Хозяйка проклятого сада, или Новая жена для Темного

ЧАСТЬ 1. ХОЗЯЙКА И ЖЕНА. Глава 1. Проснулась, а тут...

— Госпожа Хозяйка! Какое счастье, вы уже здесь! — услышала я звонкий девичий голос. — Мы даже не ждали вас так рано! Ах, какое счастье! Господин Темный будет так рад!

«Приснится ведь!» — подумала я, медленно выплывая из сна.

Неохотно приоткрыла один глаз. Выходной вообще-то, можно спать и спать. Сейчас вот повернусь на другой бочок, и никакие «госпожи» да «Темные» меня не достанут.

Но сон не развеялся. Передо мной стояла стройная молодая девушка в длинном платье в стиле ретро. Русая коса спадала до самого пояса, черты лица — что называется, миленькие. Она сложила ладони в молитвенном жесте и глядела на меня с благоговением.

Я несколько раз поморгала — девушка не исчезла.

— Ах, госпожа Хозяйка, это вам не снится! Вы действительно у нас! И мы так вам рады!

В полном недоумении я обвела взглядом комнату. Неплохо так. Просторно, большое окно, лепнина на полотке. Какая-то элитная деревянная мебель с резными ножками. Только все какого-то мрачноватого бордового цвета, словно комнату залили кровью. А шикарные тяжелые шторы на окнах и вовсе черные.

— Что за…?! — изумилась я и села на кровати. Одеяло сползло, и я внезапно осознала, что совершенно голая, хотя ложилась спать в своей любимой ночной рубашке. — Что за хрень?! — повторила я и машинально натянула одеяло до подбородка.

— Госпожа, не извольте беспокоиться! Все готово к вашему появлению. Думаю, господин Темный захочет сразу говорить с вами. И даже прямо сегодня заключит ваш брак!

— Чего? — переспросила я.

Честно — вообще ничего не понимала. Самым логичным было бы предположить, что это продолжение сна. Но картинка передо мной была совершенно реальной, а если потрогать одеяло или шелковистую простыню, то и на ощупь все воспринималось полностью настоящим. Я не шизофреник, настолько ярких реалистичных снов у меня просто не бывает.

«Может, я сошла с ума, — пронеслась еще одна здравая мысль. — Рехнулась от переработок и усталости… Тогда все может быть».

— Ох, ну конечно, вы ничего не понимаете! — засуетилась девица, заметив мою растерянность. — Простите, я так давно не встречала новых Хозяек! Забыла, как это делается. Позвольте, я вам все объясню! Можно мне сесть? — она неуверенно потянулась к стоявшему поблизости стулу.

— Садись, конечно, — сказала я. Подумала, что девица намного моложе меня, поэтому имею полное право называть ее на «ты». Ей вообще на вид больше восемнадцати не дашь.

Девушка устроилась на стульчике и затараторила с довольным видом:

— Мы находимся в имениях господина Темного в мире под названием Гриндер. А именно — в особняке посреди проклятого сада Тьмы. Господин — хозяин всех Темных земель, но саду нужна Хозяйка. Предыдущая Хозяйка и супруга господина Темного вчера умерла. И вот сад призвал вас из другого мира, чтобы вы стали новой Хозяйкой и новой женой господина Темного. Госпожа, скажите, вы будете падать в обморок или биться в истерике? Если да — позвольте, я подготовлюсь. Или, может, отложим до встречи с господином Темным?

Разумеется, я подумала, что это полнейший бред. Ведь по словам девушки выходило, что я вчера заснула и перенеслась в другой мир. Более того, как положено «попаданкам» в другие миры, сразу вляпалась в какую-то неприятную историю.

А поверить в подобное мне сложно. Я вообще-то не поклонница всяческого фэнтези. Знаю о нем лишь из-за дочери, которая зачитывается подобными книжками и иногда пересказывает мне сюжеты. А я смеюсь над ними.

Ладно, будем разбираться с тем, что есть. Биться в истерике или падать в обморок совершенно бессмысленно. Если я безумна, то вместо этого нужно узнать все о своем безумии.

— Да не буду я, не буду, — заверила я девицу. — Как тебя зовут, кстати?

— Ах, мое имя Грасерия, госпожа Хозяйка! А как мне величать мою госпожу?

— Меня Вероника зовут, — представилась я. Сон ли, бред ли, а выяснить, к кому как обращаться, следует. — Скажи мне, Грасерия, выходит, я попала в другой мир?

— Ах да, госпожа Вероника! Вы стали избранной Темного сада, и он призвал вас на замену прежней Хозяйке! Уверена, господин Темный будет очень доволен этим выбором. Вы такая красивая! Давайте я вам в зеркале покажу! — воскликнула восторженная девица.

«Прямо да, «красавица» — заспанная и лохматая», — подумала я.

Но девица уже метнулась в сторону и тут же вернулась с достаточно большим овальным зеркалом в золотой оправе.

— Взгляните на себя, моя госпожа Вероника! Вы прекрасны! — щебетнула она.

Подумав, что сеанс утреннего «ужасания» неизбежен, я поглядела на себя.

И обмерла.

Из зеркала на меня смотрела…

Молодая красотка с летящими бровями, яркими губами и строгим прямым носом. Длиннющие светло-каштановые волосы красиво струились по плечам, спадали на одеяло. Серо-зеленые глаза сияли ярко, как сияют только у очень молодых девушек, еще не познавших все трудности жизни.

Такой я была в двадцать! Или даже в девятнадцать… В общем, когда в институте училась и встречалась с будущим мужем.

Я потрогала себя за щеку — какая упругая кожа! Потом поглядела на руку. Рука словно бы забыла, что мне сорок лет, кожа выглядела нетронутой мытьем посуды и зимними ветрами. Совершенно гладкая нежная ручка юной девицы.

«Ну что же, — пронеслось у меня в голове, — неплохо!»

Если на секунду допустить, что я действительно попала в другой мир, то, по крайней мере, сохранила свое тело. И помолодела — это, конечно, приятно. А то, по словам дочери, в книгах очень часто попадают в тело какой-нибудь другой девицы. При этом девица, разумеется, находится в особо неприятных обстоятельствах — ее принуждают к браку с нелюбимым. Или вообще смертью грозят.

— Сад дарует хозяйкам новую молодость! — видимо, угадала мои мысли Грасерия. — Ах, госпожа, позвольте, я принесу вам платье и причешу вас! Господин Темный, должно быть, уже ощутил ваше появление и желает говорить со своей новой женой.

— Погоди… — видимо, скачок в другой мир, равно как и сумасшествие, не способствовал ясности мыслей. Только сейчас я начала осознавать, что вляпалась не хуже героинь фантастических книг. — А с прежней-то женой что стало? И чего это я должна выходить замуж? Я, может, не хочу!

Впервые Грасерия опустила глаза и как-то погрустнела.

— Прежняя госпожа умерла от старости, — сказала она. — Ее время пришло, ведь Хозяйки тоже не вечны. А вам и верно не стоит затягивать. Вы ведь можете умереть, если не сделать все вовремя... Госпожа моя Вероника! — она подняла на меня грустный и немного испуганный взгляд. — Господин Темный сам вам все объяснит. В смысле… объяснит все, что сочтет нужным. Я не смею говорить о столь важных вещах, я простая камеристка. И не хочу навлечь на себя гнев господина.

«А господин-то, похоже, не сахар, — подумалось мне. — Хм, вот точно вляпалась! Еще похлеще многих…»

— Ладно. Давай платье. И этого твоего господина тоже давай! — сказала я.

А по спине поползли неприятные холодные мурашки.

***

Платье, которое принесла Грасерия, было очень длинное, с красивой вышивкой серебром. Сиреневого цвета. Честно говоря, цвет меня немного смутил. Когда-то давно мама говорила, что фиолетовый и сиреневый цвет старят, и я подсознательно их избегала, когда мне стало больше тридцати пяти.

Но я тут же вспомнила, что теперь выгляжу «на все девятнадцать», так что волноваться о юности вида вообще не стоит. К тому же все искупалось фасоном.

Рукавов нет, глубокое изящное декольте — мечта, а не платье. Причем никакого корсета, но очень соблазнительно облегает тонкую талию. В нем я выглядела стройным гибким деревцем с пышной кроной — то есть с великолепными волосами. Кстати, подумав, велела Грасерии прическу не делать. Пусть струятся свободно. К такому наряду это намного больше подходит.

Грасерия помогла мне облачиться, завязала бесчисленные завязочки сзади. В зеркале — другом, большом, что висело на стене в черной оправе — отразилась настоящая красавица. Уверена, войди я в бальный зал, и все попадали бы замертво от восторга.

— Я всегда предлагаю Хозяйкам это платье! — с довольным видом сообщила бойкая девица и заботливо разгладила несколько складочек. — Оно становится и подвенечным, ведь обычно вы сразу выходите замуж!

— Вот я не понимаю, к чему такая спешка, — сказала я. — К тому же, скажи, сколько вообще было Хозяек?

— Вы десятая! Я помогаю уже десятому поколению! — радостно ответила Грасерия.

Я так удивилась, что даже не стала возмущаться древности предложенного мне наряда. И не задала вопроса, стирали ли его, прежде чем надеть на меня…

— Погоди! И все они умирали просто от старости?

— Нет, — служанка с грустью покачала головой. — Две Хозяйки ушли раньше, ибо не по силам им было… Впрочем, господин все объяснит вам сам.

— И все же! Объясни-ка мне прямо сейчас: ты что, «встречала» каждую из десяти Хозяек? Сколько тебе лет?

— Столько же, сколько самому саду, я работаю здесь с самого начала, — ответила она.

Вот это да! Получается, эта милая девчушка на самом деле глубокая старушка. Причем, судя по всему, бессмертная. Этакий Кощей в женском обличье. Подозреваю, это она (на самом деле) смотрит на меня, как на юную дурочку. И наверняка специально выбрала непринужденную «чирикающую» манеру разговора, чтобы вкрасться в доверие.

— И кто ты на самом деле? — жестковато спросила я.

— Ах, госпожа моя Вероника, я всего лишь экономка в этом доме и камеристка Хозяек! И я очень привязываюсь к вам. Скучаю, когда вы умираете, должно быть, не меньше господина Темного.

— А господину Темному, простите, сколько лет? — ужаснулась я. — Как тебе?

— О нет, господин Темный намного моложе! Он второй, ибо первый господин Темный… В общем, неважно. Главное, что господин Темный моложе меня примерно в два раза. Он вам обязательно понравится! Вы привяжетесь к нему быстрее, чем думаете!

«Это мы еще посмотрим», — подумала я. Правда, несмотря на внешнюю браваду, от этих разговоров о «господине Темном» опять стало очень тревожно. Даже страшно. Да и вообще от обсуждения, кому сколько лет. Потому что картина выглядела крайне зловещей.

Выходит, в этих «имениях» проживает почти бессмертный господин Темный. И вот эта древняя «девушка» с косой до пояса. А Хозяйки живут и стареют, как нормальные люди. Очень как-то подозрительно это выглядит…

К тому же я все больше убеждалась, что это не сон. Мое подсознание никогда бы не выдумало подобного! Ведь снится мне обычно просто моя жизнь. Друзья, коллеги по работе, доченька, дача и бывший муж (в конце-то концов!).

Грасерия предложила мне изящные туфельки — сиреневые, как и платье. В последний раз осмотрела меня и с улыбкой выдохнула:

— Пойдемте, госпожа моя. Грасерия отведет вас к господину Темному. И… хотела сказать… Вы, если соберетесь падать в обморок или истерику устраивать… Или, допустим, бить его будете, то прошу вас — не очень долго. Он не любит, когда долго, у него терпения не хватает! А вам ведь жить с ним…

«Ага, хочешь счастливой жизни — будь покорной, — подумала я. — Какая гадость! Нет уж, сочту нужным — и бить буду, и истерику устрою. Хотя бы просто из вредности!»

— Хорошо, травмировать его психику не буду, если он не будет мою, — усмехнулась я.

А про себя подумала: «Просто вряд ли на самом деле я стану это делать. Не в моем это характере!»

В ответ Грасерия кинула на меня взгляд куда более проницательный и мудрый, чем прежде. Явно поняла мои мысли. И вздохнула.

Она провела меня по живописному коридору с черными стенами и постучала в большую деревянную дверь.

— Пусть войдет, — послышался из-за двери низкий и резкий мужской голос.

Новая волна холодных мурашек пробежала по спине. Сердце тревожно забилось. Обладатель такого голоса не может быть добрым и мягким! Да и просто хорошим человеком быть не может!

Что и требовалось доказать…

— Прошу… Помягче с ним, — шепнула мне Грасерия напоследок и открыла дверь передо мной.

С громко бьющимся сердцем, словно и верно была юной девицей, похищенной злодеем, я сделала шаг.

В просторном кабинете с черной, как смоль, изящной мебелью спиной ко мне стоял высокий мужчина. Я видела лишь, что…

Что он совсем не такой, как я ожидала. Почему-то со словом «Темный» ассоциировался невысокий, худой и не очень молодой человек во фраке. Некто вроде Мефистофеля. Этакий желчный бес.

Передо мной же был явно достаточно молодой мужчина. Высокий, мощный — сложенный, как бог. Длинные черные волосы спадали на широченные плечи. А мускулистые руки он, судя по всему, сложил на груди, задумчиво глядя в окно. И одет он был вовсе не во фрак, а в облегающее черное одеяние, нечто среднее между спортивным костюмом и тонкими латами. Парень, похоже, спортивный.

— Неожиданно! — буркнула я.

На несколько мгновений повисла тишина.

— Представься, — не поворачиваясь, вдруг произнес он. Резко и жестко. Фу. — Имя, возраст, прежний род занятий. Я жду.

«Сейчас я тебя убью!» — пронеслось у меня в голове. Вспыхнул гнев, вытесняя всякие опасения.

— А ты не желаешь повернуться и сперва представиться сам?! Не слишком вежливо разговаривать, стоя задом к женщине. И не поздоровавшись. Я жду.

— Ждешь, да? — ответили мне очень ехидно и едко.

Он медленно развернулся.

И я поняла, что… наверное, не следовало давать волю возмущению. Следовало сдержаться. Потому что сейчас меня сотрут в пыль и порошок. Одним взглядом. Ему и мощные руки пускать в ход не придется.

Глаза у него были абсолютно черные, зрачок тонул в радужке и казалось, что его и вовсе нет. Наверное, он был, иначе Темный был бы слепым, но я увидела лишь давящую, убивающую Тьму. Ту самую, о которой пишут в книгах особо пафосными словами.

Тьма пригвождала к месту, давила, словно хотела, чтобы я уменьшилась, размазалась по полу и впиталась в него. Унижала и уничтожала.

Вот и казалось, что сейчас он просто размажет меня одним взглядом.

Волна ужаса прошла по телу. Наверное, я недооценила этот кошмар — тот, что мне снится. Или в который я попала на самом деле.

Я, конечно, вполне уверенная в себе женщина — жизнь научила не быть размазней — но тут опустила взгляд. Просто чтобы не играть с ним в гляделки. Ведь он однозначно выиграет, увы. Обычный человек просто не в силах терпеть странную злость и безысходность, что притаились в черноте его взгляда.

Ох! И откуда столько гадости во взгляде такого красавца! Потому что в остальном Темный был очень хорош собой. Впечатление, что произвел на меня «вид сзади», полностью подтверждалось «видом спереди».

Мощная мускулистая грудь, сквозь облегающий наряд просвечивают легендарные кубики пресса. Такие можно посмотреть в спортзале или по телевизору — у обычных знакомых мужиков никогда таких не видела!

И лицо бога. Строгое, со слегка нависающими бровями, строгим прямым носом, твердо сложенным ртом и волевым подбородком. Выраженные скулы и миндалевидный разрез ужасных глаз придавал ему сходство… пожалуй, с индейцем. Очень красивым длинноволосым индейцем вроде Чингачгука в исполнении несравненного Гойко Митича, который очень нравился мне в детстве, и я утверждала, что вырасту и выйду замуж за него. Эх…

В общем, если бы не эти ужасные глаза и откровенное хамство, я бы сказала, что встретила свою детскую мечту.

— Ждешь, да? — повторило ослепительно-прекрасное чудовище. — Я даже знаю, чего ждешь, — зло и издевательски продолжил он.

И… принялся обходить меня по кругу, рассматривая, как должно быть, рассматривают корову на базаре. Никогда не продавала коров, да и на деревенском базаре никогда не была, но, думаю, рассматривают их именно так. Ну, или лошадок… Надеюсь, хоть зубы смотреть он не полезет.

Руки сами собой сжались в кулаки. Возмущение опять начало сочиться из-под холодной жути, охватившей меня, когда он повернулся.

Но на этот раз я решила быть осмотрительнее. Я не знаю возможностей этого существа. Очевидно одно: если я слишком сильно его рассержу, то он без труда свернет мне шею. Или просто поглотит Тьмой, что прячется в его взгляде, а значит — в душе. Прямое противостояние или прямое воспитание тут не сработают. Нужно как-то тоньше…

Нужно потерпеть. Я-то знаю, что я не корова, и зубы у меня прямые да белые, так что пусть смотрит, не развалюсь. Правда, пока он обходил меня, рассматривая, создавалось ощущение, что он метит меня своей чернотой, словно бы раскрашивает черной краской. Захотелось помыться.

А когда он закончил осмотр, то мне показалось, что в атмосфере вокруг него что-то изменилось. Добрее он не стал. Но как будто бы был доволен.

— Ты ждешь, что я встану перед тобой на одно колено, представлюсь полным именем, скажу пару пафосных комплиментов и испрошу позволения взять тебя замуж, ибо Тьма свела нас с тобой, и ты — моя судьба, — насмешливо произнес он. — Вот этого ты ждешь. Не так ли? Ответь.

Я сжала и разжала кулаки, чтобы не вспылить. Нашла в себе силы поднять взгляд. Кстати, если игнорировать, как его глазки смотрятся, то вполне можно разговаривать, подумалось мне.

— Отвечу, — спокойным нейтральным тоном произнесла я. — Признаюсь, мне это даже не приходило в голову. Вообще. Не считаю, что кто-либо при первом знакомстве должен вставать передо мной на колено и говорить лживые комплименты. Я всего лишь хочу узнать больше, о том, куда я попала. И что меня ждет. Еще недурно было бы знать имя того, с кем я разговариваю.

— Неплохо, — сквозь зубы бросил Темный. Сложил руки на груди и снова обвел меня взглядом с ног до головы, на этот раз — раздевающим взглядом. Будь я лет на пятнадцать помладше, покраснела бы. Ведь всего в паре шагов от меня стоял Гойко Митич с его восхитительными бицепсами и гладкой смуглой кожей. И оценивал взглядом мою фигуру. — По крайней мере, ты вполне красива. Будет приятно проводить с тобой ночи. И характер есть. Значит, не будет скучно. А как тебя зовут, и чем там ты занималась прежде — мне, в сущности, все равно. Все нужное я уже вижу. Не назовешь свое имя — буду называть, как мне заблагорассудится. Грушицей, например — тебе нравится такое имя? А нынешний род твоих занятий определен твоим призванием. Что же. Меня все устраивает. Через час здесь будет священник, и мы приступим. Ритуал бракосочетания — сразу. Консумация — около полуночи. Все поняла? — наклонил голову и теперь разглядывал меня испытующе.

— Нет, — ответила я. — Пока я не получу ответы на свои вопросы — свадьбы не будет!

— А если получишь — то вприпрыжку поскачешь выходить за меня замуж? —издевательски, одной стороной рта усмехнулся он. — Проверим. Даже интересно. Большинство из вас после этого билось в истерике. Кидалось на меня с кулаками. Бросалось мне в ноги и умоляло пощадить. Одна в обморок упала. Интересно, какой из вариантов выберешь ты, когда узнаешь столь вожделенные ответы. Впрочем, немного позже все как раз вприпрыжку мчались выходить за меня замуж. Итак. Должно быть, ты уже знаешь, что моя прежняя супруга и Хозяйка Сада Тьмы померла, — он наигранно-грустно вздохнул. — Сад не может оставаться без Хозяйки, поддерживающей в нем порядок и следящей за его благоденствием. А мне — по роду занятий — несподручно этим заниматься. Поэтому Сад призывает из другого мира новую Хозяйку примерно в течение суток после смерти предыдущей. Как он вас выбирает, я, по правде, не пытался понять. Хоть, может, и стоило. А то однажды прислал мне толстушку, которой даже омолаживающий эффект межмирового перехода не помог… Но, конечно, чтобы быть Хозяйкой Сада, призванная должна пройти посвящение Тьме, чьим посланцем в этом мире являюсь я. То есть в течение суток после призыва ты должна выйти за меня замуж и провести акт интимной близости. После этого ты обретешь нужную степень сродства ко священной Тьме нашего мира и Ее Саду. Теперь все понятно?

— Да, — ответила я с некоторой бравадой. В сущность, все, что он сказал, вполне логично вытекало еще из слов Грасерии. — Кроме одного. Что будет, если я откажусь?

— Тогда ты умрешь, — непринужденно пожал плечами он. — Сад высосет твои силы сразу. Ведь пока ты не прошла посвящение — ты для него всего лишь источник жизненных сил, самого лучшего удобрения для его растений. Вот и выбирай, что лучше: умереть, иссохнув, как дряхлая старуха, за пару минут, или стать моей женой, любовницей и Хозяйкой, от которой зависит судьба целого мира. Только не думай слишком долго — уже сегодня ночью мы должны консумировать наш брак. Если ты, конечно, желаешь жить… — многозначительно усмехнулся. — Истерика, обморок? Что ты выбираешь сейчас?

____Дорогие читатели!Рада вам в этой книге! Если начало вас заинтересовало - добавьте книгу в библиотеку и подарите ей лайк!Всегда с нетерпением жду ваших комментариев и версий развития событий :)А, чтобы не пропускать мои новости и новинки - нужно нажать "Подписаться на автора"!В этой книге нас ждет:неунывающая помолодевшая попаданкаВредный и могущественный ТемныйДракон-авантюристМагический сад со своей придурьюМагические животныеЭлементы бытового фэнтезиВынужденный бракКак бы от ненависти к любвиЛюбовь и приключенияЗагадки, тайны и хэппи-энд

Глава 2. Темные ответы

Да уж, новости были очень невеселые! Я бы даже сказала — шокирующие. К тому же сильно ранил жесткий ехидный тон Темного. Ведь понятно, что девушка попала в очень сложное, смертельно опасное положение. А он совершенно не жалеет, никак не сочувствует. И вообще не пытается поддержать.

Напротив — подавляет и пугает дополнительно!

Ууу! Так бы и отшлепала ремнем! Явно в детстве ему не хватило воспитания. Может, рос без отца, а мамочка пылинки с него сдувала. Или, наоборот, мать была подавляющей. Или отец дубасил его почем зря… Но, так или иначе, вырос социопатом, вроде бы так называются люди без совести и сострадания в душе.

В общем, прибить Темного хотелось особенно сильно. Даже сильнее, чем «проснуться» и обнаружить, что это — всего лишь ночной кошмар.

Более того — чувство это было намного сильнее страха за свою жизнь и ощущения безвыходности ситуации.

И, кстати, понятно теперь, почему другие Хозяйки сперва рыдали и умоляли о пощаде, а потом все же вприпрыжку бежали выходить замуж и спать с противным красавчиком. Жить-то хочется!

И у меня, похоже, выбор небольшой. Потому как помирать совершенно не входило в мои планы. Вот выспаться хорошенько на выходных, покушать вкусного и встретиться с дочкой — это да. А помирать — нет, так мы не договаривались!

— Ну так что?! — усмехнулся Темный, глядя на меня даже с некоторым удивлением.

Видимо, я поразила его своим спокойствием.

— А можно другой вариант? Дополнительные вопросы, — сказала я.

Не особенно, впрочем, надеялась на адекватные ответы и вообще нормальную реакцию.

— Неожиданно! — вдруг буркнул Темный куда-то в сторону. Примерно как я, когда узрела его широкую спину и накачанные ягодицы вместо дохлых телес пожилого некроманта. А вот так тебе, самоуверенный гад! Глядишь, от удивления и разговаривать будешь нормально. — Спрашивай. И повторяю: времени мало. Поэтому сперва ответы на самые популярные вопросы — правда, обычно мне их задавали после свадьбы. «Можно ли отправиться обратно домой в свой мир?» — «Нет, нельзя. Сад призывает, но не отзывает. Откажешься пройти процедуру — он просто убьет тебя». «А можете вы, о могучий Темный, сами отправить меня домой? У меня там корова, два взрослых сына и муж на печи!» — произносил он это, разумеется, с остренькой такой издевочкой. Но я впитывала каждое слово, потому что сейчас действительно начала получать самую нужную информацию. — «Нет. Я не занимаюсь межмировыми переходами. И никто в нашем мире ими не владеет, кроме драконов. А я не дракон. Забегая вперед — никто другой тебя отправлять обратно тоже не будет. Драконам нет до нас дела». «А что будет, если я откажусь и сад меня высосет? Ведь тогда он останется без Хозяйки!» — «Не будь столь самоуверенна, призванная. Женщин, что могут стать Хозяйкой во Вселенной — тысячи. Если ты откажешься и отдашь свою жизнь на удобрение — сад тут же призовет другую». Хм… Пожалуй, все. Есть другие вопросы?

— Да, — как можно гаже улыбнулась я. — Что входит в обязанности Хозяйки?

— Обеспечивать порядок в саду, — пожал плечам Темный.

— В грядках ковыряться, что ли? Зачем для этого инициация?

— Нет. Твое дело — повелевать растениям расти правильно. Не пожирать друг друга. Приносить плоды вовремя и прочее, прочее, прочее. После инициации ты обретешь целостность с Садом, он станет покорен твоей воле.

— Понятно. Тогда такой вопрос. А где гарантия, что все это правда? Может, тебе зачем-то нужно жениться на мне. И вы с Грасерией придумали такую схему запугивания претендентки.

— Хм… — удивительно, но, кажется (скорее, все же именно «кажется»!), в черной тьме его глаз мелькнуло уважение. — Новый вопрос. Нужно будет записать... Ни одной дурочке прежде это не приходило в голову. Никаких гарантий. Кроме одной — если откажешься, завтра убедишься, что это было правдой. Впрочем, подойди к окну. Подойди, я сказал!

Ну, подойди так подойди… Чего жестить-то сразу?

Стараясь не запутаться в длинном платье (что было бы слишком позорно в присутствии этого гада!), я прошествовала к окну и выглянула. И замерла от восхищения.

Мы были, видимо, на втором этаже. Каменная стена, увитая черным плющом, уходила вниз. А внизу расстилался очень странный сад.

И он был прекрасен! Как может быть прекрасен готический собор — хищный, немного мрачный, но такой красивый, что захватывает дух.

Листва на деревьях и кустарниках была резная, у каждого — своей формы, но в основном вытянутой, острой. И совершенно разных мрачных оттенков: от черного и бордового до кроваво-красного или темно-фиолетового. Такими же были и цветы. По большей части — крупные, с острыми изрезанными лепестками, темные.

Конечно, выглядел сад очень необычно, хищно, мрачновато, но это, несомненно, было очень красиво. Почему-то подумалось, что в своем изящном сиреневом платье я буду смотреться очень романтично и сказочно, прогуливаясь по дорожкам. Буду протягивать руку к тому или ином цветку, а он повернется ко мне и накапает мне на ладонь яд, что опасен для кого угодно, но не для меня…

В общем, я ощутила какое-то странное влечение к этому саду. Мне хотелось оказаться в нем, прикоснуться к растениям.

— Чувствуешь, как он влечет тебя? — неожиданно услышала я прямо над ухом бархатный шепот. Совершенно неожиданный от жесткого противного Темного. Кажется, он мельком коснулся моего плеча. Я вздрогнула. Этот тон был тоже одновременно… завлекательный и пугающий. Такой, что по коже побежали мурашки. — Разве это не доказательство всего? Сад призвал тебя, потому что ты ему подходишь. А он — подходит тебе. Значит, тебе подходит быть Хозяйкой. Потому что в тебе тоже сильна Тьма, как во всех, кого Она избрала.

«Очень красиво звучит», — пронеслось у меня в голове. Но вообще-то я полагала, что я «дитя света». Зла никому не делала, старалась помогать людям, заботиться о близких. Даже интриг на работе не плела — должность старшего менеджера получила за настоящие заслуги, а не за умение испортить репутацию конкурентам.

Впрочем, может, если Темный будет считать меня «своей», то станет лучше относиться? А там я вкрадусь к нему в доверие и начну делать из монстра нормального мужика.

Словно в подтверждение моих мыслей, прежде такой жесткий голос произнес бархатисто и задумчиво:

— Быть может, ты подходишь нам даже больше других. Тьма делает тебя умной и дает тебе власть над твоим страхом. Таких еще не было. Мне будет жаль, если ты откажешься, и Сад пришлет мне новую дурочку, только что расставшуюся с любимой козой.

Он явно склонился ближе к моему уху, и его дыхание даже щекотало. Нет, так нельзя! Это может слишком далеко зайти. Видимо, Темный гад решил включить другое свое оружие. Вместо жесткости и запугивания — соблазнение своей несомненной мужской харизмой.

Я медленно развернулась, одновременно делая шаг назад. Так, чтобы он уже не мог щекотать меня!

В выражении твердо сложенных губ Темного блеснула насмешка. Мол, понял мой маневр.

— Скажи, можно ли просто заключить брак, а консумацию… отложить на неопределенный срок? До тех пор, пока мы не узнаем друг друга лучше, — я подумала, что говорить опасному мужику об отмене секса в целом — это уж слишком. Как бы не схватил и не провел эту самую консумацию еще до свадьбы.

— Какая хитрая, — сложил руки на груди Темный. — Впрочем, это тоже подарок Тьмы. Нет, процедура должна пройти до конца. Ритуал брачной связи — потом консумация. В противном случае Сад не признает тебя. И завтра ты иссохнешь в нем, какая жалость… Да и вообще… твое согласие нужно лишь один раз — на церемонии бракосочетания. Твой выбор ограничен этим. Далее я все могу сделать сам, не заставляя слабую женщину подвергаться пытке выбора.

— Что?! — искренне ужаснулась я. По спине вновь побежали мурашки — на этот раз холодные мурашки ужаса. И отвращения. Я-то думала, он злой и могущественный гад, но не низкий насильник! — Ночью принудишь силой?

— Можно было бы и так… — словно бы задумчиво произнес он. — Но в этом никогда не было необходимости…

И вдруг произошло нечто невероятное. Неожиданное настолько, что я не сразу поверила своим ушам.

Темный чуть склонился ко мне и перешел на заговорщицкий тон. Причем в этом тоне слышался даже этакий задор, словно он предлагал мне шалость вроде кражи чужих яблок:

— Послушай, мне правда никакой радости, если ты пойдешь на удобрение, и Сад пришлет мне белобрысую коровницу вроде прошлой Хозяйки. Давай так: ты даешь согласие на бракосочетании. А ночью… все будет, только если ты захочешь. Не захочешь — я подумаю, как сохранить тебя жизнь. Согласна?

«Ага, значит способ все же есть!» — прозвучал во мне победный марш, когда шок пошел на спад.

Темный предлагает мне договориться… Ого! Выходит, я выбрала с ним правильную стратегию? Или что? Может, он всем так «парит» голову? Или, допустим, он просто врет, чтобы побыстрее разобраться с делами вроде необходимого бракосочетания…

Но ответов на эти вопросы не было. А железо нужно было ковать, пока горячо. Ведь спать с ним мне очень не хотелось. Не потому, что непривлекателен. А потому что сволочь! Какое удовольствие может быть с жестким и коварным гадом? Я уж не говорю о том, что и в сорок лет полагала наилучшим вариантом заниматься сексом лишь с любимым человеком. Глупо и романтично?! Ну, пусть так.

— Хорошо, по рукам! — ответила я. — И потом тоже… любая постель только… по взаимному согласию! Ладно?

— Клянусь Тьмой, — серьезно ответил Темный и гаденько усмехнулся: — Я вообще не сплю с Хозяйками, если мне не хочется.

«Ну, конечно! — подумала я. — «Его Темнейшая Сволочь» все истолковал по-своему. Полагает, что это он может не хотеть женщину, а не она его».

Я выискивала какую-то тонкую остроту, чтобы уколоть его в ответ — ведь, очевидно, удачные неожиданные фразы вызывают у него уважение. И дают мне фору в борьбе с ним.

И тут дверь отворилась. На пороге появилась сияющая Грасерия.

— Господин Темный, госпожа Вероника, священник прибыл! Прикажете отвести в венчальный зал?

— Вот я и узнал твое имя, — бросил мне Темный. — Пусть проходит. Мы с невестой сейчас явимся.

Сделал небрежный жест рукой, мол, иди за мной, и направился к выходу. Локоток мне не предложил, паразит. Впрочем, не очень-то и хотелось!

Я пошла за ним, а что еще делать? Сейчас, когда появился какой-то просвет, мысль, что сейчас стану его женой, уже не казалась потусторонне-ужасной.

Во-первых, мне это нужно для «дела» — чтобы выжить. Во-вторых… а брак-то ненастоящий! Уверена, на Земле его бы не засчитали. Так что я буду считать его фиктивным. И уж как-нибудь переживу ритуал, не будут ведь там меня резать на части (надеюсь!).

И тут кое-что пришло мне в голову.

— А что за священник-то? — спросила я у Темного. — Какой-то жрец Тьмы?

— У Тьмы нет жрецов! — очень жестко ответил он. Но сейчас я ощущала, что… его недовольство касалось не меня. А как раз того факта, что у Тьмы нет жрецов. — Священник — служитель Единого Создателя.

— Как так? — удивилась я. — Но ты ведь — сила Тьмы…

— Тьма создана Единым, также как и Свет, — на слове «Свет» деспот слегка поморщился. Видимо, сильно недолюбливал «оппонентов». — Тьма и Свет равны перед Единым. Что бы ни думали об этом Светлые… — последнее он добавил, словно бы для себя.

Ага, подумалось мне, здесь, значит, истинное Единобожие. Они полагают, что все создано Богом. Неплохо. Хуже было б, если бы «дети Тьмы», в число которых я, похоже, попала, считались созданиями некоего альтернативного темного божества. Ну, в смысле, что это божество — «Тьма» — не создано Богом.

От теологических размышлений меня отвлекло то, что мы в очередной раз повернули за угол и начали спускаться по огромной лестнице из черного мрамора. Опять же — красиво и величественно! Хоть и необычно.

— А как тебя все же зовут? — решила дальше наводить мосты я. — Ты ведь узнал мое имя.

— Тебе следует называть меня «господин Темный», а еще лучше «Темнейший мой супруг». Этого достаточно.

— Очень сложно, я не запомню. Раз ты не говоришь свое имя — буду называть тебя «Саурон». Могу сокращенно «Саурри».

Ничем не хуже, кстати, «Грушицы», которой он грозил мне…

«Властелина Колец», в отличие от другого фэнтези, я и читала, и смотрела, потому что время экранизации совпало с моей юностью. Тогда все его смотрели и читали.

— Почему именно так? — чуть нахмурился Темный. Кажется, мне вновь удалось поразить его до глубины души.

— Ну ты же Черный Властелин. А Саурон — это самый известный Черный Властелин в моем мире, — объяснила я.

— Я не Властелин, — бросил Темный. Опять очень жестко и мрачно. И снова недоволен был скорее фактом «не-властелинства», а не моими репликами. К чему бы это…

— А кто же ты тогда? — удивилась я.

— Меня зовут Баэр. Но это не имеет значения. Изволь соблюдать правила. А то, — на его губах появилась неприятная улыбка, — я ведь тоже могу отказаться жениться на тебе. И тогда ты умрешь, а я получу более покорную супругу. И даже сейчас я могу это сделать.

На всякий случай я действительно замолчала. Ведь эта пикировка была бы по-своему приятной, если бы я не понимала, что он все говорит совершенно серьезно.

Он действительно хочет, чтобы я называла его «господин Темный» и как-то там еще по-дурацки.

Он действительно может отказаться жениться на мне — это не пустая угроза — и тогда я и верно стану удобрением для проклятого Сада.

И он…

— Мы пришли, — бросил Темный Баэр и перед нами открылась огромная темно-бордовая дверь.

***

В большом зале, где стены из черного камня были украшены бордовыми шторами, в уголке пристроилась восторженная Грасерия. Юное лицо ее лучилось счастьем.

А прямо в центре стоял и слегка дрожал пожилой лысый мужчина в черно-белом наряде — полосатом, как зебра. Видимо, полоски символизировали Свет и Тьму, а в целом костюм символизировал хотя бы формальное равенство этих стихий. «Главное — не думать, что это похоже на костюм заключенного, чтобы не засмеяться», — хохотнула я про себя.

— Ах, Темный Владыка, — залебезил священник перед Баэром. — Я так рад явлению новой Хозяйки! Тому, что именно мне подарена честь связать вас узами брака…

— Ты просто ближе всех живешь к моим имениям, — со свойственной ему вежливостью бросил Баэр. — Как проводить ритуал, знаешь?

— О, да, ваше Темнейшество! Мой отец тоже был священником, ему когда-то выпала честь венчать Вас с предыдущей Хозяйкой! Память об этом он сохранил на всю жизнь, рассказывал мне долгими зимними вечерами… В том числе о том, как правильно провести венчание детей Тьмы.

— Так как ты будешь это делать? — перебил его Баэр, как строгий преподаватель на экзамене.

Священник явно весьма сильно раздражал его. И в данном случае я его понимала! Как-то хотелось, чтобы служитель Единого был более величественным, имел какое-то чувство собственного достоинства. А не лебезил перед страшным Темным и не тараторил, чтобы скрыть свой страх.

— Я не должен упоминать Свет, — ответил священник Баэру. — Но… простите… тогда я не могу упоминать и Тьму… Отец говорил…

— Да помолчи ты, святой отец, — поморщился Темный. — Не можешь — не упоминай. Венчай только перед очами Единого. Начинай. Времени мало.

И махнул мне рукой, чтобы я встала подле него.

В общем-то ничего особенного не происходило. Простое венчание. Священник, чьего имени я пока не знала, читал какие-то молитвы. Потом поинтересовался нашими именами (то есть можно было не пытать Баэра, я и так узнала бы, как его зовут, на венчании) и приступил к самому важному:

— Ваше Темнейшество Баэр, берете ли вы в супружницы свои эту женщину, дабы стала она полноправной Хозяйкой Сада и вашей постели?

— Да, — небрежно бросил Баэр.

— А ты, о великая Хозяйка Сада Вероника, отдаешься ли в узы брака с Темным Владыкой Баэром?

— Ну да. Куда я денусь-то, — ответила я.

Видимо, ответ устроил и Баэра, и священника, ведь согласие я выразила.

Священник воздел руки и возгласил:

— Перед Единым Создателем объявляю вас, Темный Владыка Баэр и Хозяйка Сада Тьмы Вероника, мужем и женой! Да будете вы едины в своих устремлениях к…— видимо, тут обычно что-то про Свет или Тьму, поэтому он осекся, — какими бы они ни были! Да будут едины ваши энергии и тела! И да не оскверните вы таинство брака низкой изменой!

«Если не выберусь из этого Сада, то мне и изменять-то не с кем», — подумала я. И осеклась не хуже священника. Потому что… с рук «святого отца» вдруг слетело облако, состоящее из разноцветных искорок, и… поплыло к нам!

— Это еще что такое?! — шикнула я Баэру. — Так не договаривались!

И инстинктивно шагнула назад. Кто его знает, что это за облако! Вдруг из-за него я потеряю возможность… когда-либо общаться с другими мужчинами? Или вообще отрава какая-то?

Молниеносным движением Баэр схватил меня за руку и притянул обратно. Больше не отпускал, сжал, словно в тисках.

И так, практически насильно удерживаемая Темным Недовластелином, я встретила облако своей грудью.

Оно накрыло нас и, похоже, впиталось в кожу — точно не знаю, ничего особенного я не почувствовала.

— А ты что думала, брак будет фиктивный? — усмехнулся Баэр, отпуская мою несчастную помятую конечность. Потом с недовольным видом поглядел на большие часы, что висели на стене. — Я предупреждал: ритуал — настоящий. Теперь ты моя жена…  Святой отец, ты свободен. Грасерия, выдай положенную плату. Потом обустрой Хозяйку. Я — по делам. Возможно, вернусь к ужину. Если нет — ешьте без меня.

И, как деловой и очень сердитый глава семейства, направился к выходу.

«А поцеловать?» — вспомнился мне анекдот.

Впрочем (любимое словечко Темного, кстати!)… фиг ему с маслом, а не поцеловать! Фиг ему — этому нахалу и грубияну.

Несколько мгновений я растерянно стояла одна в центре зала, глядя, как Грасерия с улыбкой отсчитывает священнику золотые монеты, а он деловито кивает.

И тут мне в голову пришла одна идея… Немного шальная, должно быть.

Хватит теряться, Ника! Тебя назначили Хозяйкой — а хозяйка подчас главнее даже хозяина!

С величественной улыбкой я поглядела на священника:

— Святой отец, благодарю за бракосочетание, — и перевела взгляд на служанку. — Грасерия, а скажи-ка мне, в отсутствие господина Темного кто главный у нас в доме?

И Грасерия едва заметно побледнела.

Глава 3. Сразу после свадьбы

Священник тоже в изумлении поглядел на меня. Видимо, новоявленная Хозяйка и в его глазах была почти неодушевленным предметом.

— Ах, госпожа Хозяйка! — нашлась Грасерия. — Ну конечно же, вы! В нашем доме лишь господин Темный главнее вас! Просто пока вы не прошли полную инициацию, и у вас нет полных навыков, я осмелилась взять на себя…

— Это ты зря, — небрежно-строго бросила ей я, от чего лицо девушки-старушки совсем вытянулось в изумлении. — Если я главная — значит, главная. И сейчас, — я улыбнулась священнику, на этот раз просто мило, — приглашаю вас, святой отец… простите, не знаю вашего имени…

— Отец Ростиклав, — изумленно-обрадованно сообщил священник. Видимо, прежде его именем никто из обитателей Темного имения не поинтересовался.

— …отец Ростиклав, приглашаю отобедать со мной. Я точно не знаю, но уверена, кухня Его Темнейшества отменная. Не правда ли, Грасерия?

Священник вообще-то был упитанный, явно любитель жизненных удовольствий. Должен согласиться. Грасерия — кремень. А вот от него я могу узнать что-нибудь полезное. Наверняка разговорится за трапезой и сболтнет что-нибудь лишнее.

И верно, отец Ростиклав смущенно опустил глаза:

— Такая честь для меня, Хозяйка Вероника. Насколько я знаю, еще ни один из скромных служителей Божьих, венчавших Темного Владыку, не удостаивался чести принять пищу с ним или его супругой… Я смогу рассказывать об этом детям, если Бог пошлет мне их…

— Но госпожа Вероника! — всплеснула руками Грасерия. — Никто из Хозяек еще не делал подобного! Я даже представить не могу, чем это может закончиться! И… это ведь может не понравиться господину Темному…

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — назидательно сообщила ей я. — А что касается господина Темного… Он ведь не отдавал распоряжения, чтобы мы не обедали все вместе? Нет. А что не запрещено — то разрешено. Если что — ответственность я беру на себя. Прошу, отец Ростиклав… Грасерия, проводи нас в столовую.

Грасерия опять всплеснула руками, потом все же надела на лицо улыбку:

— Прошу вас, госпожа Вероника, прошу вас, святой отец.

— Сделай, пожалуйста, так, чтобы ему и верно было о чем рассказывать детям, — шепнула я ей, проходя мимо.

***

Наверное, у Грасерии имелась скатерть-самобранка, потому что, когда она привела нас в столовую, там уже все было накрыто. Столовая была, конечно, тоже мрачная и интересная. На бордовой скатерти резвились черные пантеры, а на темно-синих стенах сияли кроваво-красные звезды. Не уверена, что все это способствует пищеварению, но выглядело весьма изысканно и необычно.

Блюд было сколько угодно, все красиво сервировано. Мясо соседствовало с темными овощами, а из салатов торчали ложки из черненого (по-видимому) серебра.

— Грасерия, передай благодарность нашему повару. Отец Ростиклав, присаживайтесь, — по-королевски улыбнулась я. Надеялась при этом, что не переигрываю. Цели испортить отношения с Грасерией у меня нет, лишь некоторое желание поставить ее на место. Ну, и охмурить святого отца, чтобы он мне побольше рассказал об этом мире.

— У нас нет повара, я все делаю сама, моя госпожа. Ах, разве доверила бы я какому-то пришлому повару творить пищу для моих господ! — ответила Грасерия и быстренько принесла второй набор столовых приборов, ведь прежде было накрыто на одну персону — видимо, на меня.

Потом она с сомнением поглядела на нас с Ростиклавом. Похоже, статус прислуги запрещал ей обедать с господами. Но и оставлять меня наедине с болтливым священником ей не хотелось.

Я решила помочь несчастной.

— Можешь оставить нас, Грасерия. Если что-нибудь потребуется — я позову, — улыбнулась я ей.

Грасерия в очередной раз всплеснула руками и что-то буркнула. До меня донеслось: «…ка!». Но ослушаться она не посмела и скрылась за дверью.

Что она будет подслушивать, я не сомневалась. Но когда ее нет, по-всякому смогу говорить свободнее.

Правда, первое время мы со святым отцом просто ели. Он и верно оказался любителем пищевых излишеств. А я, как оказалось, сильно проголодалась.

Так что единственное, что он говорил, было:

— Ммм… Потрясающе… Ах, какие изысканные блюда! Мы в нашей деревне и не знаем такого! Кто бы мог подумать, что я…

А когда мы более-менее насытились, я решила начать с самого актуального:

— Отец Ростиклав, я знаю еще не все обычаи вашего прекрасного мира… Скажите, это облако, что вы напустили на нас с господином Темным — это какая-то гарантия супружеской верности? Признаюсь, в моем мире такого не было…

Ростиклав довольно вытер салфеткой пухлые губы.

— Вы о «духе единения», как я понимаю, — важно произнес он. — Даровать его брачующимся — возможность, данная Единым Его служителям. Ну да. Оно не гарантирует, что измены не будет. Но если таковая случится, то вы ощутите это. Если вы измените господину Темному — он тут же почувствует это. И если он изменит вам — вы ощутите… если, конечно, прежде была проведена консумация по всем правилам. К тому же «дух единения» дарует паре определенное единство. Энергетическое, можно сказать. Так, если вашему супругу будет грозить опасность, вы можете даже на расстоянии поделиться с ним вашей силой. И он с вами. Великий дар Творца тем, кто желает прожить жизнь вместе… Эх, однажды и я заключу брак с моей милой Корсеткой!

— Искренне желаю вам этого, — светским тоном ответила я. — Скажите, а разводы в вашем мире бывают? В моем мире, если брачующиеся не подошли друг другу, то могут расторгнуть свою связь. А у вас?

— У нас, госпожа моя, Храм Единого не одобряет подобное. Ибо велено супругам жить в терпении и прощать друг другу неровности характера. Но ежели терпения не хватило, то следует подать прошение к Верховному священнику Гортамиера. Ежели он сочтет брак ошибкой, то нужно прибыть к нему на прием, он сможет расторгнуть союз и лишить «духа единения». А по правде, моя госпожа, — священник доверительно наклонился ко мне, — это просто очень дорого стоит. К прошению нужно приложить солидную сумму денег. Поэтому лишь самые богатые люди могут позволить себе разводиться. Мы в нашей деревне женимся раз и навсегда…

— А если мы с господином Темным… — начала я.

— Ах! — святой отец замахал руками не хуже Грасерии. — Даже не думайте об этом! Ваш союз с Его Темнейшеством и Садом Тьмы нерасторжим до самой вашей смерти! В любом случае… даже Верховный не возьмется расторгнуть ваш брак, опасаясь гнева Темного!

— Понятно. А если Темный подаст на развод, а не Хозяйка? — не сдавалась я.

— Хм… — священник почесал подбородок. — По правде, такого никогда не было. Я не знаю. Госпожа Вероника, я теряюсь, что ответить вам, ведь я просто деревенский священник, многого не знаю и не понимаю… И для меня такая честь хотя бы мельком прикоснуться к величию Тьмы, недоступной для простых смертных!

— Да, кстати, — продолжила допрос я. — Скажите, а имения Тьмы насколько далеко простираются? Вы ведь живете на нашей территории?

Отец Ростиклав поглядел на меня растерянно, видимо, я спросила о чем-то «очевидном».

— Возможно, вы не поняли… — очень осторожно произнес он. — Я живу в простой деревне. На… Светлых землях. Просто она граничит с имением Тьмы.

— Хм… То есть дом и Сад господина Баэра располагаются на самой границе?

— Ну да… можно и так сказать. Просто это не совсем граница…

— А сколько еще в мире Темных? Сколько Светлых? Я имею в виду тех, кто наделен силой, конечно…

Ростиклав совсем опешил.

— Ах, вы, выходит, не знаете… — произнес он после длительного молчания под моим пытающим взглядом. — В мире лишь один Темный — ваш супруг. И один Сад Тьмы. Лишь небольшой участок земли вокруг остался в руках Тьмы, когда…

И замолчал.

«Я не Властелин», — эхом пронеслись у меня в голове слова Баэра. И его… горечь по этому поводу.

Ах, вот в чем дело!

— То есть все остальное захвачено Светом?! — резко спросила я у святого отца.

— Ну, можно и так сказать… — пробубнил Ростиклав. — Но вы не подумайте, Свет и Тьма равны перед Единым! Я искренне верю в это… И вообще полагаю, что во времена Полного баланса мир жил лучше… Ах, какие, должно быть, времена были! Прошу, не карайте меня! Я вовсе не на их стороне…

— А на чьей же? — прищурив глаза, спросила я.

В тот момент я вдруг испытала искреннюю горечь за силу, к которой оказалась причастна в этом мире. За Тьму, то есть. И можете говорить, что я перешла на Темную сторону. Перешла, да. Всегда ведь хочется поддержать обездоленных.

— Я… я… — пролепетал священник. — На стороне Единого! На стороне баланса! Ведь Бог в своей милости сотворил обе первичные силы, и ни одна из них…

— Вот именно — ни одна из них не должна быть сильнее другой! Ни одна из них не должна быть угнетаема. А в вашем мире какой-то беспредел! Обычно борются с Тьмой, что пытается поглотить весь мир. Так в книгах бывает. Да и в жизни очень на это похоже… А у вас все наоборот! Свет захватил, похоже, весь мир. А нас… загнал в угол! Так, отец Ростиклав, будьте так любезны, расскажите-ка мне, как вы до подобного докатились.

— Ах… Вы были так добры ко мне… — прошептал он. — Но я не смею… Мне, по правде, нужно откланяться…

И тут он наклонился ко мне и очень тихо произнес:

— Я не смею рассказывать вам. Вы же понимаете — меня ждет либо гнев господина Темного, либо гнев наших властей, мол, я потворствовал Тьме. Но… я дам вам совет. Говорят, в особняке Его Темнейшества прекрасная библиотека. И наверняка в ней хранятся книги, запрещенные в Светлых землях. Найдите книгу Боремеля Остина «О первичном балансе и его крушении». А сейчас позвольте откланяться! — это он произнес уже громко и встал.

Я вздохнула. Ну что же, можно, конечно, пытать его дальше. Но я тоже не желаю, чтобы неплохого, в сущности, толстяка постигла какая-нибудь страшная участь. Я проводила его до выхода, еще раз выслушала совет по поводу книги. И вернулась в столовую, потому что, ошарашенная новостями, не знала, куда еще пойти.

Спустя пару минут тихо, как мышка, вошла Грасерия. И, не спрашивая разрешения, села на стул. Сложила руки на коленях и очень грустно посмотрела на меня. В тот миг я увидела в ее глазах очень древнюю усталую женщину, которой она на самом деле и являлась.

— Получили, что хотели, госпожа моя? — без своей обычной восторженности спросила она.

— Не все, конечно, но получила, — вздохнула я. — Донесешь Темному?

— Нет, — отрицательно покачала головой она. — Не донесу.

— Почему? Ты ведь на его стороне.

— Нет, — снова покачала головой она. — Я не на его стороне. Я на стороне Тьмы. Поэтому не донесу. Вы — настоящая Хозяйка. Такой еще не было.

— Тогда расскажи мне всю правду. Например, кто такая ты на самом деле. Кто такой Баэр. Что такое тут случилось…

— Все не расскажу. Например, кто я такая на самом деле. Кто такой Баэр. И что здесь случилось — тоже. А вот как все обстоит сейчас — расскажу.

***

Около полуночи я лежала в постели — той самой, в которой проснулась этим утром. То есть — в спальне Хозяйки. На этот раз я была весьма дотошна и допросила Грасерию на тему стирки белья после смерти старой Хозяйки. По поводу дезинфекции одежды и прочего в этом духе.

Грасерия продолжала меня уважать и заверила, что все постирано, да и дезинфекция проведена — магическими методами Тьмы. С тех пор, как я показала себя «властной дамой» и допросила священника, загадочная служанка вела себя со мной прекрасно.

Почти перестала «щебетать» (то есть притворяться восторженной дурой), провела мне экскурсию по дому. Я хотела сразу и в Саду погулять (нужно же осваивать свои новые имения!), но она предупредила, что не стоит, пока не пройдена полная инициация. Сад может среагировать на меня агрессивно…

А вот ничего особенного нового хитрая девчушка-старушка не рассказала, хоть и обещала. В основном она лишь расширила мои знания о том, как Свет угнетает Тьму.

— Они ненавидят нас и боятся. Боятся — и поэтому ненавидят. По двум причинам, — эхом звучал у меня в ушах ее голос. — Во-первых, когда-то маги Тьмы были намного могущественнее. И они боятся, что если их станет больше, то они захватят весь мир. А во-вторых, они приравняли Тьму ко злу. Нет, конечно, они не могут внести изменения в религиозную доктрину, прописать, что Тьма — зло и подлежит уничтожению. В религии и умах обычных людей мы по-прежнему равны. Но вся Светлая верхушка негласно проповедует подобную ерунду!

— А что, Тьма — не равно зло? — осведомилась я.

Вообще понять этих Светлых можно. Действительно Свет как-то автоматически ассоциируется с добром, а Тьма — со злом.

— О нет, конечно же, госпожа моя! — возмутилась Грасерия. И загадочно понизила голос: — Тьма — это тайное знание, это особая энергия и особая магия. Это загадка, тайна и наслаждение. Это ночь вместо дня, это бесконечная бездна, в которой есть все.

— Все равно не понимаю, — пожала плечами я.

Хоть вообще-то интуитивно ощущала то, что Грасерия хочет сказать. Какая-то первичная темная стихия, которая не добрая и не злая. Загадочная и непонятная.

В общем, найти четкого ответа на философский вопрос, что такое Тьма и чем она отличается от зла, мне не удалось. А Грасерия закончила на весьма интересной фразе:

— Они не могут уничтожить нас, не могут полностью лишить Тьму силы. Мы нужны им. Но они ограничили наши владения этим клочком земли. А господину Темному приходится держать с ними нейтралитет. Ведь мы живем, пока мы нужны им, и они позволяют нам жить.

— Неприятненько, — заметила я. — А зачем, собственно, мы им нужны?

— Ах, госпожа моя, уверена, господин Темный однажды вам все расскажет! Вы такая умная! Вы такая хозяйственная! Он обязательно оценит и поделится с вами всем — как не делился ни с одной из ваших предшественниц.

— Так и стукнула бы тебя — за то, что опять прикидываешься восторженной дурочкой! Я же понимаю, Грас, что у тебя сотни лет за спиной. Умом и хитростью ты дашь фору любой вроде меня.

— Ах, госпожа… Мне так лестно! Так приятно, что вы оценили меня… Но нет… Вы просто еще не знаете своей силы.

— А господин Темный пытался как-то изменить ситуацию? Может, взять несколько учеников, обучить Тьме… Нарастить силу… А потом выдвинуть свои требования местным властям.

Грасерия очень странно поглядела на меня. Искоса, оценивающе.

— Невозможно. Ему запрещено учить Темным искусствам. В этом мире позволено жить лишь одному Темному магу.

— Ну… — протянула я. — Как-то все слишком безнадежно. Уверена, тут может быть выход!

— Госпожа, возможно, вместе с господином Темным вы найдете его… Я всего лишь служанка в вашем доме.

Больше ничего вытянуть из нее не удалось, Грас снова надела маску юной дурочки и, кажется, снимать ее не собиралась.

А еще я решила, что Грасерия рассказывает мне ровно то, что ей выгодно. Сама ведь сказала, что она — на стороне Тьмы. Значит, ей выгодно, чтобы Тьма обрела еще одного сторонника — меня. Вот и расписывает, какая Тьма несчастная, как светлые гады ее угнетают! Вызывает во мне здоровое негодование и желание помочь обездоленным.

Так что не стоит торопиться с переходом на Темную сторону! Сначала я должна полностью убедиться, что Тьма — не есть зло. Потому что перейти на сторону Тьмы — даже интересно. А вот переходить на сторону зла я не собираюсь. Все равно не получится. Вот прямо нутром чувствую, что злодейки с большой буквы «З» из меня не получится.

В отличие от Баэра. Который не только Темный, но и злой. Глядя на него, как раз и кажется, что Тьма — это зло. Может, Тьма просто выбрала не того пиарщика, чтобы представлять себя в этом мире? Или Грасерия обманывает меня…

В общем, я лежала в кровати, а в голове мелькали впечатления и вопросы. Иногда сердце начинало ныть, что я где-то далеко, и Ксюшка (дочка моя) наверняка уже ищет меня, волнуется, ведь сегодня мы должны были с ней погулять в парке и посидеть в кафе. Она даже хотела представить мне своего нового кавалера, «хорошего и надежного, мамочка, не такого разгильдяя, как Сашка, он тебе понравится!».

Проклятье! Да какие Свет и Тьма, если из-за всей этой катавасии я не увижу нового парня своей дочери! Чтоб им всем пусто было…

А вдруг парень — идиот безответственный, а моя ласточка в силу молодости не понимает этого? Как все мамаши, я не особо брала в расчет, что сама я в возрасте своей дочери уже была ее мамой.

В общем, я думала о чем угодно, кроме того, о чем следовало думать. То есть — о консумации.

Как ни странно, почувствовав себя хозяйкой в доме, я почти полностью успокоилась на этот счет.

Мы ведь договорились с Баэром? Договорились. На ужин он не пришел…

Видимо, решил, что сегодня ему точно не обломится.

Или просто занят.

Может, он уже и магию какую-то применил, чтобы я не померла от отсутствия столь необходимой здесь интимной близости…

Но не тут-то было!

«Умная» Ника рано успокоилась.

Неожиданно дверь в мою спальню беззвучно открылась, и на пороге показалась темная фигура.

Глава 4. Консумация...?

Баэр сделал шаг внутрь и деловито подошел ко мне. Красные лунные лучи (такая тут луна!) высветили его фигуру.

Гад был босой, в облегающих черных штанах и небрежно накинутой расстегнутой рубашке. Красные отсветы гуляли на мускулистой груди — тут точно было чем полюбоваться.

— Извини, не смог вернуться к ужину! — бросил он мне светским тоном.

Явно издевался!

— Ты что здесь делаешь?! Мы же договорились, что консумации не будет! — рявкнула я. — Хочешь, чтобы я подумала, что Темные не могут держать слово?

И натянула одеяло под подбородок, потому что он весьма красноречиво разглядывал мое плечо, вырвавшееся из широкого ворота ночной рубашки. Опять же, будь я лет на пятнадцать моложе — залилась бы краской от такого мужского взгляда.

— Правда? — удивленно поднял брови он. — Я не обещал отменить консумацию. Я обещал, что ничего не будет, если ты не захочешь, супруга моя. А ты разве уверена, что не хочешь?

— Конечно! Убирайся из моей спальни! — жестко отрезала я.

— Точно уверена? — глубоким хриплым шепотом повторил он, в одно движение оказался на кровати и навис надо мной, поставив руки по бокам от моего скрытого одеялом тела.

Горячее дыхание обожгло меня, его губы оказались в опасной близости от моих. Я хотела отодвинуть хотя бы лицо, но…

— Точно уверена? — повторил Темный и тягуче, даже нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке.

Тут-то я и ощутила это… Тело просто изогнуло желанием. Тугой ком молниеносно скрутился внизу живота. Нежное молодое тело каждой клеточкой стремилось к одному — ощутить близость сильного темного мужчины. Оно стонало, жаждало утолить страсть. Раскрыться ему навстречу, отдаться.

Проклятье!

Никогда я не чувствовала такого неконтролируемого желания. Умела расслабиться, отдаться в мужские руки, испытывать наслаждение. Но никогда — совершенно никогда — я не ощущала такого желания, чтобы потерять голову! У меня всегда была красная кнопка «стоп», на которую я могла нажать по своему решению.

Только что-то, похоже, кнопочка-то сломалась…

— Ты… гад… Ты заколдовал меня! — прошептала я в его губы.

А в следующий миг эти твердые горячие губы накрыли мои.

То, что произошло дальше, было и прекрасно, и ужасно одновременно.

Прекрасна была сама близость — в самом простом физическом ее понимании. Мое помолодевшее тело просто сошло с ума. Сплеталось с мощным смуглым телом Темного, устремлялось к нему, открывалось ему. Руки сами собой закапывались в густые длинные волосы, а от каждого его прикосновения во мне рождалось сладкое темное безумие.

Хотелось ближе, еще ближе…

Ужасно же было то, что мой разум желал одного – как-то вырваться, орать, что я не хочу, что мне это не нужно. Что я в жизни не думала о близости с таким жестким гадом-обманщиком! Но тело не слушалось разума. Хуже того — какая-то небольшая часть души не слушалась тоже. Ей нравилось то, что происходило. Словно бы где-то в глубине меня притаилось темное озеро, обычно незаметное и спокойное, но теперь настал его час: оно забурлило и грозило выйти из берегов.

Вместо криков сопротивления с моих губ неконтролируемо срывались стоны, а руки лишь сильнее притягивали врага. Все ближе, ближе…

Нужно отдать должное этому гаду. Любовником он, похоже, был отличным. Его явно трясло от желания — ну да, девушкой-то я стала хоть куда (да и до омоложения была вполне ничего!) — но он не проявил особой грубости. Лишь страсть. Он явно наслаждался не только самим актом близости, но и ласками. Ласкал мое тело и страстно, и даже нежно. Может, просто у него давно не было близости, ведь вряд ли от спал с моей предшественницей, когда она состарилась и дышала на ладан. Соскучился, гад, по молодому женскому телу.

А в момент, когда мир взорвался сладчайшей искрометной тьмой, я совсем потерялась. Волны не сходили на нет, продолжались, словно я падала все глубже в бездну наслаждения.

Не сразу очнулась и когда все закончилось. Неконтролируемое наслаждение не желало отпускать.

А когда все же очнулась, обнаружила себя в совершенно неподобающей ситуации!

Моя голова покоилась на мускулистой груди Темного гада. Он крепко прижимал меня к себе и одновременно с некоторой даже нежностью перебирал мои роскошные волосы.

Да чтоб ему!

— Очнулась? — услышала я над самым ухом бархатный шепот. — Отдохни немного, потом повторим.

— Что-о-о?! — тут же взвилась я и усилием воли разогнала сладкую негу, что охватила тело.

Не знаю, уж каким усилием, но мне удалось выскочить из его объятий. Я села на кровати, мечтая об одном — прибить Темного. Хотя… он будет прав в одном. Настоящего физического насилия не было. Формально он меня не насиловал и не обманывал.

И все же насилие было. Колдовское. И ощущение было, как будто… я сама изнасиловала себя. Мое тело изнасиловало мой разум и душу!

— Убирайся. Видеть тебя не хочу. Никогда, — сквозь зубы кинула я Темному.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось? Не думал, что ты склонна к такой дешевой жеманности, — удивленно поднял брови Темный.

Тьфу! Видеть его не могу! Чтоб он провалился в самую глубокую бездну, в которой его же Тьма его и пожрет!

— Ты заколдовал меня. Обманул. Сказал, что ничего не будет, если я не захочу. И сделал так, что я захотела. Не знаю уж, каким темным и подлым колдовством. Я. Не прощу. Тебе. Этого. Обмана, — как можно спокойнее, чтобы не показать свою слабость, отчеканила я. — Убирайся.

— Обманул? Заколдовал? — рассмеялся Темный, поднимаясь с кровати. Голый и прекрасный физически. И столь же мерзкий морально. — Ты теперь тоже… посвящена Тьме. В тебе не будет истинной силы Темного. Но кое-что ты можешь уже сейчас почувствовать, супружница моя, — к моему удивлению, он принялся натягивать штаны. — Прислушайся к себе. Ты теперь можешь отличить правду от лжи. Я. Не воздействовал. На тебя. Магией. Это ты меня так захотела, что не смогла устоять.

С ледяным холодом я поглядела на него. И вдруг… непонятно как, но поняла, что, каким бы он не был — сейчас он говорит правду. Он не привораживал меня — так это, кажется, называется? Не воздействовал магией, чтобы вызывать во мне подобное влечение.

Но тогда это значит…

Я невольно опустила глаза. Кошмар какой-то! Узнать о себе подобное — что ты темная, не контролирующая себя, похотливая — было отвратительным, воистину Темным чувством!

— Впрочем, полагаю, тебе и верно нужно побыть одной, — словно бы непринужденно бросил гад. — Моя спальня по соседству. Обращайся, если заскучаешь. Мне понравилось.

И спокойненько так проследовал к выходу.

— Я тебе все равно не верю! — бросила я.

Он остановился у самой двери:

— Теперь ты знаешь, как это ощущается — правда или ложь. Так что понимаешь: я знаю, что ты мне поверила. Потому что это — правда. Мы, Темные, исполнены страсти… Ммм…

Очень хотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Но под рукой была лишь подушка. И унижаться до этого «комариного укуса» я не стала.

— Ты еще здесь? — бросила я. — Кажется, я сказала тебе убираться. Поверь, я разберусь с самой собой. На повторение не рассчитывай. И желательно — не попадайся мне на глаза. Отныне тебя для меня — просто нет.

— Посмотрим! — весело расхохотался гад.

И вышел, слегка хлопнув дверью.

А я так и осталась сидеть на кровати голая. Какая-то противная самой себе. Неужели все так и есть? Я, нормальная женщина, никогда не страдавшая неконтролируемой похотью, не смогла устоять перед физическим влечением?

Значит, они правы! Этот Темный гад и Грасерия. Я действительно несу в себе Тьму. Вот такую Тьму — тьму страстного желания, презирающего голос разума и… нравственности (да, именно так, потому что безнравственно отдаваться такому мужчине!).

И эта Тьма во мне сегодня изнасиловала все остальную, светлую часть меня…

Не зная, что делать, как жить с этим осознанием, я решила поплакать. Именно так — решила. Потому что вообще-то плачу очень редко. Не в моем характере. Но знаю, что иногда это просто необходимо.

Лучше я порыдаю сейчас, наедине с собой, чем потом дам слабину при этом гаде. Или при его непонятной служанке, которая, может, и не лучше (просто хитрее!).

В общем, я уткнулась лицом в руки и зарыдала, выпуская из себя все. И отвратительное осознание, и бессилие перед темными силами, и разлуку с дочерью (почти невыносимую!).

И рыдала я уже достаточно долго, когда вдруг услышала незнакомый мужской голос. Глубокий, приятный, при этом — немного лукавый:

— Заканчивай убиваться, а? Ты ни в чем не виновата. Тебя правда принудили. Просто не он.

Слезы остановились одним махом. Шмыгнув носом, я резко подняла взгляд.

На подоконнике, подперев голову одной рукой, возлежал очень симпатичный и действительно совершенно мне незнакомый молодой человек.

Стройный, но крепкий. На нем тоже была темная рубашка, и тоже расстегнута. Принято тут так, что ли? И надо сказать, что грудь и пресс могли соперничать с таковыми Темного гада. Просто парень был в целом стройнее, поэтому не смотрелся таким уж здоровяком и прекрасно помещался на широком и длинном подоконнике.

Цвет волос в красном свете луны определялся плохо, я лишь поняла, что они темные, но не черные. Темный шатен, видимо. Красиво и задорно зачесаны назад. Черты лица — строгие и мужественные, но не такие скульптурные, как у выше обозначенного гада. Таинственный незнакомец выглядел более открытым, каким-то более… нормальным, что ли. Хотя, уверена, на его счету немало разбитых девичьих сердец. Красавчик еще тот! И лукавый хитрец, похоже.

Я так опешила от его фразы про «тебя принудили, просто не он», что даже забыла обомлеть и испугаться неизвестного мужчины в моей спальне. Кстати, что интересно, окно было полностью закрыто. Как он сюда попал, вообще непонятно! Может, призрак? Но никаких признаков расплывчатости в нем не наблюдалось. Выглядел совершенно осязаемым. Или хорошо маскировался!

Вот я и ляпнула в первую очередь то, что было самым актуальным для меня:

— А как тогда принудил, если не он?

Словно было совершенно нормальным, что этот неизвестный без паспорта сидит на моем подоконнике. И знает о том, что со мной случилось и что меня волнует.

— А ты сама подумай, кто еще мог это сделать? — лукаво улыбнулся парень. — Прикройся, кстати, пока гадаешь. Я уже налюбовался на тебя. А я, видишь ли, мужчина из плоти и крови, хоть это, может, тебе пока не очевидно…

…Улыбка, кстати, классная, хоть и кривоватая. Так улыбаются люди, которые хорошо понимают юмор и иронию. А это всегда плюс балл в моих глазах.

— Грасерия?! — жестко бросила я, одновременно, натягивая на себя одеяло. Внезапно осознала, что я и верно голая. А таинственный незнакомец на меня смотрел! Не без мужских эмоций причем!

А Грасерию я просто прибью, если это она. Кем бы она ни была — просто прибью. Например, сковородкой. Кто сказал, что нельзя использовать сковородку против женщин?

— Да нет, зачем ей, — поморщился парень в ответ.

— Тогда не знаю! — раздраженно ответила я. И тут меня осенило: — Ты, что ли, не-знаю-как-тебя-по-имени-отчеству?!

— Не знаешь чего? — с интересом поглядел на меня он.

— Ты, говорю, наколдовал?! — прорычала я. — Отвечай!

А что? Вполне логично! Может, у него заговор с Темным. Этот неизвестный делает приворот, Темный остается как бы «чист». И в знак благодарности оказывает ему какую-нибудь темную услугу.

Парень с насмешкой смерил меня новым взглядом и… от души расхохотался. Да так заливисто, что я невольно тоже улыбнулась. А логичная версия внезапно показалась смешной и глупой.

— Слушай, версия, конечно, интересная. Мыслишь оригинально! — сказал он, отсмеявшись и смахнув выступившую от смеха слезу. — Но нет. Зачем мне помогать Темному, сама подумай?

— А я не знаю, — ехидно улыбнулась ему я. — Я же не знаю, кто ты такой. И, судя по всему, сообщить об этом ты не горишь желанием. Как все вы тут. Может, ты вообще местный домовой и во всем покорен воле этого гада.

— Ага, так покорен, что сижу в спальне его жены сразу после вашей первой брачной ночи, хм! — хмыкнул. Привстал и сел на подоконнике, начал болтать ногами. — Кстати, а домовой — это кто?

— Это такая нечисть в моем мире. Живет в домах, иногда по хозяйству помогает, а иногда — гадит всячески, — назидательно произнесла я.

По правде, диалог с непонятным парнем сильно поднял настроение. И напрочь отвлек от убийственных переживаний.

— Нечисть? Что это? — с искренним интересом спросил он и наклонился в мою сторону.

— Ну… Это дети Тьмы так у нас называются… — подумав, сообщила я.

— А-а… Нет, я не домовой. Я здесь не живу, — сообщил он. — Но с этого места поподробнее! Расскажи-ка мне о своем мире! Очень интересно!

— Вот уж нет! — рассмеялась я. — Сперва скажи, кто устроил мне бурную ночь с Темным гадом! Потом — кто ты такой и что делаешь в моей спальне. А потом… может быть… — я загадочно понизила голос.

— Хм… — задумчиво произнес он и не менее задумчиво поболтал ногами. — Сказать, кто тебя приворожил, конечно, могу. Но давай ты еще попробуешь догадаться? Ты знаешь теперь, что Темный отличает правду от лжи. Вот захочешь ты ему тыкнуть его обманом подлючим, а он и спросит, откуда ты узнала. Ты ответишь, что «догадалась». Но он поймет, что это ложь. А я вовсе не хочу, чтобы он узнал, что я был здесь. При прочих равных… у него есть способы закрыть мне сюда двери. Так что лучше будет, если ты сама догадаешься.

«Ага, — подумала я. — Отлично! Не исключено, что удастся сделать из этого незнакомца хотя бы источник информации. А может, и помощника! Я уже знаю два его слабых места».

Первое — ему почему-то интересно знать про мой мир.

Второе — он хочет, чтоб я сохранила его визит в тайне. Он тут неофициально. И явно не на стороне Темного (а это очень круто!). Может быть — даже не на стороне Тьмы. И все это можно всячески использовать в моих интересах…

— Ты прав, — сказала я вслух под его изучающим заинтересованным взглядом. — Попробую угадать. А ты говори — да или нет. Только честно. И дай подсказку. А то всех знакомых мне личностей я уже перечислила.

— Подсказку…. — задумчиво поднял глаза к потолку. — Ну… это же очевидно, Хозяюшка! Неужели самой в голову не приходит?! Подумай, кому выгодно, чтобы ты прошла консумацию и осталась здесь. И… к кому еще ты здесь испытываешь невольное влечение…

— Что-о-о?! — изумилась я, машинально отпустила край одеяла, и оно рухнуло на кровать, обнажив меня по пояс. — Сад,что ли?!

— Ну, конечно! — обрадовался незнакомец. — Сад призывает Хозяйку по своему выбору. Значит, она ему более-менее нравится. И ему нужна. Вот он и делает так, чтобы консумация с гарантией произошла. А то, знаешь, хозяйка ведь и девой невинной может оказаться, начнет артачиться в последний момент из-за этого — даже если жить хочет! Напугается там чего-то, как вы, девицы, пугаетесь. А Темный знает об этой проделке Сада. Так он, как я понял, обещал тебе, что насилия от него не будет, и консумироваться вы будете, лишь если ты захочешь. И не соврал. Обманул куда тоньше — ведь он-то знал, что сделает Сад!

— Паразит!!! — прорычала я. При этом я под одеялом натягивала на себя ночную рубашку, чтобы избавиться от проблем со своей наготой.

— Кто? — с интересом, наклонив голову на бок, спросил ночной гость. — Темный или Сад?

— Оба! — рявкнула в ответ. — Но я не понимаю! Сад ведь не личность! Как он может «думать» и принимать такие решения…

— Ну… Я бы не сказал, что личности у него нет. Тут, знаешь, у всего есть личность. Может, не такая, как ты или я, но есть. Так что Сад вполне научился думать за годы «службы». В общем, я тебе рассказал. Теперь твоя очередь. Давай, расскажи мне, на что похож твой мир, как вы там живете… — жадно закончил он.

— А тебе зачем? — ехидно спросила я.

— Научный интерес, — пожал плечами. — У нас тут, видишь ли, нет других пришельцев из иных миров. Только ты. Лишь сами Свет и Тьма имеют силу призывать созданий других миров. Но Свет этим не занимается… А возможность Тьмы как бы отдана Саду. Я тебе помог, между прочим. Комплекс вины твой снял. Так что расскажи мне! Жалко тебе, что ли?

— Нет, — улыбнулась я. — Сперва представься, скажи, кто ты такой. И что там за научный интерес. Должна же я знать, с кем разговариваю!

— Майдор мое имя, — улыбнулся он в ответ. Слез с подоконника, снял воображаемую шляпу и помахал ею в воздухе, изображая шутливый реверанс. Залез обратно на подоконник. — А как зовут прекрасную Хозяюшку?

— Вероника, очень приятно. Извини, книксен или как это называется — не могу. Ты ведь просил прикрыться.

А рубашка была полупрозрачная — одно название!

— Ну вот, познакомились. Давай рассказывай!

— Нет. Хочу знать, кто ты такой. Имени недостаточно, — сладко-ехидно улыбнулась.

— Да что же такое! — наигранно возмутился Майдор. — А тебе не все равно? Довольно того, что я твой ночной гость, коему ведомы многие пути! — сказано это было шутливо-пафосным тоном, примерно как известное «Я — ужас, летящий на крыльях ночи! Я черный плащ!».

Не удержалась — искренне рассмеялась. А Майдор продолжил:

— Ладно, я понял, тебя так просто не проведешь. Хм… интересно, Сад сам-то понял, кого вызвал? Это я про твой интеллект. В общем, давай так. Предлагаю тебе сделку. Ты не пытаешь меня вопросами о том, кто я такой, как сюда попадаю и всякие «чего тебе на самом деле нужно». Чего нужно — уже сказал, узнать про твой мир хочу. И это правда, сама почувствуй, разрешаю. А кто я — может, скажу однажды, если понадобится… Для тебя ведь это вопрос чистого любопытства, а практического значения не имеет. Итак… Ты не рассказываешь Темному и служанке о моих визитах. И рассказываешь мне о своем мире. Все, что можешь. Нужные вопросы я задам. В свою очередь я… Информация в обмен на информацию. Расскажу тебе об этом мире. А то они еще долго могут тебя за нос водить. Обычно Хозяйки так всей правды и не узнают. Или ею не интересуются. А я тебе расскажу, как мир наш устроен, о первичном балансе Света и Тьмы и его крушении… — он понизил голос, сделал его соблазняющим шепотом.

Ну что же… победа неполная. Но вообще-то он сам предложил мне то же самое, что хотела предложить я!

— Ну-у… — протянула я, решив немного набить себе цену. — Мне вообще-то тут порекомендовали взять книжечку в библиотеке — которой все это написано. Зачем мне мучиться недосыпом от твоих визитов?

— Ха! А в библиотеку ты как попадешь? Дверь там массивная, нахрапом не проберешься. А ключи у Темного и у служанки. Вряд ли они их тебе дадут. А воровать ты вряд ли умеешь. Хозяюшек в библиотеку обычно не пускают. Доставка книг осуществляется прямо в кабинет Хозяйки — и под четкой цензурой господина Темного. Так что я для тебя — бесценный источник информации, единственный шанс узнать всю правду. Впрочем… не хочешь — как хочешь… — Майдор картинно поднял глаза вверх и слегка надул губы.

«Ох, а Хозяек и верно держат за дур, — подумалось мне. — Конечно, есть шанс, что со мной будет по-другому. Хотя бы со стороны Грасерии, она ведь назвала меня «настоящей Хозяйкой». Может, согласится расширить мой кругозор через библиотеку. Но гарантии нет!»

— Да подожди ты! — рассмеялась я. — Ладно, по рукам. Только у меня к тебе еще одна просьба…

— Какая? — с интересом спросил он.

Глава 5. Продолжение знакомств

Я подумала, как лучше преподнести мою вообще-то весьма экстремальную просьбу. Но решила говорить как есть. Со всеми доводами. Все одно я ничего не понимаю с этим ночным гостем!

— Хочу попросить тебя устроить мне экскурсию по Светлым землям, — сказала я. — Видишь, я не прошу тебя спасти меня, забрать отсюда. Понимаю, ты можешь ответить, что Темный найдет где угодно. Просто хочу посмотреть на что-то еще. Понять, как здесь люди живут, как все устроено. Ты явно обладаешь особой силой, раз смог пробраться в имения Темного. И Темный до сих пор не заметил твоего присутствия! Я уж молчу про закрытое окно…

— Может, я его аккуратно закрыл после своего проникновения, пока ты рыдала, — кривенько усмехнулся Майдор.

— Может быть, — пожала плечами я. — Я не знаю. Но сомневаюсь, что так. В общем, если ты можешь, давай в одну из «наших ночей» ты устроишь мне прогулку за пределами Темных владений? Ну что в этом такого?!

Несколько мгновений пришелец оценивающе глядел на меня, мол, какова наглость! Потом небрежно так потянулся, словно бы хотел размять затекшие члены:

— А я что? Я ничего. Я бы устроил. Только, видишь ли, я-то могу сюда прийти и отсюда уйти. А тебя Сад не выпустит. Даже за ручку я тебя не проведу. И даже если на руках понесу, ничего не выйдет.

— Как это не выпустит?! — изумилась я. Неужели все еще запущеннее, чем я думала? — Ветками за ноги уцепится?

— Именно! — поднял палец вверх Майдор. — И ветками за ноги схватит, и кусты перед тобой вырастут непроходимые — а приказ Хозяюшки тут не поможет. И стену невидимую сделает, если все остальное не поможет. Впрочем, можешь попробовать, — он картинно зевнул. — Прогуляйся и посмотри, что будет. Только потом не жалуйся, что вся исцарапалась.

— И зачем он это делает? — обреченно спросила я.

Стало так тоскливо, безнадежно. Даже лукавая манера Майдора уже не особо веселила.

— Ну как зачем? — хитро улыбнулся он. — А сама-то не догадываешься? Сад призовет новую Хозяйку, если старая умрет. Но пока она жива, только она может поддерживать в нем порядок, только благодаря ей может Сад существовать. А если Хозяйка будет жива, но останется где-нибудь вдалеке от Сада, то что ждет Сад? Правильно — безвременное увядание. Сперва одни растения съедят другие, а потом все пышные заросли просто умрут в хаосе и взаимной вражде. Такова реальность.

Я поежилась. Жутковато. Хозяйка — узница в этом доме и этом Саду. Что интересно, при этом ненавидеть именно сам Сад я не могла. Почему-то легко понимала, что все совершаемое им — просто ради выживания. Эта страсть во время консумации и удерживание Хозяйки… Как бы не со зла, а чтобы выжить.

…Понимала — в отличие от мотивов Темного. Тут мне казалось, что он мог бы вести себя по-другому, куда приятнее. А он просто не хочет!

Видимо, я молчала долго, потому что Майдор вдруг заговорил этаким утешающим тоном:

— Да ты не расстраивайся особо. Все одно ничего не вышло бы. Я же понимаю, что ты задумала. Походить со мной по Светлым землям. А потом самостоятельно разработать какой-нибудь особо изощренный (как вы, дамы, любите) план. И сбежать. Прикинуться деревенщиной какой-нибудь… Только не вышло бы. Если даже Темный не нашел бы тебя — а он бы нашел — то Светлые вычислили бы и выдали.

— А им это зачем?

— Так им же нужна и Тьма, и Сад! Значит, и Хозяйка нужна на своем месте, а не где-нибудь в Светлой деревеньке у ближайшей козы. А зачем и почему нужны, — продолжил он, предвосхищая мой закономерный вопрос, — я тебе расскажу в следующий раз. Мне вообще-то пора, — Майдор театрально глянул на несуществующие часы на запястье.

— Погоди-ка, а кто только что хотел обмениваться информацией?! — возмутилась я.

— Да я бы рад с тобой до утра болтать! Только ждут меня дела важные да неотложные! А еще Темный, обуреваемый страстью к тебе, сейчас пошел колдовать в свою лабораторию. Не хотелось бы его в коридоре встретить! Нужно поспешить!

И он соскочил с подоконника.

— Стой! — крикнула я. — Подожди! Скажи-ка мне, а что, в этом мире вообще нет места, где Тьма или Свет не достанут?

— Ну почему «нет»? — усмехнулся он. — Такое место есть. Страна драконов, где властны лишь сами драконы. Только раньше я женюсь на Хозяйке, чем Хозяйка вроде тебя окажется там!

Рассмеялся, довольный своей шуткой, и… просто исчез.

Не медленно растворился в воздухе, а исчез единомоментно. Был — и не стало.

Несколько мгновений я растерянно моргала глазами.

А потом у меня словно спала пелена…

Я как будто проснулась и вспоминала разговор с ночным гостем, как сон. Нет, не подумала, что мне все приснилось. В том, что он был здесь, мы поговорили и даже договорились, я не сомневалась.

Но ощущение было странное. Как будто я сама вела себя во время общения с ним наполовину во сне. Например, совершенно непонятно, почему я ему как-то… сразу поверила. Почему-то сразу думала, что он не врет. Так во сне ты, бывает, просто знаешь, что вот это так, а это — эдак.

Он подтвердил, что страсть навел на меня Сад — и я поверила сразу. Мне не просто показалось это логичным, я даже сомневаться в этом не стала. То же самое касается всего остального, что он сказал.

Причем да, у меня теперь есть «детектор лжи». Можно было бы предположить, что я верила, потому что он молчал, показывая — лжи нет. Но присутствовало стойкое ощущение, что природа моего доверия к Майдору какая-то другая. А какая — понятия не имею!

И это может оказаться очень опасным.

Я вздохнула. Вообще-то уже очень хотелось спать. Сил не осталось никаких. Но мозг не желал успокоиться и прокручивал уже не события прошедшего дня, а ночную беседу с Майдором.

Неожиданно вспомнилось, как он сказал: «Что мне нужно — уже сказал, узнать про твой мир хочу. И это правда, сама почувствуй, разрешаю…»

Разрешает?! То есть он в тот конкретный момент предлагал мне использовать «детектор лжи», обещал позволить детектору сработать. А в остальные моменты, выходит, он мог дурить мой детектор? Так, что ли?!

Стало очень не по себе.

Я понятия не имею, кто он такой. Про Темного я хотя бы знаю, что он Темный, живет здесь, занимается темной магией, поддерживает имение, ездит по каким-то делам на Светлые земли (очень похоже на это!). То есть что-то знаю, а что-то могу предположить с высокой вероятностью.

А про Майдора я не знаю ничего! Понятия не имею о его возможностях. А они явно на высоте, раз он может незаметно пробраться в имение Тьмы и просто исчезнуть в нужный ему момент! Вдруг он и загипнотизировать может? Вообще мое нынешнее «прозрение» наводило на мысль, что весь наш разговор он как-то на меня воздействовал, не исключено, что вообще погрузил в легкий транс. Ведь я совершенно не испугалась его внезапного появления (при том, что сидела голая и беззащитная!). И — опять же — как-то легко верила всему, что он говорил.

Кстати, уверена, Темный, чья добропорядочность очень под вопросом, меня совершенно не гипнотизировал! Если бы гипнотизировал — наверняка я относилась бы к нему хорошо, с восторгом бегала бы за «господином своим Темнейшим». И не сопротивлялась идеям вроде свадьбы и консумации, сочла бы их за счастье.

В общем, рано верить Майдору! Вдруг и все это про Тьму, Свет и баланс он мне расскажет неправильно? Так что стоит как-то проверить. Хотя бы попробовать пробраться в библиотеку и найти нужную книгу.

Как это сделать, я пока понятия не имела. И гениальных идей что-то не приходило.

В тот момент, в одиночестве, на огромной кровати в чужом мире, мне очень нужно было принять какое-то решение и опереться на него.

И я решила. Никому не верить без оглядки. Осторожно проверять любую информацию. Единственно, кому верить — это себе. Да и то, когда нет подозрений, что меня просто гипнотизируют!

В этом мире нет силы или человека, который был бы на моей стороне. Значит, и мне рано становиться на чью-либо сторону.

Повернулась на бок и, наконец, заснула. Словно провалилась в глубочайшую Тьму, в которой ничего не снилось.

А утром меня разбудил чирикающий голос Грасерии:

— Ах, госпожа Вероника, вы уже так сильно сроднились со Тьмой и перенимаете темные привычки! Вы, должно быть, поздно заснули! Оттого и проспали самое Светлое время — утро! Как истинное дитя Тьмы!

— Чего?! — буркнула я со сна.

Довольная Грас стояла напротив моей кровати с полотенцем в руке. А чуть наискосок висело на вешалке красивое зеленое платье, которое она мне приготовила на сегодня. Вообще полезно иметь камеристку, подумалось мне… На платье не было ни одной складочки, оно выглядело безупречно.

— Госпожа, — Грасерия лукаво наклонила голову. — Ночь — время Тьмы. И Темные любят бодрствовать до первых лучей рассвета, чтобы насладиться своим временем. А спать все утро и начало дня. И вы уже перенимаете наши привычки! Но уже час дня. И господин Темный ждет вас на совместный завтрак.

Я проснулась одним махом.

— А что, обязательно принимать трапезу с господином Темным? — спросила я.

— Госпожа моя, конечно, иногда, как вчера, например, Хозяйке приходится делать это в одиночестве — когда господин Темный в отъезде. Но когда он дома, то это такая добрая темная традиция! Ни одна из Хозяек не нарушала ее. К тому же я даже не знаю, что скажет… или сделает господин Темный, если вы не придете на завтрак. Он сегодня очень не в духе, — Грас опустила глаза и печально вздохнула. — Даже не знаю, почему. Обычно после консумации он полон надежд.

«Ну как почему, — подумалось мне. — Потому, что ночью не получил добавки. А, может, и потому, что я не была в восторге от охватившей меня страсти и не превратилась в его буйную поклонницу».

В общем, в перспективе нужно что-то делать с этой их традицией. Традиции, как известно, меняются. И сегодня мне просто кусок в горло не полезет в присутствии Темного. Но идти на новую прямую конфронтацию сейчас показалось опасным.

Кто знает, чего ожидать от разгневанного Темного, если и у неразгневанного из глаз сочится такая безудержная Тьма?

— Грас, будь другом, сгоняй к нему, скажи, что я не очень здорово себя чувствую. Пусть ест без меня. И вообще, вчера было столько впечатлений, что сегодня я хотела бы отдохнуть в одиночестве.

— Ах, госпожа! — в ужасе воскликнула Грасерия и всплеснула руками. — Но как же так?! Господин Темный вам не поверит — это раз. А во-вторых, сразу после завтрака он в любом случае поведет вас знакомиться с Садом! Сад не может ждать… Если вы действительно себя плохо чувствуете — я немедленно позову господина Темного, он вас вылечит! Медицина Тьмы очень могущественна…

Вот не было печали! Как-то я не подумала, что мире магии болячки лечатся легче. Выходит, на недомогания вроде ПМС даже и ссылаться бесполезно.

— Ладно, — бросила я Грасерии. — Я все поняла. Ты вчера так и не показала — где у меня ванна или душ? В своем мире я мылась по утрам и… это тоже важная традиция! И давай будем действовать быстро. Я не хотела бы растягивать предвкушение этой трапезы, равно как и ее саму.

***

В общем, в чем-то с попаданием мне очень повезло. Могла бы ведь оказаться в мире, где глубокое средневековье, и нет никаких удобств! Дочь рассказывала, так бывает в книгах, хоть и нечасто.

Тут же все было как надо. Нормальный водопровод, а за неприметной дверью обнаружилась шикарная ванна с позолоченными ножками в форме кошачьих лап. Шланг с лейкой, то есть душ, тоже имелся.

Времени на поваляться в ванне не было, так что я приняла душ. Но подумала, что скоро наверстаю упущенное — не полежать в такой ванне просто преступление перед самой собой! К тому же в ванне имелись дырочки, наводившие на мысль о джакузи. Грасерия подтвердила, что это «пузырьки для расслабления». Как это работает без электричества, я могла лишь предполагать. Видимо — приводится в действие магией.

Дальше мы с Грасерией приводили меня в порядок. Сегодняшнее зеленое платье тоже было в пол, узкое, облегающее. А спереди был глубокий вырез, украшенный аппликацией в форме хищных черно-зеленых листьев вроде тех, что я видела из окна. Смотрелось несколько агрессивно, но очень элегантно.

Пользуясь случаем, я в очередной раз пыталась разговорить Грас и выяснить у нее особо животрепещущие моменты. Например… Ведь не ровен час… от Темного чего угодно можно ожидать.

А тело у меня теперь молодое, вероятность зачатия выше!

— Грас, а скажи мне, — словно бы непринужденно спросила я, поправляя волосы перед зеркалом. — А какие у вас есть противозачаточные средства? Признаюсь, сейчас у меня неподходящий день… я не особо волнуюсь. Но на всякий случай хотелось бы знать…

— Ах, госпожа моя Вероника, вы ведь Хозяйка! Вам не стоит беспокоиться. У вас не может быть детей. Сад блокирует вашу способность к зачатию. Ведь если вы будете вынашивать и рожать детей, то ваши силы обратятся к ним. И Сад может завянуть!

«Ох ты как, — сжала кулак я. — Опять выходка Сада!»

Правда, разозлилась не за себя. И не столько на Сад, сколько на всю ситуацию. Ладно я! У меня есть ребенок, пусть и в другом мире. А другие Хозяйки? Наверняка среди них были те, кто никогда не рожал, кому хотелось иметь детей, для кого эта новость — настоящая трагедия.

Да и для меня она была немного похожа на своего рода пощечину.

— К тому же представьте, иначе сколько было бы у нас тут малышей, если бы Хозяйки могли рожать! — продолжила Грасерия. — Ведь с некоторыми господин Темный часто проводил ночи!

— А вот, кстати, — светским тоном спросила я. — А скажи мне, пожалуйста, Темный со всеми Хозяйками при встрече вел себя… несколько пренебрежительно?

Грасерия застыла и в ужасе уставилась на меня. Всплеснула руками. Потом ожила:

— Госпожа, а почему вы спрашиваете? Он вас обидел?

И это «он вас обидел» прозвучало так, словно Грасерия была матерью, прекрасно знающей о непростом характере своего сына и хорошо относящейся к своей невестке.

И тут замерла уже я…

«Как будто была матерью…» — эхом прозвучала в голове эта мысль.

А ведь вполне может быть!

Грасерия — не Хозяйка. Ее способность к зачатию, видимо, не блокируется. И она вчера рассказала мне, что до Баэра был другой Темный. Причем сама Грасерия была тут с самого начала. Может, она жена или любовница первого Темного?! Родила ему сына. А, когда что-то там случилось с первым Темным, воспитала нового — своего сына Баэра.

Это вообще все объясняет! Почему Грасерия живет тут с ним, занимается домом, заботится. Просит «не обижать» его. И возмущается, если ее сыночек сам повел себя как-то совсем уж плохо.

— Грас, он твой сын, что ли? — спросила я. — Так бы сразу и сказала. У меня тоже дочь есть, я знаю, как это, когда взрослый ребенок и с ним всякие… проблемы.

На несколько мгновений Грасерия стала той старой и усталой женщиной, что порой проявлялась в ней. Искоса поглядела на меня…

— Ну, конечно же, он мне как сын, — наконец ответила она. — Я ведь все время рядом! И вы, Хозяйки, мне как дочки становитесь!

«Ох, — подумала я. — Не сын, значит. Если не врет, конечно».

Но «детектор лжи» молчал. Грасерия сказала правду — он ей «как сын». Но, видимо, не сын чисто биологически.

Я не успела прокомментировать, Грас продолжила, решила, похоже, ответить на мой первый вопрос.

— Нет, госпожа моя, если он был… невежлив с вами, то так не всегда было. Первых двух Хозяек он встретил очень… галантно. Старался, чтобы им хорошо было. Думал — с первой не получилось, так со второй получится. А потом… разочаровался. Вы подумайте, — Грасерия опять поглядела на меня хитро, искоса. — Ему ведь никто выбора не дает. Хозяйку выбирает Сад. А Темный должен на ней жениться. Может, конечно, и не жениться, но тогда она умрет. А Баэр… он не ангел, но и не чудовище! С первыми двумя он делал все, чтобы женщине было хорошо. Но все равно не получалось. Первая увлеклась своей властью, стала капризной и требовательной. Всего-то ей было мало…— Грасерия вздохнула. — И внимания мало, и подарков мало, и власти! А умирая, она проклинала Баэра, мол, жизнь ей испортил, хоть не он ее призвал в этот мир. И старался ее счастливой сделать… всю ее жизнь. Вторая, напротив, привязалась к нему слишком сильно. Свежего воздуха Баэру глотнуть не давала. Все-то хотела, чтоб он рядом был, чтобы целыми днями с ней в постели проводил да никуда от нее не уходил даже не минутку. Истериками да слезами замучила… Вот и понял Баэр, что с Хозяйкой не будет счастья. С остальными двумя — теми, что перед вами еще были — он уже был не таким. Разочарованным стал. А самая последняя, кого мы похоронили прямо перед вашим появлением — Марида… Ох, даже не знаю, как сказать. Хорошая девушка, к господину Темному с почтением относилась. Только ей ничего не нужно было, кроме детишек да коровы и козы в сарае. Господину Темному с ней и поговорить было не о чем. Из крестьянок она была. Все просила ей хозяйство организовать, Сада ей, видите ли, не хватало.

— Хм… — сказала я. Глупо было бы отрицать, что рассказ Грасерии оставил меня равнодушной. Понимала, почему она это рассказывает, какое отношение у меня формирует к Баэру. Но… Темный неожиданно стал мне как-то понятнее. Если бы мне пришлось лет восемьдесят провести с нелюбимым, которого я не выбирала, и который тем или иным образом «съедает мне мозг», тоже стала бы далеко не самой вежливой особой! — Так и что вы с ней сделали, с Маридой этой?

— Козу ей купили. Потом и корову, — вздохнула Грасерия. — Только все одно она недовольна была. Потому что детишек ей купить мы не могли. И с обязанностями своими справлялась очень неважно, не было у нее внутри… нужного стержня. Сад едва-едва выживал, пока она была Хозяйкой. Ох, госпожа моя, уверена, при вашем характере Сад расцветет, как никогда!

«Если я его на дрова не пущу за выходки!» — пронеслось у меня в голове. Неожиданно осознала: все мои беды, как и беды других Хозяек, вовсе не из-за Темного. А из-за Сада! Правда, возможностей пустить Сад на дрова у меня пока никаких. И реальной настоящей ненависти я к нему не испытывала. Только такую… текущую сиюминутную злость, как можно злиться на любимого человека во время ссоры, но все равно его любить.

— И вы уж простите Баэра, госпожа моя, если он грубоват. Ведь вы с ним друг друга не выбирали. Только он не выбирал уже в пятый раз!

— Знаешь, Грас, в моих глазах ничто не оправдывает хамства. Но я поняла, значит, не всегда он был такой. Типа бабы виноваты, что испортился… Жаль, что так. Всегда считала, что сильный мужчина — тот, кто сохранит снисходительность к женщине, даже если она дура или истеричка.

Грас театрально всплеснула руками:

— Ах, какая же вы мудрая, госпожа моя! Уверена, уже очень скоро господин Темный оценит вас по достоинству!

— Тьфу на тебя! — рассмеялась я. — Ну нормально же разговаривали. Что я такое сказала, что ты опять маску надела?

— Госпожа-госпожа! Поспешить нам нужно. Господин Темный ждет не дождется, когда вы придете не завтрак!

— Ладно, — бросила я и пошла к двери.

Если какая-то гадость неминуема, нужно пережить ее побыстрее.

***

Баэр действительно уже ждал меня в столовой. Стоял возле накрытого стола, сложив руки на груди.

Излюбленная поза, видимо!

На нем были кожаные штаны и кожаный же (по виду) жилет. Прямо настоящий индеец! Видимо, сегодня у Темного был свободный день, и он оделся, как ему хотелось. То есть — в спортивном стиле. Явно ведь уделяет время физической подготовке при такой-то фигуре!

Грасерия тут же сбежала, как только я вошла в столовую, и мы остались наедине.

Проклятье! Хотела ненавидеть его по-прежнему. Но то ли откровения Грас подействовали, то ли еще что-то. Неприязнь осталась, но мне уже меньше хотелось его прибить.

Тьфу, как бы не начала я считать Темного несчастным мужиком, которого нужно понять и пожалеть. Женское сердце очень любит так делать. А ведь вообще-то передо мной взрослый человек, который должен нести ответственность за свои поступки вне зависимости от психологических травм и прочего.

…А тело вдруг опять решило пожить самостоятельной жизнью. Взгляд невольно уставился на огромные крепкие бицепсы Темного. В голове встала картинка, как эти сильные руки обнимали меня ночью, как эти твердо сложенные губы бродили по моей шее… Сладкий узел начал сворачиваться внизу живота. Мое тело помнило тело Баэра — и помнило его с лучшей стороны! Телу хотелось продолжения, ему было плевать, что я не хочу.

Я сглотнула и представила себе противную вонючую коричневую кучу известно чего, чтобы подавить эти чувства. Старательно выровняла дыхание, сбившееся при воспоминаниях о навязанной мне страсти.

— Темное утро! — очень интересно приветствовал меня Баэр. — Хоть ты и думаешь, что рядом со мной тебе кусок в горло не полезет — нужно позавтракать. У нас сегодня много дел.

— Хорошо, — коротко бросила я и спокойно села за стол.

Поддерживать беседу не собиралась. Собиралась завтракать в холодной деловой обстановке.

Но, видимо, Баэр с этим был не согласен.

— Тебе следует приветствовать меня, как принято. Хотя бы склонить голову и пожелать темного утра, — сообщил он, не садясь за стол, а стоя чуть наискосок от меня и глядя сверху вниз.

— Да? — небрежно бросила я в ответ. Вовсе не собиралась «нарываться», но сарказм полился просто сам собой: — Удивительно. Я думала, у вас не принято здороваться. Если вспомнить, как ты меня встретил. Хорошо. Темного утра, Темный.

— Та-а-к! — неожиданно рявкнул Баэр. — Давай-ка определимся сразу!

В один шаг оказался подле меня, резко подвинул вместе со стулом и за подмышки вздернул меня вверх.

Я оказалась почти в его объятиях — Темный держал меня за плечи на вытянутых руках и зло смотрел мне в лицо. Тело от прикосновения его горячих ладоней, даже такого грубого, тут же среагировало сладкой волной.

Да что же такое?!

— А ведь ты меня хочешь на самом-то деле! — неожиданно рассмеялся он.

— Да — прикончить тебя хочу! — вырвалось у меня.

И это было правдой — желание прибить его вернулось. Хотя бы из-за мерзкого чувства беспомощности — я просто болталась в его руках, не в силах вырваться. Как игрушечная. И мне было даже не дотянуться, чтобы ударить коленом в пах.

— Да нет, не убить. Впрочем, и это тоже. Весьма пикантный коктейль. Может быть… вместо завтрака… ммм? Или перед завтраком… Впрочем, да. Так за что ты хочешь меня прикончить?

Кажется, отпускать меня он не собирался. А в голосе звучала неприкрытая насмешка.

Глава 6. Мотивы Темного и Сад.

Как же паршиво я себя тогда чувствовала! Эта беспомощность просто добивала. И ведь Темный не использовал никакой магии. Только физическую силу и свою способность говорить так, что становится невыразимо обидно.

Вот уж никогда не думала, что попаду в другой мир и столкнусь там с подобным насилием. Ведь как еще назвать то, как он схватил и держал меня?

Какой-то глубоко запрятанной части меня, испуганной девочке, которая живет в каждой из нас, даже в самых благополучных женщинах, очень захотелось заплакать. Заныть, как обиженный ребенок. Но большей части, слава Богу, хотелось пристукнуть Темного. Жаль, нечем…

И эта часть не собиралась показывать ему никакую свою слабость. Наверное, Грас права — во мне сильна Темная сторона. Решимость отомстить Баэру за все это родилась одномоментно. Не знаю, как, не знаю, когда, но он ответит за все эти вроде бы мелкие унижения, которые были сейчас.

Ответит. И поймет, что никакие его личные трагедии не оправдывают такого поведения.

— А как ты сам думаешь — за что? — бросила я зло, глядя в черную бездну его глаз.

Как-то после страсти этой ночью в нее было уже не страшно смотреть. И, кстати, странно: эта бездна уже не казалась такой бесконечно злой. Вот бесконечно насмешливой — да.

— Ума не приложу, — держа меня, он еще и умудрился небрежно пожать плечами. — Вероятно, обычная женская дурь. Разочаровываешь меня, Вероника…

Ах вот как! «Может, мне прикинуться согласной на все и укусить его за нос, — пронеслась шальная мысль. — Другие способы вредительства мне сейчас недоступны. А так… Обмякнуть, он меня притянет к себе… а я — «кусь»! Только опять же это будет комариным укусом. И потом Темный вполне может воспользоваться моей физической близостью. И не дай Бог, тело будет на его стороне!»

— А ты подумай. Хамство при встрече. И твой обман, — так же небрежно бросила я.

— Ну, положим, я не проявил отменных манер, — неожиданно согласился Темный. — Не вижу в них смысла — с незнакомой навязанной мне женщиной. Но обман? — он насмешливо поднял брови вверх. — Ума не приложу, о чем ты. Если о нашем маленьком договоре — то ты действительно захотела меня. Если бы нет — я действительно «подумал бы о том, как спасти тебе жизнь». Погрузился бы в размышления… Даже не знаю, успел бы придумать или нет… — наигранно вздохнул. — Обмана не было. Я ж не виноват, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя!

— Ну конечно! — рявкнула я. — Конечно, ты не виноват! Как же! Ты даже сам не привораживал меня! Сад все сделал за тебя! А ты знал, что он тебе поможет!

— Хм… Сад? Откуда ты знаешь?! — в черной бездне его глаз блеснула очень опасная молния, и я тут же прокляла свою несдержанность.

— Догадалась, — сквозь зубы процедила я.

Несколько мгновений Темный вглядывался мне в лицо. А у меня громко забилось сердце, как бьется всегда, когда мы боимся, что наш обман вскроется прямо сейчас. И последствия будут катастрофичными. Причем перед глазами, как на грех, встало лукавое лицо Майдора, зазвучали отдельные фразы из нашей ночной беседы.

Ох, а вдруг Темный вообще читает мысли!

Видимо, не читал.

— А ведь не врешь. Догадливая, — бросил Темный и неожиданно отпустил меня.

Я пошатнулась, схватилась за стол. И тут же юркнула подальше от него. Вообще-то хотелось убежать. Но бежать мне тут некуда. Я заперта в этом доме наедине с ним и странной служанкой, которая вряд ли меня поддержит.

А проклятому телу стало даже сиротливо. Ему, видите ли, хотелось, чтобы физический контакт продолжался! Чтобы он снова взял меня за плечи, а потом притянул к себе.

Казалось, целую вечность мы с Темным стояли молча. Я старалась отдышаться после пережитого стресса. Он — сложил руки на груди и задумчиво отвернулся.

Мозг судорожно искал решение, что сейчас делать. Потому что прямое противостояние с ним явно не приводит ни к чему хорошему. Кто знает, как этот гад «схватит» меня в следующий раз!

И тут он развернулся ко мне и спокойно сказал:

— Садишь. Ешь. Все это не отменяет нашу работу.

Ишь ты, какой спокойный стал! Еще и смотрит на меня так внимательно и задумчиво, будто исследует, как букашку под микроскопом. Я не выдержала и резко спросила:

— Зачем ты это сделал? Ответь. Нравиться издеваться и оставаться при этом «чистым»?

— Обмана не было, просто я не стал рассказывать тебе про Сад, — вздохнул он без всякой агрессии.

«Это что-то новенькое», — ошарашенно подумала я.

— Но если тебе интересно, почему я сделал именно так, отвечу. Ты понравилась мне. Я хотел, чтобы ты с гарантией выжила. А что еще мне было делать, чтобы ты не дурила и спокойно прошла все процедуры?

Я замерла, опираясь рукой на стол. «Понравилась… Хотел, чтобы выжила…» — эхом пронеслось в голове. Я просто не знала, как реагировать. Выбранный им способ был просто невероятно бесчеловечным. Но с другой стороны… сам мотив кое-что объяснял.

«Отвисла» я тоже одним махом:

— А я скажу, как! Быть вежливым, спокойно объяснить ситуацию. В том числе, что ваш Садик обеспечивает… ммм… решение проблемы с влечением. Просто нормально поговорить. Не думал, что так можно?

— Возможно, — бросил в ответ он. — Но слишком сложно. И малоэффективно. Да сядь ты уже и поешь! — неожиданно поморщился. — Я не голоден. Приду за тобой через четверть часа, чтобы отвести в Сад. Ешь одна, раз мое общество тебе так противно.

Резко развернулся и пошел к двери. И вышел, оставив меня ошарашенно глядеть на красиво-мрачную скатерть.

***

«А это что вообще сейчас было? — подумал мой измученный непредсказуемыми событиями разум. — Это он меня пожалел, что ли? Решил дать возможность спокойно поесть?»

Нет, скорее обиделся. Мол, раз я так тебе противен — вот и ешь одна.

Ишь ты, какие мы нежные!

Но вот фраза про «понравилась» была правдой. И, похоже, мотивы свои он озвучил честно. Действительно хотел обеспечить «гарантию моего выживания» — самым быстрым и эффективным способом. Не думал, конечно, о том, насколько этот способ некрасивый.

Обдумывая все это, я села за стол. И принялась есть. Цели заморить себя голодом у меня нет. И чтобы как-то приспособиться тут, силы точно понадобятся. Воевать с Темным тоже удобнее на сытый желудок.

На завтрак была подана «овсянка, сэр!» — то есть какая-то весьма вкусная жидкая каша, действительно напоминающая овсянку. И всяческие сыры да нарезки мяса без ограничений. Несколько вкуснейших пирожных, похожих на буше, очень нежных, с ореховой смесью вместо бисквита. Интересно, куда Грасерия отправляет избытки этих волшебных блюд? Вряд ли она сама съедает все, что остается.

Периодически я вздыхала. Нужно было привести себя в порядок к моменту возвращения Темного. Выбрать какой-то режим общения с ним. Это его «нравится» вовсе не значит, что он будет ко мне хорошо и уважительно относиться. И вовсе не значит, что я захочу повторить страстную ночь, хотя, судя по реакции тела, и без наваждения это могло бы быть весьма… ох, весьма!

В общем, ничего лучше холодного спокойствия и попыток создать этакий деловой фон общения (то есть общаться только по делу) я не придумала. Лишь где-то на задворках начала бродить мысль, что отомстить я ему действительно могу. Одним весьма коварным способом.

Разбить ему сердце.

Сказал же, что понравилась. Вдруг удастся сыграть на этом?

Правда, тут нужно выбрать. Хочу я совсем перейти на Темную сторону и стать коварной дамочкой, которая соблазняет, а потом делает больно? В этом случае придется с ним общаться, никуда не денешься.

Или я действительно хочу с ним не взаимодействовать? По крайней мере, пока не узнаю все нюансы про этот мир, Тьму и самого Темного да его маленький мирок.

А пока наиболее разумным казалось не нарываться вообще никак. Попробовать быть деловой и спокойной. Все одно от деятельности по поддержанию Сада мне никуда не деться. Буду делать свою работу. И все.

В общем, я заставила себя полностью успокоиться и к возвращению Темного сделала лицо холодной королевы. То есть постаралась выглядеть спокойно и исполненной собственного достоинства. Не знаю, получилось ли, но я старалась!

— Вижу, ты пришла в себя, — усмехнулся Темный, взглянув на меня.

— Как я понимаю, мне предстоит работа в Саду. Эмоции — не лучший помощник в учебе и работе, — ответила я нейтрально.

— Похвальное рвение, — бросил Темный тоном, говорившим, что он прекрасно понимает затеянную мной игру.

Обошел стол по кругу и снова встал наискосок от меня, сложив руки на груди.

— Послушай. Нам действительно нужно делать свою работу. Каждому — свою, — с неожиданной разумностью произнес он. — И она может пострадать, если каждый день будет начинаться со… скандала. Признаюсь, — небрежно провел ладонью по столу, расцепив руки. — Я ожидал от тебя большего. Большей рассудительности и мудрости, быть может. Но даже глаза иногда обманывают…

«Это он к чему? — удивилась я. — Изучал мой характер, глядя в мои прекрасные очи? Или его глаза обманулись, когда смотрел на меня? Но, в сущности, плевать…»

— Скажи, чего ты хочешь, чтобы я мог спокойно делать свое дело, сосуществовать с тобой в одном доме, не сталкиваясь с женскими капризами?

Он это серьезно? Хочет договориться? Предлагает то, чего хочу и я. Даже не ожидала такого везения. И, по правде, несмотря на все неприятные оценочные суждения, мне его речь даже понравилась. Значит, все же не бешеный, может рассуждать нормально и принимать здоровые решения.

— Что я хочу? — я поднялась на ноги и отошла в сторону — просто чтобы он не смотрел на меня сверху вниз так явно. — Очень немногих вещей. Первое. Повторения первой брачной ночи — не будет.

— Хм… — Темный кашлянул в кулак. Помолчал. — Что же… Как скажешь. Не будет — пока сама не попросишь. А когда попросишь — я решу, хочу ли.

— По рукам, — криво улыбнулась я.

Да и ладно, что он опять показывает свое превосходство. Мне главное договориться! Обезопасить себя от его поползновений, которые поддерживает и этот встроенный «предатель» — то есть мое трепетное женское тело.

— Что еще?

— Я бы хотела есть одна. Грасерия говорит, что совместная трапеза — добрая темная традиция. Но все традиции когда-то появились и когда-то могут поменяться. Если это технически возможно — я предпочту есть одна, — дипломатично ответила я.

— Я не против. Подойдет, — небрежно ответил Темный. — Что-то еще?

— Прошу не обращаться ко мне, кроме как по делу. Соблюдать элементарную вежливость. В свою очередь обязуюсь тоже беспокоить тебя лишь по делу или если у меня возникнут вопросы, на которые только ты можешь ответить.

— Уверена? — очень криво улыбнулся он.

— Да.

— Что же. Твои требования будут удовлетворены, — коротко кивнул. — Условия с моей стороны: ты заботишься о Саде, не лезешь в мои дела и не требуешь от меня заверений в вечной… преданности. Это доступно для исполнения?

— Я только что взяла на себя обязательство беспокоить тебя лишь по делу. По необходимости. Женские капризы к необходимости не относятся. И обещания я привыкла исполнять.

— Прекрасно! — вдруг как-то странно рассмеялся Темный. Никакой радости в этом смехе не было. И смотрел на меня оценивающе. Но оценка, видимо, была неплохая. Кажется, даже определенное уважение в ней присутствовало. — Тогда — по делу. Прошу проследовать в Сад, Хозяйка. Откладывать нельзя.

Я спокойно взяла со стола салфетку, еще раз вытерла губы и пошла к двери.

Неожиданно Темный сделал резкий шаг туда же и открыл ее передо мной.

— Я только что обязался соблюдать, как ты сказала… «элементарную вежливость»! — усмехнулся он. — И тоже привык выполнять обещания, Тьма мне свидетель. Пойдем.

***

Дальше он так и шел, исполненный холодной вежливости. Продолжал открывать передо мной двери. И велел запоминать дорогу, мол, каждый день курировать меня не будет, а обязанностей по Саду мне в ближайшее время хватит.

И мне было даже спокойно, когда Темный держался на такой нормальной вежливой дистанции. Правда, первая радость, что удалось с ним договориться, улеглась, и в голову полезли сомнения. Противненькие такие, застревающие в груди и солнечном сплетении колющейся занозой.

Во-первых, где гарантия, что он выполнит взятые обязательства?! Ведь один раз мы с ним уже «договаривались», а он все повернул, как хотел. Это я про первую брачную ночь, конечно. У Темного, похоже, всегда есть козырь в рукаве!

А во-вторых, не поступила ли я опрометчиво, решив свести общение с ним к минимуму? Ведь, по сути, мне тут не с кем даже поговорить. Грасерия, как известно, собеседник весьма специфический. Еще неизвестно, кто хуже в этом плане — Темный или она. В плане откровенности, кстати, Темный казался даже более выигрышным вариантом. Уж больно хитра юная старушка!

От мысли, что, возможно, я обрекла себя на одиночество в незнакомом зловещем мире, по спине пробежали холодные мурашки. Но сказать, что я беру свои слова обратно, мол, давай общаться больше — значит, дать слабину, вызывать новый поток насмешек. Нет, так нельзя. В конечном счете, если мне срочно потребуется его общество, найду повод по «работе».

И, наконец, вот я шляпа, как когда-то говорил мой папа! Может же было попробовать выторговать у него возможность посещать библиотеку. Вот в этом вопросе я решила ковать железо, пока не остыло окончательно.

— Скажи, пожалуйста, а в твоем доме есть книги? Может быть, библиотека? — осторожно спросила я.

— А тебе зачем? Читать хочешь? — искоса взглянул на меня Темный. Одновременно показал рукой на ту большую лестницу, что вела к свадебному залу. Видимо, выход в Сад располагался где-то поблизости от него.

Причем в его голосе звучало и подозрение, и… удивление. Словно в желании читать книги есть нечто исключительное. Ах да, его предыдущая жена была крестьянкой, может, даже читать не умела!

— Конечно, — небрежно пожала плечами я. — У меня нет других дел, кроме заботы о Саде. Телевиденья у вас тоже нет. Так что хотелось бы иметь книги, с которыми можно коротать долгие зимние вечера.

— Понятия не имею, что такое телевидение, поэтому не могу предложить тебе его. Книги — да, пожалуйста. У нас прекрасная библиотека. Грасерия принесет тебе их. Какие жанры предпочитаешь? Любовные романы? — с подчеркнутой, издевательской любезностью осведомился он.

— Признаюсь, нет, — светским тоном ответила я и решила рискнуть. — Что-нибудь посерьёзнее. Было бы здорово, если б в рамках нашего договора, мне было позволено самой выбрать книги в библиотеке.

Темный остановился и расхохотался.

— Какая безыскусная хитрость! — бросил он, отсмеявшись. — Проникнуть в библиотеку и выбрать именно те книги, которые тебе читать не следует. Прелестно! Нет, Вероника, наш договор подписан и утвержден в трех экземплярах, — усмешка. — Дополнительных пунктов в него внесено не будет. Однако желание коротать вечера с книгой… намного хуже, чем желание коротать их у ног своего господина и супруга. Но лучше, чем в мучительном и вредном безделье. Грасерия принесет тебе книги. Те, что никак не повредят твоей иномировой душе.

Ох, вздохнула я про себя. Ну что же… я бы на его месте отреагировала так же. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, как любил выражаться мой бывший муж. Не очень-то и надеялась.

— Благодарю, — сдержанно бросила я и искренне добавила: — Не понимаю только, почему вы скрываете от Хозяек историю вашего мира и как здесь что устроено. Было бы логичнее, чтобы Хозяйка узнала правду и стала вашей искренней сторонницей.

Темный кинул на меня странный взгляд и неожиданно серьезно, с легкой злостью ответил:

— Ты понятия не имеешь, что именно кто из нас скрывает. И почему. И кто кого чего бережет при этом. Возможно — пока.

И замолчал наглухо, недовольно.

…И все же было в этой беседе кое-что положительное. Мы впервые с ним поговорили почти нормально. Выходит, моя стратегия работает и сожалеть не о чем?

Между тем он остановился перед массивной деревянной дверью:

— Приложи руку. Только обитатели нашего дома могут открыть выход в Сад. Ты — один из них, — сказал он. — Кстати, первая проверка. Если Сад все же не признал тебя по каким-либо причинам — дверь не откроется, — едкая кривая улыбочка.

Я осмотрела дверь. Огромная, с узорами, вырезанными прямо из толщи темного дерева. Узоры представляли из себя всякие растительные мотивы в духе готичного Сада — вытянутые хищные цветы, резко-изогнутые ветви деревьев.

— Куда именно приложить? Дверь огромная, — сказала я.

Может, среди узоров есть особый листок, к которому (и только к нему!) нужно прикладывать ладонь.

— Куда хочешь, — усмехнулся Темный.

Я поднесла ладонь к области дверной ручки. По правде, вообще не волновалась, была уверена, что откроется. Ведь даже из-за двери я ощущала, как то, что за ней… ждет меня. Влечение, желание оказаться среди странных темных растений наполняло меня изнутри. И это при том, что я помнила все сомнительные «проделки» Сада — наведенную страсть, навязанное бесплодие…

Я не успела даже коснуться темного дерева, как дверь заскрипела и… резко распахнулась. За ней призывно махали огромные вытянутые листья, красиво-заунывно пели какие-то птицы…

— Хм… Интересно! — бросил Темный.

Но мне было уже не до него. Стало сладко-интересно. И плевать, что Сад тут, может, самый коварный «субъект»! Не дожидаясь команды Темного, я шагнула за дверь.

И тут… кто-то вихрем налетел на меня и чуть не сбил с ног…

Поддержала меня железная рука Темного.

— Проклятье! — рявкнул он. — Грасерия, куда ты смотришь!

Да, это была всего лишь служанка. Видимо, хотела влететь из Сада в дом, явно бежала издалека. Глаза блестят, щеки раскраснелись, как у красной девицы, которую позвал на свидание добрый молодец. Коса сбилась набок, из нее выглядывали веселые русые пряди.

— Ах, господин Темный, госпожа моя Хозяйка! — затараторила она и мельком сделала книксен. — Простите меня! Ко мне жених приехал!

«Жених?!» — остолбенела я и мягко потянула на себя руку. Потому что Баэр железной хваткой продолжал держать меня за локоть. Видимо, машинально. И так же машинально отпустил.

У Грасерии есть жених? Вот это да!

— А я-то думаю, что это от границы мерзким Светом потянуло… — криво усмехнулся Темный.

«…И этот жених — Светлый, — осознала я. — Ничего себе дела! Светлый жених у главной сторонницы Тьмы. Не хило!»

— Можно я пойду на свидание? — чуть не заплакала Грас. — Я бежала отпроситься.

Темный сурово свел брови.

— Иди. Только чтоб ноги его не было на нашей земле! Сидите, как всегда, на границе!

Грасерия радостно улыбнулась, потом, видимо, вспомнила, что у нее теперь два начальника.

— Госпожа моя, я ведь правда могу отойти? Вы без меня справитесь?! — поглядела она на меня с мольбой.

А вот Темному, похоже, не понравилось, что Грас отпрашивается и у меня тоже. Он как-то странно скривил губы и поглядел вверх, мол, вечно вы, женщины, все усложняете.

— Конечно иди, Грас, — улыбнулась я по-королевски. Ну и заодно решила спросить: — У тебя жених — Светлый?

— Да-а! Светлее не бывает, увы! — вздохнула Грасерия. — Уж сколько лет встречаемся. А все не можем пожениться. Он — Светлый. Я — служу Тьме. Вот и встречаемся на границе, чтобы хоть недолго повидаться.

— Иди скорее, конечно! — меня неожиданно просто прошибло осознанием, какая это трагедия. Хоть и непонятно, что мешает Грас бросить тут все и переехать к жениху. Ведь она вроде как не Темный маг, а просто служительница Тьмы, ее сторонница по убеждениям. Вряд ли ее держит на привязи Сад или кто-то еще. Ну разве что гнева Темного боится… — Только причешись и переоденься, наверное! Подождет, издалека ведь приехал! — добавила я.

— Конечно, я как раз бегу прихорашиваться! — обрадовалась Грас и кинулась вверх по лестнице.

— А тебя, госпожа Хозяйка, — ехидно произнес Темный, — прошу пройти в Сад. На работу. Помнится, от свиданий с мужем ты отказалась.

«И все же сильно он обиделся, — подумала я. — Ну да ладно. Разберемся. Кстати, все эти его ехидные высказывания говорят об одном: ему не все равно. Он хотел бы проводить со мной время. Выходит, при желании можно отыграть обратно. Как-то по-умному, не унижаясь… Если вдруг захочу!»

Сад, конечно, был не такой, как при взгляде сверху из окна. Сверху он казался этаким «готическим узором», состоящим из витиеватых дорожек и экзотических растений. Сейчас же я видела лишь черную гальку под ногами и множество темно-зеленых, почти черных листьев размером с пальмовые.

В общем, как ориентироваться — непонятно!

При этом листья, кажется, тянулись ко мне…

Нет, не показалось. Одна из веточек шевельнулась, при этом ветра не было вовсе, и вытянутый лист мягко погладил меня по руке.

Удивительно — но это было невероятно приятно! Словно ко мне ластился пушистый маленький котенок или щенок. Я автоматически погладила его, пробежалась руками по другим листьям и веточкам.

И тут я ощутила это в полной мере.

Ощутила Сад.

Это единое существо — далеко не злое, просто очень своеобразное. Загадочное, древнее и несколько лукавое. Может быть — даже шаловливое. Помнится, Майдор говорил, что у него есть личность. И да, действительно, это было что-то вроде личности!

Некая общность, единство всех обитателей Сада, обладающее своей волей, чувствами. Не уверена, что с ним можно поговорить словами, но чувствами и ощущениям — точно можно!

И главным его чувством сейчас была симпатия, устремление ко мне. На знаю, как лучше описать это. Даже некоторая преданность, может быть.

И сама я словно бы тоже стала едина с Садом. Ощущала вместе с ним, как растут ветви и корни, как раскрываются цветы, как по тонкому стебельку ползает букашка и щекочет его.

Я ощущала все пространство Сада, его объем и в то же время — отдельные травинки и цветочки!

— Ощутила? — небрежно спросил Темный и по своей привычке сложил руки на груди, оценивающе глядя на меня.

— Не знаю, о чем ты, но думаю, что да. Что дальше делать? Полагаю, мне нужен план или карта Сада. Он ведь очень большой!

— Не нужен, — усмехнулся Темный. — Если ты уже в контакте с Садом, то просто почувствуй, где у него неблагополучно. Прежняя Хозяйка называла это «где у него болит». Если не понимаешь сама — спроси. Истинной Хозяйке он ответит.

Хм… Ну попробуем. Я точно «уже в контакте с Садом».

Хотя чего пробовать-то! Отчетливо ощутила, что где-то недалеко, видимо, за поворотом черной дорожки, у Сада «болит». Что-то там происходило неправильное!

— Вот там, — и быстро пошла по дорожке.

Темный — за мной. Кажется, ему было интересно, как я буду действовать.

Впрочем — забавно — мне тоже это было интересно! Потому что я понятия не имела пока, чего хочет Сад. И как я могу ему помочь.

Мы прошли мимо зарослей, чьи листья напоминали по силуэту хищную драконью морду, и тут меня словно током ударило.

Боже, как больно-то!..

На нежных темно-бордовых листьях неведомого «лопуха» паслись огромные разноцветные гусеницы — синие, красные, зеленые. Они бодро ползали по листьям, наклонялись и откусывали прямо-таки гигантские куски.

Немудрено: гусеницы в толщину были не меньше пальца взрослого мужчины, а в длину примерно как два моих указательных!

Несколько мгновений я изумленно глядела на них. Несмотря на яркую, даже радостную расцветку, выглядели твари угрожающе. Подумалось, что окажись любая из них у меня, допустим, на груди — и будет грызть так же, как грызет несчастные листья, уже все изрешеченные дырками. Автоматически отшатнулась…

— Хозяек они не едят, — ехидно сказал Баэр. — Вторая проверка — устрани это. Если справишься — буду считать, что ты готова к работе. И ты сможешь избавиться от моего общества.

Глава 7. Из гусениц в бабочки!

— Как устранить? — спросила я недоуменно.

— Как хочешь. Это твое дело — тебе лучше знать, что делать. Ты же у нас Хозяйка, — криво улыбнулся он. Потом все же расщедрился на объяснения: — Я бы просто спалил их темным огнем. Так и поступлю, если ты не справишься. Из этого растения изготавливается ценный веселящий напиток, весьма популярный у светлых бестий. Он составляет некоторую часть доходов нашего имения. Позволить, чтобы его сожрали, я не могу. Но все же надеюсь, — едкая улыбка, — что ты пройдешь испытание, и мне не придется заниматься не своим делом.

— Спалить?! — возмутилась я. — Они же тоже живые!

В тот момент я остро ощутила не только боль несчастных лопухов, покрывающихся все новыми дырками (интересно, эти гусеницы только ими питаются, что ли?!), но и… отчаянную попытку гусениц наесться вдосталь и сделать… что-то важное. Что именно — пока не понимала.

— Необязательно палить, — бросил Темный. — Ты вправе поступить, как считаешь нужным. Мне главное, чтобы барелия, — кивнул на лопухи, — была в целости и сохранности.

— Отойди немного. Мне нужно подумать, — так же резко бросила я.

Темный и тут расщедрился — отошел на целых десять шагов. Но там остановился, традиционно сложил руки на груди и принялся с усмешкой наблюдать, как я думаю.

Так и пристукнула бы! И можете обвинять меня в негуманном отношении к краснокнижным Темным созданиям этого мира!

Конечно, под его взглядом думалось плохо. Но помогало то, что я остро ощущала Сад, все его составляющие. И страдающие лопухи, и страдающих гусениц. Они, видимо, тоже что-то почувствовали — замерли и выстроились, глядя на меня. В смысле изогнулись, как крохотные кобры и покачивали тем местом, где у них, вероятно, головка. Я даже что-то вроде глаз разглядела.

— Ах вы ж мои маленькие! Чтоб я знала, как вам всем помочь! — вырвалось у меня.

Сейчас мне уже казалось, что я, пожалуй, безбоязненно могу взять в руки какую-нибудь из них. Помацать. Выглядят-то они весьма похоже на резиновые детские игрушки. Наверное, приятные на ощупь! Мягонькие гусенички.

Но экспериментировать не решилась.

И тут меня осенило! Просто одним махом.

Гусеницы — это кто? Правильно… личинки бабочек. Тут и гадать на Темной гуще не нужно. Значит…

Была не была! Испробуем силушку свою Хозяйскую!

Я встала величественно, воздела руку (так ведь, наверное, нужно) и, вкладывая какую-то свою неведомую силу, энергию, может быть, повелела:

— Обратитесь! Станьте тем, кем вы хотите стать! И кушайте нектар — это, должно быть, никому не принесет вреда!

На глазах у изумленной публики, то есть у меня и у господина Вреднейшего, гусеницы начали стремительно окукливаться. Превращались в больших веретенообразных куколок. И так же стремительно из них стали вылупляться бабочки…

Я просто не верила своим глазам, но вскоре с лопухов взлетела целая стая огромных — со среднюю птицу в размахе крыльев — бабочек. Красные, синие, зеленые — это были основные цвета, а посреди них красовались разноцветные пятна. Например, красный сочетался с черным и желтым — весьма контрастно.

— Как красиво! — не удержалась от восторга я. — Вы ж мои хорошие!

Стая облаком выстроилась вокруг меня, словно благодарила. Парочка безбоязненно села мне на руку, и я пожалела, что попала сюда без телефона — какие кадры можно было бы сделать!

— Ну летите, мои хорошие! И чтобы впредь проходили жизненный цикл вовремя! — улыбнулась я им.

Послушные моей воле твари поднялись выше и вскоре разлетелись по Саду.

«Уфф, — подумала я. — Не знаю, как Темный оценит, а я считаю, что нашла самое оптимальное решение. И гусеницы «сыты», и лопухи не полностью съедены».

— Хм… Кгм… ммм… — раздалось у меня над ухом. Темный подошел неслышно и встал у меня за спиной. — Даже не ожидал. Пожалуй, это лучшее решение. Как ты додумалась?

«Ага, — с победным маршем внутри подумала я. — Так-то! А то испытание, испытание!»

В тот момент я словно сама из гусеницы превратилась в бабочку. То есть из какой-то непонятной попаданки в настоящую Хозяйку.

— Я всего лишь поняла, что они не могут перейти к следующей фазе жизненного цикла. Поэтому отчаянно пытаются наесться, чтобы сделать это. Видимо, им не хватало помощи Хозяйки, — спокойно ответила я.

— Кгм… Ты права, — произнес Темный. — Они не могли перейти к следующей фазе после смерти прежней Хозяйки. Потерялись в своем… цикле. Просто не ожидал, что ты догадаешься. Кгм… Что же… ты прошла испытание. И можешь продолжать самостоятельно. Я лишь изредка буду проверять, не пропустила ли ты что-нибудь.

— Думаю, этого не потребуется, — улыбнулась я максимально непринужденно. — Мы с Садом понимаем друг друга. Прошу только предоставить мне список растений и животных в Саду. Уверена, в библиотеке такой есть. Какой-нибудь учебник по Темному биоразнообразию.

— Кгм… Списка нет. Хозяйки редко интересовались названиями и описанием растений с точки зрения… науки. В смысле, нет карты с указанием, где что растет. Есть только определители Темной флоры и фауны. Определять растения и картировать придется самой, если тебе это так нужно, — привычная едкость возвращалась к нему. Видимо, прошел первый шок от моих внезапных успехов.

— Подойдет, — усмехнулась я. — Опять же — очень даже приятное дело, чтобы коротать долгие зимние вечера.

— Будет тебе определитель! — совершенно неожиданно вспылил Темный. — Приступай. Со смертью прежней Хозяйки тут все вышло из строя. Прошу за неделю привести Сад в порядок.

Изобразил слегка издевательский поклон и стремительно пошел по дорожке. Я даже с ним и попрощаться (тоже издевательски) не успела.

«Интересно, что его сейчас-то взбесило, — подумалось мне. — Впрочем… У меня действительно много работы. Причем работы, которая, похоже, может стать любимой».

И тут мне стало смешно. Мощная фигура Темного быстро удалялась по дорожке. А на плече у него сидела огромная синяя бабочка. Сейчас как укусит этот цветочек Темненький!

Жаль, бабочки этим не занимаются!

***

В общем, не знаю, что его Вреднейшеству не понравилось на этот раз. Наверное, очередное упоминание, что я собираюсь коротать зимние вечера не с ним. И удивительно, но мысль о том, как его задело, вызывала у меня даже определенное удовлетворение, граничащее со злорадством.

Эх… Еще неизвестно, кто тут самый коварный! Чего-то я сама последнее время демонстрирую не лучшие качества характера.

Впрочем, спишем это на попаданческий стресс.

Решила поменьше думать про «цветочек Темненький» (что-то количество прозвищ для Баэра выросло в геометрической прогрессии) и действительно заняться работой.

Ближайший час я ходила по Саду, изучала его, смотрела, где у него «болит».

Болело много где… Видимо, прежняя Хозяйка запустила Сад. Да и ее смерть выбила его из колеи.

В основном это были ситуации, когда одно особо активное растение мешало жить другим. Например, уже довольно далеко от входа в особняк я обнаружила прекрасную клумбу с цветами. Они были хищные, готические, как все здесь, но удивительно красивые. Почти черные бутоны, похожие на розы, а еще темно-лиловые «лилии» и оранжевые с черными пятнами «ирисы». Но все это великолепие терялось из-за неимоверно ретивого коричневого плюща, что лианами раскинулся по всей клумбе, обвивал цветущие кусты, душил их.

Справляться с такими болячками я научилась быстро. Намного проще, кстати, чем с гусеницами! Воздевала руку и велела буйному растению отползти на отведенные для него участок земли. И сбавить обороты в росте, чтобы расти только на своем месте.

Растения начинали извиваться, уползая. Некоторые издавали при этом что-то вроде недовольного шипения. Но слушались беспрекословно. А потом мне была наградой искренняя благодарность Сада. Я ощущала ее как странное темное тепло, струящееся мне в грудь на уровне солнечного сплетения.

Очень приятно, кстати!

Время от времени я пыталась «поговорить» с Садом. Но на контакт, подобный человеческому, он не шел. Получить ответ на какой-нибудь осмысленный вопрос, вроде «Вы не подскажете, где находится библиотека?» не получалось. Вместо этого я ощущала лукавую улыбку непонятного древнего «существа». Казалось, он заигрывал со мной, таинственно улыбаясь.

В общем, Садик тоже нуждается в воспитании! Не меньше Темного.

А потом я почувствовала, что начинаю уставать. Видимо, эта «работа» отнимала немало сил. Ведь именно какой-то своей силой я приказывала растениям, а еще делилась ею с ними.

Я присела на красивую скамейку, откинулась на спинку и поглядела вверх. И тут увидела кое-что интересное. Чуть наискосок росло огромное дерево, похожее на дуб.

И ветви у него начинались где-то на уровне моей груди…

Ага, выйти из Сада я не могу (это, кстати, еще нужно проверить). Но почему бы не попробовать осмотреться, взобравшись на дерево!

Я посмеялась своей идее, с сомнением поглядела на подол длинного платья. А потом поднялась.

Эх, была не была! Кто сказал, что взрослые тетеньки не лазают по деревьям?! Помнится, Астрид Линдгрен говорила, что не существует закона, запрещающего старушкам лазать по деревьям. И благополучно предавалась этому славному занятию в весьма почтенном возрасте.

Подобрала подол, подсунула его под пояс, чтобы платье стало покороче. И ухватилась за нижние ветви…

Как раз хорошо. Темный ушел обижаться. А Грасерия занята со своим женихом. Никто мне не помешает. К тому же густая листва укроет меня от лишних взглядов. А сама я, дай Бог, что-нибудь разгляжу.

Конечно, лезть на дерево взрослой тетеньке было не так просто, а главное — непривычно. Сильнее опасаешься оступиться, сорваться, чем в пятнадцать лет! Но молодое тело прекрасно слушалось, изгибалось, хваталось за ветви сильными руками.

В итоге я залезла весьма высоко, оказалась даже выше уровня крыши особняка. Нашла окошечко в листве и принялась осматриваться.

Ох… Ну и работенку мне подкинули! Не зря Темный дал мне целую неделю на приведение Сада в порядок.

Сад был огромен. Простирался во все стороны. Оказывается, я успела походить пока лишь по самой малой его части. А с другой стороны особняка и вовсе высилась небольшая роща, явно относящаяся к Саду. В ней росли извилистые деревья с темно-бордовой листвой. Сверху она выглядела этаким зловещим пятном, в которое совершенно не хочется заходить.

Сад был огорожен высоким резным забором (черным, конечно, ведь нельзя нарушать готические традиции!), а дальше… Дальше, кажется, было что-то вроде пустыря или степи с чахлой растительностью. А кое-где взгляд угадывал черные проплешины, словно там прошелся пожар.

«Наверное, это и есть остальная часть того клочка земли, что здесь называется Темными землями», — подумала я.

Н-да… Выглядит непрезентабельно. Может, Темный такой злой потому, что имение у него столь убогое? Кстати, он вроде бы пошел за пределы Сада. Посмотрим, вдруг его увижу…

Но не увидела, хоть и оглядывалась во все стороны, насколько это было возможно. Вместо этого углядела вдалеке домики — видимо, деревушку, граничащую с Темными землями. И неширокую речку. Если присмотреться — на берегу сидели двое, девушка в темном платье и парень в какой-то светлой одежде… Время от времени они вставали, обнимались.

«Грасерия милуется с женихом», — улыбнулась я. Мне снова стало очень жаль ее. Ведь вряд ли «гостевой брак» подарит им счастье. Скорее — только боль и бесконечное, изматывающее ожидание.

При всем моем сложном отношении к Грас вдруг остро захотелось помочь ей. Не знаю как, но изменить ситуацию, чтобы она могла быть вместе со своим любимым.

…А вот Темного нигде не было. «Ускакал на сомнительные подвиги», — ехидно подумала я.

Хотела уже слезать с дерева, как вдруг взгляд выцепил мощную темную фигуру. Только не за пределами Сада, а прямо в нем!

Почти у самого забора на корточках сидел Баэр и… при помощи маленькой лопаточки что-то выкапывал из земли.

Ого! Чем это он занят?! Говорил, между прочим, что работы в Саду — не его дело. Что-то тут нечисто (впрочем, когда в этом логове Тьмы было «чисто»?!).

Я перехватилась рукой за другую ветку и изогнулась, чтобы лучше разглядеть, что такое он творит в моем Саду. Пришлось стоять на одной ноге — иначе не выходило высунуться из сплетения веток в достаточно степени.

И тут моя левая нога неудержимо заскользила по округлой ветке, на которой стояла…

Как это нередко бывает, я даже испугаться не успела, а уже летела вниз, больно ударяясь о мощные ветви и отчаянно пытаясь ухватить за них…

«Вот и все! — пронеслось в голове. — Сейчас убьюсь!»

Я бы и верно убилась, потому что падение было совершенно неконтролируемым. Ухватиться руками не удавалось, одежда рвалась, цепляясь за ветки. В какой-то момент я ударилась виском, от острой боли из глаз полетели искры.

И тут меня вдруг задержало что-то твердо-упругое. Как будто меня поймали на руки. Еще пара мгновений — и меня, как на лифте, опустили вниз.

Я замерла, изумленно моргая. И верно… возлежала на руках у странного вида мужчины. Лицо круглое, косой разрез глаз, короткая стрижка и кошачьи уши. Под носом у него росли усы, но не человеческие, а как раз кошачьи вибриссы.

— Мамочки! — ляпнула я, пытаясь унять громко бьющееся сердце. Ужас, что я только что чуть не умерла или не покалечилась, и удивление, что в Саду еще кто-то есть, смешались во мне. — Спасибо! Кто вы?

— Ррр… — ответил странный мужчина, склонил голову и потерся ею о мое обнажившееся плечо — платье теперь висело ошметками, порвавшись при падении. — Мрр…

Судя по тому, что он меня спас и ласкался, опасность от него не грозила. А вот говорить, похоже, не умеет. И как с ним договариваться, например, что меня нужно отпустить?

— Вы не говорите по-человечески? Вы не человек? — спросила я растерянно.

— Не человек, — вдруг раздался откуда-то сбоку знакомый насмешливый голос. — Он Страж. Полиморф. Дитя Тьмы. Борси, дай-ка мне это недоразумение, пока она еще что-нибудь не вытворила.

— Мрр…— ответил мужчина, развернулся со мной на руках и бережно передал меня на руки Темному.

Для обоих я была как пушинка, оба здоровенные мужики. Но на руках у Темного ощущения сильно отличались!

Сразу почувствовала, какая я хрупкая, нежная и беззащитная. И какой он большой и сильный. И, проклятье, это ощущение было пикантным, почти сладким, проникало до глубины души…

Опять окаянное тело шалит, да?

А еще я остро ощутила наготу своего плеча и ног — подол платья тоже порвался и получился шикарный разрез почти до пояса. И конечно, взгляд Темного был устремлен на них. А горячие губы были в опасной близости от этого обнажившегося великолепия. Сердце опять громко забилось — на этот раз не от страха…

Кстати, совершенно непонятно, как он так быстро оказался здесь, если был на другом конце Сада!

— Если ты хотела раздеться, существуют более цивилизованные способы. Впрочем, в следующий раз, когда захочешь порвать одежду, обращайся ко мне — я все еще не против, — ехидно сообщил Его Вреднейшество.

— Поставь меня на землю, пожалуйста, — как можно нейтральнее произнесла я, игнорируя его откровенные намеки.

— Ах, разумеется, госпожа Хозяйка! — издевательски ответил он и, к счастью, действительно опустил меня на ноги.

От пережитого шока кружилась голова, и я слегка пошатнулась. Темный с улыбочкой поддержал меня за локоть.

А Борси…

Борси вдруг опустился на четвереньки и за пару мгновений «вывернулся» в большую черную пантеру. По-кошачьи мягко он подошел и ткнулся мордой в мою голую ногу. Я машинально опустила руку и почесала его за ухом.

— Мрр… — снова сообщил он.

— Оборотень, значит… — растерянно произнесла я. — Спасибо тебе, оборотень Борси. Век не забуду! Хорошая киса-оборотень!

— Полиморф. Обращается любой кошкой, не только пантерой. А чтобы поймать неразумную хозяйку, ему пришлось принять самый нелюбимый облик — почти человеческий. Ручками, видишь ли, ловить удобнее. Однако я благодарен тебе, Борси, — на него Темный глядел вполне доброжелательно. — К ее выходкам я уже начинаю привыкать. А если бы убилась — Сад вызвал бы новую Хозяйку. Эта хотя бы выглядит неплохо, неправда ли, Борси? Оставим ее?

— Мрр… Рррр… Мррррр….

— Ладно, ты свободен, — поморщился Темный. Видимо, как собеседник Борси его слабо устраивал. Совершенно не поддерживал его ехидства.

Я в последний раз почесала за ухом «большую кису», и Борси, с тоской оглядываясь на меня, прошествовал за кусты.

— Мог бы предупредить, что здесь водятся крупные кошки! — тут же развернулась я к Темному. — А если бы я встретила его в узком переулке?

— Не встретила бы. Он не стал бы тебе показываться, если б ты не полезла на дерево. Ах, независимая госпожа Хозяйка, мне и в голову не приходило, что ты будешь следить за мной даже с риском для своей жизни!

«Ну ты и самовлюбленный цветочек!» — подумала я. Даже смешно стало. Вывернул мой поступок наиболее выгодным для его самолюбия образом.

Кстати, он, похоже, был искренне доволен!

Глава 8. Бессмертник

Да-да, искреннее доволен тем, что я за ним следила. То есть проявила повышенное внимание к его персоне. Может, нужно было сохранить эту его иллюзию. Я ведь и верно выискивала его глазами, сидя на дереве. Но самовлюбленность Темного сильно бесила, вы себе не представляете, насколько!

— Между прочим, я залезла на дерево с другими целями! Ведь никто не удосужился провести мне общую экскурсию по Темным землям! — сказала я.

Пощечины для Баэра не получилось. Он продолжал пребывать в довольно-самодовольном состоянии и лишь хмыкнул:

— Ну как же! — мол, сомневается он.

— Однако мне действительно интересно, что ты там выкапывал в моем Саду, — заметила я. С паршивой овцы хоть шерсти клок — вдруг ответит?

Тем более, а вдруг он своей лопаточкой повредит какие-нибудь особо важные корешки? А мне потом разбирайся!

— Сад принадлежит Тьме. Он не твой и даже не мой, — осадил меня он. И вдруг с усмешкой, в которой тоже не было злости или особого превосходства (удивительно, что бальзам для Темного самомнения делает!) добавил: — Если желаешь — пойдем, покажу.

Нужно было ковать железо, пока горячо. Разумеется, я согласилась. И он повел меня по черным дорожкам в дальний конец Сада.

Проклятье — идти рядом с ним тоже было интересным ощущением! Как-то прежде я этого не прочувствовала.

А сейчас остро ощущала, что этот паразит почти на голову выше меня, что рядом с ним я этакая тростиночка — на фоне широченных плеч, спины и грандиозных рук. Что шаг у него такой уверенный, твердый, в то же время — упругий. Удивительно для такого накачанного крупного мужчины. Обычно они словно подпрыгивают при ходьбе. А в движениях Баэра было даже что-то кошачье, такая сдержанная мягкостью и упругостью хищная сила. Красиво, однако!

А одежда у него спортивная, аккуратная, чистая, прекрасно сидит на мускулистом теле. Я же выгляжу, должно быть, очень странно на его фоне. Образовавший разрез, конечно, облегчал движение, но выглядел не слишком аккуратно. Постоянно оголялась левая нога. Хорошо подошло бы для занятий аргентинским танго, но не для дефиле в обществе страстного Темного.

Этот паразит время от времени бросал на нее откровенные взгляды и кривенько улыбался.

Вообще следовало бы переодеться, прежде чем идти на экскурсию. Но, во-первых, я опасалась, что потом он откажется. А во-вторых… без Грасерии (которая, как мы помним, была на свидании) я даже не знала, где хранится хозяйкина одежда! Кстати, в дальнейшем нужно изучить этот вопрос. Вдруг здесь есть более удобные костюмчики?

Первое время мы молчали, потом, когда мою ногу в очередной раз обожгло его взглядом, я попробовала переключить внимание Темного на что-то более интеллектуальное.

— Не понимаю, как ты смог так быстро оказаться возле дерева! Ты ведь копался в земле весьма далеко…

— А откуда тебе знать, с какой скоростью я перемещаюсь? — косой взгляд и верно отлип от моей ноги и устремился мне в лицо. — Тьма дает разные возможности. Например, эту.

И замолчал так, что было ясно — «поставил точку» в объяснении. Ну что же… в принципе, понятно. Значит, он обладает способностью двигаться очень быстро, как некоторые супергерои из фильмов. Почему нет? Сверхспособность не хуже других. Жаль только, что мне Тьма с Садом даровали лишь власть над растениями и животными, а никакой подобной «суперсилы» для меня, очевидно, не предусмотрено.

— …И собственно, почему потребовалось вмешательство Борси, чтобы спасти меня? — я все же продолжила расспросы. — Почему сам Сад не спас Хозяйку? Например, мог бы поймать меня ветками?

— Ни за что не догадаешься, почему, — снова весьма довольно усмехнулся Темный. Похоже, был рад, что «не догадаюсь», рад заинтриговать меня. — Как ты думаешь, почему?

— Если не догадаюсь — зачем гадать? Самое логичное и очевидное — Сад знал, что ты приставил Борси следить за мной и помочь, если что. Ты ведь приставил! Но это легко предположить, значит, неверно.

— Приставил — отрицать не буду, — бросил Баэр. — Но Сад не спас тебя не поэтому. А потому что… — он помолчал, загадочно понизив голос. Потом издал странный звук — словно кхекнул, мол, чего это я. И продолжил: — Потому что он и не мог тебя спасти так быстро. Ведь это дерево не подчиняется Саду. Даже Тьме не подчиняется. Это Светлое дерево.

— Светлое?! В Темном Саду?! — изумилась я.

По правде, до такого я бы действительно не догадалась. Сама идея Светлого дерева в имении Тьмы вызывала «когнитивный диссонанс».

— Да, — слегка недовольно поморщился Баэр. — Тьма и Свет должны быть в балансе. Тьма не может существовать без Света, а Свет — без Тьмы. Поэтому, когда был заложен Сад, то в нем посадили дерево Грайд — светлейшее из известных деревьев. Так же, как в сердце Светлых земель растет Темное дерево Мэй. Не будь этих вкраплений естественных противоположностей — и ни одна из них не могла бы сохранять свою целостность внутри себя. Так считается.

Ему явно не нравилось, что для существования Темных земель требуется Светлое вкрапление. Опять слегка поморщился. Голос становился все жестче.

А так что? Логично. Вспомнился значок инь и янь — две капли, черная и белая. И в середине каждой из них точка противоположного цвета. Так же и тут… Только Темная капелька в этом мире совсем маленькая, как мы уже знаем.

— Так, а Светлые не могут влиять на нас через это дерево?! — неожиданно пришло мне в голову. И — удивительно — мысль вызвала у меня искреннее негодование. Автоматически я обижалась на все эти притеснения силы, что призвала меня сюда.

— Нет, — жестко ответил Темный. — Но и управлять Светлым деревом Тьма не может. Собственно, я не обязан объяснять тебе. Ты могла бы спросить у самого Сада, почему не спас тебя. Интересно, что бы он ответил, — резкая усмешка. Видимо, благодушию Темного пришел конец.

И тут мы вынырнули из-за темно-фиолетовых кустов на небольшую полянку у забора. Там, возле неприметного колючего кустарника, было несколько ямок, валялись на земле корешки. И отброшенная в сторону лопатка.

Пришли, в общем.

— Прошу. Ты хотела знать, что я тут выкапывал. Вот это. Растение называется бессмертник.

И опять же сказано это было тоном, не подразумевающим продолжение объяснений. Темный был уже сильно раздражен разговором про Свет и Тьму. Наверное, остро переживал неполноценность своей «стороны». И тут… проклятье, но я могла его понять!

А тон я, в сущности, могу игнорировать, подумалось мне. Не на ту напал. Не буду переживать, мол, не так на меня посмотрел, не так со мной разговаривал. Мне нужна информация, а не расположение Темного!

Ну… по крайней мере, большей части моей души нужно только это!

— Бессмертник? — удивилась я. — Не похож.

— В твоем мире тоже есть растение, дающее бессмертие? — изумленно поднял брови Баэр и традиционно сложил руки на груди, глядя на меня сверху вниз.

— Нет, но есть само название. Подожди… а это растение что, дает бессмертие? Поэтому вы с Грасерией бессмертны? — внезапно осознала я. И прямо возмущение внутри вскипело! — А почему тогда, простите, нельзя Хозяйку тоже кормить или поить, не знаю, что там, этим бессмертником? Нравится менять жен, да?

Лицо Темного превратилось в застывшую маску. Похоже, пожалел, что привел меня сюда, что отвечал на вопросы. Наверное, хотел поиздеваться, показать мне лопаточку и корешки и ничего не объяснить. Но так не выйдет. Даже если не скажет правды, уже само название растения позволяет о многом догадаться. И это «многое» получалось весьма и весьма обидным для Хозяйки. И вызывало сомнения в благонадежности Тьмы как покровителя.

…А Баэр долго смотрел на меня и молчал. Застывшая маска постепенно приобретала задумчивое выражение. Кажется, он покатал языком во рту, как нередко делают люди, рассуждающие про себя.

Мне хотелось добавить что-то из серии: «Ответишь? Или сам понимаешь, насколько нелицеприятно это выглядит, поэтому и говорить об этом боишься?!». Но внутри меня щелкнуло, что если не давить, то вероятность хоть какого-то ответа больше.

И вдруг он усмехнулся:

— Весьма логичные выводы. Именно так думают все Хозяйки, когда узнают об этом растении. А вы всегда о нем в итоге узнаете, ведь оно растет в Саду. Ничего нового. По правде, ты не оригинальна — ни в своих домыслах, ни в своих эмоциях, — ну, разумеется, без принижения меня он обойтись не мог! Оттепель длилась недолго. — Но все несколько не так. Настойка корней бессмертника — единственное в мире, что дает возможность продлить жить и сохранить молодость не-магам. Любым — и живущим на Светлых землях тоже. Ведь не-маги могут не принимать ни одну из сторон до конца, ни Тьму, ни Свет. Достаточно раз примерно в десять лет выпить настойку — и человек живет дальше, сохраняя облик юности, даже если ему перевалило за три столетия. И растет бессмертник лишь в одном-единственном месте — в нашем Саду. Поэтому короли Светлых земель, традиционно не-маги, заказывают у меня настойку, употребляют ее. Прочно сидят на троне, делясь ею лишь с самыми приближенными. И поэтому, в том числе, они…

Он осекся. А я поняла, почему. Потому что дальше должно было быть сказано «они позволяют нам существовать». Поэтому они не могут без Тьмы и Сада! Но формально-то я еще не знаю о том, как ограничены владения Тьмы. В смысле, Баэр не знает, что я знаю…

— Но ведь ты и Грасерия — очевидно — тоже бессмертны и вечно молоды! — сказала я вслух.

— У магов Темных или Светлых, а также детей Тьмы или Света, кто принадлежит к одной из сторон, все по-другому. Тьма или Свет могут даровать почти бессмертие — то есть огромный срок жизни — кому пожелают. Вместе с вечной молодостью, как ты это назвала. Это длится столько, сколько Тьма или Свет оказывают им свою милость. И это касается меня, например, — он отвернулся и задумчиво говорил, глядя на меня слегка искоса. — При этом настойка бессмертника не оказывает влияния на организм, в котором столь однозначно проявлена сила конкретной Стихии. Хозяйка же… находится в промежуточном положении. От природы она простой человек, и Тьма не может даровать ей «почти бессмертие». Лишь юный облик до самых преклонных лет, — интересно, информация об уязвимом положении Хозяйки явно не радовала Темного. Он даже помрачнел. И это говорило в его пользу. Все же не совсем гад. — Но при инициации Хозяйка проходит через приобщение к Темным энергиям и больше не является простым человеком, поэтому настойка бессмертника на нее тоже не подействует. Это боль Тьмы… что она не может вознаградить свою служительницу долголетием.

Я тоже задумалась. Как-то нехорошо получается: куда ни кинь — всюду клин. И Хозяйка не только пленница Сада, а еще и просто короткоживущее, мимолетное существо посреди тех, кому даны огромные возможности.

Или просто ей никто не хочет их давать?!

— Но, может, следовало напоить Хозяйку настойкой до инициации? — спросила я у мрачного Баэра.

— Грасерия как-то попробовала, — бросил он на меня косой взгляд. — Но не помогло. Посвящение Тьме нивелирует эффект настойки.

— Но если после инициации Хозяйка посвящена Тьме, то почему Тьма не дарует ей бессмертие, а? — осенило меня.

Все же казалось, что где-то кроется подвох. Какая-то несправедливость.

— А ты не понимаешь? — сердито рявкнул Темный, вынырнув из своего задумчиво-мрачного состояния. — Чтобы получить «бессмертие» от Тьмы, нужно быть магом Тьмы. А Хозяйка имеет власть над Садом. Но не магическую силу Темного мага. Чтобы получить бессмертие, нужно стать Темным магом! — и опять осекся.

«Ага, похоже, сболтнул лишнего», — подумала я.

— И что, ни у кого из Хозяек не бывает магических способностей, которые можно было бы развить? — продолжила добивать его я.

— Обычно нет. Лишь дарованные при инициации. А это другое. Либо… — он остро поглядел на меня, придавил взглядом к земле. — Запомни. В мире может быть лишь один Темный маг. И этом маг — я.

«…Потому что тебе запрещено учить Темной магии», — закончила я за него мысленно. Но этого я еще, по мнению Темного, не должна знать, поэтому вслух не сказала. Светлые позволяют существовать лишь одному, которого терпят, чтобы сохранять какой-то там баланс и регулярно пить настойку бессмертника.

Ха, похоже, я и без книг да помощи Майдора уже узнала достаточно! Просто это знание совсем не радует.

Ладно, действуем осторожно. Излишнюю осведомленность ему не показываем. Я опустила глаза, мол, думаю. Потом подняла их и поглядела ему в лицо. Ведь была еще одна неувязочка.

— А Грасерия? — спросила я. — Она утверждает, что она — не Темный маг. Просто служанка и вроде бы человек. Ее юность и бессмертие от настойки? Но она вроде как посвятила себя Тьме, выбрала сторону однозначно, значит, настойка не должна на нее действовать, разве нет?

— Хорошо соображаешь. Слишком, — резко кинул мне Темный. — Нет, настойку она не пьет.

— Но как тогда?

— Я не знаю, — раздраженно, резко, пожал плечам. — Грасерия досталась мне от прежнего Темного. Возможно, он нашел способ дать долгую жизнь своей единственной служанке.

— Так я и поверила, что она просто служанка!

И в этом момент случилось нечто ужасное…

Я смотрела в красивое мрачное лицо Темного, и вдруг оно начало расплываться перед глазами.

Голову изнутри залило светом — он ослеплял, буквально разрывал ее на части. Был подобен ярчайшей вспышке белого света в кромешной Тьме — ослепляющий до боли.

Висок сдавило, потом я словно бы услышала перестук колес поезда. И… меня повело в сторону.

А в следующий миг, когда казалось, что голову разорвет на части, Свет исчез. Я провалилась в бесконечную Тьму. Потеряла сознание или…

Глава 9. Темная

Не знаю, было ли это потерей сознания или сперва меня обуял Свет, а потом Тьма. Но в промежутке между «отключкой» и тем, как я пришла в себя, точно что-то было.

Я была во Тьме. И Тьма эта казалась ласковой, как материнские объятия. Она не столько поглощала, сколько обволакивала, словно бы гладила бархатом или шелком. Я как будто плыла в темной бархатистой струе, которая ласкала меня и окутывала.

И в этом был бесконечный покой. По правде, если бы я лучше осознала себя в этом состоянии, то вряд ли захотела бы выходить из него. Помнится, в детстве был такой трюк. Вот лежишь ты в своей кроватке с прутьями, и делать тебе абсолютно нечего. Потому что положили тебя поспать днем, а тебе совершенно не хочется. И капризы не принимаются! И вот ты закрываешь глаза, смотришь себе в закрытые веки и видишь темноту, которая при этом может крутиться, приближаться, удаляться, сжиматься в точку или разрастаться до размеров Вселенной. И это почему-то было невообразимо приятно! Жаль, во взрослом возрасте этот номер не срабатывал…

Но сейчас, в этом мгновении между потерей сознания и пробуждением, было примерно так!

Очнулась я со свежей головой, в которой царила эта блаженная темнота. Казалось, разум залила бархатная ночь, и это опять же было очень приятно.

Я медленно потянулась, еще не поднимая век, правда, рука тут же уткнулась во что-то мешающее, твердое. Резко распахнула глаза.

Ну и ну! Прямо надо мной было красивое, но слегка перекошенное лицо Темного. Чуть выше — тонкие веточки с резными листочками. Я машинально пошарила руками вокруг и с ужасом осознала, что моя голова покоится на коленях у Темного. Два пальца он приложил мне к виску, и именно от этих пальцев исходит основная благодать.

Когда я поглядела на него, он, кажется, вздохнул с облегчением. Лицо разгладилось.

— Почему ты не сказала мне, что ударилась головой об эти Светлые ветки?! — очень жестко и серьезно спросил он.

— Эээ… — еще не полностью придя в себя, протянула я. Попробовала приподняться, но железная рука опустила меня обратно. То есть заставляя телом лежать на скамейке, а головой — на его коленях.

Почему не сказала? Да сама не знаю. Я так была ошарашена, когда меня поймал Борси, а потом явился «господин» наш вреднейший, что забыла многие важные вещи. Например, вообще осмотреть себя, не сломано ли чего.

И, между прочим, сам Темный мог бы догадаться и осмотреть. Лечить своей магией явно умеет. Вон как бодренько сейчас привел меня в чувства.

А еще… о ужас, возлежать практически в его объятиях было очень приятно. Такой глубокий физический комфорт. Покой, я бы сказала.

— У меня сотрясение? — вопросом на вопрос ответила я.

Видимо, вопрос самого Темного, чего это я не сказала ему, был в значительной степени риторический, настаивать на ответе он не стал.

Вместо этого…

— Не знаю уж, чему там у тебя сотрясаться! — опять на мгновение приложил два пальца к моему виску. — Ты ударилась головой о ветку Светлого дерева. Будь обычное дерево — была бы просто травма. А так тебя, пропитанную Темными энергиями, поразило Светом. В одном могу отдать тебе честь — ты сопротивлялась долго. Должно быть, Тьма сильна в тебе. Даже дошла сюда своими ногами… — он очень криво, но не зло улыбнулся.

— Поразило Светом… — задумчиво повторила я за ним.

Ладно! Валяться тут у него на руках — не дело. Вылечил — поблагодарим и займемся делами дальше. Чувствовала я себя прекрасно, а в Саду работы по-прежнему непочатый край.

И мне ведь еще нужно сообразить, как обойти все эти запреты на бессмертие Хозяйки. Не то чтобы очень уж хотелось жить вечно, тем более если я так и останусь пленницей Сада. Но при мысли о несправедливости в отношении несчастных женщин-Хозяек меня просто выворачивало! Я должна изменить ситуацию — хотя бы ради будущих поколений.

К тому же… Кто знает, буду жить долго — и, может, смогу вообще тут все изменить. И найти дорогу обратно на Землю… Главное — не слишком поздно. А то моя Ксюшка состарится. И внуки вырастут…

В общем, действовать нужно, а не валяться на руках у Темного, как бы приятно и противно это ни было!

— В общем, понятно, — сообщила я ему. — Благодарю, что вылечил меня Тьмой. Так ведь?

Темный, внимательно глядя мне в лицо, очень странно кивнул головой — с задержкой, словно раздумывал.

— Благодарю. Но дел в Саду, как ты знаешь, сколько угодно. Я пойду, — и сделала вторую попытку встать.

— Куда?! — рявкнул Баэр.

Твердо уложил меня обратно, а в следующий миг одним движением подхватил на руки. Встал и куда-то понес.

— Что ты делаешь? Куда несешь меня?! — возмутилась я.

Проклятье, у него на руках я снова чувствовала себя просто игрушкой, пушинкой. И это было невероятно приятно. Ощущение могло сравниться с переживанием бархатной Тьмы.

— В твою спальню, — криво улыбнулся он.

— Зачем?! Я себя прекрасно чувствую!

А в голове, как на грех, встали картинки нашей с ним страстной ночи. В спальню же понес, а не на кухню. Понес бы на кухню — наверное, про еду подумала бы. А спальня, знаете ли, ассоциируется совсем с другими деликатесами.

К тому же его лицо было так близко, что инстинктивно хотелось коснуться ладонью этой смуглой красоты. Или даже ощутить горячие твердые губы на своих губах…

— Прекрасно себя чувствуешь, потому что, как ты верно сказала, я насытил тебя Тьмой. Но ты ударились головой о Светлое дерево. Не понимаешь?! — закипятился он. — Это ужасный стресс для Темного организма. Тебе просто нужно поспать до завтра, что бы ты там себе насчет спальни … ммм… кгм… ни напридумывала. Впрочем…

— Никаких «впрочем»! — отрезала я. — Нужно спать — буду спать. Поставь меня на землю, сама пойду! И спать тоже сама лягу.

Конечно, приятно, когда тебя носят на руках. Но всегда есть вопрос: кто и с какими целями. И что ты ощущаешь, когда тебя несут. Обычно это, кстати, скорее неудобно, чем романтично.

Быть на руках у Баэра было на удивление удобно. И слишком волнительно. Слишком затягивающие ощущения, пробуждающие в теле совершенно ненужные эмоции. То есть, простите, слишком приятно. А этого допустить нельзя!

— Надоело! Как женишься — сразу капризы. Не носишь на руках — как так, чурбан бесчувственный! Носишь на руках — ей не надо, поставь меня, неудобно, куда понес! — неожиданно поморщился Баэр, свернув за поворот тропинки. — Надоело. Все! Спи.

Разумеется, я не успела ничего сделать… Он как-то изогнул руку, опять коснулся моего виска двумя пальцами, и я… уплыла в сон. Веки закрылись, и меня унесло.

А проснулась я опять с ощущением приятной бодрости в теле. Но не просто так проснулась, а от полузнакомого голоса:

— Просыпайся! Тут такое интересное! Тебе стоит послушать.

Полузнакомый, да — но спросонья я этот голос не узнала. Сердце инстинктивно бухнуло от страха, я распахнула глаза. И… в полутемной, залитой лунным светом спальне обнаружила Майдора.

Пройдоха сидел на моей кровати, по-хозяйски расположив одну руку на моем бедре (прикрытом одеялом) и активно меня тряс.

— Да что такое! Совсем оборзел! — возмутилась я и хлестко ударила его по руке.

Майдор руку отдернул.

— Больно, между прочим! — заявил он. И тут же приложил палец к губам всем известным жестом, призывающим к тишине. Прошептал: — Тихо ты! Я, конечно, звукоизоляцию поставил, но орать не стоит. Лучше послушай.

— Что?

— А ты прислушайся — и поймешь. Второй раз такого шанса может и не быть. А все благодаря тому, что они уверены: ты спишь. И ты бы спала, не будь меня! — наигранно вздохнул, как будто сокрушался по поводу своей невероятной полезности.

И тут я действительно услышала — видимо, поставленная магическая «звукоизоляция» работала «на вход».

Из-за двери спальни раздавались два знакомых голоса. Не особо хорошо, но расслышать, что говорят, было можно.

Баэр и Грасерия.

— Ты не понимаешь, что это значит?! — как мальчишку распекала Темного служанка. Хм… Полнейшее нарушение субординации! Называет на «ты». Кричит. Вот все же очень похоже на то, как мать может распекать непослушного сына. — Если бы она была просто Хозяйкой, ее бы не ударило Светом! Ты забыл, когда Свет так реагирует?!

— И что ты хочешь сказать? — зло, но вполне спокойно отвечал Баэр. — Что это меняет? Да, у нее сильный дар. Да, она тьма от тьмы Темная — была бы, если бы прошла обучение. Но это невозможно. И ты сама это знаешь.

— А так она умрет. Не сразу, конечно! — кипятилась Грасерия. — Это тебя успокаивает?! Ай-я-яй, а ведь она тебе нравится, я вижу! Таких еще не было при тебе.

— А если по-другому — то умрем мы все, и опять поставим Тьму на грань выживания. Весь мир на грань выживания! — отрезал Темный. — Помнишь, что было в прошлый раз? Ты больше всех боялась, что история повторится, если придет Настоящая Хозяйка. А теперь что? Пожалела девочку? Ай-я-яй, Грасерия, не в твои годы иметь такое мягкое сердце.

— А вдруг не повторится? Вдруг на этот раз мы сможем изменить все?! — не унималась «служанка».

— Нет! — рявкнул Баэр так, что даже у меня в спальне чуть уши не заложило. — Ты была удивительно послушной и разумной все эти века. Вот и оставайся такой. А эта Хозяйка… Вероника проживет положенное ей столетие, сохраняя облик юности до самой смерти. И останется моей женой — если перестанет упрямиться. Этого достаточно. Я не поставлю под удар весь мир из-за твоей жалости к девчонке. И даже не думай… о том, о чем ты подумала… Иначе… Я ведь могу лишить тебя всего, уничтожить. Я все еще хозяин в этом доме и на этих землях!

Почти минуту они молчали, но между ними явно что-то происходило. Просто мне из-за двери не видно.

— Я буду думать о том, о чем сочту нужным, — сдержанно и холодно ответила Грасерия. — Мне, в отличие от тебя, не все равно, что происходит с Тьмой. Не я езжу на поклон к Светлым, чтобы они позволяли нам жить.

Раздался цокот каблучков, потом — звук решительных сердитых шагов. Видимо, собеседники разошлись по коридору в разные стороны, и больше мы с Майдором ничего не слышали.

— И что… это значит… что… я? — ошарашенно уставилась я на ночного гостя.

— Да, поздравляю, ты — Темная. В смысле, очень сильный Темный маг — если тебя обучить. Со всеми проистекающими из этого бонусами — почти полное бессмертие, огромная сила, — небрежно ответил он. — Просто, как видишь, никто не собирается тебя учить. Как я понял, сегодня тебя ударил Свет. Не знаю уж, где ты умудрилась его найти в самом сердце Тьмы, — лукавая улыбка. — Но, в общем, как-то нашла. И он тебя ударил. А соприкосновение с настоящим, концентрированным Светом ранит лишь настоящих Темных. Так что… если ты надеялась, что можешь выбрать другую сторону или не выбирать совсем — то можешь больше на это не рассчитывать.

Я опустила взгляд и принялась изучать поверхность одеяла. Кстати, мне заменили ночную рубашку, я утром просила об этом Грасерию. На менее прозрачную. А вот кто в нее переодел— оставалось загадкой. Надеюсь, все же Грас, а не Баэр.

С другой стороны… Если он переодевал меня и изнывал от страсти — поделом ему! Видите ли, мне достаточно длинной жизни в юном облике, а способности, мол, нельзя развивать. Грас-то явно почти на моей стороне. А он!

Муж называется! Фу!

Впрочем… Я еще недостаточно понимаю, чтобы делать однозначные выводы. Что-то там было про общий баланс, опасность для Тьмы и даже для целого мира. Не уверена, что я на его месте говорила бы как-то по-другому. Интересы целого мира явно важнее силы и бессмертия одного человека.

В общем, если я не хочу рехнуться, то мне срочно нужна информация. Что и требовалось доказать. И других источников, кроме вот этого наглого, сидящего прямо на моей кровати, все так же нет.

Значит, используем его. И попробуем отличить правду от его уверток.

— Пожалуйста, встань с моей кровати и пересядь в кресло. Или залезай снова на подоконник, — усмехнувшись, произнесла я. — Неприлично сидеть на кровати замужней женщины. Пересядь и ответь мне на вопрос.

— Ой-ой-ой! Замужняя женщина! Еще скажи, что муж у тебя любимый да обожаемый. И что секретов у вас друг от друга нет. Слушай, мне нравится тут сидеть. Обещаю — приставать не буду, если сама не попросишь.

— А я не попрошу, — ехидно улыбнулась я. — Значит, и сидеть нечего.

— Тогда я прилягу, раз сидеть нечего! — объявил наглец.

Передвинулся и лег слева — правда, на почтительном расстоянии от меня — закинул руки за голову, подтянул подушку.

Ладно. Поверю на слово, что приставать не будет. Вроде бы у него другие интересы… Главное, чтоб не исчез прежде, чем ответит.

— Что за вопрос-то? — зевнув, спросил Майдор.

— Все сходится, ты прав. Темный мне сказал, что для обретения бессмертия нужно стать Темным магом. А это нельзя — потому что, как я понимаю, он не может обучать, его за это Светлые уничтожат. Всей толпой навалятся — и поминай как звали! — я решила говорить в таком же шутливом тоне, как он. Известно ведь, что с человеком нужно разговаривать на «его языке». С Темным — язвительно и насмешливо. С Майдором — шутливо, лукаво. И по сути. — Но, возможно, кто-то другой может научить меня? Например, ты?

— А что, бессмертия захотелось? — поднял одну бровь.

— Я бы не отказалась. Знаешь, не разделяю убеждений, что жить долго — скучно. И от силы не отказалась бы. Пустила бы ее на дела благие. Поможешь?

— Да не, — махнул рукой ночной гость. — Не могу. Я не владею Темной магией. Не мое это.

— В смысле, ты Светлый? У тебя Светлая магия?

Ведь в этом мире, если не Темный маг — то Светлый. Тут и ежом не нужно быть, чтобы понять.

— Я что, похож на Светлого? — удивленно поднял уже две брови. — Даже не знаю, как это расценивать! Как комплимент или как оскорбление. Если учесть, что сама ты Темная, то, пожалуй, стоит поставить на оскорбление.

— Да ну тебя! — рассмеялась я. — Вовсе не хотела обидеть твою непонятную особу. Да ты и не обиделся. Но я тогда не понимаю. Ты — маг. Но не Светлый и не Темный. Кто ты тогда?

— Хм… Кгм… — наиграно покашлял в кулак Майдор, глядя на меня лукавыми блестящими глазами. В которых…

Видимо, прошлой ночью он сидел слишком далеко, и я не заметила. Не заметила целого «слона»!

В глазах были зрачки — как всем приличным живым существам и положено. Но имели они странную форму. Вытянутые. И с перемычкой посередине. Немного похоже на песочные часы.

Дочка, кстати, рассказывала, что в какой-то книге был маг с такими глазами[1]. И маг этот был темным…

«Оборотень он, что ли»,— подумала я.

Может, обращается животным с такими зрачками, и в человеческой ипостаси они сохраняются. У Борси вон тоже в любой ипостаси есть кошачьи признаки. Хотя тоже странно. Как я поняла, оборотни — дети Тьмы. А мне только что признались, что вроде как он не Темный.

— Ты… оборотень? — открыто спросила я.

— Хм… Кгм… — снова картинно покашлял в кулак Майдор. — Любезная госпожа Хозяйка, позволю себе напомнить тебе условия нашей сделки. Ты не пытаешь меня вопросами, кто я такой, рассказываешь про свой мир. А я даю тебе бесценную информацию об этом мире. И покуда не предложишь ты мне нечто, от чего я не смогу отказаться, условия сделки нашей останутся неизменными.

— Хм… Кгм… — передразнила его я. — И что же такое я могла бы предложить тебе, чтобы ты… пересмотрел условия и дал мне всю полноту информации — в том числе, о себе самом?

— Себя, — вдруг ответил он.

Совершенно серьезно, резковато. В странных янтарных глазах вспыхнул огонь, он рывком подался в мою сторону.

А мне стало очень не по себе…

Тут любой стало бы страшновато после таких заявлений!

_________

[1] Речь идет о маге Рейстлине из ставшего классическим цикла Маргарет Уайт и Трейси Хикмен «Сага о драконах»

Глава 10. Новые тайны и история мира в комиксах

— Ты о чем вообще?! Совсем с ума сошел! — и прежде, чем я успела до конца осознать новую опасность, подсознание решило, что лучший способ защиты — это нападение.

Одновременно рывком соскочила с кровати и поправила лямку ночной рубашки (похоже, в арсенале Хозяйки просто нет ночных рубашек без эротического подтекста, либо прозрачная, либо лямки соскальзывают!). Встала возле кресла, словно собиралась, если что, схватить его и приложить наглеца, развалившегося на моей кровати.

Майдор все это время продолжал буравить меня этаким страстным взглядом, от которого покраснеет любая красная девица. Я бы тоже покраснела, если б не рассердилась столь сильно.

И тут он запрокинул голову и рассмеялся:

— Здорово, да?! Смотри, сейчас я мог бы сделать такой умный ход. Похлопать рукой по кровати, улыбнуться тебе, — он показал, как именно похлопать, как именно улыбнуться — очаровательно, между прочим. Все же у пройдохи просто целый воз обаяния! Понизил голос: — И заверить тебя, что я пошутил. Тогда ты бы рассмеялась вместе со мной, потом велела бы, чтоб я так больше не шутил. Пригрозила, что в противном случае выгонишь. Последовательность, на самом деле, может быть и обратная. Важно, что в конце мы бы снова рассмеялись — и ты стала бы доверять мне больше. Ты бы уверилась, что у меня нет поползновений в сторону твоей Темной особы. Воспринимала бы меня просто как полезного и интересного собеседника, может быть, друга. Хм… и при других обстоятельствах, я, должно быть, воспользовался бы этим маневром. Но нет, — уже совсем другим тоном — почти жестким, серьезным — закончил он: — Все серьезно. Это не шутка. И я вовсе не одноразовый акт страсти имею в виду. На него, кстати, дамы соглашаются куда легче и охотнее, чем об этом пишут в книгах для юных дурочек. Все серьезно. Жениться — извини, не могу. Но я бы с удовольствием забрал бы тебя себе. Под полную защиту. Ты очень хорошо помогла бы мне выполнить все мои цели. И я сделал бы из тебя то, что нужно мне. Тебе это тоже оказалось бы нужным, тебе бы понравилось.

Проклятье! Ну почему же не первый вариант с шуткой? Как классно это было бы! Я бы и верно стала ему доверять, мы бы сблизились и травили друг другу байки про этот и мой мир. А теперь?

Совершенно непонятно, что с этим делать! И ведь не в любви признается, вполне открыто говорит — «сделал бы из меня то, что ему нужно». Видимо, какую-то весомую силу. Ничего нового, так-то. Сад, Темный и компания тоже делают из меня то, что им нужно. Но они мне хотя бы сказали, кем именно я должна стать и что примерно меня ждет.

А что предлагает на деле Майдор — неясно вообще! Ну кроме как стать его наложницей, похоже!

— Не, ну ты не подумай, что чисто деловая сделка, — заметив мое замешательство, уже более легким тоном протянул Майдор. — Просто станешь моей женщиной — во всех смыслах. Ты мне нравишься, я тебе тоже — чего время зря терять? А?!

— А ну брысь с моей кровати и из моей комнаты! — рявкнула я в ответ на такие заявления. Хоть и понимала: первое — он никуда не уйдет, второе — выгнать я его все одно не могу. Этот «кот» гуляет сам по себе и является или исчезает, когда пожелает сам.

— Не, ты ж понимаешь, что не уйду. И мое предложение тебя совсем не оскорбило. Даже лестным показалось, — вальяжно потянулся на моем ложе. — В голове сразу промелькнули мысли, мол, какая я популярная женщина. И Темный по мне с ума сходит, и вот тут еще какой-то незнакомец… А вообще, уйду я — и кто тебе будет сказки на ночь рассказывать? Обсуждение новой сделки не отменяет старой. Если желаешь, подумай над моим предложением до завтра. А пока я тебе сказочку расскажу… Обещал ведь! — он поднял палец вверх назидательным жестом. — А обещания, равно как и условия договоров, нужно соблюдать!

— Так, стоп. Я очень хочу услышать «сказку на ночь»! — сказала я и решительно опустилась в кресло. Положила ногу на ногу. В конечном счете, я здесь Хозяйка. И бояться всяких непонятных ночных гостей — не буду. Даже и не просите! — Но сперва давай-ка обрисуй, на что ты там хочешь, чтобы я согласилась. Четче, четче, господин Майдор!

Майдор лукаво поглядел на меня:

— Ну точно — Темная! Светлая уже кидалась бы в меня своими «солнечными молниями» — ведь ее идеалы и честь оскорбили. Просто не-маг — тряслась, как банный лист, либо раздавала бы мне пощечины, опять же оскорбленная в лучших чувствах, навязанных Светлыми. Драконица приложила бы огнем, наверное, понятия не имею, что она бы сделала, но точно бы разгневалась бы — просто так, ради искусства хотя бы! А вот ты-ы… — слово «ты» он просмаковал, — ты сразу ищешь разумную выгоду для себя. И согласна на разумные компромиссы. А это все — Тьма! В общем, ладно. Расклад простой… В сущности, я его уже озвучил. И все подробности будут, если ты согласишься. Ты становишься моей женщиной. Я высвобождаю тебя из плена в этом доме, — он картинно повел рукой, обрисовывая пространство вокруг.

— А говорил, что не можешь вывести меня на прогулку по иным землям, что Сад меня не отпустит, — криво улыбнулась я. — Вот как тебе верить?!

— Лучше всего — безоглядно. Безоглядно верить, ведь иного тебе не дано, — в том же духе ответил Майдор. — Ну ты не путай, что я готов сделать для какой-то ночной собеседницы и что — для своей женщины единоутробной. Выбраться отсюда в любом случае процедура нелегкая, и напрягаться ради недоверчивой попаданки я, честно говоря, не готов… — вздохнул с наигранным сожалением. — Так вот, я освобождаю тебя, и ты… уходишь со мной. Живешь со мной, как моя… хм… пара. Жениться не могу — уж извини.

— Почему? — подняла брови я. — Считаю, увел чужую жену — женись на ней. Иначе — бесчестье для женщины.

— Подробные объяснения — после заключения сделки, — коварная кривая улыбка. — Но есть и простое объяснение. Чтобы на тебе жениться, нужно тебя развести с Темным. А для этого нужно связываться с церковью. А церковь хоть формально и демонстрирует нейтралитет, — мне, кстати, сразу вспомнились слова моего сотрапезника священника, что он не на стороне Света, а на стороне баланса, — …на самом деле пляшет под дудку Светлых. А Светлым, как и Темным, нужно, чтобы ты оставалась на своем месте, Хозяйкой Сада и женой Темного. Так что разводить тебя они не будут. В общем, — он развел руками, — похоже, это не я на тебе жениться не могу, а ты не можешь за меня выйти замуж!

— А что, если бы могла — ты бы женился? — с искренним интересом спросила я.

Любопытно, как далеко готов зайти этот пройдоха ради каких-то своих скрытых целей! Да и по правде, конечно, любой женщине хочется услышать ответ из серии: «Конечно, звезда моя! А на следующее утро после свадьбы полезу на небо луну тебе доставать!». И безо всякого сарказма!

— А чего нет-то? — пожал плечами Майдор. Но взгляд на меня был горячий и куда менее легкомысленный, чем его тон. — Ты девица видная, приданое у тебя что надо — куча проблем и неразвитая Темная магия.

— Она тебе и нужна? — резко спросила я. — Моя Темная магия?

— Опять же — подробности после заключения сделки! Дослушай, наконец, о владычица странных растений! В общем, уйдем отсюда, будем жить в хорошем месте. Или— если захочешь — можем вообще путешествовать. Небось, всю жизнь мечтала побольше денег заработать, дела свои кинуть и путешествовать по миру? Вот и будешь — только не по своему миру, а по нашему. Так ведь?

— «А кто ж этого не хочет, все этого хотят!» — процитировала я, должно быть, не очень точно, но зато по существу.

— То-то же и оно. Ну, и еще, в общем, поделаешь кое-что для меня. Поможешь в одном дельце… А потом и вовсе можем жить — не тужить. Развлекаться, как захотим. Защиту от Темного обещаю, вообще не вопрос, — наигранно зевнул.

— Чтоб тебя! — в сердцах сказала я.

Потому что предложение вообще-то было весьма привлекательное. Даже с учетом незнания, что я должна для него делать. Больше всего смущало, на самом деле, чувство, что так я продаюсь мужчине, которого не люблю. Ведь спать с ним, очевидно, будет нужно тоже! А это уже знаете чем попахивает…

И еще такое сложное ощущение… Такой комочек чуть ниже сердца. Темный, колющийся. И если присмотреться, то в этом комочке я видела Баэра. Его кривую улыбку, жесткое выражение лица, сильные руки… Как будто я предам его, если соглашусь. А ведь я не должна так думать, меня сюда притащили не по моей воле. И замуж за Баэра я вышла не по своей воле.

— Что именно делать, может, скажешь? И кто ты такой, в конце концов?!

— Все это входит в пакет информации «после», — развел руками Майдор. — Ну так что? Соглашайся, обещаю даже носить тебя на руках… Ну и вообще… носить…

Знаете, наверное, стоило обратить внимание на эту странную фразу «и вообще… носить…». Но меня вдруг такое возмущение взяло, что стало не до мелких странностей. Пакет информации «после»— ишь ты какой!

То есть я должна на слово ему поверить. Причем «ему» — это непонятно кому. Уйти с этим непонятно кем непонятно куда и делать неизвестно что!

Руки сами собой сжались в кулаки. И мне очень захотелось… вот просто взять и отколотить Майдора. Хорошо так, смачно, с чувством. Выколотить из него всю информацию! А заодно — выбить из него эту наглость и сарказм.

Наглец, кстати, чуть-наклонив голову глядел на меня несколько испытующе, но больше — ожидающе. Похоже, действительно ждал моего «приговора».

В общем… бить я его не стала. Говорят, непедагогично и плохо помогает в переговорах. Послушаем умных людей.

Решила и дальше разговаривать на его языке.

Подобно ему, наигранно-лениво потянулась и произнесла:

— Ах, каких серьезных решений ты требуешь от меня на сон грядущий! А на самом деле ведь утро вечера мудренее…

— Так я ж говорю — подумай до завтра, если желаешь, — серьезно и проникновенно ответил Майдор. — Я сразу это предложил.

— Нет, я подумаю не до завтра, — улыбнулась я, насколько могла коварно. — Я тебе предлагаю третий вариант. Ну как бы… третью сделку…

— Правильно говорят: к Темному в пасть палец не клади — откусит по локоть, и в волосы копоть! — рассмеялся Майдор.

— Чего?! — изумилась я. — Какая еще копоть?

— Да не бери в голову! — продолжил веселиться наглец. Но интересно, что взгляд у него продолжал оставаться совершенно серьезным и горячим. Жаркий огонь по-прежнему горел в глазах с песочными часами зрачков. — Стишок такой есть из древних времен, когда Темных было больше одного. Мол, не пытайся переиграть Темного, он тебе и волосы спалит, и руку по локоть откусит. Аллегорически выражаясь, конечно. Так-то Темные человечиной не питались, и запах горящих волос им не нравился, как любому созданию с нормальным обонянием. В общем, что там у тебя за третий вариант, Темнейшая ты моя?

— Компромисс, — улыбнулась я. Интересно, кстати, что похвала моих «Темных свойств» была приятна. Вот вообще все это признание меня Майдором именно Темной вызывали в сердце чуть ли не ликование. Как будто я получила признание, допустим, в профессиональной области. Или любимый мужчина признал, что готовлю лучше всех на свете (первое время это очень нравится!). — Нормальный такой Темненький компромисс. Я признаю, что твое предложение весьма привлекательно. Конечно, я хотела бы свободы от этой клетки. Вылететь из нее и посмотреть мир. Но обрати внимание: я все равно не стану свободна, ведь буду зависеть от тебя и буду к тебе привязана. И все же это большая свобода, чем когда Сад держит за ногу. И я буду рассматривать твое предложение. С разных сторон. Мне мало суток, чтобы его рассмотреть. Мы с тобой продолжим встречаться и выполнять нашу первую сделку — рассказывать друг другу про свои миры. Возможно, когда я узнаю тебя лучше и получу нужные мне сведения об этом мире, мне будет легче принять твое предложение и условия. И я их приму — если сочту нужным, через сколько сочту нужным времени. Если, конечно, твое предложение останется в силе — я понимаю, что и ты можешь отказаться в любой момент.

— Так, погоди! — поднял палец вверх Майдор. — А если, допустим, я потрачу кучу времени, а ты в итоге откажешься?

— Тогда тебе не повезло, — небрежно пожала плечами я.

— Отличная сделка! — рассмеялся Майдор и поглядел на меня со странным удовлетворением. — Просто великолепная! По-настоящему Темная. Ты обезопасила себя полностью. Наверняка еще рассчитываешь во время нашего общения разгадать мою тайну и безо всякой сделки? Прекрасно. Я согласен. Мне очень понравилось.

И неожиданно стал совершенно таким же лукавым бесенком без всякого жара в глазах, каким был до всех этих разговоров об отдаче меня ему.

И тут меня осенило…

— Так ты, непонятно кто непонятно откуда, отвечай! — я даже угрожающе приподнялась в кресле. — Это была проверка, да? Проверка меня на вшивость?! Говори правду!

Майдор очень хитро, насмешливо поглядел на меня. Даже чем-то напомнил Темного.

— А вот не скажу! — рассмеялся он. — Это закрытая информация. Ее ты могла бы узнать, лишь согласившись на мое уникальное предложение. А так что поделать — будешь теперь гадать, проверял я тебя или на самом деле неровно дышу к тебе, или ты мне нужна для каких-то тайных целей.

— Да не больно-то и хотелось! — раздраженно бросила я. — Но смотри, будешь меня проверять — я ведь тоже могу тебя проверить.

Вопрос, конечно, как. Я-то имела в виду достоверность информации, которую он сообщает. А у меня по-прежнему нет никаких полезных книг. Уверена, по распоряжению Баэра Грасерия притащит мне завтра наборчик безыдейных любовных романов. Или приключенческих исторических. Что, кстати, неплохо. Уверена, если обращать внимание не только на сюжет, но и на антураж, тоже чего-нибудь можно понять.

Но все же… Это вам не пособие по делам Света и Тьмы, которое мне хотелось бы получить!

— Попробуй! — зевнул Майдор. — Ладно, обещанная сказка на ночь, пока я не заснул. А то задремлю у тебя на кровати, а ты потом будешь объяснять Темному, что в твоей постели делает такой ослепительно великолепный мужчина.

— Фрр!

— Не фыркай! Только дура будет отрицать, что я невероятно хорош собой и обладаю особым обаянием. А ты не дура.

— Сказку! А лучше достоверную историю! — рявкнула я, надеясь, что звукоизоляция все еще работает. — Или выметайся туда, откуда пришел.

— Да будет тебе сказка, будет… — проворчал Майдор.

К моему удивлению, он приподнялся, опершись на локоть, повел свободной рукой — и в воздухе между нами появилось голубое облако. Оно мгновенно образовало собой что-то вроде квадратного экрана (а говорили, что телевидения тут нет!), и на нем проявились какие-то замки, дворцы, городские улицы. Старинные и весьма красивые.

И во всем этом антураже двигались люди — обычные, в обычной старинной одежде. И необычные. То есть фигуры в белых одеяниях и в черных. Видимо, маги — Светлые и Темные. У Светлых одеяния напоминали костюмы священников — длинные, почти подметающие пол. А у Темных были разные — некоторые носили одежду, как у Светлых, только черного цвета, другие были одеты примерно, как Баэр, то есть спортивненько так.

— Ух ты! — не удержалась я.

И тут картинка застыла. В ней Светлый маг степенно здоровался с Темным на улице, мощенной камнем. Они замерли, склонив друг перед другом головы. Этакое единство и взаимное почтение Света и Тьмы.

— Так выглядел первичный баланс Света и Тьмы, — назидательно сообщил мне Майдор. — Красиво, да? Все друг друга уважают. Но прежде нам нужно понять, что такое Свет, и что такое Тьма. Первое. Никто из них не является добром или злом. Это важнейшая аксиома, лежавшая в основе баланса. Свет и Тьма — это просто разные типы первичных стихий-энергий. Во многом он связан с направлением энергии. Свет — направление наружу, как солнце, которое всем светит. А Тьма — на себя, вовнутрь, поэтому часто Тьма выглядит как темнота. И, к сожалению, это дает повод для рассуждений Света о том, что энергии Тьмы — греховны, ущербны и несут в себе зло. Так они стали думать в последнее тысячелетие… Эх. И, конечно, эта разница энергий дает некоторые различия в поведении и мировосприятии. Свет — это высокие чувства, жертвенный альтруизм, гордость за свои высокие цели и поступки, высокие идеалы и самоотдача, отрицание негативных чувств, словно их и нет в человеке. Тьма — это знание и понимание себя, дающее в итоге хорошее понимание других. Это способность заглянуть внутрь событий и найти суть вещей. Это разумная выгода для себя. Тьма — это весь спектр чувств, перетекающих друг в друга. Темные позволяют себе и другим быть любыми, испытывать любые чувства. Как вот ты…

Майдор остановился испытующе глядя на меня.

«Хм… а ведь так и есть», — подумалось мне.

Если мы возьмем за аксиому, что я от природы вся такая Темная, то мне всегда не нравился призыв к «высокому позитиву». По мне так человеку свойственны разные чувства. И любое из них достойно проживания — честного проживания без попытки уничтожить его на корню. И практически любого человека можно понять, если понять его чувства, подчас не самые красивые и возникающие не по его воле. Он что, простите, виноват, если у него они сами собой появились?!

— Нравится тебе Тьма, да? — прищурившись, спросила у Майдора в ответ на его вопросительное выражение лица.

— Да, и всякие такие ментальные вещи, вроде как ответить вопросом на вопрос, Темные очень хорошо умеют, — пикировал он. — Да, нравится. Особенно если учесть ее недостаток в мире. В общем, думаю, для начала хватит о теории энергий. Конечно, вся эта разница энергий касалась в основном лишь магов, обычные люди жили, как жили, со всей своей смесью чувств и энергий. Так устроен этот мир, что магия здесь дается лишь Светом или Тьмой — и третьего не дано. И когда драконы пришли в этот мир, здесь все уже было устроено именно так. Маги Светлые и Темные сотрудничали, даже порой творили совместную магию, закрывая друг для друга бреши, которые не могла закрыть их собственная Стихия, — махнул рукой, картинка на экране зажила новой жизнью. Теперь Светлый и Темный маг делали что-то такое магическое — оба махали руками, рождались светлые и темные потоки энергии, смешивались, собирались в некие структуры… Внизу экрана появилась подпись «для дураков»: «Творят совместную магию. Вначале они сотрудничали».

А Майдор открыл рот, чтобы продолжить.

— Так, стоп! — подняла ладонь я. — Комиксы на экране чудесные. Но давай-ка остановимся ненадолго. Я уже слышала, что есть еще драконы. Но думала, они тут всегда были. Выходит — нет? Они пришли откуда-то? А откуда могли прийти? Не иначе, как из другого мира. К тому же Темный говорил, что никто в мире, кроме драконов, не занимается «межмировыми переходами». А драконы, выходит, занимаются. То есть все укладывается — драконы пришли в этот мир из какого-то другого. Это так?

— Так, — очень хитро искоса посмотрел на меня пройдоха. — Чуешь суть, я же говорил, что ты умная Темная.

— Лесть не прокатит! — заявила ему я. — …И пришли они из другого мира со своей магией, отличной от ограничений Света и Тьмы. И живут сами по себе…— задумчиво произнесла я. — Ты — не Светлый и не Темный, как я поняла. У тебя явно есть магия — какая-то своя. Может, поэтому ее и не чует Баэр. Так вот, дорогой мой, все подсказывает мне, что ты — как раз дракон! При всем богатстве выбора — четвертого не дано! Любой еж поймет это путем нехитрых логических рассуждений!

Глава 11. Дракона так просто не возьмешь, или комиксы продолжаются

Майдор очень задумчиво поглядел на меня. Вообще его глазюки с необычными зрачками быстро и очень красноречиво меняли выражение, любо-дорого посмотреть.

«Ага, я попала в точку, и он думает, что ответить», — с победным маршем внутри решила я.

Но, конечно, этого пройдоху было не так просто подловить на слове!

— Интересная версия, — сообщил он. — Только где мои крылья, хвост и чешуя? Разве я могу быть драконом? — он красноречиво провел рукой вдоль своего растянувшегося на кровати тела. Весьма привлекательного, подтянутого, но совершенно человеческого.

— А то я не понимаю, что драконы могут иметь человеческую ипостась! — уела его я и наигранно доверительно продолжила: — Знаешь, у меня дочка в другом мире. Она разные книги читает. В том числе книги про драконов…

— Книги про драконов?! Как интересно! Расскажи! — оживился Майдор. — Всегда хотел о них почитать!

— Не получится! Сперва твоя история — потом уже мои байки про Землю! — рассмеялась я. — Но кое-что скажу. Так вот, из этих книг, неважно, каких… известно, что драконы обычно выглядят, как люди, а время от времени превращаются в огромных ящеров. Таких же разумных, как в человеческой ипостаси. Так что нечего мне зубы заговаривать. Очевидно, что ты мог прилететь сюда в драконьей ипостаси, а потом обратиться человеком. Ну так что? Ты — дракон? Тут ведь все очевидно. Давай, Майдор, соверши «каминг-аут», просто скажи это: «Я-дракон!».

— Вот потому я и хотел заключить сделку до того, как начну рассказывать. Было понятно, что ты придешь к подобным выводам, слушая меня… — протянул он, лукаво на меня посматривая.

— А раз это было очевидно, то более вероятно, что ты не всерьез предлагал мне продаться тебе, а проверял меня, не знаю уж на что. Может, на уровень Темности и умения отстаивать свои интересы, а может, просто на уровень интеллекта — ведь только дура кинулась бы с тобой во все тяжкие!.. Так что, да?

— В смысле, интересная версия — это да. Может быть так, а может, и нет…

— Понятно все с тобой. Долбануть бы тебя Темной магией! Вот научусь — и подпалю хвост одному вредному дракону!

— Тьфу на тебя! — взъерепенился Майдор, как будто я и верно что-то ему подпалила. Поежился — даже не наигранно. — Никогда не трогай хвост дракона, если вдруг его встретишь. Ибо дракон как раз может подпалить тебе что угодно, будь ты хоть тысячу раз Темная!

В общем, понятно. Прямо на вопрос ответить он не в состоянии. Упирается, загадки разводит. Но мне стало практически очевидно, что он дракон. Ну а кто еще? Если, конечно, не окажется, что тут есть какая-то еще третья сила помимо драконов.

— Слушай, а если я соглашусь на твое предложение-проверку, ты меня, может, на Землю отправишь обратно? Раз вы занимаетесь межмировыми переходами… — вдруг осенило меня.

Ну а что? Пути Господни неисповедимы. Вдруг и на моей улице внезапно перевернулся вагон с пряниками.

— Не отправлю! — сердито отрезал он.

— Не можешь или не хочешь?

— Неважно! В общем так, Темнейшая моя, либо ты слушаешь сказку дальше. Либо я уле… ухожу до завтра. А завтра будет твоя очередь рассказывать сказки.

Ладно! Я и так уже узнала много больше того, на что рассчитывала. На редкость «плодовитая» ночка выдалась.

Я шутливо подняла руки, мол, сдаюсь:

— Сказку! Слишком негуманно останавливаться на самом интересном месте…

— Так вот, веками, даже тысячелетиями длился первичный баланс между силами Света и Тьмы, — он продолжил показывать «комиксы» мирного сосуществования магов. Они что-то делали вместе, ходили по экрану. — Но постепенно зрело между ними напряжение. Ибо интересный такой был нюансик у баланса… Видишь ли, Темных магов в среднем было меньше, чем Светлых. Но каждый Темный был сильнее среднего Светлого. Примерно раза в два, а то и в три. И на всяких состязаниях они, как правило, побеждали. Светлые, кстати, придумали этому обоснование, что просто душа стремится к Свету, потому Светлых магов и рождается больше. А на самом деле — не знаю, почему так. Должно быть это сами Свет с Тьмой так договорились почему-то. К тому же нужно признать, что Темные маги достигли огромных вершин мастерства, обрели еще большую силу. Свет и Тьма даровали многим из своих адептов долголетие — время заниматься магическим искусством было. Но именно изучать магию, совершенствовать ее, погружаться все дальше, были больше склонны Темные. И они чаще занимали всякие почетные должности при дворах Правителей, побеждали в войнах и прочее… В общем, однажды у Светлых закончилось терпение. То есть если говорить проще — зависть взыграла. И верховный Светлый собрал сообщество Светлых магов, которое разработал новую концепцию мироустройства. И в этой концепции они перемешали понятия Света с понятием добра, а понятие Тьмы — с понятием зла. Свет с его жертвенным альтруизмом был объявлен добром, к которому все должны стремиться. А Тьма — эгоистичным злом, которому можно отвести лишь крошечный уголок в душе — просто для баланса. Концепция понравилась разным человеческим Правителям, ведь они понимали, что Темные не захватили власть повсюду просто потому, что им этого не нужно. Ну и дальше, я думаю, ты догадываешься — Светлые стали внедрять эти идеи в умы обывателей. А потом и вовсе объявили Темным войну под девизом «искоренить засилье Тьмы». Именно «засилье», ведь полностью отменить баланс они не могли. Мол, баланс нарушен — Тьма берет верх, не желает жить в мире со Светом, захватывает власть, это в ее природе. Так давайте уничтожим ее и отдадим свои сердца сияющему Свету!

— И что? — удивилась я. — Неужели Светлые так просто победили столь сильных Темных магов? Неужели люди пошли за ними?

По правде, я испытывала большую гордость за искусных и могущественных Темных магов, которым, по словам Майдора, не нужно было мировое господство. Одновременно — острое неприятие концепции, порожденной злокозненными Светлыми магами…

— Ой, конечно, все это было непросто для Светлых! — махнул рукой Майдор. — Сейчас сложно сказать, что именно определило их победу. Но, если задуматься, то это — идеология. Правители разные ее поддержали — и пошло внедрение идей превосходства Света в массы. Причем если раньше все жили вперемешку, то когда началась война, земли стали делить на Светлые и Темные. И если Темные на своих землях позволяли людям жить и думать, как они хотят, то Светлые искореняли в умах своих «подданных» любые позывы признавать Тьму как равнозначную единицу. А еще они собирали армии из не-магов и пускали их в бой… А Темным не нравилось убивать обычных людей, в общем, получался своего рода живой щит. Хоть не могу сказать, что Темные сами никогда не пускали в расход не-магов. Но даже не это главное… Когда Свет все же собрал превосходящие силы и начал одерживать некоторые победы, то сработал главный их козырь. Темным магам было предложено перейти на сторону противника и отказаться от Тьмы, принять силу Света…

— Ой, мамочки! — вырвалось у меня. — А что, разве Стихию можно поменять?

…А на «экране» между тем все взрывалось магическими молниями, армии с обычным средневековым и всяческим сверкающим магическим оружием сталкивались на поле боя…

— Что, захотела тоже перейти на более сильную сторону? — лукаво блеснул на меня глазами Майдор. — Не выйдет. Для тех, кто как ты… или как ваш Баэр — «тьма от тьмы Темный», родился таким, даже если не ведал об этом — невозможно. Обычно именно им Тьма дарует долголетие. Но в древние времена не все Темные (или Светлые) были плоть от плоти своей Стихии. Многие просто рождались со склонностью к магии той или иной Стихии. Как бы со способностями, а не по сути. И если их выявляли и обучали, то становились Темными (или Светлыми). И вот для них — переход возможен. Там какой-то очень сложный болезненный ритуал, когда из мага выгоняют силу его Стихии, он обнуляется. Некоторые на этой стадии умирают, а кто выжил — у того на образовавшееся «пустое место» устремляется противоположная Стихия. И, как ты понимаешь, многие Темные решили, что лучше стать Светлыми, нежели погибнуть. Даже рискуя жизнью при ритуале… Тем более что эти, не истинные Темные, а просто склонные, тоже отчасти прислушивались к новым веяниям. Мол, вот мне не повезло, я адепт ущербной злой стихии, а будь я Светлым — тут я бы развернулся! Я был бы частью силы Добра… В общем, сто лет длилась война. И к концу многие Темные перешли на сторону Света. Лишь истинные Темные еще держали оборону. Но Светлых становилось все больше, а детей, что рождались истинными Темными, просто уничтожали…

— Ужас какой! — поежилась я.

Да уж… кошмарный геноцид. Я бы этим Светлым, особенно предателям Тьмы, задала! Правда, что бы я им?.. Вначале мне ведь и самой подумалось, вдруг Свет намного лучше. Помню, помню. Бедная Тьма.

— Вот именно, что не особо хорошо, — серьезно продолжил Майдор. — Иными словами, Светлые победили. Темных магов, что еще оставались, захватили в плен, а потом просто казнили. Казнили и их сторонников. Тьма была объявлена искорененной, а занятия Темной магией стали полностью вне закона. И думали Светлые, что будут сейчас жить-поживать, не ведая печали… Только не вышло.

— Почему? Из-за баланса? — я опять поежилась и обняла себя руками.

История оказалась куда более зловещей, чем я ожидала. Особенно впечатлило меня это убийство детей «истинных Темных». Меня, кстати, тоже наверняка убили бы, если б я родилась в этом мире… И Ксюшку мою, если она, допустим, унаследовала мою природу.

Брр! Жуть!

— Именно! — поднял палец вверх Майдор. — Неожиданно оказалось, что жить без Тьмы нельзя! Свет тоже начал тухнуть. Видимо, его больше некому было оттенять. Красивая модель, правда? И всякая магия — кроме драконьей, конечно — начала уходить из этого мира. Да и сам мир начал как-то истончаться, что ли… Вспомнились древние предания, что если из мира уходит магия, то он гибнет. К тому же растение, дарующее долголетие не-магам, бессмертник этот, росло лишь на Темных землях (ну, то есть в Садах у Темных). А Темных, их земель и Садов считай и не осталось. Да и всякие полезные травки-муравки Темные исчезли. В общем, пришлось слабеющим Светлым и стареющим Правителям собраться на новый большой Совет. И стали они думать, где бы раздобыть хоть клочок Тьмы… И вспомнили, что далеко-далеко в застенках одной затрапезной страны томится Темный маг, которого не казнили — просто забыли про него, потому что в тюрягу его посадили еще до войны за другие прегрешения. Практиковать Темную магию в тюрьме он не мог. Даже стареть начал — ведь зачем Тьме даровать долголетие тому, кто ее Стихию не практикует. Мага извлекли на свет Божий. Обещали жизнь, если он призовет в мир Тьму и согласится жить на специально отведенной для этого территории. Ну и Садик разобьет, чтобы все прежние Правители не померли от старости… Маг был не дурак, свою выгоду понимал. Да и радел он за свою Стихию. Он согласился. Правда, поставил условие, чтобы ему позволили взять с собой то ли служанку, то ли любовницу — непонятно, там не разберешь — тайную адептку Тьмы, хоть вроде и не мага. Ну, ты понимаешь, о ком я…

— О Грасерии, ясное дело.

— Да-да. Разрешили — должен же кто-то вести хозяйство у Темного в доме, а других желающих не было. Девушку нашли и присовокупили к Темному. Так было установлено то, что назвали вторичный баланс. То есть Тьма есть в мире — но ее очень мало, одно у нее логово, в котором мы и находимся. И, надо сказать, система оказалась более-менее устойчивой. Мир существует, Свет живет и в ус не дует. Оказалось, правда, что Темный сам за Садом следить не может. Тьма ему растения вырастила — а ухаживать за ними у мужчины-Темного не выходит. Тьма, видите ли, способность к Темному садоводству дарует лишь женщинам — хитрая она баба! Наверное, чтоб мужчины-Темные не шибко притесняли своих дам или… уж не знаю зачем. Может, какой-то внутренний баланс у самой Тьмы. А поскольку вопрос о новых Темных даже не стоит, то придумали систему с Хозяйками. Тьме — и Саду соответственно — разрешено призывать Хозяйку из другого мира. Почему из другого, спросишь ты, о юная адептка Тьмы, и я отвечу: потому что женщина из другого мира может в чем-то быть созвучной Саду и Тьме, но она не несет в себе Стихий этого мира. Потому и нужна ей инициация… вся эта страсть с Темным и прочее, чего с тобой делали. Ну а если Саду удалось призвать Хозяйку, в которой есть Тьма, подобная Тьме нашего мира (статистически это возможно, просто очень сложно), то она — Настоящая Хозяйка. И до сего дня до добра такие Хозяйки не доводили… даже если у них не было способностей именно к магии. Думаю, теперь многое тебе понятно, о Вероника. Тут и сказочке конец — Майдор нынче молодец!

— Подожди! Еще ведь столько всего непонятно! — воскликнула я. — Например, что там не так с Настоящими Хозяйками? Куда делся первый Темный? Ведь Баэр — второй?! И неужели не рождается детей Темных?..

— Про настоящих Хозяек и первого Темного — в другой раз. Если тебе, конечно, Грасерия не разболтает, — потянулся и зевнул. — А про детей… Тьма слаба, Стихия проявлена слабо — крайне редко они рождаются. Но бывает, конечно. Чем Тьма не шутит… Просто склонных, если выявят, то быстренько делают Светлыми. А если вдруг рождается истинный Темный, то по-прежнему уничтожают. Обычно — в младенчестве, когда определяют наличие магии в новорожденном. Ведь позволено в мире жить лишь одному Темному…

— Что?! По-прежнему уничтожают? Убивают то есть? Младенцев?! — я вскочила на ноги. И даже не обратила внимание на лямку, вновь сползшую с плеча под ехидным взглядом Майдора. — А где же хваленое Светлое милосердие?! Что хочешь со мной делай — а я положу этому конец!

И осеклась. Потому что говорить этому пройдохе, будто он может «что угодно со мной делать» — весьма своеобразный «ход конем»!

Разумеется, Майдор тоже обратил внимание на мое высказывание. Даже приподнялся еще сильнее, подался в мою сторону, блеснул глазами:

— Хм… делать с тобой, что хочу? Дай-ка соображу, чего я хочу прямо сейчас. Предлагаю тебе для начала приспустить и вторую лямку…

— Бесплатного стриптиза не будет! — рявкнула я. На самом деле его реакция казалась мне скорее смешной, чем возмутительной. Но во мне еще горело ярким пламенем возмущение поведением этих Светлых отморозков, убивающих детей.

Детей, вы понимаете?! Невинных младенцев, которые никому не сделали зла!

— Не знаю, что за зверь твой стриптиз, могу лишь предположить: нечто, связанное с раздеванием. Ты Темная — так что допустить бесплатный вариант и верно сложно. А платный? — продолжил изгаляться он.

— Ну тебя! — наконец рассмеялась я. — Никакого не будет. А вот конец Света я этим Светлым устрою!

— Зачем? — наигранно удивился Майдор.

— Чтобы неповадно было убивать детей. И чтобы перестали притеснять мою Стихию.

— Ишь ты как заговорила! Прямо как истинные Темные в былые времена. Ну да ладно… Я тебе вот что скажу. Конец Света — точно так же не выход, как и конец Тьмы. Конец Тьмы Светлые, как я тебе уже рассказал, пробовали. И приводит это к надвигающемуся Концу Мира. Так что, дорогая моя, рекомендую умерить пыл. И понять, что для того, чтоб все было хорошо, нужен не Конец Света, а баланс. Такой, каким он был изначально. Истинный баланс, а не нынешняя карикатура. Так что, — его голос вдруг стал напряженным, словно он боялся, будто я прямо сейчас вскочу на коня и поскачу карать Светлых сияющей Тьмой, — конечно, для восстановления баланса нужно укрепление сил Тьмы. Но не чтобы победить Свет совсем, а чтобы восстановить баланс. То есть умеренное укрепление. Понятно?

Уфф, выдохнула я. Ну конечно, он прав. Если Тьма завоюет мир, будет то же самое, что под властью Света. «Те же яйца, вид сбоку», — как любил говаривать мой бывший муж, кладезь забавных сентенций.

— Но убийцы детей должны быть наказаны по всей строгости! — насупленно сказала я, опустилась обратно в кресло и наконец подтянула лямку. — Ты поможешь мне укрепить Тьму достаточно для восстановления баланса?

Майдор долго задумчиво глядел на меня…

Потом лукаво улыбнулся:

— Не очень понимаю, как именно я могу тебе помочь… в нынешних условиях. И можно ли тебе верить. Но… посмотрим. На сегодня в любом случае хватит сказок. Рекомендую осмыслить все услышанное, прийти к правильным выводам… А пока…

Он небрежно махнул рукой, и меня прямо в кресле начало неудержимо уносить в сон. Проклятье, этот ящер (или кто он есть!) умеет усыплять не хуже Баэра. А я еще столько всего должна была спросить!

Про драконов. Про Настоящих Хозяек. Про первого Темного…

— Чтоб тебя, ящер! — буркнула я, прежде чем глаза закрылись.

— Никогда не называй драконов ящерами. Они никакого отношения к ним не имеют, — услышала я его хмыканье. — Я бы на месте дракона обиделся.

Одновременно ощутила, как меня, совсем сонную и обессиленную, подхватывают сильные руки — под спиной, под коленями.

Второй раз за эти сутки меня насильно усыпили и несут в постель. На этот раз — вообще непонятно кто! Ужо я им обоим, подумала я. И заснула. Но теперь до утра.

А разбудило меня довольное мурчание. Я пошарила рукой там, откуда оно раздавалось — то есть у себя на груди.

И обнаружила нечто пушистое, весьма приятное на ощупь. При моем прикосновении мурчание усилилось.

«Что за новый сюрприз», — подумала я и открыла глаза.

Прямо у меня на груди лежал и мурчал мне в шею маленький полосатый котенок с черными ушками.

— Мрр… Мрр…— в очередной раз промурлыкал он, заметив, что я проснулась.

— Господи! Борси, ты что ли?! — сообразила я. Ведь, если он — полиморф, то, видимо, может обратиться не только огромным тигром, но и маленьким котенком. Понятия, правда, не имею, куда девается «избыток материи». — Тебя кто в дом пустил?!

— Господин Темный. И велел особенно пристально следить за вами, моя госпожа, — ответила за него Грасерия. Причем при упоминании «господина Темного» голос ее стал сдержанно-холодным. Даже недовольным. Да и идея слежки за мной ей, похоже, не нравилась.

В общем, интересно. Похоже, их конфликт с Баэром продолжается.

А это… весьма выгодно мне. Из Грасерии может получиться союзник еще лучше Майдора. Тем более, что с Грас-то мы «на одной стороне» — ну как бы на стороне Тьмы. А с Майдором вообще ничего не понятно.

Грас деловито сновала по комнате, а сейчас остановилась чуть наискосок от кровати.

— Господин Темный прекрасно считывает мысли Борси… — глядя мне в глаза, многозначительно произнесла Грасерия. — Понимаете, госпожа моя?

Я кивнула.

Эх, это, конечно, затрудняет открытые переговоры с Грас. Баэр легко узнает, о чем мы говорили, если это услышит Борси.

Придется что-то выдумывать.

Я сняла котенка с груди, пересадила на кровать и отправилась в ванную. Зазывать с собой Грас для тайных переговоров было бесполезно. Уверена, у Борси такой слух, что он расслышит нашу речь даже на фоне шумящей воды.

И тут, проходя мимо столика в углу, я заметила на нем стопку книг…

Глава 12. Первые подвижки

Остановилась возле стопки и принялась перебирать книги.

— Я принесла их по распоряжению господина Темного, — поджав губы, сообщила Грасерия. — Эти книги он разрешил.

Как я и ожидала, книги были в основном приключенческими и любовными романами. Названия говорили сами за себя: «Страсть в Горветуриуме», «Приключения барона Гархузена и его друзей»… В общем, будем надеяться, что там есть описание обстановки, и я смогу сделать дополнительные выводы о цивилизации этого мира — поверх того, что рассказал Майдор. Заодно попробую проверить его слова…

И вдруг моя рука коснулась очередной книги. На неприметной серой обложке было крупными буквами написано: «Боремель Остин. О первичном балансе и его крушении». Я замерла, не веря своим глазами.

Помнится, именно эту книгу рекомендовал отец Ростиклав…

Жадно перелистнула первую страницу, и там, где у нас обычно написаны выходные данные книги, увидела интересную надпись: «Данная книга запрещена в большинстве провинций Светлых земель. Распространяется независимой типографией города Йерена. Не рекомендуем показывать ее представителям властей и как-либо афишировать. Содержание книги предназначено для непредвзятого читателя, интересующегося историей мира».

«Ничего себе, — поразилась я. — Баэр все же решил просветить меня о положении дел? А Грасерия, видимо, об этом не знает?»

Я вопросительно посмотрела на нее:

— Взгляни, Грас, какую интересную книгу прислал мне твой господин Темный!

— Ах, госпожа моя! — многозначительно улыбнулась она. — Это от меня. Я взяла на себя смелость предложить вам один любовный романчик! Он мне так нравится! Если вы прочтете — буду так счастлива, мы сможем обсудить его! Как жаль, что Борси не умеет читать, ведь если бы умел, мы могли бы сделать это втроем!

«Интересно, какую вариацию на тему «Мрр…» выдал бы Борси, если бы принял участие в обсуждении книги», — хохотнула я про себя.

Но так или иначе — просто здорово! Похоже, Грас в какой-то степени перешла на мою сторону. Ей нравится, что я — Темная. И она решила сама дать мне возможность узнать об истории Света и Тьмы. Кстати, теперь я смогу проверить слова Майдора. Просто отлично!

И она так ловко дала мне обо всем понять. Что же — восхищаюсь тобой, странная служанка!

— Спасибо большое, Грас! — ответила я с улыбкой и поглядела ей в глаза. — Разумеется, я прочитаю твою книгу. Я сама так люблю подобные любовные романы!

Борси, прогуливавшийся по кровати, презрительно хмыкнул. Человеческую речь он явно очень хорошо понимал, и идея чтения любовных романов, похоже, казалась ему уделом глупых женщин. Оно и к лучшему…

Читать не умеет — но может залезть на стол и поглядеть на буквы. Запечатлеть их в памяти. А Баэр потом считает это из его разума. И он, что характерно, читать умеет прекрасно.

Нет, все-таки молодец служанка! Как ловко все обставила! Мне бы хоть несколько минут поговорить с ней наедине… Но выгонять Борси — по крайней мере пока — слишком подозрительно. Темный узнает и догадается, что мы плетем интриги у него за спиной.

Ладно, сначала прочту книгу, а потом буду искать способ «сговориться» с Грас о чем-нибудь дельном. Ну, и выведать то, что не удалось узнать у Майдора.

— Пойдемте на завтрак, госпожа моя, — сказала Грас, когда я вернулась из ванной и оделась. — Вы завтракаете одна. Господин Темный уехал по делам на Светлые земли. У него, видите ли, очередная деловая встреча, весь он в делах, видите ли, ох, какой занятой…

…И почему-то меня это кольнуло. Конечно, я сама договорилась с ним, что будем есть отдельно. Сама сделала все, чтобы избавиться от его общества. Но… Во-первых, вроде как мы смягчились по отношению друг к другу, когда гуляли по Саду, когда он меня на ручках носил и все такое.

Да и вообще, что за безобразие? Его жена вчера чуть не погибла от рук… тьфу, веток Света, а он, видите ли, по делам ускакал! Мог бы прежде зайти сам, поинтересоваться, как я себя чувствую!

Ладно, прочь мысли про Темного! Не буду той капризной девушкой, которая сама не знает, чего хочет. То ли избавиться от мужчины, то ли получить его внимание. Помнится, мы это уже проходили, когда мне было лет восемнадцать. И с тех пор много воды утекло… Я давно прекрасно знаю, что это — путь в никуда.

А еще путь в никуда — связываться с сомнительными мужчинами, которые ведут себя неоднозначно. На которых нельзя положиться, уж больно своеобразные сюрпризы они преподносят. Кстати, неустойчивость эмоций, вроде перепадов настроения у Темного, в моей классификации относилась как раз к «сюрпризам» и ненадежности. Майдор в плане эмоций получше! Но тоже непонятно, чего ждать.

Так что… оба ненадежные, а значит, прочь мысли об обоих, пока не докажут обратного. У меня и без них масса дел.

Сперва все узнать, а потом — спасти этот мир от вопиющего дисбаланса. И можете говорить, что я крайне самоуверенна! Но кто спасет цивилизацию, если не Темная попаданка? Сами местные, похоже, не справляются, будь они хоть Светлые, хоть Темные.

В общем, после почти безмолвного завтрака, когда Грасерия предлагала мне все новые блюда, а Борси бродил вокруг стола и мяукал, явно требуя угощения, я отправилась в Сад. Кстати, несколько кусочков мяса полиморфу я дала — под недовольным взглядом Грасерии. А что? Мне нужны хорошие отношения с ним. Вдруг удастся и котика перетянуть на свою сторону?

В Саду по-прежнему был непочатый край работ. Как только я вышла туда, в меня ударила с одной стороны радость этого растительно-животного единства, что я пришла, а с другой — все его болячки. Я прямо кожей ощущала, где у него болит, где ему плохо.

Поэтому сперва прогулялась и ликвидировала самые яркие источники неблагополучия. Например, гигантские лилии в пруду (красивого черного цвета) повадились слишком активно поедать местных лягушек. Ну вот такие лилии — хищные. Я обучила квакш чаще сидеть подальше от хищных растений, а растения — питаться лягухами ровно столько, сколько нужно для выживания. Ведь вообще-то «белковая пища», как сообщили меня ощущения, требовалась им всего лишь раз в неделю. Все остальное время лилии могли вести себя, как добропорядочные растения.

Потом проверила, не шалят ли снова гусеницы.

Нет, их новое поколение вело себя благопристойно — ползало по разным растениям, оставив в покое нечастные лопухи, которые, кстати, успели зарастить все дырочки. Кушали не так уж много и в положенный срок превращались в куколок. Теперь я ничего не боялась, поэтому спокойно взяла в руку и помацала одну из гусениц. Как и ожидала — на ощупь она была мягонькая, как латексная игрушка. Прелесть просто!

Причем, почуяв Хозяйку, создание принялось ластиться к моей руке. Поласкав эту ярко-красную гусеничку, я выпустила ее на большой стреловидный лист. Она на радостях сразу приступила к переходу на стадию куколки, а потом и бабочки.

Вскоре красная бабочка взлетела с листа и устроилась у меня на плече, упоенно слизывая соль с моей шеи, как это делают и земные бабочки. Затем к ней присоединились еще две — черная и темно-фиолетовая.

В общем, я ходила по Саду настоящей Хозяйкой. Бабочки взлетали и опускались мне на одежду. Борси, обратившись тигром, сопровождал, не желая покидать даже на миг. Периодически одобрительно мурчал, видя мою хозяйственную деятельность. А порой подсовывал огромную голову под мою руку — мол, пришла пора его гладить.

— Ох, может, не будешь шпионить за мной? Вернее, шпионить — шпионь, но Темному не докладывай… — прошептала я.

Борси поглядел на меня искоса. Наверно, он тоже был частью Сада или очень долго жил здесь, потому что я практически уловила ответ. А ответ был неутешительный — мол, это обсуждается, только вот Темный все одно прочитает любые его воспоминания.

Например, о том, как котик переходил на мою сторону… То бишь предавал цветочек наш Темненький.

И тут меня осенило… Возникла одна идея, как на время избавляться от Борси… Правда, не уверена, что получится! Нужно это обсудить с Грас.

А потом я вдруг неожиданно уперлась в забор. И в нем была такая красивая резная калитка. Борси ткнул меня мордой — мол, иди отсюда. Но я погрозила ему пальцем, велела не приставать, обозначила свой статус Хозяйки и…

Была не была! Проверим. В конечном счете, о том, что я пленница Сада, рассказал лишь Майдор. Ни Темный, ни Грас об этом не говорили… И пускай Борси докладывает, что хочет. Вполне логично, что, увидев калиточку, я, как начинающая, ничего не знающая Хозяйка, могу захотеть открыть ее и прогуляться дальше.

Я сделала решительный шаг к калитке под недовольное рычание тигра. И в этот момент…

Поднялся страшный ветер. Деревья замахали ветвями угрожающе и в то же время — словно бы в истерике. Живой ковер у меня под ногами тоже зашевелился, пара ползучих растений исступленно обвили мою щиколотку.

Я помотала ногой — побеги отвалились, но новые крошечные вьюнки полезли, чтобы обвить уже сразу обе моих ноги, словно хотели связать. В сущности, связать они меня и хотели! Правда, не то чтобы очень агрессивно. Скорее, как ребенок, который цепляется за юбку матери, чтобы она не уходила.

В общем, у Сада была истерика! Настоящая истерика.

И эта истерика пронзила мне сердце. Мне стало его жаль… Потому что сейчас он действительно был похож на ребенка, который панически боится остаться один. Бедняга!

Я выдохнула и потрясла ногами — вьюнки отвалились. Правда, ветер так и дул, как ненормальный.

Борси рычал.

Ветви качались.

Прямо светопреставление какое-то! Вернее, «темнопреставление», если можно так сказать.

Я сделала еще пару шагов к калитке. Стало сложно идти против ветра. Он словно бы задувал меня обратно в Сад.

Проклятье! Положим, ветер меня не остановит. Но неужели основной метод удержания Хозяйки — это та жалость, что разрывает сердце? Хозяйка не может уйти просто из-за того, что любит свой непутевый Сад?

Нет, так не пойдет. Любовь — любовью, а устраивать истерику из-за нормального желания «мамы» прогуляться за калиточкой — ни в какие ворота. И не нужно мне оправдывать это тем, что у Сада, видимо, были в детстве моральные травмы одиночества!

— Да успокойся ты! Я просто выйду за калитку — и тут же вернусь! — заорала я.

Ответом мне было сердитое рычание Борси. Тигр кинулся наперерез и начал мордой толкать меня на дорожку, уводящую обратно в сердцевину Сада.

— Чтоб вас! — взъярилась я.

Что это такое! Нельзя на минутку отойти?! Кажется, тут нет никого, кто сидел бы в коляске и потому имел право на подобное поведение.

Я ловко миновала Борси и двинулась дальше. До калитки оставался буквально один шаг, когда откуда-то с двух сторон налетели две плети-ветки. Обвились вокруг моих рук и рывком вздернули в воздух. А в следующий миг я упала…

Куда-то в яму. Видимо, земля возле забора была изрыта, Темный тут что-то выкапывал, что ли. Или еще какая неведомая живность постаралась.

Яма была глубокая, в первый момент, ударившись копчиком, я вообще ничего не видела, кроме стен из земли.

— Ну я вам устрою! Будете у меня на голодном пайке! Гусениц разведу тысячами! — пригрозила я Саду. Хотя на самом деле хотелось плакать.

Ветви отпустили мои запястья и благополучно куда-то делись. Но ударилась я вполне ощутимо, в глаза налетела земля. Чувствовала себя какой-то упрямой дурой. Спрашивается, зачем зашла так далеко? Можно было остановиться после первого же порыва ветра. Уже было очевидно, что меня никто никуда не пустит, несмотря на мой формальный статус Хозяйки.

— А ты вообще пушистый предатель! — чуть не плача, заявила я Борси. Хотя, по правде, предательством с его стороны было бы как раз отпустить меня подобру-поздорову. Ведь он приставлен Темным, предать он может только его, а не меня.

Тигр стоял на краю ямы и виновато глядел на меня. Помочь мне вылезти явно не мог.

Я выразила свои чувства на русском языке и принялась подниматься на ноги. К счастью, теперь можно было уцепиться руками за край ямы, слегка подтянуться — и я вылезу на свет Божий.

И тут меня осенило.

— Может, вытащишь меня, раз сюда закинул? — обратилась я к Саду. — Совесть иметь нужно! Учись разговаривать словами, а не ветками!

Сад ответил мне виноватым вздохом, но никаких ветвей мне на помощь не явилось. Видимо, «сынок» решил повоспитывать «маму». А может, просто повредничать. Правда, ветер полностью утих, ветви не шатались, вьюнки не ползали исступленно. Тишь да гладь… Только виноватый, но в то же время обиженный вздох. Похоже, сам еще не решил, раскаяться или обидеться.

— Не очень-то и хотелось! — во весь голос заявила я. — Вот вылезу, и поговорим о твоем поведении!

Кажется, угроза подействовала. Сад как-то испуганно сжался, как подросток в ожидании сердитой материнской отповеди. При этом особого раскаянья у него все же не было.

Я уже собралась совершить пируэт на руках, рискуя, что под ногти забьется земля, а платье окончательно испачкается, когда вдруг услышала звонкий и приятный мужской голос:

— Руку давай, горюшко ты Темное!

И раздался жизнерадостный смех.

И голос, и смех мне были совершенно незнакомы…

Глава 13. Свет во Тьме

Не испугалась — этот чудесный голос совершенно не способствовал страху. Наоборот, непонятным образом поднимал настроение, заставлял подумать что-то из серии: «Какая ерунда! Ну свалилась в яму — с кем не бывает! Главное, что солнышко на небе светит!»

Я удивленно подняла глаза.

На краю ямы сидел здоровенный парень в серебристо-голубом костюме, напоминающем по фасону наряд Темного. Лицо — открытое, с крупными приятными чертами. Блондин, волосы задорным вихром зачесаны назад. На вид ему можно было дать не больше двадцати, совсем юнец. И симпатяга, каких мало!

— Руку давай, вытащу! Не укушу! — опять рассмеялся он.

Я растерянно протянула ему руку, он взял меня чуть выше запястья крепкой большой ладонью и одним движением вздернул вверх. Я как пробка вылетела из ямы и благополучно приземлилась в шаге от парня.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я.

— Всегда рад помочь! — звонко ответил он, отпустив мою руку. — Не ушиблась, стоять можешь?

— Как видишь — могу, — улыбнулась я.

Парень оглядел меня и парой точных движений стряхнул налипшую на моей юбке землю.

В этот момент раздался яростный рык, и огромный тигр прыгнул на парня.

— Фуу! Свои! — отчаянно заорала я.

Уж не знаю, что за парень, но быть сожранным Борси мой спаситель точно не заслужил!

Но тот сделал ловкий шаг в сторону — и прыжок хищника не достиг своей цели. Борси приземлился за четыре лапы и замер, ощетинившись.

— Да брось ты, киса. Не обижу, — улыбнулся парень. Бесстрашно протянул руку, проигнорировал сердитое рычание и… принялся чесать его шею. Глаза Борси сонно закрылись, и тигр осел на землю, начал посапывать.

— Эээ… — только и смогла произнести я в изумлении.

— Извини, усыпил вашу зверюшку, — широко улыбнулся мне парень. — А то доложит Темному, что я был здесь — и кое-кому не поздоровится. А так он и выспится, и помнить, что было перед сном, не будет.

«Уфф… — подумалось мне. — Вот и управа на Борси. Может, удастся нормально поговорить с кем-то нейтральным? Впрочем, какая уж тут нейтральность! — одернула я себя. — Очевидно, что этот парень — маг. И не Темный. А раз не Темный…»

В сердце вдруг всколыхнулось все возмущение тем, как Светлые поступили с Темными. Только вот испытывать неприязнь к неожиданному пришельцу никак не получалось. Он был удивительно позитивный, сияющий и какой-то сразу располагающий к себе.

— Ты Светлый, что ли?! — изумленно спросила я. — Ты кто такой?

— Да я залез тут… с невестой хочу поговорить… А то вчера она так быстро убежала — там что-то с тобой случилось… — застенчиво опустил лицо и поводил носком белого сапога по земле. — Вот пробрался, пока Темный уехал. Может, позовешь Грасерию? А то мне не с руки в Темных имениях шастать…

— Та-а-к! — протянула я, невольно улыбаясь его наигранному смущению. — Ты, значит, жених Грасерии? Светлый маг?

— Так! — жизнерадостно подтвердил парень. — Очень приятно. Меня Гарэм зовут. А ты Хозяйка, я знаю. Вероника? Красивое имя, Грасерия мне рассказывала.

— Красивое — не красивое, а я ничего не понимаю! — заявила я. — Что ты мог сюда пробраться, ладно, Темный же ходит на Светлые земли. Но ты — Светлый, и касался меня, а «током» не ударило. Да и Борси ты сумел усыпить… а он ведь дитя Тьмы!

— Магия на всех действует. Он же дитя, а не Темный маг вроде Баэра, поэтому не может противиться, — пожал плечами Гарэм. — И я — не Светлый объект, а Светлый маг — то есть субъект. Контролирую свою магию. Совершенно не обязательно было воздействовать на тебя Светом, чтобы вытащить из ямы! А спасти даму в беде было нужно! — задорно сказал он. И вдруг стал серьезным: — Не знаю, что тебе рассказали, но Свет и Тьма — не враги. Вон, Саду совершенно не больно, что я тут стою. Стихии не страдают друг от друга, если их адепты не воюют. Свет и Тьма вообще были недовольны, когда их дети поругались… А еще говорят, что самый истинный Свет прячется в сердце самой темной Тьмы, а самая истинная Тьма притаилась в сердце самого сияющего Света…

— А вот с этого места поподробнее — тогда пойду за Грасерией! — сказала я.

Ох, ну надо же! Невезение сменилось просто невероятным везением! Похоже, у меня появился еще один источник информации в дополнение к книге. И я смогу посмотреть на все с другой стороны. То есть со стороны Света. Ведь и Майдор, и автор книги явно сочувствуют Тьме. Хорошо бы увидеть и другую сторону медали…

Но ответить мне Гарэм не успел.

На него налетел стройный вихрь в темном платье. Грасерию не пришлось звать. Она вынырнула из-за кустов и повисла у Светлого на шее.

— Ах, миленький! Какой же ты молодец, мой хороший! Как же я соскучилась! Только… как же так?! Он ведь убьет нас, если узнает! — причитала она, а Светлый обнимал ее стройный стан огромными ручищами.

Он — это она про Темного, ясное дело. Мне вот тоже интересно, что будет, если Баэр сейчас вернется, подумалось мне. Но для приличия я отвернулась, чтобы дать им помиловаться.

***

— Конечно, в обвинениях моих коллег была некоторая… основа, — рассказывал Гарэм. — Темные действительно вроде бы не стремились к власти. Но своим пытливым умом они погрузились в изучение Темной магии так глубоко, что нашли способ, как один-единственный Темный может обрести невиданную силу, стать равным десяти, а то и двадцати обычным магам Света или Тьмы. И, по мнению моих Светлых коллег, это был лишь вопрос времени, когда кто-либо из Темных захочет получить подобную силу и стать всеобщим владыкой… — он вздохнул. — Думаю, это и подвигло Светлых действовать.

— И зависть, конечно, — ехидно улыбнулась я. — Думаю, ты не будешь отрицать этого. Ведь ваши-то не додумались до такого!

— Почему же? Додумались, — снова вздохнул Гарэм.

Кстати, как выяснилось, в переводе с какого-то древнего языка его имя означало что-то вроде «Светлейший» или «Самый Светлый». Очень символически получалось — мы сейчас прямо воплощали собой возможное единство Света и Тьмы. Вот мы трое, сидящие на скамейке и ведущие неспешную беседу. А большой котик Борси мирно посапывал рядом, порой я наклонялась погладить его…

Прямо идиллия! И Темный, что характерно, не прискакал разогнать наш двухцветный шабаш. «Он уехал в столицу, дай Бог, вернется к вам в ночи, — сообщил Гарэм. — Я проследил его дорогу, у нас сколько угодно времени». Оставалось только поверить и надеяться, что Баэр не забыл дома кошелек (или что-нибудь еще). То есть — что не решит вернуться.

— Додумались, но почему тогда не использовали это? — удивилась я.

— Потому что для Света это вообще невозможно. Лишь направленность Тьмы «на себя» дает возможность одному обрести силу многих, — ответил Гарэм. — Да и выбранная идеология не была в начале ущербной. Ведь изначально хотели лишь обезопасить мир от силы Темных магов. Восстановить баланс, который в результате этих исследований поехал в сторону Тьму… Это потом все вышло из-под контроля, и Светлые… совершали то, что не следует совершать ни Свету, ни Тьме…

— Помолчал бы уж про их благородные цели! — неожиданно взвилась Грасерия. При всей своей нежности к жениху она вовсе не боялась с ним спорить. — Вы, Светлые, вечно оправдываете свою жестокость красивыми лозунгами!

— Миленькая, я всего лишь хочу сказать… — хотел ответить Гарэм, но встретил сердитый насупленный взгляд.

— Вот вообще ничего не говори! Ваши — изуверы и узурпаторы! Один ты нормальный!

— Так, брейк! — рассмеялась я. — У меня вопрос… — Ведь, в сущности, об истории «крушения баланса» и войне Гарэм не рассказал практически ничего нового. Меня больше интересовали именно нюансы. — Почему же тогда Темные не воспользовались возможностью делать ну-очень-сильных Темных магов, когда началась война?

Гарэм поглядел в сторону, кажется, ему не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Тьма не позволила, — неожиданно ответила вместо него Грасерия. — Тьма сочла, что это слишком сильно сдвинет баланс в Ее сторону.

— А ты, извини, откуда знаешь, что подумала Тьма? — удивилась я. — Откуда вообще можно знать, что «думает» Стихия?

— Так это известно, — пожал плечами Гарэм. — Тем, кто знает историю, известно, что Темные пытались это сделать, но в тот раз Тьма не позволила. А когда они к ней воззвали, дала ответ, что не дарует подобное преимущество в войне.

— Ох! — теперь уже вздохнула я. — Ничего не понимаю с вашим миром! Свет совершает темные поступки, а Тьма ведет себя так, как по идее должен вести себя Свет — справедливо и милосердно.

— А кто сказал, что истинное милосердие — это прерогатива Света? — искоса поглядела на меня Грас. — Опять вы путаете добро и Свет, зло и Тьму. Вообще-то истинное милосердие дается пониманием себя и других, а это — от Тьмы. Лишь истинно Темные способны понять чужой страх, чужую боль, не закрывая их от себя высокими Светлыми идеалами! — она победно поглядела на Гарэма, словно одержала верх в давно длившемся споре.

— Лишь Светлые готовы жертвовать своей выгодой и самими собой ради всеобщего блага! — парировал Гарэм.

— Особенно здорово они пожертвовали, когда всеобщим благом был баланс, а они на множество сотен лет сдвинули его в сторону Света! — не отставала Грас.

— И снова – брейк! — рявкнула я. — Мне только не хватало, чтобы вы поругались. Давайте поговорим о другом. Вот ты, Гарэм, чем занимался во время войны? — я лукаво поглядела на него. Ведь, судя по всему, последнюю тысячу лет Грасерия безвылазно сидела на крошечных Темных землях. Значит, с ним они знакомы с еще довоенных времен. А значит, этому парнише тоже в обед сто лет. Еще тот дедуля! Просто долгожительство ему даровал Свет, а не Тьма.

— Я не поддерживал войну, — осторожно ответил он. — Просто… исцелял всех, кто ко мне приходил. И Светлых, и Темных…

— То есть ты был таким Светлым целителем? — удивилась я. По внешнему виду он походил на кого угодно, только не на целителя. Здоровенный, спортивный, уверенный в себе. Куда больше ассоциировался как раз с ролью воина.

— Да, как-то так. Целителем. Давал силы всем обессиленным, — улыбнулся Гарэм.

— И я тоже, — одним махом перестала кипятиться Грасерия. — Тоже… исцеляла. Так мы и сблизились, — она нежно взяла за руку жениха. — Хотели пожениться. А потом…

— А потом Свет победил, — продолжил за нее Гарэм, поглаживая ее ладонь. — И моя милая… обиделась. И уехала сюда, где последнему Темному выделили клочок земли. И долго, надо сказать, обижалась…

— Скажи вообще спасибо, что я простила тебя за то, что ты Светлый! — заявила Грас, но тут же прильнула головой к его плечу и продолжила ласковым тоном: — Но со временем я поняла, что Гарэм не виноват в том, что он Светлый. Не он же начал и продолжал эту войну. Были случаи, когда он, напротив, пытался ее остановить. И мы решили, что будем ждать… ждать лучших времен, когда вернется первичный баланс. И мы сможем, наконец, пожениться. И быть вместе всегда, а не вот так… урывками.

— Так, а вот теперь давайте определимся, — решительно сказала я. — Если вы оба за восстановление нормального баланса…. То… что для этого нужно сделать?

В этот момент Грас и Гарэм странно переглянулись. Словно спрашивали друг у друга, нужно ли ответить. И что именно…

— Я тоже хотела бы баланса, — осторожно добавила я. — Не всеобщей власти Тьмы, а баланса.

— Это вы сейчас так говорите, госпожа моя… — очень тихо произнесла Грасерия.

— Но восстановления баланса невозможно без укрепления Тьмы. А в этом я вам не помощник. Это несовместимо с моей природой, — сказал Гарэм.

— Хорошо! Допустим, ты Светлый и не можешь помочь! — не сдавалась я. — Но как нам ее укрепить в нынешних условиях?

Грасерия молчала, опустив голову.

Гарэм тоже помолчал, потом все же ответил:

— Нужно больше Тьмы, а значит, нужно больше Темных. Возможно — нужен хотя бы один Темный, которому Тьма даровала бы ту самую невообразимую силу. Если она согласится… Насколько я знаю, Баэру она не желает ее даровать. Учить Темной магии нельзя — значит, другой Темный не может появиться. Вот и выходит, что жаждущим баланса остается надеяться лишь на чудо.

— Погоди-ка! — воскликнула я. — Ну хорошо, нельзя учить — по закону, который приняли Светлые. И они убьют нового Темного, если он появится. Но… если они не узнают? Или узнают, когда Темный уже будет полностью обучен?!

— Они узнают — как только Тьма обретет больше сил, баланс качнется, и они ощутят это. Тогда, — неожиданно подняла на меня глаза Грасерия, — даже два обычных Темных не справятся со всеми Светлыми… А значит, Светлые устроят поединок между Темными. Не на жизнь, а на смерть. И победитель станет единственным Темным, которому позволено жить на этом свете. Госпожа моя! Вы… Вы, должно быть, уже догадались, что вы можете стать Темной! Но разве вы… В общем, — она кинула новый странный взгляд на Гарэма. — В общем, вы могли бы убить Баэра? У вас поднялась бы рука? Тогда, возможно, если бы вы доказали в дальнейшем, что вы достойны… То Тьма снова даровала бы ту самую величайшую силу одному-единственному магу. Вам. Вы могли бы пойти на это?

Сейчас она говорила жарко и с глядела на меня странно. Как будто с мольбой. Явно хотела, чтобы я согласилась, хотя ей самой больно от мысли про убийство Баэра.

А мне словно дали пощечину. Славный светлый день вдруг стал каким-то серым. Борси заворочался во сне и даже как-то застонал. Лицо Гарэма застыло высеченной из камня маской.

Пощечина. Удар током. Так бывает, когда вдруг узнаешь, что то, о чем ты слегка грезил, чуть-чуть мечтал, может произойти.

Нет, я не об убийстве Баэра, конечно.

Я о том, чтобы стать Темной.

Истинной сильнейшей Темной. Взять все в свои руки. И в итоге — спасти этот мир.

…И несчастных детишек-Темных, которых убивают в младенчестве…

Я брала бы их под свою опеку. Я учила бы их.

Учила бы не жестокости, а милосердной Тьме. Ведь я уже вижу, что Тьма воистину может быть милосердной. Как мать, которая все принимает. В то время как Свет — суровый отец, требующий жертвовать собой и другими ради идеалов, которые считает правильными.

Смогу ли я заплатить эту цену? Совершить убийство. Убить своего мужа, каким бы формальным и каким бы… вообще он ни был?!

Я прикрыла глаза, а ладони сами собой впились в скамейку.

— Но кто может научить меня Темной магии? — словно со стороны услышала я свой голос. — Ведь Баэр не желает рисковать. Или боится вырастить того, кто может его убить.

Я не открывала глаз, а снаружи царило молчание. Лишь храп Борси и какие-то непонятные шорохи. Может быть, Грасерия и Гарэм шептались, но так тихо, будто пакетик шелестел на ветру.

— Я могу обучить вас, — вдруг произнесла Грасерия. — Ведь это я обучила Баэра.

«А ларчик-то просто открывался…» — пронеслась в голове не слишком уместная мысль. Я распахнула веки и уставилась на Грас:

— Но ты ведь не маг! Или все же…

Глава 14. Темный заговор

Грасерия опустила глаза и очень странно, словно стыдясь, начала говорить:

— Госпожа моя, дело в том, что когда погиб первый господин Темный…

«Ага, — подумала я. — Он, значит, погиб. Уже что-то! Удастся ли узнать подробности?»

— …То Светлым нужно было, чтоб появился новый Темный. Они нашли ребенка истинного Темного — того, в ком была и истинная Тьма, и магические способности. И оставили его в живых. Они отдали его мне, велев, чтобы я воспитала его и обучила, как смогу. Так… Баэр стал практически моим сыном. Я не Темный маг, но я видела, как творил магию первый господин Темный, я знаю всю теорию. Кроме того, у нас осталось много книг по Темной магии — включая те, по которым учили малышей еще во времена первичного баланса. Баэр читал книги, а я помогала ему, говорила, правильно ли он понимает, правильно ли реализует то, что там написано. Кое-что объясняла ему на словах… Как могла. Так мы и жили. Я растила его как родного сына. И заботилась о Саде, ведь пока не было Хозяйки — та Хозяйка, что была в самом конце при первом господине Темном, тоже погибла — его нужно было как-то поддерживать…

— Погоди-ка! — остановила я эту странную исповедь. — Но как ты поддерживала Сад? Ведь для власти над Садом нужна Хозяйка, ее власть и сила. Я сама видела, как все выходит из-под контроля за несколько дней без Хозяйки. До сих пор разгребаю…

— С помощью своих рук, лопат и прочих садовых приспособлений, — искоса взглянув на меня, сказала Гарсерия. — Сад остается садом. Все сорняки можно вырвать вручную, всяких вредителей уничтожить… Просто это очень много работы, — она вдруг содрогнулась, вспомнив о невероятной нагрузке, пережитой в прошлом. — Саду было сложно выживать, когда я выхаживала его вручную, как обычный садовник, но он выжил. И теперь не выпускает Хозяек из-за забора. Помнит, как плохо ему было тогда. Впрочем… конечно, иногда я нанимала крепких мужиков и девушек из ближайших деревень, они помогали вскопать что-нибудь, выкорчевать лишнее. Другое дело, что они страшно боялись наших милых растений, — Грас с любовью обвела взглядом готическое великолепие Темного Сада. И один острый цветочек с зубцами по краям даже протянулся в ее сторону и слегка погладил. Без моего приказа, между прочим! Видимо, Сад хранил благодарность к той, кто выходил его в самые тяжелые времена. — Поэтому я предпочитала управляться сама…

— А ты почему не помогал?! — строго поглядела я на Светлого Гарэма. — Сад ведь нормально принимает тебя! Уж ведра потаскать, да сорняки повыдирать мог бы! Тут Светлая магия не нужна!

— Ну… тогда Грас опять на меня немного… обижалась… Не в фаворе я был у Темных, — с печалью ответил Гарэм. — Думаешь, я не предлагал помощь? Предлагал. Только вы, Темные, гордые. Скорее руки в кровь изобьете, чем поступитесь своей гордостью.

— Это вы, Светлые, сперва убиваете, а потом клянчите хоть немного Тьмы, чтобы выжить! — рявкнула Грасерия.

— И снова — брейк! — чуть не крикнула я. — Так, а что, собственно говоря, случилось с первым господином Темным и его последней Хозяйкой?

Грас снова опустила взгляд. Потом посмотрела на меня искоса. А Гарэм ободряюще обнял ее за плечи.

— Я вам все расскажу, госпожа моя Вероника. Но… скажите, будете ли вы учиться Темной магии? Если да — то я открою вам все тайны…

«Помнится, нечто подобное предлагал мне Майдор», — усмехнулась я про себя. Мол, отдайся, положись на меня — и будешь знать все. Чего-то не нравятся мне такие предложения.

Мне нужна своя игра. Игра, в которой я буду хозяйкой.

Страшный морок, как я, этакая Сауронша, Темная властелинша, сражаюсь с беднягой Баэром и убиваю его в неравной (почему неравной-то?!) битве, отступил. День снова засиял всеми красками. А ко мне вернулась способность здраво мыслить.

— Учиться — буду, — прямо посмотрела на Грас. — А убивать Баэра не буду. Кто-то в моем мире говорил, что не нужно совершать невозможный выбор. Вот я и не буду его совершать. Я буду учиться, и даже запрошу повышенную силу у Тьмы, если Бог даст к тому предпосылки. Но Баэр не погибнет от моей руки, даже если сюда нагрянут Светлые и принудят нас сражаться.

— Это как?! — изумленно уставилась на меня Грасерия. Хотя где-то на дне ее глаз я увидела скорее одобрение, чем удивление.

— Молодец, девочка! — вдруг очень тихо бросил Гарэм.

— А так, — победно улыбнулась я. — Первое. Насколько я поняла, Светлые почуют, что появился новый Темный маг, только когда этот маг станет сильным и хорошо обученным. До этого момента можно не волноваться. Кроме того, можно делать все осторожно, не наращивать Тьму очень быстро, какие бы там способности у меня ни были. Тогда мы сможем отложить этот момент. Во-вторых, не исключено, что, когда я буду сильна и обучена — если буду, конечно — то мы с Баэром вдвоем будем в состоянии дать отпор всей армии Светлых. Если, допустим, Тьма дарует мне особую силу. Или еще как-то… И в-третьих… Ну пришли эти Светлые, нож к горлу приставили, мол, давайте, Темные, сражайтесь друг с другом не на жизнь, а на смерть. И что? Можно отказаться. И ничего они с этим не сделают.

— Тогда они убьют обоих! — в ужасе прикрыла рот рукой Грас.

— Да не факт! Всяких бессмертных среди Светлых, как я понимаю, сколько угодно! Значит, есть те, кто помнит, что бывает, когда Тьмы в мире почти не осталось. Вряд ли они пойдут на то, чтоб убить обоих. В любом случае я откажусь сражаться с Баэром. Если он согласиться — буду давать сдачи. Но не насмерть! И пусть он меня убивает, если захочет. Вообще, кто сказал, что в поединке с Баэром я должна победить?.. А на самом деле тут много можно рассуждать, но вообще-то, думаю, пока я буду учиться, мы успеем с Баэром договориться о чем-нибудь. Нужно просто хорошо продумать все варианты развития событий. И выбрать самый подходящий, при котором никто не пострадает. Например, можно инсценировать гибель одного из нас в поединке. Очень удобный вариант, между прочим. Что трагедию-то развели? Испытание какое-то для меня… мол, смогу ли я убить себе подобного, мужа своего Баэра… Тьфу. Как пафосно-то! Тоже мне придумали! Нужно просто всем быть заодно, все продумать. И тогда не нужно делать никакой дурацкий выбор, лишающий либо жизни, либо возможности стать Темным магом.

В этот момент Грасерия вскочила с места, встала передо мной. Ее щеки раскраснелись, грудь глубоко вздымалась, словно она только-только прибежала на свидание со своим Светлым. Моя речь явно взволновала ее, она словно бы обрела какое-то долгожданное счастье, что ли…

Она поклонилась мне в пояс:

— Госпожа моя, я не ошиблась — вы настоящая, истинная Темная! Лишь Тьма может найти такие компромиссы. Лишь Тьма может обрести почти все без истошной жертвы… И лишь Тьма готова пожертвовать собой так непринужденно… Я сделаю все, чтобы помочь вам!

— Да не мне, а Тьме! — рассмеялась я. — Думаешь, я не понимаю, что я для тебя лишь инструмент?!

— Вы не правы, госпожа моя… Впрочем, видеть любую правду и не осуждать — это тоже так по-темному! Итак…

— Вопрос, что вы собираетесь делать с котиком, — прервал ее восторг Гарэм, задумчиво глядя на Борси, посапывающего возле моих ног. — Я не смогу ведь каждый день приходить и усыплять его… На Светлых землях всегда много тех, кто нуждается в исцелении…

— А вот можешь иногда приходить и усыплять! Хотя бы во искупление! — сердито заявила Грас. — Мы и так оказали тебе великую честь, посвятив тебя в наши планы!

— Да, погоди ты, Грас, нападать на жениха! — снова рассмеялась я. — В каких-то случаях и верно попросим Гарэма приходить и усыплять «котика». Потом — уверена, что со временем я научусь делать это сама. Так ведь?

— О, да, госпожа моя! Ах, это время не за горами! Я как раз знаю одну подходящую книгу… Но что нам делать пока?

— А пока… — я продолжила смеяться и подняла палец вверх. — Думаю, нам нужна кошка! Девочка, очень хорошенькая! У Борси ведь нет самочки?! Изголодался наверняка. Гарэм, слушай, ты не будешь так любезен притащить нам кошку? Ну сделай как-нибудь, чтобы она как бы сама забрела на Темные земли… Тогда мы скажем Баэру, что это случайность и что мы уже ее полюбили. Он знает, что женщины капризны, так что вряд ли откажет нам в исполнении такого каприза, как маленькая кошечка…

— Вы гений! — Грасерия сложила руки в молитвенном жесте с восторгом глядя на меня.

И тут Гарэм нахмурился:

— Все, расходимся! Ваш Темный скачет сюда, как ненормальный! Уж не знаю, чего его так рано принесло… А кошка… кошка будет!

Мы с Грас испуганно переглянулись. Перед глазами встала картина, как к нам врывается Баэр и разгоняет наш «сходняк». А потом сажает нас обеих под домашний арест.

***

Мы успели. Гарэм разбудил котика и, пока тот сонно ворочался в полудреме, ловко перемахнул через забор. Сорванец, одно слово!

Грасерия срочно побежала готовить обед, ведь из-за нашей сходки у нее дел накопилось «тигр не валялся». Нужно, чтобы Темный застал ее за работой.

А я, как примерная Хозяйка, принялась ходить по Саду и выполнять свои непосредственные обязанности. Проверяла, где что не так, отдавала нужные приказы. В основном машинально, потому что голова была занята всем тем, что произошло. И тем, что произойдет сейчас. Ведь не к добру Баэр вернулся так быстро из поездки, которая должна была продлиться целый день.

Борси ходил за мной, косился на меня с подозрением и периодически тряс своей огромной полосатой головой, видимо, недоумевал, чего это он так долго спал. И какие именно важные события проспал… В общем, чего это у него выпал из памяти целый «кусок времени».

И вот в какой-то момент (я специально подошла ближе к другой калитке, через которую, по словам Грас, обычно уезжал и приезжал Баэр, то есть с другой стороны от особняка) краем глаза я заметила черную тень, словно пыль взметнулась. Не сразу поняла, что это, а когда осознала — подумала, что это очень красиво.

Тень обратилась в черного коня, и с него соскочил Баэр. Хорош! Высокий, мускулистный, ловкий! Красавчик вредный.

Потрепал коника по холке, поддал ему по крупу и… тот снова стал словно бы тенью, сотканной из частичек тьмы. Ох! Выходит, у нашего Темного есть какой-то особый скакун. Может, пространство умеет срезать или еще что магическое. Мне бы такого!

Тень коня радостно сиганула в сторону от забора и скрылась в неизвестном направлении. Пастись, должно быть, коняшка отправился.

А Баэр с решительным и злым выражением лица направился… прямо ко мне, мирно подстригавшей цветы и незаметно любовавшейся на вредного Темного.

В смысле, я стояла возле не в меру разросшегося куста с кроваво-красными, похожими на орхидеи цветами и заставляла его втянуть обратно лишние бутоны.

Как водится, Темный и не подумал здороваться. Поэтому и я сделала вид, что его тут нет. Хотя мой правый бок прямо-таки ощутил силу и жар его тела, когда он остановился рядом и сложил руки на груди (по своей мерзкой привычке).

Потом, ни слова не говоря, он вдруг нагнулся и провел пальцами по жесткому стеблю какого-то вьюнка, протянувшегося прямо через дорожку и перекрывшего проход — можно было споткнуться об него.

— У тебя тут не убрано, — вместо приветствия сообщил он. — Медленно работаешь, Хозяйка. Наверное, все утро любовные романчики читала, что я тебе отправил?

«Хам паршивый!» — подумала я. Топнула ногой — и вьюнок уполз в кусты с жалобным писком.

— Ты еще рукой по полкам проведи, нет ли там пыли, о Саурон Великий, — с едкой усмешкой сказала я.

Ну не сдержалась, да. Уж больно взбесило его поведение.

— Дельный мужик, видимо, был этот ваш Саурон, раз ты его уже не первый раз упоминаешь. Великий, — усмехнулся в ответ Баэр. Причем без злобы, я даже уловила в его тоне некую радость, видимо, доволен, что можно развлечь себя пикировкой. — Порядок, видимо, любил.

— Порядок — да. Только вот порядочек такой специфический был — все камни да дым, да орды каких-то троллей. Ну, в кино так показывали. Современники не оценили его усилий. Ох, не хотелось бы, о господин наш Темный, чтобы ты закончил, как он. Не одуматься ли тебе, пока не поздно, о Темнейший?!

— Ладно, отставить пререкания! — вдруг стал совершенно серьезным Баэр. — У тебя действительно не убрано. И я не знаю, что делать. Потому что завтра… проклятье! К нам едет ревизор!

Если бы у меня в руках была лопаточка или иной садовый инвентарь, я бы его выронила.

— Ревизор? — растерянно переспросила я.

Борси, услышав про ревизора, сердито рыкнул, потом ободряюще ткнулся мордой в Баэра. Темный машинально потрепал его за ухом. «Хоть кого-то он любит…» — пронеслось в голове.

— Ревизор, да, — зло ответил Баэр. — Его Светлейшество Верховный Светлый маг, видите ли, возжелал поглядеть на новую Хозяйку и в каком состоянии Сад. Не нужна ли Тьме какая-нибудь поддержка, не нуждаемся ли мы в чем… Бла-бла-бла-бла-бла… Тьфу! Это, разумеется, формальный повод. А на самом деле — хочет поглядеть на тебя, дорогая моя супруга. Не представляешь ли ты опасности для Светлых. И справляешься ли с обязанностями по Саду. В общем, приедет завтра со свитой.

— Ох! — совершенно по-женски и по-грасериевски всплеснула руками я. Вот ведь не было печали! И как-то подозрительно, что именно сейчас, когда мы с Грас и Гарэмом составили наш план. — А прежних твоих Хозяек он, прости, пожалуйста, проверял?

— Нет! В том-то и дело! — рявкнул Баэр, буравя меня странным горячим взглядом. — Вот и вопрос, чего это вдруг он решил на тебя посмотреть да себя тебе показать. Хм… В общем, слушай меня, супруга моя темненькая. Завтра будешь примерной женой. Глаза долу опустишь, сама в разговоры со Светлыми не вступай. Спросят — отвечай, что все хорошо, ты всем довольна, Сад любишь и заботишься о нем в меру своих сил. По своему миру, конечно, скучаешь, но приняла свою судьбу и благодарна за нее. И не приведи тебя Тьма спросить у них что-нибудь в твоем духе — про историю мира или про Свет и Тьму. Прикинься дурой, ты это можешь! Поняла? Я должен сказать, что будет, если ты не выполнишь мое распоряжение и как-нибудь нас подставишь?

— Да нет, не обязательно, — ответила я. — Очевидно, что ты будешь угрожать, будто ты меня в пыль сотрешь, в порошок, на удобрения пустишь. Я уже слышала что-то в этом духе.

— Да не я, а они! — рявкнул Баэр. — Если решат, что ты представляешь опасность для Света или что не справляешься с обязанностями по Саду, то меня настойчиво попросят избавиться от тебя, чтобы Сад призвал более подходящую Хозяйку.

— Убить, что ли, скажут? — ужаснулась я. — А ты… ты бы согласился? — я испытующе поглядела на него.

Помнится, совсем недавно подобный вопрос был задан мне. И я… эх, я-то отказалась. А что ответит Баэр?!

Баэр жестко посмотрел на меня. Жестко, но как-то задумчиво.

— Я-то могу отказаться, — бросил он уклончиво. — Но Свет может решить проблему и своими силами.

Ушел от прямого ответа, паразит! Ладно… В сущности, в черной бездне его глаз я ответ увидела. Не стал бы Баэр меня убивать. Ну, или я хочу так думать…

— Так что веди себя завтра хорошо! — продолжил Темный. — Это в твоих интересах. Не уверен, что смогу защитить тебя от всего Света… — и осекся.

Понял, что сболтнул лишнего.

«О, еще одно подтверждение, что не стал бы убивать, — с победным маршем внутри подумала я. — Даже защищать стал бы. Интересно, к чему бы это? Я ему действительно нравлюсь? Или «темные всех миров, объединяйтесь»?»

— Буду стараться, супруг мой Темный, — с легкой иронией ответила я, отгоняя противные холодные мурашки, что возникали при мысли об опасной ревизии. При мысли, что завтра, может быть, решится моя судьба. И, возможно, судьба моих близких (интересно, с каких пор Баэр с Грасерией стали мне близкими, я вообще тут без года неделю живу!).

— Хорошо, рад, что сейчас без капризов, — сосредоточенно кивнул Темный. И вдруг с растерянным, почти мальчишеским выражением лица обвел взглядом Сад. — Только что делать с этим — я не знаю! Сад страшно запущен, и ты явно не успеешь убраться, даже если будешь работать всю ночь! Да и в особняке беспорядок, как ты это сказала — пыль на полках! — он поморщился.

Тут-то во мне и проснулась настоящая Хозяйка. А в сердце мелькнуло злорадство — то, что вызывало мало тревоги у меня, приводило этого Великого и Ужасного в трепет. Может, просто пресловутые гендерные различия? Но факт налицо. Я, глядя на бардак в Саду, не испытывала никакой паники. Лишь осознавала, что работы будет много.

— Не боись, Темный! — рассмеялась я и едва удержалась, чтобы не хлопнуть его по плечу. — Уберемся! Значит, так. Грасерия будет хлопотать по дому. Сейчас распоряжусь, чтобы к завтрашнему дню был готов праздничный обед. Они ведь обедать останутся?

— Эээ… — растерялся Баэр. — Раньше они всего несколько раз приезжали, и я не предлагал. Но Светлые очень любят покушать. Особенно чужую еду, — кривая улыбка.

— То-то и оно! В этот раз предложим — и будем терпеть их присутствие. Совместная трапеза хороша для установления межстихийных связей! — назидательно подняла я палец вверх, вспомнив весьма продуктивный завтрак в обществе отца Ростиклава. — Чтоб тебе не так противно было, можно накрыть небольшой столик в беседке. И блюда чисто закусочные — чтоб не слишком долго мучиться. И не волнуйся, я слова лишнего не скажу. Буду сидеть глазки долу и стесняться великих мужей… Бардак, говоришь, в особняке — это ерунда. У нас все вполне прилично, да и не будем мы их особо водить по особняку. Пыль на полках… У Грас дел хватит, так что разберись сам. Выжги ее что ли магически, раз она тебе так не нравится. Можешь?

— Разумеется, — пожал плечами Баэр и сложил руки на груди. Глядел на меня с насмешкой, перемешавшейся с уважением. Даже с восхищением.

— Вот и сделай аккуратненько, чтобы Грас тряпкой не протирать, — улыбнулась я. — Далее. В Саду мне одной, конечно, не справиться, — вздохнула я, хотя не была в этом уверена. Просто, помнится, я решила перевоспитать Темного. А что лучше воспитывает, чем тяжелая физическая работа на свежем воздухе ради общественного блага и помощи ближнему своему? — Грас занята будет в доме. Так что помогать мне будете вы с Борси…

— Но… — начал Баэр.

— Никаких «но»! У нас вопрос жизни и смерти. Возьми грабли, лопату и ведра. Уверена, ты знаешь, где они лежат, я у тебя лопату видела. Для начала — вон там… — я указала на дорожку, усыпанную темными листьями. И верно не комильфо. — Нужно сграбить и уничтожить все сухие листья. Тут сила Хозяйки вообще не нужна.

— А сжечь можно? — с тоской во взгляде спросил Баэр.

— Можно, только сначала смести в кучки, — улыбнулась я, видя его попытки свести все к магии. — А то огонь может опалить вот те веточки… Понятно? Потом скажу, что дальше делать. Так, а ты Борси, — Борси тоже глядел на меня с выражением неизбывной тоски и жалобно примяукивал. — Обратись в эту свою человекообразную форму… Да-да, уже слышала, что ты этого не любишь. Но сейчас нужно для дела, выручай. Бери лопату и…

Борси в последний раз жалобно мяукнул и обратился тем странным мужчиной с кошачьими усами.

— Мяу-р-р?! Мяу-рр?! — продолжил выражать свои чувства он.

— А я усиленно займусь самой квалифицированной работой, где без силы Хозяйки не обойтись! — закончила инструктаж я. — Все понятно?

— Понятно, —обреченно вздохнул Баэр.

— Мяу-у-у-у-у…. — простонал Борси и вслед за Баэром поплелся за лопатой.

Глава 15. Перед экзаменом

Вскоре я узнала, почему Темный не может сам ухаживать за Садом.

Да потому что магией за ним так просто не поухаживаешь!

Сходив за садовым инвентарем, Борси послушно принялся копать, где я сказала — там нужно было пересадить несколько кустов, и самым простым я считала сделать это вручную.

А вот цветочек наш Темненький, разумеется, сразу попробовал смухлевать. С сомнением на лице он поводил своей красивой мужественной рукой и… создал этакий черный ветер. Ветер, видимо, должен был собрать сухие листья в удобные для сжигания кучки. Но… что-то пошло не так.

Сперва листья начали подниматься в воздух и складываться в горки, словно осенью в парках, но тут же одумались! Ветер дул, а они начали поглощать его — радостно, как будто дорвались до вожделенного напитка. А поглотив, стали кружиться и разлетаться вокруг. Причем завалили не только дорожку, но и всякие полянки поблизости.

В общем… стало еще хуже.

Я не удержалась (хоть сейчас вовсе не собиралась обижать своего «старшего помощника») и рассмеялась. Будучи Хозяйкой, я прекрасно ощущала все порывы Сада, даже пожухлых листьев. Они радовались Темной энергии, поглощали ее, а поглотив, принимались резвиться. И ничего с этим не сделаешь… Сад просто впитывает Темную силу. Чтобы приказывать ему, нужна особая сила Хозяйки.

А она — хи-хи — есть только у меня!

— А тебе смешно! — поморщился Баэр. — Вот всегда он так!

Видимо, Cад имел в виду.

— Ну я же сказала граблями! Против лопаты и граблей — нет приема! А вот против магии твоей, как оказалось, есть, — ответила я, отсмеявшись. — Давай, попробуй еще раз. Грабельками. Я в тебя верю.

Баэр искоса странно поглядел на меня, но спорить не стал. За грабли взялся и, надо сказать, весьма умело принялся работать садовником.

Любо-дорого посмотреть, как грабельки ходили туда-сюда в его сильных загорелых руках (учитывая, что на нем была жилетка, обнажавшая крепкие бицепсы и прочую рельефную мускулатуру)! Готова поспорить, что «грабящий» вот так мужчина может по эротизму переплюнуть пресловутого чистильщика бассейнов из фильмов для взрослых…

Я немного полюбовалась. Проследила, как Баэр будет сжигать первую кучу. Весьма успешно. Видимо, магия огня все же была для прожорливого Сада недоступна. Листья сгорели, как полагается.

А я получила возможность поглядеть и на красивый небрежный жест Баэра, когда из его ладони вылетело темно-бордовое пламя, и на то, как оно хищно, но очень эффектно поглотило сухие листики.

Дала Темному задание пересаживать вышеупомянутые кусты туда, где Борси перекапывал землю, и отправилась заниматься своими делами. Увы, стоять у них над душой не выйдет. У меня своей работы навалом…

Спустя часа два я… с одной стороны, страшно устала, а с другой — достигла новых высот в уходе за Садом.

Сначала, как обычно, ходила туда, куда звали болезненные ощущения Сада. Проводила диагностику…

Черные ирисы пожирают красных бабочек… Зеленые жуки накинулись на прекрасное дерево с фиолетовой листвой… Ярко-оранжевые лианы оплели несколько стройных стволов и почти их задушили… Какие-то попрыгунчики скачут по траве и выделяют яд, разъедающий зелень… И так далее… И тому подобное…

Далее устраняла проблему.

Велела ирисам есть бабочек и другой окраски, а бабочкам — пореже садиться на ирисы… Зеленых жуков перераспределила на множество растений, чтобы снизить «нагрузку», и велела умерить процесс размножения… Оранжевым лианам приказала отползти с дерева и перекинуться на неживую шпалеру — тут такие были, не знаю уж, кто из Хозяек постарался… Попрыгунчикам велела прекратить изрыгать яд. Это вообще хулиганство и вредительство было — яд у них, чтобы от хищников обороняться, а не чтобы траву выжигать…

Сами понимаете, от такой насыщенной филигранной работы можно устать до изнеможения!

Вот я и поняла, что дальше так продолжаться не может, и… научилась проводить диагностику на расстоянии. И приказы тоже отдавать дистанционно. А что? Дистанционка в моем мире сейчас весьма популярна, будем идти в ногу со временем!

В общем, как-то (сама не поняла, как) я научилась на расстоянии ощущать, что именно и как болит у Сада. Прямо картинки в голове видеть начала: вот желтая букашка съела красную травинку, а не должна была… И так далее. Главное — увидев, достаточно четко отдать дистанционно нужный приказ.

А дальше можно было построить свою экскурсию по Саду так, чтобы не спеша пройти по этим местам и проверить, все ли получилось, послушались ли меня Садовые жители.

И все же спустя еще полтора часа я сидела на скамейке, в изнеможении откинув голову (почти все сделала, что характерно, можно и отдохнуть!) и глядела, как «рабы» перетаскивали с места на место ведра с навозом, который нужно было разложить под кустами, которые давно не удобряли.

Оба периодически поглядывали на меня с завистью, но работу не бросали.

Борси при этом издавал жалобные мяукающие звуки, а Баэр крепко стискивал зубы и, кажется, шептал проклятья. Но, похоже, пасть они должны были на Светлых, а не на меня. И это говорило в его пользу.

Просто сердце радовалось, глядя на них! Работнички. Здоровенные, усердные. Красота. Вот что садоводство животворящее делает!

Наконец, Баэр остановился, поставил ведро.

— Почти все! — выдохнул он. — Мы отдохнем? — и тон у него был действительно просящий.

— Вот доделайте это, а потом отдохнете. Нам еще весь вечер тут вкалывать. Лучше не бросать конкретное дело, когда осталось одно ведро! — назидательно произнесла я, ощущая внутри немного… ну совсем чуть-чуть угрызений совести.

Все же и они прекрасно поработали! Сад преображался на глазах!

— А я вам поесть принесла! — вдруг выскользнула из-за кустов Грасерия с корзинкой. Из корзинки умопомрачительно вкусно пахло.

— О, Грас, ты молодец! — воскликнула я, а голова закружилась, когда я ощутила этот аромат.

— Ну поесть-то можно! Остынет же! — уже совсем другим тоном рявкнул Баэр и решительно пошел к нам.

Ладно… Нельзя держать мужчину голодным. А то весь воспитательный эффект пропадет. Нужно и работать заставить, и накормить.

— Валяйте, ешьте! — великодушно позволила я.

А Грас тихонько склонилась к моему уху и прошептала:

— Вы вообще-то его не жалейте. Он это все прекрасно умеет. Когда подрос, помогал мне по Саду. В двенадцать лет уже, знаете, какой бугай был, нельзя было, чтоб такая силища задаром пропадала! Правда, с тех пор он и ненавидит работу в Саду…

— Это понятно. Я в детстве тоже ненавидела прополку… — прошептала я в ответ.

И подумала, что у Баэра было тяжелое детство. Много работы в Саду — это вам не шутки! Особенно если приходится заниматься ею вместо велосипеда и лазания по деревьям. Впрочем, у меня с этой точки зрения детство тоже было непростое. Моя бабушка умением «отправить на грядки» не уступала Грасерии. Уверена в этом.

***

— Ну уж нет, ты мужчина! А значит, ночевать со мной не будешь! Я стесняюсь… А то, знаю, прикинешься маленьким невинным котеночком и думаешь, что все нормально. А на самом деле — видела, каким ладным мужиком ты можешь быть! Давай, иди спать в другое место! И мне наплевать, какие там у тебя распоряжения от Темного…

— Му-у-р! — заявил Борси, услышав про «ладного мужика». В сущности, да, весь день он был ладным мужиком с усами, то есть провел его в своей человекообразной ипостаси. Только на время обеда я разрешила ему побыть тигром.

…Который съел почти все бутерброды, принесенные Грасерией. И курочку под маринадом тоже съел бы без остатка, лишив нас с Баэром заслуженной пищи. Если бы Темный не отправил его поохотиться.

На кого у нас тут охотится Борси, я не знала. И, в общем-то, тогда было недосуг узнавать — работы, несмотря на все наши усилия, оставалось еще много. Продолжали впахивать до самой темноты.

Пару раз, кстати, Баэр (нужно отдать ему должное!) подходил ко мне, без спроса брал за руку (паразит, от его прикосновения предательские мурашки разбегались по всему телу!) и снимал усталость. Но вскоре она возвращалась, все же работа Хозяйки — это вам не «козявки на морозе щелкать», как говорит моя Ксюша!

Теперь я, едва живая, готовилась ко сну. С ужасом думала о том, что завтра — «экзамен». А еще о том, что скоро наверняка явится Майдор требовать байки про Землю, обещанные ему по договору.

И к этому моменту нужно избавить от Борси.

К тому же вот явится он, а у меня сил нет вообще. Мне бы поспать. Желательно суток двое… Какие уж там байки.

Иными словами, я отчаянно пыталась избавиться от нашего котика. Выталкивала эту пятнистую тушу (обратился красивым леопардом) в дверь, ссылалась на женскую скромность.

Но вредный кот одним боком ластился ко мне, а другим упрямо подпирал дверь и старался протиснуться внутрь.

— Всех зайцев в округе изведу! — пригрозила я (блефовала, конечно). — Не на кого охотиться будет!

— Мя-у-у-ррррррр! — ответил Борси, поглядел на меня с осуждением, но попыток проникновения не оставил.

— Борси, брысь! Дай госпоже Хозяйке поспать спокойно! — вдруг раздался рядом властный голос.

Баэр вынырнул непонятно откуда с… книгой в руках. Выглядел тоже очень усталым. И обычной злости да раздраженности в нем сейчас не ощущалось. То ли сил на них не было, то ли начало перевоспитанию положено. Даже вон, расщедрился, избавил меня от слежки на эту ночь… Прелесть какая.

— Спасибо! — вырвалось у меня.

— Я тебе книгу принес, — как-то странно, подозрительно неуверенно произнес Баэр и шагнул в мою спальню, как только Борси, издав очередной «мрр», скрылся за углом коридора.

— Какую? — изумилась я.

Как бы не оказалось, что к приезду Светлых, то есть за сегодняшнюю ночь я должна изучить… например, пособие по этикету. Тогда Баэр этой книгой по кумполу и получит!

Или книга — это предлог, а в спальню мою он проник снимать стресс известным образом…

Но Баэр лишь прошел к столу и положил на него книгу.

— Которую обещал тебе, — спокойным усталым тоном ответил Баэр. — Из головы вылетело, совсем забыл. Определитель Темных растений. Ты хотела картировать Сад.

Ого! Я и забыла об этих грандиозных планах. А он помнил. Маленький плюс в карму Темного.

— Спасибо! Я тоже забыла со всеми делами! Завтра из-за Светлых начать не смогу. Но в перспективе — сделаю.

А про себя немного поежилась: вот сейчас наверняка начнет приставать. Ведь на мне был легкий шелковый халат с большим вырезом. И при взгляде на меня усталость улетучивалась с лица Баэра. А темная бездна его глаз, как сковородка на огне, становилась все жарче и жарче…

Проклятье! И у меня внизу живота сладко заныло — это несмотря на всю усталость!

— Хм… эээ… Кгм… — произнес Баэр и вдруг быстрым шагом пошел к выходу.

Я со смесью подлого неконтролируемого разочарования (что, даже не попробует гад? Я бы так смачно ему отказала!) и удивления смотрела ему вслед.

Уже взявшись за ручку двери, он резко остановился и опять словно бы неуверенно, может быть, немного через силу сказал:

— Спасибо тебе.

— За что? За то, что я хочу жить? — удивилась я.

— И за это тоже, — серьезно кивнул Баэр и вышел, хлопнув дверь.

А я осталась хлопать глазами в попытке оценить его странно-благородное поведение. Сразу три достойных поступка за пару минут: избавил меня от Борси, принес определитель, не стал приставать… А, нет, еще и четвертый есть. Поблагодарил за сегодняшние усилия! Хоть мне больше всех выгодно, чтобы завтра Светлые были довольны Садом.

Ох… И что мне с тобой делать, цветочек Темненький? Как это понимать?

Может, нужно каждый день тебя гонять по Саду, чтобы ты стал нормальным?

С этой мыслью я опустила голову на подушку и моментально заснула.

Но, видимо, спала недолго. Меня снова разбудил уже хорошо знакомый голос Майдора:

— Просыпайся, красавица! У меня для тебя кое-что есть!

— Чего там у тебя-а-а? — сонно протянула я и сняла его загребущую руку со своего бедра.

Веки разлепила с трудом и первое время видела лишь лунные отблески на красивом лице Майдора. Тоже хорош, ничего не скажешь, подумалось мне. Не такой мрачный красавец, как Баэр, но тоже любо-дорого посмотреть. Особенно в загадочном лунном свете.

— Вот! — довольно сообщил он. — Это тебе. В бесплатную аренду на завтрашний день.

Он держал в руке цепочку, на которой болталось нечто странное. Медальон в форме бутылочки. Содержимое очень красиво отсвечивало синим.

— Что это? И зачем мне это? — изумилась я и взяла предмет из его рук.

Еще раз поглядела на просвет. Да, внутри была какая-то синяя жидкость. Как медный купорос.

— Тебе завтра нужно будет лгать — уверен. И, думаешь, Светлые не умеют отделять правду от лжи? Умеют. Хуже Темных, потому что хуже понимают всех, кто от них отличается. Но вполне себе могут. А это даст тебе защиту. Никто не поймет, если ты солжешь. Баэр, кстати, тоже.

— Эээ… А ты откуда знаешь, что у нас завтра? — изумилась я.

— Да все я знаю! И про Светлых, и про вашу ударную работу! — махнул рукой Майдор. — Откуда да почему — это уж мое дело. Может, я за кустами весь день сидел, а ты и не заметила! — рассмеялся. — В общем, сказочку на ночь требовать не буду — что я, садист, что ли?! А помочь — помогу. Носить амулет можно скрытно, но так, чтобы касался кожи. И защитит он тебя, о Хозяйка, от выведения на чистую воду! Завтра отдашь мне его, такие штуки, знаешь, на дороге не валяются. А пока носи… — он сделал этакий жест щедрости рукой, словно дарил мне, как минимум полцарства.

— Так что это в нем такое? — синяя жидкость сияла то сильнее, то слабее. — Что за жижа?

— Сама ты жижа! — возмутился Майдор. — Это вообще самая сильная жидкость на свете. Кровь дракона!

— Ого! Твоя, что ли?! — удивилась я. — Ну спасибо тебе, это действительно ценно и круто!

— Почему сразу моя? Был бы я драконом, разве стал бы пускать себе кровь ради того, чтобы сделать амулет, полезный кому-то, но не мне?

— «Был бы я драконом»… Интриган! Все-то ты отрицаешь очевидное! Вот я и думаю — зачем какому-то незнакомому дракону давать кровь на какой-то амулет. А если это ты… то спасибо тебе большое, что ради меня пошел на это!

Майдор опустил взгляд, кажется, он был доволен.

— Ну… мало, что ли, драконов на свете… Амулеты такие людям нужны, может, это они завалили дракона и кровушки откачали. Может, этому амулету вообще тысяча лет или больше!

— Дракона, думаю, еще попробуй «завали», — парировала я. При этом амулет надела на шею, чтоб не потерять. Ничего страшного, если посплю с ним. Ворот ночной рубашки, кстати, его вполне скрывает — Грас не должна заметить.

— Это правда. Так что давай, спи! И не забудь щеголять перед Светлыми только с амулетом, — сказал Майдор.

— Погоди…

— Никаких «погоди»! Спи, давай!

И, как водится, я тут же уплыла в сон под магическим воздействием дракона.

Глава 16. Светлые и их козни

Светлые прибыли около полудня…

Примчались. И тут было на что посмотреть. Ощутив их приближение, Баэр пригласил меня «полюбоваться» с террасы, откуда было хорошо видно ту самую калитку за домом.

Представшая картина несколько напоминала вчерашний приезд Баэра на черном скакуне. Только все было обставлено подчеркнуто эффектно. Подозреваю, Светлые хотели произвести впечатление на новую Хозяйку. Ну так, для рекламы, например. Ведь Хозяйка всегда созвучна Тьме, но не обязательно станет убежденной Темной.

Впрочем, это были мои домыслы. Может, эти расфуфыренные маги всегда так ездят.

В общем, сперва в воздухе разлилась прекрасная торжественная мелодия — из ниоткуда, никаких материализовавшихся магнитофонов я не увидела. Потом…

В воздухе проявились пять белых скакунов, словно сотканных из сияющего цвета. Они красиво загарцевали, управляемые пятью мужчинами в светлых одеждах — вроде бы просто брючных костюмах, но прикрытых белыми плащами. Вскоре они соскочили со своих скакунов, и те по примеру темной баэровой лошадки растаяли в воздухе. Маги выстроились, как почетный караул, и в следующий момент показалась сияющая карета, запряженная тройкой таких же скакунов. Возница в витиеватом белом головном уборе остановил их прямо возле калитки и бросился открывать карету.

Оттуда степенно вышел явно немолодой мужчина в белом балахоне, то есть в длинном торжественном одеянии, как на картинках, что показывал мне Майдор. Его волосы до плеч сияли то ли природной белизной, то ли это седина так серебрилась.

Так же степенно он прошествовал между двумя рядами своих магов к калитке. А карета и скакуны, в отличие от скакунов эскорта, никуда не делись. Остались стоять тут, хоть и фыркали в сторону Темного Сада.

«Видимо, обстановка на наших землях им не нравится», — подумала я с долей злорадства.

— Барторий, Верховный Светлый маг, — сквозь зубы произнес Баэр. — Все, пошли встречать. И ты помнишь, что нужно прикидываться дурочкой? Старайся при этом открыто не лгать. Они могут заметить.

Я незаметно потрогала амулет с кровью дракона у себя на груди — надежно прикрытый темно-зеленым платьем с глухим воротом.

Вообще мы с Грасерий придумали целый образ, чтобы я выглядела максимально скромно. Платье — почти без украшений, строгое, с длинными рукавами. Причем не сильно обтягивающее, чтобы не блистать стройной фигурой. Хотя, конечно, в моем нынешнем помолодевшем облике скрыть красоту было сложно. Ну хоть так… А чтобы сгладить «аристократизм» (это Грас так про мое лицо выразилась), мне заплели длинную косу, примерно как у самой служанки. Косы терпеть не могу с детства, выгляжу с ними куда проще. Но сейчас именно это и требовалось!

— Не бойся, я постараюсь справиться с ролью, — усмехнулась я в ответ Темному. — Чай не Гамлета играть. Бедный Йорик сегодня не пострадает…

— Главное, чтоб бедная Ника сегодня не пострадала, — парировал Баэр. Ему явно было не до того, чтобы выяснять, кто такие Гамлет с Йориком.

В общем, плечо к руке (потому что мое плечо много ниже баэрова) мы проследовали к калитке, чтобы встретить высокую делегацию. И я уже заранее опустила глазки долу. Надо привыкнуть.

— Рад приветствовать вас, Светлейший Барторий и уважаемые маги, в Темных землях и Темном Саду, — совершенно нейтральным тоном сказал Баэр, когда мы приблизились к старому магу и его свите.

Глядели они на меня с любопытством и, кстати, без особой антипатии.

Баэру же нужно отдать должное. Он был совершенно нейтрален. Никак не выразил недовольства, хоть вроде понятно, что не друзей встречает. Прямо такой отменный холодный аристократ!

Мне удалось даже немного покраснеть, когда я еще ниже опускала очи и делала неуклюжий дурацкий книксен. Самое то — пусть думают, что я простая девушка, которую осчастливили визитом высокие аристократы.

Кстати, вблизи я обнаружила, что, как положено настоящему Светлому магу из сказки, Барторий носит весьма длинную белоснежную бороду. Опять же непонятно, свой цвет волос или седина.

— Ах, Баэр, оставим церемонии! Как же давно я у вас не был! — лицо Бартория так и запылало доброжелательностью. Но…

Я прямо кожей ощутила хитрость, неискренность (если не сказать — лицемерие), скрывающиеся под ней. Вроде тоже сияет, вроде говорит так радостно и открыто. Но радостность, позитив и добродушие Гарэма были полностью искренними. Сколько ни копай в глубину — а будут они же. Тут же чувствовалось двойное дно. Просто сразу ощущалось.

Вот тебе и Светлые…

В общем, когда пожилой маг кинулся хлопать Баэра по плечу (взаимно, это такой знак приветствия у магов) я уже была убеждена, что это древний хитрый бюрократ. Что и следовало ожидать.

Внутри меня просто скривило. Ведь наверняка он как раз один из тех, кто санкционирует убийство темных детишек… Но я лишь скромно шагнула в сторону, чтобы не мешать магу мацать Баэра, в чьем лице ничего не изменилось.

— И ваша новая красавица! — продолжил «добродушничать» Барторий. — Девочка, дай я на тебя посмотрю! Подними лицо, не стесняйся старика Бартория! Ах, Баэр, поздравляю, на этот раз Сад призвал настоящую красавицу! Право слово, я так рад за вас! А ты, девочка, как тебя зовут? Ведь позволишь старику называть тебя на «ты», простишь такую оплошность?

— Вероника, господин… — я сделала тупое лицо, мол, не знаю, как вас называть.

— Господин Светлейший! Так меня все и называют! — радостно сообщил мне он. — Что же, посмотрим на Сад! Ах, какая красота… Баэр, ваша супруга, должно быть стесняется, проведите нам экскурсию…

В общем, я скромно держалась подле Баэра, мол, боюсь я всяких чужих аристократов. А Баэр с железной маской на лице водил высоких гостей по Саду.

…Где и придраться-то не к чему было. Со вчерашнего дня Сад превратился в настоящее произведение садово-паркового искусства.

— Дитя мое! — воскликнул Светлый, когда мы обошли значительную часть Сада. — Невероятно! Ты проделала огромную работу — я слышал, когда прежняя Хозяйка состарилась, а особенно после ее смерти, Сад пришел в запустение. Ты настоящая волшебница! Ах-ах, — это «ах-ах» он восклицал не хуже нашей любительницы ахать Грасерии. Только куда более лицемерно. В «игре» Грас всегда была какая-то такая… искренность. Какая бывает у актрисы на сцене. Вроде бы роль играет, но делает это так безыскусно, так искренне! — Должно быть, ты очень увлечена своей новой работой?

— О да, господин Светлейший, — изображая смущенное удовольствие, ответила я. — Мне очень нравится заниматься Садом… и землей. И растениями.

— Великолепно! Похвально! А чем ты занималась прежде, в своем мире? Неужто возделывала землю?

— Нет, господин Светлейший, мои родители были городскими рабочими… И я тоже работала в… городской конторе счетоводом. Но я всегда мечтала жить на земле! Ах! — немного опасаясь переиграть, я сложила руки на груди в молитвенном жесте.

Вот я и начала врать, вся надежда на амулет. Ведь моего папу — бывшего подполковника полиции — сложно назвать «рабочим». Да и маму-врача — тоже. А если задуматься, то и моя ответственная должность старшего менеджера — явно не работа счетовода.

— Ах, как удачно, право слово! — восхитился Светлый. — Сад исполнил твои мечты. Дитя мое, но ты, должно быть, скучаешь по своему дому? Сколько лет тебе было там? И были ли у тебя дети?

— Мне было сорок лет, господин Светлейший. И была дочь. Но она взрослая и больше не нуждается во мне, — я придала голосу горечи. — И, конечно, я скучаю по дому. Но у меня много работы в Саду. И она мне очень нравится! К тому же могла ли я, простая девушка, мечтать, что однажды стану женой такого высокопоставленного мужчины! — я картинно осеклась и бросила смущенный взгляд на Баэра.

Баэр с каменным лицом слегка кхекнул. Наверное, хотел намекнуть мне, чтоб не переигрывала.

Но, кажется, «господину Светлейшему» все очень даже понравилось.

— Какая прелесть, дитя мое! Я так рад, что Сад сделал тебя счастливой! Признаюсь, он хорош, как никогда… Как жаль, что нам скоро уезжать, я бы еще долго любовался этими необычными растениями, столь чуждыми для Светлых!

— Дорога назад долгая, — дипломатично встрял Баэр. — На правах хозяина приглашаю вас на небольшой обед.

При упоминании питания амбалы-маги из свиты начали оживленно перешептываться. А Светлейший всплеснул руками:

— Какое гостеприимство! Дитя мое, Вероника, ты хорошо влияешь на нашего бесценного Темнейшего. Прежде он не баловал меня обедами… Конечно, мы будем счастливы… Темная кухня издревле считается отменной!

Обед был накрыт в беседке — чтобы не провоцировать Светлых на визит в особняк. И чтобы они побыстрее уехали. Но, по правде, если отрешиться от неискренности Бартория, то пообедали мы весьма приятно.

Грасерия, незаметная, как тень, прислуживала высоким гостям. Я, как положено «простой девушке» и «радушной хозяйке», периодически пыталась вскочить помогать ей. Но Баэр со слегка презрительной усмешкой (мы с ним об этом договорились!) усаживал меня обратно:

— Мы ведь об этом говорили! — строго замечал мне он.

Как будто учит меня быть более аристократичной.

Светлейший же тоже останавливал меня:

— Право слово, дитя мое, позволь себе отдых! Мне так приятно видеть за столом твое прекрасное лицо, хоть красота твоя и не наша, не Светлая. Теперь твое место среди Хозяев, ты больше не должна считать целыми днями чужие деньги!

Других магов «несветлость» моей красоты тоже мало смущала. Они поглядывали на меня с явным мужским интересом. Баэр напрягался, хоть в его лице ничего не менялось. Я ощущала это кожей, все же, похоже, есть между нами какая-то связь. А может, я просто как Темная хорошо понимаю любые чувства.

На незаметную Грасерию Барторий тоже, конечно, обратил внимание:

— Грасерия, как я рад тебя видеть! — интересно, что у меня возникло странное ощущение — будто он тут почти не соврал. И верно рад. Явно старые знакомые. И это тут же подтвердилось: — Мы ведь старые знакомые… Как твои дела, наша бесценная?

— Лучше некуда, Светлейший! — хмыкнула Грасерия. Явно тоже играла какую-то роль, которую сама на себя взяла. — Каждая новая Хозяйка лучше предыдущей!

И она бросила на меня своеобразный, почти презрительный взгляд, какого никогда не позволяла себе прежде. Вот точно играет что-то, подумала я… Видимо, изображает, что ей не нравится, какая я «простая и глуповатая».

— Ну… — задумчиво произнес Барторий. — Ты не хуже меня знаешь, что Хозяйки… другого толка… не приводят ни к чему хорошему, — и обернулся ко мне. — Прости, дитя мое, я всего лишь хочу сказать, что твои достоинства несомненны… Ты будешь лучшей заботливой Хозяйкой для Сада и прекрасной верной супругой для господина Темного.

— Благодарю вас, господин! — вновь смущенно опустила глаза я. — Право, мне неудобно… Ведь я никогда не мечтала о подобном! Не смела!

А когда обед подходил к концу, вдруг произошло непредвиденное…

Вот не было печали!

Барторий неожиданно высказал желание прогуляться… наедине со мной!

— Ах, Баэр, вы позволите мне прогуляться вдвоем с вашей женой? — неожиданно сказал он с такой… подчеркнуто-бесхитростной улыбкой. — Право слово, ничего особенного — хочу расспросить, как выращивать розы. А то у меня один сорт никак не приживается, даже наша Светлая магия не помогает. А Вероника, я вижу, такой увлеченный садовод!

…И отказаться было никак. Это значило бы проявить открытое неуважение, невежливость. А мы вроде как играем со Светлыми в доброжелательный нейтралитет…

И зачем только я придумала этот обед! Вот дура. Без обеда они б уехали, может, старику не пришло бы в голову разговаривать со мной наедине.

Ладно, и на старуху бывает проруха, хотела как лучше, ругать себя еще никому счастья не принесло. Будем играть дальше. Вроде я даже вошла в роль!

— Если речь пойдет исключительно о розах… — многозначительно протянул Баэр и слегка усмехнулся, — …то, разумеется, ни я, ни Хозяйка не позволим себе отказать высокому гостю.

Его лицо по-прежнему оставалось каменным, но я-то умела читать, что творится в черной бездне его глаз. Баэр был в ярости. Зол, как черт. К тому же он опасается…

Опасается того же, чего и я. Например, что Светлый распознал, какая я на самом деле, и сейчас будет разговаривать со мной совсем по-другому — угрожать и ставить условия.

Для прогулки Светлый выбрал тропинку, которая сразу поворачивала. Так мы почти мгновенно оказались скрыты от чужих глаз живой изгородью из колючих кустарников.

И тут Барторий вдруг развеселился. Даже потер руки, словно бы в предвкушении:

— Вот так-то лучше, моя дорогая! Сейчас-то мы и поговорим начистоту!

И повел рукой, словно создавая над нами невидимый купол.

«Тьфу, — подумала я. — Похоже, «звукоизоляцию» поставил, как это делает Майдор. Только Барторий, конечно, использует какие-то свои Светлые методы».

В подтверждение моих догадок он тут же помахал кистью, словно обжег ее.

— Как же сложно творить Светлую магию в ваших землях! — пожаловался он мне доверительно. — Впрочем, на какие только жертвы не пойдет Светлый ради хорошего человека! Тем более — ради такой хорошей девушки! Скажи-ка мне, Вероника…

— Господин Светлейший, боюсь, я не столь сведуща в выращивании роз, как мне хотелось бы… Ведь мне так хочется помочь вам! Но увы…

— Да не это! — махнул рукой. — Признаюсь, розы лишь повод, чтобы поговорить с тобой наедине. Дитя мое, ты такая милая девушка. Скажи, неужели тебе нравится Тьма?

— Тьма? — я сделала недоуменное лицо, словно первый раз услышала это слово. — Господин, мне очень нравятся Сад и господин Темный…

— Ну… ты же понимаешь, что господин Темный служит Тьме, и Сад тоже — Темный? — строго поглядел на меня Светлый.

— Мне это рассказали, да, господин Светлейший. Но я не очень понимаю, о чем речь. В Саду растет столько прекрасных растений, а господин Темный так хорош собой! — и смущенно опустила глаза.

— Ладно, зайдем с другой стороны… — Барторий задумчиво почесал подбородок. А я, хоть и шла по тонкому льду, рискуя в любой момент переиграть (и этим вызвать недоверие), внутри захихикала. Похоже, моя глупость начинает раздражать его. — Скажи мне, что тебе больше нравится — добро или зло?

— Но… Как же можно, господин?! — с искренним недоумением произнесла я. — Как кому-то может нравится зло? Конечно же, мне нравится добро. И в моем мире…

— Вот видишь! — удовлетворенно продолжил Барторий. — В тебе, как в любом человеке, заложено стремление к добру. А Добро — это Свет.

Я в ужасе уставилась на него:

— Свет? То есть Светлые — такие, как вы? Но тогда… Тогда ведь получается, что зло — это Тьма?! Значит, и Сад, и господин Темный…

Конечно, тут мне нужно было продемонстрировать умение связать одно с другим. Все же у глупости есть пределы. Изображать дальше коровью тупость было б уже недостоверно.

А сердце внутри сжалось от нехорошего ощущения. Вот и началось… Что-то сейчас будет. Будет перетягивать на свою сторону? Или что? Ведь, похоже, Барторий поверил, что я такая «невинная овечка», какой кажусь. И хочет использовать в своих целях.

— Да-да! — обрадовался моей догадливости Барторий. — И господин Темный, и милая наша Грасерия несколько… на стороне зла. То есть Тьмы. Но Баэру просто не повезло, что Тьма когда-то избрала его. Ведь он неплохой человек. И не повезло тебе, моя милая, что Сад выбрал тебя и навязал тебе Тьму — то есть зло. Как мне жаль, что с тобой это случилось!

— Но как же так?! — чуть не заплакала я.

— Такова жизнь, моя хорошая. Увы, мы должны соблюдать баланс, и кто-то должен быть на стороне Тьмы. Но скажи мне, милое мое дитя, готова ли ты послужить добру и Свету, находясь в самом сердце зла и Тьмы? Хочешь ли ты помочь мне?

— Ах, господин мой, я всегда рада послужить добру…

— Отлично! Тогда послушай меня. Видишь ли… твой муж, Баэр, неплохой человек. Но он Темный. И он нужен Свету на своем месте, здесь. Ведь если Тьма… то есть зло, начнет разрастаться, то это ввергнет нас в пучину хаоса…

— О Боже!

— Увы, девочка моя! Поэтому прошу тебя — оставайся здесь, подле него. И если ты увидишь, что твой муж решил… ну, как бы нарастить силу, дать злу увеличиться, то… обещай, что сообщишь мне об этом! Так ты спасешь и самого Баэра, ведь если он выступит против Света, то силам добра придется покарать его…

— Ооо… Как страшно, господин мой!

— Так обещаешь ли ты, что сообщишь мне, если заметишь, что твой муж изменился? Стал сильнее, скрытнее… Что он проводит какие-то эксперименты, каких не делал раньше? — в голосе Бартория появилась торжественная строгость.

Наверное, думает, что почти завербовал дуру.

— Но я… я ведь живу в самом сосредоточии зла… И я всего лишь слабая девушка! Как я смогу остановить великого Темного или послать вам весть?

— Остановить и верно не сможешь, — чуть пренебрежительно хмыкнул Барторий. — Ты должна именно сообщить мне. При помощи вот этого, — он достал из складок необъятного балахона амулет на цепочке.

Мне снова захотелось смеяться — теперь мне еще и Светлый артефакт предлагают.

— Тебе нужно будет приоткрыть на нем крышечку — вот тут, и тогда потоки света, что родятся из него, донесут мне твою весть. Лишь озвучь ее им, — закончил он и вложил мне в руку амулетик. — Старайся использовать экономно. За один раз выпускай не более двух струек. Чтобы подольше хватило. Ибо неведомо мне, когда мы в следующий раз свидимся, и я смогу дать тебе новый амулет.

Кажется, мне удалось даже вполне натурально задрожать.

— Ах, господин мой, я сделаю все, что в моих скромных силах! Это такая честь для меня… Прошу лишь, не забывайте в своих благих Светлых землях о девушке, связанной Тьмой по рукам и ногам…

— Хм… Кгм… Не забудем, не волнуйся. Если что — найдем тебе нового мужа. Просто хорошо ухаживай за Садом и не забудь поставить меня в известность, если Баэр начнет хулиганить. Мы договорились, дитя мое? И ты ведь понимаешь, что нельзя рассказывать мужу о нашем разговоре?

Я робко кивнула, словно была не в силах произнести что-нибудь.

Уфф… Где здесь дают Оскара за лучшую женскую роль?!

Когда мы со Светлым, мило беседуя о расцветках роз, вернулись к столу, там происходило интересное.

Глава 17. Двое Темных

И там было на что посмотреть!

Баэр и трое Светлых (те, что моложе) занимались армрестлингом прямо на обеденном столе в беседке. В смысле, один из них — блондинчик с большим подбородком — пыжился, пытаясь завалить руку Баэра. Двое других склонились рядом, и лица у них были не слишком довольные. Один — шатен с длинными волосами — якобы незаметно потирал помятую кисть.

«Ага, — подумала я. — Наш Темненький-то, похоже, уже завалил двоих, а третий на очереди!»

Рука шатена все больше клонилась к столу, лицо покраснело. Двое Темных постарше не слишком одобрительно посматривали на сие действо со стороны, но молчали. А Грасерия с блюдом в руке стояла подле них и глядела с гордостью. Ведь это ее здоровущий приемный сын уже сделал двух Светлых молодцев!

У Баэра в лице ничего не менялось, что называется, ни один мускул не дрогнул. И уставшим он не выглядел. Только красиво бугрились мышцы. Он напоминал хищника, который знает, как и когда именно нанести удар, и не напрягает понапрасну части тела, не задействованные в операции.

В общем, хорош, ничего не скажешь!

Я невольно тоже ощутила гордость за Тьму и Темного.

…Потому что буквально спустя несколько секунд Светлый за столом издал то ли хрип, то ли стон, и Баэр как-то даже аккуратно уложил его руку на стол.

— Ничего, Баэр! — сказал он, чуть отдышавшись. — В следующий раз приедешь, еще посмотрим, чья будет победа!

— Что-то я не помню, чтобы ты хоть раз меня завалил, — криво усмехнулся Баэр и встал из-за стола, приветствуя нас с Барторием.

А я сделала вывод, что вообще-то не все Светлые такие бюрократы, как Барторий. И примером тут не только незабвенный Гарэм, но и эта молодая светлая поросль. Хотя еще вопрос, насколько молодая, ведь и Баэр выглядит очень молодо, а вообще-то ему в обед пятьсот лет.

Но так или иначе этим ребятам ничто человеческое не чуждо! И к Баэру они, похоже, относятся, как к коллеге — просто другого цвета и не проживает с ними постоянно в Светлых землях.

И, конечно же, сам собой напрашивался вывод, что в Светлых землях Баэр не только страдает. Он еще и развлекается там! Ведь очевидно, что соревнование по армрестлингу между Светом и Тьмой проводятся уже не в первый раз!

— Говорят, победа в этом состязании дается не столько силой мышц, сколько силой духа! — строго сказал Барторий своим парням. — Делайте выводы, — и бросил красноречивый взгляд на Баэра. Мол, силен, и духом, и телом (что очевидно). — Достаточно развлечений. Темнейший Баэр, благодарю вас за такой прекрасный прием! И тебя, моя девочка, — он с почти ненаигранной лаской поглядел на меня. — Тебя я не смею более затруднять, дитя мое. А вы, Баэр, быть может, найдете в себе силы проводить меня до ворот?

Ого, подумалось мне, «разделяй и властвуй», теперь этот светлый махинатор решил поговорить наедине с Баэром. И наверняка обо мне — тут и в воду глядеть не нужно, чтоб догадаться! И не факт, что этот вредный Темный перескажет потом содержание беседы на высочайшем уровне…

— Несомненно, Светлейший Барторий, — сдержанно ответил Баэр.

Кивнул мне и Грасерии, чтобы оставались здесь, и повел Светлого по дорожке к выходу.

Остальные Светлые раскланялись с нами, глядя на меня все с тем же мужским интересом (те самые, молодые) и очень медленно пошли следом.

— Проклятье! — процедила я. Теперь эти «молодцы» еще и обзор перекрыли. И гомонят — даже обрывков фраз Бартория не слышно!

И тут одни из веточек ближайшего куста сама по себе протянулась к моей ладони и плотно обвила ее. Я тут же ощутила единство с Садом, даже еще полнее, чем обычно…

«Знаю, что тебя тревожит», — словно бы сказал мне этот озорник. — «Помогу, чем могу!»

В то же мгновение я как наяву увидела и услышала то, что видел и слышал Сад.

…Барторий шел подчеркнуто медленно и степенно. Высокому Баэру приходилось приспосабливаться под его шаг.

— Ох-ох, Баэр, как же вам повезло с вашей новой женой! — излагал старый интриган. — И не только с ее внешними данными, но и с уровнем интеллекта!

Я сжала кулак в ярости.

Что же, выходит, не сработало? Барторий раскусил, что я не совсем дура?!

— О чем вы, Светлейший? — усмехнулся Баэр. В их тандеме с Барторием каждый мог почувствовать ложь, поэтому врать открыто Баэр не мог. Хотя… я не знаю, может, как раз он-то может поставить какую-то защиту от «детектора лжи» и без крови дракона… — Это такое завуалированное сочувствие?

«Умен, ничего не скажешь, — подумала я. — Очень многозначительная фраза. Мол, сочувствует, что жена дура. Или, наоборот, сочувствует, что жена слишком умная и может начать запихивать Баэра под каблук!»

Я мысленно сняла шляпу перед Баэром. Эх, его бы интеллект и силу — да в нужное русло… В смысле, просто убрать все хамство и злость — и цены мужику не будет!

В этот момент ко мне подбежала Грасерия (я и забыла, что общаюсь с Садом у нее на глазах):

— Ах, госпожа моя! Какая вы могущественная Хозяйка! Лишь две до вас могли подобное! Ну скажите мне, что они там говорят!

— Шшш, Грас, прошу тебя! — шикнула я. — Дай сосредоточиться! Я слушаю! Потом расскажу!

Грас притихла и отошла от меня. А я поморщилась, что пропустила нечто сказанное Барторием.

—…что вы… Тут следует радоваться! И вам тоже, Баэр! Она такая бесхитростная, наивная и незамысловатая, что это решает все проблемы…

«Уфф», — подумала я, плечи сами собой опустились. Меня отпустило. Вот точно, Оскар мне полагается за хорошую актерскую игру. И молоко за вредность.

— Вы считаете? — это был Баэр.

— Ну конечно! В противном случае она могла бы догадаться, начать выдвигать свои требования. Развить бурную деятельность. А ведь мы с вами, Баэр, хотим, чтобы все оставалось, как сейчас, не правда ли? Чтобы все жили распрекрасно, как живут сейчас, при нынешнем балансе?!

— Признаюсь, не до конца понимаю, какое отношение к этому имеют интеллектуальные качества моей жены, — хмыкнул Баэр.

— Ну как же, мой дорогой Темнейший! Я ведь вижу, что девочку можно было бы назвать… непростой. Что она Тьма от Тьмы Темная, как это говорится. Что магические способности весьма и весьма на уровне… И Садом она властвует так непринужденно…

— Вы тоже заметили? — с наигранным удивлением поднял брови Баэр, и Сад со всем смаком показал мне эту его характерную мимику. — Эх, такая сила и при таком уме…

— И это огромное счастье! У меня к вам большая личная просьба. Дорогой мой Темнейший, прошу вас, сделайте так, чтобы она оставалась такой же незамысловатой. Чтоб интересовалась лишь Садом и вами… ну, может, вам для этого придется постараться на постельном поприще, но, уверен, при ее внешних данных это даже приятно. Эх… где же мои молодые годы, такие красотки иной раз мимо ходят!.. Сделайте, чтобы она оставалась вот такой, как есть. Ведь вы же понимаете, что если ваша милая девочка, допустим… освоит Темную магию, то нам придется тем или иным способом… обезопасить себя от нее? При ее уме, да с такой силой она много чего может наворотить! Истинная сила должна быть в руках лишь самых достойных… Вы единственный Темный в мире, Баэр, и мы с вами все эти годы так прекрасно сотрудничали! Ах-ах, мне так хотелось бы, чтобы это продолжалось и дальше!

Лицо Баэра, и без того похожее на маску, стало жестче.

— Я достаточно хорошо понимаю все последствия любых возможных изменений, — дипломатично ответил он. — И мне казалось, мы действительно с вами давно… сотрудничаем. Вы уже могли в полной мере изучить мои привычки.

— Ах, Тьма столь загадочна! Никогда не знаешь, чего от нее ожидать! Но я рад, искренне рад, Баэр, что мы с вами в очередной раз поняли друг друга! — они уже приблизились к калитке. — Право слово, так рад! Передавайте поклон вашей красивой жене с ее удивительными знаниями о розах — по правде, она мне очень помогла, просто камень с плеч упал! Даже жаль прощаться с вами обоими…

Вскоре взметнулись белые вихри, и волшебные скакуны унесли Светлых в их земли. Я поблагодарила Сад за помощь, в ответ на что несколько веточек ласково меня погладили. Видимо, любовь Сада ко мне еще сильнее выросла после вчерашней ударной уборки.

А пока Баэр возвращался к беседке, я быстренько в общих чертах пересказала Грас содержание их беседы с Барторием. Мы теперь союзники, следует проявлять доверие. Тем более — я собираюсь учиться у нее Темной магии.

— Очень повезло, — серьезно сказала Грас. — Этот Светлый слишком давно живет на свете, и, конечно, он не мог не заметить ваши магические способности. Так что придуманная вами игра в дурочку — единственное, что нас спасло. Все, я пошла убирать со стола. Вон Баэр идет…

В этот момент Баэр вынырнул из-за кустов. Подошел и остановился возле меня, поглаживавшей очередной хищный куст с вытянутыми острыми листьями.

— Ну и что там за «розы»? — пристально глядя на меня, спросил он.

«Вот сейчас мне и нужно решить, расскажу ли я Баэру всю правду», — подумалось мне. Что частично расскажу — я решила сразу. Но вообще-то на мне до сих пор амулет Майдора. Так что, по идее, я и Баэру сейчас могу сказать что-нибудь… в нужном мне свете.

И пока мне нужно было прочувствовать свои ощущения на этот счет, чтобы сделать правильный выбор, я ответила в своем Темном духе:

— А у тебя там что за «шипы»?

Баэр вдруг закинул голову и рассмеялся. Потом сказал:

— Ладно, извини. Мне следовало сперва поблагодарить тебя, что своим великолепным притворством избавила нас от многих проблем…

У меня прямо челюсть отвисла. Он что, продолжает исправляться? Еще один маленький плюсик в карму Баэра.

— Уверен, ты сильно волновалась, но отыграла прекрасно, — продолжил он. — Благодарю. Это очень ценно.

— Пожалуйста, обращайся, — с улыбкой ответила я, просто не зная, что еще сказать. Надо бы его тоже за что-то поблагодарить, но я не знала, за что именно. За то, что не сдал меня Светлым? Там это и ему невыгодно.

— В общем, я расскажу тебе, что сказал этот Светлый лис. Но ты — первая. С тобой он говорил первой, так что вначале — твоя очередь, — и лукаво подмигнул мне. — Это будет справедливо.

В тот момент я и приняла решение. Нынче Баэр заслуживает знать всю правду. О разговоре с Барторием, разумеется, а не о наших с Грасерией и Гарэмом замыслах.

***

— Покажи, что он тебе дал, — сосредоточенно сказал Баэр, когда я кратко пересказала ему содержание беседы с Барторием.

Навязанный мне амулет лежал в кармане, я достала его и протянула Баэру. Почти минуту он вертел его в руках, даже понюхал. При этом поморщился, а потом криво и жестко усмехнулся.

— Знаешь, что там? Что за нити Света должны вырваться оттуда, если ты его откроешь, чтобы донести на меня?

— Не знаю, конечно, я же не великий Темнейший, — ответила я. — Могу лишь предположить, что какой-то концентрированный Свет. Энергия Света.

— Именно! — обрадовался моей догадливости Темный. — Вот ведь старый… хитрец и убийца. Он, конечно, не рассказал тебе всех нюансов. Например, что пока ты такая как есть, контакт с этой энергией не доставит тебе никаких проблем, кроме легкого дискомфорта. Отравишься лишь в случае, если выпустишь сразу весь Свет из флакона. А этого он велел тебе не делать. А вот если ты вдруг станешь Темным магом… Не делай невинные глаза, я знаю, ты понимаешь, что могла бы им стать… при других обстоятельствах…

«Ох, — подумала я. — Он знает, что я знаю. Я знаю, что он знает. Только вот, похоже, это ничего не меняет. Учить меня Баэр не собирается. Еще посмотрим, действительно ли расскажет, как его предостерегал от этого Барторий».

— …И если станешь, то вдохнув воздух, в который попала эта энергия, ты сразу отравишься. Может, даже насмерть. В любом случае, куда сильнее, чем от удара Светлым деревом по голове, — кривая улыбка. — Так что у Бартория многоплановый расчет. Если ты действительно дурочка и будешь «работать на него», то ему прямая выгода — шпион в стане врага. Если же ты нарастишь силу, а его начнешь дезинформировать, то скорее всего погибнешь. Он избавится от нового опасного противника. Или хотя бы узнает, что мы тут не пляшем под его дудку.

— А мы не пляшем? — лукаво склонив голову на бок, спросила я.

— Мы, — тон Баэра стал жестким, — делаем все, чтобы не сделать положение Тьмы еще хуже. Я делаю. Что я думаю об этом — лучше тебе не знать.

— Значит — пляшем… — вздохнула я, нисколько не напугавшись его тона. Тут ведь все понятно. Баэру самому не нравится, как все обстоит, но он не верит, что можно изменить это. Вот и злится. Наверняка еще и считает себя трусом. Или слабым бессильным существом. А для мужского самолюбия такие терзания ох какой удар!.. И чтоб защититься от них, он и злится. Ведь злость и гнев — это как бы «эмоции силы», в отличие от страха и уныния, которые можно назвать «эмоциями слабости». Сейчас мне его чувства были более чем понятны. И не вызывали отторжения. Вот оно… Темное понимание себя и других. И хваленое принятие без осуждения, свойственное Тьме.

— Очень легко назвать это так, но это не отражает истины, — сквозь зубы процедил Баэр в ответ.

— Понятно, — спокойно парировала я. — Лезть тебе в душу не буду. Если сам не попросишь. Скажи лучше… Барторий допускает, что я не такая уж дурочка наивная?

— Конечно, — небрежно пожал плечами Баэр. — Этот все допускает. И со всех сторон подстраховывается. Хотя я видел… он все же склоняется, что мы нигде его не обманули. Ты как-то умудрилась ни разу не солгать, ума не приложу, как… И по этому поводу у меня есть несколько вопросов.

Ох, а Баэр, кстати, может догадаться, что я приврала насчет родителей и своей профессии! Он-то меня знает лучше Бартория. А если выяснится, что у меня на шее висит кровь дракона, то придется рассказать про Майдора. И предсказать последствия я не берусь! Помнится, Майдор говорил, будто у Баэра есть способы закрыть ему вход в особняк… Нельзя допустить таких разборок! Ведь я еще не решила полностью довериться Баэру. Только частично. Полностью — он и близко еще не заслужил! Ум сработал быстро, как молния.

— Нет, это у меня есть вопросы! — воскликнула я. — Помнится, ты обещал рассказать, как этот Светлый лис обрабатывал тебя! Пора выполнять обещание. И, кстати, что будем делать с этим ядом? — я кивнула на светлый амулет в руках Темного.

Удивительно, но мой маневр сработал!

— Это я, если не возражаешь, запру в сейфе на случай, если в нем содержится еще какая-нибудь шпионская магия, неведомая мне. Исследую его на досуге. Потом придумаем, что с ним делать, — ответил Баэр. — Возможно, следует один раз использовать его по назначению — мол, тебе что-то почудилось. Придумаем что-нибудь малозначительное и глупое. Чтобы подтвердить впечатление о тебе у Светлого. Пойдет?

«Какой же ты сейчас зайчик, — подумалось мне. — Еще и мое мнение спрашивает. Может, нужно ему чего? Например, рассчитывает вернуться ко мне в спальню…»

При мысли о возвращении Баэра в спальню внизу живота, что называется, «сладко заныло». Ох, все же тело и сейчас помнило навязанную Садом страсть! Я мысленно погрозила Саду кулаком. И получила ответ: а что, мол, еще мне еще было делать, чтобы ты не сопротивлялась консумации?

Ладно, Садик, с тобой мы тоже еще будем работать. Воспитывать. Благо теперь я понимала, что такое Сад — недолюбленный подросток, оставшийся без «матери» дважды в своей юности.

— Не возражаю и нахожу это весьма разумным, — корректно ответила я корректному Баэру. — Так и что пел тебе в уши наш Светлый интриган?

…Удивительно, но и тут Баэр показал себя хорошо. Рассказал все тоже самое, что я сама слышала и видела при помощи Сада.

— Тебе он велел следить за мной, а меня настоятельно попросил следить за тобой. Конечно, и угрожал немного, — усмехнулся Баэр в конце. — Весьма в его духе.

— Разделяет и властвует, — усмехнулась я.

— Хорошо сказано. Действительно разделяет Тьму, чтобы держать под контролем, — ответил Баэр задумчиво, а потом вдруг… поглядел на меня совсем уж по-новому. С неподдельным уважением и симпатией. И заговорил — как-то даже неуверенно, примерно как прошлым вечером, когда пришел давать мне определитель растений. — Послушай, Вероника, я не могу сделать для тебя только одного — помочь стать истинной Темной. Это слишком опасно. К тому же… Впрочем, неважно. Об этом мы еще поговорим. Я хочу лишь сказать, что в остальном я хочу, чтобы тебе было хорошо здесь. Ты этого заслуживаешь. И чтобы нас связывало… нечто более приятное, чем взаимное раздражение и недоверие. Помнится, ты не захотела делить со мной трапезу. Но… Завтра у меня выходной. Я никуда не поеду. Приглашаю тебя на ужин, Вероника Хозяйка Темного Сада, — и изобразил почтительный галантный поклон.

Немного так издевательски — шила в мешке, то есть Темного характера под вежливыми манерами, не утаишь! То есть поклон был слишком глубокий и «подчеркнутый».

— Погоди-ка! — опешила я. — Что это значит? Издеваешься?!

— Почему издеваюсь? — криво усмехнулся Баэр.

— Кланяешься, словно я герцогиня при дворе какого-нибудь Светлого короля!

— А может, я решил, что ты достойна именно такого обращения, — новая кривая улыбка.

— Такого — это насмешливо-издевательского?

— Ну чего ты пристала издевательского да издевательского! — вдруг вышел из себя Баэр. Впрочем, меня такие придирки на тему «не так посмотрел», «недостаточно радушно руку пожал» тоже всегда бесили. Чего это я? — Может, мне… просто непривычно проявлять такие… манеры.

— Не умеешь кланяться?

— Да мне как-то по статусу не положено, хм, — опять усмешка. — Ладно, признаюсь, я по-прежнему получаю некое удовольствие от подобных… нестандартных разговоров с тобой. Но пора остановиться. Ты можешь поверить, что я хочу… чтобы мы были… хм… по одну сторону баррикады в полной мере.

— Тогда тебе следует научить меня Темной магии, и мы вместе разработаем план, как вернуть Тьме прежние права, — пожала плечами я. Искренность за искренность. Ведь Баэр был со мной искренен все это время. — Это то, чего я хочу. И, уверена, ты тоже.

— Разумеется. Но это невозможно, — тут же снова стал жестким он. — Но хорошо, пусть так: я не могу дать тебе желаемое полностью. Однако я счел, что ты заслуживаешь знать все. Отвечу на все вопросы. Может, на таких условиях ты согласишься поужинать со мной? Ммм… — сделал быстрый шаг и резко обнял меня за талию. — В конечном счете, ты моя жена! И мне не нравится, что тебя приходится… упрашивать!

«О как мы заговорили!» — пронеслось у меня в голове. А сердце бешено забилось от близости его сильного тела. Я даже опасалась поднять на него взгляд, знала, что Тьма в его глазах пылает, и это пламя зажжет меня так, что сопротивляться станет невозможно.

— Ммм… — повторил Баэр и, кажется, начал склоняться ко мне.

Целовать хочет, не иначе!

Вырваться — никаких шансов. Объятия у Баэра железные. Да и не хочется ведь вырываться! Проклятье…

«Садик, миленький, помоги!» — закричала я мысленно. — «Обещаю не ругаться на тебя целые сутки!»

— Проклятье! — вдруг подскочил на месте Баэр.

Его хватка ослабла, и я резким движением рванула в сторону. Встала в стороне, тяжело дыша.

«Спасибо, садик! Но, по-моему, ты перестарался…»

Потому что Баэр отчаянно тер бок, где недалеко от ягодицы красовалась большая дыра. Кажется, в нее проглядывали темно-бордовые трусы… Хи-хи!

Хищный цветок, уползал назад в кусты, клацая лепестками.

— Никогда больше так не делай! У нас не те отношения! — рявкнула я на Баэра, решив, что нападение — опять же лучший способ защиты.

…И отчаянно сдерживала смех. Ха-ха, Темного укусил за задницу хищный цветочек. Вот так! Знай наших!

— Это ты, слышишь, никогда не смей натравливать на меня Сад! В конечном счете, я могу найти на это управу! — грянул в ответ Баэр и засветил в руке сноп темного пламени. Мол, при желании может спалить тут все. Просто не будет, я это знаю не хуже него.

— Да брось пугать нас, мы уже пуганные! За задницу укусил, да?! — не выдержала и рассмеялась я.

Мгновение Баэр смотрел на самоуверенную меня в изумлении. А потом вдруг… тоже принялся хохотать. Словно бы машинально поводил рукой над оторванным куском ткани, и тот прилип обратно. Правда, остались заметные края, как у небрежно пришитой заплатки. Огонь погас, не принеся никому вреда.

— Между прочим, это были отличные брюки, — усмехнулся он. — И если хочешь раздеть меня, могу предоставить тебе такую возможность без порчи вещей. Повторюсь — я все еще испытываю к этому интерес.

«Могла бы сказать, что предпочитаю с порчей. Правда, чтобы рвали их на мне… Ммм… Но это неправда. И нельзя его провоцировать», — пронеслись в голове шкодливые мысли.

— Не претендую, — бросила я в ответ, когда мы перестали смеяться. — Ладно, Баэр. Я тебя поняла. Согласна поужинать завтра, — я же разумная девушка, правильно? Темный идет на мировую, глупо отказываться. — Но ты должен быть искренен со мной и дальше. И еще… это не будет свиданием. Просто ужин двух возможных союзников.

— Хм… Хорошо, не будет — если ты сама не превратишь его в свидание.

— Я не превращу. По крайней мере — не в этот раз. И еще…

— Что еще? — на этот раз в глазах Темного блеснул огонек подозрения.

— Ты снимешь с меня слежку. В смысле — Борси.

И в этот момент Баэр снова рассмеялся.

— Что-то подсказывало мне, что ты так и подумаешь. Найдешь скрытый смысл. Или Грасерия тебя надоумит — мы тут с ней намедни повздорили. И тем не менее: вообще-то Борси как было велено охранять тебя, так и велено продолжать это делать. Просто круглосуточно, — он неожиданно стал серьезен. — Ты недавно здесь. А Борси, конечно, не маг и не то чтобы очень силен, но от простых опасностей, вроде падения со Светлого дерева, — кривая насмешливая улыбка, — защитит. Так что… видимо, тебе есть что скрывать, раз ты боишься слежки и подозреваешь в этом Борси?

— А тебе бы понравилось, когда за тобой следят, даже если не делаешь ничего запрещенного? Вспомни Светлого Бартория с его шпионскими планами…

— Хм… И тем не менее Борси приставлен охранять тебя, а не следить за тобой. Поэтому он продолжит это делать — когда ты ходишь по Саду или лазаешь по деревьям. Но тревожить тебя в доме он, так и быть, не будет. Тем более — ночью.

Ох, и сейчас мой «детектор лжи» подсказывал, что Баэр говорит правду. Он не велел Борси следить за мной — это домыслы Грасерии. И он действительно выставит его из дома. Так что, даже кошка не понадобится? Я внутренне развеселилась. Завтра из-за присутствия Баэра начать уроки Темной магии не удастся. Но удастся, допустим, послезавтра! Ура!

— Благодарю, — сказала я. — И еще…

— Что еще?! — наигранно устало вздохнул Баэр. — Не слишком ли много условий, чтобы заполучить на ужин собственную жену?

— Не слишком. Это последнее. У вас тут еду заказать из деревни можно? Ну или как-то по-другому… А то Грасерии второй день подряд придется готовить нечто особенное по твоему распоряжению. Подозреваю, она уже сегодня устала дальше некуда. Ты, может, этого не понимаешь, но это так.

— Ах, это… — небрежно махнул рукой Баэр. — Не беспокойся за Грасерию. Я сам все приготовлю. У меня ведь завтра выходной. Итак, завтра в семь вечера в черной гостиной. Буду ждать тебя, — отвесил небольшой поклон, уже куда менее издевательский.

Развернулся и пошел по тропинке в сторону особняка.

Должна признать, на этот раз последнее слово осталось за Темным.

Я стояла с отвисшей челюстью и одной мыслью: «Эээ….».

Ну, вы понимаете, что меня шокировало! «Сам все приготовлю!», конечно.

А потом в голове замелькали картинки, как здоровенный Баэр в брюках и переднике (то есть в переднике на голом торсе!) точными движениями режет салат. Или что-то жарит на сковороде. Или красиво раскладывает еду на ажурные тарелочки своими мощными руками. Берет ее так бережно и кладет…

Ммм…

Потрясающе!

И… он что, всерьез решил за мной ухаживать?! Ведь вообще-то для доверительной беседы не обязательно устраивать ужин, который, что уж греха таить, все равно очень похож на свидание.

Неожиданно. Я тряхнула головой. Вспомним Скарлетт. Подумаю об этом завтра. Или вообще буду действовать по ситуации.

Глава 18. Еще свидание?!

В тот день Баэра больше не видела. Вот просто не знаю, куда делся. Видимо, занимался чем-то в дальних уголках особняка, куда мне вход пока заказан. А может — хи-хи — ускользнул тихонько через черный ход закупать продукты на завтра.

Ну и ладно. По большому счету после всех стрессов мне нужно было просто отдохнуть.

Чем я и занялась.

Долго валялась в ванне с особыми фиолетовыми лепестками, источающими дивный аромат. И читала книгу. Причем вовсе не про историю мира — ее я уже знала из разных источников. И — хи-хи — не исключено, что завтра мне еще и Баэр ее перескажет. В общем, читала просто приключенческий роман из стопки на столе.

Назывался он «Приключения детектива Пиркина и его жены». Выбрала наименее любовный из всех. Тут уже была готовая жена-помощница детектива, так что никаких страстей не кипело. Зато присутствовал отменный детективный сюжет с убийством некого лорда — хранителя королевских ключей. А еще из книги можно было почерпнуть информацию о быте этого мира.

Например, стало очевидно, что уровень развития «технологий» здесь далеко не средневековый. Скорее конец девятнадцатого или начало двадцатого века. У богатых людей был личный транспорт — «самодвижущиеся кареты».

Мылись под нормальным душем. Например, детектив целых три раза за первую часть книги его принимал. И брился при помощи магического крема для эпиляции, вот это уже из другой оперы, но весьма забавно.

Все технические вопросы решались при помощи магии. Вместо электричества были некие магические кристаллы, которые можно было установить в «машину» или у себя в квартире. От них тянулись провода и давали возможность освещать помещение особыми светильниками и прочее, прочее…

Правда, доступны эти кристаллы, судя по всему, были лишь достаточно состоятельным людям. В книге время от времени упоминалось, что в бедняцких районах кто-нибудь зажигал вечером свечу, а ездил на дешевых общественных экипажах, запряженных обычными лошадьми.

А у бедной вдовы, оказавшейся свидетельницей по делу, в какой-то момент не было дров, чтобы затопить печь. Добрая жена детектива, кстати, дала ей денег на покупку самого дешевого кристалла для отопления.

В общем, обычное вопиющее социальное неравенство. Ничего особенного.

Я прикрыла глаза и задумалась, что если бы разбиралась в технике, то могла бы предложить этому миру всякие незнакомые ей конструкции. Вроде микроволновки или миксера. Ведь аналог электричества есть, они просто не додумались до таких штучек. Стала бы я тогда не Хозяйкой Сада, а кем-то вроде «Янки при дворе короля Артура».

После водных процедур умащивала себя кремами, которые по моей просьбе принесла Грасерия. Крема, кстати, изготавливались из Темных растений, что росли именно в нашем Саду. Что в очередной раз доказывало целительные свойства Тьмы…

Обсуждать наши дела, когда Баэр вроде как дома, мы не стали, но кое-что интересное Грасерия выдала.

— Госпожа моя, господин Темный дал мне на завтра выходной, — сказала она. — Это так удивительно! Подозреваю, это потому, что он уговорил вас поужинать с ним! Скажите, а вам я нужна?

— Милая Грас, — улыбнулась я, всем довольная после ванны. — Конечно, я сама со всем справлюсь. Я ведь понимаю, что ты постоянно занимаешься хозяйством, и выходными тебя Баэр явно не балует. Отдыхай, конечно! На свидание пойдешь? — лукаво обернулась к ней.

Грас опустила глаза:

— Да, конечно… И вы ведь тоже! Ах, какой день завтра! Какая вы потрясающая женщина и Хозяйка! Растопили сердце Баэра!

— Это еще неизвестно, ты ведь понимаешь, — строго глянула на нее я. — И я не уверена, что это… свидание. Скажи-ка мне лучше, он что, готовить умеет?

— Умеет, — с гордостью в голосе ответила Грас. — Когда-то… господин Темный помогал мне с готовкой, — понятно, это, значит, в детстве или подростковом возрасте. — И ему понравилось. Увлекся. У нас в библиотеке с тех пор множество кулинарной литературы. Ах, он такие блюда умеет готовить, какие мне и не снились! Не даром ведь королям прислуживают лишь мужчины-повара!

— Понятно, — улыбнулась я.

И честно записала Баэру в карму еще несколько плюсов. Потому что, по моему мнению, человек, который умеет вкусно готовить, не может быть совсем плохим.

Спать я, конечно, не легла. В смысле легла в кровать с книгой, но не засыпала. Понимала, что скоро должен явиться Майдор — хотя бы чтоб забрать амулет. Да и байки про Землю он, конечно, заслужил за свою помощь. Мне жалко, что ли?

Но встреча с пройдохой, конечно, пошла совсем не так, как я планировала…

На то он и дракон!

Появился непонятно откуда, просто вдруг темной тенью выплыл из угла. Приблизился к кровати, протягивая руку:

— Привет! Кровищу отдавай, — сказал он сходу.

Я достала амулет из-под подушки и задержала в руке.

— И тебе привет, ночной гость. Спасибо большое. Только, может, оставишь мне еще на день? У меня тут завтра свидание намечается вроде как. Может пригодиться.

— Это с кем свидание? — хитро прищурился Майдор и бесцеремонно устроился на краю моей кровати. Впрочем, я уже привыкла к его повадкам. Чуть нагнулся ко мне. — С мужем, что ли? Ай-я-яй…

— Ну да, — пожала плечами я. — Ты видишь вокруг других мужчин, с которыми можно пойти на ужин? Я тут, знаешь ли, живу в уединении. Окружение у меня небольшое. Из мужиков один Темный. А на безрыбье, как известно, и Темный — вполне себе мужчина.

Честно, сам Майдор, игрок и манипулятор, очень располагал к этакой провокативной игре. Вот я и не удержалась. Поэтому, видимо, разговор и свернул совсем не в то русло, куда я планировала.

— А я?! — возмутился он. — Можно подумать, что со мной нельзя пойти на свидание! Это даже как-то пошло — идти на свидание с собственным мужем! Не находишь?!

— Не нахожу. Муж этот для меня готовить собрался. А ты полноценного свидания мне не предлагал. Предлагал только отдаться в твои руки в обмен на информацию. Хотел меня зачем-то купить, и вряд ли из романтических побуждений. А у меня теперь источников информации сколько угодно, — коварно улыбнулась я. — Так что по комплексу причин тебя, дорогой дракон, я не рассматриваю как кандидата на свидание.

— Ну и ладно! — рассмеялся пройдоха, закинул руки за голову, а сам нагло откинулся на постель. — Не рассматривает она меня! По сути, я и так каждую ночь тебя вижу, не очень-то и хотелось напрягаться с каким-то там свиданием. Выдумали тоже люди… романтика, свидание…

Я немного подвинулась, знала, что согнать его с постели все одно не получится.

Амулет так и болтался у меня в руке. Хитрый дракон ведь не сказал, можно ли его оставить еще на день.

Какое-то время мы молчали. Потом Майдор вдруг скосил на меня глаза.

— Слушай, а если позову — пойдешь?

— Куда я пойду — я к Саду привязана, — заметила я. — При всем желании не смогла бы. Да и смысл ходить на свидание с тобой?

— Как это какой смысл?! — возмутился Майдор и даже подскочил на кровати. — Чтобы узнать друг друга в романтической обстановке! Вон, Баэр с тобой в одном доме живет, но ты же идешь с ним на особенное мероприятие. Значит… ты рассматриваешь его как некого претендента на… союз с тобой. А мне, помнится, ты обещала подумать над моим предложением… унестись со мной в дали далекие и жизнью жить интересной да плодотворной.

— Я и думаю, — пожала плечами я. — Пока мой ответ — нет. Потому что я не понимаю, зачем тебе это. И я не уверена, что это лучше для меня.

— «Зачем мне это», как мы оба знаем, входит в пакет информации «после».

— Ну и господь с тобой тогда, золотая рыбка, — усмехнулась я. Вообще это «выяснение отношений» и странная «недоревность» дракона уже начали раздражать. — Меня такой вариант не устраивает. Даже Баэр уже начинает делиться информацией, только ты тайны наводишь. Надоело. Говори давай, можно ли еще на день оставить амулет. И растопыривай уши слушать про мой мир. Понятия, правда, не имею, что именно ты хочешь знать.

Несколько мгновений пройдоха поглядывал на меня молча.

Потом лениво протянул руку:

— Амулет заберу. Нехорошо врать на свидании. Ты не знала? И вообще со своим мужем сама разбирайся. А что касается остального… Одну из причин могу тебе сказать. Если ее будет достаточно для согласия на свидание — скажу.

Мне опять предлагают сделку по типу «информация в ответ на свидание»?

— А как ты, собственно говоря, устроишь свидание? Притащишь цветы и вино ко мне в спальню следующей ночью? Это неинтересно, — улыбнулась я, судорожно прокручивая в голове, стоит ли согласиться.

Обетов верности я Баэру вообще-то не давала... В смысле, от души не давала. Так-то мы с ним «обвенчаны» по местным традициям, вроде как верность предполагается.

— Ну уж как-то организую. Вне твоей спальни. Но и не выходя из ваших владений. Похищать или принуждать ни к чему не буду, безопасность гарантирую. Я же хочу, чтоб ты ко мне воспылала и унеслась со мной в дали дальние, а не обидеть тебя (да-да, не удивляйся, о владычица удобной постели!). Тебе понравится, — причем глаза пройдохи в этот момент горячо сверкнули, вызвав подозрение, что все же у него есть ко мне по крайней мере плотское влечение. — Ну? Отличная сделка. Одна честная частица важной информации в обмен на одно свидание? Ась?

Глядя на него, этакого соблазнителя, мне стало весело. И безумно любопытно, какое такое свидание он может организовать прямо на Баэровой территории с обеспечением полной безопасности. И даже полной невинности, раз обещает не принуждать ни к чему. Сама-то я к нему целоваться не полезу…

— Ладно. Давай свою информацию. Свидание — через день после свидания с Баэром. Или позже. В один вечер я вас двоих не потяну, — усмехнулась я.

— Отлично! — обрадовался Майдор и приподнялся, подпер голову рукой. — В общем, смотри. Есть три причины, зачем ты мне нужна. Первая из них — глобальная, ее я тебе сейчас не скажу. Вторая — моя горячая влюбленность в тебя, но ты в нее не веришь, поэтому не буду я петь тебе о ней… И наконец, третья — та, что озвучу сейчас. В общем, слушай, Ника, я тут с товарищами поспорил, что соблазню саму Хозяйку Темного Сада… Мне как бы предъявить тебя им нужно, чтобы поверили!

Мгновение я в изумлении смотрела на него. Потом нашарила подушку у себя за спиной, схватила ее и стукнула дракона. Расхохоталась:

— Погоди! И после этого ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на свидание, авантюрист несчастный?!

Майдор невозмутимо выбрался из-под подушки. Лукаво поглядел на меня, никакого смущения в связи со своим поведением он явно не испытывал.

— Хочу, конечно. Это было раньше. И это лишь одна из причин, которую я счел возможным тебе озвучить. Но с тех пор, как я спорил на тебя, мое отношение к тебе изменилось.

— Ты это серьезно? То есть ты поспорил с другими драконами, что соблазнишь чужую жену? А теперь раскаиваешься?

— Да нет, не раскаиваюсь, — Майдор снова закинул руки за голову и развалился на спине. — Нормальные такие молодецкие забавы. И дело тут не в «чужой жене». А в труднодоступности конкретно Хозяйки. Но потом, дорогая, я узнал тебя и… Ну, конечно, никакое раскаянье не поселилось в моей душе. Я и сейчас заключил бы подобное пари. Просто, учитывая твои свойства… весьма сильные, я теперь считаю, что ты достойна… хм… лучшего. Глупо «потратить» тебя только на выигрыш в пари. Не благодари.

— И не думала благодарить!

— …И я даже готов проиграть пари. Если, конечно… ты не пойдешь мне навстречу. В принципе, достаточно будет, если я покажу тебя дружбанам. Сам факт, что ты со мной куда-то поле… поехала будет означать, что соблазнить тебя получилось. Ась?

— И не подумаю. Ради этого отдаваться в твои руки?! С ума сошел?!

В этот момент мне опять захотелось хохотать и кидаться подушками. Дракон был неподражаем в своей наглости. И наглой откровенности. Я опять сгребла подушку и несколько раз стукнула Майдора.

Он картинно сопротивлялся, выставлял руки, орал, что больше не будет. Было весело, по-Темному весело.

— Видишь, нам ведь хорошо вместе, весело, искристо… — протянул дракон, когда приступ прошел. — Чем не пара?

— Тем, что у тебя сплошная корысть разного характера. А не любовь… В общем, да. Я не полечу с тобой, чтобы ты выиграл пари. Но что будет, если ты его проиграешь? Мне интересно, — я склонила голову набок и испытующе поглядела на этого махинатора.

— Если я проиграю, то придется мне пойти в рабство к смертной, которую они выберут. На день. Возможно — в сексуальное рабство. Я ведь не знаю, что за женщину они выберут для этого. Если выиграю я… То они… в нужный момент они сделают то, что я велю.

— А что велишь? — деловито спросила я, вдруг «прокатит», как говорит Ксюша.

— Не выйдет, — перефразировал мою мысль Майдор. — Не скажу. Так что, не жалко тебе меня? Вдруг эта барышня… или старушка… кого там они выберут… прикажет мне мести пол или стирать портки?

— Прекрасно просто! — рассмеялась я и назидательно подняла палец вверх. — Замечательная трудотерапия — лечит плохой характер и даже склонность к интриганству. Даже Баэру пошло на пользу.

— Вот не нужно сравнивать меня с этим Темным! — наигранно обиделся Майдор. — Ладно. С тебя пара баек про твой мир. И не забудь — через пару суток у нас свидание.

— Не пойду. Ты на меня спорил.

— Бу-бу-бу. Темная обиделась. А обещание? Помнится, мы заключили сделку. Представь, что будет с репутацией Тьмы, если ты нарушишь обещание? — кстати, в этот момент из его взгляда ушло все озорство, и смотрел он на меня испытующе, словно что-то выискивал внутри меня.

— У Тьмы и так репутация не очень, — заметила я и задумалась.

Очень хотелось наказать Майдора за то, что спорил. Но… он ведь действительно поменял решение. И рассказал мне честно о своем пари. И… обещание, да. Я и в земной жизни не нарушала свое слово…

— В общем, так. Я обещание выполню, — сказала я. — Однако ты должен осознать. Может, вы, драконы, не понимаете, но женщина — не игрушка. На нее нельзя спорить! Это больно. У нас фильм был старый, там парень поспорил на юную новую повариху… Потом горько раскаивался…

И в качестве первой байки про Землю я пересказала Майдору старый советский фильм «Девчата». Потом еще пару фильмов, где герой спорил на героиню, а потом страдал.

Если я воспитываю Темного, то почему бы не повоспитывать и дракона? Причем — к каждому свой подход!

Баэру — трудотерапия. Майдору — поучительные «сказки» (что не избавляет его от трудотерапии при случае).

Слушал он очень заинтересованно, кивал, и потом разговор сам собой перетек на то, что такое кино, телевидение и тому подобное.

Только в какой-то момент Майдор вдруг прервал меня и сказал фразу, что запала мне в память:

— Может, ты не понимаешь, но мне очень жаль, что ты не различаешь до конца, когда я серьезен, а когда шучу. Я, может, тоже уже страдаю…

Но добиться от него расшифровки не получилось.

Когда этот мой недопоклонник отбыл (растаял в воздухе), я сразу заснула. А потом наступил другой день.

День моего первого свидания с Баэром.

Но вообще-то ужин планировался вечером, и до него еще нужно было дожить. Грасерия, как и собиралась, убежала на свидание. Правда, на столике прямо в спальне меня ждала горячая яичница и хрустящие тосты с местным напитком, похожим на кофе. То есть — позаботилась.

Я заранее приготовила платье для встречи с Баэром. Теперь знала, что у Хозяйки есть целая гардеробная. Проследовав туда, выбрала черное с серебром облегающее платье с треугольным вырезом. Вдоль выреза тянулись серебряные хищные листья — вроде тех, что часто встречаются в Саду. Рукава были «две трети».

В общем, примерка показала, что выглядеть я буду очень элегантно, слегка строго, но при этом весьма сексуально. То, что нужно!

За прошедшее время я, кстати, перестала упираться и уже даже сама с собой называла предстоящий ужин «свиданием». А как там пойдет — посмотрим. Спать с Баэром я пока еще не собиралась. А вот какая-нибудь романтика… Ммм…

Представилось, как мы с ним, держась за руки, гуляем по Саду. Он такой высокий, мощный, в своем облегающем жилете. С распущенными черными волосами, блестящими в лунном свете. И я — такая молоденькая тростиночка, гибкая, изящная. И очень коварная, как положено Темной.

Потом мы останавливаемся у фонтана и весьма страстно целуемся.

Разумеется, от этих мыслей начало сладко тянуть внизу живота. А губы словно бы зачесались, настолько им хотелось ощутить прикосновение горячих губ Темного.

«Ника, перестань», — сказала я себе.

Только романтика. Хотя бы чтоб воспитать Баэра. Пусть научится чувствовать своим темным сердцем больше, чем тем, что расположено ниже и, судя по всему, так страшно ко мне тянется…

Будем соблюдать правило трех свиданий. Или даже пяти. В разных фильмах предлагается разная трактовка, после какого свидания лучше идти в постель. Мы выберем вариант… по ситуации. Но явно не после первого!

В общем… после примерки я обнаружила, что делать мне до вечера нечего. Не идти же на кухню проситься к Баэру в подмастерья!

Дело в том, что после нашей уборки в Саду было все хорошо. Он практически не нуждался в уходе. Я провела быструю диагностику на расстоянии. Устранила две мелкие текущие проблемы — кузнечики опять пытались выделять яд, а хищные лилии научились ползать по пруду, чтобы ловить лягушек. Запретила и тем, и другим, похихикав над вредностью жителей Сада — всегда приспособятся!

И что дальше? Тут-то я и вспомнила, что есть у меня дело, за которое я даже побаивалась приниматься. Картирование Сада.

Ладно, вот и займем этим голову, чтобы не мечтать о прогулках с Баэром. И не пытаться разгадать загадки Майдора.

Я сходила за определителем и подошла к ближайшему кусту с фиолетовым цветами. Цветы постоянно открывались и закрывались, клацая лепестками. Помнится, очень похожая штука намедни укусила Баэра за задницу. Хи-хи.

Открыла на первой странице.

«Жизненная форма — дерево — см. стр. 30. Жизненная форма представляет собой куст — см. стр. 53. Жизненная форма — травянистая — см. стр. 70». Путем несложных умозаключений я пришла к выводу, что нужно определить жизненную форму моего растения и перейти на указанную страницу.

Мое растение — скорее куст, чем дерево. И уж всяко не трава. Я перешла на страницу 53. Дальше следовало смотреть множество разных других параметров и переходить в указанные места определителя.

И если с первыми позициями вроде формы веток и листьев я справилась, то дальше начался какой-то кошмар! Например, мне предлагалось оценить не только количество, но и форму тычинок. А тычинки были малюсенькие. Цветок же постоянно клацал лепестками и вырывался, словно капризный ребенок на приеме у стоматолога.

Клацать запретила. Заставила застыть. Заглядывала внутрь, считала тычинки, пыталась понять форму, которая в определителе называлась «выгнутый шар» или (другой вариант) «вытянутый овал» (а что, овалы бывают не вытянутые!?).

И это самое простое! Не знаю уж, как устроены определители на Земле, но использовать этот было очень сложно. Просто ум за разум заходил. Не понимаю, как биологи справляются!

И тем не менее, я вроде бы правильно определила «фиолетового хищника». «Тарбария буйнорастущая» назывался он. Рядом было изображение растения и описание. Растет на Темных землях, предпочитает сухие участки, вечнозеленое… Все совпадало.

Уфф. Я удовлетворенно записала в блокнот месторасположение растения и название, чтобы потом нарисовать план и обозначить его. Может, и таблички воткну с названиями, как в ботсаду.

Дальше дело пошло быстрее, пока я не добралась до странного маленького цветочка с бордовыми листиками. Определить его никак не получилось… Уже хотела плюнуть, когда мне в голову пришло кое-что.

Еще один воспитательный причем — попросить помощи! Почему бы не озадачить Баэра? Говорят, совместная интеллектуальная работа тоже объединяет. А вообще… уж больно хотелось посмотреть на Баэра в переднике! Надеюсь — на голое тело.

— Борси, будь другом, — обратилась я к болтавшемуся рядом тигру. — Сгоняй за Баэром, а? Спроси, может ли прийти. Если нет — так нет.

Тигр сказал «мрр» и скрылся. Видимо, пошел выполнять распоряжение.

Конечно, тут же подумала, что нехорошо отвлекать мужа от приготовления пищи. Но сделанного не воротишь. Пусть я буду капризной Темной.

Глава 19. Цветок Тьмы

В общем, я немного мучилась совестью, что вызвала Баэра. В конечном счете, не так часто Великий Темный готовит тебе ужин, а ты, как капризная девчонка, еще и помощи в своей работе у него требуешь.

Впрочем, кто еще подскажет мне, что это за растение? Не могла же я вырвать цветок с корнем и притащить на кухню!

Ждала Баэра и разглядывала цветочек. Вообще-то он был совсем маленький, даже невзрачный на вид. Но очень необычный. На Земле таких нет.

Бордовые листики — ладно, такие у нас бывают, даже среди комнатных растений встречаются. Но цветы! Весь он был усыпан небольшими бутонами – черными, темно-синими и бордовыми под цвет листвы. Наверное, генетики удивились бы, увидев такое разнообразие расцветок на одном растении.

Сперва вернулся Борси, помурчал и ткнулся в меня огромной мордой.

— Ну-ну, киса, — сказала я, погладив его. — Осторожно, уронишь!

— Не уронит, он знает, как прикасаться, — услышала я знакомую усмешку.

Баэр подошел неслышно и стоял возле нас.

И верно в переднике! Таком темно-лиловом. Передник ему явно был мал, облегал слишком сильно, поэтому было и смешно, и красиво. А вот повидать голый торс мне не удалось. Под передником у Темного, как обычно, был жилет спортивного вида. Что, впрочем, все равно сильно подчеркивало его фигуру.

Черные волосы он убрал в хвост, видимо, чтобы в еду не нападали. В общем, приличный такой сногсшибательно красивый повар.

— Баэр, извини, что беспокою, — начала я.

Но начать разговор без пикировки не вышло.

— Хотела повидать мужа? — понизил голос Темный. — Ммм… Могла бы заглянуть на кухню. Тебе не запрещено туда ходить.

— Не посмела! — насмешливо ответила я. — Вдруг там жарко, и ты готовишь обнаженный!

— Кажется, был случай, когда моя нагота тебя не смущала… — протянул он, окинув меня горячим взглядом.

…Придется хорошо контролировать себя вечером. А то от таких его взглядов мне хочется одного. Вернее, и второго, и третьего тоже… Самого разного и побольше, побольше! И это далеко не разносолы праздничного стола.

— Я по делу, — оборвала его я, чтобы не увлечься. — Погляди, вот этого растения нет в определителе. Очень странное.

Баэр кинул взгляд на цветок. Присел. Жестом показал, чтобы я дала ему книжку. Тоже полистал определитель.

— Что за идиот его составлял… — пробурчал он.

— Вот да, что за идиот? — поинтересовалась я. Потому что уже была готова сжечь книгу.

Вообще в перспективе нужно составить свой определитель. Этот никуда не годится! Беда лишь в том, что я не знаю, какими они должны быть.

— Вроде бы какая-то Темная, увлекавшаяся садоводством еще тысячу лет назад… — серьезно и задумчиво ответил Баэр и прикоснулся рукой к цветку.

Цветок неожиданно зазвенел. Красиво, словно вызванивал томную задумчивую мелодию. Бутоны закачались и начали раскрываться, источать сладкий и в то же самое время — терпкий головокружительный аромат. Сияющие тьмой (именно так, не знаю, как по-другому сказать!) искры полетели от них в разные стороны.

— Мрр? — радостно поинтересовался Борси.

— Да, ты прав, — жестко сказал Баэр. — Доигрались. Это он.

И поднялся на ноги.

— Чего? — удивилась я. — До чего доигрались?

Несколько мгновений Баэр буравил меня взглядом из своей темной бездны, видимо, думал, что ответить.

Потом пожал плечами.

— Этого растения нет ни в одном определителе. Он в этом не нуждается. Научного названия у него тоже нет. Это — Цветок Тьмы.

— Ммм? — удивилась я в тон Борси.

— Цветок Тьмы, говорю, — снова пожал плечами Баэр. — Растение, которое может проклюнуться из земли, лишь когда Тьма в мире становится крепче. Когда-то они обильно росли в садах Темных. Потом… В общем, последний раз Цветок Тьмы появился пятьсот лет назад, когда… Впрочем, неважно.

— Сказал «А», говори и «Б»!— тут же бросила я.

— Чего сказать? «Аб» или «бэ»? Причем тут это? — удивился Баэр.

— Выражение такое. Начал говорить — говори до конца!

— Поговорим за ужином, — ответил Баэр, сложив руки на груди. — Пока же… Не вздумай его трогать. Судя по всему, он проклюнулся в ответ на твое появление. Видишь, что происходит от моего касания? — цветочки еще продолжали звенеть, головокружительно пахнуть и «сиять». Но постепенно успокаивались. — А если будешь трогать ты, я даже не знаю, что случится. В любом случае, пока что нам Тьмы достаточно.

— Чтоб тебя! Ты не представляешь, как надоели твои загадки! — искренне сказала я.

— Кажется, я обещал ответить на все твои вопросы, — криво улыбнулся Баэр. — Но только за ужином. А то, не ровен час, забудешь об обещании. У женщин короткая память… А пока…

Неожиданно он отошел в сторону, где стояли небольшие декоративные дощечки, и очень ловко соорудил этакий ограничитель для цветка, примерно как делают, чтобы поддержать кусты. Никогда не знала, как он называется!

«Ох… Вот руки у Баэра точно растут откуда нужно», — подумалось мне.

— Ой! — наигранно воскликнул он вслед за этим, вскочил на ноги. — У меня же рагу подгорит! До вечера, Хозяйка!

И какой-то даже довольный быстро пошел обратно в особняк.

Несколько мгновений я задумчиво переводила взгляд с его удаляющейся широкой спины на цветок. Вот ведь! Сейчас, уходя, Баэр выглядел странно. Вроде как озабочен появлением цветка. А вроде как доволен. Вон даже развеселился. Шоу с «рагу подгорит» устроил (что, конечно, призвано заодно показать мне, какой он хозяйственный кулинар!).

Выходит, само мое появление уже укрепило Тьму? И Баэр при всех его опасениях не может не радоваться этому?!

Хм, подумала я, тряхнула головой и пошла дальше мучиться с определителем.

***

Чем ближе был вечер, тем больше я понимала, что… приятно волнуюсь, словно мне предстояло настоящее свидание. Да и ладно. Настоящее так настоящее. В конечном счете, кроме Баэра и Майдора мне мужчин не предлагают. А прожить жизнь Хозяйки в одиночестве я не собиралась. Не со Светлыми же связываться!

Вот и схожу на оба свидания. Правда, предстоящая когда-нибудь потом романтическая встреча с Майдором воспринималась скорее как просто выполнение обещания. А вот сегодняшний вечер с Баэром…

Проклятье! Все же есть в Темном нечто, делающее его и привлекательным для меня, и даже каким-то… родным, что ли. Хоть говорить о полном его исправлении, наверное, рано?

В общем, в шесть я тщательно приводила себя в порядок. Прибежала запыхавшаяся Грасерия, спросила, нужна ли мне помощь. Красные щеки, глаза горят… Интересно, что они там с Гарэмом делают, подумалось мне. Вряд ли просто сидят под деревом на берегу реки.

Похихикала и шикнула на Грас — мол, у тебя выходной, иди, все сама сделаю, и чтоб больше тебя тут не видела!

Грас поблагодарила меня от души и перед уходом принесла мне… тушь для ресниц.

Ресницы у меня были теперь, как в юности — длинные и густые, а когда накрасилась, то и вовсе превратилась в такой Темный цветочек, красиво хлопающий глазами. Вот и похлопаю ими на Баэра. Пусть падет к моим ногам и сам собой сложится штабелем.

Снова похихикала. Вроде взрослая женщина, замужем была, дочь родила, с разными мужчинами встречалась, а веду себя словно молоденькая девчонка. И это так… приятно вообще-то.

Приняла душ, оделась в приготовленное платье. И ровно пять минут восьмого прибыла в «малую трапезную». Пятиминутное опоздание было придумано специально. Вроде как девушка должна приходить чуть позже. Пусть Баэр пять минут волнуется!

В малой трапезной горели свечи, летал один магический голубой круглый светильник. Когда я вошла, он остановился над небольшим столиком, накрытым на двоих и уставленным самыми разнообразными блюдами. Надо сказать, пахли они невероятно вкусно. Вот что делают экологически чистые продукты и руки мужчины-повара!

…А возле столика в таинственном приглушенном свете стоял Баэр. Судя по выражению лица, он и верно начал немного волноваться. Какой-то больно сосредоточенный.

Для свидания он распустил свои прекрасные волосы, оделся вместо облегающего жилета в рубашку. Темно-синюю серебряными вензелями. Очень красиво! И покрой у рубашки, как водится, такой, что видно всю его восхитительно-мужественную грудь и бицепсы. Ну, и бабочку прицепил, что меня, конечно позабавило. Даже не думала, что здесь есть такой атрибут одежды.

В общем, чего уж греха таить, в тот момент я испытала гордость, что вот этот мужественный красавец — мой муж.

— Ты восхитительно выглядишь, — сказал Баэр и… галантно отодвинул мне стул. Он и так умеет, оказывается. Впрочем, мы уже знаем, что он и двери перед дамой открывать умеет, когда захочет. — И после этого ты будешь утверждать, что не рассматриваешь ужин как свидание?

— Благодарю за комплимент. Я буду утверждать лишь, что ты приготовил свидание, а как пойдет — зависит от степени твой откровенности сегодня, — не осталась в долгу я.

И изящно опустилась на стул.

— Хм… Хорошее начало, — криво улыбнулся Баэр. — Многообещающее!.. Итак, прошу, — сказал он вслед за этим. — Салат из мерзокских бартерий… Салат «Каприз столичной красотки»… Рыба под маринадом из Темных буагор — у нас в Саду растет, не знаю, картировала ли ты их уже…

Он принялся демонстрировать мне блюда.

В общем, на ужин у нас были:

– почки заячьи крученые… (шучу, конечно!);

– несколько салатов, украшенных фигурно нарезанными овощами так, что подошло бы и к королевскому двору;

– упомянутая рыба под маринадом из Темного растения;

– рагу из экзотических овощей с мясом (где взял такие овощи – не знаю, они из каких-то тропических районов);

– некая птичка в красных шарах, похожих на помидоры;

– икра баэрская марокванная – это такой корнеплод из Темного Сада;

– еще набор головокружительно пахнущих блюд и графин с бордовой жидкостью, тоже источавшей приятный винный аромат.

— Вино «Истинная Тьма», — улыбнулся Баэр, наливая нам по бокалу. — Из плодов марелии, что растет у нас за домом. Поставил сотню лет назад, тогда был урожайный год.

— Ты еще и виноделием занимаешься? — изумилась я. — Баэр, вынуждена признать, это просто потрясающе. Уверена, если бы ты не был Темным магом, то дал бы фору любым королевским поварам.

— Однажды я выиграл конкурс поваров при королевском дворе, — усмехнулся Баэр. Ему явно было очень приятно, хоть он пытался выглядеть невозмутимым. Но я-то умею читать в его черной бездне… которая загадочно сияла из его глаз в свете свечей и голубого светильника. — Немного Темных специй, которые Светлые повара брезгуют использовать — и первое место обеспечено. Да и вина наши тоже занимали первые места на конкурсах — Светлым просто некуда было деться… За силы Тьмы, то есть за нас, — поднял бокал. — Знаешь, как-то у нас принят этот тост.

— Да… за милосердную загадочную Тьму… — неожиданно продолжила его тост я. — Она этого стоит. Теперь нужно чокнуться. У вас что, нет такого обычая? Прекрасные бокалы, они должны звенеть…

В общем, как-то так получилось, что первым делом я научила Баэра русской традиции чокаться. А потом какое-то время мы просто ели. Баэр, похоже, сильно проголодался, пока готовил восхитительный ужин. Да и я нагулялась по Саду. В сущности, после скромного завтрака во рту маковой росинки не было.

— Ммм… Это невероятно вкусно! Неужели все сам?

— Борси мне помогал своим мурчанием, — криво улыбнулся Баэр. — Ну что же… Я обещал тебе ответы на вопросы. Слушаю, если ты уже готова. У нас еще набор блюд и сладкое, нужно успеть ответить на все, не хотелось бы растягивать допрос до второй части нашей… встречи…

Я промокнула губы салфеткой. Ох, мне и самой не хотелось в очередной раз слушать именно историю мира, которую знала уже из двух источников. Но по логике я ведь как будто еще ее не знаю… Значит, прежде, чем дойдем до важного и нужного, поспрашивать о ней нужно.

И тут Баэр словно бы прочитал мои мысли.

— Вероника, — он с загадочной улыбкой наклонился ко мне через стол. — Я знаю, что ты многое выяснила. Видимо, Грасерия рассказала — не знаю уж, каким образом и когда. Эта интриганка всегда найдет лазейку. А что тебе не рассказали — до того ты сама додумалась, — легкая, вполне доброжелательная усмешка как признание Темных качеств Грасерии и моих. — Спрашивай о том, что тебе действительно интересно. В конечном счете лучше, если расскажу тебе я, а не кто-то хитрый с косой. И уж тем более не кто-то Светлый.

«Уфф… Наконец-то ты это понял», — выдохнула я.

— Тогда… Расскажи мне о себе. О своем детстве и жизни, —неожиданно для самой себя произнесла я.

Как-то вдруг самым важным во всей этой истории стал Баэр.

Даже бесценные данные об истинных Хозяйках и первом Темном подождут.

Кажется, Баэр удивился. Видимо, ждал допроса с пристрастием. А я неожиданно поинтересовалась его «скромной» особой.

Несколько мгновений он просто молчал, переваривая случившееся. И смотрел на меня горящим взором.

— Я бы сказал, что это хитрый вопрос — ведь ответ в идеале предусматривает предысторию. Но… удивительно, у меня нет ощущения, что в нем есть скрытый смысл. Нет чувства, что это твои темные штучки. Что же… Я расскажу. Вместе с предысторией — потому что мое детство, конечно, отличалось от детства других людей. Но в нем нет захватывающих приключений или детективного сюжета. Предыстория — самое интересное.

— Я просто хочу понять, как ты жил, — улыбнулась я.

А в сердце растекалась золотистая радость. Вот ничего не могу поделать, но радость — Светлое чувство. Она может быть золотой, перламутровой, но никак не черной или фиолетовой.

Ведь радоваться было чему! Мы с Баэром перешли на какой-то совершенно новый уровень общения. Он словно «перевоплотился». Один Баэр остался в прошлом — острый, грубый, даже злой. Другой — вот этот мужчина, по-своему загадочный, весьма обходительный. И очень умный. Исполненный милого Темного сарказма и приятно-ироничный.

— Жил, как мог, оказавшись единственным Темным в этом мире, — усмехнулся Баэр. — Мне нужно было отстоять Тьму. Не дать ей совсем зачахнуть. Для этого нужна была сила… и политика. Я не мог пойти войной на Светлых — и до сих пор не могу… Но об этом позже. Самое интересное действительно случилось до моего рождения. Лучше об этом может рассказать Грасерия, расспроси ее потом, разрешаю, ты все равно это сделаешь, — хитрый взгляд в бокал. — Итак, чуть более пятисот лет назад по нашему летоисчислению, в мир пришла та, кого мы называем истинными — или настоящими — Хозяйками. Грас говорила, что Нинэль, так ее звали, почти не имела способностей к магии. Совсем немного. Но была Тьма от Тьмы Темная. Созвучная Тьме нашего мира. Надо сказать, она легко приняла свое перемещение в этот мир. Радовалась ему, здесь она нашла близкое себе — то есть Тьму. Старый Темный был уже действительно весьма стар… — снова усмешка, — не телом, конечно. Духом. Ведь еще до крушения баланса, о котором ты, уверен, уже все выведала… — вопросительный чуть-насмешливый взгляд.

— Господина Темного отличает высокий интеллект и проницательность, — подыграла ему я. Ну а как еще? Без пикировок и поддевок мы не можем. Просто нужно, чтобы они доставляли удовольствие, а не ранили.

— Несомненно! — рассмеялся Баэр. — Так вот, он устал от тухлой жизни в утлых Темных имениях. От своих жен, которые не могли составить ему достойную пару. А Нинэль принесла ему жизнь! Она стала ему хорошей женой, с которой было о чем поговорить. Ее искренне интересовали дела Тьмы. Конечно, Нинэль была очень красива. И старый Темный влюбился, как мальчишка… Говорят, со старичками такое бывает. Она попросила — и он стал учить ее Темной магии. Насколько это было возможно, ведь особых способностей у нее не было. Ее способностью была Тьма. Истинная, глубокая… А еще у нее были амбиции. Нинэль захотела вернуть Тьме былое величие. Более того — она хотела отомстить Светлым. Победить Свет и загнать его в угол так же, как прежде он загнал в угол Тьму. И вот… она начала капать на мозг Темному, что ему следует обратиться к Тьме, попросить особую силу — ведь в отдельных случаях Тьма может даровать одному своему адепту силу, равную силе множества Светлых магов. Предлагала собрать детей Тьмы, что еще уцелели в отдаленных уголках мира, и…

— Пойти войной на Свет? — переспросила я. — И что еще за уцелевшие дети Тьмы?

— Ты Борси видела? — улыбнулся Баэр. — Есть иные расы живых существ, что относятся ко Тьме. Тьма вообще весьма разнообразна. Дети Тьмы — небольшие народы, обычно не обладающие магической силой, но обладающие особыми свойствами. Вроде полиморфизма у таких, как Борси. Или способности становиться быстрее молнии и сильнее всех, если выпьют крови — у вампиров.

— Вампиры существуют? — изумилась я.

— Да, хоть их осталось очень мало. Почти всех уничтожили. Но горстки эти существ остались. Например, полиморфы до сих пор живут в лесах севернее наших имений.

— Что же ты молчал, что у нас есть сторонники?! — изумилась я.

— Вот поэтому и молчал! — на этот раз Баэр усмехнулся весьма жестко. — Потому что искушение собрать остатки этих народов и погнать на убой воевать со Светом возникло в голове даже у такой разумной Темной, как ты. А это уже было… и не привело ни к чему хорошему. Дослушай, а потом делай выводы… прошу тебя. Итак, Нинэль годами призывала Темного пойти войной на Свет. И — вода камень точит — он начал соглашаться. Он воодушевился, воззвал ко Тьме — и да, действительно Тьма даровала ему огромную силу. Дальше события развивались стремительно. Они собрали оставшихся детей Тьмы и немногих тайных сторонников. И пошли войной на Свет. Надо сказать, продвинулись очень далеко. Захватили практически все земли к северу от столицы. Ведь противостоять Темному не мог никто из Светлых… Но, конечно, Светлые собрали армию. Битва была долгой, ведь Темный был очень силен, да и действовали они с Нинэль на «уничтожение» Света, жестоко, безжалостно. Пленных не брали, просто мстили, уничтожали… Дети Тьмы тоже воевали весьма успешно — они очень охотно шли за Хозяйкой Сада — ваше естество созвучно любой Темной природе — и растениям, и животным, и иным расам. В общем, Нинэль и множество детей Тьмы уничтожили во время боя. Темный остался один… И его никак не могли победить. Но в итоге это, конечно, сделали. Говорят, Светлые тогда воззвали к самому Свету. И сам Свет явился, чтобы покарать старого Темного…

— Это как? — удивилась я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Баэр. — Видимо Свет создал концентрацию своей силы в одном человеке, хоть вообще-то Свету это не свойственно. И тот сумел одолеть Темного. Например, наш любимец Барторий помнит, что на поле боя вдруг появился витязь, сияющий Светом… Так мир во второй раз остался без Тьмы. Уцелевшие дети Тьмы разбежались и укрылись на севере. Сад начал вянуть. Вот тут и начинается уже моя история. Вернее, история про меня.

Он замолчал. Я тоже сидела какая-то немного пришибленная. Все вставало на свои места.

Почему Баэр не хочет воевать со Светом — потому что это уже было. И привело к крушению Тьмы. Даже дважды!

Почему они с Грас опасаются истинных Хозяек — потому что те в состоянии сдвинуть баланс в этом мире, подговорить Темного на войну…

— Теперь понимаешь? — проникновенно спросил меня Баэр и неожиданно накрыл мою руку на столе своей.

Сладкая Темная волна пробежала по телу. Но я не дала себе увлечься.

Наклонилась в его сторону.

— Послушай, Баэр, я думаю, их ошибка была в том, что они хотели отомстить Свету и загнать его в угол. Они были жестоки. Они хотели победы Тьмы, а не баланса. Мы с тобой можем действовать по-другому.

Глава 20. Продолжение истории

Баэр убрал руку и горько рассмеялся.

— Вот видишь, почему истинная Хозяйка — это опасно? Поэтому. Нет, Вероника, мы не будем действовать так. Они уже пробовали. Ты не сможешь восстановить баланс, не обеспечив временную победу Тьмы. К тому же от мыслей о балансе очень легко перейти к желанию, чтобы власть принадлежала твоей Стихии…

— Но Тьма уже усилилась! Вспомни про Цветок Тьмы! — воскликнула я.

— Цветок Тьмы показывает лишь, что Тьмы стало немного больше — ровно на один цветочек в Саду, — усмехнулся Баэр. — Показывает, что Тьма не увядает, что у нее есть силы. Вот если бы такие цветы начали прорастать повсюду, включая Светлые земли… тогда твой аргумент был бы веским. Пока о цветах не знают Светлые, никакой опасности нет.

— Нужно осмотреть Сад, может, еще где-то есть, — деловито ответила я. — И… что ты будешь делать, если они и верно начнут прорастать даже на Светлых землях?

— Вот тогда мы об этом и подумаем! — рявкнул Баэр.

— Пока гром не грянет — мужик не перекрестится! — бросила я раздраженно.

Хм… кажется, мы опять начали ругаться. Тьфу! И на этот раз виновата-то я. Со своими замашками истинной Хозяйки.

И тут… В тот самый момент у меня в голове, как мозаика, сложилось, что лично мне делать. План. Позже я еще его продумаю, а пока, с этим цветочком, у меня словно бы появилась недостающая часть.

А с Баэром мы должны сейчас помириться. Просто не время еще нам с ним идти против Света плечо к плечу…

— Извини, — искренне сказала я. — Помнится, я хотела услышать о тебе. Буду признательна, если продолжишь…

— Я бы сказал, что ты что-то задумала, — еще немного сердито ответил Баэр. — Но да… После гибели Темного и Нинэль Светлые опять столкнулись с тем, что Тьмы практически не осталось. А она нужна им. Нужна ради баланса, который позволяет продолжать существование всем. По сути, в мире осталась только одна Темная. Да и то не маг. Я имею в виду Грасерию, конечно. Что делать, они придумали сразу. Нужен был ребенок — истинный Темный. Из тех, кого обычно убивали. Но, по правде, такие дети рождаются максимум раз в десять лет, а то и реже. В общем, ситуация была сложная. Светлые отправились искать таких детей. Задача, кстати, непростая. Потому что со времен крушения баланса многие прятали младенцев. И вот один Светлый маг прибыл в отдаленное селение. Как водится, проверил записи о первичной магической диагностике, что делал всем новорожденным местный Светлый маг, чтобы выявить талантливых магов. Светлых — позднее отправить учиться. Темных, если вдруг такие появятся — уничтожить.

Я поежилась.

— И что?

— Ничего подозрительного не нашел. В селении вообще не рождалось никаких магов. Как было велено, он начал ходить по домам и дополнительно диагностировать маленьких детей. И тоже ничего… Но одна словоохотливая служанка рассказала ему, что у местного барона из имения по соседству родился мальчик с «меткой Тьмы». Это крестьянское суеверие, что дети с черными глазами — дети Тьмы. И что баронесса до сих пор не подвергла ребенка первичной диагностике. Что она его прячет. А о его рождении известно от болтушки-служанки из имения…

— И это был ты?

— Да, Вероника, это был я. И в моем случае суеверие оказалось верным. Видимо, у матери были небольшие магические способности. А может, у отца. Они ощутили, что я — действительно истинный Темный. Тем более что, по преданию, когда-то ее предки были сторонниками Тьмы, и в роду рождалось немало Темных магов. Поэтому они меня прятали.

— И что?

— Дальше все было просто. Светлый маг — весьма сильный мерзавец — отправился в имение барона. Сперва, конечно, его просто хорошо приняли, отвлекали беседой, прятали от него младенца… Потом — пытались обмануть, подсовывали других младенцев… Потом… даже Грасерия не знает, что именно произошло. Но как-то он сумел проверить, что я действительно истинный Темный. Он убил родителей, пытавшихся защитить меня своей слабой магией. Меня увез к Светлым… Они отдали меня Грасерии, которая отчаянно пыталась не дать умереть хотя бы Саду…

Повисла тишина. Как-то я не ожидала такого кошмара, хоть уже знала, что Светлые способны на многое.

— Родителей-то зачем было убивать? — горько прошептала я.

Лицо Баэра потемнело.

— Думаешь, я понимаю, зачем?! — зло ответил он. — Всю жизнь меня не оставляла мысль: зачем эта жестокость?! Видимо, кто-то из родителей или оба были слабыми магами. И пытались защитить меня, не отдавали, дрались. И этот негодяй не нашел ничего лучше, как просто убить их, решив этим все проблемы. Может, Светлые изначально так планировали. Ведь останься родители в живых — они бы поняли потом, кто именно стал новым Темным, могли попробовать присоединиться ко мне. Могли потребовать меня обратно. Возникли бы всяческие неудобства, — Баэр горько усмехнулся, — которых Светлые смогли избежать, просто убив их. Я… — он сглотнул, — узнал эту историю, когда мне было восемнадцать. Грасерия назначила этот возраст условным «совершеннолетием», когда мне было суждено узнать все. И слава Богу! Ведь узнай я раньше, могло не хватить выдержки, чтобы не отправиться убивать Светлых, мстить за родителей. Вообще Грас приложила все усилия, чтобы убедить меня, что путь, выбранный прежним Темным с его истинной Хозяйкой — тупиковый.

Я вздохнула, не удержалась и погладила его по руке. Баэр резко перекинул ладонь и снова обхватил мою кисть. То ли поддерживая, то ли ища поддержки. Горячо, цепко.

— И как прошло твое детство?

— Я уже говорил тебе — ничего особенного интересного не было. Если не считать уроков Темной магии, которые Грасерия проводила со мной с тех пор, как мне исполнилось где-то пять, оно мало отличалось от детства любого другого мальчишки, живущего на земле. Грас отчаянно боролась за выживание Тьмы, мое выживание, выживание Сада. Большую часть дня она проводила в Саду. И с момента, когда я стал в состоянии поднять ведро с навозом, я должен был помогать ей. Грас была со мной ласковой, заботливой, но и строгой. С трех лет она учила меня грамоте и прочим наукам — наша «девочка» куда образованнее, чем ты думаешь! — на этот раз Баэр рассмеялся. — С пяти лет, как я уже сказал — Темной магии. С того же возраста — боевым искусствам. Сама она ими не владела, но договорилась со Светлыми, и ей было позволено нанять учителя, не мага, просто хорошего бойца, который приезжал к нам три раза в неделю и гонял меня до седьмого пота. Неплохо для физического развития — если учесть, что в перерывах я с младых лет пахал на тяжелых мужских работах в Саду. Кстати, должен сказать, с тех пор я и ненавижу трудиться на земле! В общем, жизнь была насыщенная. А вот чего практически не было — так это общения со сверстниками.

— То есть ты вообще не играл с другими мальчишками? — удивилась и расстроилась я. Вообще-то это трагедия. Ребенку как воздух нужно общение с себе подобными.

Может, он такой странный как раз поэтому?

— Нет, конечно, общение было. Когда мне исполнилось десять, я обнаружил, что можно убежать в ближайшую деревню, пока Грасерия занята. Начал убегать, а там следил за парнишками своего возраста — пастухами. Потом осмелился выйти к ним, уж больно интересно было. Сперва они меня боялись, потому что понимали, откуда я прибежал. Затем — с опаской стали общаться. А потом мы стали друзьями. Я до сих пор вспоминаю, как их звали, как мы лазали по деревьям и играли в войну… Ганс, Брэй и Петко по прозвищу Дуля… Я всегда во всем выигрывал. Но они принимали это как данность. Не знаю, может, Грас как-то договорилась с ними или их родителями, чтобы они дружили со мной. Но… я бесконечно благодарен, что в моей жизни был этот опыт настоящей мужской дружбы… которая продлилась до самой их смерти. Когда меня особенно доставала моя первая жена, — Баэр усмехнулся, — я уходил к ним в деревню, мы пили золотистый эль и обсуждали… да все на свете! С тех пор… друзей у меня не было. Только лицемерие, которым одаривают меня на Светлых землях. И которым «одариваю» их я. Никто из людей не в состоянии дружить со зрелым Темным.

— Баэр… — с каждым его словом я все больше проникалась тем, как сложно быть единственным в мире Темным. — А как ты называл Грас в детстве? Неужели ты не понимал, что она твоя приемная мать?

— Понимаешь, — Баэр криво улыбнулся. — Когда я был совсем маленьким, рядом была только она, Борси и… мерзавец Барторий время от времени приезжал проконтролировать, как Грасерия меня воспитывает. Я видел очень мало живых существ. Грасерия хотела, чтоб я называл ее Грасерией — и это было для меня синонимом слова «мама». Она говорила мне, что я у нее приемный, что она просто мой воспитатель, а родители умерли. Но я еще не понимал, насколько это… не как у всех. Ведь мне не с чем было сравнивать. Это потом от друзей узнал, что дети называют своих матерей словом «мама», а отца — «отец» или даже «папа». Я попробовал называть Грас «мамой». Но она осадила меня, сказав, что она мне не мать, а лишь «как мать». И мне не следует звать ее так — в память о моей погибшей настоящей матери… В общем, ничего интересного, но порой достаточно «весело». А главное «веселье» началось, когда мне пришла пора жениться. В девятнадцать лет.

— В девятнадцать? Почему так рано? Неужели…

— Именно что «неужели». Настаивал этот Светлый лис Барторий. Да и Грас настаивала, что нужно разрешить Саду призвать Хозяйку. А главное… от работы в Саду у Грас болела спина, она очень устала. Я лечил ее своей еще несовершенной магией, но это помогало лишь на время. Брал на себя больше забот по Саду — но в моих руках Сад всегда чувствовал себя неважно. Даже когда делаешь все вручную, предпочтительно, чтобы делала женщина. Сад предпочитает женскую энергию.

— Наверное, потому что он сам — мальчик! — хихикнула я.

Мой мальчик Сад, подросток со сложным характером. Которого я люблю безусловно, несмотря на то, что он все еще держит меня в плену.

— Возможно, тебе виднее, — улыбнулся Баэр. — И да, мы разрешили Саду призвать Хозяйку. Так в девятнадцать лет я женился Мариссе, которой до попадания к нам было пятьдесят лет. И которая оказалась истинной Хозяйкой. Без магических способностей, но, проклятье, истинной. Вторая истинная Хозяйка подряд, причитала тогда Грас. К счастью — или несчастью, — усмешка, — дальше был перерыв в истинных аж до тебя.

— И что, с ней было тяжело?

— Ха! — Баэр рассмеялся. — Как ты думаешь, что может быть в союзе девятнадцатилетнего идеалистичного мальчишки, мечтающего спасти свою Стихию, который еще не знал женщин, кстати, и… пятидесятилетней стервы? Сначала я был влюблен в Мариссу, а она пользовалась своим… опытом. Кстати, пыталась подговорить меня на войну, узнав об истории первого Темного и Нинэль. К счастью, Грас была рядом, чтоб отвести эту беду, да и сам я неплохо соображал уже тогда. Потом… лет двадцать я… учился быть… как это у людей называется? Главой семьи, в общем.

— Да, Грас права, — улыбнулась я. — Ты был таким хамом, потому что тебя просто достали женщины. С каждой ты самого начала расставляешь точки над «и», кто тут глава семьи.

— Скорее обозначаю, что нельзя влезать туда, куда я не пускаю! — рассмеялся Баэр.

— А ты не думал, что возможен равный союз? А, великий психолог?

— Если честно… — Баэр немного помолчал. — Я опять начал надеяться, что он возможен. Я не могу выучить тебя Темной магии — это путь в никуда. Но в остальном… Ника, ты будешь моей настоящей женой? Ты будешь на моей стороне?

«Ого, как романтично-то!» — подумалось циничной части меня. А романтичная часть захлопала крыльями, отражаясь гулкими и сладкими ударами сердца.

— Давай вторую часть марлезонского… балета, тьфу, ужина. А потом, может, прогуляем в Саду? Возможно, ты знаешь из прошлого опыта, что прогулки при луне делают девушек сговорчивее! — ответила я.

Ведь наши бастионы не сдаются сразу! Мы еще немного… поиграем. А там посмотрим.

***

В Саду было светло от луны и звезд. Растения отбрасывали загадочные темно-серебристые тени, фонтан журчал и сверкал яркими искорками.

В общем, обстановка была самая располагающая к романтике. И я не сильно противилась. Баэр предложил мне взять его под руку, и я с наслаждением перекинула свою тонкую кисть через его мощный локоть. Почему нет-то, собственно говоря?

— А ты мне расскажешь про свою жизнь в другом мире? — спросил он глубоким бархатным голосом.

И как было ему отказать? Тем более что, в отличие от Майдора, он интересовался мной, а не просто тем, как все устроено на Земле. Может, Баэра тоже накрыло осознание, что из всего происходящего с ним сейчас я — это самое главное?

— Расскажу. Правда, не жди ничего столь же захватывающего и драматичного, — улыбнулась я. — В моем мире нет магии, нет такого четкого деления на Свет и Тьму. Единственное, что совершенно не отличает мой мир от вашего, это… трактовка. У нас Тьма тоже считается злом. А Свет не всегда ведет себя подобающим добру образом. Пожалуй, могу сказать, что в моем мире очень много полутонов. Делать этический выбор в нем, пожалуй, еще сложнее, чем в вашем…

— Но-но-но! — рассмеялся Баэр. — Не пытайся улизнуть. Я тоже хочу знать о тебе. Именно о тебе!

Изогнул руку и нежно сжал кончики моих пальцев. Ух! Все же любое его прикосновение действовало на меня волшебным образом. Такое темное сладкое волшебство… А еще хочет, чтобы я ему о чем-то там рассказывала!

— Детство у меня была счастливое. Я выросла в полной семье…

— В смысле? — удивился Баэр. — Твои родные были… полными, с лишним весом? И ты одна такая стройная?

— Да нет! — расхохоталась я. Вообще, многие слова при переводе на местный язык звучали очень смешно. Например, «полный» в этом мире мог означать только «толстый». А для «целого», «наполненного целиком» существовали другие словечки. Но мне порой приходили в голову прямые аналогии с земными выражениями. — В смысле у меня были мама, папа и младший брат. И никаких трагедий не было, пока я не выросла…

В общем, конечно, я не стала в красках расписывать свои проблемы с первым мужем. То, как «девочка из хорошей семьи» вышла за приезжего троечника, который с трудом сдавал сессии в институте из-за того, что постоянно тусовался с друзьями. Какая большая любовь у нас была, а потом все разбилось о быт. Быт, в котором веселый тусовщик с гитарой совершенно не желал принимать решения. А девочка-отличница билась в попытках заработать на жизнь. При этом они, разумеется, были гордые и не желали брать денег у ее родителей.

Как девочка страшно уставала. Ведь она и училась на заочном (пришлось перевестись!), воспитывала дочку, подрабатывала, где только можно. Потом, когда дочка немного подросла, умудрилась устроиться на работу в хорошую международную компанию… И понеслось. Постепенно девочка стала старшим менеджером.

Казалось бы, жизнь могла наладиться. Ведь и муж тоже умудрился закончить институт и устроиться на какую-то работу. Но… главное место в его жизни по-прежнему занимали друзья и тусовки. Особое внимание он также уделял выпивке.

В общем, да, не было смысла расписывать Баэру все эти злоключения. Таких историй на Земле сколько угодно. Их описывают в книгах, показывают в ироничных или драматических фильмах…

И очень часто они заканчиваются так, как закончилось у меня. В такой семье ребенок обычно любит и собранную дисциплинированную маму, и веселого папу. И родители разводятся лишь спустя много лет, когда ребенок стал почти взрослым, и можно не опасаться такой уж большой психологической травмы от развода родителей.

Так произошло и у нас. В какой-то момент я поняла, что все. Ксюшка спокойно переживет расставание мамы и папы. А у меня… все закончилось. Я больше не обижаюсь на мужа, не злюсь, не сержусь. Но и тащить дальше семью на себе не хочу. Хочу «на старости лет» попробовать жить больше для себя. И, может быть, когда-нибудь найти себе подходящую пару.

С мужем мы сохранили дружеские отношения. По правде, так привыкли друг к другу, что первое время после развода встречались, чтобы вместе поваляться на диване. А порой даже и позаниматься сексом — семейным, привычным. Впрочем, вскоре у меня завелся любовник, и эти нездоровые игры прекратились. И муж согласился, со смехом постулировав «умерла так умерла» (фраза из анекдота, если кто-нибудь не знает).

В общем, Баэру было необязательно знать такие подробности. В значительной степени по одной интересной причине. Где-то я слышала, что, рассказывая, как с тобой обращался бывший муж, ты показываешь новому мужчине, как с тобой можно обращаться. А я не хочу, чтобы Баэр подумал, будто в союзе со мной можно бездельничать, веселиться и отказываться от ответственности, оставив мне решать все проблемы.

Но кое-что, конечно, рассказала. Про свою работу, про дочку. Да и мужа упомянула…

— Твой муж — дурак, — корректно, не вдаваясь в подробности, сообщил Баэр.

Честно — ароматный елей растекся в сердце. Ну приятно же, когда твой потенциальный мужчина ругает бывшего, который где-то как-то тебя «обижал»! И да, это Темное чувство. Но понятное, наверное, любой женщине! А Баэр продолжал:

— Ему следовало всегда заботиться о тебе и не отпускать. Может, Сад смог призвать тебя потому, что в нашем мире тебя ждет больше признание… — помолчал, а потом добавил, пожевав губы: — Одного не понимаю… Ты, говоришь, работала каким-то «старшим руководителем». Вроде бы ты и прежде мне об этом упоминала… А Барторию ты сказала, что была счетоводом — я хорошо помню. И ни он, ни я не ощутили лжи. Не понимаю!

В его лице сейчас не было подозрительности. Похоже, Баэр всерьез настроился «на добро», как говорил мой отец. Он просто искренне не понимал!

А вот мое сердце похолодело. Это ж нужно так опростоволоситься! Кто просил меня столько внимания в рассказе уделять работе? Про которую я уже наврала, когда у меня была кровь дракона на шее…

Глава 21. Новшества

«Эээ…» — только и подумала я. Надо же, как расслабилась от взаимных откровений и романтики! Даже начала забывать, что есть вещи, которые Баэру знать нельзя. Или пока нельзя… Ведь вообще-то насколько легче было бы, если б мне ничего не нужно было скрывать. Если б можно было доверять ему полностью. Если б между нами не стояло недоверие, посеянное в самом начале знакомства (причем не мной!). А Тьма в глазах Темного начала медленно сгущаться. Он заметил мое замешательство, не мог не заметить! И теперь будет подозревать в играх против него. Причем будет не столь далек от истины… Какая-то мерзкая, тоскливая безнадежность заструилась из глубины души. Я с усилием мотнула головой. Будем биться. Попробуем сохранить все. И свои интересы. И налаживающиеся отношения с Баэром. Биться — то есть отмазываться.

— Знаешь… — начала я, готовясь сказать, что моя работа просто достаточно сильно похожа на работу счетовода. Все время что-нибудь считать приходится! Вот я и перевела название своей должности на понятный аборигену Барторию язык.

И тут…

В лунном свете из-за куста вальяжно вышла она. Шикарная пушистая белоснежная кошка. Мы с Баэром застыли в изумлении. Причем мне даже изображать его было не нужно. Никак не ожидала, что Гарэм пришлет кису именно сейчас! Кошка поглядела на нас без всякой опаски, мягко подошла ко мне, мельком потерлась о мои ноги и… проследовала к Баэру. Принялась ласкаться к нему куда более активно, мурча от удовольствия. Про себя я хихикнула. У Светлого явно есть чувство юмора! Надо же было выбрать именно белую кошечку! Причем эта кошечка почему-то с первого взгляда полюбила Баэра.

Посмотрим теперь, как он сможет выгнать ее после такого явного проявления, насколько сильнее ей нравится он, нежели я.

— Ты откуда такая?! — воскликнула я в непритворном умилении. Шагнула ближе и погладила красавицу.

— Муррр… — ответила киса, потерлась о мою ладонь и принялась дальше ласкаться к застывшему каменной статуей Баэру.

И тут статуя ожила.

Баэр наклонился и весьма аккуратно бережно поднял кису на руки. Оглядел со всех сторон.

— Откуда, — усмехнулся он. — Очевидно — забрела со Светлых земель. Странно вообще-то. Достаточно далеко от деревни. Да и не держат там таких пород… Кошки, конечно, по своей природе ближе к Тьме. Но ее цвет! — Баэр чуть наигранно поморщился, разглядывая белоснежную шелковистую шерстку.

— Мяу! — требовательно заявила ему киса. Видимо, хотела, чтобы погладил. Рука Темного машинально пробежалась по мягкой спинке.

— Баэр, пожалуйста! — взорвалась я. — Давай ее оставим! Она ведь сама пришла! Посмотри, какая хорошая, какая красивая! А если тебя цвет смущает, можно перекрасить! Уверена, ты это можешь!

Баэр запрокинул голову и расхохотался.

— Перекрасить кошку! Ты не устаешь удивлять... Ладно, вот тебе подарок на первое свидание. А то я ведь не подготовился, — и он передал кису мне. — Как назовешь?

— Мурка, — пожала плечами я. — Вспомню детство, русские сказки. Деревню у бабушки… Спасибо, Баэр!

Настроение мигом подскочило до небес. А мысли про мое вранье явно выветрились не только у меня, но и у Баэра.

Следующим номером Марлезонского балета послышалось куда более громкое «Мррр!». На дорогу выскочил огромный тигр, присел на передние лапы, разглядывая красавицу. В тот же миг он странно простонал от наслаждения, одним махом уменьшился и превратился в черного котика чуть больше Мурки… И очень наглым образом полез по моей юбке к вожделенной кисе.

— Мрр? — одновременно томно и требовательно спросила киса, глядя вниз на внезапного поклонника.

— Нет, Борси, так не пойдет! И прыгать на меня не смей! — рассмеялась я.

Спустила кису на землю, и Борси тут же бросился к ней.

Мягкая белая лапка взлетела над землей и ударила особо навязчивого поклонника по морде. Когти киса, впрочем, не выставила. И глядела на нашего тигро-котика, кажется, игриво. Кто их, кошек, разберет.

— Мр-ббр! — возмутился Борси.

А в следующий миг киса игриво махнула хвостом и бросилась за кусты. Борси — за ней.

— Борси, ее Мурка зовут! — крикнула я вслед. — Не обижать, всему учить! Мышей ловить, что ли, научи!

— Мур! — раздалось утвердительное из-за кустов. Полиморф явно меня услышал.

Мы с Баэром переглянулись и принялись хохотать.

— Кровь полиморфов, кстати, полностью доминантна, — отсмеявшись, сообщил мне Темный. — Что будем делать, если у них родится штук семь-девять маленьких полиморфиков?

— Себе оставим… — мечтательно протянула я.

— Да они всех жаб в Саду сожрут! — расхохотался Баэр. — Придется тогда всех их везти к соплеменникам, которые, как я тебе говорил, все еще живут на севере…

И замолчал.

— А меня возьмешь к ним, если придется ехать? — спросила я цепко.

— Пока тебя не выпускает Сад — нет, — напомнил мне о главной беде Баэр.

— А если отпустит?

— Прежде никому не удавалось решить эту проблему, — пожевав губы, задумчиво сказал Баэр. От веселья не осталось и следа. Он вдруг стал серьезен. Такой очень красивый и строгий в свете луны. Загадочный красавец. И тут он шагнул ближе и взял меня за руку. — Если тебе удастся — возьму везде. Светлые, кстати, не накладывали запрет на перемещения Хозяйки. Это личная инициатива Сада, с которой я ничего не могу сделать. И… Вероника, — голос стал глубоким и бархатным. — Может быть, ты дашь нам шанс? Я не могу научить тебя Темной магии. Но и ты… что-то задумала. Что-то скрываешь. Эта твоя профессия… И ситуация с кошкой. Нет, кошка — просто кошка. Но уж больно странно она сейчас появилась… Да не бойся ты! Я не буду пытать тебя и обвинять во лжи. Я тоже долго скрывал от тебя многое. И да… был не до конца вежлив. Поэтому — дай шанс. Нам с тобой.

В сердце стало сладко-сладко… Разве так бывает? Властные гады только в книгах становятся хорошими. В жизни они остаются гадами, из эффектных жестких женихов превращаются в мужей–абьюзеров…

— Ты что, решил сменить стратегию? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Да, — чуть улыбнулся Баэр, мягко согревая мою ладонь в своей большой руке, вызывая ворох мурашек по всему телу. — Я не буду требовать от тебя большей откровенности, чем ты уже дала. Я хочу сделать так, чтобы ты мне доверяла. Чтобы ты сама захотела быть со мной полностью откровенной. Так ты дашь мне шанс? Ммм?

В тот момент хотелось прильнуть к его груди. Прижаться и прошептать: «Ну конечно!». А потом выложить все свои секреты. И не только свои…

Может, я так бы и сделала. Но в голове сверкнуло, что я обещала еще одно свидание. Майдору. У меня тут, понимаете ли, выбор есть… Не один могущественный маг на меня охотится. А целых два! И почему-то «предавать» Майдора вот так, с наскока, совершенно не хотелось. Да и вообще не хотелось подставлять его. В конечном счете, именно он был первым, кто честно поделился со мной какой-либо информацией. И, что уж греха таить, поддержал на первых этапах жизни в этом мире.

— Хорошо, — пожала плечами я. — Я снимаю мораторий на совместные трапезы в обычные дни. И… можем скоро повторить свидание. Не обязательно тебе так много готовить, можно и просто… гулять, разговаривать. Еще я цветы люблю… В общем, я снимаю мораторий.

— Снимаешь что? — поморщился Баэр.

— Запрет на совместные завтраки и обеды-ужины, — улыбнулась я. — И на все остальное. Ну, кроме… совместного ложа. Пойдет?

— Уже неплохо, — блеснул глазами Баэр. Мягко потянул меня к себе, пока еще не обнимая, но я ощутила его горячее дыхание, почувствовала в полной мере мужественный ореол его сильного тела. Голова слегка закружилась, сладкие мурашки просто взбесились, защекотали меня везде. — А еще… Я не могу научить тебя магии. Но я могу научить тебя делать настои, духи и прочее из наших растений. Ведь мы торгуем не только растительным сырьем, но и готовыми настоями и лекарствами, чьи рецепты знаем только мы с Грасерией. Если ты желаешь… Может, это поможет тебе и в картировании Сада. И даст новую профессию.

— Конечно, хочу! — перебила его я.

«Ну давай, целуй уже! От поцелуя не откажусь! Да нет, если не поцелуешь — я сама брошусь к тебе целоваться!»

— Вот и прекрасно. Завтра после моего возвращения — начнем занятия… — прошептал Баэр, одним движением притянул меня вплотную и, наконец, накрыл мои губы своими.

Разум рухнул в сияющую бархатную Тьму. Я с наслаждением отдалась вихрю, опасаясь лишь, что не смогу остановиться сама. Казалось, в те мгновения Тьма объединяет нас, окутывает, ласкает.

— На первом свидании — только поцелуй… — тонко прошептала я, когда вихрь немного улегся, чтобы почти сразу превратиться в следующий.

— Хорошо, — хрипло ответил Баэр. — Но тогда… Ты сама придешь ко мне, когда… будешь готова. Я по-прежнему испытываю к этому большой интерес…

— Хорошо… — в тон ему простонала я и запрокинула голову, чтобы ему даже в голову не пришло перестать меня целовать.

В общем, свидание удалось.

***

На следующий день после восхитительного совместного завтрака Баэр уехал. Сказал — по деловым экономическим вопросам, то есть по вопросам продажи наших уникальных отваров, зелий и, осмелюсь предположить, ядов.

Грасерия, глядя на наше примирение, молитвенно складывала руки и вздыхала, словно мать из старых времен, выдающая замуж дочку. В исполнении «семнадцатилетней» девицы это выглядело очень мило и слегка комично.

Черный кот Борси и белая кошечка Мурка за ночь явно нашли общий язык. Лежали на подоконнике, прижавшись друг к другу, и мурчали. Еды не просили — мало того, что ночью они явно успели поохотиться (или Борси поохотился), так еще и утром, узрев нашу белоснежную красавицу, Грасерия всплеснула руками и выставила миску, полную деликатесов. Видимо, котики просто «больше не могли» (правда, не уверена, что так бывает!).

В общем, Баэр поцеловал меня в щечку и, как примерный муж, поехал на работу, развязав этим руки нам с Грасерией.

— Пойдемте, госпожа! — сказала мне Грас. — Заниматься будем в библиотеке.

Ух! Повезло. Наконец-то окажусь в святая святых этого дома! То есть там, куда Баэр меня до последнего времени не пускал.

— А не запалимся? — почему-то шепотом спросила я у нее. — Сдвинем книги, что-нибудь сожжем — он и заметит!

— На первом занятии — точно нет, — улыбнулась Грас. — Вначале мы не будем делать ничего… разрушительного. А потом, скорее всего, будем заниматься в моей комнате, Баэр туда не ходит. И в Саду. Попросите — вас Сад не выдаст.

Библиотека была великолепна! Вся мебель — из красивого темного дерева. Стеллажи тянулись вдоль стен, заполняли собой и значительную часть пространства в центре. Но был тут и «читальный зал» — пространство с двумя столиками и креслами. На одном из столиков стоял букет Темных бордовых цветов в вазе.

— В Саду нарвала, ай-я-яй! Они ведь жить хотят! — беззлобно пожурила я Грасерию.

— Хотят, вечером обратно посажу, а то вся библиотека ими зарастет… — вздохнула Грасерия и кивнула на низ вазы. Прямо через стекло пробивались гибкие корни и уходили в стол. — Хотела вам приятно сделать, а получилась глупость. Простите. Поможете, моя госпожа?

— Помогу, конечно! — рассмеялась. — Окно тут есть?

Грас указала на дальнюю стену. Окон там на самом деле было целых три. Просто все тщательно занавешены темно-бордовыми шторами. Цвет растительности Грас, видимо, под них подбирала.

— Никто вас обижать не будет. Ну-ка, корешки вытаскиваем и шагом марш в Сад! — скомандовала я цветам, чьего названия еще не знала. — Через окно! Грас, будь любезна, раздвинь шторы и открой форточку!

Растения ответили мне радостным кивком мощных цветов, похожих на лилии, одним махом вытащили корешки из стола, подтянулись на них, чтобы выскочить из вазы, и, бодро перебирая корнями, побежали к окну. Вскоре они забавно карабкались по раме к форточке и переваливались через нее.

— Садимся на свое место! — крикнула я им вслед. — Визит в библиотеку — не повод расти возле самой стены или кого-то притеснять!

Кажется, последний цветок, скрывшийся за окном, успел ответить мне приглушенным:

— Пшш!

Но, уверена, ослушаться они не посмеют. Я ведь Хозяйка.

— Все же интересно, они ведь и сами могли сбежать, но не делали этого… — задумчиво сказала я. — Я уже видела, как эти хулиганы носились по Саду. Потому и устроила этот марш-бросок.

— Не знали, что так можно. Думали, должно быть, что я пересадила их сюда, и нужно заполонить все пространство. Да и окно было закрыто. Без Хозяйки им многое непонятно, — пояснила Грас. — А вы, госпожа моя, такая талантливая, вам такие идеи в голову приходят!

— Ах-ах! — рассмеялась я. — Грас, все, хватит меня хвалить. Учи! И, может, раз ты мой учитель, перейдешь на «ты»? Хотя бы на время уроков.

— Нет, госпожа моя, — серьезно ответила Грас. — Почтение к вам и господину Темному в моей природе. Я не могу себя пересилить. Да и что это будет за Грасерия, если она начнет командовать своей госпоже, словно сама стала властительницей? Увольте.

— Что-то мне подсказывает, что уволить тебя не получилось бы ни у меня, ни у Баэра… — хитро поглядев на нее, сказала я. — Ладно, как хочешь, так и называй, только в печь не ставь. И да начнется урок! А то Баэр вернется — и поминай как звали.

— Часа четыре у нас в запасе, не волнуйтесь, — успокоила меня Грас. — Садитесь вот сюда, госпожа Вероника, — она указала мне на креслице в «читальном зале». — Для начала прочитайте вот этот отрывок. Потом обсудим с вами прочитанное. Небольшая теория. Ведь чтобы творить магию Тьмы, нужно понимать, что такое Тьма. Вернее — ощущать и быть в состоянии объяснить другому. Позволю себе назвать это чем-то вроде вступительного экзамена. Вы не возражаете?

— А если не сдам? — криво усмехнулась я. Хотя особых опасений у меня не было. Мне казалось, что я как никто понимаю Тьму. Наверное, это было слишком самоуверенно.

— Я не могу отчислить вас из нашей маленькой академии, — в тон мне улыбнулась Грасерия. — Будете объяснять, пока не получится сделать так, чтобы я прочувствовала ваши слова. Упражнения не обязательно выполнять с первого раза.

И она положила передо мной… детскую книгу с яркой обложкой, на которой были изображены Светлый и Темный маги посреди грозы. «Легенды старых времен для самых маленьких» — так называлась книжка.

— Когда-то у Баэра было такое же задание… Ему как раз исполнилось пять… — со вздохом ностальгии произнесла она.

Я принялась читать отрывок, указанный Грасерией. Вообще книга была действительно детская. Красочных картинок — намного больше, чем текста. Так что для взрослой дамочки вроде меня не представляло никакого труда быстренько изучить все.

На первой странице были изображены вихри, крутящиеся посреди деревьев, гор и рек. А текст рассказывал, что в начале времен была лишь одна Стихия, пронизывающая своей силой все живое.

«Ага, какая-то энергия жизни, что ли?» — подумала я. Далее были картинки людей в накидках, то есть магов. Говорилось, что некоторые люди рождались со способностью взаимодействовать с этой Стихией и даже пользоваться ее силой. Их стали называть магами.

Со временем некоторые из них стали слишком могущественными и начали воевать друг с другом за господство над миром.

«Все как всегда, — подумала я. — Может, потому и нет на Земле такой выраженной магии. Это страхует мир от появление могущественного Саурона, стремящегося подмять всех под себя. Приходится в этих целях людям развивать технологии... Эх!»

Я вздохнула.

Ладно. Продолжим.

А дальше легенда гласила, что Всевышний разгневался на магов за то, что они его великий дар стали использовать во зло. Ударил своим «посохом мироздания» и разделил Стихию на Свет и Тьму…

На картинке Всевышний был изображен, как это делали у нас на картинах эпохи Возрождения. Бородатый мужчина, не старый, но очень зрелых лет. Больше всего напоминал он Всевышнего с фрески Микеланджело.

В руках у него был золотистый посох. Он поднял его над огромным вихрем, что своими нитями пронизывал природу.

На следующей картинке маги в накидках хватались за голову, кидались на колени и рыдали. А Всевышний молвил им: «Лишь в балансе теперь вы обретете прежнюю силу!».

И да, со временем маги стали ощущать сродство к одной из сторон Стихий. Новые дети-маги тоже рождались с изначальной склонностью в ту или иную сторону. Гнева Божественного боялись, поэтому был установлен «первичный баланс». Маги обретали истинную власть, лишь взаимодействуя друг с другом, привлекая одновременно и Свет, и Тьму.

Интересная и логичная легенда, подумалось мне. А еще интересно, что Майдор то ли не знал, то ли не захотел рассказать мне ее. Он лишь упомянул, что когда драконы пришли в этот мир, разделение уже существовало. Что лишний раз доказывает его драконью природу.

Заметив, что я дочитала, Грасерия властным жестом захлопнула книгу.

— Все, — с долей Темного коварства улыбнулась она. — Книга создана до крушения первичного баланса. Дальнейшей истории в ней нет. Я дала вам ее прочитать, чтобы вы поняли, что… Как выдумаете, что именно?

— Грас, я думаю, ты дала мне прочитать это, чтобы я поняла, что Свет и Тьма не первичное разделение, а две грани одной Стихии. Их называют первичными Стихиями, но на самом деле они — вторичные. Они всего лишь проявления первичной Стихии с определенным вектором…

— С чем? — удивилась Грас.

— Вектором… Ну, это я неудачно выразилась, как объяснить такую математическую метафору, и сама не знаю. Точнее сказать, Стихия одна, окраска разная. Единство и борьба противоположностей.

— Очень хорошо… — тихо сказала Грас. — А теперь объясните мне, что такое Тьма и что такое Свет. Да, в книге этого не объясняется. Но теперь, когда вы поняли про «единство», расскажите мне про разницу, раздельность. Про их противоположность.

Я подперла голову рукой и задумчиво поглядела на Грас. Она стояла подле меня, такая молоденькая, такая стройная. Тростинка. И такая серьезная. Цепко смотрела на меня, словно от того, что я отвечу, зависело будущее всего мира.

А может, так и есть… Ведь могущественный маг, понявший что-то неправильно, может создать проблемы мирового масштаба.

— Знаешь, Грас, — улыбнулась я. — Когда я только-только попала к вам, то, как все, решила, что Свет — это добро, а Тьма — это зло. Вернее, мое подсознание хотело так думать. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше понимаю, что вообще никакого отношения к добру и злу они не имеют. Как не имела и первичная единая Стихия. Эта Стихия — некая энергия, пронизывающая все живое. И те, кто с ней взаимодействует, могут использовать это взаимодействие для добрых дел, а могут — во зло. То же самое со Светом и Тьмой…

Я помолчала, потому что дальше предстояло самое сложное — попробовать все же дать некое определение, эпитеты двум граням Стихии.

— Очень хорошо… — изумленно прошептала Грас. — Баэр понял это лишь в пятнадцать. До этого он все думал, что Тьма — это добро…

— Что в очередной раз подтверждает, что добро и зло тут ни при чем. На какой стороне ты находишься — та сторона для тебя и добро. И особое искусство жизни в том, чтобы попробовать понять, что и другая сторона — тоже не зло… Что она тоже хорошая. Грас, Баэр был ребенком! Темным ребенком. А я — взрослая дамочка с жизненным опытом и неплохими когнитивными способностями.

— С неплохим чем?

— Одно с другим неплохо связываю. И рассуждать умею, — улыбнулась я. — Так вот, я все больше прихожу к выводу, что Свет и Тьма — это то, что в моем мире называет «ян и инь». Свет — это активное отдающее начало. Больше мужское, чем женское. Свет — сияет, отдает и подчас сам не видит, что творится в его сиянии. Свет — это общее, коллективное. Это — прямота и очевидность. Ведь когда есть освещение, то как бы все видно. Поэтому в Свете нет загадки. Это — сияющие идеалы того, что Свет считает истиной. А поскольку принимать Свет не умеет, то увидеть их относительность не может. Так, Свет будет милосердным, только пока у него есть «идеал милосердия». Идеал, что нужно жалеть обездоленных и прочее… Но этот идеал вполне может не распространяться на кого-то и превратиться в идеал «бей чужих». Навязывать свое сияние и вообще все свое, в том числе свою точку зрения — другая сторона бесконечной отдачи Света… Тьма… С Тьмой сложнее, Грас. Мы с тобой ощущаем ее и любим. Поэтому, наверное, определить сложнее. Но если уж пробовать, то, в противоположность отдающему Свету, Тьма должна поглощать, брать. Но это не совсем так… Ведь бесконечное «брать» превращается в «поглощать», «пожирать». В такую черную дыру, в которую все влетает и ничего не вылетает. Но Тьма не такова. Мы обе это знаем… Я думала об этом. Прислушивалась к своим чувствам. И поняла… Тьма не бесконечно берущая. Тьма — бесконечно принимающая. Слова «брать» нужно заменить на слово «принимать». Свет — отдает. Тьма — принимает. Дает право на существование всему. И, конечно, Тьма — больше женское, чем мужское. Ведь кто еще лучше принимает, чем любящая женщина? Мать принимает своего ребенка таким, какой он есть. Жена, если любит — принимает мужа со всеми его безобразиями… Ну, ты меня поняла. Это не догма, но «как-то так». И принимая все, сама Тьма остается загадкой. Ведь в «темноте» может прятаться что угодно. А еще Тьма — это индивидуальное, Тьма умеет думать о себе и принимать отличие других. Наверное, поэтому Тьма и бывает такой милосердной. Как все принимающая любящая мать, признающая, что дети ее разнообразны и уникальны, у каждого свои желания… Не знаю, что еще сказать… Мне кажется, это все чувствуется.

— Невероятно, — прошептала Грас. — Я не удивлена, что вы так хорошо понимаете Тьму, госпожа. Но… удивительно, что вы понимаете и что такое Свет. Кхм, — она слегка кхекнула, видимо, решила не перехваливать меня. — Экзамен вы сдали. Переходим к первому практическому занятию. Теперь, когда мы определили, что такое Тьма, покажите мне Тьму, которая живет в вас. Просто покажите.

— Не поняла. Что сделать? — удивилась я.

Глава 22. Ученица Темных

— Обратитесь к Тьме внутри вас. Как использовать силу Тьмы напрямую, призывать из самой Тьмы — освоим потом. Сейчас будем использовать те силы, что уже есть в вас. Призовите свою Тьму. И покажите мне — создайте из нее что угодно вот тут, в пространстве перед вами. Рекомендую использовать руки. Руки направляют энергию, помогают совершать преобразования. Используйте ваше сердце, ваш разум и ваши руки. Работайте на всех уровнях. Прошу вас, госпожа моя.

«Вот сейчас-то мы и узнаем, смогу ли я стать Темным магом», — подумалось мне.

Как-то резко перешли к практике, даже не ожидала. Приятное волнение забурлило внутри. И тут я ощутила…

Что Тьма внутри меня переливается, течет. Даже бурлит, как бойкий ручеек. Она хочет наружу. Она давно ждала своего часа, хоть прежде я даже не ощущала ее.

Я выдохнула, закрыла глаза и выставила руку ладонью вверх. Представила в чувствах и мыслях, как моя красивая Темная энергия струится наружу и собирается над рукой темным облаком.

А когда открыла глаза, Грас с тонкой улыбкой смотрела на меня. Над рукой клубились темные, но не страшные струйки, стремительно собирающиеся в облако.

— Ничего себе! — изумилась я.

— Вот так, — усмехнулась моя учительница. — Просто прежде вам не приходило в голову так сделать. Теперь придайте ей форму. Глаза закрывать не нужно, вы должны видеть, как преобразуете темную энергию.

Особой фантазии я не проявила. Просто собрала облако в шар, сделала его более плотным, не переставая удивляться, что Стихия меня слушается.

— Хорошо, теперь пусть она выглядит, как бутылка, наполненная водой, — велела мне Грас.

Это уже было сложнее. Я представляла себе, как шар вытягивается, становится похож на высокую бутылку. Но получалось как-то нелепо, неаккуратно, просто кегля какая-то размытая!

— Помогайте себе руками. Пока вы не достигли вершин мастерства, направлять энергию нужно руками, — напомнила Грас. — В них ваша сила!

Я последовала ее рекомендации, принялась словно бы «лепить» бутылку из Тьмы.

Получилось. Удалось даже изобразить некий «колпачок» — как бы пробочку.

— Теперь откройте бутылку, и пусть Тьма выходит из нее, как дымок, — велела Грас. — Раз уж вам пришло в голову сделать пробку.

— Хм… А Баэру ты такие же задания давала на первом занятии?

— Нет, проще, — коварно усмехнулась Грас. — С ним мы тогда не пошли дальше шарика из Темной энергии. Напомню — ему было пять лет. Он еще играл в пирамидки из бубликов, а грядку с кугурцами считал песочницей!

В общем, еще минут сорок я под руководством Грас училась всячески преобразовывать энергию. Иногда получалось хорошо, иногда — не очень. Но в целом продвигались вперед неплохо — по словам Грас.

А когда я начала уставать, она вдруг сказала:

— Последнее задание на сегодня. Теперь преобразуйте энергию Тьмы в огонь. Создайте язычок пламени!

— Это как? — удивилась я.

Видела, как Баэр непринужденно создает огонь, поджигает что-нибудь. Но никак не предполагала, что мне придется делать это на первом занятии!

— Не знаю, — хитро блеснув глазами, ответила Грас. — Вы ведь Темный маг, а не я. Выразите свое желание, попросите Тьму это сделать. Доброжелательно, конечно. Ведь это возможно. Первичная Стихия включала в себе все возможные стихии природы. Значит, и Тьма, и Свет тоже включают и могут быть в них преобразованы. Просто ваш огонь всегда будет… несколько Темным.

— Но я ведь могу обжечься! Или спалить тут что-нибудь! Мы не собирались устраивать апокалипсис на первом занятии!

— А вы создайте такой, чтобы не палил ничего. Пусть пока это будет холодный огонь. Старайтесь, моя госпожа. Если выполните — мы сможем перейти на новую ступень. И в следующий раз начнем уже более серьезные занятия.

В общем, мучилась я с этим заданием еще минут десять. Тьма над моей ладонью с легкостью превращалась в образ язычка пламени, клубилась, словно лизала дрова. А вот становиться огнем она не желала.

Но к концу я немного разозлилась и… над ладонью вдруг вспыхнул огонек, поглотив темную энергию. Совершенно не обжигал, просто парил в воздухе.

— Ой, красота какая! — обрадовалась я.

Выглядело это для меня, как настоящее чудо.

— Прекрасно! Но… да, использовать эмоции для усиления воздействия — можно. И нужно. На первый раз можно даже эмоцию гнева. Но не рекомендую увлекаться этим, если не владеете своими эмоциями в полной мере. Эмоции — тоже стихия. И подобно тому, как мы обращаемся со Стихией Тьмы — взаимодействуем с ней и преобразуем — так же вы должны взаимодействовать и со своими эмоциями. Осознавать их и преобразовывать. Не подавлять, но преобразовывать во что-то полезное. Или во что-то внешнее, вроде огня. Но преобразование в огонь может стать опасным, если вы еще не до конца контролируете процесс. Тут как раз можно спалить что-нибудь или кого-нибудь. Пока не увлекайтесь этим, — сказала Грас. — Но… Ах, моя госпожа, какая же вы все-таки талантливая! Справились и с этим заданием, я даже не чаяла! Теперь дайте огню прогореть. Не подпитывайте энергией. Пусть сойдет на нет, спалив энергию, что вы уже вложили. От вас не убудет. Кстати, сжечь энергию, если наследили — очень неплохой вариант конспирации. И мы его используем. Баэр не найдет следов вашей магии, если вы подвергли ее огню…

Я как завороженная смотрела, как горел, а потом догорал мой первый настоящий волшебный огонь. А когда он погас, Грас сказала:

— А теперь встряхните руки! Они же устали! Мы творили, мы творили — наши руки теперь крюки, такую песенку я пела Баэру, когда учила его… Он смеялся. Ах, как давно это было…

Я рассмеялась, вспомнив земное: «мы писали, мы писали, наши пальчики устали!». И в тот же момент ощутила, как сильно хочу есть.

Но перед едой я сделала обход Сада. Полюбовалась на цветок Тьмы. А возле забора застыла, хлопая глазами.

В небольшой ямке проклюнулся новый цветочек Тьмы. Я его не трогала, но, кажется, он едва-слышно позванивал.

Сердце похолодело. Неужели достаточно было одного занятия, чтобы еще один вырос? И как это скрыть от Баэра?

Но тут я рассмеялась. Плечи опустились от облегчения, и я замерла, с улыбкой глядя на прекрасный Темный цветочек.

И чего я напугалась? Конечно, показывать сама его Баэру я не буду. Не буду тыкать его носом — вот, мол, растет. Но вообще-то появление цветов Тьмы — как раз часть моего плана, часть той мозаики, что не так давно сложилась в моем коварном разуме.

Я обошла почти весь Сад по кругу. Потом села на скамейку и решила сделать еще одно «упражнение».

Во-первых, лишний раз проработала свою способность видеть и устранять проблемы Сада на расстоянии. Например, заметила, что возле дальней калитки скачут какие-то блохи, падают на листья растений, и на них остаются дырки, словно ожоги. Прислушалась к ощущениям, выяснила, что у блох сезон размножения, при этом они нагреваются, как печка. И действительно прожигают дырки.

Велела блохам идти размножаться на одно из картированных накануне растений – габерию огнеупорную. Согласно описанию, этот куст с темно-оранжевыми цветами обладал высокой огнестойкостью, мог выдерживать температуры до ста пятидесяти градусов.

А потом откинула голову назад, расслабилась и воззвала к Саду:

— Слушай, ну ты же видишь, что я люблю тебя. Может, прекратишь держать меня на привязи? Я в любом случае не оставлю тебя без ухода.

Веточки вокруг возмущенно закачались, ближайшее дерево высунуло корешок, и он мягко обвился вокруг моей ноги. «А если ты меня бросишь?!» — отчаянно закричал Сад.

— А чего это я тебя брошу? — ответила я. — Здесь моя Тьма, здесь все мои дела. И тебя я люблю, правда. Давай попробуем, а?

Я тихонько расцепила корень на ноге и очень медленно пошла к забору, где была одна из калиток. Не центральная, просто небольшой выход, которым изредка пользовался Баэр, если ему нужно было выйти из Сада пешком.

Про себя продолжала увещевать Сад.

Мой мальчик-подросток вздыхал, махал на меня ветками, напустил пару огромных бабочек, которые устроились на плечах и гладили хоботками — мол, не уходи. Но ничего страшного не делал.

Я медленно приблизилась к калитке, взялась за щеколду.

— Давай попробуем. Просто попробуем, — улыбнулась я Саду. — Я выйду буквально на три минутки. Буду стоять возле калитки. И ты сможешь затащить меня обратно, если что. Пойдет? — я выставила ладонь, предлагая Саду «ударить по рукам».

Сад молчал. Воцарилась подозрительная тишина, которую какой-нибудь Светлый мог бы назвать зловещей. Но я-то понимала, что «мой мальчик» просто думает, борется с собой.

— А я разрешу тебе вырастить на дальнем конце еще пару колючих мраковерий, — мысленно понизив голос, пообещала я.

Мраковерии — это были такие очень колючие кусты, которые мешали подходить к грядке и ухаживать за нежными бордовыми «колокольчиками», что росли там.

Сад, кажется, вздохнул. Потом вдруг выпустил из земли тонкую лиану, она хлестко (но не больно!) ударила по моей ладони, затем она же открыла щеколду. И… распахнула передо мной калитку. После чего с отчаянным рвением обвилась вокруг моей талии.

«Ага, сыночек отпускает меня погулять, но только на поводке, — подумала я. — Ну да ладно, для первого раза уже неплохо!»

— Спасибо, — улыбнулась я Саду и очень медленно вышла за калитку.

Конечно, за пределами Сада в ощущениях ничего для меня не изменилось. Я была слишком близко к нему. К тому же теперь Сад и особняк не воспринимались как место заточения.

Они воспринимались как дом родной!

Я просто вышла прогуляться за пределы своих владений. А Сад… «Сад просто меня охраняет», — сказала я себе.

Погуляла «на поводке» по пожухлой травке. При этом стоило мне сделать лишний шаг, как лиана на поясе нервно трепетала. А сам Сад застыл в страшном напряжении, внимательно наблюдая за мной.

— Видишь, ничего страшного, — сказала я ему. — Может, уберешь поводок? Тут и бежать-то некуда.

Садик поколебался, потом неохотно ослабил лиану, и она свалилась на землю, свернулась змеей у моих ног.

Не желая сильно нервировать «моего мальчика» (ведь обучение должно происходить постепенно), я лишь потопталась на месте и направилась обратно.

Видимо, тут-то терпение у Сада и закончилось…

Лиана стремительно кинулась на меня и аккуратно, но быстро, затянула внутрь. Калитка захлопнулась у меня за спиной.

«Ух, — рассмеялась я. — И все же получилось!»

Завтра он вытерпит дольше. А через неделю я буду уходить далеко по полю, и Садик будет спокойно ждать. Ну, может, не через неделю, а через две.

Может, прежним Хозяйкам просто не приходило в голову, что учить нужно постепенно? Что Сад не может сразу отпустить их на бал в столицу?!

— Молодец, мой хороший, — похвалила я Сад и погладила ближайшие листики. — Завтра продолжим.

Сад поморщился, как подросток, которому во время летних каникул назначили ежедневные занятия математикой.

— Давай, выращивай новую мраковерию, разрешаю, — сказала я.

И тут из-за поворота дорожки выскочила Грасерия:

— Госпожа моя, господин Темный вернулся! Мороженое нам привез! Пойдемте скорее!

— Мороженое? — удивилась я.

Оказалось, что мороженое считалось Светлым блюдом — одним из немногих Светлых лакомств, которые любили и Баэр, и Грасерия.

И, видимо, так Баэр решил там поухаживать за мной — привезя нечто необычное. Ведь всяких украшений, которые можно было бы мне подарить, и в Темном особняке хватало. А дарить цветы Хозяйке Сада — просто как-то странно…

Он с явным удовольствием вручил мне самую красивую упаковку эскимо. Объяснил, что охлаждал магией, чтобы не растаяло в дороге. И вообще привез целую коробку!

После чего отправил Грасерию убрать коробку в чулан, ни в коем случае не открывая, чтобы не пострадала холодильная магия. Правда, я уже знала, что в чулане и так достаточно холодно — там как раз хранились продукты. Вдобавок к холоду использовалась еще и магия сохранения, тоже позволяющая продуктам не портиться.

Так и подмывало рассказать Баэру о своей прогулке вне Сада, он ведь обещал, что если я решу этот вопрос, то он «везде меня возьмет». Но подумала, что это преждевременно. Лучше уж хвастаться настоящими успехами. Ставить перед фактом — я могу выйти из Сада, выполняй обещание. Вези меня… не знаю куда. Не в бутики, конечно. Например, к вампирам. Или туда, где живут собратья Борси…

Баэр странно качнулся в мою сторону, ощущение было, что хотел обнять и поцеловать. Ведь именно на этом вчера закончилось наше свидание. Но… романтика вчерашнего вечера несколько развеялась. Между нами снова словно бы выросла стена — прозрачная, некрепкая, но вполне ощутимая.

А может, я так упоенно лизала мороженное, что он понимал — одних поцелуев после этого зрелища ему не хватит.

— Кгм… — кашлянул в кулак Баэр. — Учиться не передумала?

«А я уже учусь!» — радостно подумала самая шкодливая часть меня.

— Нет, конечно. Готова к труду и обороне! — рассмеялась я.

— Надеюсь, до обороны не дойдет, — тут же помрачнев, ответил Баэр. Все же нужно мне аккуратнее себя вести с земными выражениями! — Прошу!

И предложил мне локоть, словно вел на прогулку, а не на урок.

В общем, занятие по сбору трав и «зельеварению» оказалось ничем не хуже урока по Темной магии. Причем проходило оно полностью легально, и можно было до конца расслабиться.

Сначала Баэр провел меня по разным уголкам Сада. Я их все уже давно знала, знала и многие растения, что там росли. Но понятия не имела еще ни как они называются, ни для чего используется.

А оказалось, что Темный Сад — просто кладезь разных полезностей!

— Вот это — турамия, — рассказывал Баэр, показав мне на высокую траву вроде осоки. — В народе эту травку называют «счастье роженицы». Отвар из нее поворачивает ребенка нужным образом, если женщина не может разродиться. Но мы сегодня ее трогать не будем, потому что собирать ее нужно на закате в первый день восходящей луны.

— Погоди, мне, наверное, нужно писать конспект!

— Не нужно. Все есть. Справочник еще из древних времен. И мои записи. А вот это… — он нагнулся и аккуратным движением вырвал с корнем растение, похожее на подорожник, — замбират, в народе называется «шик королевы». Корень толчется определенным образом, делается крем. А всякие богатенькие дамы из не-магов готовы отдать состояние за него, потому что он с двух применений разглаживает любые морщины. Вот им мы сегодня и займемся… Попробуй вырвать так же. Очень аккуратно, чтобы корень вышел целиком неповрежденный. Цепляешь двумя пальцами…

Я девушка достаточно аккуратная, так что получилось с первого раза. Набрав целых десять корней чудодейственного косметического средства, мы с Баэром направились в его лабораторию «зельеварения» пополнять Темный бюджет чудесным замбиратским кремом.

Это было классное место! Недалеко от библиотеки, на первом этаже. Словно в логово алхимика попала! На множестве полок стояли колбочки и бутылочки самых разных цветов. На веревках сушились всякие ароматные травы. На рабочих столах — старинного вида весы, какие-то перегонные аппараты и прочее…

Следующие полтора часа прошли словно в сказке про ученицу чародея. Под руководством Баэра я взвешивала корешки на весах с чудесными красивыми гирьками. Потом отмывала их особым образом, терла на специальной терке.

Потом нужно было отжать сок, профильтровать его. После этого мы приступили к созданию эмульсии, то есть добавляли разные ингредиенты, чтобы раствор приобрел консистенцию крема.

Все это время Баэр периодически чуть-чуть обнимал меня, чтобы направить мои руки нужным образом. Склонялся к моему уху и бархатно шептал, как делать правильно.

Горячие мурашки бегали по телу, порой хотелось выронить все и отдаться ему прямо тут. Ммм…

Мне очень понравилось.

— Вот и все, — сказал Баэр, закрыв крышками три баночки крема, изготовленные нами. — Светлым совершенно не обязательно знать, что это так несложно делается. И последнее, — он поводил рукой над банками, — желательно добавить сохраняющую магию, чтобы крем не портился. Но этому я не могу научить… В следующий раз покажу, что можно добавлять, чтобы и без магии наша продукция не портилась.

— А настой бессмертника научишь делать? — хитро прищурившись, спросила я.

Ведь вообще-то самой главной ценностью для власть имущих со Светлых земель было именно это неприметное растение, дающее относительно бессмертие.

— Научу, почему нет? — пожал плечами Баэр.

В следующий момент он обнял меня, поднял на ноги и принялся страстно целовать.

Ох, так и знала, что этим закончится! Вот как заниматься вдвоем с Темным в загадочной лаборатории!

В общем, занятие приобрело форму свидания.

А ночью меня ждало еще одно — с Майдором. И дракон не заставил себя ждать… Ровно в полночь материализовался в дальнем углу моей спальни.

— Даже не знаю, ты переспала бы с ним уже, — сказал он вместо приветствия. — А то от тебя так и несет сексуальной энергией. Это очень сбивает… Или предложить тебе свои услуги?

— Я, между прочим, не нарушаю целибат, потому что обещала свидание тебе! Одно. Цивильное, — ответила я. — Без особых «услуг»!

И традиционно запустила в нахала подушкой.

Глава 23. Майдор

Нахал подушку поймал и отправил обратно. Я увернулась.

— Продолжим развлекаться так или пойдем на свидание? — поинтересовался он. — Ты вроде хотела с ним побыстрее разобраться. А я полдня готовился, жаль, если все пропадет.

Но при всем лукавстве, при всех подначках в голосе дракона была определенная горечь. Видимо, сама идея, что я хочу «побыстрее разобраться», его расстраивала.

«Неужели все-таки я ему по-настоящему нравлюсь?..» — подумалось мне.

Ладно, свидание так свидание. Я действительно хотела «разобраться» с ним, расставить все точки над «и» в отношениях с Майдором.

— Пойдем, хотя понятия не имею, куда ты собираешься меня вести. Кстати, Баэр дома.

— Да знаю я! — рассмеялся дракон, явно повеселев. — Давай руку, Хозяйка. Пойдем под пологом невидимости и тишины.

— Ты так и ходишь тут у нас? — поинтересовалась я, вложив ладонь в протянутую мне руку Майдора.

Прикосновение его, кстати, было весьма приятным. Не таким волнующим, как любое касание Баэра, но твердым, надежным и в то же время — ласковым.

«Все же есть между нами какая-то искорка, — пронеслось в голове. — Не такая убийственная, как с Баэром, но есть!»

Не знаю, как дракон творил магию, вроде бы ничего не делал, но когда он вывел меня в коридор, было ощущение, что мы накрыты непробиваемым куполом. Купол этот не был виден или слышен, но чувствовался. Наверное, от занятия магией мое магическое чутье обострилось.

Шли мы достаточно долго. Майдор петлял по особняку, как по собственному дому. Он явно знал его лучше меня.

— Куда мы идем? — прошептала я.

— Можешь говорить громко, под пологом нас никто не услышит, — криво улыбнулся дракон. — Увидишь, почти пришли.

Мы поднялись на третий (и последний) этаж, миновали несколько дверей и вдруг остановились перед стеной.

Майдор поводил рукой, и…

«В потолке открылся люк — не пугайся, это глюк!» — подсказало мое подсознание соответствующий моменту детский стишок. Прямо у нас над головой вдруг проявился круглый люк. И медленно открылся по мановению руки дракона.

А в следующий момент из люка сама собой спустилась лестница. Простенькая — у меня на родине по таким на крышу лазают.

— Прошу, — улыбнулся дракон. — Когда залезешь, не пугайся, там некоторый бардак. Грасерия давно туда не ходит и давно там не убирается.

Сгорая от любопытства, я полезла по лестнице. А когда оказалась наверху, то сперва ничего не видела в полутьме. Но вслед за мной залез Майдор и «включил» свет, создав несколько огоньков, метнувшихся к потолку.

Да, как и ожидала, это был чердак.

Дракон угрожал мне бардаком, но бардака почти не было. Только несколько сломанных стульев валялось в углу.

А так это был просторный чердак, вполне чистый. У дальней стены (то есть внутреннего ската крыши) лежал огромный пушистый ковер и несколько подушек, а еще стоял небольшой столик, на котором красовалась одна чашечка.

— Погоди, ты тут живешь, что ли? — спросила я, глядя, как Майдор по-хозяйски шагает по чердаку. Представилось, как он возлежит, подобно восточному шейху, попивает из чашечки и обдумывает свои тайные планы. А мы там внизу и не знаем об этом.

— Ну… не то чтобы живу. Но иногда провожу здесь время, если лень уезжать от вас, — улыбнулся дракон.

— И, собственно, здесь у нас свидание? — удивилась я. — Ты решил показать мне свое тайное логово?

Сказал, что готовился полдня, но очень на то непохоже…

— Ну что ты! Логово просто по пути. Будешь знать, где меня искать, если вдруг срочно понадоблюсь, — усмехнулся Майдор. — А свидание… Смотри, нам — туда!

Он указал на небольшое окошко в крыше. Сквозь него пробивался свет звезд и луны.

Открыл его и улыбнулся:

— Давай подсажу, здесь лестницы нет.

Сопротивляться я не видела смысла, и Майдор буквально закинул меня наверх, оставалось лишь снова поразиться, что прикосновения пройдохи мне кажутся очень надежными и приятными, а в его стройном теле прячется недюжинная сила. Сам тут же оказался рядом.

— Это было приключение для госпожи. А теперь свидание. И прошу прощения за доставленные неудобства! — Майдор снял воображаемую шляпу и театрально помахал ею.

Обвел рукой представшую красоту.

В небе сияли яркие звезды. Почему-то с земли, даже из Сада они не казались такими большими. Горела луна.

Дышалось легко, а внизу простирался загадочный Сад. Деревья и кусты, если смотреть сверху, выглядели совсем сказочными, словно там был свой, еще один мир — кукольный садик посреди большой комнаты.

Чуть дальше можно было разглядеть, как блестит под луной река.

А прямо рядом с нами на плоском участке крыши красовался небольшой стол и два креслица. На столе была изящная скатерть, расписанная Темными цветами (я их знала по Саду), два комплекта столовых приборов, тарелки с легкими (на вид) блюдами и бутылка с чем-то темным.

— Ты решил напоить и накормить меня на ночь глядя? — улыбнулась я. Совершенно без подначки, потому что мне понравилось.

Свидание в виде ужина на крыше — весьма романтично и красиво! Даже не ожидала от пройдохи дракона.

— Разумеется. Судя по рассказам о твоем мире, у вас тоже еще не придумали ничего лучше прогулки и ужина в качестве классического свидания. Присаживайся, — и галантно отодвинул мне кресло.

— Ну ты даешь! Даже не знаю, как ты притащил столик и всю эту еду! — рассмеялась я и устроилась в кресле.

— Ты еще кресла забыла! Нести их было неудобнее всего. Я не счел возможным заимствовать мебель в вашем имении.

— И после этого будешь отнекиваться, что ты дракон? Не могу представить себе транспортировку всего этого на собственном горбу. Вот в лапах — да.

— Не буду отнекиваться, — вдруг улыбнулся Майдор. — Но и прямо говорить не буду. Просто не в моем характере. Пусть во мне останется доля загадки.

— Ну и пусть. Я и так знаю, — улыбнулась я. — Ммм… как вкусно, что это?

Я откусила от круглого зеленого фрукта, пока Майдор разливал нам в бокалы темно-фиолетовую жидкость из бутылки.

— Все это — фрукты и деликатесы с юга, — наигранно-светским тоном ответил дракон. — То, что ты кусаешь — фрукт под название «бурами», весьма популярный у тамошних жителей. Я подумал, что еда с крайнего юга — единственное, чем Темный вряд ли побалует тебя. В этот сезон в столице она просто не продается.

— Спасибо, что слетал за всем этим, — улыбнулась я.

— Не стоит благодарности, я все еще тешу себя надеждой, что ты оценишь преимущества союза со мной. Например — мобильность. Ну что же… за наш вечер, — вполне серьезно сказал дракон и поднял бокал.

Мы чокнулись — я уже успела рассказать ему про все наши обычаи, связанные с трапезой. Жидкость оказалась изумительным сладко-терпким вином.

— Вино из той же местности. По правде, я его украл. Дедок, который его делает, отказался продавать, — вздохнул Майдор.

— Как нехорошо!

— Я оставил ему одну милую безделушку, которая стоит много больше этой бутылки, — заявил воришка. — На видном месте, так что даже этот подслеповатый дед обязательно найдет. Будем считать, что произошел акт скрытой купли-продажи.

— Ладно. Несмотря ни на что, твои выходки… даже какие-то милые.

— Вот! — поднял палец вверх Майдор. — Я — милый. И интересный. Со мной просто. Не находишь, что я представляю собой отличную альтернативу твоему мрачному красавчику?

— Даже не знаю… — наигранно-задумчиво протянула я. — Не находишь, что в число твоих милых добродетелей не входит одна очень важная? Скромность.

— Не нахожу, что это добродетель! — рассмеялся Майдор. — И еще… — он наклонился над столом в мою сторону и понизил голос. — Тебе следует оценить мое великодушие. Представь себе, а если я вдруг действительно дракон? То… ты ведь понимаешь, что похитить тебя сейчас с крыши не составило бы для меня труда? Сад вряд ли смог бы что-нибудь сделать… Так высоко его власть не простирается.

Я сглотнула. Легкие мурашки опасения пробежали по спине. А ведь правда!

Может, я опрометчиво согласилась на этот вечер?! Сейчас обернется драконом — и все. Стану я пленницей уже не Темного Сада, а Непонятного дракона.

— Да, но ты говорил, чтобы освободить меня отсюда, тебе нужно прикладывать усилия. И что Сад все же помеха… — осторожно заметила я.

— Да, Сад — помеха, если стартовать снизу. Ведь палить его или вредить ему… я не настолько зло! — с усмешкой ответил Майдор. — А под усилиями я имел в виду все это — путь на чердак, на крышу, установку полога… Не люблю работать без определенной цели. Так вот, оцени мое великодушие. Я этого не сделаю. Ценишь?

— Помнится, что-то было о том, что тебе нужна моя добровольность для достижения твоих целей. Даже чтобы показать меня друзьям и сказать, что ты меня соблазнил. Так что… особого великодушия не вижу. А вот попытку набить себе цену — да, — улыбнулась я.

Немного отлегло — чувства просто вопили, что дракон не лжет. Он действительно не собирается похищать меня. По крайней мере таким варварским способом, как обернуться, схватить в лапу и улететь.

— Ну да, ну да… — отговорился Майдор в ответ. — Тем более моя принадлежность к драконам так до конца тобой и не доказана. Может, я блефую. Иначе… наверняка предложил бы тебе прогуляться в поднебесье. А?! Как насчет полетать под звездами и луной?

И поглядел на меня, как настоящий соблазнитель — обволакивающе, затягивая куда-то вглубь своей загадочной души.

Я в изумлении уставилась на него. Как-то неожиданно… Да, договаривались на свидание в пределах Темного имения. И его предложение как бы нарушало эти границы. Но все же если представить, что этот полет не будет грозить мне похищением, то очень захотелось, чтоб он состоялся!

Это ведь мечта. Да, я не читала фэнтези. Не интересовалась драконами. Но, наверное, желание полететь на драконе подспудно живет в душе каждого.

Желательно при этом, конечно, управлять этим драконом. Иначе много чего может случиться! А управлять собой Майдор, ясное дело, не даст.

И все же искушение было невероятно большим! Представилось, как я сижу на шее огромного дракона, несусь над полями и горами. Ветер свистит в ушах, и я как девчонка кричу «йуху!»… А дракон улыбается. Не знаю, как он это делает в драконьей ипостаси, но улыбается.

Я помолчала под выжидающим взглядом Майдора.

— Знаешь — разумеется, я хочу. Но понятия не имею, где заканчиваются твои представления о моей добровольности. Может, достаточно, чтобы я согласилась полететь с тобой. А дальше ты можешь унести меня куда угодно, ведь я дала принципиальное согласие на полет. К тому же… Уже даже Баэр рассказал мне практически все. А ты — нет. Я так и не имею понятия о твоих истинных целях. Ну, кроме этого фарса с «соблазнением Хозяйки»! Как я могу доверить свою жизнь — сесть на шею — тому, кто скрывает от меня самое главное? Если бы с твоими целями все было в порядке, то ты не стал бы скрывать их от меня. И еще… — я вздохнула, подумав, что вообще-то сейчас, возможно, отказываюсь от самой лучшей возможности в своей жизни. От настоящей сказки. — Конечно, Сад не может помешать тебе утащить меня с крыши. Но… представь себе, какой скандал он устроит, как только я окажусь за пределами его территории? Это будет настоящее светопреставление! Сад не готов к этому! Проснутся Баэр, Грасерия, будет паника…

— Хм… Об этом я не подумал, — опустил взгляд Майдор. — И верно. Шито-крыто прогуляться не получится, проклятье!

Несколько мгновений он серьезно молчал, потом улыбнулся, как всегда, лукаво.

— Зато ты прошла последнюю проверку. Ты можешь устоять перед самым сладким… ммм… искушением. А значит, ты как никто подходишь для моих целей. Моральная стойкость налицо, — откинулся в кресле, закинул руки за голову, удовлетворенно глядя на меня.

— Погоди-ка, ишь ты какой! Проверка, значит?! — я взяла в руки блюдце, угрожая, что сейчас запущу в него. Подушек-то на крыше нет!

— Ну так получилось, случайно… Я не планировал, — усмехнулся Майдор. — Не кипятись. Я думаю.

— О чем? И скажи-ка мне, полет на драконе — это самое сладкое, по твоему мнению? Ничего лучше и на свете нет?

Майдор, видимо, перестал «думать». И расхохотался:

— Не столько сам полет… Сколько союз с драконом. Знаешь, о чем мечтают все юные девушки в этом мире? О том, чтобы их похитил дракон. Стать избранницей дракона. Они даже готовы сидеть взаперти ради того, чтобы ими владел дракон. Говорят, это ни с чем не сравнимое наслаждение… Пережила такое — и можно умирать. Не интересует, случаем? Ммм… А теперь представь себе, как будет смешно, если окажется, что все мои намеки, что я могу быть драконом, окажутся лишь намеками. Что это я все лишь проверял тебя! И развлекался заодно.

И продолжил веселиться.

Я опустила блюдце. Все же не стоит бить посуду. Вдруг она особо ценная!

Наклонилась к нему и сказала:

— А ты не подумал, что я из другого мира, и у женщин с Земли могут быть другие мечты? Я ведь не читала фантастических книжек, и давно не романтичная девица, мечтающая о похищении и властном драконе. Впрочем… Неужели после вот этого всего ты полагаешь, будто я могу тебе полностью доверять?

Майдор, наконец, перестал веселиться и серьезно поглядел на меня.

— А при каких условиях стала бы?

— Если бы ты раскрыл все карты, — широко улыбнулась я. — Полностью. Доверил мне свои цели и планы. Обсудил со мной. Если бы мы играли открыто. Ты сам прекрасно это понимаешь. Вообще, знаешь, странно ухаживать за женщиной, которая точно знает, что ты скрываешь от нее самое главное!

Дракон долго пристально глядел на меня. Потом начал говорить задумчиво и серьезно:

— Понимаешь ли, я не уверен, что если кто-то кроме меня будет знать, что я задумал (а я задумал — ты права!), то мой план удастся. Тут все слишком тонко. Дело не в том, доверяю я тебе или нет. Дело только в этом. В противном случае… я бы, наверное, рассказал, — блеснул глазами он. Помолчал, потом добавил: — Одно могу сказать — то, что происходит сейчас в вашем Темном имении, меня тоже устраивает. Все это тоже… в рамках моего плана. Я всего лишь хотел сделать все… быстрее и проще. Я ведь не знал, что ты сама со многим справишься!

Я хотела спросить, что он имеет в виду. С чем это я «сама справлюсь»?! С Баэром, что ли? С Темной магией?

Но тут вдруг он замолчал и уставился куда-то мне за плечо.

— Ты смотри-ка, в ваше Темное гнездо кто-то скачет! Кто-то маленький! — криво улыбнулся он.

Я резко обернулась. Нежданные гости — это то, что нам нужно меньше всего! Особенно сейчас. Вдруг я понадоблюсь Баэру, а меня и в помине нет там, где должна быть — в своей кровати! К тому же внезапный посетитель в нашем уединенном доме означает: что-то случилось. Я должна знать об этом. Знать из первых рук.

По степи от ближайшей деревни передвигалась маленькая точка. Кажется, скакала на лошади.

— Да, кто-то скачет… — удивилась я.

Дракон, чье зрение, видимо, было острее моего, вгляделся.

— Какой-то мальчик! — рассмеялся он. — Мальчик на большой лошади! Несется галопом, словно за ним гонятся силы Тьмы!

— Скорее Света! — отрезала я. Точка приближалась, и я тоже начала смутно различать, что это действительно всадник на лошади. — Скачет в Темное имение — значит, за ним гонятся силы Света! Не путай. Майдор, сворачиваемся. Ты сам понимаешь, тут может быть что угодно! Я должна знать. И помочь, если потребуется.

— Понимаю… — вздохнул дракон. — Тогда с тебя танец. Я еще танец планировал. Давай, отведу тебя, потом уберусь…

Так неожиданно закончилось свидание с Майдором. И я так и не узнала правды обо всех его планах. И… точки над «и» между нами не выставлены. Вернее — выставлены лишь внутри меня. Я не выберу Майдора как мужчину. А вслух мы этого так и не проговорили.

Спустя десять минут, когда я снова лежала в кровати, из коридора раздался шум шагов.

Я накинула плащик и выскочила в коридор.

— Ты что тут делаешь? — напряженно спросил Баэр.

— Не спала, услышала твои шаги, вышла в коридор, понять, что происходит, — ответила я.

— Хорошо, пойдем, — сосредоточенно ответил Баэр. — У нас посетитель. Не Светлый, к счастью. Какой-то человек.

Глава 24. Свет наступает

Когда мы вышли в Сад, я использовала уже знакомый прием, чтобы заранее увидеть посетителя. Попросила Сад показать мне. Возле ворот мялся мальчишка, держа в поводу тяжело дышащую гнедую лошадку.

Подросток лет двенадцати на вид, светловолосый, вихрастый, в простой деревенской одежде.

Хотела сказать Баэру, что это всего лишь мальчик, но подумала, что мне не обязательно светить перед ним шпионские способности Сада. Вдруг пригодится шпионить за самим Баэром.

Когда мы подошли к воротам, Баэр внимательно поглядел на парня.

— И чего тебя принесло… — пробубнил он. — Не к добру. Давно такого не было.

Открыл парню ворота, тот нерешительно вошел и тут же бухнулся на одно колено. Склонив голову. Дрожащим голосом произнес:

— Прошу заступничества Тьмы. Прибегаю к вашей защите, о… — и осекся.

Ему явно было очень страшно.

— Да встань ты, не укусим, — сказал Баэр. И даже потянул парня за подмышки вверх. — Вероника, можешь попросить Сад, чтоб позаботился о его лошадке? Отлично. Пошли, парень, объяснишь, что заставило тебя использовать древнюю формулу. Кстати, она ничего не меняет. Можно просто попросить помощи у Тьмы безо всяких громких слов, — наш Темный привычно чуть-криво усмехнулся.

А непривычного к этой «темной» усмешке парня начала бить уже крупная дрожь.

Я действительно попросила Сад, чтобы позаботился о коняшке — он это может. Привяжет мягко, направит воды попить из пруда. Может даже расседлать и почистить лошадку при помощи своих лиан.

Затем, пока парень совсем не струхнул перед Баэром, обняла его за плечи и повела вглубь Сада.

— Надо Грасерию позвать, — тихо сказала я Баэру. — Пусть принесет мальчику попить и перекусить. Тебя как зовут? — громко спросила я у парнишки, который постепенно успокаивался под моей рукой.

— Дартик, — сказал он уже почти спокойно. — Я… племянник отца Ростиклава. Мама сказала мне использовать древнюю формулу обращения к Тьме. А потом сразу сказать, что я племянник отца Ростиклава, который венчал Великого Темного и вас, прекрасная госпожа Хозяйка.

— И что случилось? — нахмурился Баэр. — Твоей матери стоило бы подумать, что не следует отправлять ребенка посреди ночи скакать по степи. Опять моровое поветрие? Труп нашли?

— Нет-нет, господин Темный! — затараторил Дартик. — В деревне все хорошо. Все здоровы. У нас в семье беда! Мама сказала, что в последний момент отец Ростиклав шепнул ей обратиться к вам, вдруг вы поможете… Умоляю! Я так боюсь за них!

— Да что такое, что с отцом Ростиклавом? — не выдержал и рявкнул Баэр в своем духе. Сразу видно, что детей у него нет.

— Не пугай ребенка! — рявкнула в ответ я.

А парень вздрогнул.

— Я сейчас все расскажу! — затараторил он. — Сегодня вечером приехал Светлый патруль. Они проверяли, нет ли Темных младенцев. Пришли в наш дом… И сказали, что мой младший братик Олесик — Темный маг. Мама говорила, что он не может быть Темным магом. Когда мы родились, она, как положено, нас показывала Светлому, он сказал, что мы не маги. Никакие не маги! А эти Светлые уперлись — Темный и все тут. Мол, раньше при диа…

— Диагностике, — подсказал Баэр.

— Вышла ошибка. Они забрали братика… — с отчаяньем в голосе закончил парень. — А ему всего пять! Вдруг они его будут мучить?! Или убьют?! А он такой глупенький и… нежный. И отца Ростиклава… забрали.

— А он-то тут причем? — удивился Баэр. — Вашего отца дома не было?

— Наш отец умер. Упал с пахотного быка на выезде и сломал шею, — я удивилась, что, если пашут на быках, то их еще и зачем-то объезжают. — А дядя Ростиклав всегда нам помогал. Он у нас каждый день бывает. И сегодня был. Он вступился, стал спорить со Светлыми. Сказал, что если появился Темный мальчик, значит, так нужно для баланса Стихий… Если я ничего не путаю, я плохо понял… Дядя говорил про Свет и Тьму, и про баланс, и что Тьма нужна очень сильно… И Темные дети тоже. А Светлые его схватили «за пособничество Тьме».

«О Боже!» — подумала я. Вспомнилось, как любитель земных удовольствий отец Ростиклав наворачивал обед в Темном имении в мой первый день. Как не побоялся общаться с Хозяйкой Темного Сада. Как рассказывал мне про баланс. Как рискнул подсказать книгу… Вроде бы такой упитанный туфячок. А на самом деле у него есть принципы. И в критический момент он показал себя с самой лучшей стороны.

— И что, их увезли в столицу? — сосредоточенно спросил Баэр.

Между тем мы пришли к беседке со столиком. Усадили парня, и тут же из-за кустов вынырнула Грасерия. Всплеснула руками.

— Думаю, что за беда?! Ах! — запричитала она. — А это несчастный мальчик… Миленький, что же тебя принесло на ночь глядя?!

— Грас, принеси Дартику еды и питья. Он скакал из деревни, — велела я. — А ты, Дартик, сейчас отдохнешь, поешь, и решим, что делать дальше.

Парень облегченно кивнул. Поскольку он воспитывался матерью, то, похоже, привык доверять женщинам и слушаться их. Появление второй женщины — Грасерии — его еще сильнее успокоило. А вот от Баэра от старался держаться подальше. Ну да и понятно — «батька суров». К тому же с непривычки Тьма в его глазах у кого угодно вызовет трепет. Помнится, вначале она и меня напугала.

— Да, сказали, пусть Совет Магов с ними разбирается, — ответил Дартик на вопрос Баэра. — А когда стемнело, мама тайно отправила меня к вам — как велел дядя Ростиклав. И вот я приехал… Великий Темный, Хозяйка, помогите нам, пожалуйста! — чуть не заплакал он и снова попробовал встать на одно колено. — Взываем к вам вместе с моей мамой…

— Да стой ты! — остановил его Баэр. — Успокойся. Помогу, если смогу. Сейчас отдохнешь, отвезу тебя в деревню. А потом поеду в столицу. Может быть, смогу отстоять твоего брата. Доказать, что у него нет способностей к Темной магии.

— А если есть? — сосредоточенно спросила я. — Что тогда?

— Пойдем, поговорим, — тихо сказал мне Баэр, бросив взгляд на парня. В этот момент Грасерия как раз очень удачно принесла поднос с едой и принялась потчевать пацана.

Я кивнула, и мы с Баэром отошли за кусты.

— Нет у него способностей. В деревне лишь один дежурный Светлый маг. Других магов — ни Темных, ни Светлых, нет. И детей со способностями нет. Я бы почувствовал, если бы появился кто-то, — сказал мне Баэр, задумчиво пожевав губы. — Я бываю в деревне регулярно. Там все чисто. И семью эту знаю — там вообще все глухо в плане магии. Так что это… рейд устрашения. Чтобы люди не смели сочувствовать Тьме. Забрать одного или двух, чтобы остальные боялись. А вот с чего вдруг Свет так засуетился… — Баэр задумчиво поглядел на меня. — Как ты думаешь, Вероника?

— Не знаю, Баэр, — серьезно ответила я. И добавила расплывчато: — Тьма растет, ты сам говорил. Возможно — из-за моего появления. Вон цветок вырос… Может, Светлые что-то почуяли и решили «ударить» первыми.

А про себя я подумала: вдруг мое занятие магией так сильно пробудило Тьму, что у невинного мальчика в деревне открылись способности к Темной магии? И он пострадал из-за этого! То есть из-за меня.

Тьфу, Вероника! Не может такого быть. Ты занималась буквально несколько часов назад. Наверняка пробуждение способностей — дело не пары минут, а дней, недель, лет… Не мог мальчик так сильно измениться за столь короткое время, что Светлые вдруг увидели в нем Темного.

Перестань. Еще не хватало целиком взвалить на себя ответственность за происходящее. И мучиться чувством вины. Как-то это не по-Темному. Не будем так делать.

— Беда в том, что примерно так и есть! — ответил Баэр, внимательно глядя на меня. — И я не в силах это остановить. Ты тоже. Уверен, мальчик чист, никакой магии. Но Бартория что-то интуитивно беспокоит. А может, это провокация… В общем, я, конечно, поеду сейчас. Видишь ли, я ведь тоже член Совета Магов. Формально в него входят все маги — и Светлые, и Темные. Просто, сама понимаешь, — усмешка. — Темный всего один. Но с точки зрения закона и буквоедства они не могут отказать мне в праве голоса. А я уж постараюсь доказать, что парень чист. Кто еще лучше может диагностировать Темную магию, чем Темный? Никто. Им придется прислушаться к моему мнению. А вот с Ростиклавом может оказаться даже сложнее… Впрочем, попробую сделать, что смогу. В общем, я поехал, — бросил взгляд на Дартика, который доедал вкуснейшие блинчики от Грасерии. — Завезу парнишку домой и поеду в столицу.

— Погоди! — я схватила его за руку. По правде, была впечатлена его горячим желанием и решимостью помочь деревенскому малышу и священнику. — Не нужно ехать сейчас. Ты должен приехать непринужденно, в обычное время. С этакой светской ленцой… И уже как бы там узнать о происшествии, сокрушенно покачать головой и предложить свою помощь в расследовании. Иначе подставим всю деревню. Сразу станет ясно, что они прибегли к помощи Тьмы, а Тьма согласилась помогать. Что ты сразу помчался вызволять «своего». Вполне вероятно, что провокация Бартория состоит именно в этом. Пережди до утра. А мальчика положим спать в гостиной.

— Конечно, — улыбнулся Баэр. — Именно так и есть. Партия игры в перганк… — я понятия не имела, что это за местная игра. Шахматы, что ли?! — …с Барторием начинается! — и тут Баэр рассмеялся и притянул меня за талию к себе. Я не сопротивлялась. Чего уж там. Уже и целовались, и обнимались. — Уж поверь, я привык изображать, будто я сам ратую за нынешний уклад и «разумное ограничение сил Тьмы». Но ехать нужно сейчас. Просто чтобы завезти мальчишку — лучше, чтобы он вернулся ночью, незаметно. Я обеспечу это. Потом поставлю особую защиту на наше имение — придется поработать, пройти по всему периметру. Тут-то и придет время отправиться в столицу. Будешь скучать? — и прислонился своим лбом к моему.

— Ты так говоришь, как будто уедешь на месяц! — испугалась я совершенно искренне. Что делать месяц без Баэра в Темном имении я, конечно, найду… Но! Проклятье, с ним спокойнее, лучше… и вообще я уже к нему привыкла!

— Ну не на месяц…— удовлетворенно протянул Баэр. Явно понял, что скучать я буду. — Но понятия не имею, на сколько затянется дело, если Совет начнет бюрократическую волокиту с каждодневными заседаниями по делу ложного Темного…

И принялся меня целовать.

Несколько минут мы отчаянно целовались, как настоящие влюбленные. Баэр жадно обнимал меня, гладил спину, закапывался ладонью в волосы.

— Все будет хорошо, моя Темненькая, — наконец прошептал он, с неохотой отстраняясь.

И уехал, пустив своего волшебного коня рысью безо всякой магии. Потому что мальчика нужно было доставить в деревню вместе с его обычной лошадкой.

Я смахнула слезу и помахала ему вослед. Мой Темный рыцарь. Отправился совершать благие Темные дела…

На следующий день Баэр не вернулся. И еще через день тоже.

Мы с Грасерией нервничали страшно.

Правда, в его отсутствии были и свои преимущества. Мы могли целыми днями заниматься магией. Отказываться от занятий я не видела смысла. Очевидно, что Свет начал суетиться, наступать. А значит — война. Не сейчас, так когда-нибудь. И чем раньше у нас будет еще один Темный маг, способный сражаться — тем лучше.

Еще я на досуге совершенствовала навык Сада отпускать меня погулять. Уже на третий день экспериментов я могла прогуляться по степи, дойти до небольшой рощицы кривых деревьев, что лежала на пути к реке. Сад нервничал все меньше.

Училась я и управлять им на расстоянии. Например, отходила к роще и оттуда диагностировала, что у Сада не так. Решала проблемы.

Конечно, на таком расстоянии это было сложнее. Но я чувствовала, что с каждым разом получается все лучше. А наша связь с Садом только укрепляется от этих упражнений. У меня словно бы появилась новая рука или нога — новая часть меня, которая была Садом. Он стал моим продолжением. В энергетическом плане, конечно.

На второй день после отъезда Баэра снова приехал Дартик. Но не один, а с мамой. На повозке. Они привезли нам только что пойманной свежей речной рыбы, деревенских овощей и дивно пахнущих печеных пирожков.

Это был знак благодарности за то, что мы согласились помочь.

Но ничего особенно тайного в таком приношении Темным не было. По словам Грасерии, время от времени жители деревни привозили в имение еду. Древняя традиция. А Темные в свою очередь оберегали деревенских от моровых язв (то есть всяких эпидемий), лечили травмы да болячки, с которыми не мог справиться местный доктор или дежурный Светлый маг, и предотвращали падеж скота.

Так что Дартик с мамой приехали вполне открыто. Оказалось, что в деревне как раз искали добровольца отвезти приношение в Темное имение, и мама Дартика вызвалась. Заодно выразила свою личную благодарность — напекла пирожков.

В общем, это было достаточно приятно.

Мы понервничали с ними вместе, разделили трапезу, и они уехали.

Больше приятных сюрпризов не было. Только учеба, работа и тревога, превышавшая уже все пределы. Я подумывала попросить Майдора слетать узнать, как дела у Баэра.

Но, проклятье! Как раз, когда был так нужен — дракон не появлялся.

Просто как в воду канул. Было даже непривычно, что меня никто не тормошит по ночам, что нет наших искрометных диалогов и странных «сделок».

А еще я начала жалеть, что до сих пор не отменила свой целибат. Вдруг с Баэром что-то случится, а мы так и не переспали во второй раз… А второй раз был бы уже добровольным, с полной отдачей! Ох. Вот куда заводит излишняя принципиальность.

Но на третий день приключился просвет, вернее, если перевести на жаргон Тьмы — «протемнение».

Я работала в Саду, когда вдруг в воздухе пронеслась черная тень. Примерно как конь Баэра, только маленькая. А в следующий миг на ветке ближайшего дерева сидел черный-пречерный ворон или местная птица, на него похожая.

— К-р-рал! — выжидающе глядя на меня умными глазками, заявила птица.

— Что ты «к-р-рал»? — спросила я у него. — Ты что-то украл, да?

Логично. Помнится, земные вороны очень даже любят воровать всякие блестящие вещи.

Потом вспомнила, что глагол «крал» (например, ботинки) получается только на русском языке. А на местном это просто сочетание звуков.

— Крал! — возмутилась птица моей непонятливости. И вопросила: — Ты-ы?

— А-а, это твое имя, вежливый ты наш, сразу представился! Я — Вероника!

— Очень приятно! — подтвердил птиц свои отменные манеры. — Зд-р-ра-вствуй!

— Привет! Ты по какому вопросу? — осведомилась я, убедившись в высоких интеллектуальных способностях Крала. Очевидно, что с ним вполне можно вести диалог.

А сердце забилось от приятного предвкушения, смешанного с тревогой. Потому что я подозревала, что это за ворон и кто его прислал… Только вот какие именно новости принес ворон?

— Баэр, — важно сообщил птиц и принялся излагать послание: — У мальчика нет способностей. Но Светлые экспериментируют днем и ночью. Привожу доказательства, защищаю мальчика. Завтра начнется заседание. Буду присутствовать. Потом суд над Ростиклавом. Буду присутствовать. К обеду не ждите, — ворон даже изобразил привычную Баэрову усмешку. Голосом, конечно, а не клювом. — Вернусь, когда смогу. Очень много волокиты. Светлые — пар-р-а-зиты! Кор-р-мить птичку! — последнее, очевидно, было добавлено вороном от себя, потому что поглядел он на меня крайне лукаво.

— Ах вот оно как! — рассмеялась я. Отлегло. Баэр жив, здоров, надежда на победу есть. Просто очень занят. — Спасибо, спасибо! Конечно — «кормить птичку»! Заслужил! Пойдешь ко мне? Отнесу, дам мяса… — вспомнила видео с воронами, которые смотрела пару раз на Земле, там воронов обычно кормили мясом.

Накинула на запястье и ладонь плащ, что был на мне с самого утра — сегодня небо заволокло тучами, было прохладно.

— Благода-р-рю! — ответил птиц и слетел мне на руку.

Надо признать, тяжелый! И даже через несколько слоев плаща я ощущала его острые когти.

Тут из-за поворота выбежала Грасерия. Увидела ворона и заахала:

— Ах, Кралик прилетел! Тебя Баэр прислал, да?! Какое счастье! Госпожа моя, Крал из рода воронов Тьмы, что издревле служили Темным. Они до сих пор гнездятся в северных горах. А Крал — наша радость, наш посланник! Можно сказать, гонец Тьмы!

— Зд-р-ра-вствуй, Г-р-расер-р-ия! — поздоровался Крал. И не преминул добавить для верности: — Кор-р-мить птичку!

В общем, оказалось, что через Крала можно отправить и ответное сообщение.

«А почему бы и нет?» — подумала я.

— Вероника. Держись, Тьма тебе в помощь, дорогой. Жду тебя, — передала я после кормления и милых бесед с гениальным вороном.

С тех пор мы обменивались сообщениями каждый день. Баэр рассказывал, что продолжается бюрократическая волокита. Но, наконец, назначен день последнего заседания. На котором все и решится. Я в ответном аудио-сообщении, разумеется, пожелала всяческой удачи. А еще…

Чем дальше, тем больше личного становилось в наших посланиях друг другу. Началось все с моего «дорогой». Баэр в ответе назвал меня «милой», а в конце ворон передал мне «целую». Дальше Баэр был «самый лучший Темный», и я его «обнимала крепко», а я «самая прекрасная Хозяйка» и он меня «целовал со страстью»…

В общем, под конец мне хотелось покраснеть, наговаривая текст Кралу.

Что касается Майдора, то за прошедшие шесть дней он объявился два раза. В первый из них заявил:

— Ты мне танец должна, помнишь? Обещала на нашем сорванном свидании.

— Нет, Майдор, — ответила я, завернувшись в одеяло. Немного сердилась на него, что пропал, поэтому собиралась спать, а не беседовать с ним. — Это ты сказал, что я «должна тебе танец». А я ничего не обещала.

— Хм… Хитро. По-Темному. Не хочешь танцевать?

— Раньше была бы рада. А сейчас, знаешь… — я лениво потянулась. — Как-то нет настроения. Возвращение пропавших поклонников и даже просто друзей порой не радует, а скорее напрягает.

— Обиделась, что ли? А ты знаешь, где я был?

— Понятия не имею. Но улетел в самый неподходящий момент.

— Я вообще-то следил за логовом Светлых! Чтоб они не навредили вашим подследственным и нашему мальчику Темному! — гордо заявил Майдор. — Я прощен? Танцевать будем? Мужа твоего нет, можно музыку на полную катушку запустить.

— Если не обманываешь — то прощен! Спасибо! — изумилась я его отменному поведению. — Только сейчас правда нет сил и настроения. Потанцуем в следующий раз. И… не лапать!

— Ладно… — посокрушался дракон.

Во второй раз мы все-таки танцевали. И это было достаточно приятно, партнером Майдор оказался просто прекрасным. Заодно обучил меня нескольким местным танцам — вдруг пригодится. Приставать не пробовал, лишь хитро поглядывал и сообщал, что «все идет, как надо». То есть его радует и наше сближение с Баэром, и мое изучение Темной магии.

— Может, поделишься планами? — вопрошала я.

— Не могу, — наигранно-сокрушенно отвечал дракон.

— Что же, Майдор, похоже, я догадалась, в чем дело, — сказала я ему после всех танцев. — Знаю, какой у тебя замысел. И даже подозреваю, зачем тебе это.

На занятиях с Грасерией я все больше погружалась в изучение Тьмы. А заодно сведений о первичной Стихии. И у меня складывалась общая картина, заодно появились некоторые догадки. Мозаика начала складываться сама собой.

— Да? Я почему-то даже не удивлен. Поделишься догадками? — но в лице дракона не было улыбки.

— Нет, — коварно улыбнулась я. Немного отомстить ведь можно?! — Еще не время.

— А когда придет время? — сосредоточенно переспросил Майдор.

— Пусть это будет сюрпризом, — продолжила изгаляться над ним я. Дракону полезно.

…Баэр вернулся через неделю.

Уставший, сосредоточенный и мрачный.

Глава 25. Замыслы Бартория

Правда, увидев меня, немного повеселел. Мы обнялись и поцеловались, как настоящие муж и жена после разлуки. Очень так даже нежно…

Да и чего вообще упираться, подумалось мне. Муж да жена и есть. И, в сущности, делаем общее дело. Если бы еще можно было ничего не скрывать от него… Ни Майдора, ни занятия Темной магией.

Все наши животные — Борси, Мурка и Крал — тоже явились встретить хозяина. И ласкались к нему, кто как мог. А Баэру явно было приятно, чувствовалось, что он разглаживается внутри.

Сад, кстати, тоже обрадовался его появлению. Если я была для него чем-то вроде матери, то Баэр — как такой суровый отец, который сопельки подтирать не будет, но всегда защитит.

— Что-то не получилось? — спросила я. Хотя последние сообщения, переданные через ворона, были вполне себе обнадеживающие.

— Получилось. Не могло не получиться. Не все в Совете такие хитрые лисы, как Барторий, — ответил Баэр. — А с некоторыми Светлыми у меня вроде как и неплохие отношения. Я просто видеть уже не могу этот Свет! Они мучили пятилетнего мальчика каждый день. Простого деревенского мальчика, который плакал и не понимал, что с ним делают, и зачем это нужно! Проводили свои бесконечные тесты. Впрочем, на полной проверке я сам же и настоял… — снова помрачнел. — Чтобы доказать им, что парнишка никакого отношения не имеет к Темной магии. Просто я не думал, что они будут издеваться над ребенком так долго. Все было уже ясно — а они продолжали процесс. Создавалось ощущение, что Светлым просто нечего делать! Ведь конечное решение отпустить парня на последнем заседании было принято сразу, они готовили его изначально, просто зачем-то мурыжили нас целую неделю. С Ростиклавом было еще сложнее. Быстрее — но сложнее. Его ведь обвинили в пособничестве Тьме. А в таких случаях адвокат не положен. Мне пришлось выступить в качестве адвоката, анализировать каждую фразу из сказанного Ростиклавом тем Светлым… К счастью, удалось настоять на выступлении представителя церкви как независимого эксперта. Там и кроме Ростиклава есть достойные служители, даже в столице. Те, кто за баланс, а не за Свет. Ведь формально церковь поддерживает баланс, хоть большинство пляшет под дудку Света. В общем, нам с трудом удалось убедить Совет, что слова Ростиклава говорили лишь о его приверженности идеям баланса, то есть — о верности церкви. А если чего не так ляпнул — так это потому, что он деревенский священник, плохо образованный и не все понимающий… Это, кстати, неправда. Мы с ним много беседовали на пути обратно. Очень умный и образованный человек. И смелый. В общем, нас всех отпустили, — усмехнулся Баэр. — А Барторий даже пожурил и оштрафовал Светлых магов, которые арестовали мальчика и Ростиклава. Извинился за них. Мол, молодые, горячие, перестарались из-за своей верности Свету… Этот Светлый махинатор всегда найдет способ выйти чистым из ямы с бараткуартуарен, — это «бараткуартуарен» видимо было ругательным словом, означающим вполне очевидную вещь. — Но меня волнует другое, — Баэр стал совсем мрачен.

— Что?

— Первое. Это очередной «миленький» разговор с Барторием. Он в своем духе подлизывался ко мне, мол, как нам обоим выгодно, чтобы все оставалось как есть. Но и слегка угрожал. Полагаю, рейд Светлых был предупредительной акцией. То есть он проверяет нашу реакцию. Как мы отреагируем, если пойдут гонения на Тьму. И он увидел, что мы не бросим «своих». И что у Тьмы до сих пор есть и сторонники, и силы, — Баэр помолчал. — Что при желании мы найдем тех, кто выступит на нашей стороне. Например, тех же служителей церкви и их последователей. Церковь, кстати, умеет вести за собой народ…

А я подумала, как удачно вышло с Ростиклавом. На случай войны у нас уже есть один священник, который выступит на нашей стороне. Который убедит народ, что Тьма сейчас — это сила, достойная равных прав со Светом.

— А второе? — спросила я.

— А второе — то, что мне шепнул один из магов личной гвардии Бартория. Видишь ли, хм… Может, ты заметила, что Светлые маги любят по-дружески соревноваться со мной, — конечно, я помнила великолепный арм-леслинг во время визита Бартория в Темное имение. — И по ночам было уже поздно ехать домой. А вот посидеть в кабаке с этими молодцами мне никто не мешал. И кое-что я узнал… Барторий не отдавал приказа никого арестовывать. Это действительно личная инициатива тех молодых магов. Но он тихонько приказал во время рейда найти Темного ребенка и привезти к нему. И то, как они до последнего искали в мальчике признаки Тьмы, говорит о том, что ему зачем-то нужен Темный ребенок. Истинный Темный — не подлежащий «переделке» в Светлого. Я даже подозреваю, для чего… — Баэр осекся.

— Для чего? — ужаснулась я. Нехорошие мурашки побежали по спине…

— Полагаю, Барторий считает, что придумал способ делать Светлых и из них, — сказал Баэр. — И это по-своему гуманно, потому что тогда таких детей перестанут убивать. Но! Он, видимо, забыл, что это невозможно. А это действительно невозможно. Даже в самом раннем возрасте. А второе… Если бы это было возможно. Я готов допустить это на одну десятую долю процента… Тогда все просто. Истинный Темный (как ты или я) — это концентрированная Тьма. И если такого Темного не просто убить, дав возможность этой Тьме «освободиться» от физической оболочки, а «переделать» в Свет, то… баланс сдвинется еще сильнее в сторону Света. Это будет прямое изменение природы Тьмы. То есть Барторий хочет вообще убрать Тьму. Но не как это делали раньше — просто убивая истинных ее носителей. А превращая Тьму в Свет. Он думает, что тогда просто останется одна стихия. Один полюс. А на самом деле… Я полагаю, не только Сад завянет, а весь наш мир станет тоньше, и магия начнет уходить, как это случилось, когда нас загнали в угол. Все будет намного хуже. Я думаю, что мир тогда «рухнет». Произойдет конец света. И даже стань я самим воплощением Тьмы — процесс будет не остановить. Свет просто сожжет сам себя и весь мир.

— Мамочки! — воскликнула я. Нет, на конец света я как попаданка не подписывалась. Это неудачное условие попадания. Я так не играю! — Он что, спятил?

— Нет, почему же, — тонко и едко улыбнулся Баэр. — У Бартория разум как раз абсолютно ясен. Просто он ослеплен желанием сделать мир «лучше». Решить проблему Тьмы раз и навсегда. Ведь даже мое вмешательство сейчас и определенная поддержка в Совете показали ему, что с Тьмой придется считаться всегда. А это… неудобно. Куда удобнее будет, если нас вообще не станет.

— А значит, Баэр, мы должны укрепить Тьму, пока все это не зашло слишком далеко! Весь мир на кону! — принялась я капать ему на мозг.

— Погоди. Скорее всего, теперь они успокоятся надолго, — закусив губу, ответил Баэр. — Для этого нужно, чтобы родился истинный Темный. А это происходит не так часто, не чаще, чем раз в десять лет. А для освоения методики им явно нужно больше, чем один ребенок… Вот эта дурная, бесполезная попытка показала ему, что все не так просто. И даже если дети найдутся, то эксперименты, скорее всего, будет неудачны. Дети просто умрут — как всегда при таких попытках. Меня волнует сам факт, что Барторий задумал подобное… Пока он придумал дурацкий способ. Но может додуматься до чего-то более практически выполнимого. Однако, полагаю, пока нам беспокоиться не о чем. По крайней мере, тебе не о чем беспокоиться…

— Зря ты так думаешь, Баэр! — рявкнула я. — Опять прячешь голову в песок!

— А что?! Я ее прячу, да?! — вскипел в ответ мой Темный. — Я что, должен, как предыдущий Темный, пойти уничтожать Свет? Мстить и убивать? И в итоге погибнуть самому, а Тьму опять поставить на грань выживания. А перед этим, разумеется, я должен обучить тебя Темной магии… Правда?

— Тьма все равно растет, — сбавила обороты я. — Барторий, видимо, как-то это чувствует, поэтому делает предупредительные шаги и прочее. Намного хуже, если он нанесет удар, а мы не будем готовы.

— Мы уже все обсудили! Я слышать больше не хочу об этом! Твое дело — Сад, и не нужно учить меня, как хранить Тьму. Зачем я вообще рассказал тебе все это? Понадеялся, будто ты достаточно разумна, чтобы не стать проклятой Нинэль! Но нет…

«Начинается скандал», — подумала я.

Оно и понятно… Он слишком устал, подумалось мне, его целую неделю жгло Светом. Поэтому и бушует.

Ну и я, конечно, хороша. Тоньше нужно было, тоньше. У меня ведь план. Темный и скрытый. А я начала переть вперед, как танк. Все должно произойти как бы само по себе, а не по моему прямому требованию.

Но и терпеть подобное обхождение от Баэра я больше не собиралась.

— Я не буду обсуждать ничего в подобном тоне. И не потерплю сравнений с женщиной, которая чуть не угробила Тьму. Поговорим, когда ты отдохнешь. Ты явно слишком устал. Обед через час, рекомендую пока принять душ и полежать, — взмахнула юбкой и пошла по дорожке прочь от Баэра.

Ничего, вода камень точит.

Все будет.

***

После обеда, прошедшего в режиме сдержанной светской беседы, потому что мы с Баэром еще немного сердились друг на друга, Темный опять уехал… Сказал, что на наших северных границах люди нашли болото, нуждающееся в осушении. В деревне его просили помочь магически.

А мы с Грасерией побежали в библиотеку позаниматься. Скорее всего, теперь Баэр долгое время проведет дома, и другой возможности не будет.

Я как раз заканчивала делать упражнение по перекатыванию Темной энергии по рукам и ногам, когда…

Дверь резко открылась, и на пороге застыл Баэр.

«Ой, ну мы и вляпались», — пронеслось у меня в голове.

Он быстрым, резким взглядом обвел происходящее.

Я едва успела погасить Темное пламя, что блуждало между моих ладоней. Грасерия побелела и начала отступать в сторону стеллажей с книгами.

Баэр нахмурился. Темная бездна его глаз сверкнула, словно он собирался сжечь всех присутствующих. Потом медленно вынул из-за спины руку.

На ней красовалась целая куртинка цветов Тьмы.

…Ну да, за эту неделю наша «коллекция» пополнилась целыми тремя плантациями волшебного растения.

Цветы, вырванные из привычной среды обитания, возмущенно звенели, тянули бутоны, чтобы цапнуть Темного за палец. Но Баэр был ловок, его пальцы машинально уворачивались.

— А я-то думаю, почему Тьма так сильно растет, а цветы прорезались везде посреди Сада! — угрожающе произнес Темный.

— А я говорила, что могу действовать на свое усмотрение! — Грасерия перестала отступать, подошла ко мне, положила мне руку на плечо и гордо выставила худую грудь. — Госпожа Вероника нужна Тьме. А Тьма нужна госпоже Веронике. Время пришло.

— Ах, как пафосно, Грас… — вдруг устало вздохнул Баэр. Явно не успел отдохнуть после своих «светлых приключений». — Но… — тонко, хитро усмехнулся, —— …вы обе правы. Война неизбежна. Рано или поздно они придут сюда, ощутив, что Тьма растет. Веронике даже не обязательно становиться Темным магом, чтобы это произошло. Барторий уже принял решение уничтожить нас. Мы не будем ждать, когда нас просто растопчут. Поэтому…

Сделал эффектную театральную паузу.

— Если моя жена должна стать Темным магом, то я сам научу ее.

И решительно шагнул в нашу сторону. Мы с Грас автоматически зажмурились. Жест был непонятный — слегка угрожающий, хоть я и понимала, что Баэр просто слегка смеется над нами.

А когда открыли глаза, все и верно было хорошо. Темные молнии грозного Баэра не метались по библиотеке. Он протягивал Грасерии куртинку с цветами.

— Посади обратно. Я их взял всего лишь как вещественное доказательство вашего безобразия. Им и верно не нравится расти в моей руке. А ты, жена моя, покажи, чему научилась, чтобы я мог проработать дальнейший курс обучения.

Растерянная Грас взяла из его рук куртинку. Кстати, ее цветочки укусить не пытались. Напротив, ластились бутонами к ее пальчикам, как маленькие котята. Просто верх умиления! Баэр же устроился на стуле и небрежно положил ногу на ногу. Выжидающе поглядел на меня.

— Показывай, — строго сказал он. — Пока я не передумал.

И вдруг… облегченно и радостно рассмеялся.

— Вы правы. Пошло оно все! — сквозь смех сказал он. — Война неизбежна. Значит, будем воевать. Значит, Тьма снова вырастет и займет свое место!

— Я буду рядом с тобой, Баэр, — тихо сказала я. — Плечо к плечу. Только научи меня.

Тоже ощущала облегчение и счастье. Только мне от этого счастья хотелось не смеяться, а плакать.

И это счастье усиливалось от осознания, что Баэр все же оказался «нормальным». В самый сложный момент он принял верное решение. А еще отлегло потому, что первый пункт моего плана, моей мозаики сбылся. Баэр увидел, как много цветов Тьмы выросло — и понял, что возрождение Тьмы (а, значит, и война) — неизбежно.

Теперь мы с ним действительно по одну сторону баррикады.

***

В ту ночь, как мы договорились с Баэром некоторое время назад, я «сама пришла к нему». Вышла в коридор в одной ночной рубашке (выбрала самую эротичную из тех, что были в арсенале Хозяйки) и отправилась туда, где прежде никогда не была.

В апартаменты Баэра.

Да-да, за прошедшие недели я изучила весь особняк. Не была лишь в его личном «логове».

Как ни странно, заперто не было. Я свободно открыла дверь. И, разумеется, первой комнатой в апартаментах была вовсе не вожделенная спальня, а кабинет.

Книги на полках, большой деревянный стол. А за ним в кресле сидел очень красивый Баэр с распущенными волосами цвета воронова крыла (избитое сравнение очень подходило к его шевелюре!) и обнаженным торсом. При этом он склонился над чем-то. Кажется… картой.

«Ого, стратег ты мой», — подумала я.

Когда я вошла, он обернулся.

— Хочешь еще один урок? — усмехнулся он, но черные глаза блеснули жарко, красноречиво.

— Нет, мне хватило. Грасерия ни разу не гоняла меня так, — рассмеялась я. — Ты так и будешь глазеть на меня, не веря своему счастью? Или… Я пришла, Баэр. Сама, как договаривались.

Медленно потянула вниз одну лямку эротичной рубашки.

Больше он ничего не сказал. Уговаривать Баэра, ясное дело, не пришлось. Бедняга страшно изголодался по близости со мной.

В один мощный прыжок мой «индеец» оказался рядом со мной, провел рукой, разом сбрасывая обе тонкие лямки. Рубашка стекла к моим ногам. Притянул меня к себе, и я застонала, ощущая нежной кожей его горячую и крепкую грудь.

— Моя Темная жена? — хрипло прошептал Баэр, склоняясь к моим губам.

— Да-а-а! А-а-а… — простонала я в ответ, а дальше разум расплылся в нашем горячем Темном вихре.

Пожалуй, в апартаментах Баэра не осталось места, которое мы не пометили бы своей любовью и страстью.

И никакого наведенного влечения, обратите внимание!

ЧАСТЬ 2. ПУТЬ К БАЛАНСУ. Глава 26. Полгода спустя

Спустя полгода…

— Ах, ох, — вздыхал Барторий, глядя на множество эликсиров, кремов и прочих продуктов Темного Сада, представленных в нашем столичном магазине. — Какая замечательная лавка-то получилась… Я попрошу, Баэр, вашу продавщицу подобрать мне что-нибудь от боли в коленях? Как дождь — так сразу болят… Ах, старость –— не радость…

— Ну что вы, Светлейший, — усмехнулся Баэр. — Для вас я подберу сам. Например, вот эта замечательная мазь из растения картавия гурсиная. Вероника помогала мне в ее разработке. Ну как помогала — как могла, конечно… — и вздохнул.

Барторий понимающе рассмеялся и легонько хлопнул его по плечу, покачал головой.

Я знала, что уровень моего интеллекта (низкий в глазах Бартория) был их с главным Светлым излюбленной шуткой. Для отвода глаз…

Ничего интересного дальше не происходило, поэтому я поморщилась, что Баэру в очередной раз приходится лицемерить перед Светлым — тот пришел проверить, что за дела творятся в Темном магазине, который сам же и разрешил открыть. Мол, пусть у простых граждан будет возможность покупать всякие Темные дефициты… Как будто ему не наплевать на обычных людей.

Но так или иначе это был некоторый шаг вперед — официальное Темное коммерческое учреждение на Светлых землях. И, надо сказать, оно пользовалось большим успехом.

— Надо было дать ему такую мазь, чтобы все зудело недели две! Например, присыпку из семян трухины! — в сердцах сказала Грасерия и тоже отшагнула от водоема.

Ведь на самом деле мы с ней оставались в своем Темном имении, это просто Баэр сделал в лавке специальное магическое устройство, чтобы я в любой момент могла на поверхности воды увидеть, что там творится.

Магазинчик-то был моей идеей!

Светлые такой магии не знали, потому и обнаружить наше следящее устройство не могли.

А дело в том, что мы скрывали от Светлых, что я теперь свободна перемещаться куда хочу. Что Сад больше не держит меня на привязи. Поэтому в столице я почти не бывала. Только пару раз Баэр свозил меня ночью, под магическим мороком.

А так мы продолжали поддерживать у Светлых иллюзию, что я дура. Дура не смогла бы договориться с Садом об отмене заключения, раз уж никто до нее не додумался до этого.

В общем, ко всему прочему я научилась ездить на лошади. И не на простой, а на Темнушке — самочке того загадочного черного жеребца, срезающего пространство, на котором ездил Баэр. И свободно перемещалась по степи вокруг Сада, ездила и в деревню, там со многими подружилась. А на случай встречи со Светлыми, способными распознать во мне нового Темного мага, у меня был амулет…

Маленькая капелька (ну или сердечко), прятавшее любую магическую силу от глаз любых магов. Гарэм подсобил. Сказал, что это особый артефакт, существующий еще со времен первичной Стихии. Как он попал к жизнерадостному Светлому — неизвестно. Ведь, по его собственным словам, во времена первичной Стихии он еще не родился.

— Ох, что-то не к добру, ведь не нужна ему эта мазь… — пробормотала Грас. — Небось, ищет повод прижать нас к ногтю…

— Ничего, Грас, — ответила я и погладила ее по плечу. Наши отношения стали еще теплее. И порой было непонятно, кто кому «как мама». — Завтра мы с Баэром едем к вампирам. В прошлый раз они обещали подсчитать, сколько у них сил. Заодно пригоним им пару стад бычков, чтобы напились, обрели форму и были готовы в любой момент выступить на защиту Темного имения. Потом… потом у нас смотр все оборотнических сил. Ты же знаешь! Мы совсем скоро будем готовы к обороне. А потом…

— А для потом нам нужно большее, — отрезала Грас. — Ты должна воззвать ко Тьме с просьбой даровать тебе невиданную силу! Может, потому у них тогда и не получилось, — Грас, конечно, имела в виду прежнего Темного и его Нинэль, — что сила была у мужчины, а не у женщины! Да и не была она магом, увы, девочка моя, глупенькая она была!

— Погоди, Грас, — вздохнула я. — Ты же знаешь, что по старым меркам я еще первоклассница в изучении магии.

— А по нынешним вы — ученица выпускного курса магической Академии, госпожа моя! Вы все так хорошо освоили… Ой, взгляните!

Она указала мне на поверхность водоема, на которой, как на экране, Баэр с Барторием ходили вдоль стеллажей.

— Право слово, какое приятное место эта ваша лавочка, Баэр! — воскликнул Барторий. — Признаю, что это замечательное начинание, хоть сперва я, честно говоря, сомневался, опасался, не сдвинет ли это наш тщательно отработанный баланс. Но, Баэр… — он понизил голос. — Я даже не знаю, что об этом думать. Вот принес вам, может, вместе мы сможем понять, откуда он взялся. Вот этот цветочек… вырос прямо в саду возле моего дома! — и Светлый извлек из кармана почти засохший… цветок Тьмы. Ума не приложу, как он мог вырасти… Вы не в курсе, Баэр? Ведь не могла же Тьма вырасти, это было бы такой трагедией для нас обоих!

«О Боже!» — громом ударило у меня в голове.

Цветок Тьмы уже не просто на Светлых землях, а прямо в доме у Бартория!

Наверное, вот так тихо и начинается конец света?

Все эти полгода было относительно спокойно. Мы втихую занимались магией. Баэр учил меня. Грасерия иногда помогала — почему нет, если все стало легально? Цветы Тьмы активно расцветали у нас в Саду и вокруг. Управлять ими, в отличие от других Темных растений, я не могла. Видимо, потому что они были этаким растительным проявлением Тьмы. То есть — ровня мне, а не питомцы.

Но дальше деревни они никогда не пробирались! Самые крайние куртинки мы находили как раз на границе с деревней, где-то у речки. Мы даже расслабились, что можно жить спокойно. На Светлых землях цветов нет.

А тут такой сюрприз…

Мы с Грасерией в ужасе переглянулись и напряженно прилипли взглядами к экрану.

— Му-у-рр! — жалобно сказал Борси, стоявший рядом в тигриной ипостаси (белая кошечка при этом наглейшим образом возлежала у него на спине), и тоже заглянул в пруд.

Конечно, Баэр там, по другую сторону «пруда», опешил. Но не потерял своей невозмутимости, отработанной столетиями общения со Светлыми. Он вообще терял ее только во время споров со мной. Что, конечно, свидетельствует о силе наших чувств. Ах…

А в следующий момент он с хорошо сыгранным ужасом уставился на цветочек в руке Бартория.

— Светлейший, какой ужас! — сказал он. — Неужели наша маленькая лавка вызвала такие последствия?! Ума не приложу, что с этим делать… Не хотелось бы закрывать заведение. Вы сами видите — мы процветаем!

Я тихонько выдохнула. Уже лучше… Баэр придумал хорошую «отмазку». Она продолжала наше прежнее запутывание следов.

Да, месяца три назад мы на всякий случай решили использовать артефакт, что Барторий дам мне. Мол, я хорошая шпионка. Под руководством Баэра я выпустила немного Света из сосудика и отправила его к Барторию с вестью, что я, Вероника, вся такая сочувствующая Свету и оплакивающая свою участь Темной Хозяйки, обнаружила, что Баэр ставит какие-то опыты над Темными растениями, не вырастет ли Тьма от этого... То есть нечто совершенно безобидное. Но Светлые могут и не знать, что никакие эксперименты над нашими растениями роста Тьмы не вызовут.

Барторий отреагировал неожиданным визитом к нам. Убедился, что Баэр делает совершенно безобидные вещи — просто создает новые крема и настойки. Просто его жена-дура ничего не понимает. Но на всякий случай Барторий (как бы тайно) велел мне участвовать в экспериментах над растениями и снова связаться с ним, если засеку что-нибудь подозрительное.

Собственно говоря, доказательства, что эксперименты с растениями не приводят ни к чему «плохому», были одним из факторов, позволивших нам открыть наш Темный «минимаркет».

По правде, я бы еще и ресторан Темной еды открыла. Но этого Светлейшие нервы уже не выдержат.

Барторий искоса, задумчиво посмотрел на Баэра.

— Да, я тоже думаю, что дело в этом! Какая незадача… — сказал он. — Должно быть, мы с вами ошиблись, и какие-то новые смеси растений как-то усиливают Тьму. Ох, Баэр, что же нам делать?! Мы ведь оба понимаем, какая это трагедия. Мне тоже не хотелось бы прикрывать вашу лавочку…

Баэр изобразил крайнюю степень досады. Потом его лицо картинно разгладилось.

— Светлейший Барторий, зачем же прикрывать? — корректно произнес он. — Позвольте, я проведу дополнительную экспертизу и определю, какие именно смеси дают такие губительные последствия. Мы просто удалим их из лавки, уничтожим. И больше не будем изготавливать таких продуктов. Прошу вашего разрешения на проведение экспертизы. И да, буду признателен, если вы передадите мне этот гербарий… — Баэр кивнул на сухой цветок Тьмы. В присутствии Баэра тот, кстати, начал подавать признаки жизни. Это становилось заметно даже «на экране».

— Ах, я был уверен, что вместе мы найдем решение, Баэр! — обрадованно ответил Барторий. — Всегда знал, что мы с вами понимаем друг друга. Как и с вашей девочкой… Проводите экспертизу. Надеюсь, вы быстро выявите нужные смеси, и больше… этого… простите, цветов Тьмы на проклюнется нигде в мире. Ведь вы понимаете, что будет, если выяснится, что причина в другом… Но этот цветочек я, позвольте, оставлю себе. На память… Это ведь такая редкость. Ах-ах, их ведь не видели в мире столько сотен лет!

— Вещдок себе оставил, морда Светлейшая, — сказала я Грасерии с Борси.

— Мрр? — удивился Борси.

— Вещественное доказательство. Улику. На всякий случай, — объяснила я. — Но наш Темный молодец.

— Он не поверил, — напряженно сжав зубы, сказала Грасерия. — Я давно его знаю. По лицу вижу, что Светлейший лис не поверил. Ах, успеем ли мы собрать силы?!

— Успеем, — тоже сжав зубы, ответила я. Убеждала не только ее, но и себя.

Последнее, что мы увидели в воде, это то, как Барторий идет к выходу и, остановившись на минутку, кладет руку на поясницу и говорит:

— Ох, Баэр… Только эту мазь вашу чудесную вы не снимайте с производства! Пусть будет хотя бы для меня.

А когда Баэр вернулся, обнял и поцеловал меня, первой его фразой было то же, что сказала Грасерия:

— Вы все видели, знаю. Он не поверил. Никаких сомнений, что не поверил. У нас очень мало времени.

— Что может дать нам явное преимущество? — спросила я. Хотелось раствориться в его объятиях, отдаться сладкой близости, которая не теряла своей остроты, несмотря на месяцы, проведенные вместе. Но приходилось помнить, что я в первую очередь — Темная и Хозяйка да жена Темного, а уже потом — чувственная женщина в объятиях брутального мужчины.

Сначала стратегия, потом — наши поцелуи и… прочее.

— Все то же. Кто-то из нас должен получить от Тьмы особую силу. То есть — ты, — Баэр чуть отстранился и внимательно поглядел на меня. — Я уже пробовал в прошлом. Тьма не желает даровать ее мне. Возможно, захочет тебе. И… могущественные союзники. Более сильные, чем наши вампиры, оборотни и гоблины.

Да, были еще и такие. Небольшие «гномики», которых Баэр называл гоблинами. По правде, они хорошо ассоциировались с этим словом.

В отличие от вампиров, не обладавших магией как таковой, эти дети Тьмы были созданиями магическими. И весьма воинственными. Но магия их не была боевой. Они умели дробить ею камни, делать мелкие взрывы… В общем, их магия скорее походила на бытовую, нужную для добычи драгметаллов и самоцветов (опять же, чем не гномы?). То есть — не лучшая помощь в сражениях. Но зато, в отличие от тех же вампиров, их было много. И вот это уже весьма полезно в бою.

— Тогда я должна воззвать ко Тьме, как только вернемся со смотра наших сил, — сказала я. — Знаю, ты скажешь, я не готова. Согласна. Я не самый искусный Темный маг. Самый искусный — ты. Но у нас нет другого выхода.

Несколько секунд Баэр вглядывался мне в лицо, потом прижал к груди мою голову. Усмехнулся.

— Все же не нужно было учить тебя. Теперь я только и буду думать, что тебя могут убить Светлые. Что ты можешь пострадать в возможной войне. Что на тебя ляжет слишком большая ответственность, если Тьма будет к тебе благосклонна и дарует силу. Я ведь… люблю тебя, — последнее прошептал мне в затылок.

— Я тебя тоже, — чуть не расплакавшись от сентиментальных чувств, прошептала я в ответ. Какой он все-таки молодец! Вместо зависти, что я могу стать сильнее него — любовь… Красота. — И еще… Думаю, тебе нужно снова съездить к драконам, попробовать договориться. Только они как союзники смогут повернуть ход истории. Мы оба это знаем.

— Проклятье! Как мне надоело их упрямство! И как надоело ездить на поклон! — вздохнул Баэр.

Да, он уже ездил к драконам на моей памяти. Но получил отказ. По словам Баэра — очередной. Ведь это была не первая попытка.

Дело в том, что драконы давным-давно заняли позицию невмешательства. Их Правитель отвечал, что баланс в этом мире — не их дело. Они не будут вмешиваться. Пусть Тьма и Свет сами разбираются между собой. Ведь магия драконов не имеет отношения к ним. Она рождается в сердце самих драконов — уроженцев совсем другого мира, в котором не было подобного деления на две противоположные Стихии.

Пару раз я просила своего тайного друга Майдора подсобить с этим. Но он лишь вздыхал, что его слово для Правителя ничем не более весомо, чем слово Баэра. Баэра тот, может, еще и сильнее уважает, а его, Майдора, считает мальчишкой-авантюристом. Вообще-то Правитель драконов был не так далек от истины…

По словам Майдора, больше никто из драконов не сочувствует Тьме. Или Свету. У них вообще другая забота. Какая именно — он не говорил. В общем, наш дракоша продолжал хранить многие свои тайны.

Правда, был у нас с ним на всякий случай один запасной вариант… Только с тех пор, как я стала настоящей женой Баэра, о нем не могло быть и речи. Очевидно, что за это Темный сотрет в пыль и порошок нас обоих!

— Значит, ехать к ним должна я. Или мы вместе, — сказала я. — Возможно, они услышат доводы пришелицы из другого мира. Ведь сами когда-то были ими. Желательно, чтобы я ехала одна. Чтобы это было мое независимое мнение. Если я получу особую силу от Тьмы, то для драконов это будет аргументом. Возможно.

— Скорее я стану Светлым, чем отпущу тебя одну в этот рассадник драконов-себе-на уме! — рявкнул Баэр.

И прижал меня к себе, словно прямо сейчас меня мог похитить особо хищный дракон. На этом обсуждение моего визита к драконам закончилось…

К счастью, было ясно, что делать в ближайшее время. День клонился к вечеру, ехать на «смотр» мы собирались завтра. А значит, можно было отдохнуть. И в свое удовольствие покопаться в нашей лаборатории…

Но тут из деревни прискакал Дартик.

— Господа мои! Наша коровка, кормилица наша, подвернула ногу, помогите! — попросил он. С его семьей (то есть семьей Ростиклава) нас теперь связывали особо теплые отношения.

— Ерундовое дело, я съезжу, — сказала я Баэру. — Продолжай, — и указала ему на колбу, в которую из перегонного аппарата сочилась темно-красная жидкость, извлеченная из корней пухлера беспардонного — цветочка, на котором каждый бутон очень сильно напоминал «мужское достоинство».

Особым образом приготовленный напиток из корней пухлера прекрасно помогает от импотенции. Сложность лишь в том, что перегнать всю эту смесь нужно очень быстро, прерывать процесс нельзя. А обращаться с новым перегонным аппаратом, собранным Баэром, я, как настоящая «блондинка», не умела. Вернее, находила механизм слишком сложным и не желала учиться, чтобы можно было похлопать глазами в лицо мужу — пусть умиляется.

— Что-то не нравится мне это… — нахмурился Баэр. — По правде, после истории с Барторием я не выпускал бы тебя из имения, кроме как со мной вместе… Смотри, вот тут трубочка, если выскочит, то нужно…

— Нет-нет! Эта твоя адская машинка наводит на меня ужас! — рассмеялась я. — Перестань! У вас с Барторием лицемерная договоренность, что ты проводишь экспертизу растений. А он пока, видимо, собирает силы, чтобы напасть на нас. И то, и другое — дело нескольких недель. Что и дает нам отсрочку. А пока, думаю, мы в полной безопасности. В общем, Баэр, я поехала…

— Пожалуй, ты права, — задумчиво сказал Баэр. — Но чтобы одна нога там, другая — здесь! Сразу обратно!

В общем, я похватала арсенал нужных Темных отваров и прочего да отправилась в деревню, решив заодно заглянуть в семью, где недавно родился младенец с заячьей губой. Мы с Баэром разработали особую мазь, которая должна была магическим образом выправить его лицо. Посмотрим, помогает ли.

***

А когда я вышла из дома семьи мальчика с заячьей губой и направилась к своей Темнушке, меня вдруг что-то очень сильно ударило по голове.

Будь это магический удар — я смогла бы его отразить.

Но удар был чисто физический. Оглоблей, камнем, доской… Понятия не имею, чем!

— Госпожа моя! — услышала я испуганный голос Дартика, но тут в глазах потемнело, и земля ударила мне в лицо…

Очнулась скованной по рукам и ногам. Голова раскалывалась от боли.

И даже сквозь веки ощущала, как в глаза бьет Свет. Именно так — не просто освещение от яркого светильника, а истинный Свет, жалящий Темных.

— Да, должно быть, это неприятно. Так же неприятно, как мне, когда прямо у меня под носом вылезают ваши поганые цветы, — произнес знакомый голос. — Но уж извини, девочка. У нас тут такое освещение. Придется потерпеть. Тебе многое придется потерпеть. Уж прости…

Голос Бартория.

Глава 27. Эксперимент Светлого

Ужас волной накрыл сердце. Но я сжала зубы и заставила мозг работать как можно быстрее, несмотря на головную боль и режущий веки Свет.

Руки и ноги связаны. Причем я не ощущаю способности освободиться магией, например, просто сжечь путы. Значит, они магические. Светлые. Такие, что блокируют мою магию.

Выходит, Барторий знает, что я маг? Или просто перестраховывается?

Ладно, будем бороться до последнего. И пока возможно — изображать дурочку. Вдруг он все еще не знает, что я не дура и маг. Амулет остался на мне, я чувствовала, как он холодит кожу груди. Так что магией от меня не веет.

Я с трудом разлепила веки. Глаза резало Светом, хотелось тут же захлопнуть их, но я заставила себя немного повернуть голову и сфокусировать взгляд на Бартории. Маг в обычном своем балахоне стоял прямо надо мной, распятой на гладком столе.

Чуть поодаль у стола располагались еще двое Светлых и, кажется, что-то мешали в больших стеклянных кружках.

Я изобразила вздох облегчения.

— Ах, Светлеший, господин наш! — выдохнула я. — Это вы! Какое счастье! А я так испугалась…

— Правда? Рада мне? — в притворном удивлении поднял одну бровь Светлый. — Как-то не верится. Никто не будет радоваться, когда его взяли в плен. Приковали к столу. Даже дурочка вроде тебя… Впрочем, я давно понял, ты много умнее, чем кажешься…

— Ах, господин мой! Как я могу не верить вам? Как я могу думать, что вы желаете мне зла? Все, что выделаете — во имя блаженного Света! Я могу лишь довериться вам и благодарить, что вы забрали меня из клещей Тьмы…

Барторий поморщился и вдруг рявкнул, одним махом открывая свое истинное лицо:

— Перестань это! Немедленно. И не смей называть ненавистный тебе Свет блаженным. Это святотатство из твоих уст! И теперь… дитя мое, — вновь включил свое непревзойденное лицемерие. — Мне очевидно, насколько ты умна. Достаточно, чтобы выдать подобную дурость о Свете, будучи прикованной в его застенках. Я даже предположил бы, что ты не просто Темная девушка, а опытный Темный маг… Хм… А это у нас что? Ай-я-яй…

Сердце похолодело. Барторий пошарил рукой у меня на груди и за цепочку вытащил драгоценный амулет. Уж не знаю, как почуял его. Может, просто догадывался, что есть нечто, блокирующее мою магию.

Лицо Его Светлейшества потемнело, и он рванул цепочку. Она сильно врезалась мне в шею, должно быть, до крови, и порвалась… «Как грубо», — пронеслось у меня в голове, я поморщилась от боли.

Спустя миг Барторий держал амулет в руке.

— Ах, вот оно как… — задумчиво и злобно произнес он. И убрал в карман мой амулет. — Пригодится. Крайне ценная вещица, даже не знаю, где Баэр ее взял. Хм… Дай-ка я посмотрю на тебя без маскировки, Темная… Сильна! Сильна, ничего не скажешь. И умна. Что же… так еще лучше.

— Лучше — что? — скинув маску, сквозь зубы прошипела я. — Чего вы хотите?

— Надеешься договориться? Будешь предлагать мне свою жизнь в обмен на благополучие твоего Темного, Грасерии и вашего волшебного Садика? И прочих тварей… Что-то последнее время у вас развелся избыточный зверинец.

— Я не хочу торговать своей жизнью, — ответила я. — Но готова поговорить. Может быть… вы уберете это? Свет прямо в глаза. И головную боль. Ваши люди очень некрасиво приложили женщину по голове. Неужто не нашлось магии?

— Свет в глаза, говоришь? — наклонив голову, по-садистки усмехнулся Барторий. — Ладно. Думаю, даже лучше, если тебя ничто не будет отвлекать от информации… — он одной рукой подвинул светильник так, чтобы мне не било в лицо, как на допросе в органах. — Головная боль? Тоже поправимо. Хотя, признаюсь, твои мучения доставляют мне определенную радость. Моя голова также болит уже давно — о том, что с этим со всем делать…

И тем не менее он махнул своим магам, чтобы мне дали «обезболивающее». Видимо, понимал, что лечить меня Светлой магией — не лучшая идея. А может, испытывал брезгливость.

Высокий молодой маг помог мне приподняться — безо всякой брезгливости, кстати — и влил в рот вполне приятную на вкус жидкость. Я закашлялась, все же полулежа пить очень неудобно. Но боль начала отступать, как только жидкость прокатилась по горлу.

— Благодарю, — сказала я Барторию.

Вежливость, как известно, никогда не бывает лишней.

— Что же, а теперь послушай, — задумчиво сказал Барторий. — Тебя ударили по голове, потому что если использовать магию, ваш Баэр может ее почуять. Определить, что случилось и куда тебя утащили. Удар по голове… знаешь ли, бывает надежнее, когда имеешь дело с магами. А Баэр тут в общем-то и ни при чем, воевать с ним у меня нет никакого желания. Так вот. Вам, Темным, никогда нельзя было отказать в любви друг к другу. Так что, уверен, ты готова пожертвовать собой ради остальных… ваших. Но, милая моя обманщица, это и не потребуется. Если ты умрешь во время эксперимента — то все вернется на круги своя. А если выживешь, то станешь первой. И уже никогда не будешь поддерживать Тьму. Так что мне в любом случае удастся ослабить Тьму, использовав тебя. А то, что ты оказалась магом… ай-я-яй… Баэр заслужил выволочку за это… сделает эксперимент даже более чистым.

По спине пробежали холодные мурашки…

Ледяной ужас сковал сердце. А мы-то думали, что он хочет ставить эксперименты над Темными детьми… Думали, что я в безопасности в этом плане!

— Вы хотите переделать меня в Светлую? — спросила я, отчаянно скрывая ужас.

— Не совсем, — наклонив голову набок и испытующе глядя на меня, ответил Барторий. — Прежде мы действительно переделывали Темных в Светлых, — усмехнулся он. — Обычных Темных, просто способных к Темной магии. Мы откачиваем всю их силу, и на освободившееся место устремляется Свет. Иногда не получается… Но ни одно великое дело не проходит без жертв. Так ведь? Но таких, как ты — истинных Темных — переделать невозможно. Убрать вашу Тьму — и вы умираете. Ты права. Я мог бы поставить над тобой подобный эксперимент, но, уверен, ничего не вышло бы. В очередной раз. У меня другая задумка, девочка, — снова искоса поглядел на меня. А мне подумалось, что ему нравится все это рассказывать. Как многим маньякам нравится рассказать жертве «о себе» и «своих мотивах». — Знаешь, я хочу решить, вернее, начать решать всю проблему с разделением Стихий. Уничтожить Тьму полностью мы не можем, магия уйдет, мир погибнет. Это не дело. И я не настолько глуп и самоуверен, чтобы пойти на это…

Он помолчал. А мне подумалось, что мы с Баэром сильно недооценили Бартория. Думали, что он хочет научиться из детей истинных Темных делать Светлых. Что он излишне самоуверен, ослеплен своими Светлыми идеями… Но нет! Хитрый лис дальновиден и вовсе не собирается вызывать апокалипсис.

Но что тогда? Что?!

— Что же тогда вы задумали? — спросила я.

— Я хочу вернуть единую Стихию, — как-то даже мило улыбнулся Барторий. — А для этого нужно, чтобы начали появляться маги, владеющие обеими Стихиями. И Светом, и Тьмой. Чтобы появились маги, в которых силы Света и Тьмы вновь слились в одну Стихию! — его глаза ярко блеснули, и я подумала, что все же он… маньяк, ослепленный своей идеей. Просто идея чуть более здравая, нежели уничтожение Тьмы. — И думаю, ты уже догадалась. Ты — прекрасный претендент, чтобы стать первым таким магом. Если не погибнешь, конечно. Мы не будем совершать ошибку и лишать тебя твоей Тьмы. Мы оставим тебе всю твою Темную силу. И накачаем тебя Светом. Либо Стихии смешаются и сольются в тебе в одну — и у нас будет прекрасная методика изготовления нового поколения магов! Они вернут миру единство! Либо Свет и Тьма уничтожат друг друга внутри тебя, и ты погибнешь.

— Я точно погибну. Вы знаете это. Свет обжигает истинных Темных, я сгорю прежде, чем Стихии сольются, — сказала я. — Эксперимент обречен на провал.

— Ну почему же… Да, терпеть боль придется постоянно, — снова наклонил голову и испытующе пялился на меня. — Но если Свет извне дойдет до того Света, что должен быть где-то внутри тебя… Знаешь, — задумчиво вздохнул, — говорят, самый чистый, истинный Свет прячется внутри самой глубокой Тьмы… Тогда ты обретешь и Светлую силу. А потом они должны перемешаться и слиться.

— Ничего не выйдет, — сквозь зубы прошипела я. — Невозможно слить Стихии подобным образом! Тут нужно что-то другое. Светлейший Барторий, послушайте меня, — взмолилась я. Вдруг где-то глубоко внутри у него сохранился здравый смысл? — Я нахожу вашу идею не бессмысленной. Конечно, для мира будет лучше, если вернется единая Стихия. Но не получится слить их подобным образом! Они всего лишь уничтожат друг друга, а заодно и меня! Или другого мага, которого вы выберете подопытным кроликом!

— Почему же это?! — вспылил Барторий.

И тут я произнесла то, чего совершенно от себя не ожидала. Весьма пафосно. Но, на мой взгляд, в точку!

— Да потому что вы хотите пойти против замысла Всевышнего! Вспомните — по вашей легенде сам Всевышний разделил первичную Стихию на Тьму и Свет! Чтобы маги — Светлые и Темные — искали и находили баланс. И лишь в балансе и единстве обретали истинную силу и могущество. Чтобы они не могли друг без друга и вынуждены были друг с другом договариваться… Чтобы был баланс, гармония! И он был –— до того, как Свет решил назначить Тьму «злом»! Так же можно и сейчас… найти баланс, вернуть гармонию. И возможно, постепенно Стихии станут ближе друг к другу, может быть, даже из них родится новая единая Стихия… Вы же хотите насильно скрестить их. Взять на себя роль Бога и изменить природу Стихий, природу мира. А за такую гордыню всегда приходится расплачиваться!

— Замолчи! — рявкнул Барторий. Его прилежные маги в балахонах даже оглянулись на него.

Бросился ко мне, хищно облокотился одной рукой на стол, а другой жестко взял меня за подбородок.

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь в легендах нашего мира! Поняла? Не смей мне говорить, что я иду против воли Всевышнего. Я служу Свету, а значит, и Богу.

— Вы перепутали Бога со Светом…— очень тихо произнесла я.

Ясно, в голове у Бартория — бардак. Служит Свету? Ага, конечно. Безумию своему он служит. Своей гордыне. Ведь слить две Стихии в одну — значит, уничтожить их обе. Появится нечто новое, а они как отдельности — исчезнут. Не думаю, что Свету, имей он человеческое сознание, это понравилось бы!

Впрочем, если сейчас Его Светлейшество оторвет мне подбородок или просто убьет меня, то лучше тоже не будет. Я должна выжить… Хотя бы попробовать.

Глаза Бартория полыхали безумным блеском.

— Не вам, Темным, говорить о Боге! — прошипел он.

«А почему нет? — пронеслось у меня в голове. — Церковь вон признает равенство Стихий перед Всевышним… Я имею такое же право взывать к Богу, как он. И говорить о Боге!»

Но, пожалуй, сейчас лучше поумерить гнев этого безумца. А то он точно меня прикончит. Пока я жива — есть хоть какие-то шансы, что меня спасут. Баэр ведь не дурак! Может догадаться, что это Светлые меня похитили, даже если там нет никаких магических следов. Вопрос, правда, как именно Баэру меня спасать…

— Светлейший… — сказала я миролюбиво, насколько могла. — Хорошо, я не буду спорить. Я действительно считаю, что ваша идея лучше, чем превращение в Светлую. Но раз мое участие в эксперименте неизбежно, позволите задать несколько вопросов? Может быть, лучшее понимание позволит мне лучше сработать?

Несколько мгновений Барторий еще сжимал мой горемычный подбородок и буравил меня гневным взглядом. Потом отпустил, глаза его погасли. Встал возле стола.

— Так-то лучше. Я же говорил, что ты умная девочка. Что ты хочешь понять?

— Вы хотите сделать из меня первого Всестихийного мага. А не боитесь, что Всестихийный маг просто захватит власть над миром? У него ведь будут очень большие возможности. Или встанет на сторону Тьмы. Зачем вам это?

— Глупенькая! — рассмеялся Барторий. — Когда в тебя вольется Свет, ты перестанешь быть Темной. Ты станешь в какой-то степени и Светлой. А значит, не пойдешь против Света. Следовательно, и власть в мире захватить не сочтешь нужным. Но, конечно, мы будем ограничивать и воспитывать тебя до тех пор, пока не убедимся в твоей благонадежности. Сил Света хватит, чтобы сдержать или… победить Всестихийного мага любой силы.

— Хм, понятно. Очень интересно, как изменится мое восприятие, если в дополнение к Тьме во мне также будет и Свет…

— Вот именно! — как ребенок обрадовался Барторий. — Ты начинаешь понимать. Это действительно очень увлекательно! Что еще ты хочешь знать? Мне, конечно, интересно болтать с тобой, но завтра у нас эксперимент. Так что особенно долго я с тобой разговаривать не могу. Уже больше полуночи. Нам нужно закончить приготовления.

— Почему вы не возьмете кого-нибудь из истинных Светлых и не вольете в них Тьму? Их ведь больше, не нужно никого похищать… А если не получится, и Светлый умрет — вы сами говорили, что ничто великое не свершается без жертв…

— А где мне взять Тьму, чтобы влить в них? Разве непонятно? — удивился Барторий. — Если все получится, тогда можно будет поговорить о том, чтобы твой Баэр помог с вопросом Тьмы. Но пока ты — единственный подходящий претендент. Слишком долго ждать, когда в мире родится очередной Темный ребенок. А ждать дальше я не намерен.

— Понятно. Благодарю за ответ. И вот, кстати… Баэр… Ведь он очень умен. Он может все же догадаться, что я здесь. И прискакать… Вы вроде бы не желали с ним воевать. Он вам нужен. Как вы собираетесь решать эту проблему?

— Видишь ли… — Барторий лукаво скосил на меня глаза. — Боюсь, для Баэра ты пропала навсегда… Или до тех пор, пока я не сочту нужным открыть ему свои замыслы. Когда тебя ударили по голове, мои люди создали морок… дракона. Его видел, как минимум, один мальчик — тот, что постоянно шлялся за тобой. Так что Баэру расскажут, что тебя похитил дракон. И он этому поверит. Почему бы какому-нибудь дракону не похитить девушку, согласно древним традициям? А Хозяйка Сада — это ведь такой лакомый кусочек! Очень логично. Так что, думаю, твой муж уже скачет на своем Темном жеребце в драконьи земли, чтобы найти похитителя. Вместе с Правителем драконов они долго будут искать этого нарушителя… Если, конечно, Правитель согласится помочь горемыке. Не найдут, конечно. Но, скорее всего, пройдут годы, прежде чем Баэр додумается до правды. Ведь возможности драконов почти не ограничены. Факты нераскрытых похищений уже бывали… Даже сам Правитель не смог найти нарушителя и его жертву.

«Ну ты и чудовище, Барторий…» — подумала я.

— Понятно, — произнесла сквозь зубы. — Хорошо, я поняла. Я согласна участвовать в эксперименте, Светлейший. Нахожу ваш план не лишенным смысла.

— Правда?! — рассмеялся Светлый. — Похвально, похвально… Впрочем, как ты понимаешь, твоего согласия мы спрашивать не собирались. Но мне приятно, право слово, приятно, что я смог убедить в правильности своих замыслов Темную… Воистину, внутри тебя есть та мифическая искра Света из философских трактатов! А значит, наш эксперимент должен получиться! Господа, приступим! — он обернулся к своим магам и в нетерпении потер руки…

— Постойте! Вы же сказали, эксперимент начнется завтра! — воскликнула я. — Вообще, после моего согласия, может быть, стоит отвязаться меня, отвести в апартаменты, достойные гостьи, которая практически на вашей стороне?! Еще я хотела бы принять душ… Мне тоже нужно морально подготовиться — ведь это мне терпеть невероятную боль. А быть может, и умереть придется… Я все-таки женщина, разве не следует предоставить мне комфорт на последнюю ночь?!

— Ах! — всплеснул руками Барторий. — Какая незадача! И верно, все это было бы прекрасно! Но мы не можем ждать, равно как не можем и отвязать тебя, Темная девочка — вдруг ты решишь подурить напоследок, именно это ты ведь и задумала! Эксперимент начнем утром, но сейчас мы должны подготовить тебя… Прошу!

Махнул рукой, и один из магов снова подошел ко мне. Опять приподнял меня и приставил ко рту стаканчик с какой-то жидкостью.

— Пей! — властно велел Барторий. — А… ладно! Не дождемся. Разожмите ей челюсти!

— Не нужно! — бросила я зло. И давясь, выпила проклятую неизвестную жидкость. Горло обожгло, словно рюмкой водки. А в желудке стало как-то нехорошо…

— Что это? — зло спросила я.

— Эликсир безволия, — вежливо ответил Барторий. — Видишь ли, во-первых, нужно, чтобы ты была полностью неподвижна и не сопротивлялась, когда мы будем воздействовать на тебя Светом. А во-вторых, твое внутреннее сопротивление может помешать. Будешь сопротивляться ты, будешь не согласна с процедурой — и будет сопротивляться Тьма внутри тебя. Если же ты будешь покорна, то Тьма внутри останется спокойна, и шансы на успех увеличатся. Пойдемте, господа. За ночь должно подействовать даже на нашу упрямую умную гостью. Доброй ночи, Вероника! Лучше всего тебе поспать!

И все трое Светлых вышли, захлопнув за собой тяжелую дверь.

А я так и осталась прикованная к столу. С затекающими членами. Полностью беспомощная. И с эликсиром безволия, плещущимся в желудке…

***

Первое время я еще пыталась ворочаться, размять руки и ноги, затекшую спину, отвернуться от жалящего света — эти гады мне даже светильники на ночь не погасили!

Судорожно думала, как спастись. Вернее — кто меня спасет, потому как было очевидно, что сама не освобожусь.

Конечно, пыталась взывать ко Тьме. Просила как-то подсобить. Может, если Тьма срочно даст мне особую силу, то я смогу высвободиться и победить тут всех? Но Тьма лишь уютно плескалась у меня внутри. Ну да, я знала, что для «воззвания» нужен какой-то особый ритуал. Который я не знаю, и который невозможно провернуть, лежа на столе распятой, как лягушка в лаборатории.

Что же… Единственная надежда — на Майдора.

Что он окажется в стране драконов, встретится с Баэром и подскажет ему, как обстоит дело. Может, им даже удастся убедить драконов помочь освободить меня. Ведь похищение Хозяйки Сада и эксперимент Светлого — это не шалость. Это нечто, способное повернуть историю мира… Может, теперь драконы прислушаются?

Но даже если так… Или если Баэр, допустим, вдвоем с Майдором примчится меня спасать, то случится это не так быстро. Светлые вполне могут начать свой эксперимент и угробить меня. И вообще не факт, что Майдор сможет разобраться в ситуации и помочь Баэру!

Мысль, что эксперимент может быть успешным, и я стану Всестихийным магом, почему-то меня почти не посещала. Я была уверена, что погибну. Все мое естество подсказывало это…

О Боже! А как Баэр без меня? Он ведь сойдет с ума… И наверняка начнет самоубийственную войну без нужной поддержки и подготовки! Этого нельзя допустить…

А потом на меня напала апатия. Видимо, эликсир впитывался, начинал действовать. Мне все сложнее было двигать руками или ногами. Хотелось замереть и ждать смерти. Еще сложнее стало думать, искать выход…

Я отчаянно боролась с этим ощущением. Но чувствовала, что продержусь недолго. Мысли улетучивались, мне уже ничего не хотелось. А бороться не хотелось особенно сильно.

Я закрыла глаза и принялась молиться. Если Тьма не отвечает мне, то, может, ответит Бог?

«Господи, я не лучшая твоя последовательница! Но я в Тебя верю! Я люблю Тебя и благодарна, что ты дал мне появиться на свет, родить Ксюшку, попасть в этот мир, полюбить Баэра… Я за все благодарна! Мне все нравится, что ты мне дал! И мне кажется, я могу сделать еще много важного, помочь и этому миру, и Баэру, и даже восстановить баланс! Ты ведь зачем-то отправил меня сюда… Если это по Твоему плану — помоги мне! Я сама не справляюсь, вся надежда на Тебя! Господи, помоги мне!»

Но ничего не происходило. Благодать не сошла на меня с небес. И ангел Божий не явился, чтобы развязать мои путы и унести обратно в имения Тьмы и объятия Баэра. Но апатия начала превращаться в какое-то здоровое смирение. Не знаю, как описать это чувство.

Я продолжала молиться с закрытыми глазами — из последних сил, потому что мысли путались, тело и разум пытались превратиться в безвольную куклу, с которой Светлые завтра сделают что угодно.

Тут я вдруг услышала какой-то шорох. Кажется, чье-то дыхание.

И знакомый голос напряженно произнес почти у меня над ухом:

— А ты кто такой?

— Я пришел спасти свою подругу Темную. А ты кто? — ответил другой знакомый голос — с немного большего расстояния.

— Да ты знаешь меня, уверен. Я — нормальный Светлый, — со смешком ответил первый.

— Гарэм… Майдор… Оба… — тихо-тихо простонала я, с усилием открывая глаза.

Видимо, Бог ответил на мою молитву.

— А ты точно нормальный? — с хитрым прищуром спросил Майдор и в один шаг оказался возле меня и Гарэма, который уже водил руками над моими запястьями, чтобы освободить.

— У Вероники спроси. Или у Грасерии — я ее жених. И не делай вид, что не знаешь меня, дракон.

Видимо, Гарэм умел отличать драконов от всех остальных… С другой стороны, что тут сложного? Маг, но не Светлый и не Темный. Значит, дракон.

— Освобождайте давайте! — прошептала я — говорить стало совсем сложно. — И помогите… во мне эликсир безволия… я… ничего не могу… простите…

— Это плохо, — помрачнел Гарэм. Хотя как помрачнел? Даже нахмурившись, он выглядел сияющим и оптимистичным. Вот это Свет, я понимаю! А не жалящие искры Бартория. — Действует трое суток. Значит, я тебя понесу, идти ты не сможешь. А нивелировать его действие не так просто. И долго.

— Я понесу! — бросил Майдор. — Это моя Темная.

— Вообще-то это Темная Баэра, — рассудительно ответил Гарэм. — Понесу я. А ты, дракон, будешь вырубать всех, кто встретится на нашем пути.

— Хорошо, — резко перестал выпендриваться Майдор. — Но вырубать не буду. Поставлю полог невидимости, думаю, пройдем незаметно. Зачем заниматься членовредительством и светить перед Светлыми своими лицами? А если что — приму бой, — трикстер наигранно-гордо выпятил грудь. — А выберемся из города — сниму действие эликсира. Мне просто нужно время на это.

— Ага! — Гарэм обрадовался. — Твоя магия для Вероники лучше, чем моя Светлая. Ты снимешь. Все, пошевеливаемся! Ставь свой полог, дракон! Ты прав, так лучше.

— Ну договорились, наконец… — одними губами прошептала я. — Спасибо, мои хорошие…

Гарэм уже убрал путы, я могла бы двигаться, размять тело. Но не сумела.

Тут Гарэм аккуратно подхватил меня на руки, а Майдор открыл дверь, выглянул в коридор, затем кивнул нам. И меня вынесли из зловещей лаборатории…

Глава 28. Втроем в чистом поле...

— Я тебя сейчас! Я тебя стукну! Что, нельзя было полегче?! — то ли кричала, то ли стонала я, выбравшись из импровизированного туалета за кустами.

К счастью, сейчас я ощущала, что этот раз — последний.

Пошатываясь, я пошла к парням.

…Майдор обратился драконом на краю города. А я была тогда в совершенно невменяемом состоянии. Не двигалась, почти не говорила, да и думала с трудом. Так что в полной мере оценить, как он выглядит в крылатой ипостаси, не смогла.

Запомнила лишь, что он очень большой, при этом изящный, но сильный. А цвет у него странный. Какой-то серебристо-фиолетовый, что ли. Или фиолетово-серебристый, кто тут разберет.

«Красивый…» — только и подумала я тогда.

Прелестей полета на драконе я тоже не смогла оценить, потому что Гарэм просто затащил меня на дракона — вроде бы на основание шеи — и уложил у себя на руках. Надеюсь, Грасерия этого не узнает и не будет ревновать… Или поймет, что у нас была экстремальная ситуация.

Когда мне удавалось открыть глаза, я видела лишь ночное небо с яркими звездами. Меня качало, как в люльке, и это было даже приятно. Сил сопротивляться чему-либо тогда не было.

А потом Майдор приземлился на каком-то поле. Уже светало. Меня спустили вниз, Майдор превратился обратно — не знаю, каким образом, не видела.

Видела лишь, как он склонился надо мной и сказал:

— А теперь смотри: как только появятся силы, хватай вот это, — вложил в мою безвольную руку целый ворох мягкой бумаги (не знаю, где взял!), — и беги за кусты налево! Извини, туалета тут нет!

И несколько раз провел руками вдоль моего тела.

Силы хлынули в меня одним махом, а в следующий момент я осознала, о чем он говорит… Вскочила, судорожно сжала бумагу и… побежала.

Это был кошмар. Меня «чистило» со всех сторон. Парни вежливо отвернулись, даже не смотрели в сторону кустов.

Несколько раз я выползала оттуда в надежде, что все закончилось. Но Майдор и Гарэм придирчиво осматривали меня, дракон подходил, снова водил руками вдоль моего тела — и я опять бежала за кусты…

Наконец мне удалось подойти прямо к ним, и вроде бы новых позывов вернуться за кустики не предполагалось. Они переглянулись и кивнули друг другу, мол, закончили.

— Спасибо, конечно, — проворчала я, опустилась на траву и сложила ноги по-турецки. — Но неужели помягче нельзя было?

— А как еще? Эликсир уже впитался, — пожал плечами дракон. — Я ускорил течение жизненных функций в твоем организме. И он переработал эликсир так, как переработал бы за три дня. Но, как понимаешь, отраву еще нужно было вывести из тела… Так что извини! — и развел руками.

— Подтверждаю — по-другому было никак. И если бы делал я — было бы хуже. Я ведь все-таки Светлый, — сказал деликатный Гарэм.

Я приложила к лицу руку, проверила, как вообще у меня пахнет изо рта. Убедилась, что все в порядке, встала, обошла сидящих рядом парней и… обняла обоих за плечи.

— Дорогие вы мои! Понятия не имею, как вы узнали о том, что со мной происходит, но спасибо вам огромное! — сказала я и горячо поцеловала их в щеки.

— Ну… — немного «засмущался» польщенный дракон. — Я вообще-то постоянно послеживаю, что с тобой происходит… Просто ждал, когда эти Светлые угомонятся и можно будет пройти в подземные лаборатории.

— А я работаю придворным целителем у короля, по целительским делам бываю в лабораториях Бартория, — сказал Гарэм. — Ты не знала? Слышал мельком, что притащили Темную для эксперимента… И сразу понял, о ком речь. Я тоже пришел, когда смог.

— В общем, благодарю вас! — рассмеялась я радостно.

Подняла лицо вверх, так и обнимая парней за плечи. В небе вставало солнце… Медленно, полоской поднималось на горизонте. Тонкие утренние лучи заливали мир счастьем.

«Свет может быть и таким — несущим счастье, — подумалось мне. — А рассвет, когда Тьма и Свет переплетаются между собой, и вовсе прекрасное время. Равно как и закат…»

Я почувствовала себя счастливой, несмотря на все, что нам еще предстояло. Видимо, хорошо меня прочистило…

И вообще мне становилось все лучше и лучше.

«Благодарю тебя, Господи! Вовремя Ты их послал!» — обратилась я мысленно к Богу. Ведь Всевышний, получается, все же прислал мне ангела. То есть — истинно-Светлого Гарэма. А поскольку у него нет крыльев, в качестве поддержки — еще и дракона! У этого крылья есть, просто не ангел.

— Только скажи-ка мне, Майдор, — хитро прищурившись, обратилась я к дракону, — почему ты притащил меня в это «чисто поле»? Почему не в Темное имение? Там, между прочим, комфортные туалеты… И заботливая Грасерия — уже кормила бы вас завтраком, вы же, небось, проголодались!

И тут Майдор помрачнел… Да и Гарэм стал серьезным и озабоченным.

— Понимаешь, Вероника, — осторожно сказал Гарэм. — Туда сейчас нельзя лететь.

— Почему это?! Что с нашим имением?! — испугалась я.

— С имением, думаю, сейчас все в порядке, — ответил он. — Впрочем, посмотри сама. Тебе в любом случае нужно попробовать связаться с Садом.

Это точно. Сперва я была занята вопросом своего выживания, потом бегала за кустики… и забыла связаться с моим «подростком-сыночком» Садом. Сейчас меня немного мучила совесть, да и тревога только усиливалась.

Я сконцентрировалась на связи с Садом. Волновалась, что не получится — ведь я еще никогда не общалась с ним на таком расстоянии.

Конечно, это было сложнее, чем следить за Садом, сидя у семьи Дартика и Ростиклава в ближайшей деревне.

Но связь я ощутила.

«Где ты?! Я не могу без тебя! Как ты могла меня бросить?!» — кричал мой «ребенок». Деревья исступленно качали ветками, одни цветы пытались завянуть, другие, наоборот, стремились вверх, словно хотели достичь поднебесья и найти меня, глядя свысока.

Я принялась успокаивать Сад. Быстренько устранила несколько проблем вроде гусениц, которые на этот раз вообще перестали окукливаться — мол, объявили траур по Хозяйке. А потом пообещала прибыть, как только смогу.

Надо сказать, все наши тренировки с решением проблемы «сепарации» были не напрасны. Как только я вышла на контакт, Саду стало лучше. Он пожурил «мамочку», что пропала, но сразу поверил, что теперь я буду в постоянном контакте с ним, а значит — жить можно. Я действительно оставила постоянный фоновый контакт с Садом, чтобы непрерывно ощущать, как он там.

Попросила его показать, что творится в имении. В беседке сидела нервная Грасерия, поглядывала на часы, а возле нее тревожно мурчали и мяукали Борси с Муркой. Баэра не было — похоже, он ускакал к драконам, как предсказывал коварный Барторий. Крала не было тоже — вероятно, Баэр забрал его с собой как средство связи с Грасерией.

— Мне срочно нужно туда! — нахмурилась я. — Грасерия там с ума сходит от волнения. А потом мы должны…

Я хотела сказать, что затем мы должны отправиться в страну драконов, чтобы остановить Баэра. И чтобы, возможно, все же попросить помощи у собратьев Майдора. Ну теперь-то им пора вмешаться? После того как Светлые перешли все границы разумного в своей попытке избавиться от Тьмы? Мне почему-то кажется, что пора.

— Подожди! — неожиданно властно сказал Гарэм. — Не беспокойся. К Грасерии отправлюсь я. Я в любом случае завсегдатай в вашем имении, — и улыбнулся. — А ты не должна показываться в имении в ближайшее время. Пока вы не соберете силы, чтобы быть в состоянии защитить его, если что. Как ты думаешь, куда бросится Барторий, как только обнаружит твой побег? На кого падет подозрение? Нет, не на меня. И не на неизвестного дракона. На Баэра. У Светлых есть возможность отследить, куда ты отправилась. Хотя бы из-за того, что ты была напоена светлым зельем, и оно оставляло след… Даже учитывая, что они не смогут понять, кто именно тебя вызволил. И если след будет вести к Темному имению, то Барторий отправится карать вас. Забрать тебя — и наказать Баэра, якобы нарушившего все правила… Может вообще спалить половину вашего имения, ведь там сейчас даже Баэра нет, чтобы защитить. Поэтому твой след должен вести туда, куда Барторий со своими бойцами никогда не последует.

— Откуда ты знаешь, что Баэра там нет? — удивилась я.

— От меня, — сказал Майдор. — Поверь, я давно присматриваю и за ним тоже. Хоть он и твой муж — то есть мой зловещий соперник — но субъект он крайне ценный!

— Каким способом?

— Дорогая, ну должны же остаться у меня хоть какие-то секреты? Я и так для тебя словно открытая книга… Это уже становится неинтересно.

— Ну и фиг с тобой! — махнула рукой я.

Сейчас точно был не лучший момент, чтобы «пытать» дракона.

— Так и куда это мы должны отправиться — куда Барторий точно не пойдет за мной?

— Уверен, ты уже поняла, — усмехнулся Майдор. — В страну драконов, ко мне домой. Ммм? Мало кому из Светлых и Темных довелось побывать там… Барторию и в страшном сне не придет в голову вторгнуться туда. Мы должны немедленно вылететь. Чтобы успеть прежде, чем твой муж наговорит моему от… Правителю какие-нибудь жесткие глупости…

— Твоему «от…»? — перебила ему я. — Твоему отцу, ваше высочество, да?

Майдор картинно опустил взгляд.

— И на дракона бывает проруха… — пробубнил он.

А мы с Гарэмом рассмеялись.

— Да ладно тебе, дракон! — сказал непринужденный Светлый. — Даже я, не зная тебя близко, догадался, что ты тот самый принц драконов, который занимается чем угодно — кроме того, что угодно его отцу. Слышал об этом.

— Конечно, ведь ему угодно, чтобы я занимался внутриполитическими делами! — взъелся Майдор. — То есть — ничем. А я, знаете ли, пытаюсь спасти мир и вернуть драконам… Впрочем, неважно. На один раз довольно оговорок.

— Тоже брось! — рассмеялась я. — Я уже давно догадалась, что у вас какие-то проблемы с порталами. Должно быть, дисбаланс в мире лишил вас возможности создавать порталы в другие миры. Вы оказались прикованы к этому. А ты, бойкий молодой принц, догадался об этом. Но — как теперь понятно — не сумел убедить в этом отца. И пытаешься восстановить баланс, чтобы помочь своему народу. Что, конечно, похвально. И то, что ты при этом фактически выступаешь на стороне Тьмы — тоже очень похвально. Я тебе очень признательна. Сам понимаешь, нам бы еще несколько драконов — и вопрос решится…

— И вот поэтому мы должны немедленно отправиться к моему от… Правителю, — ответил Майдор. — Слушай, Ника, я тебе уже говорил, что ты слишком умная? Я тебя боюсь, — и театрально расширил глаза, в притворном ужасе глядя на меня.

Но боялся Майдор меня недолго. Мы еще обсудили дела наши сложные, а потом Гарэм начал собираться.

— Заскочу к Грасерии — и назад в столицу. Если будет что-нибудь важное, сообщу вам через нее.

— Гарэм, постой! Но как же ты вернешься? Уверена, Барторий с его людьми будут искать, кто помог мне бежать! А если тебя поймают? Назовут предателем… Оставайся с Грасерией. Уверена, Баэр сменит гнев на милость, когда узнает, что ты спас меня. Ты — единственный Светлый на стороне… баланса. На нашей стороне!

— Вербуешь Светлого, да? — лукаво усмехнулся Майдор. — Молодец! Нам всякие нужны, даже Светлые.

— Не поймают, — улыбнулся Гарэм. К этому моменту он уже гладил шелковистую гриву призванной им лошадки. Это был такой же скакун, способный «сминать» пространство, как моя Темнушка и конь Баэра. Только светлый. Такой сияюще-белый, словно впитал в себя самый концентрированный Свет в этом мире. — Поверь, меня никто не заметил, когда я заходил в лабораторию. Просто какой-то целитель с кучей колб. А во-вторых, мне не впервой быть незаметным посреди войны Света и Тьмы. Да и не могу я не вернуться… Если начнется война, будет много раненых душой и телом. Я должен исцелять всех. Это мой долг. А вот выступить на вашей стороне в бою — не могу. Все же я Светлый. Вряд ли тебе понравилась бы идея сражаться против Темных, какими бы они ни были. Вот и я не могу. Но… имейте в виду — не все Светлые так давно живут на свете, не все носят имя «истинного Света». Среди молодых вы можете найти союзников. И тогда Свет пойдет против Света… Но «армия баланса», где будут все Стихии — олицетворение возможного единства… — он вздохнул, явно задумавшись о чем-то невеселом.

Ну, вообще понятно, что Светлому целителю сама идея войны не нравилась… Это еще хорошо, что он такой либеральный, что он любит Темную и помогает нам.

Потом снова погладил свою лошадку, вскочил на нее, весело помахал рукой нам с Майдором, пожелал удачи и ускакал, расплывшись в пространстве. Весь такой радостный и сияющий, как солнце. Грусть у него длилась не более трех секунд.

— Не расстраивайся. Идея вербовать Светлых — шикарная. Просто Гарэм… он странный… Даже не пытайся его понять, — Майдор положил руку мне на плечо. — Готовься. Полетели.

— Вообще есть жутко хочется. И пить, — призналась я. — Поддерживаю себя магией. Но…

— Ладно, залетим в одну забегаловку, — обрадовал меня Майдор. — Там новая система обслуживания, передовые технологии. «Быстрая еда» называется. Просто подходишь, суешь деньги — тебе все дают с собой в пакетиках. Перекусим на ходу! А чтобы не быть узнанными, наденем магический морок. Пойдет, о будущая владычица драконьего крыла?

— Местный фаст-фуд! — рассмеялась я. — Я тебе про него рассказывала, когда ты приходил слушать истории про мой мир. Спасибо, сойдет для военного времени!

А в следующий миг Майдор начал обращаться. И происходило это совсем не так, как я думала.

Его тело вдруг расплылось, и этот размытый образ распался на бесконечное число крошечных частичек. Они закрутились серебристым смерчем. Смерч рос, разрастался, но уже буквально через несколько секунд собрался огромным — и вполне осязаемым, материальным — драконом.

И верно хорош!

Прежде мне не почудилось — Майдор был серебристый с синими и фиолетовым переливами. Хищная голова с шипами, длинная гибкая шея и крылья, блестевшие серебром в лучах взошедшего солнца.

И тут… в голове у меня грянуло:

— Времени мало, залезай! Ишь, глазеет она! Дракона, что ли, никогда не видела?

— Куда?! — испуганно пискнула я, проигнорировав риторический вопрос, видела ли я прежде драконов.

На его фоне я казалась себе просто песчинкой, а голос в голове приводил в трепет.

Хотя… это многое объясняло. Выходит, в драконьей ипостаси они могут говорить мысленно. Видимо, и мысли читать могут. Вот и неудивительно, что Майдор знает столько обо всех. Кружится невидимый где-нибудь над Темным имением и читает наши мысли… Вот и знает обо всех наших делах и планах.

Ууу, какой! Мы с ним еще поговорим об этом!

— Лезь на основание шеи, садись верхом — держись крепко! Эх, давно я не катал девиц на шее! — рассмеялся Майдор у меня в голове. — И говорить можешь тоже мысленно.

Он вытянул огромную лапу так, чтобы я могла по ней подняться.

В общем, это было не так легко. Ноги соскальзывали — чешуя на вид была плотная, как броня, а на ощупь оказалась гладкой и скользкой. Пришлось помогать себе магией, создать этакое трение в районе подошв. Потом Майдору, видимо, надоело, и он закинул меня наверх при помощи созданного им воздушного потока.

Я оказалась верхом на драконе! Ох! Ксюню бы мою сюда! Вот кто был бы в восторге от возможности на нем полетать!

Впрочем, мамочка Ксюнина тоже недалеко ушла!

— И-го-го! — воскликнула я, желая заодно немного пошутить над драконом. — Полетели, моя крылатая лошадка!

— Я тебе сейчас такую лошадку устрою! — расхохотался Майдор.

— Ой… Полегче! Моя безвременная гибель тебе не на руку! — воскликнула я, когда меня обдало мощным ветром — дракон взмахнул крыльями — и поле стремительно пошло вниз. Отчаянно вцепилась в высокий шип прямо передо мной.

— Если не можешь сама магически пришпилить себя к моей шее, то это сделаю я, — сказал дракон, и моя пятая точка словно бы приросла к его чешуе. Ветер тоже улегся, остался лишь легкий овевающий бриз.

Вскоре мы летели над ставшим игрушечным лесом, над селами и городами. А наверху сияло солнце в безоблачном небе. Оно казалось близким, ярким и невероятно радостным.

Я расставила руки в стороны и разве что не орала от восторга.

— А столько было сопротивления, кататься она не хочет… — проворчал Майдор у меня в голове. — Видишь, что ты потеряла? Могла бы быть женщиной дракона, я бы тебя катал регулярно. И отдых на южных курортах.

— Ты и так и меня покатаешь, — парировала я. — А для дел баланса лучше, чтобы я была женой Баэра. Да и люблю я его, чего греха таить…

При упоминании Баэра восторг отступил. Мне стало тревожно. Я просто всем сердцем ощущала, как ему сейчас плохо, как он зол, как нервничает. Какое отчаянье накатывает на него. И как ему хочется пройтись огнем и мечом по всем, кто мог навредить мне…

Мы должны успеть прежде, чем он наломает дров! Например — нахамит Правителю драконов.

— Котик, а побыстрее нельзя? Давай не будем есть, нужно торопиться…

— Нет, поедим! — рявкнул Майдор. — А то в обморок упадешь перед моим папочкой — чего не хватало! Или Баэр решит, что я тебя мучил. А побыстрее «котик» может, я просто готовил тебя к прыжку…

— Какому прыжку?

— Ну если даже ваши лошадки умеют сжимать пространство, то и драконы могут, — сообщил Майдор насупленно.

А в следующий миг он как-то особенно ощутимо взмахнул крыльями, и меня тряхнуло так, будто автобус столкнулся со слоном…

Спустя секунду мы кружились над небольшим поселком.

Глава 29. Воссоединение. Отец и сын

Когда мы прибыли в страну драконов, я как раз дожевывала бутерброд, купленный в разрекламированном Майдором «общепите». Летели мы недолго, после покупки питания Майдор сделал еще один «прыжок», и вот внизу показались горные хребты, перемежаемые просторными долинами. Всюду в горах — замки с башнями и террасами. По дорогам внизу катились повозки, а кое-где в долинах прятались небольшие уютные селения с обычными для этого мира черепичными крышами.

Но все же за время полета я успела узнать у дракона кое-что полезное.

Например, почему мне так хотелось есть, а он настоял на остановке ради подкрепления сил.

— Мало того что твой организм «очистился» физически, и теперь ему нужны питательные вещества, — вещал дракон глубокомысленно (в общем-то, вполне очевидную вещь), — так еще и магическая перезагрузка произошла. Если не подкрепить тебя, то магия в тебе будет питаться особыми внутренними резервами и истощать их. Папочка может это заметить и решить, что помогать такой слабой девочке нет никакого смысла.

— Интересный у тебя папочка, хм, — хмыкнула я мысленно, с наслаждением откусывая от очередного «бутера». Разговор происходил уже в воздухе.

— Сама увидишь. Дракон хоть куда, хм, — поддержал мое хмыканье Майдор.

Узнала я также, что ни в коем случае нельзя называть драконов ящерами. Обидятся. По происхождению — какому-то загадочному, ведущему в иные миры — драконы никакого отношения не имеют к рептилиям. В драконьей ипостаси они такие же теплокровные, как в человекообразной. И вообще имеют максимально приближенную к млекопитающим анатомию и физиологию. Правда, от млекопитающих их отличает как раз самый известный признак последних — кормление детенышей молоком. Молока драконицы не выделяют ни в какой ипостаси.

— Эээ… — удивилась я, — так, а у ваших дракониц грудь-то есть? Нет кормления молоком — не должно быть и груди. Я тут, знаешь, со своими ботаническими экзерсисами в Саду поднаторела в биологии.

— Грудь есть, а как же! — возмутился Майдор. — Шикарная! Какая драконица без груди?

— Тогда что… просто для красоты? Радовать ваших мужчин?

Майдор задумался. Видимо, предназначение груди дракониц раньше не вызывало у него вопросов.

— Думаю, просто когда-то давно, когда формировался вид драконов — с двумя ипостасями — то человекообразная ипостась должна была стать такой, чтобы в ней мы были неотличимы от людей и могли жить среди них. А у человеческих или, допустим, эльфийских женщин ведь грудь есть… — сказал он, наконец.

— Вполне логично, — пожала плечами я. — Может быть так. А может, прежде драконы были млекопитающими, а потом утратили эту способность. А грудь осталась как атавизм.

— Как чего?

— Не бери в голову! — рассмеялась.

В общем, разговор во время короткого полета был крайне увлекательным и хорошо отвлекал от тревоги за Баэра. Но когда мы прилетели, проклятое волнение ударило новой волной. Вот сейчас я предстану перед самым могущественным существом в этом мире — Правителем драконов. Ведь очевидно, что он, по сути, самый могущественный здесь. Куда решит направить силы драконов — там и будет победа.

И что он мне скажет? Что скажет Баэру? Ведь совсем без помощи драконов нам точно не выиграть войну. Первый Темный с Нинэль уже пробовали… Нужны драконы, очень нужны! И одного Майдора нам не хватит.

Чтобы отвлечься от «предэкзаменационной» тревоги, пока мы кругами спускались к самому видному замку, я принялась расспрашивать Майдора о стране драконов.

— Слушай, а эти вот внизу, на повозках… и в селах — тоже драконы? Одни драконы служат слугами у других?

— Нет, конечно! Это люди — пахари, земледельцы, скотоводы — жили на этих землях, когда драконы пришли в наш мир. Они сами приняли правление драконов, остались на этих землях, живут под нашей охраной. Ну, и служат нам, работа у них такая.

— Можно армию из них собрать… — мечтательно протянула я.

— И отправить на убой?! — возмутился Майдор. — Они под охраной драконов. Им нет смысла развивать воинское искусство. Это мирные пахари и прочие. И в обиду их я тебе не дам, — картинно надулся.

Конечно, в воздухе мы были не одни. Если бы я сама не летела на драконе и видела все это с земли, то была б потрясена! С террас поднимались драконы. Огромные, разных цветов — черные, бурые, бордовые, синие…

Кружили под небом, садились обратно. Некоторые — улетали вдаль.

Один небольшой зеленый дракончик — хорошенький такой, детеныш, должно быть — то взлетал, то садился на террасу замка, к которому мы снижались.

И вот настал момент «икс».

Майдор плавно опустился на самую нижнюю террасу. Большая арка — такая, что при желании может пройти дракон в драконьей ипостаси — вела от нее вглубь замка. И на этой террасе… стоял Тайм — черный скакун Баэра.

Нервничал зайчик, ведь вокруг летало столько огромных «ящеров»!

Я буквально скатилась по подставленной лапе Майдора и кинулась к лошадке. Погладила, пошептала успокаивающие слова, пока дракон обращался.

А в следующий момент к нам вышел из-под арки высокий брюнет с длинными волосами.

— Майдор? — удивился он. — Давненько тебя не видели. А это у нас кто… Неужели новая Хозяйка? Хм… Интересно. Только что к Правителю бегом отправился сам Темный. А теперь… Хозяйка. У нас, что, нашествие Темных?

Уж не знаю, как именно этот дракон распознал во мне Хозяйку. Видимо, по Темному магическом фону.

— Темных слишком мало, чтобы устроить нашествие, — усмехнулся обернувшийся в человеческую ипостась Майдор. — Вероника, это Гардор, первый советник Правителя. Имеет привычку сразу переходить к делу, не здороваясь. Гардор, это Вероника, Хозяйка Сада и прекрасная Темная.

— Вижу, что прекрасная, — обведя мою фигуру горячим драконьим взглядом, ответил Гардор. — Очень приятно, Вероника. Добро пожаловать, — и перевел вопросительный взгляд на Майдора. — Похитил? Судя по всему, Темный прискакал как раз по этому поводу.

— Ее похитишь, как же! — снова усмехнулся Майдор. — Баэр давно тут прошел?

— Минуты четыре назад, — невозмутимо ответил Гардор. — Кинулся прямо к Правителю. Он в кабинете. Если вы по его следам — то бегом.

— Побежали! — Майдор схватил меня за руку, кивнул Гардору, и мы кинулись под арку.

Здесь были бесконечные просторные коридоры, пробитые прямо в скале. Несколько залов с колоннами. Я не особо успела что-либо рассмотреть — мы с Майдором действительно бежали со всех ног, взявшись за руки. Рискованный ход, если не успеем расцепить ладони прежде, чем увидим Баэра, но по-другому было никак. Дракон, конечно, был намного резвее и быстрее меня, поэтому просто тащил меня за собой.

Время от времени мы встречали драконов, которые кивали Майдору. Весьма почтительно, кстати. Но никакой стражи тут, похоже, не было. Извне драконам некого бояться, а охранять Правителя от своих, видимо, не считалось нужным.

— Уфф, вот его кабинет! — выдохнул Майдор и указал на большую арку, что вела в соседний зал.

В тот же миг прямо перед нами мелькнула темная фигура, кто-то скользнул под арку за секунду до нас.

— Баэр! — воскликнула я, вырвала руку у Майдора и бросилась под арку.

Дальше я видела лишь изумленное лицо любимого, когда он развернулся ко мне.

— Ника… —удивленно прошептал он хриплым голосом.

А еще через секунду меня сжимали в крепких объятиях, грозивших переломать хрупкие Темные косточки. Исступленно гладили по голове, по спине. Оторвали от пола и продолжали гладить.

— Это я, да… — шептала я. — Надеюсь, ты еще ничего не успел натворить?

Баэр медленно и неохотно опустил меня на пол, продолжая крепко обнимать за талию, и развернулся куда-то вглубь зала.

— Где этот дракон, что посмел похитить мою жену?! Или это произошло по твоему распоряжению, Правитель? — грянул он.

Логичный вывод вообще-то, если он прискакал к Правителю, а я тут как тут. Не иначе, какой-то дракон притащил меня сюда как раз по приказу Правителя.

«О Боже, — подумала я. — Мы успели, но… похоже, Баэр умудрится «натворить дел» и сейчас!»

— Стой, никто из драконов меня не похищал! Наоборот — меня спас принц Майдор! — крикнула я.

И в тот же момент встретилась глазами с очень высоким брюнетом со строгими чертами и пылающими глазами цвета темного янтаря. Кстати, волосы у него были длинные, ниже плеч. И по черноте соперничали с изумительной шевелюрой Баэра. Красивый зрелый мужчина, ничего не скажешь. Самое то для Правителя драконов.

Он стоял неподалеку, переводя насмешливый взгляд с нашей обнимающейся пары на Майдора, застывшего по стойке «вольно».

— Кгм… — кашлянул в кулак Баэр. — Правда, что ли? Тогда прошу прощения за свое предположение, Правитель Арсан.

— Извинения приняты, Темный Баэр, — глубоким властным голосом бросил в ответ Правитель Арсан.

А я, вежливая девушка, сделала книксен и улыбнулась ему. Выглядит суровым, но разумным. Значит, будем вести себя почтительно, но в меру непринужденно.

Арсан вполне доброжелательно ответил мне легким кивком и перевел взгляд на Майдора.

— Как интересно, — с кривой улыбкой произнес он. — И от чего же мой гулящий сын спас Хозяйку Темного Сада?

— От того, что Светлые перешли все границы, — решительно произнесла я и сделала шаг вперед, мельком бросив на Баэра взгляд, мол, давай я поговорю. — А вашему сыну небезразлична судьба мира, в котором нарушение баланса все больше и больше. Я безмерно признательна ему за помощь, — в тот момент Баэр с подозрением поглядел на Майдора. Видимо, начал догадываться, что мы с драконом знакомы не первый день. И тут…

Внутри меня что-то разломилось под пристальным взглядом Арсана. Больше не хотелось играть в политические игры. Я ведь пришла сюда как проситель. Вот и буду просителем! Буду просить у самого могущественного существа в этом мире — даже и не стыдно, не у булочника же баранку на бедность вымаливаю!

— Правитель Арсан! — громко произнесла я и склонила голову. — Я… мы просим у вас помощи в спасении мира, в котором и вы живете. Мы просим помощи в восстановлении баланса!

Баэр недовольно фыркнул, видимо, решил, что «просить» — это слишком унизительно. Интересно, а сам он как с Арсаном разговаривал? Сделку предлагал. Так нам, в сущности, нечего дать драконам. Вернее — есть, но Баэр этого пока не знает.

— Кгм… — сказал Арсан. — Девушка… Вероника, да? Весьма трогательно. Давненько я не видела Темных женщин. Даже отвык от ваших непредсказуемых манер. Но, может, мы сначала пообедаем, и вы обрисуете мне всю ситуацию? Майдору не повредит семейный обед, — кривая усмешка в сторону сына. — А вы хоть и незваные, но гости.

«Неплохо, — подумала я. — Я точно ему понравилась больше, чем Баэр!»

***

— Да, последняя выходка Светлейшего весьма интересна… — произнес Арсан, когда я закончила пересказ произошедших событий. — По правде, я ожидал от него другого.

Обедали мы в небольшой столовой, очень красиво убранной. В той же компании, что встретились в кабинете Правителя. Хитрый Майдор все больше молчал, оставив меня самостоятельно вести переговоры. Видимо, в этом был смысл. Ведь явно отец не слишком прислушивается к его мнению. Помнится, он так и говорил, что Правитель скорее послушает Баэра, чем его самого…

Изредка Майдор кидал на меня лукавые или одобрительные взгляды.

Баэр же сжимал и разжимал кулаки, слушая историю моего похищения.

— Это переходит все границы, — вмешался он в ответ на реплику Арсана. — Ты ведь понимаешь, Правитель Арсан, будут его опыты успешны — и он уничтожит обе Стихии этого мира? И на самом деле неизвестно, как «мировая ткань» отреагирует на это. Кому, как не тебе, знать о ткани миров — гибкой, но крайне чувствительной.

— Кгм… Хм, — задумчиво произнес Арсан. — Не думаю, что возрождение единой Стихии убьет мир. Скорее — наоборот. Другой вопрос… — он задумался, и я решила продолжить обработку.

— Другой вопрос, что будет сейчас. Барторий одержим своей идеей, — сказала я. — И сейчас, когда меня у него украли, он наверняка бросится карать Тьму. Потребует меня обратно, на этот раз — на казнь за то, что убежала и за то, что выучилась Темной магии. Или просто нападет на Темное имение. А как вы понимаете, мы будем обороняться из последних сил. Так Барторий рискует полностью уничтожить Тьму. А вот тогда… баланс сдвинется окончательно. Я знаю, что однополярный мир долго существовать не сможет. Произойдет конец света — вы лучше меня знаете, как именно технически это случится.

— Ну почему же, — снова задумчиво ответил Арсан. — На моем веку Тьму уже загоняли в угол. И умудрились восстановить шаткий баланс, вторичный, как его называют Светлые. Не уверен, что вопрос стоит такого накала страстей, — искоса поглядел на меня и сложил руки на груди. — Я понимаю, чего вы хотите. Хотите, чтобы я силой драконов разрешил ваш давний детский спор. Расставил все по местам. Но мы действительно не вмешиваемся в ваши игры. У нас другие пути. Нынешнее положение вещей нас практически полностью устраивает.

— Кроме того, что при этом «вторичном балансе» мы больше не можем создавать порталы, — ехидным тоном вмешался Майдор. — Мы, драконы, прикованы к одному миру. И наше существование сводится к «просто жизни». Отец говорит о «своих путях» драконов. Только у нас нет своих путей, — и насупленно поглядел на отца.

— Нет никакой гарантии, что мы утратили способность создавать порталы из-за этого! — жестко бросил Арсан. — Это всего лишь твои выкладки. Которые далеко не все разделяют. Помнится, специалисты большинством голосов признали их нуждающимися в дальнейшей проверке.

— Зато меньшинство сразу согласилось со мной! — пожал плечами Майдор.

— Постойте! — вдруг сказал Баэр. — Арсан, мы с тобой неоднократно обсуждали, что Тьма была загнала в угол — и выжила. Вторичный баланс позволяет миру существовать. Но что ты скажешь, если речь идет о полном уничтожении Тьмы? Светлыми сейчас правит одержимый. Мы не знаем, что взбредет ему в голову. Я уверен лишь, что он будет атаковать нас. А мы, понятное дело, не будем сидеть сложа руки, как верно сказала Вероника. Если убьют меня, Веронику, Грасерию… спалят Сад, то Тьмы не останется. Немногие вампиры и другие Темные народности не смогут удержать ее — потому что в них нет магии. Стихия слаба в них. Они ведь скорее верны Тьме, чем ею являются.

— Ты предполагаешь самый драматичный исход событий, — невозмутимо ответил Арсан. — И не самый вероятный. И если следовать вашей логике… По сути, вы просите драконов выступить на стороне Тьмы. Не находите, что это тоже сдвинет баланс опасным образом и даст Тьме слишком большие преимущества? Это не будет лучшим положением вещей. К главенству Света мир хотя бы привык. А что принесет главенство Тьмы? А?!

— Нет, не находим, — решительно ответила я, доев последний кусочек изумительно зажаренной оленины. Вытерла рот и твердо поглядела на Арсана. — Во-первых, мы просим драконов всего лишь выступить на стороне Тьмы, а не стать ее частью. Пока в мире не родятся новые Темные и мы не воспитаем их — количество Тьмы как Стихии не возрастет. Баланс на базовом уровне Стихий не сдвинется. А во-вторых, мы просим помочь нам восстановить именно баланс. Мы будем силой баланса, а не Тьмы.

— Баланса? Милая Вероника… увеличение сил Тьмы — это не баланс, не равновесие. Это сдвиг в другую сторону. Боюсь, твои слова означают лишь твою верность своей Стихии.

— Нет, — ответила я, продолжая смотреть прямо на него.

— Объясни…

— Хорошо. Тогда велите принести весы. Есть ведь в замке какие-нибудь весы? Пусть принесут — для наглядности.

— Хорошо, — усмехнулся Правитель.

Щелкнул пальцами, из-под ближайшей арки в очередной раз вынырнул безмолвный слуга.

— Принесите весы для госпожи Хозяйки, — велел ему Арсан.

А губы Баэра скривились в легкую усмешку. Он явно понял мою логику, равно как и то, что на подобные «наглядные эксперименты» меня вдохновила наша работа в Темной лаборатории.

Весы принесли буквально через пару минут. Достаточно большие, самые обычные — две чаши, штатив. Набор гирек, которыми я не собиралась пользоваться.

— Посмотрите, — я взяла с блюда весьма увесистый оранжевый плод и положила на одну из чаш. На другую чашу опустила крохотный кусочек булочки. Разумеется, плод полностью перевесил. — Сейчас ситуация выглядит так. На этой чаше — Свет. А на этой — Тьма. Мы видим, что равновесия нет никакого. Что мы должны сделать, чтобы уравновесить чаши весов? Правильно — нам нужно нагрузить вторую чашу, — я взяла другой оранжевый плод и опустила на легкую чашу. Они, разумеется, начали качаться туда-сюда, но в итоге все замерло посередине «в состоянии равновесия». — Таким образом, мы видим, что нет другого пути восстановления баланса, кроме как нагрузить ту чашу весов, которая у нас «Тьма». Можно, конечно, говорить о разгрузке тяжелой чаши, чтобы она встала вровень с «Темной». Но думаю, всем понятно — это почти невыполнимая задача. К тому же это приведет к огромному ослаблению Света, а значит — к тому, что магической, энергетической Стихии в мире станет совсем мало… Разве это подходящий путь? Думаю, нет. Выходит, нам остается лишь «нагрузить», то есть усилить Тьму. Как можем. Видите, в этом случае чаши могут покачаться, на какой-то момент прежде невесомая чаша может даже перевесить. Но в итоге устанавливается баланс. Всем все понятно?

— Да-да! — издевательски-деловито покачал головой Майдор, видимо, вспомнил о своей роли шута горохового. Мол, ты нас за идиотов держишь — такой был намек. — Я всегда подозревал, что дело обстоит именно так! Спасибо, что объяснила!

— Весьма убедительно, — улыбнулся одной стороной рта Арсан. С тем же оттенком — мол, мы не совсем идиоты.

— Не зря я научил тебя пользоваться весами, — очень тихо усмехнулся Баэр.

— Наглядная демонстрация, как правило, снимает все вопросы! — назидательно произнесла я, сняла оба фрукта с весов и принялась чистить один из них. — Как видите, другого способа нет. Разве что вообще не нагружать весы — но тогда в мире не будет магии, и мир опять же погибнет. Если вы знаете другой способ восстановления баланса, Правитель, то я буду счастлива узнать о нем. Просто мой иномировой разум так ограничен, быть может, я не понимаю элементарных вещей…

— Тьфу на тебя! — брякнул Майдор. — Не понимает она! Понимаешь лучше многих, — и кинул красноречивый взгляд на отца. — Интересно, если бы я взял весы и пару фруктов, ты бы слушал меня так же внимательно?

Выпад сына Правитель проигнорировал.

— Что же, — произнес он задумчиво, крепче сложил руки на груди, встал и отвернулся.

Видимо, «Чапай думать будет». Что же — подождем.

— Такой вот у меня папочка, — шепнул мне Майдор. — Упрямый, как баран. Не желает признавать элементарных вещей. Боюсь, даже твое обаяние сейчас его не взяло.

— Разговорчики, сыночек! — рявкнул Арсан, на мгновение обернувшись на него.

— Подожди, Майдор. Я уверена, что Правитель драконов примет наиболее верное решение, — шепнула я молодому дракону, будучи уверенной, что Арсан услышит и мою фразу. «Прогиб засчитан!» — пронеслась в голове цитата из арсенала моего бывшего мужа.

Или нет?!

— Что же… — повторил Арсан и медленно повернулся к нам. — Другого способа действительно не существует. А я должен ответить на вашу просьбу, Темный Баэр и милая Вероника. Вы пришли просить у меня помощи. По крайней мере ты, Вероника, пришла за этим. Что же ответит Правитель драконов? — усмешка, весьма напоминающая усмешки Баэра. — Итак…

Мы все затаили дыхание в ожидании «приговора».

Глава 30. Решение Правителя и что было дальше

— Мы не выступим на вашей стороне прямо сейчас, — после небольшой паузы (видимо, призванной потрепать нам нервы), произнес Арсан. — Но я не говорю окончательного «нет». Решение выступить на чьей-либо стороне — слишком важное. Я не буду принимать его единолично. Оно изменяет базовое правило нашей жизни в этом мире, принятое, когда мы явились сюда. Я соберу Совет древнейших драконов, которые когда-то явились со мной из другого мира. Покажу им весы… фрукты… — легкая усмешка, — объясню ситуацию. И мы коллегиально примем решение. Все это время я приглашаю вас двоих погостить у меня. Здесь Барторий вас с полной гарантией не тронет. Можете даже свою Грасерию сюда перевезти. И… твое общество, милая Вероника, мне будет весьма приятно.

— Свергнуть тебя, что ли… — ехидно бросил Майдор.

— Попробуй, — не менее ехидно ответил Правитель. Без возмущения, лишь с легким превосходством.

А мы с Баэром переглянулись.

— Сколько времени займет собрать Совет? — спросил Баэр, которому вообще вся эта ситуация с «прошением» была поперек горла, и сейчас он страшно напрягся внутри. Явно неоднозначный ответ Арсана возмутил его до глубины души. К тому же эта фразочка про то, как Арсану приятно мое общество…

«Как бы не вспылил, — подумала я. — Только и надежда на его отменную выдержку, доказанную в диалогах со Светлейшим!»

— Недели две — многие старшие драконы живут далеко, их еще попробуй убедить прилететь сюда, — наигранно-сокрушенно покачал головой Арсан. Издевается, что ли? — Потом не знаю, сколько совет будет заседать. Это ведь непростое решение. Базовое. Меняющее наш уклад. Скажите спасибо, что я вообще готов поставить его на обсуждение…

— Мы не можем столько ждать! — воскликнула я. — Даже если мы заберем Грасерию сюда, Сад-то останется на месте! Барторий, может, уже сейчас думает взять нашу Грас и Сад в заложники! Он может спалить его, оставив один бессмертник доживать свой век в уголке… Или спалить все! У него же психическое отклонение! Он может все что угодно. К тому же даже сейчас я ощущаю, что две недели — а любое заседание всегда длится дольше, чем заявлено — Сад без меня не выдержит. Твой ответ, Правитель Арсан, равнозначен отказу…

— Ничем не могу помочь, милая Вероника. Вековые устои не меняются за пять минут.

— Ты мог бы их изменить и за две, — серьезно и жестко бросил Майдор.

— Любой баланс, даже «вторичный» — слишком хрупкая игрушка, чтобы ломать его одним махом! — парировал Арсан. — Иными словами, я иду вам навстречу. Я соберу Совет. Разумеется, вы не сможете присутствовать на нем…

— То есть ты, отец, не разрешишь присутствовать, — едко прокомментировал Майдор.

— Помолчи, Майдор!.. И да, я согласен, это создает задержку. Но, возможно, вы сможете найти сторонников, которые согласятся отправиться защищать ваше имение прямо сейчас. У нас нет закона, запрещающего конкретного дракону или драконам выступить на чьей-либо стороне. Правда… — лукавый взгляд на меня. — Сомневаюсь, что среди драконов найдутся те, кто серьезно отнесется к высказываемой вами угрозе. Скорее уж они просто решат приударить за твоей женой, Темный.

Баэр мрачно поглядел на него…

— Я выступлю на их стороне, — вдруг криво улыбнулся Майдор. — А еще — они, — и махнул рукой куда-то в сторону. — Ребята, выходите! Как ты верно заметил, отец, у нас нет закона, запрещающего выступить на чьей-либо стороне. Маленький козырь в рукаве твоего беспутного сыночка! Ха-ха!

…Непонятно откуда, словно бы из тени, что пряталась в углах столовой, выступило около десяти высоких драконов.

— Господа, — произнес Майдор торжественно. — По результатам пари я приказываю вам выступить на стороне Тьмы.

— Хорошо, что не Света! — бросил один из драконов — высокий длинноволосый шатен. — Было бы противно. Правитель, мы выступим. Майдор прав — условие пари было выполнено.

— Я не понял, что еще за пари?! — медленно и угрожающе поднялся на ноги Баэр. Почуял, видимо, что тут все нечисто…

Жесткая струна напряглась внутри меня. Неужели «апокалипсис» между Баэром и Майдором (а, быть может, между мной и Баэром) неотвратим?!

— Да просто мы побились об заклад, что Майдор соблазнит Хозяйку Сада и предъявит ее нам, — небрежно ответил шатен, убивая мою надежду, что вопрос с условиями пари будет закрыт быстро и безболезненно. — Условие выполнено — Майдор принес Хозяйку на своей шее и показал нам, хоть и издалека.

— Что-о?! — рявкнул Баэр. — Ты… дракон… хотел соблазнить мою жену?!

«Пронесло», — подумала я.

За целостность Майдора я теперь не ручаюсь. Но Баэр хотя бы понимает, что он «хотел» соблазнить меня, а не соблазнил на самом деле. То есть понимает, что я не поддалась! Я вроде как чиста перед законом. Пока не выяснилось, что мы с драконом знакомы уже полгода, и он тайно посещал мою спальню…

Ну, оно и понятно, что Баэр осознает — никакой порочащей мое имя связи с Майдором не было. Вспомнилось то облачко, что накрыло нас, когда отец Ростиклав венчал нас с Баэром. Из-за него, если бы я изменила Баэру, он ощутил бы. И наоборот… Так что у Баэра есть измерительный прибор моей «верности».

Значит, он не прибьет дракона. И дракон не прибьет его. Так, пошалят. Выпустят пар…

— Ну, было дело, да! — воскликнул Майдор и ужом метнулся в сторону от Темного файер-болла, выпущенного Баэром. — Для пользы Тьмы, обратите внимание!

— Кто кого, интересно? — тут же раздался заинтересованный голос одного из молодых драконов. — Ставлю на Майдора! Наш принц кому угодно даст фору!

Быстро вынул из уха серьгу и бросил на стол, между тем как Баэр гонялся за Майдором по столовой. Дракон уворачивался-уворачивался, но в итоге начал обороняться файер-боллами и молниями.

Никто за них особенно не переживал. Все понимали, что убить друг друга они не убьют. А вот кто одержит хоть какую-то победу — было интересно.

— На Майдора!… На Темного — смотрите, какой здоровый, как бы до рукопашки не дошло! — послышались еще голоса, и на стол посыпались вынутые из карманов ценные штучки вроде дорогих часов и прочего в этом духе.

— На Темного! Пусть проучит моего пройдоху! — грянул Арсан и весело выложил на стол какой-то амулет.

Эх… Поучаствовать, что ли, подумала я…

— Будет ничья! — громко сказала я и достала из кармана пузырек с одним темным зельем. Увы, прежде оно было мне совершенно бесполезно и никак не могло помочь. Потому что это были просто… очень хорошие духи, призванные способствовать «темному умиротворению» у любого вдыхающего их аромат. Но зато — очень дорогие! В нашей лавке стоят целое состояние. Потому их, видимо, до сих пор никто и не купил. — Я за объективность!

— Ох уж эти дети! — усмехнулся Арсан, слегка наклонившись в мою сторону. — Все-то им забавы да развлечения…

— И не говорите! — ответила я. — Лишь бы не ушиблись оба! Лечить ведь потом…

— Ты понимаешь в детях, милая Вероника? У тебя есть дети? — удивился Правитель.

— Да, дочка. Уже взрослая. В другом мире осталась. Я очень скучаю по ней, — искреннее ответила я.

Каким бы не был Арсан, а навести с ним мосты стоит.

— Сочувствую, — серьезно кивнул Правитель, искоса поглядывая на перемещающихся по столовой Майдора с Баэром и азартно комментирующих их «сражение» молодых драконов. — Если теория Майдора верна, и вы восстановите баланс, то мы обязательно откроем портал в твой мир. Ты сможешь с ней повидаться.

— Благодарю! — улыбнулась я и машинально выставила руку с магической защитой, чтобы меня не задело мечущимися вокруг искрами. Потом заговорщицки наклонилась в сторону Правителя: — Может, побольше драконов отправите нам помогать, а? Чего уж теперь-то…

— Да уж! — рассмеялся Арсан. — В этом сынок меня переиграл. Горжусь им, прежде ему не удавалось подобное. Ну что тут сказать, взрослеет… Возмужал парень. Разум его окреп, поднаторел в интригах, равно как и в мудрости. Весьма ценно, настоящий Правитель вырос!.. Нет, Вероника, Совет будет. И решение будет принято такое, как он сочтет нужным. А вы пока пользуйтесь… этими рыцарями. На первое время хватит.

— Хм… А вы сами повоевать не хотите? Наверное, ведь давно не было повода извергнуть пламя ради высшей цели?

— Мало ли чего я хочу, хм, — бросил дракон, посерьезнев. — Я — Правитель драконов и должен думать о благоденствии своего народа, а не о… своих желаниях. В общем, Вероника, чтобы никто не тронул ваше имение — десяти этих драконов хватит. А насчет ведения войны… Обещаю, Совет будет. И не исключено, что примет нужное вам решение. Прошу простить меня. Моя должность накладывает некоторую ответственность.

— Что уж там… — кривовато улыбнулась я. Все же надеялась «между делом» уговорить его прямо сейчас. — Тяжела ты, шапка Мономаха, понимаю.

— Что тяжелое? — удивился Арсан.

Пришлось рассказывать ему о расхожем выражении из моего мира. И слушал Правитель «новости» иных миров так же заинтересованно, как Майдор.

…Между тем молодые драконы продолжали делать ставки. А сражающиеся отчаялись достать друг друга магией — тем более что они старались кидаться ею аккуратно, понимая, что находятся в столовой, где хватает дорогой хрупкой утвари, а не в чистом поле. И перешли к рукопашной… Скрылись за колонной, оттуда раздались подначивающие вскрики. Видимо, отводили душу они по полной.

— Всем стоять на месте! — рявкнул на юных драконов Арсан. — Дайте мужчинам разобраться!

— Но мы же ничего не увидим, Правитель! — возмутился тот самый активный дракон-шатен.

— Вот и не нужно вам, — проворчал Арсан.

Вскоре вскрики из-за колонны затихли. Видимо, Майдор с Баэром поставили «купол тишины». А потом сняли, и мы услышали смех.

Вскоре они появились перед нами. Прикасались к плечу друг друга — в этом мире такой жест служит заменой рукопожатия.

— Но если увижу тебя рядом со своей женой… — угрожающе произнес Баэр.

— А где мне еще быть, если мы теперь сражаемся все вместе? — возмутился Майдор.

— Я сказал! — парировал Баэр.

— Ха-ха, ну полетишь вместе с ней у меня на шее. И скажи спасибо, что приму тебя пассажиром! — продолжал Майдор.

Подначивая друг друга, они приблизились к столу, и стало очевидно, что это боевая ничья.

У обоих под глазом красовалось по фингалу. Впрочем, оба бойко водили там пальцами, и синяки рассасывались у нас на глазах.

— Так, господа, выигрывают те, кто поставил на «ничью», — резюмировал Арсан. — Хозяйка Сада и, если не ошибаюсь, ты, Сайтор, — он кивнул единственному дракону (блондину), который тоже поставил на «ничью». — Прошу, Вероника, раздели ваш выигрыш пополам…

— Предлагаю отдать выигрыш нашим бойцам, — улыбнулась я. — Сегодня они победили демонов внутри себя и смогли договориться.

— Хм… — Арсан с уважением поглядел на меня. — Согласен. Очень интересный подход. Только что такое «демоны», которых они победили?

В общем, после приятного завершения обеда и моей краткой лекции на тему ангелов и демонов, которых в этом мире совершенно не водилось, было решено всей командой отправиться в Темное имение.

Потому что один из патрульных драконов, что по приказанию Арсана кружили над Светлыми землями, принес весть.

…Не особо большое, но вполне себе войско Светлых выдвинулось в сторону Темных земель. Бартория среди них не было. Видимо, Светлый догадывался, что нам может прийти в голову выкрасть его.

Впрочем, согласно данным патрульного дракона Светлые понятия не имеют, что нас «нет дома» и что мы сейчас в драконьих землях. Иными словами, Майдор умудрился совсем не «наследить», когда увозил нас с Гарэмом.

— Желаю удачи, Темный, — вполне доброжелательно сказал Арсан, коснувшись плеча моего мужа. А в следующий момент склонился и… поцеловал мне руку. — И искренне завидую, что ты отхватил такую Темную себе в пару. Эх, где мои молодые годы…

***

Прибыли мы, конечно, быстрее Светлого воинства. Ха, с нашими драконами, сминающими пространство, это было несложно! Волшебного коня Тайма отпустили, потому что его махинации с пространством были куда менее ощутимы. К тому же это вообще обычное дело для него — пастись где-нибудь на воле, пока не призовет его Темный властелин Баэр.

А чтобы не привлекать внимания — вдруг кто особо зоркий разглядит в небе темные крылатые тени — драконы поставили свой драконий полог невидимости. По мнению Майдора, проникнуть через него сложно любому Светлому или Темному. Хотя, по его же словам, если дойдет до открытой битвы, то среди Светлых все же найдутся древние маги вроде Бартория, которые смогут разглядеть драконов под пологом. Так что предполагалось сражаться в открытую, если уж до этого дойдет.

Все время, пока мы летели и Баэр крепко обнимал меня сзади, сидя на шее Майдора, во мне царил приятный азарт. Уф! Мы спасаем мир. Мы восстанавливаем баланс! Вот для этого я, видимо, и попала в этот мир. И теперь с нашими драконами — веселые парни, кстати, оказались — повернем историю в нужное русло.

А вот Баэр был не особо весел. Например, как только мы сели на шею Майдора, он, вместо того, чтобы насладиться полетом, притянул меня поближе и прошептал мне в ухо:

— Мы еще поговорим про этого дракона. И, дорогая… хотел бы я понять, почему ты ставила не на своего мужа, а на «ничью»? А?

— Милый, решила заработать побольше артефактов для нашего Темного дела. К тому же я прекрасно понимала, чем все закончится. Потом поговорим. Они, между прочим, в драконьей ипостаси читают мысли и разговаривают ментально…

— Совершенно верно, — усмехнулся Майдор у меня (и у Баэра, очевидно, тоже) в голове. — Ну что, Темный, не сдрейфил? Сейчас полетим!

В общем, так, с шутками и подтруниванием друг над другом, мы добрались до Темного имения.

Взволнованная Грасерия кинулась к нам, как только драконы обернулись «людьми». Гарэм, видимо, уже уехал.

— Голубчики вы мои! — принялась обнимать она нас с Баэром, как матушка, к которой внезапно приехали дети. — Как же я волновалась! А вы какие молодцы… Таких красавчиков привели! Ах… только чем же мне вас всех потчевать?

— Что, обедом кормить будут? — обрадовался высокий бурый дракон по имени Сайрон.

— Будут, если наша Грасерия перестанет причитать и соберет на стол что-нибудь. Прошу двоих из вас помочь хозяйке, — лукаво усмехнулся Баэр. Видимо, решил немного повоспитывать молодую драконью поросль — привлечь к хозяйственным делам. Что ж, одобряю! Помнится, я сама воспитывала их с Борси, заставив заниматься работами в Саду (перед приездом Светлой делегации). — А кто-нибудь один пусть слетает и посмотрит, где сейчас это Светлое воинство. Нужно понять, сколько у нас времени на подготовку.

— Может, просто спалим их на подходе?! — весело предложил один из драконов — черный Бертрам.

— Никаких «спалим на подходе»! — рявкнул Баэр. — Мы не будем нападать первыми и устраивать избиение младенцев! Они должны напасть первыми, объявить нам войну. Это развяжет нам руки.

— Жалко, — вздохнул бойкий Бертрам. — Я бы спалил…

Быть разведчиком вызвался болтливый дракон-шатен (в драконьей ипостаси он был бордовым), а звали его Крусиар.

Я пошла заниматься Садом. Двое драконов побрели за Грасерией на кухню. Крусиар улетел. А на время его возвращения был назначен обед, совмещенный с военным советом. Ибо, как известно, война войной, а обед по расписанию!

Правда, скоро мы сообразили отправить еще одного дракона в деревню, велели на всякий случай местным жителям спрятаться в ближайшем лесу. Кто знает, не захотят ли Светлые спалить наших сторонников в ней, а значит — и все поселение. От этих, знаете ли, всего можно ожидать!

Разумеется, далеко не все из деревни захотели уходить в лесное укрытие. Например, семья Ростиклава и еще несколько знакомых семей не нашли ничего лучше, как срочно приехать к нам.

В отличие от драконов, они привезли с собой кучу еды, к тому же с их прибытием у Грасерии появилось несколько отменных помощниц по хозяйству. Они тут же юркнули на кухню, потому что побаивались хищного Сада, а еще больше — славных молодцев-драконов.

— Мы будем сражаться с вами плечом к плечу! — гордо выпятил грудь Дартик. — Мы на вашей стороне!

И грозно потряс небольшими вилами, которые держал в руках. Вся мужская часть деревенской делегации была вооружена кто чем мог. Лопаты, топоры…

— Умоляю вас, будьте в этом… как называется, — я обернулась на Баэра. — В авангарде, арьегарде… Не знаю, в общем, как называется! Спрячетесь вот там, — я указала на одно из подсобных помещений. — И вступите в бой, если Светлые прорвутся сюда! Вы будете нашей надеждой!

В общем, нужно было убедить этих наших жарких сторонников не рисковать своей жизнью. И не мешаться под ногами да крыльями.

…А после обеда и «военного совета» дежурный дракон сообщил, что на расстоянии нескольких километров от нас показалось Светлое воинство.

Глава 31. Серьезный разговор со Светлыми

Мы срочно кинулись на «построение».

Было очевидно, что Светлые захотят окружить наше небольшое, в сущности, имение. Их численность это позволяла. Тем более что это сплошь были маги на светлых конях, сминающих пространство. Поэтому с каждой из сторон от имения, где они могли пойти на окружение, мы разместили по два дракона. Должно хватить, если Светлые будут настолько глупы, что попробуют осуществить свои цели, увидев, кто нас поддерживает.

А по центру, то есть прямо навстречу Светлым выйти должны были мы с Баэром и Майдором (в человеческой ипостаси). Кстати, новых конфликтов между Темным и драконом не было. В вопросах стратегии они прекрасно нашли общий язык. Во многом благодаря тому, что Майдор временно перестал изображать шута горохового и отбросил свои трикстерские штучки.

А лучше всего они сработались в команде, когда пытались убедить меня остаться в имении и спрятаться вместе с деревенскими. Ох, как красноречивы они были! Один другого краше!

Но нас так просто не возьмешь! Не то чтобы я очень рвалась в бой. Понимала, мой скудный опыт — не лучший помощник в настоящей битве. Но было одно «но». Я подозревала, что до массового кровопролитного сражения просто не дойдет. Светлые ведь тоже не дураки, вряд ли хотят умирать. Будут переговоры. А я — явно самый корректный переговорщик (скажу без лишней скромности!).

Например, кто договорился с Правителем драконов хотя бы на какую-то помощь? А? Кто долгое время водил за нос Бартория, изображая дурочку?

Как это ни удивительно, мужчины еще посопротивлялись, но в итоге согласились.

— А знаешь, мне будет спокойнее, если ты все время будешь под боком, — тихо усмехнулся мне Баэр, когда мы втроем вышли в «чисто поле», по которому к нам стремительно двигалась белая стена. — Послежу, чтобы ты не натворила чего.

— Да, мой господин, — наигранно покорно опустила глаза я.

Можно и полить немного медка на самолюбие моего Темного. Ведь мне-то очевидно обратное — это я иду с ним, чтобы проследить, как бы он чего не натворил.

Слишком долго Баэр ждал открытого противостояния со Светлыми. Мечтал о нем… Вдруг ввяжется в битву, даже когда ее можно избежать.

Ведь я все же надеялась на… бескровную революцию.

Может, Светлым хватит демонстрации силы, а не ее применения?

Что касается стратегии, то одного дракона — светло-голубого Джейрима, самого младшего и нежного по виду — мы оставили в особняке. Просто охранять на случай тайного проникновения туда Светлых.

Оставшиеся пять драконов кружили под пологами невидимости высоко в небе, готовые в любой момент броситься нам на помощь.

И все же я волновалась… Сердце бешено забилось, когда белая стена приблизилась и стало видно отдельных всадников.

Впереди ехал достаточно молодой маг величественного вида с длинными золотистыми волосами — чем-то напоминал эльфийского Правителя из «Властелина Колец» (которого, как мы помним, я и смотрела, и читала).

— Тарсан Белоснежный, — усмехнулся Баэр. — Барторий послал своего главного цепного пса. Плохо. Почти не способен к переговорам. Разделяет все убеждения Бартория — то есть все его бредни. Весьма хорош в битве. Свет от Света Светлый. В общем — легче убить, чем договориться.

— Характер стойкий, нордический, — тихонько усмехнулась я. Юмор немного помогал справиться с волнением. — Но мы договорились убивать только в крайнем случае! Вы это помните?

— Милосердная Тьма! — бросил Майдор.

Было не очень понятно, что он имел в виду. То ли что я — проявление милосердной Тьмы, то ли это аналог нашего «Господи!», выражающего самые разные эмоции.

…Стена приблизилась еще, они остановились буквально в тридцати метрах от нас. И… на лицах светлых отразилось невероятное удивление. Я магически приблизила картинку, чтобы лучше видеть, как меняются их гордые физиономии. На некоторых изумление вытеснялось страхом.

Они узрели драконов!

Физиономия Тарсана тоже вытянулась, а конь под ним машинально сделал шаг назад.

Вообще-то переговоры должен был начать Баэр…

Но Майдор не был бы Майдором, если бы не вспомнил о своих замашках «тролля» в самый ответственный момент.

— О! Светлые! — он весело помахал им рукой. — Привет! Мы вас ждали! Готовились, понимаете ли…

Сложно передать, какое изумление возникло на лице Тарсана, когда он услышал голос Майдора. Ведь, кажется, прежде он просто не заметил этого стройного молодого человека. Все его внимание было приковано к драконам поблизости и к ненавистным Темным.

— Мы — это кто? — наконец, нахмурившись спросил он, явно усиливая свой густой бас магией.

— А не желаете ли вы прежде поздороваться? Вы ведь к нам приехали, а не мы к вам, — это был Баэр. Похоже, он проникся тоном Майдора и тоже решил слегка «потроллить» таких величественных и серьезных Светлых. Не уверена, что хороший ход, но мне стало смешно. Мой муж — большой любитель хороших манер в общении со Светлыми. То есть «кто о чем, а вшивый…». — С нами дама, между прочим. Прошу выражаться тактично.

— Кгм.. — великолепный Светлый окончательно впал в когнитивный диссонанс. Прокашлялся еще, но потом пафосно произнес: — Приветствуем вас, исчадия Тьмы, как может Свет приветствовать Тьму! …Так кто это «мы»?..

Я не нашла ничего лучше, как слегка кивнуть головой в знак приветствия. Мужчины мои резво взяли быка за рога. Может, мне и правда лучше пока прикинуться прекрасной на вид ветошью?

— И тебе еще раз привет, Светлый, — улыбнулся Майдор. — Мы — это Темные, — он красивым жестом указал на нас с Баэром. — И драконы, — указал на своих друзей, гревшихся на солнышке неподалеку с ухмылками на хищных мордах. Потом ткнул пальцем себе грудь.

— Кгм… Драконы нарушили давние договоры и защищают Тьму?! Мне не показалось! — взревел Тарсан.

Видимо, он до последнего надеялся, что драконы просто облюбовали здесь место погреться на солнышке.

— Ну да, мы дружим с Тьмой, — непринужденно ответил Майдор (с легкой издевательской улыбочкой). — И прошу не передергивать, Светлый! У нас не было никаких древних договоров со Светлыми. И современных договоров тоже нет! Право каждого дракона быть на любой стороне. Спроси у Бартория, если сам не знаешь. Итак, чего приехали-то? Надеюсь, вам не приходило в голову… допустим, напасть на Темное имение? А?

— Мы будем рады решить вопрос миром! — ответил Тарсан со своим дурацким пафосным выражением.

«А то бы им не радоваться в этом случае, — подумала я. — Понимают же, что драться с нами теперь… затея опасная и безнадежная!»

А Тарсан продолжал с тем же пафосом:

— Если Тьма выполнит наши условия, мы уедем.

— Какие, Светлый? — с поддельным интересом спросил Баэр. С поддельным — потому что мы прекрасно понимали, чего им нужно.

— Вы выдадите нам Хозяйку Сада, именуемую Вероникой, — презрительный взгляд на меня. — Она незаконно стала Темным магом, что привело к неконтролируемому разрастанию Тьмы. А ты, Темный, добровольно предстанешь перед Советом за то, что позволил этому произойти. И Совет решит твою судьбу. Темное имение до этого момента будет опечатано, а благополучие Сада обеспечит ваша служанка, именуемая Грасерией. Подчеркиваю — в случае добровольной сдачи Светлейший Барторий гарантирует тебе жизнь, Темный Баэр.

— А моей жене? — приподнял брови Баэр.

— Совсем с ума сошли, — небрежно бросил Майдор в сторону…

И тут случилось кое-что совершенно неожиданное.

Небо внезапно потемнело, и словно бы из ниоткуда к нам спикировал еще один дракон. Черный.

Приземлился прямо между нами и Светлыми — и всей этой сияющей белыми одеяниями стене пришлось отшагнуть далеко назад.

При этом, конечно, в рядах Светлых пронеслась паника, отступление было не столь уж стройным.

Дракон же распался на черные пылинки и собрался обратно… Гардором. Тем самым советником Правителя Арсана, которого мы встретили первым, прибыв в страну драконов.

— Решил присоединиться к вам. Пока еще наша бюрократическая махина сработает, — непринужденно сказал он нам и встал возле Майдора.

— Гардор… — побледнел Тарсан.

Видимо, этого дракона он знал. Ведь какие-то дипломатические отношения у драконов со Светлыми были, а Гардор лицо административное.

Вот молодчина! Решил повоевать с нами! Просто не дракон, а зайчик!

— Что же, тогда повторю вопрос! — криво улыбнулся Баэр. — Мне вы гарантируете жизнь. А моей жене?

Тарсан помолчал, аккуратно произнес.

— Судьбу Хозяйки решит лично Светлейший Барторий. Уверен, его решение будет самым справедливым и устроит всех.

— Убить без суда и следствия по прихоти Светлейшего. Или продолжить эксперимент, — решила вставить я свои «пять копеек».

— В общем, мы отказываемся, — в духе Майдора, то есть весьма непринужденно заявил Баэр. — У меня для вас другое предложение. Вы спокойненько уезжаете обратно и передаете Барторию, что Тьма требует восстановления баланса. Иными словами — признания равных со Светом прав для Тьмы и всех Темных, что есть или родятся в нашем мире. Вы ж не дураки, понимаете, что без Тьмы мир погибнет. Причем… — Баэр сделал красивый, как бы «щедрый» жест рукой. — Все желающие из вас могут перейти на нашу сторону. На сторону Объединения баланса. В случае отказа…

— Ты с ума сошел, Темный! — на этот раз историческую фразу сказал Тарсан.

— Нет, Тарсан, — вздохнул Баэр. — С ума сошел Барторий, рискующий уничтожить Тьму. Как жить-то без нас будете? И вы все идиоты, если полезете в драку с нами.

— Да-да, мне вот даже интересно, как они собираются с нами сражаться, — встрял Майдор.

Лицо Тарсана искривилось в гневе. Он обернулся к своим:

— Воины Света, да не устрашимся мы Тьмы и ее прихвостней-драконов!

— Точно псих, — бросила я своим соратникам.

— Слышишь, Тарсан? Соглашайся! Не веди своих воинов к безвременной гибели… — добавила я.

Однако по рядам Светлых раздались приветственные кличи. Видимо, многие идиоты готовы были «не устрашиться» сложить головы под потоками баэровой Тьмы и драконьего пламени.

И тут… Откуда-то сбоку раздался звонкий юношеский голос:

— Командир! Они тут предлагают перейти на сторону… баланса… В общем, мы с Коэром хотим, если вы, Темные, дадите нам быть воинами, а не пленными! Темные, слышите — подстрахуйте, а то как бы наш командир нас не спалил, пока мы к вам… переходим.

— Рад тебе, Гаэрин, — вполне доброжелательно улыбнулся Баэр. — Знал, что ты не такой дурак, как многие. Давайте, дуйте, сюда с братом, мы с драконами подстрахуем!

Баэр с Майдором и Гардором простерли руки в сторону светлых, и двое братьев – оба блондинчики со вздернутыми носами — под защитой купола поскакали к нам. Разумеется, по сфере тут же начали бить молнии Тарсана и его подручных, раздалось:

— Смерть предателям!

— Командир, мы на сторону баланса хотим! А не против Света! — кричал, оглядываясь Гаэрин.

Но для многих даже кричать не было смысла. Они все понимали.

— Мужики, нас тоже подстрахуйте! — раздалось еще много голосов, и несколько достаточно больших групп Светлых поскакало в нашу сторону.

— Вы понимаете, что теперь вам, возможно… придется биться против своих? — серьезно спросил Баэр у вновь прибывших.

— Я помню наши с тобой беседы о балансе, — тихонько ответил Гаэрин. — Пусть мы прослывем предателями, но лучше мы спасем этот мир, чем дадим ему погибнуть из-за старого безумца.

В общем, оказалось, что Баэр проводил у Светлых разъяснительные беседы среди молодежи.

Вскоре на стороне Светлых остался брызжущий ядом Тарсан и большая группа его сторонников.

— Ну что, Тарсана в плен, а остальных гоним до южного леса? По возможности — только пугаем огнем, не сжигаем, — сказала Баэр.

И началось…

В общем, все закончилось достаточно быстро. Два Темных, человек тридцать Светлых и одиннадцать драконов — великая сила!

Я даже не ожидала, что мы сработаем так четко!

Майдор и Гардор обратились. Мы с Баэром очень быстро залезли на шею Майдору. По правде, предполагалось, что я в этой конкретной битве буду просто сидеть рядом с мужем и смотреть, как вести «Темный бой». Ведь никакого боевого опыта у меня не было. Я слабо представляла себе, как приложить свою недюжинную магическую силу. Но по ходу сражения мне удалось влиться в струю, и я разила Темными молниями весьма активно.

Баэр же и вовсе встал позади меня на шее дракона и выглядел этаким Темным рыцарем, разящим из поднебесья.

Другие драконы тоже поднялись в воздух. И мы… погнали Светлых прочь от нашего имения. Они, конечно, кидались в ответ своей Светлой магией, ставили защитные сферы. Но помогало это слабо. Ведь драконы разили их не только своими особыми магическими молниями и потоками, которые неплохо пробивали Светлую защиту, но и легендарным драконьим пламенем. За нашу «степь» я не особо переживала. Как мы помним, тут и так все было выжжено еще в стародавних сражениях.

Старались пуляться огнем впритык к удирающим на конях Светлым, но не прямо по ним. По моим ощущениям, за первые десять минут схватки никто и не погиб.

Светлые ребята с нашей стороны скакали на некотором расстоянии от удирающей «стены», чтобы дать нам простор для действий, и кидались в бывших соратников «копьями силы». Били тоже скорее под ноги, явно не хотели навредить упрямым Светлым всерьез.

В общем, удрать мы им тоже не дали. Загнали подальше в «чисто поле», окружили. И Баэр возгласил, что желающие могут убираться подобру-поздорову, если поклянутся на «крови Света», что более не выступят против Тьмы в битве.

Практически все согласились, кроме Тарсана и небольшой группы в самом центре Светлой теперь уже «массы». Эти накрылись защитной сферой и стояли, оголив мечи.

Далее несколько драконов подстраховывали нас с высоты, а Баэр, Майдор, я и несколько наших светлых парней принимали клятву у более разумных вояк. Следили, чтобы все было сделано правильно. Каждый Светлый должен был пустить каплю крови, разместить ее в центе круга из своего Света и проговорить, что более не вступит в сражение со Тьмой. Подобная клятва с древних времен считалась нерушимой.

Затем, осыпая нас Светлыми проклятиями, эти товарищи ускакали жаловаться Барторию. Ну, это я пошутила, что они поскакали именно за этим, на самом деле – не знаю.

Что касается накрытых защитой Тарсана и его упрямых приспешников… мы переглянулись и вздохнули.

— Ну что же, придется брать в плен, — вздохнул Баэр. — Куда их девать-то, интересно? Я собирался пленить одного Тарсана — он один из лучших Светлых военачальников, хорошо будет, если он окажется под замком. Но их тут человек пятнадцать…

— Не переживай, дорогой, — улыбнулась я. — Мы с Садом договорились вырастить что-то вроде древесной тюрьмы возле забора — с внешней стороны, конечно, чтоб не нагадили. Меня больше волнует, чем их кормить…

— Да берем одного Тарсана! — махнул рукой мудрый Гардор. — А эти пусть едут обратно. Какой от них вред-то? Я вообще предлагаю взять их под ментальный контроль — всей драконьей командой мы справимся, хоть и придется повозиться — и пусть тоже клятву приносят. Она у них недолго будет действовать, потому что будет дана под прямым давлением. Но лучше, чем держать их тут, кормить, следить, чтоб не убежали... Все одно — как заложники они бесполезны. Барторий, уверен, гроша ломаного за них не даст.

— Хм… Ну так и поступим… — согласился Баэр.

В общем, защиту со Светлых сняли. Мечи отобрали. Ментальный контроль драконы установили.

Я в это время вернулась домой, и мы с Садом принялись выращивать из колючих ветвей что-то вроде «будки» для содержания Тарсана. Ведь держать его дома или в Саду — противно, наследит своим Светом!

По доброте душевной мы даже построили ему что-то вроде маленького столика, лежанки и стула. Организовали проход в еще более маленькую примыкающую будочку. Не оставлять же его без туалета, самим неприятно тогда будет!

Иными словами, после однозначной победы у нас было очень много работы. И все. Больше никаких проблем. Казалось бы…

Спустя еще два часа брызжущий ядом Тарсан сидел в будке (она стала моей гордостью) — пока что спеленатый по рукам и ногам и неспособный ни к каким переговорам.

Для наших Светлых построили шатры прямо рядом с Садом. Ну как бы их было слишком много… А все гостевые комнаты и так уже заняты драконами.

Дартик сгонял в лесное убежище, жители деревни вернулись домой и тут же по нашей просьбе прислали еще помощников по хозяйству да запас провизии.

Грасерия превратилась в главного лекаря — некоторых Светлых все же задело — и хозяйку-распорядительницу. Ведь теперь ей нужно было кормить аж несколько десятков ртов разного цвета.

И вот… все было сделано. Оставалось понять, что нам делать дальше. Мы собрались на новый совет. Потому что победу нужно было закрепить прежде, чем Барторий соберет уже настоящую армию.

Которую не победить силой одиннадцати драконов…

***

На совете, прошедшем в теплой дружественной атмосфере, присутствовали мы с Баэром, Грасерия (конечно же!), Майдор с Гардором и представители наших Светлых — братья Гаэрин и Коэр, те самые, что первыми захотели перейти на сторону баланса.

Остальные ребята — и драконы, и Светлые — сидели в шатре и дулись в карты. Самым главным для них было, чтобы все это не закончилось, а детали волновали их мало. Они, что называется, за любой кипиш, кроме голодовки.

От простых людей и церкви присутствовал отец Ростиклав.

У ног Баэра лежал Борси. В сплетении его лап пристроилась беременная Мурка. В общем, семейный ужин, а не совет!

И тем не менее вопросы мы обсуждали очень важные.

— Лучшая защита — это атаковать первыми, — говорил Баэр. Перед ним лежала карта материка, и он периодически тыкал в нее изящной указкой. — Оптимальным было бы сразу захватить столицу, надавить на короля и Совет магов, чтобы был принят закон о равенстве Стихий. И потом, когда в Грайдиане это будет сделано… — так называлось государство, на территории которого располагалось наше имение и столица Светлых магов город Будир. — Тогда, имея под «властью» баланса государство, служащее столицей магии, мы сможем договариваться с правителями и Светлыми магами других стран. Уверен, даже давить не придется!.. Но, насколько я знаю, столицу нашими силами не взять — даже с учетом вампиров, гоблинов и оборотней, которых я собираюсь призвать буквально сегодня под утро. Для этого необходима целая армия драконов — ведь…

— Когда-то, когда наши собратья… шалили, в столицах были построены противодраконьи катапульты. Весьма неприятная штучка, однажды мне прилетело, — закончил за него Гардор и картинно погладил бок, по которому, вероятно, «прилетело». — И они по сей день содержатся в порядке. Барторий постарался. Видимо, чуял что-то. Нам действительно было бы наплевать на них, если бы нас была хотя бы сотня. А так… Так мы можем только спалить город дотла с высоты, не приближаясь к нему. А это нам не нужно.

— Совершенно верно, — кивнул Баэр. — Так что за столицу придется драться в чистом поле, куда Барторий наверняка выведет армию, призвав всех союзников. Таким образом, получается, что мы должны брать города вокруг столицы один за другим. Устанавливать в каждом конкретном регионе наши порядки. А дальше… Либо другие драконы поддержат нас, и мы возьмем столицу малой кровью. Либо нас ждет сражение за «новый миропорядок» с армией Бартория. И для него…

— …Нам нужно увеличить Тьму. Люди должны знать, за кем идут. Должны увидеть, что дисбаланс уже сдвинулся, — весьма пафосно сказала я. — Завтра же я попробую воззвать к Тьме и попросить дать мне ту особую силу…

А сердце тревожно забилось. Я понимала, что мне придется воззвать к Тьме, других кандидатов нет. Но чем ближе был этот миг, тем тревожнее становилось. Дело в том, что Стихия может одарить. Может оставить все как есть. А может и убить — поглотить, покарать за что-то.

И какими бы друзьями мы с Тьмой ни были, определенные опасения возникали.

— Отличная идея, — признал Гардор. — Только почему не ты, Баэр?

— Я уже взывал к Тьме, — сжав зубы, ответил он. Видимо, факт, что Тьма не пожелала сделать его почти «всесильным» Темным, все же задевал самолюбие моего мужа. — Тьма не желает одаривать меня. Возможно, не желает, чтобы я разделил судьбу первого Темного. Вся надежда на Веронику. Подобных магов-женщин еще не было в истории. А Тьма, если можно так сказать… дама. Не исключено, что соизволит одарить другую женщину. Так ведь, Грас?

— Несомненно, Тьма — более женское начало, — рассудительно кивнула Грас и почесала Борси за ушком. Мурка потянулась и подставила ей шейку. Мол, меня чеши, не его.

— Прекрасно! — усмехнулся Майдор. — Если выбирать между прямым, как тупое бревно, мужиком Светом и прекрасной загадочной дамой Тьмой — то мы выбрали более приятную сторону!

— Свет куда тоньше, умнее и благороднее, чем бревно! — возмутился Светлый Коэр.

— Ну, хорошо, хорошо, со Светом все нормально! — рассмеялся Майдор. — Но, видимо, он обжигает разум некоторых своих адептов, и они становятся тупыми, как ваш Тарсан.

— Отставить спор! Стихии равны, как бы мне ни хотелось… вы понимаете чего! — рявкнул Баэр.

Он у нас считался военачальником. И вообще начальником. Так что все заткнулись. Повисло молчание.

— Мы с отцом Ростиклавом хотим внести несколько предложений… — артистично, с видом отличницы, я подняла руку. — Можно?

Мы и верно с ним переговорили и придумали немало полезного.

— Чем более бескровной будет наша операция, тем лучше. Тогда будет меньше недовольных. Ведь недовольные обязательно найдутся… Понятно, что завидев драконов, вампиров и прочих… многие города и села будут просто сдаваться. На это и расчет. Но если люди будут ждать нас заранее — совсем прекрасно. Мы с отцом Ростиклавом составили обращение к жителям страны. Если кто-нибудь из драконов согласиться слетать с отцом Ростиклавом, то можно распространить его среди вменяемых служителей церкви. Так они смогут подготовить свою паству к нашему приходу. Может, нас вообще с цветами встречать будут! Ведь многие обычные люди и рядовые Светлые весьма недовольны текущим положением вещей. Например, что их ребенка убьют, если он родится Темным… Отец Ростиклав, зачитаете текст нашего обращения?

Пока Ростиклав с важным видом рылся за пазухой в поисках исторического манускрипта, я добавила:

— А еще впоследствии мы можем надавить на других королей и всю знать. Настойка бессмертника будет выдаваться только тем, кто признает равенство Стихий… Как вам? Светлым очень сложно будет идти против светской власти в этом случае.

В общем, наши с Ростиклавом предложения были приняты на ура.

Общий план действий тоже был утвержден. Обязанности распределены.

Моей главной обязанностью было завтра воззвать к Тьме. Под руководством Баэра, конечно, я же не знала сути обряда.

Вечером я шла в нашу спальню со смесью тревоги и приятного предвкушения. Ведь мы с мужем так давно не были вместе! Казалось, прошла целая вечность, полная приключений и свершений, с того момента, как я последний раз нежилась в его объятиях!

Тревога же объяснялась завтрашним ритуалом… Ну вот просто волнуюсь, как перед экзаменом, я ж не железная!

Нужно сейчас успеть расспросить темпераментного Темного обо всех нюансах, прежде чем страсть нас одолеет…

Но Баэр сидел в кресле одетый. Мрачный. Совершенно не напоминал мужчину, намеренного сжать любимую в страстных объятиях.

— Вероника, ты помнишь, что нам нужно серьезно поговорить? — сказал он.

— Нет, я забыла, — честно призналась я.

— А я вот — нет, — и усмехнулся недобро. Примерно как в самом начале наших отношений. — То, что ты поставила на «ничью» — ладно. Меня интересует, что у тебя с этим драконом? Ты знаешь его дольше, чем он говорит. Вы с ним общаетесь, как старые приятели. Итак, Вероника, как давно ты знаешь дракона Майдора?

Глава 32. Темные разборки

Я устало выдохнула и села в соседнее кресло. Нет, ну, конечно, разборка на этот счет была неизбежна. Просто как не вовремя!

— А ты уверен, что правильно допрашивать меня перед «экзаменом»? — спросила с досадой.

— Ты имеешь в виду обращение к Тьме? — переспросил Баэр. — Как раз перед ним нужно, чтобы между нами ничего не стояло. Я — тоже часть Тьмы. И я поведу тебя в место силы, буду неподалеку. Между нами не должно быть непонятого. Иначе Тьма может счесть это агрессией к ней — ведь каждый из нас ее часть. И тогда мы можем получить проблемы…

Я задумалась. Выходит, не только и не столько ревность им движет? А чего тогда такой мрачный?

— Вероника, — Баэр наклонился в мою сторону и говорил уже куда мягче. — Пойми, я знаю, что ты не… предавалась страсти с драконом. У нас ведь настоящий брак. Я бы почувствовал. Рости хорошо нас обвенчал, — легкая привычная Баэрова усмешка. Кстати, я мысленно называла отца Ростиклава не «Рости», а «Клава». — Лично я сам хочу понять другое. Почему ты не сказала мне, если дракон знаком тебе… сколько-то времени.

— Да потому что не хотела конфликта! Для меня это было вопросом выживания, единственной связью с чем-то отличным от Тьмы и Сада! — почти огрызнулась я. — Вспомни, как ты меня встретил в этом мире? С тобой разговаривать нормально было невозможно. Ты казался злобной бестией! Я не ждала от тебя никакого понимания, даже побаивалась. Рассказала бы тебе — и что было бы?! Мне даже сложно представить, как именно ты «покарал» бы меня.

— Хм… — муж не обиделся на «злобную бестию». Что, конечно, говорило в его пользу. — Положим, да… Я был не прав. Я тогда не знал тебя. Боялся, что получил либо очередную дуру, либо очередную стерву. Прости меня за это. Но почему ты не рассказала, когда наши отношения наладились?! Этого я не понимаю!

А вот правда, почему? На самом деле, нет другого объяснения, кроме как то, что у меня не было полного доверия к мужу. Доверия, что он поймет, простит… А еще, увы, я до последнего держала Майдора как «запасной вариант». Нет, не то, что вы подумали! Не как запасного мужчину! А как запасной вариант жизни в этом мире. Меня поддерживала мысль, что я в любой момент могу улететь из Темного имения с Майдором…

С другой стороны — ведь и это можно понять! А, Баэр? Я — попаданка в чужом мире, где мне нужно было выживать, пробиваться любым способом.

Сможешь ли ты понять это? Хватит ли тебе того принятия, что свойственно Тьме? Ведь Тьма хорошо понимает любые личные мотивы, слабости, страхи, стремления… Все личное, индивидуальное. Понимает и принимает чужие слабости и амбиции. А ты, как и я — Тьма от Тьмы Темный…

«Если да — то Баэр воистину мой муж, если нет… значит, наши пути когда-нибудь могут и разойтись», — подумалось мне.

— В первую очередь — потому что боялась твоего гнева. Боялась испортить наши с тобой наладившиеся отношения, вызвав у тебя обиду, ревность и негодование. Я расскажу сейчас. Ты можешь или понять, или нет…

— Я уж постараюсь! — усмехнулся Баэр. — Не такое уж я чудовище, как тебе иногда думается!

— Да ты вообще не чудовище, — кривовато улыбнулась я. — Просто ты много столетий был фактически один, без душевной связи. Вот и забыл, как нужно себя вести, чтобы жена тебе доверяла. В общем, слушай…

Да, я рассказала Баэру все. Когда дошла до предложения Майдора стать его женщиной и улететь в вольные края, а потом — к моим попыткам выяснить тайные мотивы дракона (которые я в деталях не знала и теперь!), Баэр встал, сложил руки на груди и задумчиво посмотрел в стену.

— …Вот, собственно и все. Думаю, какой толк от всего этого — ты понимаешь. У нас уже есть одиннадцать драконов. Не исключено, что Правитель расщедрится, и их станет больше. Напоминаю, что Майдор пришел спасать меня в Светлые застенки. Не факт, что Гарэм справился бы без него… В любом случае, было бы намного больше проблем.

— За это я благодарен им обоим! — бросил Баэр. Потом медленно развернулся и сказал… совсем не то, что я ожидала.

Ожидала, что Баэр снова вспылит, почему я не рассказала ему раньше. И начнет убеждать меня, что все сумел бы понять. Потом помиримся. Но мне придется пережить несколько очень неприятных минут. А то и дней.

Но он лишь спокойно сказал:

— Я понимаю. Понимаю тебя. Тебе нужно было защитить себя, в том числе от меня, — горько усмехнулся. — И дракон был неплохим помощником в этом. Понимаю и то, что потом, когда мы стали спать вместе, и ты видела его намного реже, все шло уже «по накатанной». Ты не видела смысла нарушать наш с тобой союз сложным признанием. Ведь ты уже решила, что не будешь с драконом.

И шагнул ко мне, чтобы обнять. Спустя мгновение меня подняли на ноги, прижали к себе. Баэр жарко целовал, а у меня, как у дурочки, текли по лицу слезы.

Слезы счастья. Все же ты, Баэр, оказался воистину моим мужем! Два Темных, способных понимать и принимать, мы поняли друг друга.

— А я понимаю, тебе неприятно, что я как бы скрывала… — сказала я в перерыве между двумя поцелуями.

А потом Баэр прижал мою голову к груди и прошептал мне в макушку:

— Зато теперь я точно знаю, что ты меня любишь, — хрипло сказал он.

— Да-а? Почему это теперь точно знаешь? Ты в этом сомневался, что ли?

— Потому что ты отказалась от самого «сладкого»! Предпочла меня, своего Темного, дракону! — рассмеялся Баэр и прижал к груди еще крепче. — Ты несравненная, потрясающая женщина, моя Ника. Никогда прежде я не встречал таких. Видишь ли, у драконов какой-то особый шарм. Каждая девушка мечтает о драконе. Не может устоять перед их шармом, если вдруг дракон уделил ей внимание. Тебе же Майдор и вовсе предложил все — союз с драконом, власть, развитие, развлечения. Первую роль во всем. А ты выбрала меня… со всеми моими сложностями.

— Может, у меня был точный расчет! — рассмеялась я в ответ. Просто чтоб Баэр не расслаблялся и не считал, что ему теперь не нужно за мной ухаживать и регулярно меня добиваться.

Нельзя позволять мужчине думать, что ты всегда у него под боком, что ты завоевана навсегда. Нужно оставлять в себе долю загадки и недоступности. Эту несложную истину я прекрасно освоила на примере своего первого брака, когда муж лежал на диване, и поднять пятую точку ради, допустим, покупки цветов, ему было лень даже на восьмое марта. Ибо смысла не было! Я же и так никуда не денусь.

— Несомненно, ты рассчитала — как истинная Темная — и решила, что я лучше дракона! — радостно и самодовольно парировал Баэр. Ладно. Пусть. Тут же снова склонился целовать меня и прошептал: — Я люблю тебя, Вероника. Ты моя единственная женщина. И тоже лучше всех на све… в мире!

— И я тебя люблю, Баэр, — серьезно и тихо сказала я. — Только не зазнавайся.

И опять немного поревела.

Но долго реветь мне не дали. Баэр подхватил меня на руки, понес на кровать. И… какое-то время мы не разговаривали кроме как стонами, охами и дополнительными страстными признаниями.

Однако ночь перед «экзаменом» не закончилась нашим блаженным единением. Спустя какое-то время моя голова покоилась у Баэра на груди, а он покуривал местную сигару.

Местную — то есть созданную прямо из наших Темных травок. Я не слишком одобряла курение, но запрещать не собиралась. Во-первых, наши сигары — совершенно безопасны для здоровья, а дым пахнет цветами. Во-вторых — я сама рассказала Баэру о таком явлении как курение. Ему стало интересно разработать что-нибудь «курительное» из нашего Темного «сырья». В разработке я тоже приняла участие. Так что чего уж теперь… Я и сама иногда делала затяжку.

— В целом все понятно. Можно не пытать Майдора, что за планы он вынашивал. Все одно — этот шут гороховый устроит представление вместо конкретных ответов на вопросы, — говорил Баэр немного задумчиво. — Очевидно, его цель — восстановить баланс. В значительной степени — чтобы драконы снова смогли открывать порталы в другие миры. Отсюда и его интерес к твоему миру. Он ведь соседний. Хотел знать, куда в первую очередь можно проложить портал. И что там ждет путешественника между мирами. Это уже хорошо понятно. И тут… честь и хвала, что он сумел единственный из драконов разобраться, как опасен нынешний дисбаланс… А для достижения баланса у него было два варианта. Один — то, как все сейчас и происходит. А другой у него был в запасе на случай, если я упрусь рогом и не буду учить тебя магии. Не захочу воевать со Светом ни в какую… Забрать тебя, сделать из тебя альтернативную Темную. Учить тебя, видимо, по книгам собирался, ну или не знаю, как. Показать тебя своим друзьям — и получить поддержку нескольких драконов. Потом, возможно, собрать сторонников Тьмы под руководством более активной Темной, чем Темный Баэр… Ну, и вести войну, пока Свет не признает равенство прав двух Стихий. Не понимаю только одного — что он собирался в этом случае делать со мной. Я ведь не стал бы сидеть сложа руки. Постарался бы остановить «самозванку» и ее любовника-дракона. Единственное, что приходит в голову — он рассчитывал, что ты сможешь сама воззвать ко Тьме, получить особую силу и при необходимости прихлопнуть меня в поединке.

— Ммм… — с сомнением протянула я. — Думаешь так? Майдор не убийца. И не то чтобы очень коварен. Он манипулятор, трикстер. То шут гороховый, то великий стратег. Но он не жесток. Ни в коей мере! Ладно… а теперь расскажи мне про завтрашний ритуал. Понять до конца дракона мы не сможем — это я уже давно осознала. В любом случае в его «игре» для нас останутся темные пятна. И Господь с ними! — рассмеялась, легла грудью на грудь Баэра и пощекотала его волосами. — Колись, что меня завтра ждет? Надеюсь, не нужно будет ложиться на алтарь?!

Баэр стал неожиданно серьезным…

***

На самом деле ничего особенно страшного там не предполагалось. Просто Баэр почему-то решил, что мне не понравится идея именно взойти на алтарь (неважно, лечь, сесть или даже встать) и окропить его небольшим количеством своей крови.

— Насчет того, что Тьма может поглотить, не дергайся. Такого вообще никогда не было. По преданию это скорее Свет сжигает недостойных, кто посмел воззвать к нему. Тьма же принимает и выслушивает всех, даже самых недостойных. Вроде меня, наверное… Я ведь несколько раз получал отказ.

— Перестань, — сказала я. — Может, ты в чем-то и ошибался. Даже наверняка ошибался, но уж всяко не был недостойным.

— Ну спасибо, моя Темненькая… В общем, ты встретишься с ней, поговоришь, попросишь. Она задаст тебе вопросы, если захочет. И одарит, если сочтет нужным. Если нет — будем справляться теми силами, что есть. Может пожурить еще за что-нибудь. Но это не смертельно. Меня вот ругала за жажду мести.

— Ну и прекрасно, — ответила я и зевнула. — Тогда давай спать, — и снова уютно свернулась, устроив голову у него на плече. — Всяко меня ждет не визит к стоматологу. А если зубы заболят, то магией вылечим.

Баэр не понял шутку, но улыбнулся и закопался рукой в мои пушистые шикарные волосы.

Но сейчас, когда мы с Баэром и Грасерией шли куда-то под землю, я нервничала. Хочешь — не хочешь, а когда тебя будет «допрашивать» сама Тьма, чувствуешь себя, словно и верно предстоит экзамен.

Грас несла перед нами светильник на «сияющем масле», потому что, как оказалось, применение магии здесь, в святая святых Тьмы, почему-то запрещено.

— Вот тут, в подземном чертоге под Темным имением мы собирались укрываться, отсюда вести сопротивление, если бы вдруг Светлые окружили, а Баэр был еще слишком маленьким, — рассказала Грасерия.

И вздохнула, остановившись перед массивной каменной дверью.

— Дальше тебе нельзя, ты не Темный маг, — сказал Баэр Грасерии. Взял со стены другой светильник с маслом и поджег его от того, что был в руке Грас. В сущности, да, Грас просто провожала нас, чтобы поддержать меня. И обещала быть поблизости — в общем, вела себя «по-матерински», словно и верно привела дочку на экзамен. — Если нас долго не будет, пожалуйста, не стой тут в коридоре. Пойди с ребятами посиди.

— Ну уж нет! — всплеснула руками Грасерия. — Мою… госпожу ждет самое важное событие в жизни, а я буду с мальчиками болтать? Не дождетесь!

Вдруг резко, но аккуратно взяла мое лицо ладонями, немного приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в лоб.

— Иди, дитя мое! И да примет тебя матушка Тьма!

Я поблагодарила нашу «наседку», а Баэр приложил руку к двери, и она медленно отъехала в сторону.

Вслед за Баэром я вошла в огромный зал, похожий на грот в скале. Наш светильник прорезал тьму, и стены, словно по команде, начали отсвечивать голубым. Стало видно, что они состоят как будто из хрустального камня. Загадочно и красиво сияют. Если посмотреть на любую из них, то словно бы начинал проваливаться в «сверкающую Тьму» или уж не знаю, как это описать. Наверное, как будто смотришь на звездное небо, где в черноте сияют хрустальные звезды.

А ближе к дальнему своду грота стоял большой каменный алтарь — черный, но словно бы сияющий из глубины.

Баэр взял меня за руку и подвел к нему. К тому моменту я была так очарована красотой этого места, что сердце не колотилось от волнения. Напротив, в душе царило предвкушение волшебства, чего-то необычного.

Сокровенного.

— Нужно взойти на алтарь целиком, ноги не должны касаться пола, — сообщил Баэр.

Держась за его руку, я поднялась по ступеням. Их было три. Встала на алтаре, потом села по-турецки, расправила платье. Удивительно, но камень был теплый, мне нигде ничего не холодило.

— Вот ритуальный нож, — Баэр вложил мне в руку маленький серебряный ножик с очень красивой рукояткой. — На самом деле все равно, каким ножом. Просто я всегда пользовался этим. Сделай небольшой надрез, пусть капля крови упадет на алтарь — куда угодно. И произнеси, что ты, Темная Вероника, просишь… хм… аудиенции у Тьмы. На самом деле сказать тоже можешь как угодно, главное, чтобы по смыслу было понятно. И не бойся ничего. Тьма будет говорить с тобой. Но я все время буду рядом, — ободряюще сжал мне руку, потом поцеловал и отступил на шаг.

«Была не была», — подумала я. И тихонько полоснула по указательному пальцу левой руки, держа его над черным камнем. Почему-то было совсем не больно.

…Казалось, капля крови летит вниз очень долго. А когда упала на него, то растеклась пятном куда большим, чем я ожидала. Пятно начало впитываться в камень, и в этот момент я вслух, а также в чувствах и мыслях произнесла:

— Я, Темная Вероника, прошу… встречи с тобой, Тьма!

Тьма не заставила себя долго ждать.

Когда моя кровь совсем впиталась в черный камень, от него начало подниматься облако из густого темного тумана. Оно заволокло все вокруг, скрыло от меня Баэра.

И поглотило меня. Но это было совершенно не страшно.

В следующий момент я стояла на ночном лугу под темным небом, усыпанным звездами. Красиво светила луна. А шагах в десяти от меня невысокая старушка с убранными в узел волосами собирала притаившиеся в траве цветы.

Завидев меня, она помахала рукой, мол, подойди сюда.

Я понимала, что это она, и не заставила себя ждать.

Подошла, снова ощущая внутри радостное предвкушение. Повинуясь порыву, поклонилась, коснувшись рукой земли, как делали мои предки на Земле. Сказала:

— Приветствую тебя, матушка Тьма. Спасибо тебе за все.

Кажется, старушка лукаво улыбнулась и подняла на меня лицо.

Кого-то она мне напоминала…

В следующий миг поняла, кого.

Мою маму.

Мама, нестарая еще женщина, станет такой лет через пятнадцать-двадцать, подумалось мне.

Глава 33. Тьма

— И ты здравствуй, дорогая Вероника, — радушно улыбнулась старушка. — Что, удивлена? На маму твою я похожа? Да, вот вас с Грасерией я вечной молодостью одарила, а себе самой не оставила! Приходится горбиться да в морщинах ходить! — сокрушенно покачала головой Тьма.

— Шутишь ты, матушка Тьма, — улыбнулась я. — Уверена, ты как угодно можешь.

— Да, по-всякому могу, но поговорим вот так, — стала серьезной Тьма. — Перед матерью всем держать ответ. Не в этой жизни, так в иной. Просить ты пришла или так, поговорить, уважить старую матушку Тьму?

И отложила венок, который плела. В смысле он просто повис в воздухе.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала я. — Хочу просить. Но я очень рада тебя видеть. И мамино лицо увидеть тоже рада.

— И о чем же просить? — наклонила голову набок и испытующе поглядела на меня.

И тут… меня осенило. Слезы встали в горле, неудержимо начали проситься наружу.

Я вдруг поняла, что Тьма может… отправить меня домой. Ведь смогла дать Саду силу, чтобы он призвал меня. Недоступное даже драконам доступно ей (ну и Свету, должно быть!).

Невольно зажмурилась, испытывая страшную смесь радости и боли. Перед глазами замелькали картинки, как я обнимаю свою Ксюнечку, как приезжаю к родителям и пью с ними чай… Как жизнь входит в обычную колею — вполне себе хорошую. А главное — я каждый день могу видеть близких, по которым так соскучилась!

А Баэр?! Баэр — прекрасный муж! Зачем ему оставаться здесь? Зачем ему эти игры в войну со Светом, я ведь могу попросить сейчас Тьму — и она отправит нас обоих ко мне домой. Баэр займется бизнесом, он талантливый, мы будем жить в особняке загородом. Может быть, даже удастся завести детей…

И все мы будем живы! Нам ничто не будет грозить. А этот мир… Я что, нанималась спасать его?!

Я тут вообще ни при чем! И Баэр заслужил нормальную жизнь, а не это вот!

Сад, конечно, жалко, но уж как-нибудь его без меня выходят…

Не-е-т… Господи, нет! Дай мне сил выдержать это испытание, устроенное Тьмой…

Я медленно, через силу открыла веки. Слезы открыто текли по щекам, и я сжала кулаки, чтобы остановить их.

— Хочу просить особой силы. Даруй мне, матушка Тьма, великую силу Тьмы, — сквозь слезы произнесла я под лукавым испытующим взглядом.

— Правда хочешь, что ли… — наигранно-задумчиво пробормотала Тьма. Ее взгляд на меня стал откровенно одобряющим. — И зачем тебе столько силы, Ника? Я ведь и так щедро тебя одарила по прибытии.

— Да мне самой, в общем-то, и ни к чему. Не ради власти мне она. Мне и так хватает, — искренне ответила я. В общем, испытание продолжается, но, кажется, самый сложный момент я уже прошла. — Баланс вот хочу восстановить. Если у нас не будет особо сильного Темного, это будет сложнее. Вот я и пришла, раз ты не захотела даровать эту силу Баэру. А так-то что? Там мне и без этого хорошо. Я ради баланса.

— А зачем тебе баланс-то? — словно бы удивилась Тьма. Но смотрела по-прежнему одобряюще, даже ласково. Как старая добрая учительница на школьника, неплохо отвечающего на уроке.

— Знаешь, — я наклонила голову набок и поглядела лукаво, как она на меня. — Я ведь понимаю, что ты меня испытываешь. И если я скажу, что ради процветания этого мира, что я так пекусь о всеобщем благе — не пройду экзамен. Это будет нечестно. Любой коллективный мотив должен быть и личным. Вот мой личный мотив ты и желаешь услышать. Он у меня есть. Я не хочу умирать. И не хочу, чтобы умирали мои близкие — Баэр, Грасерия, Майдор, Сад, Дротик с Ростиклавом, Гарэм тоже… А если Барторий уничтожит… твои силы — ведь, уверена, совсем уничтожить тебя невозможно! — то мир рухнет. Я и все мои близкие погибнем. И куча других людей, которых, в общем-то, тоже жалко. Я просто искренне хочу, чтобы у нас все было хорошо. А еще мне не нравится несправедливость. Это мое личное чувство. Меня с самого начала возмущало, как Свет обращается с нами, Темными. Ну и… Знаешь, матушка Тьма, опять же в самом начале я подумала, что сделаю все возможное, чтобы больше не убивали Темных детей. Мне больно от этого. Дети ни в чем не виноваты, и лично я не могу терпеть подобную жестокость! Это для меня очень важно! Вот для этого всего мне и нужен баланс. Прости за многословие, — слегка усмехнулась. — Ты спросила — я ответила, как могла.

— Ммм… Неплохо, очень даже неплохо… — ответила Тьма. — Что же… Последний вопрос. Самый важный.

Странно махнула рукой, и небо вдруг из благостного ночного стало дневным, но затянутым густыми лиловыми тучами. Старушка начала расти и превратилась в огромную женщину в длинном лиловом (под цвет туч) платье.

Ее фигура возвышалась до самого неба. Черты лица были невероятно красивыми и строгими. Летящие брови, прямой нос, яркие губы. А в глазах ее была вся она — Тьма. Бездонная и прекрасная. Черные блестящие волосы ниспадали до пояса широкими волнами.

А я, букашка, стояла перед ней…

И в тот же момент я ощутила подле себя присутствие другого смертного.

Это был Баэр…

«А он-то что здесь делает?! — изумилась я. — Или это не он, а иллюзия, созданная Тьмой ради последнего испытания?»

Разобраться я не успела.

Тут же прогремел голос Тьмы:

— Твой муж Темный Баэр — что ты скажешь, если я сейчас дарую силу ему, а не тебе?

«Всего-то? И это последнее испытание?!» — подумала я.

Уфф… А то завидев Баэра, решила, что сейчас Тьма заставит нас с ним сражаться за звание «самого достойного Темного». Или устроит проверку — откажемся ли мы биться друг с другом.

— Ну-у… — ответила я, — Вообще я уже настроилась, что если ты даруешь силу, то мне. Я буду несколько… разочарована. Но не обижусь. Даже лучше, если Баэру. Он опытнее.

И нежно посмотрела на своего иллюзорного мужа. Он одобрительно мне улыбнулся, мол, «правильной дорогой идете, товарищи».

Величественная Тьма тоже слегка улыбнулась и перевела взгляд на Баэра:

— А ты, Баэр, что скажешь, если я дарую сейчас силу тебе, а не Веронике?

«Интересно как!» — подумала я. Ожидала, конечно, что она спросит о реакции Баэра на то, что она дарует власть мне.

Баэр не думал ни секунды.

— Я не хочу, — спокойно сказал он. Так реалистично, что я даже начала верить, будто рядом со мной стоит настоящий Баэр. — Вероника достойна больше меня. Уверен, что она использует силу лишь ради восстановления баланса. Я же вначале — ты знаешь, Великая Тьма, желал особой силы ради мести. А потом я долгие столетия лишь выживал, не решаясь на настоящие свершения ради Тебя. Даруй силу Веронике. Она достойна. Скажи свое слово.

— Ммм… — очень похоже на меня произнесла величественная огромная фигура и задумчиво поглядела на нас. У меня же в голове промелькнуло, как бы при таком раскладе она не даровала силу нам обоим. — Достойно, ничего не скажешь. Что же… я скажу свое слово!

Она взмахнула рукой, и поднялся ураган. Меня подхватило и понесло над темной травой под грозовым небом. Баэра перевернуло вверх тормашками и понесло в другую сторону.

А еще спустя мгновение я снова была в «хрустальном гроте», но все вокруг кружилось в Темном смерче. Я, стены вокруг, Баэр, раскрывший рот в беззвучном крике, алтарь подо мной…

Я тоже закричала, но не услышала своего голоса. Его перекрывал вой ветра, бури, сминающей все на своем пути.

Стало страшно, а потом… все вдруг начало успокаиваться. Ветер стих так же быстро, как начался, и я обнаружила, что сижу на каменном холодном полу возле алтаря.

А в паре шагов от меня стоит Баэр и изумленно смотрит на свою руку. Вокруг нее кружилась «сияющая Тьма». Глубокая и прекрасная. «Сияла» не только его рука. Вся его фигура была окутана такой же прекрасной глубочайшей Тьмой.

— Тьма сказала свое слово, — раздельно и как-то растерянно произнес он и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Она даровала силу. Мне.

Поднятая на ноги, я стояла, держась за его ладонь. Пару мгновений ошарашено молчала, а потом рассмеялась.

Наверное, последний вопрос Тьмы подготовил меня, что может быть и так… Не зря ведь она спрашивала! Даже обещанного разочарования я не ощутила. Мне просто стало смешно. Вот ведь лукавая «старушка»! Шалунья высотой под небо!

— Так это было на самом деле? Ты стоял подле меня, и Тьма вопрошала у тебя тоже? — спросила я у Баэра.

— Да, — ответил он. — Она призвала меня. Впервые в жизни. Прежде лишь я призывал ее несколько раз и надоедал своими просьбами.

— Ну и слава Богу! — рассмеялась я. — Не очень-то мне и хотелось этой силы и власти! Я скорее согласилась на это ради нашего важного дела.

Баэр хитро улыбнулся в ответ:

— Зря ты думаешь, что она не одарила и тебя тоже! Посмотри вглубь себя… Ты тоже получила подарок — наверное, самый подходящий для тебя сейчас. Ей виднее.

Я последовала совету. Обратила взгляд в свою внутреннюю Темную силу. И с удивлением увидела, что она изменилась. Нет, не выросла. Просто стала какой-то более упорядоченной, структурированной, и я внезапно ощутила, что могу ею управлять по-другому. Не как прежде, словно пытаюсь оседлать непослушную лошадь. А словно я прекрасная наездница, а лошадь подо мной резвая и сильная, но послушная, и мы прекрасно понимаем друг друга.

В голове промелькнула куча магических приемов, которыми я могу воспользоваться в любой момент. Вернее, даже не приемов… Я ощутила себя в Темной магии, как рыба в воде. Органично, гармонично, словно училась не полгода, а уже лет сто свободно практиковалась.

— Ничего себе! — сказала я.

— Да, Тьма даровала тебе знание и умения. Вложила их в тебя. Такие, какие ты получила бы за годы тренировок. Это тоже бесценный дар!

И неожиданно тоже засмеялся.

В тот момент казалось, что победа у нас в кармане…

— Спасибо тебе, матушка Тьма, — я обернулась к алтарю и низко поклонилась. — Баэр, но почему она так поступила?

— Знаешь, я сам не очень понимаю. Может, ей понравился мой… хм… комплекс неполноценности, признание ошибок и недостатков. Но не думаю, что только это. Тут есть и что-то иное, не знаю, что именно. Вообще, — он подмигнул мне, крепче взял за руку, на мгновение обернулся, поблагодарил Тьму (не таким низким поклоном, но склонил голову) и повел меня к выходу, — я давно понял, что если кто и понимает Тьму почти полностью, то это Грас. Она с Тьмой дольше нас всех. Со времен первого Темного, даже раньше. Спроси у нее.

— Ах, родные мои! — всплеснула руками Грасерия, караулившая в коридоре. — Ну, наконец-то! Я уж волноваться начала!

***

Когда мы вышли из подземелья, нас встречали все. Драконы, Светлые. Даже глава вампиров, которые прибыли ранним утром по указанию Баэра.

Звали его Борстан, это был невысокий бледный мужчина в коричневом плаще, с длинными волосами. По его словам, их народ много столетий ждал часа битвы.

Остальные вампиры лагерем расположились к северу от нашего имения. Для них пригнали стадо бычков, которые должно было сопровождать нас на протяжении всего марша. Увы, но вампиры есть вампиры. Чтобы поддерживать особую силу, ловкость и скорость перемещения, им нужно пить кровь. Человеческую пить не предполагалось, с этим они завязали еще тысячу лет назад. Но без животного «корма» — никак.

Правда, по словам Борстана, при правильном использовании ресурсов бычки могут жить припеваючи. Ведь никто не заставляет выпивать сразу всю кровь у одного! Это только в ужастиках так: если вампир попил чьей-то крови, то этот кто-то почему-то должен умереть. А зачем вампиру, допустим, больше пары стаканов крови перед битвой? Вполне достаточно! Даже человек может выжить после такого кровопускания, не говоря уж про бычка или лошадку. К тому же вампиров, увы, было немного, человек двести.

А вот воинственных гоблинов, похожих на маленьких гномов с топорами, было сколько угодно. Их король Моридербеарт (близкие называли его Мори) тоже стоял среди встречающих. По росту он едва доставал до пояса Майдору. А Майдор — высокий. Так что в своем племени Мори считался гигантом и богатырем.

Альфа-вожак полиморфов по кличке Дари в тигриной ипостаси стоял возле Борси и отказывался принять ипостась, напоминающую человеческую. Ну и ладно!

Все эти военачальники Темных племен склонили головы при нашем с Баэром появлении. Вампир — самый преданный Тьме — даже встал на одно колено перед Баэром.

Светлые приветственно заорали заодно с молодыми драконами. Кто-то кричал восторженно, кто-то с долей юмора (драконы, конечно!):

— Слава Великому Темному!

Ведь ореол Тьмы, окутывавший Баэра, был виден любому магу. А представители Темных племен просто ощущали его, хоть и не были магами как таковыми.

— Надо же, как тебя приложило! — усмехнулся Майдор (он, конечно, был в своем репертуаре!). — Набрался силы, как упырь! А Вероника что?

— А я теперь искусная Темная волшебница, — похвасталась я.

Провела рукой и сотворила в воздухе несколько сложных иллюзий, которые прежде мне не давались. Мой «сынок» Сад восхищенно вздохнул, выбросил несколько ветвей, и они подняли меня в воздух, принялись качать, как победителя.

— Слава Темной Веронике! — прокричали ребята.

Ну и хватит. Дальше все занялись делами, потому что на следующее утро мы должны были выступать. Сегодня же один из молодых драконов отправился с отцом Ростиклавом на шее в города, что лежали на нашем пути к столице. Ростиклав должен был доставить наши листовки-обращения с призывом к балансу и просьбой не препятствовать нам, а лучше — встать на нашу сторону. Уже на сегодняшней вечерней службе некоторые священники смогут зачитать обращение своим прихожанам…

Поздно вечером Баэр продолжал осваивать свою силушку богатырскую. Вызывал Темные бури и шторма, благополучно сворачивал их. Поэтому у нас над головой постоянно что-нибудь взрывалось, крутилось, небо затягивало тучами. Мы уже привыкли. Когда надоедало — я ставила полог тишины.

Мы с Грасерией сидели на травке у пруда, смотрели, как по большим листьям темно-бордовых кувшинок прыгают черные лягушки и ловят местных комаров. Разговаривали.

— И все же почему она распорядилась так? — задумчиво спросила я у Грас. — Я уже настроилась, что придется мне управляться со всей этой силой.

— Знаешь, — как известно, Грасерия то называла меня на «вы» и «госпожой», а то забывала об этом, и мы болтали, как подружки. — Тьма знает, что Баэр ждал этого пятьсот лет. А ты только полгода. А еще он хорошо проявил себя в последнее время. Смирил гордыню у драконов, не требовал, а позволил тебе просить. Смирил ревность и негодование — и сумел понять, почему ты не рассказывала ему про знакомство с Майдором. Выбрал любовь и баланс во всех ситуациях. Даже хотел, чтобы сила досталась тебе, а не ему. Он вообще сильно изменился. Стал лучше — в самом простом бытовом понимании. Мы обе это видим. Вот и Тьма увидела это. Увидела, что теперь он достоин… большего. А ты в последнее время, госпожа моя, уж извини, — Грас необидно рассмеялась (да и не стала бы я обижаться на «старушку» в любом случае), — в последнее время, напротив, возгордилась как-то! И драконы из-за тебя пришли к нам, и великую силу тебе предлагали, и как Хозяйка ты лучше всех предыдущих стала — и знаешь это! Не то чтобы сильно возгордилась, но тебе еще нужно привыкнуть ко всему, чем владеешь, госпожа Ника. Научиться не гордиться в душе своей. А пока Тьма, видимо, сочла преждевременным давать такую власть в твои руки. Ах, прости меня, госпожа моя, что я болтаю, дурочка такая!

— Наверное, ты права… — ответила я.

Ведь гордыня может быть незаметной. Все, о чем говорила Грас, действительно у меня было. Просто моя разумность помогла не свалиться в бездну самовозвеличивания. А что-то такое тонкое, незаметное действительно присутствовало. Что же… будем с этим работать! Еще один важный шаг.

А Баэр в последнее время и верно проявил себя наилучшим образом!

Вот так.

И тут Грасерия пристально поглядела на меня.

— Знаешь, в этот раз я пойду с вами, — вдруг сказала она. — Ухаживать за имением могут наши сторонники. А я не могу отпустить вас на войну одних! Вообще, может быть, у Прежнего с Нинэль ничего не вышло, потому что меня с ними не было! Да и кто вас кормить там будет, если не я! — и отважно выпятила худую девичью грудь.

«Эээ… Мамочка идет с нами! Трепещите, Светлые!» — подумала я.

Глава 34. Последняя битва Тьмы и Света

Спустя две с половиной недели…

Майдор влетел без стука — это для него в общем-то нормально. Не хотели бы, чтоб нас тревожили, поставили бы защиту. Но мы как раз хотели. Ждали вестей.

Одновременно с ним вошел дракон Крусиар, летавший на разведку совсем в другую сторону.

Оба были мрачнее тучи.

— Эти крючкотворы все еще разговаривают! — сказал Майдор прямо с порога, имея в виду, разумеется, Совет драконов. — Более того, они склоняются к тому, что системная сила драконов не нужна. Им, видите ли, интересно, справимся ли мы своими силами. Правда, скоро прибудет несколько наших сторонников, решивших выступить на нашей стороне самостоятельно. Итого нас будет двадцать.

— А что на востоке? — сосредоточенно спросил Баэр у Крусиара.

В общем, да… Мы заняли все города и села, что лежали на пути к столице, и сейчас находились в правительственных апартаментах самого влиятельного из них — Буарина. Это был единственный город, где нам пришлось сражаться более-менее по-настоящему, где Светлые маги находились под прямым идеологическим влиянием Бартория. Они отказались сдать город, равно как и перейти на нашу сторону. К тому же, как оказалось, Буарин тоже был укреплен противодраконьими установками, так что одному из наших — приятному дракону Марису — подбили крыло, и он на время выбыл из строя.

Ну что я могу сказать, мы очень старались никого не обидеть, не убить. Но Светлые сами напросились, так что устроенная Баэром Темная «буря», жалящая Светлых, как ножи, унесла несколько жизней. А еще несколько погибли от магии драконов — огонь мы почти не применяли, потому что город славился культурными и историческими ценностями. К тому же местные жители не виноваты, что у них в городе засели такие упрямые Светлые. Их-то за что палить?

Теперь же город был взят, и мы отдыхали да занимались стратегией в выделенных нам градоначальником правительственных апартаментах. Этот ушлый мужичок сразу перешел на «сторону баланса», когда понял, что «Светлые защитники» терпят поражение.

Во всех остальных случаях битв почти не было. Разве что небольшие стычки с отдельными особо упрямыми Светлыми.

Нас либо встречали с распростертыми объятиями, некоторые Светлые маги и воины из простых людей вступали в наши ряды (так что воинство действительно было «многоцветным»), либо город сдавался, когда мы пугали его Баэром и драконами. После этого Светлые опять же должны были подписывать обещание не воевать против Тьмы.

А простые люди получали право обращаться не только к Свету, но и к Тьме. Если вдруг родится Темный ребенок — он сможет развивать свои способности. Кстати, нескольких Темных малышей (не истинных, но способных к Тьме), укрытых родителями от Светлых, мы выявили уже сейчас. Встал вопрос, что нам придется построить аналог Светлой академии магии для изучения Темных искусств.

— Впрочем, можно просто открыть в Академии отделение Темной магии, — заметил тогда Баэр. — Когда-то она вообще делилась условно на две части. А какая-то часть факультетов была смешанной. Можно возродить это. А вот систему школьного образования придется менять сильно — в первую очередь в идеологическом плане. Да и начальные уроки магии для одаренных станут совсем другими.

В общем, мне самой удалось повоевать лишь один раз — сидя на шее Гардора (Майдора оседлал Баэр, они теперь хорошо спелись!) во время взятия Буарина. Не то чтоб мне очень понравилось. Но был определенный кайф гонять Светлых Темными молниями, проносясь прямо над ними, да, был! Я никого не убила! Но напугала здорово!

…Крусиар стал еще мрачнее. Этот дракон за время нашего «марш-броска» сильно проникся идеями баланса и всей душой радел за наше дело.

— По периметру столицы — войска. Укрепления. Подтянуты Светлые силы с востока из других стран, — доложил он о работе Бартория. Кстати, эти подтягивающиеся силы мы регулярно пугали драконами. Некоторые присоединялись к нам. Другие — уходили восвояси. Но Барторий наладил какой-то путь, чтобы тайно собирать сторонников. — Хуже всего, что у них появились воздушные силы. Грифоны из Бердиасира. Из наземных присоединились Светлые эльфы — достаточно сильные маги. И большая часть этого воинства выступила нам навстречу. Подозреваю, они будут у реки Тумай, — река эта располагалась как раз между столицей и Буарином, — к послезавтрашнему вечеру.

— Ах, неужели этот старый дурак совсем не образумился?! — всплеснула руками Грасерия, отложив вязание, которым занималась, сидя в уголке.

Кстати, Грас, конечно, никак не участвовала в сражениях, но присутствие ее действовало благотворно. Всегда было ощущение опоры, какой-то незримой поддержки. Словно рядом и верно была мама.

— Не образумился, — сказал Баэр задумчиво, сложив руки на груди. — Более того… Сейчас распишем их силы, но уже сейчас я понимаю, что у них появились шансы. Очень мало шансов, но появились. Чтобы победить, нам придется оставить… жалость. Увы.

— Плохо! — сказала я. — Все же я надеялась, что мы почти не прольем крови. А этот идиот напрашивается на побоище!

— Мне придется в полной мере использовать силу, — продолжил рассуждать Баэр. — Я не очень сомневаюсь, что мы победим… в итоге. Но… войдем в историю как кровавые победители. Увы. Прости, Вероника.

— Поэтому я призываю кары на головы этих крючкотворов! — сердито пробурчал Майдор. — Будь у нас сотни четыре драконов — а это более чем возможно — и мы могли бы снова просто попугать их!

В общем… мы еще порассуждали на тему, не удастся ли срочно выкрасть Бартория… Но этот план был признан несостоятельным. Потому что никто не знал, где он находится. Никто из пленных Светлых. И никто из драконов-разведчиков. А ментальная защита, установленная над столицей и всеми Светлыми войсками (тоже вопрос, как Барторию она удалась!) не позволяла прочитать это в мыслях приближенных к «императору».

— Ладно, — наконец сказал Баэр. — Как говорит Вероника — работаем с тем, что есть. Нам навязывают настоящую войну — значит, будем драться по-настоящему. А история потом будет писаться нашими сторонниками. Они будут знать, что нам эту битву навязали.

На том и порешили.

Дальше мы рисовали карты и переставляли на столе фигурки. А Грасерия и главный вампир тихонько переговаривались в уголке, они сильно подружились за время путешествия. Грас вязала дальше. Кажется, какую-то шапочку. А вампир попивал из бокала свежую бычью кровушку (за время марша ни один бычок не был выпит полностью, а стадо пополнилось рогатыми пожертвованиями наших сторонников).

***

«Скажи-ка, дядя, ведь недаром…» — крутилось у меня в голове, когда мы вышли на поле Барт у реки Тумай.

Я стояла возле Баэра, окутанного ореолом Тьмы. Рядом с нами — Грасерия. «Мамочка» просто не могла пропустить решающую битву. По правде, одному из драконов было дано задание охранять ее. Но Грас об этом, конечно, не знала.

Тут же были в человеческой ипостаси Майдор и Гардор. Они не могли пропустить возможные переговоры, ведь мы все же немного надеялись, что они возможны. Остальные драконы уже заняли свои места в небе.

Другие наши силы Баэр с Гардором выстроили по законам военного искусства. Вроде бы получилось хорошо, я не слишком разбираюсь.

На этот раз Светлые приближались несметным полчищем. Полчище тоже, конечно, было не беспорядочным. Там тоже было особое построение. А над всем этим Светлым полотном, блестящим, как хорошо начищенная кастрюля, кружились белые грифоны, раскидывая вокруг светлые искры… Их было видимо-невидимо!

«Красиво, ничего не скажешь», — подумала я. И выгнала из головы строчки русского классика. Потому что превращать битву в Бородинское сражение мы не собирались.

— Уверены, что сможете продержать защиту? — сосредоточенно спросил Баэр.

У нас была разработала стратегия, как справиться с военно-воздушными силами противника и ослабить другие его силы. Баэр поднимет огромную Темную бурю, которая будет и жалить Тьмой Светлых, и просто раскидывать порывами ветра. Грифонам в воздухе, понятное дело, достанется больше всех. Драконы же поставят защиту, чтобы буря не затронула наши ряды.

— Должны, — так же сосредоточено ответил Гардор. И усмехнулся: — Мы, правда, еще не видели, как это — «в полную силу».

В «неполную» они тренировались вчера полдня.

— Деточки мои, берегите себя, — очень громко прошептала Грасерия. — Старый лис хитер! Что угодно может придумать! И играть честно он точно не станет!

Я на мгновение сжала ее руку:

— Ну ты ведь поможешь нам, если что? — улыбнулась я, скорее чтобы придать Грасерии некой значимости, ведь она и сама могла ощущать себя обузой.

Белое «полотно» остановилось. Мы все замерли, стоя «стенка на стенку», как в батальных сценах на экране. И, наконец, из рядов противника выехал всадник на белом коне.

Барторий собственной персоной. Кажется, подготовка к сражению хорошо повлияла на него. Он словно помолодел. Ну что тут сказать. Должно быть, он тоже ждал этого часа столетиями… Дождался вот.

— Темный Баэр и все вы! — возгласил он, усиливая свой голос магией. — Я объявил вас вне закона за попытку установить власть Тьмы! Но если вы сдадитесь сейчас — будет справедливый суд, и никто из вас не погибнет в битве! Слушайте меня…

— Да брось ты, Светлейший! — остановил его Баэр. — Ты прекрасно знаешь, что мы не устанавливаем власть Тьмы, а восстанавливаем баланс. Мы требуем баланса! Если сейчас мы договоримся и подпишем законы, признающие равенство Стихий, то даже тебе мы сохраним жизнь. Ты ведь видишь, что шансов у вас мало. Может хватит, Светлейший?

Муж поднял руки, и его шлейф из Тьмы расширился, однозначно демонстрируя Барторию, что Баэр теперь не просто Темный, а весь из себя такой Темный-претемный!

— А-ха-ха! Надеешься победить Тьмой, Баэр? Думаешь, получил дар, и теперь ты непобедим?! Ничего, посмотрим, у кого больше шансов! — ответил Барторий громогласно, похоже, при виде такой чистой Тьмы он впал в свое маниакальное помешательство и утратил всякую способность к переговорам.

— С таким дураком не договориться, — бросил Баэр нам. — Его быстро берем в плен. Может, Тарин — вижу, он стоит неподалеку — будет сговорчивее.

А в следующий момент Барторий взмахнул рукой, давая сигнал к наступлению. Светлые зашевелились, грифоны в небе мгновенно выстроились острым клином.

Даже страшновато как-то! Я шагнула ближе к Гардору. Как только буря закончится, он обратится, я вскочу ему на шею и отправлюсь «добивать» Светлых. Или сражаться не на жизнь, а на смерть, если буря не поможет!

И тут Баэр, выступив на пару шагов вперед, вновь воздел руки.

Тьма, родившаяся из ниоткуда, накрыла поле… Пока что просто накрыла, но в следующий миг задул ураганный ветер.

— Ты уверен, что хочешь испытать это? — крикнул Баэр Барторию.

И тут произошло нечто невероятное.

Яркий свет клином прорезал Тьму. Он шел от горизонта, разбивая на две части ряды Светлых.

— Это что еще за… маротерписка?! — прошипел Майдор. Эта «терписка» была неким аналогом самых интересных русских ругательств.

А спустя мгновение стало ясно, что это идет огромная фигура. Ростом под небо. Витязь в сверкающих доспехах, с длинными светлыми волосами. В руке у него был огромный меч.

— Свет! Сам Свет! — кричали Светлые и падали, кто на одно колено, кто на оба.

…А Свет светил, прорезая Тьму. Прорезая, но не убивая. Они смешивались где-то на границе темноты, созданной Баэром, и превращались в красивые сумерки…

— Как видишь, Баэр, у нас тоже кое-что было! — злорадно закричал Барторий и отступил в сторону, чтобы освободить путь для воплощенной Стихии.

— Не может быть! — только и вырвалось у меня.

Потому что из бесконечного сияния начало проявляться лицо огромного витязя. И это было хорошо знакомое лицо Гарэма.

— Вот почему он мне всегда не слишком нравился! — зло бросил Баэр и раскинул руки, как бы отодвигая нас назад. — Отступайте. Уверен, сам Свет мне не по силам. Но, возможно, я смогу хотя бы задержать его.

— Я останусь с тобой, я тоже Темная! — с громко бьющимся сердцем крикнула я и схватила его за рукав. — Возьмешь и мою силу, направишь, как надо.

Вот оно… То, что приготовил Барторий. Никто не знает, как ему удалось уговорить… сам Свет, самого Светлого «целителя» Гарэма, но как-то удалось…

Видимо, природа Света накладывает одни ограничения, но снимает другие. Светлые не могут получить от своей Стихии повышенную силу, какую получил от Тьмы Баэр. Но в определенных условиях могут вызвать сам Свет.

Придется сражаться с другом. И сражаться до последнего. Мне стало и горько и радостно, что все так заканчивается.

Горько — потому что ничего не получилось. Барторий обвел нас вокруг пальца. Все эти сборы сил были для отвода глаз. А на самом деле он готовил нам другой сюрприз.

А радостно — потому что это будет славная битва, о которой, должно быть, сложат легенды. Смешно, но именно так я подумала. Как воины из сказок, что шли на смерть ради «правого дела».

Или нет… не сложат. Ведь никто не знает точно, как погиб прежний Темный. Просто предание гласит, что убить его явился сам Свет...

Вот и мы с Баэром повторим его судьбу.

Ах, Гарэм Гарэм! Хитрец. Честный открытый хитрец. Теперь ясно, почему ты назывался этим именем! «Гарэм» — Светлейший, самый Светлый, истинный Свет…

Свет, живущий инкогнито. Ты не мог отказаться, да? Так же как не смог отказаться, когда тебя призвали убить прежнего Темного?! Как-то мне не верится, что ты добровольно пошел на это…

…Я и сейчас не могу думать о тебе, кроме как о друге, который по воле судьбы оказался по другую сторону баррикад…

— И мы будем биться до конца, — спокойно бросил Майдор. — Может, вместе с драконами у тебя появятся шансы.

— Этот противник вам не по зубам, — вдруг словно бы отовсюду раздался голос Тьмы. Тот самый, что вещал мне с неба две с небольшим недели назад. — С этим я разберусь сама. Разойдитесь!

Исходил этот голос от Грасерии.

Тоненькая девушка сделала шаг вперед и принялась стремительно расти, закрывая собой небо. Волосы стали черными, лицо приобрело те самые прекрасные строгие черты, лиловое платье появилось из ниоткуда… В руках у нее был темный кнут, длинный и гибкий.

Нас с Баэром и остальными подняло ветром и аккуратно отнесло куда-то в сторону. Для нашей, видимо, безопасности.

— Ты тоже не знал, да-а?! — ошеломленно простонала я. — Вот ведь мы идиоты!

— Не знал. Изредка… словно бы чуть-чуть… подозревал… Но эти мысли всегда сразу уходили! — ответил Баэр и сжал меня в объятиях. — Ребята, Светлые славят Свет! Так и мы восславим Тьму! Восславим нашу Грасерию!

И мы закричали:

— Тьма! Сама Тьма! Слава матери-Тьме!

Но спустя миг Баэр замолчал и стал мрачен.

— Барторий! — закричал он куда-то в сторону скрытых Светом Светлых. — Ты с ума сошел! Хочешь устроить битву Света и Тьмы? Битва Стихий уничтожит мир! Молись Свету, проси остановиться, если хочешь, чтобы…

Но Барторий не отвечал, он ошеломленно смотрел на Тьму, которая застыла в ожидании Света. Видимо, старый лис не рассчитывал, что Тьма тоже явится сама.

«Вообще, может быть, у Прежнего с Нинэль ничего не вышло, потому что меня с ними не было!» — всплыли в голове слова Грасерии, сказанные в наш последний вечер в Саду.

Вот ведь! Грасерия, загадочная девушка, столько раз говорившая, что она не Темный маг. Да, она никогда не была Темным магом. Потому что всегда была самой Тьмой, воплощенной в человеке. Она ни на секунду не покидала своих «детей». Просто этим «детям» и в голову не приходило, что «мама» рядом!

Готовит, убирается, помогает по Саду, вяжет носки… Всегда готова понять и поддержать…

Да и имя ее… Всплыло то, что однажды говорил Баэр. На каком-то древнем наречии «Грасерия» означает «глубокая Тьма» или «истинная Тьма».

Барторий упал на колени, воздел руки в направлении огромного Гарэма. Видимо, решил молиться. Умирать вместе со всем миром, когда две Стихии сцепятся в битве, ему тоже не хотелось.

Но огромный Свет так и шел к Тьме, которая застыла, сжимая в руках свой кнут.

И тут меня осенило…

— Ребята! — закричала — нет, заорала — я. — Наверное, теперь, когда Светлые призвали Свет, Стихии вынуждены сражаться! А они не хотят! Они любят друг друга! Не им нужно молиться! Молитесь Богу! Немедленно! Говорят, Бог, Всевышний есть любовь! Молитесь, чтобы любовь победила! Передайте отцу Ростиклаву… — я оглянулась, слышат ли меня, Майдор кивнул. Сам отец Ростиклав перед битвой работал настоящим «полевым священником», благословлял на бой воинов баланса, а теперь мы заставили его находиться в самых дальних рядах нашего войска, чтоб не пострадал. — Передайте ему, пусть молится, пусть начинает службу во славу Бога! Во славу Любви!

Не знаю, что делали дальше другие. Видела лишь, что одновременно со мной многие наши воины, да и многие Светлые упали на колени.

Я же, стоя на коленях посреди поля последней битвы этого мира, сложила руки в молитвенном жесте. Посмотрела наверх. Когда мы молимся, это происходит как-то автоматически, хоть никто из нас давно не думает, что Бог обитает на небесах…

И произнесла одно:

— Всевышний, Господь, прошу об одном — пусть любовь победит. Прошу. Не для себя. А ради любви и всего мира.

А дальше мы с Баэром взялись за руки, готовые ко всему. Видели, как витязь-Свет приблизился к женщине-Тьме. Несколько мгновений они молчали. А потом наша Тьма, наша Грасерия слегка ехидно произнесла (в смысле, прогремела на весь мир):

— Что, хочешь сказать, тебя опять уговорили?

— Да, меня уговорили, — ответил Гарэм. — Но я… Я не буду сражаться с тобой. Я люблю тебя, — и вдруг огромная сияющая фигура опустилась на одно колено перед Темной женщиной. Он склонил голову. — Тьма… Грасерия… любимая, ты выйдешь за меня замуж?

Повисла тишина, не нарушаемая ничем. Казалось, все вокруг перестали даже дышать, ожидая ее ответа. Должно быть, этот мир не знал такой тишины больше тысячи лет.

«Как, шатаясь, бойцы о траву вытирали мечи…» — почему-то пронеслась у меня в голове строчка из песни Виктора Цоя, которым мы заслушивались в студенческие годы. И конец этой песни, что называлась «Легенда»: «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь… стоит того, чтобы ждать».

Грас молча склонила набок огромную голову и смотрела на своего возлюбленного, который стоял перед ней на одном колене посреди поля еще не начавшейся битвы.

— Да надо бы уже, — наконец, усмехнулась она. — Выйду! Только пусть твои больше не обижают моих! Полное равенство!

И рассмеялась. И вслед за ее смехом из наших глаз неудержимо потекли слезы.

Любовь победила.

Как побеждает она всегда. Потому Бог есть любовь, и подвластны Ей даже Стихии. И нет никого сильнее Бога…

Еще миг две огромные фигуры — сверкающая и темная — смотрели друг на друга. А потом Гарэм вскочил на ноги, одним махом оказался возле своей Грасерии, и она шагнула в его объятия.

Две Стихии отчаянно целовались у нас над головами, переплетались, но не сливались до конца. Слезы застилали мне глаза, и все это было очень красиво — словно над миром всходило новое молодое солнце.

Баэр обнял меня, и мы тоже целовались, крепко обнимали друг друга, смеялись от счастья между поцелуями.

Когда бесконечный поцелуй Стихий закончился, Гарэм обнял Грасерию за плечи и возгласил:

— Слушайте все! И ты, Барторий, тоже! Твое желание исполнится — в мире воцарится Единая Стихия! У нас родится ребенок — и он будет той самой Единой Стихией, о которой многие мечтали!

«Хм… А ларчик-то просто открывался!» — подумала я.

Логично, однако.

Глава 35. Итоги

Потом Гарэм с Грасерией — уже в своих человеческих ипостасях — сидели на холме и принимали поздравления. А также раздавали всем по заслугам да объясняли, как «будем жить дальше». Мы с Баэром и лучшие из Светлых были рядом.

— А кем же будете вы, когда миром станет править Единая Стихия? — спросила я.

— Уйдем на покой и будем жить в свое удовольствие, — рассмеялась Грасерия и нежно сжала руку возлюбленного. Снова уменьшившись, они потребовали, чтобы их называли, как прежде — по именам. И отказывались от всяческих пафосных почестей. Пришлось подчиниться. К тому же эта хитрая бестия Тьма так и продолжала называть меня «госпожа моя». Правда, и я в долгу не осталась — обращалась к ней «матушка Тьма». И возражений тоже не принимала. — По правде, очень хочется! Устали мы от ваших войн да противостояния… Ведь неведомо вам, людям, что чувствует Стихия, когда к ее силе взывают ради войны… Построим себе дом, разобьем сад, в котором Темные и Светлые растения будут жить в мире. А между ними будут расти новые — те, что совместят в себе наши Стихии, которые будут едины, как наш ребенок.

— Но это время далеко за горами, — сказал Гарэм. — Баланс установится, как только в мире родится Единая Стихия. Впрочем, нет, еще раньше, ведь равенство Стихий уже принято. Но пройдут века, прежде чем Единая вытеснит раздельные из энергетики людей. Для этого должно родиться много новых магов, тех, что будут носить в себе эту Единую Стихию. А Светлые и Темные перестанут рождаться.

— А что станет с теми, кто сейчас Светлый или Темный? — слегка напряженно спросил Баэр.

Муж опасался, что ему придется переквалифицироваться во всестихийного мага. А он ведь Тьма от Тьмы Темный… Как и я. Я тоже не очень-то желала этого — особенно после пережитого в подземелье Бартория.

— С истинными Темными и Светлыми не случится ничего, — понимающе улыбнулся Гарэм. — Вы, как были Тьма от Тьмы Темные, так и останетесь — до тех пор, пока вам не надоест ваша физическая оболочка, и вы не попросите лишить вас даров Грасерии — долгой жизни, молодости и Темной силы… Мы с Грас не уйдем из мира, и вы также сможете пользоваться своей магией. А те, кто лишь имеет склонность, получат выбор — следовать своей склонности или стать адептами Единой Стихии. Когда она родится, станет достаточно впустить ее в себя, чтобы твоя природа изменилась. Выбор будет еще долгие столетья, так что покой нам с Грасерий на самом деле только снится.

— Да и ребеночка еще нужно будет всему научить! — вздохнула Грасерия. — Только, милый, дом мы построим прямо сейчас. И нам, и Баэру с Вероникой требуется отдельное жилье!

«Хозяйственная практичная Тьма», — подумала я с добродушной усмешкой.

А вообще получалось, что путь к полному единству Стихий будет достаточно долгим. Просто гармоничным, поэтому он никак не пугал.

— На самом деле вы и не заметите, как все изменится! — рассмеялась счастливая Грасерия, словно прочитала мои мысли. Хотя теперь я не сомневалась, что она и верно их читает — когда хочет, конечно. Вернее, читает в наших душах, наши чувства и порывы — как Тьме и положено. Читает и принимает их как есть…

— А скажи мне, матушка Тьма, — я лукаво наклонила голову набок. — И почему же вы не сделали всего этого раньше? Знаешь, даже обидно как-то! Мы нервничали, воевали… А вы, оказывается, все могли изменить одним махом! Что же вы сразу не поженились и не породили на свет Единую Стихию? Ответишь? Или, может быть ты, отец Свет?

Грасерия слегка печально опустила глаза, а Гарэм ободряюще обнял ее за плечи.

— Видишь ли, госпожа моя… — начала Грас печально.

Но я не получила ответа на этот животрепещущий вопрос сразу.

Потому что на суд привели Бартория.

Выглядел он неважно. Стало хорошо видно, что он не просто пожилой, а именно старый. Видимо, дар долголетия Барторий получил уже в зрелом возрасте. Белый балахон испачкался. Двое Светлых из наших сторонников, что держали его под локти, буквально подтащили его ближе к нам, потому как идти сам он не желал. И в испуге пялился на нас всех.

В общем, напоминал скорее озлобленного и напуганного старикашку, а не великого Светлого. Мне подумалось, что вдруг все его поступки объясняются просто старческим слабоумием. Или все же психическим отклонением. Или старческим отклонением психики.

Стало немного жаль его. Но, несмотря на это, я собиралась требовать для этого маньяка самого сурового наказания. Не из злости — а потому, что жестокость должна быть наказана. И мир должен быть навсегда застрахован от подобных злодеяний. На счету Бартория несколько десятков жизней Темных детей!

Баэр глядел на Бартория с брезгливостью.

Было очевидно, что даже его Стихия — Свет — отвернулся от него, потому что доброты во взгляде Гарэма не было. Лишь задумчивость.

— И что же нам с тобой делать? — произнес Гарэм. — Что же, Барторий, за твои злодеяния ты должен понести наказание…

И тут Бартория пробило. Он упал на колени перед Светом, воздел руки:

— Великий Свет! Я всегда служил тебе! Я был твоим преданным слугой! Я все совершал во славу твою! За что ты караешь меня?!

— Не мне ты служил, а своим представлениям обо мне! И своему властолюбию! Ты использовал меня ради своей власти и своих стремлений, прикрывался мной! — неожиданно рявкнул Гарэм, его фигура вновь засветилась, видимо, «праведным гневом». Стало немного не по себе. Все же Стихии очень сильны, и гнев их никто не хочет испытать на себе. — Все это… — Гарэм обвел рукой поле вокруг, хоть вообще сейчас там не происходило ничего особенного. Бывшие сторонники Тьмы и Света братались, разговаривали, поглядывали на нас. — Все это во многом вызвано тобой.

Барторий затрясся и, кажется, даже заплакал.

— Но я не знал! — пролепетал он.

— Чего ты не знал?! — продолжил греметь Гарэм. — Что Свет и Тьма равны? Что Всевышний завещал им быть в единстве, дополнять друг друга?! Ты знал это с тех пор, как научился думать, ходить и говорить. И все же… Когда-то ты был достойным Светлым. Поэтому я не лишу тебя жизни. Ведь не я ее тебе дал. Но я лишаю тебя своих даров. Светлой силы и бесконечного долголетия. В тебе останется лишь тот Свет, что был дан тебе при рождении. Опять же — потому что не я тебе его дал. Остаток жизни ты проживешь, как обычный человек. Все месяцы, что тебе, вероятно, остались.

«Неплохо, — подумала я. — Но мало!»

— Только не это! Покарай меня смертью, молю! Я не могу стать жалким человеком! — принялся ползать на коленях Барторий.

— Жалким? — не удержалась я. — По-твоему люди — жалкие?! Что-то я тут вижу только одного жалкого. Тебя.

Барторий злобно поглядел на меня.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя лишили твоей Тьмы! — сквозь зубы прошипел он.

— Я родилась обычным человеком. Мне нравилось, — пожала плечами я. — И да, моей Тьмы ты как раз и хотел меня лишить, мил человек.

— Нет. Мы не забираем даров, данных не нами, — строго сказал Гарэм.

Щелкнул пальцами, и энергетика Света, что все же ощущалась в Бартории, одним махом погасла. А еще он мгновенно стал совсем старым. Спина его согнулась, белоснежные волосы приобрели оттенок грязной желтоватой седины.

Жалкий старик.

— Кто-нибудь хочет еще как-то покарать бывшего Светлого Бартория? — обернулся к нам Гарэм. — Вероника? Это тебе из нас всех он причинил больше всего зла.

Я со смесью жалости и брезгливости поглядела на Бартория. Он ползал на четвереньках и причитал. Ощупывал себя, словно не понимал, как это его тело стало телом обычного человека, не наделенным энергетикой Стихии. Как это в нем теперь нет силы и бодрости, что дает магия. Наверное, действительно не понимал…

Можно было бы отпустить его, безобидного и жалкого, на все четыре стороны. Но я — Темная. Я могу пожалеть внутри, но покарать снаружи.

— Знаете, я — ладно, — сказала я, наконец. — Но по его приказу убивали детей. Как я поняла, убили немало, может, даже сотня наберется. К тому же мы не знаем, какие еще садистские опыты ставил Барторий. Может, он еще кого-нибудь мучил. По мне так за массовые убийства карой должна быть смерть. Но ты верно сказал, Гарэм, что не ты и никто из нас не давал ему жизни. Это дар Всевышнего. К тому же он и проживет недолго, он ведь очень стар. Несколько месяцев в лучшем случае, как ты говоришь. Он и так умрет. А еще… он хочет смерти. Сейчас она не будет для него таким уж наказанием. Да и если просто убить его, то он так ничего и не поймет…

— А ты думаешь, он может что-нибудь понять? — вмешался Баэр. — Что-то я сомневаюсь.

— Думаю — может. Он ведь всю жизнь видел лишь себя и свой Свет. Лишь одну грань клинка. А познать и понять вторую, хотя бы принять, что она имеет право на существование, не хотел. Значит, обучение нужно провести насильно. И даже через боль. Тем истинным Темным, кого он пытался когда-то переделать в Светлых, было очень больно. Уж поверьте — по себе знаю. Это тоже будет справедливо. Давайте заключим его до конца жизни в какое-нибудь место, где вокруг будет Тьма. Ему придется быть во Тьме. Познавать Тьму. Мучиться. В итоге — кто знает, вдруг перед смертью все поймет и раскается.

— Добрая ты, — бросил Баэр.

— Ему будет очень больно — магию потерял, но врожденный Свет в нем остался, — сказала Грасерия. — Так что Веронику сложно назвать доброй. Нужно будет дойти до высшей степени принятия, чтобы стало не больно. Не уверена, что у него хватит на это времени. Скорее всего, он будет мучиться до последней секунды. А равновесие познает лишь по другую сторону…

— Ну познает ведь, — пожала плечами я. — Да и вдруг все же сможет достигнуть, как ты сказала… «высшей степени принятия» при жизни. Буду даже надеяться на это.

— Что же, тогда строим полностью Темную тюрьму. Думаю, туда же поместим всех преданных сторонников Бартория, всех, кто шел за ним и совершал злодеяния. Кого-то с лишением долголетия — у молодых будет шанс при жизни раскаяться и измениться. Кого-то — без… В зависимости от тяжести вины. И чем ближе он к равновесию — тем меньше будет мучиться в тюрьме. А там посмотрим, — сказал Гарэм и нежно погладил по руке Грасерию. — Милая, поможешь? У меня как-то не выходит с Темными энергиями.

— Кто бы сомневался,— усмехнулась я тут же очухалась: — Погодите, вы прямо сейчас тюрьму строить собрались?

— Конечно, чего ждать? У нас много дел и без этого, — улыбнулась Грас.

Поглядела куда-то в сторону крепостной стены, и возле нее прямо из земли начали подниматься стены, сотканные из чистой Тьмы.

Не знаю, из чего они были сделаны на самом деле, но казалось, что прямо из Темной энергии.

Барторий, пошатываясь, поднялся на ноги и в ужасе уставился на происходящее. Самый сердобольный из наших Светлых поддержал его за локоть. Но старик отдернул руку.

— Молю, пожалуйста, убейте меня! — запричитал он. — Я еще опасен! Я могу собрать сторонников… Убейте меня, чтобы я не сделал этого!

— Нет у тебя больше сторонников! — не выдержала и рявкнула я. — Ты просто боишься боли. Понимаешь, что тебя ждет.

— Можно подумать, ты не боялась! — немного ожил он.

Но тут же сник и принялся шептать что-то. Видимо, проклятья в адрес всех присутствующих. Включая Свет.

Вскоре возле крепостной стены выросла большая избушка на курьих ножках красивого черного цвета.

— Я внутри растения посажу, — сказала «добрая» Грасерия. — Пусть наслаждается!

— Отведите его туда. Кормить по расписанию! — велел Гарэм. — И всех его приспешников тоже.

В общем, Бартория увели. А мы выдохнули. Несколько мгновений я думала, не слишком ли жестоко мы поступили. Но эти мысли как-то сами сошли на нет. В конечном счете, ничто не мешает нам «пересмотреть дело», если Барторий раскается и изменится. Ну вдруг? Бывают же чудеса на свете!

— Ну так что, ответите, почему вы не сделали всего этого раньше?! — вновь обратилась я к Грасерии с Гарэмом.

— Потому что не могли, — вполголоса ответил Гарэм. — Вы, люди, неверно понимаете, кто мы есть. Вы считаете, что мы — небожители, играющие вашими судьбами. Но это не так. Мы — Стихии. И наша сила в руках тех, кто думает, что служит нам. На самом деле же — это мы служим вам. Даем вам силу и умения.

— Поэтому ты так и остаешься моей госпожой, — лукаво улыбнулась Грасерия.

А Гарэм продолжил:

— Мы можем даровать или отобрать силу, дать почти бесконечную жизнь в юном обличии. Но не мы решаем, куда будут направлены силы Стихии и в каком направлении пойдет история мира. Выбор принадлежит вам. Мы можем лишь одаривать, выбирая, через кого наша сила будет проявляться. Мы с Грасерией были вынуждены жить порознь, когда Тьму загнали в угол. И сейчас нам пришлось бы сражаться, ибо Барторий призвал меня по всей форме. Пришлось бы сражаться и, возможно, погубить этим весь мир. Потому что мы — Стихия и сила. А направление задают ваши сердца. Если бы многие из вас не сделали в последний момент другой выбор, то войны Стихий было б не избежать. И во многом именно благодаря твоему выбору, Вероника, твоей молитве и выбору тех, кто последовал за тобой, мы получили возможность пойти в другом направлении. Пойти к любви… По вашему устремлению Всевышний дал нам возможность обратиться к любви и единству. Мы не могли сделать этого сами. Мы могли лишь рассчитывать, что все произойдет именно так… За что тебе, чье сердце ощутило приоритет любви первым, большая благодарность!

Пару мгновений мы с Баэром удивленно переглядывались. По правде, увидев две огромные фигуры, их мощь и энергию, мы тоже не сомневались, что Стихии — истинные небожители. Что это они управляют и играют на полигоне, имя которому — целый мир.

А потом новое осознание коснулось моего ума.

— Погодите-ка! То есть… вы с самого начала рассчитывали, что все пойдет так, как пошло? Пусть вы не можете управлять напрямую, но вы незаметно делали так, чтобы все сложилось именно так, как сложилось? Да?! Вы предполагали, что Барторий призовет Свет, и Тьма получит право выступить сама, защищая своих последователей?! Вы заранее это все подстроили… А говорите, что не играете судьбами…

— Не играем, — мягко улыбнулась мне Грасерия и погладила по плечу. — Но, как все живущие в мире, мы стремимся исполнить свои желания. И давно хотели поменять направление, в котором идет этот мир. Да, мы старались, мы выбирали, кому даровать силу. Иногда ошибались… Порой я мягко наставляла вас с Баэром. И да, все произошло так, как мы надеялись и рассчитывали, хоть мир висел на волоске, когда мы с Гарэмом встретились на поле битвы… Просто мы давно живем среди людей. Знаем ваши сердца и души. И мы знали, что в самый последний момент души обернутся в нужную сторону. Так происходило всегда, если в цепочке предшествующих событий выбор делался правильно. Вы же с Баэром всегда решали, как надо. Ну почти, — и снова улыбнулась.

И мне вдруг стало легко и спокойно. Операция, провернутая Стихиями, не была подлой. Это не было злостным манипулированием. Это было лишь вмешательством на равных. Каждый из нас просчитывает, с кем общаться, какие шаги предпринять, чтобы достичь желаемого. Это нормально. Мы сами такие же. И наши возможности ограничены даже меньше, чем у Стихий. Хотя, может быть, мне это просто кажется.

Нет смысла в чем-то обвинять их или не доверять им. Грас так и остается моей дорогой подругой. Гарэм — добрым другом. Она не превратятся для нас с Баэром в недосягаемые фигуры, подпирающие темечком небосвод.

— Но как тогда ты мог вмешаться и вызволить Веронику из застенков? — вдруг спросил Баэр у Гарэма.

— А почему нет? Что могло помешать мне спасти близкого человека из тюрьмы, если я не применял свою власть Стихии? К тому же и власть Стихии, как вы видели, мы можем проявить — если на то есть выбор людей, — спокойно ответил Гарэм. — Кстати, это пленение и мое вмешательство были весьма кстати. Именно из-за них все и начало меняться, если помните. Именно они привели нас на поле битвы. Мы предполагали их, просто не знали, когда конкретно это произойдет.

— Потрясающе! — рассмеялась я. — Филигранная работа! Кстати, кто станет теперь главным Светлым магом? Не могут же Светлые оставаться без «насяльника»!

— Вот уж выберете сами, — ответил Гарэм. — Повторяю — выбор принадлежит вам. Мы и так тут засиделись…

— Слышишь, Гаэрин! — вдруг со смехом прокричал Баэр тому самому первому Светлому, что перешел на сторону баланса. — Главой Светлых будешь?!

Лицо молодого Светлого изумленно вытянулось:

— Но я же…

— Молодая кровь крайне нужна этому собранию крючкотворов, — не дал ему договорить Баэр. — Не стесняйся. В конечном счете именно ты первым сделал «альтернативный» выбор…

Гаэрин несмело подошел и встал поблизости, несколько мгновений мялся, а потом поклонился сперва Стихиям, потом нам с Баэром.

— Чем смогу — помогу, — коротко сказал он.

— Кстати, — негромко сказала я, — нужно бы еще и верхушку церкви поменять. Очевидно, что среди церковников было много тех, кто всегда помнил о балансе. Но большинство все же скакало под дудку Светлых. А ведь все определяется личной волей лидера… Я бы сменила, по крайней мере, главного епископа. Поставила на его место отца Ростиклава.

Надо сказать, отец Ростиклав все это время тихонько «грел уши» на почтительном расстоянии от нас.

— Я?! — словно ниоткуда вынырнул он. — Верховным епископом? Но я ведь безграмотный деревенский священник!

— Ты такой же безграмотный, как я — Светлый, — ответил ему Баэр. — Нет уж, Рости, раз ты ввязался в эту историю — придется нести ответственность и пойти до конца. На тебе самое главное — вести души людей в верном направлении. У тебя очень неплохо это получается.

— Ну, если вы все просите, то я не смею отказать… — еще немного растерянно ответил Ростиклав.

— А чтобы ни у кого не было сомнений, что ты достоин этой должности, — вдруг обратился к нему Гарэм, — сейчас ты, отец Ростиклав Деревенский, обвенчаешь нас с моей любимой в ближайшем храме Единого.

— Что?! — побелел наш Рости. — Я? Обвенчаю сами Стихии?! Кто бы мог подумать… Будет что детям рассказать…

Да уж, подумалось мне. Когда он венчал нас с Баэром и считал это невероятной честью, ему и в голову не приходило, что однажды он будет венчать Свет со Тьмой!

Так все и произошло. Спустя пару часов Гарэм на руках вынес из храма счастливую притихшую Грасерию. И они отправились строить себе дом. Способ постройки мы уже знали, поэтому ожидалось, что готов он будет самое позднее к завтрашнему утру.

Все собравшиеся на площади у храма грянули многократное восторженное «ура»! Такой же восторг и радость мы ощущали в сердце.

Конечно, мы с Баэром поздравляли их первыми…

— Кстати, дара особой силы, Баэр, я тебя лишаю, — с лукавой улыбкой вдруг сообщила Грасерия и махнула рукой. Шлейф Тьмы вокруг Баэра потускнел. — Уж извини, такая сила выдается лишь для четко-целевого использования. А цели уже выполнены. Обиделся, сынок?

— Да нет, мама, — пожал плечами Баэр. — Не очень-то и хотелось. Как помнишь, я отказывался от этой силы. Не в силе счастье. Главный твой дар я получил уже шесть месяцев назад, — обнял меня за плечи, поцеловал в макушку. — Мою Темненькую жену Веронику.

— И верно, — улыбнулась Грас. — Правильно мы с Садом выбрали. А взамен будет у нас для вас иной дар… — и они переглянулись с Гарэмом.

— Какой? — с совершенно детским любопытством спросила я, словно наступил Новый Год, и мне предстоит получить подарок от Деда Мороза. Сердце бухнуло в радостном золотистом предвкушении.

— У вас тоже скоро родится ребенок, — сказал Гарэм. — И он станет самым сильным магом Единой Стихии, возглавит новых магов Единой и вообще всех магов этого мира. Он будет великодушен, справедлив, умен и…

— И хорош собой! — закончила за него Грасерия. — Ты на родителей-то посмотри, какие красавцы оба! Ах, деточки вы мои!

— Благодарю, — тихо ответила я. А Баэр крепко обнял меня, и волна счастья разошлась от него. Темная и сияющая.

…Интересно, каким он будет отцом? Говорят, что чем старше мужчина, тем более нервный отец из него выходит. Ведь не только матери, но и отцы бывают нервными!

А Баэру пятьсот лет. И других детей у него еще не было. Возможность прикоснуться и к этой стороне жизни явно осчастливила его даже больше, чем меня.

Но баловать нашего малыша я ему не дам! Любить будем, а баловать… ну так, иногда. Как без этого?

И мы с Баэром тоже направились отдохнуть в свое Темное имение. Потому что нужно ковать железо, пока горячо. В смысле — проводить время вдвоем, пока не захлестнуло делами мировой значимости. Хотели устроить себе что-то вроде медового месяца.

Разумеется, мы туда не поехали, а полетели на драконе. Майдор не желал от нас отлепляться. По его словам, мы будем стоять у основания нового мироуклада, и он должен проконтролировать, чтобы мы не натворили чего-нибудь не того.

Правда, клятвенно обещал, что отнесет нас в Темное имение, а потом улетит по делам на несколько дней. Ведь ему нужно поставить в известность Совет драконов, что мир изменился, пока они там заседали…

Ну и тьфу на этих заседателей. Наши двадцать драконов — самые лучшие! Именно они будут хранить баланс, пока Светлые и Темные учатся жить в мире и ожидают прихода Единой Стихии.

Глава 36. Визит домой и что было дальше

Спустя полгода…

— Ты уверен, что беременным можно проходить через портал? Это не скажется на Нике или ребенке? — в очередной раз спросил у Майдора особо нервный будущий папочка Баэр.

Майдор традиционно устало вздохнул. Он уже замучился отвечать на этот вопрос. Ответил вместо него Арсан. Отношения у отца с сыном наладились, но Майдор регулярно пенял папочке, что все самое главное случилось в мире без участия основной части драконов. И что этот — первый в новой истории — портал открыли лишь благодаря нашим свершениям. Да и другие порталы появятся лишь благодаря тому, что мы сумели восстановить баланс.

— Если только в лучшую сторону, — серьезно ответил будущему папаше правитель драконов. — На магов межмировые переходы влияют благотворно.

— Пошли, а? Надоело уже, — оглядела я все собрание, включавшее также пару драконов, ворона Крала, Борси и Мурку со всем выводком маленьких полиморфов. Котята радостно скакали вокруг отца-тигра и величественной белой матери. Периодически подпрыгивали, мечтая поймать умную птицу Крала. Но он отвечал громким «К-р-р-а-лл», и малышня отставала, проникнувшись его грозным видом и голосом.

На Землю очень хотелось. Я предвкушала, как увижу дочку, родителей. Оставаться надолго не собиралась, но теперь возможность ходить туда-обратно будет, так что главное — объявиться! Ведь портал по нашей просьбе проложили прямо в… Темном Саду. И сделали это буквально два часа назад.

Потому что возможность открывать порталы появилась лишь сейчас.

За эти полгода много что случилось, но вот порталы так и не желали открываться до вчерашнего дня.

А случилось следующее.

Когда ничто больше не мешало восстановлению баланса, у многих вполне себе взрослых людей вдруг начали проявляться способности к Темной магии. Вскоре их набралось около сотни. И всех их нужно было учить…

Поэтому основные наши с Баэром усилия были направлены на создание и обустройство Темного факультета в общей Академии магии. При этом стоит заметить, что главная проблема была такой — кто там будет преподавать?! Ведь специалистов в этой области было пока всего два. «Ты да я, да мы с тобой…» — то есть мы с Баэром. И все.

Вот мы и преподавали, изучая древние пособия по обучению Темной магии. А по ночам иногда шепотом говорили о том, что нас ждет проблема еще сложнее — когда на свет начнут появляться маги Единой Стихии. Вроде бы первым и главным из них должен быть наш будущий сын. Только вопрос: как нам учить его? Не иначе как нашему малышу придется быть самородком и самому познавать особенности своей Стихии. А потом учить и других.

Конечно, родилось и несколько Темных малышей. Истинных Темных. К моменту их поступления в Академию, к счастью, мы уже подготовим кадры, которые будут им преподавать.

А дальше… Дальше, когда родится много Единых, и кто-то из не-истинных Светлых и Темных перейдет в Единую стихию, мир будет медленно меняться.

Пока же мы наслаждались тем, как благоденствует Тьма. И работали, работали… Баэр, конечно, брал основной удар на себя. Потому что я забеременела в первую же неделю нашего «медового месяца» после несостоявшейся битвы, вошедшей в историю как «Последняя битва Тьмы и Света». Кстати, ровно тогда же к нам ненадолго заехал Гарэм и сообщил, что они с Грас уже зачали Единую Стихию.

Но были дела, которые я никак не могла полностью перепоручить мужу и помощникам! Например, мне втемяшилось, что в каждом городе должно быть несколько ресторанов Темной кухни — уж больно она хороша. Открывала их, учила простых людей готовить по-Темному. Пару раз ко мне присоединялся главный специалист в области Темной кулинарии — Грасерия, уже пузатенькая, как и я. А порой и Баэр — повар хоть куда, как мы помним.

Открывали мы и магазины, лавки Темной продукции. Раздавали семена Темных растений всем желающим. А вообще Темная растительность начала пробиваться повсюду. Сад же в условиях, когда не нужно было «бороться за жизнь», стал неожиданно покладистым. Теперь ему почти не требовался уход. В общем, мой «сын-подросток» стал взрослым, научился жить самостоятельно. Что не мешало нам любить друг друга и общаться.

А еще с момента зачатия Единой Стихии люди начали замечать, что появляются совершенно новые растения. Не Светлые и не Темные, но и не особо нейтральные. Пропитанные новой неведомой гармоничной энергией. Растительный мир реагировал первым…

А когда я была на третьем месяце беременности, у меня, видимо, начались беременные «штучки». Нет, никакого токсикоза! И никакой клубники со сливками в два часа ночи — с этим вообще проблем не было бы при таком муже, как Баэр! Меня вдруг начала грызть совесть.

В голову начали стучаться мысли, что мы слишком жестоко поступили с Барторием. Что отправили на пытку и без того сломленного, безвредного старикашку… Как-то это немилосердно. А мы, Темные, умеем быть милосердными.

В общем, я уговорила Баэра, и мы поехали навестить бывшего злодея в его Темной тюрьме. Вдруг он изменился, что-то понял, и можно смягчить условия заключения? Ведь, по докладам тюремщиков, Барторий был еще жив. И даже относительно здоров.

Но условия заключения мы не изменили… По очень простой причине — в этом больше не было необходимости. Барторий больше не мучился в Темной тюрьме и искренне полюбил ее. Обещанные Грасерией Темные растения в изобилии росли по периферии его темницы, и он любовно обходил их, поливал из леечки, беседовал с ними, гладил, прыскал увлажнителем, усю-сю-кал по полной, называя своей «Темной прелестью».

В общем, да, Барторий окончательно сошел с ума. И в своем новом маразме обрел полную гармонию между Светом и Тьмой. Полюбил Тьму, как страстный любовник.

Нас он узнал с трудом. Потом, кажется, что-то у него в голове промелькнуло, и он принялся кланяться да благодарить нас, что мы подарили ему эту «оранжерею», что здесь он обрел покой, его больше ничего не тревожит. И никуда он отсюда не уйдет…

Все это было очень по-стариковски. Он словно бы умолял детей не перевозить его из родной квартиры в лучшие, но незнакомые условия.

В общем, похоже, когда-то у Бартория было «горе от ума». А потеряв ум, его душа проснулась и обрела гармонию.

Я пообещала Барторию прислать ему новых Темных растений, он поблагодарил меня с поклонами и назвал «госпожой», и мы уехали.

…Я была уже на шестом месяце беременности, и малыш активно общался с нами тычками конечностей в живот и энергетическими посылами, когда нам вдруг явились Стихии.

Все вместе. В своем величественном обличии.

Мы с Баэром стояли на террасе, любуясь закатом, Баэр обнимал меня сзади, ласково поглаживая мой круглый живот, когда перед нами вдруг появились две огромные фигуры Стихий. И Тьма держала на руках огромного младенца.

— Сегодня моя любимая родила Единую Стихию! — сообщил Гарэм. — Будьте знакомы — наш сын Гариен, — и Грасерия с улыбкой повернула младенца в нашу сторону. «Крошечный» малыш был как все новорожденные дети — немного сморщенный, красный. Личико вдруг исказилось умилительной неуклюжей улыбкой, а взгляд, как ни странно, сфокусировался на нас с Баэром. Мне даже показалось, что он пытается помахать нам рукой. А на прощание Гариен издал в нашу сторону обычный звук новорожденных, отличный от крика. То есть нечто вроде «мяу».

— Ой, любимые, — заторопилась Грас. — Мне ребенка кормить нужно! Мы пойдем! Рады были повидаться!

В общем, вынашивание и рождение детей у Стихий явно отличается от нашего. Родился Гариен на три месяца раньше, чем мы ждали. Кстати, имя «Гариен», как шепнул мне Баэр, означает «истинное Объединение». Иными словами, тоже символично.

А еще через полчаса к нам примчался Майдор. Обернулся прямо в воздухе и рухнул на террасу (на самом деле — изящно приземлился на ноги).

— Что, родили, да?! — воскликнул он. — Мы снова ощущаем грань между мирами! Сейчас портал открывать будем! Так, где желаешь портал на Землю, Хозяйка? Может быть, тут? Или в спальне — смотри, как удобно — встала с кровати и пошла домой прогуляться…

— Никаких «в спальне»! — рявкнул Баэр. — Ты забыл, что скоро и у нас будет малыш?! Там вон прокладывайте… — и указал куда-то вглубь Сада. Получилось — около пруда с хищными лилиями, что так любят кушать лягушек.

На том и порешили.

Кстати, наконец, стало понятно, зачем Майдор столько вызнавал у меня про Землю. Дело в том, что, если не знать «куда», то есть особенности мира, то портал «попадет» в ближайший мир. А ближайший мир может оказаться любым — например, безжизненным или состоять из огня. Вот дракон и выяснял все особенности, чтобы открыть первый портал в заведомо нормальный мир.

***

— Сын, но ты ведь вернешься? — серьезно обратился Арсан к Майдору.

— Даже не знаю, пап… — протянул наш трикстер. — В любом случае, ты знаешь, где меня искать. Есть у меня один план насчет этой Земли…

— Это какой же?! — напрягся Баэр. — Помнится, мы договаривались — ты идешь с нами, но никакого беспредела в родном мире Ники! Не вздумай обывателей драконом пугать! Был бы какой другой мир… тогда — да…

— Да, Майдор, какое у тебя дело? — наклонила голову набок я. — Интересно…

— Женщины у вас интересные, — усмехнулся Майдор. — По крайней мере одну я уже видел. Но ты не захотела быть со мной…

— Я тебе!.. — снова рявкнул Баэр.

— Да чего уже теперь, — Майдор обвел взглядом мой живот. — Не кипятись, Темный. Твоя взяла — давно и бесповоротно. Но, знаешь, самблоко от самблони недалеко падает, как говорят в народе…

— Что-о?! — замахнулась на него я. — Про мое «самблоко» (ее, кстати, Ксюша, зовут) даже не думай! Остепенись сперва, а потом подкатывать будешь! К тому же зачем тебе такая теща, как Темная Ника?!

— Ой, боюсь! — наигранно пискнул Майдор.

…Так, с шутками да прибаутками, мы и прошли в портал, похожий на простое шевеление воздуха возле пруда. Баэр при этом обнимал меня за плечи, а Майдор держался за мой рукав — не знаю, зачем.

Вынесло нас куда-то во Францию. Хорошо, что не в Америку. Ведь в какую именно точку мира «попадет» портал, предсказать невозможно. И очень хорошо, что с нами был дракон, на котором легко можно путешествовать по всему миру.

Вокруг сияло солнце, а под невысокой скалой восхитительно блестело море. Пока мы с Баэром купались — а как было не воспользоваться возможностью! — Майдор под пологом невидимости слетал в ближайший городок, выяснил из умов местных, где мы находимся. Пробрался в музей и украл там… глобус, чтобы ориентироваться.

А потом мы под пологом невидимости полетели ко мне домой.

Должна признаться, последнее время я совсем не скучала по Земле. Другой мир, такой негостеприимный вначале, стал мне родным. Скучала лишь по близким.

Но когда мы, раздобыв современную одежду, пришли на родную улицу, у меня заныло в сердце. По щекам прокатилась пара слезинок! Вот он, мой грязный двор, вот он, мой хороший! Вот старые жигули пожилого соседа — так и стоят, ржавеют, ничего не изменилось! Ах! Я любовно погладила древний советский автомобиль.

Приложила вместо магнитного ключа-«таблетки» к замку двери подъезда… палец, открыла магией, и мы вошли в подъезд.

— Значит, так, — в который раз проинструктировала я мужа и дракона. — Сейчас посмотрим, что творится в моей квартире. Надеюсь, мобильник там — тогда я смогу позвонить дочери. Мне кажется, лучше сначала позвонить. Ведь я не умерла, а «пропала без вести». Значит, родные могут еще надеяться, что я жива и вернусь. Прямо совсем уж шока — как от явления призрака — у них не будет. Но все же лучше сначала позвонить. Если мобильника нет, то поедем на съемную квартиру к Ксюше. Вечером она должна прийти из института…

Но все случилось не так, как я планировала. Когда мы поднялись на лифте на седьмой этаж, и я застыла с ноющим сердцем возле своей квартиры, Баэр с Майдором переглянулись.

— Там кто-то есть, — сообщил Баэр.

И верно…

— Может, Ксюха в мою квартиру переехала… — пробормотала я. — Майдор, готовься, если что, ментально успокаивать мою дочь. Или… может, это вообще мама или папа! Ой, вот это страшно! У папы сердце!

Можно было магически посмотреть, кто именно в квартире, но мы не успели…

Неожиданно раздалось сердитое:

— Кто там орет на площадке?! Тише нельзя?! — и дверь сама открылась перед нами.

Я застыла в изумлении.

— Не может быть… — прошептала я.

На площадку выбежала Ксюша, немного располневшая, какая-то слегка встрепанная. А у нее на руках был совсем маленький ребеночек с темненьким пушком на голове. В светло-зеленом комбинезоне.

Все мое магическое чутье разом заорало, что это крошечное создание — мой внук. Или внучка. Пол оно не подсказывало. А вторым криком было, что Ксюша — такая же Темная, как я, лишь немного слабее, просто, что называется «неинициированная» и необученная. И ребеночек тоже Темный! Как же я раньше не видела, какая необычная у меня дочь?!

— Ничего себе! — бросил Баэр, от чьего магического зрения тоже не укрылись эти подробности.

— Эх, выходит, где-то рядом и муж! — буркнул Майдор недовольно. — Вот что значит — не везет по-драконьи!

…В общем-то — ничего совсем уж удивительного. Почему бы Ксю было не выйти замуж за это время, не родить и не поселиться с семьей в квартире матери? Но я замерла от изумления. Появления внука совсем не могла предположить! Никаким боком.

Так же замерла и Ксю. Шестым чувством я ощутила, как Майдор приготовился ментально успокаивать ее.

Но у моей Темной доченьки оказалась крепкая нервная система. Вся в маму! Еще и покрепче будет!

— Ма-а-ма! — воскликнула она со смесью радости и изумления. — Молодая! И беременная! А-а-а! Подержите, пожалуйста! Вот так, головку придерживайте! — ловким, не терпящим возражений движением сунула ребенка в руки Майдора (он ближе стоял), и кинулась мне на шею.

— Доченька моя, — со слезами на глазах обнимала и гладила ее я. — И внучок…

— Внучка. Вероника — в честь пропавшей матери… — сквозь слезы улыбнулась Ксюша.

Когда мы отсмеялись, размазывая по лицу слезы счастья, то заметили, что Майдор со смесью страха и умиления глядит на крошечное существо у себя в руках. А девочка неумело тянет малюсенькую ручку к его носу. Не плачет. Даже кривенько, по-младенчески улыбается дракону.

— Спасибо, спасибо! — сказала Майдору бойкая Ксю. — Давайте обратно, вам, наверное, непривычно детей держать. Иди ко мне… с бабушкой познакомься, моя кнопочка…

— Эээ… — очень бойко ответил дракон. — А можно я еще подержу? Такая маленькая… М-м-м… милая! Кстати, разрешите представиться — Майдор, принц драконов из мира… — и взгляд дракона на Ксюню был восхищенный.

— Цыц! Не все сразу! — рявкнула на него я.

Но вообще Майдор был прав. Ксюшей стоило восхищаться. Он лукаво наклонила голову набок и обвела нас насмешливым взглядом.

— Из мира такого-то, говорите? — улыбнулась она, подмигнув Майдору. — Мама, думаешь, я не расслышала? Расслышала. И все срастила. Вы хотите сказать, что все это время моя мама была в другом мире. Что же, мамочка, знаешь, когда ты пропала, я не исключала эту версию. Я ведь много читала про попаданок… Очень логично, учитывая все, — она кивнула на мой живот и очень молодой внешний вид. Мы теперь выглядели практически ровесницами. — И если думаете, что я упаду в обморок или буду не верить в ваши байки про другой мир, то ошибаетесь! Мне не терпится узнать подробности! О Боже! Мама, какое счастье! Это куда лучше, чем если бы ты попала под трамвай!

— Да уж точно! — подтвердила я, все еще плохо веря своему счастью.

Счастью со всех сторон и во всех смыслах.

Все не удержались от смеха.

— Кстати, мой муж Баэр, — представила я, наконец, любимого. — Глава Темных магов нашего мира. Да и вообще глава Совета магов!

— Ого! — восхитилась Ксюня. — Ну и повезло тебе, мать! Проходите! Ах да, чего это я… Это ж твоя квартира. Правда, не знаю, как мы тут будем жить впятером… Может, вы богатые, новую большую купим? Или в ваш мир пойдем, может, там у вас жилищный вопрос не стоит?

— Вшестером, должно быть, — осторожно поправил ее Майдор. Дракон явно хотел прощупать почву. — Еще ваш муж, Ксения. Или вы ребенка не считали?

— Считать я умею! — сверкнула на него глазом Ксюша. Интересно так сверкнула. Вроде сурово, а вроде — заигрывая. Моя кровь! Темная. Высокий и симпатичный мужчина, желающий держать на руках ее ребенка, явно произвел на Ксю впечатление. Ух, Майдор, ух, пройдоха! — Нет мужа! Проходите, наконец!

— О как! — тихо обрадовался Майдор.

— Хм, кажется, я должен буду кого-то поучить жизни, — многозначительно шепнул мне Баэр, когда мы проходили в квартиру. Явно имел в виду отсутствующего «мужа» моей дочери.

«Ох, похоже, моей девочке нелегко пришлось», — подумала я.

Как бы и мне не пришлось кое-кого учить жизни жесткими методами. Своего бывшего мужа — если он, разгильдяище, в мое отсутствие не помогал дочери и внучке!

***

Спустя час мы кратко рассказали Ксюше о моей жизни в другом мире. Ксю восхищалась всем. И даже завидовала:

— Вот всегда знала, что в другой мир попадают те, кто в него не хочет! — говорила она. — Почему этот Сад не призвал меня, а?

— Не знаю, — серьезно ответил Баэр. — Должно быть, тебе предстояло нечто в этом мире. А может, ты уже была беременна. Беременных он не призывает. Но я в любом случае признателен ему — ведь он подарил мне мою любимую.

— Да-а, — вздохнула Ксюша и взяла у меня из рук захныкавшую дочку. — Я уже была беременна. Мама, в общем, дело было так… Когда ты пропала, мы, конечно ужасно переживали, — кстати, интересно, что Ксюха совершенно не стеснялась говорить о проблемах в присутствии двух почти незнакомых мужчин. — Я места себе не находила! Я ведь люблю тебя. Искали долго, все варианты проверили. Но твое исчезновение так и осталось загадкой. Было полное ощущение, что ты просто исчезла — голая, без мобильника, паспорта и ключей! Кстати, все это там, в тумбочке лежит! Возьми, если тебе нужно, я сохранила.

— Как ты теперь знаешь, так и было, — улыбнулась я. И снова приняла на руки крошечную внучку, на которую никак не могла налюбоваться. Девочка закончила капризничать и улыбалась мне.

— Ага, — вздохнула Ксюха. — Но никто ведь в фантастику не верит. Решили, что тебя похитил маньяк прямо из квартиры… Расследование было — мама не горюй! А потом оказалось, что ко всем прочему я еще и беременна! От Сашки, которого ты разгильдяем называла. Разгильдяем и оказался. Слился сразу, — вздохнула Ксю.

— Не желаете ли, Ксения, чтобы я набил морду этому неблагонадежному субъекту? — галантно поинтересовался Майдор.

— Я набью! Ксения дочь моей Ники! — нахмурился Баэр.

— Спасибо, конечно, — криво улыбнулась Ксюха. — Но не выйдет. Сашка тоже … пропал без вести. Сначала слился, а потом друзья рассказали, что он поехал кататься на горных лыжах в Европу — он ведь из богатеньких был — и пропал. Не нашли.

— Хм… интересно, — почесал подбородок Майдор. — Может, тоже в другой мир попал?

— Вот уж не знаю! — пожала плечами Ксюша. — Но его не достать. Я тогда была ошарашена всем. Очень переживала. То думала, что все, кто рядом со мной — пропадают. А то думала, что это Сашке поделом. Нехорошо, в общем, думала.

— А что твой другой парень? — осторожно спросила я. — Тот, который «надежный и хороший»?

— Тоже слился, как только узнал про будущего ребенка. Не его же ребенок, мы с ним только за ручку успели подержаться, когда я с Сашкой рассталась и начала встречаться с ним.

— Хм… Может, этому морду набьем? — переглянулись Баэр с Майдором.

— Никто никому не будет бить морду. Это вообще случайный персонаж! — строго сказала я. — А что старший Саша? Твой папа.

— Ой, мамочка, папа такой молодец! Он мне так помогает! И с Никочкой приезжает гулять, и ЖКХ платит… И вообще за все платит. И бабушка с дедушкой подарки привозят, посидеть с Никой никогда не отказываются. Вернее… рвутся все время с нами сидеть... Хотели меня у себя поселить, но я, узнав про беременность, к тебе переехала, чтоб деньги экономить, не снимать квартиру. Не захотела жить с бабулей и дедулей… Ну ты меня понимаешь ведь? А в универе пришлось академку взять, — Ксю поглядела на меня с опаской, я всегда не одобряла перерывы в учебе.

Вот и пришел момент, подумалось мне… Успокоить Ксю. И предложить ей полцарства. И Темную магию в придачу.

— А что тебе еще было делать? — улыбнулась я. — Ты вообще герой! Мой маленький герой! Слушай, Ксю, я что хочу сказать… Может, тебе вообще завязать с универом? Ну что тебе эта экономика? У тебя другой талант. Куда интереснее… — мы с Баэром тихонько переглянулись.

— Что-о?! — воскликнула Ксюша и ее глаза сверкнули радостью. — К Темной магии, да? Как у тебя?! Вы меня к себе заберете?! Правда-правда? И я смогу учиться магии? В Академии, как маги в книгах?! Ну… в перерывах между кормлениями, конечно, кгм… Я согласна! Нужно только придумать, что мы бабушке с дедушкой скажем — где ты была, куда мы теперь уехали… Они ведь нас любят.

— Вот как раз поэтому бабушке с дедушкой будем говорить правду и ничего кроме правды! — строго сказала я. — Просто Майдор их особым образом успокоит, чтобы они ее нормально восприняли. И объясним, что разлука не навсегда. Что мы будем приходить в гости, и их к себе приводить. Если захотят — так и их заберем. Теперь портал есть, можно ходить туда-обратно. А с учебой ты можешь либо подождать, пока Ника подрастет, либо— уж поверь мне — нянек там хватит. В конечном счете, у Ники есть бабушка с дедушкой! В смысле… с еще одним дедушкой.

— Как здорово! — рассмеялась Ксю. — Кажется, я и вас, второй дедушка, уже люблю!

И она восхищенно расцеловала в щеки меня и Баэра.

Майдор поглядел с досадой, почти ревниво. Его-то не поцеловала!

— Ксения, а не желаете ли первым делом покататься на драконе? — соблазнительным тоном произнес он и слегка наклонился в сторону моей дочери. — Для знакомства с другим миром неплохо, не находите?

— Ого! У вас там что, и драконы водятся?! — изумилась Ксюша. Мы ведь не успели рассказать ей все подробности восстановления баланса и роль драконов в ней. А кое-чей ляп она, похоже не заметила…

— Ох… Я ведь представился, должно быть, вы забыли… Я как раз принц драконов. И просто обожаю катать на шее Темных девушек!

— Вы?! — ошарашенно уставилась на Майдора Ксюша. Да, ту часть его представления она явно прослушала. — Дракон? И принц… Ох! А я вам ребенка сунула… Она вас обслюнявить могла… Или пукнуть! Простите меня, пожалуйста!

— Ну что вы, мне было приятно! — кажется, Майдор даже как-то засмущался. — А… можно я еще ее подержу? У меня на руках она никогда не плачет!

В общем, все оказалось даже лучше, чем мы думали.

В тот момент на кухне своей квартиры я была полностью счастлива. Как была счастлива и много после. И я больше не собиралась мешать Майдору ухаживать за Ксюшей с Никой. В конечном счете, моей внучке нужен отец. А дочери нужен муж. Пусть лучше им будет наш замечательный дракон, чем какой-нибудь пройдоха. Судя по всему, они с Майдором будут отличной парой, есть в них что-то общее…

Искорка какая-то, непринужденность, авантюризм, неунывающий дух. Ну чего я объясняю, вы ведь знаете Майдора!

Спустя два месяца Майдор с Ксюшей поженились в нашем Темном имении.

А еще через месяц я родила первого Единого мага.

Наш сын был крупным крепким мальчиком, очень пухлым, с восхитительными складочками на руках и ногах. С самого рождения у него росли пышные черные волосы, как у папы. А в глазах светились сила и ум (как у обоих родителей).

А может, я просто приписывала особые способности своему обожаемому малышу, как это делают многие счастливые матери.

Мы назвали его… Андреем. В честь моего папы. И неважно, что это имя не имеет символического перевода на язык этого мира.

Кстати, вскоре сразу после рождения малыша мои родители впервые посетили Темное имение. Маме очень понравились наши растения, но она предложила кое-где посадить Земные цветочки. Ведь как можно жить без клематисов?! Непорядок!

Но внук им с папой понравился еще больше!_______Дорогие читатели!Вот и подошла к концу эта история! Большая благодрность всем, кто шел со мной по этой дороге! По правде я сама полюбила этот мир и этих героев, даже жалко с ними расставаться. :)Буду очень признательная за ваши отзывы, впечатления от книги! Можно также порадовать автора лайком, если вы этого еще не делали.А чтобы всегда быть в курсе моих новинок - нажмите на НА АВТОРСКОЙ СТРАНИЦЕПодписаться на автора (если еще не подписаны!) (справа сверху, красное)! :) При выходе новинки вам придет уведомление.Большая просьба не удалять книгу из библиотеки, авторы расстраиваются, когда число библиотек уменьшается :) Книга больше пополняться не будет, и никак вам не помешает.Кто хочется читать что-то мое прямо сейчас - вот тут текущий проект ПОПАДАНКА ЗИМНЕГО ПРИНЦА, ИЛИ НОВОГОДНИЙ ОТБОРЕще раз большое спасибо всем моим читателями!Ваша Лидия

Content

Хозяйка проклятого сада, или Новая жена для Темного

ЧАСТЬ 1. ХОЗЯЙКА И ЖЕНА. Глава 1. Проснулась, а тут...

Глава 2. Темные ответы

Глава 3. Сразу после свадьбы

Глава 4. Консумация...?

Глава 5. Продолжение знакомств

Глава 6. Мотивы Темного и Сад.

Глава 7. Из гусениц в бабочки!

Глава 8. Бессмертник

Глава 9. Темная

Глава 10. Новые тайны и история мира в комиксах

Глава 11. Дракона так просто не возьмешь, или комиксы продолжаются

Глава 12. Первые подвижки

Глава 13. Свет во Тьме

Глава 14. Темный заговор

Глава 15. Перед экзаменом

Глава 16. Светлые и их козни

Глава 17. Двое Темных

Глава 18. Еще свидание?!

Глава 19. Цветок Тьмы

Глава 20. Продолжение истории

Глава 21. Новшества

Глава 22. Ученица Темных

Глава 23. Майдор

Глава 24. Свет наступает

Глава 25. Замыслы Бартория

ЧАСТЬ 2. ПУТЬ К БАЛАНСУ. Глава 26. Полгода спустя

Глава 27. Эксперимент Светлого

Глава 28. Втроем в чистом поле...

Глава 29. Воссоединение. Отец и сын

Глава 30. Решение Правителя и что было дальше

Глава 31. Серьезный разговор со Светлыми

Глава 32. Темные разборки

Глава 33. Тьма

Глава 34. Последняя битва Тьмы и Света

Глава 35. Итоги

Глава 36. Визит домой и что было дальше