из бесчисленных трещин и прогнулся внутрь помещения, но каким-то удивительным образом устоял и не разлетелся на сотни осколков.

— Халид! — раздолья громкий крик из динамиков терминала у него за спиной. — Что у вас произошло!?

Халид не успел ответить. Он вскочил со своего места и ринулся к разбитому окну. Через разбитое стекло он видел, как стол густого и чёрного дыма поднимался от того места, где раньше располагался главный и единственный вход в тюрьму. Повсюду вокруг валялись горящие обломки и фрагменты тел тех, кому не повезло оказаться слишком близко к месту взрыва. А в следующее мгновение по ушам ударил натужный рёв сирен, от которого кажется задрожал даже воздух. В небе над тюрьмой пронеслось ещё несколько белых линий от сгорающего топлива ракетных двигателей. Через несколько секунд ракеты ударили по объектам внутри тюрьмы и в воздух взметнулись новые клубы огня и дыма.

— Наиб! Мы атакованы! — закричал Халид, бросившись обратно к столу и вынимая свой собственный пистолет, который он хранил в одном из ящиков стола.

— Что происходит?!

— Они ударили по главному посту охраны, наиб. Сейчас...

Грохот нового взрыва прокатился по базе, сотрясая главное здание до основания. Связь прервала в тот же момент, как одна из ракет разнесла установленный на крыше главного зданию спутниковый передатчик.

— Восстановить связь! Живо! — заорал он на ворвавшегося в его кабинет человека.

— Невозможно. Они уничтожили и запасной передатчик...

Ударная волна от нового близкого взрыва плетью хлестнула по здания. В этот раз стеклопакет уже не выдержал и взорвался ураганом мелких осколков, засыпав битым стеклом всё пространство кабинета. Халид зашипел, когда несколько осколков порвали его одежду, оставив неприятные царапины на теле. Схватив упавшего на колени и зажимавшего левую, окровавленную часть лица солдата, он одной рукой выволок его в коридор.

— Приготовиться к обороне, — прорычал он. — Наиб знает, что на нас напали и вышлет помощь. И активируйте АРКов.

***

Несколькими минутами ранее...

В кабине было очень тихо. Пилот доспеха сидел откинувшись в кресле, чувствуя, как ленты притяжных ремней плотно прижимали его к креслу. Он вытер вспотевшие ладони о штаны и положил их обратно на рукояти оправления. Сломанная пол года назад рука всё ещё беспокоила его, при каждом движении отдаваясь лёгкой болью в костях. Врачи сказали, что это скоро пройдёт. Глаза постоянно метались между показаниями систем доспеха, обзорными экранами и крошечной строчкой таймера, электронные цифры на котором продолжали свой неумолимый бег.

— «Ифрит» — «Санкару-1». Как слышишь?

Раздавшийся в наушниках шлема женский голос заставил его вздрогнуть. Глубокий, с лёгкими искорками веселья и с абсолютно непривычным для Вимала акцентом.

— «Санкар-1» на связи, — быстро ответил он. — Слышу отлично.

— Вот и славненько. Приготовитесь ребятки. Двух минутная готовность. «Ладья» сейчас сделает свой ход, а затем начнём и мы.

— Понял.

Канал связи отключился. Вимал глубоко вздохнул, стараясь успокоиться бешено бьющееся сердце. Слишком долго они готовились к этой операции. Слишком многое могло пойти не так. А последние новости... Появление младшего брата короля, которого все считали мёртвым было подобно грому средь белого дня. И это была причина из за которой дата начала операции была сдвинута на более ранний срок. Процесс подготовки был ускорен и Вимала до самого конца не покидало ощущение того, что они могли что-то забыть. Упустить какую-то важную деталь, которая могла поставить крест на их затеи. На их собственных жизнях.

Коснувшись панели связи, Вимал открыл канал связи с тремя другими машинами.

— «Санкар-1» — всем машинам. Двухминутная готовность. Всем проверить доспехи и доложить.

— «Санкар-3» готов. Все системы в норме.

— «Санкар-4» всё зелёное. Жду приказа.

Вимал выждал ещё несколько секунд, дожидаясь ответа от ещё одного доспеха, но так и не услышал его.

— «Санкар-2»? Лата?!

— Я готова, — ответил ему жёсткий, словно сталь, голос.

Вимал сглотнул застрявший ком, чтобы прочистить горло. Коснувшись панели, Вимал включил выделенную линию связи межд их машинами, чтобы товарищи по отряду не слышали разговора.

— Лата? Ты в порядке?

— В полном, Вимал, — вновь ответила она тем же безжизненным и жёстким голосом.

— Послушай, ты должна сосредоточиться на...

— Я в порядке, — резко оборвала она его. — Прекрати лезть ко мне.

«Дерьмо...»

Вимал раздражённо выдохнул, стараясь успокоиться и не сказать чего-то лишнего.

Ему было мучительно больно наблюдать происходящие с подругой изменения. Из весёлой, жизнерадостной девушки, которую он знал, она всё больше и больше превращалась в переполненный злобой и яростью боевой механизм. Когда он последний раз видел улыбку на её лице? Два? Три месяца назад? Именно тогда они узнали о том кровавом побоище, что устроили боевики Рустала в Сабханской провинции, откуда девушка была родом. «Черепоголовые» ублюдки из «Камаан ке Сена» пришли туда и оставили после себя лишь трупы и выжженную землю. Родители Латы, стали одними из бесчисленного множества людей, схваченных в тот день.

А затем был «Кровавый понедельник».

Чудовищное и не поддававшееся осознанию событие, казавшееся попросту невозможным в современном и цивилизованном мире. Массовая казнь почти тысячи человек, обставленная, словно извращённое, дьявольское представление. До этого дня девушка ещё держалась. Она верила в то, что её родителей просто отправили в одну из тюрем. Уверяла сама себя в том, что всё будет хорошо. Ведь они были одной из множества мелких аристократических семей. Потомков первых колонистов, вступивших на сульфарскую землю больше четырёхсот лет назад и получивших землю и положение в качестве платы за то, что оказали общественную и финансовую помощь в организации колонии. У них не было большого влияния. Сингхи даже не заседали в правящем совете семей — государственно совете состоящим из представителей более чем двух сотен самых влиятельных и богатых аристократических семей Сульфара. До последнего девушка верила в то, что её родители выжили. Не способная узнать, что именно с ними произошло, она буквально силой заставляла себя верить в то, что всё может быть в порядке.

Ровно до того момента, пока не увидела исхудавшие от голода и измученные пытками и побоями фигуры своих отца и матери, поднимавшихся по ступеням эшафота к уже ожидавшим их петлям. Вимал едва смог успокоить бьющуюся в истерике девушку, после того, как её родных безжалостно убили прямо у неё на глазах. Два часа он прижимал к себе кажущееся таким хрупким тело подруги, пока ту сотрясали кажущиеся нескончаемыми рыдания. Пытался успокоить её...

Но что можно сказать человеку у которого на глазах убили её собственных родителей?

После того дня в ней что-то сломалось. Больше не было и следа того весёлого, неунывающего и непоседливого характера, к которому так привык Вимал. Из когда-то жизнерадостной женщины Лата превратилась в подобие опасного и холодного механизма, способного лишь на одно. Проснувшаяся в ней жестокость и отстранённость, прерываемые вспышками злобы, гнева и жестокости — безжалостно оборвали зарождавшиеся между ними отношения.

Эранди тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он заставил себя сосредоточится на текущей задаче. У них было слишком мало...

Эхо громкого взрыва прокатилось над их головами, выбивая все лишние мысли из головы Вимала.

— «Ифрит» — всем! Тридцать секунд!

Повинуясь своим пилотам, четыре потрёпанных королевских «Шаха» поднялись с колен, сорвав с себя толстые полотна маскировочные сети, прикрывавшие до этого машины.

— «Санкар-1» — «Ифриту». Подтвердить готовность к прыжку!

— Мы готовы, малыш. Погнали.

Вимал бросил взгляд на встроенный в стену кабины левый обзорный экран. На нём хорошо были видна стройная фигура, с ног до головы затянутая в военное снаряжение песочного цвета и армейский шлем с глухим забралом, полностью закрывавшем её лицо. Их необычный лидер вцепилась руками в толстые ремни, плотно обхватывающие её фигуру, намертво привязав её к рукам мобильного доспеха. Точно так же было и с правой стороны, где съёжился её напарник, вцепившись в руку доспеха.

«Сумасшедшая сука».

Таково было короткое определение выданное «Ифриту» Латтой, когда та услышала предложенный план. И сейчас, глядя на почти пятидесяти метровую скальную стену плато Махаан Дивар, Вимал бы с ней полностью согласен. Великая горная стена оправдывала своё название.

— «Санкар-1» всем машинам! Начали!

Одновременно взревели ускорители прыжковых систем. Доспехи оттолкнулись от зыбкого песка и прыгнули, подхваченные мощью реактивных двигателей. Четыре машины устремились вверх, поднимаясь всё выше и выше вдоль возвышающейся перед ними сплошной скальной стены. Доспех чудовищно вибрировал. Вимал чувствовал эту вибрацию всем своим телом, мысленно молясь всем известным ему богам, чтобы ничего не вышло из строя. Падение с такой высоты неминуемо убьёт их. Вспыхнули предупреждения о перегреве ускорителей и кабину заполнил тревожные звуки.

А в наушниках шлема раздался дикий, полный адреналина и азарта выкрик их командира. Похоже, что она действительно получала от всего этого удовольствие.

«Вот уж правда... Сумасшедшая сука», — вновь подумал Вимал.

Сплошная скальная стена перед его глазами проносилась словно изрезанное трещинами желтовато-серое дорожное полотно. Цифры на альтиметре перед его глазами сменяли друг друга. Тридцать метров. Сорок. Сорок семь. Пятьдесят. Пятьдесят четыре метра...

Четыре «Шаха» взмыли над краем плато. Перед глазами Вимала раскинулась исходящая столбами дыма и огня база «Тихар», превращённая своими новыми хозяевами в тюрьму.

Четвёрка доспехов моментально скорректировала полёт, сместившись вперёд. Отключённые на мгновение прыжковые ускорители заработали вновь, заполняя пространство протяжным воем реактивных двигателей. Через несколько секунд все четыре доспеха тяжело рухнули на землю внутри территории базы. Их «пассажиры» вскрикнули в момент удара, покрыв матом и проклятиями подобный способ передвижения.

— Подавите оборону базы. Мы идём внутрь, — прокричала по рации «Ифрит», одновременно отстёгивая держащую её сбрую и спрыгивая на землю.

Вместе с ней это сделали и все остальные «пассажиры» мобильных доспехов. Восемь человек побежали прямо в сторону главного здания.

— Понял «Ифрит». Действуем по плану.

Четыре «Шаха» приземлились внутри периметра тюрьмы, у её дальней от центрального входа части, там где располагалась посадочная площадка для флаеров и ботов. В данный момент группа «Ладьи» при поддержке большей части имевшихся у них сил штурмовали хорошо укреплённый главный вход. Помимо четырёх «Шахов», у повстанцев так же имелось три «Ракшасса» королевских войск, которые им удалось восстановить до приемлемого боеспособного состояния. Тяжёлые сульфарские МД сейчас оказывали огневую поддержку группе Аши и Масуда. Группа Вимала же, должна была попасть на территорию тюрьмы с тыла, в то время, пока большая часть охраны была отвлечена. И это у них получилось.

Вроде бы...

По броне доспеха градом застучали выстрелы из пехотного оружия, не причиняя ему ровным счётом никакого вреда. Слишком мелкий калибр. Вимал повернул машину. Тяжёлая, сорокамиллиметровая винтовка в руках его доспеха навелась на одну из башен и трижды гулко рявкнула, отправляя к цели тройку фугасных снарядов. Верхушка башни и находившееся на ней огневая точка с пятёркой охранников исчезла в облаке взрыва и разлетающихся обломков.

— Построение «двойками». Продвигаемся вперёд и давим их сопротивление. Пошли.

Доспехи повстанцев разбились на пары и начали быстро продвигаться по открытой территории тюрьмы, выкашивая перед собой любых, попавшихся им на глаза противников. Многие охранники выскакивали из своих зданий и бежали в сторону главного входа, торопясь оказать помощь своим сражающимся товарищам. Каково же было их удивление, когда они обнаруживали противника прямо перед собой, глубоко в тылу у обороняющихся. Некоторые из них успевали даже вскинуть своё личное оружие и открыть огонь по бронированным титанам.

К сожалению, помочь им это ничем не могло.

Прямо на глазах у Вимала, Лата безжалостно расстреливала людей, выкашивая их чуть ли не десятками, совершенно не жалея боеприпасов. Встроенные в головной модуль две мелкокалиберные импульсные пушки скосили небольшой отряд из полудюжины человек, выбежавших из здания справе от неё. Разогнанные до сверхзвуковой скорости дротики перемололи их в кровавый фарш, оставив не горячем бетоне лишь окровавленные куски мяса. Её доспех развернулся на сорок градусов влево. Щёлкнув слетели пластиковые крышки, прикрывавшие пусковые контейнеры ракеты и три управляемых реактивных снаряда устремились к вытянутому, трёх этажному зданию. Ракеты пробили стены и взорвались внутри него, разрушив весь второй этаж чуть ли не до основания. Лишившееся опоры несущий стен конструкция начала разваливаться, складываясь под собственным весом словно карточный домик.

— МД слев...

Раздавший в наушниках крик «Санкара — 4» оборвался столь же стремительно, как и его жизнь. Вимал успел развернутся как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как машина товарища исчезает во всепожирающей вспышке пламени.

На дальнем левом конце посадочного поля из ангаров вышла тройка «Дуллаханов» в чёрной раскраске и с эмблемами «Камаан ке Сена». Красные трёхголовые львы с оскаленными черепами.

— Внимание всем! Отход...

«Шах» справа от Вимала стремительно поднялся в воздух. Импульс прыжковых ускорителей подбросил машину Латы в воздух на пятнадцать метров, буквально швырнув её в сторону новых противников. Уже в воздухе она выпустила все оставшиеся у неё ракеты, утопив только появившиеся «Дуллаханы» в огне взрывов.

«Дура!»

Эта мысль мелькнула у него в голове, словно молния в ночном небе, она породила целый вихрь эмоций от страха за девушку до злости на неё. Лата в одиночку бросилась прямо на врага, наплевав на какую либо тактику. Сейчас ей важно было лишь одно. Убить их. Убить всех, кто хоть как-то был причастен к гибели её родных.

— Всем машинам! В атаку! — Выкрикнул Вимал, находу изменив свой приказ.

От автора

Половина книги пройдена ( плюс - минус ). Давайте ребят, не забываем ставить лайки книге. =)

Глава 11

Тройка потрёпанных, покрытых уже частично облезшей краской «Шахов» бросилась на своих противников.

И Лата добралась до них первой. В наушниках её шлема звучали отдаваемые Вималом приказы, но она их не слушала. Сейчас девушке было глубоко наплевать на тактику и прочую ерунду. Всё, чего она сейчас хотела, чего желала больше всего на свете — это убить как можно больше этих ублюдков.

Её «Шах» приземлился на бетонное покрытие базы после своего прыжка, прочертив металлическим ступнями меха глубокие царапины на бетоне. Не дожидаясь, когда доспех окончательно остановится, девушка тут же дала новый импульс, изменив вектор ускорителей. Импульс ускорения направил её машину влево, заставив доспех практически проскользить тридцать метров по широкой дуге вокруг её противников. Сорокаммиллиметровая импульсная пушка в руках её доспеха не умолкала ни на секунду, осыпая свои цели бронебойными снарядами. Пустые зарядные гильзы сыпались на землю вслед за ней и под пронизывающий до зубовного скрежета вой линейных ускорителей. Она сбросила опустевший магазин на землю и заменила его на новый, продолжая осыпать снарядами защищавшиеся массивными щитами «Дуллаханы».

Один из противников быстро открыл ответный огонь, едва не задев доспех Латы и той пришлось отступить, выбросив в воздух несколько дымовых гранат. Непроглядные облака густого дыма распустились в воздухе словно цветки, перекрывая обзор, а специальные частицы, смешанные с дымом препятствовали работе инфракрасных систем наведения. Хашмитские «Дуллаханы» открыли огонь вслепую и трассы выстрелов вспарывали дымное полотно.

На одном из экранов появилось схематическое изображение тюрьмы с отметками вражеских доспехов. Информация поступала ей с машин «Санкара-1» и «Санкара-3» по системе обмена информации. Лата с раздражением отметила, что их противников только что стало на две машины больше. Хашмиты продолжали выводить новые доспехи из ангара.

Полагаясь на отметки на карте-схеме, девушка дала несколько «слепых» выстрелов через дымовую завесу и быстро отступила назад, скрывшись за одним из трёх тюремных корпусов.

— Вим, — быстро проговорила она. — Нужно разнести их ангары с техникой...

***

— ... иначе они нас так задавят массой, — раздался в наушниках холодный и спокойный голос Латы.

— Да что ты говоришь?! — огрызнулся в ответ Вимал, укрыв свой «Шах» от огня «Дуллаханов» за разрушенной ракетами Латы казармой.

Выпущеные их противниками снаряды вырывали целые куски из превратившегося в руины здания. Как бы его сейчас не бесила самовольность Латы, она была права. Нужно было как можно скорее разобраться с этой проблемой, пока охранявший тюрьму гарнизон не задавил их количеством.

Быстро переключив канал связи, Эранди заодно активировал систему лазерного наведения.

— «Ладья». Это «Санкар-1». Срочно нужен удар по цели. Они выводят доспехи из ангаров.

Аша ответила уже через несколько секунд.

— Чёрт... Поняла вас. Я передам «Ракшассам». Дай наводку на цель.

— Сейчас.

Из предплечья левой руки его доспеха выдвинулась тонкая и длинная телескопическая штанга длинной в полтора метра. На её конце располагался небольшой инфракрасный лазерный излучатель совмещённый с камерой. «Шах» поднял руку и вынес кончик штанги за стену разрушенной казармы., прикрывавшей Вимала от его защищавших ангар доспехов. Один из экранов моментально заняло изображение с камеры. Из ангара вышло уже пять тяжёлых мобильных доспехов. «Дуллаханы» выходили вперёд, прикрывая собой и своими щитами вход в ангар за своей спиной, давая время техникам и пилотам как можно скорее подготовить машины к экстренному запуску. Наведя перекрестие прицела в точку над воротами ангара, Вимал включил прицельный лазер.

— «Санкар-1» — «Ворчуну». Цель подсвечена.

— «Ворчун» слышит. Сейчас отработаем. Держите свои шляпы, чтобы ветром не снесло.

Командир их маленького отряда тяжёлых мобильных доспехов не соврал.

Тройка «Ракшассов» были самым тяжёлым вооружением повстанцев. Поэтому их отдали в качестве поддержки отряду Масуда и Аши, штурмующим сейчас главный вход в тюрьму. Тяжёлое вооружение их доспехов будет куда полезнее для решения подобной задачи. Тем более, что эти машины были слишком тяжелы, чтобы повторить прыжок «Шахов» и попасть на территорию «Тихара» тем же способом, которы это сделал отряд Вимала. И именно поэтому изначально с этой проблемой должны были разобраться именно «Шахи». Тюрьма располагалась на высокой точке плато, а те, кто занимался этим проектом, позаботились о том, чтобы ангары мобильных доспехов и другие жизненно важные строение не просматривались из за пределов базы. Кто-то, Вимал сейчас уже не мог точно вспомнить кто именно, предлагал навести ракеты или миномёты с умными минами на цель с помощью дронов, но системы ПВО «Тихара» быстро покончили бы с ним ещё до того, как беспилотникам удалось бы выполнить свою задачу.

По этой причине, сейчас «Ракшассы» занимались тем, что вместе с отрядами Аши и Масуда громили гарнизон базы и ожидали наводки на цель от Вимала и сейчас они находились в четырёхстах метрах от главного входа на территорию тюрьмы, поддерживая наступление залпами своих орудий.

— Подарки отправлены «Санкар-1», — послышался в наушниках голос командира «Ворчунов»

На то, чтобы преодолеть почти километр открытого пространства, тридцати термобарическим минам потребовалось едва ли больше одиннадцати секунд. Выпущенные миномётными системами «Ракшассов», они взмыли в воздух по пологой дуге. В высшей точке полёта они расправили крохотные стабилизаторы, а их головки наведения начали внимательно осматривать пространство с высоты трёхсот пятидесяти метров. Уже меньше чем через секунду они ухватились за яркую точку — инфракрасный лазер наведения, которым Вимал подсветил ангар. Крохотные плоскости стабилизаторов повернулись, направляя заряды к своей цели. Через четыре секунды три десятка зарядов объёмного взрыва обрушились на свою цель. Их сдвоенные взрывы подняли в воздух целые столбы всепожирающего пламени.

Распылённый перед взрывом интерна инициирующего заряда реагент воспламенился, превращая это место в локальный филиал библейского ада на земле. Огонь ворвался в ангар, заживо испепеляя всё, до чего мог дотянутся. Те, кто находились ближе всего ко входу погибли моментально, изжаренные чудовищными температурами. Те же, кому повезло оказаться в дальней его части и спастись от огня, прожили лишь немногим дольше. Огонь термабарических бомб моментально сожрал весь кислород, создав область чрезвычайно низкого давления и буквально вырывая его у людей из лёгких. Они падали на пол и задыхались, неспособные сделать ни единого вдоха. Пара «Гренделей» и ещё три «Дуллахана», уже готовые к запуску и с пилотами, так и остались на своих местах. Ворвавшийся в ангар огонь проник внутрь машин через открытые люки кабин и сжёг их пилотов заживо.

Атака минами позволила предотвратить поступление новых подкреплений, но уже активированные мобильные доспехи всё ещё представляли опасность. Покрытые сажей и оплавившийся краской боевые машины шагали вперёд, выступая из стены сплошного пламени.

Вимал отключил и убрал целеуказатель, вновь активируя передатчик.

— «Санкар-1» — «Ладье». Ангар уничтожен. Что у вас?

— Почти прорвались внутрь. У них здесь всего пара доспехов, но очень много рейнских дронов. Как закончите, нам будет нужна помощь.

— Понял. Сделаем всё, что сможем.

В задачу доспехов под командованием Вимала входило уничтожение ангара и находившихся внутри них мобильных доспехов, чтобы не позволить хашмитам вывести технику и уничтожить силы повстанцев. Сейчас эта задача была наполовину выполнена. Оставалось лишь разобраться с теми машинами, которые сейчас обстреливали его людей. Вимала радовало одно. Пока «Дуллаханы» заняты ими, они не смогут оказать помощь своим товарищам, сражающимся на другой стороне базы.

— Давайте. «Ифрит» сообщила, что они нашли где держат принца.

— Уже?

— Её дружок взломал компьютер базы и достал списки заключённых. Сейчас они идут за ним...

***

Шехар вздрогнул, когда эхо от первых взрывов, прокатившихся по базе, донеслось до комнаты где его держали. Вибрация от ударной волны заставила предметы на хирургических столиках слегка подпрыгнуть, наполнив помещение металлическим звоном. Мигнули расположенные на потолке светильники. Каждые несколько секунд до находившихся в комнате людей долетали новые отголоски идущего снаружи сражения.

Находившееся вместе с ним охранники занервничали. Один из них схватился за рацию, другой же быстро пересёк допросную и открыл железную дверь, наткнувшись на вторую пару солдат, дежуривших у входа. Шехар услышал, как они переговаривались между собой...

Небольшой цилиндр светошумовой гранаты разорвался в коридоре с яркостью сверхновой звезды. Одновременно с этим по ушам людей ударил громкий, оглушительный хлопок, безжалостно лишающий слуха и дезориентирующий их. Даже отражённой от стен вспышки хватило, чтобы моментально ослепить Шехара. Настолько она была яркой для его привыкших к полумраку и уставших глаз.

Двух стоявших в коридоре охранников просто порвало в клочья. Короткие очереди сразу четырёх карабинов прошлись по ним, разрывая одетые в чёрную форму тела на куски. Одному из охранников снесло голову, которая лопнула словно перезрелый фрукт, разлетевшись по стенам осколками костей, кровью и ошмётками мозгов. Другой же успел броситься к открытой двери в камеру, но спастись так и не смог. Он рванулся к открытой двери, но ослеплённый вспышкой гранаты, ударился плечом о дверной косяк, замерев на крошечное, едва различимое мгновение. Атакующим этого времени хватило. Две короткие очереди буквально разорвали его тело пополам. На пол упали уже мёртвые куски истекающего кровью мяса.

Находившееся внутри комнаты солдаты Халида бросились к ней. Один попытался спешно закрыть дверь, дабы отрезать помещение от нападающих, но был отброшен сильным ударом. Стальная плита врезалась ему в лицо и человек упал на пол, зажимая окровавленное лицо. Второй охранник успел вскинуть сжимаемый в руках импульсный карабин и выстрелить прямо в проход.

Прямо в лицо появившемуся в проходе человеку.

Два импульсных дротика задели вешнюю часть шлема с глухим забралом. Удар от их попаданий был настолько сильный, что отбросил человека назад...

Открывая линию для огня его товарища. Комната наполнилась гулким стрекотом выстрелов импульсных винтовок. Ворвавшийся внутрь напарник своего неудачливого товарища не собирался рисковать. Переведённый в полностью автоматический режим, его карабин снёс голову и всю верхнюю часть торса хашмита, расплескав кровь по голым бетонным стенам. Он моментально перевёл оружие в сторону второго солдата с окровавленным от встречи его носа и металической двери лицом и нажал на спуск.

Для самого же Шехара, всё происходящее заняло едва ли больше трёх секунд, хотя кому-то другому они могли показаться вечностью. Он всё ещё пытался промотаться слезящимися после ослепившей его вспышки глазами, а в ушах стоял отвратительный, вытесняющий все звуки звон от взрыва свето-шумовой гранаты. Он почувствовал, как к нему прикоснулись чужие руки в перчатках и задёргался в кресле, не способный понять, что именно происходит. Кто-то аккуратно схватил его за голову и наклонил её назад, подставляя лицо свету расположенных на потолке светильников и словно стараясь рассмотреть его.

—... подин, вы слышите меня?

Эти слова донеслись до него, словно проходя через толстое стекло. Он едва мог уловить их смысл. Но всё, это было ничто по сравнению с тем, чей именно голос он слышал.

— Господин! Пожалуйста, придите в себя. Мы вытащим вас отсюда...

Чужие, затянутые в грубые перчатки пальцы прошли по его рукам до свистнутых в браслетах наручников запястий.

В этот самый момент, Шехар уверился в то, что наконец сошёл с ума. Что всё происходящее абсолютно не реально. Плод воображения его наконец сдавшегося под напором пыток сознания. Он был уверен, что просто не мог сейчас слышать этот голос.

Потому, что его обладатель был давно мёртв.

— Х... Химмат? — Хрипло спросил Шехар, боясь услышать ответ.

Принадлежащее мертвецу имя сорвалось с его потрескавшихся от жажды губ и было подобно молитве, которую произносит умирающий в надежде на чудо.

— Да, господин. Это я. Подожди секунду, сейчас вы вас освободим.

До конца не понимая, что именно происходит, Шехар вновь попытался открыть слезящиеся глаза. Он хотел увидеть это. Он должен был увидеть стоящего рядом с ним человека. Зрение постепенно возвращалось в норму и принц поднял голову, заметив поднимавшегося с пола человека. Судя по фигуре — девушку, которая первой ворвалась в помещение и поймала выстрел охранника в шлем. За её спиной стали ещё двое в точно таком же снаряжении, держа под прицелами своих импульсных карабинов всё пространство коридора.

— Грёбаный мудила, — выругалась она, сорвав с головы шлем, на верхушке которого была заметна глубокая вмятина от попадания импульсного дротика.

Всё забрало шлема покрылось сетью мелких трещин, перекрывая обзор. Но мысли Шехара были настолько же далеки от этого крошечного факта, как и Сульфар был далёк от своей собственной звезды. В этот момент, Шехар окончательно уверился в том, что сошёл с ума. Потому что стоявшая перед ним девушка должна была быть мертва. Точно так же, как и его верный личный гвардеец, голос которого он слышал.

Щёлкнули замки наручников, высвобождая его руки и ноги. Обессиленный, Шехар повалился вперёд, но Химмат и девушка успели подхватить его, не дав упасть на пол.

— Это... Это не возможно... — Прошептал он, глядя в поразительно яркие зелёные глаза. — Ты же мертва...

В ответ на это, Элизабет Вэйл лишь весело рассмеялась.

***

Лата выскочила из за здания.

Её «Шах» открыл огонь, едва из за стены показали обгоревшие и покрытые копотью фигуры хашмитских мобильных доспехов. Две короткие очереди ударили в наступавшего первым «Дуллахана». Противник заметил её слишком поздно и не успел прикрыться своим щитом вовремя. Сорокамиллиметровые вольфрамовые болванки разорвали коленные привод и превратили правое бедро в решето, вырывая из него куски брони и скрытых под ней механизмов. «Дуллахан» тяжело упал на одно колено, пытаясь прикрытия щитом. Его товарищи попытались помочь ему, но вынуждены были замедлится, чтобы самим защититься от огня остальных «Шахов» повстанцев.

«Санкар-1» и «Санкар-3» расходились в разные стороны, обстреливая хашмитские доспехи. Расстояние между ними было достаточным, чтобы их противник не мог избежать атаки сразу со всех сторон. Лата заметила несколько ракет, пронёсшихся в воздухе от того места где находилась машина тройки. Ставший их жертвой «Дуллахан» разлетелся на куски. Пилот погибшей машины до последнего не замечал угрозы, защищаясь от огня Вимала и перестреливаясь со скрывающимся за развалинами противником. Горящая и искорёженная машина с развороченной грудной частью тяжело рухнула на бетон.

Теперь их противников осталось всего трое.

«Шах» Латы выбросил в воздух ещё несколько дымовых гранат, дабы отвлечь внимание и скрылся за зданием. Девятитонный доспех бежал вдоль строения и от каждого его шага в рамах дрожали осколки выбитых ударной волной стеклопакетов. В двадцати метрах впереди, прямо на дорогу перед ней выскочило несколько человек в чёрной форме. Их импульсные винтовки осыпали её градом выстрелов, которые, впрочем, практически не могли причинить вреда боевой машине. Длинная очередь из двух вмонтированных в головной модуль мелкокалиберных пушек превратила «черепоголовых» в разлетевшийся по бетону кровавый фарш.

Добежав до конца здания, трёхметровый боевой робот резко затормозил. Вновь включившееся ускорители подбросили доспех в воздух на пятнадцать метров и уже в следующее мгновение Лата почувствовала, как «Шах» приземлился на крышу корпуса. Ещё один прыжок и она чувствует, как ремни впиваются в плечи при перегрузке.

— «Санкар-2» назад!... Лата! Какого чёрта ты творишь?!

Девушка даже не обратила внимание на крик Вимала. Её глаза неотрывно следили за альтиметром и передним обзорным экраном. «Шах» пролетел почти восемьдесят метров по кривой дуге. Новый импульс прыжковых двигателей вовремя затормозил машину, не позволив ей удариться об землю...

И направив прямо в центр построения «Дуллаханов».

Она обрушилась на них словно бешенный зверь. Выпущенные в упор снаряды её пушки оторвали голову и руку одной из машин. Вторая очередь разворотила её грудную бронепластину. Во все стороны полетели осколки металла и обломки доспеха. «Шах» развернулся, один за другим всаживая снаряды в спину второй машины, которая пыталась прикрыть своего стоящего на одном колене и раненого товарища. Снаряды ударили в модуль прыжковой системы, повредив контейнеры с реактивным топливом. Капли разлетающегося горючего попали на лежащий рядом и уже уничтоженный ракетами доспех. Пламя охватило хашмитскую машину, превращая её подобие демона, огненного гиганта из сказок, которые девушка стала в детстве. Лата продолжала стрелять, пока её горящий противник не рухнул на землю грудой бесполезного и уже не способного больше сражаться железа.

Увидев, что ситуация на поле боя стремительно изменилась, Вимал и «тройка» быстро приблизились, находу расправившись с ранее искалеченным Латой противником.

Девушка обшаривала глазами и системами доспеха пространство, мазнув презрительным взглядом по остовам поверженных противников. Жалкие дилетанты, которые наработали на своих машинах едва ли больше сотни часов, а боевого опыта имели и того меньше.

«Это не так просто, как расстреливать безоружных людей, верно ублюдки?»

Лата испытывала чувство глубокого удовлетворения от содеянного. Их противники не могли сравниться в своём мастерстве с бывшими солдатами погибшего королевства. С теми, кто прошёл ужасную мясорубку хашмитского восстания пол года назад. С теми, кто на протяжении этих шести месяцев сражался за свои собственные жизни. Они не были им ровней с самого начала.

Бронепластины, прикрывавшие кабину одного из лежащих на бетоне «Дуллаханов», открылись, сдвинувшись в стороны. Из кабины повреждённой машины валил дым, а через секунду на воздух выбрался и её пилот. Он зацепился ногой и неловко упал на бетонное покрытие. Лата видела, как его рот широко раскрылся в крике, который она не услышала.

Мужчина слишком поздно ощутил дрожь земли, от шагов приближающегося мобильного доспеха. Хашмитский пилот попытался вскочить, но неловко покачнулся, стоило ему опереться на правую ногу. Он распластался на земле, размахивая руками и пытаясь отползти от угрозы, которая была всё ближе и ближе.

Четырёхпалая рука «Шаха» опустилась вниз и стальные пальцы сжались вокруг тела кричащего человека. Внешние микрофоны донесли до Латы его отчаянные вопли. Мужчина бил руками по сжавшим его пальцам. Левой рукой он каким то образом умудрился достать пистолет из кобуры на бедре. Девушку услышала, как несколько пистолетных выстрелов отскочили от брони её доспеха. Лата несколько секунд равнодушно смотрела на бьющегося в истерике человека, а затем сжала руку.

***

Вимал почувствовал подступивший к горлу ком и с трудом подавил рвотный позыв. На его глазах Лата медленно сжала руку доспеха, раздавив зажатого в металлических пальцах человека. Кровь густым потоком хлынула на бетон, окрашивая его в грязно-багряные тона. Следом, на землю упал раздавленный кусок мяса, теперь лишь отдалённо напоминавший человеческое тело.

— Что дальше?

Вимал вздрогнул, услышав голос девушки. Он был абсолютно спокоен и в нём не было ни единого следа той жестокости, которой Вимал только что стал свидетелем.

Он ненавидел хашмитов так же, как и все. Он готов был сражаться и убивать. Готов был сделать многое, чтобы отомстить им за содеянное. Но подобное... Вимал с лёгкостью убивал во время сражения. Сражался с равным противником и побеждал. Он прекрасно понимал, что внутри доспехов сидят точно такие же люди. И знал, что его победа скорее всего кончится их смертью.

Но убить человека, таким жестоким и мучительным образом...

Вимал не знал, может ли он сделать подобное с той же лёгкостью, с которой это только что сделала Лата.

С другой стороны, у неё было полное право мстить мерзавцам, лишившим её семьи.

Вимал лишь боялся, как бы она не превратилась в то, с чем так отчаянно хотела сражаться.

— Идём на помощь «Ладье», — ответил он, как только смог прочистить горло. Они уже прорвали оборону и сейчас добивают остатки сил охраны тюрьмы. Нужно поддержать...

Панель связи замигала иконкой входящего вызова. Вимал быстро переключил канал.

— Это «Хауд». Принц у нас.

Вимал нахмурился. Вместо уже привычного голоса Вэйл, которая командовала своей группой, ему ответил её напарник со звучным рейнским акцентом в голосе.

— Что с «Ифритом»? Она...

— В полном порядке. Что с этой бестолочью станется. Словила пару выстрелов в шлем. Её система связи накрылась.

— Понял, — быстро ответил Вимал. — Мы уничтожили их доспехи и ангар. Сейчас направляемся на помощь «Ладье». Они прорвали их оборону и сейчас зачищают местность.

— Отлично...

Голос прервался. Из динамиков понеслась отборная ругань и звуки стрельбы.

— «Хауд»?! Что у вас?!

— Дерьмо... Нас прижали внутри здания. Эти уроды нагнали сюда пехоты и грёбаную кучу АРКов.

Вимал быстро открыл схему тюрьмы и сверился с метками отряда Вэйл, который занимался освобождением принца.

— Сможете выбраться? — торопливо спросил он, прикидывая их местоположение.

— Нет. Повторяю — нет. Сволочи нас загоняют обратно...

Голос снова замолчал, прерванный стрекотом выстрелов импульсных винтовок. Затем в динамиках послышался взрыв, забивший канал связи шумом.

— «Хауд»?! Что у вас происходит?! Отвечайте!

Но вместо ответа в динамиках шли лишь помехи.

Глава 12

Удар АРКа врезался в стену в том месте, где ещё мгновение назад была голова Лизы. Девушка в последний момент упала на колени, пропуская над собой кулак боевого робота. От удара стена пошла трещинами и начала осыпаться на пол бетонной крошкой. Мгновенно осознав свой промах, уже повреждённый и сражающийся без одной рук АРК вновь размахнулся, намереваясь одним точным ударом превратить голову своей противницы в кровавое месиво.

Вот только его противница явно была иного мнения о дальнейшем развитии событий. С силой оттолкнув АРКа ногой, Лиза заставила его отступить на пару шагов и разрядила ему в грудь остававшиеся в магазине её карабина дротики. Все, до последнего. Выпущенная практически в упор очередь разворотила всю его грудную часть, круша механизмы и внутреннюю электронику. Даже покрывавшая его корпус броня не могла устоять, когда дуло карабина упёрлось дрону практически прямо в грудь.

Вейл ударом приклада оттолкнула уже мёртвого робота, скинув его обратно в глубину лестничного прохода, из которого тот вылез. Появившийся рядом с ней Нори поддержал её начинание, бросив что-то в проход. За его спиной лежал дёргающейся в конвульсиях второй робот, который успел подняться наверх прежде, чем они успели перебить их на лестнице.

Три гранаты отскочили от ступеней лестницы и покатились вниз. Они успели пролететь ещё через пять ступеней, прежде чем сработали их электронные детонаторы. Гранаты взорвались прямо посреди второй группы поднимавшихся АРКов, разорвав наступавших роботов в клочья. В столь замкнутом помещении их мощности хватило на то, чтобы превратить прочные и бронированные корпуса андройдов в месиво из металлических и композитных обломков, разорвав их на куски. Ударная волна от разорвавшихся гранат ухом ударила по стенам лестничной шахты и разлетелась во все стороны.

Мак’Мертон на несколько мгновений высунулся в проём и зажав спусковой крючок, дал длинную очередь, добивая остатки шевелящихся механизмов. Несколько человек в чёрной форме охраны тюрьмы поспешили спрятаться обратно в укрытия, из которых вылезли. Повезло не всем. Нори успел снять как минимум двоих, прежде чем те успели отступить в укрытие, оставив за собой неподвижные и истекающие кровью тела своих товарищей.

— Дерьмовая ситуация, Лиз, — пробормотал он, сменив магазин в карабине.

— Как будто, бывало проще, — проворчала рыжая, заменив своего напарника около прохода и короткими очередями не давая противникам высунуться.

— Ну-у-у-у… На Кристофе было проще, — принялся перечислять тот. — А ещё на Новой Ладоге. И на Фаросте тоже. И на…

— Да поняла я, поняла. Ты меня ненавидишь!

— Ну я бы не сказал, что ненавижу, — Нори высунулся из укрытия и дал короткую очередь по проходу. — Просто каждый раз, когда происходит какая-то неожиданная херня и ты в ней участвуешь, то она становится ещё более опасной неожиданной хернёй.

— То есть, это всё таки я виновата?

— Ну-у-у-у… Знаешь, когда стреляют в тебя, то почему-то попадают в меня.

Лиза поймала в прицел голову одного из хашмитов и спустила курок, с удовольствием полюбовавшись на то, как та расцвела кровавым цветком, забрызгав кровью и мозгами серые стены.

— Это когда такое вообще было?

— На Новой Ладоге мне два пальца отстрелили, когда я тебя из под флаера вытаскивал.

— Нори, ты совсем охренел? Ты же сам его тогда и разбил?

Лиза выстрелила в высунувшуюся из за угла голову, но заряд лишь выбил осколки из стены, заставив «черепоголового» вновь засунуть свою удивительно везучую башку обратно.

— То есть, сам факт не отрицаешь?

— А ничего, что ты мне нос тогда сломал, пока пытался привести в чувство? Кто вообще будет хлестать человека по лицу, будучи одетым в штурмовую броню?

— Ой, да ты его постоянно ломаешь. Нашла из за чего переживать. Ты же пришла в себя тогда? Пришла! Лучше придумай, как нам отсюда выбраться. Дерьмо…

В проходе показалась новая группа АРКов. Рейнские боевые дроны вышли из укрытия двумя группами по две машины и начали подниматься по лестнице, безостановочно паля из своих огромных винтовок. Несколько снарядов попали в угол, из за которого еще мгновение назад Лиза наблюдала за лестницей, вырвав из стены несколько крупных кусков.

— Химмат! — Громко закричала она, стараясь перекричать шум пальбы. — Дай сюда гранаты!

Бывший королевский гвардеец склонился в нескольких метрах от них, прикрывая собой Шехара. С момента, как они вытащили Шехара из той комнаты, Химмат не отходил от не не на шаг. Словно верный пёс подле хозяина.

И Лиза была готова поспорить на что угодно, во второй раз, он его уже не оставит.

Сорвав со своего жилета два небольших цилиндра, он катнул их по полу в сторону Вейл. Лиза не стала терять времени. Его и без того у них было слишком мало. Она быстро повернула активаторы детонаторов, выставила таймер на полторы секунды и швырнула обе гранаты вниз. Очередной громкий взрыв сотряс мир вокруг них, эхом пронесясь по коридору.

Лиза на секунду высунулась наружу, оценив нанесённый ущерб, после чего они вместе с Нори дружно опустошили магазины своих карабинов, добивая остатки наступающей группы.

Их прижали на самом выходе из корпуса. На переходе из тюремной зоны они нос к носу столкнулись с огромной кучей, больше двадцати, АРКов и местных безопасников, которые бежали прямо на них. Противники явно собираясь отрезать небольшой группе все возможные пути к отступлению. И, что самое паршивое, у них это получилось. Шквальным огнём, под прикрытием постоянно прущих вперёд роботов, они загнали Лизу, Нори и остальных обратно в тесные коридоры тюремного блока, вынуждая их отступать назад. Всё дальше и дальше. А учитывая, что других выходов из здания не было, они, по сути, оказались в ловушке из которой не было выхода.

Что ещё хуже, небольшой отряд Лизы уже потеряли двоих человек. Агара и Летар не успели укрыться вовремя, когда их отряд наткнулся на силы хашмитов. И Лиза винила в этом себя, хотя и понимала, что это было глупо. Именно она обучала этих ребят, раньше бывших обычными солдатами на службе королевства. Она часами вдалбливала в них то, что знала сама, но это всё равно не помогло.

Изначально операция шла полностью по плану. Используя доспехи и проникнув на территорию тюрьмы со стороны, откуда их не ожидали, Вейл и остальные смогли быстро проникнуть внутрь, воспользовавшись тем, что внимание всех было приковано к совершенно другой части «Тихара», штурмуемой сейчас повстанцами. Это помогло им без особых проблем проникнуть внутрь и быстро добраться до своей цели. Вот только основные проблемы начались позже. Тогда, когда они шли обратно. Уже сейчас, Лиза прекрасно понимала, что Агара и Летар попросту расслабились. Потеряли бдительность, высунувшись за угол, предварительно не проверив, что находилась за ним. Тупая. Абсолютно идиотская ошибка, которая стоила обоим жизни. Винтовки АРКов порвали несчастных на части раньше, чем те успели понять, что вообще произошло. И теперь в распоряжении Вейл осталось всего шесть человек, считая её саму, двое из которых были серьёзно ранены при отступлении и она не знала, удасться ли вытащить их отсюда живыми. Девушка быстро пересчитала оставшиеся магазины к карабину. С боеприпасами тоже всё было паршиво. Гранаты, которыми она прикончила только что наступавшую группу роботов были последними в их распоряжении.

— Ты связался с Эранди? — крикнула она, перекрывая шум битвы.

— Да, да. — заверил её Нори, высунув карабин на руках в проход и дав длинную очередь. — Они обещали помочь. Сейчас двигаться сюда.

— Передай им наше место положение и скажи, что они могут разнести весь первый этаж если потребуется. Там всё равно сейчас никого нет.

— Окей, заказ понял - сейчас передам.

Лиза кивнула. Сама она, к сожалению, лишилась связи, когда ворвалась внутрь камеры, где держали Шехара. Попавшие ей в голову выстрелы хоть и не пробили шлем, но привели всю его внутреннюю электронику в негодность. Она ещё тогда быстро осмотрела его, поражаясь, как близка она была к тому, чтобы расстаться со своей головой. Нори уже прочёл ей язвительную нотацию о том, насколько это было безрассудно.

Вот только других вариантов просто не было.

Взломав центральную систему базы, они узнали довольно поганую вещь. Времени в их распоряжении было мало. Дополнительное распоряжение, приказывающее избавиться от младшего брата короля в том случае, если возникнет шанс того, что парень выскользнет из хашмитских лап.

Лиза до сих пор гадала, как Шехару хватило ума сунуться на Сульфар в одиночку. Хотя нет. Удивительным было то, как он вообще проторчал тут так долго и не попался в лапы «черепоголовых» или рейнских патрулей. Что сказать…

Дуракам везёт.

Девушка вставила новый магазин в карабин.

— Нори! Отходим назад.

— Понял, босс.

Группа Вейл начала медленно отступать, прикрывая бывшего королевского гвардейца. Сам же Химмат буквально нёс на себе Шехара, не позволяя тому упасть на пол. Измученный пребыванием в руках этих мясников, бывший принц едва мог стоять на ногах и идти самостоятельно. Предложение Нори накачать его стимуляторами, Лиза отвергла сразу же после того, как обнаружила в комнате где держали Шехара пустые ампулы от уже сделанных тому инъекций. Эти мерзавцы накачивали бывшего принца химией, стараясь держать его в сознание во время допроса. Сама по себе - довольно распространённая, но от того не менее паршивая практика. Стимы лишают тебя возможности отключиться и получить хоть какую-то передышку. А некоторые препараты ещё и усиливают чувствительность, превращая ощущения от обычного пореза, в ужасную агонию. Лиза уже сталкивалась с подобной практикой и жалела лишь об одном. Что Химмат не дал ей самой прикончить этих ублюдков.

Так что стимуляторы, запасённые в небольших, имевшихся у каждого на поясе аптечках, использовать было нельзя. Они просто не знали, чем и в каких количествах уже накачали Шехара. Был весьма неплохой шанс на то, что от новой «дозы» его сердце лопнет как воздушный шарик.

Совсем нежелательный результат, с учётом того, сколько сил они потратили, чтобы попасть сюда.

— Эх… Надо было больше гранат с собой взять, — мечтательно бросил Нори, выстрелив в лестничный проход.

— Жадин никто не любит, Нори. Ты ещё пожалел бы о том, что Ди с нами нет.

— Мёртвых тоже, — возразил он ей. — Но да, ты права. Диана бы нам тут не помешала.

Лиза лишь согласно хмыкнула.

Диана Штросс была невысокой и милой блондинкой с поразительным талантом к подрывному делу. При желании, она могла из практически любых подручных средств собрать бомбу и устроить крошечный локальный апокалипсис. Именно она была вместе с Лизой, Нори и остальными в тот злополучный день, когда они впятером отправились на проклятую платформу. К счастью, она вместе с ещё одним их товарищем успели спастись.

По крайней мере, Лиза очень хотела в это верить.

Дав время на Химмату и остальной части группы отойти назад и скрыться в проходе тюремного блока здания, Лиза вместе с Мак’Мертоном бросилась следом за ними, постоянно следя за проходом. Даже не смотря на то, что они потратили довольно много времени для того, чтобы натренировать этих ребят и подтянуть их уровень, Лиза не готова была доверить свою спину кому либо кроме своего верного напарника и заместителя. Вот только основная проблема была в том, что за их спинами был тупик. Из полупустого тюремного блока выхода не было. Вейл в очередной раз выругалась про себя на чрезмерную расторопность их противников. Никто из них не предполагал, что тут будут эти чёртовы роботы. За всё время наблюдения за территорией тюрьмы, они ни разу не засветились на открытой местности. А значит, их доставили сюда недавно, либо скрывали в качестве резерва.

Скрывшись за углами дверного проёма, Лиза и Нори принялись методично отстреливать прущих прямо на них дронов. Восьмёрка АРКов поднялась по лестнице в дальней части коридора и шла прямо на них, безостановочно паля в сторону укрывшихся за толстыми стенами повстанцев.У Вейл и её напарника даже не было шанса на то, чтобы высунуться и выстрелить в ответ. Автоматика АРКов с большой долей гарантии успеет всадить им по десятку дротиков в их дурные головы, стоит им только их показать. Так что рисковать лишний раз не стоило.

Нори прекратил стрельбу и чуть склонил закрытую шлемом голову. Явный признак того, что кто-то вызвал его на связь. Заметив, что её напарник вынуждено отвлёкся, Лиза хотела моментально занять его место, но вместо этого Нори схватил её за плечо и повалил на пол.

— Все в укрытие!

Истошный крик друга едва успел подготовить Лизу к тому, что произошло дальше.

Взрывная волна от ударившего в стену кумулятивного боеприпаса заставила мир вокруг неё содрогнуться. Сжавшаяся на полу, Лиза почувствовала, как её тело на мгновение оторвалось от пола, подброшенное волной сжатого взрывной волной воздуха, рукотворным торнадо пронёсшимся по коридору. Здание тюремного корпуса вокруг неё затряслось, словно оказалось в эпицентре небольшого землятресения. Сквозь забивший в ушах звон, до её слуха доносились звуки ударов, словно какой-то взбесившийся гигант наносил по зданию удары…

Хотя, почему «словно».

Приподнявшись от пола и плюнув изо рта набившуюся туда пыль, Лиза подползла к проходу и поняла.

Всё именно так и было.

Руки «Шаха» расширили дыры в стене, пробитые двумя ударами «Пробойников» - оружия МД для ближнего боя, и сейчас буквально давили находившихся внутри АРКов и солдат из гарнизона охраны тюрьмы. Кто-то из них попытался отстреливаться, но это было даже несмешно. Обычные импульсные винтовки и карабины против брони мобильного доспеха не могли сделать ровным счётом ничего. Их выстрелы лишь отскакивали от головы, груди и рук меха, оставляя небольшие вмятины на броне и сдирая с неё уже и так попорченную краску.

Как только проход расширился достаточно, Вимал - а в том что в кабине этой машины сидел именно он у Лизы не было никаких сомнений, активировал встроенные в головной модуль противопехотные пушки. Разогнанные до сверхзвуковой скорости дротики прошлись по вскрытым руками доспеха коридорам карающей дланью, размазывая защитников «Тихара» тонким слоем и кровавым слоем по стенам.

— Босс!

Лиза обернулась на крик и поймала брошенный ей шлем.

— «Ладья» на связи, — крикнул он.

Кивнув, Лиза поймала его и нацепила на голову.

— «Ифрит» на связи, — произнесла она.

— Это «Ладья», — послышался в наушниках голос Аши. — Территория тюрьмы под нашим контролем. Сопротивление подавленно.

— Да я уже поняла, — пробормотала Вейл, глядя на мясорубку, устроенную мобильным доспехом в коридорах здания. — Что по потерям?

— Паршиво.На данный момент двадцать два человека убиты и ещё столько же ранены. Половина из них очень серьёзно. Если не вытащим их отсюда в течении получаса, то я не ручаюсь за то, что они выживут, так что стоит поторопиться. АРКи сильно нас потрепали.

— Могу себе представить. Какого чёрта, вы вообще их проглядели?

— Понятия не имею. Их ни разу не видели за всё то время, что мы наблюдали за «Тихаром».

Наличие здесь этих проклятых дронов стало для неё таким же удивлением, как и для всех остальных. АРКи появились на Сульфаре едва ли не больше месяца назад и пока их замечали лишь в охране двух рейнских баз в районе Синангара. Лишь неделю назад рейнцы стали выпускать их в патрули внутри столицы и других крупных городов небольшими партиями. А значит, до повсеместного появления этих «болванчиков» оставалось недолго. Лиза надеялась на то, что у них есть ещё пара месяцев, но похоже не срослось.

— Ага. Дьявол! Мы же были уверены, что их здесь нет.

— Ладно, поздно сокрушаться, подруга. Разберёмся с этим после возвращения. Что там с Халидом? Кто нибудь прикончил этого ублюдка или…

— «Или». Пару минут назад один из ребят сообщил мне о том, что видел взлетевший флаер в восточной части тюрьмы. Это было минут пятнадцать назад, когда грёбанные АРКи хлынули на нас и прижали у входа на территорию базы, так что сама понимаешь, не до того было…

Лиза тихо выругалась и пнула лежащую под ногами оторванную голову одного из АРКов, которую она отправила обратно в разрушенный коридор метким пинком.

— Ушёл, значит, ублюдок.

— К сожалению. Ничего, мы его ещё достанем. Подожди секунду…

Голос Аши стих. До Вейл доносились лишь отдалённые отголоски её разговора с кем-то. Дожидаясь, пока разговор продолжится, Лиза осмотрела свой небольшой отряд.

Нори уже поднялся с земли и осматривал остальных. Химмат помогал принцу, обрабатывая полученные тем после пыток раны. Сам же Шехар…

Принц выглядел паршиво. Лиза вспомнила тот день, когда увидела его впервые в жизни, на встрече с Лестером, когда им сообщили подробности нового контракта.

Тогда, она даже не обратила на него внимания, приняв за очередного напомаженного и богатенького пижона, коих видела за свою жизнь не мало. Родившиеся и живущие среди богатства и власти. С самого рождения, с молоком матери, впитывающие идею о собственной уникальности и значимости. Мысли о личном превосходстве над другими, происходящими от чрезмерного ощущения собственной значимости. Привыкшие с лёгкостью получать то, что им было нужно.

Хорошая и не обременённая трудностями жизнь не располагает к формированию сильного и твёрдого характера. Тебе просто нет смысла напрягаться ради чего либо, когда ты и так можешь это получить.

И Лиза считала Шехара точно таким же. Богатенький принц с захолустного мира. Выросший и воспитанный в ярком ореоле королевской власти.

Разве что, вежливый и с хорошими манерами, как отметила она за время их совместного полёта к системе Валетрия.

Но потом, после того, как вся ситуация завертелась подобно бешеному вентилятору, на лопасти которого закинули лопату отборного дерьма, Вейл начала понимать. Шехар был не так прост, как казался снаружи. В тот момент, он чем-то напомнил ей Тома. Когда Вела впервые встретила Райна, то не увидела в нём абсолютно ничего особенного. Очередная офицер-белоручка, привыкший сидеть в кресле на мостике корабля и воспринимать своих противников исключительно в качестве отметок на экране. Она слишком хорошо знала таких людей. Бойкие ребята из числа экипажей кораблей Лестера частенько пытались ухлёстывать за ней. Особенно в первый год, когда она только приняла предложение Сергея и подписала контракт с группой Мэннинга. Том по началу показался ей точно таким же. Впрочем, несколько сломанных пальцев и разбитых лиц быстро оборвали поток желающих приударить за ней.

Лишь позднее, через пересуды и слухи, она узнала немного об их новом тактике.

А потом началась заварушка на Абрегадо-3, в которой они все едва не погибли, играя в кошки-мышки с местными террористами. Мало кто может с лёгкостью абстрагироваться от произошедшей прямо у него на глазах кровавой бойни. Любому нормальному человеку будет тяжело оставаться непричастным, когда прямо на твоих глазах людей забивают словно скот. Когда дротики импульсных винтовок рвут человеческие тела на части, а ты идёшь среди этого ада. Чувствуешь, как твои ботинки липнут к полу из за покрывающей его крови. Ощущаешь зловоние десятков безжалостно убитых людей и вдыхаешь переполненный запахом крови с привкусом железа воздух. Только насмотревшиеся голофильмов, самоуверенные идиоты, ни разу не державшие в своих собственных руках оружие могут думать о том, как они с лёгкостью справятся в такой ситуации. Будут стрелять во врагов меткими выстрелами, отпуская колкие шуточки.

Всё это - жалкая херня на постном масле.

Лиза видела, каких трудов тогда стоило Тому не раскиснуть прямо там. Видела одолевавшую его неуверенность. Видела вспотевшие ладони, которыми он до дрожи в пальцах сжимал отобранную у одного из террористов винтовку. Видела, каких трудов ему стоило пройти по заполненному трупами людей коридору. Как он старался не смотреть вниз из боязни, что его вывернет на изнанку.

И всё же, он не сломался.

Когда было нужно, он нажал на курок. Не так-то просто отнять жизнь, когда человек, которого тебе нужно убить - стоит прямо перед тобой. Когда чужая жизнь не скрывается за безликой точкой на экране радара. Понимание того, что если ты сейчас не переступишь через себя, не сможешь отобрать чужую жизнь - то сдохнешь. Умрёшь так же, как и остальные вокруг. Это меняет всё. Именно эта простая мысль заставляет тебя совершить самый страшный грех, на который способен человек.

И Райн это сделал. И даже больше. Том не просто бездумно жал на курок, но пытался думать. Сделать так, чтобы все они тогда выжили. Лиза не знала, смогли бы они тогда справиться без него. Может быть да. А может быть и нет. Подобные размышления имели смысла не больше чем обычная жвачка для мозгов. Значение имел лишь конечный результат. Они были живы, а плохие парни - нет.

Всё.

Точка.

Остально несущественно.

И по собственному опыту Лиза слишком хорошо знала, что должен был чувствовать Райн после того «приёма».

Когда сама Вейл попала на своё первое задание вместе с Сергеем, она думала, что готова. Ей уже приходилось убивать. Делать это своими собственными руками. Она собственноручно убила человека зарезавшего её отца. Это, в купе с излишней самоуверенностью и верой в собственную силу, дало ей иллюзорное право считать, что, как сказал Сергей, «она готова к любому дерьму».

Вот только оказалось, что даже не рядом.

После своей первой подобной заварушки, она блевала пока в её организме не осталось ни единой капли жидкости. А затем, когда контракт закончился, она нашла самый тёмный и дешёвый бар на побережье Траствейна и пила, надеясь на то, что алкоголь поможет ей выгнать из головы картины той кровавой бойни, которую они устроили. Что, между прочим, весьма не просто с её то ускоренным метаболизмом.

Поэтому, когда спиртное не смогло оказать столь желанного воздействия и дать ей забыться, она совершила наверное самую главную ошибку в своей жизни. Наткнувшись на дилера, торговавшего «Красной пылью», она, будучи в откровенно паршивом состоянии, наполовину пьяная, выпив такое количество алкоголя, которое могло свалить взрослого мужчину в пьяный обморок, поддалась на умелые уговоры торгаша. Такие ублюдки хорошо видят проблемы людей по их внешнему виду. Могут определить тех, кто ищет способ сбежать от давящих на них проблем реального мира. Заманивают их сладкими речами о лёгкости и избавлении от переживаний.

И она повелась на это.

Ей до сих пор было стыдно за тот случай. И, когда на следующий, после всего этого утро, пахнущая дешёвым алкоголем, практически обдолбаная от действия наркоты, Лиза возвращалась обратно в свою квартирку и попалась на глаза Серебрякову, тот избил её до такого состояния, что она почти два дня провалялась в кровати, не способная даже пошевелиться, не то что встать с неё. А потом ещё полторы недели ждала, пока у неё срастутся кости сломанной левой руки и ноги, чтобы взять реванш.

— Эта работа не для слабаков. Ты либо сломаешься и сгниёшь, сторчавшись наркотой или упившись до смерти алкоголем, либо превратишься в бешеную собаку, которая получает удовольствие от убийства других и причинения страданий. Такие люди - опасны. Для себя. И для окружающих. А лучшее, что можно сделать с бешеной собакой - это пристрелить.

Слова Серебрякова хорошо отпечатались у неё в голове. Даже, наверное, слишком хорошо. Вероятно, этому так же поспособствовало лезвие его ножа, которое он приставил к её шеи.

Забавно, что спустя столько лет, она оказалась на месте Сергея. Держа за глотку потерявшего уверенность в себе человека. Того, кто практически до ужаса боялся той цены, которую другим придётся заплатить за его действия. И его ошибки. Гибель капитана Маккензи и свалившееся на Тома командование в очень не простой ситуации чуть не сломали его. Райн практически готов был пойти на самоубийство ради того, чтобы совершить задуманное и в тоже время не столкнуться со всей тяжестью последствий, принятых им решений.

И тогда Лиза дала поставила его перед тем же выбором, перед каким в своё время оказалась и она сама. И, как и Лиза, Райн выбрал правильный вариант. Том смог перебороть терзавшие его кошмары прошлого и встать на ноги. Смог заново обрести уверенность в себе.

И сейчас, Лиза смотрела на Шехара и гадала, что именно - безмерная глупость или сумасшедшая храбрость, - надоумили его вернуться домой.

Его настолько заботили его собственные люди, что он рискнул своей собственной жизнью тогда, когда любой другой бы на его месте принял бы совершенно другое решение. В чём была причина рисковать своей головой с большой долей вероятности, что она явно переедет с плеч в ближайшее мусорное ведро?

Лиза не знала точного ответа, но примерно догадывалась, каким он был.

Как и Том, Шехару не чужда была ответственность за «своих» людей. Он просто физически не мог вынести того ужаса, в который превратилось «его» королевство. Тех страданий, что выпали на долю его подданых.

—…торопиться. Их транспорты будут здесь… Эй? Ты меня слышишь?

Вейл вздрогнула, поняв что настолько погрузилась в свои собственные мысли, что пропустила мимо ушей последние слова Аши.

— Да, я тут. Повтори последние слова, а то связь прерывается.

— Говорю, что нужно поторопиться. Час назад с рейнской базы в Синангаре в нашем направлении вылетели два тяжёлых десантных бота, а три минуты назад от туда поднялись ещё четыре.

Лиза тихо выругалась. Такая разница во времени говорила лишь о том, что это был заранее согласованный рейс, ни как не связанный с собственными планами сульфарских повстанцев.

— Сколько у нас времени?

— Около часа до того, как они будут здесь. Но ты же знаешь…

— Скорее всего, вряд ли это всё, что они сюда кинут, — закончила за неё Вейл. — Я согласна. Передай всем, что нужно поторопиться. И скинь списки заключённых всем нашим «офицерам», может быть заметят пару знакомых лиц.

— Уже «Ифрит». Наши люди прочёсывают территорию тюрьмы и сверяют списки заключённых. Транспорты я уже вызвала, так что если поторопимся, свалим отсюда через тридцать минут. Больше времени у нас просто нет, если хотим убраться отсюда в целости и сохранности.

— Хорошо. Действуйте, — Вейл отключила канал связь и махнула рукой Нори, чтобы тот подошёл ближе. — У нас проблемы. Тридцать минут на сборы и уходим.

Мак’Мертон озадаченно посмотрел на неё.

— Я думал, у нас будет хотя бы полтора часа, как минимум.

— Я тоже, прикинь. Но похоже что все мы ошиблись. Час назад в нашем направлении вылетела парочка флотских ботов и они будут здесь через час или около того. Так что если хотим убраться отсюда вовремя, то придётся поспешить, — Вейл кивком головы указала в сторону Химмата. — Как там «его высочество»?

Нори обернулся назад, быстро глянув на принца и перевязывающего его раны гвардейцы.

— Паршиво, Лиз, на парне живого места нет. Эти ублюдки его как будто заживо резали. Химмат конечно оказал ему первую помощь, но чем прежде он окажется в руках дока Адвани, тем лучше. Он то уж точно поставит его на ноги в мгновение ока.

— Да уж. Тут ты прав… — Лиза коснулась рукой сети из тонких шрамов, оставшихся у неё после ожогов. Они покрывали большую часть её тела с правой стороны, начиная от шеи и спускаясь всё ниже и ниже. Если бы не помощь доктора Адвани, то она умерла бы ещё тогда, полгода назад. — Ладно, давайте поторапливаться. Времени не так уж и много...

Глава 13

9 февраля 786 года

Система KX548

Точка сбора флота.

Флагманские корабль четвёртой эскадры РВКФ Второго флота.

Дредноут «Нибелунг»

Адмиральский бот осторожно, на одних только импульсах ДПО подошёл к массивному борту «Нибелунга».

Эрих внимательно рассматривал флагман всего их соединения через обзорные иллюминаторы челнока, спокойны, опытным взглядом подмечая шрамы и повреждения, оставшиеся после сражения в двойной системе Лаврентия. Броня почти полуторакилометрового гиганта блестела вспышками аппаратов молекулярной сварки и крошечными вспышками двигателей систем пространственного маневрирования, в которые были облачены инженеры. Ремонтные команды старались как можно скорее отремонтировать критические повреждения. Практически весь левый борт «Нибелунга» был покрыт пробоинами и подпалинами от попаданий лазерных импульсов, прорвавшихся через экраны дредноута.

Эрих уже знал о том, с каким ожесточённым сопротивлением столкнулись корабли под командованием вице-адмирала Освальда Золлы у звёзд Лаврентия. Но только сейчас, глядя на изуродованную обшивку и покорёженную броню, он поёжился, представив, какой ужас должен был обрушиться на казавшийся неуязвимым корабль.

Лишнее напоминание того, что все они смертны и даже новейшие «Преторы» не были неуязвимы.

— Дьявол, а нехило они его так потрепали, — раздался голос сбоку.

Сигард коротко кивнул, соглашаясь с сидящим рядом с ним Фридхолдом.

— Знаешь, учитывая, что им почти пять дней потребовалось на то, чтобы добраться до точки сбора, я чертовски рад, что не нам выпала честь нанести удар по Лаврентию.

Ретто Фридхолд был в дурном настроение. Его флагман так же пострадал во время выполнения, а точнее, можно даже сказать провала, их части операции в Нормандии. Во время перестрелки его эскадры с соединением верди, часть ракет одного из последних залпов порвалась через ПРО дредноутов. Запутанные помехами систем РЭБ, ракеты потеряли свои первоначальные цели и набросились на те корабли, какие только могли достать. Искусственные интеллекты управляющие ракетами перенаселили их на те цели, которые были в зоне действия боеголовок, так что последний залп разошёлся по всем кораблям Фридхолда, не причинив им существенного вреда. Разве что флагману не повезло. Больше сорока ударных птичек замкнулись на «Фон дер Танне», поразив его импульсами лазеров ядерной накачки в левой борт. К счастью, большого вреда им нанести не удалось, но несколько ракет уничтожила правый шлюпочный отсек, вместе со всеми малыми судами, что там находились. Работы по его расчистке и восстановлению всё ещё велись, но Ретто уже понимал. Заканчивать их придётся уже на верфи, так как полностью восстановить ангар своими силами им, к сожалению, не удасться.

Так что Эрих предложил «подбросить» адмирала до флагмана всего соединения, куда офицеры были вызваны на общую летучку.

— Никто и не говорил, что верди просто поднимут лапки вверх и послушно сдадутся, стоит нам лишь показаться в их пространстве, — несколько усталым голосом заметил Ретто. — Экипажи на их кораблях тоже не просто так едят свой хлеб.

Отражение лица Сигарда в иллюминаторе скривилось от недовольства.

Естественно, он подобного и не ожидал. На его должности не бывает идиотов. Они пришли для того, чтобы разрушить и уничтожить дом верди. Конечно же они будут за него сражаться. Но...

Сигард попросту не ожидал, что его так искусно проведут. Он до сих пор не мог поверить в то, что они купились на такой явный обман.

— Так было бы значительно проще, — только и проворчал он. — Не пришлось бы тратить столько сил на этих ублюдков.

Ретто глянул на товарища, подметив кислое выражение на его лице.

— Ой, да брось ты уже сокрушаться, Эрих. Кто угодно купился бы на твоём месте. Не станет Освальд потрошить тебя за то, что ты действовал в соответствии с приказами. Я, между прочим, тоже там был и тоже не заметил обмана. Ни один заслуживающий свои погоны офицер не станет карать другого за то, что он принимал решения на основе той информации, которой обладал.

Сигард поморщился. Ретто было легко говорить. Это ни ему было приказанное ударить по планете, в то время, как другая эскадра отвлекает на себя силы противника. И это не он принимал решение о прекращении операции.

— Да, вот только не ты отдал приказ об отмене... — Раздражённо начал Сигард, но Ретто оборвал его.

— Эрих, да прекрати ты мандражить. Не ты один облажался в этот раз, — в качестве подтверждения своих слов, Фридхолд махнул рукой в сторону проплывающего за иллюминатором челнока корпус раненного дредноута. — Золла не повезло точно так же, как и тебе. Даже больше. Уж он то точно не станет распекать подчинённого за то, что не удалось ему самому.

— Верно, только в отличии от нас, он столкнулся с реальным противником.

— И что? Поставь себя на его место, Эрих. Если слухи не врут, то его поражение при Лаврентии куда большая проблема, чем наше отступление с Нормандии. Он потерял больше трети всех своих сил, так что не думаю, что наш провал будет особенно выделяться на его фоне.

— Если только он не решит скинуть всех собак на нас с тобой...

— Вряд ли, — Фридхолд поправил свой мундир, глядя на то, как челнок медленно подошёл к шлюпочному ангару «Нибелунга». — Ему потребуется чертовски огромная собака для того, чтобы прикрыть собственное фиаско. Да и Освальд не из тех, что будет распекать своих подчинённых за то, что они выполняли отданные им приказы.

Челнок вздрогнул, замерев в причальных захватах внутри просторного шлюпочного отсека дредноута. Из иллюминатора было видно, как к нему протянулся выдвижной переход.

— Ладно, — Ретто хлопнул товарища по плечу, — что толку гадать. Пойдём.

Оба адмирала поднялись на ноги и прошли к выходу. Переход был уже установлен, а давление выровнено. Ретто пошёл первым, оттолкнувшись от палубы переходного отсека бота и скользнув в область нулевой гравитации перехода. Эриху, посколько бот принадлежал его флагману, предстояло покинуть его последним. Вместе с Фридхолдом они перешли на борт «Нибелунга», где их уже встречала молодая на вид девушка в строгом мундире командера рейнского флота и убранными под фуражку волосами. Эрих мимоходом скользнул взглядом по холодному и серьёзному лицу, которое вообще не выражало каких либо эмоций. Быстро представившись старшим помощником капитана «Нибелунга», девушка провела пару контр-адмиралов в недра дредноута. Не прошло и пяти минут, как Ретто и Эрих вошли в просторный конференц зал, где сидя за столом их уже ожидали командующие всеми эскадрами и несколько других специалистов, задействованных в операции «Карат».

После короткого приветствия адмирал и временно исполняющий обязанности командующего вторым флотом Освальд Золла указал обоим адмиралам на ожидавшие их пустые кресла.

— Присаживайтесь господа. И так, дабы не тратить время, я предлагаю начать.

На столе перед адмиралами появилась голографическая проекция карты отдельного космического пространства.

— И так, пройдёмся для начала по нашим успехам, — произнёс Освальд. — Пусть и не без проблем, но соединения Корбиниана, Зупрехта, Ларионовой и Колморта полностью справились со своими задачами в системах Тарадан и Вашарис.

Голограмма увеличилась и разделилась, в отдельности показав обе системы. Рядом с каждой из проекций появились экраны с пояснениями, а так же списками потерянных и уничтоженных кораблей противника.

— Оборонительные пикеты верди в этих системах полностью уничтожены. Так же, как и вся инфраструктура орбитальной и добывающей промышленности. Предложенный план действий на основе разделения наших сил, предложенный Еленой, — Освальд кивнул в сторону единственной женщины, сидящей среди мужчин, — полностью оправдал себя. Признаю, сначала я был настроен скептически относительно разделения наших сил, но, по крайней мере отчасти, предложенная вами тактика показала себя более чем эффективно.

Ларионова улыбнулась и едва заметно кивнула Освальду, показывая тем самым, что приняла похвалу.

— В общей сумме, верди лишились практически в полном составе трёх эскадр линейных крейсеров, полной эскадры линкоров, их кораблей прикрытия и почти сотни лёгких корветов системной обороны.

Над столом начались ускоренные симуляции прошедших сражений. И в каждом случае действовали они практически полностью одинаково. Сначала в систему входила одна эскадра дредноутов вместе с кораблями сопровождения. Её первостепенная задача — отвлечение сил противника. И, стоит признать, справлялись они с этим великолепно. Мало что может привлечь внимание так же сильно, как внезапно появившаяся в твоей системе шестёрка дредноутов. И верди отреагировали именно так, как и предполагалось. Не то чтобы, у командующих верденскими группами флота был какой-то выбор. Их основной задачей была охрана вверенных им систем и они просто не могли поступить иначе. В обоих случаях развитие событий проходило примерно по одному и тому же сценарию. Верднеские корабли, основная масса которых находилась вблизи обитаемых планет, выступили незамедлительно, потратив на сборы ровно столько времени, сколько было необходимо для того, чтобы рассредоточенные по системе корабли успели собраться в единый ударный кулак.

Точка базирования основных сил вблизи обитаемых планет была логичной. Это позволило бы им встретить атакующие силы с любого вектора приближения, и при этом оставляло простор для манёвра. Так что в обоих случаях, что на Тарадане, что на Вашарисе, оборонительные силы выступили уже через сорок минут после того, как рейнские корабли вошли в систему.

Отдельной неприятностью стала высокая чувствительность верденских сенсоров, установленных на корветах системной обороны. Они не позволили выпущенным с рейнских кораблей разведывательным беспилотным платформам сильно углубиться в систему, уничтожая их раньше, чем они смогли бы передать на выпустившие их корабли какие либо важные данные относительно размещённых в космическом пространстве систем обороны.

И вновь, смотря на запись, Ретто и Эрих испытали чувство острого дежавю. Ведь то, что происходило перед их глазами, было практически точной копией того, что случилось шесть дней назад в Нормандии. И в этом не было ничего поразительного. Обученные, хорошо обученные — со скрипом в сердце признал Ретто, верденские военные действовали именно так, как поступил бы он сам на их месте. Прекрасно понимая значительный перевес противника в огневой мощи и количестве вымпелов, верди не стали оголтело бросаться в бой. Нет. Они проложили свой курс таким образом, что бы сохранить способность быстро реагировать на любые движения рейнских дредноутов и при этом оставаться вне зоны действия их ракет. Таким образом они могли бы сохранять контакт с противником, что исключало возможность каких либо хитростей с его стороны, а так же быстро вернуться под защиту охранявших планеты орбитальных космических крепостей. Из за своей огромной массы, дредноуты были просто не способны достигнуть достаточно высоких показателей ускорения, чтобы соперничать в скорости с линейными крейсерами и линкорами верди.

Пред глазами рейнский командующих шесть с половиной часов пронеслись за семь минут, во время которых Освальд давал краткие комментарии отдельным офицерам, подмечай их действия. Но затем всё изменилось. Когда соединения верди, отвлечённые первыми кораблями Протекторату оказались на максимальном удалении от объектов, которые им было поручено защищать, крошечные точки, обозначавшие рейнские эсминцы, оставленные на позиции входа дредноутов в систему, исчезли, совершив гиперпрострасный переход. Через пятнадцать минут на краю системы, словно чёрт из табакерки, из гиперпространства появились новые рейнские корабли.

Не теряя времени, будучи прекрасно осведомлёнными о происходящем благодаря тактической информации переданной им с эсминцев, дредноуты сразу же направились в глубь системы.

Фридхолду было трудно представить, что в этот момент происходило на мостиках кораблей противника. Шок, растерянность, злость от осознания того, как их провели. Вероятнее всего гремящий водоворот этих чувств полностью захлестнул защитников. В обеих ситуациях время было рассчитано идеально. Ни на Тарадане, ни на Вашарисе, верденцы уже не успевали вернуться обратно к планетам, чтобы предотвратить то, что должно было случиться. Самое ужасное заключалось в том, что даже простое возвращение к подвергшейся внезапной опасности планете было теперь для верденских кораблей невозможно. Да, они обладали большими характеристиками линейного ускорения, чем рейнские дредноуты. Но физика — та ещё сука. Любая попытка выполнить манёвр торможения для того, чтобы выйти к планете неизбежна привела бы к тому, что преследующие их дредноуты догнали бы их. Собственно, на Тарадане это и произошло.

На Вашарисе, ситуация развивалась несколько иначе. Поняв, что его провели, командующий верденскими кораблями как мог скорректировал свой курс таким образом, чтобы пройти мимо второй эскадры рейнских кораблей на максимально короткой дистанции и использовать всю находившейся в его распоряжении энергетическую артиллерию для нанесения максимального урона противнику. Храбрый и отчаянный поступок, который, впрочем, не увенчался успехом. Ретто и остальные рейнские офицеры внимательно наблюдали за короткой и яростной схваткой, в которую окунулись дредноуты контр-адмирала Корбиниана. Огневой контакт продлился не более одиннадцати секунд, но даже этого времени было достаточно. То, что произошло пред глазами собравшихся больше напоминало форменную бойню нежели сражение. Дредноуты типа «Претор» были хорошо подготовлены к подобного рода стычкам, обладая более тяжёлой и крепкой бронёй чем предыдущие корабли этого класса. Что говорить о возросшем количестве орудий. Излучатели обычных и гамма-лазеров рвали корабли обоих соединений на части. Энергетические экраны вспыхивали от перегрузок и гасли, не способные более противится обрушившейся на них огненной ярости.

Одиннадцать секунд огненного ада, после которого корабли верденского космического флота продолжили движение по своему курсу уже в виде безжизненных обломков и искорёженных, изуродованных корпусов. К сожалению, для рейнского флота эта атака так же не прошла без последствий. Верденские линейные корабли типа «Лавразия» успели сказать своё пусть и короткое, но предельно веское слово.

Современные дредноуты были неимоверно дороги и сложны в производстве, в то время, как задач, требующих подобной силы, до нынешнего момента, попросту не существовало. Естественно, в условиях когда верденское государство более двадцати лет находилось в состоянии холодной войны с Рейнским Протекторатом, обстоятельства привели к гонке вооружений, когда обе стороны начали укреплять свой флот. Благодаря крупным торговым маршрутам проходящим через верденское пространство и огромному торговому флоту, верди могли позволить себе такую роскошь, как постройка и содержание дредноутного флота. Но соперничать с Протекторатом в количестве корпусов, даже учитывая огромные доходы получаемые с торговли, а также пошлин за использование крупных гиперпространственных маршрутов, верденский флот не мог. И тогда в головах конструкторов родился проект тяжёлого линейного корабля типа «Лавразия». При массе в семьсот тысяч тон он обладал меньшими размерами, зато нёс на себе практически такое же энергетическое вооружение, как и верденские дредноуты типа «Соломон». Создаваемые в качестве более дешёвого варианта облегчённых дредноутов, «Лавразии» могли поспорить с ними в огневой мощи. Особенно в том, что касалась веса бортового энергетического залпа. Ведь на них практически отсутствовали обычные лазерные излучатели, вместо которых были установлены гамма-лазерные орудия. И сейчас собравшиеся адмиралы могли полюбоваться на их действие во всей свое красе.

Ретто бросил взгляд на сидящего напротив него Николая Корбиниана. Высокий и чернокожий контр-адмирал наблюдал за симуляцией с плотно сжатыми губами и горящими от ярости глазами.

Четыре линейных крейсера. Восемь лёгких и три тяжёлых. Безвозвратно потерянные корабли, ставшие жертвой последней атаки вреденских кораблей. Кто бы ни командовал группой противника, он воспользовался предоставившейся ему возможностью, постаравшись выжать из неё всё, ради того чтобы причинить урон своему врагу. Из шести дредноутов Корбиниана, четыре получили настолько тяжёлые повреждения, что по возвращению в рейнской пространство им предстояло минимум на пол года встать на капитальный ремонт. Чудо, что ни один из них не был уничтожен.

Фридхолд же, в очередной раз подумал о том ужасе, который люди творили своими собственными руками. Всего одиннадцать секунд. Жалкие одиннадцать секунд, за которые Рейн лишился больше девяти с половиной тысяч жизней своих людей.

Ретто утешало лишь то, что нанесённый противнику урон был несравнимо выше.

— Как видите, в обоих случаях, данные нашей разведки относительно сил противника обороняющих системы, — Освальд указал ладонью в сторону единственного человека, не носившего мундир офицера рейнского флота и одетого в обычный чёрный деловой костюм, — оказались полностью верны лишь на половину.

При последних словах в голосе Освальда прозвучали металлические нотки. Сидящий в кресле представитель службы внешней разведки Протектората лишь пожал плечами.

— Прошу прощения, адмирал, — спокойно ответил Энтони Лейн, нисколько не устрашившись тяжёлого взгляда Золлы. — Но, как я уже заметил ранее, мы не могли знать о присутствии их дредноутов у звёзд Лаврентия. Наши данные были верны и их вторая эскадра должны была отсутствовать в системе. В данном случае, скорее всего, имело место обычная задержка во времени, которая не позволила второй группе их дредноутов покинуть систему.

"И только лишь по этому, я всё ещё не вышвырнул тебя в открытый космос",— со злостью подумал Освальд хотя и понимал, что его злость не имела под собой оснований.

Лейн был прав. Вины его лично и его людей здесь не было. Просто, к сожалению, такое случается. Но горечь от потери практически половины своих сил, не становилась от этого меньше. Семь «Преторов» и почти два десятка кораблей меньших классов остались в бинарной системе Лаврентия в качестве обломков, в то время, как основная задача его группы не была выполнена. Выйдя из прыжка на краю гиперграницы двойных звёзд Лаврентия, двенадцать дредноутов и более сорока кораблей их сопровождавших не теряя ни минуты направились в своей цели.

В этот раз ни кто не собирался использовать приём с отвлечением противника одной эскадрой и ввода в бой второй. Внутренняя астронавигация бинарной системы была осложнена более широким радиусом гравитационного поля, препятствующего использования гиперпривода. А значит, расстояние, которое пришлось бы пройти кораблям под его командованием увеличивалось, что давало больше времени для манёвра его оппоненту. Да и наличие в системе шести дредноутов верди в купе с остальными кораблями и станциями системной обороны не особо облегчало задачу. По этой причине в качестве плана действия была выбрана классическая атака в лоб. Двенадцать «Преторов» — это сила с которой стоит считаться. Точнее стоило бы, если бы не наличие ещё одной полной эскадры дредноутов верди, которые, вообще-то, не должны были там находиться.

Горечь поражения несколько сглаживал тот факт, что и ему, в свою очередь удалось нанести значительный урон верденцам. Их потери были как минимум сопоставимы с его собственными если не больше. С одной стороны, это можно было бы назвать успехом. В конце концов, одной из приоритетных задач флота помимо уничтожения гражданской и военной инфраструктуры, было сокращение сил флота противника. И на первый взгляд, даже не смотря на случившееся, ему это удалось. С другой же стороны, Освальд прекрасно понимал, что подобные мысли были не более чем способом успокоить самого себя. В системе Лаврентия находилась крупная ремонтная база верденского флота. И они смогут вернуть уцелевшим кораблям боеспособность гораздо быстрее, чем это смогут сделать рейнские военные. Они находились у себя дома, в то время, как оперативная группа Освальда Золлы была почти в трех с половиной неделях пути от ближайшего дока способного принять его дредноуты. В данный момент, создавался крупный ремонтный и обслуживающий комплекс в Валетрии, всего в недели пути отсюда, но до того, как он начнёт функционировать пройдёт ещё некоторое время.

— Тут я с вами согласен, — с излишней резкостью в голосе произнёс он, — Но как вы объясните мне тот факт, что вместо трёх, не полностью укомплектованных эскадр линейных крейсеров верди в Нормандии, адмиралы Сигард и Фридхолд столкнулись более с трёхкратно превосходящим ваши выкладки противником? Тоже очередная ошибка в графике, агент Лейн? Или же...

— Простите сэр!

Прерванный на полуслове Золла резко повернулся в сторону Сигарда. Эрих почувствовал, как сидящий рядом с ним Фридхолд тихо толкнул его ногой под столом.

— Сигард?

— Я боюсь... Что вины сотрудников СВР в том, что случилось в Нормандии нет, сэр.

Освальд посмотрел на Эриха, бросил быстрый взгляд на сидящего с таким же непонимающим видом агента разведки и снова посмотрел на своего адмирала.

— Может быть, вы тогда сами сможете мне объяснить, что именно у вас там произошло?

— Конечно адмирал, — Сигард указал в сторону голографического проектора. — Если позволите?

Получив разрешение, Эрих достал из кармана своего кителя инфочип, который получил от одного из аналитиков своего собственного штаба и подключил к устройству. В ожидании, пока нужные ему файлы пройдут проверку системой безопасности компьютеризированных систем флагмана и будут допущены до использования, Эрих почувствовал, как под тканью мундира по спине пробежали капли холодного пота. Сигард почти на физическом уровне ощущал взгляды собравшихся в помещении офицеров и в особенности сидящего рядом с ним Фридхолда. Товарищ, вероятно, сейчас проклинал излишнюю педантичность своего друга в вопросах «лично чести».

— Сказав, что вины агента Лейна и его информаторов нет, адмирал, я не соврал. Боюсь, что мой первоначальный рапорт был составлен на основе... На основе не совсем корректной информации.

По взгляду командующего было тяжело сказать, какие мысли царили в его голове.

— Продолжайте, Эрих.

— Конечно, сэр. В своём первоначальном рапорте о произошедших в Нормандии событиях, на основании сенсоров я указал, что нашему с адмиралом Фридхолдом эскадрам противостояли по меньшей мере семь эскадр линейных крейсеров...

— Я читал ваш рапорт, Эрих. Ближе к делу, — поторопил его Освальд.

— Уже, адмирал. Как вы знаете, наши приказы предусматривают возможность изменения оперативных задач и отступления в тех случаях, когда имеется высокая вероятность потери или серьёзных повреждений наших кораблей. Учитывая неожиданно высокое количество сил, оказавшееся в системе, а так же тот факт, что недостроенные космические крепости на орбите Нового Руана оказались, по крайней мере, частично функциональны, я принял решение прервать выполнение задания и отступить.

Освальд одобрительно кивнул, всем своим видом показывая, что полностью одобряет решение своего подчинённого.

Приказы главнокомандующего Вторым флотом были ясны и не имели двойного толкования. В случае, чрезмерного риска и угрозы потери кораблей, боевым группа предписывалось отступить. Штудгарт не собирался терять свои дредноуты и их экипажи просто так, в сражениях на периферии. Потеря четвёртого флота Бернхарда на Померании внесла изменения в планы будущей кампании. То, что предполагалось, как полномасштабное наступление одной огромной армадой, превратилось в действия отдельных боевых групп. Вместо сокрушающего молота приходилось использовать хирургический скальпель. И дело было даже не в том, что Рейн в условиях численного превосходства над флотом противника не мог позволить себе потери кораблей, а в том, что эти корабли потребуются в дальнейшем. Будучи одним из трёх заместителей Штудгарта, Освальд знал о стратегическом плане «Требушет». Наступление на пространство Союза Независимых Планет и полное их подчинение Протекторату.

И сейчас ни в коем случае нельзя было допустить неоправданных потерь.

Сам Золла уже мысленно готовился к тому, что будет смешён с должности за своё поражение у звёзд Лаврентия. Решив, что сможет справиться с эскадрой дредноутов верди, он рискнул и попался в хитро расставленную ловушку, что кончилось позорным отступлением и потерей кораблей. Но, что было ещё хуже, так это тот факт, что при отходе ему не удалось уничтожить все повреждённые дредноуты. Как минимум три погибших корабля уцелели достаточно, чтобы попав в руки верденских военных, дать им достаточно информации о новейших кораблях.

Гнилая вишенка на адмиральском торте под названием «поражение».

— Как я уже сказал, я читал ваш рапорт, Эрих, но не совсем понимаю, к чему вы ведёте.

— Дело в том, сэр, что за несколько часов до моего прибытия на ваш флагман, у меня состоялся весьма продолжительный разговор с одним из моих офицеров аналитиков.

Сигард не стал упоминать о том, что этот самый офицер ворвалась в его каюту подобно бешеному торнадо, размахивая планшетом и зажатыми в руках инфочипами и крича о том «какие же они все тупые и легковерные идиоты».

С ней потом будет отдельный разговор.

— Если говорить проще, сэр, то нас обманули. Этих кораблей не существовало. То, что мы видим перед собой — это автономные модули, имитирующие сигнатуры линейных крейсеров.

Говоря это, Эрих с удивление заметил, что его собственный голос не дрожал. Он был ровен и звучал со спокойной уверенностью, которую в действительности адмирал совершенно не испытывал.

— И на чём основывается ваше уверенность?

— Не моя, сэр. Моего аналитика. Но, хочу сразу отметить, что я полностью согласен с её выкладками. Ключевым является этот момент, — Сигард перемотал запись на определённый момент времени, когда в поясе астероидов появилось крупное соединение противника. Они начали движение, преследуя приближавшиеся к планете дредноуты Сигарда. Эрих замедлил запись, так как прекрасно знал, какой момент ему нужен. Одна из точек на проекции, мигнула и исчезла. А затем появилась вновь. Случившееся заняло всего несколько секунд.

Сейчас, когда у него на руках были все собранные данные, Эрих не понимал, как они могли пропустить этот момент тогда. Знай он тогда то, что знает сейчас, то к этому моменту система Нормандия превратилась бы в кладбище верденских кораблей и станций.

Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.

Эрих быстро загрузил ещё один файл. Перед каждым из сидящих за столом появился отдельный экран с аналитическими данными.

— С вашего позволения, адмирал Золла, я сейчас не буду приводить вам шестидесяти страничный доклад моего аналитика и ограничусь лишь кратким заключением. Задержка между отключением двигателей Кобаяши-Черенкова выделенного мной объекта и его новым запуском скорее всего была вызвана проблемами самого модуля. В данном случае, флуктуация излучения при повторном запуске и рост плотности рассеивающихся частиц Черенкова не соответствует стандартным показателям линейных крейсеров верди. Корабль с массой в шестьсот тысяч тонн просто не может обладать столь низкими характеристиками плотности первоначального рассеивания. Так же, следует отметить, что согласно данным наших сенсоров, если всё происходящее правда и с учётом потерь понесённых вереницами у Померании, то в один единственный момент времени, в системе Нормандия находилось сорок процентов всех линейных крейсеров верденского флота. По крайней мере тех, о которых нам известно, сэр.

Освальд с любопытством смотрел на своего подчинённого.

— Получается, — медленно протянул он, — что вас ловко обвели вокруг пальца, заставив отказаться от продолжения операции.

Сигард внутренне поёжился.

— Верно, сэр, — ответил он, когда смог наконец сглотнуть застрявший в горле ком.

— Что же...

Золла мысленно выругался.

Не на Сигарда, нет. На самого себя. Естественно, теперь, когда Эрих сделал официальное заявление о том, что произошло в Нормандии, да ещё и подкрепил свои размышления аналитическими данными, Освальд уже не сможет не включить эти данные в свой отчёт. Мелькнувшую у него мысль попросту отказаться от этой идеи — он отверг практически сразу же. Адмирал, как и его подчинённые, был слишком компетентным офицером для того, чтобы пытаться прикрыть себе задницу таким глупым образом. Потому что, когда Штудгарт спросит с него за частичный провал операции, он не сможет соврать.

Точно так же, как не смог промолчать о своём открытии Сигард.

— Мы можем как-то подтвердить эту теорию? — поинтересовался он у сидящего за столом представителя разведки.

— Возможно, адмирал, — с лёгкой неуверенность в голосе ответил Лейн, с интересом скользя взглядом по предоставленной им Сигардом материалам.

— Я думал, что у вас есть свои люди в атакованных нами системах.

Энтони оторвался от проекции и откинувшись в кресле посмотрел на Освальда.

— Адмирал, вы можете думать всё, что вам заблагорассудиться, но я не обязан перед вами отчитываться. Моя задача предоставить вам всю необходимую для проведения операции «Карат» информацию...

— Пока что, от вас было не много помощи, Лейн. Ваши оперативники не смогли предупредить нас о наличии дополнительных сил у Звёзд Лаврентия.

— Вы не хуже меня должны понимать, что у них не было такой возможности, — парировал выпад адмирала Лейн.

Он не стал продолжать фразу. Адмирал и так должен был понимать, что подобное было попросту невозможно. Большое количество информации собиралось посредством использования сенсоров торговых судов, которые проходили через атакованные рейнским флотом системы. Сложность подобного способа получения данных заключалась в том, что приходилось расчитывать на практически «гражданскую» аппаратуру, так как наличие комплекса военных сенсоров на гражданских торговых кораблях вызвало бы слишком много неприятных вопросов. Дополнительной костью в горле разведки протектората был введённый три месяца назад строжайший запрет на использования сенсоров в активном режиме. В подобном требовании не было ничего странного. Подобная практика проводилась и на территории рейнских звёздных систем и была обусловлена тем, что никто не захочет, чтобы чужое судно имело возможность отсканировать объекты находящиеся в твоём пространстве. Пусть гражданские комплексы сенсоров и обладали низким разрешением и характеристиками, это всё равно было намного лучше того, что можно было бы получить используя лишь пассивные датчики.

Так что, как бы того не хотелось Лейну, его люди просто не могли знать о том, о чём они не могли узнать. Космическое пространство — чертовски огромная штука, в которой можно спрятать всё что угодно. Нужно лишь приложить немного старания и фантазии. А судя по прошедшим у Нормандии и Лаврентия событиям, с фантазией у верденцев было всё прекрасно.

Освальд сверлил невозмутимого сотрудника СВР взглядом несколько секунд, прежде чем мысленно плюнул на это дело.

— Ладно. Я учту ваш рапорт, Эрих. Даже не смотря на то, что мы знаем сейчас, вы поступили правильно. Как бы мне не хотелось обратного, но мы не можем знать всего и обо всём. Я приложу ваши данные к итогам операции и лично отмечу, что полностью одобряю принятое вами решение.

Не нужно было даже стараться, чтобы заметить насколько легче стало Сигарду после произнесённых слов. Освальд усмехнулся. Ему и так предстояло отвечать за потерю семи дредноутов, так что не лишним будет прикрыть от возможных проблем своего подчинённого.

— Спасибо, сэр, — с искренней благодарностью в голосе поблагодарил тот его.

— Не за что, Эрих. У нас в любому случае ещё будет возможность для того, чтобы...

Освальд запнулся на полуслове, обратив внимание на поднявшую руку Елену Ларионову.

— Простите, что прерываю, сэр, но разве полученная нами сейчас информация не меняет ситуацию?

— Что ты имеешь в виду, Елена?

— Сейчас, нам стало известно, что тех сил, с которыми столкнулись группы адмиралов Фридхолда и Сигарда, на самом деле не существует. Разве это не меняет ситуацию?

Не нужно было быть кандидатом наук, чтобы понять, что именно Елена имела ввиду.

— Я считаю, — продолжила она, — что нам стоит продолжить выполнение операции и нанести второй удар по Нормандии, сэр. В нашем распоряжении более чем достаточно кораблей. За исключением кораблей адмирала Корбиниана и вашей группы, наши не понесли значительных потерь. На судах сопровождения достаточно ракет, чтобы мы могли пополнить боезапас и продолжить операцию «Карат».

— Прошло уже семь дней с момента нашего удара, Лен, — тут же заметил сидящий рядом с ней Матиас Зупрехт. — Если только они не законченные идиоты, то подтянут к Нормандии силы для увеличения защиты системы.

— И что? — отмахнулась от его слова Ларионова. — Думаешь, что они смогут пригнать в систему что-то, что сможет остановить тридцать дредноутов? Лично я — сильно в этом сомневаюсь. Даже больше того, я надеюсь на то, что они пришлют туда побольше целей для наших ракет.

В помещении на несколько секунд повисла тишина. Сидящие в креслах люди обладали достаточно развитым воображением для того, чтобы представить на что будут способны тридцать «Преторов». Задумай они нарушить Марсианский пакт, то этих сил было бы более чем достаточно для того, чтобы выжечь ядерным огнём и кинетическими ударами всю поверхность Нормандии вплоть до литосферных плит.

— Я считаю, — неожиданно для всех высказался Лейн, — что предложенный адмиралом Ларионовой вариант действий имеет весьма высокие шансы на успех. Нынешняя политическая обстановка в Верденском правительстве весьма... Нестабильна.

— И-и-и-и... — Золла жестом предложил оперативники СВР продолжить, чем.

— После того, как их корабли нанесли удар по системе Меклен и расположенным там верфям, их правительство использовало это в качестве пропаганды, гоняя это событие в средствах СМИ. Но по последним данным, которые у меня есть, это решение вышло им боком, адмирал. Я сейчас не буду вдаваться в дела творящиеся на их политической кухне, скажу лишь то, что кому-то в голову пришла здравая мысль. Раз они смогли дотянутся до расположенной внутри нашего пространства системы Меклен, то и резонно предположить, что и мы можем сделать тоже самое. В данный момент большая часть их сенаторов требует усиления защиты основных обитаемых миров, а так же центров военной промышленности. По крайней мере, таковой ситуация была три недели назад, когда я получал последние сводки.

Освальд задумчиво смотрел на окружавших его людей, обдумывая высказанную Ларионовой идею.

В теории, он имел полное право продолжить операцию с использованием имеющихся в его распоряжении сил. Устав рейнского военно-космического флота предполагал, что командующие кораблями и соединениями будут действовать в дали от своего пространства и структуры военного командования, а значит, предполагается, что они будут принимать решения самостоятельно на основании имеющихся у них данных. И Освальд вполне мог сделать это.

С другой же стороны, ему предписывалось провести одиночные удары по Звёздам Лаврентия и другим системам, после чего отступить к Валетрии для перегруппировке и получения новых приказов.

Вот только, если разведка была права, то сложившаяся ситуация могла обернуться выгодой для Протектората. Чтобы не прислали для защиты системы верденцы, вряд ли этого будет достаточно для того, чтобы остановить пять полных эскадр дредноутов и силы их прикрытия. Ларионова так же была права, когда говорила о том, что они могут пополнить боезапас и реакторную массу. Прибывшие в эту мёртвую, находившуюся рядом с верденской границей систему силы адмирала Золлы сопровождали суда снабжения. Находившихся на них припасов было более чем достаточно для того, чтобы пополнить всё необходимое для нового удара.

Освальд облизнул губы, на мгновение подумав о том, что уничтожение крупных сил флота верди и разрушение всей гражданской и военной инфраструктуры в Нормандии, хотя бы отчасти сможет нивелировать тяжесть его собственного провала у Лаврентия.

Да. Это предложение действительно стоило обдумать...

Глава 14

10 февраля 786 года

Военный кораблестроительный комплекс Сашимото Индастрис «Куре».

Система Фарон.

Верденский президент сидел в роскошном кресле. Он в очередной раз просматривая отдельные кусочки своей речи, которую ему предстояло произнести через некоторое время. Локен перечитывал одну за другой строчки текста, отмечая те, что ему не нравились и оставляя без изменения другие. До церемонии ещё оставалось более чем достаточно времени и его помощники успеют быстро внести необходимые изменения перед выступлением, так что это не было проблемой.

По крайней мере, так он думал раньше.

Наверное впервые в его жизни, привычное для него занятие не доставляло более удовольствия. За всё то время, что Говард занимался активной политикой, он обожал эту часть своей работы и всегда сам занимался составлением речей собственных выступлений, вместо того, чтобы поручать этот процесс бесконечно плеяде ассистентов и помощников. Непривычные к подобному спичрайтеры часто недоумевали от того, что их лишали работы подобным образом, но тактично молчали. Подбор слов, нужных и ёмких выражений, добавление завуалированных метафор и различных речевых оборотов всегда доставляли ему определённое удовольствие и помогали расслабиться и сосредоточится на работе. Своеобразная медитация действием.

Но в последнее время всё изменилось.

Слова не хотели ложиться друг рядом с другом. Выбранные самим же Локеном фразы и составленные предложения больше не обладали той гармоничной структурой, к какой он привык и, которой всегда добивался от своих выступлений. Говард сейчас мог целый час просидеть над экраном, стараясь безуспешно подобрать одно единственное и верное слово. Раньше такого с ним никогда не происходило.

Просидев ещё пол часа и признав наконец поражение в безжалостной схватке с софистикой, верднеский президент небрежно и раздражённо бросил планшет на стол, после чего откинулся на спинку своего кресла.

У дальней стены, одетые в строгие, чёрные костюмы стояли двое агентов его службы безопасности. Подобно молчаливым сторожевым псам, эти люди сопровождали его повсюду, где бы Говард не находился. Уединение, теперь, стало для него недоступной роскошью. За последние несколько месяцев Локен едва ли не на пальцах мог перечислить моменты, когда он оставался в абсолютном одиночестве. Такими привилегиями пользовались разве что его собственная спальня в Башне Мюрата во Франксе, да туалеты.

Последняя мысль заставила Локена улыбнутся. Он ни сколько не сомневался в том, что будь у них такая возможность, его телохранители сопровождали бы его и там, стоя за его спиной в ожидании, пока он закончит вызванные природной необходимостью дела. Как будто какому-то убийце может прийти в голову спрятаться в сливном бачке унитаза. При условии, конечно, что он туда поместиться.

Дверь помещения открылась, пропуская внутрь высокую и стройную брюнетку. Стоящие на страже президента охранники даже не пошевелились или как-то иначе отреагировали на появлении женщины в одной комнате рядом с объектом их охраны. Их товарищи предупредили тех заранее.

Локен поднялся взгляд и встретился глазами со своей верной личной помощницей. Минерва Дорстоун являлась женщиной удивительно красоты. Что было особенно удивительно, она нисколько не использовала данное природой или же хирургами преимущества в своей деловой жизни. Обтягивающий её стройное тело чёрный деловой костюм только лишний раз подчёркивал идеальную фигуру.

— Что-то случилось Минерва?

Брюнетка улыбнулась и положила на стол перед президентом планшет и папку с документами.

— Здесь коммюнике на предстоящую церемонию и на последующую встречу с репортёрами. Так же я подготовила изменённый список допустимых вопросов, как вы и просили. И ещё кое что. Леонид Терехов хотел бы с вами встретиться, господин президент.

Говард устало вздохнул. С Леонидом они не виделись с того момента, как Терехов вернулся из пространства Союза обратно в Верден. Локен даже представить себе не мог, каким чудовищным ударом стало для его друга известие о гибели лайнера, а вместе с ним и его любимой супруги. Каждый раз находились государственные дела или же другие препятствия на пути его встречи с Тереховым. Говард даже не смог посетить похороны Ольги, хотя и обещал Леониду обязательно присутствовать на них. Но развернувшаяся война с Протекторатом помещала этому желанию осуществиться.

— Он уже здесь?

— Да, господин президент, — кивнула Минерва. — Он прибыл вместе с делегацией от своего картеля на церемонию ввода в строй нового дредноута и...

— Дьявол, — Говард потёр руками лицо. — Как же всё не вовремя. Он не сказал о причинах встречи?

— Нет, господин президент.

Локен раздумывал несколько секунд, прежде чем решиться и дать ответ. В конце концов, ему давно стоило это сделать и данный момент был ни чем не лучше и не хуже других.

— Хорошо. Скажи ему, что я готов принять его сейчас.

— Конечно, господин президент, — улыбнулась помощница. — Я сейчас же передам ему.

— Спасибо. И Минерва, сделай это...

— Конечно же, господин президент, я преподнесу ему это не столь официально, — улыбнулась брюнетка.

Говард смущённо улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо. Даже и не представляю, чтобы я без тебя делал.

Минерва тепло улыбнулась ему в ответ на похвалу и вышла из комнаты.

Не прошло и десяти минут, как двери в помещение открылись вновь. Одного взгляда Локену хватило, чтобы понять, насколько сильно сдал его друг за то время, что они с ним не виделись. Леонид всегда отличался нетерпеливым и требовательным характером, сделавшим ему репутацию далеко не самого приятного в общении человека. Но, это были лишь домыслы тех, кто так и не смог заинтересовать Терехова настолько, чтобы тот решил открыться пред новым знакомым с другой своей стороны. Бесконечно честный и простой работяга, выходец из народа, который заботился о своих сотрудниках и репутации собственного картеля. Многие говорили, что у него нервы из стальных тросов, а позвоночник из карбида вольфрама. Настолько он был неуступчив в переговорах и попытках оказать на него давление. При этом, он всегда выглядел, что называется — с иголочки.

Сейчас же, он больше походил на бледную тень самого себя. Мятый костюм. Небритая щетина на щеках и подбородке. Злой и колючий взгляд карих глаз. Предстоящий разговор вряд ли будет простым. Говард хорошо это понимал. Но и отказать человеку, которого он считал своим другом и, который вложил огромное количество денег и собственного влияния для того, чтобы Локен занял президентское кресло, тоже не мог.

У президентов было слишком мало друзей, чтобы разбрасываться ими. Говард поднялся из кресла и обошёл стол, чтобы поздороваться.

— Здравствуй, Леонид. Я...

— Мне нужен контракт на постройку «Арбалестов», — вместо приветствия бросил Терехов.

Стоящий за его спиной телохранители смерили гостя презрительными взглядами. На их памяти ещё ни кто не смел столь панибратски, практически на грани грубости, обращаться к президенту, не важно были ли они друзьями или нет.

Эти взгляды не укрылись от президента. Локен поморщился и махнул рукой своим сторожам.

— Оставьте нас наедине, — приказал он телохранителям.

— Сэр, со всем уважением, но протокол требует, чтобы мы всегда находились рядом с вами в присутствии посторонних, — вежливо ответил один из телохранителей.

Кажется Марк... Или Марн? Говард не мог точно вспомнить имя одного из двух мужчин, что стояли сейчас у двери. Обычно он никогда не жаловался на свою собственную память в том, что касалось имён, но одетые в одинаковую одежду телохранители выглядели настолько невыразительно, что он постоянно путался в их именах, путая одних с другими. В конце концов, он просто вообще перестал обращаться к ним по именам, дабы избегать конфузов.

— Леонид Терехов, мой старый друг, — заметил президент, указав рукой на всё ещё ожидавшего ответа на своё требования мужчины. — И я хочу поговорить с ним наедине. Оставьте нас, это приказ.

Оба телохранителя переглянулись. Говард различил явное недовольство в их взглядах. Но тем не менее, они подчинились и вышли за дверь. Правда президент нисколько не сомневался, что они заняли те же самые места, только с другой стороны, готовые при малейшей необходимости ворваться внутрь. Оставшись наконец вдвоём с Тереховым, Говард указал тому на одно из кресел.

— Присаживайся Леонид. И так, давай ещё раз.

— Я хочу, что бы контракт на постройку «Арбалестов» для флота получил мой картель.

— Леонид, я даже не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация. Комитет кораблестроения ещё даже не организовал тендер на их постройку.

Спокойный и даже рассудительный тон Локена заставил лицо Терехова скорчится в презрительной гримасе.

— Говард, прошу, только не прикидывайся недалёким, хорошо? Ты сейчас можешь любую чушь придумать, но мы с тобой оба прекрасно знаем, как обстоят дела на самом деле.

— И как же? — поморщившись спросил Локен.

— «Арбалесты» будут собирать на верфях Сашимото на Траствейне. У них уже подготовлены проекты для расширения своих стапелей. И у меня достаточно друзей среди выгребной ямы палаты лоббистов, чтобы знать, куда дует ветер.

— А причём здесь тогда я? Эти тендеры идут через комитет кораблестроения. Подай прошение и комитет рассмотрит возможность...

— Говард, — грубо прервал его Терехов. — Напомни мне пожалуйста, в какой момент, ты стал таким беспроглядным и близоруким идиотом?

Локен замолчал, поражённый тоном и словами Терехова. Ещё никто и никогда не позволял себе подобного в разговоре с ним. Времена, когда кто-то мог позволить себе подобное в его отношении давно прошли. Говард быстро научился реагировать на оскорбления. И как правило, месть его была страшна. В политическом плане разумеется. Президент подавил рвущиеся наружу резкие слова, напомнив самому себе, что Леонид всегда был таким. Случившееся трагедия с Ольгой лишь сорвала с него и без того тонкую шелуху добропорядочности и уважительности, через которую частенько проглядывал его истинный характер.

Глубоко вздохнув, Локен вернулся к разговору.

— Так, хорошо, объясни мне ещё раз всё, пожалуйста. Если не ошибаюсь, то каждый тендер на закупку кораблей для флота идёт через комитет и именно там распределяют компании и подрядчиков для сборки корпусов и прочего. Выбор о том, кому достанется новый заказ идёт через входящую в него коллегию сенаторов и представителей флота.

— Да брось, Говард, тебе не хуже меня известно, что последние пятнадцать лет в комитете прочно засели выкормыши Сашимото. Узкоглазые ублюдки подмяли под себя практически восемьдесят процентов военного кораблестроения и отгрызают пальцы по локоть всем, кто хочет хотя бы попробовать крем с этого пирога. И я уже устал бороться с этими уродами.

— Справедливости ради, замечу, что они прекрасно справляются со своей работой, Леонид. И пока они не срывают сроки поставок, пусть хоть все сто процентов себе забирают. Если ты не заметил, то нам сейчас новые корабли нужны, как воздух.

— Именно по этой причине, я и прошу отдать этот контракт мне, Говард. От этого выиграют все. В том числе и эти узкоглазые засранцы.

— Поясни.

— Да нечего тут пояснять. Ты и сам должен прекрасно всё понимать. Если мой картель получит контракт на постройку «Арбалестов», то это даст мне от шестидесяти пяти до восьмидесяти тысяч новых рабочих мест и позволит расширить производства, а Сашимото сможет отдать больше людей и сталей на сборку так необходимых тебе дредноутов.

— Я думал, что твои верфи не могут производить военные корабли массой больше четырёхсот тысяч тонн. Вы же раньше специализировались лишь на сборке корветов и эсминцев, а сейчас на линейные крейсера позарился.

— Не забивай себе голову тем, в чём не разбираешься, или не хочешь разбираться, Говард, — язвительно ответил Терехов. — Наши верфи в системе Вердена, предназначенные для постройки крупнотоннажных транспортов прекрасно подходят для новых целей.

— Линейные крейсера строить, это тебе не балкера собирать, Леонид, — возразил ему Локен.

— Именно по этой причине я и хочу этот контракт. Проект «Арбалестов» создавался теме же людьми, что нарисовали «Лучника». И если ты не забыл, то эти эсминцы сейчас производятся именно на моих верфях. Их модульная конструкция здорово облегчает процесс сборки и позволяет вести его в более ускоренном темпе. Мы уже очень хорошо обкатали эту технологию на сборке корпусов эсминцев, так что постройка линейных крейсеров не станет проблемой для моих людей. Тем более, что освободив Сашимото от строительства крейсеров, ты развяжешь им руки для концентрации на дредноутах.

Локен задумался над услышанном.

— А как же время на переоснастку стапелей? — спросил он. — Для их переоборудования тоже потребуется время.

— Не потребуется, — отрезал Терехов. — Я уже начал переводить производство с них. Картель специально не брал новые заказы на постройку новых крупнотоннажников, чтобы к заключению контракта они были свободны. Мои люди уже приступили к переоборудованию верфи.

Сказанное не на шутку возмутило Говарда. Получаеться что...

— То есть, ты даже не предполагаешь возможности того, что я откажу тебе, ведь так, Леонид?

Терехов криво улыбнулся.

— Это обоюдная выгода, Говард. Сашимото сможет сконцентрироваться на строительстве тяжёлых кораблей. Флот сможет быстрее получить новые крейсера. Я получу контракт и новые рабочие места.

— И крупную прибыль из нашего военного бюджета, — язвительно заметил Локен.

— Да плевать я хотел на прибыль! — чуть ли не криком взорвался Терехов. — Дай мне этот сраный контракт и я буду строить тебе эти корабли практически по себестоимости!

Локен ошарашена смотрел на своего друга.

— Что? Как это...

— Так это, Говард. Мне плевать на деньги. Я возьму лишь небольшую наценку для того, чтобы покрыть часть затрат. Сашимото взяли бы за него гораздо, гораздо больше и ты прекрасно это знаешь. Как и то, что больше ни одна фирма не сможет забрать себе этот тендер у них. Не то что выполнить поставки кораблей в срок.

Президент недоумевающе смотрел на сидящего напротив него промышленника и друга.

— Леонид, тогда я не понимаю, зачем тебе это?

— Говард... Они убили мою жену, — практически прорычал Терехов. — Я в землю пустой гроб положил! Всё чего я хочу... Чего жажду больше всего на свете, так это то, чтобы эти ублюдки сдохли. Все, до единого. Я хочу, чтобы построенные мной корабли убивали их. Чтобы они причинили им столько боли, сколько возможно. Каждый крейсер, который сойдёт с моих стапелей, внесёт свою лепту в это дело. Каждый крейсер, который будем строить мы, позволит ускорить выпуск дредноутов и других кораблей у Сашимото. Мне не нужны деньги, Говард. Всё, чего я хочу, это мести. И это тот способ, каким я могу нанести им удар.

Говард сидел и поражено смотрел на плещущийся в глазах друга огонь. Трагическая смерть Ольги нанесла Леониду глубокую, незаживающую рану на сердце. Всегда уверенный в себе Терехов, сейчас больше напоминал зверя, ведомого лишь одной, единственной целью.

И в тоже время, Локен испытывал раздражения от столь явной попытки манипулирования. Леонид пришёл требовать от него этот тендер, полностью нацелившись на то, что его получит. Более того, как понял Говард, Леонид уже начал подготовку к постройке, а значит не приемлет другого ответа кроме положительного на своё требование.

Но, что было ещё хуже, Говард был ему «должен». Без денег, которые Терехов вложил в его избирательную компанию, без всей той политической поддержки, которую Леонид оказывал ему во время предвыборной гонки, Локен, возможно, не смог бы занять кресло президента. Естественно, Леонид был лишь одним из столпов, на которых зиждется успех Локена, но вклад его был огромен. Это знал Терехов и это же понимал и сам Говард. Лишь тот факт, что за всё время разговора Леонид ни разу ни упомянул этот факт, не позволял интерпретировать его «деловое предложение» в качестве попытки самого простого и банального шантажа, чем, несомненно, это предложение и являлось.

Верденский президент несколько минут молчал, прежде чем дать ответ. Леонид же, молча смотрел на него в ожидании. Оба мужчины оказались в непростой ситуации и оба знали, каким бы в итоге не был ответ президента, это поставит крест на их будущей дружбе. После этого, Говард просто не сможет больше доверять тому, кто так нагло воспользовался им для своих, пусть и благородных, но всё же личных целей.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Ты получишь этот тендер, Леонид.

Терехов улыбнулся одними лишь губами и тепла в этой улыбке было не больше чем в космическом вакууме.

— Спасибо тебе за это, Говард. Я очень признателен.

Локен кивнул, показывая своим видом, что признаёт попытку друга выставить всё таким образом, будто это именно Леонид был просителем в этой ситуации, а не тем, кто принял окончательное решение.

— Не нужно, Леонид. Я прекрасно понимаю причину и... Прости меня за то, что я не присутствовал на похоронах. Я правда хотел, но...

Терехов остановил его подняв руку.

— Я всё понимаю, Говард. Правда. Я не в обиде и уверен... Уверен, что и Ольга бы тоже не винила тебя за это.

При последних словах его голос надломился, словно сломанный от чрезмерной нагрузки стальной болт.

— Мне очень жаль, что всё так получилось, — тихо произнёс президент и сам не смог понять, говорит ли он о том, что не смог вместе с Леонидом проститься с Ольгой или же о том, что только что произошло между ними двумя.

— Мы все будем жалеть об этом, — дал за него ответ Терехов.

— Ты ведь понимаешь, что после получения этого тендера, у вас не будет права на ошибку, Леонид? Общественность не понимает, в какой огромной заднице мы сейчас находимся и мне нужны эти корабли. Нужны, как можно скорее. И любая задержка может стоить нам всего.

— Можешь не переживать об этом. Если потребуется, я сам одену скафандр и полезу в вакуум варить броню и делать всё, на что хватит моей квалификации, — вновь твёрдым, как алмаз голосом заявил Терехов и Говард почему-то не сомневался. Именно так он и поступит.

— Ладно. Я проинструктирую Минерву и поговорю с Гарановым. Придётся конечно потратить часть своего политкапитала, но ты получишь этот контракт до конца следующей недели.

Сказав это, Локен поднялся из кресла, своим поведением показывая, что этот разговор окончен. Терехов моментально поднялся из кресла осознав это.

— Ты останешься на церемонию? — Спросил Локен, возвращаясь к своему столу.

— Думаю, что да, — Леонид кивком головы указал на широкий иллюминатор за спиной президента. Всего в трёхстах метрах от этого места, опутанный рёбрами стапеля, в пустоте покоился полуторакиллометровый гигант. Корабль из линейки новейших дредноутов верденского флота типа «Монарх». — Вы уже выбрали название для корабля?

Говард проследил за его взглядом и повернулся обратно.

— О, да. Его выбрал я. И я обещаю, что оно тебе понравится.

***

Три часа спустя, президент стоял у трибуны. Перед ним, замерев в ожидании внутри огромного обзорного помещения замерло несколько сотен людей. Начальники верфей «Куре». Представители клана Сашимото. Высокопоставленные сотрудники комплекса и представители инженерной группы, которая создала проект «Монархов». Несколько десятков политических сторонников самого Локена, которые нашли время и возможность вырваться из столицы сюда, в систему Фарон, чтобы понаблюдать за церемонией сдачи нового корабля. И ещё сотню людей. Особо среди них выделялись репортёры. Их небольшие, оснащённые камерами высокого разрешения дроны, десятками замерли в воздухе, направив объективы своих стеклянных глаз на стоящего за трибуной Локена.

Перед глазами, на видимых, лишь одному ему, голографических проекциях в воздухе зависли строчки текста так и не отредактированной им речи. Сколько бы он не пытался, но слова, так и не складывались в красивую и стройную речь, которую он должен был произнести прямо сейчас. Впервые в его жизни, приверженность привычке самому писать свои выступления сыграла с ним злую шутку. Наверное... Нет, со сто процентной вероятностью, у Минерва имелся на такой случай запасной текст, составленный спитчрайтерами из его администрации. Локену стоило только попросить и через пять минут на его стол лёг бы нужный текст, составленный с учётом всех необходимых политических повесток, важных на данный момент.

Но он этого так и не сделал. Гордость попросту не позволяла ему признать поражения. Особенно в том, что он умел и умел хорошо.

И по этой причине, он сейчас стоял, замерев перед всеми этими людьми. Локен видел, как стоящая в нескольких метрах от него Минерва смотрела на него с непониманием. Видел, как собравшиеся люди затаили дыхание в ожидании его слов, но не понимали, почему он всё ещё молчит.

Поэтому, когда он наконец заговорил, многие удивились. Ведь произнесённые им слова полностью отличались от того, что было подготовленно в брошюрах.

— Война... Война, никогда не меняется, — тихо и печально произнёс Говард. — И она никогда не исчезнет из этого мира. Война — это сама суть человечества. Высочайший пик развития соперничества между людьми. Она всегда была, есть и будет в дальнейшем. Испокон веков, люди убивали друг друга. Те, кто говорят, что человечество не развивается — вы не правы. Взгляните на нас сейчас. Мы добились невероятного технического и социального прогресса. Мы заселяем новые миры, делая их пригодными для обитания. Превращаем безжизненные пустыни в богатые жизнью оазисы. Мы идём вперёд, не страшась бескрайних просторов космического пространства. И мы по прежнему, продолжаем убивать друг друга.

Локен замолчал на несколько мгновений, пройдясь взглядом по собравшимся. Повернувшись, Говард указал на огромной нос дредноута, находившейся в ста метрах за его спиной и хорошо видимый через широкий обзорный иллюминатор. Мрачный, покрытый бронёй гигант, зависший в космической пустоте с погашенными габаритными огнями. Тень от нависшей над носом части стапеля скрывала название дредноута, нанесённое на его правую скулу.

— Тот, кто говорит, что человечество не развивается, пусть взглянет на этот корабль. Вот оно, настоящее, подлинное произведение истинного искусства. Ни одна картина и ни одна скульптура во всём мире не сравнится с ним. Ведь это — творение не одного, но тысяч и тысяч людей. Этот корабль, венец нашего технологического творения. Продукт сотен инженеров и конструкторов, приложивших все свои знания и таланты для его создания. Ни одна картина или же скульптура не сможет воплотить в жизнь идею, что послужила причиной её создания. Этот же корабль, может. Он и его собратья станут щитом и мечом нашего государства...

***

Минерва стояла в нескольких метрах от помоста, сложив руки на груди и наблюдая за произносящий речь мужчиной. В сложенных на груди руках, она держала электронный планшет с заранее подготовленной копией речи, что была написана её людьми под чутким руководством самой Минервы. Когда Говард начал говорить, она впала в короткий ступор, посколько произносимые им слова не имели ни какого отношения ни к подготовленному ей тексту, ни к тому жалкому подобию, которое смог составить сам президент.

Состояние Локена заставляло её нервничать. Она прекрасно знала, что он всегда сам писал свои речи и тем не менее, у неё всегда была подготовлена запасная версия на тот момент, если что-то пойдёт не так. Минерва читала тот вариант, который был загружен в проекторы. Даже она признавала, что это была ужасный текст. Перегруженный словами о грядущих трудностях, реверансам в сторону «важных» политических повесток и расшаркиванием перед различными политическими группами, представители которых сейчас собрались здесь.

Она их ненавидела. Всех этих чванливых и зазнавшихся сенаторов и прочих политических приживал, что в массе своей составляли партию Хартистов. Обстановка в партии и раньше напоминала клубок ядовитых змей. Злобно гудящий пчелиный улей, который кто-то неосмотрительно тыкал палкой. Минерва терпеть их не могла. Каждый раз её чуть ли не тошнило, когда приходилось общаться с ними, улыбаясь сквозь силу и сохраняя дружелюбную улыбку на лице. Ей больше хотелось просто плюнуть им в лицо, и выцарапать глаза, что жадными и раздевающими взглядами скользили по её фигуре. До Минервы доходили мерзкие слухи о том, что президент не против иногда поразвлечься со своей личной помощницей. Эти пересуды приводили её в бешенство сразу по двум причинам.

Во первых. Они не имели ничего общего с реальностью. Кто бы, что бы ни думал о президенте, но Говард Локен был слишком... Он был истинным джентельменом в том, что касалось общения со слабым полом.

А во вторых... Минерва была бы рада, если бы это было правдой. Ведь она любила этого мужчину.

Она влюбилась в него ещё в то время, когда двадцать лет назад он взял её на должность своей личной помощницы перед вступлением в верденский конгресс. Она была его правой рукой почти семнадцать лет, помогая Говарду подниматься всё выше и выше по хрупким ступеням политической лестницы власти. Её покорил этот уверенный в себе и своей цели мужчина, что шёл вперёд не смотря на все трудности, что вставали на его пути. И она всегда была рядом, стоя за его плечом и готовая помочь в любой момент. Сколько тонких намёков было с её стороны... Она уже и не могла счесть всех раз, когда осторожно намекала ему о своём интересе. Но, всё это было бессмысленно. У Говарда Локена небыли ни жены, ни детей. Всю свою жизнь, он посвятил тому, чтобы добраться до вершины власти в государстве. Улучшить его. Сделать так, чтобы всё работало правильно. Этой цели, он подчинил всю свою жизнь.

И от того, ей ещё больше были ненавистны большинство из собравшихся здесь «сторонников» президента.

По какой-то причине, люди не понимают или же просто не хотят понимать, насколько трудной является та работа, которую делал Говард.

Невозможно взять и стать президентом. Путь до заветного кресла на вершине Башню Мюрата представляет из себя проложенную через ночной лес тропу, полную капканов и рычащих, алчущих до свежего мяса хищников. Ради получения поддержки своей кандидатуры Локену приходилось вступать в союзы и договариваться с сотнями людей. Услуга тут. Уступка там. Обещания для одних. Послабления для других. Так и выглядит дорога к власти. И далеко не всегда эти договоры и союзы могут существовать в согласии с совестью Говарда Локена. Но не смотря на это, ему приходилось переступать через собственную гордость ради получения поддержки тех, кто был ему необходим.

У президента не могло быть друзей. Лишь политические сторонники, готовые в любой удобный для них момент стать противниками.

Мало кто понимает, насколько одиноко чувствует себя человек, занимающий это кресло. Общественность слишком часто винит президента в неудачах правительства, даже не понимая, что принятые «неудачные» решения, иногда бывают необходимы для того, чтобы более важные и полезные были приняты и работали.

Слушая слова президента, Минерва понимала. Он говорит наобум. Произносит речь без какой либо подготовки, говоря исключительно лишь то, что думает. А люди вокруг неё слушали и тихо комментировали каждое слово, рассасывая их с той или иной стороны. За её правым плечом послышался тихий смешок. Кто-то пробормотал о излишнем романтизме. Другой же ни как не мог понять, когда президент вернётся к той части речи, что интересовала именно его, не способный понять своими скудными мозгами то, что произносимые слова не имели ни какого отношения к выданным брошюрам с коротким содержанием выступления.

Её это бесило. Злило до дрожи в пальцах, что судорожно сжимали прижатый к груди планшет. Неужели эти свиньи не понимают, что сейчас происходит перед их глазами? Неужели, они не могут осознать, сколь редкое зрелище происходит перед ними? Наверное, впервые на их памяти, президент говорил от чистого сердца, а не читал заранее заготовленную и устраивающую всех речь.

Её глаза неотрывно наблюдали за стоящим за трибуной мужчине. Говард Локен так или иначе хотел сделать Верден лучше. Он приложит для этого все силы, которые у него были. И Минерва знала, что он отдаст ещё больше для того, что бы сделать это. Не важно, ошибался он или нет. Будут ли его решения правильными или же ошибочными. Здесь, сейчас, она видела человека, который был полностью поглощён своей целью.

И, как и всегда, она будет стоять за его плечом, чтобы помочь ему в этом.

Пусть даже он никогда и не узнает о её чувствах, она всегда будет рядом, что хоть чуть чуть, но облегчить его ношу.

***

Слова лились и него одно за другим без какого либо труда. Они складывались в связки, порождая предложения идущие из самой его души. Говард попросту говорил то, что было у него на сердце, вкладывая в слова те эмоции, которые испытывал сам.

— ... они будут защищать нас от всех угроз. Не важно, внешних или внутренних. На его борту будут служить самые достойные из наших офицеров, которые сейчас проходят подготовку на поверхности планеты под нашими ногами. Военная академия флота на Тендрисе всегда выпускала достойных людей. Молодых и прекрасных офицеров, на плечи которых мы могли возложить тяжкое бремя защиты государства. Они поклялись защищать нас и возьмут в свои руки оружие для того, чтобы исполнить свои клятвы. Они будут сражаться, чтобы мы могли жить дальше.

Говард замолчал на несколько секунд, чтобы вдохнуть воздуха.

— Я не воин. Я не умею обращаться с оружием. Я практически ничего не понимаю в управлении боевыми кораблями. Я не военный. И в тоже время, я приложу все, что в моих силах, для того, дабы эти без сомнения храбрейшие люди могли выполнить свой долг. Каждый из вас, кто сейчас стоит здесь, может и обязан сделать так же. Вы все знаете о том, что война стоит у нас на пороге. Неделю назад наши системы уже подверглись жестокому и кровопролитному нападению со стороны рейнского флота. И в каждом случае, наши офицеры сражались до последнего ради защиты вверенных им систем и их жителей. Они пошли в бой, прекрасно понимая, что отдадут свои жизни ради тех, кто даже не знает их имён. Просто потому, что таков их долг. Таковы их клятвы. Вы все! Каждый из вас! Должен знать о том, какую цену платят наши военные ради того, чтобы отстоять привычный нам образ жизни. Защитить нашу с вами свободу...

***

Главнокомандующий верденским флотом стоял в стороне от толпы, вместе с другими высокопоставленными офицерами. Михаил Иосифович Гаранов слушал речь своего президента со спокойным выражением на лице, которое скрывало царящее внутри него напряжение.

Вместо траты времени здесь, он сейчас должен был находиться в столице в главном штабе флота. Разбираться с последствиями атак на Тарадан, Вашарис, Нормандию и звёзды Лаврентия. Враг был не то что у них на пороге. Он уже настойчиво стучался в дверь, грозя эту самую дверь сорвать с петель. А вместо этого, ему приходилось тратить время на этот излишний официоз.

Михаил бы никогда не признался, даже самому себе, в какой заднице они сейчас находились.

Им повезло у Лаврентия и ещё более у Нормандии, где удалось заставить рейнцев отступить. Но все эти успехи нивелировались убийственными потерями на Тарадане и Вашарисе. И что было ещё хуже, он не мог добиться от президента разрешения на то, чтобы усилить Нормандию и другие звёздные системы эскадрами дредноутов. После того, как информация о рейде Сверидовой, Раленберга и Кенворта к Померании и уничтожения ими Четвёртого флота вышла в массы, среди недалёких политиков, не способных разобраться в ситуации и обычных граждан поднялась паника. Раз это смогли сделать мы, значит и корабли рейнского флота были способны провернуть тоже самое, нанеся удар в центральные и самые важные системы верденского пространства.

Такая вероятность существовала. Михаил никогда и не отрицал этого. Но обратная ситуация заключалась в том, что у такого развития событий существовала двойственная перспектива. Верден, Траствейн, Фарон и Аранет за последние двадцать лет превратились в неприступные бастионы. Именно в этих четырёх системах были сконцентрированы кораблестроительные мощности верденской военной промышленности и поэтому, они требовали защиты больше остальных. С другой же стороны, Михаил прекрасно понимал. Стоит рейнцам пригнать сюда всё, что у них есть и никакая оборона не устоит против такого парового катка. По последним подсчётам и докладам разведки, в данный момент, их флот насчитывал порядка ста десяти — ста двадцати дредноутов. Правда в этот список входили, как самые новейшие их корабли, так и устаревшие модели. Проблема была в том, что даже устаревший дредноут — это дредноут. Появись они здесь всем скопом и никакая оборона не устоит. Верден же мог противопоставить им всего семьдесят два корабля схоже класса.

Точнее, будет семьдесят три, когда эта церемония завершиться. Хотя опять таки, этот список не отражал действительности. Из семидесяти двух дредноутов, в строю находилось всего сорок четыре. Остальные в даней момент проходили через процесс расконсервация, введения в строй и комплектования экипажами. И данный процесс будет длиться ещё как минимум два месяца.

В этом отношении, непонятная для его аналитиков успешность атаки на померанские верфи пришлась как нельзя кстати. Гибель Четвёртого флота вынудила Протекторат распределить часть сил для защиты наиболее важных и уязвимых своих систем, что резко снизило их возможности для атаки. Удары их флота на периферийные системы верденского пространства лишь подтверждали эту догадку.

Радовало лишь то, что программы по строительству новых кораблей исполнялись быстро и уверенно. Находившийся в заботливых объятиях стапеля дредноут был седьмым кораблём типа «Монарх», который встанет в строй. А за ним последуют ещё двадцать три его корабля-близнеца. Михаил в очередной раз поблагодарил судьбу, что одарила его и погибшего Дэвида Остерленда источником под кодовым именем «Регент». Лишь благодаря ему они получали подробнейшую техническую информацию о состоянии рейнского флота и их оснащении. Этот человек, мужчина или женщина, передавал в руки верденской разведки такое огромное количество информации, что это пугало Михаила. Старый космический волк просто отказывался поверить в подобную удачу и подсознательно чувствовал за ней подвох. Сколько раз он пытался убедить Дэвида в том, что рейнцы ведут двойную игру, скармливая им дезу и липовые данные, но каждый раз Остерленд находил способы хотя бы частично подтвердить получаемую информацию через другие источники.

Благодаря действиям «Регента» они знали точные характеристики новых рейнский «Преторов». Прекрасно знали все их достоинства и недостатки. Владели частью чертежей, результатами программ испытаний и собранной на их основе обширной статистикой. Благодаря этим данным и родился проект «Монархов». Гигантов длинною в одну тысячу семьсот двадцать два метра и массой покоя в миллион четыреста тысяч тонн. «Монархи» на двадцать процентов превосходили своих противников по массе, мощности защитных экранов и толщине брони. Благодаря полученным чертежам новых рейнских инерционных компенсаторов, они были столь же быстры, как и их более лёгкие собратья предыдущего типа. Каждый из «Монархов» нёс на своём борту по сорок спаренных гразерных и тридцать шесть таких же лазерных орудий. Тридцать ракетных пусковых шахт на каждом борту, способных использовать самые тяжёлые и мощные ракеты, что были в распоряжении верденского флота. Противоракетная защита тоже была на высоте. Шестьдесят пусковых для противоракет с револьверными механизмами заряжания, что значительно увеличивало их скорострельность и более сотни лазерных кластеров ПРО. Эти монстры были венцом верденской военной инженерной мысли.

И это было не всё. В ответ на численное превосходство противника, что неминуемо приведёт к подавлению во время ракетной перестрелки на дальней дистанции, инженеры приготовили свой ответ, в шутку названный «бобовым стручком». Другого наименования, за исключением длинного циферно-буквенного обозначения, у этого изделия пока не было и в ближайшее время не появится, дабы не привлекать внимания возможных агентов вражеской разведки. А Гаранов был слишком опытным военным, чтобы считать, будто в его флоте нет кротов.

Когда «Монархи» полностью встанут в строй, заменив собой наиболее старые дредноуты, то даже Михаил не будет готов побиться об заклад об исходе сражения «стенка на стенку». Главное, чтобы у них было время на перевооружение.

И деньги. Всё и всегда упирается в деньги.

Военный бюджет уже и так трещал по швам. Приходилось ужиматься везде, где только было можно для того, чтобы найти средства на всё новые и новые кораблестроительные программы. По этой же причине определённая часть дредноутов всегда находилась в резерве на консервации. Ведь с постройкой корабля, каким бы дорогим он ни был, траты не заканчиваются. Приходится постоянно выделять деньги на его содержание, обеспечение всем необходимым и много-многое другое. К примеру тип «Верный». Проект пятнадцати летней давности, который составлял сейчас почти сорок процентов всего дредноутного флота Вердена. Стоимость его содержания всего за четыре года превышала стоимость постройки абсолютно нового корабля. Нельзя было быстро наклепать флот и держать его постоянно в строю. Никакой бюджет это не потянет. А ведь новые корабли были по меньше мере почти в два с половиной раза дороже, чем его более старые предшественники.

Но они были ему необходимы.

И ведь такая ситуация была не только с кораблями капитальных классов. Новинки стремительно вводились везде. Если нельзя было соперничать в количестве, то нужно было добиться превосходства в качестве. Новые эсминцы «Лучник», линейные корабли типа «Лавразия» и новейшие линейные крейсера типа «Арбалест», которые только только должны были начать строить, были на голову лучше своих конкурентов. Но пока что, их было слишком мало. Программа «Медоед» — специальная группа предназначенная для создания новейших прототипов, работала без остановки над совершенно новыми видами вооружения. В их активах были весьма перспективные проекты, но к сожалению большинство их них сталкивались с проблемами при проектирование и разработке. И пока эти проблемы не будут решены, приходится обходиться тем, что есть. Кстати, «бобовые стручки», как раз, было детищем группы «Медоед».

И всё это требовало средств.

Но сейчас, Михаила это мало заботило. С деньгами и проблемами бюджета они будут разбираться уже после того, как всё это закончиться. В задачу Михаила входило сделать так, что они все дожили до этого без сомнения невероятно счастливого момента, когда проблема экономической ямы, в которую государство может загнать непомерное раздутие военного бюджета, будет самой страшной их головной болью. И он сделает всё от себя зависящее, чтобы это время наступило как можно скорее.

В конце концов, когда то один генерал сказал одни крайне циничные, но удивительно правильные слова. О том, что ещё ни один ублюдок не выиграл ни одной войны, умерев за свою страну. Выигрывает тот, кто заставляет других бедных тупых ублюдков умирать за свою собственную.

Михаил Иосифович Гаранов приложит для этого все свои силы. И глядя на то, как загораются расположенные на стапелях прожектора, постепенно освещая покрытый бронёй корпус дредноута, у него появилась довольно неплохая мысль о том, как это можно сделать.

***

Говард обвёл взглядом заполненный людьми зал. Все собравшиеся здесь и сейчас приковали к нему свои взгляды. Среди них он заметил мужчину в помятом деловом костюме, что стоял в дальней стороне зала в нескольких шагах от основной толпы. Он поймал его взгляд и получил короткий, дружеский кивок в ответ.

Когда он говорил, что название нового дредноута ему понравиться, то он не лгал.

Говард выбрал его сам, когда начальник верфи спросил его о том нет ли у него идей касательно имени для него. Первые шесть «Монархов» были, по сути своей, предсерийными кораблями. Это была нормальная практика, когда сначала строилась «тестовая» эскадра, на которой обкатывались новые технические решения и искоренялись различные детские болячки, после чего в общую программу вводились изменения для оптимизации проекта. Обычно предсерийные образцы не вводились во флот и служили «летающими лабораториями» для того, чтобы сделать весь проект в дальнейшем ещё лучше. Вот только сейчас эти корабли были необходимы Вердену.

Так что, не смотря на то, что находившейся за спиной Говарда дредноут встанет в строй седьмым по счёту, именно он станет флагманом новой эскадры. И у Локена было более чем подходящее для него имя.

— Дамы и господа, произнёс он. Позвольте представить вам...

***

Леонид стоял поодаль от собравшейся толпы людей. Один из богатейших людей всего верденского пространства стоял у самой переборки, опираясь на неё одним плечом и наблюдая за речью своего друга. Теперь, уже наверное бывшего друга.

На мгновение их глаза встретились и Леонид коротко кивнул ему. Этого было более чем достаточно.

Он прекрасно понимал, что пошёл практически на шантаж, вынудив Говарда отдать ему этот тендер. Но, так же Леонид прекрасно знал и то, что его люди смогут справиться со сборкой и строительством «Арбалестов» быстрее узкоглазых монополистов из Сашимото Индастриз. Для Терехова это был способ отомстить. Нанести ответный удар за то, что рейнские сукины дети отобрали у него самое дорогое, что было у него в жизни.

И сейчас, глядя на то, как загорались освещавшие дредноут прожектора выхватывая из темноты корпус корабля, он понимал, что поступает правильно. Чем больше Сашимото построит этих левиафанов, тем больше шансов на то, что отнявшие у него Ольгу ублюдки умоются своей собственной кровью.

Один за другим загорались габаритные огни, подсветив название корабля. Леонид даже не заметил, как на короткое мгновение перестал дышать, когда прочитал изображённое на броне имя дредноута.

Говард был прав. Это действительно было хорошее имя.

— Дамы и господа, — громко произнёс Локен твёрдым, как сталь голосом. — Позвольте представить вам флагман Седьмого оперативного флота — «Месть Королевы Анны».

Глава 15

10 февраля

Система Нормандия

Линейный крейсер «Анцио»

— Мы в заднице.

Мак’Найт скривился, словно от острой зубной боли и устало посмотрел на сидящего за одним с ним столом начальника своего штаба.

— Большое тебе спасибо, Райн. Скажи мне что-то такое, чего я ещё не знаю. Констатирование и без тебя известных фактов ситуацию не исправит.

— Простите, сэр, — Том указал протезом с чашкой в сторону планшета, лежащего между ним, Уинстоном и Марией. — Но если дела обстоят именно так, то нам просто не чем ответить. Только не в сложившейся ситуации. Одна их эскадра дредноутов по совокупному тоннажу превосходит все наши линейные крейсера вместе взятые.

Мария поднесла к губам чашку с чаем, термос с которым стоял рядом с ней. Райн уже в который раз замечал, что капитан их крейсера абсолютно не приемлет растворимый кофе, коим забиты имевшиеся на борту кофеварки. Вместо этого она заимела привычку приносить собственный чай с собой на совещания, игнорируя распространённый повсюду кофе.

— Ну, я бы не была столь категорична Том. Кое что у нас всё таки есть.

— И этого чертовски мало, — моментально пробурчал тот в ответ. — У нас не хватит кораблей для того, чтобы выдержать ещё одну такую же атаку. Да, признаю, в первый раз нам откровенно повезло. Но когда, не если, заметьте, а именно когда, рейнцы вернутся, то во второй раз обмануть мы их уже не сможем.

— Поэтому, чёрт вас дери, я и провожу с вами столько времени, пытаясь придумать способ сделать это, — огрызнулся на подчинённых Мак’Найт. — Давайте уже, начинайте шевелить мозгами. Мне нужны идеи, которые я смогу разнести и составить хоть какое-то подобие плана.

Том уже даже не знал, какой по счёту была эта встреча. Они постоянно собирались вместе, обсуждая проблемы эскадры и отдельных кораблей. Порой к ним присоединялись капитаны других кораблей входивших в тринадцатую эскадру и командиры дивизионов, если требовалась их помощь для решения тех или иных проблем. Обычно эти обязанности ложились исключительно на начальника штаба, чью должность занимал Райн. Но меньшее чем положенное по штату количество кораблей значительно уменьшило объёмы подобной работы. Да и за прошедшие месяцы Мак’Найт и Райн так выдрессировали экипажи, что каких либо сложностей практически не возникало. Сейчас тринадцатая, даже не смотря на недокомплект, стала если и не образцовым подразделением, то была очень близка к подобному определению. Поэтому свободное время Уинстон тратил на такие вот импровизированные совещания со своим заместителем и капитаном собственного флагмана.

К слову, Том был уверен, что сейчас не они одни занимались этим делом. Райн был на сто процентов уверен в том, что Грегори Пайк со своими людьми занят тем же самым, пытаясь из воздуха родить идею, которая их всех спасёт.

— Может снова использовать имитаторы? — наобум предложила Мария.

Том отрицательно покачал головой.

— Нет, один и тот же трюк два раза не работает. Да и не купятся они на него. Один раз это сработало потому, что их глаза были прикованы к эскадрам Пайка и планете с защищавшими её крепостями. Тут сработал эффект неожиданности.

Уинстон провёл руками по волосам и зевнул.

— Прости Мария, но тут я с ним согласен. Даже если они всё ещё не раскусили наш трюк, то слишком пристальное внимание, прикованное к имитаторам, гарантированно всё испортит. И я боюсь, что помня свой предыдущий визит сюда, они позаботятся о том, чтобы у них было более чем достаточно времени для того, чтобы поподробнее к ним приглядеться.

— Может использовать ракеты в качестве мин? — Том сделал глоток из своей собственной чашки. Кофе был горячим, но его вкус уже настолько приелся Райну за последнее время, что пил он его уже больше по привычки и ради иллюзорной бодрости, которую обещал ему горький на вкус напиток. — Разместим их в космосе на пути следования их кораблей.

Что что, а боеприпасов в распоряжении сил оборонявших Нормандию было достаточно для того, чтобы трижды забить погреба всех кораблей находившихся в системе и ещё бы осталось. Сейчас они находились внутри огромных транспортных кораблей, прибывших недавно в систему вместе с запчастями для строящихся крепостей. Как раз именно этот конвой сопровождал крейсер Дэнни Нерроуза, который, к слову, теперь вместе со своим дивизионом входил в тринадцатую эскадру.

По настоятельной рекомендации Райна, Мак’Найт попросил у Пайка разрешение включить эти корабли в состав собственных сил из за нехватки у него линейных крейсеров. И немного подумав, тот дал на это согласие.

Тут уже Мария протестующе хмыкнула.

— Не. Чушь. Как ты собираешься доставить их на нужную точку так, чтобы они их не заметили?

— Райн, но тут уже она дело говорит, — Мак’Найт взял со стоящей на столе тарелки рассыпчатое печенье, поданное к кофе. — Транспортники слишком медлительны для этой задачи. Да и их быстро засекут беспилотниками ещё на подходе к точке сброса.

С минами в космосе вообще было всё не просто. В условиях действия законов физики, оставленный в вакууме объект не может оставаться неподвижным. В самом лучшем случае, если судно, выгрузившее заряды будет оставаться неподвижным относительна светила системы, установленные мины будут вращаться вокруг звезды, что рано или поздно изменит их место положение. Плюс ко всему, ни у кого на свете не было достаточного количества мин, чтобы полностью защитить ими даже одну звездную системы. Космос — это чертовски огромная штука. И к сожалению, размер и трёхмерность его пространства не позволяет вам просто засеять космос минами в надежде на то, что противник пойдёт именно через уже заминированные участки.

Как раз именно и для таких целей, в блоки управления ракет загружался так называемый «минный профиль». Он позволял оставить боеприпас в определённом месте в режиме ожидания. Как только предполагаемая цель оказывалась в зоне действия активного режима работы основного маршевого двигателя, ракета сама наводилась на цель, сближалась и атаковала её. На бумаге всё прекрасно, но и у такой схемы имелись свои недостатки. Сенсорное оборудование питалось от тех же накопителей, что снабжали энергией двигатели ракеты. И чем дольше она находилась в режиме ожидания, тем сильнее снижался радиус её действия.

Том пожал плечами.

— Прикроем их корветами ССО. Они уже хорошо показали себя в этом. Вот пусть и разбираются с их платформами.

— А чем тогда прикажешь планету закрыть? — язвительно спросил командир эскадры, пережёвывая печенье. — У нас их вообще-то не так много, чтобы растаскивать по системе. Да даже если бы и наоборот. Ну прикроем мы их. Как ты собираешься управляться со всем этим добром?

К счастью, ответ на этот вопрос Том уже продумал.

— Наводчиками выступит наши корабли. Нужно только держаться в зоне устойчивого контакта с противником. А телеметрию самих ракет будем передавать на пункты контроля крепостей. Я уже всё прикинул. Можно будет использовать наши крейсера в качестве ретрансляторов сигнала для систем управления огнём на станциях. Они же выделят нам дополнительные каналы наведения.

Рамез посмотрела на него полным сомнения взглядом.

— Будет слишком большая временная задержка, — произнесла она открывая свой термос с чаем и доливая исходящий паром напиток в свою собственную кружку.

— Можно? — спросил Том, указав на термос, который Мария уже успела закрыть.

— Да, конечно, — она протянула тёплую на ощупь ёмкость поднявшемуся из за стола Райну. — Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Задержка на прохождение сигнала будет слишком большой, чтобы эффективно контролировать такое количество ракет. Можно конечно использовать автономные комплексы наведения, но без понимания паттернов работы систем РЭБ, точность будет паршивая.

— Знаю, — Райн подошёл к встроенному в переборку шкафчику и достал из него чистую чашку, взамен оставленной на столе. — Но это всё равно лучше, чем просто сидеть и ждать, когда этот снежный ком свалиться нам на головы.

— Проще уж будет выгрузить их на орбите планеты и запускать из состояния покоя, — заметил Уинстон, наблюдая за тем, как Том возвращается обратно за стол и наливает себе полную чашку чая. — Тогда у нас не будет проблем с контролем ракет. Крепости будут под боком.

— Не согласен. Нам ни в коем случае нельзя пускать их близко к планете.

Том пригубил напиток. Горячий чай почти ошпарил губы, но разительно отличался от уже порядком доставшего его кофе более мягким и, что более важно, новым вкусом.

— «Монженаны» не остановят дредноуты. Классом не вышли. И всем остальным тоже. Находись в строю «Вильфранши», ещё можно было бы попробовать, а так, толку почти не будет. Если только не подключим системы контроля огня крепостей и наших кораблей в одну сеть. Но тогда нам придётся оставаться на орбите планеты рядом с ними, чтобы избежать рассинхронизации между нами из за задержки в передачи данных. Они пройдут и через нас и через крепости, после чего доберутся до планеты. Слушай, а неплохо, — Райн сделал ещё один глоток и посмотрел на сидящую рядом с ним капитана «Анцио». — Это что?

— Мой фирменный рецепт, — улыбнулась Мария. — Чёрный чай. Немного имбиря, кардамона и лимона. Всяко лучше, чем чёрная бурда, которую вы в себя заливаете литрами.

Том хмыкнул, признавая правоту в сказанных словах и отхлебнул ещё чаю. Мак’Найт с интересом глянул на оставшийся на столе термос.

— Что, настолько хорошо?

Том протянул свою чашку коммодору и тот сделал пробный глоток. Хмыкнул и сделал ещё один.

— Не плохо, капитан. Очень даже не плохо. И так, давайте ещё идеи.

— Для идей, нам нужны вводные, сэр, — Том откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. — А ещё лучше, нам нужны корабли.

Мак’Найт указал кружкой в сторону планшета.

— Ты же читал доклад, Том. Через пять... — Уинстон глянул на часы, которые показывали уже за полночь по корабельному времени и поправил себя. — Точнее уже через четыре дня сюда прибудет третья линейная эскадра. Ещё через пять тридцать вторая и семнадцатая эскадры тяжёлых крейсеров. И пока что, это вся на что нам стоит расчитывать. Я уверен, что Пайк кусает все локти, до которых может достать в попытке выбить нам больше сил, но...

Мак’Найт лишь пожал плечами и отхлебнул чая из чашки.

— Сэр, может быть вернёте мне кружку?

— Возьми себе свою, Райн.

— Это вообще-то и есть моя, сэр.

— А я старше по званию, — нахмурился Уинстон, сделав ещё один глоток. — Так что, командер, оторвите задницу от стула и возьмите себе другую. Командиры эскадр сами за чашками не ходят. Для этого есть начальники их штабов.

Мария рассмеялась и пододвинула наполовину пустой термос с чаем на середину стола.

— Похоже, придётся мне заваривать больше чая, — с усмешкой заметила она.

— Чертовски верно подмечено, капитан, — одобрительно заметил Мак’Найт в ответ на высказанное предположение.

Вздохнув с притворной обидой, Том вновь поднялся со стула, намереваясь раздобыть себе ещё одну чашку.

Но не успел он сделать и пары шагов, как воздух разорвал громкий сигнал общей тревоги.

На короткое мгновение, трое людей замерли на своих местах, чувствуя, как холодеет бегущая по их венам кровь. А в следующее мгновение, они бросились к выходу.

По пути они разделились, направившись каждый к своим постам. Райн и Уинстон в сторону флагманского мостика, в то время, как Мария поспешила как можно скорее попасть на капитанский. В её обязанности входило управление кораблём, в то время, как Том и Мак’Найт отвечали за командование эскадрой в целом. Добравшись до мозгового центра управления тринадцатой эскадрой, Том первым делом бросил взгляд на центральную тактическую сферу, чья голографическая проекция находилась в центре помещения. Он ожидал увидеть на ней отметки гиперпространственого перехода...

Но она была пуста, за исключением устойчивых радарных отметок верденских сил. Единственное, что на ней отсутствовало, это данные получаемые с помощью датчиков частиц Черенкова.

— Что за чёрт... — резко повернувшись к одному из мониторов, на который выводилась трансляция с мостика, Том увидел стоящего перед камерой офицера. — Ставич, в чём дело?!

Мария просто ещё не успела добраться до своего поста. В её отсутствие кораблём управлял её старший помощник, лейтенант-командер Ян Ставич, у которого были далеко не самые хорошие отношения с самим Томом из за случившегося в прошлом.

— Мы пока не знаем, сэр, — с плохо скрываемым пренебрежением и злостью в голосе бросил в ответ тот. — Все датчики частиц Черенкова словно взбесились...

— Том, он прав! — в кадре появилась добравшаяся наконец до капитанского мостика Мария. — Взгляните на показания.

Уинстон кинвнул и быстро вывел на центральную проекцию показания с датчиков.

Ставич был прав. С таким ещё никто из них ещё не сталкивался.

Частицы Черенкова являлись единственным известным человечеству рукотворным феноменом, способным распространяться быстрее скорости света. Каждый, без исключения, двигатель построенный на основе установки Кобояши-Черенкова при своей работе излучал эти частицы в окружающее пространство. При этом, чем выше была мощность двигателя, тем активнее становилось и внешнее излучение.

Специальные массивы датчиков эти частицы фиксировали и позволяли локализовать их источник, что давало возможность позиционирования оснащённых работающими двигателями объектов в космическом пространстве в масштабах реального времени.

Но сейчас отслеживающие частицы датчики словно сошли с ума.

— Что это за хрень? — поражено спросил Уинстон, смотря за показаниями. — Рамез! Что это такое?!

— Я... Я не знаю, сэр. Понятия не имею, — честно ответила она. Мария была в таком же шоке, как и все остальные.

«Анцио» и другие корабли тринадцатой эскадры находился сейчас на парковочных орбитах Нового Руана. Вместе с ними по орбите двигалось огромное количество кораблей, транспортников, лёгких челноков и прочих объектов, которые обязаны были отображаться на датчиках отдельными отслеживаемыми объектами. Но вместо этого, экран мерцал белым шумом, словно частицы Черенкова были... Повсюду!

— Может быть проблема с нашей системой? — предположил Мак’Найт. — Свяжитесь с центральной станцией астроконтроля и запросите...

— Уже сэр, — Том отошёл от поста связи. — Проблема не в нашем оборудование. У них такие же показания. И на кораблях эскадры тоже. Вся система ослепла. И так похоже вообще везде. Адмирал Пайк объявил общую тревогу по системе.

— Просто потрясающе, — проворчал Мак’Найт так тихо, что его услышал только стоящий рядом Том. — Теперь мы встревожены и даже не знаем почему.

— Это даже звучит тревожно, сэр.

— Если мне потребуются от тебя глупые шутки, Райн, я тебе отдельный приказ отдам. Есть новые данные по ситуации?

— В данный момент...

— Концентрация частиц Черенкова падает!

Мак’Найт и Райн практически одновременно повернулись в сторону сенсорного поста. Находившейся там офицер оказался прав. Обстановка на экранах датчиков Черенкова начала меняться. Интенсивность излучения неизвестного источника начала снижаться, постепенно проясняя картинку на дисплеях. Через минуту уже стало более или менее возможно определить место положение кораблей с работающими силовыми установками, находившимися в радиусе десяти световых минут от «Анцио».

Том повернулся к офицеру отвечающему за сбор и анализ данных с сенсоров крейсера.

— Вы можете локализовать источник излучения?

— Попробуем, сэр, — отстранённо ответил тот, вводя нужные команды в систему. — Интенсивность излучения падает, так что возможно нам удасться зафиксировать его источник... Что за чёрт?!

— Что там?

— Да он совсем рядом, — офицер смотрел на дисплей несколько секунд, после чего быстр вывел изображение на один из главных экранов флагманского мостика. — Источник у нас буквально под ногами, сэр. Вот, смотрите.

На экране появилось изображение космической станции, расположенной на низкой околопланетный орбите. Центральный шпиль, опоясанный двумя кольцами разного диаметра, соединённых с основной частью спицами переходов. Сама по себе станция была не очень большая. Диаметр второго, внешнего кольца, был не больше пятисот метров, тогда как внутреннее, расположенное чуть ниже внешнего, было на триста метров меньше.

— Это исследовательский комплекс Прайденского Астрофизического университета, сэр. Построен Сашимото Индастриз несколько лет назад для проведения их научных работ. Последние полтора года там заправляет Доктор Стефан Ли Отис и группа сотрудников университета вместе с инженерами.

Райн нахмурился.

— Стоп. Я думал, что они покинули систему ещё месяц назад.

Офицер лишь пожал плечами, намекая на то, что и он не в курсе ситуации на станции.

А ведь в группу, что вела исследования на станции, входила и Рита, отстранённо подумал Том. Сразу же после первой атаки начался процесс эвакуации жителей купольных городов, расположенных на поверхности Нового Руана. Большая часть жителей планеты, не имеющих первостепенного значения для обороны системы должны были быть вывезены из Нормандии в более укреплённые миры верденского пространства. Но Том вроде слышал, что и исследовательская группа отбыла со станции ещё месяц назад. Не то чтобы он интересовался этим специально. У него и без того было огромное количество забот связанных с эскадрой, чтобы думать ещё и об этом.

— Со станцией есть связь? — спросил подошедший Мак’Найт.

Райн пожал плечами и повторил вопрос офицерам связи.

— Нет сэр. Они не отвечают на наши вызовы и... О боже!

Выкрик молодого лейтенанта совпал с похожими словами, что в той или иной интерпретации сорвались с губ большинства присутствующих. Часть центрального шпиля станции вспухла ослепительной вспышкой. Неожиданный взрыв разорвал центральную секцию, почти переломив её пополам. Люди наблюдали за тем, как в абсолютной тишине структура внутреннего кольца начала разваливаться, когда взрывом повредило соединявшие его и центральную секцию пилоны. Во все стороны от гибнущей и разваривающейся на глазах конструкции начало распространятся облако обломков, разлетаясь во всех направлениях.

— Том... — начал было говорить ошарашенный произошедшим Уинстон, но Райн уже опередил его.

— Уже сэр. Астроконтроль объявил критическую ситуацию для всего, что находятся на орбите. Всем кораблям передан приказ немедленно подняться на геосинхронные орбиты для избежания столкновения с облаком обломков.

Это была общепринятая практика для подобных ситуаций. Синдром Кесслера был самым худшим ночным кошмаром для любой планеты с развитой орбитальной инфраструктурой. Любое столкновение на орбите приводило к появлению обломков, двигающихся вокруг планеты с очень высокой скоростью, что, в свою очередь, создавало опасность их столкновения с другими объектами: космическими станциями, спутниками и другими судами. Любой подобный инцидент неизбежно приведёт к тому, что из за этого образуется ещё больше космического мусора. Дабы не допустить подобного существовал ряд определённых процедур требования. «Анцио», как и другие корабли тринадцатой эскадры, да и вообще, всё, что сейчас находилось на орбите в опасной близости от траекторий разлёта обломков станции должны были активировать свои маневровые двигатели и подняться на более высокую орбиту над планетой.

— Коммодор, вас вызывают из штаба адмирала Пайка.

Уинстон кивнул связисту.

— Том, я отойду. Следи за развитием событий.

— Конечно сэр. Я...

Райн так и не успел договорить, прерванный сразу двумя, произошедшими практически одновременно, событиями. По уцелевшей части станции пробежала цепочка вторичных взрывов. Не такие мощные, как первый, они всё равно добавили хаоса и разрушений, увеличивая количество обломков. Из повреждённых секций били настоящие гейзеры моментально замерзающего в космическом вакууме воздуха. Видимо, разрушения во время вторичных взрывов повредили системы управления станции. Она начала медленно поворачиваться в пространстве, раскидывая во все стороны куски того, что ещё несколько минут назад было её корпусом.

Молодой офицер секции связи, сообщивший об экстренных требованиях службы астроконтроля, резко повернулся в своём кресле.

—У меня... Сэр! У меня есть связь с ними. Слабый контакт со станцией.

Мак’Найт несколько раз щёлкнул пальцами, указывая в сторону молодого связиста.

— Выведи сюда, — быстро приказал Райн.

— Видео потока нет, командер. Только аудио канал. Сигнал очень и очень слабый. Диапазон частот соответствует персональным устройствам и больше похоже на чей-то личный комм действующий на предельно широких частотах.

— Плевать. Давай быстрее.

— Конечно. Сейчас.

Открытый канал связи встретил своих слушателей режущими слух помехами с едва пробивавшимся через них искажённым голосом.

— Ни черта не слышно. Можно как-то усилишь сигнал?

— Пытаюсь, сэр. Подождите секунду.

Быстрая перенастройка заняла больше обещанной секунды, но количество помех уменьшилось, позволив Тому наконец услышать наполненный паникой голос человека.

Девушки.

Пальцы на протезе сжались в кулак с такой силой, что ещё чуть-чуть и они могли бы раздавить подлокотник кресла, на который Том опирался.

—...ОС, СОС, СОС! Это млад...ий научный сотруд... станции «Арфа». Нам срочно нужна помощь! По...ряю. Это...ита Фарлоу. СОС, СОС, СОС! Пожалуйста, всем кто меня слышит...

— Рита!

—.. ом?! Господи, это ты?

— Да, Рита. Мы в семистах километрах от вас и немного выше по орбите.

— Том, нам ...очно нужна помощь! ...луйста, у нас много ранен...

— Так, Рит, успокойся. Что у вас случилось?

— Эксперимент доктора Отиса ...е по плану. Нас заблокировало в центральной части станции. Здесь я, ...фессор и ещё одиннадцать чел...

—Райн!

Том обернулся на позвавший его голос. Мак’Найт жестом провёл у горла, приказав ему отключить микрофон.

— Том, вторичные взрывы нарушили работу системы орбитального позиционирования станции.

От этих слов внутри у Райна всё похолодело.

— Только не говорите мне, что они...

— Точка перигея их орбиты уже уменьшилась и продолжается снижаться. Если всё продолжиться в том же духе, то через семьдесят две минуты, они проваляться в атмосферу Нового Руана.

Глава 16

Райн лихорадочно соображал, переводя взгляд то на панель связи, то на таймер, то на своего собственного командира. Со стороны могло показаться, что он ошарашен услышанным. Любой бы наверное был на его месте. Но на самом деле, он уже начал думать о том, что можно сделать в подобной ситуации. В ситуациях, когда давление окружающих обстоятельств наваливалось со всех сторон, ему наоборот было легче собраться с мыслями.

— Так... Хорошо. Их можно поднять буксирами?

Мак’Найт покачал головой.

— Без вариантов. Структура станции слишком сильно пострадала при взрывах. Есть очень высокая вероятность того, что при попытке поднять их на более высокую орбиту, она просто развалится.

Райн кивнул, отметая бесполезную идею в сторону.

— Тогда мы сами вытащим от туда людей.

— Том, с «контроля» уже сообщили. Они уже готовят спасательные бригады.

— Сэр, станция астроконтроля на другой стороне планеты. А мы, сейчас, прямо здесь! У нас же есть оборудования для абордажных операций. Высадимся на станцию, прорежем проходы и заберём с неё людей.

— Райн, я понимаю, но...

Том бросил короткий взгляд на таймер и понизил голос.

— Уинстон, у них осталось семьдесят минут до входа в плотные слои атмосферы. Челнокам со станции контроля потребуется минут пятнадцать — восемнадцать лишь для того, чтобы совершить облёт планеты и добраться до станции. И я не беру в расчёт время на их сборы и подготовку. Мы уже здесь, — вновь повторил Том. — Так зачем ждать? Наши десантники умеют работать с такими ситуациями.

Мак’Найт размышлял не более нескольких секунд, прежде чем согласиться.

— Хорошо. Чёрт, ладно...

— И я пойду с ними.

— Ты то на кой чёрт там нужен, — нахмурился Уинстон. — Наши люди и так знают, что делать. Сам же сказал.

— Буду координировать действия наших групп на месте. И... Я знаком с персоналом станции. Кое с кем. Лично. Сэр.

Уинстон вопросительно поднял бровь.

— Ты...

— Это обычная спасательная операция, — не став ничего объяснять продолжил он. — Зайдём, заберём людей и выйдем. А через меня вы сможете лучше координировать работу наших людей с аварийными группами, что прибудут позже.

Том понимал, что данное заявление было несколько натянуто, но другого у него просто не было. Он чувствовал... Нет, он был стопроцентно уверен, что обязан сделать именно это. Перед глазами у него стояло улыбающееся лицо Риты, какой он запомнил её на том приёме во время их первой и последней встречи. Мак’Найт несколько секунд смотрел в глаза своего подчинённого и заместителя. За последнее время Уинстон уже достаточно хорошо его узнал, чтобы понять. Том никогда не стал бы делать что-то просто так. Он всегда действовал так, как было необходимо, делая всё для того, чтобы стоящая перед ним задача была выполнена. Не важно в чём она заключалась. В разгребании огромного количества нудной бумажной работы, которую Уинстон спихивал на него в первое время из за нехватки собственного времени или же воплощение придуманных ими вместе тактик и планов действий эскадры. Райн всегда старался выполнять порученную ему работу с максимальной эффективностью и полной самоотдачей. И это чертовски импонировало самому Мак’Найту.

А после недавнего разговора, когда Том рассказал Мак’Найту о том, что в отношении его действия в качестве командира пикета на Лаконии собираются провести расследование с привлечением следственной комиссии флота, лишь укрепило того в том, что Райну можно доверять. Том рассказал ему об этом не потому, что хотел «подлизаться» и завоевать таким образом его расположение. Он сделал это потому, что считал Уинстона своим командиром и товарищем, и в первую очередь думал о благосостоянии эскадры. За подобное, узнай об этом в СДКФ, его могли моментально списать на берег, хотя Уинстон и сомневался, что в сложившейся ситуации они бы так поступили. Хорошие офицеры были необходимы флоты. И Томас Райн был одним из них.

По крайней мере, Мак’Найт хотел так думать.

— Хорошо, — после нескольких секунд размышления согласился Уинстон.

— Спасибо, сэр, — Том благодарно кивнул и резко повернулся обратно к системе связи и включил микрофон. — Рита, ты слышишь меня?

—...а. Да, слышу. Том, ...то нам делать? Я...

— Так, Рит, пожалуйста успокойся и слушай меня. Из за повреждений «Арфа» начала процесс схождения с орбиты...

— Что?! Но тогда, как нам...

— Замолчи и слушай меня! — Том резко и довольно грубо на сторонний взгляд оборвал девушку на полу слове. Как бы жестоко это не прозвучало, но у него сейчас не было времени на выслушивание истерик. — У вас есть доступ к системам управления станции?

— Нет. ...ще ничего ..ет. Мы запер... в исле....льском блоке и не можем даже выйти ...сюда.

— Чёрт. Ладно. Хорошо. Мы сейчас собираем спасательные группы и направляем их к вам. Рита, ждите, мы уже совсем скоро будем, — Том повернулся к связисту. — подключите к линии связи мой личный комм. Я должен постоянно быть на с ней на связи.

— Сделаем коммандер, — быстро кивнул тот.

Не теряя времени Том направился к своей каюте.

***

Спустя десять минут, успевший буквально в рекордные сроки переодеться в собственный контактный скафандр, Райн прибыл в главный ангар левого борта «Анцио».

В дальней части ангара, уже перемещённые в лифтовую шахту, на платформах стояли два тёмно-серых «Морских ястреба». Вокруг них сновали люди в ярких, оранжевого цвета контактных скафандрах, спешно проверяя десантные челноки и готовя их к полёту. Обычно их подготовка занимает больше времени, но с другой стороны и вылет сейчас был далеко не боевой. Это была спасательная операция и у техников не было нужды устанавливать на транспорты вооружение. Всё, что сейчас требовалось от ботов, это доставить десантную группу на борт терпящей бедствие станции.

Сама же группа «спасателей», так же была готова и только ждала когда оба бота будут готовы к вылету.

Два десятка солдат из расквартированной на борту крейсера десантной группы «Анцио». Они ожидали погрузки на челноки вместе со своим оборудованием. Портативные плазменные резаки, что были способны при наличии достаточного количества времени разрезать даже плиты корабельной брони. Несколько собранных и упакованных в контейнеры аварийных шлюзов, предназначенных для использования в тех случаях, когда требовалось создать аварийный переход. Ящики с кумулятивными зарядами, если им на пути попадётся что-то, с чем не справятся резаки. Имелось и другое оборудование, в том числе и ручной инструмент. Люди хорошо подготовились к ожидавшей их задаче.

Один из них, на целую голову выше самого Тома и одетый в полный комплект десантно-штурмовой брони, заметил подошедшего к ним Райна. Он развернулся и моментально вытянулся по стойке смирно. Находившиеся у него за спиной десантники через мгновенье поступили точно так же.

— Вольно, старший сержант, — махнул ему Том свободной рукой. — Ваши люди готовы?

— Так точно, сэр. Поверьте, у нас есть всё необходимое для того, чтобы вскрыть эту станцию и вытащить оттуда всех, сэр.

Том удовлетворенно кинул и головой указал в сторону двух «Ястребов», что ожидали на стартовых платформах. Окружавшие их техники расходились в стороны.

— Отлично. Тогда грузимся на борт. Времени у нас и так в обрез.

Десантники козырнули в ответ и моментально, все как один, пришли в движение.

Они брали в руки оборудование и быстро, но без какой либо суеты и спешки начали упаковываться в десантные отсеки челноков. Том последовал за сержантом к одному из челноков. Когда Райн поднялся на борт, десантники уже закрепили контейнеры с оборудованием и рассаживались по своим противоперегрузочным креслам, опуская вниз установленные над ними рамы безопасности. Одно из кресел оставалось свободным, но Райн проигнорировал его, направившись сразу в кабину десантного судна. Оба пилота поприветствовали его не прекращая предполётную проверку и Том спокойно занял кресло позади них.

Мимолётный сеанс связи с диспетчерской крейсера. Короткий доклад о готовности. Перед ботами опустились герметичные броневые заслонки, а скрытые насосы начали спешно откачивать воздух из стартовых шахт. Как только давление выровнялось, над «Ястребами» открылись толстые и бронированные ставни, пропуская внутрь звёздный свет. Умное покрытие фонаря моментально потемнело, уменьшая уровень прозрачности и не давая слишком ярком свету местной звезды повредить глазам. Том в пол уха слушал быстрые и спокойные команды обоих пилотов и почувствовал лёгкий толчок, когда бот сдвинулся с места, на маневровых отходя от крейсера. Сам же Райн не обращал на это практически ни какого внимания, лишь краем глаз наблюдая за обстановкой вокруг.

Станция «Арфа» падала.

С этим уже ничего нельзя было поделать. Повреждения полученные конструкцией станции были слишком значительны для того, чтобы отбуксировать её на более высокую орбиту. В то же время, её собственные двигатели пространственной ориентации не работали. Хотя, точнее будет сказать, что они работали, но не так, как должны были.

С мостика «Анцио» Тому продолжали передавать всю необходимую информацию, переодически сообщая о всё новых и новых случаях срабатывания ДПО «Арфы». Они работали в разнобой, короткими и слабыми импульсами, словно сама программа пространственной стабилизации станции сошла с ума и не могла понять, что происходит. Том без конца перебирал в уме возможные варианты того, что могло случиться, но каждый раз его мысленные вопросы оставались без ответов. Он просто не мог придумать что-то, что могло не просто полностью вывести системы позиционирования, но привести их к подобному результату. Он допускал, что электронные компоненты могли выйти из строя, но даже на гражданских объектах такие вещи дублировались. Две электронные: основная и резервная. И аналоговая, на основе гироскопических стабилизаторов. Даже если электроника вышла из строя и станция потеряла точку ориентировки в пространстве, гироскопы не должны были допустить бесконтрольного вращения платформы. Они были защищены не хуже чем чёрные ящики самих станций и могли уцелеть даже при полном разрушении их структуры.

Быстрый взгляд на неумолимо сменявшие друг друга цифры электронного таймера, выведенного на экран правого рукава. У них осталось ещё пятьдесят девять минут до того, как «Арфа» войдёт в плотные слои атмосферы Нового Руана.

Том включил свой комм, проверив, чтобы внешние динамики скафандра были отключены.

— Рита? Ты меня слышишь?

В ответ раздалась лишь напряжённая, холодная тишина.

— Рита?! Ты здесь?

—...а. Да, Том, я тут.

Её голос прерывался помехами. Сейчас ретранслятором связи выступал сам «Анцио», так как обычный коммуникатор не смог поймать столь слабый сигнал.

— Мы уже вылетели. Будем у станции через... — Том похлопал пилота по плечу и тот просто поднял над плечом руку с четырьмя пальцами. — Мы будем у станции через четыре минуты. Где вы сейчас находитесь?

— Мы в ...альном лабораторном комплексе. Пят... уровень глав... блока. Том, у нас... У нас нет энергии. Выходы заблокированы. Прошу те... пожалуйста быстрее.

В её голосе отчётлив слышалась едва сдерживаемая паника. Том сделал глубокий вдох, прогоняя тревожные мысли.

— Не переживай, мы скоро будем. Слышишь меня?

— Д... Да. Да слышу. Пожалуйста, поторопитесь.

Райн отключил собственный микрофон, но оставил линию открытой, на тот случай, если девушке потребуется сообщить ему что-то важное. Том расстегнул прижимавшие его к креслу ремни и наклонился вперёд.

— Вы сможете пристыковатсья к станции?

— Нет, сэр, — отрицательно качнул головой один из пилотов. — Слишком много обломков и постоянные движения станции мешают. Проще высадить вас рядом, а там уже доберётесь до станции своим ходом. Так будет банально безопаснее коммандер.

— Ладно. Сообщите сержанту...

— Уже сэр.

Райн хлопнул его по плечу в знак благодарности и направился внутрь десантного отсека.

Пилот был абсолютно прав. Искорёженная взрывами станция продолжала бесконтрольно вращаться в космическом пространстве и распадаться на обломки, оставляя за собой шлейф из космического мусора. «Ястреб» уже достаточно приблизился к ней и сейчас тормозил одними лишь ДПО. Расстояние между «Анцио» и станцией «Арфа» в момент старта челноков едва ли превышало тысячу двести километров, так что пилоты практически не использовали маршевые двигатели.

— Райн? — раздался в наушниках шлема голос Мак’Найта. — Ты тут?

— Да сэр. Мы уже подлетаем к станции.

— Ага. Мы вас видим. Гражданские спасательные группы вылетят через пять минут. Им нужно сделать облёт планеты, но через семнадцать минут они будут рядом со станицей.

— Понял, сэр. Спасибо.

— Давайте там, будьте поосторожнее, — бросил Уинстон и отключился. — И держи меня в курсе.

— Всенепременно, сэр.

Том ухватился за перекладину над собой и осмотрел десяток ожидавших его людей. Переключившись на канал связи с ожидавшими его десантниками, он произнёс.

— Сержант?

— Сэр.

— Готовьтесь. Похоже, нам придётся прыгать.

***

Линейный крейсер «Анцио»

— Сэр... Здесь что-то странное.

Мак’Найт оторвался от экрана, на который передавались данные со встроенных в шлемы десантников камер. На разделённой на десять частей голографической проекции было видно, как люди поднимаются со своих мест, закрепляя контейнеры с оборудованием и инструменты прямо на собственных бронекостюмах.

— Что такое Мария?

Рамез, находившаяся на капитанском мостике, смотрела на него с другого экрана.

— Если честно, я даже не знаю, насколько это важно, но...

— Говори уже.

— Траектория станции «Арфа» отличается от первоначальной, сэр. Она почти на шесть метров ниже чем...

— Капитан, я в курсе, что станция теряет высоту, — раздражённо бросил Уинстон.

— Нет, дело не в этом, сэр. Мы отслеживаем положение станции с момента первого взрыва. Каждое её движение, сэр. Более того, мы смогли подключиться к её маяку и снять показания телеметрии. Я сейчас перешлю вам данные инерционной системы.

Рядом с проекцией Марии появилось ещё одно окно. На нём находилось сразу два полупрозрачных изображения гибнущей станции. Они накладывались друг на друга и и двигались совершенно одинаково. За одним исключением. Одно из изображений находилось чуть ниже другого. Это было едва заметно, но всё же заметно.

— Мария, на что я смотрю?

— Сэр, это разница между тем, где станция находится сейчас и тем, где она должна быть. Мои люди не понимают в чём причина, но электроника не фиксировала этого, пока мы не сравнили её показания с системой инерциальной навигации, снятой с её собственного маяка. Даже с учётом всего, что произошло на борту станции, она не должна двигаться по этой траектории, сэр...

— Так, стоп, — прервал её Мак’Найт. — Ты хочешь сказать, что «Арфа» сместилась в пространстве? На шесть метров? Ты сейчас издеваешься?

Мария кивнула.

— Да, сэр. То есть, нет. Не издеваюсь. Вы верно сказали. Станция сместилась в пространстве.

— Мария, это просто обычная погрешность...

— Которую не зафиксировали ни электронные системы, ни инерциальной? Сэр, это не возможно.

— И что? Какая разница?

Капитан «Анцио» нахмурилась.

— Сэр, вы не понимаете. Программы отслеживания траектории должны были заметить любое отклонение от первоначального местоположения станции, сэр. Они просто не могли этого не зафиксировать. Любое движение фиксируется с помощью навигационных спутников и постоянно отслеживается.

— Я конечно могу ошибаться, — с раздражённой язвительностью пробормотал Мак’Найт, одним глазом следя за отрядом Райна и десятниками. — Но возможно, проблема в том, что долбаная станция разваливается на куски?

— Сэр, я...

— Мария, хватит. Разбираться с этим будем потом. Сейчас нужно вытащить людей со станции, а потом уже думать о том, что там произошло.

Уинстон по одним только глазам своего капитана видел, что та с ним не согласна. Но через несколько секунд женщина кивнула.

— Да, сэр.

***

Створки десантного люка «Морского ястреба» открылись, пропуская внутрь ничем не замутнённый звёздный свет. Одиннадцать человек стояли у самого выхода, держась за расположенные над их головами поручни в ожидании команды. В двухстах метрах перед ними, на фоне заслонявшей практически всё пространство диска планеты, летя в облаке медленно разлетающихся обломков, в невесомости неподвижно висела станция «Арфа».

Хотя, это заявление являлось не совсем корректным. На самом же деле, сама станция и зависшие рядом с ней десантные боты двигались по постепенно снижающейся орбите со скоростью чуть выше семи с половиной километров в секунду. Это давало им орбитальную скорость больше двадцати семи тысяч километров в час. Безумная скорость, которая, тем не менее, совершенно не ощущалась людьми, для которых станция просто висела в космосе. «Ястребы» уже уровняли свою собственную скорость до нуля относительно «Арфы» и будут оставаться на этой позиции в ожидании других приказов.

Райн стоял среди десантников, проверяя надёжно ли закреплена на спине СПМ.

— Вы раньше работали с ней, сэр?

Том обернулся и посмотрел на стоящего рядом с ним сержанта.

— Только стандартный курс в учебке... — Том прочитал имя, написанное на левой стороне груди на костюме стояще перед ним десантника. — Сержант Метклаф. Но я справлюсь.

Закованный в десантную броню здоровяк кивнул, что принял слова к сведению. Для него сказанное могло означать всё, что угодно. От умения чётко перемещаться с помощью СПМ в пространстве, до не способности разобраться в её управлении. Лишь разница в званиях и должности удержали его желания провести небольшую лекцию здесь и сейчас. Раз офицер сказал, что справится — значит справится.

— Всё будет нормально, сэр. Главное не дёргайтесь и держитесь поближе. Мы сделаем всё остальное.

— Хорошо сержант. Постараюсь не потеряться, — усмехнулся Том и посмотрел на таймер.

У них в запасе было чуть больше пятидесяти минут. Времени буквально впритык.

— Пошли! Пошли! Пошли! — громко закричал по системе связи голос Метклафа.

Десантники один за другим без каких либо задержек выпрыгивали из раскрытого люка «Ястреба» прямо в космос. Не желая отставать, Том сделал несколько шагов и отключив магнитные держатели на подошвах скафандра прыгнул следом. По команде из за его спины в стороны выдвинулись два узких пилона с двигателями пространственной ориентации. Расположенные на шарнирах, они могли при необходимости поворачиваться во все стороны, дабы дать человеку в скафандре возможность свободно перемещаться в невесомости в любом направлении.

Под короткие вспышки двигателей ранцев, Райн и десантники полетели в сторону станции. Слева от них, на дистанции в сто двадцать метров двигалась ещё одна группа со второго бота, заботливо подсвеченная электронным интерфейсом шлема.

Маневрируя, чтобы избежать столкновения с обломками, обе группы за полторы минуту сблизились со станцией. По словам Риты, её группа была заблокирована на пятом исследовательском уровне. Всего станция «Арфа» насчитывала их больше двадцати, но нижняя часть центрального шпиля была оторвана первым и самым мощным взрывов вместе с третью уровней станции.

Конструкция «Арфы» вращалась одновременно по продольной и поперечной оси, освещаемая короткими и хаотичными вспышками собственных двигателей пространственной ориентации, полностью исключая возможность пристыковаться к ней снаружи. Остатки нижнего, внутреннего кольца, державшиеся на трёх уцелевших и согнувшихся пилонах, вращались следом за станцией, создавая дополнительные помехи для этого. А значит, всех выживших, кого они найдут, придётся вытаскивать оттуда буквально на своих собственных плечах.

Том отметил на голографическом интерфейсе шлема место, где должен был располагаться шлюпочный отсек и отправил данные по внутренней сети остальным десантникам.

— Сержант. Отметка — шлюпочный отсек станции.

— Понял вас, сэр. Какой это уровень?

— Тринадцатый Меткалф, — Райн сместился в бок, пропуская мимо себя обломок размером с флаер. — По планам от туда ведёт две лифтовые шахты и несколько вспомогательных каналов.

— Хорошо. Значит при возможности воспользуемся ими. Всем! Начинаем торможение!

Как и остальные десантники Том развернулся в пространстве на сто восемьдесят градусов, взмахнув ногой, чтобы инерция движения помогла сделать переворот быстрее. По команде активировались двигатели СПМ, замедляя людей. Ещё через полторы минуты их ноги уже коснулись покрытой металлом палубы шлюпочного отсека станции.

Помещение было практически полностью разрушена. Некоторые секции потолка обрушились вниз. Шпангоуты силового набора, торчали из обшивки словно вырванные из плоти рёбра. Несколько небольших гражданских челноков были прижаты к одной из переборок ангарного отсека. Их искорёженные ударом об переборку корпуса ясно говори о том, что летать им больше светит. И всё это было подсвечено едва заметно мерцавшем светом ламп аварийного освещения.

— Не стоим! — натужно надрывался в наушниках голос старшего сержанта. — Пошли! Дженкинс, Бертхауз! Проверить отсек. Романова! Начинайте вскрывать дверь.

Десантники быстро отрапортовали и принялись извлекать из контейнеров своё оборудование. Чтобы не мешать людям заниматься своей работой, Том отошёл в сторону, наблюдая за тем, как солдаты быстро и профессионально принялись вскрывать двери шлюза плазменным резаком. Сам же он вновь связался с Ритой.

— Рита? Ты тут? Слышишь меня?

— Да. Да, Том. Мы тут.

В этот раз её голос звучал чисто и практически без помех. Находясь на борту станции, Райну уже не нужно было использовать крейсер в качестве ретранслятора. На столь небольшом расстоянии его комм и сам мог удерживать устойчивую связь.

— Мы уже на станции. Сейчас вскрываем двери шлюза шлюпочного отсека и направляемся к вам. Ты смогла узнать о количестве людей на станции?

Еще раньше Райн попросил девушку уточнить у профессора о том, сколько людей находилось на борту «Арфы».

— Да. Он говорит, что тут не больше тридцати человек. Наша исследовательская группа, технический персонал Сашимото и люди из экипажа станции, но их немного. Большая часть улетела после атаки.

«И вам, дьявол, стоило поступить точно так же», раздражённо подумал Том, но вслух этого не сказал. Не было никакого смысла выплёскивать порождённое напряжением раздражение от нарушения общего приказа об эвакуации на девушку.

Ей и так тяжело пришлось.

— Хорошо. Ждите нас. Мы скоро будем.

Переключив канал, Райн сообщил информацию сержанту. Меткалф принял полученные данные к сведению и быстро распорядился о том, чтобы вторая группа отправлялась на поиски выживших, как только они попадут внутрь.

Плазменный резак в руках десантницы прорезал проход через шлюз за несколько минут. Десантники быстро установили один из взятых с собой переносных шлюзов, закрепив его части на стенах и натянув между ними гибкий и прочный полимерный материал, способный выдерживать давление до двух атмосфер в условиях вакуума. Специальные герметичные застёжки позволяли быстро проникать внутрь и герметизировать шлюз для последующего перехода.

Десантники под руководством сержанта быстро перешли внутрь станции и Том последовал за ними. Их встретили тёмные и пустые коридоры станции. Лампы аварийного освещения тревожно мерцали у них над головами, а мир вокруг был погружён в абсолютную тишину, прерываемую протяжным металлическим стоном. Он, казалось, шёл абсолютно отовсюду. Конструкции хаотично вращающейся станции едва держались, постоянно испытывая страшные нагрузки. «Арфа» была на грани разрушения, но по-прежнему сохраняла целостность, давая Тому и остальным спасти находившихся в ловушке людей.

Уже за одно это Райн был благодарен тем, кто сконструировал её.

— Расходимся, — приказал Меткалф. — Группа два. Ищите выживших. Группа один со мной на пятый уровень. Сэр?

— Я с вами сержант, — быстро бросил в ответ Том и глянул на часы. У них оставалось всего сорок две минуты. — Поторопимся.

Десантники быстро двинулись внутрь станции, в сторону ближайшего лифта. В данный момент, для них это был самый быстрый и надёжный способ попасть в нужное место. Лифтовая шахта прямой иглой проходила через всю конструкцию «Арфы» и даже если сами лифты не активны, люди Меткалфа быстро смогут подняться по техническим лестницам на нужный уровень.

И там же на их пути попалось первое препятствие. Десантники добрались до толстых гермостойких створок, что разделяли коридор пополам. Они были закрыты и на панели горел тревожный красный огонёк блокировки. Не теряя времени, десантники начали быстро вскрывать перегородившие проход двери так же, как уже поступили с шлюзом в ангарном отсеке. Плазменный резак успел сделать половину работы, когда в динамиках шлема раздался крик одного из десантников.

— Сержант! Здесь... Чёрт. Идите сюда. Скорее!

Не теряя времени на расспросы, Меткалф двинулся к одному из своих бойцов. Солдат осматривал примыкавшие к коридору помещения на тот случай, если здесь кто-то был. Вероятность этого была удивительно мала, но в подобной работе такое нельзя было сбрасывать со счетов. В опасной ситуации человек будет подобно испуганному зверю — искать любое место, где он сможет спрятаться или же укрыться от опасности.

Райн последовал за сержантом, когда с ним связался Мак’Найт.

— Райн. Как у вас обстановка?

— Мы уже внутри. Двигаемся к шахте лифта и ищем людей, — быстро ответил тот идя по коридору за шагавшем впереди Меткалфом.

— Отлично. Спасательные бригады уже тормозят у станции. Мы передали им всю информацию что получаем через вас, так что они будут добираться до станции тем же путём что и вы. Ждите их через четыре минуты.

Идущий перед Томом сержант повернул, зайдя в помещение, которое, судя по табличке, раньше было ни чем иным, как комнатой отдыха для персонала обслуживающего ангарный отсек.

— Понял вас, сэр. Я...

Том запнулся, врезавшись в замершего на месте Меткалфа. Десантник даже не заметил это, продолжая стоять на одном месте и...

— Твою в бога душу мать...— раздался в динамиках шлема поражённый голос сержанта. — Что это ещё за хрень?

Глава 17

— Твою в бога душу мать…— раздался в динамиках шлема поражённый голос сержанта. — Что это ещё за хрень?

Райн с трудом протиснулся между переборкой и стоящим перед ним сержантом, совершенно не обращая внимания на льющиеся через динамики голос Мак’Найта.

Картина, открывшаяся его глазам была слишком поражающей, что он мог просто так взять и ответить.

— Райн! Том, чёрт тебя дери, отвечай! Что у вас происходит?! Что вы видите?!

— Я… — Том сглотнул застрявший в горле ком. — Я не знаю, сэр…

Пять человеческих фигур.

Абсолютно неподвижно они сидели или стояли на тех самых местах, когда их застигло… То, что случилось. Замершие тела людей без какого либо движения. Двое из них сидели за одним из столиков. Перед ними на столе, стояли пустые подносы, еда и столовые приборы с которых были разбросаны по сторонам. Фигуры людей застыли в абсолютной неподвижности, словно запечатлённые на фотографии дьявольским фотоаппаратом, что зафиксировал во времени и пространстве момент их обычной, повседневной жизни. И они были не одни.

Ещё несколько человек в костюмах персонала станции «Арфа» стояли или же сидели в других местах помещения в точно такой же, неестественной неподвижности.

Только лишь через несколько секунд, Том понял, что именно было не так. Свет. Каждая из этих странных фигур была окутана тусклым, едва заметным свечение. Оно было настолько слабым, что его было практически невозможно заметить. Словно цвета их тел и одежды выбивались за границы самих предметов, которым они принадлежали. Это похожее на ауру свечение смазывало цвета. Оно колыхалось в воздухе подобно знойному мареву в жаркий день.

Том, как будто смотрел поставленный на поставленный на паузу кадр. Что-то в этой картине было фундаментально не правильным. Неестественным.

— Я когда их увидел, сержант, то сам не поверил, — тут же отозвался нашедший «это» десантник. — Я звал их, но они вообще ни как не реагируют.

— Сэр, что это за чертовщина? — напряжённым голос спросило Метклаф, повернувшись к Райну.

Сержант был простым человеком, привыкшим делать простую работу. И, как и любой, подобный ему человек, ненавидел моменты, когда судьба сталкивала его с чем-то, что он понять был не способен. Райн заметил, как рука сержанта коснулась бедра в том месте, где была пустая кобура.

— Я и сам понятия не имею, сержант, — Том сделал несколько шагов вперёд и приблизился к одной из застывших фигур. — Сэр, вы видите?

— Райн, что мы должны увидеть? — нетерпеливо спросил его в ответ Мак’Найт. — У нас на экранах пустое помещение!

Том замер услышав слова Уинстона. В голосе коммодора сквозили неподдельные растерянность и даже тревога.

— Сэр, они… Оно прямо перед нами.

— Том, у нас на мониторах только вы и пустое помещение, — повторил Мак’Найт.

Райн повернулся к Метклафу.

— Сержант, проверьте сенсоры брони.

Метклаф кивнул. Штурмовые костюмы десантников имели множество режимов технического зрения. Если Уинстон говорил правду, то…

— Да что это за чертовщина, — практически прорычал сержант. — Системы вообще их не фиксируют, сэр. Ни в одном режиме. Даже обычная запись в визуальном спектре и та пустая. Я…

Он на несколько секунд замолчал.

— Коммандер, вторая группа докладывает о том, что они нашли людей в таком же состоянии. Всё в точности так же, как и у нас.

Райн кивнул, пытаясь осознать, что именно они видели.

Застывшие перед ними люди были абсолютно неподвижны и подобны статуям. Лишь непонятна, едва заметная аура, исходящая от их тел подобно водяному пару над куском льда говорила о том, что здесь что-то было не так. Райн не считал себя глупым и недалёким человеком. В академии такие отсеивались за несколько первых дней. Том хорошо разбирался во множестве дисциплин нераздельно связанных с пребыванием человека в космическом пространстве.

Но понять то, что было перед его глазами он не мог. Единственная догадка, которая у него имелась, была связанна с тем, что произошло на станции. Тот колоссальный по своей мощности и плотности выброс частиц Черенкова должен был быть как-то связан с этим.

Других предположений у Тома попросту не было. ДА и сейчас они не имели смысла. Они прибыли сюда не для этого.

— Сержант, прикажите им ничего не предпринимать и ни в коем случае не взаимодействовать с… С этими объектами. Ни коим образом. Даже не подходить к ним. Пускай они… Нет! Стой!

Уже заканчивая говорить с сержантом, Райн успел заметить, как нашедший это место десантник подошёл к одной из фигур. Невысокой, миловидной девушки с короткими тёмными волосами. Она замерла на полушаге, идя к столику где сидела уже замеченная Томом пара мужчин. Предупреждающий окрик Тома опоздал всего на мгновенье.

Десантник коснулся вытянутой рукой плеча девушки.

Райн ожидал всего, что только можно было. Но только не того, что произошло.

Динамики содрогнулись от полного боли крика, чуть не оглушившего самого Тома. Десантник отшатнулся назад настолько резко, что можно было подумать, будто его ударило током. Парень схватился за свою руку, судорожно прижимая её к телу. Сержант моментально бросился к подчинённому, изрыгая в адрес недоумка все проклятия, какие только мог придумать. Сразу с дюжину голосом в канале связи рассыпались вопросами, пытаясь понять, что же произошло секунду назад.

А Том продолжал стоять.

Он стоял и смотрел на то, как от прикосновения десантника фигура девушки едва заметно колыхнулась, подобно потревоженной посторонним движением водной глади. Словно сотканная из дыма скульптура, фигура девушки начала искажаться, теряя свои первоначальные черты. Они искажались. Перемешивались между собой, словно капля чернил, упавшая в воду, теряя свою изначальную форму. Будто разгневанный художник выплеснул растворитель на своё полотно. То, что несколько мгновений назад было фигурой молодой девушки исчезло. Превратилось в облако плывущих по вздоху хаотичных частиц.

Райн едва смог отвести взгляд от этой одновременно ужасающей и в чём-то прекрасной картины. Он даже не сразу понял, что уже пол минуты слышит внутри шлема голос Мак’Найта, настойчиво требующий от него ответов.

Но Том даже не обратил на это внимания.

— Всем без исключения проверить герметичность скафандров, — рявкнул он врубив общий канал группы. — Ни в коем случае не использовать воздух со станции! Только индивидуальные запасы.

По протоколу десантники и не должны были переходить на использование «местного» воздуха, но после только что случившегося, Райн не собирался испытывать судьбу снова.

Как показал этот случай, дурак всегда найдёт способ что нибудь испортить.

— Райн! — пытался докричаться до него Уинстон. — Какого дьявола…

— Отзовите спасателей! — резко оборвал его Том. — Уинстон, немедленно отзовите их группы. Ни кто из них не должен подниматься на борт станции!

— Но…

— Вы не видите то, что видим мы. Чтобы здесь не произошло, информация об этом не должна выйти за пределы станции. И ещё, по возвращению всех нас нужно будет сразу же поместить в карантин. А лучше всего на отдельное судно без доступа на него людей.

Произнеся последние слова, Том только сейчас заметил, что его голос дрожит.

— Райн, что у вас там случилось?

— Всё это потом, Уинстон. Я понятия не имею, что именно здесь происходит, но потом. Сержант! Что с ним?

Склонившейся над десантником Метклаф повернул голову. Том как можно быстрее отошёл от медленно дрейфующего в воздухе облака и подошёл к сержанту. Левая рука пострадавшего десантника была покрыта инеем и тончайшей ледяной коркой. В некоторых местах композитный материал брони пошёл трещинами.

— У него всё запястье промёрзло до костей. Руку придётся ампутировать. Конечность уже мёртвая, сэр.

— Уносите его обратно к ангару сержант. Пусть кто-то эвакуирует его на «Ястреб». И свяжитесь с пилотами. Прикажите им загерметизировать кабину и запустить в ней закрытый цикл системы жизни обеспечения.

Метклаф бросил взгляд на постоянно деформирующееся облако частиц, медленно плывущее по помещению. Судя по его взгляду, Райн готов был побиться об заклад - сержант уже трижды пожалел, что вызвался на эту миссию.

— Будет сделано, коммандер, — твёрдо кивнул он.

Быстрый взгляд, брошенный на таймер, подсказал Тому, что в запасе у них оставалось не больше тридцати семи минут.

— Вытаскиваем людей и уходим отсюда. Как можно скорее.

***

Рита сидела прислонившись спиной к стене.

Шлем её контактного скафандра лежал рядом с ней на полу, на тот случай если он вдруг срочно потребуется. В руках девушка сжимала свой собственный коммуникатор, ставшей сейчас её спасительной ниточкой. Откуда-то сбоку раздавались звуки ударов металла о металл, переодически прерываемые матом и поражённой тревогой руганью. Это несколько студентов из исследовательской группы и двое инженеров Сашимото пытались вскрыть намертво заблокированную дверь помещения, в котором они все оказались заперты. Другие просто сидели по разным местам. Две девушки, состоящие в студенческой группе с Ритой, забились в дальний угол и похоже плакали в обнимку, смирившись с тем, что им суждено было умереть на борту гибнущей станции.

— Так не должно было случиться?!

Громкий, пропитанный злостью голос. Профессор Отис сидел в кресле у контрольной панели, сжимая в руках свой личный планшет. Последние тридцать минут он не отрывал от него взгляда своих глаз. Учёный вчитывался в данные, которые успел скопировать с экспериментальной установки до того, как всё пошло совсем не так, как должно было. Возможно, будь у него возможность получить данные с самого объекта эксперимента, он и смог бы сделать другие выводы, но такой возможности у него не было. Рита отвернулась, а её пальцы сильнее сжали комм.

— Профессор, может быть хватит?

Лия, одна из студенток и подруга самой Риты положила руку на плечо Отиса. Раздражённый тем, что его отвлекли, Отис рывком вырвал плечо из хватки девушки.

— Как вы не понимаете, — практически взвизгнул он. — Результат не мог быть таким! То, что произошло выходит за рамки всех наших тестов!

— Профессор, какая сейчас уже разница! Вы же видите в какой мы ситуации и…

— И что?! — Отис вскочил со своего кресла. — И что, Тёрнер? Мне теперь всё бросить и скулить от страха?

Учёный практически кричал, взмахнув рукой в сторону Риты и остальных студентов, сидящих у стен.

— Я выбрал вас всех для этого проекта потому, что считал вас лучшими во всём университете! Я дал вам шанс! Возможность совершить прорыв, какого не было с открытия явления Кобояши-Черенкова! А вы…

— А нам нужно было улетать вместе со всеми остальными, а не слушать ваши бредни, — огрызнулся один из студентов. Марки Уотс. Тихий и замкнутый парень, попавший в их группу в самый последний момент перед отправкой в Нормандию. Рита узнала его за несколько месяцев работы с профессором Отисом и Марки всегда казался ей скрытным парнем себе на уме. Не шёл на разговоры. Не любил шумных компаний. Он часами проводил время у себя в каюте на станции «Арфа» или же бродил по её коридорам, утверждая, что это помогает ему собраться с мыслями. — Если бы не вы, то мы бы сейчас уже летели домой.

— Если бы не я, то все вы до сих пор сидели бы в своих лабораториях на Траствейне, — огрызнулся Отис. — Я дал вам шанс заняться чем действительно важным вместо того, чтобы просиживать свои задницы в университете, перекладывая бумажки с места на место!

— В таком случае, у нас бы хотя бы эти задницы остались, — прошептал Марки и отвернулся, не желая больше смотреть на профессора. — Я сразу говорил, что нам нужно было улетать из системы и продолжать эксперименты уже после того, как всё закончилось бы.

Отис фыркнул и зло рассмеялся.

— А деньги на мои исследования вы бы тоже «потом» нашли? — учёный повернулся, смотря на каждого из здесь присутствующих. — А? Вы хоть понимаете, чего мне стоило получить средства на этот проект?! И я никого из вас силой не тащил, Уотс. Я лишь сделал предложение и что-то не вижу, чтобы вы отказались от него.

— Потому что никто из нас не предполагал, что окажется на гибнущей станции, которая вот-вот рухнет на планету! — резко бросил в ответ студент. — Какой нам толк от ваших дурацких открытий, если мы все здесь помрём?!

Последние слова настолько разозлили и без того находившегося на края учёного, что он едва себя сдерживал.

— Не тебе, посредственность, рассуждать о гениальности моей теории! — практически закричал он. — Если бы тебя не пропихнули в мою группу, я бы и не подумал взять такого глупого и недалёкого скептика, как ты!

— Рита?

Раздавшийся из динамика её собственного комма голос отвлёк девушку от яростной перепалки.

— Том?! Где вы?

— Мы уже у самой двери. Отойдите, мы будем её вскрывать. И немедленно оденьте шлемы своих скафандров и загерметизируйте их. Слышишь меня? Переведите их на внутренний запас дыхательной смеси.

Девушка нахмурилась и хотела было уже спросить причину такого странного требования, но передумала. Раз Том сказал, что так нужно было сделать, значит на то была веская причина. Возможно, с той стороны не было пригодного для дыхания воздуха или ещё что-то в том же духе.

— Поняла. Я сейчас передам им.

Девушка вскочила со своего места, не забыв прихватить с собой лежащий рядом шлем от скафандра.

— Эй! Спасатели уже здесь! Они сейчас будут вскрывать дверь в лабораторию, так что отойдите от туда. Они приказали всем надеть свои шлемы и загерметизировать скафандры.

Студенты и инженеры радостно загалдели, а те, кто до этого пытались своими усилиями открыть двери помещения быстро отошли в стороны. Люди начали быстро одевать на головы шлемы скафандров, которые всегда носили на станции во время работы испытательной установки. Мало ли что могло случиться, а так, они были защищены от больше части опасностей.

— Ну наконец-то, — Уотс наконец прервал пикировку злобными взглядами с профессором Отисом. — Хоть кто-то делает свою работу правильно.

В центральной части двери, в том месте где располагался гидравлический замок надёжно соединявший обе створки, появилось крошечная, красная точка. Но с каждой секундой она становилась всё больше и ярче.

— Плазмой режут, — уверенно заявил один из сашимотовских инженеров, стоящий рядом с Ритой.

Девушка не знала, к кому именно тот обращался, говоря очевидный факт. Возможно, он делал это неосознанно, стараясь переключить своё сознание на привычные и знакомые для него вещи.

Через полминуты на пол лаборатории дождём просыпались искры. Став нестерпимо яркой, точка поползла вверх, разрезая плавящейся металл. С другой стороны двери послышались глухие удары. Створки вздрогнули, чуть сдвинулись и начали медленно поддаваться, расходясь в стороны. Люди вокруг Риты радостно загалдели. Девушка слышала в их голосах то, что практически полностью из них исчезло за последние сорок минут. Радость и надежда. Эти чувства были столь сильны, что даже сама Рита поддалась им. Она чувствовала, как они проходят сквозь неё, даря ей уверенность.

С протестующим скрежетом створки дверей постепенно расходились в стороны, пропуская внутрь спасателей. Первыми показались массивные фигуры космических десантников. Они ухватились руками за двери и вчетвером быстро раздвинули их стороны, открывая проход. В лица запертых до этого студентов и инженеров ударили лучи яркого света, исходящие от фонарей на шлемах десантников. За спинами вошедших в помещение солдат Рита увидела худую фигуру в стандартном контактном скафандре верденского флота и нашивками коммандера на правой стороне груди.

— Все немедленно уходим, — уверенным голосом громко произнёс Том. — У нас очень мало времени.

Все сразу же потянулись к выходу. Десантники быстро пересчитали проходящих между ними людей. Том заметил среди них профессора Отиса и остановил того.

— Профессор, здесь все ваши люди?

— Да. Да, на сколько мне известно, — Отис посмотрел на знаки различия на груди Райна, — коммандер. Вы смогли найти на станции ещё кого нибудь?

Идущая последней Рита увидела, как по лицу Тома промелькнула странное выражение.

— Нет профессор. В живых мы нашли только вас.

— Постойте, — удивился Отис. — Как это, вы нашли только нас? Тут же должно быть ещё четырнадцать человек. Они…

Райн прервал его и подтолкнул в сторону выхода. Всё что ему требовалось, он узнал.

Десантники сержанта Метклафа нашли ещё несколько человек, которые находились в том же странном, аномальном состоянии, как и те, кого видели сержант и сам Том. И сейчас он не собирался рассказывать учёному об их находке. До входа станции «Арфа» в плотные слои атмосферы оставалось всего двадцать семь минут. Поэтому им всем следовало поторопиться, если они хотели безопасно покинуть станцию. А упоминание о встречном ими странном явлении могло вызвать у Отиса слишком сильный и опасный интерес.

— Потом, профессор. Всё потом. Сначала нужно выбраться отсюда, а уже потом разбираться, что именно пошло не так. Сержант!

Метклаф обернулся.

— Сэр?

— Прикажите второй группе уходить со станции. Мы здесь закончили.

— Будет сделано, командер.

Том дождался, когда Рита, идущая последней, поравнялась с ним.

— Ты молодец, — услышала она его тихий голос через динамики своего шлема. Девушка опустила взгляд на коммуникатор, который сжимала в руках. Райн попросту перешёл обратно на тот канал, по которому они общались до этого.

— Спасибо… Спасибо, что вы пришли за нами, — поблагодарила она его и с удивлением вдруг осознала, что её слова были абсолютно искренни.

— Это наша работа, — ответил он и девушке послышалась лёгкая усмешка в его голосе. — Рит, что вы здесь делали?

— Я… Я не могу сказать тебе, Том. Прости. Это проект доктора Отиса и… Могу лишь сказать, что эксперимент пошёл не по плану.

— Пф-ф-ф… Это ещё слабо сказано, — Райн бросил взгляд на светящийся зелёным таймер на своей правой руке.

Том был рад. Они смогли запустить лифты от переносного конденсатора, взятого с собой одним из десантников. По какой-то причине большая часть электроники на станции вышла из строя и Райн списывал это на последствия неудачного эксперимента, проведённого здесь группой доктора Отиса.

Но сейчас его волновал куда более любопытный вопрос. Почему всю группу не постигла та же участь, что и остальной персонал станции. Почему эти люди выжили, в то время, как с другими произошло то, что произошло. У Тома не было на это ответов, но он был уверен, что профессор знает или хотя бы сможет понять и объяснить случившееся.

Всё происходящее здесь лишь в очередной раз доказывало. Окружающих их мир был во много раз сложнее, чем люди могли себе это представить.

Они уже добрались до вновь запущенных лифтов, когда на экране шлема Райна появился новый огонёк. Том быстро переключился на отдельный канал.

— Сержант?

— Сэр, у нас проблема, — тут же произнёс Метклаф и Райн не мог не отметить тревоги в его голосе.

— Что случилось сержант?

— Сэр, перед отходом вторая группа осмотрела по моему приказу места вторичных взрывов.

Вызванные первыми словами сержанта холодные пальцы страха, сжавшиеся на сердце у Тома, чуть ослабили свою хватку.

— После сержант. Когда выберемся, тогда и будем разбираться с произошедшим.

— Я полностью с вами согласен, сэр. Но считаю, что вам стоит узнать это прямо сейчас. Мои ребята обнаружили следы использования взрывчатки в местах вторичных взрывов.

Произнесённое было настолько абсурдным, что Райн сбился с шага.

— Что?

— Сэр, вторичные взрывы это не последствия первичного. Кто-то намеренно заминировал станцию.

Том посмотрел на идущих впереди него людей. Студенты и инженеры, они быстрым шагом приближались к шахтам, где их дожидалась кабина лифта. Если сержант был прав, то получается, кто-то намеренно хотел уничтожить станцию.

И сейчас, этот человек возможно находился среди этих людей.

Если только его не постигла страшная участь всех остальных на станции.

— Сержант, ваши люди уверены в своих выводах?

— Бэйли уверен, сэр. Он служит у меня в отряде уже семь лет и парень великолепно разбирается во всём, что взрывается. Он утверждает, что это Тимтекс, сэр. Синтетическая военная взрывчатка.

— Дерьмо…

— Полностью согласен с вами, командер.

— Ладно, — Райн бросил очередной быстрый взгляд на таймер. — Разбираться будем с этим после. Прикажите вашим людям взять образцы и запечатать их в контейнеры.

— Уже, сэр. Я знал, что вы это скажете.

Райн усмехнулся.

— Вы даже не представляете сержант, как приятно работать с профессионалами. Поспешим. Скоро здесь станет для нас жарковато.

Станция «Арфа» строилась по гражданскому проекту и в первую очередь предназначалась для проведения исследовательских работ. В отличии от своих военных собратьев она не имела множества шлюзов и выходов в открытый космос, которыми могли похвастаться платформы флота. Естественно и здесь были технические шлюзы, но к сожалению, добираться до них по узким коридорам не было никакого времени. Да и десантники в своей броне могли попросту не пролезть там. Не смотря на ту силу, скорость и защиту, которую она давала своим носителям, в ней они выглядели как двухметровые гиганты. И просто не смогли бы там протиснуться. Самым быстрым способом было спуститься на лифте вниз и выйти через ангарный отсек станции в открытый космос, где их по прежнему ждали два «Ястреба».

За то время, что они возвращались обратно к проходящему через всю станцию лифту, с Томом связался Мак’Найт. По требованию Райна будет выделено шахтёрское судно, к которому причалят оба «Ястреба». Пока все, кто выбрался со станции не пройдут всесторонней осмотр, их не выпустят за его пределы.

Райн слишком хорошо знал историю, чтобы не испытывать страха перед тем, что он увидел в той комнате. Человеческая история уже знала три случая, когда неизвестные науке вирусы выкашивали населения целых колоний, превращая поселения в безжизненные города призраки.

К сожалению, сейчас людей было слишком много, чтобы спуститься всем вниз одновременно, так что им пришлось поделиться на группы.

Через полминуты сержант доложил Тому о том, что первая группа с парой десантников, профессором и студентами уже спустилась вниз и сейчас двигается в направлении ангаров. Прошло ещё столько же и двери лифта открылись вновь, впуская внутрь вторую группу. Сержант громкими приказами поторапливал всех, стараясь загнать в лифт как можно больше людей, заталкивая их туда, как можно плотнее. Сам же Том, вместе с Ритой втиснулись чуть ли не последними, но двери закрылись и лифт наконец тронулся, спуская на уровень ангара.

***

Линейный крейсер «Анцио»

Мак’Найт ходил по флагманскому мостику из стороны в сторону. Больше всего своим подчинённым он сейчас напоминал загнанного в угол зверя. Уинстон всеми фибрами своей души ненавидел бездействие. Находиться в стороне от происходящего и не быть способным повлиять на него. Это его бесило. Заставляло сжимать кулаки от злобы.

Но сделать он все равно ничего не мог.

Каждые несколько секунд его глаза метались между экранами мостика. Один из них показывал таймер, отсчитывая оставшиеся до того, как «Арфа» начнёт вхождение в плотные слои атмосферы. Второй же постоянно транслировал картинку самой станции. Искорёженной и бесконтрольно вращающейся. Один только господь бог наверное знал, как эта конструкция до сих пор не развалилась на части.

Прямо на его глазах, обломки станции, получившие большее ускорение благодаря первому взрыву уже начали расчерчивать красными полосами небо Нового Руана. Благодаря адиабатическому расширению, большая часть мелких обломков сгорит в атмосфере, но часть крупных сможет преодолеть её, упав на поверхность планеты. К счастью, траектории по которым они должны были упасть, проходили вдали от населённых пунктов и купольных городов планеты и не нанесут им какого либо вреда, так что об этом можно было не волноваться. А мелкий мусор, который останется на орбите они приберут и уничтожат позже, когда ситуация стабилизируется.

На экранах горели иконки индивидуальных маячков десантников отправившегося на станцию отряда. Половина из них уже покинула станцию несколькими минутами ранее, а сейчас начали возвращаться и оставшиеся. Каждый из них вёл вместе с собой выживших из числа научного и технического персонала станции.

Уинстон был рад за них. Он радовался за каждого спасённого, но сейчас они были последним, о чём он думал. Неожиданные новости валились на него подобно граду в морозный день. Мало им было странного явления, произошедшего с частью сотрудников «Арфы», так сверху добавилась ещё и новость о том, что на станции были замечены явные следы саботажа.

В очередной раз задавая себе вопросы, на которые у него не было ответов, Мак’Найт посмотрел на экран транслировавший ему видеопоток с внешних камер крейсера.

На глазах у Уинстона уцелевшая часть внутреннего кольца, державшаяся на трёх оставшихся пилонах, начала изгибаться под действием центробежной силы, крутящей станцию. Структура пилон, более не способная выдерживать такую нагрузку, надломилась. Две конструкции из трёх остававшихся переломились, разваливаясь на обломки, а внутреннее кольцо, всё ещё находившееся в сцепке со станцией начало закручиваться вокруг её оси, что неминуемо должно было привести к тому, что остатки кольца ударят по станции. Две отметки, отмечавшие на экране десантные челноки, словно испуганные птицы, метнулись в стороны от опасного объекта. Уинстон развернулся, чтобы выкрикнуть предупреждение, прекрасно понимая, что не один он заметил опасность. За станцией наблюдали десятки людей, которые видели тоже самое, что и он сам.

Но предупредить кого либо они уже не успели.

***

Том вместе с Ритой как раз готовились к тому, чтобы пройти через аварийный шлюз, установленный десантниками и попасть в ангар. Он наблюдал за тем, как десантники крепили стропами к себе спасённых ими людей и выпрыгивали в космос, быстро удаляясь от гибнущей станции с помощью двигателей СПМ. Осталось всего несколько человек и они вернуться обратно. Сержант по просьбе Райна возьмёт на себя транспортировку Риты, так как сам Райн просто не был уверен в своих навыках управления системой пространственного маневрирования. И он был достаточно благоразумным человеком, чтобы не заниматься глупым и ненужным геройством.

Всё случилось в одно мгновение. По каналам связи десантников прокатились испуганные крики предупреждений, смешавшиеся с тревожными выкриками пилотов «Ястребов».

Но ни один из них не успел во время.

Остатки кольца огромной плетью хлестнули по станции. Наверное со стороны произошедшее выглядело невероятно медленно и не торопливо. Но только не для находившихся на станции людей. Двигающиеся со скоростью более шестидесяти метров в секунду, они ударили по центральному шпиля практически по всей его уцелевшей части начиная от седьмого уровня и ниже.

Обломки кольца врезались в ангарный отсек, сминая его подобно пустой консервной банке. Обломки конструкций кольца ворвались внутрь всесокрушающим молотом, перемалывая то, что оставалось от ангара и погребая под собой готовящихся покинуть гибнущую станцию людей.

Единственное, что успел сделать Том, это схватить Риту, увлекая её за собой на пол в попытке защитить от разлетающихся во все стороны обломков. Что-то чиркнуло по его голове, ударив её об пол с такой силой, что у Райна зазвенело в ушах.

Несколько кусков конструкции кольца ударили в потолок, вспоров его с такой лёгкостью, словно это была натянутая над помещением тонкая ткань, а не прочный металл и композиты. Они отскочили от него и ударили по лежащим у стены ангара повреждённым транспортным челнокам. Взорвавшиеся от удара водородные топливные баки разорвали повреждённые кораблики на части, вырывая из стен целые участки обшивки.

Ударная волна от взрыва снесла не способный противостоять такому напору и без того повреждённый аварийный шлюз и подхватила прижимавшего к себе девушку Тома. Она грубо швырнула их обоих обратно в примыкавший к ангару коридор. Словно упавшие на землю листья, подхваченные сильным ветром, они вдвоём врезались в находившееся за их спиной переборку. Райн вскрикнул, чувствуя, как кости его правой руки треснули и сломались, разорвав кожу под тканью скафандра. Но раздавшийся внутри его шлема вопль был порождён отнюдь не болью.

Риту вырвало из его хватки. Кричащая девушка на огромной скорости врезалась передней частью шлема о стальную створку начавших закрываться гермодверей. В стороны брызнули осколки не выдержавшего подобного удара лицевого щитка её собственного шлема и крошечные капельки крови, разлетевшиеся по сторонам алыми рубинами.

— Рита!

Том с трудом, даже не с первой попытки поднялся на ноги и проковылял к лежавшей на полу девушке. Она не шевелилась и не отвечала на его голос. Просто лежала на полу лицом в низ в расплывающейся от её головы луже собственной крови.

Опустившись рядом с ней, Том осторожно перевернул девушку на спину. Пострадавшая и сломанная правая рука отказывалась хоть как-то шевелиться, пронзая всё тело раскалённой болью при каждом движении. Встроенная в скафандр умная аптечка уже начала накачивать его лекарствами, заметив повреждения организма, но максимум на что она была способна в такой ситуации, так это напичкать его обезболивающими и стимуляторами, дабы дать шанс спастись собственными силами.

Том перевернул девушку, с ужасом увидев окровавленное лицо.

От сильного удара прозрачный визор шлема не выдержал и разлетелся на части, изрезав осколками красивое лицо. Райн видел прозрачные, покрытые кровавой плёнкой осколки, большая часть которых вонзились в кожу в области глаз. У её носа вздыбились кровавые пузыри, говорящие о том, что Рита ещё была жива.

— Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт.

Быстро осмотрев скафандр девушки, Райн не заметил других повреждений, но, что было наверное ещё хуже, практически пустой запас медикаментов во встроенной в скафандр аптечки. Том содрал протезом собственную запасную со своего пояса, и вынул от туда баллончик. В отличии от гражданских, на флоте требование иметь при себе дополнительные наборы медикаментов являлось неукоснительным, тем более, что оно не занимало много места. Небольшой, едва ли больше ладони, футляр.

Сняв с Риты повреждённый шлем, Том достал из футляра флакон с кровоостанавливающей пеной и начал осторожно покрывать ею лицо девушки, стараясь чтобы пена не попала в нос или рот, закрыв дыхательные пути. Коагулирующий состав моментально схватился и начал закрывать оставленные осколками раны. Том не знал, в каком состоянии глаза девушки, поэтому спешно покрыл их сразу несколькими слоями. Очнувшись и попытавшись открыть их, Рита могла сделать только хуже.

Следующим на очереди были обезболивающие и стимуляторы, чтобы привести её в чувства. Это было жестко со стороны Тома, так как ни один из препаратов в его распоряжении не сможет полностью заглушить боль от полученных девушкой ран, но если они хотели выбраться, то она нужна была Тому в сознании.

Не прошло и двадцати секунд с того момента, как он ввёл препараты через специальный конектор в её скафандре, как девушка шевельнулась, приходя в себя. Её закрытая скафандром грудь поднялась в глубоком вздохе. Она застонала от боли. Руки в перчатках потянулись к глазам, но Том успел перехватить её запястья, не дав пальцам вцепиться в покрывавшую верхнюю часть лица пену.

— Рита, успокойся. Всё… Всё нормально, это я.

Рита словно не слышала его. Она задёргалась на полу перед ним, стараясь добраться руками до лица.

— Больно… Том, мои глаза. Я… Я ничего не вижу. Что со мной?! Что?!

— У тебя от удара шлем треснул, — быстро ответил Райн, стараясь успокоить её. — Я залил раны кровоостанавливающей пеной.

— Я… Мои глаза! Что с ними?! Том, пожалуйста… Я ничего не вижу!

Полный горькой мольбы голос сдавил Тому горло.

— Послушай, Рит, мы всё ещё на станции. У нас слишком мало времени и нужно быстрее уходить отсюда.

Вот только это было проще сказать, чем сделать.

Любая попытка Райна связаться с «Анцио» или же другими десантниками не увенчалась успехом. Система связи попросту отказывалась работать. Вспомнив случившееся в ангаре, Райн быстро ощупал свой собственный шлем пальцами протеза. В его верхней часте шёл небольшой, едва ли больше десяти сантиметров в диаметре, рваный разрыв. Видимо один из обломков задел его во время случившегося в ангаре. Хорошо ещё, что он не добрался до внутренней части шлема, лишь повредив внешнюю оболочку.

К сожалению, вместе с ней, он сломал и систему связи скафандра. Райн провёл быструю диагностику и получалось, что за исключением этого всё работало так, как должно. Даже аварийный маяк скафандра функционировал. Но связи у них не было.

Райн потряс Риту за плечо.

— Рита, где твой коммуникатор.

Девушка на ощупь достала устройство из кармана на поясе. Взяв у неё комм, Том настроился на открытую частоту, по которой Рита связалась с «Анцио» в самом начале.

Ответили ему практически сразу же.

— Райн! Что у… училось?! …райтесь со станции! У вас всего… инут!

Раздавшийся из динамиков голос Мак’Найта прерывался и был едва различим на фоне трескотни помех. Но даже так, это несказанно обрадовало Тома. Значит у них всё ещё был шанс на то, чтобы спастись. Быстрый взгляд на чудом уцелевший экран с таймером на левой руке. У них оставалось всего семнадцать минут.

Том судорожно соображал, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Его взгляд упал на разбитый шлем Риты, который теперь был по сути бесполезен.

— Сэр, со мной гражданская, но она без шлема и не сможет покинуть станцию. Нужно, чтобы десантники забрали нас и взяли с собой запасной…

— Том, …ни не успеют. У вас четыре минуты!

От услышанного у него внутри всё упало.

— Что?!

— Из за удара станцию перевер…ло, Райн, она замедля… быстрее чем мы ….зировали. Уходите от туда немедленно! Т… …шишь меня?!

Всего четыре минуты…

Десантники не успеют вернуться обратно на станцию. Перелёт в одну сторону занимал около трёх с половиной минут. Они прохвосту не успеют. А без шлема Рита не сможет выбраться отсюда. Шлем самого Тома не пострадал, за исключением системы связи и спокойно выдержит путешествие в вакууме.

— Рит, вставай!

Райн чуть ли не рывком поднял девушку на ноги.

— Том, что… Что нам делать?

Она была на грани истерики.

И какого ответа она сейчас ждала от него? Что всё будет хорошо? Нет. Не будет. Десантники не успеют забрать их со станции, а сама Рита не может её покинуть без шлема.

Том раздумывал всего несколько секунд, прежде чем принять решение. Других вариантов у него просто не было.

Потянув Риту за руку за собой, он открыл план станции и нашёл технических тунель, ведущий к одному из служебных шлюзов.

— Уинстон, вы меня слышите?

— Да. Да, Том, слышу.

— Свяжитесь с пилотами «Ястребов». Пусть отслеживают маяк моего скафандра. Мы выберемся со станции через один из технических люков, но у нас нет СПМ. Им придётся действовать быстро. Очень быстро.

Мак’Найт хотел было что-т сказать, но Райн отключил связь. Ему сейчас не хотелось слушать отговорки Мак’Найта. Тому и так было тяжело.

ТПройдя десяток метров по коридору, Том свернул в сторону в сторону технического туннеля. Помогая Рите, он довёл её до узкого переходного шлюза. Девушка шла исключительно на ощупь, постоянно спотыкаясь о проложенные по полу коммуникации и если бы не помощь Тома, она бы никогда не смогла пройти здесь. Открыв шлюз, Том завёл девушку внутрь и запер дверь за собой.

— Том? Что ты делаешь? — жалобно спросило девушка, не способная увидеть, что происходило вокруг них.

— Рита, я сейчас накачаю сюда максимально возможное давление воздуха и открою шлюз с другой стороны, — быстро ответил Том, одновременно с этим снимая с себя шлем. — Давлением воздуха нас выкинет наружу и отбросит от станции.

— Стой, ты с ума сошёл?! Как они нас найдут…

— Я уже связался с крейсером. Повернись, — быстро приказал он, развернув девушку за плечо. — В моём костюме есть маяк. Так они найдут и подберут нас.

— Ну мой шлем? Он же…

— Всё будет нормально. Я дам тебе свой.

Рита дёрнулась от услышанного словно от пощёчины. Она попыталась развернуться к нему, но Райн твёрдой хваткой протеза заставил её стоять на месте.

— Не переживай. Я возьму твой, а дыру в нём залью герметиком. Он продержится несколько минут, прежде чем нас подберут.

Сказанные им слова несколько успокоили Риту и она всё таки позволила Тому надеть свой шлем ей на голову. Хоть контактные скафандры и изготавливались по индивидуальным меркам, манжеты креплений для шлемов имели стандартизированный характер, что позволяло в случае необходимости заменить поврежденный шлем.

Работая одним лишь протезом, Райн застегнул защёлки и проверил герметичность. Индикаторы горели ровным, зелёным светом, чем немного успокоили его.

— Постой пожалуйста спокойно. Я сейчас.

— Х… хорошо.

Воспользовавшись панелью, Том включил насосы и начала быстро накачивать воздух внутрь шлюзовой камеры. Уже через десяток секунд он почувствовал, как от всё увеличивающегося давления у него заложило уши.

Аварийный рычаг открытия шлюза был скрыт за прочным и прозрачным коробом, который защищал его от случайного использования. Двумя ударами протеза, Том разбил пластик. Обычная автоматика не позволит открыть шлюз если внутри него находится воздух. Обычная система безопасности. Но в случае крайней необходимости можно было воспользоваться и аварийной системой, которая просто сорвёт шлюзовой люк.

Теперь дело оставалось за малым. Как можно крепче прижав к себе девушку, Том положил руку на рычаг и начал делать быстрые, короткие вдохи и выдохи, дабы как можно сильнее насытить свою собственную кровь кислородом.

— Держись за меня, как можно крепче. Ты поняла?

— Д… да.

Том соврал ей.

Никакой герметик не сможет быстро и прочно закрыть такую дыру. Да и даже если и бы и мог, давление воздуха внутри скорее всего бы выбила подобную заплатку изнутри. Райн слишком хорошо знал эти скафандры, что бы понимать их сильные и слабые стороны.

А значит, чтобы выбраться с этой станции у них был только лишь одни вариант. Том сделал ещё с десяток вдохов и выдохов, пока не почувствовал, как у него начинает кружится голова. Явный признак гипервентиляции лёгких. Через небольшое окошко в шлюзе, он внимательно наблюдал за тем, как вращался мир вокруг них. Вот за стеклом пролетела необъятная поверхность планеты и станция начала новый, хаотичный оборот вокруг своей оси.

В последний момент, девушка почувствовала это. Её грудь прижималась к его собственной и она ощущала, как та ритмично опускается и поднимается с каждым вздохом. Рита попросту не могла понять, зачем он это делает. Препараты не позволявшие ей отрубиться от мучительной, режущей боли в глазах и притупили рассудок. Мысли с трудом пробирались через медикаментозную дымку.

Но последний момент она всё поняла. Её ладонь скользнула верх и коснулась лица Тома. Абсолютно ничем не прикрытого. И тогда она всё поняла.

— Нет! Нет, Том! Стой, не делай этого! — Её крик эхом отдался от стенок шлема. Она попыталась вырваться, но Райн лишь сильнее прижал её к себе.

В этот момент мир за окном шлюза сменился чистыми и ничем не закрытыми звёздами. Том в последний раз выдохнул, выпуская весь воздух из своих лёгких и резко дёрнул рычаг.

Взорвавшиеся пироболты сорвали шлюзовой люк, а высокое давление воздуха, который Райн накачал внутрь камеры, выбросил их наружу словно из пушки.

Человек не может выжить в вакууме без специально оборудования. Но и моментально он тоже не умрёт. Человеческий организм был удивительно крепкой штукой и даже подобная неблагоприятная среда не могла убить его моментально.

Звук бешено ревущего ветра исчез уже через мгновение, сменившись давящей, тяжёлой и абсолютной тишиной. В космосе нет воздуха, через который могли бы распространятся звуковые волны.

Райн чувствовал, как кровь набатом стучит у него в висках. Чувствовал лёгкую прохладу на открытой коже лица. Температура близкая к минус двухстах семидесяти одному градусу по Цельсию должна была убить его практически мгновенно. Но, отсутствие в космическом вакууме воздуха лишало окружающее пространство теплопроводящих свойств.

Том чувствовал давление внутри себя. Ощущал, как оно давит на него изнутри. Их сцепленные с Ритой тела бесконтрольно вращались, уносясь в космическую пустоту.

С каждым мгновением, ему становилось всё хуже и хуже. Испытывающее кислородное голодание организм требовал воздуха, которого здесь не было. Прошло не больше девяти секунд, прежде чем запас кислорода в крови Райна закончился и его рот раскрылся в рефлекторном порыве сделать вдох. Бессмысленное движение в попытке совершить невозможное.

Через четыре секунды Том уже потерял сознание.

Рита продолжала судорожно прижимать к себе человека спасшего её жизнь и кричать, но вокруг не было ни единой живой души, способной услышать этот крик. Они прижимала его к себе , чувствуя, как с каждой секундой всё медленнее и медленнее билось его сердце.

Глава 18

10 февраля

Сульфар

Лиза открыла дверь и вошла в импровизированную санчасть, которую повстанцы устроили на одном из этажей занятой ими заброшенной гидроэлектростанции.

Старая, построенная ещё в то время, когда колония на Сульфаре только зарождалась, эта совмещённая с электростанцией плотина питала энергией и, что более важно, водой, огромную ирригационную систему Ландширского пояса, являвшегося одной из главных сельскохозяйственных зон на планете. Уже после, когда было налажено производство спутников-коллекторов солнечной энергии, а ирригационная система была перестроена и проведена в Ландшир напрямую из Ригведского моря, через бесчисленные подземные коммуникации, от старой и требующей ремонта электростанции отказались, законсервировав и превратив озеро Цемомори в водохранилище.

Сейчас же, это место стало пристанищем для группы сульфарских повстанцев.

Заметив вошедшую девушку, сидящий за одним из столов седоволосый старик оторвался от своих записей.

— О, неужели пришла моя любимая пациентка.

В голосе доктора Адвани одновременно царили издёвка и искренняя забота.

— Дурак вы, док, — беззлобно бросила Лиза. — И шутки у вас дурацкие.

Усталость в её голосе не укрылась от сидящего за столом врача.

— Ты вообще в курсе, что сейчас поздняя ночь, Лиза? А если бы я спал?

— Док, как и любой профессионал своего дела, вы никогда не спите. По крайней мере, я о таком не слышала.

— Тебе и самой не мешало бы отдохнуть.

— Как только разберусь с делами, док, так сразу. Обещаю.

Адвани рассмеялся и указал в сторону одной из комнат.

— Пришла проверить нашего принца? Он два часа назад пришёл в себя.

— Да. Химмат мне уже сообщил. Давно надо было, да после налёта на тюрьму была куча дел.

— Не у тебя одной, дорогая моя, — с грустью вздохнул доктор и посмотрел в сторону «своего» отделения.

Раненых после атаки на «Тихар» было много. Больше, чем рассчитывали сами повстанцы. Никто не предполагал, наличия в тюрьме большого количества рейнских боевых дронов. По всем докладам, собранным людьми Вейл выходило, что тюрьма охранялась исключительно силами самих хашмитов без привлечения вооружённых сил Протектората.

Их разведка ошиблась. Не в первый раз, к сожалению. И сидящий перед ней врач знал цену этой ошибки, как никто другой.

— Много? — спросила Лиза без какого либо уточнения. Она и так знала, что доктор поймёт её правильно.

— Семеро уже умерли. И я боюсь, что ещё трое не переживут эту ночь. У нас слишком мало лекарств и медикаментов. Регенеративных препаратов вообще нет... Да ты и сама знаешь.

— Всегда чего-то не хватает, док. Мы постараемся добыть ещё, но вы же понимаете...

Лиза пожала плечами, как бы извиняясь на что доктор лишь махнул рукой. Девушка прошла мимо доктора к комнате, где сейчас лежал Шехар. Открыв дверь, она вошла внутрь, практически сразу же столкнувшись с Химматом. Молчаливый сульфарец не отходил от принца ни на шаг с тех пор, как они вытащили его из той комнаты. Он был последним королевским гвардейцем и его долг состоял в защите принца. Ему было плевать на то, что королевства уже не существовало, а лежащий рядом с ним на постели молодой человек уже никогда не сможет вновь взойти на престол. Химмат дал клятву и будет следовать ей до самого конца.

И более ни что не сможет заставить его нарушить её.

Шехар убрал с кровати поднос с едой. Жидкий, но питательный суп и сок. После вынужденной голодовки, устроенной ему тюремщиками, это была самая подходящая для него еда.

— До сих пор не могу поверить в то, что ты жива, — несколько хриплым и усталым голосом поприветствовал её принц.

Лиза развела руки и без каких либо угрызений совести с видимым на лице удовольствием плюхнулась в единственное в комнате кресло. Старое и пошарпаное, его принесли откуда-то сюда для гвардейца, но Химмат стоически игнорировал данный предмет меблировки. Он верным сторожевым псом стоял у двери, готовый выполнить любую просьбу своего принца.

— Хочешь верь, хочешь нет, — весело пробормотала она.

Сейчас, в спокойной обстановке Шехар смог наконец рассмотреть девушку.

Он был бы и рад сказать, что она практически не изменилась с их последней встречи, но эти слова стали бы ложью. Криво, явно в ручную обстриженные ярко-рыжие волосы были сплетены в узел на затылке за исключением пары прядей. Красивое лицо с невероятно яркими, зелёными глазами портила плотная сеть шрамов, спускавшаяся по правой стороне лица от глаза вниз к шеи и исчезая под тонкой тканью обычной серой майки, одетой на голове тело. Шехар видел, эти же шрамы от ожогов на правом боку и руках. Они покрывали их от запястий практически до плеч, хоть и были не особо заметны в тусклом освещении комнаты.

— Лиз, что с вами случилось. Мы все были уверены... Мы думали, что вы погибли на той станции. Сара передала...

— Ну, мы были весьма близки к этому, — Лиза почесала идущую через правую скулу сеточку из шрамов. — На самом деле, мы с Нори точно дали бы дуба, если бы не Химмат.

Забравшись в кресло со скрещенными ногами, Лиза рассказала ему о том, что тогда случилось.

Когда импульс противометеоритного лазера ударил по переходу на поверхности которого они находились, Лиза была ближе всех к тому месту, куда он попал.

Материалы из которых была сделана внешняя обшивка станции были слишком тонкими, чтобы противостоять импульсу, способному плавить небольшие метеориты и другой космический мусор. Энергия лазера преобразовалась сначала в тепловую, а затем и в кинетическую. Вызванные его попаданием взрыв смёл их с поверхности станции словно ураганный тайфун упавшие листья, безжалостно отшвырнув людей в объятия открытого космоса. Химмату повезло больше всех, так как он вовремя успел зацепиться за обшивку станции. Поняв, что именно произошло, королевский гвардеец наплевал на любые меры предосторожности и добрался до технического шлюза, рядом с которым диверсионная группа оставила своим СПМ.

Именно Химмат, ориентируясь на встроенные в броню маячки смог найти улетающих в пустоту Лизу и Нори. Вдвоём с Мак’Мертоном, который воспользовался вторым реактивным ранцем, они смогли забрать Лизу и принять довольно таки не простое решение.

Столь близкое попадание лазерного импульса не прошло для их бронекостюмов бесследно. Многие функции, в том числе и связь просто отказывались работать.

Но хуже всех пришлось именно Вейл.

Она была ближе всех к точке удара и костюм попросту не успел рассеять всю тепловую энергию от столь близкого попадания лазера. Внешняя часть брони раскалилась и расплавилась под воздействием этой страшной энергии. Специальная прослойка старательно рассеивала излишнее тепло, но даже она не могла справиться с подобным. За несколько секунд Лиза начала буквально зажариваться внутри своей собственной брони. Внутренняя прокладка разогрелась настолько, что расплавила надетый под броню тонкий скафандр. Девушка едва не сошла с ума от ужасной, отупляющей боли, когда части скафандра буквально приваривались к её собственному телу. Спасло лишь то, что в сознание она пробыла не больше семи или восьми секунд, прежде чем лишиться его от болевого шока.

Используя СПМ Химмат и Нори сожгли всё имевшееся у них топливо, чтобы спуститься с орбиты на поверхность ледяной луны. К единственному месту, где они могли укрыться в сложившейся ситуации. Туда, где на покрытой льдом поверхности Индриана находился завод по производству водородной реакторной массы.

На закрытом и не функционирующем заводе их встретили тысячи людей. Сульфарцы, работающие в комплексе и бывшие сотрудниками расположенной на орбите станции. Оккупационные силы Протектората попросту согнали всех вниз, чтобы не заморачиваться с их содержанием. На заводе было всё, что необходимо для их существования на тот период, пока их судьба не будет решена. Сбежать от туда у них не было ни единого шанса. Убийственная и холодная пустота космоса была идеальным тюремщиком.

Доктор Адвани был из тех, кто первыми прибежали к одному из внешних шлюзов комплекса. Он увидел троих человек в оплавленных и повреждённых боевых скафандрах. Запертые на луне люди наблюдали за происходящем на орбите. Они видели странную активность на станции, а затем и несколько взрывов и спешно уходивший от спутника челнок. Никто из них не знал, что именно произошло. И он был первым, кто бросился на помощь незнакомцам. Без пререканий. Без попыток выяснить кем они были. Адвани поддался инстинкту, что сорок лет назад привёл его на путь помощи другим. Этот инстинкт был настолько силён, что стал для него буквально смыслом всей его жизни. Воспитанный в семье обычных земледельцев из Ландширского пояса, Адвани получил одну из самых священных способностей, дарованных людям. И он был готов лечить и помогать абсолютно всем. Эти люди могли ему не нравится. Он мог их ненавидеть. Но он никогда не ставил свои личные отношения выше профессиональных. Старый врач с одинаковой самоотверженностью боролся бы и за жизни своих близких, так и за совершенно незнакомых ему людей.

И именно он, был тем человеком, кто спас Лизе жизнь. Именно Адвани срезал с неё куски расплавленной брони и кожи. Именно он, дважды вновь запускал её сердце после того, как оно переставало биться.

И Лиза понимала, что была перед ним в неоплатном долгу.

Шехар посмотрел на развалившуюся в кресле и закинувшую руки за голову девушку.

— Так значит, всё это время вы...

— Ага. Занимаемся тем, за что ты нам так и не заплатил, — со смешком закончила за него Вейл.

— Но, как вы оказались на планете?

— О, тут на самом деле всё до банального скучно. Когда рейнцы начали строить здесь свою передовую базу, то логично решили не мучаться с топливом и попросту добывать его на Индриане. Так что они выгнали от туда весь старый персонал, оставив только несколько десятков человек и завезли лояльных новому режиму работников. А всех остальных быстро переправили на планету. И заодно нас вместе с ними. Никто особо и не заботился о том, чтобы проверять каждого работника. В конце-концов, их было почти шесть тысяч человек. Так что местные нас прикрыли, за что им особое спасибо. Ты сок будешь допивать?

Шехар моргнул, удивлённый таким вопросом и посмотрен на стоявшую на подносе закрытую и наполовину пустую бутылку с напитком оранжевого цвета. Качнув головой, он бросил бутылку Вейл, которую та с лёгкостью поймала.

— О, манговый. Здорово. Я думала, что он у нас закончился, — Лиза сделала ещё пару глотков и покатала бутылку в пальцах, словно нерестясь задать свой вопрос.

— Слушай, Шехар, — наконец спросила она через десяток прошедших в молчании секунд. — Я хотела всё хотела спросить у тебя. Не знаешь, что с Томом?

Забавно, но Шехар почему-то был уверен, что она задаст этот вопрос.

Более того, он в этом нисколько не сомневался. Ещё во время своего короткого полёта на «Бальмонте» полгода назад он подозревал, что связывающие девушку и капитана чувства были куда глубже, чем обычная дружба между людьми. Но тогда, он не придал этому большого значения. Какое ему было дело то отношений между двумя людьми, когда его собственная жизнь начала рушиться буквально у него на глазах.

Но, кое-что Шехар всё таки помнил. Он хорошо запомнил момент, когда после напряжённого, длинной практически в месяц полёта, «Бельмонт» вернулся обратно в верденское пространство с повреждённым гипердрайвом. Тогда, они стояли на мостике, счастливые от того, что смогли добраться сюда. Шехар помнил, как Том связался со своим начальством, дабы сообщить о случившемся.

И принц хорошо запомнил выражение на лице Райна, когда ему сообщили о гибели Вейл и остальной части группы.

В тот самый момент, его было попросту не узнать. Из капитана эсминца буквально вырвали душу. Ещё никогда Шехар не видел такого глубокого и всепоглощающего горя в глазах другого человека. Райн просто был не способен поверить в то, что услышал. Ведь весь этот месяц он ждал, когда сможет вернуться назад, к женщине которую любит. Перед тем, как покинуть пространство Валетрии, с «Церцеи» им передали, что группа смогла уйти со станции. Никто не сообщил им о том, что она понесла потери.

Ложная надежда, бесжалостно разбитая суровой реальностью.

— Я... Лиза, если честно, то я не знаю этого. Том... Он думает, что ты мертва. Что все вы мертвы.

Лиза глубоко вздохнула. Её губы беззвучно шевелились, но, что именно она сказала, Шехар не знал. Из девушки будто выпустили весь воздух.

— Ясно, — через несколько секунд произнесла она, вновь посмотрев на принца. — Вообщем-то именно это я и хотела у тебя спросить.

Она поднялась с кресла и пошла к выходу, но её остановил окрик Шехара.

— Стой! Лиза, погоди.

— Чего?

— Что... Что мы будем делать?

Стоящая у выхода девушка повернулась к нему. В свете установленных на потолке ламп шрамы от ожогов на правой стороне её лица казались ещё страшнее и глубже, чем были до этого.

— С чем?

Шехар на мгновение замер. Заданный ему вопрос прозвучал настолько абсурдно и неуместно, что он не сразу поверил в то, что именно услышал.

— С чем?! Ты Серьёзно? С Русталом! С Рейнцами!

Лиза лишь усмехнулась и посмотрела Шехару прямо в глаза. Наверное, это был первый раз, когда её поразительно яркие, зелёные глаза смотрели прямо на него. И это было больно. В них плескалось усталость, смешенная со снисходительностью.

Так родители смотрят на глупого, неразумного ребёнка.

— Ничего, Шехар, — ответила Лиза после нескольких секунд молчания. — Мы ничего не будем с этим делать.

Когда дверь за ней закрылась, Шехар всё ещё полу-сидел полу-лежал на своей койке, смотря на закрывшуюся дверь. Он молчал, пытаясь осознать сказанное, не замечая стыда на лице своего верного гвардейца.

***

Вимал потянулся, чтобы открыть дверь, но та распахнулась раньше, чем он успел коснуться пальцами дверной ручки. Пилот мобильного доспеха едва не столкнулся лицом к лицу с оказавшейся прямо перед ним Лизой. Девушка даже не обратила внимания на его попытку поздороваться и просто прошла мимо, исчезнув за поворотом коридора.

Эранди ещё несколько секунд смотрел ей в след, после чего зашёл внутрь, увидев сидящего за своим столом доктора Адвани. Врач оторвал глаза от планшета и разложенных на столе бумаг.

— Боже, Эранди, вы в курсе, что сейчас ночь? — проворчал отвлечённый от своей работы Адвани. — Вы всё, что, вообще не спите?

— Простите доктор, — смущённо извинился Вимал. — Просто... Я хотел бы увидеть одного из ваших пациентов. Это один из заключённых «Тихара», которых мы привезли вчера. И, раз уж вы начали, вам бы тоже не помешало немного поспать.

Адвани вздохнул и потёр лицо руками. Пальцы укололись об отросшую на подбородке щетину. Врач бросил короткий взгляд на старую кушетку, стоящую у стены, на которой лежала одна единственная подушка и несколько мятых халатов, служивших врачу одеялом в те редкие минуты отдыха, когда он позволял себе это. Этот взгляд не укрылся и от Вимала. Пилот быстро понял, что доктор коротал редкие часы сна прямо здесь, находясь, как можно ближе к своим пациентам.

— Ладно, — сдался врач. — Я разместил их всех в конце зала. Сейчас большая часть из них спит, так что будь потише.

— Конечно, — Кивнул Вимал и обойдя стол пошёл в дальнюю часть большого зала.

Там, прикрытые сделанными в ручную ширмами из обычных простыней, стояли койки для пациентов.

Хотя, наверное, это было слишком громкое название. Ширмами служили обычные натянутые простыни. Старые раскладушки превратились в больничные койки. Доктор Адвани приложил все силы в своём распоряжении, чтобы позаботиться о своих пациентах. Создать им хоть какое-то чувство комфорта. Говорят, что он долго и громко ругался с их рыжеволосым командиром, когда та в спешке предложила размещать пострадавших просто на полу, на разложенных поверх него матрасах.

Вимал взял банку с соком из стоящей на груде металлических ящиков коробке. Он проходил мимо кроватей с лежащими на них людьми. Практически все из них спали. Вимал заглядывал в их лица, ища одно единственное, которое он видел в списке заключённых. Пленник тюрьмы «Тихар» у которого не было имени. Просто номер и ничего больше. Его содержали в одной из подземных одиночных камер.

Пройдя практически до самого конца помещения, Вимал наконец нашёл того, кого искал. Мужчина лежал на раскладушке, укрытый простынёй. Его нога и рука находились в стабилизирующих повязках, но даже в таком виде Вимал видел, что они были искривлены после того, как сломанные кости срослись под неправильными углами. Персонал тюрьмы мало волновало состояние томившихся в ней людей.

На вид ему было лет тридцать или же тридцать пять. Худое, с резкими и острыми чертами лицо. И длинные, тёмно-красные волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке. Мужчина не спал. Почему-то, это совершенно не удивило Вимала. Он просто смотрел в покрытый обшарпанной и облупившейся от времени краской потолок. Лишь когда Вимал отодвинул в сторону прикрывавшую его раскладушку штору, мужчина повернул голову и посмотрел на него.

— Привет, пацан... — острый взгляд карих глаз скользнул по появившейся у его кровати фигуре, остановившись на сжимавшей банку с соком руке. От вида наклеенной на неё этикетки лицо мужчины скривилось в гримасе недовольства. — Дьявол... Как же я ненавижу грёбаное манго.

***

Лиза устало ввалилась в свою комнату, которую она делила вместе с Мак’Мертоном.

Нори сидел за небольшим пластиковым столом и что-то читал. Заметив вошедшую и закрывшую за собой дверь девушку, он оторвал глаза от планшета.

— Ну и?

— Мы мертвы, — проходя мимо бросила Лиза и устало рухнула на свою раскладушку.

Нори откинулся на спинку шаткого стула. Каждое движение отдавалось жалобным скрипом пластика и Нори всё гадал. Когда же наконец эта рухлядь не выдержит и развалиться прямо под его задницей.

— Паршиво. Но ожидаемо. А остальные?

— Шехар мало что знает, — пробормотала уткнувшаяся лицом в подушку девушка. — Только то, что они добрались до Траствейна без потерь. Это всё.

— Ну, зато хоть с ними всё в порядке.

— Ага, — Лиза ещё с минуту полежала, после чего села, прислонившись спиной к стене. — Вот скажи мне. Нахрена он сюда припёрся?

— Ты про Шехара?

Лиза кивнула.

— У парня гипертрофированное чувство ответственности. Тебе должно быть это знакомо.

— Ненавижу долбаных идеалистов, — проворчала девушка.

— Райн...

— Даже не начинай, — оборвала она его. — Том прагматик. Он делает то, что нужно сделать, а не бежит за воображаемыми воздушными замками.

Нори лишь пожал плечами.

— Они похожи, Лиз. Что по твоему сделал бы он, окажись на месте Шехара?

— Он бы точно не стал бездумно совать голову в петлю...

— Да что-ты говоришь? Вспомни, что произошло два года назад.

— Там ситуация была другая, — отмахнулась от него Лиза.

— Всегда бывают другие ситуации, — в тон ей ответил Нори.

Он поднялся с кресла и подойдя к её раскладушке, сел рядом. Его правая рука обняла девушку за плечи и прижала к себе. В этом просто действии не было и намёка на сексуальность или что-то подобное. Обычное выражение дружеской поддержки между двумя друзьями. И Лиза спокойно позволила ему это, уронив голову на подставленное плечо.

— Чего он ждёт от меня, Нори? Что я соберу войска и поведу их сражаться с рейнцами? Ради него? Какого чёрта он вообще вернулся. Неужели он не понимает, что уже ничего нельзя сделать. У нас нет ресурсов, а людей и того меньше. Проблемы с едой. Медикаментов почти нет. Я понятия не имею, кому здесь можно доверять, а кому нет. Каждую минуту жду, что АРКи постучат нам в двери. Ворвутся сюда и попросту перестреляют нас одно за другим.

— Ну, пока же не нашли.

— Это только пока, Нори. Только лишь пока, — грустно ответила Вейл. — Невозможно прятаться вечно. Рано или поздно мы ошибёмся. Или же нас кто-то сдаст, как это произошло с самим Шехаром. И кто тогда спасёт нас? А? У нас у всех петли на шеях. И я чувствую, как с каждым днём они затягиваются всё сильнее.

Мак’Мертон посмотрел на подругу.

— Что-то ты раскисла Вейл.

Лиза глубоко вздохнула, всхлипнув. Она почувствовала, как под закрытыми глазами собирается влага.

— Я просто устала, Нори. Устала прятаться тут по норам. Устала ждать, что рейнцы или местные найдут нас и перебьют. Устала думать о том, что в любой момент могу умереть. Меня всё это достало... Я хочу вернуться домой. Хочу вернуться к Тому.

Нори помолчал несколько секунд, чувствуя, как дрожит под его рукой плечи подруги.

— Я тоже. Ну, не в постель к капитану конечно, ты не подумай...

Сбоку послышался сдавленный, короткий смех.

— Дерьмовые у тебя шутки, Нори, — пробормотала она.

— Ну, какие уж есть.

Они несколько минут молчали. Просто сидели друг рядом с другом, думая каждый о своём.

Глубоко внутр себя, Нори ненавидел такие моменты.

Редчайшие случаи, когда у Вейл сдавали нервы. В его глазах Лиза всегда была термоядерным реактором, излучавшим уверенность и силу. Но в редкие моменты, такие, как этот, волна сдерживаемых эмоций и страхов перехлёстывала через выстроенную девушкой плотину. Невозможно постоянно «держать лицо». Никто на это не способен. И если не давать выход эмоциям, то у человека может просто сорвать крышу. Нори знал людей, которые утверждали, будто ничто не способно их сломить. Идиоты. Именно такие, порой, ломались раньше прочих. И он не хотел, что такое же произошло и с Лизой. Ей было нужно выговориться. Выплеснуть накопившиеся эмоции.

И если Нори для этого нужно было побыть «жилеткой», то был только рад помочь. Ведь именно так поступают друзья. Протягивают руку помощи тогда, когда кажется, что сил идти дальше уже просто нет.

— Знаешь, он ведь отговаривал меня.

— Что?

— Он не хотел, чтобы я летела тогда с вами.

Почему-то, эти слова Нори совершенно не удивили.

— Я всегда знал, что наш капитан не дурак... Эй!

Он потёр место, в которое Лиза пихнула его локтем.

— Том не хотел отпускать меня с вами. А я его переубедила.

— Ну и зря, — хмыкнул Нори. — Сейчас бы сидела в тепле и комфорте...

— А вы были бы мертвы, — закончила за него Вейл.

— Хрен там, Лиз, — Нори хотел как нибудь пошутить, но как на зло в голову ничего не приходило. — Этого никто не знает. Может быть и да. А может быть и нет. Никто не знает. В конце концов, все мы живы.

— Пока что...

— Да, — уверенно подтвердил он. — И я намерен сделать всё, что бы так оставалось и дальше. Я, видишь ли, очень люблю жить. У меня между прочим дома бонсай остался. А он заботы требует.

Лиза против воли рассмеялась, вспомнив подарок, который она сделала ему на день рожденья три года назад. А затем и злость напарника после того, как декоративное деревце умерло из за недостаточно частого поливания.

— Погоди, ты же загубил его.

— Да, — Нори кивнул. — Это другой.

— А как тогда...

— Я его у Кэти оставил.

Лиза подняла голову и удивлённо посмотрела на него.

— Да ладно? Ты и Кэт? Она же трижды тебя отшивала.

— Упорность и наглость города берут, — пожал плечами Мак’Мертон. — Так что не раскисай подруга. Всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Ага.

Лиза вновь опустила голову на плечо другу. Она хотела всем сердцем поверить в правдивость этих слов.

К сожалению, она знала одну, простую истину.

Слова были всего лишь словами.

***

10 февраля

Синангар.

— Я против этого, генерал, — яростно произнесла голографическая проекция Рустала. — Это внутреннее дело нашего государства и мы сами во всём разберёмся.

Сидящий в кресле Рудворт Кровель лишь усмехнулся.

— Боюсь, Шейх, вы не правильно меня поняли. Я не спрашивал у вас разрешения. Лишь констатировал факт уже принятого решения. Вы видимо забыли наш договор.

— Я что-то не припоминаю, генерал, чтобы согласно этому договору Сульфар стал безропотным вассалом Протектората, — практически выплюнул Рустал. — Это внутреннее дело...

— У вас нет «внутренних дел», Шейх, — грубо оборвал его Кровель. — Вся ваша власть — это лишь следствие нашей доброй воли. Вы сидите там, где сидите исключительно потому, что это нужно нам. И будет крайне прискорбно, если вы об этом забудете.

Ни одна мышца на лице Рустала не дёрнулась от столь наглого и не прикрытого оскорбления и угрозы. Он проглотил небрежно брошенные ему в лицо слова и промолчал.

Кровель счёл молчание за понимание изложенных им истин и продолжил.

— Я устал от того, что вы не можете справиться с проблемами. Нападение на тюрьму стало лишь последним доказательством несостоятельности и некомпетентности ваших людей.

— Если бы ваши дроны работали так, как было обещано, то ничего бы этого не было...

Рудворт рассмеялся. Громко. Искренне. Он буквально потешался над своим собеседником.

— Если бы, Шейх, ваше люди потрудились хоть немного изучить документы, то прекрасно бы знали, что недостаточно просто распаковать их и включить. АРКи требуют сложных и специфических настроек, но очевидно, что похоже это слишком сложная для вас техника.

Генерал несколько секунд молчал, наслаждаясь выражение ничем не перекрытой ярости на лице Рустала. Ещё бы. Ведь генерал только что назвал их безмозглыми варварами, неспособными разобраться в предоставленной им технике.

— В любом случае, — продолжил он. — Я устал от вашей некомпетентности. Теперь проблемой ваших повстанцев займутся бойцы моего штурмового корпуса. На этом всё.

Рустал хотел сказать что-то ещё, но Кровель попросту отключил связь, оборвав разговор.

Генерал откинулся в кресле.

Постоянные нападения местных группировок, несогласных с новым правительством, забавляли его. Было интересно смотреть на то, как местные копошились в грязи, словно крысы на дне колодца, пытающиеся посильнее укусить друг друга и совершенное не замечая наблюдающего за ними голодного кота. Но рано или поздно любому веселью приходит конец.

Вошедший несколько дней назад в систему Валетрия курьер передал ему приказы. Один из них содержал ответ на просьбу генерала о вмешательстве «во внутренние дела Сульфара».

И, как Кровель и рассчитывал, ему наконец развязали руки. База флота, спешно достраиваемая на орбите Индриана будет скоро закончена. Она уже принимала корабли для их дозаправки и снабжения, а через месяц будут закончены огромные ремонтные доки, способные вместить в себя даже дредноуты. Эта ничем ни примечательная система станет ещё одной ступенькой в построении абсолютной рейнской гегемонии.

Всё, что ему было необходимо, так это добиться полной и абсолютной покорности. Рустал был всего лишь амбициозным и зазнавшимся дикарём, решившим, что он сможет загрести побольше жара чужими руками. Увереный в том, что Рейн поможет ему построить свою собственную игрушечную империю, он решил, будто имеет право диктовать свои собственные условия.

Кровель выполнит поставленный перед ним приказ. Сделает это так, как делал всегда, с опустошительной эффективностью. Он приведёт этот мир к согласию и смирению.

Даже если для этого потребуется утопить его в крови.

Послесловие от автора.

Вот и закончилась ещё одна книга.

Это произошло для всех нас весьма неожиданно. Написанный мною сюжет для "Слова короля" рассказан лишь наполовину. К сожалению, не всегда всё в жизни идёт исключительно так, как нам хочется. Кто-то из вас знает о моих проблемах. В данный момент попытка их решить пожирает всё моё время и силы. Как физические, так и душевные. Но я надеюсь, что смогу разрешить их.

Потому что писатель должен быть голодным, а не бездомным.

Так что я принял решение разбить книгу на два связанных друг с другом тома. Сделано это для того, чтобы сейчас не гореть в постоянном цейтноте и не давить из себя слова через силу. Ни вам, ни мне это не нужно. Я лишь хочу попросить прощения, что история прерывается на половине таким вот образом. Надеюсь, что в скором времени я снова вернусь за клавиатуру.

И в заключении.

Ребят, я хочу сказать вам огромное, человеческое спасибо за вашу поддержку. За то, что комментируете меня. Находите ошибки в тексте. Критикуете. Подбадриваете. Именно вы - основа сайта. Не авторы, а именно простые читатели. Ведь без вас наши тексты были бы никому не нужны. Нельзя рассказать историю, если никто не хочет её слушать. И я от всего сердце хочу сказать вам спасибо. У меня небольшая аудитория, но каждый из вас близок мне и важен. На самом деле, мне даже трудно передать, с каким удовольствием я общаюсь с вами в личке или же в комментариях на страницах книг.

Если вам понравилась книга, вы можете рассказать мне это в комментариях. Если же нет, то можете поступить точно так же. И я буду рад, если вы сочтёте мою книгу достойной вашего лайка.

Спасибо вам за то, что читаете меня.

Content

«С.Л.К -5.» Слово короля. Часть первая.

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Послесловие от автора.