Николай Михайловский

Ночь

Крыши домов дрожат под тяжестью дней,

Небесный пастух пасет облака,

Город стреляет в ночь дробью огней,

Но ночь сильней, ее власть велика.

Тем, кто ложится спать — спокойного сна.

Спокойная ночь…

Виктор Цой, группа «Кино».

01. Змея

— Вроде тихо, — сказал Миша, переводя дыхание. — Больше не гремит.

— Ещё нет, — ответила Таня.

Девушка сидела рядом, но её голос доносился словно откуда-то из-под земли. Обычно в укрытии было слышно лучше. Миша даже подумал, что его оглушило или контузило, пока он… Спал?

Бойцу приснился жуткий сон про то, как они с товарищами бежали к окопу, а потом что-то громко шарахнуло. Из всех троих выжил только Миша. В кишках осела адская боль, а подоспевшая Таня растерянно смотрела на его рану. Казалось, медик просто не знала что делать в такой ситуации.

Но девушка пришла в себя и оттащила солдата в укрытие. Там оказала первую помощь и что-то вколола, пока их позиции продолжали обстреливать. На голову осыпался песок, а по спине и конечностям прокатывались глухие вибрации.

Просто плохой сон… Таня сидела рядом, положив голову на плечо побратима. Вокруг было чертовски холодно, да и сама девушка была холодной как лёд. Может потому что они не успели поесть? Не говоря уже о чае…

Сейчас бы включить «Спокойную ночь» или «Пачку сигарет», да выпить чаю с конфетами! Всего-то нужно выкроить полчаса, но их нет. «На нуле» нет ничего, на что можно положиться. Уверенности нет даже в автомате калашникова, который считается безотказным. Пару месяцев столкновений с «вагнеровцами» и автомат можно выбросить. Если, конечно, ты сам столько протянешь…

— Стихло уже, — проговорил боец.

— Тебе показалось, — отрезала Таня.

— Но не стреляют же! И… Тут пиздецки холодно, надо погреться.

— Капризничаешь как ребёнок. Так ты собираешься победить?

— Пускай в Киеве побеждают, а я жрать хочу! — не унимался Миша.

— Я не об этом, — ответила девушка, подняв голову.

Миша задумался. За всё то время, что медик находилась в подразделении, они ни разу нормально не поговорили. С чего бы ей так откровенничать? Впрочем, у кого угодно сдадут нервы в этом пекле…

— Что ты хочешь сказать? — осторожно спросил Миша.

— Зачем ты убил моего брата? — бросила Таня, вставая.

Силуэт девушки скрылся из виду, а темноту разрезали красные лучи. Выйдя на воздух, боец промочил ноги в окопе. Теперь это был скорее ров, по колено залитый кровью, источавшей яркий красный свет… Миша выбрался наверх, но вместо привычной травы, увидел что поле перед ним устлано костями.

— Его же они убили, р-россияне! — рявкнул парень, чувствуя приток адреналина.

— Мы все его убили. Каждый по-своему, — заключила девушка, присев и потянувшись руками к земле.

Её спина была перепачкана грязью, а волосы слиплись от крови и песка. Таня подхватила охапку костей и подбросила над головой. Набрав ещё одну, девушка начала швырять кости в разные стороны.

— Так ты собираешься победить? — прошептала Таня, не оборачиваясь.

— Что ты блядь делаешь? — Крикнул ей в спину перепуганный Миша.

Боец вдруг понял, что не мог слышать её шёпот с такого расстояния. Таня обернулась, на её голове смешалось красное свечение и лунный свет, но лица невозможно было разобрать.

— Ты запомнишь. Я хочу чтобы ты запомнил! — выкрикнула девушка, пнув в его сторону череп, с хрустом покатившийся по костям.

— Ёб… Сука… Что за? — парень упал на колени, схватившись за голову.

— Мы должны победить.

— Только за вчера двоих потеряли. Нам бы хоть позиции удержать…

— Ты меня не слушаешь! — рявкнула Таня и бросила в парня костью.

Солдат зажмурился. Держась за голову, он пытался подумать о чём-то хорошем, но ощутил только жуткий холод от поднимающейся кровавой реки. Открыв глаза, Миша увидел пёструю толпу бегущих к нему людей. Это были ополченцы, бойцы теробороны, солдаты ВСУ, иностранные наёмники, вагнеровцы, кадыровцы, российские контрактники и обычные гражданские.

Люди бежали, толкались, поскальзывались на костях, падали и проваливались куда-то вглубь, поглощаемые неведомой силой. Вскоре за их спинами возникла огромная змея, размером с целый небоскрёб. Она поднимала волны костей и крови, выхватывала из толпы людей, откусывая от них куски, разрывая или сжирая целиком.

Перед бойцом возник силуэт девушки. Покрытая кровавыми пятнами, перепачканная грязью, она смотрела перед собой. Миша наконец смог различить её бледное, усталое лицо.

— Ты должен запомнить! — приказала Таня, бросив перед побратимом охапку костей. — Запомни!

Её прервал оглушительный шум, с которым огромная змея вонзилась в землю. Поднялась высокая волна, сбившая солдата с ног и потащившая его по костям и изуродованным трупам. Тело сковал ледяной холод. Парень пошёл ко дну, а единственный просвет над головой затягивало костями.

***

Миша открыл глаза. Он лежал на спине. В лицо ярко светило солнце. Повернуться не удалось — живот пронзила адская боль. Кое-как подняв голову, боец смог окинуть взглядом своё тело. Красные бинты были плохим знаком…

Из последних сил парень повернулся на бок, и не удержавшись на локтях, уткнулся в землю. Он успел заметить… В нескольких метрах от него, в луже запёкшейся крови лежала Таня. Ветер разносил трупный смрад и противное жужжание мух.

Боец снова поднял голову и заставил себя смотреть. Мухи откладывали личинки в труп, ещё недавно бывший красивой девушкой. Живой и полной энергии. Вселяющей оптимизм…

Мины… Вокруг были мины. Вчера, трое парней и медик пытались отстреливаться, а когда Таня осталась одна, решила дотащить раненого побратима к своим. Миша снова напрягся, и поморщившись от боли, огляделся — окопа не видно. Неизвестно, сколько девушка тащила его по темноте.

Боец заплакал. Таня любила рассказывать анекдоты, байки о временах студенчества, поддерживала и ободряла солдат. Даже самый брутальный мужик таял, побыв несколько минут «зайчиком». Всем хотелось услышать доброе слово, поверить на мгновенье, что бойня закончится и они наконец вернутся домой к семьям…

Все умерли. А впереди, в нескольких метрах отсюда, лежит Таня. Солдат вздрогнул, заметив как слегка дёрнулась рука девушки. И снова… Но потом её переползла жуткая гадюка, юркнувшая к нему.

— Иди нахер! — выкрикнул солдат, зачерпнув пригоршню песка. — Вали отсюда!

Песок до змеи не долетел, растаяв небольшим облачком пыли. Гадюка приподнялась, окинула парня взглядом, и через несколько секунд уползла прочь.

02. Гроза

Полковник сидел за столом, массируя виски. Это был мужчина средних лет, подтянутый, с ёжиком чёрных волос на голове. Оторвавшись от своего занятия, он вновь посмотрел на собеседницу — та мрачнела с каждой секундой…

Девушка сновала по палатке, разговаривая по мобильному. Короткая причёска и шрамы на руках выдавали её взрывной характер. Позывной ей дали товарищи — раньше это было прозвище, причём заслуженное. Подопечная шумно выдохнула, убрав телефон.

— Вытаскивала по темноте парня, и забрела на минное поле. — сообщила Гроза, присаживаясь.

— Скажи это двоим учительницам, которых сегодня убило.

— Мы же взяли город. Надо её похоронить…

Мужчина нахмурился, хотел что-то сказать, но сдержался. Он наклонился и поднял откуда-то бутылку водки. Достав из верхнего ящика стола две кружки, полковник поочерёдно плеснул в них напиток.

— Вот, выпей. — офицер выставил кружку перед подопечной.

Девушка, словно кошка лапой, подхватила кружку и залпом выпила содержимое. И лишь когда собеседница поморщилась и нюхнула рукав, полковник взялся за свою порцию. Закусывать он не стал.

— Мать, ты часом не ебанулась? — поинтересовался офицер.

— Мы с ней вместе выросли. В одну школу ходили… Блядь, да она меня учила как с парнем целоваться.

Полковник молча повторил и они снова выпили. Девушка пила с явным неудовольствием, отчаянно заставляя себя — ей очень хотелось забыться.

— Товарищ, ебать, целый капитан… Ты себя вообще слышала? Сейчас я всё брошу и пошлю ребят закапывать какую-то шмару.

— Двоих хватит. Сапёры же могут разми… — начала было девушка, но её тут же прервал собеседник.

— Гроза, завали ебало, — отрезал полковник.

На секунду в палатке повисла тишина. Офицеры буравили друг друга взглядом, после чего мужчина поднялся из-за стола и пальцем указал подопечной на выход. Та лишь помотала головой, давая понять, что формализм здесь не поможет…

— Уже скоро будет десять лет как эти ублюдки стреляют по моим людям. — выпалил полковник. — Мы столько территорий отбили, но они продолжают ебашить. И мне нихуя их не жаль! Я всех их замочу. Потом подожгу, обоссу и посыплю солью их блядские останки!

— Они такие же как мы, — попыталась возразить девушка.

— И давно? Десантуру ВСУшную в Донецке цветами встречали. Так нет, сука, надо было вояк наказать и нациков отправить. Эти мрази хотели войны — вот пускай сами свои туши по полям собирают.

На шум прибежал солдат, но Полковник жестом указал на выход. Снова усевшись, офицер хотел было налить по третьей, но вздрогнул от выпада девушки, со всей силы ударившей по столу.

— У меня блядь сердце из груди вырвали и ногами потоптали, — не выдержала Гроза. — Я уже видеть не могу эти трупы. Пацанам надо баб ебать, университеты заканчивать, а я им пулю в лоб… И они лежат там, гниют. Они нахуй никому не нужны! За что они блядь воюют?

— Да не знаю я… — признался полковник.

— Блядское наебалово! — выпалила Гроза. — Ёбаный пиздец, блядь! Не должна она была так умереть, понимаешь? Она моя подруга! Я обязана что-то сделать! Обязана…

Девушка всхлипнула и прильнула к столу, уткнувшись лицом в скрещённые руки. Полковник отхлебнул из горла и на секунду зажмурился. Выругавшись, он посмотрел на свою подчинённую, которая теперь закрывала лицо, отчаянно пытаясь не выглядеть плаксивой девчонкой.

— Луценко!

В палатку вбежал солдат. Офицер оборвал его на полуслове:

— Позови мне этого… Рыжего.

— Есть!

Боец выбежал и вскоре на его месте уже стоял парень в форме без опознавательных знаков. Это был пленный солдат ВСУ. Он действительно был рыжий.

— Ну, Санёк, одна попытка, — серьёзным тоном проговорил полковник. — Хлебни и скажи, что делать с этой хернёй.

— С какой, товарищ полковник? — осторожно поинтересовался парень, пытаясь найти подвох.

— Да вот, девчонка ваша пыталась подлатать бойца, но его нехило потрепало. Решила затащить к своим. По темноте забрела на минное поле. Там и легла — аккурат посередине. Товарищ капитан предложила закопать бедняжку, а то видите ли, не по христиански…

— Снежинка, — обречённо бросила Гроза, вытирая слёзы.

Услышав знакомое слово, пленный схватил со стола бутылку, и сделав несколько шумных глотков, вернул её на место. Но потом повторил… Офицеры переглянулись.

— Я пойду! — решительно заявил Рыжий.

— Чего? — удивился его ответу полковник.

— Похороню её, — проговорил парень. — Я присягу давал.

— Пиздой накрылась твоя присяга, — хмыкнул офицер.

— У меня вся страна пиздой накрылась, — парировал пленный. — А с ней и бизнес, и машина с дачей.

Рыжий хотел было что-то добавить, но не решился. Гроза снова надрывно всхлипнула, а главный только задумчиво кивнул. Видимо офицер что-то вспомнил. Что-то такое, что он прятал от всех и даже от себя…

— Нету пока страны. Одна помойка. Ладно чинуши эти, не нажрутся никак. Но спецы…

— Но вы же… Россияне теперь? — удивился Рыжий.

— Знаешь… — тоскливо произнёс полковник. — Знакомая одна, рассказала почему в Донецк не вернулась. Говорит, как посмотрит на дом, а там во дворе людей хоронили… И вроде радоваться надо, а я не могу. Гляну на этот паспорт и вспоминаю сколько народу погибло… Надо было всё-таки с вашим комбатом тогда поговорить.

— Он бы не согласился.

— Никуда бы он не делся. Шобла блядская обещала войну закончить, а развела нас как сопляков. Ладно, возьми двух сапёров из наших, и иди закапывай…

— Пожалуйста, только похорони её! — взмолилась Гроза.

— Снежинку не брошу. Парня тоже похороним, нечего ему там лежать — ответил Рыжий, выходя из палатки.

03. Дорога

Марина медленно выдохнула. Это просто остановка… Люди вокруг расслаблены, лениво смотрят по сторонам или в экраны смартфонов. Нет сирен, выстрелов и криков. Ничего не взрывается. Это обычная, неприметная московская остановка.

Но тело не слушалось. Холодные руки дрожали, плечи и спину сводило от боли — словно под кожей путешествовал кусок проволоки. Сердце отчаянно колотилось…

Марина ухмыльнулась. Ещё пару минут и она, наверное, придёт в норму. Та ситуация просто не может повториться. Не сейчас. Нужно просто дождаться транспорта, войти и занять своё место.

Но память снова воскресила яркую вспышку. Ехавший перед ними автобус за секунду превратился в месиво и загорелся. В то же мгновенье что-то обожгло левое ухо. Уже потом, когда водитель обогнул препятствие, стало понятно — в сиденье влетел осколок, легко оцарапавший девушку.

Минуты ожидания казались часами, но Марина не выпускала из рук спортивную сумку. Вещей там было не много — только практичная одежда и самое необходимое. Всё-таки, советы психотерапевта подействовали — боль начала стихать. Это явно было нервное.

К остановке подъехал автобус. Девушка вошла в салон и заняла свободное место, положив рядом сумку. Сердце путницы успокоилось и тело вернулось в нормальное состояние. Раньше ей стало бы ещё хуже, но сейчас Марина глубоко дышала и держала ситуацию под контролем. На лекции говорили, что проблемы возникают из-за сопротивления, попыток не думать и избегать плохих мыслей.

Автобус продирался сквозь полдень будто дохлая кошка, отравляющая собой ручей. Пассажиры лениво копошились внутри, озираясь по сторонам, беседуя и заглядывая в смартфоны. Поток тащил разлагающееся тело по камням, пытаясь изрыгнуть его как испорченный завтрак. Горячий летний асфальт — вот он, живительный ручей, к которому сбредались все горожане. В него же попадали обёртки от конфет, окурки и небрежные плевки от стоящих в пробке водителей…

Марина закрыла глаза. Целый день она сдерживалась чтобы не разрыдаться у всех на виду. Каждый раз на это уходило всё больше сил. Как справиться, если единственный человек, который может тебя поддержать, говорит такое?

Последний их разговор сразу не заладился. Родной брат проклинал, сыпал ругательствами и под конец назвал Марину «москальской подстилкой». Миша не переносил критики в адрес власти и армии, и отмахивался когда сестра говорила о погибших соседях.

Девушка дважды рисковала жизнью, пытаясь выбраться из страны. Первый раз она могла погибнуть на дороге во время обстрела. Второй — когда на самом подъезде к границе автобус остановили вооружённые люди. Собрав с пассажиров деньги, они отогнали машины, освободив проезд.

За время любой остановки Марину могли пожурить. Могли ограбить. Ещё она могла исчезнуть. Там и не разберёшь, кто это сделает — разведка, полиция, бандиты или националисты. Казалось, воздух в Украине был пропитан бензином и любое неосторожное движение могло его поджечь…

Марина провалилась в сон. Перед глазами предстала жуткая картина — бойцы снесли во двор трупы, покрытые дырками, в которых путалась длинная чёрная гадюка.

Змея покинула тела и направилась в строну девушки… Вот уже рептилия ползёт по стене, вползает в окно и проскальзывает к ногам… Девушка в ужасе проснулась, продолжая отбиваться руками. Локоть обо что-то ударился…

— Ты что творишь? — воскликнула хмурая женщина, стоявшая рядом.

— Простите, ради бога, — виновато поёжилась Марина.

— А, Бандеровка?! Понаехали тут гэкать. Вали в свою Украину и там зигуй, полоумная.

— Я не… Что вы говорите такое? — смутилась девушка.

— Знаю я вас насквозь, сволочей. Блядовать приехала?

— Эй, чего при ребёнке материшься? — вмешалась пожилая пассажирка, сидевшая рядом с внуком.

— Ты её защищать будешь?. Расстреливать таких надо. Без суда и следствия расстреливать! И вас, предателей!

— Я сейчас милицию вызову! — прервала пассажиров кондуктор, заметив что те почти пошли в рукопашную.

Обложив остальных ругательствами, женщина наконец уселась. Марина проехала несколько остановок, прежде чем окончательно успокоилась, переварив жуткий сон и возникшую склоку. Автобус тащился в сторону вокзала. Нужно взять билет до Воронежа, потом до Белгорода и оттуда ехать в Украину.

План казался безумным. Таким он и был. Все кто знал об этом, умоляли Марину остаться в России. Даже собственное тело отчаянно сопротивлялось, и хваталось за любую возможность не ехать. В памяти всплывали жуткие образы, но девушка держалась из последних сил. Добравшись наконец, до места, Марина выскочила на воздух, словно кусок подпорченной консервы, выпавший на тарелку.

Девушка достала смартфон и набрала единственный контакт. Окружающий шум пронзили мерные гудки. Вскоре из динамика послышался женский голос.

— Алло. Мариночка, это ты?

— Да, тёть Свет. Как там дела? Узнали что-нибудь?

— Ох, дорогая… — женщина тяжело вздохнула. — Миша при смерти. Сказали, ранило его, полтора суток на земле лежал…

— Он, он же… — Марина всхлипнула. — Он выживет?

— Сказали, сделают всё возможное.

Девушка громко заплакала. Из динамика доносились сочувственные вздохи и приглушённые всхлипывания. Марина едва не выронила телефон, пытаясь сохранить последние остатки самообладания.

— Вы только, — запнулась девушка. — Вы…

— Всё хорошо, Мариночка. Всё будет хорошо. Операция уже идёт. Я позвоню, скажу как всё прошло.

— Не надо! — выпалила девушка. — Я сама. Сама позвоню!

— Хорошо. Дорогая, ты только не плачь…

— Спасибо. Спасибо вам большое!

— Дай бог…

Марина сбросила вызов и едва не рухнула на асфальт. Казалось, кусок проволоки ползавший по ней, разломился на сотню ледяных, холодных осколков. Стало холодно, потом жарко. Перед глазами поплыли узоры…

— Так кто же такой человек? — улыбаясь, воскликнул бородатый бездомный. Он караулил людей на самом подходе к вокзалу, задавая им совершенно неуместный, несуразный вопрос.

— Ты чё, доебаться решил? — бросил проходивший мимо парень.

— Всё, всё! — ответил бездомный. — Понял тебя.

Бородач кивнул прохожему вслед и развёл руками. Жест был адресован его товарищу, копавшемуся в смартфоне. Тот лишь вздохнул, не отрываясь от гаджета.

— Вот до чего мы дожили, — посетовал бездомный. Уже самолёты летают, а мы в простых вещах не разобрались.

— Может и не надо? — спросил парень.

— О, девушка! Кто такой человек? — спросил Бездомный, повернувшись в сторону Марины.

— Биологическая форма жизни. — отрезала девушка, и немного отойдя, проверила карманы.

— Вот, видишь! О чём и говорю. — сокрушался бородач. — Творение божье! Творение… По образу и подобию созданное. А мы все, что мы создаём? Бардак, да и только…

Его голос стих где-то позади, за закрытой дверью. Марина вошла в холл. Внутри было просторно, вокзал встретил её приветливыми огоньками и гулом сотен голосов. Но девушка ему не поверила.

Беглянку, будто дикое животное, заманивали назад в клетку. Она отчаянно сопротивлялась, но сама же шла вперёд. Людей у касс было не много. Но они чередовались, сменялись, подходили и уходили словно рёбра шестерёнок в каком-то механизме.

Действо напоминало конвейер. Такой, на котором работала соседка. Когда подошла очередь, Марина на остаточных рефлексах купила билет и побрела в зал ожидания.

Это было похоже на предательство. Кто-то шёл не по той стороне улицы, кому-то не хватило денег. У некоторых отобрали машины. Осколки, шальные пули, мины и ракеты… Слишком много людей пытались сбежать из Украины, но не смогли.

Марина отдала бы всё, чтобы не было того разговора с маленькой девочкой. Чтобы не объяснять, почему мама и папа больше не вернутся. Чтобы не видеть их искорёженные тела. Не слышать как плачут солдаты, не дрожать от истошных женских криков и призывов о помощи. И никогда больше не видеть мёртвых…

Девушка присела, тупо уставившись перед собой. Сидевшие напротив, молодые влюблённые целовались, ласково ворковали и теребили планшет — наверное выбирали путёвку или хотели что-то купить.

Марина достала смартфон и собиралась запустить приложение с кроссвордами, но почувствовала как к горлу подступает противный комок. Девушка вскочила и направилась в сторону туалета, пытаясь успокоиться. Перед глазами стоял образ влюблённой пары. Точь-в-точь как Игорь с Наташей. Такие же безмятежные, молодые и наивные… Только живые. Целые.

Торопясь, Марина нос к носу столкнулась с каким-то мужчиной. Удар был как о камень. Незнакомец выругался, окинув девушку презрительным взглядом. Подняв с пола сумку и потирая плечо, путница пошла дальше по коридору. Вокзал был довольно просторным, и порой напоминал скорее торговый центр.

Марина, наконец, вошла в туалет. Это было чистое, светлое место, лишь немного омрачённое засранной кабинкой. Девушка добралась до свободного унитаза, и закрыв за собой дверцу, наклонилась, выблёвывая гниль и грязь, осевшую где-то внутри. Так она это чувствовала.

Из неё будто вырывались клубы червей, грязи и насекомых. Мёрзлая земля и плесень, холодившие глотку. Даже самая безумная пьянка была бы легче чем это. Что-то мрачное, чёрное, не хотело покидать её внутренности, отпустив лишь половину себя.

— Господи! Что тебе ещё надо?! — взмолилась Марина, положив руки на унитаз. — Ты же всё у меня забрал. Последнее…

В соседней кабинке зашумел слив, за ним последовало какое-то шуршание. Вскоре раздался стук. Марина перевела дыхание и открыла дверцу. Напротив стояла подвыпившая женщина. В серой жилетке и с короткими волосами, она походила на дворовую гопницу.

— Ты это… Нормально всё?

— Да, — машинально ответила Марина, но вскоре поморщилась, готовясь разрыдаться. — Нет…

На этом слове девушка вышла из кабинки и уткнулась в грудь незнакомки, обнимая её. Слыша громкие всхлипывания, крепкая блондинка тоже слегка приобняла Марину. Они постояли так некоторое время, прежде чем девушка справилась с эмоциями.

— День просто пиздец… — пояснила Марина, разомкнув объятия.

— Надо руки помыть, — ответила незнакомка первое, что пришло ей в голову.

Закончив, женщина смерила марину задумчивым взглядом. Наверняка блондинка внимательно подбирала слова, а может и размышляла, стоит ли ей ввязываться в эту историю.

— Пошли на воздух выйдем? — спросила она наконец. — Не бойся, не кусаюсь.

— Да, пожалуй…

Марина пошла за незнакомкой, подумав, что та, кажется, никуда не торопится. До поезда на Воронеж было ещё несколько часов, поэтому можно было провести их за разговором. Будет всяко лучше, чем до последнего накручивать себя. Повлиять на ситуацию нельзя и это больше всего изматывало. Врачи либо смогут спасти Мишу — либо нет.

Блондинка брела по коридорам словно кошка по ночным улочкам. С ней поздоровался какой-то помятый тип, потом другой. Несколько человек, стоявших кружком и что-то живо обсуждавших, тоже поприветствовали женщину. Выглядели они как обычная туристическая группа, и если бы стояли поодиночке, ничем бы не выделялись на фоне других пассажиров.

На выходе из вокзала всё также стоял высокий бородач, но теперь он был один. Мужчина дружелюбно помахал рукой и блондинка кивнула в знак приветствия. Вскоре Марина и её спутница присели на свободную лавочку, стоявшую в уединённом отдалении от ларьков и прохожих.

— С тобой тут все здороваются, — начала раговор Марина. — Не будь ты… Выпившей… Я бы решила что ты здесь работаешь.

— Не, не работаю, — ответила блондинка. — Я бездомная, тусуюсь тут. Живу, можно сказать.

— Ого… А эти ребята тоже бездомные?

— Да, это наши. У одного даже жильё теперь есть, но приходит по старой памяти. Меня, кстати, Катя зовут.

— Екатерина? Прямо как императрица. — пошутила Марина, стараясь не обидеть спутницу расспросами.

Блондинка рассмеялась. Она всё ещё была немного пьяной, но в её реакции угадывалась искренность. Может у неё просто было много времени, или на душе тоже было не очень… Как бы то ни было, впервые за долгое время Марина могла немного расслабиться и не ждать подвоха.

— Ну, рассказывай, — уверенным тоном произнесла Катя.

— Я из Украины сама, — ответила Марина, оценивая реакцию собеседницы. — У меня там брат при смерти.

Катя молчала. Слушала она внимательно, и, казалось, не придавала много значения отдельным словам. Вряд ли она через пару минут будет расспрашивать «А ты за кого?», и «Твой брат часом не ВСУшник?»

— Он… Из ВСУ. Мы сильно поссорились и давно не общались. А теперь надо ехать назад, потому что из всей семьи остались только мы.

— Что с ним случилось?

— Ранило его, — ответила Марина. — Сейчас операцию делают, а я… Понимаешь, я просто не могу позвонить. Как подумаю что его больше нет… Там шансы пятьдесят на пятьдесят.

Эти слова дались девушке нелегко. В памяти промелькнули жуткие сцены, а противоречивые чувства смешались в один ядрёный коктейль. Всё усложняла нехватка времени. Думать уже было некогда.

— Ну, я бы тоже боялась, — призналась Катя. — хотя, когда пизды от малолеток получила, было пострашнее.

Женщина приподняла штанину и показала большую коричневую корку под коленом. Потом бездомная поморщилась и шумно вздохнула.

— За что они тебя? — удивилась Марина.

— Да… За тонкую душевную организацию.

Собеседницы рассмеялись. Смех был искренним, но немного нервным. Недалеко сновали прохожие, покупатели заходили в ларёк, а со стороны вокзала доносился приятный голос, сообщавший об отправлении поезда.

— Я думала ты меня пошлёшь, — призналась Катя.

— Почему это?

— Да не знаю. Вот хочешь что-то у человека спросить, а он тебе или мелочь суёт или оскорблять начинает. Даже и поговорить не с кем, кроме своих. Может я страшная, как думаешь?

— Да… Нормальная ты, — возразила Марина.

— Тогда чего они?

— Боятся.

— Я же говорю… — поморщилась Катя.

— Да не в том смысле. Их могут обмануть, ограбить, вещи украсть.

— А с тобой тогда что?

— У меня и нет-то ничего. Дом расхерачили, с парнем разошлись, а брат вон в реанимации.

— Вообще, я и сама подумала, что лучше с тобой не связываться, — призналась Катя. — Ты там не то блевала, не то ругалась с кем-то.

— Нервы сдали. Когда с Украины выезжали, я такого дерьма насмотрелась… Теперь вот нужно назад ехать. А Миша, гляди, и разговаривать не захочет.

— Ты это брось. Захочет. Да и брат же родной. Будь у меня семья, я бы сейчас наверное пекла им пирог.

— А себе чего не печёшь? — спросила Марина, поёжившись, будто от холода.

— Мне и так нормально. Пожрать тут хватает, только пивко не всегда есть.

Блондинка взглянула на часы, и хлопнула себя по коленям, вставая. Марина даже слегка испугалась, что спутница уйдёт, уступив место мрачным навязчивым мыслям. Но, к счастью, бездомная пока не собиралась прощаться.

— Ладно, дорогуша, хорош трястись. Звони.

— Рано ещё. Да и я… Я не могу.

— Можешь. Я с тобой побуду.

Марина собиралась что-то возразить, но пристальный взгляд спутницы не оставлял шансов озвучить отговорки. Девушка встала, сунула руку в карман и в ужасе замерла — смартфона там не было.

— Телефон… Телефон пропал! — растерянно защебетала Марина.

— Во дела.. — нахмурилась Катя.

— Там же всё моё… Как я теперь позвоню?

— Спокойно. Найдём тебе телефон. Ты хоть номер помнишь?

— Тёть Светин — нет, помню только Женин, но она часто выключает, чтобы заряд не тратить. Там у них ещё прилетает…

— Все карманы проверила?

В ответ Марина громко расплакалась, копаясь в сумке. Девушка была уверена, что всё так и будет. Собираясь, она забыла наушники. В автобусе угодила в эпицентр ссоры, а «С Мишей что-то случилось» превратилось в вопрос жизни и смерти. В этот день просто невозможно было нормально соображать…

— Да, — констатировала Марина, вытирая слёзы. — Наверное, вытянул тот мужик, который меня толкнул.

— Значит на камерах есть.

— Да хрен с ним, с телефоном… Там номер. Мне надо знать… Надо узнать как всё прошло!

— А больница? — уточнила бездомная. — Туда же можно дозвониться?

— Это полевой госпиталь. Я не знаю где он. Тётя света обещала показать… Чёрт! Надо было спросить у неё их номер!

Катя кивнула, приглашая за собой. Быстрым шагом она направилась куда-то, уверенно обходя прохожих. Марина пошла за ней. Поток людей снова стал напоминать бурную реку… Опять вернулись слабость и боль в спине. Всё держалось только на уверенности блондинки, которая пёрла как танк. Никаких вариантов больше нет.

Марина была готова к смерти брата. Она знала что это такое — терять родных. Но если она не дозвонится… Придётся несколько дней быть в неведении и ложной надежде. Эта неопределённость наверняка её доконает и тело будет сходить с ума, пока не взорвётся от плохих новостей.

У соседки тёти Светы не было ни соцсетей, ни электронной почты. А все у кого она была — либо уже в России, либо выходят на связь раз в несколько суток. Но этого времени у Марины не было. Операция вот-вот закончится, но подруга Женя наверняка включит телефон только завтра утром. Если вообще включит…

Катя подошла к оживлённо беседовавшим мужчинам. Те поприветствовали её жестами, даже не думая прекращать беседу. Это те самые «туристы из холла». Бездомные… Глупо ждать от них помощи. Марина почувствовала как начало сводить плечи.

— Тупые как пробки! Вот хоть одну умную бабу мне назовёшь? — раздражённо доказывал седовласый.

— Да хоть Ада Лавлейс.

— Ой, да ладно? Когда это было!

— Ну, тогда Ирина Диденкулова.

— Чего? Кто это вообще?

— Ага, допизделся! Гони сотку, эрудит. Она цунами изучает, высчитывает чёто. Я вчера про неё в газете читал.

— Мужики, тут человек в беде, — прервала собеседников Катя. — Телефон потеряла, а ей очень надо позвонить…

— Не, у меня только сто рублей, — отозвался седовласый. — Было…

— У меня тоже телефона нет, — грустно добавил длинноволосый. — Надо у Витьки спросить. А, вон он кстати идёт.

Длинноволосый, похожий на барда мужчина, указал рукой в сторону бородача. Это был тот самый, надоедливый бродяга, который спрашивал у прохожих «Кто такой человек?».

Марина обречённо замерла. Меньше всего ей сейчас хотелось слушать проповеди про смирение, слово божье и любовь к ближнему. Эти архаизмы давно не работают и только и могут, что собирать пыль на полках. Хорошо, что религия зародилась тысячелетия назад, а не в этом году. Тогда бы, наверное, вместо библии был плейлист с тиктоками. Священники-хипстеры призывали бы флексеров к смирению, а байтеров — к покаянию. И на всё воля алгоритма…

Девушка отчаянно пыталась себя успокоить, но даже истерические каламбуры не действовали. Подошедший тем временем бородач поприветствовал собравшихся. Не распыляясь на любезности, Катя сделала шаг в его сторону и приготовилась говорить.

— У вас не будет позвонить? — опередила спутницу Марина. Ответ легко можно было предугадать.

— Нет, — ответил Витя — Но у друга есть. А что случилось?

— У неё брат в Украине при смерти. Операцию делают. А она телефон потеряла…

На секунду высокий мужчина задумался. Он почесал бороду и улыбнулся, довольно кивнув. Незнакомец не выглядел сумасшедшим — скорее, было тяжело угадать ход его мыслей.

— Белый такой? — наконец ответил мужчина.

— Вы нашли его? — спросила Марина, чувствуя как замерла каждая клеточка её тела. Остановилась даже ноющая боль.

— Да, — ответил Витя — Раньше я бы в ломбард понёс. Но неправильно это… Надо друг другу помогать — тогда и бог в стороне не останется. Я телефон отдал администратору.

Мужчина сказал что-то ещё, но Марина уже не слушала. Её мир рассыпался на атомы и пересобрался снова. Разум просто не мог охватить ситуацию, и, казалось, медленно перезагружался.

Противное чувство тошноты наконец отступило. Марина с ходу назвала бы десяток людей, которые не задумываясь присвоили бы телефон. В Донецке, когда было совсем плохо, девушка украла у подруги золотое кольцо. У подруги, которая делилась продуктами…

Этот билет стоил всех нервов и половину души. Украина, словно утопленница, вцепилась в Маринины волосы и едва не утащила за собой на дно. Лишь чудом девушка выбралась. Она даже сожгла старую одежду, чтобы навсегда забыть о прошлом.

Солдата ВСУ, который заходил просить воды, Марина хотела тихонько прикончить. Но незваный гость держал наготове автомат и всем видом давал понять, что легко высадит пол магазина.

Тогда это казалось нормальным. А сейчас возможность сохранить чью-то жизнь — вот что нормально… Помочь кому-то хоть добрым словом. А может, просто промолчать в нужный момент? Плеваться и кашлять, но заставить себя сдержаться. В конце концов, где они все? Эти политиканы…

Их работу делает какой-то вокзальный бородач. Мужик и переговорный процесс поддержал, и беженцам помог, и нравственные беседы провёл.

— Пошли. — Позвала Катя.

Марина поспешила за ней, не успев поблагодарить Виктора. Бездомная торопилась где-то впереди, а в голове Марины хаотично летали мысли. Было трудно поверить в то, что телефон вернут. Так ведь не бывает…

И за всё это время никто не спросил про деньги. Катя подвязалась помогать чужому человеку, которого никогда больше не увидит. А этот бородач-философ? Если бы не он, полиция искала бы телефон пару месяцев. Да и… Почему он задаёт прохожим свой вопрос? Неужели он верит, что всю эту бойню послал людям бог, потому что те разучились друг друга слышать?

Несколько минут Марина обдумывала эту мысль, бродя с Катей по бесчисленным коридорам. Но вот они подошли к камерам хранения, где улыбчивая женщина пила кофе.

— Здоров. Ты бы хоть пирожок какой съела. Исхудала совсем…

— Привет, Кать. Чего тебе?

— Это мой телефон. Я оставила его где-то в холле, — прервала разговор Марина.

— Чем докажешь?

— Там разблокировка в виде птички и в контактах только тётя Света.

Девушка достала смартфон, разблокировала его и проверила контакты. Она спокойно отхлебнула из стаканчика и положила находку на стол.

— Забирай.

Марина схватила смартфон, много раз повторив слова благодарности. Вскоре Марина и Катя уже стояли возле мужчин, споривших на этот раз о повадках кошек. Седовласый, похоже, нашёл способ отыграть свою сотню назад.

— Спасибо вам, родные, — поблагодарила их Марина. — Без вас мне бы пиздец пришёл.

— Да мы чего? Это Витя всё, — ответил седовласый, на что его собеседник одобрительно кивнул.

— Лишь бы брат твой был живой, — согласилась Катя. — А остальное наладится.

— А где Витя? — спросила Марина.

— Ушёл он, его друг ждёт. — ответил длинноволосый.

— Давайте я что ли угощу вас чем?

— А это можно! Мне пивка банку. — нашёлся седовласый.

— Мне кофе, — ответил его друг.

— А мне чай, — добавила Катя.

Марина позвала её за собой, подхватывая сумку. Минут через десять спутницы вернулись с двумя коробками пиццы и напитками. К их удивлению, полемика стала ещё более ожесточённой. Оппоненты даже не думали отдавать друг другу победу в третьем раунде.

— Декогеренция похерит все твои расчёты. Это типа плавающая точка, только там дофига цифр и значений, — воскликнул седовласый.

— Можно подключить нейросети, чтобы отфильтровать, — парировал длинноволосый.

— Твои сети моделируют сами себя. И компьютер квантовый — тоже. Хрен тебе с маслом, а не сингулярность!

— Эй, пошлите есть, — прервала беседу Катя.

Марина помогла ей уложить коробки на лавочку, после чего проверила звонки. Был один пропущенный. Беззвучный режим и выключенная вибрация теперь не спасут. Всё уже случилось и нужно просто встретить реальность, какой бы она ни была…

— Вы ешьте, а я пока позвоню, — сказала девушка, чувствуя как растёт напряжение.

Из всех троих Марину поняла только Катя. Мужчины лишь одобрительно закивали, не до конца осознавая насколько важным будет этот разговор. Марина вцепилась в смартфон и по её телу пробежала дрожь.

Гудки… Сейчас соседка ответит. И если всё плохо… Приехать всё равно нужно. Надо забрать тело, организовать похороны и поставить нормальный памятник на могилку.

— Алло. Марина?

— Да, — девушка силой выдавила ответ.

— Мариночка! Миша живой! Выжил он!

Марина выронила смартфон и тот шумно упал, покрывшись сеточкой трещин. Девушка с каменным лицом подняла устройство, и как ни в чём не бывало, продолжила разговор.

— Алло, Мариночка, что это за шум?

— Извините. Я скоро приеду. Наверное завтра или послезавтра.

— Хорошо, дорогая.

— Я вам позвоню.

Катя замерла, наблюдая за подошедшей Мариной, которая забрала у неё стаканчик чая. Девушка сделала несколько глотков, спокойно вернула стаканчик блондинке и замерла, осмысливая телефонный разговор.

— Он живой… Будет жить, — пояснила девушка.

Вдруг марина бросилась танцевать гопак. В танце она подпрыгнула несколько раз, а потом в присяде навернула полукруг. Шумно дыша, девушка подбежала к лавочке и потянулась к своему чаю.

— Живой… — прошептала она снова. — Выжил.

— Ну и чего это сейчас было? — раздался за спиной мужской голос.

Двое парней в форме подошли к компании, окинув присутствующих внимательным взглядом. Марина даже не пыталась им что-то ответить. Сейчас было совсем не до того. Да и вряд ли она что-то нарушила.

— Ребят, девушка в Украину к брату едет, — вступилась Катя. — Ему операцию сделали.

— Я возьму? — ответил полицейский, вытянув кусочек пиццы прямо у Марины из рук.

Спокойно прожевав, парень смерил Марину взглядом. Сейчас он наверняка спросит откуда она родом и кто же такой её брат. На втором вопросе лучше будет соврать. Впрочем, если ему что-то не понравится — правда всплывёт, только уже в отделе.

— Донецкая? — поинтересовался полицейский.

— Да. Назад придётся ехать.

— Как там наши? Говорят, Артёмовск взяли.

— Не знаю, у меня брат в ВСУ служит. Мы почти не общались…

Полицейские переглянулись. Не часто им говорили что-то подобное прямо в глаза.

— Продиктуйте номер телефона, — серьёзным тоном ответил второй.

Марина не стала умничать, задавать вопросы или спорить. Она просто сделала что просили, тем более что парни выглядели скорее безразличными, нежели агрессивными. Услышав мелодию вызова, главный принялся доедать оставшийся кусочек пиццы, а его напарник спрятал смартфон в нагрудный карман.

— Указания сверху. — пояснил главный, дожёвывая. — Диверсанты, херня-маня. Не болтай абы чего.

— Поняла, — ответила Марина.

— Приглядывай за братом. И чтобы не мусорили тут.

— Хорошо, — ответила за всех Катя.

Напарник указал на сумку и Марина без лишних вопросов расстегнула молнию, демонстрируя содержимое. Главный немного покопался в вещах, и убедившись, что всё нормально, одобрительно кивнул. Девушка застегнула молнию, ожидая новых указаний. Но их не последовало.

Полицейский взглянул на открытую коробку с пиццей, но добавки не взял. Они с напарником пошли дальше, посматривая по сторонам. Наверняка эти ребята могли бы придраться к банке пива, а узнав что Марина украинка — потащить её в участок и заставить заполнять кучу бумаг. Однако, учитывая сколько рядом с ней было знакомых лиц, можно было с уверенностью сказать — за ней приглядывало не только ФСБ. Никакой агент не стал бы светиться под всеми камерами, танцевать с бездомными и есть с ними посреди вокзала.

Закончив с едой, Марина и Катя выбросили в урну коробки и стаканчики, после чего попрощались с мужчинами. Скоро должен был прийти поезд на Воронеж, которого так ждала и боялась Марина. Впрочем, последние полчаса она пребывала в радостной эйфории, и казалось, опьянела от хороших новостей.

Приятельницы шли по золотому от солнца перрону. Закатное солнце окрасило небо и облака, а яркие лучики весело провожали пассажиров. Катя наконец протрезвела и с удовольствием наблюдала за пейзажем.

— Каждый день смотрю, — сказала она с улыбыкой. — И не надоедает.

— Красота… — согласилась Марина.

В такие моменты окружающая суета казалась довольно милой. С соседнего пути отправился поезд и провожавшие начали медленно расходиться, предвкушая тёплый ужин, чай и сериал.

На перроне собирались пассажиры. Какой-то мужчина не мог оторваться от книги и даже присел рядом с сумкой, чтобы быть ещё ближе к печатным страницам. Книга была открыта примерно посередине — поэтому путешествие для пассажира обещало быть увлекательным.

Недалеко от мужчины, держась за руки, стояли влюблённые. Парень смотрел на любимую так, будто они впервые встретились после долгой разлуки. Девушка что-то зачарованно шептала и улыбалась.

Рядом с ноги на ногу переминалась юная незнакомка. Чёрная кепка едва держалась на её голове, а на теле покачивалась розовая майка с изображением котика. Из вещей у путешественницы был лишь небольшой рюкзак за спиной. Девчушка болтала по гарнитуре, смеялась и гуляла по перрону, словно пчёлка, жужжавшая вокруг цветов.

Вдали показался поезд. Он ехал плавно и уверенно, поблёскивая на солнце. Марине предстояла долгая дорога, но теперь это было путешествие а не бегство. Девушка с грустью посмотрела в даль, и поняла, что может не вернуться.

Впрочем, не всё так однозначно. Добраться, проведать брата и уехать назад… Если не застрять на границе, можно управиться за несколько дней. О чем говорить и как быть потом — Марина не знала. Можно и молча принести бутылку воды, да немного фруктов.

— Ну, бывай… — с грустью произнесла Катя.

Марина обняла бездомную, едва сдержав слёзы. Казалось, они были знакомы всю жизнь. Возле поезда проводница уже проверяла билеты, а Марина так и не придумала что сказать, размыкая объятия.

— Береги себя.

— А ты… Как ты тут будешь?

— Я-то? Как на курорте!

Марина улыбнулась, и подняв сумку, направилась к проводнице. Путешественница что-то бы возразила, но вспомнив через что прошла сама… Решила промолчать. В конце концов, Катя и её друзья, похоже, хорошо понимали жизнь.

Через пару минут Марина уже сидела в уютном светлом купе, ожидая отправления. Заметив в окне Катю, девушка встала и помахала рукой, на что бездомная с улыбкой кивнула. Блондинка засунула руки в карманы и разбитной походкой отправилась по своим делам.

Content

Николай Михайловский
Ночь

01. Змея

02. Гроза

03. Дорога