Амина Асхадова

Моя чужая

Глава 1

На огромной скорости наш автомобиль двигался по припорошенной снегом трассе, направляясь далеко за пределы города. Все посторонние звуки доносились до меня приглушенно и отдаленно, кроме собственного дыхания. Его я слышала отчетливо. Ремень безопасности плотно прилегал к моему телу, он впивался сквозь тонкую дорогущую курточку и отдавался болью где-то в животе. Из-за учащенного дыхания мне порой становилось тесно в этой большой машине. Холодные пальцы крепко впились в этот самый ремень, а глаза безутешно пытались отыскать за окном хотя бы один признак жизни, но вместо этого вся округа смазывалась до одного сплошного пятна в моих глазах. Небо было иссиня-черным, хотя я уверена, что остановись мы хоть на минуту, я бы увидела, какое оно есть на самом деле. А оно было синее-синее с россыпью звезд повсюду. Это был уже не пыльный загрязненный город: здесь воздух чист, здесь небо чистое…

Я всегда знала, что он не предсказуем. Его желания, его намерения, его взгляд — каждый раз все это вызывало во мне разные ощущения, а порой и выворачивало наизнанку всю душу. Я знала, что у него вспыльчивый характер, однако и здесь есть одно «но»: все его худшие качества применялись только лишь по отношению к его партнерам, конкурентам и бывшим друзьям, которые предавали нас раньше и продолжают делать это сейчас. Но никогда он не срывался на мне.

И также я прекрасно понимала, что моя жизнь рядом с этим человеком будет как на пороховой бочке.

Точно так и не иначе.

Демьян — самый непредсказуемый человек в этой машине. И самый любимый и дорогой мне. Однако сейчас, в конце декабря и в лютый холод за окном, я не чувствовала его прежнего тепла. Словно все его отрицательные качества обернулись против меня.

Мой непредсказуемый мужчина сидел на водительском сидении, безэмоционально и уверенно управляя автомобилем. Демьян был напряжен как никогда, на его скулах изредка играли желваки, а сам он при этом по отношению ко мне не проявлял совершенно никаких эмоций. При приглушенном освещении автомобиля я видела, как крепко он сжимает руль в своих сильных руках, несколько раз я ловила его коронный ледяной взгляд на себе, но проблема была в том, что этот взгляд не мог быть посвящен мне.

Словно он видел во мне кого-то, к кому испытывает сильную ненависть.

Ведь не могла я стать объектом этого чувства!

Я повернулась к нему, однако вновь увидела, как Ян со злости сжал челюсти, при этом напрягаясь всем своим телом. Как только с подобными эмоциями он может настолько чисто и уверенно управлять автомобилем при такой погоде?! Около часа мы двигались в неизвестном мне направлении, на улице безутешно летел снег, и поначалу я совершенно не замечала, что его эмоции и чувства все больше и больше обострялись, не имея точки возврата.

В самом начале пути я пыталась молчать и ни о чем не спрашивать до тех пор, пока он сам не расскажет мне, в чем дело, пока он сам не раскроет причину своего паршивого настроения. Я честно пыталась никак не реагировать на такое настроение Демьяна, поскольку с ним такое бывало часто, однако на мне это никак не сказывалось. Но теперь же я чувствовала, что с ним что-то не так и причиной этому являюсь именно я.

— Демьян… — в свой голос я попыталась вложить максимум тепла и понимания.

Я увидела, как его пальцы немного дрогнули и дернулись, а машину на несколько секунд повело в сторону. Мое сердце сделало кульбит, но я вовремя взяла себя в руки, а Ян в ту же минуту вернул управление автомобиля под свой контроль. Демьяна настиг предел, и я это чувствовала.

Так, Ярослава, спокойствие. Сейчас нам необходимо только спокойствие, потому как Демьян взвинчен до невозможности.

— Скажи мне, пожалуйста, куда мы направляемся? — я глубоко вздохнула, набираясь терпением, — уже очень поздно, на дороге образовался лед, подобная поездка опасна. Мои родители будут волноваться, понимаешь?

Связь здесь пропала давно, возможность связаться с родителями в то же время отпала. Мама ждала от меня звонка еще ближе к вечеру, но я по своей глупости совсем забыла ей позвонить, а потом Ян приехал с работы, сказал садиться в машину и все... Что творит Демьян — одному ему известно, однако я уверена, что мама наверняка уже забила тревогу и, что бы здесь сегодня не случилось, она найдет выход. Я уверена…

— Мой папа доверяет тебе, Ян, — пыталась я вразумить мужчину и остудить его пыл, — не подвергай нашу жизнь опасности, — пыталась я достучаться до того, кто слушать меня, по всей видимости, не желал.

Стоило мне только подумать о плохом, как внутри меня словно что-то оборвалось: я ведь я не должна забывать с кем я рядом, с кем я нахожусь сейчас в одной машине!

«Это опасный человек, и когда ты, Ярослава, только могла забыть об этом?».

Демьян вдруг повернулся, пронзая меня своим ледяным взглядом, прочесть который я была не в силах. Я встретила его взгляд, стараясь найти в нем свое спасение. Однако в этот раз я поняла, что мне конец. На его губах вдруг заиграла та самая усмешка, которой он награждал своих врагов.

Вдох.

Еще раз вдох и выдох, Ярослава.

Мои глаза лихорадочно пытались найти в его взгляде хоть кусочек прежней любви, которым он одаривал меня в моменты радости, но там была только бездна. Личная бездна для его врагов.

- Да ты можешь хотя бы сказать, что происходит?! — громко и с надрывом, нетерпеливо и со страхом вырвалось у меня, — я не понимаю, почему тебя такое отношение ко мне, ты будто с цепи сорвался!.. Ты молчишь, везешь нас куда-то, а я ведь чувствую твою ненависть!

— Еще немного, детка, — тут же ответил он буднично, и только та сила, с которой Демьян вдавил в пол педаль газа, выдавала его истинные чувства.

Автомобиль ускорился. Было дико страшно и вовсе не по себе от той скорости, с которой мы двигались по опустошенной зимней трассе. Еще я ужасно боялась, что мы можем сбить кого-либо. Вероятность встретить здесь человека, конечно, была минимальна, однако здесь были и животные…

Господи, даже в такие моменты я умудряюсь думать о ком-то еще, хотя вот-вот что-то случится со мной!

- Ян, — тихо позвала я, сжимаясь от холода.

Сжимаясь от холода в его глазах, что никак не граничила с теплом уютного салона, я все думала и думала, в чем я могла провиниться настолько… непоколебимо. Ян никогда не позволял себе подобного.

Он, кажется, даже не обратил внимания на мой жалобный писк. Я сбилась со счету — сколько мы ехали, сколько сейчас вообще было времени…

- Что бы ни происходило, из-за чего бы мы не неслись по этой трассе с бешеной скоростью, — с придыханием выдавила я, — ты можешь быть уверен в том, что я ничего плохого не сделала. Меня не за что наказывать таким способом!

— Да?!

Я застыла. Демьян вдруг повернулся в мою сторону и рассмеялся, одарив меня тяжелым, тягучим взглядом. Да так рассмеялся, что у меня пошел озноб по всему телу, а руки еще крепче впились в ремень безопасности. Взгляд даже не граничил с его заразительно-дурным смехом…

— А мне хуево! Пожалуй, хватит мне твоего общества, девочка!

Визг тормозов я услышала слишком отчетливо. Можно было даже оглохнуть — настолько этот звук впился в мое сознание. Кто бы только знал, что это и последующие события я буду вспоминать еще очень и очень долго!..

Благо, я была пристегнута и не познакомила свою голову с лобовым стеклом, отделавшись лишь испугом и учащенным сердцебиением. Проделав еще некоторый тормозной путь и несколько раз вильнув задом, машина остановилась полностью.

Я слышала свое дыхание в тишине салона. Демьян молчал.

Наступила тишина, это была долгожданная тишина. Но ее ли мне нужно было ждать? Судя по взгляду, который кинул на меня Демьян, ничего хорошего от этой остановки посреди леса ждать не приходилось. Справа и слева стояли огромные темные и мрачные деревья, которые днем радовали взор каждого проезжающего. Но сейчас они лишь наводили страх, хотя я пока не понимала, почему мне стоит бояться своего парня. Я ведь не должна, я ведь не его враг и никогда им не была.

Да уж, напугала я себя, да и только. Сейчас он остановится, успокоится, обнимет меня и скажет, что все хорошо! Мы просто вернемся домой, и уже дома поговорим о его поведении, ведь так быть не должно.

Я вдруг успокоилась от собственных мыслей и даже сумела улыбнуться, а затем решительно повернулась к мужчине в ожидании глупого розыгрыша.

Вот только его взгляд прожег меня насквозь. Еще секунда, и он с пылом вылетает из машины, словно не в состоянии видеть меня такой... Мороз проник внутрь салона, обволакивая меня снаружи и, кажется, даже внутри. Я прикрыла глаза с ожидании чего-то непредвиденного, чего-то, о чем я боялась даже думать. Он не улыбнулся, не обнял, не завел машину с целью уехать отсюда да побыстрее. Я вновь начала чувствовать, что моя жизнь кардинально изменится от того решения, что сейчас примет Ян.

Вот только за что?

Я почувствовала мороз, на этот раз проникший даже под легкую курточку. Дверь автомобиля резко и с силой открылась с моей стороны, и в этот миг я почувствовала резкую прохладу, залетевшую в салон. Я чувствую, как Ян тянет меня за локоть из машины. Бесцеремонно, грубо и больно. Было довольно неприятно ощущать его цепкие пальцы через ткань куртки. Он хлопает дверью своей иномарки, ничуть не жалея ни ее, ни меня, потому как он отталкивает меня к машине со всей дури.

Если бы я только знала, чем это закончится, я бы закатила истерику еще в самом начале пути, я бы остановила этот чертов автомобиль или выпрыгнула бы из него на полном ходу! Если бы не было несколько но: я совсем не умею закатывать истерики и я совсем не знала, чем закончится эта история!

Еще секунда и совершенно чужой мужчина стоит передо мной, он отшатывается от меня, словно от прокаженной. Я встретила бешеный взгляд Демьяна и поежилась.

— Я так понимаю, ты спала сразу с несколькими? — зашипел он, а лицо его приобрело выражение знакомой мне ярости.

Вот только я совсем ничего не понимала. Лицо родного человека приобретало ранее неизвестные мне выражения лица, его тон больше походил на дурной, на тон сумасшедшего, а сам он, кажется, дошел до безумия. И причиной этому оказалась ревность? Мы неслись сюда из-за беспочвенной ревности, черт возьми! Вот что произошло!

— Прости? — приглушённо раздался мой голос, — что прости?

Я просто впала в ступор, и я это понимала, но поделать с этим ничего не могла. Мозг просто отказывался думать и воспринимать ситуацию такой, какая она есть. Просто отказывался!

— Ярослава, милая, — сменил Демьян тон на обольстительный, однако что-то мне подсказывало, неспроста, — скажи мне: у одного ты все узнала, а другому передала. Верно?

Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Демьян почему-то резко прищурился и сделал шаг по направлению ко мне.

Глава 2

Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Демьян почему-то резко прищурился и сделал шаг по направлению ко мне.

— Ян, ты сошел с ума, да? Что ты несешь? — не стерпела я ту чушь и ложь, что он нес прямо здесь и сейчас — в полночь на одинокой трассе, — и зачем ты привез нас сюда, скажи?

Он окинул меня взглядом, а затем вновь на его губах заиграла усмешка.

— Ян? — прошептала я, — зачем?

Мужчина оглянулся по сторонам, а я в это время смотрела на его прекрасное лицо и не понимала происходящего. Слишком резко меня окунули в водоворот всего этого дерьма. Я уже не чувствовала собственных рук, а завывания ветра с непрестанно летящим пушистым снегом пугали и наводили на нехорошие мысли.

Вдруг Ян заговорил обычным голосом:

— В моем рабочем ноутбуке у нас дома, малышка, таилась информация, которая без взлома оказалась в руках одного моего бывшего друга. Иванов, помнишь его?

Я медленно кивнула, не в силах произнести что-либо.

— Так вот теперь меня сотрут в порошок, если информацию, изъятую из этого ноутбука, опубликуют. Ты понимаешь, что происходит? Мое имя летит ко дну, черт возьми! А ты не забыла кто я такой, Ярослава?

Из спокойного Ян вновь превратился в того, кого я боялась больше всего. Он сделал еще несколько шагов по направлению ко мне, а последние слова выдыхал уже мне в губы.

— Да что же я все секретничаю с тобой, малышка, — язвительно произнёс Ян, полностью игнорируя мой непонимающий взгляд, — Штайн теперь знает, кто прикончил его дорогую племянницу. Он с твоей помощью взломал ноутбук и отдал тебе остальную часть секретной информации. Эта остальная часть попала в руки Иванову, которого я недавно сдал федералам. Тот самый Иванов, с которым ты встречалась на днях и трахалась, моя интриганка!

Синий столбик с номером шестьдесят шесть, на который напоролся мой взгляд, кажется, останется в моей памяти навечно. Синий столбик с номером шестьдесят шесть…

— Штайн взломал твой ноутбук? — глухо произнесла я.

Я понимала, что для того, чтобы не встрять в данной ситуации, мне нужно было в ней разобраться. Я должна была взять себя в руки, но чем дольше мы здесь находились, тем страшнее было мне…

— Взломал, — нервно произнес он, — только не говори, что вы действовали поодиночке, — кинул Ян, делая несколько шагов в сторону, — Штайн живет ненавистью поймать меня, потому что подозревает меня в смерти своей племянницы. А у тебя был свой мотив.

— И какой же? — прошептала я, всматриваясь в лицо Демьяна.

— Ты хотела достать то, что было нужно Иванову. Штайн помог тебе это нарыть… — он резко вскинул голову, смотря на меня, — а ты с ним в благодарность переспала, Ярослава? А потом побежала Иванову рассказывать? Он-то моложе будет, богаче и менее запятнанный кровью, нежели я. Так и скажи, что побоялась со мной рядом быть во времена проверок и судебных разбирательств, ведь так?

Я приложила ледяные ладони к горящему лицу, в недоумении качая головой. Я почувствовала, как Демьян резко приблизился и вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Скажи мне… Сложно засадить офицера ФСБ, да?

Спиной я чувствовала холодную сталь автомобиля. Я почувствовала его яростный шепот прямо в губы:

— Сложно… — протянул он, — но у тебя это почти получилось, Ярослава…

— Что ты несешь, господи? — прошептала я, а затем выскользнула из его отнюдь не нежных рук, — я не знаю, кто такой Штайн, а Иванова я видела несколько раз — и то на встречах и вскользь! Ты же такой собственник, что даже толком поговорить нам не дал! Но не об этом речь…

— Не надо, Ярослава, — покачал головой Ян, однако его глаза по-прежнему горели безумием, — ты не отвертишься от того, что устроила собственными руками! Без твоего участия эти двое ублюдков не смогли бы загнать меня в ловушку, а фотки и видеозаписи, что я нарыл, вообще закроют твой грязный рот, моя милая Яра.

— Фото? — одними губами прошептала я, хмурясь и все еще пытаясь разобраться в это заваренной кем-то кашей, — ты веришь фотографиям, проделкам наших врагов?!

— Вот и понеслась! — вдруг рассмеялся Ян, — вот и ты, Ярослава, начинаешь защищаться и лишь глубже себя закапывать, — продолжал Ян, а затем вдруг замолчал.

Он двинулся к машине, и я увидела, как он открывает бардачок и что-то яростно там ищет. Много документов полетело вниз, а спустя какое-то время у меня на руках оказался довольно увесистый раскрытый конверт. Я встретила взгляд Демьяна, и в нем царила уверенность, которая совсем мне не понравилась. И еще что-то... от чего надежда в лучшее таяла у меня на глазах.

— И что это? — предчувствуя нехорошее, я неосознанно сжала этот конверт в руках.

- У тебя будет время посмотреть. А сейчас просто ответь мне: он хорош в постели, Ярослава? Иванов… которого больше нет…

Я распахнула глаза и в недоумении на него посмотрела. Вновь раздался мужской смех, что не шел ни в какое сравнение с его тяжелым взглядом, наполненным яростью и ревностью.

- Страшно, Ярослава? От того, что я все знаю? — раздался его ледяной тон совсем рядом, — страшно от того, что не удалось посадить офицера ФСБ за решетку? Иванова-то больше нет... Остался один Штайн, который бредит своей племянницей. Спасти тебя просто некому, Ярослава!

— Что ты знаешь? Что ты несешь! О ком ты говоришь?! — выкрикнула я, не в силах справиться с обидой, с грузом, который лег на мои плечи от осознания всей глупой и лживой ситуации.

Он никогда не поступал так ранее. Никогда не позволял себе грубого отношения ко мне. Так как же он смеет подобным образом обращаться со мной сейчас?! Что за слова вырываются из его рта?

Однако это были лишь цветочки.

Мгновенно мою щеку обожгло с немыслимой силой. Словно по ней прошлись горячим, раскалённым чугунным утюгом со всей дури и не жалея сил. Меня резко развернуло в сторону и то единственное, за что я успела ухватиться, была крыша автомобиля. Мои ногти с ужасным скрежетом прошлись по ней, но удержаться на ногах я смогла. Смогла.

Демьян заговорил. В кромешной тьме я слушала его, но слишком плохо воспринимала поток информации…

— Когда я все узнал от своего источника с подтвержденной информацией…

— Плохой у тебя источник, Ян! — нервно рассмеялась я, заставляя себя повернуться к нему лицом.

Мужчина, кажется, и не услышал моих слов, продолжая сверлить меня взглядом и говорить свою правду.

— Я тогда не понял, как ты могла со мной обойтись подобным образом. Трахнуться со Штайном, чтобы вам обоим получить от меня информацию. Затем передать ее Иванову… а попутно и спать со мной, Ярослава. Каково же это?

Его большая холодная ладонь коснулась моей щеки, на миг мы встретились взглядом.

— Но теперь я в полном дерьме, Ярослава. Я на привязи у Штайна. Иванов заранее передал ему оригинал всей информации, он знал, что за ним я приду в первую очередь. А я вот его логику не учел.

Демьян усмехнулся, продолжая изучать меня.

— А у Штайна свои счеты. Ведь это я убил его племянницу, и он об этом знает. Он собирается опубликовать такую информацию об офицере ФСБ, за которую даже офицеру ФСБ дадут пожизненный срок!

И неужели Ян не понимает мою непричастность? Как же ему хорошо прочистили мозги!

— И я сейчас поеду в город, чтобы разбираться со всей той херней, которую ты заварила, Ярослава! А ты… — он замолчал, впиваясь взглядом в мое лицо.

Не знала я, что сейчас нужно было отвечать. Но я думала, усердно думала, как поступить в этой ситуации. Как такое могло произойти со мной? Кто меня подставил? И неужели Ян не понимает, что это ложь?!

Задумавшись, я успела лишь увидеть перед собой кулак, а потом услышала, как он врезался в сталь. Несколько сантиметров от меня. Вмятина обеспечена. Но ему плевать, он такие тачки может хоть оптом покупать! Я вдруг очнулась от всех размышлений, и услышала его молящий шепот.

- Я тебе поверю, Ярослава! Ты мне только скажи «НЕТ!», — прорычал он, но меня здесь словно не было. И того Яна не было, который верил мне и не щадил своих врагов.

Сейчас он смешал всех воедино, выбросил меня из своей жизни.

— Это все наши враги, — сумела я пролепетать, но, кажется, мужчина вовсе не услышал, — я даже не знала об убийствах, которые ты совершал, не знала про племянницу, не знала этого Иванова и этого Штайна! Демьян, поверь мне, — прошептала я, собирая на своих губах снежинки, что в ту же секунду таяли…

Все, что я говорила, было расценено как молчание. Он желал слышать другое, однако у меня не было доказательств своей непричастности.

Ян расставил руки по обеим сторонам от меня, склонившись. Вновь он сфокусировал на мне внимательный взгляд, а его дыхание я ощущала кожей лица. Я почувствовала мелкие бархатистые снежинки на своем лице и прикрыла от усталости глаза, тут же почувствовав прикосновение теплых губ к своим губам. Демьян едва уловимо прикусил нижнюю губу, и это ощущение тепла пронзило меня насквозь. Я коснулась его щеки, наслаждаясь этой секундой близости. Нежный поцелуй, прикосновение его рук, тепло от его тела... все это длилось недолго. Затем он резко отшатнулся.

Передо мной стоял уже не тот Демьян, которого я знала.

- Я оставлю тебя здесь, маленькая шлюшка, если ты не дашь опровержение! Предоставь мне такие же доказательства твоей невиновности! Я ведь люблю тебя, черт возьми!

Я чуть ли не задохнулась от его слов, которые больно резанули меня изнутри. Это Ян? Он ли так со мной обращается? В горле словно застрял ком, который сжигал меня изнутри.

— Я ведь тоже люблю, Ян, — сказала я, — но у меня нет того, что ты хочешь увидеть. Я не совершала ничего, и оправдываться мне нечем!

Ян что-то говорил, но я больше не могла вымолвить и слова. На фотографиях, ловко и профессионально подделанных в фотошопе… была я.

Иванов мертв. Штайна, без сомнений, постигнет та же судьба. Это лишь вопрос времени. Вывод один: едва ли после этой ночи выживу и я.

— Значит, это правда? — вопросительно, — ты трахалась с ними… — уже утвердительно.

У меня не было слов. Я ничего не могла ответить, словно я превратилась в немую статую. Вместо того, чтобы оправдываться, я уже придумывала путь спасения с этой одинокой, мрачной и опасной трассы. Я почему-то даже не сомневалась, что он оставит меня здесь. Но слезы того не трогали. Никогда не трогали. Он безжалостно ухмыльнулся, и это было страшнее всего.

- Я не трону тебя. Но если я увижу тебя, Ярослава, живой в городе, то закопаю тебя живьем. Как твоего Иванова.

— Ты не можешь, — я отрицательно покачала головой, а затем резко вцепилась руками в его куртку, — это так глупо, Демьян! Ты не замечаешь очевидного — ты уже в их ловушке!.. Потому что ты поверил им, а не мне!

Вместо слов мужчина отшатнулся, скинув мои руки с себя. Отбился, как от дворняжки!

— В своей жизни я уже принял неверное решение, поверив своему брату. Слишком высокая цена доверия оказалась.

Я вздрогнула, лишь качая головой в прострации.

— Ты меня поняла или нет, любимая? — последнее слово он произнес с ухмылкой и, сплюнув на землю, Ян оттолкнул меня от машины.

- Ты оставишь меня здесь? — вырвалось у меня охрипшим голосом вслед, едва я только поняла, что он собирается уезжать.

Он сел в машину и я тут же склонилась, смотря внутрь. Из светлого, чистого и уютного салона я увидела его вдруг нахмурившееся лицо. Ян заговорил будничным голосом, даря надежду своими губами:

- Ты подумала, что сможешь так легко от меня отделаться, Ярослава? — ответил он, даже хлопая ладонью по сидению, — нет, конечно.

Облегчение, радость, слезы — все эти чувства смешались воедино от осознания того, что все это глупый розыгрыш, что конечно же Ян не оставит меня на этой трассе ночью совершенно одну!

Я взялась за ручку.

— Чтобы больше я тебя в городе не видел!

Машина с диким ревом пронеслась по одинокой дороге, давая разворот и промчавшись на таких же порах мимо меня в обратную сторону.

«Слишком высокая цена доверия оказалась».

Душа улетела в пятки. Я провожала автомобиль взглядом.

Глава 3

В который раз за эту ночь я шмыгнула замерзшим и наверняка краснющим носом и оглянулась, не теряя надежды на то, что в полночь, да еще и в безлюдном месте проедет хоть одна машина. Хоть какая-нибудь!.. Потому что оставаться здесь — возле безмолвного леса и на одинокой трассе — мне не хотелось.

Тушь, подводка и помада, наверное, уже давно растеклись по всему лицу, превратив лицо бывше-милой девушки в какого-нибудь джокера. Та же судьба постигла и когда-то кристально белый свитер, который, к сожалению, уже больше вовсе не грел — настолько он с бюстгальтером промокли под беспрестанно летящим снегом. Волосы, в некоторых местах покрытые инеем от минуса, разметались по лицу и шее, даря неприятные и даже болевые ощущения. Теплые джинсы, которые так расхваливали девушки-консультанты в дорогущем бутике, совсем не грели, хотя эти слащавые особы обещали мне тепло даже при температуре минус сорок. Вот и покупай потом за огромные деньги вещи…

Зимние дорогие сапоги до колен да свитер — единственные вещи, которые кое-как, но все же еще спасали меня от холода, а куртка… мне даже больно вспоминать все это.

Кое-что произошло примерно после часа моих блужданий.

Я шла по прямой дороге без всяких крутых поворотов, и на секунду прикрыла глаза. Однако даже этого хватило, чтобы меня тут же повело в сторону. Я резко потеряла почву под ногами и скатилась в кювет, прокатившись несколько счастливых метров по снегу. Как же хорошо, что утром я не решила надевать платье, черт возьми! Возможно, этим я продлила себе жизнь на несколько часов...

Поэтому куртка осталась лежать где-то пару километров назад... К сожалению, даже снег в эту ночь не излучал света — куртку я так и не смогла найти в кромешной тьме, а едва я очнулась от своих размышлений и поисков, как тут же ринулась обратно на дорогу. Сердце тогда бешено колотилось от страха темноты, одиночества, а еще именно в этот момент я увидела свет на трассе.

Я не верила своим глазам и ушам, мне тогда казалось, что я снова родилась, и... я была полна надежд. Я бежала изо всех сил, которые у меня были после долгого пребывания на морозе, но при попытке подняться с низины я поскользнулась и вновь покатилась кубарем вниз, разбив коленки и локти да порвав добрую часть этих дурацких джинсов вдобавок. Именно в эту секунду машина проехала где-то сверху, так и не остановившись. А я лежала в кювете, не в силах подняться из огромного сугроба. Если бы только было больше времени, я бы обошла резкий спуск справа или слева, а тут подняться в горку шансов было мало.

Возможно, теперь спасения мне ждать неоткуда...

Я глубоко вздохнула и из последних сил продолжила идти.

Беспощадный снегопад явно не подумал, сколько беды может принести мне — девушке, что осталась стоять на пустой трассе, он забыл обо мне и все продолжал бить и бить своими холодными большими и, на удивление, тяжелыми хлопьями...

По своим подсчетам я брела уже около трех часов в обратном направлении. Одна на трассе и возле леса — нет ничего лучше, такое даже в страшном сне присниться не может...

Едва я от усталости прикрыла глаза, как тут же распахнула их: вдруг я вновь свалюсь с ног или не успею заметить проезжающую мимо машину? А ведь это будет стоить мне жизни, не иначе.

Однако моя надежда встретить кого-нибудь с каждым часом скоротечно таяла. Какая тут машина? Лес да пустыня. Больше такого шанса не будет. Я умру либо от холода, либо от голода. А если повезет, то меня убьет первый попавшийся водитель, предварительно изнасиловав.

Пессимистка чертова! Сколько раз подружки тебе говорили держать нос выше? Конечно, они ведь не были в моем положении...

Никто из них не стоял на трассе, ночью выброшенный за ненадобностью. Чертов телефон не ловил, хотя поначалу я бежала по дороге в надежде, что черточки связи вот-вот появятся, но этот гаденыш спустя всего полчаса пиликнул о своем разряде и вырубился! И это на сорока трех процентах!

Я вздрогнула, услышав какой-то выстрел. Я резко вскинула голову и отвлеклась от своих рассуждений, услышав шум на дороге. Это был не выстрел... это у меня настолько обострился слух, что я издалека шум машины сравнила с выстрелом! Я обернулась, не веря своим глазам: на небольшой скорости приближалась машина! Машина! Господи ведь это, возможно, мой последний шанс! Никто за мной сюда не вернется, а это первая человеческая душа за много времени! Больше я на холоде не продержусь, скорее сдохну в ближайшем кювете.

Терять было нечего. Либо меня убьют, либо спасут. А ежели ни то и ни другое, то я окочурюсь прямо тут!

Одно было ясно: без помощи я отсюда не выберусь. Я ведь помню, как долго добираться сюда на машине, а уж если на своих двоих…

Не думая ни о чем и выключив разум, я тут же рванула с обочины на полосу, уже сейчас начиная отчаянно махать руками и подпрыгивать из последних сил. Лучше пусть собьет, чем я умру здесь от сердечного приступа или от холода! Все-таки я девушка с неустойчивой психикой. Что уж там говорить! Я жутко боялась засыпать одна в темноте и предпочитала спать при включенном свете, и только потом, когда переехала к Демьяну, спокойно засыпала с ним…

А здесь справа — лес, слева — лес, а вокруг — мертвая тишина. Я перестала отдавать отчет своим мыслям уже очень давно. А мысли были-то весьма негативные.

Тем временем машина приближалась (если это, конечно, не снилось мне). Я даже успела пару раз себя ущипнуть сильно-сильно, однако все оставалось на своих местах, кроме автомобиля, неумолимо приближающегося… Конечно, вскоре я успела несколько раз передумать и обругать себя последними словами, однако, было уже слишком поздно. Огромный автомобиль с множеством ярких фар становился все ближе, а я стояла на его пути.

Водитель тем временем даже и не пытался тормозить, он меня пока не видел. Лишь в последние секунды я услышала отчаянный визг тормозов, когда резина тщетно пыталась зацепиться за мокрый снег. Я уже не надеялась ни на что, хоть разум и кричал: «Отбеги! Ведь водитель уже затормозил, увидев тебя!», однако сделать это было не так просто, как кажется со стороны. Я была истощена, ноги не слушались. Единственное, что я могла сделать — это прикрыть глаза от слишком яркого света, что неизбежно приближался.

Вскоре шум прекратился, я слышала лишь собственное сбивчивое дыхание, плавно переходящее в сипение. Наверняка после этой ночи заработаю себе воспаление легких.

Я открыла глаза и почувствовала себя героем фильма «Один дома»: буквально в нескольких сантиметрах от моего лица остановился автомобиль. Это оказался большой американский внедорожник. Глаза понемногу даже стали привыкать, и вскоре я видела значительно больше. Я сглотнула и задумалась: внедорожник… темный внедорожник. Он был с тонированными стеклами, что сразу бросилось мне в глаза, свет из салона доносился очень приглушенно, пробиваясь сквозь тонировку лишь несколькими лучами. Пару долгих минут никто не выходил из машины. Или часов или секунд — разум упорно отказывался возвращаться на место и помогать своей хозяйке, но одно я знала точно: это было самое долгое и страшное для меня время. Коленки в прямом смысле тряслись: на кого я нарвалась? Кого могло занести в такую даль в столь позднее время? Разве что…

В какой-то степени я понимала водителя, что не спешил выходить из своего теплого салона. Худющая девушка с напрочь спутанными и грязными волосами стояла перед его машиной далеко за городом глубокой ночью. Да я больше походила на призрака, нежели на человека. На месте водителя, а тем более, если там сидит девушка или женщина, я бы погнала отсюда как можно быстрее. Но нет!

Кажется, водитель мне попался далеко не из пугливых, потому что дверь автомобиля начала медленно открываться. Музыка в машине заметно стихла, и оттуда вылез мужик. Огромный такой мужик. Я затихла, даже перестав дышать, но от машины не отошла. Наоборот, чтобы устоять на своих ногах, я вцепилась клещами в решетки радиатора и совсем не планировала отпускать их. Водитель же рассматривал меня, пристально смотря в мои глаза, а потом тщательно проведя «осмотр» моего тела. Мои глаза — они единственные выдавали во мне человека, потому что все остальное было ужасно грязным. Мне хотелось верить в помощь... иначе что будет со мной?

— Ты живая? Как здесь оказалась? — услышала я громкий тягучий голос.

В горле стоял ком, а я молчала, не имея возможности выдавить из себя хотя бы слово. Я понимала, что мне нужно что-то сказать, ведь он сейчас просто развернется и уедет отсюда восвояси, но нет! Я не могла ничего произнести. Бывает же такое, когда у человека паника, верно?

— Стоит как мертвец, — вдруг чертыхнулся он, обернувшись на несколько секунд к салону.

Будто в салоне были еще люди.

Внезапно водитель резко оглянулся по сторонам, а затем, подозрительно сузив глаза, довольно оперативно вытащил что-то из куртки. При внимательном рассмотрении я увидела пистолет, направленный… на меня.

Я замерла и тут же сфокусировала взгляд на том, от кого сейчас полностью зависела моя жизнь.

— Либо ты садишься в машину, либо мы уезжаем, — крикнул он сквозь усилившийся снегопад, держа меня под прицелом.

И казалось в его взгляде что-то такое, отчего я поняла: ни черта он не уедет, оставив меня одну здесь. Не уедет, но и болтать со мной он здесь не намерен, скорее всего, подозревая во мне ловушку, которые часто устраивали бандиты на одиноких трассах.

Вдруг он пошел на меня. Я услышала собственное учащенное сиплое дыхание и сделала шаг назад — к обочине. Да, сейчас он выкинет меня с дороги и уедет. Так и сделает...

— Направо, — процедил он, подходя ближе, — бегом я сказал!

Еще несколько секунд я смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, а потом я просто не помнила свои действия. Подгоняемая дулом, направленным точно на меня, я как-то в прострации оказалась у пассажирской задней двери, которая тут же оперативно открылась. Руки, высунувшиеся оттуда, захватили меня в темноту.

Своим ледяным телом я почувствовала боль в виске — я ударилась головой, пока меня отнюдь не мягко протащили в салон. В глазах потемнело, и я просто-напросто упала на что-то мягкое...

На этом мои силы иссякли, и последнее, что я успела услышать и почувствовать — это звук блокировки дверей и начало движения.

В неизвестность.

Глава 4

Я осторожно приоткрыла глаза, почувствовав какое-то движение рядом. Мне было тепло, рядом что-то приятно пахло — то ли мужской одеколон, то ли априори в машине пахло какими-то вкусными древесными маслами. Видать, именно они меня и уморили. Или холод, или голод...

Машина еще раз подскочила, и я поняла, что именно меня разбудило.

А еще я почувствовала едва уловимый запах алкоголя вперемешку с чем-то ядерным.

Дорога — это все, что окружало меня. Мы до сих пор были в пути, а воспоминания о произошедшем резко нахлынули на меня, позволяя вспомнить все. Я неосознанно сжала руки в кулак, а затем, испугавшись своего разоблачения, разомкнула их и продолжила делать вид, что сплю. Шум дороги и работы двигателя обволакивали меня со всех сторон, однако спать резко перехотелось.

Кто эти люди?

Куда они везли меня?

Или они куда-то едут, им куда-то нужно попасть? А наша встреча — чистая случайность?

— Захар, девчонка еще жива? — вдруг услышала я ледяной голос где-то спереди.

Я вздрогнула от пронзившего ветерка, что сквозил через тонкую полоску открытого рядом окна. Надеюсь, никто не разоблачил моего обмана — я все так же лежала, свесив ноги вниз, а верх туловища покоился на чем-то мягком. Глаза мои упирались в переднее пассажирское сидение, и ничего, кроме него, я пока не видела.

— Куда же она денется, — прозвучало непоколебимо, словно именно этот человек решает, кому здесь жить, а кому — нет.

Этот самый мужчина был совсем рядом. Видимо, именно на нем покоилась моя несчастная половина тела. Пока мне удалось выяснить, что их двое. А если этот самый второй сидит не на пассажирском сидении, а сзади, то что-то мне подсказывало, что есть и третья личность рядом с водителем.

И от этого стало еще хуже. Куда я попала, не знала. И чего ожидать — тоже. Может быть, остаться на той трассе в надежде, что Ян вернется за мной и найдет, было лучшим решением?..

Дыхание мое участилось.

Они говорили очень мало, а держать свое раскрытие в секрете становилось все труднее — рука затекла, а тело ломило от боли, жутко хотелось предпринять попытку сменить положение.

Но нужно потерпеть. Я должна была выяснить что-то еще, чтобы знать свое будущее.

— Пистолет-то зачем достал? Напугал, небось… — раздалось совсем рядом с усмешкой.

— Откуда мне было знать, что это не подстава? — немного грубо прозвучало в ответ, — я должен был убедиться в вашей безопасности. Ты знаешь.

Господи, лучше бы я осталась на трассе и умерла бы от голода или еще чего-нибудь...

— Что будем делать? — спросил водитель, и я замерла.

— То же, что и планировали. Или ты хочешь развернуться?

Раздалось недолгое молчание, после которого водитель решительно ответил:

— Назад пути нет. Мы не доедем, — холодно прозвучало в ответ, и на этом странный и непонятный разговор был закончен.

Я замерла, напряженно прикрыв глаза и сжав дрожащие губы. Ком застрял где-то в горле, мешая нормально дышать, а тело начало еще больше болеть и холодеть.

Неожиданно почти над самым ухом раздался вкрадчивый шепот:

— Я чувствую тебя. Можешь не притворяться.

Я настороженно приоткрыла глаза, а спустя секунду позволила себе вздохнуть полной грудью, уже не скрывая своего состояния. Не подумав, я резко шевельнулась в попытке сесть, однако вместо этого я лишь неуклюже приподнялась на несколько сантиметров, а затем упала обратно, издав стон боли.

Черт, все тело словно избивали несколько суток подряд!

— Тише, — прошептал все тот же тип, изображая из себя добрую овечку.

А я была уверена, что они все здесь оказались не по счастливой случайности.

Хотелось ударить его, когда он прикоснулся к моим плечам, помогая подняться. Хотелось сказать, что не нужна мне его помощь и чтобы убрал от меня свои руки, но вместо этого я молчала, не в силах произнести ни слова. Я увидела, что лежала на пледе, который уже впитал в себя влажность моей мокрой одежды.

Наконец, он помог мне сесть, и первым делом я повернула голову, натыкаясь на внимательный, но слишком уж холодный взгляд. Мужчина был спокоен, что никак не граничило с моим состоянием: я все еще не могла отдышаться от неудобного положения и боли во всем теле. Вновь стало холодно, вновь появилось какое-то болезненное дыхание, но я должна потерпеть.

— Девушка-призрак, — с ухмылкой продолжил он, и от этой ухмылки стало очень не по себе.

Я застыла, не зная, что ответить и как себя повести. Эти люди навряд ли хотят мне помочь, и мне нужно было как-то спастись отсюда.

Но сначала, конечно, я хотела узнать их намерения.

Тем временем, он продолжил, внимательно разглядывая меня:

— Я все равно хотел тебя будить, потому что у тебя жар и нужно снять с тебя одежду, — произнес он вполне серьезно, на что я еще больше нахмурилась.

Снять одежду?! Даже не подумаю, черт возьми! Затем я резко кинула взгляд вперед и растерянно оглянулась по салону.

Так, Ярослава, спокойствие!

Первым делом мой взгляд упал на того громилу, который вышел тогда на трассе ко мне и приставил пушку. Он недолго смотрел на меня через зеркало заднего вида, а потом продолжил вести машину в каком-то направлении.

Справа от него сидел еще один мужчина. Слева сзади, рядом с нами, сидел четвертый тип, который кинул на меня какой-то недобрый, как мне показалось, взгляд.

Теперь пора было спасаться отсюда любым путем. Однако нельзя было не заметить, что мое состояние очень улучшилось: руки согрелись и больше не походили по температуре на руки мертвеца, и даже волосы высохли, наверняка превратившись в сухие черные пакли. К тому же, грязные пакли.

За все это время я даже слова не произнесла… Может, притвориться глухонемой? Ведь меня тогда точно отпустят, да?

Теперь я почувствовала более сильный запах алкоголя вперемешку с табачным дымом, отчего я, наконец, очнулась и пришла в себя, закашлявшись и дернувшись в чьих-то руках.

— Аристарх, достань из бардачка влажные салфетки, — приказал этот тип, словно не замечая моей неприязни к его присутствию и к его прикосновениям.

Мужчина по имени Аристарх что-то передал этому Захару, а спустя несколько секунд он за локоть развернул меня к себе.

— Ты глухонемая? — немного грубо произнес он, всматриваясь в мое наверняка чумазое лицо.

Не подумав, я тут же закивала. Да еще и усердно так! Как минимум, я уже не глухая.

И, как максимум, глупая.

— Значит, только немая, — задумчиво произнес он, и я осеклась под его взглядом.

— Немая? — немного удивлённо раздалось с водительского сидения, а затем он зачем-то посмотрел на пассажира справа. Я снова впала в прострацию, не понимая, что происходит. Однако водитель значительно снизил скорость и начал жестикулировать одной рукой, смотря на мужчину рядом…

Вскоре в зеркале заднего вида показалась его хищная улыбка:

— Мы сейчас это проверим, потому что ложь мы очень не любим... И если это окажется неправдой…

Интересно, как они это проверять собрались? Я даже немного расслабилась, потому что доказать или проверить это они никак не смогут.

Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Так это звучит, да? Как же я была наивна!

Вдруг ко мне повернулся тот мужчина, что сидел на пассажирском сидении, и несколько секунд он смотрел на меня ровным взглядом, после чего начал показывать что-то руками. Черт возьми, жестикулировать! Либо он знал жесты немых, либо… он сам им был.

Прошло около минуты, пока я усердно пыталась что-то придумать и понять, что он пытается до меня донести. Но нет… они не поверили. Мужчина отвернулся от меня, а затем что-то показал водителю.

— Она не немая, — вскоре изрек водитель, — так что если ты нам сейчас, красавица, не скажешь, откуда ты такая взялась, то мы тебя пристрелим.

Я вздрогнула, пытаясь сделать взгляд менее затравленным. Шутить с ними совсем не хотелось, испытывать на прочность тоже.

— Скоро уже приедем и оторвемся. Да, детка? — я повернулась на голос говорившего.

Это оказался четвертый тип, и его ухмылка заставила меня похолодеть, как и опьяневший взгляд…

Я сидела, не шелохнувшись, а сердце само понеслось вскачь. Кажется, я неосознанно сжала руку мужчины, на котором сидела, с неимоверной силой. Очнувшись, я попробовала сползти с колен незнакомца и продвинуться ближе к двери, но тут же меня довольно больно сжали. Сердце понеслось быстрее, и только из-за онемения конечностей я сейчас не забилась в чужих руках и не устроила прямо тут — в тесной машине — истерику. Но на это просто не было сил, а тело словно парализовало.

— Слав, рот закрой, — спокойно проговорил тот, что был за рулем, — хочешь срок, я тебе его и без бабы обеспечу.

— Да хорош тебе, Влад! Я же просто поугорать... а то трясется вся, как будто мы тут ее трахать собрались.

Я шумно вздохнула, а затем меня за локоть снова заставили повернуться. Я перевела растерянный взгляд на мужчину по имени Захар. Захар отложил упаковку с салфетками. И его взгляд, остановившийся на моем теле, мне вовсе не понравился.

— Как тебя зовут? — спросил он, возвращая свой внимательный взгляд к моему лицу.

— Ярослава, — прошептала я.

Он кивнул, однако затем начал вкрадчиво говорить:

— Сейчас все займутся своим делом, Ярослава: водитель будет смотреть на дорогу, а мы с остальными увлеченно посмотрим в окно. Я дам тебе этот плед, и ты, ради своих легких, разденешься до белья и завернешься в этот плед. Я же даю тебе слово, что ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет, слышишь?

— Я не буду этого делать, — процедила я, смотря на него, — а если ты меня хоть пальцем тронешь, то срок тебе будет обеспечен! — проговорила я отчетливо и громко.

Мужчина лишь приподнял бровь и холодно улыбнулся. Остальные в машине притихли, а водитель даже присвистнул.

Я не успела и моргнуть, как в его кулаке оказались мои волосы, а боль пронзила кожу головы, заставив меня вскрикнуть и автоматически ударить мужчину.

— Эй, Захар! — возмущенно послушалось по всему салону, — у нее шок, хорош!

Я почувствовала чужое тяжелое дыхание на своем лице и замерла. Его глаза были настолько близко, что перед глазами у меня все слилось воедино, и я слышала только его пронизывающий голос.

— Если ты не будешь этого делать, — процедил он, — это сделаю я. Клянусь тебе. И не оставлю даже белья! — закончив говорить, он резко убрал руку, этим движением растрепав мои волосы по лицу — так что я, пожалуй, спрошу: что ты выбираешь?

Я затаила дыхание и откинула его руку со своего плеча, раздумывая над своими дальнейшими словами и действиями. За окном царила все та же ночь, мимо проносились деревья с большой скоростью и меня везли в неизвестном направлении четверо незнакомцев.

Я медленно оторвала взгляд от окна и повернулась в сторону незнакомца, в объятиях которого я согревалась все это время. Тут же я нарвалась на изучающий взгляд всех находившихся в машине и застыла ненадолго. Говорить ничего не хотелось... Я чувствовала себя ягненком перед хищными зверями... Только вот в моем случае все было намного хуже: в машине четверо огромных мужиков, у одного из которых я в руках, у другого есть пушка, и все они в хлам пьяные. Или почти в хлам и почти все.

И он еще спрашивает, что я выбираю? А что тут выбирать?! В его словах не было ни капли сомнения. Такие люди не шутят, к сожалению.

— Я сама, — прошептала я, и поледеневшими дрожащими пальцами я принялась за пуговицу.

Я вся превратилась в ощущения: мои глаза наблюдали исподтишка за каждым движением рядом, а тело было напряжено до невозможности. Я готова была сорваться и выпрыгнуть из машины на ходу... если того бы потребовала ситуация и если бы это представлялось возможным. Но все было так, как сказал Захар: водитель не отвлекался от дороги, а все остальные молча отвернулись, занятые своим делом.

Через минуту я уже была в белье и, схватив с колен Захара предложенный и, как оказалось, огромный плед, укуталась в него вся по горло, а вещи выбросила в предложенный пакет.

Тело било дрожь. Во-первых, от страха, а во-вторых, от холода. И хотя в салоне было даже жарко, я чувствовала собственную дрожь, которая стихла с теплом пледом, но не ушла полностью. Захар повернулся. Я видела, что ему жарко, но окно он закрыл еще тогда, когда увидел мое болезненно-паршивое состояние.

Я угрюмо молчала, наблюдая за ним исподтишка. Его длинные пальцы медленно прикоснулись к горлу, а затем он расстегнул несколько пуговиц и раскрыл ворот своей рубашки.

— А теперь, — начал говорить мужчина, переводя на меня взгляд и ловя меня за скрытым наблюдением, — я уже смотреть не могу на твое чумазое лицо без улыбки.

Захар вновь взял упаковку салфеток в свои руки, вытянул сразу несколько и приблизил свою руку к моему лицу.

— Сейчас мы узнаем лицо партизана — со смешком добавил он, и его большая ладонь начала очищать мое лицо от грязи и следов макияжа.

Раньше я и в магазин не могла выйти, не накрасившись, а тут сразу перед четырьмя мужчинами буду чистая. Да уж, даже смешно.

«Непривычно, Ярослава, да?», — будто с издевкой спросила я у себя, а сама я кайфовала от той легкости, что появлялась на моем лице от каждого очищенного сантиметра.

— Все, — коротко отрезал мужчина, а я приоткрыла глаза.

Захар смерил меня взглядом, а затем начал протягивать упаковку вперед.

— Нет, стой! Можно еще одну? — попросила я.

Без слов Захар достает еще одну влажную салфетку и всю ее я кладу себе на лицо, не замечая недоуменных взглядов в салоне.

Прохлада, блаженство... я чувствовала, как с каждой минутой пульсация в виске перестает доставать меня.

Я как будто снова родилась в этом пледе и без единого грамма макияжа...

...Едва боль утихла, и я освежилась, я решила начать задавать свои вопросы.

— Куда вы меня везете? Кто ваш главный?

Захар резко поперхнулся от неожиданности, а затем и вовсе захохотал.

И что я сказала? Я перевела недоуменный взгляд на всех в салоне. Что, разве это не так?

— Я могу сделать всего один звонок? Вы меня высадите здесь и поедете, куда и зачем собирались. А за мной приедут... через несколько часов.

Это были враги Яна, что-то мне подсказывало. Они ведь везут меня явно не обратно в город.

— Не приедут. Дорога на эту трассу перекрыта из-за снегопада. Передали по радио где-то в два часа ночи. Люди в шесть утра даже на работу сюда не попадут, — ответили мне спереди.

— Перекрыта? — прошептала я, — я не верю.

— Лучше иди сюда, ты серьезно заболела.

С этими словами Захар распахнул руки, приглашая пригреться. Я опешила, однако моего согласия никто и не ждал. Без слов через тонкий плед мужчина схватил мои руки в охапку, не позволяя вырваться.

— А ну отпусти меня! — приказала я, — даже не смей меня трогать. Ты знаешь, кто мой...

Вместо ответа Захар расслабленно отклонился на спинку сидения, а голову повернул к окну. Его лицо было настолько спокойным и умиротворенным, что я могла бы подумать, будто он меня не слышит!

В салоне все притихли. Раздавалось только мое болезненное дыхание, и была слышна работа двигателя.

Притихла и я. Потому что не знала, на что способен этот Захар в гневе.

Глава 5

Дорога, дорога и еще раз дорога. Все повторилось вновь, как и при первом пробуждении. Мы до сих пор были в пути, и если раньше мне было очень страшно, то сейчас нет. Из-за всех мыслей, что посещали мою голову… из-за боли, из-за предательства, из-за обиды мне было сейчас дико все равно. Мой парень оставил меня умирать на той безлюдной трассе далеко за пределами города ночью. Совсем одну. От осознания этого хотелось и кричать и плакать одновременно, потому что я не могла такого ожидать от Демьяна. Не могла! Но страха больше не было, потому что хуже тех событий, кажется, ничего не могло быть.

Я закашлялась, уже окончательно просыпаясь и привлекая к себе внимание. Однако никто не подал виду и даже не начал со мной диалога. Я заметила, что водитель сменился, и теперь за рулем сидел тот немой мужчина, а его замена спокойно спала, склонив голову в сторону окна.

Глубоко вздохнув, я приподнялась и подумала о том, что наверняка и Захару было несладко тесниться со мной здесь.

- Почему мы еще не приехали? — хриплым ото сна голосом спросила я, повернувшись.

— Потому что далеко едем, — лаконично ответил Захар, даже не удостоив меня взглядом.

Хотя действительно: на меня как посмотришь, так и ослепнешь сразу… А чувство самосохранения у мужика-то есть!

Я оглянулась и заметила, что спят все, кроме водителя и нас двоих. Тот мужчина рядом с нами, что был пьяный в хлам и больше всего меня пугал, даже мерно посапывал.

— Ты хочешь кушать?

Я покачала головой, занятая своими мыслями.

- Он же тоже пьян, — прошептала я, смотря на водителя.

Прямо у затылка я почувствовала усмешку, а затем услышала вкрадчивый шепот у уха:

- Боишься умереть? Напомнить ли тебе, что сейчас бы ты лежала где-нибудь в кювете мертвая? От холода, страха… какие там у вас, девушек, еще слабые места?

Я поежилась и отвернулась, посмотрев в окно. Моего затылка что-то вновь коснулось, и я почувствовала его усмешку. Он решил, что может так мне отвечать, так разговаривать и насмехаться надо мной?! Знал бы он, кто такой Демьян…

Я вскинула голову, однако от его взгляда тут же стало не по себе. Черт с тобой, глыба льда. Усмехайся…

Я скользнула взглядом по его губам, растянувшимся в какой-то двусмысленной улыбке.

— Не нужно на меня так смотреть, — бросила я, смотря прямо ему в глаза.

— Я как-то ранил ваши чувства своим, наверняка вы считаете варварским, взглядом? — приподнял бровь этот тип, продолжая надсмехаться надо мной.

Я резко отвернулась. И вроде бы нужно спросить куда мы едем, но я больше чем уверена, что он уйдет от ответа. Снова включит наглеца, перед которым я не собиралась унижаться.

Я должна придумать план, как мне выбраться. Вот только явно не сейчас — в белье и с теплым пледом поверх. Как жаль, что все мои прошлые вещи были мокрые, грязные и рваные, в том числе сапоги.

…Вскоре Захар задремал, и лишь мы с водителем не спали. В салоне играла тихая мелодия, а рядом раздавалось мерное дыхание спутников. Ручищи этого мужчины покоились на моих ногах, видимо, для того, чтобы я не упала во сне. Или не сбежала. Сложно прочитать его мысли и намерения, однако я все же осторожно скинула его загребущие лапы на сидение и попробовала вклиниться между дверью и его телом. Черт!

Вклиниться мне не дали, резко схватив за талию. Ну а чего я ожидала?! Захар тут же проснулся и замутненным взглядом уставился на меня.

От этого взгляда вмиг стало не по себе.

— Куда мы едем? — спросила я у него, затаив дыхание.

— В загородный дом, — сонно ответил он, а затем добавил, — изначально мы ехали туда отдохнуть и встретить Новый год. Это традиция.

- Нет, — уверенно покачала я головой, заставив Захара в удивлении приподнять бровь, — это неправда. Вы все подстроили, вы знали, что он оставит меня там, на трассе. И ехали следом! Чтобы теперь шантажировать его!

Глубокий вздох моего личного сидения говорил о его заканчивающемся терпении.

— Девушка, вы явно не в себе. Тебе нужно поспать, — отрезал он, переставая обращать на меня внимание.

— Признавайтесь, — повысила я голос, — что вы хотите со мной делать?!

От моего возгласа проснулся даже тот тип, что сидел с нами рядом, а водитель с пассажиром тем временем переглянулись между собой.

— Я тебе сказал, успокойся, — прозвучало надо мной уже с ноткой угрозы.

— О чем она говорит? — раздалось слева.

— Ну как это о чем? — я повернулась, — что вы собираетесь со мной делать? Избивать, мучить, а может насиловать?! Я просто хочу предупредить, что каждый из вас влип по полной, если вы замышляете шантажировать моего…

Я почувствовала, как к шее резко прикоснулась огромная рука и приподняла мое лицо. Пальцы мужчины сжались на моих щеках — несильно, но причиняя дискомфорт и заставляя смотреть собеседнику в глаза. Недобрый огонек был в его взгляде, а без того темные глаза стали еще мрачнее. Не отводя взгляда, я пыталась выдержать и не сдаться.

- К тебе никто не прикоснется, поняла? И еще, девочка, — прошептал Захар прямо в самое лицо, — ты не в том положении, чтобы угрожать нам, — а затем, отпустив мои глаза, он прошелся мельком по лицу и вовсе убрал от меня руки, ненароком растрепав и без того спутанные волосы.

— Не знаем, откуда ты такая взялась интересная, однако мы каждый год двадцать восьмого декабря едем сюда. Именно ночью, потому что работа у нас такая — поздняя, — бросил мужчина спереди.

— Это последнее оправдание для тебя, несносная девчонка. И даже не мечтай, что мы оставим тебя здесь. Я не тот ублюдок, что способен кинуть молодую девку там, а тем более изнасиловать! — повысил голос Захар.

Захар вдруг замолчал, и я увидела, как сильно он сжал кулаки. До хруста. Мне стало больно даже смотреть.

— Изнасиловать… — прошептал он себе под нос, а затем резко повернулся ко мне.

Я замерла и громко сглотнула от того, что прочла в его глазах.

— Слав, проконтролируй Захара сзади. У него опять эта херня с воспоминаниями началась! — услышала я крик водителя, а машина начала снижать скорость, постепенно останавливаясь.

— Я спокоен! У меня просто заболело сердце, — проговорил Захар, смотря прямо мне в глаза, — итак, Ярослава. Мы приедем туда, куда собирались изначально, а из-за заметенных снегом дорог в город вернемся только после Нового года.

Я промолчала, исподтишка наблюдая за ним.

— Я не слышу слов, что ты поняла меня, — раздалось рядом.

— Я поняла. Я молчу, — выпалила я, когда поняла, что с мужчиной что-то не так.

Ему было больно. В его глазах читалась боль, и если бы я только знала причину... то лучше бы заткнулась и вовсе не называла ненавистное ему слово.

Но вместо этого я осторожно продолжила:

— Но… мне нужно вернуться обратно, в город, — прошептала я на свой страх и риск, однако, встретив его мрачный взгляд, я усомнилась в своей затее.

— Это невозможно, — только и ответил он.

— Почему же?

— Потому что на обратную дорогу нам не хватит ни сил, ни бензина. Ближайшая заправка там, куда мы едем.

— Можно ведь что-то придумать, — настаивала я, чтобы повлиять на его решение, — Новый год…

— Высаживать здесь я тебя не буду, Ярослава, даже не проси! Ты проведешь Новый год у себя дома только в том случае, если туда приедет такси. Что маловероятно! Мне жаль, но ты и сама видишь, что мело весь день и всю ночь. Обещают до тридцатого декабря сильные снегопады. Мы отсюда уже не выберемся.

Я осеклась и после этих слов просто перевела взгляд на окно. Спрашивать еще что-либо было не просто бесполезно, но уже и опасно. Я видела это по его взгляду.

Боже, неужели Новый год я проведу в окружении незнакомых мне мужчин? Без любимых и дорогих мне людей? Ком застрял в горле от этих мыслей. Хотя с другой стороны мне должно быть стыдно говорить об этом и даже думать, ведь это именно им я благодарна за то, что еду в тепле, а не лежу в кювете замерзшая и заметенная снегом. Похоже, они действительно те, за кого себя выдают. И если я и встретила их на трассе, то это определенно чудо.

Еще я только сейчас увидела на заднем сидении огромный пакет продуктов, расположенный у окна. Пакет, из-за которого мы, собственно говоря, и теснились в этой большой машине. Если багажник и салон забит продуктами, а они едут сюда действительно встречать Новый год, то это уже есть аргумент в пользу случайности нашей встречи.

* * *

Я вновь заерзала на своем месте, пытаясь втиснуться в небольшое пространство между дверью и мужчиной рядом. Все, лишь бы не сидеть вот так прямо на нем...

Вдруг сверху послышался очень тяжелый вздох, от которого я замерла.

Я утихла, но лишь для того, чтобы не разозлить здесь единственного адекватного человека, и положила руки на колени, пытаясь их согреть. Хотя еще адекватным здесь был водитель.

— Аристарх говорит, что у нее признаки воспаления. У нас лекарств никаких нет с собой, пусть хотя бы выпьет и разотрет спирт по телу, — раздалось спереди.

— Я не пью, — тут же активно замотала головой я, — пить не буду!

— Выпьешь сейчас, — раздалось сверху бескомпромиссно, и Захар вскрыл переданный спереди бутыль, — открывай рот.

Пока до меня дошла вся канитель и осознание его слов, ко рту уже прислонили какое-то пойло в стеклянной бутылке с резким запахом алкоголя, что тут же распространился по всему салону.

— Пей, — настойчиво повторил Захар.

Я активно замотала головой, даже сумев оттолкнуть его здоровенную лапу от своего лица.

— Согреешься, иначе воспаление легких заработаешь. На дворе не май, ты там сколько простояла? До такого состояния себя довести, — услышала я голос Влада.

- Вся дрожишь… — раздалось рядом.

— Я не буду пить, — запротивилась я и отвернулась, уткнувшись в плечо Захара.

Где-то сверху раздался вздох, а потом его пятерня поймала мою голову, прижав затылок к своей груди и сжав пальцами щеки. Молча эту бутылку он поднес к моим губам и начал наклонять. Чтобы не закашляться или не пролить, я резко схватила бутылку поверх пальцев Захара. Он не отпускал, однако меру я могла контролировать сама.

Мне ничего не оставалось, как принимать эту жидкость, однако сделав лишь только глоток, я резко отвернулась, закашлявшись. Горло саднило немного, и из-за этого жжения на глаза пала пелена. Наверное, целая четверть жидкости из бутылки вылилась мне под плед и капли попали на брюки Захару.

— Ты можешь не отворачиваться резко? — проговорил он, — еще пей.

— Я не могу, — простонала я, вытирая запястьем холодные губы.

— А ты смоги, — приказал он, и процесс повторился. Для достоверности он вновь сжал мои щеки, вынуждая распахнуть губы, и на протяжении всего процесса не отпускал, причиняя боль.

И вновь почти все попало на меня, а этот мужик, дай ему бог терпения, на этот раз промолчал, но бутылку уже убрал.

Через несколько секунд я осторожно повернулась в сторону двери, свесив ноги и устремив взгляд в окно. В таком положении конечности начали отходить, и больше не чувствовалось онемение, только приятное чувство покалывания. Рука мужчины покоилась на моей спине, взгляд был устремлен на дорогу и он явно думал о чем-то своем. Я опустила глаза, всматриваясь в узор его рубашки. Кто этот мужчина? Кем он работает? Чем занимается по жизни? Почему так сух и груб, словно я виновата во всех его грехах? Но в то же время он был сдержан, немногословен и, главное… я почему-то начала чувствовать себя защищенной рядом с ним. Наверное, его объятия действовали именно так, потому что отрубилась я почти ледяная, когда меня затолкали в машину, а проснулась в тепле, о котором последние четыре часа могла только мечтать!

Несколькими минутами погодя мне уже не хотелось ничего, а тем более не хотелось оказываться за пределами этого автомобиля — на трассе, лишившись таких теплых объятий и мерного биения сердца рядом. Я уже ничего не соображала и просто уткнулась в грудь явно ошалевшему Захару, засыпая.

Глава 6

В следующий раз я проснулась уже от чувства полета и какой-то сильной тряски, и это заставило меня открыть глаза. Уткнувшись взглядом прямо в снежную дорогу, по ощущениям я догадалась, что меня куда-то несут на руках, и нахмурилась. Спустя время меня перехватили покрепче и понесли дальше. Кажется, уже светало, скоро должно было наступить утро субботы.

Почему-то именно это отчетливо я помнила — сколько осталось дней до нового года. А вот во всем остальном память меня сильно подвела. Я с трудом вспомнила, что ехала в какой-то машине, но пока не понимала, куда меня несут.

— Я могу идти, — проговорила я хрипловатым голосом.

— Можешь, но пока не нужно, — раздалось где-то спереди, и я вспомнила, как звучит голос Захара…

Я подняла голову на несколько секунд, вокруг не было никого. Солнце еще еле заметно выглядывало за горизонтом. Это совсем не похоже на какое-то волшебство, вся эта ситуация, наоборот, напрягала меня. Я надеялась выбраться отсюда и побыстрее…

Господи, где я нахожусь, и что со мной будет? Идти мне все равно некуда, в город возвращаться опасно, однако и тут я не жду добра. Конечно, если бы у меня было право выбора, я пожелала бы выбраться отсюда, вернуться в город и надежно там укрыться у своих знакомых. С собой у меня, кажется, должна была быть банковская карта, а из налички у меня не было ни гроша.

Вдруг вдалеке у самых ворот я увидела, как мужчина подошел к багажнику и начал вытаскивать кучу пакетов. Я огляделась по сторонам: мы находились на большой протяжной территории, а выглянув из-за спины на несколько секунд, я увидела двухэтажный огромный дом. Он был окружен высоким темным забором, и тут же я приметила одинокую машину прямо у входа. Неужели тут есть еще кто-то?.. Может быть, чьи-то девушки или жены?..

За всеми раздумьями я не заметила, как начали открывать дверь в дом, и я оказалась в его огромной прихожей. Первым делом в глаза мне кинулась широкая лестница, ведущая наверх, а проносясь к ней, слева я увидела просторную светлую кухню, правда всю зашторенную жалюзями. В нее зашла двое мужчин с пакетами.

Видимо, здесь давно не было хозяев.

Через некоторое время он открыл какую-то дверь, и мы оказались в очень светлой комнате. Еще секунда, и меня не слишком-то и мягко положили, видимо, на кровать.

Плед, в который я укутывалась в машине, распахнулся. А стоило мне почувствовать твердую поверхность, как я тут же отряпнула. Да, не привыкну я еще к тому, что в моей жизни что-то пошло наперекосяк: я за кучу километров от дома в окружении четырех незнакомцев, один из которых принес полуголую меня, видимо, в мою временную новую комнату.

Я натянула плед до горла, исподтишка наблюдая за действиями мужчины.

Захар стоял передо мной. Он перевел на меня задумчивый взгляд, а затем отвернулся, отошел к большому шкафу и принялся в нем что-то искать. Если в машине я тут же уснула под действием алкоголя, то сейчас он весь выветрился из моего организма, словно оставив меня самой разбираться в этой каше.

— Раздевайся, — бросил он.

— Что? — я распахнула глаза, в то же время слоняясь взглядом по комнате.

Мне не оставалось ничего, кроме как наспех слететь с кровати и подойти к окну, прислонившись к стене в поисках укрытия. От его слов стало несколько не по себе, как и от его тона.

Мужчина повернулся ко мне с чем-то в руках, на что я даже не обратила внимания. Он спокойно произнес, почти не удостаивая меня взглядом:

— Слушай сюда, Ярослава. Если я сказал, что ничего тебе не сделаю, значит это так и есть. Сейчас я достал полотенца и одежду, ты идешь и принимаешь ванну, хорошенько отогреваясь. Затем одеваешься в эту одежду, сушишь волосы и спускаешься вниз, поняла меня? Тапочки будут у входа. За окном зима, а дом еще не прогрет после долгого отсутствия.

Только сейчас в его руках я заметила одежду и еще что-то махровое белого цвета. Видимо, мой ответ в виде молчания совсем не устроил мужчину.

— Если ты с чем-то не согласна, я лично раздену тебя и засуну под горячую воду, потому что после сегодняшней ночи у тебя запросто может быть воспаление легких. Сдохнуть хочешь?

Я отрицательно покачала головой и, сделав несколько шагов, забрала из его рук полотенца и одежду.

— Не спустишься к нам, я поднимусь за тобой. И я в последний раз повторяю, Ярослава, — вкрадчиво проговорил Захар, сделав шаг по направлению ко мне, — здесь ты в безопасности.

— Подобный тон противоречит твоим словам, — вырвалось у меня, за что я тут же прикусила себе язык.

Он несколько секунд буравил меня тяжелым взглядом, и только после этого дернулся по направлению к выходу.

— У тебя тридцать минут, — процедил Захар и быстро направился к выходу из комнаты.

Вскоре он ушел, оставив меня одну. Почему-то в его словах я ничуть не сомневалась — он действительно придет за мной через полчаса, и неважно, буду ли я голая в ванне или уже одетая в комнате. Потому я тут же побежала к единственной здесь двери, там и располагалась ванна. Я включила горячую воду и принялась стягивать нижнее белье.

Пар от воды тут же заполонил комнату, расслабив мое тело. Хотелось тут же залезть в полную ванну именно с такой — очень горячей водой. Не сдержавшись, едва набралась добрая половина этой громадной ванны, я тут же утонула в ней с блаженной улыбкой. Вода была немного горячая, даже обжигала кожу, и после всех событий это казалось раем. Не описать словами эмоции, что я чувствовала от обжигания мягкой горячей и чистой воды, это можно понять только после долгих часов нахождения на морозе, когда на тебе, по сути, ничего нет. А еще упасть в кювет, несколько раз скатиться по снегу, утонуть в сугробе... Только почти превратившись в лед, можно понять ценность обычной горячей воды…

Долго расслабляться было нельзя, ведь я помнила об обещании Захара, а потому быстро откопала какой-то шампунь, который к тому же оказался мужским, и открыла его. Запах был так себе — одним словом, мужским. Их я не переносила вообще — ни парфюм, каким бы дорогим он ни был, ни дезодорант, ни шампуни и гели. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба, а потому вскоре довольная я пенила мужской шампунь на своей голове. Эх, Ярослава. Ты едва спасла свою жизнь, а точнее тебе спасли ее, а ты нашла к чему придраться!..

Да, я была привереда. Избалованная, как говорил мой отец и иногда называл Ян. Так и считала и мама, однако она всегда была на моей стороне. Она поддерживала меня в тайне от отца, который просто обожал Демьяна.

Я и представить раньше не могла, что одна процедура купания может принести такое удовольствие и ощущение, словно ты заново родился. Даже мужские шампунь и гель не подпортили это чувство эйфории. Хотелось раствориться в ней…

Тем временем по моим расчетам прошло уже около пятнадцати минут, когда пришлось с сожалением выбираться из воды. В идеале нужно было высушить волосы за оставшиеся пятнадцать да одеться, но не судьба…

Раскрыв большое махровое полотенце, я нашла завернутое в него нижнее белье и одежду. Белое кружевное белье, теплые черные штаны по типу спортивных и молочного цвета короткая майка. Рядом заботливо покоилась теплая кофта на всякий случай. Не задаваясь вопросом и стараясь вообще не думать, откуда здесь хранится женское белье, я мигом надела его, а также все остальные вещи. В пледе, который был моей одеждой некоторое время, я нашла ценную вещь — свой мобильный, который давным-давно сел. Его я держала в руках всю дорогу, а сейчас надежно спрятала в кармане штанов.

Фена не нашлось, и я просто немного потрясла волосы в воздухе и, не дожидаясь, пока за мной придет довольно странный мужчина по имени Захар, осторожно приоткрыла дверь. Единственное, что было со мной рядом перед знакомством — это вера в лучшее и мобильный бездыханный телефон.

Глава 7

Ну что, ж! Кажется, мне пора было выйти из комнаты, как бы ни просил Бродский меня об обратном в собственной голове. Я не хотела, я вообще не хотела оказаться в такой ситуации. Этот огромный дом меня пугал, но только своей неизвестностью. Я уверена, окажись я здесь при других обстоятельствах, мне бы он очень понравился: просторный, уютный, светлый, высокие потолки дарили много воздуха и заставляли дышать полной грудью, несмотря на обстоятельства.

Мои мысли прервали приглушенные голоса, доносящиеся с первого этажа. Подслушать или нет? А если меня поймают за этим, то, собственно, что будет?

Я сделала несколько шагов по довольно прохладному полу и тут же стала свидетелем воодушевленного разговора на первом этаже:

— Я удивлен, что ты позволил находиться девушке в этой комнате…

Послышался тяжелый вздох, и я стала вслушиваться еще больше:

— Мне кажется, что эта комната настолько опустела и осиротела, что ей не хватает кого-то… кого-то более жизнерадостного, чем я, Влад. Пусть то место оживится. В конце концов, я уже не могу заходить туда без отвращения к самому себе.

Вскоре я оказалась у лестницы и, боясь быть обнаруженной за подслушиванием чужих разговоров, я тут же начала спускаться. Каждая ступенька нервировала меня, отдаваясь болью во всем теле и просто нехорошими мыслями в голове. Темные штаны согревали мою кожу, майка была прямо по размеру, вот только ступням было прохладно. Захар был прав, дом еще только начал прогреваться…

Мужчины замолчали, едва я показалась на первом этаже.

Стушевавшись под их пристальными взглядами, я переступила с ноги на ногу и почувствовала непонятный мне жар во всем теле. Мне было не по себе даже в этих вполне уютных вещах, потому что их взгляды заставляли смотреть куда угодно, лишь не на них самих. Стало казаться, что вся гостиная вместе с кухней сузились до минимальных размеров, только не эти мужчины, что были на несколько десятков сантиметров и килограммов больше меня самой. Захар и Влад стояли рядом друг с другом. Кажется, что я прервала их немного странный разговор… А остальные сидели за обеденным столом на высоких металлических стульях с кожаной вставкой.

Я посмотрела на Влада, наконец справляясь со своим временным помутнением.

— Доброе утро, — медленно произнес Влад, улыбнувшись кончиками губ.

Какой контраст между человеком, что навел на меня пистолет ночью, и человеком, стоящим сейчас передо мной…

— Доброе, — немного хриплым голосом произнесла я, и действительно за окном было раннее зимнее утро — даже солнца пока не видно.

— Присоединяйся к нам, раз тебе не спится, — продолжил он и рукой указал садиться за стол, — ты наверняка очень голодная. Подкрепишься, а потом отдохнешь у себя в комнате.

— Спасибо, — шепнула я.

Медленно кивнув, я напоролась на взгляд Захара. Он уже успел сесть на высокий стул и тем временем медленно помешивал ложкой чай, внимательно наблюдая за мной.

Что там сказал Влад? Не спится? Конечно… не спится… Если бы меня не заставили выйти сюда, я предпочла бы уснуть в той теплой, нет, даже горячей  ванне. Но мне ясно дали понять, что будет за непослушание…

— Иди обратно в комнату, — вдруг приказал Захар, не спуская с меня глаз.

Я осталась стоять на своем месте, не понимая в чем дело. Аристарх и остальные так же недоуменно смотрели на него.

— Что? — спросила я, заламывая руки от ужасного неудобства рядом с ними.

— Наденешь тапочки и спустишься обратно, — закончил Захар, откинувшись на спинку стула и продолжая смотреть на меня каким-то несносным взглядом.

— Захар, — вступил в оборот Влад, доставая из пакета определенно что-то съедобное, — девушка просто не поднимется на второй этаж. Дай ей позавтракать, иначе ее и без ветра снесет.

Тем временем Влад, проходя мимо, подтолкнул меня в сторону стола и усадил за него.

— Не слушай его, он иногда бывает букой. Садись и не реви.

Я непроизвольно улыбнулась, а затем бросила взгляд на молчаливого Захара.

— Было бы из-за чего… — шепнула я, однако все услышали мою колкую реплику.

Захар хмыкнул, а затем, несколько раз постучав кончиками пальцев по столу, оглядел меня. Я попыталась куда-то деть свой взгляд…

— Одежда прямо по размеру, — коротко заметил он без единой эмоции, не оставшись в долгу.

— Да, — я кивнула, соглашаясь, — спасибо…

Когда все расселись за стол, Влад принялся резать хлеб и вскоре заговорил:

— Меня зовут Влад, неразговорчивый отшельник напротив тебя — это Захар, как ты уже успела запомнить, — с усмешкой проговорил мужчина, а затем показал на того мужчину, что в машине сидел рядом с нами сзади, — это Слава, он самый младший из нас. Несмотря на его развязность, это хороший человек, — Слава просто кивнул, не смотря мне в глаза, — и ему наверняка очень стыдно за свое поведение в машине… Так, а это Аристарх, — указал он на молчаливого мужчину, — он самый рассудительный человек в нашей компании и к тому же хорошо готовит.

Я кивнула, переваривая информацию, и лишь спустя несколько секунд очнулась и произнесла:

— Я Ярослава…

Тем временем всякие нарезки уже были на столе, дразня мой желудок и вызывая во мне дьявольский аппетит. Если бы не незнакомые мне люди, я бы давно набросилась на это все…

— Сейчас ты поешь, — словно заметив мой настрой или прочитав мои мысли, Влад усмехнулся, — мясо кушаешь? Бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром? — я лишь успевала кивать, — мы только приехали и, как понимаешь, должны перекусить. Затем пойдем отдыхать, а к обеду будет нормальная еда.

Не имея особо сил на тяжелый разговор, я все-таки положила руки на колени, сцепила их между собой и неуверенно начала разговор:

— Я хотела спросить… мы далеко от города? — подняла я глаза на Влада.

— Километров триста минимум, — проговорил Влад, а затем посмотрел на меня.

Не знаю, радоваться мне или плакать… И как мне выбраться отсюда накануне Нового года и при таком раскладе погоды?!

Наливая всем горячий чай он, он вдруг задал мне самый важный вопрос, которого я так боялась:

— Давай отогревайся и рассказывай нам, как ты оказалась за городом в полночь. Мокрая, грязная и избитая. К тому же был жуткий снегопад и мороз… сколько ты пробыла на той трассе?

Тот тип, на котором я спала в машине и что дал мне одежду, кажется, больше не проявлял никакого интереса ко мне. К счастью. Он был погружен в свои раздумья, задумчиво удерживая в своих пальцах чайную ложку и изредка помешивая ей содержимое бокала.

Задержав ненадолго взгляд на его пальцах, я вернулась к настоящему и перевела взгляд на Влада. Пора бы что-то и отвечать…

— Меня никто не бил, с чего вы взяли? — несмело спросила я, и едва заметная улыбка тронула мои губы.

Это и стало моей ошибкой.

Тут же боль пронзила мои губы, и я поймала хмурый взгляд Захара. Я быстро слизнула кровь, что появилась у краешка губ из-за трещины, и в это время напротив раздался тягучий голос:

— Если ты продолжишь врать нам, девочка, а также если окажется, что ты — всего лишь подосланная сука одного из наших товарищей, то я лично тебя убью, а затем пущу на корм рыбам. Ты меня поняла?

Шок. Я смотрела на него, а внутри меня словно гром разразился.

— Потому что предчувствие меня еще никогда не подводило, — закончил Захар и вполне спокойно, даже с наслаждением отпил горячего чая.

— Потому что предчувствие меня еще никогда не подводило, — закончил Захар и вполне спокойно, даже с наслаждением отпил горячего чая.

Взгляд Захара так и выражал уверенность в словах, что он сейчас произнес. Как и прежде, сомнений в чьих-либо угрозах у меня не было. Он сделает это.

Только я не была той, кем он меня считает! Я глубоко вздохнула. Неужели из огня да в полымя? Наверное, я еще не понимала, с кем связалась. От осознания этого факта стало неприятно и страшно вдвойне, и я вдруг поняла, что они не должны знать, кем является мой парень.

Демьян никогда не посвящал меня в свои дела, однако я знала, что он насолил многим людям за долгие годы своего управления. Какова же вероятность того, что я оказалась в руках каких-то бандитов, которым Демьян перешел дорогу? Я должна умолчать про Демьяна, но в остальном я решила говорить только правду, чтобы не попасться из-за такой глупости.

— Захар, — раздался голос Влада, что отвлек меня от собственных мыслей, — навряд ли ее кто-то подослал. В общем, мы это все обсудили и тема закрыта. Хватит пугать девчонку.

Видимо, пока я принимала ванну, они обсуждали какие-то дела относительно меня. Стоит быть настороже и не выдавать им много информации. Правда, если он уже задал вопрос, нужно все же на него ответить, иначе Захар может что-то заподозрить.

Я глубоко вздохнула, а затем медленно начала говорить, пока мои бутерброды грелись и поджаривались:

— Я там пробыла… не помню сколько. Часа два, или три, или четыре. А еще до вас была одна машина, — медленно произнесла я, встречая взгляд Аристарха, — но вот ирония судьбы, — я усмехнулась, — несколькими минутами до этого я прикрыла глаза и, видимо, в эту же секунду вздремнула. В сон меня клонило нехило, и потому я даже очнуться не успела, как меня повело в сторону… В общем, я упала вниз тотчас же. Несколько раз перевернулась и покатилась все дальше от дороги.

Вспоминать эти события было довольно сложно, но четыре пары глаз, уставившись на меня, кажется, вовсе не думали об этом.

— Тогда и проехала машина. Я уже потеряла всякую надежду, пока дожидалась вас.

Я глубоко выдохнула, а затем сделала глоток обжигающе-горячего чая. Надо было успокоить вновь взбунтовавшиеся нервы.

— Ну а что поспособствовало всему этому? Как ты там оказалась? — спросил Захар, вновь возвращая себе холодное выражение лица.

Я молчала. За все время я не придумала никакой истории, и врать мне было нечем. Они сразу это раскроют…

— Мой… молодой человек оставил меня там, — призналась я, вновь встречая взгляд Аристарха, — произошла ошибка, и меня подставили…

— Подставили? — переспросил Слава.

— Да, — кивнула я медленно, осторожно продолжая, — он вывез меня за город, обвинил в измене и оставил там, как ненужную вещь. Вот и все…

Я сглотнула и отвела глаза под их взглядами.

— Помедленнее и подробнее, Ярослава. Не спеши и не нервничай, — приказал Захар.

— Я не нервничаю, — бросила я, — просто даже вспоминать этого мне не хочется! Но, — я сделала паузу и едва заметно улыбнулась, — если ты хочешь это знать, то, пожалуйста: мой парень думает, что я ему изменила. Меня подставили... ему предоставили ложные фото, понимаешь? Он оставил меня на той трассе, — с ноткой истерики выпалила я, — и если вы вдруг мне не верите, считая там какой-то… какой-то плохой личностью… то знайте: я бы так не поступила. Но вы можете отпустить меня, и я уйду. Без проблем, — закончила я шепотом.

Раздалось молчание. Влад тяжело вздохнул, молча переглядываясь с Аристархом.

— Если я попадусь ему на глаза, то он обещал закопать меня, — я отчего-то судорожно вздохнула, — живьем.

- Он думает или на то есть обоснованные причины? — подал голос ледяной тип, — может ты действительно ходила налево и направо?

Я вспыхнула, сжав челюсти в нарастающей злости. Как он смеет, черт возьми?!

— Думает… — выдохнула я, вынужденно отвечая на эти уничтожающие и унизительные вопросы, — думает! Я не изменяла ему.

- Губа разбита тоже по этому поводу? — спросил… точно, Слава.

Я только кивнула, неосознанно облизав губу в том месте, где осталась запекшаяся кровь. Все это время Захар внимательно разглядывал меня, о чем-то задумавшись. Мне так и казалось, что он хочет выставить меня отсюда или избавиться, однако сделать этого не мог.

Не для этого мужчина пригревал меня в машине...

— Да уж, опасный типчик, — сделал вывод Влад, наконец пододвигая ко мне тарелку с тремя бутербродами, а затем вытаскивая из печки остальные.

Горячий сладкий чай уже давно согревал мои руки и тело. И хотя в доме становилось теплее с каждой минутой, а я отогрелась еще в машине и в ванной, все равно в теле и душе словно осталось что-то ледяное, холодное от этой ночи и от той трассы.

— И полный урод. Оторвать бы ему руки за то, что оставил молоденькую девку на трассе одну ночью, — проговорил Захар, после чего откусил бутерброд и запил его теплой жидкостью.

Я промолчала и уже давно накинулась на эти свежевыпеченные бутерброды, с аппетитом поедая первую за эти двадцать четыре часа еду. Какая бы она ни была на самом деле, в данный момент самые обычные бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром казались самыми божественными.

- По некоторым причинам у нас традиция собираться здесь именно этого числа и отмечать уходящий год вместе... — раздалось сбоку, — поэтому мы остаемся праздновать Новый год. Хочешь или не хочешь, а тусовать тебе придется с нами, — проговорил Слава, отпивая чай из стакана.

Я встретила его взгляд и задумалась: а у меня есть варианты? И есть ли мне куда ехать?

— У нее все равно нет выбора, Слав, — подытожил Захар, вставая и даже не одаривая меня взглядом, — если она говорит правду, то объявившись в городе, ее парень сразу даст старт своим обещаниям. Так что ты в раю, детка.

Своим поведением, конечно, он привел меня в ярость, но что я могла в данный момент сделать? Нужно взять себя в руки… ведь он говорит правду. Деваться мне некуда. И в его плену я сейчас, у меня нет права голоса как такового.

Влад посмотрел на меня внимательно.

— Слушай… а как зовут твоего парня? — прозвучало сбоку от Влада.

— Дмитрий Волков. Предприниматель…

…Вскоре многое изменилось. Все мужчины поели и убрали за собой посуду в раковину. На разговоры сил не остались, и мы решили встретиться через несколько часов сна. Самый последний человек с голодного севера вышел из-за стола. Это была я.

Пожелав приятного аппетита и взвалив меня на стоящего в стороне Захара, все испарились по комнатам...

— А вторая машина чья? — спросила я, пытаясь разбавить молчание хоть чем-то.

На всем протяжении задумчивый и нервирующий меня взгляд Захара все не давал покоя.

— Моя, — бросил он, складывая руки на груди, — на ней я езжу за продуктами в районный центр тут неподалеку.

Я медленно кивнула. Значит, гостей ждать здесь нет смысла…

— Ты живешь здесь, если вы ехали только на одной машине, а эта машина... — задала я интересующий меня вопрос.

— Нет.

Хм. Весьма продуктивный разговор. Я молча отвернулась, осматривая просторную и светлую кухню. Интересно, а кому принадлежала та спальня, что выделили мне?..

— Ближе к вечеру я съезжу в ближайший районный центр, куплю тебе еще несколько комплектов нижнего белья. Мы тут на неопределенное количество дней, больше запаса нет, — выговорил он, — что касается остальной одежды, то я сам выдам тебе то, что ты можешь носить.

Я удивлённо вскинула бровь, однако тут же притихла под его взглядом:

— Одежда принадлежит чужому человеку. Для тебя я выделю несколько комплектов, — мрачно ответил он, скользнув по мне взглядом.

— Хорошо, спасибо, — пролепетала я, вставая со стула и намереваясь помыть за собой посуду.

Соскользнув со стула, я повернулась к столу и взяла свою тарелку. Негоже в чужом доме, в котором ты, кажется, не особо гостья, не убирать собой. Я повернулась, однако тут же встретилась с холодными, как лед, глазами, а тарелка от столь близкого присутствия Захара выскользнула из моих рук и тут же разлетелась на большие части.

Я вздрогнула. Хотелось уйти отсюда, сбежать, обойти его сбоку и испариться, однако на середине кухни путь мне перегородили настолько резко, что единственное, за что мне удалось зацепиться, это была чужая рука. Я неосознанно вцепилась в нее и вскинула голову, встречая пристальный взгляд темных карих глаз. Немедля он вкрадчиво произнес:

— Не бегай, Ярослава. Можно ненароком причинить себе боль…

Я прикрыла глаза ненадолго. Желание было только уйти, но отчего-то этот мужчина по имени Захар не отпускал меня.

И причину я вскоре узнала: у него хорошо развита чуйка, ведь не зря очень тихо он задал мне столь скользкий вопрос.

— Кто на самом деле тот мужчина, что оставил тебя на дороге?

Глава 8

Захар смотрел на меня, не отрывая своего какого-то необъяснимо притягательного взгляда. Я застыла, не в силах отвести от него глаз, но в то же время мне казалось, что он с небывалой легкостью распознал мою ложь и вот-вот достанет пистолет и пристрелит меня на месте. Как и обещал. Пока я лихорадочно соображала, что мне делать, Захар медленно продолжил, смотря на меня сверху вниз:

— Я не просто так спрашиваю, — признался он, — твое лицо… оно мне кажется знакомым…

Я улыбнулась, мягко перебивая мужчину:

— Как будто ты жила со мной…

Захар едва заметно нахмурился и громко сглотнул. Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела в его глазах немой вопрос.

Я продолжила:

— Твое лицо мне так знакомо, как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною, куда я ни войду, ты там, не ты ли легкою стопою за мною ходишь по ночам? Не ты ль проскальзываешь мимо, едва лишь в двери загляну, полувоздушна и незрима, подобна виденному сну? Я часто думаю, не ты ли среди погоста, за гумном, сидела, молча на могиле в платочке ситцевом своем?

— Хватит! — прозвучало мрачно сверху, и Захар прикрыл подрагивающие веки.

Вдруг, сама себя не помня от вдохновения, я положила ладонь на его часто вздымающуюся грудь и продолжила тихо читать прекрасное и свое любимое стихотворение Александра Блока:

— Я приближался — ты сидела, я подошел — ты отошла, спустилась к речке и запела… На голос твой колокола откликнулись вечерним звоном… И плакал я, и робко ждал… Но за вечерним перезвоном твой милый голос затихал… Еще мгновенье — нет ответа, платок мелькает за рекой… Но знаю горестно, что где-то еще увидимся с тобой.

Я позволила себе тут же отойти на несколько шагов, опуская руки вниз и сцепив их в замок. Неужели у меня получилось уйти от вопроса? И что это с ним? Подходил Захар более, чем уверенно, однако сейчас с ним творилось что-то непонятное. Он прожигал меня взглядом, словно давая время уйти, убежать и скрыться. Его руки сжали столешницу со всей силы, губы были тонко сжаты, а ресницы на веках едва заметно подрагивали…

Такого Захара я еще не видела.

Я попыталась сделать взгляд как можно невозмутимее, а голос увереннее:

— Я уже сказала, как зовут моего парня, — коротко выдохнула я и, развернувшись на пятках, чуть ли не побежала на второй этаж.

* * *

Я выспалась. На часах было целых одиннадцать утра, и я с уверенностью могла сказать, что я наконец-то выспалась… Прошло время, и нужно было готовиться к плотному обеду. Да и вообще стоило привести дом в праздничное состояние, как сказали мужчины. Забить холодильник едой, украсить дом снаружи и внутри и все в таком плане. Однако выходить из дома на территорию двора мне строго-настрого запретили, аргументируя моим простудным состоянием. Если бы я не настояла на своем желании готовить, то меня вообще закрыли бы в комнате и заставили под одеялом дышать отварной картошкой помимо таблеток…

В напряженном молчании мы вместе с Захаром готовили на кухне. Он — занимался мясом, я же доставала из холодильника привезенные из города продукты и думала, что из них такого сытного и одновременно вкусного можно сделать.

Сегодня была суббота двадцать восьмого. Последний месяц уходящего года радовал солнцем, а кому-то еще приносил удовольствие непрекращающийся снегопад. Они были правы, снег и не думал переставать лететь… А прохладу декабрьских ночей я испытала на себе лично. Мотнув головой, я попыталась выбросить из головы все ненужные и ужасные мысли и принялась за дело. Чего об этом вспоминать, ведь сейчас я не голодная, у меня есть крыша над головой, и один человек дал мне обещание, что со мной ничего не случится. На вид ребята не выглядят плохими, да и, в конце концов, если меня сейчас не тронули, то у меня есть право надеяться на что-то хорошее. Ведь так?..

За протяженными мыслями я как-то незаметно нашинковала целых два салата, решив пока не солить и не заправлять их соусом.

— Захар, — обернулась я к занятому мужчине — он разделывал мясо, — салат… салат сделать с майонезом или оливковым маслом?

Вскоре из размышляющего лицо мужчины сменилось на решительное:

— С оливковым. Хотя… Аристарх любит с майонезом.

В этот момент он медленно и задумчиво провел острием ножа по подбородку, что заставило меня похолодеть. Затем его взгляд неожиданно скользнул по моему лицу, заставив меня ошеломленно отвернуться. Картина не из приятных…

— Я могу сделать половину так, половину так… по разным блюдам, — выпалила я тихо, не поворачиваясь к мужчине.

— Да, давай так.

Кивнув самой себе, я продолжила заниматься салатами, нарезками и вторым. Продуктов было очень много, и потому вариаций салатов — тоже. Сделала сразу большими порциями, поскольку никогда не кормила четырех мужчин и не знала необходимые порции. В итоге через какое-то время вышло около пяти красиво оформленных салатов, эта картинка даже заставила меня замереть и с улыбкой глядеть на то, что в итоге получилось.

Сзади меня вдруг хмыкнули.

— Ты у нас повар? — раздалось совсем близко, я непроизвольно вздрогнула и обернулась.

Бесшумно подойдя ко мне, Захар оказался совсем рядом. Однако и его эта близость не привела в восторг: я видела это по его плотно сжатым губам и нахмурившемуся взгляду.

— Нет, — ответила я, попытавшись улыбнуться, — я нигде не работаю и не учусь. После школы только среднее профессиональное образование, а после выпуска он сделал предложение переехать к нему… Я работаю дома отдаленно.

Захар лишь кивнул, внимательно глядя на меня.

— Почему только дома? Ты бы не хотела нормально развиваться в чем-то?

— Так получилось, — коротко ответила я.

— У вас есть дети?

Я отрицательно покачала головой, уже не зная как выпутаться из расспросов, что меня очень напрягали. Как и его близость. Он даже не думал отходить, хотя прекрасно понимал, что я уперлась в угловую столешницу.

— Сколько тебе лет вообще? — небрежно спросил мужчина.

— Двадцать один, — ответила я, — а вам всем… сколько?

— Мне двадцать девять, — кинул он, — у остальных спросишь сама, если это тебя интересует.

Я сглотнула, но при этом промолчала. Лучше больше ничего не спрашивать, ибо от каждого его ответа и слова веяло опасностью и угрозой.

Даже рядом с Демьяном у меня не было такого состояния, как наедине с этим мужчиной…

О событиях, которые произошли сегодня перед утренним сном, мы оба решили не вспоминать.

* * *

— Все за стол! — с радостной и голодной улыбкой проговорил Слава, выкладывая готовый шашлык на блюдце.

Вскоре после того Захар отнес немного постоявшее в маринаде мясо парням, и я осталась на кухне одна. В таком одиночестве я сделала закуски и прочие блюда, потихоньку вынося все это в гостиную, где мужчины уже успели организовать стол и создать более уютную атмосферу, чем на кухне. За всем этим я и не заметила, как мясо было приготовлено — ребята были шустрые, и вскоре они все стряхивали снег в гостиной, о чем-то весело переговариваясь. Аппетитно пахнущий шашлык они принесли прямо с улицы, и сейчас он лежал перед нами, заманивая своим великолепным видом и наиприятнейшим ароматом. Пока я бегала к холодильнику за всякими разными соусами, захватывая тарелки с нарезками и салатами, мужчины расселись на диване, включая телевизор.

— Все-таки женщина в доме — это божественный дар! — изрек Слава, а затем улыбнулся мне, — это Аристарх сказал.

Я перевела взгляд на молчаливого мужчину и благодарно ему улыбнулась за такой своеобразный и приятный комплимент. Он в ответ лишь кивнул, а затем пригласил жестом за стол.

Так, ну вроде на столе все есть и я ничего не забыла принести?

— Да, найденный при странных обстоятельствах — точно дар! — хмыкнул Захар, и на этих словах сзади подтолкнул меня к месту рядом с Аристархом, а сам уселся напротив нас.

Я посмотрела на него, однако он не удостоил меня даже взглядом. И как понимать его фразу? Колкость или комплимент?

— Захар, а даме сок принес? — спросил Влад, последним садясь за стол.

— Мы его не брали из машины — холодильник с морозилкой одним мясом забит, — чем-то недовольный, ответил Захар, — выпьет с нами.

Я решила умолчать про то, что не пью, и молча уставилась на еду. Хотя зачем что-то говорить, если он поил меня в машине силой? Думаю, тут и дураку понятно, что мое мнение его не интересует.

Едва я подумала, что пора бы уже начинать кушать и не стесняться, смотря на эту четверку, как справа сидящий Аристарх взял мою тарелку и сам начал накладывать все салаты без исключения, а затем положил три сочных и крупных кусочка мяса. Я улыбнулась, поблагодарив мужчину:

— Спасибо, Аристарх…

— Не стесняйся, Ярослава, — выдал Влад, наливая всем что-то типа шампанского, — ты это приготовила. В конце концов, ты герой, выжила при таких обстоятельствах, а мы тебя нагрузили тут…

— Наливаю всем, без исключения, — перебил Захар Влада, разливая спиртное.

— Я не... — только я открыла рот, как Захар меня жестко перебил, даже не став слушать.

— Будешь. Тебе пойдет для расслабления.

Какой все-таки несносный черт. Всех перебил, да только так и не покраснел от стыда! Черт с тобой!

Мужчина тут же поставил мне стакан вторым планом, вручив рюмку с этой гадостью. Сам он тут же осушил свою, закусив свежим огурцом. Получается, не пьем здесь только Аристарх и я?..

Конечно, в машине этой ночью мне было страшно, но оставаться на ночь в доме с пьяными мужчинами было, кажется, еще хуже. Но разве я могла приказать им не пить или что-то в этом роде?..

Не могла. Мне оставалось лишь как-то оставаться трезвой, особенно рядом с непредсказуемым Захаром.

Сытая, я уже хотела встать из-за стола и уйти, оставив мужчин наедине, однако услышала:

— Куда ты собралась, Ярослава? Кажется, я сказал тебе выпить…

— Я не пью, — предприняла попытку я возразить.

— Захар, оставь ты ее, — проговорил Влад, хмурясь и видя начинающийся скандал.

Кажется, Захар решил пропустить все мимо ушей.

— Если я тебе сказал, что здесь ты в безопасности, значит так и есть. Почему ты не веришь мне? — спросил он, поймав мой метающийся из стороны в сторону взгляд.

Я прикрыла глаза ненадолго, собираясь с мыслями и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Я не хочу спорить. Тем более с мужчиной, который принял только что и который за что-то меня недолюбливает.

Коротко сказав всем спасибо и пожелав приятного аппетита, я удалилась в комнату, что, вроде бы как, предназначалась мне. Но я не была уверена.

На удивление почти несколько часов меня не трогали кроме моментов, когда кто-то из них приходил меня наведывать. Видимо, чтобы я не сбежала. Хотя они так надолго оставляли меня одну, что наверняка были уверены в себе и в безопасности дома. В общем, все время я провела в размышлениях как быть дальше и что делать… за чем я благополучно и заснула.

К большому сожалению, ненадолго…

Глава 9

Темнота. Только открыв глаза, я уже поняла, что за окном стояла поздняя-поздняя ночь. Сплошь да рядом — тишина, и какое-то глухое одиночество обволакивало меня со всех сторон. Я вдохнула полной грудью, услышав этот звук отчетливо и даже вздрогнув от собственного дыхания. Я лежала на просторной кровати в чужих, не своих вещах где-то за несколько сотен километров от родного города. В доме помимо меня находилось четверо мужчин, но даже до сей поры меня никто не разбудил, не тронул, не обидел…

Как Захар и обещал. Как и внушали мне своим поведением и дружелюбностью Влад и Аристарх.

Это странное ощущение от сложившейся ситуации, кажется, окружало меня повсюду и дарило какое-то непонятное мне умиротворение.

Влад… с ним я чувствовала себя защищенной: он умел успокаивать, умел менять настроение, был дружелюбен и не только со мной. Эта четверка сама по себе была сплоченная, насколько я успела заметить, однако Влад в нем казался лидером по спокойствию и сдержанности. Про Аристарха я никогда у ребят не спрашивала, это было лишним. Я понимала, что он не говорит, но слова тут были не нужны: мне казалось, что мы понимали друг друга с полуслова. И он очень помог мне освоиться здесь, в этом чужом доме. Слава… этого мужчину я знала и понимала меньше всех. Он не сделал мне ничего плохого, однако между нами была большая дистанция. За все это время мы почти не разговаривали, хотя со всеми остальными он казался позитивным человеком и душой компании. Больше всего меня интересовал Захар, как личность. Неприступный, какой-то слишком суровый, жестокий, но одновременно я чувствую себя за ним, как за каменной стеной. Если бы не его излишняя подозрительность… Мне казалось, что в его жизни совсем недавно что-то произошло, однако даже спрашивать это я боялась. Это «что-то» пугало меня… однако, его тоже можно было понять — вся это компания не так проста, и хотя они все занимались своим открытым с нуля делом, им нужна была безопасность. Они все скрывали что-то общее, но что именно — я не могла понять.

Я зевнула, а затем медленно приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть что-то в комнате: благо, луна ярко освещала мое временное место жительство. Выбравшись из-под одеяла, я опустила ноги на прохладный пол и поднялась с постели. Хотелось ненадолго выйти отсюда, чтобы разведать обстановку и вообще понять, спят ли остальные или нет... К тому же пить хотелось ужасно, глаза слипались, а тело болело так, словно его пинали несколько часов, да еще и со всей силы. Наверное, сказывалась активность последних двадцати четырех часов.

Я глубоко вздохнула и на носочках прошмыгнула из комнаты, по памяти найдя лестницу и осторожно спустившись по ней. Кажется, кухня была справа. Да, а выход точно напротив лестницы.

Пока я добиралась до места своего назначения, осознание произошедшего, в общем-то, нехило давило со всех сторон. Воспоминания порой накатывали с новой силой, и я вспоминала предательство Демьяна и его поступок… Вот и сейчас накатило. Интересно, как после всего того, что было между нами, он смог оставить меня на той трассе? Легко ему было это сделать и ни разу не вернуться? Заставить себя не вернуться… Выкинуть словно ненужную вещь, при этом являясь жутким собственником?.. а он был таковым. Ян ужасно ревнив… Каково ему там сейчас? В нашей квартире? Он ведь знал, что мне может грозить там одной в позднюю ночь. Он думает сейчас об этом и думал ли вообще? Ведь лучшим из вариантов для меня было попасть под машину и умереть или же умереть от голода и холода. Я, конечно, не знаю, что меня ждет дальше, но сейчас я считаю, что мне очень повезло встретить на пути этих мужчин. Меня приютили, отогрели, накормили. Не трогали ни днем, ни ночью даже в пьяном состоянии. Тогда на трассе, грязная и мокрая, голодная и холодная я не могла представить, что мне может так повезти…

— В-а-а-а!

Мой крик даже для меня стал неожиданностью, и в этот момент показалось, что он был способен оглушить всех спящих в этом доме. Со всей силы я полетела куда-то в сторону, а мое плечо при этом прострелило адской болью. От этой боли захотелось выть.

— Да замолчи ты, глупая! — рык раздался прямо у самого уха, отчего я вздрогнула, но на другую реакцию сил не осталось.

Я часто задышала. Чья-то большая рука с силой накрыла мой рот, а запястье жгло от той силы сжатия. Я дернула голову в попытке отцепить чужие руки от себя, а свободной ладонью резко уперлась в грудь мужчины. Плечо болело от встречи со стеной, а запястье ныло от столь жесткой хватки.

— Отпусти меня! — потребовала я, выскальзывая из чужих рук.

Потребовала — это я, конечно, переусердствовала в выражениях. Со стороны это было скорее похоже на испуганный писк.

— А ну-ка успокоилась, я сказал! А теперь отвечай на вопрос: какого хрена ты здесь шатаешься?! — с этими словами меня вновь нехило приложили к стене, а на шею легла мужская рука, чуть сжимая.

Захар? Кажется, это была ледяная глыба по имени Захар. И повезло же мне на него напороться! Кажется, что он совсем и не спал — так бодро расспрашивал меня, снова в чем-то подозревая.

— Мне больно, — выдохнула я, пытаясь выдернуть свою руку из его железной хватки.

— Я задал вопрос! — грубо раздалось в ответ, и меня еще раз тряхнули за плечи, — Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — по слогам произнес он, крепко удерживая меня в своих силках.

Его лицо осветил неяркий свет луны. Взяв себя в руки, чтобы уже не расплакаться и не начать биться в его тисках, я перешла на шепот:

— Я проснулась… только что проснулась, и я ужасно хотела пить. Я иду на кухню, Захар! Отпусти, пожалуйста… — последние слова я выдавила из себя.

Выражение лица мужчины менялось, и я не понимала чем это вызвано. Захар застыл, ослабив хватку и переставая приносить мне боль. Однако не отошел от стены, и мне не позволил. Глаза в глаза мы смотрели друг на друга, словно зверек на хищника, а хищник на такое ничтожество, как я. Я почувствовала жар, который почему-то возник в области груди. Его лицо находилось так близко ко мне, что мой взгляд непроизвольно пал на его губы… Я громко сглотнула от непонятного ощущения в своей груди и чуть ниже живота. Вдруг стало невыносимо жарко, а я совсем не понимала, что со мной происходит. Лишь спустя долгое время я сумела опустить свой, как мне казалось, наглый взгляд и дернула руку, выхватывая ее из ослабевшей хватки Захара. Нужно было привести себя в порядок…

В попытке выпутаться из его тисков, я услышала как сорочка, что он сам дал мне в качестве ночной одежды, треснула. Этот звук отрезвил, оглушил, дал стоп нам обоим. Я устало выдохнула, уже намереваясь тут же убежать к себе в комнату и запереться.

«Если бы только был замок», — подумала я.

— Спокойной ночи, Захар, — прошептала я, проворно выскальзывая из его объятий.

Пить хотелось нестерпимо. Однако еще больше я хотела закрыться в своей комнате и больше никуда не выходить. Я боялась такого Захара. Я не понимала его трагедию, я просто видела боль в его глазах.

Не пройдя и нескольких шагов, я почувствовала горячую ладонь на своем плече и замерла, так и осталась стоять на своем месте. Взгляд Захара, кажется, прожигал мою спину насквозь. Тело мое словно онемело от нехорошего предчувствия, к этому добавлялся и еле уловимый запах алкоголя от мужчины. Тем временем за плечо Захар начал тянуть меня обратно, и вскоре я увидела его взгляд, а спиной почувствовала такую знакомую прохладную стену.

— А ты знаешь… — прошептал он, приподнимая мое лицо за подбородок, — ты знаешь, насколько опасно разгуливать вот так… в моем доме?

Я перевела взгляд куда-то левее, лишь бы не смотреть в его глаза. Они пугали меня. Я пыталась даже опустить лицо, однако мужчина не позволил. Я, наконец, посмотрела в глаза Захару, задерживая дыхание.

Захар не был Захаром. Передо мной стоял какой-то обезумевший мужчина. Или ночь заставляла меня так считать, окутывая странной пеленой все рядом…

— Как? — спросила я, лишь бы не слышать эту страшную и дрожащую тишину.

Захар промолчал, не отрывая своего взгляда от меня — он блуждал по моим глазам, губам, изредка спускаясь к ключице и вновь возвращаясь к моему лицу.

- Я просто хотела попить. Я пойду, Захар… пусти.

Он лишь покачал головой, не убирая свою тяжелую руку с моего плеча. Захар дотронулся до оголенной ключицы, медленно лавируя пальцами по ней и лаская нежную кожу. Я громко сглотнула, даже не зная, как поступить в этой ситуации, а тем временем Захар подошел ко мне вплотную. Ни миллиметра расстояния. Я резко опустила лицо, имея такую возможность, и уткнулась взглядом куда-то в вырез его облегающей белой майки. Ничего страннее в жизни со мной не происходило, и потому я совсем не понимала, как себя вести… Вырываться и убегать? Чтобы спровоцировать мужчину еще больше? Ведь сейчас мой страх для него действовал, как красная тряпка на быка. Его взгляд это подтверждал.

Я не помню когда именно я начала чувствовать его мягкие губы на своих губах. Я судорожно вздохнула, совсем выпав из реальности… В этот миг его язык проник вглубь, все более раскрывая мои податливые губы. Расценив этот жест по-своему, Захар положил свою широкую ладонь мне на шею, приподнимая лицо и впиваясь глубоким и уже отнюдь не столь нежным поцелуем. Он словно упивался мной, словно пил и хотел выпить всю, без остатка. Его большой палец нежно поглаживал шею — именно там, где бешено бурлила кровь, не слушая разум хозяйки.

Я ничего не понимала… Прошло время, и неведомо как я заставила себя сделать небольшой шаг в сторону, тем самым отдалившись от мужчины. Захар перевел растерянный и непонимающий взгляд на меня.

— Ты не в себе, Захар, — прошептала я, успокаивая свое бешеное сердцебиение и дыхание, — не нужно… нельзя…

— Что не нужно? — хрипло спросил он, намереваясь подойти ко мне.

— Не нужно прикасаться ко мне, — выдохнула я, готовая уже вот-вот сорваться на бег, — меня нельзя трогать. Я не свободна.

Его взгляд пригвоздил меня к месту.

— Ах, не свободна? — тихо проговорил он, более не делая попыток приблизиться.

— Да и вы, — неосознанно перешла я на «вы», — тоже. Ведь эта комната, в которой я нахожусь… она принадлежит другой девушке?

Мужчина так и замер, неотрывно глядя на меня. Мои нервы были накалены до предела, а этот взгляд… растерянный взгляд, словно он только-только вернулся в нашу реальность. Все это лишь подливало масло в огонь.

— Захар?

Мы оба повернулись на звук голоса. Влад стоял почти в чем мать родила за исключением боксеров и смотрел на напряженного Захара. Я отвернулась, тут же цепляясь взглядом за футболку Захара, и молчала.

Совсем не понимала, как быть в подобной ситуации. Что теперь о нас будут думать? Стою тут в сорочке, в метре от меня Захар, и все это поздней ночью…

Захар молчал, однако его взгляда на себе я уже не чувствовала. Он поднял руку к своим волосам и медленно их взъерошил. Лишь на несколько секунд он скользнул по мне взглядом и произнес:

— Иди куда шла, — услышала я его ледяной голос и подняла голову.

Снова вернулся грубый Захар? Боже, я была несказанно этому рада, да и только. Пить расхотелось. Вот вообще расхотелось. Я скорее повернулась спиной к Захару и, не глядя на Влада, поспешила к себе.

— Я провожу, — услышала я сзади немного взволнованный голос Влада, и меня тут же взяли за руку повыше локтя, — подожди, — шепнул он мне, и затормозил, оборачиваясь к все также стоящему мужчине.

— Захар, ты можешь идти к себе. Я провожу Ярославу…

Я на секунду подняла глаза, но напоролась на внимательный изучающий взгляд. Мужчина засунул руки в карманы и штанов и все продолжал стоять.

Не смотря на Влада, Захар приказал:

— Проводи. И я жду тебя здесь.

Почему-то Влад не спешил уходить. Как я ни пыталась выдернуть руку из его ладони, потому что все это несколько затянулось, он не позволил. Я не понимала, почему Влад так тянет.

— Ты мне не доверяешь? — насмешливо спросил Влад.

— Мне повторить еще раз? — недовольно спросил Захар, переводя взгляд на Влада, — отводи ее. Я буду на кухне.

Я судорожно выдохнула, едва Захар развернулся на пятках и направился к лестнице. Поворачиваясь к двери своей комнаты, я увидела странную улыбку Влада и сглотнула.

— Что такое? — прошептала я, наконец, вырывая свою конечность из его лапы.

— Ничего, крошка, — довольно произнес мужчина, развернулся и кинул через плечо, — спасибо. Сладких снов.

Глава 10

Ночь. Часы показывали уже четыре часа, но за окном по-прежнему было темно и летели огромные хлопья белого пушистого снега.

Прошло уже несколько часов, как я не спала. Не уехать. Мне никуда отсюда не деться…

Лежа на правом боку и укрывшись теплым и уютным одеялом, я вспоминала события, что произошли со мной совсем недавно. Не знаю, что поспособствовало им всплыть в моей памяти, но сейчас я чувствовала себя еще более никому не нужной и брошенной. Меня подобрали на дороге и подарили какое-никакое ощущение нужности, но… за что такая реакция со стороны Захара? Его неприязнь, его отторжение, а затем... Зачем же тогда под дулом пистолета они сажали меня в машину? Ведь Захар, как и все, наверняка тоже принимал то самое важное решение относительно меня. Почему тогда не позволили остаться там?

Сейчас, лежа в темноте и дожидаясь утра, я желала лишь одного: сбежать. Сбежать из этого странного места, от этих незнакомых мне людей… от пугающего меня Захара.

Я резко встала с постели, и даже дыхание мое сбилось от той мысли, что ненароком забрела в мою голову. Сбежать?.. Если я знаю, как сбежать, то почему бы мне не воспользоваться этой глупой мыслью несколько иначе? И почему не сейчас? Не дожидаясь утра? Пока еще есть запал и хочется немного одиночества…

Нужно было проветриться. Съездить куда-нибудь, но одной. Так, чтобы они не услышали моего внезапного побега. Мне хотелось вынырнуть отсюда, почувствовать глоток свежести и рационально подумать… Затем, конечно, вернуться. Куда я денусь отсюда? У меня даже бензина не хватит уехать домой, не говоря уже о заметенных дорогах.

Словно какой-то заведенный механизм внутри делал все за меня: поднял меня с кровати, направил ко столу, где лежали мои вещи… Как хорошо, что совсем недавно Захар привез мне из районного центра куртку и зимние сапоги. Помню, что хотела ему тут же отдать деньги, расплатиться, однако пока я искала у себя в кармане карточку, мужчина смерил ледяным взглядом мое растерянное лицо и прошел мимо, обдав тело холодком с улицы.

Я закрыла глаза на мгновение, облокотившись на стол. В глазах помутнело, дыхание сбилось. Странно: раньше я выдерживала все, а сейчас быть в предобморочном состоянии от воспоминаний и ощущений — это что-то из ряда вон выходящее.

За минимальный промежуток времени я успела собраться с духом и кинуть телефон и карту в карман штанов — на всякий случай. Я смогла даже выбраться из комнаты и спуститься вниз незамеченной…

Все спали, я почему-то была в этом уверена.

Вскоре я миновала кухню и даже смогла открыть внутренний замок без зажигания света, однако это были цветочки. Судьба сделала мне еще один подарок: я помнила, что прямо за дверью на крючке висела одна пыльная связка ключей. Скорее всего, это были ключи от той машины, что стояла здесь до нашего приезда. На ней Захар ездил в магазин. Я не знала, сколько бензина в этой машине и хватит ли мне доехать сюда обратно после моей ночной вылазки, но в первую очередь я планировала сесть за руль машины и выехать за пределы этого дома хотя бы на несколько километров. Собственный телефон лежал в кармане джинсов, и, к счастью, я зарядила его еще вечером совсем незаметно ото всех. Включать его я пока не решалась, ведь не знала чем это чревато.

Вскоре я нажимала кнопку разблокировки, и мне понадобилось меньше минуты, чтобы сесть в машину и завести ее. Расстояние от ворот до машины было большим, и если сначала дойти до них, открыть, а затем бежать такое расстояние до машины — это было чревато быстрым обнаружением. Я выбрала путь быстрее — медленно проехать по территории на машине, пока та прогревается, и быстро открыть ворота.

Кажется, на этом подарки судьбы закончились, потому что я переоценила свои силы. Ворота были закрыты, как их разблокировать или открыть — я не знала, а свет фар, что ярко освещал ворота и немного территорию, грозил мне обнаружением. Сердце стучало как бешеное, руки начали немного трястись, а глазами я лихорадочно то и дело оглядывалась назад. Мне казалось, что вот-вот двери дома распахнулся, и на меня побежит четыре огромных амбала, которые заподозрят во мне кого-то и просто-напросто убьют… как обещал Захар.

Я не знала, что делать. Мне хотелось одновременно плакать, но сейчас я понимала, что мне конец. Если я не найду выхода отсюда, то совсем скоро проснутся все… Я коснулась ручки, а затем ненароком оглянулась на дом: показалось мне или нет, но в окне я увидела фигуру. Сердце ухнуло куда-то вниз, я вся словно похолодела. Секунда, и у окна никого нет. Я не могу так рисковать, черт!

Я замерла, не сразу поверив своим глазам: рука забрела в какую-то ямку, и через некоторое время послышался шум открывающихся ворот.

Немедля я села в машину, первым делом заблокировала двери и, включив передачу, я начала ехать. Как же хорошо, что я умела водить, черт возьми! Машина за то время, что я потратила на ворота, мало-мальски прогрелась. И хотя этого было вовсе недостаточно, я попросила у машины прощения и успокоилась. Я справлюсь! У меня все получится! Я оказалась почти за пределами ворот, когда в зеркале заднего вида увидела, как зажегся свет на втором этаже. Значит, мне не привиделось, и тогда действительно кто-то показался у окна!

Кажется, я нервно улыбнулась или даже рассмеялась, внутри меня литрами бурлил адреналин, но я знала: этот внедорожник сделает свое дело и не подведет.

Я была спокойна, они не должны были гнаться за мной. Я ведь прямо на входной двери прицепила клейкую большую бумажку, какую нашла, со словами: «Это не побег! Я проветрюсь и вернусь!».

Выжала сцепление, поменяла передачу и втопила. Хорошо, что не нужно было куда-либо сворачивать.

Прости, машинка!

Уже через несколько секунд я двигалась по щебенке с нехилой скоростью. С бешено колотящимся сердцем и ледяными руками я крепко вцепилась в руль и ехала на приличной скорости. К счастью, датчик показывал полный уровень бензина, и это было еще одним подарком судьбы.

Я не знала, сколько прошло времени, пока я обнаружила хвост. Почему, черт возьми? Я ведь их предупредила, да и зачем гнаться за мной?

Я двигалась с максимальной скоростью, но водитель был явно быстрее и ловчее меня. Возможно, там сидели все четверо, а может, только несколько… какая разница, если они у меня на хвосте!

Я понимала, что меня ожидает за эту выходку, и это заставляло давить в пол еще больше. Я не остановлюсь. Я лучше пережду где-нибудь здесь до утра и вернусь, к тому времени они должны уже остыть. Да и, видимо, эту чертову бумажку они не заметили! Я уверена: как только они вернутся, прочитают и тут же успокоятся…

Сердце продолжало колотиться как бешеное. Я не знаю, сколько мы ехали так, играя в кошки-мышки, но вскоре я поняла, что я совсем заплуталась, и мне нужен был навигатор. Не отрывая руку от руля, я с трудом достала из кармана джинсов телефон и нажала кнопку включения. Бросила на пассажирское сидение и, вцепившись в руль, прибавила газу. Я не могу посмотреть в навигатор, пока не остановлюсь где-то. Но как мне это сделать?

Сколько бы я ни старалась, машина сзади не отставала от меня. Телефон уже в течение пяти минут пиликал, оповещая о каких-то уведомлениях. Сейчас с ноткой злорадства я подумала, не мог ли это быть Демьян? Что ж, милый, поздно ты одумался. Меня сейчас догонят, вытащат из машины и Захар исполнит свое обещание. Как он там говорил? Убьет и пустит на корм рыбам? Замечательно!

Они не отставали от меня. Черт! Не могу же я кататься по кругу до тех пор, пока не закончится бензин. Нервно я достала укатившийся телефон и сбросила все уведомления, даже не прочтя их, потом открыла приложение навигатор. Да, двигаться на скорости сто двадцать километров в час и попутно вводить пункт назначения… у меня это не получилось…

Оторвавшись на миг от телефона, я посмотрела перед собой и увидела что-то, преграждающее дорогу. Я не помнила, было ли это ограждение, знак или вовсе животное, но это заставило меня дать резко по тормозам, а холодные зимние ночи сделали свое дело, образовав корку льда на дороге задолго до меня…

Я не помнила, что было дальше. Меня так занесло на повороте, что, как бы я ни пыталась вытащить машину с обочины на дорогу, вернуть себе управление у меня не получалось. Лишь на секунду мне показалось, что у меня все получилось, и я вывернула на трассу и успешно вышла из колеи.

А затем хвост машину крутануло и занесло со всей силы… Боковой ветер? А где был знак?..

Последнее, что я увидела — это свет фар, неотрывно следующий за мной, а еще я наконец услышала звук сигнала, что отчаянно подавала преследующая машина.

От мощнейшего сильного удара в лоб машины я отключилась.

Глава 11

— Вла-ад!

Я услышала крик где-то словно издалека, но тут же узнала голос Захара. Я боялась даже открывать глаза, не говоря уже о том, чтобы подвигать конечностями… Все тело пронзала боль, но больше всего, кажется, болела голова.

— Твою мать, дверь заклинило! Слав, тащи что-нибудь!

Какие-то крики, шаги, суматоха… Пора открыть глаза и понять, что происходит и почему мне так жарко? На улице ведь стояла отнюдь не теплая погода… Я глубоко вздохнула и решительно открыла глаза.

Дым… дым окружал меня, а впереди казались языки пламени. Я обомлела, а затем затрепыхалась на водительском сидении. Ноги опаляло жаром, и в панике я пыталась их подтянуть к себе, но ничего не выходило: было слишком больно, а еще они, кажется, застряли. Слева от себя я увидела мельтешение и тут же повернула голову в надежде: там стоял Захар, он даже не смотрел в салон, а еще его руки с силой что-то делали с дверью. Мое тело словно онемело, а с каждой минутой дышать становилось все труднее и труднее.

Я перевела взгляд и увидела Влада, тоже пытающегося открыть дверь. Может, у меня бы получилось открыть изнутри? Еле-еле я смогла поднять руку и прикоснуться к ручке двери в попытке потянуть на себя. Ничего не получалось, двери просто-напросто заклинило.

— Если не получится открыть двери, будем бить лобаш! — услышала я приближающийся голос Славы.

— Какой лабаш, там уже огонь вовсю полыхает. У нас максимум минута и тачку бомбанет! — зарычал Захар, а затем вдруг напоролся на мой взгляд.

Я услышала какой-то крик снаружи, это был крик, наполненный яростью,  чуть ли не рычанием. А следом прозвучал звук скрежета, но дверь упорно не поддавалась.

— Валите все за сто метров отсюда! Сейчас бахнет! Я сказал, валите!

Ну, вот и все…

Ноги начинали неметь. Правая рука болела нестерпимо, и я все никак не могла выбраться с водительского сидения. Я слышала, как скрежет за скрежетом, железка, которой орудовал Захар, скоро пройдет насквозь и, казалось, поранит меня, но какая разница? Какая уже разница? Глаза начали закрываться, было очень горячо. Я не знаю, сколько прошло времени, но в полусознательном состоянии я почувствовала чувство невесомости, тепла чьих-то рук, а сумев открыть глаза, я встретила полный ненависти взгляд.

Наверное, лучшим решением было взорваться в этой машине, чем теперь оказаться в его руках. Полностью в его власти.

В скором времени меня довольно бесцеремонно закинули в другую машину, затем непонятно для чего заблокировали двери и уже в пути прозвучал какой-то приглушенный грохот позади нас. В этот момент на моем плече сжалась рука, причиняя нехилую боль, и я приоткрыла глаза. Захар оглядывался назад, и он почему-то учащенно дышал.

— Слав, тебе лучше перелезть назад и помочь Захару… — услышала я тихий голос Влада, — девчонка тоже напугана…

— Сейчас…

— Брат, мы можем вернуться, — услышала я голос Влада, — к машине…

— Эта машина… одно слово от машины, там теперь одни угли! — прошипел Захар, а мне оставалось лишь молчать и не попадать под его горячую руку, — кто тебя послал только ко мне, а?! Отвечай! — на этих словах меня нехило так растормошили, заставив принять сидячее положение.

— Тихо, Захар, — услышала я голос Славы, он уже повернулся к нам и намеревался перелезать, — можно я к вам тут, а? Потесню немного…

— Я спокоен, — бросил Захар, — нечего тебе тут делать!

Все тело откликалось болью, но едва ли из-за растрепанных волос он увидел боль на моем лице. Его глаза выдавали лишь звериную ярость.

Вскоре каким-то чудесным образом Слава оказался между нами.

— Тихо, Захар, все равно ничего не вернуть… может быть, это было к лучшему…

— Я возмещу, верну стоимость машины, — пролепетала я, морщась от его эмоций, — будет новый кусок металла! — вспыхнула я, даже не представляя, чем это обернется для меня.

В эту же секунду меня со всей дури откинули назад, отчего я нехило приложилась спиной. Я услышала голоса Влада и Славы, которые пытались успокоить Захара, но мужчина был непреклонен. А затем он прошипел, наклоняясь ко мне через Славу:

— Да что б ты понимала! Это было последнее, что у меня осталось от моей невесты! Машина, которую разбила ты, и одежда, которую я позволил тебе носить! Твою мать!

Я ошалела. А затем часто-часто задышала от напряжения, что сквозило между нами, и от кулака, что пролетел буквально на несколько сантиметров левее от моего лица. Кажется, треснул пластик почти у водительского сидения…

Он отшатнулся от меня, как от прокаженной, а затем просто сел на место и закрыл глаза, часто дыша. Я же максимально придвинулась к двери и попыталась успокоить свое бешено колотящееся сердце и нервы.

Боже, что я натворила! Мне конец!

В молчании мы ехали около получаса, Влад уверенно вел машину, явно зная, куда нужно направляться. Конечно, никто не повезет меня обратно в город, мы едем вновь в тот же загородный дом. И я совсем не знала, что меня ждет.

Ненависть Захара теперь кажется мне оправданной, но я не понимаю, зачем нужно было гнаться за мной? Однако теперь все встало на свои места: эта машина принадлежала, видимо, погибшей невесте Захара. Как и одежда, что я носила, как и все… как и его сердце.

Я глубоко вздохнула и, кажется, даже успокоилась, пока не увидела знакомые очертания дома. Я подобралась и мельком посмотрела на Захара: тот был напряжен и зол, я это видела. Что меня ждет здесь теперь? После моего побега и с такими потерями?

Вот бы сейчас с нами был Аристарх — рассудительный и добрый. Возможно, он успокоит Захара в доме?..

Хотя как можно успокоить человека, что потерял свою любимую? Теперь все встало на свои места… все.

— Ты можешь идти сама? — вдруг раздался голос Захара, уже более спокойный.

Не теряя возможности задобрить мужчину, я кивнула и прошептала для убедительности короткое «да».

Вскоре мы заехали на территорию. Влад вышел из автомобиля, а ворота тем временем автоматически закрылись. С моей стороны распахнулась дверь, и Влад галантно предложил мне руку.

Вложив свою ладонь в его, я медленно начала выбираться из автомобиля. Немного болела рука, правая нога и разламывалась голова. В общем, состояние было убитое, но на ноги я встала, хоть и с большим трудом. Я оперлась рукой на машину и дождалась, пока остальные выберутся и Влад поставит машину на сигнализацию.

— Влад, — обратилась я к подошедшему мужчине, пока Слава с Захаром стремительно уходили внутрь дома, — я не хотела сбегать. Там… я там даже записку на двери оставила, вы можете в этом убедиться. Я просто хотела освежиться. Захар и… мы с ним целовались, и я…

— И ты чувствовала угрызения совести и потому сбежала? — мягко перебил меня Влад.

Я кивнула едва заметно и опустила голову.

— Ярослава, — вздохнул и прошептал он, вставая рядом со мной и мельком глянув на входную дверь, — ответишь мне честно?

Я кивнула и уже заранее приготовила ответ: да, я готова на все, чтобы доказать свою верность им. И что я не являюсь кем-то…

— Что ты чувствовала, когда он… тебя целовал? — тихо спросил Влад, а я растерялась.

Наблюдая за снегопадом, что мягко ложился на белый покров, я не знала, что отвечать. Да и должна ли я рассказывать о таком? Это было что-то личное, это был его друг… и он спрашивает у меня, что я чувствовала, когда Захар прижимал меня к стене и неистово целовал…

Спустя несколько минут ожидания Влад коснулся своими пальцами моего подбородка и заставил посмотреть ему в глаза. Мне казалось, что я вся сейчас напоминала спелый помидор, а в груди и животе разливался тот знакомый жар…

Воздуха катастрофически не хватало, я едва ли не глотала его распахнутыми губами.

— Ты ведь хотела этого поцелуя? Хотела, чтобы он продолжал?..

— Влад… — судорожно вздохнула я, пытаясь вновь опустить голову.

— Это очень важно, Ярослава, — не позволил он уйти от ответа, — будь со мной откровенна, в этом нет ничего запретного. Ты хотела того поцелуя, крошка?

Он внимательно всматривался в мое лицо.

— Хотела, — пролепетала я, чувствуя участившееся дыхание.

Влад тоже чувствовал его, его взгляд упал на мои распахнутые губы.

— Но… — прошептала я, хмурясь.

— Все остальное неважно, Ярослава, — мягко перебил меня Влад, — и то, что ты не свободна, тоже…

— Я не понял, что здесь происходит? — прогремел яростный голос Захара, заставив меня вздрогнуть и кинуть взволнованный взгляд на Влада, — почему ты еще не постели, Ярослава?

Влад же тем временем, не убирая руки от моего подбородка, оглядел меня, а затем стоящего через машину Захара.

— Мы разговариваем, а ты не пугай девушку своим варварским поведением.

Я тронула Влада за рукав, привлекая к себе внимание.

— Я, наверное, не дойду, — шепнула я мужчине с улыбкой, но тут же она слетела с моих словно онемевших губ, — что-то все боли резко обострились…

Не дожидаясь, пока я упаду прямо здесь, Влад поднял меня на руки и понес в дом, минуя замершего Захара.

Глава 12

Декабрь, тридцать первое, вечер.

Наступил поздний вечер, на часах виднелось двадцать два часа. Прошло уже несколько дней после тех событий, когда я решила отъехать отсюда в одиночестве на несколько часов, а мужчины, посчитав это спланированным побегом, погнались за мной…

Вся четверка собрались внизу — они накрывают в доме стол, разливают спиртное и ждут меня. Так заявил Влад и Слава, что по нескольку раз приходили ко мне в комнату с намерением утащить к застолью. Однако после всего содеянного мне не хотелось ничего, тем более радоваться в окружении людей, которым я доставила столько хлопот. Побег, сказанные в запале Захару слова, разбитая и сгоревшая машина, что принадлежала его покойной невесте…

И потому моя измученная голова решила вспомнить события той ночи, когда Демьян бросил меня умирать на пустынной трассе. Хоть и прошло немного дней, однако я смогла восстановить обрывки фраз прошедшей ночи и ту цепочку событий, о которых мне говорил Ян в порыве ревности.

Я вспомнила Иванова, с которым мы пересекались несколько раз на некоторых благотворительных мероприятиях. Это было довольно давно, больше года назад. Тогда Ян представил его как своего компаньона, друга и просто хорошего человека — Ян говорил тогда искренне, он действительно считал его другом. Но, едва устроившись в ФСБ, он признался мне, что сдал Иванова федералам. Он говорил, что так было нужно и еще что-то… сейчас уже и не вспомню. Я не придала этому значения, просто поддержала его тогда, успокоила, целовала...

Только сейчас у меня в мыслях мелькнула догадка: а не попал ли Демьян на эту работу, взамен пообещав сдать многих из своей прошлой жизни? Я нахмурилась и продолжила вспоминать.

Вскоре все наладилось, все шло своим чередом — Демьян часто приходил с новой работы раздражительным, однако при виде меня он исправлялся. Тут же. Я знала, что у него было много скелетов в шкафу, и совершенно не представляла, как он попал в ФСБ, а самое главное — как он продолжал удерживаться на своем месте, как его не раскрыли. Всегда удивлялась и несколько раз спрашивала его об этом, на что получала всегда один ответ:

«- Ярослава, я не могу тебе сказать. И не потому, что подписал документ о неразглашении. Я молчу ради твоей же безопасности».

Он всегда говорил так. И он бы не признался, начни упрашивать я о большем, потому что боялся за меня.

Так вот Иванова сдали федералам. И больше я о нем ничего не слышала… до прошедшей ночи.

А вот кто такой Штайн я не имела никакого представления. Однако теперь я знала немного: Демьян убил его племянницу, и потому у Штайна на него свои счеты. И это логично…

Штайн взломал ноутбук, который принадлежал офицеру ФСБ, и явно он не смог бы проделать это в одиночку. Зачем-то в этом ноутбуке Ян хранил информацию об убитой племяннице Штайна, и он это нашел. В общем-то, он это и искал, ведь ему нужен был достойный компромат — он хочет засадить не простого человека, а офицера ФСБ. И еще он изъял кучу информации, которую передал Иванову. Иванов убит, только Ян не учел одного — Штайн и Иванов были в сговоре.

Ведь все легко и просто, неужели нет?

Нет.

В эту историю вовлекли меня, и здесь начинается непонятное…

А вдруг?..

— Как ты себя чувствуешь? — хрипловато и протяжно раздалось позади меня.

Это неожиданное уточнение человека, чью машину я разбила накануне, ввело меня в ступор и заставило вести себя еще более осторожно. Неожиданно все мои мысли выветрились из головы, все плохое на время отошло для меня на второй план.

Я предприняла попытку встать с постели, однако с моими ушибами это было несколько сложно сделать.

— И куда ты собралась? — вдруг недовольно раздалось совсем рядом, заставив меня напрячься.

Я вскинула голову на несколько секунд, а потом хоть и с помощью Захара, но все же встала на ноги. Мужчина только молча покачал головой, а затем остановил взгляд на моем лице. Словно что-то найдя в нем…

— Так как ты себя чувствуешь? — повторил он более настойчиво, придерживая меня за локоть.

Он спрашивает меня о том, как я себя чувствую? Я разбила машину, ранее принадлежавшую другому человеку. Я ношу ее одежду, лежу в ее комнате…в последние дни я лишь только об этом и думаю. Как много сделал этот человек для меня — он переступил через свое «я» и позволил мне жить здесь, быть на месте его любимой. Он пережил немало. Я даже представить боюсь, как бы пережила такое я, будь на его месте.

— Ярослава, ты слышишь меня?

Я вздрогнула и сфокусировала взгляд на Захаре, что стоял прямо передо мной. Лицо у него было немного напряженное — видимо, я надолго ушла в себя. Я вернулась в исходное лежачее положение, желание идти вниз к ним отпало.

— Прости, — улыбка вышла несколько скудной, — я задумалась. Чувствую себя хорошо, мне бы расходиться несколько часов, и я снова буду как огурчик, — заверила я.

— О чем задумалась? — спросил Захар, а затем обошел большую кровать, чтобы лечь с другой стороны.

Матрац прогнулся под тяжестью его веса, а сам Захар лег непозволительно близко.

— О том, — прошептала я, вглядываясь в темноту за окном, — какой ты хороший человек, несмотря ни на что. Вы спасли меня, приютили, а я разбила машину и испортила всем настроение прямо перед праздником…

— Ну, — протянул Захар, — время наверстать праздник у тебя еще будет. Интересно мне вот что, Ярослава…

Я немного повернулась в его сторону, встречая взгляд карих глаз.

— Своего парня ты тоже считаешь хорошим человеком после того, что он сделал?

Я громко сглотнула, а затем резко отвернула лицо, продолжая смотреть на потолок. Какого черта он задает подобные вопросы?! Не считаю, нет. Для меня многое поменялось с тех пор, однако я еще не решила, что буду делать.

— Я как-нибудь разберусь, — пообещала я вслух.

— Тебе нельзя возвращаться в город, ты это понимаешь, Ярослава?

— Я… я это понимаю, но там вся моя жизнь. Мои родители ищут меня, мои вещи в его квартире. В конце концов, мне придется попросить у родителей помощи, но для этого мне нужно каким-то образом забрать паспорт из квартиры, чтобы пересечь границу России. Мама с папой, как всегда, назовут меня безалаберной, капризной… по крайней мере, отец. Мама ведь всегда на моей стороне, а вот с отцом у него многочисленные контракты были в прошлом.

Наступило молчание. На часах затаилась половина одиннадцатого. Едва я хотела спросить, почему он находится здесь и со мной, а не веселится со своими друзьями, как Захар задал довольно непростой вопрос:

— Ты сказала пересечь границу?

Я улыбнулась:

— Я родом из Польши, мои родители живут там. Я проживала там до своего восемнадцатилетия, пока не встретила его... Он был там проездом по делам, и мы случайно познакомились.

— Вот это поворот, — услышала я удивленный голос, — так ты у нас полячка?

— Угу… — прошептала я, а затем решила прекратить этот бесполезный разговор, — а вы всегда отмечаете Новый год здесь вчетвером без своих родных?

— Уже несколько лет. Поначалу я ездил сюда один, никого не желая обременять, но едва парни узнали об этом, как теперь это стало нашей традицией, скажем так.

Я кивнула, и больше не стала расспрашивать о столь щепетильной теме.

Вдруг мы оба услышали какой-то щелчок, после чего свет внезапно погас. Я вздрогнула и приподнялась на локтях, пытаясь вглядеться в непроглядную темноту вокруг. Во дворе свет также потух единовременно.

— Что это за хрень еще… — услышала я голос Захара сбоку, — хотя раньше такое бывало часто, когда я приезжал сюда один. Через пять, максимум десять минут включат, — заверил он.

— Мм, — выдавила я, и легла обратно на постель, не в силах себя поднять.

Хотелось просто вот так лежать. И неважно, что через полтора часа Новый год…

— Ребята, свет везде выключили, заразы! — голос Влада приближался к нам, — вроде такое часто бывает, да? — осторожно зашел он в комнату со свечой.

— Да, — коротко ответил Захар.

— Там, где лежала эта маленькая свеча, больше нет. Так что ждите свет… Мы чего-то не подумали о них…

Бормоча, Влад плотно закрыл за собой двери и ушел к остальным. Кажется, Захар решил остаться здесь.

— Я бы мог помочь тебе, когда вернемся в город, — прозвучал голос Захара в темноте совсем рядом.

Я промолчала, размеренно дыша и смотря в потолок. Темнота окутывала меня, и стало так хорошо…

— Я справлюсь, — выдавила я, — у меня есть план.

Наступило молчание на несколько долгих затяжных минут. Я лежала, не шелохнувшись и тогда, когда почувствовала прикосновение к своей раскрытой ладони. Только дыхание подвело и сбилось к чертям от его горячих рук, но я не шелохнулась. Его пальцы продолжали водить хоровод, вызывая тысячу мурашек по телу, а едва его руки очутились на моей ключице, как я слишком шумно вдохнула, почувствовав какую-то необъяснимую дрожь. Его большой палец, миновав шею, тронул мои губы, которыми я усердно глотала воздух.

— Захар… — прошептала я и вцепилась в его руку, не выдержав.

Что-то зашелестело рядом, и я почувствовала, как Захар навис надо мной. В своей белой футболке, что плотно обтягивала его плечи, руки и торс, он сейчас выглядел непривычно в этой, ставшей интимной, темноте.

— Ты ведь понимаешь, что я хочу, правда? — услышала я где-то на грани сознания, а внизу живота словно в узел все стянулось от его голоса с хрипотцой, — ты ведь не будешь сопротивляться, Яра?

Я громко сглотнула, а сердце понеслось своим бешеным ритмом.

— Что ты х-хочешь? — пролепетала я, когда его лицо оказалось непозволительно близко, когда дыхание его губ я почувствовала на своих губах.

Я не заметила, как мои ладони уперлись ему в грудь, но это не помешало Захару прикоснуться к моему телу своим, без миллиметра свободного пространства между нами.

— Тебе пока не нужно знать, чего я хочу на самом деле, — с хрипотцой прошептал он, — но для начала я тебя поцелую.

В эту же секунду его теплые губы накрыли мои, а руки обхватили с обеих сторон мое лицо, не позволяя увернуться… если бы я только хотела изворачиваться от его ласки... Едва я почувствовала его язык, как внутри словно разразилась молния. Я вздрогнула, немного согнув колени и неосознанно обвив бедра Захара.

Краска залила мое лицо, а в груди метался такой пожар, который, кажется, уже было не остановить. Стон вырвался из груди, эмоции не слушали ни разум, ничего…

Захар тут же воспользовался моей реакцией и рукой сам закинул мои ноги себе на спину. Тем временем он углубил поцелуй, наши языки сплетались между собой, а я тонула в омуте его темных глаз…

Его губы беспрестанно целовали мою шею, а руки, задрав и без того коротенькую майку, дарили ласку своими уверенными движениями.

Я не знаю, сколько успело пройти времени, но вскоре я услышала звук расстегивающегося ремня. Сердце замерло на несколько секунд, и я дернулась в его объятиях, что совсем не укрылось от его внимательных глаз. Захар замер, смотря на меня сверху вниз и тяжело дыша. Еще секунда, и он заставляет забыть обо всем своими поцелуями в шею, а его большой немного грубоватый палец гладит мою нижнюю губу и, кажется, мужчина не хочет замечать моего состояния.

— Постой, — выдохнула я, вырываясь из его объятий вся взлохмаченная, — нельзя… боже, он меня убьет…

Я почувствовала собственную дрожь…

— Он будет в ярости, ты даже не представляешь… — шептала я, как в бреду, и поспешила встать с кровати, кинуться прочь отсюда.

Однако меня тут же схватили, и сквозь одежду спиной я почувствовала его горячее тело.

— Мне плевать в какой ярости будет этот урод, — прошипел Захар, крепко сжимая меня в руках, даже до боли.

— Захар, пожалуйста, — пролепетала я, пытаясь вырваться из его оков. Мне было не по себе от его неожиданной реакции, — не нужно делать ошибок, за которые можно потом поплатиться… прошу.

Я не успела договорить, как меня неожиданно кинули на кровать спиной. Я не удержалась и вскрикнула скорее от неожиданности, однако Захар склонился и произнес:

— Ну и чего ты кричишь? Ты боишься меня? Вся трясешься… И если несколько минут назад это было от желания, то сейчас что?

Я промолчала, успокаивая свое бешено колотящееся сердце.

— Он так обращается с тобой? Поэтому ты такая напуганная? Ответь, Ярослава!

Я отрицательно покачала головой, однако в темноте этого не было заметно.

— Он тебя насилует? — я услышала даже скрежет зубов, а его пальцы оставляли отметины на моих руках. Кажется, он того сам не замечал, злясь все больше от моего молчания.

Включился свет… также неожиданно, как и погас сколько-то времени назад.

— Мы уедем отсюда и забудем все это! Как было, так и останется, — прошептала я с печалью, — все остальное тебя не касается, это сугубо наши отношения.

— Я задал вопрос: он тебя насилует? Если ты скажешь мне «да», то тебе и палец о палец не придется прикладывать!

— Пусти меня! — не выдержала я, и уперлась в его грудь, — не лезь! Нельзя! Опасно, понимаешь?! — кричала я, и уперлась ладонями ему в грудь.

— У вас все нормально?

Мы оба повернулись на голос Влада. Тот зашел, так и замерев на проходе. Воспользовавшись тем, что хватка Захара ослабла, я выскользнула из его кольца рук и пронеслась мимо Влада.

— Вы просто не представляете, кто он такой, — горько добавила я напоследок, — вы и вчетвером с ним не справитесь… Не подвергайте себя опасности. Я прошу тебя, Захар, выбрось те мысли в голове, которые у тебя возникли!

Встретив взгляд, наполненный желанием, яростью и еще чем-то смутно знакомым… я выбежала из комнаты.

Внизу нас всех уже ждали Слава с Аристархом, до Нового года оставалось всего ничего…

Глава 13

Я приоткрыла глаза. За окном было ярко и солнечно, лучи проникали в комнату, даря тепло и прекрасное настроение, и такая погода радовала меня с самого первого января нового года. Солнце словно говорило мне, что нужно позабыть обо всех проблемах и радоваться его ярким лучам. Позабыть все невзгоды, начать год с начала, однако… это будет трудно сделать, я понимала и знала, с каким сложностями мне придется столкнуться. Мужчины скоро начнут собираться в город — у них там работа, родные люди и у них, в конце концов, есть своя жизнь. Прятаться здесь — для меня не выход из положения.

Душевный разговор с Захаром, который состоялся уже после ночного застолья, вдохновил меня, успокоил, да и вообще ночью все казалось беззаботным. Особенно в окружении этих мужчин. Наверное, ужасно повезло тем самым единственным, которым удалось привлечь внимание каждого из них… С ними чувствуешь себя, как за каменной стеной.

Странно, но именно утром меня вновь настигла хандра и неизвестность.

Я привязалась ко всем людям из этой компании, но больше всего я привязалась к Захару. Однако, после всего того, что я от них скрыла и сколько раз я им соврала, я даже боюсь представить, что будет со мной, если они узнают правду. А потому я решила по приезде в город тут же порвать все связи.

Так было нужно. По плану. Я должна была вернуться в Польшу, найти укрытие у родителей, рассказав им всю правду. Я была уверена: узнав они о поступке Демьяна с их дочерью и то, где я провела последние дни и ночи уходящего года — они помогут мне, а его даже за порог не пустят.

Вдруг в дверь постучали. Я приподнялась на постели, еще полностью не отойдя от сна. Все-таки легли мы все поздно — около двух ночи…

— Да, можно входить, — громко произнесла я.

— Доброе утро, — произнес Влад, заходя ко мне в комнату, — долго же вы спите с Захаром, мы уже позавтракать с парнями успели, — усмехнулся он.

Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Я думала, все уже проснулись, но, видимо, не совсем…

— Мы очень долго разговаривали ночью, — призналась я и решила встать с постели, чтобы привести себя в порядок, — его очень удивило мое происхождение, и он расспрашивал про Польшу.

Ну а что скрывать, если все мы находились в это время под одной крышей? Хочешь или не хочешь, они все равно все узнают. А, тем более, что скрывать мне было абсолютно нечего. Мы действительно после стола и боя курантов уединились в гостиной, недалеко от кухни.

— Я рад, что ты сумела найти подход к Захару, — продолжил Влад, присев на кровать и наблюдая за моими утренними сборами, — это довольно-таки трудно, особенно после смерти его невесты.

— Я помню, — мягко перебила я мужчину, — скажи мне, как погибла… она?

— Я думаю, придет время, и он сам расскажет.

Я повернулась к зеркалу и собрала волосы в хвост. Так: майка, полюбившееся мне черные штаны… к завтраку я готова. По-праздничному наряжаться не хотелось вовсе. К счастью, здесь не было Захара, а то, как и вчера, пришлось бы надевать что-то веселое. Как он там говорил? Сам разденет, чтобы одеть?

Влад стоял позади меня и внимательно наблюдал за всеми действиями.

— Ты все думаешь о том, что случилось? — проговорил он.

Я нахмурилась, а затем осторожно повернулась к мужчине.

— А как об этом не думать?

Нас прервали.

— Вы пойдете вниз или тут остаетесь? Славка уже на подходе с продуктами, скоро должен приехать, — раздался тяжелый голос Захара в дверях.

— Мы идем, — ответил Влад, а затем напоследок кинул на меня тревожный взгляд, — после обеда мы решим, что будем делать. Выезжаем сегодня вечером.

Я медленно кивнула и напоследок посмотрела на себя в зеркало.

* * *

Вскоре я тоже спустилась вниз к остальным. Влад что-то резво обсуждал с Аристархом, а он же в ответ очень много и бурно жестикулировал, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. Я перевела взгляд на Захара: тот сидел, задумчиво сложа руки и не обращая внимания на общее веселье. Я остановилась на лестнице, не прерывая такой прекрасный момент общения и удобно рассматривая Захара.

Все-таки он для меня так и остался личностью, раскрыть которую до конца я не смогла. А жаль… Я не могла понять, что я чувствую к нему, пока не разберусь со своим прошлым. Это давило на меня морально, и, в первую очередь, я хотела вернуться домой к родителям, окончательно разорвав эту больную, неправильную, жестокую связь. Я поставлю их в известность, и больше никогда не увижу Яна.

Я надеюсь.

— Ярослава? — услышала я снизу и очнулась от своих размышлений, — ты чего встала статуей?

Я коротко улыбнулась Владу и быстро спустилась вниз, преодолевая красивые ступени. Все в этом доме было красиво. Наверное, Захар со своей невестой жили здесь душа в душу, в любви и гармонии, вдали ото всех…

— Да так… день сегодня странный. Погода за окном хорошая, я бы даже сказала прекрасная, а состояние… — призналась я, подходя к столу с намерением помочь накрыть его, — я вот больше всех вас сплю, мне даже стыдно немного.

Я прикусила губу, а затем обвела взглядом их компанию.

— Это правильно, какие твои годы? — произнес Влад, а Аристарх поддержал его кивком, — отсыпайся, отдыхай… бери от жизни все.

— Меня вот интересует другое: где Слава? — нахмурился Влад, — до районного центра полчаса на тачке. Ну, при самом плохом раскладе и нечищеных дорогах полтора часа туда-сюда на дорогу, но он уехал в самую рань.

Я пожала плечами и тоже озадачилась.

— Позвоните ему, — предложила я, — я уверена, он просто задержался в магазине.

— Если бы так, — вдруг произнес Захар, — да только у меня предчувствие плохое…

— Да прекрати, — отмахнулся Влад, — давайте садиться есть, потому что я ужасно голоден, черт возьми.

— Я сейчас, — вдруг бросил Захар, резко встал из-за стола и направился на второй этаж.

Пока несколько минут мы смотрели друг на друга с непониманием, Захар успел вернуться и, как будто ничего не произошло, сесть за стол. Словно и не нужно объяснять нам свои странные действия. Прокрутив несколько раз столовую ложку в руках, мужчина принялся за завтрак.

Запах был чудесный, а желудок лишь еще больше заурчал от голода.

— Не знаю, кто это готовил, однако это просто божественно! — произнесла я с улыбкой, начиная поглощать свой завтрак.

Влад усмехнулся и посмотрел на Аристарха:

— Вот он перед тобой, Ярослава. Главный шеф-повар нашей компании. С ним нигде не пропадешь!

— Я в этом убедилась, — рассмеялась я и вдруг затихла.

Стол дрогнул. Послышался Славин голос где-то издалека.

— Парни?

Я резко повернула голову в сторону входной двери. Захар не отрывал от меня напряженного взгляда очень долго, а затем, как и Влад с Аристархом, он резко выскочил из-за стола и заслонил собой весь обзор на входную дверь. Причину всего этого шума я не поняла, однако сердце почему-то стало биться чаще, а ладони отчего-то резко вспотели. Пока я пыталась разглядеть что-либо за их спинами, события разворачивались стремительно.

— Я без понятия, кто эти чуваки, но они явно по нашу душу! — услышала я нервный и злой голос Славы.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и причину этого я, черт возьми, не знала! Больше не в состоянии ждать, я вышла из-за спин мужчин.

Картина, которая предстала моим глазам, была на грани моего сознания. Друг Демьяна стоял у самой входной двери, и его дуло пистолета было направлено на нас.

Сам же Демьян… стоял в гостиной, рукой он сжимал шею Славе, а другой он держал пистолет, направленный прямо на затылок ничего не понимающему мужчине.

Я лихорадочно смотрела на это все и не верила, что это происходит в реальности. Пока не встретила взгляд Демьяна и не обомлела.

А я думала, что никогда больше не увижу его глаза. На той трассе, спустя несколько часов блужданий, я перестала в это верить. Но сейчас я поняла, что лучше бы и не видела, если цена такая дорогая — жизнь всех этих людей, что стали мне близки.

— Ярослава, — услышала я его тягучий голос, — иди сюда, милая.

Из-за спины Максима тут же вышло около десяти вооруженных человек в форме. Рядом послышался свист Влада, который явно оценил обстановку и оперативно понял, что она была не в нашу пользу.

— Ты подойдешь ко мне? — нетерпеливо спросил Демьян, направляя пушку прямо к Славиной голове, — чего ты ждешь, Яра?

Для точного первого выстрела Демьян взвел курок.

Я тут же сделала шаг, поравнявшись с Владом и стараясь не смотреть на их лица. Да, я соврала им. Да, я утаила от них. И сейчас за мою глупость могут поплатиться жизнью все они.

— Я иду, — прошептала я, однако он услышал, — если ты выстрелишь, если ты убьешь его…

Язык заплетался от паники, но жизнь человека в моих руках не давала мне отступить. Я встретила взгляд Славы, который был в руках Демьяна, и, кажется, он понял. Все понял.

— Я сейчас прикончу здесь всех, Ярослава, и мне за это ничего не будет. Похищение, оборона и вызволение заложницы. Дело закрыто!

Демьян был как всегда спокоен, чего никак нельзя было сказать обо мне.

Я резко покачала головой.

— Да мне плевать на статьи! — вспыхнула я, от злости сжимая ладони в кулаки, — если здесь пострадает хоть один человек, хоть один, Демьян! — повторила я, осторожно приближаясь к нему, — я тебе этого не прощу. Ты исчезнешь из моей жизни, я позабочусь об этом! А они мне ничего не сделали, как ты не поймешь?!

Контрольный шаг, я почти рядом.

— Так что немедленно отпусти его, понял?! — уже более уверенная, продолжила я, — или будешь жалеть об этом всю свою жизнь! Я тебе обещаю… — прошептала я, переводя взгляд то на Славу, то на Демьяна.

Слава был спокоен, несмотря на то, что у его головы была пушка. Он верил в меня… или мне так чертовски хотелось думать.

— Вот и умница, — вдруг усмехнулся Ян, а затем произошло то, от чего у меня подкосились ноги.

Получая толчок в спину, Слава летит на пол. В эту же секунду я слышу щелчок предохранителя, а Ян хватает меня за руку и на глазах у всех прижимает к себе спиной.

— Моя умная девочка… ты знаешь, чем нужно бить без оружия, — тихо рассмеялся Демьян, распуская руки.

Я чувствую, как его губы касаются моего затылка. Он медленно спускается ниже, слышу, как тяжело он дышит мне в шею, ощущаю его руки, что крепко прижимают меня к себе, а я в этот миг почему-то не могу оторвать взгляда от Захара, который медленно и холодно достает пистолет, невидящим взглядом смотря на… Демьяна.

Все мои ощущения обострились. Я отчетливо и до боли в ушах услышала, как люди в спецодежде подняли автоматы и в тот же миг направили их на мужчин.

Демьян тоже услышал.

Я смотрю на Захара, а у того во всю полыхает огонь в потемневших тотчас же глазах. Демьян, отодвигая мое застывшее тело в сторону, покрепче перехватывает меня в своих силках, и вдруг издевательски ухмыляется, смотря прямо в глаза... Захару.

Слова Демьяна, произнесенные с жестокой ухмылкой, за долю секунды выбили почву у меня из-под ног:

— Я забыл принести тебе соболезнования, Захар…

Глава 14

Час назад. Дом Захара.

— Моя умная девочка… ты знаешь, чем нужно бить без оружия, — тихо рассмеялся Демьян, распуская руки.

Я чувствую, как его губы касаются моего затылка. Он медленно спускается ниже, слышу, как тяжело он дышит мне в шею, ощущаю его руки, что крепко прижимают меня к себе, а я в этот миг почему-то не могу оторвать взгляда от Захара, который медленно и холодно достает пистолет, невидящим взглядом смотря на… Демьяна.

Все мои ощущения обострились. Я отчетливо и до боли в ушах услышала, как люди в спецодежде подняли автоматы и в тот же миг направили их на мужчин.

Демьян тоже услышал.

Я смотрю на Захара, а у того во всю полыхает огонь в потемневших тотчас же глазах. Демьян, отодвигая мое застывшее тело в сторону, покрепче перехватывает меня в своих силках, и вдруг издевательски ухмыляется, смотря прямо в глаза... Захару.

Слова Демьяна, произнесенные с жестокой ухмылкой, за долю секунды выбили почву у меня из-под ног:

— Я забыл принести тебе соболезнования, Захар…

Изменить ситуацию было невозможно. Мой изначальный план пошел далеко не по плану. Все пошло наперекосяк — Демьян нашел меня сам, и отпускать, кажется, не собирался. Я знала, что не отпустит. Скорее, перестреляет здесь всех, чем позволит выбирать мне.

Захар взвел курок. В ту же секунду автоматы всего отряда нацелились в сторону безоружных мужчин. Я застыла на месте, тяжело дыша, а Демьян, наконец, переключил с меня все свое внимание. Разве он не понимает, что силы не на нашей стороне?..

Захар отвел от меня взгляд. Этот взгляд я не забуду никогда: он был полон ненависти, ярости, еще чего-то… и дело было не столько во мне, сколько в Демьяне, я каждой клеткой своего тела ощущала то напряжение, сквозившее между двумя людьми в этом доме.

Он целился в Демьяна, но перед ним стояла я. Одно неверное движение и, я была уверена, он попадет мне прямо в сердце, он не промажет. Я не понимала, чего добивается Захар, а тем временем между ним и Демьяном возник какой-то свой — особый — зрительный контакт.

Я была уверена: скоро я узнаю причину всего здесь происходящего. Все скоро закончится, и я пойму, что случилось между ними.

Как же я ошибалась.

Через несколько секунд я слышу приказ Демьяна:

— Ярослава, уходи с Максом из дома.

— Нет, — прошептала я, отрицательно качая головой и не сдвигаясь с места.

Его руки, сначала сильно сжавшись на моих плечах, после — довольно резко оттолкнули меня в сторону выхода.

— Демьян! — крикнула я, — ты не смеешь так поступать!

Еще секунда, и я чувствую чужие руки на своем теле. Это руки Макса. Меня тотчас же подняли, несмотря на мое яростное сопротивление. Нет, я не могу так просто уйти, я не могу подставить тех, кто спас мне жизнь!

— Они спасли мне жизнь, как ты смеешь их убивать?! — пыталась я докричаться до обезумевшего Яна.

Захар был не лучше. Он, кажется, вообще перестал меня замечать. Дуло его пистолета по-прежнему смотрело на Демьяна. Что здесь происходит, черт возьми? Мне кто-нибудь объяснит?! Я должна была докопаться до правды…

— Захар, прошу! Опусти пушку, это глупо! — прокричала я, успев-таки встретиться взглядом с мужчиной, к которому я, как оказалось, сильно привязалась за эти дни…

В следующую секунду я чувствую холод, ветер обдувает меня со всех сторон. Максим пытается снять с себя пальто, чтобы накинуть его на босую меня, но я не позволяю, продолжая бороться с ним из последних сил. Холодный снег впивается в мои ступни, подобно тысяче игл. Больно, очень больно.

— Там, — запинаюсь я, тяжело дыша, — там сейчас начнется перестрелка. Мне нужно туда, черт возьми! Отпусти меня! Отпусти, Максим!- я всхлипнула, из последних сил пытаясь сбежать, вырваться из его цепких жестоких рук.

— Я не могу, Яра, — тихо произнес Макс, — Ян не пострадает, даю слово!

Кто бы сомневался…

— Да пошел ты! — закричала я и, собрав все свои силы в кулак, ударила того под дых.

Максим чертыхнулся, а затем яростно закашлялся, и мы оба упали на снег. Не помня себя от радости, я поднимаюсь с колен на ноги и на босых ногах бегу к дому. Наверное, он бежит следом, но мне уже все равно. Я успеваю залететь в дом, это главное. Если надо будет, закрою всех их своим телом, ведь тогда Демьян не отдаст приказа стрелять! Не отдаст…

— Тише! Тише, моя девочка, — услышала я, а следом меня заключили в жесткие объятия.

Я содрогнулась от мыслей, что появились в моей голове. Демьян тут, а остальные?! Глаза застилала пелена, но я продолжала бить теперь уже Яна, порываясь зайти внутрь дома.

Я никогда не смогу простить себе смерть кого-либо из них, нет…

— Да не тронул я этих ублюдков! — зарычал Ян, обеспечивая мне хорошую встряску и на секунду поднимая меня в воздух за плечи.

Ян тяжело дышал.

Я замерла, жестко прислоненная к бетонной стене, а затем люди в форме начали по одному выходить из дома. Когда вышел последний, я увидела Захара — живым и невредимым. Я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Значит, с остальными все было хорошо…

Я вздрогнула. Вздрогнула от пронзительного взгляда мужчины, который этой ночью целовал меня, который пытался защитить... Лишь на секунду я встретила его взгляд, наполненный чем-то… нехорошим. Но и этого хватило, чтобы понять, что он раскрыл меня. Я соврала, и в его глазах я выглядела предательницей. Да, ненависть, ярость, злость… все это я читала в его глазах. А еще бессилие. И какое-то жуткое желание мести…

Затем он резко отвернулся и ушел в сторону, уже не позволяя наблюдать за ним.

Да, предательница. Предатели здесь не нужны…

Я перевела растерянный взгляд на Демьяна, что пронизывал меня своим ледяным взглядом. Еще некоторое время я стояла рядом с ним, словно в прострации. Потом почувствовала, как кто-то подает мне обувь и куртку, а я ведь совсем не чувствую ног и все равно обуваюсь. Демьян помогает, а я держусь за стену заледеневшими руками. Вскоре Ян подтолкнул меня на улицу, на ходу надевая на меня куртку.

Куда я иду? С кем я иду? Разве не с тем, кто так безжалостно меня бросил? Предал? А разве я могла остаться здесь? Я предательница, которая так глупо подставила их жизнь под угрозу. А если бы даже захотела остаться — Ян скорее меня убьет, нежели отпустит…

Мы пересекали территорию дома. Ян крепко держал мое запястье, а потом посадил в машину и ушел в обратном направлении. Люди в форме стояли рядом с нашим автомобилем, пока не залезая к себе.

Я медленно очнулась от всех размышлений.

—Что он задумал?! — прошептала я и кинулась к двери, желая побежать следом за ним.

Макс моментально заблокировал двери. Но ответа Макса не потребовалось... я поняла, что задумал Демьян.

На ходу он взвел курок пистолета и вскоре сделал первый выстрел. Звук выстрела разнесся по всей прилежащей территории дома, ставшим мне родным за столь короткое время.

Моя ладонь взлетела к губам.

Секунда, он перезаряжает пистолет, и звучит второй выстрел.

Третий выстрел также в цель.

Четвертое колесо было последним — он лишил их возможности уехать отсюда.

Я в прострации схватила знакомый мне телефон, который валялся на заднем сидении, быстро открыла приложение банка и в ту же секунду воспользовалась картой Демьяна…

Теперь настала моя очередь помочь выбраться им отсюда.

* * *

Настоящее

— Слушай, а что это за смельчак такой был с пушкой? — вкрадчиво шепнул Ян.

Его тяжелая пятерня опустилась мне на ключицу. Я судорожно вздохнула от этого жеста — прикосновение опалило мою кожу, а рука Демьяна словно плавила меня изнутри. Я застыла изваянием в его цепком кольце рук, не желая отвечать на его вопрос и не зная, как выкрутиться из него, как уйти от ответа. Я боялась вообще отвечать на вопросы, связанные с Захаром…

Но он запомнил его. Запомнил мужчину, который посмел пойти против него и поднять на него пистолет. А еще я поняла, что они знакомы. Вот только ничего и никто мне не собирался объяснять. После очередной попытки выяснить у Демьяна, какие отношения связывают его с Захаром, он отвечал, что лучше мне ничего не знать, а затем наступал в атаку расспросами о Захаре и о происходившем в том доме в отсутствие Яна.

Молчание не устроило мужчину, я поняла это по его разочарованному вздоху за моей спиной.

— Не хочешь говорить? — произнес он на весь салон и снова вздохнул, — может, хотя бы имя мне его назовешь?

— Хватит издеваться надо мной... — не вытерпела я, — мне казалось, что вы с ним знакомы лучше. Разве нет?! — ощетинилась я, не понимая, к чему весь этот спектакль, — он узнал тебя. И вас что-то связывает...

Я приподнялась с его груди и села на сидение, наконец, спустив ноги вниз. Мы были в пути уже около часа…

В зеркале заднего вида я встретила взгляд Максима.

Я прямо чувствовала, как зажегся в моих глазах недобрый огонь, как ненависть к нему забурлила в моей крови с новой силой. Он управлял своим автомобилем, на котором Ян ехал в тот дом. Это была машина, на которой они искали меня, и за которой сейчас следовала другая — с отрядом внутри, что находился в подчинении Яна.

В зеркале я увидела едва заметную усмешку, и в эту же секунду я была готова пристрелить его дружка.

— Смешно?! — спросила я грубо, смотря прямо в глаза Максиму.

Ведь это он посмел применить ко мне силу тогда, пытаясь вытащить из дома…

— Мм… кажется, ты кричала имя Захар, — донесся до меня насмешливый голос Яна.

Я замерла на долю секунды, а затем повернулась. Демьян тоже посмотрел на меня, ища ответ в моих глазах.

— Не так ли зовут того мальчишку?

— Мальчишку? — вспыхнула я, — им каждому через несколько лет стукнет тридцать, а тебе двадцать пять, Ян.

— Вот как ты их защищаешь? — раздалось в ответ с едва уловимой ухмылкой, — и как хорошо ты знаешь его теперь? Что он тебе напел? Захар этот…

Еще несколько секунд смерив его спокойным взглядом, я подвинулась ближе к окну и принялась разглядывать пейзаж.

— Когда телефон дал сигнал и выдал твое местоположение, была глубокая ночь. Обнаружили сигнал только на утро двадцать девятого декабря. Соответственно, пока мы смогли добиться разрешения на пересечение границ города и пока доехали до места, откуда был сигнал, было уже тридцатое декабря.

Демьян продолжал говорить, а я просто сидела рядом и не совсем понимала, как мне быть дальше. Я знала лишь то, что в намерениях Яна нет ни единой мысли о том, чтобы отпустить меня. Я полностью зависела от него, и это душило меня. Чертовски душило и наводило панику.

— Оказывается, ты хотела сбежать, но попала в аварию в ту ночь, — услышала я глупые и неверные мысли Демьяна, но опровергать их не стала, — машина была сгоревшая, но я не хотел думать ни о чем плохом. Сутки напролет мы искали и успели побывать в пяти районных центрах. Вскоре мы с группой проследили за одним — он покупал женскую одежду в магазине. Не зацепись наши глаза за столь мощный внедорожник в глуши, хрен бы знает, что было...

Так вот как Слава выдал себя — зацепил машиной в этой глуши... Да уж, Демьян, ты прав — было бы все иначе, если бы ты меня не нашел...

Однако я промолчала. Пусть думает, что я пыталась сбежать. Пока что мне на руку тот факт, что он не подозревает меня ни в чем, а тем более в произошедших между мной с Захаром инцидентах.

Шестьдесят шесть…

Я вдруг зацепилась за синюю табличку с номером шестьдесят шесть, она была синего цвета. Я вжалась в дверь машины и прижалась щекой к стеклу, глядя назад и пытаясь выловить те знакомые места, в которых я блуждала той заветной ночью — двадцать восьмого декабря.

Там он оставил меня.

— Ну, прости меня, Яра. Прости.

Его руки коснулись моих плеч, он с трудом оторвал меня от окна и обнял. По всему салону раздавался его словно безумный шепот:

— Давай забудем это… как будто и не было ничего, моя милая…

— Забудем?.. — горько усмехнулась я и вырвалась из его кольца рук, — забудем?! Ты, правда, считаешь, что я прощу тебя?! Черта с два! — процедила я, оттолкнув Яна к противоположной двери.

Его глаза зажглись недобрым огнем. Я поежилась, но отступать было поздно и особо никуда. Он не сделает мне ничего плохого, нет. Однако меня очень пугало то, что Ян был словно без тормозов. Этот день перевернул мою жизнь с ног на голову, и я поняла, что он не просто чувствует свою безнаказанность, он действительно имеет право так думать, чувствовать и полагать. Кто сможет остановить этот ураган?..

Хотя откуда во мне такая вера, почему я всегда пытаюсь искать в человеке что-то хорошее после столь ужасных поступков? Наверное, после трех лет вместе душа в душу мне сложно поверить во все происходящее. Сложно...

Вот и сейчас он медленно сел у двери и замолчал. Если я и удивилась его спокойствию, то не подала виду. Он еще покажет себя. Отвернувшись, я продолжила смотреть в окно.

Я еще той ночью запомнила табличку с номером шестьдесят шесть. А сейчас, едва увидев ее, события той ночи вновь возникли в моей памяти. Это было жутко, но кто бы мог подумать, что возвращаться я буду с человеком, который меня здесь и оставил? А сколько всего мне удалось пережить — выжить, познакомиться с новыми людьми, успеть привязаться к одному очень холодному типу, даже почувствовать его теплые губы на своих губах...

«- А ты знаешь… — прошептал он, приподнимая мое лицо за подбородок, — ты знаешь, насколько опасно разгуливать вот так… в моем доме?

Я перевела взгляд куда-то левее, лишь бы не смотреть в его глаза. Они пугали меня. Я пыталась даже опустить лицо, однако мужчина не позволил. Я, наконец, посмотрела в глаза Захару, задерживая дыхание.

Захар не был Захаром. Передо мной стоял какой-то обезумевший мужчина. Или ночь заставляла меня так считать, окутывая странной пеленой все рядом…

— Как? — спросила я, лишь бы не слышать эту страшную и дрожащую тишину.

Захар промолчал, не отрывая своего взгляда от меня — он блуждал по моим глазам, губам, изредка спускаясь к ключице и вновь возвращаясь к моему лицу.

- Я просто хотела попить. Я пойду, Захар… пусти.

Он лишь покачал головой, не убирая свою тяжелую руку с моего плеча. Захар дотронулся до оголенной ключицы, медленно лавируя пальцами по ней и лаская нежную кожу. Я громко сглотнула, даже не зная, как поступить в этой ситуации, а тем временем Захар подошел ко мне вплотную. Ни миллиметра расстояния. Я резко опустила лицо, имея такую возможность, и уткнулась взглядом куда-то в вырез его облегающей белой майки. Ничего страннее в жизни со мной не происходило, и потому я совсем не понимала, как себя вести… Вырываться и убегать? Чтобы спровоцировать мужчину еще больше? Ведь сейчас мой страх для него действовал, как красная тряпка на быка. Его взгляд это подтверждал.

Я не помню когда именно я начала чувствовать его мягкие губы на своих губах. Я судорожно вздохнула, совсем выпав из реальности… В этот миг его язык проник вглубь, все более раскрывая мои податливые губы. Расценив этот жест по-своему, Захар положил свою широкую ладонь мне на шею, приподнимая лицо и впиваясь глубоким и уже отнюдь не столь нежным поцелуем. Он словно упивался мной, словно пил и хотел выпить всю, без остатка. Его большой палец нежно поглаживал шею — именно там, где бешено бурлила кровь, не слушая разум хозяйки.

Я ничего не понимала… Прошло время, и неведомо как я заставила себя сделать небольшой шаг в сторону, тем самым отдалившись от мужчины. Захар перевел растерянный и непонимающий взгляд на меня.

— Ты не в себе, Захар, — прошептала я, успокаивая свое бешеное сердцебиение и дыхание, — не нужно… нельзя…

— Что не нужно? — хрипло спросил он, намереваясь подойти ко мне.

— Не нужно прикасаться ко мне, — выдохнула я, готовая уже вот-вот сорваться на бег, — меня нельзя трогать. Я не свободна.

Его взгляд пригвоздил меня к месту.

— Ах, не свободна? — тихо проговорил он, более не делая попыток приблизиться.

— Да и вы, — неосознанно перешла я на «вы», — тоже. Ведь эта комната, в которой я нахожусь… она принадлежит другой девушке?».

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоить свое взбунтовавшееся сердце. Щеки, скорее всего, и вовсе горели алым огнем...

И, правда, Демьян показал себя. Напомнил о своем могуществе, о своей власти надо мной… Через пару минут его тяжелый баритон пронесся по всему салону:

— Ты простишь меня. У тебя просто нет другого выбора, Ярослава.

Я сидела, не шелохнувшись. Коротко усмехнувшись, я, наконец, решила вставить свои острые пять копеек:

— А то что? Снова оставишь меня на трассе? — с сарказмом выпалила я.

— Здесь не будет «а то что», Ярослава.

Демьян приблизился и мягко тронул меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он внимательно осмотрел мое лицо, несколько секунд задержавшись на губах:

— Ты все еще любишь меня, а я — люблю тебя. Не забывай, что ты моя будущая жена!

Отбросив его руку, я затихла. Зачем спорить, если я все равно сделаю так, как хочу этого я?

— В ближайшее время я собираюсь объявить тебя своей невестой в своих кругах. Начальство будет радо этой новости, как и твои родители, — уверенно и с улыбкой победителя произнес он.

«Тоже мне муж! Объелся груш!», — напыщенно произнесла я внутри себя, однако сумела промолчать.

До конца пути меня больше никто не трогал.

Глава 15

Шел второй день нашего мучительного молчания друг с другом. Сегодня с утра Ян, как ни в чем не бывало, собрался и ушел на работу. Вчерашний день я также провела в одиночестве, каждую минуту ожидая, что он вот-вот примчится проверить, дома ли я, не сбежала ли я? Однако вернулся вчера он очень поздно — в то время я уже спала глубоким сном в своей комнате, он же заночевал в зале. С каждым напряженным часом я чувствовала, что его терпение и настроение на исходе — это было видно по взглядам, которыми он временами окидывал мое задумчивое лицо, по рвущимся вопросам, что он так и задал мне, по его желанию, наконец, поговорить со мной. Однако он ждал. Ждал, пока я остыну, пока привыкну, пока свыкнусь с мыслью, что у нас все, как было прежде. Демьяну совсем не нравилось то, что происходило между нами, и это заставляло меня думать усерднее, делать больше, ведь скоро его терпение закончится, и он станет предпринимать шаги к примирению, а по моему виду сразу поймет и разгадает то, что я задумала.

Для себя я уже все решила, о чем и преминула сообщить Яну в машине позавчера, первого января. Демьян тогда отнесся скептически к моему настрою, а потому он совсем не был в курсе, что я уже заказала билет на самолет…

Да, через полтора часа вылет в Польшу. Родители еще не знали, я решила объясниться с ними не по телефону. Еще в первый день отсутствия Яна я проверила в сейфе наличие своего паспорта. Он так и лежал под грудой бумаг, но поскольку вылет был запланирован только на следующий день, я не рискнула брать его заранее. Тем более, что Ян ежедневно лезет в сейф за какими-то документами.

И вот я бегу. Не помня себя от волнения, я схватила свой телефон, посмотрела на время и тут же положила его в карман. Пятнадцать часов. Вылет был в семнадцать тридцать. Я, наконец, взяла свой паспорт из сейфа, и в нем же была моя карта — под оборотом.

Оказавшись в коридоре, я автоматически потушила свет. Трясущимися руками открываю ключом дверь и делаю первый шаг в подъезд, благодаря судьбу за то, что именно в этот момент не вышла наша не в меру любопытная соседка, иначе я бы не нашла чем ей объясняться за столь долгое свое отсутствие. Тем, что мой парень и ее сосед по совместительству хотел меня убить?

В голову как всегда не вовремя закрались ужасные мысли, которые заставляли медлить мое тело: а что, если он вдруг придет? Если он понял, что я задумала побег?

Так, Ярослава, не время сейчас паниковать. Сейчас всего лишь три часа дня, он на работе как обычно допоздна, тебе не о чем переживать!

И вот я бегу. Бегу, сама не до конца уверенная в том, что я, собственно говоря, делаю. Но и пути назад уже просто не было — билет заказан, паспорт в моих руках, квартира открыта, и я имею право идти, куда захочу. Я нервно улыбнулась, представив его лицо, когда все это раскроется! Я, не медля, вылетела за порог.

А потом… а потом я поняла, насколько у Демьяна развита чуйка, иначе как объяснить то, что это его, а не чьи-то чужие сильные руки обхватывают меня?

— Яра? — прозвучало недоуменно надо мной, а затем меня мягко и без вопросов толкнули в квартиру.

И тут я почувствовала неладное.

Ноги не слушались или не хотели слушаться, потому что я начала упираться руками в грудь Демьяна и стоять на своем, не заходя внутрь. Нет, нет… я не ради этого проделала такой путь, не потому у меня сердце вылетало из груди и не затем я мерзла на той трассе, чтобы сейчас добровольно вернуться в эту квартиру!

Мы по-прежнему стояли в подъезде, а распахнутая дверь в квартиру так и манила своей темнотой. Только сейчас, немного отойдя от паники, я заметила озабоченное лицо Демьяна.

Он действительно не понимал в чем дело. Тогда в машине и дома эти несколько дней я была податлива и подчинялась всем его словам, не сбежала в первый день, в конце концов… а сейчас он находит меня в дверях своей квартиры с паспортом в вприхватку.

Его руки вдруг сжались сильнее вокруг талии, вырывая из моей груди стон боли. Мое учащенное дыхание раздавалось на всю лестничную площадку, и я совсем не знала, что теперь делать.

Зато Демьян знал. И он понял, что я хотела сбежать. Я видела это по его глазам.

Я судорожно выдохнула, опуская глаза и крепко держа в своих руках собственный паспорт. А в следующую секунду меня не слишком мягко затолкали в квартиру. Демьян вошел следом, загородил собой проход, и вскоре я услышала поворот ключа в замочной скважине.

Секунда, и яркий свет в коридоре освещает мое раскрасневшееся лицо. Я тут же спрятала руки за спину, что не укрылось от метающего молнии взгляда Демьяна.

— Что там у тебя? — наклонил голову Ян.

Я покачала головой и растерянно оглянулась, не зная, куда себя деть от волнения. Сердце трепыхалось в груди, как раненое, а легким катастрофически не хватало воздуха. Неужели это все? Как моя попытка побега могла не удастся, с чего Ян вернулся так рано?!

- Дай угадаю: паспорт? — ухмыльнулся он, делая шаг вперед.

Я крепче сжала самый дорогой мне предмет: в паспорте еще была и моя карточка с денежными переводами от родителей по праздникам и прочим дням. Эти деньги я бережно откладывала и, как оказалось, не зря.

Его глаза зажглись каким-то недобрым огнем, а взгляд остановился на моей часто поднимающейся груди.

— Вы мне ничего не хотите сказать, юная полячка? — спросил Ян, оказываясь совсем рядом.

Я немного опустила голову, смотря точно перед собой. Весь коридор сузился до мизерных размеров, а дыхание участилось из-за нехватки воздуха. Я ведь не боялась Яна, не боялась его злости, его агрессии. Он никогда не поднимал на меня руку и не принуждал ни к чему. Я боялась реакции на него.

Реакции своего тела.

— Ярослава… — прошептал он, а его рука метнулась к моему лицу.

Несколькими пальцами он коснулся моей скулы, затем виска и, спустившись ниже, прикоснулся к губам.

Я смотрела на бьющуюся жилку на его шее и понимала, что я попала.

Крупно попала.

Демьян стоял передо мной — уверенный, сильный и как всегда непоколебимый. И да, черт возьми, он знал мою реакцию на него. Слышал мое участившееся дыхание от его рук — его прикосновений и ласк, видел, как подрагивают мои пальцы на руках, как я напряжена.

— Скажи мне… Ты хотела бежать? — вкрадчиво спросил он.

Его большой палец немного надавил на нижнюю губу, заставляя меня раскрыть их. В эту же секунду я резко дернула головой, скидывая с себя его ладонь.

— Нет, — выдохнула я, — у тебя неправильная формулировка! Я хотела лишь к своим родителям…

Я подняла глаза. Демьян стоял, внимательно наблюдая за мной. Его расслабленная поза была слишком неестественна. Мне казалось, что если я сейчас предприму попытку бежать, то он ринется за мной в ту же секунду и, несомненно, настигнет, запрет двери, не отпустит. Он нервничает, и я это видела по его плотно сжатым губам, напряженному взгляду светлых глаз и слишком расслабленной позе, что не шла в сравнение с остальным…

Я прикрыла глаза на несколько секунд, а затем устало вздохнула и сделала шаг назад.

— Прости, я бы хотела немного отдохнуть… — прошептала я, отступая.

Слишком. Его присутствие слишком давило меня, заставляло подчиняться. Подчиняться мое тело, но только не разум. Для этого было слишком поздно.

Слишком поздно и больно.

— Скажи мне, что не так? — раздался его голос в полной тишине квартиры.

Демьян сделал шаг вперед, заставив меня тем самым попятиться и вскоре уткнуться в стену.

— Не подходи, Ян, — произнесла я, выставляя перед собой руки, — не приближайся.

В это же время я незаметно закинула паспорт на полку, его грудь коснулась моих ладоней, а затем мужчина с легкостью развел их в сторону. Я ринулась в сторону, лишь бы не чувствовать его рядом, однако Ян тут же подался в мою сторону, схватил меня за плечи, повернул к себе спиной и вжал лицом в стену.

— Не подходить? Не приближаться? — прошептал он, прижимаясь ко мне сзади, — неужто ты забыла, кто я тебе?

— А ты?! — не выдержала я, — ты забыл, что меня для тебя давно нет? Ты оставил меня той ночью, помнишь?!

Демьян схватил мои запястья и завел их за спину, прежде чем усмехнуться мне в затылок. Его губы оставили там след, а затем он приблизился к уху:

— Я предлагал тебе все забыть, Яра…

Я судорожно вздохнула, прижатая щекой к стене. Я так и знала. Начни я только сопротивляться, на него это подействует как красная тряпка, и он загонит меня в угол, словно жертву.

Почему? Почему я не успела сбежать до его прихода?! Купила бы билет, переждала на вокзале или в округе, а затем спокойно бы сидела в самолете по пути в Польшу. Я бы сказала родителям, что прилетела повидаться…

— Это так не забывается! — выпалила я, — и… между нами все кончено!

Пытаясь сделать голос более жестким и холодным, я… сделала только хуже.

Я почувствовала, как он разворачивает меня к себе, а затем сжимает меня в своих руках и трясет за плечи. В его глазах пылает недобрый огонь, и я уже не представляла, чем закончится этот вечер.

— Девочка моя, ты забываешься! Все кончено? Кончено? — негодовал Демьян, снова встряхивая меня как куклу, — а как же родители в Польше, а?!

Я вздрогнула и подняла глаза на мужчину.

— Ты бежишь от меня, такого плохого, прилетаешь в другую страну, — продолжил он с ухмылкой, — а потом что? Как же контракты, Яра? Многомилионные контракты твоего отца! Ты ведь понимаешь, в какой он будет ярости от нашего разрыва? А мама вновь скажет, что ты не знаешь, чего хочешь от этой жизни!

Я упрямо покачала головой, пытаясь не слышать его слова, которые вонзали в мое сердце кинжал. Скажет, она так и скажет…

— Я просто не хочу, чтобы ревность затмевала твои глаза! Я сижу дома, работаю по интернету, ни с кем не общаюсь, но ты! Ты же…

— Кто я? Ну?! — яростно прошептал он в самое лицо, а затем накинулся с бешеным поцелуем.

Я ударила его в плечо, на что он лишь ближе придвинулся ко мне. Я уперлась в жесткую стену, но на губах он останавливаться не собирался. Демьян спустился ниже, оставляя отметины на шее, поцелуи на щеках, скуле…

— Ты тот, — выговорила я, тяжело дыша, — кто оставил меня умирать на трассе! Так что убери руки…

Придя в себя, я поняла смысл произнесенных мною слов. Я распахнула глаза, встречая прямо перед собой мрачное лицо Демьяна.

— Интересно, — протянул Ян, выставляя руку сбоку от меня и упираясь ею в стену, — только пойми, Ярослава, что я жалею обо всем, что сделал тогда с тобой.

Я покачала головой и опустила взгляд вниз. Нет, я не хочу это слушать. Ни за что! Слишком больно и слишком поздно…

— Разве я делал так раньше? Разве раньше я причинял тебе боль?! Ты, черт возьми, готова перечеркнуть все! Все из-за одной мелочи?!

— Мелочи?! — снова вспыхнула я.

— Я люблю тебя, черт возьми! — выкрикнул он, а его рука метнулась к моему лицу, — я вернулся в ту ночь! Я проехал половину пути, мучаясь совестью и сердцем, а затем вернулся за тобой!

Я вздрогнула, почувствовав его теплую ладонь у себя на щеке.

— Но тебя я не нашел, — он сжал челюсти.

— Значит, это был ты, — вспомнила я, и ответила на недоумевающий взгляд Демьяна, — я скатилась в кювет, а через несколько секунд увидела машину. Она проехала мимо…

Несколькими пальцами он нежно погладил щеку, а затем аккуратно поднял мое лицо, заставляя смотреть в глаза.

— Я объездил несколько деревень, и уехал обратно в город через район. Обыскал там... В городе я был только на следующее утро! Я начал твои поиски и организовал группы…

— Я не хочу ничего слышать, Ян… — прошептала я, зажмуриваясь, — нет!

Его взгляд прибил к стене.

— Что бы ты ни говорила, я не дам тебе улететь, — бросил он зло.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я уже предчувствовала, что он скажет что-то неладное. В напряжении я прикусила губу, что не укрылось от его пронизывающего взгляда.

Демьян вдруг отошел, а затем схватил паспорт из того места, куда я незаметно закинула его. Я распахнула глаза, а затем кинулась к мужчине следом.

— Это мой паспорт! — вскрикнула я, толкая его в грудь и пытаясь выхватить свою вещь, — не смей!

— Да ты что? — я почувствовала руки, которые тут же обвили мою талию и притянули к себе.

Я уперлась ему в грудь одной рукой, а другой пыталась забрать принадлежавшую мне вещь. Я ведь действительно пропала без нее!

— Забирай, — выдохнул он в лицо, успев завладеть моими губами всего на несколько секунд, а затем кинул паспорт на полку.

Все произошло настолько быстро, что я не успела даже вскрикнуть: Демьян обхватывает меня, поднимает в воздух и сажает на эту самую полку. Я чувствовала, как горят мои щеки, как тело бьет дрожь от страха, неизвестности, от того, что Демьян был намного сильнее меня, и все будет по его воле.

Свободной рукой я нащупала паспорт и зажала его в руке. Не отдам. Улечу. Улечу…

— Мне не нужен твой паспорт для того, чтобы не выпустить одну полячку за пределы России, — ухмыльнулся Ян, а затем, переборов мое жалкое сопротивление, силой стянул с меня кофту и выкинул ее в сторону.

Приглушенный свет коридора позволил увидеть Демьяну все: мое покрасневшее лицо, мои руки, что упирались в его часто вздымающую грудь, и мое тело.

Демьян тут же вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза:

— Что это за белье? — мрачно прошептал он.

Я прищурилась, резко кинув ему в ответ:

— Прости, что все мои вещи промокли, и мне нужно было в чем-то ходить при четырех мужчинах!

Отчего-то Ян вдруг улыбнулся. Страшно улыбнулся.

— Я люблю твой острый язык, моя милая, — прошептал он, — а сейчас ответь мне: ты спала с кем-то из них?

Не потерплю. Второй раз не потерплю.

Секунда, и на щеке Яна уже краснеет след от моей ладони. Не просто след — лицо Яна поворачивается в сторону от той силы, что я приложила. Не теряя времени, я оттолкнула ошарашенного мужчину, спрыгнула с полки и побежала в комнату, закрывая за собой дверь.

Не успела. Я чувствую его усилие, прилагаемое к двери, и не выдерживаю напора. Дверь распахивается с огромной силой и бьется об стену комнаты, а я отшатываюсь назад, чтобы она не задела меня.

Несколько секунд он стоит в проходе, одетый во все черное: в черную рубашку, что облегает его крепкие мышцы, и такого же цвета брюки, а я стою перед ним и понимаю, что если он продолжит начатое, то я больше не смогу бороться.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я, делая шаг назад.

Он медленно приближается, на лице его каменное выражение лица, а руки тем временем расстегивают пуговицы на рубашке. Одна за другой.

Я сглотнула.

— А я тебя люблю, — протянул он.

— Ненавижу…

Отрицательно качаю головой. Я в панике. Он сделает то, что он хочет, и от этого мне становится страшно. Мысли хаотично разлетаются в голове, встречаясь друг с другом и разбиваясь на множество осколков…

— Улечу, — шепчу я, пятясь, — ты можешь хоть что со мной сделать, между нами все равно все кончено.

Демьян, наступая, на ходу продолжает расстегивать пуговицы своей черной рубашки, а меня обуревают мурашки. Сейчас мне так захотелось вернуться в тот дом — к Захару, Владу и остальным ребятам. Я вспомнила, как боялась их хотя бояться нужно было другого человека.

Я предприняла попытку проскользнуть к двери, однако голые руки моментально перехватили меня за живот. Дверь в комнате захлопнулась со страшной силой. Чертовы двери!

— Отпусти меня, Ян! — слишком резко сказала я, за что моментально поплатилась.

Дернув меня за руку повыше локтя, он с легкостью притянул меня к себе лицом. Я вскрикнула, однако моментально Демьян впился в меня поцелуем. Обескураживающим, грубым, бесконтрольным. Я дернулась в его руках, но уже ведь чувствовала, что это бесполезно.

Дрожь пожирала не только его тело, но и мое.

- Ты не ведаешь, что говоришь, — прошептал он, наклоняясь к ключице.

— Ян, — протянула я в последний раз, хотя понимала, что бороться сил почти не осталось.

- Паспорт, заказанный тобой билет, бегство, — продолжил он безумно, — это все зря. Сегодня утром мне доложили, что моя невеста зачем-то заказала билет на самолет. Глупая… Ты ведь любишь меня. Я клянусь, что больше никогда не сделаю тебе больно…

Он вдруг усмехнулся, а затем проговорил куда-то в шею:

— Если только сегодня! — с этими словами он обвивает мою талию руками, поднимает и кидает меня на постель.

В ту же секунду мужчина оказывается рядом. Хватает мои ноги и притягивает к себе, а затем моментально стягивает мои домашние штаны. Я не успеваю подумать, как шелковая ткань уже соскользнула с моих ступней, одаривая приятным холодком.

Он навис надо мной.

— Я улечу, Ян, — вырвалось у меня, — смирись с этим!

Я начала колотить его кулаками по груди, но он, кажется, и не замечал моих попыток сопротивления. Вскоре мои запястья были захвачены одной рукой, после чего он поднял их над моей головой и придавил к кровати.

— Тебе нравится меня злить, да?! — вспылил он.

— А я не злю, — прошептала я, задыхаясь от борьбы, — я предупреждаю!

Ян принялся со скоростью света расстегивать мое белье, не обращая внимания на мои попытки выскользнуть из-под него. Вскоре и нижняя часть была снята…

- Ты ведь хочешь меня... Так зачем злишь?! Тебе нравится, хочется агрессии в постели?

— Нет! — резко ответила я, — я…

Его язык коснулся груди, и я охнула.

— Ты возбуждена, моя милая, — с улыбкой произнес он, с легкостью протягивая руку между плотно сжатых ног и несколькими пальцами проскальзывая внутрь меня.

Я отвернула лицо, лишь бы не видеть его возбужденный бешеный взгляд. Не видеть… Одной рукой удерживая мои руки, другой он делал все, заставляя меня вспоминать каждое движение, каждые ласки, заставляя меня вспоминать собственные стоны от того, что он проделывал глубокими ночами.

Едва я почувствовала его палец внутри, как резко сжала колени. Его учащенное дыхание грело шею, висок, губы…

Я слышала, как он расстегивает свой ремень на брюках, но хорошо удерживаемая за руки, мне оставалось только дожидаться, когда он отвлечется и потеряет бдительность… однако прошло около минуты, а Ян лишь еще крепче прижал меня к постели и навис сверху. Мы встретились взглядом. Я не знаю, что было написано на моем лице, но однозначно там была ненависть. А вот в его глазах я встретила бешеное желание обладать.

— Я прошу в последний раз, — прошептала я, чувствуя его губы на щеке и губах, а внизу бедром ощущая его голое тело и возбуждение, — я не хочу… не хочу этого после того, что ты сделал! Ты мне противен, Ян!

Даже не удостоив меня своим взглядом, в котором, я уверена, царила ярость вперемешку с желанием, Ян вместе с моими последними словами грубо раздвинул мои ноги и ворвался внутрь с яростным стоном. За долю секунды боль пронзила мое тело от резкого толчка, шею обвила широкая мужская ладонь, и я почувствовала, что мои губы сминают в грубом поцелуе. Не сразу я дернулась в его руках, потому что это действие обескуражило. Его ненависть, а затем поцелуй заставили меня застыть, привыкнуть… Сердце понеслось вскачь. Я совсем не понимала, что нужно делать теперь.

Ян замер и, подняв лицо, посмотрел на меня. Я чувствовала пульсацию внутри себя, но он почему-то не начинал двигаться. Я не узнавала Демьяна, и потому отвернулась, не желая смотреть на словно чужого мне человека.

— Как бы ты не сопротивлялась, — произнес он, отпуская мои онемевшие руки, — я вижу твое желание, Ярослава.

Я вздрогнула, почувствовав начало движения внутри себя. Он медленно выходил, давая мне время почувствовать его в себе — каждый миллиметр, ту натянутость и то возбуждение, когда он имеет власть, когда раздвигает ноги своими широкими ладонями, когда он внутри меня и заставляет сердце биться чаще своими движениями...

Я зажмурилась, не желая поддаваться своим ощущениям. Я чувствовала, что он смотрит на меня, а руки Демьяна во всю блуждают по моему телу, заставляя не игнорировать его действия.

Он приблизился, почти касаясь меня своими губами, а его руки тем временем с силой вдавливали мое обездвиженное тело в матрац. Демьян полностью вышел из меня, чтобы через секунду заполнить всю и без остатка, заставляя первому стону вырваться из моей груди. От глубокого проникновения я вспыхнула, почувствовав даже отголоски боли внутри себя и автоматически обвив ногами его спину. Я зажмурилась. Слишком больно от его грубости, которую он не позволял себе раньше…

Разум кричал, что пора остановиться, а тело, кажется, давно лишилось рассудка, позволяя ему и так делать все, что ему заблагорассудится.

Губами я почувствовала его манящую улыбку, а затем с каждым толчком Демьяна я понимала, что он победил…

Глава 16

Я поднес сигарету к Максу, который сейчас подкуривал свою дозу яда. Секунда, и я вдыхаю носом этот охеренный запах дыма, который не чувствовал уже несколько часов. Наконец-то я мог расслабиться. Наконец-то моя женщина со мной. Рядом. И полностью моя.

Мы стояли на улице возле машины Максима, пока Ярослава дома неспешно одевалась. Я не до конца представлял, как мне теперь быть и чего вообще ожидать от этой девчонки, что очень изменилась за каких-то жалких несколько дней.

Я чувствовал, что она очень изменилась. И мне это дико не нравилось. Эта чертовка стала противоречить мне, она стала сопротивляться: и физически, и морально бороться с моим воздействием на нее. Получалось у нее пока хреново, но она начала. И у меня был веский повод для волнения.

Я недолго выдержу в таком подвешенном состоянии — когда не пойму, моя она или уже нет. Но одно я знал наверняка: сегодня я разберусь во всем, что происходило без меня там, в загородном доме, а заодно объясню ей все, как надо. От и до. Ярослава даже думать забудет о тех злополучных днях, поймет, что мы оба стали жертвами ситуации и нас обоих подставили. Она простит меня.

— Что будешь с ней делать, если она… решит уйти? — услышал я голос Макса.

Я метнул на него взгляд и застыл.

Да, этот вопрос находился настолько в подвешенном состоянии, что я даже растерялся, услышав его. Внутри себя я даже думать не хотел о том, что такое может случиться. Нет, она меня простит. Конечно, простит, куда она денется?

А если все-таки решит уйти, захочет сбежать? А если она к кому-то испытывает чувства из тех четырех ублюдков? Или, еще хуже, наоборот?

— Эй, ну только же начал эту сигарету, Ян! — услышал я голос Макса, увидел его ошалевший взгляд и потому посмотрел на свои руки.

Почувствовав еле заметную боль, я раскрыл кулак и оттуда выпала смятая сигарета. Сжав челюсти, я достал новую пачку и закурил следующую штуку аналогичным способом.

— Не уйдет… — прошептал я, выдыхая дым.

— Что? — спросил Макс, явно не услышав мою реплику.

— Никуда не уйдет, — добавил я громче и оглянулся, мало ли Ярослава выйдет из дома и услышит фразу, которая ей явно не понравится.

Ей вообще мои планы не понравятся. А потому мне нужно как можно скорее вернуть расположение этой строптивицы к себе.

Макс коротко окинул взглядом меня, кивнув. Человек, с которым мы дружим с самого детства. Он выучил меня уже наизусть, и, кажется, он знал даже то, чего не знаю еще я. Например, какими способами мне придется удерживать Ярославу рядом с собой…

— Ты ведь понимаешь, что будет с Ярославой, если ее найдет Захар? Он ведь давно хочет свести со мной счеты, просто все эти годы не может подкопать под меня. Только с дядей ее косяк получился, сработались они походу вдвоем на пару… — произнес я.

Я посмотрел в глаза Максу. Он тоже понял меня. Будет пиздец. Самый настоящий.

Несколько минут я подбирал слова и соединял свои мысли воедино:

— Он не ожидал увидеть меня там, значит, совсем ничего не знал. Ярослава не глупая. Видимо, она не называла моего настоящего имени на протяжении всех дней. И тем самым спасла не только свою честь, но и жизнь, — произнес я, а внутри все содрогнулось и перевернулось к херам от мыслей и образов, которые начали всплывать в моей голове с участием Ярославы и тех четырех ублюдков.

— Она и правда молодец, — согласился Макс, оглянувшись несколько раз в пределах, — сложила, что к чему…

Интересно, а у Захара до сих пор всплывали в голове эти картины?

Он до сих пор помнит то видео, что когда-то записал ему на флешку прежний Демьян Беляев?

Этот несчастный помнит, как, в каких позах и с какой силой я трахал его невесту?

Я вот помнил…

* * *

Три года назад…

— Максим, ты снимаешь это? — рассмеялся я, поглаживая своей широкой ладонью длинные волосы цвета сочного огня. Они были прекрасны…

Кровать, на которой происходили основные действия видеосъемки, стояла посреди комнаты, позволяя оператору запечатлевать все позы, со всех ракурсов и вообще, откуда душа пожелает. Я лежал, вальяжно раскинув ноги и положив руки за голову, а в это время оператор сие действий держал молоденькую девочку за копну ее волос и методично поднимал ее голову то вверх, то вниз, вырывая из ее горла весьма интимные звуки. Я постанывал, когда ее сладкие нежные губы находились у основания члена, и замирал, когда в ее рту оставалась лишь головка, а затем с нетерпением ждал, когда Макс давал ей время наглотаться воздуха, чтобы снова, зажав ее волосы в кулаке, заставлять сосать как последнюю шлюху.

Это было только начало. Я изнывал от дикого желания, но пока лишь успокаивал себя тем, что еще не наступило время. Еще чуть-чуть подождать нужно, понаслаждаться… у нас впереди весь день, чтобы оприходовать эту рыжеволосую суку.

Я взял повязку с шариком посередине, а затем приподнялся на локтях и сам схватил ее за копну волос, от нетерпения и вожделения поднимая ее бледное личико и заглядывая в ее огромные заплаканные глаза. В них стояла пелена, слезы катились из глаз, смешиваясь воедино со слюной и белесой тягучей жидкостью у уголков рта и подбородка.

— Какая ты красивая соска, — похвалил я и несколько раз хлопнул ее по щеке.

— Ублюдок! — крикнула она, за что тут же получила смачную пощечину, — они убьют вас, мой дядя и мой жених убьют вас! — она зарыдала, пытаясь встать, вывернуться, убежать, — ненавижу, ненавижу!

Макс подошел ближе, наводя ракурс прямо на ее измученное сексуальное лицо.

— Ты уже устала, Лена, — со смешком произнес я, а затем надел на продолжающую кричать девушку этот зажим, полностью затыкая ей ее оттраханный рот, — эта часть нам больше не нужна, ты уже свое отсосала.

Я улыбнулся, чуть опуская ее лицо и заставляя смотреть на мой пенис, заставляя касаться его своими опухшими губами, красными щеками, носом…

— Смотри, шлюшка… он тебя трахает. Вот этот член скоро будет внутри тебя. Несправедливо, да? Делов натворил твой дядя, а трахают группой тут тебя, — ухмыльнулся я, — но и ты ведь сделала свое маленькое дельце, тем самым подставив меня… Думаешь, я не знаю?!

Макс, держа в одной руке камеру, другой бесстыдно лапал грудь Лены, живот, трогал ее киску. Она закрыла глаза, из которых непрестанно текли слезы. Пыталась убрать свое лицо от моего члена, в который я тыкал ее, как тыкают нашкодившего щенка в тапки.

— Это ведь только начало, детка. Мы ведь еще не попробовали тебя изнутри, — с наслаждением протянул я и дернул эту шлюху на себя.

Она жалобно вскрикнула, но этот крик заглушился, едва она уткнулась лицом в мокрую от пота и наслаждений простыню. Ее коленки согнулись, выпятив свою прекрасную попку наружу.

— Начинаем снимать здесь, — сказал я, и Макс тут же навел камеру в непосредственной близости от ее влагалища, — сейчас мы проверим, насколько узкая эта шлюшка. Хорошо ее Захар разработал своей дубинкой?

Макс рассмеялся, и я смочил свои пальцы, а затем ими же принялся растирать ее нежные сухие складки.

— Узкая, я уже попробовал… — прошептал Макс, приближая камеру к моим орудующим пальцам.

Лена что-то кричала, задыхаясь в собственных слюнях, и визжала, я слышал ее охрипшее рыдание, но рукам, связанным за спиной моим ремнем, ее сопротивление приносило лишь нестерпимую боль.

— Боже, какая она узенькая, сладкая, — шептал я, засовывая в нее сразу несколько пальцев и не замечая дерганий и плача, — теплая… Слушай, как хорошо наверное ее трахал Захар? Мы сейчас тоже попробуем, — с ухмылкой сказал я, растирая ее соки по складкам и вновь проникая внутрь уже тремя пальцами.

Рыжая бестия дернулась, душещипательно закричав.

— Кричи-кричи, — произнес Макс, и я улыбнулся, — меня это только возбуждает…

Вскоре трепыхание Лены с ее непрекращающимся рыданием мне надоело. Мне хотелось ее просто трахнуть и закончить на этом к чертям. Слишком уж много времени я потратил на то, чтобы хорошенько разработать ее рот.

Я убрал руку с ее рыжей копны волос, и Лена начала плакать с новой силой. Пристроился сзади, пока она не сразу поняла, что к чему и не задергалась еще больше, а Макс уже оперативно сменил ракурс. Вскоре за бедра я притянул девушку к себе. Мой член стоял колом прямо у ее влажных складок, и я больше не мог сдерживаться, чтобы не отыметь ее. Я уже представлял глубину, в которую ворвусь со всей силой…

Ей минет еще раем покажется…

— Да эта шлюшка потекла, смотрите, — услышал я голос Макса.

Я рассмеялся, и специально на камеру засунул в нее несколько пальцев. Раздался охрипший вскрик, но затем она притихла, только дрожа телом и продолжая рыдать.

Я высунул пальцы, и они все были в ее соку. Размазав его по всему ее телу, я приставил головку к ее входу, и начал тереться, смазывая член ее смазкой.

— Смотри, Штайн. Твоя племянница еще та шлюха… и сейчас я отымею ее. Она ведь уже давно не невинна, да? Захарушка постарался…

На этих словах я рассмеялся и тут же дернул бедра обессиленной девушки на себя. Ее крик пронесся, кажется, по всему заброшенному дому. Крик боли, и уже не моральной, а физической. Я чувствовал, что ей было больно, и когда я остановился, меня затрясло. Ее естество вплотную обхватило мой член, я сжал ее задницу со всей силы, чтобы не застонать в голос от того удовольствия, что я только начал получать.

— Боже, — выдохнул я, а едва эйфория прошла, я резко вышел из нее и вошел снова. Не знаю, сколько я долбил почти бессознательную девушку, слушая ее адские крики боли. Я еще больше раздвинул ее мокрые от влаги ножки, проникая глубже, резче. На всю комнату раздавался звук, как мои яйца бились об эту шлюху, и Макс продолжал снимать на камеру, комментируя какими-то грязными словечками.

— Заканчивай, Ян. Я тоже хочу кончить в нее…

Позы сменялись нескончаемо. Но я желал добить ее в сознании, чтобы она была жива и все чувствовала. Все. Я так хотел.

Сердце бешено колотилось от заданного ритма и эйфории, я уже был без сил, не представляя, как справлялась там она. И вскоре я кончил, смачно ударив ее по попе. Макс подошел ближе, и после этого я вынул член. Вместе с членом выходила сперма, девка едва держалась на ногах. Я приподнял ее бедра, и Макс навел камеру на ее дырку. Ей ведь было уже все равно.

— Это называется оттрахал, Штайн, — прошептал я, пока Макс снимал ее влагалище крупным планом.

Затем мы перевернули ее. Она лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша и бившись в конвульсиях.

— Выключай камеру, Макс. Она твоя.

Я раздвинул ей ноги, Макс взялся за пряжку ремня…

* * *

Настоящее…

— Ты вспоминал то дерьмо? — сплюнул Макс, морщась, — блять, я тоже не могу это забыть… Как я сладко трахал племянницу Штайна по совместительству.

Я ухмыльнулся.

— Этого не забудешь, Макс. Тогда в моем арсенале пополнилась рыжая. Рыжую я трахал впервые… Сейчас как-то похер на все это, я детей хочу от Ярославы.

Макс присвистнул, наконец, туша сигарету:

— В чем проблема? Не хочет?

— Тянет… — бросил я задумчиво, — не хочет, нет.

— В чем проблема-то, Ян? Я так и не понял. Или тебя учить надо, как презерватив протыкать?

Я промолчал, тоже потушив сигарету и начиная оглядываться. Ну и где Ярослава?

— Проблема в том, что она хочет улететь в Польшу. Она еще в начале декабря говорила, что зачем-то хочет встретиться с родителями. Как бы не разрушила все сейчас, когда она в таком подвешенном состоянии. Не думаю, что они поддержат меня, узнав, что это я выбросил их дочь на дорогу и уехал.

— Паспорт спрячь, — подкинул Макс, тоже начиная взглядом искать Ярославу.

При упоминании о паспорте, я вспомнил события недавнего вечера.

В тот день я сорвался. Сорвался, я признаю это. Я впервые взял ее силой, но меня дико взбесило только одно то, что она провела меня, взрослого мужика, вокруг пальца, дав деру и попытавшись убежать с паспортом! А те изменения, что произошли в ней, оказывается, только подстегнули меня на насилие. Эта чертовка сопротивлялась изо всех сил: она была обижена на тот злополучный день — субботу двадцать восьмого декабря, она была подавлена — потому, что что-то произошло за те дни, когда она была с этой четверкой, и она была, черт возьми, напугана.

Моя девочка была напугана рядом со мной. И я сорвался. Я возбудился, видя ее дрожащую нижнюю губу, видя страх в ее глазах — страх рядом со мной, и это все дико злило меня и возбуждало одновременно. Я даже не пытался сопротивляться тем силам, что говорили взять ее прямо здесь и сейчас. Это было бесполезно. Я бы все равно ее взял, заклеймил, разложил на нашей постели и показал, кому она принадлежала, принадлежит и будет принадлежать.

Моя. Только моя.

Я боялся только свою память. Я изредка представлял в тех воспоминаниях вместо невесты Захара — Ярославу, а вместо себя — Захара. Как он мстит мне тем же! Со мной в таких моментах чуть ли не паралич случался. И в ту ночь, когда я вошел в сопротивляющуюся Ярославу, у меня в голове всплыла картина, когда я с силой раздвинул ноги той рыжей бестии, а руками удерживал ее лицо и заставлял смотреть мне в глаза, когда мой изнывающий до боли член врывался в нее. Лена, кажется. Как она вскрикнула тогда от боли, как вскрикнула от неожиданности и Ярослава. И я тогда словно проснулся, я замер и несколько раз произносил имя Ярославы, и она откликалась мне. Я убеждался в том, что это моя девочка, сердце приходило в норму от того, что она со мной, и что Ярославу никто не насиловал.

Никто, кроме меня в ту ночь. Я сорвался.

Будь прокляты те фотки, которым я поверил! Из-за них Ярослава попала к Захару! Какая же ирония, твою мать! Я даже думать боялся о том, что было бы, проболтав она мое имя им… Нет, надо было грохнуть тогда всю четверку, чтобы сейчас не мучиться догадками. А теперь же всеми силами придется обезопасить свою женщину. Возможно, увезти ее на родину до лучших времен будет неплохим решением.

Нет. Я уговаривал себя, что все будет хорошо. Я уже был готов передать информацию о Штайне и засадить его на долгие годы, тогда бы Ярослава успокоилась, и мы все бы жили, как и раньше. Она родит мне детей, много детей. И будет со мной счастлива.

Осталось только разобраться со Штайном, а еще я понимал, что на горизонте появляется новый персонаж — в Захаре первого января с новой силой забурлила ненависть и желание мести. С эмоциональным мужиком, бабу которого я тронул три года назад, мне разобраться ничего не стоило. Тем более, что у него несколько лет назад по известной причине были проблемы с сердцем, а его кома только помогла мне сгладить всю ту ситуацию — закрыть дело, стереть видео и данные и нарыть себе алиби.

Главное, чтобы он Ярославу не тронул. Я не позволю. Нет, никогда…

Глава 17

Наступила весна. В наш город она пришла еще в конце февраля и не дала растянуться столь холодной и гордой зиме на долгий период, как это бывало обычно. Мартовские праздники прошли, оставив после себя хорошее впечатление, но даже в эти праздники я занималась кое-чем, что приносило мне удовольствие и тепло.

Я делала это днем и ночью, каждую свободную минуту я творила для себя. Даже когда болела или плохо себя чувствовала — я работала над одной слишком загадочной для меня книгой под названием Захар... Демьян называл это писательским трудом, видя в будущем меня известным автором и иногда подшучивая надо мной, но он не знал истины. Не знал, о чем и о ком я пишу…

В те моменты, когда я творю, мне кажется, что я очень много написала — даже слишком много и того, чего вовсе не нужно было вспоминать, однако вновь и вновь моя память подкидывала мне какой-нибудь отрывок, и я оставляла его навечно в строках своей книги. Мне это приносит счастье — описывать события, что происходили со мной. Мне нравится вспоминать то, что было в том заветном доме Захара, потому что, к сожалению, только это мне и остается. Я пишу о зимних событиях, храня каждое воспоминание в этих строках. Демьян же полагает, что я действительно пишу книги для их будущей публикации, однако в сети меня нет. Я все храню в своем железном друге.

Мои дни проходили своим чередом: пока Демьян был на работе, я прогуливалась и возвращалась писать книгу, в которую была влюблена и которую нигде не публиковала. Ян считал, что я уже какой-никакой автор, однако моя единственная книга была в секрете и надежно спрятана в самых глубоких папках дисковода.

Эта книга основана на реальных событиях — в ней были я и Захар.

Я описывала все, что происходило в те чудесные предновогодние дни и… ночи. Я помнила нашу первую встречу, как он согревал меня в машине, когда мы встретились, когда я прочитала ему стихотворение Александра Блока…

«- Я не просто так спрашиваю, — признался он, — твое лицо… оно мне кажется знакомым…

Я улыбнулась, мягко перебивая мужчину:

— Как будто ты жила со мной…

Захар едва заметно нахмурился и громко сглотнул. Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела в его глазах немой вопрос.

Я продолжила:

— Твое лицо мне так знакомо, как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною, куда я ни войду, ты там, не ты ли легкою стопою за мною ходишь по ночам? Не ты ль проскальзываешь мимо, едва лишь в двери загляну, полувоздушна и незрима, подобна виденному сну? Я часто думаю, не ты ли среди погоста, за гумном, сидела, молча на могиле в платочке ситцевом своем?

— Хватит! — прозвучало мрачно сверху, и Захар прикрыл подрагивающие веки.

Вдруг, сама себя не помня от вдохновения, я положила ладонь на его часто вздымающуюся грудь и продолжила тихо читать прекрасное и свое любимое стихотворение Александра Блока:

— Я приближался — ты сидела, я подошел — ты отошла, спустилась к речке и запела… На голос твой колокола откликнулись вечерним звоном… И плакал я, и робко ждал… Но за вечерним перезвоном твой милый голос затихал… Еще мгновенье — нет ответа, платок мелькает за рекой… Но знаю горестно, что где-то еще увидимся с тобой.

Я позволила себе тут же отойти на несколько шагов, опуская руки вниз и сцепив их в замок. Неужели у меня получилось уйти от вопроса? И что это с ним? Подходил Захар более, чем уверенно, однако сейчас с ним творилось что-то непонятное. Он прожигал меня взглядом, словно давая время уйти, убежать и скрыться. Его руки сжали столешницу со всей силы, губы были тонко сжаты, а ресницы на веках едва заметно подрагивали…»

Здесь — мое все. В этих строчках, хранящихся в защищенном документе, были мои воспоминания. Книга… она и есть плод нашего воображения. Даже имена здесь были предусмотрительно заменены.

Когда-то я решила, что пройдет время, и я сотру все, что написала. Поначалу это было для меня просто развлечением, но вместо того, чтобы остановиться и все стереть, я продолжала усердно над ней трудиться, описывая каждую эмоцию, каждое чувство и каждое дуновение ветра в ту промозглую ночь…

Мои мысли прервал знакомый голос, и я вспомнила, что сегодня выходной, и я была не одна дома.

— Ты вновь задумалась настолько, что даже не слышишь меня, — раздалось позади, и это заставило меня обернуться.

Демьян, как и всегда, был красиво одет, уверен в себе и во всем черном. Цвет, который действительно подходил ему…. Сегодня была суббота, однако у него возникли непредвиденные обстоятельства на работе, а это значило, что еще какое-то время я смогу уделить своей книге.

— Если бы я не знал, что ты у меня начинающий автор, счел бы, что ты влюбилась в кого-то, — снисходительно произнес он и улыбнулся.

Демьян приблизился ко мне снова с целью заглянуть в экран и прочесть то, о чем я пишу, однако все это было пройденной схемой.

— Разве что в книгу, — прошептала я, тут же закрыв документ, — но тебе прочесть я не дам.

Демьян разочарованно выдохнул и принялся за галстук.

— Ну как ты там хоть записана? Авторский псевдоним или что-то вроде того? — недовольно произнес он, — не позволяешь прочесть такое творение своему парню…

Я промолчала, убирая ноутбук подальше и вставая с кровати.

— Ты уже уходишь? — спросила я, поправляя свою задравшуюся короткую майку.

Демьян застегнул последнюю пуговицу на своей рубашке и схватил ремень со стула.

— Да. Сегодня меня вызвали на работу, — сдержанно ответил он, окидывая меня медленным взглядом.

— И снова в субботу? — удивилась я.

— Да, Яра. У меня такая работа…

— Но ты обещал взять отпуск и слетать к моим родителям в Польшу, — проговорила я, смотря на собравшегося Яна, — когда мы полетим?

— Как только мы сообщим о свадьбе, Яра.

Я сделала несколько шагов вперед и сложила руки на груди:

— Я не понимаю, к чему эта спешка со свадьбой? Я ведь просто хочу увидеть родителей…

— А я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но вот уже три месяца ты днями и ночами сидишь в ноутбуке и пишешь книги, которые мне прочесть не позволяешь…

— Это как-то относится к тому, что я хочу слетать на родину?! — не выдержала я.

Демьян внимательно посмотрел на меня.

— Брак нужен не только нам с тобой, но и будущему наших детей.

— Поясни? — нахмурилась я.

— Мне нужно жениться, Ярослава, чтобы свободно двигаться по карьерной лестнице и не только горизонтально! Это влияет на мой статус на работе и на мое положение.

Ах вот как! Я прикусила губу и отвернулась…

— Так тебе нужен брак для карьеры или потому, что ты любишь меня? — прошептала я.

— Ярослава!

Я посмотрела на него, встречая недобрый взгляд в ответ. А разве это не так? Уже несколько месяцев Демьян не дает мне покоя, но только вот я…не хочу спешить. Ни с браком, ни с детьми. Слишком подавляюще на меня подействовали события, которые произошли зимой. Доверие было разрушено, мы провалились в какую-то бездну и до сих пор не могли из нее выбраться. Только Демьян словно и не замечал этого, упорно продолжая гнуть свою линию.

— Ты изменилась, — выдохнул он, ослабляя галстук, который только что завязал, — поначалу я вообще дико бесился с этого, потому что думал, что с кем-то из тех четырех мужиков тебя связывает большее…

Я вспыхнула, но тут же постаралась взять себя в руки. Мы никогда больше не поднимали подобную тему, и я боялась этого разговора. Боялась всего, что касалось Захара, потому как воспоминания не щадили меня ни днем, ни ночью, окуная в тот вихрь и водоворот без права выбраться оттуда столь быстро…

— Новый год вместе, несколько дней под одной крышей. Гормоны, знаешь ли…

— Замолчи, — пролепетала я, не поднимая взгляда, — я даже слушать этот бред не желаю…

— Но я вижу твое состояние: ты не влюблена ни в кого, ты не пропадаешь где-то днями и ночами и всегда ждешь меня дома. Тогда что изменилось? Я ведь люблю тебя, мне скоро двадцать шесть лет и я хочу наследников, в конце концов!

Воцарилась напряженная тишина.

Я замолчала, положив одну руку на ноутбук и водя по ней несколькими пальцами. Ничего не хотелось отвечать, я была замучена подобными вопросами...

Неужели он не понимает, что я до сих пор не отпустила ту ситуацию? Не видит, что я не забыла тот день — двадцать восьмое декабря?! Или просто не хочет видеть?..

— Я знаю, что твой отец хочет внуков, и не устает напоминать мне это при телефонных разговорах, — отрезал он.

— Тебе? — замерла я, — а меня спросить не забыли?!

Демьян посмотрел на меня и остановился, однако на его щеках заиграли желваки. Похоже, Демьян начинал злиться не хуже меня, но тот факт, что они пытаются решить нашу судьбу без меня же, очень злил.

— Ты стала нервная, и даже сейчас злишься на меня. Да, он звонит мне и спрашивает тоже меня. Но я, в свою очередь, спрашиваю тебя, Ярослава. Хотя знаешь, — он вдруг жестоко ухмыльнулся, — я мог давно не учитывать твоего желания!

— Прости? — выдохнула я, обхваченная жаром.

— Сколько раз за эти месяцы я брал тебя, Ярослава? Сколько раз мы занимались любовью без предохранения?

Я стояла, ни жива, ни мертва, возможно, уже понимая, к чему он ведет.

— Оно было, — хрипло прошептала я, — я принимаю таблетки, ты знаешь это…

— А ты уверена, что в упаковке все это время лежат противозачаточные, а не какие-нибудь витамины?

Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.

Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.

— Вот только я не делал того, о чем ты успела подумать, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом, — и мне очень жаль, что ты обо мне такого мнения…

Окинув меня взглядом, Демьян молча вышел из комнаты. Через несколько минут послышался хлопок двери. Я глубоко вздохнула от напряжения, витавшего в воздухе, а его слова так и крутились вихрем в моей голове.

Единственный человек, что хотел бы мне помочь — это мама, но вот способна ли была она помочь — это огромный вопрос. К тому же, она находилась очень далеко и после того, как Ян забрал меня в Россию, виделись мы довольно-таки редко из-за его работы, а одну на родину он меня никогда не отпускал.

Отец давно перешел на сторону Демьяна, даже не находя времени позвонить собственной дочери. Друзей и подруг у меня, как таковых, не было, и дело здесь было не в ограничениях Яна, нет. Отнюдь, он сам указывал мне на это упущение, но я не изъявляла особого желания куда-то выходить и с кем-либо видеться. Даже со своими бывшими одноклассницами и однокурсницами я больше не поддерживала связь.

Я вернулась к словам Яна… Этот напор я смогу выдерживать еще совсем немного. И пока я не дам согласие на брак, видимо, в родном доме меня не особо-то и ждут. Отцу нужна была дополнительная сила, поддержка и стабильность, и все это было в Яне, а точнее, в нашем с ним браке. Ему просто катастрофически необходим наш брак, и я это знала. Но я тянула, и, по всей видимости, недолго осталось. Я больше не могу перечить Яну и откладывать неизбежное, иначе это вызовет бурю вопросов, эмоций и еще большей негативной реакции со стороны обоих глав семей.

Где-то внутри себя я понимала, что так нельзя. Нельзя выходить замуж только потому, что отец хочет укрепить свое положение в обществе с помощью нашего брака и, наконец, хочет увидеть внуков, и нельзя выходить замуж только потому, что Демьян хочет от меня детей, когда я в нем так не уверена…

Хотя где-то глубоко в душе я уже давно отпустила ситуацию и простила Яна, просто я еще не готова признаться себе в том, что после подобного удара могу продолжать любить человека. Мне казалось это неправильным, и я продолжала врать даже самой себе.

А еще, конечно, женщины существа коварные. Но только ни Яну, ни отцу об этом знать никак нельзя. На мое имя был открыт счет с самого моего восемнадцатилетия. Мама, аргументируя траты отцовских денег тем, что покупает отнюдь не дешевые вещи, косметику и прочие женские хитрости, все это время клала большую часть этих средств на мое имя…

За подобными размышлениями прошло еще несколько недель. Все шло своим чередом, но скучать мне было некогда. На улице в конец все растаяло, асфальт был чистым и сухим на радость всем прохожим. Подростки гуляли в кедах, джинсах и ветровке, да и я иногда прогуливалась, пока Ян был на работе.

Вот и двадцать второго марта я вышла из квартиры, и в этот день палящего солнца я встретила Славу. В тот момент, когда я приметила знакомую макушку, Слава уже открывал двери своего черного тонированного автомобиля. Не думая, я окликнула мужчину:

— Слава?

Получилось как-то полувопросительно, однако мужчина тотчас же повернулся на звук. Его выражение лица из спокойного превратилось немного в нахмуренное, однако удивления в его глазах я не обнаружила. Убедившись в том, что он меня узнал, и я действительно не обозналась, я сделала несколько шагов, приближаясь к нему.

— Здравствуй, — робко произнесла я, а Слава в свою очередь внимательно рассматривал меня, словно что-то выискивая.

— Привет… а ты чего тут? — заговорил он и решительно закрыл дверь своего автомобиля. Я обрадовалась этому, теперь у меня есть возможность хоть как-то внести ясность в те события…

— Я здесь живу… рядом. Вышла погулять. А ты какими судьбами тут? — поинтересовалась я, радуясь такой неожиданной встрече.

А что было бы, не выйди я прогуляться? Или если бы вышла на несколько минут позже?..

Самый волнующий вопрос крутился у меня на языке, однако мне было даже страшно поднимать эту тему. Для них я так и осталась предательницей, ведь так? Выслушает ли он меня вообще? Ведь это к его голове Демьян прислонял дуло пистолета…

— Имея возможность, хочу поблагодарить тебя за машину, что ты прислала тогда, зимой, — произнес Слава, улыбнувшись, — оперативно ты с картой Демьяна сработала.

Я немного застыла, а потом прикусила губу в раздумьях. Тема сама зашла о зимних событиях, нужно начинать…

— А ты откуда знаешь, что с его карты?..

— Предположил, — спокойно пожал он плечами, — ладно, мне пора…

— Подожди, — прошептала я и, подавшись вперед, неосознанно тронула его за руку.

Слава напрягся, но не сел в машину, не уехал. Он остался стоять, смотря на меня каким-то странным взглядом. Словно, он не хотел меня слушать или он очень опаздывал.

— Вы считаете меня предательницей, да? Он зол на меня? Захар? Как он там?

Стоило мне задать только один вопрос, волнующий меня, как остальные посыпались сами собой. Сердце вдруг болезненно сжалось…

— Ярослава, — нетерпеливо произнес мужчина и почему-то начал оглядываться, — ты выбрось эти мысли. И вообще забудь о том, что было. Мы не хотим связываться с твоим парнем. Захар забыл. И ты забудь.

Я застыла, даже перестав дышать. Что? Забыл? Да причем здесь это, черт возьми?!

— Но я ведь не об этом, — попыталась я улыбнуться, однако получилось как-то вяло, — я о том, что вы считаете меня предательницей. Послушай меня, пожалуйста! Я не назвала в первый день нашего знакомства имени Демьяна, но не потому, что что-то знала или скрывала, пойми меня правильно…

— Ярослава…

— Я ничего плохого вам не желала, — продолжила я, несмотря на логичное нежелание Славы меня слушать, — ты можешь передать это Захару? Я ведь даже не знаю, что случилось между этими двумя. Не хотела, чтобы так вышло…

— Прости, но мне пора, — немного грубо произнес Слава и открыл дверь машины, показывая тем самым, что разговор закончен. Да, они все на меня злятся. И грубость его оправдана, не хочет меня даже видеть после того, что им всем угрожало из-за меня.

— Ты передашь мои слава Захару? — воскликнула я напоследок, когда Слава уже закрывал дверь перед моим носом.

— Передам, — услышала я короткое обещание, и дверь закрылась прямо передо мной.

Какое-то беспокойное чувство одолело меня. Неожиданная встреча, которая, к тому же, состоялась прямо у моего дома. Что он здесь делал? Почему так торопился и оглядывался, словно был в поисках кого-то? А раз ждал, то зачем уехал? Или встреча уже состоялась? Куча вопросов крутилась в голове, но я почему-то очень надеялась, что он передаст мои слова Захару, Владу и Аристарху.

А его слова о том, что мне нужно все забыть? А что забыть? Я ведь просто хотела попросить прощения за то, что сама натворила. Почему он был столь груб и нетерпелив даже после моих слов?

Вскоре я увидела Демьяна, который вышел из подъезда. Хмуро глянув на экран смартфона, я с удивлением отметила, что время всего лишь четыре часа дня, а затем до меня дошло. Ах, сегодня же суббота! И его просто вызвали на несколько часов… наверное, не обнаружив меня дома, он вышел на улицу. В подавленном состоянии я отметила нежный поцелуй в щеку, почувствовала, как Демьян взял меня за руку и вместе со мной принялся прогуливаться. Почему-то все это время он молчал, хотя был в прекрасном расположении духа, и я тоже решила ни о чем не говорить, просто наслаждаясь природой.

Демьян обнял меня.

— Как у тебя сегодня день проходит? Чем занималась? — спросил Ян, снимая пиджак, — жарко к вечеру становится…

— Да, ужасная жара, — прошептала я, — а так весь день книгу писала…

— Как можно писать книгу весь день? — удивился он, улыбнувшись своей прекрасной улыбкой.

Засмотревшись на него, я не сразу ответила:

— Это не так быстро, как кажется. На одну главу может уйти и вовсе весь день… Но знаешь, — вдруг вскинула я голову и выпалила на одном дыхании, — я приду и сотру эту книгу к черту. Не нужна она мне больше!

Я свернула к подъезду. Хотелось тут же привести задуманное в исполнение.

Демьян вздохнул и последовал за мной к подъезду.

— Ты уверена? Ты чем-то опечалена, может не стоит делать таких поспешных выводов? Остынь, Ярослава…

— Нет, — резко бросила я, на долю секунды повернув голову, — я только зря ее начала!

Придя домой, я скинула с себя все вещи и переоделась в домашнее. Есть хотелось ужасно, а потому удаление книги я отложила на несколько часов. Но я доберусь до нее, обязательно доберусь…

В этот день я поняла, что больше ничего не чувствую к Захару и остальным ребятам. После слов Славы все отшибло, как на раз. Осталась пустота, и воспоминания все словно заменились на другие события. Я поняла, что кроме родителей и Яна в этой жизни роднее у меня никого нет. Вспышка озарила меня изнутри, и даже на мгновение я застыла, окрыленная новым чувством. Все, что я чувствовала к Яну все три годы, никуда не ушло, оно начало расти с новой силой.

— Через несколько дней состоится вечер у одного моего хорошего знакомого. Мы раньше с ним работали, и мы с тобой приглашены, — оповестил Ян за обедом.

— Мы приглашены? — с удивлением спросила я, — ты ведь давно сменил род деятельности. Что бы нам там делать среди преступников?

Ян, до этого пивший воду из стакана, едва не поперхнулся ею. Я спокойно приняла его взгляд, сложив руки на груди.

— Преступников, милая? — усмехнулся он, — ладно, я не хочу говорить об этом. Нас позвали, и мы придем. Будь готова двадцать шестого марта.

Поужинав и убрав со стола, мы замолчали. Я прошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. Да, все с чистого листа. Я верю, что у нас все получится.

— Я люблю тебя, — услышала я и почувствовала поцелуй в шею, — сегодня увидел тебя на улице и понял, что я без тебя никто…

Прошло еще несколько дней, и все это время уверенность не покидала меня. Наступило уже двадцать пятое марта. Я захотела все забыть, и забыла. Я простила все, в чем раньше винила Яна, и вдруг поняла, что роднее нет никого. Я люблю его так же, как любит меня он. В один день я без сомнения отложила приборы в сторону неуклюже громко, привлекая к себе внимание Демьяна.

— Ты плохо себя чувствуешь? — с волнением произнес он, вставая из-за стола.

— Знаешь, — произнесла я, немного смутившись, но решительно не отступая, — я согласна… я хочу стать твоей женой.

Глава 18

ЗАТЯГИВАЮЩИЙ ОМУТ

Румянец заливал щеки каждой молоденькой девочки, что стояла в окружении мужчин, коих здесь было огромное множество. Девушки заливисто смеялись над шутками своих временных ухажеров, танцевали с каждым по нескольку раз, а затем уходили туда, где царил мрак или все пространство освещал только лишь едва приглушенный свет. Каким образом, как и с кем, сюда попали эти девочки — мне думать не хотелось.

Каждый раз я провожала взглядом подобную особу, которая приходила с каким-нибудь мужчиной в возрасте, а затем уединялась с молодняком где-то во дворе этого дома или внутри, в его окраинах.

Интересно… ведь явно не отцы приводили сюда своих дочерей — в эту ядерную смесь мужчин из разных областей работы, но из одного социального слоя. Едва ли заботливые отцы пожелали бы такого своим дочерям — скорее всего, это были развязные девицы, что упорно искали себе молодого и перспективного ухажера.

Вот и одна здесь… искала себе явно кого-то, и уже битый час крутилась возле Демьяна, что пока стоял рядом со своими знакомыми. Весь в черном, Демьян был, как и раньше, снисходителен, красив и обаятелен, и даже в моем присутствии эта пигалица крутила носом вокруг него, мельтеша у нас на глазах и встревая в наш с ним разговор.

Но мне было все равно. Злила меня не она, а то, что Демьян на это реагировал совершенно спокойно.

Интересно у него, значит, подобные встречи проходили…

— Какое у вас необычное имя, Демьян, — прошептала девица, выпячивая свою грудь чуть ли не у него перед носом, — я теперь знаю, как назову своего сына, — хихикнула он, держа в своих длинных ухоженных пальчиках бокал с золотистым шампанским.

— Может, вам обсудить имя своего сына с его отцом? — ощетинилась я, мило улыбнувшись, — потому что нам, увы, нет никакого дела до ваших…

— Яра… — перебил меня мой мужчина, переводя взгляд на эту девушку.

Я застыла изваянием, но едва встретила победный взгляд этой шлюхи, как поспешила ретироваться отсюда тотчас же. Ни за что я не буду унижаться, борясь за мужчину.

Хватило. Я должна быть выше ее, выше всех подобных интриг, которые почему-то начали крутиться вокруг нас с Демьяном. Не лыком я шитая, чтобы распинаться перед мужчиной, который жаждал общения с девицами легкого поведения…

Я ушла ближе к распахнутому окну, но наблюдать не перестала. Ветер из открытого окошка, наконец, охладил мою горячую кожу на щеках, и мне стало несколько легче. Я вновь незаметно метнула взгляд в сторону парочки. Едва от Демьяна отошли несколько мужчин, как не в меру любезная девушка вновь присосалась к нему. Непозволительно близко она стояла к моему мужчине, она смела его даже трогать!

Я не заметила одной простой детали: с каждой секундой моя ладонь сжималась сильнее и сильнее, пока в руке не треснул бокал с тем самым золотистым шампанским. Я вздрогнула от оглушающего звука, а затем испуганно оглянулась вокруг: лишь несколько пар посмотрели в мою сторону, а затем беззаботно отвернулись.

Демьян тоже не заметил, а лишь улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой девушке, даже не скидывая руку этой назойливой девицы со своего плеча. И они не танцевали... Она просто лапала его.

Оглядев пол, на котором было разлито шампанское, я миновала острые  осколки и, предварительно позвав человека в форме, ринулась на выход из этого, ставшего мне душным, зала.

Мысли вновь вернулись к той сцене. Я бы все поняла, будь от нее какая-то выгода — от этой никчемной пигалицы! Деловые отношения или важный контракт, но только какая выгода от нее офицеру?! Этот вечер вообще ни на что не влиял! А он пытался ей понравиться, черт возьми… Что происходило сегодня? Я так отвыкла от этих вечеров, благотворительных ужинов, длинных платьев и льстивых масок, что мне хотелось уйти отсюда, как можно скорее… да только Ян не спешил.

Я неспешно перебирала ноги, что затрудняло мое длинное черное платье и туфли на высоких каблуках. Схватив откуда-то салфетку и не глянув на добродетеля, я прислонила ее к саднящей ладони и просто шла, куда глаза глядели. Потребовалось несколько салфеток, чтобы остановить кровь прямо из середины ладони, порез был глубокий и очень больной.

Я быстро поднималась по кованой лестнице, боясь быть кем-то замеченной или отвлеченной… ужасно хотелось побыть одной.

Вскоре, когда кровь уже остановилась, я прижала третью салфетку и тогда решила зайти в одну из распахнутых комнат на втором этаже.

— У них что, так принято? — пробормотала я про себя, оглядывая помещение изнутри и прикрывая за собой дверь.

Яркий фонарь бил прямо в окно комнаты, и мне даже не потребовалось включать и без того лишний свет. Я проделала несколько шагов и села на кресло, уставившись прямо в ночное далекое небо. Какой-то больной ком стоял в горле, но черта с два я плакала из-за этой проститутки и Демьяна. Ладонь слишком сильно саднила, было невыносимо больно. При сжатии в кулак и малейшем касании хотелось выть от боли, и я еще хорошо держалась, не рыдая в голос. Я всхлипнула, сняв к черту эти ужасные туфли и откинув голову на спинку кресла.

— Кровь не остановилась? — прозвучало позади меня в полной тишине, и этот мужской голос заставил меня замереть на месте.

Я даже на долю секунды перестала чувствовать эту ужасную нарастающую боль в ладони, что сильно прижимала к груди. Услышав, как двери закрыли изнутри, я обернулась, а сердце пропустило удар. Через несколько секунд прозвучал щелчок, и свет озарил эту, как оказалось, непросторную комнату.

— З-захар? — прошептала я, не веря своим глазах, — ты что тут делаешь? Как оказался?..

Я не поняла, почему мои губы сами растянулись в улыбке, однако, странность всей сложившейся ситуации заставила меня задуматься и нахмуриться.

Мужчина начал приближаться — он был мрачен и печален, вызывая на моем лице аналогичные эмоции. Вскоре у него в руках я увидела какую-то коробку, и когда он сел на корточки передо мной, я не сразу поняла, что он просит дать ему руку.

— Яра? Дай мне свою ладонь!

— Зачем? — нахмурилась я, не видя ничего перед собой из-за пелены, возникшей в глазах.

Эмоции захлестнули меня с новой силой, не позволяя держаться, как прежде. За мной пришли с аптечкой в руках, мне захотели помочь…

— Чтобы не было больно, Ярослава. Чтобы не было больно, — успокаивающе прошептал Захар.

Осторожно Захар взял мое запястье и притянул к себе.

— Как будто нарывает… — прошептала я, очень медленно раскрывая ладошку.

— Не мудрено, — хмыкнул он, роясь в своей коробке, — с такой ревностью бокал разбить…

Я перевела затуманенный взгляд на мужчину. Догадался, обо всем догадался…

— Ты следил за мной?

Ответ последовал незамедлительно:

— Я и пригласил вас сюда… грех было за тобой не следить, девочка! А теперь не дергайся, сиди и не задавай лишних вопросов. Тогда отпущу целой и невредимой… насколько это возможно в данной ситуации.

Я промолчала, даже не пытаясь как-то с ним бороться или, тем более, сбежать. Зачем? У меня даже мысли такой не возникло… В голове крутилось множество вопросов, но сейчас мне было слишком сложно терпеть боль в руке.

— Тут просто небольшой осколок, он на поверхности и его легко вытащить. Так больно, потому что он задел много слоев кожи и сам по себе, скорее всего, ребрист.

— Я даже спрашивать не хочу, откуда у тебя такие познания… — прошептала я.

— Так что, дать тебе тряпку для мужества? — спросил он, откладывая какую-то бутылку в сторону, — говорят, так и рожать легче. Кричать сложнее и если вцепиться зубами, то как-то легче будет что ли…

— Вытаскивай уже, умоляю!

— А ты не беременна, Ярослава? — прозвучало снизу, заставив меня покраснеть от и до, — потому что это слишком больно.

— Тебе бы врачом родиться… — пробормотала я, — нет!

Через несколько минут я уже чувствовала, как Захар что-то пролил мне руку — это было что-то охлаждающее и приятно пахнущее, а потом я стала нервничать — начало щипать.

— Ну что ты как маленькая? — из его уст это прозвучало по-доброму, — сейчас пройдет, так нужно.

Вскоре Захар аккуратно забинтовывал мне ладонь, умело огибая пальцы…

— Так что ты тут делаешь? — спросила я занятого Захара.

— То же, что и твой жених, — хмыкнул он, — хорошо провожу время в обществе девушки.

Я отвела взгляд, всего лишь на секунду встретившись с его глазами. Колко. И неприятно, черт возьми.

— А вообще, что я тут делаю, тебе лучше не знать, Ярослава. Всему свое время.

— Вы знакомы с Демьяном, да? Я поняла это еще тогда, первого января… ты целился в Демьяна.

Захар замер на секунду, а затем отпустил мою руку и навис надо мной.

— Вообще тогда я целился в тебя, Ярослава.

Я замерла, даже перестав дышать. Так я его цель? И сейчас тоже? Ведь…

— Я уже вижу, как в твоей хорошей головке начинают созревать очень нехорошие мысли. Однако, — прошептал мужчина, а его ладонь внезапно прикоснулась к моей щеке. Я не шелохнулась, — я целился в тебя, чтобы внушить ему страх и заодно проверить, насколько ты ему дорога.

— Проверил? — прошептала я с нарастающей злостью, — проверил ты?!

— Да, — улыбнулся он, — ты ему очень дорога.

— И что теперь? Что ты задумал?

Захар отошел на несколько шагов и не торопясь зашагал по комнате. Он вообще не спешил: не спешил ходить, не спешил что-либо разъяснять ждущей мне.

А я с замиранием сердца все больше понимала, что неспроста мы с Демьяном оказались на этом вечере, и неспроста я оказалась в этой комнате.

— Так ты теперь официально получила статус невесты Беляева Демьяна? — услышала я мрачный голос Захара и повернулась к нему, встречая взгляд темных глаз.

Глава 19

Отбарабанивая своими пальцами особый ритм, я откинулся на спинку сидения и глубоко вздохнул. Пить больше не хотелось, крушить — тоже, биться об стену было бесполезным занятием, ведь это все равно не поможет забыть мне ту часть счастливой жизни, которая давно канула в яму горечи и сплошной боли. Хотя, на удивление, мои мысли о прошлом в который раз за этот вечер сменились думами о Ярославе. Я вспомнил события той странной ночи…

Тогда на дороге Влад бурно переговаривался со Славой, споря и абсолютно не замечая ничего вокруг. Влад действительно тогда отвлекся от дороги и управления автомобилем, и если бы Аристарх не подал мне знак, и я не ударил Влада по плечу, приказывая остановиться, то едва ли исход был хорошим… Даже на довольно медленной скорости мы могли нехило задеть живого человека, однако Влад после моего приказа тут же ударил по тормозам, и машина остановилась всего в нескольких сантиметрах от человека.

…Мы тогда ловко посадили ее в машину — испуганную, холодную и мокрую девушку.

…Как долго эта девушка привыкала к нам — я вспоминал свое грубое отношение к ней, а меня ведь действительно злило то, что с ней приходится носиться в то время, когда мы собрались отдохнуть. Один раз в году отдохнуть… Но выбора судьба нас лишила — девчонка явно была в опасности: как выяснилось, они много часов простояла на холоде.

…Ярослава… я когда услышал ее имя из ее же уст, не сразу понял, как оно красиво звучит. Назвала имя, я и забыл.

…Проходит время, а я, не помня себя от собственных чувств, целую ее — все ту же испуганную, но предельно красивую Ярославу — в том коридоре, ночью.

…Новый год, еще один поцелуй, который выбивает почву у меня из-под ног, и я совершенно не понимаю, что теперь делать и в какую сторону катится моя жизнь — в ад или рай. Влад чего-то улыбается, ходит довольный, но в одном я был почти уверен: я не хотел Ярославу никуда отпускать даже после приезда в город. Возможно, я даже не собирался этого делать, пока скрывая свои реальные намерения от самой девушки.

Однако судьба сыграла со мной злую шутку. Снова.

…Ярость, гнев, боль, злость, негодование — все это овладело мной в тот момент, когда я увидел его. Вновь он ворвался в мою жизнь, и вновь забрал что-то из нее. Что-то, дарящее мне веру, тепло и надежду.

Какого же было мое удивление, едва я сложил все факторы: вот почему Ярослава не называла истинного имени своего парня, вот почему так боялась моего влечения к ней, вот почему просила нас не вмешиваться. Картинка тогда собралась воедино, и пелена злости накрыла меня с головой: Беляев крепко прижимал Ярославу к себе, и я понял, чья она.

…Прошло время — долгие и ужасные месяцы, и только когда план был тщательно подготовлен и спланирован, мы с ребятами оперативно все подстроили. Об этом плане знали только мы с Владом, остальных подтянули за час до вечера. Все прошло успешно. Я улыбнулся самому себе.

…Я вновь отбарабанил пальцами по столу и прислушался к звукам в доме. На удивление, этот вечер прошел спокойно. Сейчас я вернул ту, в чьем присутствии я нуждался, оказывается, все годы. Сейчас в моем доме находилась та, о которой Влад неугомонно твердил в минуты моей боли: «Захар, судьба сама воздаст всем по заслугам, она все устроит и тебе придется лишь завершить начатое ею. Ты только не переусердствуй и жди этого подарка».

А мне было сложно не переусердствовать, когда Ярослава была так близко… Когда мое утешение, подарок и орудие мести было рядом, как три в одном. Мне так хотелось превратиться в монстра рядом с ней, но рядом с ней я становился самым уязвимым человеком на свете. Мне так хотелось раскрыть свой подарок, но она была еще не готова.

Ярослава стала моим утешением, но пока сама не догадывалась об этом.

Мои мысли впервые за долгое время перенеслись на три года назад. Я часто успокаивал себя тем, что я смог: я смог выстоять с гордо поднятой головой и не натворить хренову тучу дел даже спустя столько лет. Я пробовал отпустить ситуацию ненадолго, и, хотя успехом это не назовешь, но ублюдок жив, и я даже не свернул бошку ни ему, ни его жалкому дружку. Я уже не могу вспомнить то количество раз, когда желание мести и кровопролития обуревало меня с ног до головы, и когда парни тушили во мне все эти предпосылки необратимого действия.

Влад говорил мне подождать, но прошло уже три года. Он говорил, что вскоре судьба сама все устроит, а мне дозволено будет лишь завершить начатое ею. Я слушал его, ведь он всегда говорил правильные и мудрые вещи, только в момент боли, воспоминаний и отчаяния его слова и просьбы почему-то приглушались:

«Какой ждать? Сколько можно ждать? Прошло уже три года, черт возьми!»

Я непроизвольно вынырнул из выдуманной реальности, где царили только воспоминания — все, что мне осталось, но только затем, чтобы взять в руку бокал с коньяком. А затем картинки многолетней давности вновь всплыли перед моими глазами…

Было лето, стоял непроглядно жаркий день. И я тогда только вернулся из командировки, неожиданно встретив Виктора Штайна у нашего с Леной дома…

* * *

Три года назад…

Первым делом в обеденное время я заехал в наш будущий дом. Здесь мы с Леной планировали жить после окончания ею университета, а пока лишь часто приезжали сюда, обустраивая наш будущий уголок рая на этой земле. Сегодня я сразу приехал после командировки сюда, чтобы проверить все ли в порядке и ничего ли не случилось за время моего отсутствия.

Я успешно открыл ворота и тут же заехал на территорию, притормаживая у входа и впиваясь глазами в знакомую мне фигуру. И что он тут забыл, интересно? Что за шутки судьбы такие? Мысли проносились в моей голове нескончаемо.

Кто знал, что судьба порой бывает беспощадна? И уж точно было ясно, что шутить она не умеет.

Я выбрался из машины и подошел к той самой фигуре, стоящей у двери нашего дома. Буквально сегодня утром Виктор Штайн позвонил мне с целью выяснить, куда я поеду после командировки. Ответив, что в наш с Леной дом, он тут же отключился. И как это понимать?

Я приблизился к понурому мужчине, отгоняя от себя все странные мысли.

— Виктор? Здравствуй, а что ты тут делаешь? — спросил я, доставая из кармана связку ключей от дома, — ты перелез через забор что ли?

Я, конечно, был удивлен его приезду: Лена сейчас должна была быть с ним в городе, а судя по обеденному времени — и вовсе на занятиях в экономическом университете. Я еще раз внимательно оглядел Штайна — он выглядел весьма помято, мешки под глазами закрывали все его бледное лицо, и я напрягся отчего-то, принявшись усерднее открывать дверь.

— Здравствуй, Захар, — раздался его хриплый голос, и он вдруг оперся прямо на стену дома, как я понял, не в силах удержаться на ногах.

Тут же подскочив к нему, я помог устоять мужчине, однако Штайн был без сил. Я распахнул дверь, а мысли так и крутились непрекращающимся вихрем в моей голове. Еле-еле затащив довольно тяжелого мужчину в дом, я прикрыл за нами дверь.

Я так соскучился по этому уютному дому, но больше всего сейчас я скучал по Лене, которая приносила этот самый уют в наш дом. Все комнаты, почти все комнаты были отделаны по ее личным эскизам: кухня, гостиная — все это ее рук творение, а остальные декорационные мелочи сделала ее добрая душа, привнеся свой особый шарм этому месту. Этому тихому семейному месту…

— Так, Виктор, — прохрипел я, наконец, сажая убитого чем-то мужчину на диван, — немедленно рассказывай, что с тобой? А где Лена, почему она не с тобой?

Еще некоторое время мужчина сидел с опущенным лицом, а затем, наконец, поднял свой взгляд на меня. Я так и застыл, не в силах оторваться от его взгляда — его глаза были наполнены первобытным ужасом.

— Ты знаешь… — прошептал он, закрывая глаза и замолкая на некоторое время, — я не сдержал своего общения, Захар.

Я вдруг нахмурился.

— Какого обещания, Виктор? Немедленно говори, как есть. И почему Лена еще не здесь, не вместе с тобой? — повторил я свой вопрос, который Виктор почему-то предпочел проигнорировать.

Медленно мужчина продолжил, безвольно опустив руки на диван.

— Обещание, данное отцу Лены. И данное тебе… Захар, я не сберег! Не сбере-ег, — протянул он жутким голосом.

Все слова, что он произносил, начали словно резать меня изнутри. Он говорил так медленно, что я бесился еще больше от невыносимой боли, что начала проявляться в моей груди и которую пока я не слишком замечал. Я не мог заставить говорить его быстрее, мне вообще казалось, что Штайн под какими-то таблетками или даже наркотиками. Больше он походил на полумертвеца, который несет бредятину. Я схватился за телефон с намерением вызывать сюда скорую с соседнего района.

— Громче и внятнее! — приказал я, выходя из себя и сжимая кулаки, — что с Леной?! Что с ней? Через сколько она приедет сюда, домой?

Я почувствовал, как холод одолевает мое тело, и меня нехило начало лихорадить. От молчания Штайна я стал сам не свой, меня начало трясти от собственного бессилия и полной бесконтрольности ситуации.

Пока Штайн пытался откашляться, я схватил трубку телефона и тут же начал набирать номер, который помнил наизусть.

— Лена, ты где?.. Ну же, милая, отвечай… — шептал я, пытаясь не смотреть на Виктора.

Долгие гудки доводили меня до чертиков, пока я не услышал вибрацию в собственном доме. Тем временем Штайн вытащил из кармана штанов телефон, который вибрировал от… моего звонка.

Я подбежал к мужчине и взял того за грудки, прорычав прямо в лицо:

— А ну соберись и скажи мне: где Лена?! Почему телефон у тебя, мать твою?! Штайн ты или кто!

Он ненадолго прикрыл глаза, а затем отшвырнул от себя мои руки с непонятно откуда взявшейся силой и полетел обратно на диван. Виктор явно был под таблетками, но вскоре он заговорил, и я забыл обо всем.

Обо всем забыл.

— Вчера Лена пропала.

— И что? — усмехнулся я, чувствуя нервные дерганья сердца, — почему полицию не поднял? Прокуратура? Поиски? Как это — пропала? Сбежала что ли? Ко мне захотела прилететь, может? — вопросы сыпались один за другим, я перебивал Штайна и выдвигал все более новые изощрённые варианты, однако на все мои предположения Виктор лишь качал головой, заставляя леденеть мое тело еще больше.

Я не мог поверить в то, что могло произойти что-то ужасное, но последние варианты, что я произнес, даже мне самому показались собственным бесполезным утешением, и в один момент где-то внутри меня вдруг эхом раздалось «она не вернется сюда… никогда». В груди начало печь, как в аду.

— Ты послушай, не перебивай, — прохрипел Штайн, откашлявшись и достав что-то маленькое из кармана, похожее на флешку, — Лена пропала вчера днем, и я сразу же начал поиски, организовал группу. Но уже вечером мне прислали видео. Ты прости, Захар, я не покажу тебе это видео…

— Какое видео? — выдохнул я, наступая на Штайна, а у самого сердце, кажется, вылетело из груди, оставляя большую зияющую дыру.

Он действительно был под наркотой. Его зрачки были расширены, язык заплетался, мешая нормальной и адекватной речи, руки его не слушались.

Флешка выпала из трясущихся рук Виктора Штайна.

— Прости, но Лены больше нет, Захар. Она наложила на себя руки или ее убили… я не знаю! После того, что с ней сделали, я почти уверен: ее выкинули, чтобы она приехала к тебе после всего этого, но она наложила на себя руки, я уверен!

— Ты что несешь?! — взревел я, делая шаг к Виктору и выхватывая злополучную вещь из его трясущихся рук, — тебе за сорок лет, а ты херню такую придумал! Немедленно говори, где моя невеста! Говори! — схватив за рубашку, я с силой встряхнул Виктора, — где невеста?! Где Лена?!

— Услышь меня. Завтра похороны. Гроб будет закрыт, она сгорела…

Я застыл, крепко сжимая челюсти, а затем кинул Штайна на диван со всей силой.

— Ублюдок Беляев похитил ее вчера утром, а к вечеру в почтовом ящике у меня уже лежала эта флешка. Он изнасиловал ее со своим дружком, а затем… я не знаю, кто устроил там поджог…

С каждым произнесенным словом я понимал, что дыра образовалась у меня не тогда, раньше, она образовалась сейчас — после каждого зверского слова Штайна, который рубил меня по кускам.

— Убей меня, Захар. Прикончи… — услышал я мольбу из уст здорового мужика и понял, что это конец.

Это конец!

Я не понимал, что со мной происходит. Перед глазами начало двоиться, но я пытался устоять на ногах и не грохнуться на пол. Пройдя к своему ноутбуку, я тут же раскрыл его, и пока томительно долго этот сукин сын включался, я чувствовал, как спирает дыхание. Расстегнув несколько пуговиц у горла, я с яростью распахнул рубашку, делая долгожданный вдох. Пуговицы полетели на пол, но все было неважно: ноутбук, наконец, издал проклятый писк и включился. Дрожащими руками вставляю флешку в свой ноутбук, попадаю не с первого раза. Может быть, к счастью. Наконец, попал. Заработало. Меня покосило в сторону, и я успел поймать убитый, прикованный к потолку взгляд Штайна, который был ни жив, ни мертв.

— Ты городишь херню, Виктор, — прошептал я, едва найдя глазами один единственный файл. Я глубоко вдохнул, но легкие, словно, сжались до мизерного размера, — ты обколот наркотой, Виктор, какого хера я должен тебе верить… ты совсем из ума выжил после смерти брата… даже слушать тебя не хочу, — шептал я, судорожно нажимая по клавишам, а смех Штайна настиг меня врасплох.

Безумный смех.

Смех, который сменился картиной в ноутбуке…

— Максим, ты снимаешь это?- послышался гнусный смех за кадром.

— Какая ты красивая соска.

Я слышу голоса, которые ранее никогда не слышал. Как и эту фамилию — Беляев.

— Ублюдок! — кричит Лена, за что тут же получает пощечину, — они убьют вас, мой дядя и мой жених убьют вас! — она зарыдала, пытаясь встать, вывернуться, убежать, — ненавижу, ненавижу!

Ракурс становится ближе, и я вижу заплаканное лицо Лены…

Сердце бешено колотится в груди…

— Ты уже устала, Лена, — со смешком произнес кто-то, а затем надел на еще кричащую девушку зажим, — эта часть нам больше не нужна, ты уже отсосала.

— …Смотри, шлюшка… он тебя трахает. Вот этот член скоро будет внутри тебя. Несправедливо, да? Делов натворил твой дядя, а трахают группой тут тебя. Но и ты ведь сделала свое маленькое дельце, тем самым подставив меня… Думаешь, я не знаю?!

Мир пошатнулся в этот день…

Тот, что снимал все это, держал в одной руке камеру, другой бесстыдно трогал грудь Лены, живот, трогал ее внизу живота, и я видел все это. Лена закрыла глаза, из которых непрестанно текли слезы. Пыталась убрать свое лицо от того, что ей упиралось в губы…

— Это ведь только начало, детка. Мы ведь еще не попробовали тебя изнутри, — протянул кто-то и дернул девушку на себя.

Лена жалобно вскрикнула, но этот крик заглушился, едва она уткнулась лицом в простыню. Ее коленки согнулись.

Перед глазами все поплыло…

— Начинаем снимать здесь, — камеру тут же навели в непосредственной близости от нее… — сейчас мы проверим, насколько узкая эта шлюшка. Хорошо ее Захар разработал своей дубинкой?

Послышался смех и плевок, а затем…

— Узкая, я уже попробовал… — камеру приблизили к обнаженной беззащитной девушке.

Голова кружилась, уже не фокусируя взгляд ни на чем.

Лена что-то кричала, задыхаясь в собственных слюнях, визжала, я слышал ее охрипшее рыдание, но рукам, связанным за спиной моим ремнем, ее сопротивление приносило лишь нестерпимую боль.

— Боже, какая она узенькая, сладкая, — шептал первый, совершая чудовищные действия и не замечая ее дерганий и плача, — теплая… Слушай, как хорошо наверное ее трахал Захар? Мы сейчас тоже попробуем…

Лена дернулась, душещипательно закричав.

Я мог только слышать…

— Кричи-кричи, — слышу смех, — меня это только возбуждает…

— Смотри, Штайн. Твоя племянница еще та шлюха… и сейчас я отымею ее. Она ведь уже давно не невинна, да? Захарушка постарался…

Кто-то пристраивается к связанной девушке, вскоре я слышу ужасный крик, который разносится по всему дому, словно это было здесь и сейчас…

— Это называется оттрахал, Штайн.

Я вижу крупный план. Меня трясет.

Затем они перевернули ее. Лена лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша и бившись в конвульсиях.

— Выключай камеру, Макс. Она твоя.

Ноутбук летит в стену, разбиваясь вдребезги, в мельчайшие детали от той силы, которая у меня появилась в ту нещадную секунду. Я даже не знаю, откуда у меня были они — силы. Я успеваю лишь выдернуть флешку, но я не удерживаюсь, нет, и она летит следом. Не остановил себя, не смог. Я не знаю, что с ней теперь...

Штайна нехило трясло, я и сам был на грани.

— Во что ты ее в тянул? — услышал я свой нечеловеческий голос,- во что втяну-ул?! — рычу, не помня себя от пелены.

— Она помогла мне нарыть один важный компромат… — хрип, — мы почти засадили Беляева.

Я не помнил в этот день больше ничего. Ноутбук разбился нахер об входную дверь, которая почему-то стала открываться, являя мне Славу. Его я увидел последним. Это вообще было последним, что видели мои глаза этим днем. Мое лицо побагровело, руки посинели, в глазах стояла жуткая мрачная пелена, а грудь раздирало от жара, от огненного пламени. Не помня о снятой рубашке, я пытался ухватиться за кожу, чтобы снять ее, чтобы мне не было так жарко и больно, а мне было ужасно жарко: тело словно горело в огне, пылало в аду, и я не понимал, что со мной происходит. Перед глазами стояла все та же картина, не позволяя мне ничего забыть.

Причиняя себе боль, я рычал, хватая все на своем пути. Чертова рубашка не снималась, я попал в какое-то пекло, где было невозможно дышать! Я хватал ртом воздух, потому что задыхался. В сердце творилось неладное, но произнести я ничего не мог — мне было больно, и я хотел снять рубашку…

Я чувствовал сильные руки, которые пытались меня удержать, но я не видел того, кто находился передо мной. Я не знал, кто пришел со Славой, я боролся с этим уродом, ведь для меня все сейчас были врагами. Я чувствовал, что все они предатели. Звуки слились воедино, мне было больно, херово, плохо, тошнило и рвало, я кидал все, что попадалось мне под руки. Но хуже всего было ей…

— Захар!

Я не знаю, как я смог поднять кресло, но оно тоже полетело в тех людей, что пытались меня удержать. Я хотел их убить. Всех. Тени трех людей стояли в моих глазах, а пелена закрывала все.

— Я вас всех убью! — зарычал я, не помня себя от ярости и боли.

— Захаааар!

Столешница? Что это? Где я вообще? Этой мой дом?

— Не-ет, — засмеялся я. Это больше не мой дом. Здесь больше нет ее… нет ничего… Нет ЛЕНЫ.

Мои руки что-то хватают, я по-прежнему пытаюсь избавиться от галстука с рубашкой, что душили меня, убивали. Я склонился, чтобы взять что-то тяжелое, неподъемное. Ухватился за края, слыша крики и то, что меня зовут. Наверное, это сон, и я сейчас проснусь. Наверное, Лена будит меня! Хватаю это неподъемное, но встать я больше так и не смог.

Чувствую, как колени разгибаются, и я лечу плашмя на пол. Бьюсь подбородком, грудью, пахом, где-то вдалеке понимаю, что должно быть больно, но мне становится так хорошо... Я понял, что я все-таки во сне. Да, именно так. Я, наконец, вздохнул полной грудью, я уже не слышал никого и не видел ничего.

Я радовался тому, что умер.

Но уже на следующий день я стоял на похоронах Лены. Рубашка снова начала теснить грудь, едва я увидел закрытый гроб. Я хватал воздух ртом, но выстоял до конца.

Привезенный туда моими друзьями, сразу после похорон я был отвезен ими же в городскую больницу. Инфаркт миокарда и кома без жалости забрали год моей жизни, а последующая реабилитация заставила забыть о мести на все три года.

Заставила забыть о мести…

Глава 20

— Так ты теперь официально получила статус невесты Беляева Демьяна? — услышала я мрачный голос Захара и повернулась к нему, встречая взгляд темных глаз.

— Ты тоже теперь знаешь, — не без удивления в голосе произнесла я, не имея возможности оторвать взгляд от мужчины. Как много времени, оказывается, прошло с нашей последней встречи. На долю минуты мне показалось, что в нем что-то поменялось…

— Об этом знают все, Ярослава. Но я, безусловно, был в числе первых лиц.

— Тогда вопрос здесь не уместен. Это действительно так.

Я вздернула голову, отвернувшись и обводя взглядом эту небольшую комнату. К чему ведет этот разговор? Зачем мы здесь? И случайна ли эта встреча? Ответов на эти вопросы не было. В комнате постепенно накалялась атмосфера, и, к счастью, Захар держался от меня слишком далеко. Это придавало мне какой-то уверенности, спокойствия. Только смотрел своим пронизывающим взглядом, не отрываясь…

Это и заставляло мое дыхание сбиваться.

— Ты сама дала ему согласие? — услышала я странный вопрос.

— Да, конечно, — тихо ответила я, — а как же иначе?

— Действительно, — хмыкнул Захар, вызвав мое недоумение подобным ответом.

Я глубоко вздохнула: совсем немного, и мне нужно будет возвращаться. Я планировала поговорить с Яном о сегодняшней сцене, сказать то, что я чувствовала… ведь мне было действительно неприятно. А может, он просто хотел вызвать во мне ревность?

— Ярослава, я буду краток, — произнес Захар, вторгаясь в мои мысли, — ты прости за то, что может произойти здесь в ближайший час.

Я с удивлением в глазах привстала, случайно надавив на свою ладонь и поморщившись от боли. Кажется, мне начали объяснять то, что я так долго хотела услышать: зачем мы здесь собрались и насколько случайна наша встреча…

— Что ты задумал? — предчувствуя неладное, спросила я.

Ответа не последовало. События начали стремительно разворачиваться, и если еще каких-то несколько минут назад я была совершенно спокойна, то сейчас мое сердце забилось сильнее, ударяясь о ребра и предчувствуя плохое...

В этот же момент, разорвав наш немой и напряженный контакт с Захаром, в дверь со всей силы постучали. Захар спешным шагом направился к выходу, отворил дверь, и я увидела знакомое мне лицо...

Что он тут делает?

Влад произнес всего лишь несколько слов, но и этого хватило, чтобы заставить меня похолодеть.

— Он идет искать ее. У тебя несколько минут…

Захар молча кивнул и закрыл двери, а затем неожиданно достал что-то из кармана. При внимательном рассмотрении я увидела пистолет, он перезаряжал его на ходу и приближался ко мне с жестким выражением лица.

Я тут же начала пятиться в сторону. Что происходит, черт возьми?!

— Ярослава, а ты помнишь, что я тебе обещал когда-то? — услышала я его хриплый голос, — помнишь? Я просил тебя поверить в то, что ты в безопасности рядом со мной. И обещал тебе эту самую безопасность. Сделай это сейчас, пожалуйста: доверься мне, сядь на кресло и жди своего жениха.

— Захар, ты сошел с ума, да? — вспыхнула я от плохого предчувствия.

Тем временем мужчина обхватил мое лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза. Его теплые ладони, казалось, прожигали мою кожу насквозь…

— Наверное, — выдохнул он, а затем резко отпустил и направился к выходу.

Все произошло в считанные секунды. Захар выходит за дверь, а через некоторое время в комнату залетает взволнованный Демьян. А еще я прекрасно понимала, что вся их четверка на подходе, рядом. И что сейчас случится непредвиденное…

— Ярослава? — услышала я напротив, — ревнивая моя… Я ведь просто хотел посмотреть на твою реакцию, есть ли у тебя чувства ко мне? А ты убежала сразу, — улыбнулся Ян.

Все-таки я была права. Где-то внутри я обрадовалась словам Яна, а с другой стороны я была зла, и еще волнение настигло меня врасплох… Я была в сильнейшем смятении:

— Мне все равно, — отрешенно произношу я, не представляя, чем закончится этот вечер.

Демьян двинулся ко мне. Я застыла на месте, не в силах произнести ни слова. Вот только Ян, не успев дойти даже до середины комнаты, слышит хлопок двери точно так же, как его слышу я.

Вздрагиваю, и вскоре я вижу вошедших ребят.

Они молча встали у двери, оперативно закрывая ее изнутри. Последним зашел Слава, и все также молча. Стояла гробовая тишина, и Демьян был почему-то слишком спокоен. Он перевел взгляд на меня и увидел такое же непонимание в моих глазах.

Я слышу голос, напитанный первобытной ненавистью:

— Давно не виделись, Демьян!

Через секунду Демьян поворачивается и встречается взглядом с Захаром, и чувство дежавю захлестывает меня всю с ног до головы при виде их безмолвного контакта. Я тоже смотрю туда и вижу Захара, что неспешно подходит к нам. В руках у него было… оружие.

Я перевела беспомощный взгляд на Яна, на котором, конечно, отсутствовала та самая усмешка, что была в день первого января. Он быстро оценил ситуацию и понял, что в этот раз силы были не на его стороне даже при том раскладе, что Яну было бы чем защищаться.

Я вижу, как почему-то Захар направляется ко мне. Огибая Демьяна, он посмотрел мне в глаза, и на его губах заиграла непонятная мне улыбка…

Вскоре мужчина остановился за моей спиной и осторожно убрал локоны с моей груди. Он прикоснулся ко мне.

— Я бы не хотел вмешивать во все это Ярославу, — услышала я у самого уха, даже почувствовала его горячее дыхание на своей коже, и на мое плечо опустилась тяжелая рука, — вот только эта малышка доверяет мне. Я ведь, имея шансы и возможности, мог давно с ней что-то сделать тогда… в прекрасную ночь двадцать восьмого января.

— Но не сделал. Ты ничего не знал. Говори прямо, чего ты хочешь, и убери от нее свои руки! — прошипел Ян, делая шаг по направлению к нам, однако пистолет, приставленный Владом к его голове, не позволил продолжить свое наступление.

— Не сделал, — почему-то горько усмехнулся Захар, вызывая во мне множество вопросов.

Игра этих двоих, непонятная мне, только набирала обороты.

Страха не было. Я его почему-то совсем не испытывала, я просто понимала, что могу узнать сегодня намного больше, чем позволял мне знать Демьян все это время. Страшно было только за Яна, и только по одной причине: ему безопасность здесь никто не гарантировал…

Хотя и с другой стороны они бы не стали устраивать здесь бойню, только не здесь. Значит, никто не должен пострадать… я была уверена в этом.

— Чего ты хочешь? — заметно занервничал Ян, лихорадочно переводя взгляд с меня на Захара и наоборот. Вся эта ситуация и реакция Яна начали действовать мне на нервы, — если тронешь ее…

— Ты говоришь о Ярославе? Так я ведь не ты, Демьян, — вдруг услышала я мрачный голос Захара позади, — я ни то, что бы чужих женщин не трогаю, понимаешь? Я вообще считаю это ниже своего достоинства — насиловать девушку, которая априори слабее меня. Хотя откуда тебе понимать…

— Не совсем понимаю, к чему ты ведешь! — отрезал Демьян, стиснув зубы, — отпусти Ярославу, пусть она едет домой…

Я нахмурилась от неприятного ощущения, а кончики пальцев начали заметно подрагивать. В последний момент я почувствовала, что Захар подходит ко мне слишком близко, и это заставило меня похолодеть. А еще эти странные слова…

— Ты посмел перешагнуть порог моего дома, — вдруг с нарастающей яростью заговорил Захар.

— Закрой свой рот! — процедил Ян, и я перестала его узнавать. Близился час чего-то плохого, о чем меня предупредил Захар. А еще он попросил не бояться и обещал безопасность…

— А три года назад ты посмел тронуть мою невесту, ты ее изнасиловал со своим жалким дружком, снимая все это на камеру. Смешно тебе было тогда, сукин сын?!

Я замерла, застыла, приросла к полу. На секунду я поймала тревожный взгляд Влада, направленный на меня, а затем закрыла глаза и громко сглотнула. Это шутка? Развод? Как это понимать, черт возьми? В чьей жестокой игре я участвую?

Демьян дернулся в нашу сторону, однако Аристарх и Влад тут же прижали его лицом к столу, заломив руки за спину.

Тем временем тяжелые руки опустились на мои плечи, заставив мое тело задрожать, и Захар продолжил:

— Ты опорочил честь моей будущей жены. Ты нанес ей множественные травмы в ходе насильственных действий. И после этого, — наступила громовая тишина, нарушаемая лишь моим частым дыханием, — ты ее убил.

Мой взгляд то и дело находил спокойного Влада, который внимательно наблюдал за мной. Мне казалось, что все только этим и занимаются — смотрят на мою реакцию, только зачем?! А я по-прежнему не могла унять свое бешено колотящееся сердце, предательская крупная дрожь охватила все мое тело.

— Это правда? — выдохнула я, вся леденея от ужаса и возникших образов в своей голове.

Я уже не понимала, почему Демьяна удерживают в силках Аристарх и Влад, почему он вырывается и что кричит в яростном запале. Это была какая-то шутка, ее пародия, глупый розыгрыш! Мой разум отказывался в это верить.

Я почувствовала ухмылку Захара позади себя, а сам он стоял непозволительно близко ко мне, положив руки на мои дрожащие плечи, словно имеет какие-то права на меня. Словно может вот так стоять — рядом, дотрагиваясь до меня.

Словно не собирался впредь меня отпускать.

— А ты помнишь, как твой дружок снимал все это? — проникновенным шепотом произнес Захар в полной тишине.

— Захар, остановись, — услышала я голос Славы, — если бы я знал, что ты здесь собрался устраивать, я бы не согласился на такую хрень! Зачем здесь девчонка, Захар?

— Слав, все давно было решено. Не мешай! — отрезал Влад, даже не посмотрев на своего друга.

— Вы даже не поставили нас с Аристархом в известность… — сказал Слава, стоя в стороне.

— Меньше знаешь, крепче спишь… — коротко ответил Влад, продолжая удерживать Демьяна.

— Тебе по ночам кошмары с ее криками не снятся, ублюдок? — продолжил Захар хриплым голосом.

Я понимала, что Захара уже понесло. Как тогда, ночью в наш первый поцелуй. И когда я угнала машину его невесты. Мужчина был не в себе, и его уже сложно было остановить.

— Я думаю, это лишнее, — вновь подал голос Слава, цепляясь за меня взглядом, — Ярославе это не нужно знать. Вы разве не видите, что ей уже не по себе?

Я стояла, как вкопанная, и пока не понимала ничего. Одно я знала точно: приглашение сюда уже было ловушкой для Демьяна. И девушка та, что вызвала мою ревность, тоже была не случайным обстоятельством. Ушла я сюда, как оказалось, по задуманному плану Захара, куда позже обязательно должен был зайти Демьян…

— Снятся, — выдохнул Демьян, тяжело дыша.

Я вздрогнула. Нет, я не смотрела на Демьяна. Я просто не могла этого сделать. Я не хотела на него смотреть — было настолько неприятно, больно, ужасно узнавать тошнотворную правду, которую нарыли с самых низов. Слава закатил глаза, отступая назад и явно не желая принимать в этом участие. Ему это все не нравилось, как и мне…

— Знаешь, снятся иногда. Мерещатся ее крики, ее стоны, — услышала я голос Демьяна с хрипотцой, — бывает. Проходит потом, ничего. А ты что же, обижаешься, что соболезнования тебе не выразил тогда, да?

Не проходит и секунды, как Влад тотчас же наносит удар кулаком куда-то в живот Демьяну. Слышится звук удара, глухой кашель и только благодаря столу он не опадает всем телом на пол, а кое-как держится.

— И все эти годы я была с тобой… — с недоверием произнесла я, встречая взгляд его светлых порочных глаз, — теперь точно все. Точно, — отрезала я, а у самой ком стоял в горле. До боли он сжимал все изнутри.

— Ярослава… — предупреждающе начал Демьян, но я лишь отрицательно качала головой, — мы с тобой…

— «Нас» больше нет, — сглотнула я, и наступило молчание во всей комнате. Ян неотрывно наблюдал за мной, а в его глазах расплывалась тьма. Ужасная тьма, обещающая расплату за мои слова. Я содрогнулась и дернулась вперед в попытке убрать руки Захара со своих плеч. Во мне горело желание уйти отсюда, чтобы не видеть этого, не слышать. Меня тошнило от всего того, что я узнала. Тошнило от вида Демьяна, от его слов, от его взглядов. Мне хотелось позвать сюда полицию, чтобы прекратить этот кошмар… чтобы не позволить умереть Яну, тем самым остановив обезумевшего Захара, который из-за мести мог совершить большую ошибку и поплатиться за нее, лишившись всего.

Но мне не позволили уйти, резко притянув к себе. Я почувствовала собственную дрожь, руки холодели с каждой секундой. Лишь взгляд Влада — успокаивающий, сожалеющий — он как-то заставлял меня держаться на ватных ногах.

— Не торопись, Ярослава. Тебе потом с нами ехать, — отрезал Захар, прижимая меня к себе, и я была уверена, что в этот момент Демьян готов был рвать и метать, предчувствуя что-то неладное.

— Нет, — нервно ухмыльнулся Демьян, — ты меня на понт не возьмешь. Ты женщину и пальцем не тронешь!

Еще один удар ему пришелся прямо в челюсть. Я вздрогнула, непроизвольно дернувшись в силках Захара, но в то же время я знала, что никто и никуда меня не отпустит.

— Я слишком долго выстраивал план, чтобы отомстить за Лену, — прошелся мрачный голос Захара по комнате, — я давно положил на все свои принципы, Демьян. Я лишился покоя в этой жизни навсегда. Ты не веришь мне?

«- Ярослава, а ты помнишь, что я тебе обещал когда-то? Помнишь? Я просил тебя поверить в то, что ты в безопасности рядом со мной. И обещал тебе эту самую безопасность. Сделай это сейчас, пожалуйста: доверься мне, сядь на кресло и жди своего жениха…»

Почему-то те слова Захара моментально выветрились из моей головы, и болезненный ком подкатил к горлу.

Я замерла, уже не зная, куда деть свой взгляд. Я не желала смотреть в глаза Яну. Мне было не по себе видеть его таким — озверевшим, потерявшим контроль мужчиной. В моей груди поселились странные чувства — смятение, боль, отголоски несостоявшейся любви и одновременно ненависть, неприязнь и отвращение к человеку, с которым я прожила столько лет душа в душу. Но еще страшнее были слова Захара, которыми он делил меня на две части, не жалея, не тая правды, и где-то глубоко в душе я понимала, что это, похоже, действительно правда. Ян выдал себя своими действиями, эмоциями и словами.

— Ты думаешь, я не понял?! — пробился ко мне злой голос Яна, — ты еще тогда, в новогодние дни позарился на мою женщину! Ты влюблен в нее, и смысла не вижу разыгрывать этот маскарад, где ты хочешь казаться палачом и мстителем за все совершенные мной поступки. Так вот жаль, что тебе ничего не светит! — ухмыльнулся Демьян, и я увидела его обезумевшее лицо.

Ян, что ты несешь?!

Так и хотелось выкрикнуть эти слова, но я притаилась. Я еще успею сказать свое.

— Тогда тебе должно быть еще хуже, — услышала я холодный голос Захара и не до конца поняла его слова.

- Отпусти ее, пусть Ярослава улетит к себе на родину, а мы разберемся здесь сами! — заверил Ян.

— Твои люди в аэропортах, — ледяной голос Захара разрушил все мои мечты, а ведь я об этом совсем не подумала, — Ярослава только аэропорт пересечет, как ее тут же схватят твои люди и будут дожидаться твоего освобождения. Ты думаешь, я глуп? Ты думаешь, я все эти месяцы дурака валял и не узнал в первую очередь об аэропорте?

— Время ты даром не терял, я это уже понял, — сжав челюсти, произнес Демьян, и я ненадолго прикрыла глаза.

— Даже не мечтай, что я куда-либо отпущу ее… — пообещал Захар.

Руки мужчины сжались на моих плечах, и он вдруг развернул меня к себе. Я встретила взгляд Захара, наполненный чем-то тяжелым, глубоким и печальным, и непроизвольно сделала шаг назад.

Сзади прозвучал глухой удар, и я услышала жестокий голос Влада:

— Смотри, ублюдок!..

— Я бы никогда не впутал тебя в это, Ярослава, — прошептал Захар, убирая растрепавшиеся волосы с моего лица, — но ты — тот самый человек, от которого многое зависит. Я от тебя завишу…

Он промолчал несколько секунд, а затем в его глазах я увидела тот самый огонь, который рушит его сознание к чертям. Я даже боялась представить, что мог задумать Захар, когда в него вселяется мука прошлого. Черт!

— Прости меня за это, — шепнул он, а затем его рука легла мне на затылок, сгребая в охапку мои волосы и приближая мое лицо к себе. Еще секунда, и я чувствую его теплые губы на своих губах. Дергаюсь от неожиданности, от всей мерзости происходящего и… страха.

Почувствовав сопротивление, на мой подбородок легла его большая рука, сжимая щеки и насильно открывая рот.

В ответ я уперлась свободными руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть обезумевшего мужчину, но лишь почувствовала, как его язык проник внутрь, сметая все на своем пути.

До меня дошла сущность, та самая печальная правда, зачем мы здесь собрались. Он не пришел убивать Яна. Его цель заключалась в другом: нанести сильнейший удар Яну — не физически, а морально, устроив такую сцену на его глазах. Захар хотел доказать ему в первую очередь, что насилие для него ничего не значит. Он знал, что я буду сопротивляться. Чтобы Ян испугался. И ради этого он сейчас сминал мои губы в грубом поцелуе, ради этого удерживал в своих силках и не обращал внимания на мое жалкое сопротивление.

Глава 21

Еще секунда, и Захар отпускает меня и разворачивает к себе спиной. Его рука накрыла мой рот, не позволяя произнести ни звука, а мой растерянный взгляд встретился с бешеными глазами Демьяна, которого удерживали Влад и Аристарх. Захар прислонил меня к себе, и я, к собственному стыду, сквозь плотные джинсы почувствовала его твердое естество.

Мои ладони легли на его большую руку, пытаясь отодрать их от своего лица, губ, однако сцена, видимо, продолжалась. Спектакль разыгрывался дальше, несмотря на смятение всех моих чувств внутри. Я вновь поймала взгляд Влада, который тут же воспользовался моментом и отрицательно покачал головой. Словно говорил мне не верить в это все. Только я не могла не верить, до сих пор чувствуя его грубые руки на себе, вкус его губ, его тело рядом.

Я словно узнавала Захара заново.

— Знаешь, это пустяки, — услышала я хриплый голос Захара, — мне это не нужно нихрена — ее сопротивление! Я никогда раньше не применял силу к девушке, но тебе наглядный пример — как это больно. Больно же, мразь?!

Вот. Я попала прямо в цель. А Демьяну больно, я вижу это по его глазам и тут же прикрываю свои, не в силах смотреть на его боль. Вот и пришла расплата, Демьян…

Еще один удар пришелся обессиленному Демьяну прямо в грудную клетку. Я сжалась непроизвольно, попытавшись освободиться из оков. Руки Захара ослабли чуть-чуть, но он не убрал их полностью, не отпустил, заставляя стоять смирно рядом с ним.

— Я не этого добивался все свои годы. И руки марать об тебя тоже не собираюсь, — признается Захар, — за меня это сделает колония. И тогда я раскрою те чувства в ней, что пытались зародиться в Новый год...

— Закрой свой рот! — взревел Ян, дернувшись в нашу сторону, — силенок не хватит посадить, как я тут же тебя найду и урою, как и твою невестушку!

Я судорожно вздохнула и увидела еще один удар. А хватка Захара тем временем усилилась, сжимая мое тело непроизвольно еще сильнее при словах Яна. Он не сдержался и выпалил слова, которые нанесли аналогичный удар Захару, заставили его вспомнить обо всем еще раз.

Я увидела, как дверь в нашу комнату открывается. Слышу четкие шаги и вижу каких-то незнакомых людей в черной форме, которые направлялись прямо к Яну. Они оперативно надели наручники на Яна, который почему-то был спокоен. Демьян встал на ноги, неотрывно глядя на Захара, встал сам. Люди в форме подошли к нему сзади, но он был спокоен.

Почему? Куда делась его зверская натура? Или он настолько уверен в том, что сможет выпутаться из всей этой паутины?

— Не переживай, — пробился голос Демьяна в мое сознание, и я встретила его теплый взгляд, обращенный ко мне, — он ничего не сделает, а я вернусь…

— Ты вернешься, — согласилась я, стоя на ватных ногах, — но меня в России уже не будет. Отец узнает обо всех делах, что ты сотворил, и разорвет контракты…

— Мне не нужны контракты, Яра, — тихо произнес он, но я уверена, что Захар напрягал весь свой слух, чтобы услышать то, о чем мы переговариваемся. Люди в форме стояли и ждали приказа Захара, — мне нужна ты.

— Уводите! — раздался ледяной голос Захара, и он за плечи придвинул меня к себе.

Я запомнила, как Демьян обещал вернуться за мной. А потом его увели. Слава пошел следом за ним, как и Влад с Аристархом. В комнате мы остались вдвоем.

— Убери от меня свои руки! — закричала я, едва почувствовала, как хватка Захара ослабела полностью.

Оттолкнув мужчину, я отшатнулась от него, как от прокаженного. Я чувствовала боль от грубых поцелуев — губы саднили, а тело болело от его сильных объятий.

— Ненавижу!

— Ярослава, — прошептал Захар, делая шаг ко мне.

— Даже не смей трогать меня после этой мерзкой сцены! Ты выставил меня шлюхой! Не смей! — не выдержала я.

— Ты говоришь глупости! — сжал челюсти Захар.

— И еще лучше сразу меня убей, нежели будете также издеваться надо мной!

Захар вдруг грубо усмехнулся:

— Видишь, у тебя есть выбор, — с печалью проговорил он, — а у нее не было, Ярослава. Насильник не предоставил выбор… убив ее душу и тело.

Я замолчала, тяжело дыша и переваривая все, что здесь произошло. Захар начал наступать:

— Ты ненавидишь меня? За что? За то, что я не грохнул его, как мечтал об этом все три года, а?! — яростно шептал он, неумолимо приближаясь ко мне, — за то, что не тронул тебя и не собираюсь насиловать, как сделал это он с ней?!

— А несколько минут назад! — вспыхнула я, отступая, — это было не насильно?!

Захар вдруг остановился. Я услышала, как дверь в комнату открылась. Наверное, заходили его друзья, я слишком была увлечена словами Захара.

— Ты ненавидишь меня за ту маленькую долю огромного куска, что я мог сделать с тобой? — спросил он с угрозой.

Я громко сглотнула, гоня непрошеные слезы, и покачала головой.

— Ты почти ничего не говорил мне про свою невесту… я не знала этого.

— Я понял, что ты ничего не знала, — кивнул Захар, — я просто жил местью три года, и мне хватало этого сполна. И теперь месть началась, Ярослава. Он будет сгорать в своих муках.

Продолжая отрицательно мотать головой, словно в неведении, я развернулась и кинулась к выходу.

— Тише-тише, — услышала я шепот над головой, и меня схватили крепкие мужские руки, — это я, Влад. Все закончилось, крошка…

Я с силой уперлась руками в грудь Влада, слыша за собой приближающиеся шаги.

— Пусти, Влад, — шепчу я и мечусь в его кольце рук, — пусти! Или убей меня, потому что добровольно я не дамся! — уже кричала я.

— Мы не тронем тебя, — услышала я обещающий шепот Влада, который донесся только до меня. В это время заговорил Захар:

— В аэропорт нельзя, к сожалению. Сажаем Ярославу в машину, а потом думаем, и так здесь балаган подняли.

…И снова все повторяется. Чувство дежавю так некстати овладело мною. Я вновь вспомнила события той ночи, когда мы вот так же ехали все вместе в дом Захара, однако сейчас все было несколько иначе: за нами ехала машина, в которой сидели Влад, Аристарх и Слава, а мы ехали впереди с Захаром. Совершенно одни. Куда мы ехали? Я не знала. Спрашивать у молчаливого мужчины, кажется, было бестолково, но я все же попробовала:

— Куда мы едем?

Недолго думая, Захар ответил:

— Ко мне в частный дом, он в городе находится, — пояснил он.

— Зачем?

Ответом мне послужило молчание.

— Ты хочешь отомстить? Да? — с замиранием сердца спросила я, не оставляя Захара в покое.

Смерив меня недолгим взглядом, Захар крепко сжал руль в своих руках.

— Нет, Ярослава. Я тебя не трону... пока ты сама этого не захочешь.

Прикусив губу, я внимательно на него посмотрела. Захар сейчас шутит? Или он играет в свою игру, заставляя меня принимать в ней участие? Я не хотела этого всего — не хотела быть замешанной в убийстве его невесты, однако почему-то мое сердце разрывалось от мыслей и воспоминаний о том, что с ней сделали. Я чувствовала свое непосредственное участие во всем этом, хотя на тот момент, как я поняла, мы даже не были знакомы с Яном…

— Я не понимаю, чего ты хочешь добиться всеми этими действиями, — честно призналась я, — ты не убил его, хотя в твоих глазах стоит такая ненависть, что ты меня пугаешь. Ты говоришь, что не станешь трогать меня, тогда чего ты добиваешься?

— Зачем же так легко мстить, Ярослава? Его смерть не принесла бы мне никакого удовольствия, она бы принесла тебе боль, и твое отношение ко мне изменилось бы. А мне это не нужно.

— То есть? — прищурилась я, — послушай, я не хочу во всем этом принимать участие. Если Демьян действительно виноват, он должен… — я глубоко вздохнула, — понести наказание, но только по закону. А чего хочешь ты, я не понимаю… и не хочу понимать.

— Ярослава, — холодно произнес он, — я нанесу человеку такую боль, которую он бы не познал от выстрела в голову.

Захар остановился на светофоре и перевел на меня взгляд. Сердце гулко забилось от того, что я прочитала в его глазах:

— Я тебя ему не отдам. Он забудет твое лицо, твои поцелуи и твою любовь.

С каждым словом он словно вколачивал в меня гвозди, но я не могла отвести взгляда от его темных глаз.

— Я объясню тебе лишь один раз: ты не должна бояться меня ни днем, ни ночью, потому что я тебя не трону. И пальцем. Бойся только своих желаний, девочка.

Что-то гулко застучало в висках, но я не отрывала от него своего взгляда.

— Ты сошел с ума, да? — прошептала я, чувствуя начинающуюся дрожь, — я не твоя…

— Считай, что с этого дня ты — моя пленница. И поверь мне, это лучший из вариантов, что я мог бы с тобой сделать.

Светофор загорелся зеленым, и мы стартанули. Неслись по весенним улицам куда-то, за окном стояла непроглядная темень, а в душе было черти что.

Я знала совсем другого Захара, правда, тогда он не знал истинную меня. И вдруг мне стало интересно: а если бы я уже тогда, в первый день нашего знакомства назвала имя Демьяна, он бы сразу меня убил? Ведь к тому времени мы друг друга совсем не знали, не было совершенно никакой привязанности. Как бы он поступил тогда? Смог бы совладать со своим желанием мести?

— Что сейчас с Яном? — тихо спросила я.

— Ведется следствие.

— А его друг, про которого ты тоже упомянул?..

— Даже имени его не называй, — каким-то умоляющим тоном произнес Захар, — тот легко отделался! Его больше нет в живых!

Я в полном недоумении прикрыла глаза и откинулась на спинку сидения. Одно я поняла точно: сейчас рядом со мной был совсем другой Захар. Нет, у него остались принципы, и я была уверена, что он не тронет меня, но тогда какими способами он собирается осуществлять задуманное? Заставит меня полюбить его? Или испытать те чувства заново, когда он целовал меня в том загородном доме? Будет ходить с голым торсом или что? Что он собирается делать?

Мне было жаль. Жаль его невесту и Захара, которым пришлось пережить такое. Я не знала, можно ли жить дальше после насилия. А как смотреть в глаза любимому человеку после? Возможно ли жить, храня воспоминания об этом…

И я совершенно не представляла, что было в голове у Захара, как только он узнал о случившемся. Какого думать, что ты не спас, не помог, не защитил человека, которого ты очень любил?

— Мне очень жаль, — прошептала я, вырываясь из собственных гнетущих мыслей.

— Что? — очнулся Захар.

— Мне жаль ее. Я бы не вынесла такое, я бы сама покончила с собой… — призналась я, а затем пожалела о сказанных словах.

Наверное, нельзя поднимать эту тему. Нельзя полоскать его незажившие раны.

— Скорее всего, Лена так и сделала, — услышала я в ответ глухой голос Захара, а его руки крепче сжали руль.

Я перевела взгляд на его мрачное лицо. Как он справлялся все эти годы? Как не постарел душой и телом лет на двадцать после подобного?

— Она… — я запнулась, не в силах задать вопрос.

— Она сгорела в том самом месте, где ее насиловали. Либо они подожгли место, либо она сама после их ухода наложила на себя руки. Мне так и не хватило мужества узнать у твоего жениха. Я не готов это услышать.

Раздалось молчание в салоне, прерываемое лишь двигателем автомобиля. Я чувствовала, что мы скоро приедем в место, где я стану его пленницей…

— Разве стоит месть таких усилий? — задала я вопрос и тут же пожалела.

— Я несколько лет восстанавливался в клинике после тех событий. И все эти годы я желал отомстить. Просто не думал, что свое утешение я найду в столь приятном орудии мести.

— Поясни? — прошептала я.

Захар отчего-то вдруг замолчал, напрягшись, а вскоре мы остановились посередине какой-то территории. Машина за нами тоже остановилась, а ворота автоматически начали закрываться.

— Мы приехали. Выходи, — приказал мужчина.

— Захар, послушай! — кинулась я, дотронувшись до его плеча, — ты только себя мучаешь! Отпусти меня, пожалуйста!

— Поздно, Ярослава. Я не отпущу тебя, пока не добьюсь…

— Чего не добьешься? — растерялась я вмиг от его какой-то странной улыбки.

Я не заметила, как в салоне осталась совсем одна. Еще несколько секунд я сижу в полной тишине, и только глухие голоса снаружи доносились до меня.

Открывается дверь с моей стороны, и меня не слишком мягко вытаскивают из салона. Удерживая запястье, Захар ведет меня к двухэтажному дому, и я в растерянности не понимаю, как мне быть дальше.

— Для тебя будет выделена комната на втором этаже, — слышала я голос Захара совсем рядом, пока он вел меня к дому, — в доме также присутствует охрана, в некоторых местах камеры видеонаблюдения, ворота автоматические и там сидит начальник охраны. Еще в доме есть женщина.

Захар ненадолго остановился, пока остальные парни заходили в дом.

— Какая женщина? — недоуменно спросила я, вырывая кисть из его хватки.

— Ее зовут Маргарита, она здесь пять на два до шести часов вечера. Готовит еду и следит за порядком в доме. Сегодня я попросил ее остаться ночевать в силу непредвиденных обстоятельств.

Мы двинулись дальше, и перед входом в дом он подтолкнул меня в спину, лишний раз показывая, что я здесь, похоже, действительно пленница.

— И что ты будешь со мной делать? — прошептала я, в недоумении оглядываясь.

В этом доме почти не было уюта, которым было всласть пропитано то убежище за городом. Тут больше царила роскошь, а витиеватая широкая лестница, ведущая на второй этаж, и вовсе показалась мне холодной, мрачной…

— Добрый вечер, Захар Анатольевич, — услышала я женский голос и обернулась.

Женщина, которую, скорее всего, и звали Маргаритой, тоже с интересом разглядывала меня. Это была женщина лет пятидесяти с кое-где проглядывающей сединой, и выглядела она прекрасно и опрятно. Поначалу ее улыбка смутила меня, и я посмотрела на Захара, не понимая, что делать дальше. Я вообще в последнее время была какая-то не своя.

— Маргарита, девушку зовут Ярослава. Она будет жить здесь, выдели ей комнату и расскажи правила, — а затем взгляд Захара уперся в меня, — ты голодна?

Я покачала головой, все так же стоя в верхней одежде и обуви.

— Снимай уже свои тряпки и иди за Маргаритой. Ужина сегодня не нужно, — кинул он женщине и последовал за ушедшими молчаливыми друзьями.

Глава 22

Я приоткрыла глаза и сразу же нашла взглядом часы, обомлев: они показывали почти час дня. Сонным взглядом я оглядела светлую комнату и, не найдя следов чужого присутствия, откинулась телом обратно на постель.

Проспала я отменно. Я, кажется, пропустила даже завтрак. Хотя с другой стороны… чему я удивляюсь? Приехав под полночь, Захар попросил женщину по имени Маргарита показать мне его дом, рассказать об основных событиях и правилах и проводить меня в выделенную мне комнату, которая, к слову говоря, изумляла своим пространством и нежностью. Уснула я от переизбытка всех эмоций и мыслей только лишь под утро, измученная хороводом множества вопросов в своей голове.

И все же наступило утро, а день сегодня обещал быть отнюдь не из легких. Через некоторое время я привела себя в порядок и была полностью собрана, вот только что меня ожидало — я еще не знала. Собрав волосы в хвост, я вышла из комнаты, сразу направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж. Оттуда доносились очень приятные запахи, и пора было бы познакомиться поближе с этой интересной женщиной — Маргаритой, которая работала на Захара довольно много лет.

— Доброе утро, Ярослава.

Я застыла, словно прикованная к полу, а затем медленно повернулась к появившемуся из ниоткуда Захару. Захар стоял в шортах и белой майке, потягиваясь и наблюдая за мной из-за прищура темных глаз. Он был бодр. Что ж… наверное, утро действительно доброе для кого-то.

— Как спалось? — проигнорировав мое молчание, продолжил Захар и направился ко мне, — вижу, что плохо. Идем обедать…

— А это обидно, — выдавила я после его реплики, — что, я так ужасно выгляжу?

— Нет, просто я представляю, что у тебя сейчас на душе, — произнес Захар и ловко подхватил меня за руку.

— Я сама! — ощетинилась я, выдернув свою конечность из его хватки и начав спускаться по лестнице, — скажи мне: в роли кого я здесь? — я не вытерпела, и на голодный желудок мечтала завалить Захара вопросами, которые мучали меня всю ночь.

— Ярослава, — спокойно начал Захар, останавливаясь на секунду, — давай мы обо всем поговорим после завтрака? Точнее, уже после обеда.

Я посмотрела на него исподлобья, однако нужно было соглашаться и действительно уже поесть хоть что-то.

— Ты обещаешь мне, что ответишь на все мои вопросы? — с замиранием спросила я, подняв свой взгляд на мужчину.

Он долго смотрел на меня своим внимательным взглядом, прежде чем выдать:

— Конечно.

— И обещаешь не делать что-либо против моей воли? — продолжила я тише, услышав посторонние шумы на первом этаже.

— Я не насильник, Ярослава, — также тихо раздалось в ответ, и от этих слов я сильно прикусила губу, сдерживая свои эмоции и воспоминания, — идем вниз, я распорядился Маргарите о позднем завтраке. Знал ведь, что ты соня…

Я кивнула, но скорее только себе, потому что Захар больше не трогал меня и молча направился вниз. Я последовала за его широкой спиной, и вскоре увидела трудящуюся женщину на кухне — она летала, как пчелка, кружилась и что-то делала, ни секунды не находясь на месте.

— Доброе утро, Захар Анатольевич и…

— Ярослава, — тут же ответила я, перебивая Захара.

— Ярослава…

— Просто Ярослава, — улыбнулась я, и в душе так потеплело от ответной улыбки этой женщины.

— Ну а меня зовут Маргарита! — произнесла она торжественно, — так, а чего вы стоите? Я сейчас же накрою стол!

Я перевела взгляд на Захара, встретив его задумчивые и изучающие меня глаза.

— Идем, я покажу тебе, где я обычно завтракаю, — произнес он и последовал в неизвестную мне сторону.

Покинув кухню в светлых и уютных тонах, мы направились чуть дальше в другой проем от кухни, и я увидела обеденный стол в отдельном помещении.

— Как она справляется с таким объемом работы? — удивленно спросила я, присаживаясь за мощеный деревянный стол. Захар сел напротив меня и расслабленно откинулся на спинку такого же стула из дерева явно ручной работы.

— Меня здесь подолгу не бывает, — протянул мужчина, — точнее сказать, я бываю здесь очень редко. Она приходила сюда на несколько часов только поддерживать чистоту, ну а теперь увеличение зарплаты в два раза, я думаю, ей очень понравится. Если не будет справляться, то я же не изверг, Ярослава, найду еще одного человека.

Я лишь кивнула. Скоро пришла Маргарита. Своеобразный завтрак-обед проходил в полной тишине, однако взгляды Захара, которые я ловила время от времени, постоянно наводили меня на мысли о предстоящем тяжелом разговоре, который ждал нас обоих.

С одной стороны я понимала, что мне сейчас никуда не деться. В мое сознание упорно вторгались мысли о том, какой Демьян человек, и воспоминания вчерашнего вечера и о сказанных словах лишний раз подтверждали это. Я жила с преступником много лет, любила его и поддерживала его во всем, пока он совершал такие вещи. Я была больше чем уверена, что домой мне не улететь при всем своем желании, Ян об этом позаботился. Наверняка он позаботился об этом еще с того момента, когда я пыталась сбежать сама, и он предпринял все меры. Первое января, моя неудачная попытка побега, а затем осознание того, что в этом мире я никому не нужна, кроме него. И я осталась, продолжила любить мужчину, и эта любовь нарастала с каждой минутой, с каждым днем и месяцем, пока вновь не появился Захар и не показал мне другую сторону нашей любви. Грубо показал, больно, словно порезал меня по кусочкам вчера, но как бы мне ни было больно, я понимала, что это необходимость. И что скоро все пройдет… наверное. Сложно будет забыть три года, и я пока не знала, как мне с этим справляться и с чего нужно начать. Казалось, что я угодила прямо в чьи-то сети и теперь мне не выбраться оттуда никогда.

То, что Демьян сейчас находится в руках правоохранительных органов, никому не давало гарантий, совершенно никому. К сожалению, слишком много связей у Демьяна было здесь, на свободе, и даже если бы в планах Захара было отправить меня на родину, я бы не смогла улететь по вышеперечисленным причинам.

— Предлагаю выйти на свежий воздух и поговорить там, — предложил мужчина после окончания завтрака.

Я перевела помутненный задумчивый взгляд на говорившего Захара и заострила внимание на его словах:

— Там стоят одни прекрасные качели прямо на летней веранде, — раздался голос Захара, с упорством вторгшийся в мое сознание.

— Разве пленнице позволено выходить из дома?

— Не утрируй, — поморщился мужчина, которому явно пришлась не по душе моя колкая фраза, и он резко встал из-за стола, — идем!

С неприятным ощущением в груди я поднялась, не став противоречить недовольному Захару. Мы вышли на кухню, но Маргариты здесь уже не было, хотя очень хотелось поблагодарить ее за вкусный завтрак. Пока мы двигались к летней веранде, я отмечала всю красоту внутреннего двора и подмечала каждую деталь, которая превозносила уют этому дому в целом. Наверняка здесь работает садовник…

— Вчера я много чего мог наговорить, Ярослава. Я был не в себе, — признался Захар, наконец, остановившись. Он указал рукой на качели, и я осторожно прошла к ним и села. Захар последовал за мной, поднялся по небольшим ступенькам и сел рядом. Не на другой край, не на середину, а прямо рядом…

— Я знаю, — сказала я, тем самым удивив Захара, — я как-то замечаю, когда то состояние настигает тебя…

— Какое? — полюбопытствовал он.

— Когда ты… становишься безумным. Тот поцелуй в доме, машина, которую я разбила, а теперь вот и вчерашний вечер.

Захар глубоко вздохнул, а затем неожиданно взял мою ладонь в свою. Неожиданно. Я успела вздрогнуть от прикосновения его прохладных пальцев.

— Я хотел простого счастья, Ярослава. Жену, детей и собственный дом…

Я промолчала, почему-то чувствуя острую вину за собой, хотя была уверена, что Захар не считает меня ни в чем виновной. Иначе бы я здесь не сидела, иначе я бы находилась рядом с Яном. Но почему-то за любовную связь с мужчиной, который разрушил жизнь Захара, я упорно ощущала и свою вину.

— Почти все это было у меня. Кроме детей, соответственно, — поправился он, — еще и дом был, что перестал быть для меня домом после ее смерти. Знаешь, я был готов вчера показать тебе то самое видео, которое прислали Виктору и которое впоследствии посмотрел я. Там твой бывший жених, его дружок…

— И Лена…

Захар промолчал, однако мою руку так и не вернул, крепко держа в своей.

— Захар, а кто такой Виктор? — тут же спросила я, не желая, чтобы он вновь впадал в убийственные воспоминания.

— Виктор Штайн — это дядя Лены, — терпеливо пояснил он.

— Штайн? — переспросила я с недоверием.

— Да, это их фамилия…

Не подумав, я перебила его:

— Штайн виновен в том, что я оказалась тогда на дороге, — изумленно произнесла я, чувствуя неладное.

Захар повернулся ко мне лицом:

— Каким это образом? — спросил он, — если ты его даже не знаешь. Или?..

— Не знаю, — согласилась я, — но Штайн подставил меня, порывшись в ноутбуке Демьяна и украв оттуда что-то важное. Демьян тогда подумал, что это я помогла ему откопать на него какую-то информацию…

— Да, он не останавливался долгие годы. И Лена пострадала из-за него, — тихо произнес он, — она захотела помочь дяде, и Штайн не преминул воспользоваться ее помощью. Я даже не удивлен, что ты знаешь фамилию Виктора, поскольку ты знаешь Беляева — а они друг друга стоят, они друг из друга все соки выжали, — объяснил Захар, — Лена тогда умело обвела Беляева вокруг пальца, в итоге оригинал данных был в них на руках.

— И потому он… изнасиловал ее?

— Судя по словам, что были в видео, да, — мрачно произнес Захар, — да и Штайн после во всем признался. Но было поздно спасать ее, понятное дело…

Я немного промолчала, давая передышку нам обоим и переваривая полученную информацию. Вопросов было очень много, но состояние Захара было таким непредсказуемым, что я лишний раз не хотела поднимать особо печальные темы.

— Скажи, — прошептала я, — а если бы я в тот самый первый день честно назвала имя Демьяна, что бы ты сделал? Ведь ты еще тогда заподозрил неладное, когда расспрашивал меня о мужчине, — напомнила я Захару сцену с прочитанным мною стихотворением и коротко улыбнулась.

— Честно? — спросил Захар, всматриваясь в мои черты лица, и я неуверенно кивнула, холодея в ожидании ответа.

— Да ничего бы я не сделал с тобой, Ярослава. Думаешь, что я не знал про существование девушки у Беляева? И сколько лет отношениям знал, просто был уверен, что не смогу затронуть девчонку в наших с ним проблемах. Я уже тогда готовил план, я все три года готовил его, Ярослава. Тебя в нем не должно было быть вовсе, однако…

— Однако что? — подобралась я.

— Однако, судьба сыграла с ним злую шутку, Ярослава, — коротко улыбнулся Захар, ненадолго задерживаясь взглядом на моем лице, а затем поднял голову и посмотрел вдаль.

Я решила отложить эту тему до лучших времен и вновь резко сменила тему:

— Что теперь будет с Демьяном?

Захар повернулся и как-то нехорошо на меня посмотрел:

— Что теперь будет с Демьяном?

Захар повернулся и как-то нехорошо на меня посмотрел:

— Будет прозябать свою жизнь там, где ему место — в тюрьме, — отрезал Захар и отвел от меня тяжелый взгляд.

— Сколько лет ему дадут? — продолжила я, хотя ведь замечала нарастающую злость Захара.

— Много, Ярослава. Или ты грезишь надеждами его дождаться?

Я подняла взгляд, но так и не сумела ничего сказать. Я понимала, что Захару были неприятны мои мысли о Демьяне, но ведь я хотела лишь знать правду, однако он уловил в моих намерениях совершенно другое.

Его слова отозвались болью в моем теле. Захар в самое сердце попал своими ужасными словами.

— Какой абсурдный вопрос! — не вытерпела я, — хорошо… когда я смогу улететь к своим родителям?

— Я задал серьезный вопрос, Ярослава, — услышала я и вместе с этим почувствовала прикосновение его горячей ладони к своему лицу, его взгляд немного прояснился и он стал мягче, — ты правда не понимаешь того, что я тебя не собираюсь отпускать? Улетать сейчас нельзя, нужно спрятать тебя и охранять, по крайней мере, первое время.

— И что же мы будем делать? — выдохнула я не в силах отвести взгляд от его темнеющих глаз.

Его губы тронула улыбка, но вот только я с замиранием сердца ждала его ответа и боялась одновременно. Что-то читалось в его глазах такое, отчего в жилах стыла кровь.

Мужчина уже не улыбался, он за подбородок приблизил мое лицо к своему, и я услышала его вкрадчивый шепот:

— Например, целовать…

— Целовать? — выдохнула я ему в губы, ощущая внутри себя смешанные чувства.

Он молча приблизился, и лишь на секунду я почувствовала теплоту губ Захара, он успел захватить мою верхнюю губу и слегка сжать ее, прежде чем я отпрянула.

Мужчина спокойно отреагировал, скользнув по мне таким же взглядом. Он был уверен в себе, чего не скажешь обо мне…

— Можно много чего с тобой делать, Ярослава, — услышала я его голос по-прежнему рядом, — все те дни за городом я не скучал ни минуты. Даже когда тебя рядом не было — ты наводила меня на странные мысли. Заставляла меня думать о тебе…

— Совершенно не понимаю о чем ты, — покачала я головой, прикрыв глаза от эмоций, бушующих внутри меня.

— А я тебя тогда понял, — улыбнулся Захар, — несмотря на гнилую сущность своего жениха, имени которого я тогда еще не знал, ты была верна ему… и потому меня отталкивала. Только потому не позволяла целовать, не говоря уже о других вещах.

— Я и сейчас не могу не отталкивать тебя, потому что это все навалилось, как снежный ком, понимаешь? Я перестала понимать саму себя и свои ощущения, — призналась я, прикусив губу за такую тираду после столь долгого молчания.

— У тебя чрезмерное чувство вины, которого ты вообще не должна испытывать. К тому же…

— К тому же? — повторила я эхом, поднимая голову.

— Ты вчера рассталась с ним. Больше я ничего не хочу слышать о нем, Ярослава. Ничего, — отрезал он, скользя по мне, как казалось, радостным взглядом. Захара переполняли эмоции от того, что я была рядом, и меня саму они захлестывали с ног до головы.

— Ты не понимаешь, — покачала я головой, — ты еще тогда хотел от меня невозможного! Я поставила точку, ты прав. И я больше ничего не хочу о нем слышать — тоже! Однако не требуй от меня многого и сразу, я жила с ним три года и мне тоже больно от… правды.

Я вздрогнула, когда качели резко пошатнулись и Захар встал с них. Он сделал несколько резких шагов, а затем резко подскочил ко мне и заключил мое лицо в ладони. Я вздрогнула.

— Ярослава, — прошептал он мне прямо в губы, заставляя сердце гулко застучать в груди, — я заставлю тебя забыть обо всем, что ты испытывала к этому ублюдку!

— Прошу, перестань, — прошептала я, пытаясь освободиться из его оков, — ты говоришь пугающие вещи… и делаешь тоже! Взять хотя бы тот поцелуй, который ты получил силой прямо на его глазах! Я не забуду…

— Забудешь, — перебил он, и я вздрогнула от темноты в его глазах, — я так долго ждал тебя, Ярослава!

— О чем ты? — шепнула я, чувствуя теплоту его губ и солнце, обжигающее все вокруг, кроме наших тел под навесом. Он еще раз коснулся моих губ, словно испытывая меня, думая, не отшатнусь ли я. Но я продолжала быть в его власти.

— Я так долго ждал, когда мое сердце научится бегать, биться чаще при виде другого человека. Но оно долгое время жило по разуму, словно заледенев там, внутри. И когда это произошло со мной, когда я почувствовал едва заметную боль в груди, я был не в настроении, а ты была рядом. Той ночью я чуть ли не с ума сошел, когда понял, что нашел свое исцеление…

— Ты не в себе, — не поверила я и дотронулась до его ладоней в попытке освободиться.

Захар вздрогнул и оставил осторожный поцелуй на моих губах. Через секунду отклонился, всматриваясь в мои глаза.

— Я не сразу поверил в жестокую реальность, в то, что ты принадлежишь другому. Поначалу пытался смириться с этим, но ни в какую не получалось. Ты когда меня оттолкнула прямо перед Новым годом, я в шутку подумал «Моя чужая», хотя был ужасно зол и недоволен.

Я опустила руку, учащенно дыша. Своей ладонью я коснулась его плеча и задержалась на нем.

— Можешь ничего не говорить. Я всегда чувствовал твое ответное желание, Ярослава. Тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть.

— Привыкнуть к чему? — глухо спросила я, хотя сама знала ответ на этот вопрос.

— К тому, что ты теперь не чужая. Ты просто моя…

Изменения в моей жизни приняли такой оборот, с которым я не успевала мириться!

— У нас будет время. Очень много времени, и я тебя никому не отдам. Никуда не буду отпускать. Одну — никогда. Буду оберегать двадцать часа в сутки, слышишь? — безумно шептал Захар, — я умру, если вновь испытаю чувство, подобное тем, что пришлось испытать три года назад. Ни один врач не спасет больше.

— Захар, — прошептала я, не в силах остановить пелену, наступающую на глаза. Как же ему больно!

Он сел на качели и притянул мое тело к себе. Мужчина закинул мои ноги на свои колени, а затем посмотрел на меня сверху вниз таким взглядом, что мне стало вмиг страшно, но одновременно вместе с этим в груди разлилась приятная истома.

— Как только все наладится, ты сможешь увидеть своих родителей, — пообещал Захар, внезапно запуская руку в мои волосы и поглаживая их, — но пока — никуда, Ярослава. Думай, что хочешь: что пленница, что находишься во власти тирана или еще кого-то, думай. Но не пытайся сбежать.

Я прикрыла глаза, откинувшись на спинку качелей и восстанавливая свое дыхание. Безумство, творившееся внутри нас, не давало мне покоя: безумство накатывало волнами и спадало, а затем вновь и вновь поднималась где-то из самых глубин. И в этот самый момент, когда чувства брали верх, мне так сильно хотелось почувствовать Захара рядом, хотелось увидеть теплоту его глаз и испытать вновь то блаженство от его жадных поглощающих поцелуев, что земля уходила из-под ног! А затем, в моменты реальности я вновь вспоминала о том, что пришлось пережить этому мужчине, и волны опускались, возвращались, уходили в свои глубины. И тогда воспоминания накрывали нас обоих с головой, заставляли отшатнуться друг от друга, принуждали вернуться в эту дикую реальность.

— Значит, — вдруг в моем голосе откуда-то взялась хрипота, — я здесь на неопределенный срок? И как только состоится суд над…

Я замолчала, поникнув от всей возникшей ситуацией. Было сложно представить все это…

— Как только вынесут приговор, я решу, что делать дальше.

— А если не вынесут? Ты, видимо, плохо знаешь его, раз так уверен в победе, — проговорила я, повернув голову в сторону задумчивого мужчины.

— Пойдем, прогуляемся, — внезапно Захар встал на ноги и протянул мне руку, — идем, не бойся.

Вложив свою ладонь в его крепкую руку, я последовала рядом с мужчиной. Пока мы обошли весь дом, прошло около пятнадцати минут. Все это время он рассказывал какие-либо интересные мелочи, а еще рассказывал, как этот дом планировался, строился и о каждой архитектуре, возведенной рядом, была у Захара своя история.

— Я на дух не переношу квартиры, и потому сразу, как только отошел от комы, я взялся за планирование дома. Очень помогли ребята, я руководил всем процессом из больницы первое время, а они к моей выписке уже нашли место и составили юридические аспекты. Если бы не дом, если бы не строительство, то я бы сошел с ума от одиночества. Я тогда ушел в этот дом с головой, потому что понимал, что жизни там, за городом, больше не будет. В итоге к этому году дом был почти готов изнутри. И здесь я находился все месяцы до весны, выстраивал планы, пока ты была с ним и ничего не подозревала.

— Дом очень красив, — призналась я, в который раз оглядывая его величие и уют одновременно.

— К сожалению, я не смогу бывать здесь часто днем. Сегодня я взял выходной, но работа не стоит на месте, и каждый час, что меня нет на рабочем месте, я несу убытки.

— Я все понимаю, — я кивнула, и мы двинулась дальше, однако меня удержали за локоть и тут же повернули к себе.

— Ярослава, — в его голосе с хрипотцой послышалась особенное предупреждение, и я подняла взгляд.

Его темные глаза поначалу уставились на меня с немым укором, но затем он произнес:

— Не пытайся, пожалуйста, сбежать. Приняты все меры предосторожности, это бесполезно…

— Другими словами, я — твоя пленница, — перефразировала я, пытаясь вернуть себе руку и пойти дальше, однако Захар не отпускал.

— Я бы не хотел настолько утрировать…

— Но это так, — возмутилась я, но затем подавила в себе это чувство и попыталась успокоиться и понять его, — я отсюда не смогу сбежать даже при всем желании, Захар. Мы находимся у какого-то леса, дом окружен высочайшим забором, сам начальник охраны в твоем главном месте. У тебя нет никаких причин для беспокойства, я даже не спрашиваю, в какой части города мы находимся.

— И все равно я переживаю, что тебя могут забрать у меня.

Его глаза помутнели, радужка приобрела совсем темный цвет, и я немного напряженно произнесла:

— Я не Лена, — выдавила из себя с трудом, чувствуя, как его пальцы сжимают мою руку, — я сожалею, но у нас разные судьбы. Как минимум, Демьян не сделает со мной такого, если я вдруг окажусь в его руках…

— Не зарекайся, — резко ответил мужчина и приблизился, впиваясь в меня своим взглядом, — иначе мне придется показать тебе видео, в котором ты увидишь все безумство в своем бывшем!

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

— Захар Анатольевич, я могу идти?

Откуда-то издалека до нас донесся голос этой милой женщины, которая запала мне в сердце своей открытостью. И, хотя у нас еще не было времени познакомиться друг с другом поближе, я чувствовала ее добросердечность. Она была как моя мама, которую я так давно не видела, она была добрая и ласковая.

Маргарита уже уходила. Значит, время было уже пять вечера? Как же быстро пролетело оно…

Неожиданно прижав меня к себе и обняв своей рукой, Захар крикнул:

— Да, Маргарита. Всего доброго!

— Хорошего вечера и до завтра! — ответила Маргарита и направилась к выходу, а я так и застыла изваянием в крепких объятиях Захара, таких, которых ранее никогда не чувствовала.

— Как она тебе? — услышала я немного хрипловатый голос у своей макушки.

— Очень… хорошая, — выдавила я, положив свою ладонь на плечо Захара лишь бы не упасть от охвативших меня чувств, — я чувствую от нее тепло, любовь к этому дому и к тебе.

— Я знаю ее очень много лет… и она знает о случившемся. Ранее она проживала в том доме, за городом. Пока я был в командировках, она присматривала за ним. А затем… уехала со мной сюда, хотя в том месте у нее был взрослый сын с женой. Купила здесь квартиру неподалеку и говорила, что останется со мной, а сын уж взрослый и сам справится со своей семьей.

— Я очень хочу познакомиться с ней поближе, — призналась я, вдыхая запах Захара.

— Зачем? — почему-то руки Захара сильнее сжались на моем плече, и он крепче прижал меня к себе, — не вздумай использовать ее, как свой шанс сбежать, Ярослава!

— Перестань, — выдохнула я, успокаивающе принявшись нежно поглаживать его грудь, облаченную в майку, — а то ты делаешь мне больно.

Он немного ослабил объятия, а затем его губы нежно и трепетно прикоснулись к моей макушке, так и застыв.

— Я не сбегу, — пообещала я, подняв голову и непроизвольно подставив щеку, чувствуя, что Захар не преминет воспользоваться этим шансом и запечатлеет свой поцелуй на моей скуле. Так оно и случилось. Я не сдержала улыбку от пристального взора мужчины, хотя кошки в душе скреблись, не переставая, а ядерная боль так и не утихала.

— Я все равно удвою Маргарите зарплату, и в этот месяц она будет приходить до моего ухода на работу и уходить после моего приезда. И не пугайся, но помимо охраны на территории в доме тоже будет надежный человек.

Я вздохнула, но ничего не смогла ответить. Своего решения менять Захар не станет, и его страх вполне оправдан. Вполне. Меня почему-то не тяготила его излишняя забота, ведь я понимала необходимость в собственной безопасности, и потому просто принимала его. Этот вечер мы провели вдвоем, ужинали вдвоем и говорили о том, что томится на душе. В этот вечер мне стало так легко и уютно, как никогда не было раньше. У своей комнаты я получила вечернюю дозу поцелуя, а закрывая дверь перед носом Захара, я видела его взгляд, который так и просил довериться, пустить его, однако мы оба понимали, что каждому из нас было необходимо подумать обо всем и разложить все по полочкам. В его глазах я прочитала обещание, обещание в будущем проводить все ночи вместе и никаких отдельных комнат…

Он не потакал моим желаниям, а именно уважал и проявлял выдержку. Я не думала, что мужчина может настолько уважать желание девушки.

Я улыбнулась и прислонилась к двери, прислушиваясь к отдаляющимся шагам Захара.

Глава 23

Я продолжаю сидеть на шелковой постели и вскоре с наслаждением, с приятным томительным чувством слышу, как Ярослава закончила принимать ванну. Проходит еще несколько минут, затем дверь открывается, и девушка торопливо выходит из ванной комнаты, к своему сожалению, не замечая меня.

Сделала несколько шагов к столику и вздрогнула, так и застыв на том самом месте в своем тоненьком полотенце, что едва прикрывало ее бедра и грудь. Ярослава стояла на месте, и я будто услышал, как гулко и наверняка сильно забилось ее сердечко.

А ты что думала, Ярослава? Что я привез тебя и ничего не стану предпринимать? Что все свои обещания и замыслы я решил прикрыть?

Я медленно, неторопливо и растягивая удовольствие, поднялся с шелковой простыни, разглядывая притихшую и испуганную Ярославу. У меня больше не было сил сдерживаться при виде Ярославы в своем доме, в этом спальне, в этой кровати. Мне это адски нравилось — ее стеснение, смущение, порой страх передо мной, когда она забывала о моем обещании не применять силу. Она забывала, что я обещал ее не трогать, и в эти моменты до чертиков боялась меня. Мне нравилось, что девочка в моем доме, мне нравились расспросы Маргариты о ней. Маргарита, к слову говоря, по-прежнему считала, что это моя невеста, и была несказанно рада за меня. Ну а мне не хотелось разрушать ее иллюзию счастья насчет меня. Ведь это было действительно так.

Я сделал шаг, тут же завидев ответный шаг Ярославы назад. Нехорошо ухмыльнулся, и она напряглась еще больше, увидев мое выражение лица.

— Что ты тут делаешь? — несколько запинаясь, прошептала она и подтянула полотенце выше, пытаясь полностью закрыть грудь, однако тем самым еще больше оголила свои женственные прекрасные бедра.

Я скользнул взглядом по ее телу, а затем вновь вернулся к ее подрагивающим губам.

— Я в своем доме, Ярослава, — хрипло ответил я, сопровождая взглядом каждое действие и каждую ее эмоцию, — и в своей комнате. Неуместный вопрос.

— Тогда, — набрала она в легкие побольше воздуха, — я попрошу тебя выйти из своей комнаты. Я собиралась лечь спать…

— Ляжешь, — согласился я и сделал еще один широкий шаг.

Ярослава уперлась в стену, и тогда ее испуганные глаза вспыхнули с новой силой.

— Ты говорил, что не тронешь меня… — начала нападать девочка.

— А я сейчас противоречу своим словам? — перебил я ее, делая несколько шагов вперед, — я трогаю тебя?

Она в растерянности покачала головой, сильнее сжимая тряпку в своих руках. Боится… У нее в голове стоит тот самый образ, как ее жених насилует девушку, по несчастливой случайности оказавшейся моей невестой. Она не может об этом забыть, ровно, как и я.

— Я прикасаюсь своими пальцами к твоей чистой коже? А, Ярослава? — продолжил я и остановился, хотя до девушки всего рукой подать и я волен делать все, что пожелаю…

Я усмехнулся и ударил наотмашь следующими словами:

— Ты не столько боишься, что я тебя трахну, девочка, сколько боишься, что ты сама будешь просить меня об этом.

Она едва не задохнулась, но тут же открыла свой манящий ротик:

— Не буду, — вспыхнула она, крепче сжимая полотенце.

— Будешь хотеть, чтобы я снял с тебя эту чертову тряпку и овладел тобой… — продолжил я, а у самого уже крыша поехала от того возбуждения, что я испытывал.

Нет, надо заканчивать начатое дело и проваливать отсюда к чертям!

Она продолжала качать головой, и я резко схватил со столика предмет, который Ярослава совсем не заметила, и который я принес сюда минутами ранее. Она испугалась этого движения, а потом проследила за моей рукой. Я тем временем взял что-то типа школьной указки, только потолще и немного короче.

— Что это? — пролепетала Ярослава, вдавливаясь в стену и пытаясь стать невидимой, однако все это изначально было обречено на провал.

— Это то, что я называю сделать не своими руками, — после произнесенных слов я поднес руку к застывшему телу Ярославы, — он чист, я гарантирую тебе.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, а затем издала приглушенный вскрик. Я коснулся указкой ее груди и плавно начал двигаться вниз, задевая особо чувствительные места ее упругой груди, — убери от меня руки…

— Я тебя не касаюсь, Ярослава, — моментально ответил я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Хотя все равно истинную реакцию ее тела мне придется проверить несколько иначе — менее приятным для нее способом, — ну же, дай вырваться твоим стонам, девочка, — прошептал я, продолжая ласкать ее.

— Ни за что, — выпалила она, не дергаясь с места. Ярослава знала, что я все равно ее поймаю, но для этого мне придется дотронуться до ее оголенного тела своими руками и кто знает, какие чувства она пробудит во мне своим желанием сбежать…

— Очень жаль, — искренне произнес я и направил толстую указку дальше, плавно спускаясь к низу живота, — если будешь сдерживать свои истинные эмоции, мне придется проверить твое возбуждение другим способом. Более глубоким, знаешь…

— Я ничего не испытываю! — вскрикнула она, едва я распахнул этой деталью ее полотенце и приложил указку к внутренней стороне бедра, — я не хочу…

Она всхлипнула, когда предмет двинулся дальше. Я уверен, она хорошо чувствовала инородный предмет у себя между ног.

— Раздвинь ноги, — приказал я, посмотрев в глаза Ярославе. Она покачала головой, а ее щеки заливал предательский румянец, — если я коснусь твоей кожи, будет только хуже. И полотенце сниму, — пообещал я и с наслаждением увидел, как она разводит свои стройные ножки, — еще шире, Ярослава…

Я слышу ее сбивчивое дыхание, она было прерывистым и учащенным. Как она вздрагивает от собственных ощущений… черт возьми, я был слишком возбужден и мог не сдержаться, если хоть на секунду коснусь ее своей кожей…

Но она лишь послушно развела ноги, стоя босиком на теплом полу и в одном полотенце, и вскоре я поднялся выше, коснувшись указкой ее естества. Ярослава судорожно вздохнула, слишком громко, и это придало мне уверенности в следующих действиях. Тупым предметом я орудовал у нее между ног, но пока не чувствовал ответной реакции. Похоже, я не удержусь сегодня и все-таки прикоснусь к ней, чтобы проверить насколько она влажная и мокрая.

Я придвинулся ближе, почти касаясь грудью ее прикрытого тела. Ее ресницы мелко подрагивали, ротик был приоткрыт и из него вырывалось ее тяжелое дыхание. Я не выдержал! Придвинувшись еще ближе и почти придавив Ярославу к стене, запустил руку дальше и немного опустил ее. Ярослава распахивает глаза именно в тот момент, когда инородный предмет касается ее входа. Я с усилием толкаю его внутрь, заполняя тесное пространство внутри своей девочки. Она хватается за мои плечи и в мою грудь летит ее блаженный стон. Нет уж, я не дам испытать тебе оргазм. Только я внутри буду заполнять тебя так прекрасно…

Я отбросил эту чертову указку на пол, и этот громкий звук заставил вздрогнуть Ярославу. Она посмотрела мне в глаза, но всего лишь на несколько секунд, а затем стыдливо опустила их вниз, борясь со своим тяжелым дыханием.

— Не своди колени, — приказал я и полез в карман за одной вещью.

Ярослава вскинула голову и испуганно замерла. Я спокойно достал содержимое, надел перчатку на руку, и, минуя ее ошалевший взгляд, подошел вплотную к девушке с раздвинутыми ногами.

— Не трогай меня, — успела прошептать она, и я тут же опустил руку под полотенце.

— Что-то неубедительно ты сопротивляешься, — прошептал я и вскоре мои пальцы тронули ее складки. Она вздрогнула, а ее наивные глаза вцепились в меня с изумлением. Я приблизился к ее входу и улыбнулся, почувствовав на пальцах влагу, — да тебе нравится, Ярослава… я не умею причинять боль… — влажными перчатками я нащупал ее клитор и выманил ее второй протяжный стон, — вот так-то лучше, — прохрипел я и, вновь украв влагу из ее нутра, принялся массировать ее нежную плоть.

Ярослава, сама не замечая того, подалась навстречу, однако я чувствовал, что мы оба были на грани.

Одернув руки, я отошел на несколько шагов назад и впился в лицо Ярославы. Она распахнула глаза и вздрогнула, увидев меня поодаль, а затем ее личико нахмурилось.

— Я терпелив и я подожду, — прошептал я искренне, вкладывая в свои слова нотки стали, — пока ты сама меня не попросишь о ласке…

Либо я убираю руки и, как планировал, не довожу дело до конца, либо я возьму ее прямо здесь и сейчас, когда она напугана собственной реакцией своего тела и, возможно, разума.

Когда она боится предать своего ублюдка…

Резко открыв глаза, я подскочил на постели и отбросил влажное одеяло в сторону. Сжав ладони в кулаки, я оглянулся в поисках воды, но походу ради этого глотка придется спускаться на кухню, не иначе. А это чревато тем, что я могу нарваться на Ярославу, и тогда будет пиздец! У меня сорвет крышу, и я напугаю ее своими истинными намерениями — а они всецело заключались в этом чертовом возбуждающем сне. Чувствуя нехилый стояк, я резко встал с постели и направился в ванную. Блять, сколько еще я смогу вот так? Сколько смогу продержаться на невинных поцелуях в щеку и объятиях, в которых она застывает изваянием, пытаясь привыкнуть ко мне, второму мужику за всю ее жизнь! Я не сдержусь и точно трахну ее, предварительно заласкав ее до такой степени, что она сама будет просить меня об этом… Но тогда я дико испугаю эту девочку, и она нахрен сбежит от меня, а мне этого не хотелось. Мне не хотелось удерживать ее силой в этом доме, но приходилось, хотя она и уверяла меня в том, что раз так нужно, то она не станет уходить. Мне не хотелось ее ни к чему принуждать, но вот нутром я чувствовал, что пока она сдастся под напором своих гормонов я уже взорвусь здесь нахрен вместе с этим новым домом.

Я вмиг освежился под душем: ледяная вода гвоздями вколачивалась в мое тело, но я упорно стоял до тех пор, пока из моих мыслей не ушла эта девочка.

Это была третья ночь пребывания Ярославы здесь, в моем доме, однако если все прошлые дни и вечера я погрязал в работе и выполнял дохера дел, компенсируя многотысячные убытки за время своего отсутствия, то сейчас там все пришло в норму, вошло в прежний режим, и я там, откровенно говоря, бил баклуши. Все это лишь привело к тому, что я начал возвращаться домой намного раньше, раньше отпускал Маргариту, хотел больше провести времени наедине со своей растерянной девочкой, хотя ведь знал, что это чревато дурными, но очень приятными последствиями. Мне дико сложно быть рядом с ней, но я не мог устоять и потому летел скорее домой. И вот теперь, когда на работе больше нет завала, а я не падал с ног в восемь вечера, всеми вечерами и ночами я сходил с ума от собственных мыслей и воображения. Но даже в таком состоянии я старался не прикасаться к Ярославе, старался уделять ей как можно меньше времени и вообще всячески оберегал ее от себя, зная свое напряженное состояние. Даже редко смотрел на нее…

Я понимал, что если я проведу с ней хоть один вечер, то и ночью я утащу ее в свою спальню, больше не в силах расставаться ни на минуту. А потому, приходя домой, я ужинал в ее обществе, а затем старался быстро чем-нибудь занять себя, свой мозг и свое тело.

Я поднял голову вверх и приоткрыл рот, чтобы пару охлаждающих капель из душа освежили мое горло, и тогда мне бы не пришлось спускаться вниз с пустым графином за водой. Схватив полотенце с вешалки с такой силой, что крючок нахрен отвалился от стены, я проматерился, но тут же принялся растирать им свое ледяное тело.

Вроде полегчало. Я натянул трусы и вышел из ванной, чувствуя, как мне становится легче и даже тянет обратно в сон. Вспылил только, да и все, уже прошел этот чертов порыв вожделения. Электронные часы на столе показали целых четыре утра, за окном было ненамного светлее, чем глубокой ночью.

Я вышел ледяным из ванной, да так и встал столбом. На стуле прямо возле двери в моей спальне сидела не кто иная, как Ярослава. Мои глаза тут же наткнулись на ее соблазнительные, обтягивающие бедра серые шорты.

— Ярослава? — выдохнул я, посмотрев на ее грустное лицо, — что случилось?!

Вмиг преодолев расстояние между нами, я сел на корточки и захватил ее горячее лицо в свои холодные ладони. Она немного отшатнулась, и я понял, что причина в моих ледяных после душа руках, но не мог отпустить ее более…

— Ты чего под ледяной водой? — девочка явно ошалела, и я улыбнулся, завидев ее эмоции. Все хорошо… значит, все хорошо, — ты можешь заболеть! — возмутилась она.

— Все нормально, — отмахнулся я, а затем поднял ее на ноги, притягивая к себе, однако тут ее взгляд вновь потух.

Настроившись было почувствовать вкус ее губ, я грустно вздохнул:

— Говори, что с тобой? — добавив себе в голос немного стали, я нахмурился и пытался вглядеться в ее печальные глаза.

— Мне приснился страшный сон…

— Что за сон? — с участием спросил я.

— Страшный сон, и все на этом, — отмахивалась теперь она, — можно я останусь у тебя? Пока не пройдет наваждение…

Я застыл, а в моей голове проносились просто нехеровые мысли, одна хуже другой, но я сжал руки в кулаки и еле выдавил:

— Да… располагайся, кровать большая.

Каждое слово просто не давало покоя, так и намекая на все самое пошлое естество. Не заметив этого, Ярослава повернулась ко мне спиной и пошла к моей двуспальной кровати. Все, хана моей выдержке и зря только в душ бегал — член активизировался, уже настраиваясь на бурную и активную ночь, но разумом я понимал, что я не готов. Не готов я применять силу к Ярославе, потому что та еще находится в слишком подавленном состоянии, чтобы использовать ее в своих пошлых целях и в разных позах…

— Я тебе правда не помешаю? — обернулась она.

— Правда, — прохрипел я, однако тут же сделал вид, что закашлялся.

Вот идиот. Старый идиот со стояком на молоденькую девочку, так вернее.

Если бы не моя трезвая голова и верность своим принципам я бы давно разложил ее здесь, однако мне хотелось иначе. Хотелось не ее скрытого желания, а ее осознанности, не однотонного и потухшего взгляда на меня.

Я лег, когда Ярослава еще не успела повернуться и сесть на кровать, и тут же накрылся одеялом. Ну не в душ же идти опять? Запалит, только взглянув чуть ниже… А так сейчас ляжет на бочок, уснет, а я… а я так и останусь идиотом со стояком.

Какого же было мое удивление, когда Ярослава села с другого конца кровати, а затем легла и начала двигаться ко мне.

— Ты холодный, тебя нужно согреть, — услышал я ее наивные слова, а мне так и захотелось закричать и убедить ее в том, что лучше бы ты лежала там, подальше от меня!

— Меня не нужно греть, — проговорил я, застыв в напряженной позе. Даже в спине что-то стрельнуло от той напряженности, в которой я сейчас застрял.

— Но ты можешь заболеть, — упрямо возразила она и дотронулась до моей руки. Я вздрогнул, словно ошпаренный, но Ярослава этого, кажется, и не заметила.

— Я сказал не нужно меня греть! — немного грубо ответил я, а затем мягче произнес обомлевшей девушке, — давай спать, Ярослава, мне рано вставать…

Она кивнула, а затем повернулась ко мне спиной. Обиделась что ли за грубый тон?

Нет! Вот же ж чертовка! Не обиделась она, а просто решила отомстить, поганка такая. Я с шумом вобрал в себя воздух через ноздри, когда девчонка повернулась ко мне спиной и все равно сделала то, что хотела — а хотела она согреть меня, уткнувшись своей попкой прямо в мой член.

Блять!

Боже, дай мне сил не кинуть все к чертям и не взять ее прямо здесь вопреки всему самообладанию!

Я чувствую, как она резко застыла, прекратив свои долбаные мельтешения. Наконец-то поняла, мать ее! Застыла, почувствовав как ей в попу упирается явно не моя рука, а я в это время с силой сжал ее бедро, пытаясь остановить свое бешено колотящееся сердце.

Ярослава вздрогнула, и я услышал ее виноватый голос:

— Прости… я, наверное, пойду!

Пойдет?! Куда пойдет?! Эта чертовка тут же дернулась, явно норовя встать с постели и бежать отсюда, куда глаза глядят, чем только лишь ухудшила свое положение. Резко перекинув руку, я схватил ее за талию и со всей силы притянул к себе. Пусть теперь не просто чувствует его рядом, пусть упирается ей по самое не хочу.

— Захар! — кажется, в ее голове проскальзывали нотки хрипоты, но она действительно не понимает, что лучше всего для нее сейчас будет замолчать?

— Спи. Еще одно слово и я за себя не ручаюсь, клянусь! — прохрипел я и уткнулся носом в ее волосы, пахнущие ее собственным запахом. Ярославой.

Глава 24

Я уже проснулась, но все равно пребывала в каком-то полудреме, прежде чем мысли нахлынули нежданно. Я распахнула глаза от воспоминаний о прошедшей ночи, они словно окатили меня всю изнутри. В комнате Захара я была совершенно одна. Я вспомнила, как пришла к нему глубокой ночью, и сейчас это действие заставило меня покраснеть с новой силой. Как маленькая девочка я пришла после страшного сна, чтобы не спать одной.

— Как же ты глупая, Яра! — прошептала я.

И ведь я была уже не маленькая, однако по-прежнему продолжала бояться темноты, в чем так и не рискнула признаться Захару. Ночами я еле-еле засыпала, но очень часто просыпалась, мучаясь кошмарами. Только этой ночью я спала как убитая. Демьян знал об этом и потому никогда не оставлял меня по ночам одну, я не была привыкшая к одиночеству. И вчера… не сдержалась, через несколько дней приснившееся заставило меня искать поддержку.

Просторную спальню с дорогим убранством солнце не обошло стороной, и его лучи нещадно пробивались сквозь неплотные шторы. Как было здесь красиво… В тайне сама себе я уже призналась, что его спальня мне нравится намного больше, чем та, что выделили мне.

Я протерла рукой лицо и нахмурилась, оглядывая кровать. Стоило бы мне выкинуть все мысли из головы, ибо от ночных воспоминаний меня не то, что бы в дрожь бросало, я… терялась, млела и просто пребывала в странном состоянии. Я вспомнила, как Захар прижимал меня к себе, прекрасно понимая, что я чувствую его огромное возбуждение, упирающееся мне в шорты.

Господи, как было стыдно и приятно одновременно…

Я вздрогнула и повернулась в сторону двери, когда услышала негромкий стук. Через несколько секунд он повторился и я, встав с постели, ответила «войдите».

— Ярослава, моя хорошая! Захар сказал тебя разбудить в девять часов и сказал искать тебя здесь…

Вот же ж! Не мог разбудить меня сам, чтобы я потихоньку вернулась в СВОЮ спальню, а не робела сейчас перед Маргаритой.

— Доброе утро, — улыбнулась я женщине и присела на кровать, — я уже проснулась сама. Он хотел что-то передать?

— Да. Захар Анатольевич просил передать вам, что вернется сегодня раньше обычного, и не один, а с гостями. По случаю хорошего события на работе, о котором он забыл вам сообщить вчера, Захар Анатольевич сегодня устраивает праздник. Будут некоторые друзья, которых вы уже знаете, это Вячеслав, Аристарх, Владислав и некоторые другие, пока неизвестные вам люди. Еще он просил позаботиться меня о расположении гостей на ночь.

Я лишь кивала, а при имени Вячеслав задумалась: это же ведь Слава! Совсем непривычно его так называть, оказывается…

Поворот был весьма неожиданный. Значит, будут гости и веселье?

— Маргарита, — окликнула я женщину, уже собиравшуюся выходить из спальни своего работодателя, — я бы хотела вам сегодня помочь, ведь работы планируется много, насколько я поняла.

— О, что вы, — запричитала женщина, однако я покачала головой и все же настояла, — ох, ну если только вы действительно хотите помочь, и если я вас ничуть не отвлекаю…

— Мне очень хочется чем-нибудь занять не только голову, но и руки. Давайте задания! — улыбнулась я.

— Тогда можно подобрать комнаты для гостей. Будут Аристарх, Владислав, Вячеслав со своей девушкой, — тут я удивилась, но не подала виду, — и двое мужчин, плюс вы с Захаром.

Я кивнула и поблагодарила женщину за информацию, а затем я проснулась вконец, приняла душ из спальни Захара и после ликвидировала следы своего пребывания в ней. Затем потопала в свою обитель, в стенах которой вспомнила о злополучном сне, из-за которого, собственно, и пришла к Захару. Сейчас в памяти остались только какие-то несчастные отрывки, от которых просто оставалось неприятное чувство, но с наступлением утра все выветрилось и казалось уже не таким масштабным и ужасным. А вот ночью было действительно не по себе оставаться здесь. Я помню, как гулко стучало мое сердце…

Я подсчитала комнаты, с которыми успела ознакомиться за все эти дни. На первом этаже была кухня, рядом находилась столовая, гостиная, ванная, туалет, и несколько кладовок. А еще была одна спальня, она предназначалось, как мне казалась, хозяевам этого дома, однако Захар предпочитал спать в другой спальне на втором этаже и с прекрасным видом из окна на лес. На втором этаже помимо моей и его комнат было еще две спальни, а также кабинет Захара, в котором я еще никогда не была. Свободных насчитывалось всего три комнаты плюс гостиная, однако гостей было значительно больше.

Итак, если наш «Вячеслав» будет с девушкой, то им непременно хотелось бы выделить одну полноценную комнату. Остается две спальни, одна гостиная и четверо мужчин, не густо! Так, а если расположить Славу с девушкой в своей спальне, незнакомым еще мужчинам выделить по комнате, как полагается, а Влада с Аристархом расположить внизу? Черт, как некстати я вспомнила, что довольно-таки долго не видела их — с того самого неблагополучного вечера, около трех дней назад. Для меня это было большим сроком, ведь многое что поменялось за эти дни.

Вопрос решен. Передо мной в таком случае стоял всего один насущный вопрос: где буду спать я?

Так некстати забредший в голову ответ почему-то заставил мое сердце биться чаще, но другого выхода не было, ведь незнакомых гостей тем более не хотелось стеснять. Мне все-таки придется делить комнату с Захаром?

Через несколько часов все комнаты были готовы к ночи для каждого человека. Одеяла, подушки, чистота — я на секунду даже порадовалась, что за всеми этими хлопотами я здорово отвлеклась от гнетущих меня мыслей. Например, где сейчас Ян и что с ним…

У меня не болело сердце, но болела душа за человека, с которым я была много лет и ранее не знала горести.

— Моя хорошая, вы устали? — услышала я позади нежный голос Маргариты, которая поднималась по лестнице ко мне на второй этаж, — вы ведь совсем не ели, черт мне на ногу наступил, и я все забыла!

Я помотала головой, выбрасывая все мысли из головы, и улыбнулась женщине:

— Что вы, я не голодна… была.

В итоге через каких-то тридцать минут я была накормлена «до отвала» и первым, и вторым, и третьим, а булочки разносили по дому такой божественный аромат, что я не удержалась и съела несколько таких ароматных теплых булочек с повидлом, запивая все свежим чаем. В итоге, когда на часах было пятнадцать часов, мы с Маргаритой сделали невозможное: дом блестел, кое-где красовались новые причуды от меня — это я украсила дом всякой всячиной, что нашла в кладовках. Еда была заботливо приготовлена на весь вечер вперед, хотя Маргарита и сказала, что Захар собирался заказывать еду из ресторана, но я ее тут же заверила, что никто не откажется, как минимум, от ее румяной выпечки. Вот готова была зуб дать!

Настроение было на высоте, я давно не чувствовала себя так… свободно! Вот только улыбка исчезла с моего лица, едва я прошла к входной двери с намерением выйти из дома на свежий воздух, а мужчина — довольно грозный амбал в черной форме охраны — тронул меня за руку и спросил:

— Куда вы?

Я застыла, но выходить наперекор и вырываться я не стала. Решила ответить мужчине:

— Как куда? Хотелось бы прогуляться по территории.

— Запрещено, — коротко известили меня, а поняв, что я не собираюсь вырываться, тут же отпустили руку.

— Захар не запрещал выходить мне во двор, — нахмурилась я, отступая.

— Простите, Ярослава, но запрещено. Возможно, что-то напутали, но приказ я помню отчетливо. Тем не менее, велено было не выпускать вас из дома, и я выполняю. Пожалуйста, дождитесь Захара Анатольевича. Я не могу нарушать приказ начальства.

Окинув печальным взглядом мужчину, я встретила его взгляд и задумалась. Как такое могло произойти?

— Я думаю, Захар Анатольевич приедет и все разъяснит. Наверняка сегодня с утра он что-то напутал, ведь у него на кону важная встреча, — услышала я голос Маргариты, та тоже стояла взволнованная, — возможно, это связано с приездом гостей. Будьте терпеливы к нему, Ярослава. Ему тяжело… довериться окружающему миру.

Я кивнула и попыталась выбросить все плохие мысли из головы. Да, его страх был очевиден, и я должна была понять его и, возможно, попытаться помочь…

Я села на диван в гостиной прямо под присмотром охранника. Пролежав в полной тишине минут тридцать, я с какой-то непонятной мне радостью услышала голос охранника:

— Захар Анатольевич въехал на территорию.

Окинув радостным взглядом мужчину, ставшего уже не таким грозным, я кинулась к двери. Не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась, и я улыбнулась вошедшему Захару.

— Здравствуй, — не выдержала я и увидела в его руках кучу пакетов, — мы уже все приготовили к вечеру…

— Это сладкое и алкоголь, малышка. Привет…

— А зачем алкоголь? — нахмурилась я.

Захар обернулся к моему охраннику:

— Вадим, принесешь остальные пакеты из машины? — кинул он охраннику по имени Вадим, как я поняла, а затем повернулся ко мне — алкоголь, чтобы всем было весело. Ну и чего ты? Даже в Новый год мы пили, и ничего страшного с тобой не случилось.

— Да я, в общем-то, не из-за этого. Почему мне нельзя было выйти сегодня во двор? Вадим, — вспоминала я имя ушедшего охранника, — сказал, что ты запретил.

Захар ненадолго задумался, а я все это время атаковала его своим взволнованным взглядом. Наконец, он произнес:

— С утра торопился, спешил и вновь забоялся… Времени подумать о том, как ты отреагируешь, не было, — признался он, поставив бутылки на столик в гостиной.

Когда зашел Вадим, Захар обратился к нему:

— Вадим, Ярославе можно выходить во двор и находиться на территории.

Мужчина кивнул, мельком посмотрев на меня.

— Понял.

Я улыбнулась, встретив теплый взгляд Захара, а затем… все закружилось.

Время летело со скоростью света, и вот в последний момент, когда гости уже должны были приехать, я спохватилась:

— Захар, — позвала я задумавшегося мужчину.

Он сидел за столом после того, когда мы проводили Маргариту, и что-то искал в телефоне, приложив руку к своей голове.

— А в честь чего сегодняшний уютный вечер?

— Очень прибыльная и удачная сделка по строительству с одной успешной компанией.

— Поздравляю! — с улыбкой произнесла я, а затем задала волнующий меня вопрос, — прости, но не хватает одной спальни, чтобы расположить гостей.

— Как это?

— Я решила расположить Славу и его девушку в одной комнате, затем неизвестных мне гостей тоже по отдельным комнатам, я подумала, что так будет правильнее.

Захар кивнул, внимательно глядя на меня и начиная чему-то улыбаться.

— Что такое? — сбилась я, а затем махнула на него рукой и продолжила, — Влад в гостиной на первом этаже, и Аристарх в спальне тоже на первом этаже, ну или наоборот… Не хватает одной спальни для одного гостя, — запнулась я под внимательным и насмешливым взглядом Захара.

— Я уже подумал об этом. Еще ночью.

Я неосознанно вспыхнула от упоминания ночи, но тут же взяла себя в руки и продолжила слушать задумчивого мужчину:

— Славу и его девушку с твоего позволения расположим в твоей комнате, — выдал он и внимательно посмотрел в мою сторону.

Я прикусила нижнюю губу, пока не решаясь спросить, где же буду спать я, однако Захар мельком обвел мое растерянное лицо и произнес:

— Я думаю, пережив прошлую ночь, можно попробовать пережить ее снова. Ты не согласна, Ярослава?

— Я не согласна, — немного нахмурилась я, совсем позабыв о том, что вообще-то нахожусь не у себя дома и позволения от меня требовали так, чисто ради приличия и для галочки.

— Ты так горела желанием согреть меня этой ночью… что я просто уверен, и в этот раз мне будет необходима твоя помощь, — не растерялся Захар, расставляя бутылки алкоголя на отдельном столике.

— Нет, — покачала я головой, зацепившись взглядом за бутылку коньяка в руке Захара, — это будет не очень выглядеть перед твоими друзьями, тебе так не кажется?

— Ярослава, — терпеливо произнес Захар и полностью завладел моим вниманием, — меня не интересует мнение остальных людей, а вот мои друзья точно не скажут о тебе ничего плохого. Особенно Влад, — вдруг подмигнул мне мужчина, — поэтому прости, но твоя комната сегодня переходит во временное пользование Славы. Я, так уж и быть, лягу на полу и по-джентельменски уступлю тебе двуспальную кровать.

Захар оказался совсем рядом:

— Согласна? — вкрадчиво спросил мужчина, и я растерянно кивнула, — отлично, — шепнул Захар, напоследок наградив меня таким проникновенным взглядом, от которого тело впало в дрожь. Мне просто не верилось, что в случае моего отказа его твердое решение могло бы измениться.

— Ты сегодня более, чем прекрасна, — шепотом произнес Захар и притянул к себе для короткого поцелуя в макушку.

Какая-то прекрасная дымка заволокла его темные глаза, заставив меня затаить дыхание от этой красоты. Все мысли были о предстоящей ночи, которую я осознанно проведу с этим мужчиной в одной комнате…

Глава 25

Время на часах было уже почти десять вечера, когда все собравшиеся друзья уже давно сидели за столом. Еда, приготовленная Маргаритой, уплеталась с аппетитом и за обе щеки, но Захар, как и хотел, заказал еще вкусности из ресторана. Говорил, что не хочет так обременять женщину, потому заранее сделал заказ на вечер. Рядом с аппетитной едой стояли бутылки всякого спиртного, другие напитки и соки. В этой шумной компании я сидела рядом с девушкой Славы — ее звали Арина, и мы успели довольно-таки хорошо с ней сдружиться. Миловидная девушка, ей оказалось двадцать четыре года, и она работала вместе со Славой в сфере торговли. Интересная девушка, бойкая, веселая, иногда сильно матерящаяся, но мы с ней, на удивление, быстро нашли общий язык. Хотя это было довольно трудно не сделать при условии, что компания собралась здесь преимущественно мужская. Я отвела глаза от ее милой ямочки на щеке и перевела взгляд напротив, ненадолго встретившись глазами с Андреем — тридцатилетним мужчиной, с которым хорошо ладил Захар и все остальные ребята. Эти двое — Андрей и Леша были их хорошими партнерами и знакомыми, и я успела влиться в их коллектив довольно быстро и легко.

Задумавшись, я еще раз обвела красивое лицо Андрея и под столь же внимательным взглядом отвела глаза. Да, они все были здесь как с обложки журнала, и я искренне не понимала, почему у них еще нет жен, семьи или хотя бы девушек. Говорят, работа занимает время...

Хотя, как выяснилось после, они оба — Андрей и Алексей — были занятыми людьми, то бишь окольцованы, просто предпочитали ходить на подобные встречи одни. Для меня было весьма странным такое разделение отдыха и труда, ведь я считала, что всегда и везде нужно быть рядом со своей второй половиной, но не подала виду и пыталась скрыть свое удивление.

Почувствовав чужую руку на своем плече, я повернулась в правую сторону и увидела недовольного Захара, который успел протянуть руку на спинку моего стула и несильно сжать мое плечо. Я встретила его улыбающийся взгляд, однако глаза его были темноваты.

— Ты меня звал? — попыталась я объяснить его поведение. Возможно, я слишком задумалась и не услышала его слов?

— Нет, не звал, — Захар склонился ко мне, — ответь-ка мне, Ярослава: вы недостаточно познакомились с Андреем?

Смутившись, я ненадолго отвела взгляд и растерянно обвела взглядом всех веселящихся ребят. К счастью, за нами никто пристально не наблюдал, только Андрей изредка бросал на нас свои странные взгляды и вновь включался в разговор за столом.

— Достаточно, — ответила я, не подозревая, к чему ведется разговор.

— Тогда что это за переглядывания? — улыбнулся Захар, хотя в его глазах была тьма.

Все встало на свои места, я даже дышать перестала от этой посетившей меня мысли. Хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Я поняла, что никогда не получится убежать от естественной природы мужчин — стоит только дать небольшой шанс, испытать его поцелуй и провести совместную ночь, как мужчина тут же подумает, что имеет на тебя все права. Видимо, от этого, и правда, никуда не деться, потому что за вечер я уже несколько раз слышала подобные разговоры между Славой и Ариной, правда там они говорили о коллеге по имени Артем. Причем бурно так обсуждали, и Слава нехило злился.

Вот только у нас с Захаром совсем иной случай…

Видимо, восприняв мое молчание как нежелание отвечать на вопрос, Захар не убрал руку с моего плеча, приобняв, и я так и продолжила молчать, изредка отвечая на вопросы, которые задавали ребята. Этот собственнический жест привел меня в некое смятение, и я ненадолго ушла в себя. Он при всех предъявил на меня свои права, хотя между нами ничего не было вовсе. И перед кем? К кому он меня заревновал?

Вскоре вопрос задали именно мне. Андрей наклонился чуть вперед и спросил сквозь тишину застолья:

— Ярослава, а ты где-нибудь работаешь?

Мы еще несколько часов назад перешли на «ты», а потому я не растерялась ни вопросу, ни его форме, и быстро ответила:

— Я бы очень хотела работать, и в ближайшем времени, как только решатся некоторые проблемы, я начну свои поиски.

Андрей улыбнулся, а краем глаза я увидела, как Захар наливает себе очередную порцию коньяка, выпивая тут же. Он решил напиться сегодня так, чтобы завтра ничего не вспомнить или что?

Мои мысли вновь перебил Андрей:

— А в какой сфере хотела бы? Мне как раз очень нужны сотрудники.

Я ненадолго задумалась, а затем решила раскрыть некоторые свои приоритетные направления:

— Я в совершенстве знаю английский, поскольку ходила в школу с наклоном на языки и после выпуска продолжила ходить в школу иностранного языка. И, — улыбнулась я в ответ, — я бы хотела преподавать. Учить детей языку, заняться репетиторством. Поэтому едва ли вы способны мне помочь в этом, Андрей.

Андрей удивленно вскинул бровь, а затем кивнул.

— Это хорошая профессия в наше время. Да и с детьми довольно-таки интересно работать, — согласился Андрей, и в разговор встрял Влад, перебивая мужчину.

— Аристарх предлагает выпить за то, чтобы у Ярославы все получилось, — Влад с Аристархом бодро встали, и я поднялась следом, встречая добрый взгляд Аристарха. Я с облегчением заметила, что у Захара не было ни в одном глазу, он был трезв и как будто не пил вообще. Хотя с настроением у него были явные проблемы.

— Ярослава, ну что ты с этим соком, — услышала я веселый голос Арины, и она тут же выхватила у меня мой стакан, всучив в руку бокал с янтарным напитком.

— Давай, пей, — согласно подтолкнул Захар, и сам тут же опустошил свой бокал.

Спустя полчаса мы все выбрались из-за стола, но обещали не расходиться по комнатам, а соорудить музыку и организовать еду и напитки в гостиной.

Схватив со стола яблоко, я наткнулась на взгляд Захара, который внимательно наблюдал за мной. Так посмотрел на меня, черт возьми, что я напрочь забыла о своем намерении есть это яблоко. Захар тем временем сел на диван и расслабленно откинулся на спинку, я проследила за его телодвижениями.

— Иди ко мне, — услышала я его голос через заливистый смех Арины, она танцевала со Славой посреди гостиной.

Я осторожно двинулась в его сторону и села рядом с ним на диван, однако Захару в этом что-то не понравилось, и он тут же притянул меня к себе. Очень близко. И я почувствовала уловимый запах алкоголя.

— Что происходит? — пролепетала я, пропадая в его темных глазах.

— Просто меня бесят ваши невинные переглядывания, — услышала я раздраженный голос у макушки, — а у него вообще-то жена есть, Ярослава, и я наслышан о его любвеобильности к женщинам. Даже не думай о нем, прошу.

— Господи, не думать о чем?! — вспыхнула я, — ты ревнуешь… — высказала я свою мысль, чувствуя его напряженные объятия.

— Я очень ревнив, Ярослава, — неожиданно признался Захар, — но только если вижу твою взаимность. А она ведь есть…

Я улыбнулась, чем вызвала недоуменный взгляд Захара.

— Да, Андрей красив, — начала я, — но не более того. Я лишь выказываю свое уважение к твоим друзьям, а ты прилюдно клеймишь меня. Разве не так? Что это за собственнические жесты с твоей стороны?

Услышав тяжелый вздох над головой, я решила замолчать. Все, хватит этих выяснений отношений, я совсем не хотела ссориться и спешить, когда за пределами этого дома осталось так много нерешенных обстоятельств.

— Не злись, а не то… — услышала я вкрадчивый голос прямо у уха.

— А не то что? — с вызовом произнесла я.

— А не то сменю внутреннего джентльмена на развязного подвыпившего мужчину сегодня ночью, и спать будешь в моих объятиях, — с улыбкой произнес Захар.

— Тогда мне придется… — выбралась я из объятий Захара и повернулась к нему лицом, — попросить помощи из соседней комнаты Андрея… чтобы спас меня от обезумевшего тебя.

Я хихикнула и сама себя не узнала от произнесенных слов. Неужели несколько бокалов спиртного, что мне давал Захар для «расслабления», так подействовали?

А вот Захар нахмурился. Он смерил меня таким пронзительным взглядом, от чего вмиг затихла и прислонилась к его груди головой.

— Девочка, ты боишься? — он поднял мое лицо за подбородок, вглядываясь в мои черты, — я трезв, как стеклышко, и не причиню тебе вреда, — улыбнулся он.

Я кивнула и предприняла попытку встать с дивана. Хотелось прогуляться или, например, вообще доесть еще не начатое яблоко.

— Ярослава, — схватил меня за руку, не позволяя уйти, — сегодня ночью я, как и обещал, лягу на полу. Не бойся, я не трону… пока сама не захочешь.

Я промолчала, и Захар с сожалением отпустил меня, я же направилась в столовую, чтобы перекусить и отвлечься от всех мыслей. Взяв со стола небольшую плитку шоколада и схватив стакан с соком, я подошла к окну и уставилась в него. Было так темно на улице, и только внутренние фонари немного освещали двор, а дальше, за высоким забором, был темный-темный лес. Из гостиной доносилась музыка, веселье бурлило в поздний вечер через край, и мне от этого веселья тоже достался лакомый кусочек радости. Мне было хорошо на этом вечере, я уже более открыто общалась со всеми парнями, понимала их шутки и тоже включалась в разговор. И реакция Захара, честно сказать, меня удивила, но в то же время подарила какое-то томление в груди. Он меня ревновал, хотя я к этому совсем не стремилась, но он был ревнив. И в этом признался. Наверное, он хотел упомянуть какие-то случаи из жизни с Леной, но не стал ворошить прошлое. Просто сказал, что очень ревнив. Я тогда сделала вид или просто не захотела верить в очевидное, когда он собственнически закинул мне руку на плечо во время наших молчаливых переглядываний с Андреем. Надо было сразу понять его чувства, как только он прилюдно обнял меня, притянул к себе и начал выяснять отношения — это было менее приятным, но он признался о своих внутренних ощущениях и даже признал свою вину. А я просто мирилась, пыталась понять его внутренние переживания, и они были вполне обоснованы. Он оберегал меня ото всего и ото всех, в особенности от мужчин.

— Ярослава, — услышала я голос знакомого мне человека и повернулась, встречаясь взглядом, — я бы хотел с тобой кое о чем поговорить.

Я кивнула и повернулась к нему, приготовившись услышать тему разговора.

— Давай поговорим… о чем? Что-то случилось?

Слава ненадолго оглянулся в проем, где находилась кухня, а затем повернулся ко мне:

— Выйдем во двор? Не хочу, чтобы нас кто-нибудь отвлек.

Задумавшись на несколько секунд, я встала и последовала за Славой. На нашем пути, к моему удивлению, никто не повстречался, и мы спокойно вышли из дома, нас обдул весенний теплый ветерок. Сквозь белые легкие джинсы я почувствовала прохладу, и Слава увидел мои движения.

— Накинь, прохладно… — сняв с себя пиджак, он тут же положил его на мои плечи, — пойдем к торцу дома.

Ничего не подозревая, я двинулась следом. Не понимаю к чему такая спешность и секреты, но иду, потому что Славу знала ровно столько же, сколько и Влада, Аристарха, Захара. Значит, был серьезный разговор.

Едва мы зашли за угол, как Слава остановился и притянул меня к себе за руку, заводя к стене дома.

— Я буду краток, потому что скоро Захар ринется искать тебя. Он вообще помешан на тебе, я знаю, что оберегает, как зеницу ока.

— К сожалению, его действия оправданы… однажды украли его любимую, — кивнула я, встав на защиту Захара, — да и мне действительно опасно куда-либо соваться, потому что я знаю, что Демьян, даже дожидаясь суда в месте заключения, руководит многими делами здесь, на свободе.

Слава спешно кивнул, нервно растрепав волосы на своей голове:

— Да, я бы, наверное, поступил точно так же. Это больно, Ярослава… я счастлив, что его сердце обрело покой с тобой. Хотя ты…

Слава остановился и немного призадумался:

— Сопротивляешься его воздействию, я вижу.

— Мне мешает мое нерешенное прошлое… Слав, к чему этот разговор? — тихо спросила я, — ведь не за этим ты меня позвал, да? Не в психолога играть?..

Мне показалось, что мужчина ненадолго смутился от моей резкости, однако он тут же улыбнулся:

— Ты права, я не за этим позвал тебя сюда. Помнишь нашу встречу в двадцатых числах марта?

Я кивнула, не совсем понимая, к чему он ведет разговор.

— Я не передал тогда твои слова Захару об извинении. Как видишь. Он тебя ни в чем не винит.

— Но почему?! — возмутилась я, а Слава от моего тона тут же посмотрел за угол дома и вновь повернулся, показывая жестом разговаривать тише, — ты ведь обещал…

— Ярослав, парни вообще не знают о нашей встрече. Я надеюсь, ты Захару еще не успела сказать о ней? — шепотом произнес Слава, внимательно смотря на меня.

Я отрицательно покачала головой:

— Я, по правде сказать, не думаю об этом совсем и забыла. Есть мысли поважнее…

— Это правильно, потому что никто не должен узнать об этом. Не спрашивай почему, это трудно объяснить. Просто не говори, пожалуйста.

— Слав, — внимательно вгляделась я в его черты лица, — что происходит?

— Я буду краток и, надеюсь, ты поймешь меня. От этого зависит жизнь Арины. Я прошу тебя, не задавай вопросов и молчи, — выдохнул мужчина, — я хожу по лезвию ножа после той чертовой встречи. И как ты меня заметила тогда?

Он попытался улыбнуться, чтобы сгладить свой резкий тон, однако в душе у меня уже стало неспокойно.

— Они тебе помогут, если ты признаешься, в чем бы то ни было…

— От тебя мне нужно только обещание молчать. Пожалуйста, Ярослава…

— Хорошо, — успокоила я мужчину, тот заметно выдохнул, — я обещаю молчать о нашей встрече.

Он благодарно кивнул и мы постояли еще несколько секунд, чтобы наши разгоряченные лица освежились от прохладного весеннего ветерка. Ветер нехило так продувал ту сторону, в которую нам скоро придется вернуться. Здесь, у торца, он нас почти не трогал.

— Слав, ты знаешь что-нибудь о Демьяне? Знаешь ведь… когда суд и каковы шансы, что вынесут приговор по справедливости?

Заметно занервничав, Слава, видимо вспомнив о моем обещании молчать, тут же раскололся:

— Демьян сидит на попе ровно, у него, как ты знаешь, много связей здесь и тебя ищут.

— Как же он может сидеть на попе ровно, если знает, что меня прячет Захар? Слав, он ужасно ревнив. До безумия и бешенства, — перебила я, ища подвох.

Слава дернулся немного, и я не поняла причину его нервного состояния. Он словно долго и тщательно думал о том, что будет говорить дальше.

— Я не знаю, Ярослава, — сбивчиво проговорил Слава, — мне известно, что суд состоится через сколько-то недель. Парни там впряглись, что шансы невьебенные, много контрактов и документов нарыли, все улики против него. Это еще без Лены, потому что Захар не хочет это афишировать до последнего, не хочет ворошить и очернять ее честь.

Он глубоко вздохнул, снизив тон:

— Но и Демьян не дурак. От него многие люди сейчас зависят. Если его посадят, то они все пойдут по наклонной, и пиздец им. Они все за него впряглись, и шансы тоже невъебенные.

— Но это невозможно после стольких черных дел! — не выдержала я, прикусив губу, — он столько судеб покалечил, Слав.

— Все, Яра. Хватит. Идем в дом…

Слава взял меня за руку и мягко подтолкнул отсюда. Ветерок тут же настиг нас, и я чуть не вскрикнула, когда распахнула глаза и увидела перед собой две мрачные пугающие фигуры. Слава вмиг напрягся, я услышала его судорожный вздох.

Захар с Владом впились в нас внимательным взглядом, и я была уверена, что они слышали из моих уст такое ненавистное имя Демьяна.

Глава 26

— Что вы делали здесь, Слав? — холодно спросил Захар, Слава же весь подобрался, — какая надобность в том, чтобы все растрепать о Беляеве?

— Я его попросила, — не выдержала я, — я хотела знать обстановку вне этого дома…

— Притаившись здесь? — видимо, мы подняли неплохой переполох.

— Да, — в таком же тоне ответила я, — значит, нужно было так.

Я направилась в дом, негодуя внутри себя. Да, ему сложно довериться окружающим и отпустить меня хоть на шаг, но и мне было тяжело… Я, несмотря ни на что, желала быть в курсе того, от чего меня хотел уберечь Захар.

— У него мало шансов, Ярослава, — услышала я его глухой голос, — если ты хотела об этом знать.

Я остановилась и повернулась в сторону мужчин.

— Я хотела узнать, сколько шансов у справедливости. Не нужно воспринимать каждый мой вопрос, как попытку бегства или любовь к нему…

В дом мы все вернулись в довольно потрепанном состоянии. Еще с порога я приметила Арину, которая полулежала на кровати, свесив ноги, в таком положении и уснув. Я усмехнулась и проводила взглядом Славу, который направился к ней.

— Захар, мы как обычно? — обернулся Слава.

А что как обычно? Я тоже повернулась к Захару.

— Да, второй этаж.

Вот оно что. А я и совсем забыла про то, что эту ночь мы проведем с Захаром вместе, а Слава с Ариной займут мою спальню.

Слава кивнул, взял на руки свою утомившуюся девушку и направился к лестнице, а я проводила их печальным взглядом, усевшись на стол и подперев щеку рукой.

— Чего загрустила, крошка? — услышала я привычное для Влада «крошка» и улыбнулась краешком губ, — твою комнату заняли?

— Не без этого, — усмехнулась я и только сейчас заметила, что все куда-то разбрелись — кто в ванную, кто по комнатам, кто во дворе стоял и курил.

— Боишься чего-то?

— Чего я могу бояться?

— С Захаром наедине оставаться, к примеру…

— Так, хватит, — вспыхнула я, вставая из-за стола, — знаю я твои психологические штучки. Ты крутой психолог, но…

— Я не психолог, я также в сфере торговли кручусь. Вся наша четверка на этом повязана, — спокойно объяснил Влад.

— Но, видно, надо было на психолога, — не смогла не улыбнуться я.

— Так ты не поделишься со мной? — воспользовался Влад тем, что я передумала уходить.

— Прости, но уже поздно и меня клонит в сон, — проговорила я самую, что ни на есть правду.

— Пойдем, я видел, как Захар поднимался наверх, — поднялся Влад и протянул руку.

Как раз на лестнице мы встретили Захара, который выглядел немного подуставшим.

— Что-то нас сморило сегодня, — проговорил Захар, не став спускаться дальше, — Влад, вы там с Аристархом уляжетесь? Все нормально?

— Конечно, мы здесь как у себя дома, — подмигнул Влад и принялся спускаться вниз, — спокойной вам ночи.

Зардевшись от его слов, я опустила голову и направилась наверх. Вот почему он произнес это с усмешкой? Или мне уже кажется? Захар пошел следом, и какое-то томительное чувство вместе с тревогой поселилось в груди. Открыв передо мной дверь, Захар пропустил меня и прошел следом в свою спальню. Как будто все мои чувства обострились, и я настолько громко услышала обычное закрывание двери, что вздрогнула.

— Ты же приготовила заранее, в чем будешь спать? — спокойно поинтересовался Захар.

— Да, я все оставила в ванной, — кивнула я, направившись к ванной комнате и не смотря на Захара.

* * *

Я открыла глаза, но вокруг была еще темнота. Электронные часы показывали два ночи, пить хотелось жутко. Я осторожно села на постели и свесила ноги вниз, также медленно и тихо я вышла из комнаты и направилась на первый этаж. Воспользовавшись удобной функцией, я включила приглушенный свет, сопровождающий всю лестницу, спустилась и выключила его, а затем направилась на кухню за водой. Этой ночью я поняла, какой же все-таки был огромный дом.

— Вообще-то у Захара в спальне стоит графин, — услышала я насмешливый голос и едва не поперхнулась, делая последний глоток, — оу, прости…

Я повернулась и встретилась взглядом с Владом, который к тому же разгуливал здесь в одних штанах. Хотя и на том спасибо ему.

— Я не видела у него графин, — прошептала я немного хриплым от испуга голосом, точнее от неожиданного появления Влада.

— Он ему часто требуется по ночам из-за… снов. Не пугайся, если вдруг он будет спать неспокойно, Ярослав.

— Хорошо, — понимающе кивнула я и в приглушенном свете увидела его беспокойство на лице, — это только сегодня из-за нехватки спален мы… вместе.

— Ой, — вдруг усмехнулся Влад и присел на стул, подперев рукой щеку, — Ярослава, крошка, ты слишком наивная.

— В смысле? — как всегда смутилась я от его милого «крошка».

— Ну, разве мы, взрослые мужики, не легли бы на полу? Ей богу, спален не хватило…

Я нахмурилась, а затем решила уйти восвояси, оставив тут непонятно чему радующегося Влада. Может, алкоголь еще не выветрился?

— Спокойной ночи тебе, Влад.

— Не обижайся на меня, крошка…

Поднявшись на второй этаж, я юркнула в спальню Захара и осторожно прикрыла дверь, однако Захар и так не спал: он ворочался на полу, а учащенное дыхание проходилось по всей комнате. Я вспомнила слова Влада о том, что ему часто не дают покоя какие-то сны, и тут же двинулась в сторону неспокойного мужчины.

Я осторожно склонилась и дотронулась до его обнаженной теплой груди:

— Захар, — прошептала я, не желая резко вырывать его из сна, — Захар… — громче проговорила я, цепляясь за его плечо.

Его голова металась по подушке, а на лбу появилась испарина. Схватив лежащую рядом ткань, я приложила ее к голове и одновременно начала несильно тормошить мужчину. Не прошло и минуты, как Захар распахнул глаза и тут же впился ими в меня. По телу прошла дрожь от его помутненного взгляда, и мне очень захотелось в этот момент оказаться как можно дальше от него.

— Тебе снился дурной сон, — прошептала я и намеревалась тут же встать на ноги, однако он схватил меня за руку, — я пойду, лягу, — сглотнула я, находясь в напряжении от его состояния. Разбудила ведь, и все в порядке. Почему же он смотрит на меня каким-то звериным взглядом?

Чувствую, как он тянет мою руку на меня, толкая меня подле себя.

— Захар, — я попыталась вырваться из его хватки, однако в этот момент он резко дернул меня на себя, не давая опомниться. Я охнула, приземлившись прямо у стены и оказавшись прижатой к груди мужчины.

— Спасибо, — услышала я хриплый голос у своего виска и почувствовала легкий поцелуй в макушку.

— За что? — спросила я.

Мое тело было напряжено, и я понятия не имела, почему. Он неожиданности? От того, что лежу в объятиях красивого мужчины, к боли которого я причастна? От того, что все его ужасные сны — это заслуга моей прошлой любви?

— За то, что разбудила меня, — ответил Захар и притянул меня к себе еще ближе, накрывая нас одеялом. Как же было тепло, я только сейчас поняла, как замерзла на первом этаже, — обычно я просыпаюсь только к концу этого сна.

Я прикрыла глаза и поняла, что нужно было помочь ему. Хотя он и не просил об этом, хотя он мужественно справляется с этим сам, однако внутри него сейчас полыхал такой огонь, что я удивляюсь, как я еще остаюсь живой при его громадной боли.

— Я встретила Влада, ему тоже не спится по ночам, — призналась я и заставила себя повернуться к Захару, хотя сделать это было довольно трудно в его сильных объятиях. Как он меня еще не раздавил?

— Что он говорил?

— Он назвал меня наивной, между прочим, — вспомнила я о своих возмущениях, — и сказал, что они взрослые мальчики и вполне могли бы лечь на полу, если действительно не хватало мест…

— Он просто выпил, не слушай его, — отмахнулся Захар и притянул меня ближе.

— И почему я слышу в твоем голосе смех, Захар?! — возмутилась я, коснувшись его груди ладони в попытке немного отдалиться, — ты издеваешься надо мной…

— Это ты издеваешься надо мной, Ярослава. Ты действительно думаешь, что я железный? Чего ты дергаешься… — прохрипел он.

— А я тебя не боюсь… — прошептала я с улыбкой, — так что не раскидывай свои пустые угрозы…

Послышался смешок и Захар приподнялся на локте. Я чувствовала в кромешной тьме его улыбку:

— Вот ты нарываешься ведь, девочка.

— Ты себе льстишь, Захар… — призналась я и тут же отвернулась к стене, накрываясь одеялом в намерении уснуть, однако прижавшееся ко мне тело говорило об обратном.

Будь я маленькой девочкой, я бы и поверила в то, что это не его возбуждение упирается мне в весьма пикантное место, и эта ясная правда заставила меня застыть в томительном ожидании. Большая рука Захара беспрепятственно и нагло тут же пролезла под сорочку, вызывая табун мурашек и полную безропотность, а затем накрыла грудь. Я прикусила губу в желании успокоить свое бешеное сердце, но внутри уже разливалось какое-то приятное тепло, делая меня бессильной и неспособной к какому-либо сопротивлению. Я понимала, что меня настигает желание, то самое, сметающее все принципы и всю волю со своего пути.

Я почувствовала, как его пальцы начали играть с твердым соском, и млела от этих нежных прикосновений и его поцелуев в шею.

— Ты ведь давно хочешь этого, Ярослава, — прошептал он мне на ухо и рукой потянул на себя, переворачивая меня на спину и вынуждая смотреть на него.

Захар вмиг оказался надо мной, впиваясь своими глазами в мое лицо, а я бессильно от удовольствия прикрыла глаза. Тут же я почувствовала вторую ладонь, которая так же пробралась к моему животу и властно поднялась к груди. Сдерживая очередное желание застонать, я прикусила губу. Как же это было приятно — видеть и чувствовать его желание в глазах и руках, оно подобно урагану уносило все наши мысли прочь.

— Ты моя, Ярослава, — услышала я проникновенный шепот у уха, — еще с того момента, как ты вошла своей прекрасной походкой в зал приема, ты уже стала моей. Я знал исход того вечера…

— Хватит, — прошептала я, а затем, не сдержав стон от его ласк, добавила, — говорить хватит…

Я приоткрыла глаза и прикоснулась к его теплой шее своими губами. В этот момент его руки еще сильнее сжали мою грудь, а из его груди вырвался хриплый рык:

— Это значит да?

Ответа не потребовалось, потому что через секунду он завладел моими губами, и я в ответ распахнула их, позволяя его настойчивому языку проникнуть внутрь. Захар прочь откинул одеяло, под которым нам стало слишком тесно и жарко, а затем схватил меня на руки, понес куда-то и поставил у кровати, начиная снимать с меня каждую деталь и целуя все, что становится ему доступным после обнажения. Захватив мои волосы в свой кулак, он чуть оттянул голову и прикоснулся губами к шее, спустился к ключице и вскоре захватил своими теплыми губами горошинку на груди, вырывая мой первый стон и вызывая учащенное дыхание. Нет, остановиться уже не представлялось возможным, его ласки дарили превзойдённое удовольствие, его грубые руки сегодня стали нежными, они вновь учились дарить любовь.

— У нас в соседях Слава с Ариной… — прошептала я, чувствуя, как Захар толкает меня на кровать, и я падаю на прохладу шелкового белья. Обнаженный мужчина накрывает мое тело, и я впервые чувствую его так близко, с предвкушением ощущаю, как его твердый член упирается мне между ног, но он медлит и я тоже.

— Тут хорошая шумка, Ярослава, — услышала я его шепот, — да и поздно говорить нет. Я уже давал тебе право выбора… — а затем он накрыл мои губы своими, сминая в головокружительном поцелуе.

— Можно подумать, что если я передумаю, то ты… — прошептала я с хрипотцой, чувствуя его руки везде, где раньше я не представляла другого мужчину.

— Да, так можно думать, — услышала я его усмешку, — ведь ты моя душой… и телом.

Не проходит и секунды, как он убирает свои влажные пальцы с моего тела, обхватывает мое лицо и целует, не позволяя больше произнести ни слова. Слышу его приказ раздвинуть ноги, бессознательно выполняю в ожидании и вскоре чувствую дрожь своего тела вместе с проникновением члена, и Захар делает первый толчок в меня.

— Захар… — шепчу я, сжимаясь в его объятиях от избытка чувств, и обхватываю его бедра.

— Если ты хочешь признаться мне в любви, то не сейчас, Ярослава… — услышала я его насмешливый голос с хрипотцой.

Я тут же рассмеялась, однако после второго толчка вздрогнула и сильнее прижалась к нему, хватая Захара за плечи и не желая отпускать.

— Ты меня ведь не отдашь? — шепчу я в крепких объятиях, сбиваясь со счета и покорно принимая в себя мужчину.

Стоны вырываются из груди, я дергаюсь на постели от каждого его толчка, доходящего до самой глубины, а затем с нетерпением жду следующего проникновения, однако его не последовало: не давая опомниться, мужчина распалялся все больше и больше, а затем перевернул меня , вынуждая встать на четвереньки.

— А ты куда-то собралась? — услышала я хриплый вопрос, и Захар тут же заполонил меня собой, не давая ни секунды передышки. Из груди вновь вырывается стон, и я начинаю двигаться в унисон.

— Никому не отдам, — услышала я обещание на грани сознания…

Нам было хорошо этой ночью, пока никто из нас не знал о грядущих событиях…

Глава 27

Утро было относительно легче переживать из-за новости, что почти все гости разъехались еще в семь утра, поблагодарив хозяина за хороший вечер. Только Влад остался в доме, а Захара с Андреем я застала куда-то спешно собирающимися, когда я спускалась по лестнице.

— Можно я поеду с вами? — подала я голос, привлекая к себе внимание троицы.

Захар напряженно меня оглядел, и все воспоминания о прошедшей ночи как вылетели из головы напрочь — что-то случилось, и это читалось в его глазах.

— Не подходящий момент, Ярослава, — произнес он, — будь рядом с Владом весь день, скоро подъедет и Слава.

Я промолчала и встала рядом с кухонной стойкой. Влад подошел ближе ко мне и шепнул:

— Не переживай, им нужно срочно отъехать.

— Что-то ведь случилось, — призналась я в своих ощущениях, — он холоден и напряжен.

Захар обернулся, цепляясь взглядом за Влада и на миг одарив меня нежным взглядом:

— Влад, ты ведь все помнишь?

— Ты можешь даже не переживать, — жестко ответил Влад, и только мужчины направились к двери, как она распахнулась.

Я замерла, потому что почувствовала ответное напряжение от Влада, да и вообще от обстановки. Что это все значит? Вчера была прекрасная ночь, дарящая надежду на светлое будущее, а сегодня Захар старался даже не смотреть на меня, куда-то уходил, спеша вместе с Андреем. И что-то мне подсказывало, что остальные уехали не по обычным делам, а туда же, куда направлялся и Захар.

Увидев мужчину, что перешагнул порог, я похолодела. Мне показалось, что от него не стоит ждать ничего хорошего, а через секунду он как раз зацепился взглядом за меня и не отпускал, долго-долго и пристально разглядывая.

— Виктор, чего тебе? — грубо произнес Захар, как я поняла позже, старательно прикрывая меня своей широкой спиной, однако было поздно.

— Что это за девчонка у тебя дома? Как ее звать?

Я похолодела еще больше и почему-то даже не шелохнулась, когда почувствовала чужие объятия. Мне стало так тепло от рук Влада, что я и не заметила столь интимных и далеко не дружеских жестов, когда Влад прижал меня к своей спине и собственнически положил руку на бедро.

— Чего тебе надо от моей девушки, я не понял?! — бросил Влад, сжимая меня в своих объятиях, — ты пришел сюда не с добрыми намерениями, Виктор. И не смей всех в свою воронку мести завлекать…

— Когда это ты обзавелся девушкой, Влад? — усмехнулся ни кто иной как Виктор Штайн. Я попыталась максимально расслабиться и даже откинулась на грудь Влада, сжимая его руки в своих и находя безопасность в его объятиях. Кинув взгляд на Захара, я поняла, что все делаю правильно.

— Кто это, Влад? — прошептала я, поднимая голову. Благодаря тому, что он склонился вниз, я почти коснулась его губ своими, — когда мы поедем домой? — почувствовала я себя актером ужасного кино, но выбора особо не было.

— Скоро, моя хорошая, — услышала я в ответ и совсем потеряла череду действий, когда губы Влада коснулись моих на продолжительное время. Этого хватило, чтобы ноги перестали слушаться, потому что я понимала, что если передо мной стоит Виктор Штайн, то перед Виктором Штайном стоит орудие его мести. Я настолько боялась этого обезумевшего по рассказам Захара мужчину, что готова была принять как данность любое действие Влада, если это бы уверило Виктора в подлинности наших отношений.

— Захар, я не с пустыми руками вообще-то, — отвел от нас взгляд Виктор, наконец, и я выдохнула спокойно.

До некоторых пор, однако.

— Беляева, сука, освободили! — услышала я голос, пропитанный ненавистью, — почему ничего не получилось вновь? Так ты мстишь за Лену?!

Я не заметила, как мужчина перешел на повышенный тон, однако при упоминании о Лене Захар тут же вскочил, перестав обуваться.

— Тихо, малышка. Расслабься, — услышала я шепот у виска, и Влад сильнее меня прижал к себе, — не показывай свое волнение. Я — твоя вселенная, ты любишь меня и я сейчас рядом.

— Влад, ты несешь странные вещи…

— Не показывай волнение за Захара, иначе он догадается, что ты его девушка, — перебил меня Влад, — а он разберется, не маленький. Себя не выдай, прошу.

Я еле заметно кивнула, и увидела, как Захар заносил руку для удара, вот только нарочно отвел ее в самый последний момент и ударил в стену.

— Какого хера ты смеешь говорить мне про месть и про Лену?! — с нарастающей сталью произнес Захар и я чувствую, как его голос звенит от необузданной ярости, — напомнить ли тебе, кто ее вмешал в дела с Беляевым и чем мы — все! Поплатились! И больше всего досталось Лене, твою мать! Так что закрой свой рот, ибо я делаю все, что в моих силах, чтобы засадить его.

— Решетка таким уродам не поможет! — не остался в долгу Штайн, — его надо было давно убить, неужели ты не понимаешь этого?

— Хочешь — убивай, — выдохнул Захар, стискивая руки в кулаки, — а у меня другой план давно появился. Больнее пули в голову.

— И какой же? — полюбопытствовал Штайн, а затем произошло то, что никто в этом доме предвидеть не мог, — трахнуть его подстилку решил? Вот вся твоя месть?! — зарычал он, а я холодею от того, что он достает пистолет и вмиг направляет его на меня.

Я сглотнула, не слыша своего учащенного дыхания. Я смотрела на дуло пистолета, направленное на меня, и не могла отвести от него взгляда.

— И чем ты будешь лучше, Виктор? — услышала я голос Андрея, пробивающийся в мое сознание, а Виктор тем временем не отводил взгляда от меня, — девочка ни в чем не виновата. Она узнала все несколько дней назад, тут же встав на сторону Захара. Она готова дать показания против Беляева…

Руки Влада сжались вокруг меня, но я почему-то нутром чувствовала, что он готовится услышать выстрел, чтобы тотчас же откинуть меня в сторону. Не знаю, откуда у меня появилось это в мыслях, но поддержка Влада в эту секунду просто доводила меня до исступления. Без него я бы давно упала прямо здесь.

— Вы все мне лжете! — прошипел Штайн, не опуская пушку, — если бы она готова была дать показания, она бы дала их, пока он сидел за решеткой. А сейчас он на свободе! А Лены нет…

Я встретила взгляд Захара, который мысленно о чем-то переговаривался с Владом на расстоянии. Я бы подумала, что он холоден во всем и сейчас как будто не было этой сцены и пушки, направленной на меня. Если бы не его трясущиеся руки.

— Эта сука заменила тебе ее. Подстилка Беляева…

— Закрой рот, Штайн!

— Как ты за нее вступаешься, Захар… хорошо ноги раздвигает?

Влад посильнее перехватил меня, шепча какие-то успокаивающие слова, а вот Захар был не в себе, я это видела, но поделать он ничего не мог.

— Ты ничем не лучше его, — процедил Захар, незаметно сделав шаг к Штайну, — ты, как и он, втягиваешь в это дело неповинных людей. Ты Ярославу уже втянул перед новым годом, причем она совсем ничего не знала…

— Да-а, — протянул Штайн, — я тогда надеялся, что он прикончит ее сразу. Но как-то все прошло даром, все мои старания закончились ничем.

— Опусти пистолет, Виктор. Мы сейчас вместе поедем, чтобы решать судьбу Беляева, нас ждут люди, слышишь? А ты прицепился к девушке…

— Быстро ты ее забыл, Захар, — раздался монотонный голос Штайна, — а еще и подстилку Беляева выбрал. Ты что забыл, как он ее насиловал?!

— Я ничего не забыл! — процедил Захар, тоже находясь под прицелом Штайна, как и Андрей и все мы, — нас ждут люди Беляева, и если мы не явимся тотчас же, то он приедет сюда!

— Так отлично! — услышала я нервный смех, и пистолет в руках Штайна дрогнул, заставляя меня саму пошатнуться, — я убью эту суку прямо на глазах ее женишка. Убью невесту его, он ведь так влюблен в нее…

— Как и я, — разнесся шепот, — опусти пистолет, я люблю ту, в кого ты сейчас целишься… Я ведь перед тобой ни в чем не провинился, чтобы решать меня жизни еще раз, Виктор.

— Любишь ее?! — взревел Виктор, переводя пистолет на него, а затем снова на меня.

— Он выстрелит, — прошептала я Владу, — выстрелит в меня. Уйди, чтобы ты не пострадал…

— Будь готова после выстрела лететь за угол, бежать на второй этаж в кабинет Захара и запереться там. Дверь железная, ты будешь в безопасности.

— Нет, нет… — шепчу я, — он безумен, он тогда убьет Захара и вас всех!

— Побежишь в кабинет Захара как миленькая! — процедил Влад, сам находясь в напряжении, — поняла?!

— А о чем вы там переговариваетесь, а?! — услышала я безумный голос Штайна, и он вновь перевел дуло на меня.

Я замерла, надеясь, что сердце уже перестанет так бешено биться и не вылетит вовсе из груди.

— Любить ту, которая ложилась под убийцу…

— Ты как всегда ни в чем не разобравшись, идешь на дно! — прошипел Захар.

— И мне плевать, если она ничего не знала… — шепчет Виктор.

— И чем же ты лучше него, блядь?! — взревел Захар, не имея возможности подступить к Штайну, — ты что вообще творишь? Ты до сих пор принимаешь наркотики блядь? Очнись! Перед тобой девушка, такая же беззащитная блядь как Лена, которую ты погубил! Сука! — прошипел Захар и кинулся на Виктора, Андрей бросился следом, а я слышу выстрел четко в цель — в меня.

Чувствую, как руки Влада сжимаются у моей талии, а затем он резко толкает меня вправо.

— Делай, как я сказал! — слышу голос Захара, обращенный явно ко мне. Поворачиваюсь и вижу, как Влад застыл, успев только тронуться с места. Виктор сцепился в драке с Захаром, Андрей был на подмоге.

— Влад! — позвала я мужчину, он повернул голову и поморщился.

— Ярослава, беги на второй этаж…

На его белой рубашке в области левого плеча начала сочиться кровь.

Посмотрев на дверь, я увидела, как заходят в дом Слава, Аристарх и Леша. Быстро оценив обстановку все распределились по своим местам — Слава подскочил к Владу, на ходу доставая телефон. Точно, вызывает скорую… И в этот момент я слышу еще один выстрел. Все замирают, показалось, что даже время замерло, прежде чем я повернула голову и увидела тело, падающее ниц. Захар опускается на пол вместе с Виктором, как оказалось, поддерживая тело убитого. Пистолет выпал из руки Штайна и сам он упал ничком. Ноги не слушаются совсем, я вижу, как Владу становится совсем плохо.

— Скорая должна подъехать скоро, он плох. Придется объяснять, что здесь за потасовка произошла с наркоманом, — чертыхнулся Слава. Вижу, как Захар встает и направляется в нашу сторону, я подбегаю к Владу и придерживаю его голову от падения на пол. Чужие руки обвивают меня, оказался это Захар. Не чужие. Он мимолетно поцеловал меня в макушку, отпуская меня на ходу.

— Ярослава, принеси бинты на кухне в шкафу, там же обезболивающие. В плечо просто попал, — приказывает Захар.

Просто в плечо? Я встаю в прострации и бегу на кухню, пока во всем доме воцарилась тишина. Мертвый Виктор лежал у самого входа, Влад был ранен в попытке защитить меня и все это в один день!

Так, панику в сторону. Я встряхнула головой и начала искать все, что от меня требуется.

…Вскоре подъехала скорая и полиция. Стоя в объятиях Захара, я наблюдала, как фельдшеры заходят в дом. Захар сделал все возможное, фельдшеры говорят — шансы есть и забирают Влада. Он в сознании, держится молодцом и вроде бы, правда, по их меркам ничего серьезного. Всего за час у нас в доме собралось кучу людей, и сейчас они собрались уезжать группой.

— Аристарх, поезжай с ним. Мы с Андреем, Лехой и Славой едем на встречу, если… если они еще ждут нас.

— Я останусь, кто-то должен быть с Ярославой, — услышала я голос Славы, но не придала значения тому, что он вызвался охранять меня.

— Да, точно… — я стою в объятиях человека, которого едва не потеряла, но это продолжается недолго.

Несколько секунд, поцелуй в губы возбужденного событиями человека, и я остаюсь в доме наедине со Славой.

— Может, тебе лечь отдохнуть? — слышу я встревоженный голос сбоку и качаю головой, — у тебя шоковое состояние, Ярослав. Надо поспать…

— Не хочу, — шепчу я, — куда они уехали? К Демьяну?

Слава молчит, напряженно отбивая ритм пальцами по столу.

— Влад же выживет? — спрашиваю я, переводя взгляд на мужчину.

— Конечно, — заверил он, — там плечо… сердце не задето хоть.

— Это произошло, когда он меня толкнул и сам вправо подался. Только благодаря ему это не стало моим сердцем, — поделилась я, как-то смутно объяснив нашу с Владом схему, которой он просил меня придерживаться. Вот только в кабинет я не побежала, потому что боялась… боялась чьей-либо смерти из них.

Наступило томительное молчание, потому что на кухне чувствовалось какое-то особое напряжение. Слава о чем-то думал, подперев подбородок, а я смотрела на него и пыталась понять, что с ним происходит. Он был очень напряжен, даже губы иногда подрагивали.

— А где Арина? — спрашиваю я и вижу, как он нервно вздрагивает и кидает на меня взгляд.

— Что? — переспрашивает он, делая вид, что не расслышал, однако мне казалось, что он лишь дал себе повод и время подумать.

— Арина, — произношу я, — или она на работе?

— Нет, не на работе, — медленно качает головой Слава, — Ярослава, мне сейчас позвонит Захар и после звонка нам нужно будет отъехать. В другое, более безопасное место, потому что сюда могут явиться люди Демьяна, если не он сам.

Я нахмурилась и глубоко вздохнула. Неужели и здесь не будет покоя?

— Разве… — я запнулась ненадолго, — разве Захар не обещал безопасность в этом доме и не велел ждать здесь?

— Планы меняются ежеминутно, Ярослава. Больше нет безопасного места, если речь идет о свободном передвижении Беляева.

— Ты думаешь, нам нужно уходить отсюда? — спросила я, пытаясь разглядеть у Славы хоть каплю уверенности в своих словах.

Но не находила.

— Захар так сказал, Ярослава. Так нужно, — настойчиво произнес он, — ты мне не доверяешь?

Взгляд молодого мужчины вцепился в меня. А ведь действительно он был намного младше остальных, моложе и искушеннее.

— Хорошо, ждем звонка. Я доверяю друзьям Захара, — вымолвила я, и наш зрительный контакт прервался, — только мне кажется, что я Демьяну совсем не нужна. Уже не нужна.

— Почему ты так думаешь?

— Я теперь не испытываю к нему ничего, кроме презрения. После всего сделанного я не понимаю, как он мог касаться меня, как мог говорить слова о любви… — перечисляла я, жестикулируя пальцами и загибая каждый из них.

— Но ведь это не значит, что он не ищет тебя.

— Разве он ищет? Мне вот, знаешь, даже кажется, что он… он догадался о нашей связи с Захаром.

Я встретила взгляд Славы, и румянец неосознанно залил щеки.

— Он все поймет, если только спросит меня об этом. А что я скажу ему?.. Что я его ненавижу? После всего содеянного — презираю? Знаешь, что он сделает со мной за это… — шептала я.

Слава поменялся в лице, однако тут же вернул себе невозмутимый вид.

Он напрягся еще больше, и дышать почему-то стал — тоже больше.

— Прости за мое откровение. Я просто так привыкла с Владом — не утаивать свои эмоции, — улыбнулась я.

— Ничего, — сдержанно ответил Слава и тут раздался звонок. Он резко нажал на кнопку принятия звонка и вышел из кухни.

Я вышла следом за ним, однако едва не столкнулась с ним в дверях.

— Собирайся, Ярослава. Мы едем.

Я пошла следом за Славой, и в этом доме у меня зародилось стойкое плохое предчувствие. В машине после долгого пути я попросила телефон, чтобы позвонить Захару, однако Слава известил меня о прибытии. Я огляделась, но вокруг не было ничего, кроме старенького дома.

— Прости меня, Ярослава, — услышала я глухой голос Славы, сложившего руки на руле, — сегодня с утра Арина так и не добралась до работы, ты ведь понимаешь, к чему я клоню? Возможно, если бы я не молчал о связи с Беляевым так долго, ребята бы помогли. Но сейчас Демьян согласен только на обмен и… он ждет тебя.

Глава 28

— Здравствуй, моя милая.

Сначала показалось, что сердце рвануло куда-то вперед, уже побежало и забилось в груди, как бешеное, однако я застыла и прислушалась, прежде чем повернуться на голос.

Нет, не побежало оно никуда. Только рвануло. Попыталось. А потом оно вспомнило, что уже все равно.

Теперь и повернуться можно было, и дышать спокойно в его присутствии.

Ведь мне все равно.

— Здравствуй, — приоткрыла я губы, вбирая в себя воздух, и повернулась. Беляев Демьян стоял передо мной, и словно ничего не поменялось в нем за все дни разлуки и после его разоблачения. Он также прекрасен, вот только мне все равно.

Отбило все изнутри. Желание стремилось к Захару, сердце застыло в предвкушении встречи с другим человеком.

Однако все равно кольнуло. Не выдержало и что-то екнуло. Я это спустила на страх, ведь он действительно был.

— Заброшенный дом… — прошептала я, — здесь состоится наш разговор, Ян? Наш последний разговор… здесь?

В его светлых глазах показалась грусть.

— С чего ты решила, что разговор — последний? С чего, Ярослава? — усмешка тронула губы ранее любимого мужчины.

Я посмотрела на него, на такого уверенного, и не смогла сказать то, что хотела.

— Поцелуи на качелях, объятия перед домом, душевные разговоры, — загибал пальцы Демьян, а я потихоньку приходила в ужас, — ради этого ты забыла меня? — он вскинул голову.

Я молчала, смотря ему прямо в глаза.

— Ради его поцелуев и доброты, Ярослава? А я был с тобой груб?

— Ты меня не любишь, Демьян, — прикусила я губу, пытаясь унять свое сердце. Оно билось в панике от того, что Демьян каким-то образом все знал. Он видел все — качели, объятия и поцелуи.

— Глупая шарманка играет у тебя в голове, Ярослава, — бросил он, прищурившись, — если бы не любил — убил. Давно бы убил за кое-что, милая.

Я похолодела от его слов. Демьян сделал шаг в мою сторону.

— Когда увидел фотографии и видео, где вы сидите во дворе и мило воркуете на качелях… хотелось задушить тебя. Хотя нет! — воскликнул он, а затем схватил меня за руку и усадил на диван, который стоял в этой гостиной.

Этот дом не был заброшенным, как таковым. Просто здесь долго не жили, и это было видно.

— Я хотел тебя сначала взять, — прозвучало совсем рядом вкрадчиво, — а потом убить. Так вот если бы я тебя не любил, то сейчас не распинался бы перед тобой!

Его глаза хищно сверкнули.

— Ты не представляешь, каково это — сидеть в клетке, когда знаешь, что с твоей женщиной спят.

— Прекрати…

— Разве не так, Ярослава? — процедил он, — ты перестала принадлежать мне по собственному желанию…

Его пальцы с какой-то особой нежностью заправили локон мне за ухо. Его светлые глаза так и говорили, что они хотят со мной сделать. Но я не велась на провокацию.

— Ты заставил Славу привезти меня сюда, чтобы говорить об этом? — не выдержала я.

— Вовсе нет, — улыбнулся Демьян, — я не знаю, за что тебя любить, но люблю. Зачем?

— Зачем, Демьян? — прошептала я, желая выбиться в его разум, — отпусти меня, прошу. Это не любовь, это слепое желание обладать, Демьян.

— Вот как мы заговорили? Тебе ведь всего хватало раньше, Ярослава. Что тебе еще нужно? Ведь не сделал детей насильно, как ты боялась. Не причинял тебе боль. Я любил и оберегал.

— Ты запрещал мне улетать…

— Все это во имя безопасности! Я знал, что меня пасут и даже догадывался кто и для чего!

— Я совсем запуталась, — шепчу я беспомощно, — вы говорите мне совсем разные вещи… Оба! — я коснулась руками лица, пытаясь что-то понять.

— Только меня ты знаешь три года, а его… сколько ты его знаешь? Две недели?! — бросил Демьян с прищуром, — я прощу тебе все. И поцелуи, и то, что ты с ним спала, слышишь?

— Нет, — говорю я с улыбкой, — не простишь. И не нужно мне твоего прощения! Спала, потому что хотела!

Только сказав фразу я поняла, что произнесла. Вскочила с дивана, кидая взгляд на взбешенного мужчину.

— Твои желания весьма специфичны, Ярослава. И меня ты хотела. И даже сейчас возьму тебя — захочешь, потому что я тебя люблю, а ты любишь меня. Захар — это временное помешательство. Глупость, пробравшаяся в твою голову и почистившая там все напрочь!

— Замолчи! — вспыхнула я, но увидев в ответ такой же бешеный взгляд, смягчилась, — если ты действительно любишь меня, то отпусти. Позволь мне уехать домой. Ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива?

— С ним? — раздраженный Демьян встал, заставляя таким образом смотреть на него снизу вверх, — с человеком, который живет желанием отомстить мне? Он даже видео снимал, где целует тебя. Откуда же я знаю про качели, подумаешь ты? Откуда еще?

Я качала головой, не веря в это все, пока мне не всучили телефон с прямыми доказательствами.

— Как он еще не снял другое видео… — процедил Демьян, — заставляя меня в клетке смотреть на это. Он безумен, Ярослава. Безумен! Посмотри, во что он пожелал меня загнать, — он обвел рукой помещение, — в этот дом, только здесь я могу поговорить с тобой!

— Слава… что ты сделал с его девушкой? — пролепетала я, — она… она жива?! — мой голос сорвался от воспоминаний.

— Да, — Демьян сжал челюсти, прекрасно понимая, к чему я клоню и что хочу спросить, — с нее ни один волосок не упал.

— Черт возьми, — вдруг прошептала я, — наша с ним встреча, со Славой… она была не случайна?!

— Весной? — хмыкнул Демьян, и я медленно кивнула, — нет, не случайна. Точнее, он был там неслучайно, а вот ты увидела его, к сожалению. Мы тогда виделись с ним. И только потом я подошел к тебе, чтобы не вызвать подозрений. Помнишь, я вышел из подъезда? Словно, не обнаружил тебя дома и вышел искать на улицу… ты все так и представила.

— Обвел меня вокруг пальца, — онемевшими губами произнесла я, — и не было работы в тот день…

— Да, у нас были с ним совместные дела. Я выпытывал информацию, — усмехнулся он.

— Как же он подставил всех, все доверяли Славе.

Демьян только хмыкнул. Он был уверен в себе…

— Тогда почему, если он сливал тебе информацию, ты ничего не знал о вечере, когда меня забрали у тебя? — хмурюсь я, хотя, кажется, уже знала ответ.

— Захар с Владом знали о нем вдвоем. Здесь я был бессилен, — сжал челюсти Демьян.

Я посмотрела на мужчину, он же уперся в меня немигающим взглядом.

— Что ты хочешь от меня? — слышу свой голос и не узнаю его.

— Мои желания не меняются от настроения, Ярослава, — проговаривает Демьян, — я по-прежнему люблю тебя.

— Неужели ты спустишь с рук то, что я тебя предала? — усмешка тронула мои губы, однако в душу закралась какая-то выжигающая горечь.

— Не спущу, — услышала я его спокойный голос и проследила за его рукой, которая распахивает ворот рубашки пошире. Нервничает. Все столь скользкие разговоры заставляют его нервничать, я понимала его состояние.

— Захару давно нужно перестать мучиться воспоминаниями и болью утраты. В качестве своих лекарств он выбрал тебя и подсел, — я пыталась дышать спокойно, слушая его гневную тираду, хотя все это он произносил спокойным тоном, — ничего ему не помогает, Ярослава. Стоило ему лишиться тебя и он снова обезумел. Видишь, как он задолбал меня? — взгляд Демьяна пал на смартфон, лежащий на столе, и только сейчас я заметила не потухающий экран. Там явно проходил не первый бесшумный звонок.

Демьян посмотрел на меня и продолжил с ухмылкой:

— Его ничто не излечит. И стоит только его разлучить со своим лекарством, как он снова становится уязвимым. А с тобой он уязвимый параноик, который двадцать четыре на семь оберегал тебя от меня. Глупец!

— Он всего лишь любил и хотел быть любимым, — произнесла я, вспоминая несчастную девушку, — за что ты так с ней, Демьян? За что?

Ян понял, о ком я говорю. Он все прекрасно понял и, возможно, даже ждал от меня этого вопроса. Может быть, ему давно хотелось поговорить об этом?

Демьян присел на край кресла, расположился прямо напротив меня. Он впился в меня своими светлыми глазами и думал над своими будущими словами. Тщательно думал. А я ждала ответ на самый интересующий меня вопрос — я не просто брала интервью у человека, я брала интервью у единственного выжившего человека. Только он мог рассказать все так, как было на самом деле. Только станет ли он рассказывать?

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любил?

— Ты оставил меня на дороге умирать, и неважно, что ты вернулся через сколько-то времени, — не позволила я оправдаться ему, — но я выжила в ходе твоих действий. А она…

Я подобралась.

— Демьян, ее убили вы или она сама подожгла то здание?

Мужчина вдруг ухмыльнулся и откинулся на кресло, как мне показалось, расслабленно закинув руки за голову.

— А я смотрю, Захар тебя во все тягостные посвятил.

— Я хотела знать, — не удивилась я, — и сейчас я хочу услышать ответ на свой вопрос от тебя. Вы ее убили?

Томительно долгие секунды молчания не приносили никому пользы — они только нагнетали обстановку и заставляли сердца биться быстрее в ожидании… чего-то плохого.

— Можно сказать, я убил ее, — ровно произнес Демьян, — после всего произошедшего мы заперли все двери и уехали, а она металась внутри и отсчитывала секунды.

Демьян вдруг прикрыл глаза, словно вспоминая события давно минувшего дня:

— Я тогда сказал ей, сколько у нее времени, она начала плакать. Через несколько минут я активировал детонатор. Знаешь, какой я запомнил ее? — его лицо тронуло равнодушие, — она, бедная, металась, словно в клетке, и понимала, что это конец.

Демьян поднял взгляд, и в его глазах я еще раз прочитала ответ. Я не шевелилась и, кажется, что кровь застыла в жилах. Я могла только представлять агонии несчастной.

— Что я мог поделать?

Я изумленно посмотрела на него, не веря в услышанное. Что он мог поделать? Что он мог поделать?!

— Что ты мог поделать? — озвучиваю я свои мысли и ужасаюсь его спокойствию, — зачем ты так поступил с ней, Демьян? Не уходи от ответа, слышишь!

— Я и не ушел, — процедил Демьян, ощущая мои негативные эмоции, — она натворила делов, за которые я очень долго расплачивался! Люди, которые в меня верили, пострадали и очень сильно. Я понимал, что теперь долго не смогу отделаться от клейма в своих кругах — подумать только, какая-то девка окрутила меня вокруг пальца!

— Она была девушкой, — качаю я головой, — она была женщиной в первую очередь! Беззащитной, слабой…

— Не такой уж и беззащитной, раз возомнила себя невесть кем! Раз пошла против меня! Меня могли грохнуть за то, что такая информация просочилась в город! Я первые годы жил, как на прицеле. Ты и сама помнишь, как я оберегал тебя. Мы познакомились, когда я был в Польше, и знаешь, что я там забыл?

— Что? — спрашиваю я.

— Свое потерянное имя! Имя, которое девка Захара смогла опозорить…

Я качаю головой и откидываюсь на спинку дивана. Демьян спокоен и это развязывает мне руки:

— Неужели ты так сильно любишь меня, что… я все еще жива? — шепчу я, — не верится.

— Я люблю тебя, — вторит Демьян, не сдвигаясь с места, — я все три года жил. И без тебя уже не смогу.

— А они все — Виктор Штайн и Захар не жили, они испытывали ужасные муки, — произношу я то, что на сердце.

— Это не моя забота, — отмахнулся Ян, словно от мухи.

— Ты даже сейчас не признаешь свою вину, ведь так? — беспомощно шепчу я.

Ян молчит, только смотрит пронзительно. Не отпустит. Нет, он меня не отпустит.

— Виктор Штайн, которого я, кстати говоря, узнала совсем недавно, стрелял в меня.

Ян дернулся, однако тут же стих и вернул себе невозмутимый вид.

— Назвал меня беляевской девчонкой и готов был застрелить. Он целился в меня и говорил нелицеприятные вещи, он был безумен и за все эти годы сошел с ума.

Ян молчит.

— Его жизнь потеряла смысл, как только он задумался о мести. Три года назад.

— Я знаю, он мертв, — бросает Ян.

— Но ты не знаешь, какой ценой, — грустно улыбнулась я равнодушию Яна, — Захар спас меня. И что же, ты до сих пор хочешь убедить меня в том, что он заодно со Штайном и живет только местью? Хочешь убедить меня в том, что он меня использует?

Ян не шелохнулся, продолжая сверлить меня взглядом.

— Ты изменилась…

— Может быть, я уже не та, которую ты любил? — спрашиваю я, пользуясь моментом, — я хочу начать жизнь с нуля, но не с убийцей. Я хочу найти в этой жизни не только место в чьем-то сердце и сидеть там навеки, понимаешь? Я хочу найти свое призвание. Учиться, работать, любить…

— Разве меня ты не любила? — перебивает он и вздрагивает в ожидании ответа.

— Больше не люблю, — выдох.

— Изменилась… — шепчет он, не сдвигаясь с места.

— Ты можешь меня привязать, спрятать, бить и насиловать, как делал это с Леной, — Демьян дергается, — но все кончено… Держи меня, — я вытягиваю руки вперед, как будто Демьян сейчас встанет и наденет на меня наручники, исполнит все то грязное, — дом вполне достоин звания заброшенного. Бери меня, Демьян — ты ведь этого хочешь, не так ли?

— Замолчи… — шепчет он, скрючиваясь.

— Ты ведь хочешь стереть прикосновения ненавистного тебе чужака, который сейчас ищет меня? Отомсти Захару, продолжай делать разменные монеты из его любимых людей…

Его глаза заблестели, только я не понимала от чего.

— Ты причинил столько боли ей, как ты живешь с этим? — шепчу я.

— Яра… — цедит он, сжимая кулаки.

— Я рядом с тобой, ты любишь меня, однако я не уверена в своей безопасности. Я чувствую себя пленницей, и ты делаешь мне больно. Максима больше нет в этой жизни, нет рядом с тобой, но я уверена, что он бы обязательно предложил идею, как получше воздать мне за заслуги, — глаза Демьяна темнеют, но я не замечаю, как его перекосило от боли и злости, — мне жаль Максима. Я относилась к нему хорошо все эти годы, ты помнишь это? Но он оказался недостойным этого, он пал ниже некуда.

— И я? — выдыхает Демьян, — неужели все, что было между нами, ты забыла?

Я ухожу от ответа:

— По крайней мере, я бы хотела это забыть, — произношу я и не узнаю свой собственный голос, — можешь убить меня за эти слова…

Он распахивает глаза, и я не замечаю угрозу в них, не замечаю боли, ярости и ненависти. Не замечаю любви.

— Неужели ты только и ждешь от меня плохого? — с недоверием кидает он, сжимая рукоятки кресла.

— Я больше не смогу не ждать от тебя этого, прости, — выдыхаю я и зажмуриваюсь от собственной боли.

— Тебе ведь больно даже говорить это… — не верит Демьян.

— Больно, — не отрицаю я, — но кроме боли я не испытываю к тебе ничего. Только боль, и больше ничего нет внутри, ты понимаешь это?..

Я смотрю в его глаза и пока не замечаю чего-то особенного. Сижу в прострации, пока он уходит вглубь дома, и не задаюсь вопросом, что он там делал. Он возвращается и так же странно садится на кресло.

— Если бы мне позволили переиграть сценарий, я бы поступил иначе…

— Это ничего не изменит, — качаю я головой, а у самой першит в горле, — я всю жизнь буду с тобой словно на пороховой бочке. Ты умер для меня, Демьян. Прости!

Он моргает, но неотрывно смотрит на меня.

— Неужели ты не заплачешь, если меня не станет? — шепчет он, — неужели никто не вспомнит обо мне?

— Заплачу. И вспомню. И буду помнить, — тихо говорю я, а в глазах словно иголки от подходящей пелены, — но только я желаю тебе долгих лет жизни, Демьян. Ты должен понести наказание за содеянное… ничто не сходит с рук, Демьян! Ты стольких людей обрек на смерть, на насилие, на пожизненные муки совести, — я качаю головой, не замечая его безумных глаз.

— Я хочу, чтобы ты знала, — шепчет он, прижимая руки к лицу, — я люблю тебя, Ярослава.

Я вдруг шепчу, не имея сил на что-то большее:

— Почему пахнет газом?

Его просящий голос доносится до меня издалека, и я вижу его светлые влюбленные глаза.

— Обними меня, Ярослава. Я умоляю тебя.

— Пахнет газом, Демьян… — немею я.

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любит?

Эпилог

Шесть недель спустя

— Дамы и господа! Мы готовимся к взлету и просим вас: разместить ручную кладь на багажной полке или под сиденьем кресла перед вами, застегнуть ремень безопасности, привести спинку кресла в вертикальное положение, убрать откидной столик,  открыть шторку иллюминатора и выключить мобильные телефоны и все виды электронных устройств. Обращаем ваше внимание, что в течение всего полета запрещено употребление алкогольных напитков, кроме предложенных на борту, а также курение, в том числе электронных сигарет. Туалетные комнаты оборудованы детекторами дыма.

"Миловидная стюардесса, неужели она не боится летать?", — задумавшись ненадолго, я с опозданием достала свой мобильный телефон и выключила его. Беспокоиться за меня было некому, родители оповещены о моем приезде, а также о произошедшем. Еще тогда в голосе отца закралось волнение, едва я рассказала ему правду обо всем, что произошло со мной. Почти обо всем. Он тут же настоял на моем прилете и проживании у них, пока я не найду работу в России и вообще не буду готова вернуться обратно туда, где воспоминания накатывали ежеминутно, разрывая все изнутри и заставляя мучиться от изнуряющих мыслей.

Рассеянность, нежданно появившаяся в последнее время, так некстати появилась и здесь, в самолете. Я поздно ощутила чье-то присутствие рядом и с грустью подумала о том, что сосед или соседка у меня все-таки будет. Главное, чтобы молчаливая была, потому что мне хочется подумать обо всем еще раз перед прилетом в Польшу.

За последние дни произошло множество событий, повергших меня в такое состояние. Более я не могла находиться в России, мне никого не хотелось видеть, кроме собственных родителей.

В животе вдруг что-то кольнуло, и рука оттого дернулась к нему в защите. Через секунду, правда, отпустило, однако телефон упал из дрогнувших рук прямо под ноги пассажиру. Не желая поворачиваться и начинать какой-либо разговор, я глубоко вздохнула и опустилась на колени, заставив пассажира тем самым немного подвинуться, а сама потянулась за устройством. Когда искомый предмет уже попался в руки, сверху я услышала насмешливое:

— Моя девочка, давай мы хотя бы прилетим в Польшу и выйдем из самолета? Чтобы не прямо здесь у всех на виду…

Так и замерев в довольно непристойном положении, я резко вскинула голову. Прямо надо мной улыбалось до боли знакомое лицо, а темные глаза глядели на меня с усмешкой и добротой.

— Ты?.. — выдыхаю я, не в силах на большее.

— Я, — улыбается он, а затем резко поднимает меня с колен, усаживает на кресло и сам же пристегивает ремнем меня к сидению, — ну чего ты застыла, девочка. Сказали же пристегнуться, непослушная…

Я сидела рядом с ним, а воздух вокруг словно наэлектризовался. Мимо нас прошла стюардесса, проверяя все ли в порядке. Мы уже готовились к взлету. Как такое возможно? Судьба или?..

Шесть недель! Целых шесть недель я скрывалась, а он меня не искал! Что же он мне скажет на это? Уж не то ли, что хотел дать мне время? Или: «Зачем искать, если она все равно полетит рано или поздно домой?», а тут по билетам он меня и нашел!

Я вспыхнула от накативших эмоций и тут же накинулась на Захара, правда, шепотом:

— Разве для этого ты Демьяну видео слал? Ты!.. до сих пор живущий местью, я тебе и нужна была лишь для этого! А теперь зачем ты меня нашел, а?!

— Ничего я ему не отправлял! — Захар сжал челюсти. — Почему вы, женщины, не разобравшись, постоянно рубите с плеча?!

— А я не женщина! — гордо ответила я и поджала губы под взором мужчины, — это ты мужлан, ты им всегда был! С той самой новогодней ночи ты был и остался равнодушным и непробиваемым мужланом!

— Ах, я мужлан? Вот как мы заговорили, Ярослава? — улыбка тронула губы Захара, — значит, тебя полюбил мужлан, смирись с этим и живи дальше.

Я нахмурилась и тут же посмотрела на него исподлобья:

— А кто тогда отправлял видео? Демьян мне все рассказал, — прикусила я губу, запнувшись при имени этого человека...

Его больше нет. Демьяна больше нет, а я до сих пор не могу осознать и принять те события, в которых он показал себя совсем с другой стороны. До сегодняшнего утра я и мысли о нем не пропустила, однако сейчас, стоило мне произнести его имя, как воспоминания накатили волной. Такое непросто забыть, такое почти невозможно не помнить.

Я отвернулась от Захара, с силой прикусив губу.

— Во-первых, мне очень жаль, Ярослава, — вдруг тихо заговорил мужчина, а я тем временем чувствую, как мы начинаем взлетать ввысь.

— Не хочу, — шепчу я, смотря в иллюминатор и успокаивая свое разволновавшееся сердце, — не хочу больше о нем, Захар.

— Хорошо, — шепчет мужчина и берет меня за руку.

Я перевожу взгляд на человека и понимаю, насколько дорог он стал мне за какой-то мизерный отрезок времени. Столько всего произошло между нами, что словами не передать и в книжке, как говорится, не описать все эмоции и чувства… Он пострадал, он лишился в этой жизни любви, но выстоял и не превратился в чудовище, а ведь мог… мог бы поступить со мной так же, как Демьян с Леной.

Но он превратил свою ненависть в любовь, и я поняла, что такое возможно — обернуть чувства совсем в другую степь, и полюбить. Суметь полюбить еще раз.

Я даю ему время рассказать обо всем и слышу:

— Слава стал для всех неожиданностью, — произнес он тихо, приблизившись ко мне ненамного.

«- Прости меня, Ярослава. Сегодня с утра Арина так и не добралась до работы, ты ведь понимаешь, к чему я клоню? Возможно, если бы я не молчал о связи с Беляевым так долго, ребята бы помогли. Но сейчас Демьян согласен только на обмен и… он ждет тебя»

Захар кивает:

— Я знаю, — произносит Захар и неожиданно целует мои пальцы, — он сначала предал, а затем получил Арину и помог нам, чем смог. Назвал место, куда он отвез тебя, и вскоре мы приехали туда. На месте я увидел только лишь один огонь, схвативший в свои объятия весь этот дом.

Мои глаза застлала пелена, и я прикрыла их, вспоминая…

* * *

Шесть недель назад

Демьян моргает, но продолжает неотрывно смотреть на меня.

— Неужели ты не заплачешь, если меня не станет? — шепчет мой бывший мужчина, — неужели никто не вспомнит обо мне?

— Заплачу. И вспомню. И буду помнить, — тихо говорю я, а в глазах словно иголки от подходящей пелены, — но только я желаю тебе долгих лет жизни, Демьян. Ты должен понести наказание за содеянное… ничто не сходит с рук, Демьян! Ты стольких людей обрек на смерть, на насилие, на пожизненные муки совести, — я качаю головой, не замечая его безумных глаз.

— Я хочу, чтобы ты знала, — шепчет он, прижимая руки к своему лицу, — я люблю тебя, Ярослава.

Я вдруг шепчу, не имея сил на что-то большее:

— Почему пахнет газом?

Его просящий голос доносится до меня издалека, и я вижу его светлые влюбленные глаза.

— Обними меня, Ярослава. Я умоляю тебя.

— Пахнет газом, Демьян… — немею я.

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любит?

Я смотрю на приближающегося Демьяна, он резко хватает меня за локоть, в полном сознании он выводит меня из дома и на улице улыбка трогает его губы, а еще… еще слезы трогают его глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты помнила обо мне, Ярослава. Но чтобы помнила хорошо, чтобы вспоминала меня хорошего, меня любящего, — вдруг совсем неожиданно Демьян начинает смеяться, и этот смех поднимает во мне табун мурашек.

Демьян касается моей щеки внутренней стороной ладони, я вздрагиваю и не могу отвести своего взгляда от его таких чистых светлых глаз. Таких чистых, как никогда раньше.

— Этот дом… я в нем родился, Ярослава. Я не был здесь много лет, и вот пришла пора…

— Пора чего? — выдыхаю я, но ответа так и не получаю.

— Я люблю тебя, Ярослава. Прости меня за все, только перед тобой я виновен — я не оправдал твоего доверия, я разрушил все, что было между нами. Ты права, мне нет прощения. Но я прошу его лишь у тебя, потому что люблю.

Его бессвязный шепот заполонил мой разум, а ком подкатил к горлу. Надо бы вызвать полицию, надо… но у меня нет телефона.

— Я хочу вызвать полицию, Ян, — шепчу я, — и скорую, она тебе нужна. У тебя плохое состояние, совсем плохое. Позволь?..

Демьян молча протягивает мне свой телефон и продолжает улыбаться вместе со слезами на глазах.

— Вызовешь, — кивает он, поглаживая мои волосы, — позже вызовешь, я тебе обещаю. Это все, что я могу тебе обещать теперь.

— Пойдем отсюда, Демьян, — прошу я и притягиваю его за руку к себе. Он случайно наступает мне на ногу, но тут же извиняется и отступает.

— Я люблю тебя, Ярослава. На этом все, — серьезным голосом произносит он, а я не понимаю, чего он добивается.

— Пойдем отсюда, прошу, — надрываюсь я, пытаясь увести Беляева подальше от дома, — я тоже тебя люблю, слышишь?

— Правда? — перебивает он, а его тело застывает в ожидании ответа.

Я медленно киваю.

— Слишком многое нас связывает, чтобы не любить тебя, Демьян. Я люблю тебя, и буду любить, но между нами все кончено, — признаюсь я, а Демьян стоит у двери и более не желает уходить.

— Спасибо… за честность, — шепчет он, а затем отталкивает меня, — я тоже люблю, и потому ухожу.

Я распахиваю глаза в удивлении, не успевая ничего произнести. Он смерил меня своим взглядом…

Взгляд, который я никогда не смогу забыть. Он на годы впечатался в мою память. Остался там навеки.

— Уходи! — приказывает он, — просто сделай, как я говорю! Прошу тебя, Ярослава! Я жду ровно две минуты, ты должна уйти далеко. Ты ведь любишь меня?

Я киваю, а он кричит в ответ: «Так сделай так, как я прошу!»

Я пячусь к заднему двору этого дома, а Демьян продолжает говорить: «Дальше, уходи дальше!», и я вовсе срываюсь на бег. И вот, когда от дома меня отделяет уже большое расстояние, я слышу взрыв. Руки с силой сжимают его телефон, а затем в ту же секунду подлетают к губам с изумлением. На глазах появляется пелена: от яркости, от боли, от рези в глазах, от слез. Огромные языки пламени охватывают остатки от заброшенного дома, в котором Беляев Демьян родился, и в котором он же умер.

Так и сидя на собственных коленях, я пыталась прийти в себя, пока ноги продолжали впиваться в мокрую землю. Я в который раз нажала на кнопку и смахнула экран. Прошло около пятнадцати минут, пока доехала скорая и доехала пожарная вместе с полицией. Я всех их видела, но не могла сдвинуться и с места. Ноги не слушались совсем, а я не верила в то, что я вообще живу. Только когда увидела еще одну подъехавшую машину, я обомлела.

Захару ведь наверняка первому доложили о том, что дом был взорван. И я была в нем вместе с Демьяном, что же сейчас он думает и испытывает? Ведь у него и так проблемы с сердцем. Сидя далеко за забором горящего дома, я открыла контактную книгу. Наверняка у Демьяна был номер Захара, иначе быть не может. Ватные ноги не позволяют встать, однако пока я набираю сообщение, события стремительно разворачиваются прямо у меня на глазах.

Я слышу крики, приказы, надрывающиеся голоса. Захар, Влад и Аристарх выходят из машины, а дальше — не вижу ничего. Успела отправить сообщение, прежде чем…

* * *

Шесть недель спустя

— Прежде чем сбежать, — заканчивает Захар, — ты убедилась в том, что сообщение дошло до меня. И прежде чем я начал искать тебя в округе дома, ты удрала.

— Ты едва не сошел с ума… Я отправила это сообщение и да, убедилась в том, что оно было доставлено и прочтено.

— Я едва не умер, Ярослава. И этот раз был бы последним. Знаешь, какие мысли посещали меня? — я смотрю на Захара, он был серьезен и мрачен, — судьба устроила покушение на меня тем же способом, что и первый раз. Слава богу, что ты написала то сообщение и сбежала, я поверил. Иначе снова полыхающий дом, в котором…

Он не смог закончить. Замолчал резко. Ком застрял в горле, я слышу, как он сглатывает и отворачивается от меня.

— Захар, — шепчу я и смотрю на мужчину, не веря своим глазам, — что ты здесь делаешь?

Мужчина глубоко вздохнул, а затем медленно повернулся и свел брови к переносице:

— Тоже в Польшу лечу, Ярослава, — коротко.

— А зачем? — моргаю еще раз.

— А зачем ты без меня полетела? Скрывалась от меня, — улыбнулся Захар, касаясь моего подбородка, — пора с твоими родителями познакомиться. Хотя, клянусь, собирался тебя в загс потащить, едва нашел бы беглянку. Но вот я уже в самолете и лечу к тебе на родину, как-то сам бог велел сделать все по традиции и попросить у родителей твоей руки.

— А почему раньше не искал? — вздернула я подбородок, — я сделала выводы, знаешь ли…

— Девочка, а давай выводы ты будешь делать всегда рядом со мной? И мне о них сразу же объявлять, хорошо? — улыбка тронула краешки его губ, — а не искал, потому что ждал твоего отлета. До этого я налаживал все свои дела, передавал бразды правления Владу на неопределенное время. В конце концов, я дал тебе время подумать.

— Время подумать, — шепнула я хмуро, а затем выдохнула, — возможно, оно и нужно было мне — время…

— Вот этого признания я и ждал при встрече, Ярослава. И я знал, что ты пряталась все это время у подруги. Ты не продавала имущество, которое он оставил тебе в завещании, предусмотрительно составленном. Я все знал и следил, а потому не считай себя особо свободной пташкой.

Я нахмурилась и скользнула взглядом по самоуверенному мужчине.

— Не поздновато ли все по традициям делать? — попыталась я спрятать свою улыбку, однако он увидел.

— Возможно разве что чуть-чуть, — шепнул Захар, тут же запечатлев свой поцелуй на моих губах. Мимолетный жадный поцелуй, от которого мурашки появились на коже.

Захар еще не знал одной очень важной детали. Этой деталью была моя тайна, которая бы так и осталась моей, если бы Захар более не нуждался во мне. Если бы я оказалась права, и все, что было нужно Захару — это месть и только месть, а не я.

Все несколько часов полета прошли в раздумьях. У каждого были свои мысли, но почти все они о том же — о сцепленных руках, которые мы более не хотели отпускать, о будущем и немного, о прошлом.

Я не врала Демьяну, говоря о том, что буду его помнить. Изредка я буду предоставлять себе такую непозволительную вещь. Я думаю, он того немного достоин. Захар же в свою очередь будет помнить о Лене, как о неотъемлемой части своей жизни. Я думаю, она этого достойна.

Я не врала Демьяну, говоря о том, что люблю его. Это действительно так, ведь он — неотъемлемая часть моей жизни, но любовь эта останется в прошлом и только там. Как и любовь Захара к Лене. Захар, как и я, будет заново учиться жить. Я, как и он, буду заново учиться любить.

Я чувствую, что посадка произойдет совсем скоро. Обстановка становится еще более нагнетенная и напряженная, я прослушиваю редкие слова Захара, порой не обращаю внимания на них, и мужчина наверняка объясняет это волнением, связанным с самолетом. Вскоре я вижу стюардессу и слышу ее мягкий голос.

И вот мы покидаем самолет, а я продолжаю думать о том, как преподнести ему эту новость, что рвется из моих губ уже очень и очень давно. Волнение, явно отразившееся на лице Захара, испугало и меня:

— Что-то случилось? Ты напугана, — спрашивает он.

Я шепчу ему прямо в ухо:

— Захар… я, — хриплый голос отдается в уши и мне, — я беременна.

Я знала срок. Захар двинулся следом — его лицо казалось напряженным, точно таким же, каким было и мое. Я боялась его реакции до дрожи. Если бы он не принялся искать меня, я даже словом не обмолвилась бы. Не позволила бы узнать ему и мешать его жизни. Но все оказалось совсем не так, как я себе накрутила, и вот мы, кажется, вновь вместе. Я уже чуть ли не бежала в кромешном потоке людей, и вскоре оказалась на свежем воздухе. Захар поймал меня тотчас же, не позволив больше бегать. Развернул за локоть и впился в меня своими темными глазами.

— Я все понял, — хриплым голосом говорит он, не позволяя дернуться, — мы переживем и это, Ярослава. Отголоски прошлого являются нашей жизнью, здесь и сейчас.

— О чем ты? — неуверенная улыбка тронула мои губы, — отголоски прошлого — так ты называешь этого ребенка?

— Разве я сказал что-то обидное? — удивился Захар, притягивая меня к себе, — я люблю тебя, а значит, люблю и этого ребенка. В этом нет ничего страшного, поверь: у нас с тобой будут дети, много детей, девочка.

— Захар! — прикрываю я глаза, — ты не понимаешь, что говоришь.

— Все будет хорошо, — целует он меня в макушку, — сын или дочка, неважно. Я воспитаю его, как своего…

— Да ты не понимаешь! — взорвалась я, оттолкнула его и рассмеялась, захохотала от души, а Захар вцепился в меня серьезным и в то же время наивным взглядом.

— Чего я не понимаю? — рыкнул он. Ему ужасно не понравилось мое странное поведение, но я не могла остановиться смеяться, — что ребенок от Беляева? Этого я не понимаю?

Я вздрогнула, тут же утихомирившись. Что ж, пора действительно объясниться нам друг с другом. Нам о многом еще предстоит объясниться.

— И это я, ничего не выяснив, делаю выводы? — улыбаюсь я и жмурюсь от щедрого солнца.

— Я не понимаю, — с неверием произносит Захар, а мысли в его голове, наконец, идут к правильному направлению.

— Срок шесть недель, мой грозный Захар, — улыбаюсь я, — увы! По традициям с родителями так и не выйдет познакомиться.

Я вновь начинаю смеяться, однако теперь от кучи эмоций на лице мужчины: от удивления до серьезности и мрачности, от шока и недоверия до радости…

— Почему же ты скрывалась от меня шесть недель? — шепчет он, а улыбка расцветает на его губах, — и с таким страхом преподнесла мне эту новость? Я ведь и подумал совсем не то, иначе воспринял это признание.

— Хотела, чтобы ты немного побывал в моей шкуре, — призналась я и вновь улыбнулась, только на этот раз грустно, — я поначалу тоже думала, что это его ребенок.

Люди проходили мимо нас, улыбались, а солнце так и палило, даря всем прекрасное настроение.

— Шесть недель, — шепчу я и чувствую жаркий поцелуй на своих губах.

— Поехали, — улыбается он, — с родителями знакомить меня будешь! Да и поставим перед фактом, что у них вскоре появится внук или внучка...

Поцелуй в губы лишает наши сердца дурных мыслей, нежное прикосновение его губ оставляет в нас только лишь хорошее — на будущее. Мы движемся по улицам моего родного города, Захар держит меня за руку и улыбается в глаза, а я понимаю, что просто не смогу рассказать ему одну удушающую правду.

Да, Захар, я скрыла от тебя один секрет, но лишь для того, чтобы сберечь твои нервы и твое душевное спокойствие. Я так и не расскажу тебе о том, как действительно погибла эта девушка по имени Лена. Пусть для тебя все останется так, как и прежде, а я постараюсь загладить отголоски твоей боли своей любовью.

КОНЕЦ

Content

Амина Асхадова
Моя чужая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог