Ольга Белозубова

(С)нежные чувства

Глава 1

Говорят, Новый год — время чудес; время, когда надежда поднимает голову и расправляет плечи.

Врут.

Лично я, Надежда Кошечкина, еду в трамвае, склонив голову и понуро опустив плечи. Никаких чудес нет и не предвидится.

Нет, вы не подумайте, я честно пытаюсь загадывать что-нибудь каждую новогоднюю ночь. Безуспешно.

В прошлый Новый год психанула и загадала просто чудо — ну мало ли, вдруг вселенной самой виднее, чем меня наградить. И что? И ничего!

Помню только, как проснулась первого января с одной фразой в голове: «Чудо случится, когда пойдет снег…».

Только вот какое дело — живу я в Краснодаре, у нас и зимой его не допросишься. Все лепят снеговиков, а мы — грязевиков. Так и живем.

Стоит ли говорить, что снега я в этом году так и не дождалась?

В общем, вывод прост: нет снега — нет чудес.

А еще нет ни мужчины, ни работы.

Второе сегодня печалит больше — платежи по ипотеке никто не отменял, а хороших предложений перед новогодними праздниками не то чтобы много.

Представьте мою радость, когда умудряюсь найти подходящую вакансию за пару дней до Нового года. Честное пионерское, я очень надеялась, что повезет и меня возьмут: условия отличные, от дома недалеко, я им вроде как тоже подхожу.

Вот, уже еду обратно. Спросите, какой результат?

Ну… Если хотите завалить собеседование самым идиотским из всех возможных способов — спросите меня, как это сделать.

Прихожу, значит, в офис компании, скромненько сажусь в коридоре ждать своей очереди. А там стены в кабинетах стеклянные. Вижу, смотрит на меня из одного кабинета мужчина — представительный такой, в строгом костюме, серьезный, в возрасте. И подмигивает мне.

Ну, думаю, надо же, какой внимательный и участливый, приободряет так. Подмигиваю в ответ.

Он тоже, еще и левый уголок губ приподнимается.

Ух ты, еще и с юмором. Мне точно тут понравится!

Через несколько минут ко мне подходит миловидная блондинка-рекрутер и строго заявляет:

— Надежда, вы можете не ждать собеседования. Вы нам не подходите.

Вот и сказочке конец.

Ну серьезно, разве я могла предположить, что у этого мужика, который оказался замом директора, просто обычный тик? И разумеется, то, что я ему подмигивала, он воспринял как издевательство над его недостатком.

Так всегда — я словно притягиваю к себе нелепые ситуации и неприятности.

Однако погрешу против истины, если скажу, что в моей жизни нет никакого счастья. Есть. Темноволосое кареглазое счастье шести лет от роду, с прекрасным именем — Вера. Моя дочь, мой солнечный лучик и самое любимое существо во всей галактике.

Вот, еду забирать ее из детского сада.

Еду и радуюсь, что не успела познакомить ее с Борисом, моим уже бывшим мужчиной. Вспоминаю то, что произошло сегодня утром, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Сразу подмечаю, как сидящая рядом бабушка косится на меня и пытается подвинуться в сторону.

Бабуль, не бойся, ничего я тебе не сделаю, ты же не козел, который… Ладно, не будем о грустном, тем более мою остановку объявили.

Мчу в детский сад.

Вера уже меня ждет, только сегодня вместо улыбки в уголках ее глаз блестят слезы.

— Мамочка! — бросается она ко мне и обнимает.

Присаживаюсь на корточки и обнимаю ее в ответ.

— Что случилось, Верочка?

— Колька сегодня сказал, что Деда Мороза нету-у-у!

Она разочарованно поджимает губы и смотрит на меня своими чистыми глазенками, затаив дыхание.

— Врет твой Колька! — авторитетно заявляю я.

— Точно? — хмурит бровки дочка.

— Точно-преточно! Иначе кто кладет подарки под елку в новогоднюю ночь?

— Ты! — сопит малышка.

— Вот еще, — делано возмущаюсь я. — Мы ведь вместе идем на улицу фейерверки смотреть, а когда возвращаемся, подарки уже на месте, так?

— Так…

— Значит, Дед Мороз существует, иначе откуда они там появляются, не сами по себе ведь?

Дочь кивает, а я дотрагиваюсь указательным пальцем до ее носа.

— Пуньк!

Это всегда работает, вот и сейчас Вера начинает улыбаться.

Я выпрямляюсь и помогаю ей одеться.

— Ну что, поедем в «Галерею», Верочка? А то Дед Мороз придет тебя поздравлять, а у нас гирлянда на елке перегорела, заменить надо. И платье тебе купить, красивое-красивое.

— Поедем! — хлопает в ладоши Вера.

Вот и все, горести позабыты, у дочери снова солнечное настроение.

И вдруг она снова становится серьезной, дергает меня за куртку и заговорщическим тоном шепчет:

— Мам, я уже большая, да?

Киваю и улыбаюсь. Попробуй я скажи, что маленькая, сразу губы надует.

— А еще нам и вдвоем хорошо, да? — Она вздыхает. — Знаешь, я больше не буду просить Деда Мороза подарить мне папу. Лучше лего «Тролли с Розочкой» попрошу.

Я стою и молчу, не зная что сказать. Вера три года подряд просит папу на Новый год, но ее мать никак не может найти достойного человека на эту почетную роль.

Чувствую, как мои глаза увлажняются, и украдкой смахиваю слезинку.

М-да. Чего греха таить — конструктор лего, пусть и дорогущий, достать проще.

Через пару минут мы с Верой выходим из садика, я мысленно подсчитываю финансы — хватит ли денег на незапланированный подарок? И вдруг изумленно застываю на месте, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Идет снег. Не просто идет — валит. В воздухе кружатся огромные белоснежные хлопья, им нет конца и края.

«Чудо произойдет, когда пойдет снег…» — сразу вспоминаю слова из сна под радостный визг Веры.

Глава 2

Сдается мне, у меня растет будущая модница. Даром что маленькая — привереда та еще. То цвет платья не такой, то юбка слишком пышная, то недостаточно пышная, то просто не нравится.

— Мама, я хочу быть такая же красивая, как ты! — хлопает ресничками дочь.

Ну разве можно на нее сердиться? Я чувствую, как тает мое сердце, и ношу ей платье за платьем.

— Фу-у-ух! — с облегчением выдыхаю, когда мы с Верочкой наконец выходим из очередного магазина.

Моя принцесса в Новый год будет самая-самая красивая.

Да, с финансами негусто, но если я могу подарить дочери эмоции и сделать ее еще чуточку счастливее, я так и поступлю. В конце концов, у меня есть руки, ноги и голова — заработаю.

Ну где там Олеся? Я достаю телефон и набираю младшую сестру, которая пообещала помочь мне и с полчасика погулять с Верой по торговому центру, пока я покупаю тот самый набор лего «Тролли с Розочкой». Не покупать же мне его при дочери — какой это тогда новогодний сюрприз?

Однако звонить не приходится, Олеся тут как тут: как обычно с жвачкой во рту и наушниками в ушах. На лице выражение «не подходи, убьет».

В этот раз ее волосы яркого морковного оттенка, а в прошлом месяце были насыщенно розовыми.

Эх… Когда мне было шестнадцать, мама категорически запрещала проводить такие опыты с внешностью.

Перевожу взгляд на дочь и вздыхаю — интересно, она тоже будет так экспериментировать или пронесет? Волосы жалко…

— У тебя сорок минут, а то меня ждут, — бурчит Олеся мне и уже более эмоционально здоровается с племянницей: — Привет, красотка! Ты готова к Новому году? Стих для Деда Мороза выучила?

— Готова! — бодро рапортует Вера и тянет руку Олесе.

— Ну, мы пошли.

Они уходят, а я смотрю им в спины и ощущаю, как в кармане вибрирует телефон. Достаю его из кармана куртки и непонимающе хмурюсь. Это что еще за зачисление на счет? Нет, я конечно рада, но никаких поступлений ни от кого не ждала.

Следом раздается звонок.

— Надежда Максимовна?

— Да.

— Это вас из «Новогодней сказки» беспокоят.

— А, да-да, слушаю.

Это та самая компания, в которой я заблаговременно, аж за полтора месяца, заказывала Деда Мороза для Веры.

— Тут такое дело… — мнется собеседница. — Ваш Дед Мороз попал в аварию, поэтому, сами понимаете, не сможет поздравить вашего ребенка. Приносим свои извинения за сложившуюся ситуацию. Деньги на ваш счет уже перевели.

— Девушка! — Я ставлю пакеты с покупками на пол и упираю вторую руку в бок. — Что мне ваши деньги? Предоставьте мне другого Деда Мороза!

— Извините, на данный момент все сотрудники загружены под завязку, у нас нет свободных людей.

Ну разумеется нет, ведь до Нового года осталась всего пара дней. Только вот мне-то как теперь быть?

«Чудо случится, когда пойдет снег…» — теперь эти слова звучат в голове как самое настоящее издевательство.

Я задираю подбородок и поджимаю губы, обращаясь к небесной канцелярии: «Если это то самое, обещанное мне чудо, когда пойдет снег, то спасибо, не надо, заберите!»

И где мне теперь брать Деда Мороза? Наверняка всех актеров с опытом давно расхватали, как чебуреки на вокзале. Нанимать какого-нибудь пьяницу за пятьсот рублей для своего ребенка я не собираюсь.

Слышу короткие гудки в трубке и чувствую, как настроение скатывается в пропасть. Вера и так засомневалась в существовании Деда Мороза и, если не смогу найти нового, окончательно расстроится.

И что мне теперь делать?

Глава 3

Ладно, я буду решать проблемы по мере их поступления. Для начала надо купить лего, а потом и о Деде Морозе подумаю.

Обхожу пару магазинов с детскими игрушками, но нужного конструктора нет — разгребли. Ну да, кто ищет подарок в последний момент, тот я. Сердобольная продавщица советует посмотреть в «Детском мире».

Что делать, спешу туда и вскоре вижу нужную вывеску и четыре кубика рядом: красный, желтый, зеленый, голубой.

Двигаюсь к нужному мне ряду, изучаю ассортимент и вдруг слышу рядом всхлипывание, а через секунду оборачиваюсь и вижу его обладательницу — молоденькую девушку-блондинку. Она заходит в ряд, бездумно берет с полки первую попавшуюся коробку с лего, ставит ее обратно и восклицает:

— Не, ты прикинь, какой судак! Это надо было так бездарно спалиться!

На самом деле из ее уст вырывается несколько другое слово, и мне становится интересно, что же такого натворил этот ее судак на букву «м».

— Ага, сказал, что это его двоюродная сестра. Прям как в фильме, жаль, названия не помню. В смысле «вдруг и правда сестра»? Ты серьезно, Люд? Много ты знаешь сестер, которые в одних трусах щеголяют перед братом? Да дебил он, блин! Какой еще кретин станет звонить девушке по скайпу, пока любовница не ушла? На сколько деталей тебе лего взять, говоришь? Ага-ага, я поняла.

Девушка наклоняется и берет с нижней полки коробку, продолжая негодовать:

— И не постеснялся ведь! Заявил, что мне показалось, никто мимо него не дефилировал. Только через секунду эта его никто попросила принести ей халат. Ага, говорю ведь, кретин и есть. Охренеть подарочек на Новый год подарил…

Девушка уходит, продолжая говорить по телефону, а я замираю на месте, и перед глазами проносятся события сегодняшнего дня.

Хотя начать, пожалуй, стоит со вчерашнего вечера.

Я нежусь в огромной постели с Борисом, расслабленно рассматривая пейзаж за окном. Вид отсюда открывается просто бомбический: как-никак панорамные окна и двадцать первый этаж. Внизу — озеро Кубань, слева мост — вход в парк, а чуть правее — колесо обозрения, у которого мы и познакомились. За последние месяцы я столько раз изучала этот пейзаж, что помню его наизусть.

Борис следит за моим взглядом и прижимает к себе.

— Надь, я хочу, чтобы тебе не нужно было бежать, чтобы ты могла вместе со мной встречать солнце по утрам. Отсюда потрясающий вид на рассвете.

Мне остается только вздохнуть. У меня дочь, поэтому я не могу оставаться у него с ночевкой. Даже знакомить их не спешу, хватит с меня, уже обожглась. Познакомила одного мужчину с Верой, потом у нас не сложилось, а дочь еще долго интересовалась, почему он больше не приходит.

«Наверное, я сделала что-то не так?» До сих пор помню ее вопрос. Нет уж, теперь перед тем, как знакомиться с дочерью, мужчина должен пройти строгий фейсконтроль и испытание временем.

— Ты сегодня на корпоратив? — перевожу я тему.

— Да. Ты не обижаешься, что я не беру тебя с собой? Я хотел, правда, но начальник заявил: «никаких один плюс один».

— Нет, что ты, все равно мне сегодня Веру не с кем оставить. Но ты хорошенечко отдохни там, заслужил.

Борис работает заместителем руководителя в крупной торговой компании и пашет как проклятый, чтобы получить повышение.

А еще я жутко ревную его к одной коллеге, Маргарите, которая тоже явно будет на корпоративе. Стройная знойная брюнетка засветилась на коллективном фото в день рождения Бориса, который он праздновал две недели назад. Все бы ничего, но она как-то подозрительно прильнула к нему на фото.

Я нашла ее в соцсети и изучила вдоль и поперек, но ничего компрометирующего не нашла.

— Надь, не нужна мне Марго, — словно читает мои мысли Борис. — Тебе не о чем волноваться.

А потом все происходит как в плохом кино.

Глава 4

Я неоднократно читала истории, как благоверные попадались на измене благодаря современным технологиям.

Например, умные весы прислали девушке результат взвешивания чьих-то сорока девяти килограммов в то время, когда она была на работе. И муж, по его словам, тоже.

Или синхронизированное фитнес-приложение зафиксировало резкий скачок сердцебиения у мужа, который уехал в командировку. И все бы ничего, да вот только произошло это в час ночи, и сердце учащенно билось ровно столько, сколько в среднем длились их с мужем сеансы любви.

О том, как находили парней с другими девушками на чужих фото и вовсе говорить не стоит.

«Жертвой» фото пала и я.

Сижу, значит, в обед, наслаждаюсь свежезаваренным кофе и листаю ленту в соцсети перед тем, как ехать на собеседование.

И вдруг в голове звучит противненький такой голосок: «Зайди на страницу Маргариты, зайди! Вдруг она выложила фотки с корпоратива».

Честно признаюсь, сопротивлялась я недолго. Открываю ее профиль, и кружка с кофе сама собой опускается на стол.

Я медленно выпрямляюсь и слышу, как гулко бьется сердце. К вискам приливает кровь, и я дрожащими руками открываю фото.

Фото на тот самый вид, который я успела запомнить в деталях, угол обзора тот же. Река, мост, колесо обозрения… К слову, рассвет отсюда и правда выглядит феерично. Как и вытянутая женская рука с кружкой кофе. Той самой кружкой, которую Борису подарила я.

Несколько минут молча пялюсь на фото, а потом подмечаю надпись: «Восхитительный рассвет, не правда ли?».

Да уж, восхитительный, не то слово.

Пересылаю это фото Борису и пишу: «Не звони мне больше».

К слову, ему хватило смелости ответить «Прости». Вот вам и вся история любви.

Я выныриваю в реальность, вспоминая, зачем вообще пришла в магазин. Быстро оглядываю полки, однако чудесной розовой троллихи не нахожу. Все разгребли, что ли? Этого мне только не хватало!

Но мне везет, я наконец вижу ту самую коробку лего, что мне нужна. Протягиваю руку, и вдруг коробка взмывает вверх — ее берет какой-то мужчина. Высокий, темноволосый и весьма симпатичный. Был бы, не пытайся он увести мой подарок для дочки.

— Эй! — громко возмущаюсь я. — Это мое лего!

Мужчина поднимает брови и возражает:

— На нем разве так написано?

— Я первая тянула руку, вас тут еще даже не было!

Нет уж, мой ребенок не останется без конструктора.

— Женщина, успокойтесь.

Чувствую, как в жилах закипает кровь, и во мне просыпается дракон. Что значит женщина? Я что, так плохо выгляжу? Мне всего двадцать восемь! Ну ладно, куртка оверсайз, но… женщина?

— Отдайте немедленно! — верещу я и пытаюсь вырвать коробку из его рук.

Мужчина сопротивляется и качает головой, мол, не отдам. Я тяну еще сильнее.

— Да отпустите вы ее уже, в конце концов! — шиплю на него.

Разве не видно, что мне этот конструктор нужнее?

— У меня дочка очень расстроится! — меняю я тактику. Всхлипываю и хлопаю ресничками.

Мужчина теряется буквально на секунду и ослабляет хватку. Этого-то я и ждала. Выдергиваю лего и лечу к кассе.

— Психичка неуравновешенная, — раздается мне вслед.

«Да-а-а», — гордо приосаниваюсь я и ехидно хихикаю. Зато подарок добыт. К тому же мне абсолютно все равно, что думает обо мне этот мужчина, все равно мы вряд ли еще встретимся.

Так, осталось всего ничего — купить пару гирлянд взамен перегоревших.

На это уходит еще минут пятнадцать, и я на всех парах несусь к месту, где меня уже, должно быть, ждут Олеся с Верой.

Так и представляю недовольное лицо сестры: подумать только, опаздываю аж на семь минут.

Только вот когда подхожу к лавочке, вижу, что Олеся там одна.

И она смотрит на меня виновато-виновато.

— Где Вера?

— Я на секундочку отвернулась, — шепчет она, и мое сердце ухает в пятки. — Она не могла уйти далеко…

Руки сами собой разжимаются, и пакеты падают на пол.

Глава 5

В одно мгновение передо мной всплывает воспоминание, как я в Верином возрасте потерялась на рынке. До сих пор помню, как сильно испугалась.

Даже представлять не хочу, как моя девочка чувствует себя сейчас. Наверняка такой же беспомощной, напуганной и одинокой, как я тогда.

Я мысленно стону, ведь мозг рисует картины одна хуже другой.

Так, некогда паниковать, надо дочь искать.

— Что значит оставила на секундочку? — нависаю я над сестрой. — Когда была эта твоя секундочка?

По еще более виноватому взгляду Олеси понимаю, что секундочка случилась давненько. Господи, я ведь ее меньше чем на час оставила с ребенком!

— Ты почему мне сразу не позвонила, а? — шиплю я.

— Так я думала, она вернется, Надь!

— Дура! — в сердцах припечатываю я и подпинываю пакеты к лавочке. — Сиди теперь тут и жди, вдруг правда вернется, а я побегу искать.

Сестра кивает как китайский болванчик, нервно теребя в руках шапку, и бухается на лавочку.

А я уже мчусь вперед.

Достаю телефон, открываю фото Верочки и допытываюсь у проходящих людей, не заметили ли они мою девочку.

Однако никто ее не видел, и с каждой минутой страх все больше застилает сознание.

Я подбегаю к одному из охранников, что первым попадается на пути, и сбивчиво объясняю:

— Простите, у меня дочь пропала, подскажите, куда мне обратиться?

— Так вам на стойку информации. На первом этаже. Это вам туда, — указывает он рукой, — к эскалатору.

— Спасибо! — от души благодарю отзывчивого охранника и мчусь в указанном направлении.

«Мамочка, а давай зайдем на детскую площадку, ты мне обещала!» — вдруг всплывают в голове слова дочери, которые она произнесла как раз, когда мы проходили мимо этого пресловутого детского уголка.

«Доченька, сегодня совсем нет времени, давай на каникулах сюда съездим, хорошо?»

Припоминаю, как дочь скуксилась и обиженно засопела. Что, если решила сама туда пойти, благо, площадка находится именно на этом этаже, только в другом конце.

Я стою на месте у эскалатора и разрываюсь: то ли бежать к площадке, то ли сразу идти к стойке.

Наверное, логичнее было бы сразу обратиться за помощью, однако материнское сердце велит бежать в другую сторону. Бегу.

Когда до площадки остается метров пятнадцать, я на секунду замираю, а дальше меня словно окрыляет: макушечка моя родная, макушечка моя любимая! Торчит себе из-за забора, которым огорожена детская площадка. Сидит мой ребенок за столом — видно, что-то рисует и знать не знает, что в этот миг чувствует ее мать.

А рядом с Верой… стоит тот самый мужчина, у которого я сравнительно честно отжала лего. Что он делает с моей дочкой?

Он как-то слишком подозрительно ей улыбается. Знаете, так в фильмах улыбаются те, кто хочет заманить жертву. Внутри все холодеет — вдруг маньяк какой? Я, конечно, учила дочь, что нельзя соглашаться на всякие предложения незнакомцев, принимать от них что-то и так далее, но мало ли…

— Верочка! — на выдохе кричу я и подлетаю ближе.

Честное слово, готова перемахнуть через этот светло-желтый забор, однако как законопослушный гражданин несусь к входу.

— Отойдите от моей дочери! Что вам от нее нужно? — выпаливаю я, как только приближаюсь к столику, за которым и сидит моя дочь. Тяну руку к ней. — Вера, пойдем!

— Это вы мне? — изумляется мужчина. — Ничего себе родительница года! Сама ребенка оставила, а я еще и виноват. По магазинам загулялась, горе-мать, — качает он головой.

— Чего-о-о?!

Вот ничего не знает, а туда же — обвинять.

— Мама, я же еще не дорисовала, — дергает меня за куртку дочь.

— Дома дорисуешь!

Я наклоняюсь, цапаю рисунок и пихаю его в свою сумку, хватаю Веру за руку и удаляюсь под осуждающее качание головы незнакомца-маньяка.

А потом решительно хмыкаю и топаю прямо к стоящему неподалеку охраннику.

— Здравствуйте, — обращаюсь к нему. — На детской площадке отирается какой-то странный подозрительный мужчина в черной куртке с желтой эмблемой. Вот и к дочке моей приставал. Разберитесь, пожалуйста!

Охранник суровеет, кивает и удаляется, а я присаживаюсь на корточки и обращаюсь к дочери:

— Вера, пообещай мне, что больше никогда не будешь так убегать, хорошо? Я очень-очень за тебя испугалась!

— Хорошо, мамочка, прости, я больше не буду, — хлопает ресничками она и обнимает меня за шею.

А потом отстраняется и добавляет:

— А дядя не злой. Я в шариках попрыгать хотела, но там было занято, я села за столик. Он увидел меня, достал листок и фломастеры, предложил порисовать, пока жду. А еще спросил, где ты.

— Я?

— Ну да, где мама. Я и сказала, что ты по магазинам ходишь.

Так вот почему он так на мне оторвался.

Я встаю и чувствую, как лицо заливает краска стыда. М-да, вот это я ему удружила…

«Э нет, — тут же успокаиваю сама себя, — будь он повежливее, и я бы не сорвалась. Так что сам виноват».

Киваю, беру дочь за руку и иду с ней к Олесе.

В конце концов, ну поматерит меня этот мужчина денек-другой, а там и забудет.

Глава 6

Я бодро шагаю вперед, однако каждый шаг дается все труднее, внутри душераздирающе мяукают кошки — надсадно так, с подвываниями.

И чудится мне в их «мявах» немой укор: что ж ты, Надежда Кошечкина, творишь?

И правда, что? Да, на меня свалилось слишком много потрясений за один день, и я вполне ожидаемо сорвалась: ни за что ни про что наехала на незнакомого мужчину, который, оказывается, просто хотел помочь. И мало того что наехала, так еще и охрану на него натравила. Вот уж точно, инициатива наказуема.

«А вдруг ты права, и это все-таки маньяк?» — саркастично хмыкает сидящий на левом плече чертик.

«Ну да, ну да, — фыркает сидящий на правом ангел. — Маньяки обязательно сначала ходят по магазинам, покупают дорогущие игрушки, а потом светятся перед всеми камерами, чтобы их сразу поймали. Где еще действовать, как не в торговых центрах, где охранники чуть ли не каждые пятьдесят метров».

Они продолжают препираться, и аргументы ангела перевешивают — с каждым шагом меня все больше накрывает чувство вины, пока я не останавливаюсь окончательно. А еще настойчиво преследует и другая мысль: какой пример я подаю дочери? Точно родительница года.

Разумеется, сказанных слов я вернуть не в силах, однако кое-что сделать все-таки могу.

Я вздыхаю, закатываю глаза и резко разворачиваюсь.

— Мам, а мы куда? — задает резонный вопрос Вера.

— Вер, я очень некрасиво поступила, и хочу извиниться перед тем дяденькой, который дал тебе карандаши и фломастеры. Я зря его обвинила.

— А-а, — многозначительно выдает дочь, и мы топаем обратно.

Однако когда доходим до детской площадки, мужчины в нужной черной куртке там уже нет.

«Вот е-мое, — сокрушаюсь я про себя, — неужели его увел охранник по моей наводке? Бли-и-ин».

Я кручу головой: ну не мог он уйти далеко, времени прошло всего ничего.

Тут замечаю того самого охранника, к которому подходила, чтобы сдать с потрохами «маньяка».

Нерешительно мнусь на месте — страсть как не хочется выглядеть дурой в его глазах. Однако в конце концов шагаю вперед и скромненько так интересуюсь:

— Подскажите, пожалуйста, а где тот мужчина, который… ну… про которого я вам сказала?

— А зачем он вам? — подозрительно щурится охранник. — Можете не переживать, мы с ним разобрались.

И этот туда же — я ощущаю исходящие от него волны неприязни.

Хлопаю ресницами и тихонечко произношу:

— Извиниться хотела. Я все не так поняла, мне дочка объяснила.

Собеседник таращится на меня так, словно я доисторическое ископаемое. Неужто ожидал, что я явилась скандалить? Скорее всего.

— Э-э-э… Извиниться? М-м… Так он это… опоздали вы, милочка, ушел мужчина-то. Забрал своего сынишку с площадки и ушел.

— Спасибо.

Делать нечего, приходится топать к лавочке, где нас ждет Олеся, несолоно хлебавши.

Когда практически доходим до места, замечаю справа столпотворение. Там Дед Мороз и Снегурочка устроили целое представление.

Мысленно хлопаю себя ладонью по лбу: точно, мне ведь еще нужно найти аниматора для дочери.

Только вот что делать? Не подходить же мне к Деду Морозу с дочерью… А снова оставлять дочь с Олесей — ну, такое. Чувствую, как мой мозг начинает медленно закипать.

Впрочем, с другой стороны, сестра сейчас чувствует себя крайне виноватой, так что теперь уж точно не выпустит Веру из виду, а я встану так, чтобы видеть их обеих. Выход? Вполне. Так и сделаю.

Я подвожу дочь к Олесе, которая вскакивает с лавочки при виде нас.

— Нашлась?! Фух… Надь, прости меня, пожалуйста!

Она смотрит на меня полными слез глазами. Сразу вижу, как перенервничала, вон, и губы дрожат, и куртка вся в шерсти — это она свою шапку так раздербанила.

Мне хочется сказать ей много-много ласковых слов, однако тут не время и не место — проведу воспитательную беседу дома. Ограничиваюсь коротким:

— Потом поговорим. Посиди тут с Верой еще пять минут, мне вон туда надо.

Я киваю в сторону аниматоров.

Сестра следит за моим взглядом, а потом берет племянницу за руку.

— Иди.

Я несусь к Деду Морозу, постоянно оглядываясь на своих девчонок. Машу рукой, чтобы обратил на меня внимание, а когда добиваюсь осмысленного взгляда, жестом прошу подойти.

— Здравствуйте, Дедушка Мороз, — улыбаюсь вовсю, когда он наконец подходит.

— Давай быстрее, красавица, — торопит меня аниматор, — детишки ждут. Что случилось?

Вкратце обрисовываю ему ситуацию.

— М-да… Вы б еще тридцать первого обратились. Конечно, свободных аниматоров нет, уж извините, — разводит руками Дед Мороз. — Боюсь, вам сейчас в любой компании откажут, у всех аниматоров давно все расписано.

Я опускаю голову и чувствую: вот она, последняя капля — слезы готовы сорваться с глаз.

— Понятно… — печально шепчу я. И всхлипываю.

Дед Мороз кряхтит, задумчиво изучает меня долгим взглядом и вдруг выдает:

— А знаете что? Кажется, для такой красавицы у меня все-таки есть один Дед Мороз. Только он не из нашей компании, и свободен у него всего один час тридцать первого числа, так что не обессудьте. Устроит?

— Да, да, конечно да! — Я хватаю аниматора за руки в варежках и благодарно их трясу. Все равно мне точно не найти варианта лучше. — Спасибо! Давайте его номер.

Вот оно, мое новогоднее чудо.

Ура, Деду Морозу для Верочки быть.

Глава 7

Я сижу за кухонным столом, прижимая телефон к уху плечом, и чищу мандаринку — третью, кажется, или даже четвертую.

Оглядываю эверест из шкурок, отправляю дольку в рот и блаженно щурюсь.

— Галь, по-моему, ты преувеличиваешь.

Подруга пытается мне вталдычить, что приглашать в дом незнакомого мужика на роль Деда Мороза — плохая затея. Вот все так делают, но именно для меня это плохая затея, видите ли.

— Что значит преувеличиваю? Ты его знаешь? Ты его видела? Он не от компании, а частник. Мало ли что! Ты вообще телевизор смотришь?

— Сама знаешь, что не смотрю, — хмыкаю я.

— Во-о-от! — тоном училки тянет Галя, и я прыскаю со смеху, представляя, как она в этот момент поднимает указательный палец и сверкает глазами.

— Может, хватит?

— Ничего не хватит! Если бы ты смотрела телевизор, то знала бы, что у нас в городе орудует банда Дедов Морозов…

— И что делают? Задаривают подарками или щекочут до истерики?

— Очень смешно, — бурчит подруга. — Нет, всего лишь проникают в дом и воруют то, что плохо лежит. Полиция просит всех быть бдительными.

— Галь, полиция всегда это просит. Ну ладно, когда придет мой Дед Мороз, я скажу: жаль, что муж не успел вернуться к поздравлению, но будет с минуты на минуту. Так тебе будет спокойнее?

— Будет.

На том и останавливаемся.

Я кладу трубку, убираю мандариновый погром со стола и иду в спальню, где дочь рисует своих любимых амонгасиков.

— Верочка, пойдем купаться?

— Пойдем.

Вскоре чистая и душистая дочь, завернутая в полотенце, на моих руках кочует из ванной комнаты в спальню.

Вера поставила мне сложную задачу: сегодня она должна быть красивой. Но не как обычно, а как будто над ней поколдовала фея — та самая, что наряжала Золушку.

Правда, прическа ей нужна с елочкой из ленты сзади. Легко сказать… Я несколько дней рылась в интернете и изучала разные схемы плетения, в итоге остановилась на варианте, который понравился нам обеим больше других.

— Ну что, приступим? — улыбаюсь я дочери.

Она усаживается на стульчик, а я вооружаюсь необходимыми инструментами, как заправский парикмахер-стилист. Однако успеваю только аккуратно разделить волосы, как в дверь звонят.

Мой взгляд непроизвольно падает на часы. Странно. До прихода Деда Мороза еще полтора часа, а больше я никого и не жду.

— Верочка, посиди, пожалуйста.

Выхожу из спальни и иду открывать дверь, а там…

Борис собственной персоной.

Точнее, узнаю я его только по пальто, потому что перед лицом он держит огромный букет роз.

— Что тебе надо? — весьма недружелюбно интересуюсь я.

До сих трясет от его «прости».

Обычного такого «прости», как будто он забыл поменять резину на зимнюю, не заправил посудомойку или просто опоздал к ужину.

— Надь, — отодвигает букет в сторону и виновато говорит Борис, — это тебе. С наступающим.

От того, чтобы начистить ему лицо его же букетом меня сдерживает только… А ничего не сдерживает.

Я хватаю букет, однако Борис, не будь дурак, сразу чувствует неладное и отпрыгивает чуть ли не к соседской двери.

— Ты чего? — повышает голос он.

— Это все, что ты хотел? — киваю я на букет. — Прощай.

— Да подожди ты, — морщится бывший. — Мы ведь взрослые люди, давай поговорим. Это была ошибка, я все осознал, я тебя люблю! Ты хотела познакомить меня с дочерью. Я готов.

Мой рот открывается будто сам собой. Он, понимаете ли, готов. Что это? Феерическая тупость или не менее феерическая самонадеянность?

«В голове его опилки — не бе-да…»

Мне много чего хочется сказать, однако не вижу смысла: если от него поступают такие предложения, все равно не дойдет.

Левый уголок губ дергается в нервном тике, я делаю шаг вперед, из квартиры, и пихаю букет в руки Борису:

— Сделай мне подарок на Новый год, Борь: исчезни. И больше никогда не появляйся.

Я с силой захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, громко дыша: не заявляться же к дочери в таком виде, занервничает еще.

И только когда чувствую, что сердце не стучит как оглашенное, а лицо не искажено от гнева, возвращаюсь к моей принцессе.

Снова вооружаюсь резиночками и расческой и теряю счет времени.

Когда снова раздается трель дверного звонка, вздрагиваю.

Еще час до Деда Мороза. Может, соседке что-нибудь понадобилось?

Топаю в прихожую, открываю и замираю: Дед Мороз. Все как полагается: длинная белая борода, пушистая, как снег, красный нос, роскошный кафтан и шапка. Даже посох и тот имеется.

Мне на секунду кажется, будто мужчина округляет глаза. Однако они тут же становятся прежнего размера.

— Антон? — заговорщическим тоном интересуюсь я. Вдруг не он.

Однако тот кивает.

— Вы на час раньше… — киваю я на фитнес-браслет на левом запястье.

— Не может быть, — басит мужчина, — я был уверен, мы договаривались на пять.

— Нет, на шесть, — поджимаю губы я и тут замечаю, что плечи Деда Мороза припорошены снегом.

— Там что, снег? — изумляюсь я.

— Он самый.

Ух ты, в кои-то веки тридцать первого декабря идет снег!

— Так я это, могу пройти? — мнется Дед Мороз. — Раз пришел.

— Проходите, — пропускаю его я. — Только вам придется подождать минут пять-десять, хорошо?

— Конечно-конечно. Подарок уже у меня, если что, — шепчет он и поднимает красный мешок.

Мы договорились, что я оставлю подарок у соседки, и он заберет его у нее перед тем, как заходить к нам.

— Хорошо. Жалко, что вы так рано, муж только едет с работы, — произношу я заготовленную речь. — Может, только под конец и успеет.

Дед Мороз входит внутрь, и я провожаю его в зал. Обвожу взглядом скромную обстановку и потрепанный ремонт, и мне становится немного неудобно.

Ну, что есть то есть. Не всем жить в царских хоромах. Зато мы с Верой есть друг у друга, а остальное — заработаю со временем.

Я ухожу в спальню — доделывать финальные штрихи в прическе дочери.

— Верочка, Дедушка Мороз уже пришел.

Дочь подскакивает на стульчике, и мне приходится ее осадить:

— Не дергайся, пожалуйста, иначе все труды насмарку.

Через несколько минут с прической покончено, и я достаю из шкафа ее новогодний наряд — роскошное розовое платье с пышной юбкой.

Я помогаю ей одеть его и задаю вопрос:

— А ты стишок для Дедушки Мороза повторила?

— Забыла… — шепчет дочь и округляет глаза.

— Тогда повторяй сейчас, а я пока пойду Деда Мороза отвлеку. У тебя три минуточки, хорошо?

— Здравствуй, дедушка Мороз! Ты, случайно, не замерз? Угощайся, выпей чаю!.. — бормочет себе под нос Вера, и я выхожу из спальни.

Надеюсь, наш аниматор не будет сильно зверствовать. Вообще, я точно помню, что два раза повторяла время. Впрочем, может, и правда сама перепутала, в последние дни голова набекрень.

Я вплываю в зал и цепенею на месте.

Дед Мороз меня не видит, он снял одну из варежек и рассматривает на свету камень в моем кольце. Кольце, которое лежало на моем стареньком трюмо.

Я специально его достала, чтобы надеть на празднование Нового года.

Это украшение досталось мне в наследство от бабушки, ему уже много десятков лет, и оно стоит больших денег, по оценке ювелиров. Однако как бы тяжело мне ни было, я никогда его не продам, оно дорого мне как память.

«В городе орудует банда Дедов Морозов… воруют то, что плохо лежит… будь осторожна…» — разом всплывают в голове предостережения Галины.

И заготовленная речь про мужа не помогла. Я вооружаюсь стоящей на полке тяжеленной вазой. Жутко хочется заорать что есть мочи, но боюсь напугать дочь.

— Положите на место, — ледяным тоном цежу я и указываю на трюмо. — Кольцо лежало вон там.

Дед Мороз вздрагивает и как-то воровато на меня смотрит.

— Надежда, я…

— Что? Решили поживиться?

Мужчина продолжает стоять, сжимая в руке кольцо.

— Да положите вы его уже!

Он делает шаг к трюмо и кладет кольцо.

— Вы все не так поняли…

— Вы серьезно? Посторонний человек стоит в моей квартире, берет не принадлежащую ему вещь и рассматривает ее на свету! Что тут можно не так понять? Убирайтесь отсюда подобру-поздорову, иначе я вызову полицию! — шиплю я и показательно трясу вазой.

— Да успокойтесь вы. Надежда, я ювелир.

— Только что сочинили сказочку? Пошел вон отсюда, — перехожу я на «ты», — я не шучу.

Я несусь на него с поднятой вазой, и Дед Мороз пулей мчится в коридор, открывает дверь и выскакивает в подъезд.

А я захлопываю за ним дверь и тут подмечаю: он оставил у меня свой посох и мешок с подарком.

Я ставлю вазу на пол и запираю оба замка дрожащими руками. Ювелир он, ага, как же. Сердце болезненно сжимается: а если бы я вышла вместе с Верой?

Господи, и правда, чем я только думала, когда приглашала на роль Деда Мороза человека с улицы?

И что теперь ей говорить?

— Ма-а-ам, — доносится из зала тоненький голосок дочки.

Я хватаю с пола мешок Деда Мороза и иду обратно.

— Верочка, дочка, тут такое дело…

Глава 8

— Как это Дед Мороз ушел? — круглыми глазами смотрит на меня Вера. — А как же стишок? А подарок?

Фух. Получается, она не слышала мою перепалку с горе-ювелиром. Это хорошо, иначе ее вера в Деда Мороза приказала бы долго жить.

Дочь хлюпает носом, и я понимаю: еще чуть, и даже Ниагара позавидует количеству ее слез.

Так, нужно срочно что-то предпринять, иначе праздник будет сорван.

Думай, Надя, думай. Я прикусываю губу, пока взгляд мечется по комнате и останавливается на закрытом шторами окне.

Эврика! Лишь бы сработало…

Я прячу правую руку за спину и скрещиваю пальцы на удачу, а про себя повторяю: «Пожалуйста, пожалуйста, пусть все получится!»

— Доченька, у него попросту не было выбора. Снегурочка не справлялась, ему пришлось срочно уйти, чтобы ей помочь.

— Как это? — непонимающе смотрит на меня Вера и склоняет голову набок. — С чем помочь?

— Пойдем, — заговорщическим тоном шепчу я, — покажу.

Подхожу ближе, беру дочь за руку и иду с ней к окну. Жестом фокусника раздвигаю шторы в стороны, и Вера изумленно охает. Я вместе с ней.

Конечно, когда я шла к окну, не знала точно, идет ли еще снег, — надеялась на чудо. Рассудила так: плечи аниматора припорошило обильно, а значит, снег шел довольно сильно, то есть можно было надеяться либо на то, что он все еще идет, либо что он закончился, но успел покрыть землю.

Слава богу, чудо все-таки случилось. Можно сказать, двойное: вокруг белым-бело, и белоснежные хлопья продолжают покрывать землю, дома и машины.

Снежинки особенно четко видно в свете горящих уличных фонарей, и я вместе с дочкой на несколько секунд выпадаю из реальности, любуясь этой красотой.

— Вот, — указываю я ладонью на улицу. — Это все Дед Мороз со Снегурочкой потрудились. Как думаешь, такой подарок, как снег в новогоднюю ночь, стоит того, что Дедушка не смог поздравить тебя лично?

Дочь хлопает ресницами, и на ее лице отображается мыслительный процесс. А потом она все-таки кивает.

Я подмигиваю и иду к входу в зал, где оставила мешок с подарком. Поднимаю его в воздух и задумчиво тяну:

— Кстати, Дед Мороз хоть и ушел, но попросил кое-что тебе передать. Посмотрим, что там?

— Да! — радостно хлопает в ладоши Вера, и мы присаживаемся на диван.

Я жестом фокусника выуживаю из мешка набор лего, и дочь молнией спрыгивает с дивана, визжит от восторга и тянет свои ручонки к коробке.

— Мама, мамочка, я так его хотела!

Она прижимает к себе коробку, как самое драгоценное на свете сокровище, поглаживает ее и шепчет: «Спасибо, Дедушка Мороз!»

Дед Мороз в моем лице наконец выдыхает с облегчением. Праздник спасен.

Только вот что делать с вором-ювелиром?

У меня ведь нет контактов того мужчины, что его посоветовал. Есть только телефон самого аниматора, но что-то мне подсказывает, его номер — одноразовый. Позвонить в полицию? И я сомневаюсь, что в такое время там кто-то станет принимать на веру мои слова и проверять подозрительного типа просто по звонку.

Это нужно ответственно подходить к делу, ехать туда лично, писать заявление, составлять фоторобот… Хотя какой там фоторобот, мужчина-то был в костюме, маловато у меня данных. К тому же уже вечер, полицейские — тоже люди, и вряд ли обрадуются моему появлению за несколько часов до Нового года.

И как быть?

Пока меня одолевают сомнения, дочь сияет и распаковывает подарок.

— Мам, смотри! Ну смотри же!

Она дергает меня за рукав кофты, всем своим видом давая понять, что я отвлеклась очень не вовремя.

Ладно, и то верно. Сегодня Новый год, побуду Скарлетт О’Хара и подумаю об этом завтра.

К тому же вряд ли этот Дед Мороз решит явиться снова, чтобы завершить начатое. В конце концов, его посох — у меня, и если что, я не мешкая засуну его ему в… Ну, найду куда засунуть, в общем.

Животрепещущие и весьма кровожадные картинки в моей голове прерывает звонок в дверь.

Кого это там принесло? Прямо вечер визитов.

«Вдруг Дед Мороз вернулся?..» — прошибает мозг шальная мысль.

«Да ну на фиг», — отмахиваюсь от этой мысли я и топаю в коридор.

Дорогие читатели, я поздравляю вас с наступающим Старым Новым годом! Желаю вам крепкого здоровья, неугасающего вдохновения, счастья, любви и как можно больше интересных книг

Глава 9

«Суженый мой ряженый», — крутится в голове известная присказка.

Спросите, почему крутится? Все просто — сегодня я договорилась с мамой, что дочка ночует у них, а я и Галя ночуем за городом у нашей общей подруги Яны.

И не просто ночуем — Янка подбила нас на ночные гадания. Мол, так и так, Старый Новый год — самое время, чтобы погадать на будущее и, разумеется, на того самого суженого-ряженого. Ведь ни у одной из нас нет мужа или жениха. Даже парня — и то нет. Завидные невесты, в общем.

Не то чтобы я во все это верила, но почему бы и не да — в качестве развлечения?

Внутренняя язва саркастично нудит, что ничем хорошим это не закончится, но я раз за разом приказываю ей умолкнуть, и в конце концов ее голос стихает.

Я аккуратно рулю по заснеженным улицам города, периодически посматривая в зеркало заднего вида на Веру.

Наконец-то мою машину починили, оказывается, я успела жутко по ней соскучиться. Любовно поглаживаю руль, как вдруг сзади раздается задумчивый голос дочери:

— Мам, а мам, а почему Дед Мороз и Снегурочка не дарили нам снег раньше?

Я мысленно закатываю глаза. Такое ощущение, будто дети рождаются с умением задавать неудобные вопросы взрослым.

Лихорадочно соображаю, что бы такого ответить. Я-то думала, она давным-давно про это забыла, уже две недели прошло как-никак.

— Так ведь это… э-э-э… Понимаешь, Верочка, я точно не знаю, но мне кажется, это потому, что в этом году снега попросили очень-очень много людей, а в прошлые годы — меньше.

— А-а.

Дочь, вполне удовлетворенная моим ответом, кивает, снова поворачивается к запотевшему окну и рисует на нем снежинки. Или солнышки, фиг разберешь.

— Ты Кузю не забыла? — улыбаюсь я ей.

Дочь усердно мотает головой.

Кузя — это игрушечный кот, без которого не обходится ни одна поездка и ни один поход в гости. Старая потрепанная игрушка давно просится на свалку, но стоит мне только заикнуться о том, что пора завести нового кота, глазки дочки наливаются слезами, и я снова обещаю его не трогать.

Ума не приложу, что бы мы без него делали, если бы соседка не принесла его до своего семейного отъезда в отпуск. Вера несколько часов сидела у них в гостях и забыла игрушку.

Я-то тогда решила, это Дед Мороз вернулся, ан нет — то была соседка с котом.

Через два часа, вручив дочь маме и доехав до нужной дачи, я, предвкушая наш девичник, выхожу из машины и сразу тону в снегу.

Подумать только, он как выпал еще тридцать первого декабря, так до сих пор и лежит. Мало того, регулярно падает новый. В общем, наконец-то у нас настоящая зима!

Достаю из багажника сумку с вещами и отправляюсь к калитке. Ох и забор поставила Янка, даже окон не видно. Впрочем, они наверняка меня уже ждут — я добиралась дольше, чем планировала.

Под ногами хрустит снег, и я намеренно иду маленькими шажочками, чтобы подольше слышать этот приятный сердцу звук.

Нажимаю на звонок, и вскоре рыжеволосая хозяйка дома открывает калитку и выдает ставшую привычной приветственную речовку:

— Здрасте, гости дорогие! Прошу, будьте как дома, но не забывайте, что в гостях!

Она обнимает меня, и мы заходим во двор.

Во дворе я замечаю огромного снеговика с ведром на голове и носом-морковкой. Вопросительно смотрю на Яну — детей-то у нее нет.

— Что? — упирает руки в боки она. — Я взрослая самодостаточная женщина. Захотела слепить снеговика, слепила. Кстати, я уже все приготовила, — Яна потирает ладони. — Ух, чую, нагадаем сегодня женихов!

Я прыскаю со смеху.

— Ага, сегодня же в дверь постучится. С кольцом.

— Зря смеешься, между прочим, — поднимает палец подруга, — вон Катюха, моя коллега, в прошлом году нагадала себе жениха и вышла замуж! А ведь тоже не верила. Так что отставьте ваш пессимизм, мадам! Нагадаем и вам принца.

Ну да, ну да… С моим везением я себе разве что коня нагадаю. Трехногого.

Мы заходим в дом, и в коридоре нас встречает Галя. Она обнимает меня и качает головой:

— У, какая ты холодная. Бррр… Ничего, сегодня мы растопим твое сердце… и воск.

Она хихикает, а я с недоумением пялюсь на Яну, желая получить объяснения.

— Не обращай внимания, — машет рукой та, и ее зеленые глаза при этом будто улыбаются, — это Галька хочет в том числе и на воске погадать.

Мы раздеваемся и проходим в просторный зал с искусственным камином.

В углу, у окна, всеми огнями переливается елка, а накрытый стол словно манит присесть за него.

Что я и делаю.

— Надь, ты как? — интересуется Галя, поправляя накрученный темный локон. — Забыла ту историю?

Я сразу понимаю, о чем она. Еще первого января позвонила ей и вкратце обрисовала ситуацию с вором-ювелиром. До этого позвонила самому аниматору, и, как и ожидала, телефон оказался выключен. Второго января сделала контрольный звонок — с тем же результатом.

Подруга поохала, повздыхала и отсоветовала обращаться в полицию.

«Делать тебе не хрен, что ли? — возмутилась она. — Как пить дать, не найдут. Максимум, чего ты добьешься, так это нервотрепки. Как выглядит Дед Мороз, не знаешь, номер наверняка подставной. Чувака, который дал контакты, не помнишь, да и тут твое слово против его, даже если его найдут. Еще сама виновата окажешься. Одна воспитываешь дочь… Такая себе горе-мать. Мало ли, не буди лихо, пока оно тихо. Короче, оно тебе надо?»

Последний аргумент стал решающим. Оно мне не надо, рассудила я и оставила эту историю в прошлом, закрыв для себя вопрос на том, что отныне ни за какие коврижки не стану нанимать аниматоров таким образом — только через солидные проверенные агентства.

Мы садимся за стол, и через час, проводив старый год и встретив новый, решаем, что самое время гадать.

— Ну что, давайте на воске? — предлагает Галя с горящим взглядом.

— Что делать нужно? — вопрошаю я.

— Растопить воск, в блюдце налить воду, и растопленный воск вылить в подготовленную воду. Ну, и смотреть, какая фигурка получилась.

— А расшифровывать как? — вертит блюдце в руках Яна.

— Можно подумать, мы пещерные женщины, — цокает Галя, — в интернете посмотрим.

И мы приступаем к действу.

— Чур, я последняя, — малодушно вручаю пальму первенства девчонкам.

— Вот еще, — фырчит Янка. — Будем одновременно делать.

Мы подготавливаем необходимое и вооружаемся каминными спичками, чтобы топить воск.

Через несколько минут каждая из нас хихикает и пытается понять, что за фигурки получились в итоге.

— Блин, кракозябра какая-то, — печалится Галя. — Ничего не понятно!

— Че это, — берет ее блюдце Яна. — Очень даже понятно. Звезды какие-то. А вот у меня точно не разобрать…

— Дай сюда, — хватает ее блюдце Галя. — М-м-м… Как будто яблоня, что ли… Дерево большое, короче.

Одна я сижу и уныло пялюсь в свое блюдце. Мне не нужна помощь, я и так вижу, что получилось: замо́к.

Это что же, по мне тюрьма плачет, что ли? Закроют меня в темнице сырой…

В следующий миг от замка отрывается кусочек воска и плывет в блюдце отдельно.

Мне видится в этом еще более зловещий знак, и я бледнею.

Глава 10

— На-а-адь, ты чего? — обращается ко мне Галя.

— На, — протягиваю я ей свое блюдце.

— И что? — Она непонимающе глазеет на мой символ.

— Замо́к. Тюрьма, наверное, да? — упавшим голосом шепчу я.

Янка не выдерживает и заливается смехом.

— Надька, во дуреха, ты чего? Сама придумала, сама испугалась. Я еще с прошлых лет помню: замок значит, что откроется какая-то тайна.

Я недоверчиво поджимаю губы.

— Не веришь, погугли. Заодно глянь, что значит, когда отрывается кусочек воска.

Я хватаю телефон и открываю браузер.

Через несколько минут облегченно выдыхаю, читая вслух:

— Яна, ты права, замок — к раскрытию какой-то тайны. Галькины звезды — к исполнению мечты, а твое дерево — к благополучию. А вот оторвавшийся воск… к беременности.

Мы все втроем синхронно охаем и выдаем:

— Офиге-е-еть…

— Я же говорила, чушь эти ваши гадания, — в итоге отмираю я. — У меня и жениха-то нет, от кого беременеть?

— Вот это верно, — широко улыбается Яна, — самое время погадать на жениха!

Она уходит из зала и вскоре возвращается, пряча руку за спиной.

— Оп-ля! — Как заправский фокусник достает… валенок.

Мы с Галей дружно смеемся.

— Ну что вы ржете, — показушно обижается Яна. — Я, между прочим, специально их заказывала в интернете, чтобы погадать. Как там… Бросаем валенок за забор, в какую сторону носок укажет, там жениха искать. Ну, а если к дому носок, то еще год в девицах ходить. Пойдемте одеваться и на улицу.

Галя хлопает в ладоши и соглашается:

— Пойдемте!

Ну а я просто плетусь за ними, выбора-то у меня все равно нет. Спрашиваю:

— Кто первый?

— Мой валенок, значит, я.

Мы выходим из дома, топаем поближе к забору, и Яна становится к нему задом.

— А разве надо задом бросать? — недоумевает Галя.

— Так веселее, — бодро рапортует Яна, раскачивая валенок. — И-и-их!

Валенок взмывает в воздух и исчезает.

«Только бы не в мою машину», — молюсь про себя.

Судя по тому, что сигналка не срабатывает, пронесло.

Мы вываливаемся за забор и идем смотреть, куда упал валенок.

Находим его в снегу, и носок показывает… прямо на Янин дом.

— Зато тебя ждет благополучие, что тоже ни разу не плохо в нынешних реалиях, — подаю голос я.

— И то верно, — кивает Яна, но я вижу: расстроилась.

— Да ладно, Ян, это же просто развлечение, не принимай близко к сердцу, — обнимаю я ее за плечи.

Мы возвращаемся обратно, и теперь валенок берет Галя. Она не мешкает и тут же подбрасывает его в воздух, как следует замахнувшись.

Слава богу, на улице никого, а то точно бы подумали, что девки с ума сошли, валенками бросаются.

На этот раз поиски затягиваются. Валенок находится метрах в десяти, за моей машиной.

— На город указывает, — следит за направлением носка Яна.

— Во! — большими пальцами обеих рук показываю я «класс» и не скрываю сарказма: — Ну что, Галь, поиски, считай, завершены. Сильно помогло, да?

— Зато я точно знаю, что он не заграничный, к примеру, — показывает мне язык подруга. — Пошли давай, тебе тоже надо бросить.

— Может, не надо?

— Надо! — в голос отвечают подруги.

— Ладно, только я в туалет очень хочу…

Мы заходим во двор, и я иду обратно в дом. Когда возвращаюсь, вижу, девчонки не скучают — водят хоровод вокруг снеговика.

— Я готова! — потираю я ладони.

Я становлюсь ближе к забору, беру валенок из рук Янки и раскачиваю его.

— Раз, два, три… — шепчу еле слышно и бросаю.

— Ай! — раздается за забором мужской голос, и я чувствую, как лицо покрывается краской под дружный хохот девчонок.

Кому еще могло так повезти, как не мне.

Вылетаю на улицу и подхожу к стоящему ко мне спиной мужчине, который потирает голову. Валенок валяется рядом.

— Простите! — искренне извиняюсь я, и бедолага поворачивается на мой голос.

— Вы?! — одновременно восклицаем мы.

Это же тот самый мужчина из магазина, которого я так нехорошо оговорила перед охранником.

Ну почему мне везет как утопленнику? Из всех жителей города на этой даче оказался именно он! Так. Не. Бывает! Это какая-то злая шутка судьбы.

В этот момент мужчина морщится, видимо, от боли, и слегка пошатывается.

Блин, а если сильно зарядила? Вот балда!

Я подхожу к нему и чувствую, как начинает скользить моя нога. В попытке удержаться хватаюсь за его черную куртку — ту самую — и… мы вместе бухаемся в снег. Я снизу, он сверху.

Зажмуриваюсь, понимая, что на меня сейчас упадет достаточно большой вес, однако этого не происходит. Не знаю как, но он умудряется удержаться на локтях, просто нависая надо мной.

Открываю глаза и… тону. Почему я не замечала, что у него такие красивые темные глаза? В них будто ночь… А еще мне кажется, будто я их уже где-то видела.

— П-простите… — лепечу я. — Простите, пожалуйста! За все простите! Мне так жаль…

Я вкладываю в это извинение все, что случилось в прошлом. И игрушку, и подставу с охранником, и валенок, и даже это треклятое падение.

Мужчина цепенеет, его взгляд перемещается на мои губы, и он хмурится. А потом словно отмирает, поднимается на ноги и помогает подняться мне.

— Извинения приняты. В следующий раз, пожалуйста, — улыбается он, — не бросайте обувь в прохожих. Есть гораздо более простые способы убить.

Он подмигивает и уходит. А я молча провожаю его взглядом, пока он не скрывается за поворотом, а затем разворачиваюсь к калитке и вижу замерших там девчонок.

— Это что такое щас было? — подает голос Яна.

— Смотри, смотри, — толкает ее в бок Галя.

Я смотрю назад и наконец понимаю, на что она указывает. На валенок.

Восстанавливаю в голове позу, в которой стоял мой «маньяк», и перевожу недоуменный взгляд на подруг. Это же не?..

— Да, — ошарашенно прикрывает рот ладонью Яна. — Охренеть.

Галина тоже кивает и играет бровями.

По всему выходит, что валенок упал, четко указывая на неоднократно пострадавшего от моих рук мужчину.

Глава 11

— Я тебя умоляю, — хмыкаю я в трубку, откусываю кусок бутерброда с колбасой и начинаю меланхолично жевать, — шаншов нет.

— Что значит нет? Тебе не кажется, что как-то слишком много совпадений для такого пессимизма? — возмущается Галя и романтично вздыхает: — К тому же он такой красавчик!

Я дожевываю, делаю глоток горячего чая с гордым названием Earl Grey, ставлю кружку на кухонный стол и сетую:

— Вот именно! Каковы шансы, что такого красавчика еще не прибрали к рукам?

— Надь, ты у нас так-то тоже очень красивая, и что — одна кукуешь уже сколько. Бориса я не беру в расчет. Кстати, он больше не заявлялся?

— Нет. Короче, давай закроем эту тему, я прошу. Дался вам мой валеночный маньяк…

На самом деле он дался лично мне. Снится, скотина такая, уже которую ночь подряд. Ну, ничего, как снится, так и разоснится. Или расснится?.. Ай, неважно.

— А вдруг? — не сдается Галя. — Можно ведь попробовать поискать, к кому он приезжал на дачи.

— Угу, — цокаю я, — ты себе как это представляешь? Методично обходить каждую дачу и спрашивать, не видели ли они мужчину в черной куртке? Мы ничего о нем не знаем! И даже если я с ним еще когда-нибудь встречусь, что маловероятно, с чего ты вообще взяла, что он захочет общаться? Боюсь, наоборот, умчится в закат. Все, баста, карапузики, вопрос закрыт. Валенком валенком, а жизнь — жизнью.

На этой прекрасной ноте я кладу телефон и вздыхаю.

Ну а что? Новый год прошел, наступили обычные будни, а значит, пора возвращаться к нормальной жизни и перестать ждать каких-то чудес. Итак вон впервые за сколько лет снега дождались — чем не чудо.

Я бросаю взгляд на часы и ойкаю. Вот как так происходит каждый раз, а? До собеседования только что было аж три часа, раз — и остается всего какой-то час. А ведь до места назначения еще и добраться надо. Блин, голову помыть уже не успею. Решаю собрать волосы в улитку.

Лихорадочно ношусь по квартире и уже перед самым выходом забегаю на кухню, чтобы сунуть в рот остаток бутерброда.

Проверяю сумку: все ли взяла. Вроде все. Вылетаю из дома и бегу на парковку.

Мне везет, удается добраться до места без пробок.

Я выхожу из машины за две минуты до назначенного времени. М-да, хорошее начало, что уж там. Смотрю на горящую неоном вывеску «Александрит. Сеть ювелирных салонов» и мчусь к входу.

— Девушка, у меня назначено собеседование на должность бухгалтера, — обращаюсь к продавцу-консультанту, — это мне куда?

— Пойдемте, провожу вас.

Блондинка Марианна, как гласит надпись на бейджике, уводит меня из торгового зала и ведет вглубь здания.

Мы проходим по длинному коридору и вскоре останавливаемся в самом его конце.

Я снимаю куртку и смотрю на золоченую табличку:

«Генеральный директор

Чудов Антон Александрович».

Ого, это меня сразу к генеральному? Чувствую, как к лицу приливает жар. Не опростоволоситься бы…

В это время Марианна заглядывает в кабинет:

— Антон Александрович, к вам тут девушка на собеседование. На должность бухгалтера.

Я не слышу ответа, однако блондинка с улыбкой сообщает мне:

— Через пару минут можете заходить.

И оставляет меня одну.

Я жду положенные две минуты, крепко сжимаю ручки сумки и захожу.

Первым делом вижу на столе переноску для животных.

И никого. Э-э-э…

Вдруг из-за стола раздается какой-то шум, и пустое кожаное кресло отъезжает в сторону. Вслед за этим раздается несколько ругательств, и спиной ко мне вылазит темноволосый мужчина, на вытянутых руках держа кота-сфинкса.

Кот шипит и пытается вырваться, явно не благоволя к человеку.

— Ах ты зараза, — шипит в ответ человек и разворачивается ко мне.

«Нет шансов», — вспоминаю я свои недавние слова.

Ну вот скажите мне, как из всех компаний города я могла попасть на собеседование именно к валеночному маньяку? Чудов Антон. Получается, так его зовут.

Пока я краснею, пытаюсь поднять отвисшую челюсть и удержаться от попытки позорно сбежать с собеседования, Антон не обращает на меня никакого внимания.

Он всецело занят попыткой запихнуть злобное животное в переноску. Наконец ему это удается.

— Терпеть не могу лысых кошек. Прошу проще… — выдает Антон и не договаривает, поднимая взгляд на розовощекую меня.

Его рот приоткрывается ровно так же, как мой минуту назад. Очевидно, он ошарашен не меньше моего.

— Вы меня преследуете? — поднимает брови Чудов и добавляет со смешком: — Что вы здесь делаете? Пришли добить?

Он смотрит на мои руки, и кажется, я краснею еще больше. Он в них что, топор ожидает увидеть?

— Не смешно, Антон Александрович. Я к вам на собеседование и понятия не имела, что вы — это вы!

— Кхм… — весьма многозначительно выдает собеседник. — Как, говорите, вас зовут?

— Надежда. Надежда Кошечкина.

Антон закашливается и переводит взгляд на переноску с котом, а потом на мою прилизанную прическу.

— Вы издеваетесь?

— Отнюдь. Вам паспорт показать?

Чувствую, я зря сюда пришла. Блин, как неудобно, и правда выглядит, словно я его преследую.

— Наверное, будет лучше, если я уйду… — шепчу я и разворачиваюсь к выходу.

— Стойте, — раздается за моей спиной.

Глава 12

Я замираю, и Антон торопливо говорит:

— Надежда, не уходите. Давайте забудем о прошлом и попробуем еще раз.

Медленно поворачиваюсь к собеседнику, и он указывает рукой на стул напротив своего стола.

— Присаживайтесь.

Я мнусь, и Чудов выдает действенный аргумент:

— В конце концов, вам нужна работа, а мне сотрудник. Разве не так?

Вздыхаю. Так, конечно, иначе меня бы тут не было.

Занимаю указанное место и смотрю на возможного будущего директора.

Он в это время убирает переноску с котом на пол и тоже садится.

Хорош, чертяка! Еще более хорош, чем я запомнила. Ему идет этот синий костюм. Темно-каштановые волосы, ровный нос, четко вычерченные брови, пронзительный взгляд темных глаз, волевой подбородок и легкая небритость. Прямо-таки мое личное комбо. И снова мне кажется, что я уже где-то видела его глаза.

Даже не знаю, хорошая ли это идея — работать бок о бок с ним. Насколько я поняла, у него есть ребенок, а значит, он, скорее всего, женат. Еще не хватало втюриться в босса и потом лить слезы из-за безответной любви.

Антон явно не подозревает, что творится в моей голове. Он вдруг прищуривается и заговорщическим тоном интересуется:

— У меня один вопрос, не относящийся к делу, если позволите. Надежда, за что вы в меня валенок швырнули?

Я не вижу себя, но мне это и не нужно, чтобы понять: мое лицо сравнится краснотой с перезрелым помидором.

Я хватаю ртом воздух и застываю. Ну вот что ему сказать? Подумает, что я великовозрастная идиотка, которая до сих пор верит в сказки.

Затем я мысленно машу рукой. Была не была, он и так, должно быть, весьма невысокого мнения обо мне, учитывая наше прошлое.

— Бросать валенок за забор — древняя традиция, способ погадать на… на суженого-ряженого, Антон Александрович. Считается, куда носок обуви покажет, в той стороне и надлежит искать жениха.

Вижу, что Чудов едва сдерживает смех, но затем его лицо становится серьезным.

— А зачем замужней женщине искать жениха? — изумляется он.

— Я не замужем, с чего вы взяли? — недоуменно хмурюсь я.

— Да? — изгибает бровь собеседник. — Хм… Наверное, спутал ваше резюме с другим. Ладно, спасибо, что удовлетворили мое любопытство, давайте перейдем к делу.

Он начинает сыпать вопросами о моем прошлом опыте работы.

Я не успеваю сказать и двух слов, как вдруг слышу вибрацию: это жужжит телефон Чудова на столе.

Он кидает взгляд на экран и напрягается.

— Простите, я должен ответить.

Я киваю. Интересно, кто там? Вдруг жена? Чувствую укол ревности и невольно поджимаю губы. Надя, ты совсем сдурела, это чужой мужчина, окстись!

— Добрый день, Наталья Борисовна.

Нет, точно не жена. Выдыхаю.

— Что он сделал? — повышает голос Антон. — Быть такого не может! Я понял, скоро буду.

Мой валеночный маньяк кладет трубку и отрывисто бросает:

— Надежда, я вынужден прервать наше собеседование, мне срочно нужно уехать.

Он будто размышляет, говорить что-то или нет, но потом объясняет:

— Проблемы у сына в школе.

Открывает ящик в столе справа от себя и достает оттуда небольшой прямоугольник.

— Это визитка, тут все мои контакты. Позвоните мне завтра, и мы договоримся о новой встрече. Хорошо?

Он улыбается, отчего на его щеках проступают ямочки, и я чувствую, как начинаю таять, растягиваю губы в ответной улыбке и мечтательно смотрю в его темные глаза.

Потом очухиваюсь и быстро-быстро киваю, вставая с места.

Антон тоже встает и выходит из-за стола, что-то бубнит себе под нос. Кажется, «чертов кот».

Он хватает переноску, и мы вместе выходим из кабинета.

Чудов смерчем несется вперед, не дожидаясь меня, а я задумчиво смотрю ему вслед и кручу в руках его визитку.

Меня не покидает назойливая мысль: все наши встречи не случайны — уж слишком рьяно нас раз за разом сталкивает судьба.

Зачем?

Глава 13

Ничто не вечно, кроме той морковки, которую я тру для зажарки в суп. Тру и тру, а она, зараза такая, никак не заканчивается.

На самом деле морковка, разумеется, ни при чем. Это просто кухарка постоянно отвлекается на лежащую рядом с чайником визитку — ту самую, что мне вчера вручил Антон.

Яна долго смеялась: я ведь сама просила чуда, так вот он, Чудов — получите, распишитесь. Да еще и снежком припорошили — словно в оберточную бумагу завернули.

Галя и вовсе чуть чаем не поперхнулась, когда я ей сказала, что «нашла» того самого красавчика. Как насели на меня вдвоем: «давай звони, свидание назначай, валенок не врет», так я и пожалела, что вообще им рассказала.

Будь их воля, вцепились бы в мое горло и не отпускали, пока я бы не набрала заветный номер.

А мне… боязно.

Во-первых, вдруг я ему не понравилась? Ну честно, все наши встречи едва ли можно назвать нормальными. Нет, запомнятся, конечно, надолго, — мне так точно, но… недаром ведь Чудов так обалдел, когда меня увидел. Больше тревожит другое: вдруг симпатия есть только с моей стороны?

К тому же, если бы речь шла только о работе, даже думать бы не стала, позвонила сразу, но Антон мне действительно более чем понравился, а это проблема.

Если он в самом деле женат, я не смогу трудиться рядом с ним и притворяться, что все в порядке, что он мне безразличен. Все равно уволюсь в скором времени, чтобы не влюбиться окончательно и бесповоротно, а раз так, то стоит ли вообще тогда устраиваться в его салон?

С другой стороны, вдруг он в разводе и я просто трусиха? Только вот как выяснить наверняка? Вариант один — словами через рот.

Галя, конечно, провела целое расследование и заявила, что Чудов один. Видите ли, куча косвенных признаков: из школы позвонили ему, а не матери ребенка, хотя обычно поступают наоборот, в торговом центре он тоже был только с сыном, да и на даче, опять же, засветился один.

Как по мне, аргументы сомнительные. С таким же успехом матери из школы могли попросту не дозвониться, в торговом центре он мог быть с сыном как раз, чтобы купить подарок жене, а на даче — ну мало ли, может, и вовсе приехал забрать жену из гостей или отдыхал отдельно.

В общем, сошлись мы с Галей и Яной только в одном: не позвоню — не узнаю.

Я протяжно вздыхаю, сую хвостик морковки в рот и отвлекаюсь на приготовление супа. Со звездочками, как любит Вера.

Вскоре выключаю конфорку и наконец присаживаюсь за стол вместе с телефоном и визиткой.

Распрямляю плечи, громко выдыхаю и, пока решимость меня не покинула, набираю номер с визитки.

В следующую секунду телефон с грохотом падает на стол, хорошо хоть успеваю нажать отбой. Все оттого, что набранный мной мобильный уже есть в моих контактах, записан как… «Аниматор». Я мучительно стону и чувствую, как потеют ладони от волнения, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

Ну нет, этого не может быть, потому что этого не может быть!

Я растерянно замираю, а потом хватаю телефон и визитку, сверяю номер: нет, никакой ошибки, все верно, Веру приходил поздравлять именно он. Тот самый прохвост, который хотел стащить мое кольцо.

И тут в голове вспыхивают его слова, когда он рассматривал драгоценность: «Я ювелир».

Бли-и-ин, теперь-то я знаю, что он и правда ювелир. Это что же получается, он действительно не хотел стащить мое кольцо?..

Облокачиваю руки о стол и прячу лицо в ладонях. Он с самого начала не врал, это я слишком переживаю за Веру и оттого вижу врагов там, где их нет.

Я сначала решила, мне почудилось замешательство Деда Мороза, когда я открыла ему дверь. По всему выходит, оно действительно имело место.

Лицо заливает краска стыда — боюсь предположить, что он вообще обо мне думает после всего.

Да уж, даже не знаю, как почувствовала бы себя на его месте. Напала в торговом центре, причем фактически дважды, накинулась у себя дома, лишив реквизита, чуть не прибила валенком, а напоследок еще и на работу заявилась. Конечно, он решил, что это только затем, чтобы добить. Киллер-недоучка. Цель помрет не от ран, а от смеха.

Меня пробивает на нервное хихиканье. Хороша девица, нечего сказать!

Хотя… оба хороши: и я протупила, и Антон почему-то ничего не сказал. Мог бы как-то доказать, что не врет, разве нет? А он вместо этого лихо ретировался, чем подкрепил мои подозрения. Ну, или там, на даче, когда снова встретились, мог поговорить со мной, объяснить ситуацию. Я хотя бы пыталась решить вопрос, набирала его номер. Ну что мне было думать, когда не смогла дозвониться?

И вообще, вот что странно: зачем ему подрабатывать Дедом Морозом? Неужели в ювелирном салоне так плохо идут дела?

Так, ладно, Надя, сколько ни оправдывайся, а все равно ясно, что Антон этого всего не заслужил.

И звонить ему теперь очень, очень стыдно.

Но придется — хотя бы для того, чтобы извиниться за все, что натворила.

Глава 14

Я набираю номер Антона, но в ответ слышу лишь длинные гудки. Пожимаю плечами — странно, он ведь сам просил позвонить ему сегодня. Пытаюсь еще раз и… телефон абонента вне зоны доступа.

Я растерянно смотрю на экран. И что делать? Его мобильный, скорее всего, просто-напросто сел. Как теперь договориться с ним о новом собеседовании?

— О! — восклицаю я, поднимая указательный палец. — Можно позвонить на рабочий номер, наверняка у салона он имеется.

Через пару минут нехитрых манипуляций со смартфоном я становлюсь обладательницей того самого, заветного номера.

Звоню, и мне отвечает нежный женский голос:

— Сеть ювелирных салонов «Александрит», меня зовут Наталья, чем могу вам помочь?

— Здравствуйте, Наталья! Меня зовут Надежда Кошечкина, я вчера была у вас в салоне, проходила собеседование на должность бухгалтера. Ну, точнее не успела пройти, у Антона Александровича появились неотложные дела, и он перенес нашу встречу на сегодня. Попросил позвонить ему, чтобы уточнить время. Я звонила ему на мобильный, но он выключен.

— Повисите, пожалуйста, немного на линии, я уточню.

В трубке некоторое время играет классическая музыка, а потом снова раздается голос Натальи:

— Надежда, вы уверены, что вам назначено на сегодня?

— Да, — хмурюсь я. Что-то не нравится мне тон собеседницы. — А что?

— Антона Александровича на месте нет, но дело в том, что человека на должность бухгалтера уже взяли. Как раз сегодня.

— То есть как это взяли? — ошарашенно выдаю я. — Это точно не ошибка? Просто Антон Александрович…

— Никакой ошибки нет, мне жаль. Наверное, вам стоит позвонить непосредственно ему, может быть, он забыл вам сообщить?

— Угу…

— Я могу еще чем-то вам помочь?

«Ну, разве что объяснить, что вообще происходит», — пыхчу я про себя, но вслух лишь вежливо произношу:

— Нет, благодарю.

— До свидания, Надежда, хорошего вам дня!

В свете нашего разговора ее пожелание звучит как издевательство, и я кладу трубку, с силой сжимая телефон в руке.

Позвонила, блин, поговорила. Извинилась…

Как Чудов так быстро взял кого-то на работу и даже не посчитал нужным меня оповестить? Нет, я все понимаю, он вполне мог взвесить за и против и решил держаться от Мисс Проблемы на Мою Голову подальше, но деловую этику никто не отменял!

Я в полной прострации кладу телефон на стол и мрачно размышляю: позвонить еще раз?

Да ну, у него есть мой номер, он указан в анкете. Если бы хотел, набрал бы сам.

Это что же выходит? Он просто слился?

Верить в это не хочется, но Антон не перезвонил мне ни через час, ни через два, ни через три, когда я собралась и вышла из дома, чтобы забрать дочь из садика.

Вот вам и чудо…

И вдруг меня разбирает зло: возьму и поеду завтра к нему на работу! И не уйду, пока он со мной не поговорит. Не хочет со мной общаться и работать — ладно, я девочка взрослая, переживу, но пусть объяснит по-человечески, что произошло. Да и извиниться все-таки нужно.

Всю дорогу до садика и обратно я никак не могу сосредоточиться, все пытаясь разобраться в хитросплетениях происходящего. Куда мне, только голова разболелась.

Дочь то и дело почемучкает, но я не в силах отвечать.

— Вера, мы обязательно обсудим все дома, хорошо? А пока давай просто молча прогуляемся.

Она понятливо умолкает, но ненадолго. Уже через пару минут привычным жестом привлекает мое внимание — дергает за куртку, и громко шепчет:

— Мам, мам!

— Ну что такое?

— Смотри!

Она указывает вперед, и вскоре я понимаю, о чем она.

Глава 15

Метрах в десяти впереди, на лавочке у подъезда одного из домов, сидит мальчишка лет восьми, мнет в руках шапку и… плачет. Рядом, как назло, никого, лишь школьный рюкзак одиноко склонился набок — того и гляди, упадет.

«Шапку-то зачем снял, холодно ведь!» — бухтит мое материнское сердце.

— Давай подойдем, — снова шепчет Вера, — вдруг ему помощь нужна?

В груди разливается тепло: ну какая умничка у меня растет! Впрочем, я и сама собиралась поступить точно так же.

Мы приближаемся, и дочь реагирует быстрее меня — протягивает мальчику руку и бодро заявляет:

— Привет, я Вера, а тебя как зовут? Почему ты плачешь? Что случилось?

Ох, и говорунья!

Тем временем это действует — наш новый светловолосый и голубоглазый знакомый перестает плакать, с подозрением смотрит на нас и угрюмо молчит, лишь сопит.

— Ты не бойся, мы помочь хотим, да, мам?

— Да, — киваю. — Я Надежда Алексеевна, а это моя дочь Вера, мы живем неподалеку. А тебя как зовут?

— Максим… — тихонько шепчет мальчик.

— Может, тебя домой проводить? Где ты живешь?

Вижу, как начинают дрожать губы Максима, и он с отчаянием выдает:

— Я потерялся!

Я вздыхаю. Ну ладно, одной проблемой меньше — хотя бы ясна причина слез. А дальше — дело техники, узнаю, где он живет, и отведу домой.

— А где ты живешь? Давай проводим.

— На Ягодной…

Я мысленно присвистываю — ничего себе Максима занесло, от нашей, конечной, остановки трамвая до этой улицы остановок пятнадцать.

— А как ты тут очутился?

— Домой ехал со школы и уснул в трамвае, — оправдывается он, — проснулся, когда сказали всем выходить, потому что конечная.

— А почему не сел в обратную сторону?

— Денег нет… и… и… папа меня убьет!

— Почему? — искренне интересуется Вера.

— Он должен был меня забрать из школы, а я его не дождался, сбежал раньше, — всхлипывает Максим.

Как я понимаю его чувства! Помню, как сама в детстве после первого учебного дня пошла в гости к новой подружке. Ее родителям, конечно же, сказала, что мои мама и папа в курсе и ничего против не имеют. Разумеется, это было не так, и родные чуть с ума не сошли, пока меня искали. Ох и влетело мне тогда… по первое число!

Ну да ладно, это давно в прошлом, сейчас важнее поскорее вернуть Максима родителям.

— Во сколько папа должен был забрать тебя из школы? Во сколько закончились занятия?

— В час.

А сейчас почти семь. Охохонюшки… Наверняка отец уже места себе не находит! Хотя… можно ведь и позвонить, что и предлагаю:

— Так давай наберем его номер?

— Телефон сел, — морщит нос Максим. — Номер не помню точно, он новый.

Конечно, отправить ребенка на трамвае одного я не могу, вдруг опять остановку прошляпит, а ехать всем вместе — тоже не дело, да и замерз мальчуган, я же вижу.

— Так, — в итоге решаю я, — хватит пустые разговоры вести. Максим, на улице холодно, у тебя вон и уши уже красные, да еще и голодный наверняка. Я предлагаю пойти к нам, мы через дом отсюда живем, поставим твой телефон на зарядку и позвоним папе. Он обязательно за тобой приедет.

Максим поджимает губы и недоверчиво хмурится.

Решаю достать козырь из рукава:

— А еще я обещаю поговорить с ним, чтобы он тебя не ругал. Ну как, по рукам?

Новый знакомый медлит еще какое-то время, но в конце концов медленно кивает, и мы идем к нам домой.

Глава 16

Когда Максим выходит из ванной, я подмечаю, что его руки покраснели — должно быть, он совсем замерз на улице, но стоически молчал.

Решаю сразу поставить чай с медом, а пока разогреваю суп и прошу Веру помочь гостю включить его телефон на подзарядку и занять его, пока я накрываю на стол. Нескольких минут в розетке мобильному наверняка хватит, и можно будет звонить его отцу.

Мне становится так жаль этого незнакомого мужчину, что аж сердце сжимается, — если бы на шесть часов пропала моя дочь, я бы с ума сошла!

А ведь пообещала Максиму, что отец не станет его ругать. Ну-ну… Даже не знаю, что бы сделала сама с Верой. Это сразу минус планшет, минус компьютер, телевизора и так нет… Еще минус друзья на неделю, нет, месяц!.. Так, мать, остановись, твой ребенок дома.

Однако все же возьму-ка я телефон Макса, чтобы потом позвонить и уточнить, как он. На всякий случай. Вдруг его отец еще более кровожадный, чем я.

Выхожу из кухни в зал и замечаю чудную картину: чудо-детки уже врубили «Майнкрафт» на компе и самозабвенно пялятся в монитор. Кажется, эти двои сразу нашли общий язык — даром что Макс немного старше Веры.

Я закатываю глаза — до сих пор не понимаю, что дети находят в этой игре?

— Максим, а свой номер ты помнишь?

Тот оборачивается и кивает.

— Поделишься? Я хочу записать на всякий случай. И свой дам. Вдруг еще раз уснешь в трамвае? — подмигиваю я.

Он диктует, и через несколько секунд я кладу телефон с новым контактом в карман.

— А теперь давай позвоним твоему папе?

Максим сразу будто сжимается, обреченно вздыхает и берет свой мобильный, что лежит тут же, на краю стола.

Мы все трое замираем в ожидании, когда телефон загрузится.

— Скажи папе, что мы тебя нашли, а адрес ты сразу пришлешь в сообщении, хорошо?

— Хорошо.

Максим звонит, прислоняет трубку к уху, и вскоре оттуда раздается такой громкий крик, что некоторые слова слышу даже я с расстояния шагов в пять:

— Макс! Макс… Где… как?

— Папа, я в порядке!

— …

— Я заблудился, но мне помогли.

— …

— Я в гостях у тети Нади и ее дочки, пап.

— …

— Ну па-а-ап, ну не кричи. Телефон сел.

— …

— Я сейчас в сообщении тебе адрес напишу.

И Максим кладет трубку. Я подхожу ближе и протягиваю ладонь, беру телефон и пишу абоненту «Папа» свой адрес.

Ну что ж, теперь остается только ждать.

Слава богу, Вера и Макс уже скребут ложками дно тарелок, когда раздается звонок в дверь. Гость сразу вытягивается струной, а я успокаивающе ему улыбаюсь и иду открывать.

— Антон? — ошалело смотрю на Чудова я.

Мои глаза сейчас наверняка размером с фрисби.

Если честно, я уже как-то даже подустала от того, как нас сталкивает лбами вселенная, скоро шишки будут у обоих. «Это ж-ж-ж неспроста» — вспоминается фраза из Винни-Пуха.

— Максим у вас? Светлые волосы, голубые глаза, темно-синяя куртка, — вместо приветствия выдает запыхавшийся и взбудораженный Чудов.

— Д-да… — не понимаю я. И вдруг ка-а-ак понимаю… Господи, это что, его сын?

— Где он?

— На кухне.

Я указываю направление, Антон молниеносно разувается и несется туда в верхней одежде.

Я за ним. В голове пусто.

— Макс! — гремит он и бросается к сыну, сжимает его в объятиях и повторяет уже тише: — Макс… Я так испугался…

— Па, прости, — выдает тот в ответ и шмыгает носом.

А я готова расплакаться от умиления.

— Нам надо серьезно поговорить, — вдруг отстраняется от сына Антон.

И переводит взгляд с него на меня и обратно, явно имея в виду не только сына.

И то верно — давно пора.

Глава 17

— С тобой мы, молодой человек, как следует побеседуем дома, — обращается Антон к сыну. — А пока мне нужно пообщаться с Надеждой Алексеевной.

Максим сразу понуро опускает голову.

Вера ловко спрыгивает со стула и тянет нового друга за руку:

— Пойдем в зал. Ты поиграешь, а я маленькие домики рисовать буду. Или со мной порисуешь.

— Почему маленькие? — улыбается Антон.

— Потому что большие не влезут на листок, — объясняет Вера, качая головой. Мол, как можно не понимать таких очевидностей.

Антон не выдерживает и заливается смехом. Смеюсь и я, мысленно благодаря дочку: вон как ловко разрядила атмосферу, а то она так накалилась, что воздух, того и гляди, заискрится.

Дети уходят в зал, и я больше не жду, начинаю извиняться, пока не приключилось что-нибудь еще:

— Антон, простите меня ради бога! За все простите. И за подарок тот, и за то, что оговорила, и за валенок, и за кольцо… Кстати, посох и мешок в кладовке. Заберете?

— Заберу, — улыбается он. — Реквизит не мой, было бы неплохо вернуть его законному владельцу.

— Может, вам чаю? — вдруг вспоминаю я. Хозяйка года, блин.

Антон вдруг переводит взгляд на пустые тарелки, из которых ели дети, и смущенно улыбается.

— У вас случайно не найдется еще одной тарелки супа? Я с утра ничего не ел. Позавтракать не успел, а потом из школы позвонили насчет Макса, так некогда было.

— Да-да, конечно!

— Вы не думайте, я вам потом продуктов привезу, — будто извиняется гость.

— Да ладно вам, — машу рукой я и вскоре ставлю перед Антоном полную тарелку.

Потом нарезаю хлеб и кладу на тарелку, пододвигаю ее ближе к нему, сажусь на соседний стул.

Несколько минут мы молчим, я смотрю в окошко, подперев лицо ладонью.

Не знаю, как Чудову, а мне эта картина греет душу. Становится тепло-тепло, как будто мы настоящая семья: в зале играют дети, в тарелке исходит паром суп, я смотрю, как с удовольствием поглощает мою еду отец семейства.

Тьфу ты, какой отец семейства? Окстись, Надежда. Еще жениться на себе предложи.

Решаю спросить о том, как ювелир стал Дедом Морозом.

Нет, конечно, еще больше меня волнует, почему он взял вместо меня другого человека и не счел нужным хотя бы предупредить, но это потом — слишком острый момент.

— Это все Пашка, — по-доброму смеется Антон. — Тот самый, который дал мой номер. Надя, можно на… «ты»?

Я киваю.

— Так вот, я как-то заикнулся о том, что Дедом Морозом работать — невелика задача, пришел, стих прочитал, стих послушал, подарок вручил — ушел. Друг завозмущался, вот мы с ним и поспорили: выдержу ли я достойно хотя бы три таких похода к детям. Вы, кстати, последние были. И после этого я зарекся считать его работу легкой, — смеется Антон.

— Понятно…

Вон оно как вышло.

— А почему первого и второго января телефон был выключен? Я ведь тогда что только ни успела надумать!

— Это у меня с сыном время без мобильных было, — разводит руками Чудов.

— Кстати, Антон, я пообещала Максиму, что поговорю с вами… с тобой. Не ругай его сильно, а? Он и сам без того перепугался. Ты б его видел! Сидел на лавочке, весь такой одинокий, холодный, голодный, напуганный…

Чудов вздыхает и качает головой.

— А уж я-то как напугался, Надь! Я понимаю, почему он сбежал. Я вместо того, чтобы вчера его поддержать, наругал. Он однокласснику врезал, за дело, правда. Мы какие-то «везучие», честное слово. И двух месяцев в новом городе не прожили, а уже столько приключений: то сын пропадет, то валенком огреют. Правда, и супом вкусным угостят.

— Спасибо, — заливаюсь румянцем я. — А где его мать?

Ой-ой! Дернул же черт за язык, а! Мысленно хлопаю себя ладонью по губам. Собиралась ведь молчать, дурында.

— Умерла.

— Прости…

— Не переживай, это в прошлом, Надя. Я вообще не знал о том, что у меня есть сын, пока не умерла его мать. Мы не были вместе. Точнее, были, но… В общем, это история для другого раза. Спасибо огромное, твой суп — выше всяких похвал. Давно такой вкуснятины не ел.

— Пожалуйста.

— Ну, мы, наверное, поедем…

В смысле? А объяснить насчет работы?

И тут меня вдруг берет обида. Как суп мой уплетать, так за здрасте, а как объяснить, что за чепуха вышла с новым сотрудником — так молчит.

Ладно, спрошу сама.

— Антон, объясни, пожалуйста, почему мне сегодня сказали, что на место бухгалтера уже взяли сотрудницу, хотя ты сам попросил позвонить тебе и назначить новое собеседование.

Вижу, как Чудов мнется, а потом смотрит прямо в глаза и выдает:

— Я просто не успел тебя предупредить, потому что сел телефон. Мне и в голову не пришло, что ты станешь звонить в офис. Я подумал и решил… Видишь ли, Надежда, принцип у меня такой: я не работаю с теми, за кем собираюсь ухаживать.

Он молчит, а я все больше погружаюсь в водоворот его глаз, и только через несколько долгих секунд до меня доходит, что он имеет в виду, и я мучительно краснею.

Глава 18

Я краснею и с приоткрытым ртом наблюдаю, как Антон тянет руку по столу. Он вот-вот накроет мою ладонь, и внезапно по моему телу от предвкушения бегут мурашки: ловлю себя на том, что мне очень хочется почувствовать тепло его ладони.

В этот момент в комнату влетает Вера с криком:

— Ма-а-ам!

Я вздрагиваю и одергиваю руку, разворачиваюсь к дочери.

— Что случилось?

— Можно мы завтра Максима тоже возьмем с собой?

Я непонимающе хмурюсь, а потом вспоминаю, о чем она: я обещала ей покататься на коньках, благо каток буквально в паре остановок от нас. Надо сводить дочку, пока не потеплело.

Расшифровываю для Антона:

— Верочка, я не против взять с собой на каток Максима, но разрешения надо спрашивать у его папы, а не у меня.

Мельком смотрю на Чудова — позволит ли?

И тут Вера применяет запрещенный прием — делает те самые глаза кота из знаменитого мультика, при этом хлопает ресничками так, словно собирается взлететь. А ресницы у нее что надо — длинные и пушистые.

— Можно, дядя Антон?

И тот тает. Ох и сердцеедка у меня растет!

— Отличное предложение, — показывает класс большими пальцами обеих рук Чудов, расплываясь в улыбке.

На том и останавливаемся.

Вскоре гости уходят, и мы с Верой остаемся одни.

Из головы никак не идут слова Антона о том, что мать Максима умерла, что они вроде и были вместе, а вроде и не были. Это как? Что за тайна? Очень хочется узнать! Может, завтра расскажет?

На смену мыслям приходит обжигающий взгляд Чудова, пробирающий до самого нутра.

А от его баритона с хрипотцой «собираюсь ухаживать» и вовсе хочется порхать — впервые за долгое время.

М-м, что бы такого завтра надеть? Смотрю на ногти. Так, и маникюр бы обновить не мешало. И в шкафу как обычно — полки вроде не пустуют, а надеть нечего.

Странно, я совсем не переживала обо всем этом, когда встречалась с Борисом…

* * *

— Фух, — выдыхаю я, приземляясь на скамейку, смеюсь: — Недельную норму калорий на этом катке сожгла!

Антон присаживается рядом, протягивает мне стаканчик с кофе, окидывает меня быстрым взглядом и многозначительно подмигивает:

— Уж кому-кому, а тебе о таком переживать не стоит.

И я снова смущаюсь как школьница. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, делаю вид, что поглощена высматриванием детей, которые лишь зафыркали на нас, когда мы предложили передохнуть, и продолжают кататься.

Оказывается, Максим и Антон раньше жили в Питере, и оба каются более чем сносно. Я в сравнении с ними чувствовала себя на льду жутко неуклюжей — ноги жили своей жизнью, разъезжаясь как попало. Ну, зато насмеялись вдоволь.

Неоднократно Антон лишь чудом удерживал меня от падения, и каждый раз прижимал меня к себе немного крепче, чем требовалось. Или мне так казалось?

— Надя, а кто учил Веру кататься на коньках? — вдруг интересуется он.

— Никто, — развожу руками я. — Она на них и стоит-то раз третий от силы.

— Вот как? — изумленно поднимает брови Антон. — Ты смотри, какая она пластичная и как чувствует лед — это талант! Может, в роду были фигуристы?

— Не знаю, — пожимаю я плечами.

Антон невольно затронул тему, которую я стараюсь не поднимать, поэтому спешу перевести стрелки:

— Ты обещал рассказать о матери Максима.

Взгляд Чудова затуманивается, и он хмурится. Кажется, я зря подняла эту тему.

«Вот вечно ты так, Надя», — костерю себя на все лады.

— Извини, я не хотела. Можешь ничего не говорить.

— Да нет, все нормально, — вымученно улыбается Антон. — Просто мне каждый раз больно от мысли о том, что я пропустил первые три года жизни сына.

Я вопросительно поднимаю брови, мол, как так вышло, и он объясняет:

— Полина — это девушка, с которой я встречался около полугода, а потом она исчезла. Я пытался выяснить, что случилось, но она снизошла лишь до сообщения: «Прости, так и так, вернулась к бывшему, люблю только его». В общем, в итоге я отступил, к тому же она куда-то переехала, да еще и номер сменила. Странички в соцсетях тоже удалила. В следующий раз Полина пришла ко мне, когда у нее уже была четвертая стадия рака, и врачи давали ей от силы полгода.

О господи, неужели это то, о чем я думаю? Полина ушла от Антона восемь лет назад, будучи от него беременной?

— Пришла и сообщила, что сама растила нашего сына, но теперь о нем некому будет позаботиться. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать! Я ведь ей говорил, как хочу детей. Оказалось, она просто мной воспользовалась. Ну, вроде как ребенка хотела, а семью — нет. Поэтому ушла от меня, как только забеременела.

Я чувствую в словах Антона скрытую многолетнюю боль и накрываю его ладонь своей, легонько сжимая. Пытаюсь представить, каково это — пропустить три года жизни Верочки, и сердце сжимается. Брр…

— Если бы она не заболела, я бы так и не узнал о том, что где-то растет мой сын, ты представляешь? Я дико на нее злился, если честно. Потом и на себя, что так просто отступился, не нашел ее. Может, все сложилось бы по-другому, кто знает. Максу, кстати, сказали, что я просто был в экспедиции. Впрочем, он об этом не особо вспоминает.

Антон разводит руками:

— Вот так вот я в один день и стал отцом шебутного трехлетнего пацана.

— Он у тебя классный! — горячо восклицаю я.

Я действительно так думаю. Мы недолго общались, но Макс уже проявил себя как очень интеллигентный, добрый, воспитанный и любознательный мальчишка. И с Верой, кстати, общается так, словно знакомы сто лет. Впрочем, в детстве всегда проще обзаводиться друзьями.

— А что насчет вас? — как гром среди ясного неба звучит вопрос Антона. — Отец принимает участие в жизни Веры?

И я чувствую, как щеки снова покрываются жгучим румянцем, потому что это та тема, за которую мне будет стыдно, наверное, до конца своих дней.

Глава 19

«Отец принимает участие в жизни Веры?» — такой простой и одновременно безумно сложный вопрос.

— Нет, не принимает, — в конце концов выдавливаю из себя я. — Пожалуйста, давай не будем говорить об этом?

Антон изгибает левую бровь в немом вопросе, но в итоге кивает.

Ну в самом деле, не рассказывать же ему неприглядную правду, он однозначно решит, что такая, как я, не годится ему в жены. Не то чтобы он меня звал замуж, но мало ли… Он мужчина видный, красивый и при работе, такого и без меня с руками и ногами оторвут.

А неприглядная правда, которую я скрываю, заключается в том, что я не знаю Вериного отца. Не помню даже его лица. Мы провели вместе сумасшедшую ночь на одном из местных курортов, и все на этом. И ладно бы я практиковала такое постоянно, так ведь нет — это был первый и последний раз.

Я пребывала в шоке несколько недель, когда узнала о последствии той ночи — беременности. Однако вопрос «оставлять ребенка или нет» даже не стоял. Оставлять. Да и врачи предупредили: сделаю аборт, возможно, больше никогда не смогу иметь детей.

Тогда я постановила так: если Бог решил послать мне ребенка таким путем, значит, так тому и быть.

Хорошо хоть, Вера на данном этапе удовлетворилась ответом, что папа у нее есть, просто мы не вместе, и я не знаю, где он. Я ведь действительно не знаю.

— Прости, что затронул эту тему, — вырывает меня из воспоминаний Антон и накрывает мою ладонь своей.

И снова я чувствую, как по руке вверх бегут приятные мурашки.

Смотрю ему прямо в глаза, и те все ближе и ближе.

Сейчас поцелует!

Я наклоняюсь вперед и вдруг ощущаю удар по затылку, а следом — холод. В меня прилетел снежок!

— Ай! — потираю ушибленное место, и вдруг откуда-то сбоку раздается тонкий детский голосок:

— Извините, я нечаянно.

Оборачиваюсь и вижу пацана лет десяти, а рядом с нашей лавочкой стоит второй и хихикает. Видимо, снежок предназначался ему.

Антон тоже едва сдерживает смех и начинает отряхивать мои плечи от снега.

— Очень смешно, — показушно бурчу я и насупливаюсь.

А потом вскакиваю, набираю в ладони снега, формирую снежок и бросаю его в Антона.

Тот не остается в долгу, и следующие пять минут я радостно визжу и бегаю от него вокруг лавочки.

В конце концов он ловит меня, мы оба смеемся, и вдруг он серьезнеет и кладет правую ладонь на мое лицо. Его большой палец скользит по моей щеке, а затем он сдвигает его ниже, касается нижней губы и проводит по ней. Смотрит на меня так, что я теряюсь в его взгляде и молча наблюдаю, как его лицо все ближе и ближе к моему, пока его губы не накрывают мои.

Мамочки! Я чувствую, как подкашиваются коленки от того, как он нежно, но в то же время уверенно прижимает меня к себе. По телу тут же разбегаются волны удовольствия, а голова начинает кружиться. Раньше меня так никто не целовал.

Чувство времени покидает меня окончательно, мне хочется раствориться в этом поцелуе, хочется, чтобы он никогда не кончался, а еще — чтобы нам не мешали все эти сто слоев одежды.

— Фу, папа! Ума не приложу, отчего взрослым так нравится обмениваться слюнями.

Я мгновенно отпрыгиваю от Антона, и мы вместе, переводя дыхание, смотрим на Максима. Следом подходит и Вера, которая не успела нас застукать.

Макс морщится и говорит:

— Я есть хочу.

Мы с Антоном переглядываемся, и я предлагаю:

— Тут в нескольких минутах ходьбы есть кафе. Зайдем?

Максим и Вера синхронно кивают, мы идем сдавать коньки, которые брали напрокат, и дружно топаем в нужную сторону.

Я иду рядом с Антоном и невольно трогаю чуть припухшие от поцелуя губы.

Ловлю себя на том, что хочу его повторить. Много, много раз.

Антон будто чувствует мое настроение, берет меня за свободную ладонь и сжимает ее.

Не нужно быть Нострадамусом, чтобы понять, что думаем мы об одном и том же.

Глава 20

— Мам, ну скоро они там? — снова подбегает ко мне Вера.

— Скоро, скоро. Уже едут.

Сегодня мы с Верой вместе пекли пироги, которыми она собралась угощать своего лучшего друга — Максима. Разумеется, тот обещался быть с папой.

— Наконец-то Макс мне новый мод установит на «Майнкрафт» и покажет, что к чему, — довольно улыбается дочь. — А то у всех есть, а у меня нету.

Я смеюсь. То-то она вокруг меня плясала, все ли мы делаем верно, вкусная ли выйдет выпечка. Тут, оказывается, важный вопрос решается.

Ровно в тот момент, когда я выключаю духовку, раздается звонок в дверь, и Вера с визгом бежит открывать.

Я вытираю руки, снимаю фартук и спешу за ней.

Ох и порядочные гости нам достались — по ним хоть часы сверяй.

Слава богу, я успела привести себя в порядок до этого.

— Это тебе, — слышу голос Максима в коридоре и застаю прелестную картину: он протягивает Вере разноцветный букет чайных роз.

— А это тебе, — улыбается Антон. Мне достается огромный букетище голландских роз моего любимого оттенка — белого с оранжевым.

— Спасибо! — одновременно улыбаемся мы с дочкой, принимая букеты.

— И вот. — Антон поднимает в руке бумажный пакет.

Гости раздеваются, и Вера с Максимом сразу уходят в зал, а мы с моим валеночным маньяком идем на кухню.

Мать честная, да он, похоже, задался целью закормить меня деликатесами!

Я достаю из пакета несколько видов дорогущего сыра, черную и красную икру, хамон, разные виды мяса, шоколад и много чего еще.

— Ого! — охаю я и целую Антона в щеку. — Спасибо!

— Пожалуйста, — расплывается тот в улыбке.

После того вечера на катке прошло три дня, и мы все это время не виделись, болтали только по телефону. И я вдруг четко осознаю, что успела по нему соскучиться.

Странно, мы общаемся всего ничего, а у меня ощущение, что я знаю его долго-долго.

Хочется подойти к нему и прижаться — я вообще люблю прикосновения и обнимашки, меня только допусти до этого дела, так за уши не оттащишь. Но сдерживаюсь — а ну как подумает, что я липну.

Поворачиваюсь к столешнице, решая нарезать мяса, и тут чувствую руки Антона на моей талии. Он прижимается ко мне и склоняется к шее, кладет подбородок на мое плечо. По телу тут же разбегаются мириады искорок, и я вздрагиваю.

— Ничего, что я так сразу, нахрапом? — вдруг смущается он, отстраняется и добавляет смущенно: — Люблю обниматься.

Сдержать улыбку не получается, и я шепчу:

— И я. Ладно, зови детей, надо их покормить, потом поиграют.

Антон согласно кивает и выходит из кухни.

А я пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце.

Следующие полчала дети поглощают еду. Ну, как поглощают — закидывают в рот, практически не жуя.

— Не торопитесь, — сетую я, — ваша игра от вас никуда не убежит.

— Угу, — сопят оба и продолжают жевать с той же скоростью.

Вскоре отодвигают в стороны пустые тарелки и наперегонки несутся в зал.

Мы с Антоном болтаем ни о чем, и вдруг в воздухе что-то меняется.

— Надь, — накрывает мою ладонь своей он, — я хочу кое-что прояснить.

Ну начинается… Кто сказал, что фразы «нам нужно серьезно поговорить» боятся мужчины, тот кое о чем умолчал: ее боятся и женщины.

Я вздыхаю.

— Говори.

Сейчас наверняка будут всякие «но». Знаю, плавала.

— Ты мне нравишься, очень. Но если я тороплюсь, ты только скажи. Я хочу, чтобы тебе было со мной комфортно.

Мои глаза расширяются до невиданных размеров, и я приоткрываю рот в изумлении. Ого! Я как бы не это «но» имела в виду…

Там на небесах точно ничего не перепутали? Такое ощущение, что я сорвала джекпот. Я, Кошечкина Надежда, которая до этого в жизни ничего не выигрывала!

Мало того, что этот мужчина безумно мне нравится, так это еще и взаимнее некуда.

О-фи-геть!

— Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше ты мне нравишься.

И пока я размышляю, как бы ответить ему покрасивее, на кухню залетает Вера.

— Я попить водички.

Она хватает стакан, наливает воды из фильтра, быстро его опустошает и снова несется в зал.

Однако не рассчитывает траекторию, запинается о порог кухни и с шумом падает. Я ойкаю и замираю.

Ее красивое платье задирается, оголяя ноги, и Вера лежит в таком положении несколько секунд, потом резко вскакивает и поправляет платье.

— Мне не больно, мне не больно! — морщит нос она.

Уж не знаю, кого дочь пытается в этом убедить, — меня или себя.

— Иди сюда, — подзываю я ее.

Осматриваю коленки — ну что ж, ущерб и правда совсем не велик, бывало гораздо хуже.

— Давай обработаем перекисью и наклеим лейкопластырь?

— Давай.

После того как я провожу необходимые манипуляции, я отпускаю ее в зал и наконец замечаю, что Антон, бледный как мел, пялится в ту точку, где стояла Вера. Да и вообще, он ведет себя подозрительно тихо уже несколько минут.

— Антон, что с тобой?

Он переводит на меня какой-то странный взгляд и глухо шепчет:

— Тебе все-таки придется мне сказать, кто ее отец, Надя.

Глава 21

— В смысле? — хмурюсь я в недоумении.

Что на него нашло?

— Кто он, скажи? — уже громче говорит Антон.

— Да что случилось?

— Подожди секунду.

Он достает из кармана телефон и кому-то звонит.

— Привет, тоже рад тебя слышать. Да, все нормально, ты как? Отлично. Пришли мне, пожалуйста, свое фото, ну то, помнишь, с которого я вечно смеялся. Да-да, оно. Какой сканер, просто на телефон свой сфотографируй, и все. Хорошо, жду.

Он кладет трубку на стол и переводит на меня цепкий взгляд.

— Надя, скажи мне правду, это очень важно!

Я молчу. Не понимаю, что происходит, чего он так взбеленился вообще и какое ему дело до отца Веры.

— Ну же?!

Его аж потряхивает, и я понимаю: не отстанет. Понятно одно, он резко изменился именно после того, как дочь упала. Что-то увидел? Но что он мог увидеть такого, чего еще не видел, они ведь не раз общались. У нее на теле нет каких-то приметных родимых пятен, больших родинок или чего-то подобного.

Что же он там такого разглядел?

Странно…

Набираю воздуха и, пока не передумала, отвечаю правду:

— Я не знаю, кто ее отец.

Я смотрю на него не отводя взгляда. Чему быть, того не миновать. Не захочет после такого со мной общаться, что ж, пойму и не стану обижаться. Хотя кому я вру, стану, конечно.

— То есть как это ты не знаешь? — таращится на меня Антон.

— А вот так это, — развожу руками я и невольно начинаю злиться, что приходится выставлять себя в таком свете.

Быстренько встаю, чтобы закрыть дверь на кухню, — этот разговор явно не для детских ушей.

— Можно подумать, у тебя никогда не случалось… э-э-э… м-м-м… приключений на одну ночь.

Он закашливается, а потом невозмутимо пожимает плечами:

— Случалось.

— Ну вот, и у меня такое было целый один раз. Я встретила отца Веры у нас на побережье в одном из клубов. Мы провели вместе ночь, а потом появилась дочь.

— Как назывался клуб? — продолжает допрос Антон.

— Я не помню! Ничего не помню: ни названия клуба, ни того, как зовут отца Веры, ни подробностей ночи, — на повышенных тонах продолжаю я. Становится жутко стыдно. — Даже его лица не помню! Доволен?

— Ну хоть месяц и название курорта помнишь? — спокойно интересуется он, не реагируя на мой эмоциональный всплеск.

— Да. Дивноморское, июнь.

— Год какой?

Я называю, и лицо Антона вытягивается. В этот момент его телефон пиликает, и он хватает его со стола. Его пальцы бегают по экрану, а потом он протягивает мобильный мне:

— Вот, смотри!

Я беру его телефон в руки, и теперь вытягивается уже мое лицо. Я смотрю на копию Веры. Девочка на черно-белом фото насупилась и смотрит прямо в камеру. На ней коротенькое платье и бант на голове. Она так же морщит нос и сжимает кулачки, как это делает Вера. Правда, видно, что волосы светлые, но лицо-то одно и то же, прямо один в один.

Я в полном шоке подмечаю, что у девочки на фото даже ноги скрещены так же, как любит скрещивать Вера. Такая позиция похожа на одну из танцевальных, но это не она, потому что так стоять неудобно всем. Кроме моей дочери и, видимо, незнакомки с фото.

— Кто это? — хрипло вопрошаю я, переводя растерянный взгляд на Антона.

— Моя мать. И да, Надя, я был в Дивноморском в том самом июне. И тоже провел ночь с девушкой, которую сейчас и не вспомню. Разве что… по-моему, она была брюнеткой.

Он переводит взгляд на мои русые локоны.

Я провожу по ним ладонью и бледнею.

О господи… Сердце начинает стучать с такой силой, что мне становится страшно — как бы удар не схлопотать.

Я ведь в тот период жизни и правда была брюнеткой.

За всю жизнь много цветов испробовала: платина, блонд, рыжий, разные оттенки каштана, черный.

Помню, что тогда как раз была брюнеткой. Помню только потому, что решила больше не краситься в черный, когда забеременела, и цвет сходил очень медленно, что жутко меня бесило.

Постепенно я вернула природный цвет волос, да так его и оставила.

Я во все глаза смотрю на Антона.

— Я тогда была брюнеткой.

Глаза наливаются слезами из-за переизбытка эмоций. Быть этого не может! Неужели он — Верин отец? Да ну на фиг!

В такое совпадение я уж точно не поверю.

В памяти резко проносятся все наши случайные встречи. Случайные ли? Теперь вопрос. Нас ведь реально разве что лбами не сталкивали до тех пор, пока мы не начали общаться по-человечески. И что, если нас сводили не только и не столько ради нас, но и ради дочери?

«Чудо случится, когда пойдет снег…»

И ведь и правда случилось. И снег, и чудо, и Чудов. И что-то мне подсказывает, Вера юлила, когда с грустью сообщила, что не станет просить у Деда Мороза отца на этот Новый год.

Однако это слишком серьезный вопрос, чтобы полагаться на догадки и совпадения.

Надо узнать наверняка.

Мы с Антоном смотрим друг на друга ошалевшими взглядами, он даже пытается улыбнуться, однако улыбка выходит кривой.

И практически одновременно выдаем:

— Давай сделаем ДНК-тест!

Глава 22

Неделю спустя

Мы с Антоном выходим из клиники, и я держу в дрожащих руках белый конверт с результатами анализа.

Все это время мы не заговаривали с ним об этом. Точнее, он пытался, но я попросила этого не делать.

Попросила потому, что жутко боялась. Боялась вырастить в душе огромную надежду, которая потом разлетится вдребезги и поранит осколками, если результаты окажутся не теми, которые я жду.

Но ведь я все-таки девушка, разумеется, уже многократно успела представить, как сообщаю Вере о том, что Антон — ее родной отец. И это при том, что мы решили не говорить об этом до результатов! А если бы обсуждали между собой? Да я б с ума сошла, издергалась, и дочь наверняка считала бы мое состояние и тоже начала нервничать.

Антон и сам стал задумчивее, пристальнее смотрит на Веру, когда она не видит, периодически вообще втыкает в одну точку. Еще бы, если учесть, как он узнал о первом ребенке. А тут и второй такой же: нате вам подросшее дитятко, получите — распишитесь.

Жил себе, что называется, не тужил. Однако он ведь хочет со мной встречаться, так? Сам сказал. Значит, и Веру бы принял что так что этак.

Он изначально с ней хорошо общается, не видит никакой проблемы, как это бывает с многими мужчинами, когда они узнают, что у их спутниц есть дети. Может, это потому, что у него самого растет сын? А может, он просто такой человек. У меня будет время, чтобы узнать.

Впрочем, даже если окажется, что Чудов — не родной отец Веры, что это просто фантастическое совпадение, то… Я не расстроюсь? Да нет, наверняка расстроюсь, потому что уже успела размечтаться. Это же, считай, готовый сюжет для фильма: семья воссоединяется спустя столько лет! У-у-у!

Однако суть в другом: я уверена, Антон в любом случае станет ей хорошим отцом. Настоящим. Ведь родной не тот, кто сделал, а кто был рядом, пока ребенок растет, так? Антон похож на того, кто будет рядом и не сбежит при первой трудности.

Вера подружилась и с Максом, и с Чудовым, они сразу нашли общий язык, и я не устаю благодарить небеса, что так тщательно, хоть это и некультурно, тыкали пальцем на него, пока до меня, твердолобой, не дошло.

Почему-то у меня хорошие предчувствия насчет нашего общего будущего. Вместе мы справимся со всем, и нет никакой разницы, является ли Антон биологическим отцом Веры.

— Открывай, — поторапливает меня Антон, переминаясь с ноги на ногу.

Он тоже нервничает, хоть и старается не показывать.

Я, нервно кусая губы, вскрываю конверт и достаю сложенную бумагу.

Глаза бегут по строчкам, но я так волнуюсь, что буквы расплываются.

— Я не могу, давай ты.

Антон перехватывает лист и спустя несколько секунд уголки его губ опускаются.

Внутри меня тоже все опускается.

Неужели не?..

Вот как знала, что не стоило строить воздушные розовые замки в мечтах.

Антон смотрит на меня, нахмурившись, как вдруг расплывается в улыбке на все тридцать два зуба и орет:

— Она моя, Надь! Моя!

Он обнимает меня, отрывает от земли и начинает кружить.

— Моя!

И я заливаюсь счастливым смехом. Мимо идут прохожие, и их лица тоже начинают освещать улыбки при виде нас. Счастье — та еще зараза, которая передается воздушно-капельным путем.

Осталось только сообщить Вере.

* * *

Я много раз прокручивала разговор с дочерью в уме, но не ожидала того, что произойдет на самом деле.

— Верочка, иди сюда, — зову я ее из спальни.

Антон уже сидит на диване в зале, рядом с ним присаживаюсь и я.

Дочь выходит и переводит любопытный взгляд с меня на Антона, а потом на наши руки.

Ага, хитрюга, видимо, ждет подарков. Впрочем, подарок будет, только другого рода.

— Вера, — начинаю я, пытаясь успокоить ускоренное сердцебиение.

Ничего-то у меня не выходит, и я вытираю мокрые ладони о юбку.

— Вера, — предпринимаю еще одну попытку. — Помнишь, ты на Новый год просила папу?

Дочь хлопает ресничками и мотает головой.

— Я на этот Новый год не просила, мам, я ведь лего выбрала. Я знаю, что просить надо что-то одно, ты говорила. Это нечестно — просить много подарков, значит, кому-то не достанется!

Я киваю. Точно, сама ведь ее учила. Так, ладно, зайдем с другого бока.

— Я знаю, моя хорошая. Дело в том, что в этом году папу для тебя попросила я, и…

Вера делает шаг назад и переводит взгляд на Антона. Тот улыбается ей, но не успевает ничего сказать, потому что я продолжаю:

— Дед Мороз решил исполнить твое желание, Вер. Он послал нам дядю Антона — твоего родного папу. Мы потерялись на время, но теперь снова нашлись.

— Э-э-э… — многозначительно выдает дочь.

Она не задает вопросов, просто молча смотрит то на меня, то на него.

А потом вдруг начинает всхлипывать и заливается горькими слезами:

— Мамочка, прости!

Я даже теряюсь — не такой реакции ждала, совсем не такой. И за что мне ее прощать?

— За что?

Я обнимаю дочь и начинаю гладить ее по волосам и спине.

— Я тебя обманула! Я тоже папу загада-а-а-ала! Это значит, кто-то не получил свой подарок, раз я получила два?

И я выдыхаю. Вижу, как заметно расслабляется и Антон, который успел превратиться в истукана — до того напряжен в ожидании реакции дочери.

— Ну что ты, моя девочка! Моя ты хорошая! — чувствую, что и сама вот-вот расплачусь. — Дедушка Мороз вошел в наше положение и сделал исключение. Мы, наверное, обе его очень много раз просили, и он наконец нашел нашего папу.

— Правда? Ты не злишься?

— Ну конечно нет!

В конце концов Вера успокаивается и поворачивается к Антону, смотрит на него с таким любопытством, словно видит впервые.

— Дядя Антон, значит, ты мой папа?

— Да, и ты можешь называть меня папой, — улыбается тот и добавляет: — если хочешь, конечно.

— А Максим — мой брат?

Мы киваем.

— Кру-у-уто! И мы будем жить все вместе?

Я бросаю взгляд на Антона: этот вопрос мы еще не обсуждали. Он протягивает руку и сжимает мою ладонь. Вопросительно смотрит и еле заметно кивает. Мол, он не против, все зависит от меня.

— Будем, Верочка.

Дочь важно кивает, будто тоже подтверждая согласие, и протягивает руку Антону:

— А я тебя рисовала. Хочешь, покажу? Пойдем.

Я смотрю, как они идут к ящику с ее рисунками, и хихикаю.

Новоиспеченный отец еще не в курсе, что застрянет надолго — там больше тридцати рисунков.

А я сижу, наблюдаю за тем, как тепло они общаются, и украдкой смахиваю слезы, которые все никак не хотят останавливаться.

Я, Надежда Кошечкина, официально признаю себя самой счастливой в мире женщиной.

Эпилог

Год спустя

— Фух, — вытираю я руки о фартук.

Оглядываю результат своих трудов и остаюсь вполне довольной.

Стол во дворе накрыт и готов к приему по случаю дня рождения главы нашего большого семейства — Антона.

Да-да, полгода назад мы с Верой официально тоже стали Чудовыми и теперь с гордостью носим эту фамилию.

Я каждый день благодарю высшие силы за то, что свели нас, и буду благодарить, наверное, пока жива. Более любящего, щедрого, заботливого и внимательного мужчины, чем Антон, я не встречала. И щедро дарю свою любовь в ответ.

Так, осталось принести хлеб из дома, и готово, можно садиться за стол.

Скоро приедут его и мои родители, и здесь станет очень шумно.

Родители Антона души не чают в Вере, сразу приняли ее как родную, особенно бабушка. Оно и неудивительно, Вера — вылитая она в детстве, да еще и талант к фигурному катанию, оказывается, у моей дочурки именно от нее.

— Максим, — кричу я в дом, — позови, пожалуйста, папу, уже все готово, нужно только стулья расставить и хлеб нарезать.

Через минуту он показывается в дверях с корзинкой уже нарезанного хлеба.

— Ой, какой ты молодец, — всплескиваю руками я.

— Держи, мам, — вдруг говорит он, и я едва не роняю протянутую мне корзинку.

На глаза набегают слезы — он впервые назвал меня мамой!

— Можно я тебя обниму? — спрашиваю у сына.

Он кивает, и я быстренько подхожу к столу, ставлю хлеб на стол, возвращаюсь и стискиваю Макса в объятиях.

Мы с ним сразу договорились: захочет называть меня мамой — пожалуйста, а нет — я тоже не против. В конце концов, мать у него уже есть, так?

А сейчас меня затапливает любовь и нежность, и я от души благодарна этому искреннему мальчишке, который счел меня достойной этого гордого звания: «мама».

— Задушишь, — бурчит Максим, и я наконец от него отлипаю.

На улицу выходит Антон, и я решаю подарить свой подарок сейчас, пока мы одни.

Я долго его выбирала и тщательно упаковывала.

— Иди сюда, — маню его пальчиком.

Муж подходит и обнимает меня, а я жестом фокусника достаю из кармана фартука небольшую коробочку.

— Это тебе! С днем рождения тебя, любимый, — чмокаю его в щеку.

Он снимает упаковочную бумагу, а затем крышку с коробочки.

А там, на подушке, лежит редкий ограненный камень — сиреневый тааффеит в виде капли весом почти в карат. Муж как-то раз обмолвился, что хочет с ним поработать. Хочет — пожалуйста.

— Ты запомнила? — изумляется Антон.

— Ага, — подмигиваю я. — Нравится?

— Очень! А можно я попрошу еще об одном подарке?

— Проси.

— Надежда и Вера у меня уже есть. Подари мне Любовь.

— Я и так люблю тебя, — поначалу не понимаю я.

Потом, когда он многозначительно смотрит на мой живот, до меня доходит, и я шепчу:

— Подарю. Конечно подарю!

Конец

Content

Ольга Белозубова
(С)нежные чувства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог