Вредина для мажора

Алекс Коваль. Вредина для мажора

Пролог

Вечеринка пошла не по плану, когда я неожиданно начинаю понимать, что меня шатает. Я выпила не так много, чтобы опьянеть, но танцпол плывет перед глазами, а ноги подкашиваются. В ушах словно вата, и музыка, что вовсю долбит из динамиков, звучит где-то там. Далеко. А в голове ветер. Полное отсутствие мыслей, и только страх. Животный страх от того, что я не понимаю, что со мной происходит.

Кое-как мне удается, хватаясь за стены, добрести до уборной и там, включив ледяную воду, сполоснуть лицо.

Помогает едва ли.

В голове и в висках стук барабанов, к горлу подступает тошнота. Что за черт?!

Дрожащими руками достаю из сумочки телефон и, не попадая дрожащими пальцами по экрану, листаю телефонную книгу. Заряд мобильного всего два жалких процента и глаза уже начинает щипать от подступающих слез. Состояние такое, будто я умираю. Очень плохо. Знобит и трясет, а голова вот-вот расколется, как орех.

Мимо пробегают куча имен, а я пытаюсь лихорадочно сообразить, кому звонить. Но на ум приходит только один человек, что поможет и не будет задавать лишних вопросов. И когда я набираю его номер, мысленно молюсь, чтобы он ответил.

Оседаю на пол, подтягивая к себе колени и прижимаясь затылком к холодной стене, зажмуриваю глаза, перед которыми все плывет. Жду. Мысленно считаю каждую секунду, понимая, что медленно, но верно проваливаюсь в бессознательное состояние. А гудки на том конце провода кажутся смертельно долгими.

И когда наконец-то я слышу в трубке:

— Вредина.

— Макс… — голос хрипит, словно не мой. — Мне… — пытаюсь сказать, что нужна помощь, но с каждым словом становится только хуже. Хватаюсь за горло и с трудом сглатываю вязкую слюну, всхлипывая. — Сим…

— Летта, где ты?! — по голосу слышу, что парень и так понял, что что-то не так.

— Клуб “Гараж”, в уборной…

Успеваю договорить, и тут мобильный, протяжно пискнув, вырубается. Остается только ждать и надеяться, что Стельмах примчится раньше, чем кто-то другой.

Глава 1. Сим

Какое самое кайфовое пробуждение было в вашей жизни?

В моей оно, однозначно, повторяется из утра в утро. И я уже начинаю привыкать, что мой день начинается с ползущими по обнаженному телу женскими руками и губами, горячими и чертовски умелыми. Исследующими шею, торс, вместе с поцелуями спускаясь к…

Будильник.

— Твою ж…

Всю “малину” обламывает противный писк орущего на весь номер будильника.

Открываю глаза и первым делом утыкаюсь взглядом в стеклянный потолок в одном из дорогих номеров отеля отца. А уже там ловлю отражение голубых глаз полуголой девицы, устроившейся у меня между ног и так призывно прикусывающей пухлые губки.

Честно, если бы не универ и не последний курс, забил бы на все и устроил себе крышесносное утро в объятиях красотки, но диплом никто не отменял. Я и так уже слишком задержался “ в тени”.

— Куда-то торопишься, Макс? — приторно сладко поет дамочка и обхватывает ладошкой возбужденное достоинство, сжимая и заставляя напрячься всем телом. — Может, продолжим ночные игры? — ползут ноготки по груди.

— Ох… я бы с огромным удовольствием, но опаздываю, — для пущего эффекта приходится даже вздохнуть, выражая глубокую печаль сорвавшимся утренним сексом.

Убираю от себя женские руки и поднимаюсь с постели, сладко потягиваясь и разминая затекшие за ночь конечности. Вчерашний загул в клубе дает о себе знать стуком в висках и легким шумом в голове. Последние парочка бокалов виски точно были лишними, тем более после почти двухмесячной алкогольной диеты. У нас в клубе с этой ерундой строго. Только всплыви где намек на употребление, из команды можно вылететь, и пальцами не щёлкнув, да и для ускорения в качестве пинка огромный штраф с энным количеством нулей.

— Тебе тоже, кстати говоря, пора, зайчик, — бросаю, не оглядываясь, гордо проследовав в душ, подхватывая валяющееся на кресле полотенце.

— То есть, зайчик? — теперь уже шипит змеей мне в спину брюнеточка. — Вот так выставишь за дверь? — судя по звукам, соскакивает с постели незнакомка.

Ну, вот серьезно, неужели нельзя просто по тихому и без головомойки отвалить по всем известному адресу?

Бросаю махровую тряпицу на вешалку и прохожу к душевой, врубая на всю мощь ледяную воды. Слышу возню и бубнеж, доносящийся из спальни, перемежающийся с проклятиями, надо полагать, в мой адрес. Черта с два я еще хоть раз свяжусь с какой-нибудь девчонкой из клуба. С ними же одни проблемы.

— Ты ведь даже не помнишь моего имени! — заглядывает в ванную и абсолютно детским образом топает ногой брюнеточка. — Козел! — надо же, а куда приторно-сладкие завывания исчезли?

— Дверь за собой закрой, — кричу напоследок, напрочь игнорируя выпад, выпроваживаю слегка офигевшую от неожиданности дамочку. Но как говорится, мое дело — было предложить вчера в клубе секс на одну ночь. Ее дело… отказаться.

Хотя еще ни одна не отказывалась. Естественно, для них статус известного на всю страну футболиста — шанс поймать золотую рыбку. А для меня их реакция — возможность потешить самолюбие. Ну, откровенно говоря, какому парню не понравится, что девчонки сами вешаются ему на шею? Вот я этим и пользуюсь, абсолютно не смущаясь. Никаких привязанностей. Никаких чувств. Полное отсутствие эмоций. Чистая механика и удовлетворение своих потребностей.

Да. Вот такой я ублюдок.

Но были в моей жизни отголоски чувства. Это сраная болезнь, тем более, когда она не взаимна. И ее — эту болезнь — ой как непросто вытравить из груди и вырвать из сердца.

Пока прихожу в себя под ледяными струями, уперев руки в кафель, в голову то и дело лезут непрошеные мысли, которые обычно я заталкиваю в самую глубь сознания и очень редко позволяю прорываться на волю. Но тут, видимо, играет роль атмосфера города, в который я вернулся.

Два года. Я не был дома почти два года… и ее я не видел столько же.

Футбол отнимает много времени и еще больше сил, поэтому мотаться к родителям домой я просто не мог, а она, естественно, не радовала меня своим вниманием, просто потому, что я уверен, что я в ее жизни не нужен.

Не могу сказать, что готов порхать от счастья при предстоящей встрече, но и бегать, как зеленому пацану, уже глупо. Тем более — переболел. Больше чем уверен, что эта маленькая вредная задира больше ничего там глубоко в груди не всколыхнет, и ее шоколадные глазищи с густыми ресницами никаких струн не заденут.

Да и вообще: любовь — ерунда. Чувства — бред.

Жизнь в одного, далеко от родного гнезда, меня однозначно испортила…

Наскоро приняв контрастный душ, привожу себя в человеческий вид. Бросаю взгляд за окно, на серость осеннего утра, и мысленно настраиваюсь на рабочий лад. Впереди универ, а потом почти четырехчасовая тренировка. Последний год, диплом, и потом можно будет с чистой совестью свалить за бугор. Другая страна, другой уровень футбола, да и жизнь в целом другая.

Покидав в сумку те немногие шмотки, что успел достать за пару дней проведенных в отеле, сдаю номер администратору на стойке ресепшн и заскакиваю в прибывшее такси, держа путь на родное гнездо. К предкам, которые не знают, что я уже пару дней как в городе. Но это своеобразная передышка после трудных сборов и перед началом учебного года была просто чертовски необходима моему организму.

Отдохнул, а теперь пора в бой.

Дом, где я вырос и где чета Стельмахов живет столько, сколько я вообще себя помню, находится в элитном загородном поселке, примерно в часе езды от города. Мне был три, когда родители приняли решение уехать из Штатов и вернуться на родину. Не могу сказать, что я этим сильно доволен, но как понимаете, в мои три года выбирать особо не приходилось. Куда везли, туда и ехал. А сейчас весь вопрос с переездом тормозит универ и контракт, который истекает в следующем году.

Выхожу из авто. Родное гнездо сегодня встречает тишиной, собственно, как и вся улица, где великие мира сего прячутся за высокими коваными заборами.

Закидываю сумку на плечо и бросаю взгляд на наручные часы. Начало десятого, ма с батей, по-видимому, уже умчали в офис и не дождались возвращения любимого сыночка, хотя признаю, по ним соскучился ужасно, хоть с отцом у нас последнее время отношения весьма напряженные.

Дома стоит звенящая тишина, и все так и сверкает чистотой, едва ли не стерильной. Узнаю Алию Стельмах, хозяйку до мозга костей.

Улыбка как-то сама собой вырисовывается на губах, а когда поднимаюсь на второй этаж в свою почти аскетичную спальню, не могу не признать, что только здесь чувствую себя по-настоящему дома. Хоть два года назад сам же и бежал.

Бросаю сумку в углу, сейчас времени ее разбирать нет совершенно, быстро меняю прикид на менее вызывающие джинсы и светлую футболку и, попутно набирая номер друга, выгоняю из гаража своего двухколесного коня.

— Какие люди! — слышу сонное в трубке, как только пропадают гудки, — неужели звезда футбола вернулась в родные пенаты? Привет, дружище.

— Смотрю, время идет, а ты не меняешься. Десять утра, Рыжий. Вставай давай, лекция у Краско через час.

— Ох, Стельмах, я думал, ты повзрослел. А оказывается, остался такой же правильный зануда, — вздыхает Марат на том конце “провода”, а следом слышу на заднем фоне недовольный женский бубнеж.

Ну, вот и ясно, собственно, я даже не сомневался.

— Давай разгоняй своих баб, до встречи в универе.

И пока мне в очередной раз не выдали возмущенное нытье, сбрасываю вызов и с ревом мотора стартую в сторону города.

Первый учебный день. Футбол футболом, а “вышку” никто не отменял.

Глава 2. Летта

Нервы, нервы, нервы. Никогда не была трусихой, но утро перед первым учебным днем в универе как никогда дерганое. Словно вот было лето, жила я себе спокойно: море, парки, магазины, свидания, а потом так — БАЦ — и уже первое сентября. Взрослая жизнь, чтобы ее.

Мамочки, верните меня в школу!

Так и хочется взвыть, пряча лицо в ворохе подушек и забираясь по самую макушку обратно под одеяло. Но нельзя.

— Девятнадцать, сказки кончились, пора взрослеть! — как сказала тетя Таша, папина сестра. И ведь не поспоришь.

День с самого открытия глаз явно идет не по плану. Начать хоть с того, что просыпаюсь я почти за три часа до звонка будильника и почти час из них перерываю гардероб в поисках чего-то более-менее подходящего. Отглаженное с вечера легкое платье совсем оказывается не в тему сегодняшней погоды и хмурого неба, которое вот-вот разразиться ливнем, не меньше. Поэтому приходится остановить выбор на джинсах и джинсовой рубашке.

Дальше душ и пара взглядов в зеркало, в котором передо мной предстает совсем незнакомая мне Летта с испуганными глазами. Большими, глубокого карего, почти черного цвета, как у моей любимой мамули. Папа любит повторять, что миниатюрная копия мамы — это был его “заказ”. И-и-и… таки-да. Кто-то там свыше его точно услышал. За что я безумно благодарна! Нет, папа у меня тоже мужчина хоть куда, но я же девочка. Внешне — безоговорочно мамина дочка, внутренне и по характеру — совершенно папин цветочек.

Ну, ладно! Прочь лирику, времени нет на пустые размышления.

Волосы даже не укладываю, они и так, от природы длинные и слегка волнистые, спускаются легкими локонами по спине, а к косметике я лишний раз в принципе стараюсь не прибегать. Только капельку туши и пару взмахов румянами по скулам, вот и все. Я готова.

Улыбку себе любимой, вдох-выдох и…

— Та-а-акс. А где мои ключи?! — покидаю ванную и летаю по комнате на трясущихся от волнения ногах, скидывая в кожаный рюкзачок едва ли не все, что попадается под руку. — Телефон… тетрадь… ручка… нет, лучше две! — суечусь, бубня себе под нос, а потом чисто интуитивно зачем-то бросаю взгляд в окно, на мгновение притормаживая и замирая на месте.

В сторону дома дядь Артема и тети Лии мчит такси, что весьма странно. Обычно гости у них бывают редко, а сами хозяева катаются на собственных тачках. Да и, насколько я знаю, на работу Стельмахи оба уезжают очень рано, и кто может быть этот визитер? И вообще не понимаю, почему меня эта удаляющаяся по улочке желтая машинка с шашкой так заинтересовала, буквально заставив приклеиться взглядом?

Что-то странное. Ощущение, будто за невидимую ниточку дернули.

Ерунда какая-то.

Машу головой, отгоняя “левые” мысли, так и лезущие от волнения, и пожимаю плечами, кидая взгляд на окружающий меня после сборов хаос в спальне.

— Н-да уж… — кусаю губу, но времени наводить порядок нет. Поэтому, подхватив кожаный рюкзак, я выхожу из комнаты, плотно притворяя за собой дверь. Мамуля будет в бешенстве, если вдруг зайдет в мою творческую обитель. Ее и так иногда аж потряхивает от пятен краски на кухонной утвари, когда, увлеченная искусством, я забываю вымыть руки и ползу на кухню добыть что-то съестное.

— Доброе утро, мам, пап, — залетаю на кухню, где предки уже, воодушевленно обсуждая работу, накрывают завтрак на стол.

— Привет, зайчик, — поцелуй в щечку от мамы, которая варит кофе в турке.

— Принцесса, — подмигивание и крепкие объятия от папы, который по обычаю стоит у плиты и жарит невероятно обалденную яичницу с беконом — его фирменное блюдо.

— Сегодня, смотрю, твой день, — киваю головой, намекая на сковородку и лопаточки в руках, которыми па прекрасно орудует. Даже, я бы сказала, мастерски.

У нас вообще семья нетипичная, и женщина — хозяйка в нашем доме — не особая любительница и умелица готовить. Это поистине папин конек.

— Твоя мама любит включать режим «я не умею готовить». Хотя научилась еще пятнадцать лет назад, — усмехается родитель, получая легкий тычок в плечо от жены.

— Это была целиком и полностью твоя инициатива! — деланно возмущается ма, тихо посмеиваясь, — мне вполне хватало умений варить пельмени.

Подхватываю с тарелки кусочек сыра и, устраиваясь с чашечкой свежесваренного кофе за длинной барной стойкой, не могу насмотреться на предков, которые снова тихо поддразнивают друг друга, перемежая разговоры с объятиями, а то и поцелуями.

Почти двадцать пять лет вместе. Двадцать пять! Двое детей, я, кстати, младшенькая в семье, и еще есть братишка, Тема. Артемий, который в этом году оканчивает университет в Англии. Так вот, сколько было пройдено этой парочкой, и как восхитительно классно они смотрятся вместе до сих пор. Словно время для них — это так, только листочки в календаре. Не стареют ни телом, ни душой, несмотря на то, что папе уже за шестьдесят, а маме за пятьдесят. Да, не молодые. Седина в висках и морщины вокруг глаз, но улыбка с их лиц все равно не сходит.

Если любить, то только так. Вместе и до старости.

И почему-то совершенно не к месту на ум приходят одни ехидные голубые глаза.

— Первый день в универе, волнуешься? — поглядывает в мою сторону папа и перехватывает мой взгляд.

— Есть немного.

— Все будет отлично, — подходит со спины ма и обнимает меня за плечи, притягивая к себе, как ребенка, и целуя в макушку.

— Ну, м-а-ам, я уже большая, — смеюсь, но крепко сжимаю ее ладошки своими. Вот сейчас чувствую небывалый эмоциональный подъем и знаю, что в любом случае, как минимум, два человека в этой жизни меня поддержат. А если очень постараться и договориться, то и наш Артемий не такая уж и вредина, хотя…

Вредность и упрямство — это у нас черта семейная.

До универа подкидывает папа и, тут же посигналив напоследок, мчит на работу.

Собственный успешный ресторанный бизнес, который процветает и бьет все рекорды, все выше поднимаясь в мировых рейтингах, требует огромной энергии и много сил. Вот и пропадают они у меня с мамой целыми днями на работе. Так что, по-моему, я уже с двенадцати лет практически живу одна. Сразу, как только нашего старшенького отправили учиться в Лондон.

На улице серо и хмуро. Первый день осени совершенно не радует погодой и не изобилует яркими красками, в центре города так точно, но я, как будущий художник, привыкла замечать целую палитру даже в такую погоду.

Вообще быть художником — это забавно. Это многим непонятно и непривычно. Например, как это так можно зависнуть на час, бесцельно пялясь на ночное небо? Все видят черноту и точки звезд, а у нас в голове уже, как минимум, десяток разных оттенков и мысленно кисть в руке. Вот такие мы, люди творчества, странные. И как я умудрилась появиться в семье любителей цифр и математики — загадка.

И, тем не менее, — отделение искусств.

Я мечтала о нем с самых младших классов школы, когда как-то на открытый урок к нам приходил один из знаменитых, ныне живущих художников и так увлеченно и фанатично рассказывал о своих работах. Именно тогда меня первый раз захватила эта волна искусства, которая не отпускает до сих пор.

Попасть именно в этот универ было большой удачей. Сотни ребят на одно место, и я оказалась везучей. И это тоже во многом заслуга родителей, которые безумно поддерживали меня и первыми бросались во всем мои начинания, даже несмотря на свою постоянную занятость. Ну, в общем, вы поняли, что предки у меня золотые.

Да и я… хотелось бы верить, что дочь хоть куда. Не курю, не пью, не дебоширю. Этакий милый одуванчик с кисточкой в руке.

Пробегаю взглядом по обширной территории перед университетом, на которой вовсю уже толпятся студенты, и натягиваю на лицо улыбку. Что может быть лучше универа? Первый курс. Новая группа, новые знакомые, новые знания. Вперед к мечте?

Накидываю на плечо рюкзак, покрепче перехватывая лямку и, уже миновав лестницу, оказываюсь на крыльце, когда за спиной слышится рев мотора, а следом шепотки и удивленные восклицания. Что происходит?

Оборачиваюсь и с грустью думаю, что ведь этот день обещал быть прекрасным…

С визгом шин на парковку универа заезжает черный Kawasaki. Ярко отсвечивающий своей дороговизной и отполированный до блеска мотоцикл тормозит в рядах других, несомненно, недешевых тачек, и вот он, момент икс! Он заставляет замереть и обратить внимание на прекрасно сложенного хозяина этого зверя примерно добрую половину универа, что топталась на улице. Преимущественно женскую, конечно же. А как иначе, если прибыла местная легенда?

Честное слово, я не хотела корчить рожицу и закатывать глаза, но когда стоящая не так далеко от меня группа девчонок стала перешептываться и восхвалять этого зазнавшегося индюка, все естество забунтовало. А внутри поднялась уже такая знакомая волна протеста и злости.

— Это же Ма-а-акс… — буквально пропела одна дамочка.

— Какой он классный! — захохотала вторая, да так противно, что нос сморщился сам собой.

— Угу, когда спит зубами к стенке, — недовольно пробурчала я, так как этого “Ма-а-акса” прекрасно знала.

Напыщенный, самоуверенный, красавчик-гад. К сожалению, сын хороших друзей нашей семьи. К моему огромнейшему несчастью, постоянный участник всех семейных застолий. Предположительно, в наивных сказочных планах наших матерей, мой будущей муженек и огромная заноза в заднице.

Максим Артемович Стельмах, звезда футбола и любимчик всех преподов универа. Умный зазнайка со сногсшибательной улыбкой и идеальным торсом. Который в данный момент картинно снимает шлем, словно в Slow-mo и приглаживает пятерней спутанную светлую шевелюру, точь-в-точь как у тети Лии. Окидывает взглядом пускающую слюни толпу девчонок и, заметив меня, кривит губы в ехидной ухмылке. А это у него от дяди Артема — сто процентов.

Уже хочу развернуться и уйти, когда эта звездная зазнайка салютует мне, тем самым обращая внимание всех наблюдавших за ним на меня, щедро отсыпав и мне своей “славы”.

Ну, Сим! Ну… гад!

Я, честно, хорошая девочка. Очень. Послушная, чаще всего кроткая, милая… Но, к сожалению, тоже только когда сплю зубами к стенке. И когда поблизости не маячит этот парень.

Улыбаюсь другу детства в ответ самой своей невинной улыбкой, больше смахивающей на оскал, и, развернувшись на пятках, перед тем как скрыться за дверьми университета, показываю крайне неприличный жест в сторону парня, чей взгляд безоблачно голубых глаз до сих пор ощущаю на своей спине.

Средний палец — вещь универсальная, а главное, доходчиво объясняет человеку, как сильно его “рады” здесь видеть.

Так-то, мажорчик.

Глава 3. Сим

В сердце что-то колет, отдаваясь тупой болью.

Не изменилась.

Совершенно.

Вот вроде выросла. Ан нет. Средний палец на виду у доброй половины универа.

Да уж, Летта. Девочка-война.

Остается только ухмыльнуться такой наглости и фантастической дерзости и перестать пялиться на закрывшуюся за ней дверь, отпуская ее фигурку из виду с каким-то извращенным сожалением.

Знаю, что она терпеть меня не может. И, признаю, есть за что.

Припарковав своего коня, ставлю на подножку и вешаю шлем на ручку.

Конечно, плохо сиять своей короной, но в этом универе у меня сложились прекрасные отношения почти со всем преподами, с которыми пришлось столкнуться почти за шесть лет обучения. Еще бы! На цветы я денег никогда не жалел, да и придраться ко мне, откровенно говоря, было негде. Спортсмен, отличник: школа с золотой медалью, диплом красный без пяти минут в руках — да и слава, пронесшаяся по стране после игр в прошлом году за сборную страны, прочно укоренила в головах многих мой образ как золотого идеального мальчика.

Пока иду до универа, с добрый десяток раз раздаю рукопожатия знакомым парнями и расточая соблазнительные улыбки знакомым девчонкам. С кем-то спал, с кем-то так… мимо мелькает множество знакомых лиц, но как бы прозаично ни звучало — перед глазам другое. В общем, здравствуй родные пенаты!

Последний год — он трудный самый — говорят. Но для меня он, пожалуй, обещает стать трудным не из-за приближающегося диплом, а из-за нее…

— Кому это ты там так уверенно салютовал? — появляется в поле зрения слегка помятый после вчерашнего загула Марат, похлопывая по плечу. — Не успел приехать, уже девчонок клеишь?

— Если бы, — ухмыляюсь и качаю головой.

Трудно сказать, чего я ждал от этой встречи и как я ее себе представлял, но точно не ее, бросившуюся ко мне в объятия от того, что соскучилась. И все равно такая реакция, как средний палец, немного задевает, хоть это и вполне в стиле Летты. Что семнадцать, что девятнадцать — она все та же. И приходится снова себе напомнить, что переболел. Ведь так? Странное и противное, ноющее в груди чувство, которое два года назад подтолкнуло к переезду и смене команды, буквально гоня меня как можно дальше от девчонки, прошло. Не сразу, но прошло.

Я ее бешу до звезд в глазах, она меня ненавидит лютой ненавистью. По крайней мере, именно так мне сказали однажды. Извращенная дружба у нас такая.

Захожу в холл главного здания, и тут сегодня чертовски многолюдно, но это не мешает заметить сразу же фигурку мелкой. И без раздумий ноги сами несут в ее сторону.

— Лекции на втором, — тормозит меня голос друга.

— Скоро буду. Замолви там за меня словечко, если задержусь, — отступая вперед спиной, киваю другу, мордаха которого расплывается в довольной улыбке. Явно он уже себе напридумывал.

— Ну, давай-давай… — слышу гогот себе вслед и снова перевожу взгляд на девчонку, которая не воспользовалась моментом, чтобы смотаться.

Не могу сказать, что я был удивлен, когда увидел Виолетту Гаевскую в том же универе, где учусь и я, так как на днях Тёмыч обмолвился об этом, но удивлен был произошедшими разительными переменами в ее внешнем виде.

Так как вся жизнь прошла бок о бок, а родители — лучшие друзья уже тучу лет, естественно, что мы с ней не могли не видеться и довольно часто. Тем более дома почти по соседству. Она росла практически на моих глазах, и именно это и стало для меня во многом губительно. Эта привязанность со временем начала трансформироваться во что-то большее, что ни мне, ни уж тем более ей не нужно было.

И эти два года я буквально запрещал себе даже вспоминать о Летте. Этот перерыв был нужен мне, как воздух. Моя нездоровая тяга к “подруге”, что столько лет рядом и непременно сует свой любопытный носик везде, куда не следует, уже начинала пугать. Я не спрашивал у предков, как у нее дела, в разговоре с братом Виолетты старался вообще тему его сестры не поднимать и уж тем более не следил за соцсетями девчонки. И сейчас… годы прошли, но в моем отношении к ней, как оказывается, ни черта не изменилось. Все хочется так же задевать, язвить и подкалывать, выводя на эмоции. И, черт побери, быть рядом. Я, увы, все тот же.

Но зато изменилась она. Преображение видно невооруженным взглядом.

Повзрослела.

Это уже не маленькая девочка, которая носилась вместе со мной и ее братом во дворе и скакала по деревьям. Не та задира, что вечно таскала мои конфеты и потом спирала на меня раскиданные по дому фантики, спрятавшись за углом. Не та девчонка, которую можно просто подойти и щелкнуть по носу или дернуть за косичку.

Выросла.

Девушка.

До одури красивая, надо сказать. Вообще дочурка Гаевских никогда дурнушкой не была, но сейчас исчезли всякие намеки на подростковую угловатость, трансформировавшись в приятные женские формы с крышесносными изгибами и размерами там, где оно нужно. Длинные темно-шоколадные волосы, что с детства слегка вьются и манят, уже почти до поясницы и лежат пышной копной.

Она стоит, насупившись, и стреляет в меня темными от злости глазами. В джинсах и джинсовой рубашке с этим кожаным рюкзачком на одном плече и угрожающе сложенными на груди руками. Всем взглядом говоря: не смей ко мне подходить, индюк.

Три ха-ха, дорогая.

— Вредина, — улыбаюсь самой обезоруживающей в своем арсенале улыбкой и обнимаю за плечи, дурея от сногсшибательного аромата ее волос. — Скучала?

— Индюк! — что и требовалось доказать! Смотрит на меня снизу вверх, дуя губы, эльф, что почти на две головы ниже меня и, ткнув острым локотком по ребрам, скидывает руку со своих худеньких плеч.

— Да ладно, Летт, — деланно обижаюсь, разводя руками, — два года меня не видела и даже не скажешь привет?

— Привет, — подозрительно щурятся большие, чарующие глаза за веером охрененно густых ресниц. Черт, любая моя ночная пассия позавидовала бы таким глазам.

— Я соскучился.

— Ха, так я и поверила, Стельмах, — Летта резко разворачивается и припускает вон по коридору, но ноги у меня длинные, и шагать быстро я тоже умею.

— Да нет, это ты должна была сказать, мелкая, — обгоняю девчонку и, шагая вперед спиной, щелкаю по аккуратному носику и подмигиваю. — Как дела? Как первый день?

— А сам не догадываешься, “как”? — она явно на меня зла. Да, собственно, всегда зла. Это уже ее любимая тактика поведения в моем обществе. — И я не мелкая, — бьет меня ладошкой по руке. — И лучше скажи, какого черта ты вылез из своего Питера, Сим?

— Возможно, соскучился по тебе, нет? Не рассматривала такой вариант? — полуправда, полуложь — идеально.

— Ты не умеешь скучать, — ухмыляется девчонка, как мне кажется, обиженно, и притормаживает около одной из аудиторий. — Да и в таком случае мог бы позвонить, двадцать первый век, умник.

— Я был занят.

— Все два года?

— Типа того, — пожимаю плечами, бросая взгляд на табличку. — Юрченко М.В? История искусств? — удивленно вскидываю бровь и смотрю на девушку, провожающую взглядом студентов, которые косятся на меня. Да уж, вот почему она так взбеленилась. Наша маленькая Летта не любит быть в центре всеобщего внимания, а я, практически, оно и есть. — Художка, что ли?

— Что тебя так удивляет?

— Ты умеешь рисовать?

— Ну, уж явно лучше, чем ты. За те рисунки в школе, что ты мне рисовал на ИЗО, стыдно до сих пор! — дергает за ручку двери Летта и улыбается. — У тебя сегодня зачет по физподготовке?

— Кажется, — удивлен такому перескоку с темы на тему, — а что? Уже успела заглянуть в мое расписание, вредина?

— Не льсти себе. Знакомый учится на одном с тобой потоке. Так что… — дергает ручку двери девчонка. — Я опаздываю.

— Хорошего дня, мелкая.

— Чтобы ты провалил зачет, Стельмах, — желают мне от души в ответ в сопровождении высунутого языка.

— И я рад тебя видеть, заноза, — бросаю вдогонку и слышу ее тихий смех за закрывшейся дверью.

Нет, определенно не изменилась. Все такая же упрямая и вредная до звезд в глазах.

Глава 4. Летта

Первый в моей жизни день в универе, первые в моей жизни пары и первая встреча с будущими одногруппниками на долгие четыре года прошли как нельзя лучше. Даже несмотря на вторжение свалившегося на голову как снег в июле Стельмаха, настроение сегодня просто отпад.

Группа оказалась небольшой, всего пятнадцать человек, и почти все девушки.

“Цветник”, как назвал нас Юрченко Марк Анатольевич — наш искусствовед и куратор по совместительству. Забавный седовласый мужичок примерно папиного возраста с постоянно шныряющими по классу глазами и не сходящей с губ улыбкой.

Лишний раз убеждаюсь, какой я сделала правильный выбор, поступив именно в этот университет. Ну и что, что нагловатый котяра Сим гуляет где-то поблизости, очаровывая старшекурсниц своей сногсшибательной улыбкой. Переживу. В конце концов, пока я была мелкая, нам же удавалось как-то не убить друг друга? И тут уверена, первая “эйфория” от встречи пройдет, и парень забудет про меня, отмахнувшись, как от мелкой надоедливой мухи.

Мелкая.

Даже мысленно это прозвище раздражает жутко. А прицепилось оно ко мне, потому что на наши две семьи, Стельмахов и Гаевских, я действительно самая младшенькая из детей. И как я не умоляла мамулю с папулей заделать еще ребеночка, чтобы это почетное звание перешло к нему, но… на меня косо посмотрели и, странно улыбнувшись, сказали:

— Нет, принцесса.

Вот с тех пор я “гордо” и ношу это “почетное” звание.

Но если отбросить лирику и взять под контроль свой мозг и свое сердце, то сегодня прошло все более чем отлично!

Пары пролетают просто с космической скоростью и, не считая пары перемен, на которых мы с девчонками просиживаем штаны в коридоре на подоконниках и пытаемся узнать друг друга поближе, все остальное время впитываем, как губки, новые знания и пытаемся уже с первого дня “въехать” в учебный процесс.

С Симом я так больше и не пересеклась в широких коридорах, и на том спасибо.

Хотя мысли все равно то и дело витали вокруг его фигуры. Даже во время одной из самых интересных за весь день лекций по истории живописи я умудрилась искалякать весь задний лист в тетради глупыми рисунками мячей. Ну, что это, если не намек подсознания на нашу звезду футбола?

А еще в голову так и лезет его довольная улыбка и взгляд голубых глаз, в котором так и хочется утонуть. Я, оказывается, за эти два года успела забыть, какой он у него, ужасно пронзительный и глубокий. А еще яркий, как безоблачное небо в летний день.

Многие думают, что Максим Стельмах — глупый парень с поверхностным восприятием мира, но на самом деле, как бы трудно ни было это признать, он один из самых умных и образованных ребят в моем окружении. Уж если кто умеет добиваться поставленных целей и переть, как танк, так это Сим. Не знаю, возможно, воспитание дядь Артема так на нем сказалось… сложно сказать, но Макс не знает, что значит отступать. И это для него как для спортсмена да и человека — огромный плюс.

Но есть у него и изъян. Тот, который меня раздражает до зубного скрежета!

Стельмах — бабник! Разбиватель женских сердец и самый что ни на есть потребитель. Захотел — взял. Тем более девушки сами так валятся ему в ноги практически штабелями. В его окружении всегда находилось и найдется особь женского пола, которая страждет его внимания, тогда как я для него была, есть и буду вредная младшая сестренка. Коей я быть совершенно точно не хочу. Это… обидно. Всегда было обидно. Что я на него смотрю вот так… ну как… по-особенному. А он на меня…

В общем, тема больная, и я искренне надеялась, что Сим-Сим в универ уже не вернется. А если и вернется, то прошмыгнет мимо меня тенью и даже виду не подаст, что мы знакомы. Однако он тут и практически во всеуслышание заявил, что знает меня.

Неожиданно.

Но это не меняет того, что я всегда была и буду для него “мелкой”.

Тот “памятный” разговор за неделю до его отъезда два года назад и мое “унижение” я помню до сих пор. Да так ярко, что сидя в аудитории и покручивая в пальцах ручку, вдруг чувствую, что щеки ни с того ни с сего начали полыхать, как фонарики в ночи, а сердце сорвалось в галоп.

И почему он снова в моей голове?

Чертов мажор!

Машу головой, словно пытаясь вытрясти друга детства из мыслей, и с остервенением вырываю лист из тетради.

Ну его. Катился бы обратно в свой Питер. Не видели мои глаза вживую его два года и еще бы столько же не видели.

После занятий мы всей своей дружной группой толпимся на крыльце, решая, пойти в кафе сейчас или собраться в конце недели. И в итоге в нашем “цветнике” преобладает разум, и “обмыть” знакомство исключительно кофе и чаем мы решаем завтра. После чего и расходимся по своим делам.

Проходя мимо парковки, вижу байк Сима и давлю в себе детское желание пнуть эту опасную черную “игрушку”. Практически за шкирку (мысленно, конечно), оттаскиваю себя, заставляя ноги идти в сторону ресторана родителей.

Они сегодня, как обычно, по уши в работе, и домой мне ехать предстоит на такси.

Папа уже не раз заикался о том, чтобы нанять мне водителя, раз на права я совершенно точно сдавать не хочу, но я пока все отнекивалась. А дальше? Дальше жизнь студента покажет.

Но сама я за руль не сяду. Нет-нет-нет. Я еще жить хочу. Да и бедолаги, которые могут оказаться со мной на одной трассе, тоже, думаю, на тот свет не торопятся. А зная мою “ловкость” и “собранность”… В общем, тут слова “женщина — беда на дороге”— стопроцентное попадание.

Неторопливо переставляю ногами вдоль аллеи парка, и вдруг мобильный напоминает о своем присутствии в моем кармане. А когда достаю гаджет и вижу на экране смешную фотку старшего братишки, улыбка расцветает на губах сама собой.

— Земля точно сойдет с оси, Тёмчик! — пою в трубку, и слышу смешок на том конце провода. — Чтобы ты, да мне, да сам набрал… м-м-м…. или тебя держат на мушке и шантажируют? Так ты только кашляни три раза, и я пойму.

— Очень смешно, мелкая! — говорит братишка, а голос родного человека разливается приятным теплом в груди.

Давно. Очень давно мы не виделись. Почти год прошел с прошлого приезда Тёмы. И очередного визита пока не предвидится. Увы.

— Между прочим, я звоню поздравить с первым днем взрослой жизни, — продолжает мой собеседник шокировать дальше. — Как оно? Ощущаешь его?

— М-м-м… кого?

— Ветер свободы, вредина.

— А-а-а, ты об этом. Ну, знаешь, это ты за тысячи километров от предков, а я все еще живу с ними, в одном гнездышке, и меня все устраивает. Не нужен мне этот ваш ветер.

— Серьезно? Даже не появилось желания пожить в общаге с тараканами? — удивлению, прозвучавшему в голосе братца, нет предела.

— Ты вообще видел, какие общаги в универе, в котором я учусь? Разве что унитазы не золотые, откуда там взяться тараканам? И нет, не появилось. Сам-то ни разу в общаге не жил, — хмыкаю, останавливаясь перед нежной вывеской ресторана “Перья”.

И почему каждый раз, когда вижу это название, в сердце что-то слегка колет? Может, даже… зависть? Но ведь нельзя же завидовать собственной маме, что ей так повезло с папой, правда? Просто ресторан, как мне объяснили, был назван в честь мамули. Почему эти “перья” стали своеобразным символом в отношении родителей, не знаю, но, видимо, в их истории когда-то такая штучка сыграла очень большую роль. Потому что любимая мамина подвеска, которую она никогда не снимает, именно в форме перышка, а еще у моей прогрессивной ма есть тату. Да-да, большая такая, на боку, и тоже угадайте, в форме чего? Верно! Перо. Надо будет, кстати, их с папой еще раз попытать на эту тему.

— Я честно, хотел, но ты же знаешь предков?

— Это да, все ради нас, — улыбаюсь, дергая на себя дверь и тут же окунаясь с головой в сногсшибательные ароматы свежесваренного кофе и наисвежайшей выпечки. М-м-м. Слюноотделение увеличилось раза в два, а желудок жалобно скрутился и заурчал. — Ты-то приехать не собираешься?

— Какой тут! Учеба-диплом-учеба…

— Угу, и Ксюша в перерывах.

— Мелкая! — рычит братец, цикая. — Ты обещала, что предкам пока не слова.

— Тебе двадцать пять лет, Артемий! А прячешься, как мальчишка пятнадцатилетний.

— Ой-ли! — фыркает братец обиженно. — Я серьезно! Ты обещала!

— Вот тебе и ой-ли, и я тоже серьезно! Мама с папой за тебя очень переживают. Что ты там беда-бедовая один, ни пригреть, ни приласкать некому нашего лбушеньку здоровую, а у тебя вон, Ксю…

— Я понял тебя! Понял. Заноза. Как только будет момент, я все расскажу.

— Да, и лучше папе. Сначала, — заявила от чистого сердца.

— Почему?

— Потому что мама побежит пригласительные на свадьбу выбирать. Их с тетей Лией желание хоть кого-нибудь из пятерых детей женить или выдать замуж в последние пару месяцев достигло своего апогея!

— Макс вернулся, — ухмыляется негодяй Артемий с легкой издевкой в голосе.

— Это ты сейчас на что намекнуть собрался?

— Исключительно на то, что, пока вы маячите оба у них перед глазами, они не отстанут, так и знай, — обнадежил братец.

— Не собираюсь я из-за этого зануды съезжать! — аж завопила, повысив голос на пару октав и переполошив пробегающую мимо официантку. — Что опять началось-то? — уже тише шиплю в трубку. — Я думала, все уже с этой темой распрощались, еще когда Сим уехал два года назад.

— Да я же так просто, — идет на попятную братишка, — к слову пришлось. Ладно, мелкая, помчал на пары. Давай, нос по ветру и задай там в своей художке всем жару.

— Это не художка! А отделение искусств!

— Угу, я тоже тебя люблю, вредина. Пока-пока.

— Пока… — бросила в трубку, пыхтя от недовольства, но на том конце провода уже были слышны короткие прерывистые гудки. Сбросил.

Вот так всегда. Все вокруг кидают намеки, лелеют надежды, а мы потом, уверовав в такие возможности таких союзов, разгребай. Хотя кто “мы”? Я. Виолетта Максимовна собственной персоной.

Ну ладно, хватит топтаться на пороге и, поздоровавшись со знакомой девушкой хостес, которая, конечно же, меня узнала, прохожу в глубь зала, там за одним из столиков вижу…

— Тетя Таша? — улыбаюсь, не веря своим глазам.

Она поворачивается на оклик и одаривает меня своей очаровательной улыбкой. А я тут же срываюсь с места, залетая в объятиях папиной двоюродной сестренки, которую не видела уже непозволительно давно.

— Привет, принцесса, — обнимает родная женщина, заключая в кольцо рук. — Соскучилась по тебе ужасно, племяшка.

— Сегодня прям день возвращений какой-то, — смеюсь, усаживая на диванчик напротив. — Как ты, Таш? Когда приехала? Надолго?

Тетя у нас именитый фотограф и никогда не сидит долго на одном месте. Ей попросту скучно. Сын вырос, всего на пару лет старше меня, но уже живет отдельно в Германии, а мужа нет. Вот и мотается по командировкам, высылая нам с каждым разом кадры все крышесносней. Столько стран и городов. Столько красивых мест и ярких, сочных красок, которые словно требуют, чтобы их запечатлели на холсте. Иногда желание сорваться за ней следом, прихватив с собой палитру, кисть и краски просто невыносимо,

— Сейчас все расскажу, дорогая, — подмигивает Таша и заказывает нам бизнес-ланч. — Вина?

— Шутишь? — взлетают мои брови так высоко, насколько позволяет лоб, — па узнает, будет бухтеть.

— Не узнает, — заговорщицки подмигивает мне тетушка. — Они с матерью сегодня уехали по делам.

— Ну, все же я лучше воздержусь, — шепчу в ответ, подаваясь чуть вперед и улыбаясь, довольная как слон. — Я правда по тебе соскучилась, — сообщаю, укладывая подбородок на ладошки. — Ты последнее время что-то не скидывала своих новых работ. Не звонила, не писала, мы уже начали не на шутку волноваться.

— Я была в Париже, и все самое “сладкое” там я вам уже показала. Но если хочешь, моя чудо-флешка всегда со мной, принцесса.

Официантки быстренько приносят наш заказ, расставляя на небольшом овальном столике, и также бегом ретируются.

— Ты сказала, что день возвращения, — когда остаемся одни, спрашивает Таша. — Кто еще?

— Сим, — бросаю достаточно быстро, не желая на этом заострять лишнее внимание, но Таша явно другого мнения.

— Похорошел? — стреляет глазками женщина, что и с годами не потеряла своего юношеского задора.

У Гаевских, видимо, вообще это семейная особенность — не стареть.

— Да он всегда был таким, — морщусь, припоминая, что его белозубая улыбка и идеальный профиль еще со старших классов школы волновали девчонок. Чем, собственно, он всегда и раздражал.

— Ладно! Не так спросила. Возмужал?

В груди простреливает странное чувство, будто все сегодня крутится вокруг Сима. Сначала само его святейшество объявилось, потом звонок Артемия и т-о-онкие намеки во всем известном нам направлении, а теперь вот… Таша.

— Таша, — щурюсь, откладывая вилку, — ты к чему клонишь? Уж не заболела ли ты той же идеей, что и мама с тетей Лией?

— Женить вас? — делает глоточек вина тетя и отставляет в сторону бокал, отмахиваясь, — да брось. Это чушь. Жениться надо по любви. Вон такой же сильной, как у твоих предков. Да и как у Стельмахов. Свадьбы по договоренности родителей ничего хорошего не принесут, — качает головой Таша.

— Тогда перестань меня расспрашивать.

— Ладно-ладно, это было просто любопытство. Ну, так все-таки…?

— Да! — выпаливаю раздраженно. — Да, да и еще раз да. Возмужал, похорошел, и корона уже царапает небеса. Окей?

— Окей, — удовлетворенно говорит тетушка, хитро улыбаясь, и снова возвращается к изумительной пасте. — Но, честно говоря, я приехала в столицу на пару дней, чтобы поговорить с тобой.

— Со мной? Ко мне? — чуть не поперхнулась, не вовремя сделав глоток воды. — Что-то стряслось?

— Ну-у-у… — тянет Таша, но тут же, заметив мое испуганное выражение на лице, уверяет, — стряслась исключительно хорошая вещь.

— Та-а-ак…

— Помнишь, я весной тебе говорила про Парижскую школу искусств?

Сердце понеслось быстрее, ударяясь о грудную клетку. Мечта. Туда попасть даже сложнее, чем на луну. И действительно, у нас был такой разговор в прошлый приезд в гости Таши, но сама я поступление туда не потянула бы. Поэтому даже отказалась пробовать подавать документы. Хотя отец уговаривал. И не сомневаюсь, что ради меня был бы готов потратить любые деньги и средства. Но это было мое решение.

— Да, помню. Говорила, — осторожно киваю, уже отчего-то опасаясь продолжения.

— Так вот… — делает многозначительную паузу тетя, сцепляя пальцы в замок. — Тебя готовы туда принять. В декабре будет новая волна набора, на места отсеившихся ребят, и если бы ты решилась…

— Что? — перебиваю, не веря своим ушам, сжимая вилку в руках. — Ты шутишь, да?

— Нет, принцесса. Такими вещами не шутят. Знаю, что ты мечтала, и есть реальный шанс туда попасть, только скажи, я все устрою.

— Но, а как же… — говорю, ошеломленно выдыхая, и тут же запинаюсь. Но. Их так много, этих “но”. Во главе которых универ, который придется бросать, и семья, которая останется здесь, а я там. Несмотря на то, что мне уже девятнадцать, и многие в моем возрасте мечтают жить отдельно, на что собственно и намекал братишка, но я, наверное, слишком сильно дочь своих родителей и вылетать из гнездышка — это для меня колоссальный и очень непростой шаг.

Мне попросту страшно.

Я мечтаю и боюсь. Боюсь и мечтаю.

И да, Артемию у нас в этом плане было гораздо проще. Наверное, и в этом случае сыграло свою роль то, что я в семье самая “мелкая”.

— Что нос повесила? — берет пальчиками за подбородок Таша, доверительно заглядывая мне в глаза. — Ты чего, это же Париж! Малышка, ты бы училась у самых лучших из лучших! — и восхищению, что промелькнуло на лице папиной сестры, нет предела.

— Я знаю, все это знаю. Я грезила этой мыслью.

— Но?

— Но это далеко, — признаюсь нехотя. — Там нет мамы и папы, там вообще нет родных и знакомых, — откладываю вилку и заправляю выбившуюся прядь за ушко. — Я, наверное, бракованный цветочек, — усмехаюсь, отводя взгляд. — Вон все дети уже разъехались кто куда. И Стельмахи, и Тёма, а я не хочу.

— Солнце, чтобы чего-то добиться, надо не бояться принимать кардинальные решения и менять свою жизнь, а не сидеть, закрывшись в скорлупе комфорта. Поэтому я, собственно, и спросила, нет ли у вас чего с Максом…

— П-ф-ф… смешно, что вы все до сих пор верите, что между нами может что-то быть. Мы же разные абсолютно и то, что наши семьи дружат, не означает автоматом, что мы должны были влюбиться друг в друга. Да и, думаю, ты и сама знаешь, какой у нас Сим ловелас и повеса. Слухи о его новых романах то и дело гуляют в новостях.

— Парень молодой, горячий. Поверь, ваши с ним отцы были точно такие же.

— Он бабник, а такие не влюбляются.

— Ой, смешная ты, Летта, — хохочет тетя, качая головой и смотря на меня так, словно знает то, что мне знать не дано. — По этому поводу советую тебе с мамой или Лией пообщаться, думаю, им есть, что тебе рассказать. Все всегда приходит с опытом. Но не суть, — тут же меняет тему. — Мое предложение действует до декабря, и я хочу, чтобы ты очень-очень и очень хорошо подумала, малышка. Такой шанс один на миллион. Это новые места и знакомства, впечатления и эмоции, новые краски, в конце концов. Глядишь, и любовь всей своей жизни уже найдешь! Я уверена, тебе понравится… — продолжает воодушевленно расписывать Таша прелести жизни вдали от дома, а я… все, на что хватает моего настроения, это сказать:

— Любовь я могу найти себе и здесь, — и пожать плечами, ненавязчиво сворачивая разговор в другую сторону.

Просидев в ресторане почти два часа за разговорами и упиваясь рассказами Таши о ее предстоящей поездке в Африку, не замечаю, как время пролетает. Тетя любит поболтать, а я люблю слушать и кивать. И хоть тема разговора одна, но в уме я думаю совершенно о другом. Париж, новый институт, зима, и Стельмах, чтобы ему пусто было!

А когда вызываю такси, чтобы поехать домой, мобильный чириканьем сообщает о пришедшем СМС. Номер неизвестный, но о том, кто отправитель, нетрудно догадаться по содержанию.

“Вредина, завтра ко скольки на занятия?”

Конечно же, Сим.

Опять он! И тут он!

“К без пяти минут иди на фиг, Сим” — тут же набираю ответ и нажимаю отправить.

Ах-ах-ах, грубиянка, Летта. Но ничего! Всего день, как в городе, а его и так слишком много в моей жизни, в моей голове, и в моем… сердце.

Выключаю мобильный и бросаю в рюкзак. У меня и так волнений полно и помимо того, как думать о его важной персоне.

Глава 5. Сим

— Ух, какой это был удар, Макс! — хлопает меня по плечу декан моего факультета, одобрительно качая головой. — Вот я всегда знал, что однажды возродится русский футбол.

— Спасибо, Пал Палыч, — жму руку мужику, который в свое время помог мне не вылететь из универа. Месяц был архисложный, сборы, ежедневные тренировки, еще и травма голеностопа. Тогда, год назад, было совершенно не до сессии, и если бы не его умение убеждать, то плакал бы мой красный на их полке.

— Да всегда пожалуйста. Только постарайся в этом году не пропускать занятия у Орешкиной. Она на тебя уже зуб точит.

— Так игры же. Я каждый раз перед каждой неявкой притаскивал ей справку-вызов.

— Спорт спортом, а гранит науки грызть — это святое. Хотя, на мой взгляд, такой подход устарел, — задумчиво тянет Пал Палыч да тут же отмахивается. — Ну да ладно, рассказывай, какие планы…

И я рассказал. А планы были ой какие. Касательно будущего в футболе чуть ли не грандиозные.

Последний год в универе станет своеобразным завершением карьеры на родине. Клуб отца, куда он напрочь отказался пропихивать "по знакомству", сделал мне выгодное предложение и приглашает в следующем сезоне присоединиться к их составу.

И я все чаще склоняюсь к мысли согласиться.

"Соколы" — одна из топовых команд Европейской лиги. Уровень организации игр, сборов, рекламы да и всего — высочайший. Знаю точно, потому что провел в свое время достаточно времени с батей там. И маленьким мальчишкой, когда шли по огромному полю, восхищенно смотрел на парней с мировыми именами и мечтал о таком. Теперь все двери открыты. Бери и действуй.

Правда, все равно, когда думаю о возможном отъезде, внутри что-то волнительно сжимается от ощущения, будто я неправильно поступаю. Почему? Да черт его знает. Спишем это все на неуверенность, которой я никогда в своей жизни не страдал.

А личная жизнь? Ну, меня все вполне устраивает как есть, и менять я точно ничего не собираюсь.

— Эх, жаль такого игрока наш Питерский клуб потерял, — сокрушенно, уже на выходя из кабинета, замечает декан, протягивая мне зачетку с отметкой. Вопреки пожеланиям мелкой зачет по физподготовке я не провалил, и, более того, даже сдавать его не пришлось. В расчет пошли “заслуги на поле”, если можно так сказать.

— Не я, так кто-нибудь другой.

— Да нет, Стельмах, такие таланты и все туда, все за бугор. Эх…

Не могу не согласиться.

Занятия пролетают буквально моментально. Последний год, преподы уже не зверствуют, группа, что называется, “на расслабоне”, да и все расписание в этом году построено максимально просто, и больше чем пары лент пару раз в неделю у меня не предвидится. Поэтому вполне могу посвятить больше времени тренировкам, а не зубодробительной зубрежке, которой занимался предыдущие годы обучения.

После занятий выходим с парнями и расстаемся в холле. Они уходят, а я зависаю у расписания на первом этаже универа и ищу взглядом группу первокурсников с отделения искусств. На хрена? Да кто бы мне сказал.

Будем считать, что во мне проснулся благородный рыцарь, который хочет подвезти даму в универ завтра утром. Правда, сильно сомневаюсь, что наша “золотая девочка” согласится сесть на байк. Да и вообще согласится куда-то ехать в моем обществе.

Что и подтверждает ее СМС, которое я получаю в ответ на свой вопрос.

Расписания, к слову, я так и не нашел.

— Макс, — слышу за спиной уже на парковке, подходя к своему байку и дёргано срывая с ручки шлем.

Первое желание –проигнорировать.

Но когда слышу снова:

— Сим, да брось, — оборачиваюсь.

Дефилируя на высоченных каблуках, в мою сторону шагает бывшая… кхм… знакомая. Хотя, больше чем уверен, Лёле такая формулировка не понравится.

— Привет, Макс, — улыбается девушка, замирая в паре шагов от меня. Выжидательно даже, я бы сказал, замирая. — Как ты?

— Привет, Оль. Отлично. Ты?

— Тоже неплохо, — пожимает плечами девушка, складывая руки на груди. — А ты-ы-ы давно вернулся? Я просто не знала…

Ухмылки сдержать не получилось. Но я пытался. Честное слово.

Ольга Крылова, или просто Лёля, — моя, как я уже выразился, давняя знакомая, с которой мы, ну что греха таить, приятно проводили время пару раз в прошлом учебном году. Мной сразу и предельно ясно было обозначено, что серенад под окнами и букетов она не дождется. Предложения руки и сердца тем более. Оно тогда усиленно болело по другой, но не суть. В общем, тогда я очертил границы со всех сторон. И, тем не менее, когда я уехал на все лето, мне по телефону умудрились устроить такую головомойку, что отголоски мигрени, случившейся в тот день, кажется, есть до сих пор.

С какого черта она вообще себе вообразила, что мы встречаемся? Не знаю. И знать не хочу.

— Я не знала, что ты в городе, — обиженно дует губы девушка, не дождавшись ответа. А я в очередной раз удивляюсь собственной слепоте. Нет, она далеко не уродина. Но и естественного в ней ни черта нет. Губы — ботокс, ресниц наклеены, брови накрашены. Даже обида на лице, и та искусственная.

— А какая тебе разница? — грубо, но я церемониться и не привык.

— То есть?

— То и есть, — усаживаюсь на мотоцикл, застегивая косуху. — Мы с тобой по телефону все выяснили. Тебя не должно заботить, где я, с кем я, и прочие прелести.

— Ну, мы же могли просто…

— Нет! — перебиваю, отрезая всякие “возможности”. — Не могли. — Натягиваю шлем и завожу своего зверя, который отзывается мерным и будоражащим кровь рычанием. — Счастливо оставаться.

— Ну, и гад ты, Стельмах! — летит мне шипение вдогонку.

Были бы свободны руки, пожал бы плечами, мол, ну и гад, и что теперь? Знала, на что и с кем идет. И то, что девушка красочно нарисовала в своей светловолосой глупой голове — это целиком и полностью ее проблемы.

Мне и своих тараканов хватает.

Вернее одного. Который совершенно не желает вытравливаться из головы.

По дороге домой заскакиваю по делам, и к родному “гнезду” четы Стельмахов приезжаю как никогда кстати, встречаясь на пороге с батей, у которого тут же расцветает на лице довольная улыбка.

— Сынок, — приобнимает родитель и хлопает по спине.

— Привет, бать.

Пока не увиделись, даже не представлял, как сильно соскучился по предкам. Самостоятельная жизнь в другом городе — это одно, и в ней есть особый кайф, но вернуться домой, где провел все свое детства, где всегда встретят и ждут, — совершенно другое.

— Еще утром приехал, вещи бросил, а вас уже не было. Снова по работе ни свет ни заря мотаетесь? — смотрю в родные зеленые глаза отца, который за то время, что мы не виделись, кажется, совершенно не изменился.

Нет, само собой разумеется, за два года, что я играл за клуб в Питере, мне приходилось пару раз приезжать в столицу, в том числе и в универ. Учебу никто не отменял. Да и с родителями мельком, но пересекались, но все равно ощущение, будто не виделись все два года.

— С Гаевскими ездили в область, планируем открывать новую сеть пекарен, поэтому долго спать времени нет. Арс сказал, что ты прилетел еще пару дней назад и завис в отеле. Это что за новый прикол, Макс?

Ухмыляюсь и качаю головой в ответ. Ну, кто бы сомневался! Ретивые работники уже доложили, где я был и даже не исключено, что с кем.

— Хотел отключиться на пару дней и отдохнуть. Так нельзя? — развожу руками, смотря прямо в цепкие глаза родителя. Даже спустя столько лет этот мужик не теряет хватки, и работники в его офисах ходят как по струнке. А его появление и вовсе вызывает благоговейный трепет.

Ну, а дома? А дома Артём Стельмах — безумно влюбленный в жену муж и отец двух дочек и одного раздолбая (по его мнению) сна. И как бы я ни старался, отец всегда найдет, к чему прицепиться.

— Можно. Я тоже был молодой, Макс. Но ты мог хотя бы сказать нам, что в городе.

— Не хотел расстраивать мать. Она и так последнее время переживает, что мы все разъехались.

— А еще, что вы все молчите и не можете лишний раз набрать. Это не дело, Макс, — машет головой батя, а мне только и остается, что покорно кивнуть.

Не могу сказать, что у нас с ним простые отношения. Иногда мне кажется, что мой крестный — отец Летты — понимает меня гораздо больше. С детства в семье у отца были для меня особые требования, и попробуй только оступиться. Двум дочерям все всегда сходило с рук, хотя Майя и Милли особо и не чудили никогда. А вот каждый мой шаг рассматривался отцом, как под лупой. И это чертовски раздражает, особенно когда ты всю жизнь тянешься к человеку и ждешь от него элементарной похвалы. Прыгаешь выше своей головы, чтобы добиться его признания и одобрения, а в итоге тебя все равно валят лопатками на асфальт.

— Вы опять сцепились? — появляется на пороге ма. — Давайте жить мирно, мальчики! — улыбается Алия Стельмах. — Макс, сынок, — подплывает ко мне походкой от бедра и крепко обнимает.

— Привет мамуль! — вдыхаю родной запах родной женщины.

Вот кто всегда меня поддерживает, мотивирует и ждет. Нет, в любви отца ко мне я не сомневаюсь, уверен, она есть. Просто другая.

— Ты уже с универа?

— Да, сегодня была парочка лент, завтра вернусь позже. После занятий тренировка, — отчитываюсь, как маленький пацан, но что поделать, мама всегда очень тонко и эмоционально реагировала на нас с девчонками. — А вы как? Только приехали или опять куда-то собираетесь? — бросаю взгляд на мать, что стоит в невероятной красоты бордовом вечернем платье и батю в черном смокинге.

Идеальная пара. Идеальны во всем, и так было всегда.

— У коллеги сегодня юбилей, — говорит отец, щелкая брелоком сигнализации. — Мы с Гаевскими на пару часов съездим, поздравим. А ты? Какие планы на вечер?

— Пока не знаю, соображу по ходу.

— Ладно, не скучай, сынок, — целует ма в щеку, — будем поздно.

— Да я и не сомневался, — ухмыляюсь и провожаю их машину взглядом, прикидывая, чем себя занять в этот вечер.

Глава 6. Летта

Домой после разговора с Ташей возвращаюсь в состоянии легкой прострации. Надо мной повис груз под названием “принятие решения”. Видимо, слишком залюбленный я в этой семье ребенок, потому что делать я этого не умею. А если и умею, то боюсь. И это медленно, но верно сначала загоняет в панику, а потом в депрессию. Так, что хочется снова закрыться ото всех и вся.

Что, собственно, у меня и получается. Сим после моего СМС молчит. А дом встречает тишиной, парковка у дома пуста, и это совершенно не удивляет. Пока ехала в такси, позвонила мама и сказала, что они вместе с крестными уехали на какой-то банкет или корпоратив. Или юбилей? В общем, в подробности я не вдавалась. Но предки сообщили, что будут поздно, и весь дом в полном моем распоряжении.

Печальненько так-то. Не в моем характере устраивать шумную вечеринку на весь коттеджный поселок. Хотя…

— Ну, уж нет! — осаждаю сама себя, бросая рюкзак на письменный стол. Мне мои уши, которые надерет отец за хаос в доме, дороже. А вот о собачке с ними надо будет поговорить.

Да, точно.

Долго размышлять о том, чем себя занять, не приходится.

Чтобы согнать подступившую хандру, врубаю музыку в наушниках на всю громкость и, переодевшись в домашнюю пижамку, выползаю на кухню.

Готовка.

Я точно папина дочь и готовить люблю и умею благодаря ему. С наслаждением могу пропасть среди продуктовых полок и весь день провозиться у плиты. Одно время даже были мысли стать кондитером, как ни крути, тоже отчасти творческая профессия. Но-о-о любовь к, как выразился Сим, “художке” все-таки победила.

Время на кухне для меня словно перестает существовать, и под незамысловатые танцы и совершенно отвратительное пение у меня выходит потрясающий ужин, который я в гордом одиночестве уминаю. И направляюсь в душ.

А уже ближе к вечеру, после почти двухчасового разговора со школьной подругой по телефону, заползаю с ноутбуком в кровать, под мягкое одеяло. Перед глазами мелькают кадры нового американского сериала, и я старательно пытаюсь “вникать”, но в голове целый рой мыслей, который не дает “отключиться”.

А только мне удается поймать волну, как тишину улицы разрывает рычание мотора. Слишком знакомого, надо сказать. Бред, конечно, сколько в стране мотоциклов? И какова вероятность, что это именно Сим? Но до его возвращения в город в нашем поселке я ни разу не видела двухколесных железных коней. Живущим здесь толстосумам не по статусу, да и не по возрасту гонять на байках.

И мне бы прижать хвостик и сидеть в темноте спальни, но любопытство распирает. Оно, кажется, вообще родилось вперед меня — это дурацкое желание везде засунуть свой нос!

Когда звук становится ближе, хлопаю крышкой ноутбука, чтобы не отсвечивал и подскакиваю с постели, пробираясь в полумраке комнаты к высокому окну.

Точно. Его фигура. Мне кажется, за столько лет, что мы знакомы, я уже узнаю Сима из тысячи. Его мощный разворот плеч в этой кожаной куртке и руки в кожаных перчатках на руле или как та штука называется? Черный шлем и абсолютно черный спортивный байк. Как всегда, выглядит впечатляюще. Сколько себя помню, Сим всегда умел производить дух захватывающее впечатление на всех вокруг и на девчонок в особенности.

А вот в какой момент и я начала смотреть на него не просто как на друга, сына крестных? Честно, уже и не помню. Мне уже кажется, так было всегда. С рождения, с детства. Вот только я для него все равно оставалась маленькой и глупой девчонкой. Мелкой. И всегда так и будет. Обидно, черт!

Он проносится стремительно и всего на мгновение поворачивает голову в сторону нашего дома, а я трусливо прячусь за шторой, чтобы ни в коем случае не заметил. Сердце бьется в груди загнанной птицей.

Не хватало мне еще новых подколок в свой адрес. С него станется.

И когда рев мотора совсем стихает, а байкер скрывается из виду, устало прислоняюсь затылком к холодному окну и всего на мгновение прикрываю глаза, в которых отчего-то начинает щипать. Наверное, опять слезы. Ну, вот зачем, зачем он вернулся?! Все же было так прекрасно! Нет его — нет этой дурацкой детской влюбленности!

И зачем вообще я пошла к окну, чтобы разбередить так топорно залатанную за эти два года рану? Ведь и дураку понятно, куда он помчался посреди ночи. Это же Сим, любвеобильный бабник, разбиватель женских сердец.

Ненавижу.

Глава 7. Сим

Провалялся дома почти до вечера, пялясь в потолок и бесцельно долбя мячом об стену. Похоже, без футбола и клубов я совершенно не умею жить. Смешно, но у меня уже очень давно не было свободного времени.

В Питере как-то вечно под ногами кто-то крутился: одноклубники или девчонки, тут же словно кокон тишины. Даже предки и те умчали на банкет, бросив сына на произвол судьбы.

— Да, Макс, докатился… — бубню себе под нос и прежде, чем успеваю сообразить, что творю, ноги сами несут к дому “соседей-друзей”. Если Макс с Кати уехали, значит, и Летта, скорее всего, одна дома. Ну, и зачем скучать по отдельности? Правильно?

Правильно. Будем скучать вместе! Хотя в компании этой девчонки скучно не бывает никогда.

Но мои попытки достучаться и дозвониться в домофон идут крахом. Почти десять минут торчу под дверью, меряя шагами тротуар, но, похоже, дома никого нет, и куда эта мелкая могла запропаститься?

Что самое главное, мне это совершенно не нравится. Вот прям абсолютно! Мне как-то спокойней живется, когда я знаю, что она сидит дома, а не шляется где-то по городу в седьмом часу вечера.

Достаю мобильный и ищу в телефонной книжке номер Летты. Набираю, но и там мне говорят, что этот “абонент не абонент”. Что за ерунда?

Бросаю еще один взгляд на пустой, по-видимому, дом, который выглядывает из-за высокого забора, и возвращаюсь к себе. Развлекся? Вон даже мелкая нашла чем себя занять, а я торчу дома, как какой-то праведник.

В итоге несу свое тело в холодный душ, остужая пыл и злость на не отвечающую на мои звонки вредину, а как только выхожу, мобильный звонком напоминает о своем существовании. Чуть ли не бегом хватаю трубку, уже обрадовавшись замаячившей на горизонте перспективе поразвлечься, вот только эта не Виолетта.

— Да?

— Макс, здорово, — слышу голос однокурсника в трубке.

— Здорово, — вздоха разочарования, честно, сдержать не удается. Наматываю полотенце на бедра и тащусь в спальню, бросая взгляд на наручные часы. Куда эта мелочь пропала?

А тем временем на том конце провода:

— Чем занят?

Что это, если не сама судьба свинтить куда-то? И плевать, что батя опять будет недоволен. Иначе я взвою в четырех стенах. Не одиночный я игрок, вот прям ни разу!

— Ничем. Так понимаю, есть идеи?

К черту, пожил денек пай-мальчиком и хватит.

— Через час в клубе, посидим, отметим начало последнего курса. Ты как?

— Кидай адрес, скоро буду.

Сбрасываю вызов и в считанные минуты собираюсь, приводя себя в божеский вид. Не хочет вредина дружбу со мной водить, и не надо. Без сопливых обойдемся.

Вылетаю из дома и, проигнорировав свою тачку, заскакиваю на байк. Все-таки этот двухколесный зверь мне больше по душе. А выезжая с территории нашего участка и проносясь мимо дома Гаевских, не удержавшись, все же заглядываю в темное окно спальни Летты.

Мгновение, и мне показалось или она стояла у окна?

Чуть сбавляю скорость, но нет, показалось. Там абсолютно тихо и темно.

А что, если у нее уже появился парень? Где еще может пропадать девчонка в десятом часу ночи? Ни в жизни не поверю, что по кружкам да секциям бродит.

Проклятье. Даже думать об этом не хочу.

Сжимаю ручку газа до предела и с визгом шин несусь прочь.

Глава 8. Летта

Утро проходит как на автомате. Подъем со звонком будильника, умыться, собраться и самолично приготовить себе завтрак, так как родители, по-видимому, вчера хорошо отдохнули и сегодня решили устроить себе выходной. Впервые за …цать лет. Поэтому, стараясь сильно не шуметь и долго не копаться, на ходу зажевываю бутерброд и вызываю такси.

В универ приезжаю за полчаса до занятий и, захватив по дороге любимый Раф, устраиваюсь в местной столовой за дальним столиком, просматривая вчерашние конспекты. Информации, конечно, выдать нам успели немного, но повторить будет не лишним, тем более, вчера мои мысли периодически улетали далеко от теории искусств.

— Прости, что отвлекаю, привет! — слышу за спиной незнакомый приятный голос и отрываю взгляд от тетрадей, встречаясь с миловидной девушкой примерно моего возраста, невысокого ростика и немного странной на вид. Почему странной? Ну, потому что длинные и роскошные волосы у нее глубокого фиолетового цвета, в носу пирсинг, и в брови серьга. Сотвори я с собой такое… нет, даже представить страшно лицо предков! И, тем не менее, такой слегка хипстеркий видок совершенно не портит ее некоторую кукольность черт лица.

— Привет.

— Я — Рита, — протягивает руку незнакомка.

— Я — Виолетта, — говорю немного растерянно, так как к такому, мягко говоря, не привыкла. Не то, чтобы я была бука, но в моей жизни редко были случаи, когда мне приходилось с кем то знакомиться. — То есть Летта, просто Летта.

— Приятно познакомится, — мнется около столика новая знакомая. — Я видела тебя у расписания, ты тоже первый курс, с факультета искусств? — неопределенно машет рукой за спину Рита.

— А-а-а, да. А ты?… — пытаюсь вспомнить, видела ли я ее вчера в группе, но нет. Точно не видела. Такую я бы запомнила. — Тебя же вчера не было, верно?

— Нет. Я только приехала, не успела к первому дню занятий, — улыбается одногруппница, как по мне, вполне себе дружелюбно. — Присяду?

— Конечно.

Рита присаживается напротив и укладывает на стол свой вполне модный человеческий рюкзак. Вообще, если откинуть отпугивающий на первый взгляд вид новой знакомой, то удается подметить, что никаких панкерски-рокерских наклонностей в одежде у нее нет. Да и явно она не собирается вскочить с места при первых аккордах рока и забойно накачать трясти шевелюрой. Так что… смотрю на нее, и мне кажется, мы вполне себе можем подружиться.

Судя по всему, она тоже не то, чтобы любительница шума и внимания к своей персоне, а такие люди меня привлекают. Ненавижу все, что кричит и кичится славой, стремясь быть все время на виду и в центре всеобщего внимания. Есть у меня один такой знакомый…

Ой, нет, Летт, ступаем на запретную территорию! Забыли.

Его возвращения ночью я, кстати, так и не дождалась, и уже в третьем часу ночи уснула, когда услышала, как к дому подъехали родители.

— Большая у нас группа? — вырывает из мыслей Рита, — судя по расписанию, отдыхать нам некогда?

— Это да, но знаешь, все ребята прикольные, и куратор наш — забавный мужичок… Вся группа — девчонки, и только парочка парней. Но такие… — машу ладошкой, улыбаясь, — приятные и безобидные.

— Класс! — смеется Рита, явно поняв мой намек.

Нет, мы точно с ней подружимся.

И как-то незаметно завязывается беседа о природе-погоде и вчерашнем дне. Да так, что я как на духу выложила ей все, что было на вчерашних лекциях и рассказала почти все, что запомнила о ребятах, с которыми нам предстоит учиться бок о бок несколько лет.

В ответ Рита рассказала, что летом проходила стажировку в школе искусств в Англии (тут я не смогла сдержать восхищенного вздоха), а вчера вечером вернулась с какого-то семинара искусств, что проходил в Санкт-Петербурге. Родители Риты тоже люди творческие, а братьев-сестер нет. И приставучих детей лучших друзей родителей тоже.

Класс.

Заболтавшись и потеряв счет времени, из столовой выходим, когда в универе уже стихает гул в коридорах и почти все студенты рассасываются по своим аудиториям. Совсем немного задержавшись, мы торопливо заруливаем в нужный коридор за пару минут до звонка и… как думаете, кто летит на встречу?

Такое ощущение, что эта издевка судьбы! Огромный корпус: три этажа и сотня кабинетов — и нет, ему нужно было светить своей внушительной фигурой именно в этом коридоре!

Рита, заметившая Сима, кажется, стушевалась и чуть не запнулась. А я с сожалением подумала, что и эта туда же! Есть вообще кто-то из женского пола, кто не пускает слюни на его смазливую мордаху? Правда, сегодня у него слегка потрепанный вид. Это, если что, я подметила краем глаза! Потому что, как только Макс заметил меня, я, фыркнув, задрала нос и отвернулась.

Видно, его ночь прошла на ура, а ночевал там, где она его застала. Бабник.

В сердце кольнуло что-то обидой, и стало фу, как противно.

Светлая шевелюра Сима в полном беспорядке, а на скулах легкая однодневная щетина, что аж приходится спрятать покалывающие ладошки в карман джинсов и, напрочь игнорируя парня, прибавить скорости и-и-и… пронестись мимо.

Ну, почти.

Я была близка к удачному побегу. Ровно до того момента, как меня схватили за руку.

Глава 9. Сим

Утро встречает меня в отеле. Снова. Гребаный день сурка. И снова в женских объятиях и скомканных простынях. И сегодня мне в очередной раз батя вынесет мозг, потому что, судя по потолку и инициалам на постельном, это опять его отель.

Даже не церемонясь и не будя незнакомку, выползаю из ее цепких рук, натягиваю джинсы с футболкой и выхожу из номера, притворяя за собой дверь.

— Номер люкс, девушка осталась там, когда уйдет, пришлите мне счет, — подхожу к стойке ресепшена, и девочка администратор с дежурной улыбкой кивает в ответ.

— Хорошо, Максим Артемович.

— И да, — бросаю взгляд на бейджик, — Ксения. Вашему управляющему не обязательно знать, с кем я сегодня здесь останавливался, — щеки девушки стремительно становятся пунцовыми от смущения, а я гад, ещё и добиваю, подмигнув: — Буду премного благодарен за ваше молчание.

— Поняла вас, — выходит сдавленно и едва слышно, а я не могу не отметить, как она мила. Наверное, моя ровесница, может, на год помладше. Стройная, достаточно симпатичная и, по-видимому, скромница. Вот только блонди. Не люблю блондинок. У меня есть особый пунктик на русоволосых особах с карими глазами. Моя гребаная болезнь.

Из отеля на такси доезжаю до клуба, где на парковке вчера бросил байк, и заскакиваю к директору, моему давнему другу, перекинуться парой фраз. А уже оттуда мчу домой, бегом в душ, сменить одежду и в универ, безбожно опаздывая на первую пару.

В коридоре, на всех парах, перехватив тетради, несусь к нужной аудитории, случайно зацепив взглядом летящую мне навстречу Летту, явно заметившую меня. На лице упрямая решимость, а карие глаза горят от злости. Что это ее так раздраконило? Вообще-то это я должен сейчас дышать яростным огнем!

Рядом с ней какая-то незнакомая, миловидная и немного странная на вид девчонка, видать, одногруппница. И эта девчонка, заметив меня, тушуется и едва не сбивается с шага. Узнала? Впечатлил? Плевать, потому что мелкая в своем репертуаре. Демонстративно закатывает глаза и походкой от бедра проходит мимо. Но…

— Не так быстро, вредина, — хватаю за локоток и торможу девчонку. — Где была вчера?

Выпаливаю, сам абсолютно офигев от своей наглости и тона. Но, честное слово, запытаю щекоткой, если не скажет мне, куда пропала на всю ночь!

— Офонарел? — взлетают аккуратные бровки. — Ты ничего не попутал Сим? — выдергивает свою руку из моего захвата Летта. — И тебе доброе утро.

— Ты не ответила на мой вопрос! — рычу вместе со звонком, как в школе, твою бабушку! А еще и лекция у меня у “любимой” Орешкиной, куда лучше совсем не опаздывать. — Где была вчера?

— Я сказала, тебя это не касается! — тычет пальчиком мне в грудь Виолетта. Подбоченившись и задрав свой аккуратный носик, стоит и пыхтит от злости.

— Тебе…

— Кхм-кхм… — перебивает мой гневный спич покашливание той самой девчонки, что ее ждет чуть в стороне, — Летт, мы опаздываем.

— Да, идем! — бросает Виолетта и, стрельнув своим недовольным карим взглядом напоследок, огибает меня, саданув как надо плечом, и скрывается в аудитории.

Вредина!

Еще с минуту, как баран на новые ворота, стою и пялюсь на закрывшуюся дверь, пока ноги сами отдельно от мозга не начинают жить своей жизнью и не уносят меня наконец-то на лекцию. Правда, вот там мысли совершенно не хотят концентрироваться на учебе, то и дело возвращаясь к утреннему инциденту в коридоре.

Что, твою бабушку, творится с моей головой?

Сложный. Это будет очень сложный год! Потому что рядом с Гаевской оказывается, по-прежнему, накрывает сотней эмоций одновременно. Хочется на нее наорать, отматерить и обнять, прикоснуться к этим упрямым губам и утащить в свое единоличное пользование.

Внутренний собственник уже завопил за два дня пребывания в одном универе, что будет в конце года?

Глава 10. Летта

Утро было вполне себе обычным, даже классным и я почти нашла себе новую подругу, но он снова все испортил! Всегда все портит!

На ленту с Ритой забегаем, как мышки, и крадемся на незанятые места в дальнем ряду. По счастливой случайности есть два рядом, куда и усаживаемся, торопливо доставая учебник, один на двоих и тетради.

Преподаватель немного недовольно на нас косится, но не говорит ни слова по поводу нашей безалаберности, отворачивается к доске и уже увлеченно что-то чертит. Будем считать, что первый раз сошел нам с рук.

Выдохнула, щелкнула ручкой, раскрыла тетрадь, да и я бы и рада включиться в учебу, но перед глазами все еще стоит упрямый взгляд Сима. И его чертовски сексуальная потрепанность. Божечки, Летта! Дайте мне кто-нибудь хорошую затрещину!

— Ты что знакома с Симом? — неожиданно удивляет своим шепотом мне на ухо Ритка.

Ой, как мне в этот момент захотелось застонать в голос от абсурда ситуации. Громко и на всю аудиторию.

— Да ладно, Рит, — морщусь, крутя в руках ручку, — и ты туда же, что ли?

— О чем ты?

— Одна из его сумасшедших фанаток?

Нет, пожалуйста, ну нет! Не разочаровывай меня, новая знакомая.

— Нет, — даже как-то обиженно выдыхает Ритка. — Нет, конечно, наоборот! У меня бывший фанател по Питерскому футбольному клубу, таскал меня чуть ли не на все их матчи почти два года подряд. Это был ад. А в прошлом месяце я застала его с другой. Так что теперь я ненавижу бывшего и вдвойне ненавижу футбол! — пожимает плечами Рита. — По мне, так это спорт для слишком самовлюбленных неженок. Вот хоккей, — понижая голос, шепчет заговорщицки одногруппница, подмигивая, а я в этот момент готова ее просто расцеловать.

Неужели в этом универе есть хоть кто-то, кто не молится утрами на его фото? О, аллилуйя! С другими-то девчонками из своей группы я поняла, что мы не особо подружимся, еще вчера. Когда едва ли не первой поднятой темой был Сим и его “привет” в мою сторону, который видела почти вся группа.

— Да, я с ним знакома, — отвечаю запоздало, когда профессор снова отворачивается к доске. — И очень хорошо. У нас родители — лучшие друзья.

— Оу… сочувствую, — слышу искреннее, и расцеловать новую, теперь точно подругу, хочется вдвойне.

— И да, я полностью с тобой согласна. Сим — совершенно точно самовлюбленный неженка, которые имеет все, что движется, — ухмыляюсь, довольная собой. — Любви к себе этому красавчику не занимать…

Преподаватель снова недовольно на нас покосился, буквально требуя взглядом замолчать. И пришлось тактично прикусить язык. До самого конца лекции.

Зато на перемене Рита решила вернуться к оставленной теме:

— У вас с ним неважнецкие отношения, смотрю, — покусывая шоколадку, болтает шариковой ручкой одногруппница. — Что это он к тебе так цепляется? Еще и таким тоном, будто… — многозначительная пауза.

— Тоже заметила, да? Это вопиюще возмутительный тон! Все потому, что он вбил в свою голову, что я маленькая и до ужаса глупая девчонка, которая без него, такого умного и взрослого, ну, никак не переживет этот первый курс.

— Да? Да не-е-е, тут что-то другое, — задумчиво морщится Рита.

— Уверяю тебя, тут ничего другого нет, не было и быть не может. Просто кто-то возомнил себя моим старшим братцем. Будто мне своего Артемия мало.

— Точно?

— Стопроцентно гарантирую.

Рита замолкает, задумчиво обводя аудиторию взглядом и уже в тот момент, как я расслабилась, выдохнув, решила, что мы ушли от темы Стельмаха, подруга выдает:

— Тогда тебе надо поменять тактику своего поведения, — подскакивая на месте, как ужаленная. — Точно! Он будет к тебе цепляться, пока видит, что тебя это задевает. Надо… хм… его игнорировать. Вот.

— О-о-о, — посмеиваюсь искренне и от души. — Ты просто не знаешь, что он за человек. Игнорировать Стельмаха? П-ф-ф, проще броситься под поезд. Он достанет всегда и везде. Проверено.

— Достанет раз, достанет два, а потом ему просто рано или поздно надоест твое непрошибаемое равнодушие. Он же тебя раздражает, верно?

— Угу, — мычу, пряча взгляд. Ну, ведь и правда раздражает же? Я же рядом с ним, как оголенный провод! Того гляди — бахну! И другие какие-то там отголоски совершенно ненужных чувств не мешают этому раздражению на него расти. Так что, да.

— Ну вот, так что перестань реагировать на его выпады. Он чутка побесится и найдет себе новый объект для своего внимания, — уверяет Рита тоном знающего человека. Даже закралась мысль, а не проверяла ли она эту теорию на себе? Но все-таки решив, что персоне Сима и так было уделено сегодня уже слишком много времени моей жизни, я как бы невзначай увожу разговор в другое. Далекое от Стельмаха русло.

Мысленно все еще держа в уме предложенный новой подругой вариант. А почему бы и не попробовать? Может, так и правда станет легче?

Пары пролетаю как одно мгновение.

Вообще я никогда не думала, что можно ловить кайф от учебы. В школе у меня всегда с этим были проблемы. Нет, я не заядлая двоечница, а твердая ударница, но выезжала зачастую исключительно на своей феноменальной памяти и умении выкручиваться. Учить, зубрить и повторять я не любила никогда.

А тут же — в универе… я кайфую. Я готова впитывать и впитывать новые знания. Готова слушать и слушать новые лекции. Меня не напрягает, как многих, сидеть по полтора часа строча конспекты, хотя признаю, ближе к обеду я ужасно проголодалась.

На большой получасовой перемене Рита помчалась к директору, какие-то вопросы с документами. А я быстренько набрала ма, перекинувшись парочкой фраз и услышав: ждем тебя дома, положила трубку и устроилась на подоконнике первого этажа. На коленях книга, в одной руке ароматный Латте, в другой свеженький круассан из пекарни напротив. А в коридоре стоит тишина. Студенты рассосались по столовым да кафе, отправившись набивать желудки фаст-фудом. И когда рядом кто-то появляется уже готова выдать парочку колкостей, предполагая “кто”, но поднимая взгляд от учебника вижу незнакомого парня, встречаясь с поразительно красивыми глубокого зеленого цвета глазами.

Колкости застывают на кончике языка.

— Привет. –Улыбается рыжеволосый красавчик, протягивая руку.

— Эм… ну, привет, — пожимаю ладонь, и незнакомец запрыгивает, усаживаясь рядом. — А мы что, знакомы?

— Нет, но мы это исправим. Я Илья.

— Летта.

— Отделение искусств? — кивает парень на зажатый у меня в руках учебник. — Класс.

— Оно самое.

Что-то слишком много новых знакомств в один день. Нет?

— А ты… — пробегаю взглядом по спортивной фигуре нового знакомого, широким плечам и определенно прокачанным ногам. Бицепсы, трицепсы и прочие прелести на которые девонки так любят пускать слюнки. И я похоже не исключение. Черт, надеюсь он не футболист. Одного в моей жизни хватает. Но судя по всему парень все–таки связан со спортом.

— Юрфак, — а вот тут я аж подавилась воздухом, хапнув его с лихвой.

— Да ты шутишь? — округляю глаза и слышу в ответ соблазнительный низкий смешок. Ох, блин, а он хорош. Даже очень. Пожалуй, в такого можно легко влюбится и потерять голову.

— Неожиданно, правда? Почему-то все думают что с юрфака ходят задохлики в костюмах с очками, не умеющими держать в руках ничего тяжелее шариковой ручки.

— Очень неожиданно.

— И абсолютно каждая аналогично реагируют на мое чистосердечное. — Разводит руками Илья, кривя губы в ухмылочке. И даже она у него до мурашек соблазнительная.

— Думаю ты просто не типичный юрист.

— Рад, что ты оценила, Летта…

Что это? Флирт? Он со мной флиртует?

Ого.

— Какой курс? — снова кивок на зажатый в руках учебник.

— Первый. А ты?

— Пятый. Значит ты в универе новенькая?

— Ну, если можно так выразиться, то да. — Киваю с улыбкой. Мне определенно нравится общаться с этим парнем. С ним легко и приятно, не то, что с Симом. Прям как мой бывший одноклассник, который два года безуспешно пытался подкатывать, так и зависнув во “френдзоне”.

— Тогда тебе надо провести экскурсию по корпусам.

— Думаешь?

— Знаю. — Подмигивает зеленоглазый Илья. — Это сейчас щадят вас молодых и зеленых, не кидая дальше пределов одного корпуса. А вот со второго семестра начнется настоящая веселуха. Точно тебе говорю.

— Я так понимаю ты набиваешься в ГИДы?

— Я так понимаю ты не против?

Божечки, а чего мои щеки так ярко пылают, когда этот парень смотрит на меня?

— Я обещаю подумать. — Отвечаю уклончиво, и Илью этот ответ вполне устраивает.

Между нами завязывается непринужденная беседа ни о чем, а когда парень-очарование начинает во всю шутить и травить анекдоты, я уже не сдерживаясь начинаю хохотать.

Илья видимо почувствовав, что остатки напряжения сошли на нет, двигается чуть ближе и уже сидит чуть ли не вплотную ко мне, а наши плечи нет–нет, да соприкасаются.

Новый знакомый мимоходом отвешивает ненавязчивые комплименты, заставляя теперь уже зардеться и разулыбаться. Буквально воссиять. Правду говорят — женщины любят ушами.

— Правда, такая красота, что я теряюсь, — прикладывая руку к сердцу Илья и смотрит на меня своими пронзительными глазами. А я тяну губы в робкой улыбке, и в тот момент, когда уже открыла рот, чтобы сказать что–то милое в ответ, по спине побежал холодок.

Я буквально почувствовала, что на нас кто–то смотрит. Как под наваждением кошу взгляд за плечо парня и замечаю в противоположном конце коридора грозный взгляд Сима, что буквально прожигает в затылке Ильи дыру. Желваки на лице ходят, а рука в которой зажата тетрадь сжалась в кулак так, что костяшки побелели.

Вот что ему опять от меня надо? Шел бы своей дорогой!

Разозлившись, я в ответ бросаю не менее презрительный взгляд, мысленно посылая его на все четыре стороны, и снова обращая внимание на нового знакомого, улыбаюсь в тысячи раз ярче!

Глава 11. Сим

— Стельмах, не спи! — слышу рык тренера и принимаю подачу от Сереги, тут же двинувшись на ворота. Ноги уже работают на чистом автомате. Обводя парочку игроков из команды условного “противника”, удерживаю у себя мяч, подлетаю к воротам в полной готовности к удару, тело знает, что от него надо, и действует само. Тогда как в голове… в голове, черт возьми, мелкая! И ее сияющая улыбка какому-то незнакомому парню. Неужели это у него она была сегодня ночью?

— Твою! — рычу, когда, атаковав, одноклубник валит меня на землю, и в колене простреливает боль.

— Стельмах, твою бабушку! Ты гулять вышел на поле или в футбол играть?! — зверствует тренер, выдавая яростный свист и останавливая игру.

Вот что бывает, когда подходишь к тренировке “без мозгов”! Так недолго и совсем уехать на скорой.

— Ты чего такой рассеянный? — тянет руку Витек, помогая подняться.

Оказавшись на своих двоих, одергиваю футболку и сжимаю челюсти.

— Да так.

— Бабы? — усмехается одноклубник, хлопая по плечу.

— Одна, — отвечаю размыто, так как никто о моей “проблеме” не знает, и рассказывать я никому не собираюсь о ее существовании.

После тренировки с поля практически выползаю на негнущихся ногах, заработав своей невнимательностью парочку внушительных синяков.

Долго остужаю бушующий до сих пор ураган в ледяном душе и, когда выезжаю со стадиона и мчу домой, даю себе мысленное обещание, что больше я к этой девчонке ни ногой! Все. Баста!

Не хочет, ну и не надо. В друзья набиваться не собираюсь.

Всего два дня, а я уже как на иголках, и от ее вида буквально потряхивает. Такая реакция ни в какие ворота не лезет.

Вся оставшаяся неделя пролетает в делах, которые я с успехом себе нахожу. Днями заваливая себя учебой и тренировками, ночами, если остаются силы, сматываюсь в клуб или бар, только бы не давать мозгу думать о кареглазой вредине. А уже из бара либо приползаю домой, либо вырубаюсь все в том же номере того же отеля, каждое утро подсовывая взятки девушкам с ресепшена за молчание.

На этой, собственно, почве за эту неделю мы уже дважды умудрились сцепиться с батей, которого мой образ жизни абсолютно не устраивает и о чем он не забывает мне напоминать при каждой встрече, устраивая планомерный вынос мозга. Вообще это женская прерогатива — есть его в час по чайной ложке, но у нас в семье матрица явно дала сбой.

В субботу вечером, весь взмыленный, прилетаю с тренировки и буквально в дверях сталкиваюсь с предками.

— Макс, привет, а я тебе дозвониться все пыталась, — выходит мама из дома, помахивая мобильным. — Ты откуда?

— Привет, ма, — снимаю шлем, — тренировка сегодня была дополнительная. Степаныч нас в тренажерке гонял, — слажу с байка и, приобнимая, целую в щечку единственную и неповторимую любимую женщину. Если бы не она, я бы точно уже психанул и съехал жить в квартиру, которая у нашего семейства есть в городе. И до универа ближе, и батя мозг не выносит по поводу моего образа жизни. Но знаю, что она очень переживает по поводу того, что постепенно дом пустеет, и лишний раз не хочу расстраивать.

Поэтому терплю.

И нападки отца, и близкое соседство с девчонкой, мысли о которой заталкивал все эти дни в самую глубь сознания.

— Привет, сын, — хлопает по плечу отец. Ни намека на вчерашний вечерний конфликт.

— Привет, бать.

— Ты, кстати, очень вовремя. Гай с Кати решили устроить семейный ужин, заодно отметим первый курс Летты и твою победу в прошлом матче, — смотрит на меня копия моих голубых глаз с легкой улыбкой.

Даже спустя годы мама все так же прекрасна. В такой идеальной форме, что многим девчонкам остается только мечтать выглядеть вот так в ее то годы.

— Ты как?

— Кхм…

Черт!

Вздыхаю, не зная, как бы потактичней съехать с этих семейных посиделок, но ловлю хмурый взгляд отца, и приходится сдаться.

— Во сколько ужин? — поглядываю на наручные часы, прикидывая, успею или нет сгонять до цветочного и хотя бы принять душ.

Все-таки и правда — первый курс, бюджет — для мелкой это праздник. Тем более, как я понял, именно об этом направлении она и мечтала. Каким бы я ни был самовлюбленным кретином в ее глазах, но я умею думать о других.

— Уже. Летта вот-вот вернется домой, — неопределённо машет рукой ма. — Ребята уже все приготовили. А что такое?

— Можно, наверное, хоть один вечер посвятить семье, а не клубам и бабам, да, Макс? — слышу за спиной вздох отца, накидывающего пиджак.

— Только заскочу в душ и приду. Хорошо? — пропускаю мимо ушей реплику папы и смотрю на мать, которая недовольно поджимает губы и убивает взглядом мужа.

Я, конечно, их историю от и до не знаю, но удивительно, как два таких совершенно разных человека умудрились не то что сохранить чувства до сих пор после двадцати восьми лет брака, но даже просто сойтись!

Это как я и вредина — абсолютные две противоположности.

— Пять минут, — киваю матери и, чмокнув в щечку, лечу в свою спальню.

— Ждем тебя там.

— Договорились.

Да и, положа руку на сердце, не могу я отказать себе в удовольствии позлить мелкую своим присутствием. Даже с каким-то извращенным удовольствием понимаю, как она будет “рада” такому гостю.

Принимаю душ, меняю футболку на джемпер, а джинсы на песочные брюки, пятерней ерошу шевелюру и уже через полчаса залетаю в дом Гаевских, попутно забрав у курьера букет.

А там, в доме крестных, неизменно встречают с распростертыми объятиями.

Глава 12. Летта

Неделя проносится просто стремительно.

Нагрузка становится все ощутимей, лекций все больше, собственно, как и новых друзей и знакомых. С Ритой мы уже абсолютно крепко сдружились и все лекции сидим вместе, а зеленоглазый Илья то и дело подсаживается к нам за столик в буфете и, как мне кажется, с интересом на меня поглядывает.

Не знаю, я в плане отношений и заигрываний такой себе профессионал, но его интерес к моей персоне заметила даже Ритка и теперь любит подкалывать по этому поводу.

Сима я эту неделю больше не видела. То ли он намеренно избегает со мной встречи, то ли судьба смилостивилась надо мной, и единственное, что напоминает о его существовании — рев мотора среди ночи, когда он уезжает и возвращается домой. Опять же, куда — долгого гадать не нужно.

Остается только дивиться, как это он умудряется быть примерным студентом днем и звездой спорта вечером, а потом переквалифицироваться так же быстро на ночь в кутилу-бабника.

В субботу после занятий прямиком мчу домой. Наконец-то впереди первый выходной, который я планирую провести в своей маленькой мастерской, заперевшись с холстом и красками.

Такси до дома долетает меньше чем за час, и я даже не знаю, благодарить шумахера-водителя или хорошенько обматерить. Но… все же вспомнив, что я девочка, рассчитываюсь и выхожу из авто.

На территории пустота. Машин предков нет, значит, еще не вернулись с работы. Зная их занятость, можно не удивляться, если они появятся только ближе к ночи. Для них не существует такого понятия, как выходной день. Работа есть всегда, особенно в связи с расширением бизнеса.

Захожу домой и уже почти проскочила к лестнице, как краешком глаза цепляюсь за промелькнувшее мимо что-то цветное в кухне.

— Ма-а-ам, па-а-ап? — кричу растерянно, бросая ключи на тумбу, и, не дождавшись ответа, иду на кухню. А там:

— Сюрприз, — слышу радостное от предков и зависаю на пороге, встречаясь с пятью парами глаз. Мама с папой и Стельмахи… с Симом. Черт. А ведь все так хорошо шло эту неделю! Я не видела его, он не видел меня — все были счастливы.

Вот тут хочется состроить рожицу, но потом замечаю в руках парня букет цветов и удивленно выгибаю бровь.

— С первой учебной неделей, наша студентка, — говорит ма и обнимает, целуя в щечку.

— Поздравляем, малышка, — тетя Лия.

В душе и в сердце разливается тепло, а губы сами собой растягиваются в улыбке от такого приятного сюрприза, а когда замечаю уставленный вкусностями стол, счастью просто нет предела.

— С первым курсом, мелкая, — подмигивает Сим, подходя ко мне со своим… ве… эх, пионы! Мои любимые.

Родители двинулись в сторону сервированного стола, и мамы не преминули бросить в нашу сторону многозначительный умилительный взгляд. Буквально вижу в их глазах картинки с нашей свадьбы. Ну вот что за… сюрприз?

И только я собралась шикнуть на Сима, ляпнув что-нибудь злое, как Макс наклоняется:

— Все веселье только начинается, мелкая! — заговорщицки шепчет и… целует. В щечку. Едва касаясь своими губами моей пылающей как фонарик щеки. Нежно, быстро и горячо. Так, что я, от такого неожиданного выпада, теряюсь и только что и могу пялится в эти голубые глаза, которые надо мной явно смеются и растерянно хлопать ресничками. Этот почти что детский поцелуй прошиб до самых кончиков волос, пуская по нервным окончаниям волнительные импульсы тока.

— Это издевка, да? — прищуриваюсь, наконец то находя в себе силы сказать хоть слово, и выдергиваю из рук парня букет. — Это же мне?

— Вообще то мне, но так уж и быть я поделюсь. — Смеется парень, устраивая свою лапищу загребущую у меня на плече. — Я не мог отказать себе в удовольствии позлить тебя. — Выдают мне чистосердечное признание, получая локотком по ребрам.

— Ауч!

— А в следующий раз будешь думать, прежде чем меня злить. Неделю не появлялся, мог бы и сегодня ужин проигнорировать. — Бурчу недовольно.

Ну вот почему он такой… такой сногсшибательно самоуверенный?!

— То есть ты меня по прежнему видеть не хочешь? — фыркает парень, гипнотизируя своим взглядом сверху вниз.

— Так и есть. — Выпаливаю ни на секунду не задумавшись.

Друг детства с долгие пару секунд молчит, а потом выдает беззаботно:

— Тогда придется тебе смирится. Тебе от меня не избавится, мелкая. — Пожимает плечами и тянет меня в сторону гостиной.

Ну вот, а я уже было подумала, что гениальная стратегия “игнора” от Ритки действует. Но я же говорила, что этот парень слишком упрям! И как видно дольше чем на неделю молчания — его не хватило.

Усаживаемся за столом и в честь такого события не можем отказать себе в парочке бокалов вина, которые папа с дядь Артемом разливают в хрусталь. Один только Сим остается непреклонен, устроившись напротив меня и то и дело подпинывая под столом.

Ну, ребенок, честно слово!

Двадцать пять, а в голове ветер.

— Вчера разговаривали с управляющим, — немного погодя сворачивает дядь Артем на рабочие темы, — наша реклама пекарен готова к запуску.

— Осталось закончить ремонт, — улыбается мам, делая глоточек.

— Я тогда вообще вас дома видеть перестану, да? — перевожу взгляд с родителя на родителя, — вы уже и так на работе живете.

— Хорошо, у нас все уже почти разъехались, — смеется тетя Лия, — Майя в Испании, Милли в Питере, а вот этот наш спортсмен тоже, не ровен час, помашет ручкой, — смотрит на сына с такой нежностью в глазах крестная.

Перевожу взгляд на парня, который задумчиво улыбается и ловит мой взгляд.

— Кстати, — включается в разговор папа, — что у нас там с “Перьями”, не звонили дочурке?

И только стоило вспомнить старшую дочь Стельмахов, как мобильный оживает и весь диалог как-то сам самой переключается на нее.

После звонка Майи разговор сворачивает на тему детей. Наши предки вообще любили перемывать нам косточки. И уж так завелось с детства, что, можно сказать, мамы у нас две и папы два. Я всегда знала, что случись что, могу легко обратиться к Стельмахам, так же как и мой брат. А Максим с девчонками могут обратиться к моим родителям. Это в нашей семье было абсолютно нормально и естественно. На самом деле я им безумно благодарна за такое воспитание и за то, что эти ребята мне показали, какая она должна быть — дружба.

— Так, а дальше какие планы, Макс? — спрашивает отец, разливая по бокалам вино. — Какой клуб?

— На днях пришло приглашение из клуба отца, — упирает локти в стол парень, — и еще один клуб из Испании, пока я на распутье, но склоняюсь к “Соколам”.

Вот для меня тема футбола далека, так же как и луна. Я понятия не имею, кто такие “Соколы” и что за клубы есть в Испании, но по похлопыванию папой Максима по плечу, вижу, что он впечатлен.

— Так держать, дружище!

— Еще бы к личной жизни был такой же подход, цены бы тебе не было, — неожиданно вклинивается в разговор голос отца Макса, и, судя по тону, дядь Артем недоволен. — Пока же сомневаюсь, что из тебя может выйти что-то толковое.

Жестко.

Я аж поперхнулась. А тетя Лия с грохотом приземлила бокал на гранитную столешницу.

За столом повисла гробовая тишина.

Вот как бы я не собачилась с Симом, но таких слов он точно не заслужил! По крайней мере, положа руку на сердце, единственный грешок, что за ним водится — излишняя любвеобильность и он не отказывается пользоваться тем, что девушки сами падают ему в ноги. Но в остальном…

Стельмах-старший смотрел на сына мало понятным мне взглядом, а Сим, кажется, даже побледнел. Его невеселая ухмылка явно говорила о том, что задели эти слова парня так, словно ему пощечину влепили прилюдно.

— Отлично, бать, — говорит Макс, качая головой и поднимаясь из-за стола. — Однако я даже если в лепешку расшибусь, для тебя один хрен из меня ничего толкового не выйдет! Хорошего вечера, — бросает уже всем и, всего на мгновение задержав взгляд на мне, быстро уходит из-за стола, где все притихли и, кажется, даже не дышат.

Неприятно. Очень. А главное, такого выпада от дяди Артема я не ожидала, от слова совсем.

Обычно такими сыновьями, как Максим Стельмах, гордятся, но тут явно какие-то проблемы. Я была только свидетелем мимолетных обсуждений между мамой и тетей Лией, но не знала весь масштаб катастрофы в отношениях отца и сына. И я даже боюсь представить, как сейчас чувствует себя Сим, когда этот “сор” вынесли на всеобщее обозрение. Даже несмотря на то, что семья Гаевских уже давно считается для них родней. Не по крови, так по духу точно.

— Зря ты так, Тёмыч, — наконец-то нарушает повисшую в столовой тишину папа. — Он у вас молодец. Ты сильно придираешься к парню, — говорит другу, покручивая в руках бокал.

— Ты видишь, что из него растет? — раздраженно рычит дядь Артем, а такой злости на его лице я не видела ни разу за свои девятнадцать лет. — Все мысли о бабах и никакой ответственности. У него в голове нет такого слова, как “семья”. А мы не вечны, Гай.

— Смешно это слышать от человека, который о семье задумался только в сорок! — кидает на стол салфетку тетя Лия и смотрит на мужа, — ты перегибаешь, Стельмах.

— Так… — откашливается ма, поглаживая меня по руке, непонятно, кого успокаивая: себя или меня. — Давайте все остынем.

Дальше разговор сам собой уходит в другое русло, но мне не дает покоя Сим, который умчался и на котором не было лица. Сегодня мне по-настоящему стало жалко парня, к которому, кроме ненависти и раздражения, ничего не привыкла испытывать. Хотя, кому я вру. Такое мое отношение — исключительная возможность прикрыть реальные чувства, которые испытываю к этому индюку. Чувства, которых я ужасно боюсь. Уж лучше так, как есть у нас сейчас, чем так… как могло бы быть, дай я себе слабину. Но сегодня…

— Я скоро вернусь, — улыбаюсь родителям и, накинув на плечи джинсовую курточку, выхожу из дома, немного ежась от налетевшего порыва холодного осеннего ветра. Следуя уже знакомой тропинкой к дому Стельмахов, пытаюсь подобрать слова, которые, возможно, скажу Максиму, но уверена, что в любом случае, что бы я не сказала, он посчитает меня опять мелкой и глупой дурочкой.

Ну и ладно. Просто моя совесть меня съест, если я оставлю его наедине со своим скверным настроением.

Глава 13. Летта

Пока топаю по тротуару к соседнему дому, оглядываясь на загорающиеся в сумерках фонари, сердце то и дело трусливо уговаривает отступить. Но мозг упрямо сопротивляется, уверяя, что с друзьями так не поступают. В беде не бросают. И вообще…

Дом Стельмахов встречает полнейшей тишиной, и даже свет нигде не горит. Такое ощущение, будто и нет никого. Правда, дверь открыта, значит, Сим здесь.

— Макс? — прохожу через большую гостиную, слушая свои громкие шаги, но других признаков жизни не улавливая.

Оглядываюсь, решая, может, подняться на второй этаж? Конечно же, я знаю, где его спальня. Но потом замечаю фигуру парня на заднем дворе.

Сим сидит у бассейна на шезлонге, уперев локти в колени и зарывшись руками в волосы. Нужно быть слепой, чтобы не понять, как сильно его задели и расстроили слова дядь Артема.

Но почему плохо ему, а сердце начинает поднывать у меня?

На мгновение, остановившись на пороге, ведущем в сад, я снова стушевалась. И правда, не дура ли я, что лезу не в свое дело? Если бы он хотел, то сам рассказал. Но уровень доверия у нас явно ниже, и имею ли я право…?

Но тут же отвешиваю себе мысленный подзатыльник и заставляю ноги идти к застывшему в одной позе Симу.

— Эй, Сим-Сим, — подхожу и беспардонно усаживаюсь рядом, толкаю локотком в бок и выдавливаю из себя улыбку. — Да ладно тебе, неужели зазнайка расстроился? — стараюсь держаться как можно беззаботней и придать голосу невозмутимость, но он предательски дрожит.

— Чего тебе, мелкая? — тяжело вздохнув, поднимает взгляд на меня Макс, и я только сейчас соображаю, как непозволительно близко уселась. Так, что кожу начало покалывать от ощущения парня рядом. — Пришла своими язвлениями добить?

— Я не бью лежачих, зануда, — морщусь.

Ну вот, как я и думала — мелкая. Для него я всегда была и буду мелкая, назойливая младшая сестренка.

— Хотела вернуть на место твою сногсшибательную корону, но как знаешь, — подскакиваю, собираясь уйти, но Макс ловит меня за руку и одним рывком усаживает обратно, еще и сжимая ладошку в своих огромных ладонях.

— Я устал, — неожиданно выдает парень, а до моего мозга с трудом доходят произнесенные им слова, так как все тело, все чувства и эмоции сосредоточились на его горячих руках. На прикосновениях его грубых, уже мужских ладоней и плече, к которому я невольно оказалась прижата. В груди что-то нежно затрепетало, а дыхание сбилось с ритма.

Два года я боролась с собой.

И ему хватило недели, чтобы снова разбудить ураган внутри меня.

Слабачка, Летта!

— От… от чего устал? — запоздало, но удается выдавить из себя.

— От постоянных попреков отца, — бросает взгляд на меня Сим и, видимо, заметив мое удивление на лице, тихо смеется, — идеальная семья Стельмахов не такая уж и идеальная. По крайней мере, в семье не без урода.

— Да брось, — восклицаю возмущенно, напрочь позабыв о его длинных пальцах, что переплетаются с моими. — Дядя Артем любит тебя и гордится. Я уверена! Нет, я знаю!

— И тем не менее, — усмехается Макс. — Мне всегда чего-то не хватает, чтобы услышать от него элементарное “молодец, сын”. Так было еще со школы. Девчонкам всегда все сходило с рук, а вот я для него как красная тряпка для быка. То не делай, туда не иди, должен быть идеально запрограммированным роботом, — говорит Сим и отводит взгляд, поднимая его к безоблачному ночному небу, на котором сегодня прекрасно видно звезды.

— Просто он желает тебе счастья.

— И поэтому вечно тыкает носом в косяки, как нашкодившего котенка?

— Ну-у-у… тебя если не тыкать, ты вообще распустишься, — выпалила, да тут же прикусила язык.

— Ну, спасибо, вредина! — ухмыляется Макс, большими от удивления глазами поглядывая на меня. — Ты умеешь поддержать, — легонько пинает носком кроссовка по моей ноге.

— Всегда пожалуйста, — дарю очаровательную улыбку и пинаю в ответ. Очень надеюсь, что в темноте он не видит моих красных от смущения щек. — А если серьезно, то они с папой переживают. Мой тоже нет-нет, да выдает Артемию порцию нравоучений. Иногда такими выражениями, что уши вянут, — морщусь, припоминая, как случайно подслушала папин разговор с Темкой по телефону. Так сильно мой лексикон давно не пополнялся.

— Что им переживать? Любимые жены, взрослые дети, бизнес из года в год взлетает все выше…

— И года идут, Макс. Дядь Артем просто хочет быть уверенным, что в случае чего он может на тебя положиться. И тетя Лия с девчонками.

Собственно, именно это он и сказал за столом отцу. Как бы не было это все печально, но мы взрослеем, а наши родители далеко не молодеют. Страшно, как порой быстро утекает время.

Ну вот, стоило только об этом задуматься, как в сердце пробралась грусть. А в голову влезло то самое предложение, которое озвучила мне Таша. И решения по которому у меня до сих пор нет.

— Так что, не злись на него.

— Мелкая, когда ты успела так вырасти? — спрашивает задумчиво Макс и получает мой возмущенный вздох. Так и хочется крикнуть: глаза разуй! Но я спрашиваю только:

— Так может пора перестать звать меня “мелкой”, Стельмах?

На что в ответ мне подарили снисходительную улыбку. И я бы, наверное, так и пялилась, как дурочка, большими влюбленными глазами на манящие со страшной силой губы Сима, которые к тому же слишком близко, если бы не услышала дальше:

— Что-то я сегодня совсем разоткровенничался с тобой.

— Ну, а что поделать, если я единственная, кто способен выдержать твою нудную болтовню! — дразнюсь и тычу локотком по ребрам, чтобы хоть как-то сбросить странное наваждение, которое все больше и больше затягивает в свой плен.

— А главное, смотри-ка, сама прибежала. Я польщен, — смеется негодяй, которого от моей ответной колкости спасает мобильный, начинающий трезвонить.

Пока Сим достает гаджет из кармана, я, улучив момент, выдергиваю ладошку из его захвата и сую свой любопытный нос за плечо парня.

— Нинель, — читаю имя звонящей, — боже, кто бы сомневался! — фыркаю и бью ладошкой в плечо Сима. Внутри мгновенно вспыхивает злость.

Нет, не так! Даже ярость. И хочется, просто ужасно хочется его покусать!

А все так хорошо начиналось! Я почти поверила в то, что мы можем быть друзьями. Ну, вот и как? Скажите, как можно на него не злиться?

— Куда? — дергает меня за края джинсовки Макс, — я еще не закончил тебе душу изливать, вредина! — но я, торопливо поднимаясь на ноги, отскакиваю от него подальше.

— Вон иди, тебя сейчас и выслушают и утешат! Обо всем забудешь моментально! — бросаю зло и складываю руки на груди. — Арина, Карина, Марина, Дарина… — считаю на пальчиках, припоминая имена всех пассий, которые были “на слуху” за все мои девятнадцать лет. — Алевтина вроде тоже где-то там мелькала, нет? — продолжаю, зло пыхтя, под пристальным взглядом парня, голубые глаза которого, кажется, светятся в темноте. А еще нагло смеются. Но Сим ответить этой Нинель совершенно не торопится. — Виталина еще была, точно! — тычу в его сторону пальчиком и округляю глаза, — Марина? Я говорила Марина?

— Мелкая…

— У тебя вообще есть в телефонной книжке не женщины и не с окончанием имени на “ина”?! — топаю зло ногой, поджимая губы.

А он… он смеется. Начинает от души хохотать.

— Что? Ты надо мной смеешься?

— Ревнуешь? — задает вопиюще наглый вопрос Сим и встает с места, делая шаг ко мне.

— Сядь обратно, ненавижу смотреть на тебя снизу вверх, — бубню, отступая, но голову задирать приходится все выше, потому что Макс, само собой разумеется, абсолютно не послушался меня и теперь напирает еще настойчивей. Да еще и этот его взгляд. Хитрый, волнующий, темный в ночи. И улыбка, как у самого черта! Одним соблазнительным уголком губ, на которые я буквально пару минут смотрела, как на живительный оазис.

Он смотрит на меня, не мигая, и это пугает. Его взгляд и такая улыбка пугают. Что он задумал?

— Стельмах, я не шучу! — вскидываю перед собой ладошки, силясь вложить всю свою злость в слова. Но парня это забавляет еще больше.

— Да ладно тебе, Летт, — посмеивается и одним резким движением хватает меня за края джинсовки Макс.

— Что ты… — пытаюсь вырваться, но он настойчиво тянет на себя.

В голове все кричит — нельзя, и, упертая, дернувшись, я делаю еще шаг назад. Да зря. Очень-очень зря!

— Ай! — вскрикиваю испуганно, потому что моя неуклюжесть играет со мной злую шутку. Я обо что-то запинаюсь и лечу вниз, размахивая руками и цепляясь за единственное возможное спасение. За парня, вернее, за его футболку.

— Твою ж… — рычит Сим и, не успев сориентироваться, наваливается сверху всем своим гигантским, по сравнению с моими пятьюдесятью килограммами, весом, не расплющив меня по земле только благодаря тому, что падает на локти и нависает.

— Вроде выросла, а все такая же неуклюжая! — выдыхает Макс, посмеиваясь, и получает от меня ладошкой в плечо.

— Слезь с меня, махина! — пыхчу зло, а у самой руки дрожат. Он ужасно близко. Вопиюще опасно. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Оно щекочет не только кожу, но и нервы. Вижу его странный, новый по отношению ко мне взгляд, когда его голубые глаза залипают на моих сжатых в упрямую линию губах.

Хочу оттолкнуть, но не могу и пошевелиться, словно парализованная новыми ощущениями просыпающимися внутри.

— Мелкая, — шепчет Макс и неожиданно наклоняется.

Мое сердце биться перестало. Когда мне показалось, что вот сейчас… еще мгновение, и он меня поцелует. Его губы в миллиметре от моих. В запредельной близости. Я даже, как последняя наивная дурочка, зажмурилась и мысленно уже улетела в космос от предвкушения.

Но… секунда, две, и ничего не происходит. А Макс, словно передумав, дёргано упираясь лбом в мой лоб, сжимает челюсти до хруста.

Что происходит? Как дышать? А двигаться как?

Вдох, выдох, Виолетта. Вдох, выдох.

Донельзя отвратительная ситуация! Мы в доме совершенно одни, на улице глухая ночь, фонарей на заднем дворе дома Стельмахов нет, и силы воли сопротивляться, удумай Сим чего “взрослого”, у меня тоже нет. Хотя с чего он должен это “удумать” со мной? С мелкой?

И страшно, и волнительно.

— Ч-ч-что ты делаешь? — выходит сдавленно и едва слышно. Но Сим не отвечает. Я пялюсь на него испуганными глазами, а он отпускает руку мне на талию и сжимает ладонь. Так, что по коже побежали легкие разряды тока, а меня бросило в настоящий жар. — Э-э-эй… — выдыхаю тихонько, когда Макс совершает еще большую глупость, чем свалиться на меня! Он целует меня в шею. Туда, где бьется венка. Совсем нежно и акукуратно, будто… будто боится, что я распадусь на кусочки. А я… уже кажется, разваливаюсь на атомы от того, какие горячие и мягкие у него губы.

Нет! Нет-нет-нет! Нам… нельзя! Вот она, та самая опасная тропа, когда каждый шаг, как бомба замедленного действия. Для него я буду очередная девочка в списке побед, а для меня это будет разбитое сердце.

Такая мысль отрезвляет мгновенно, и я упираю ладошки в тяжело вздымающуюся каменную грудь парня, отталкивая от себя. Сим падает на спину рядом, а я подскакиваю на ноги, как ужаленная, и смотрю теперь сверху вниз на его всенепременно дерзкую ухмылку.

— Трусиха, — шепчет Сим едва слышно непривычно низким голосом с легкой хрипотцой. И, слава богу, ночь на улице, и он не может видеть моих пылающих щек. Но зато как участился мой пульс, эта самоуверенная выскочка наверняка почувствовал. Понял, как я… как мое тело отреагировала на этот детский поцелуй.

Стыдно!

— Надо полагать, так ты девчонок в постель укладываешь, Сим? — включаю свой обычный режим — злая Летта — и нервно отряхиваю прилипшие к джинсам травинки, пряча взгляд. — Я-то думала, у тебя в арсенале есть более изящные уловки.

— Если бы я хотел тебя уложить в постель, ты была бы уже там, дорогая… — говорят мне зло, выдавая полу рык и резко усаживаясь на траву. — Так что не надо строить лишних иллюзий.

— Держи карман шире, Казанова. Этому никогда не бывать! — рычу ему в тон и, крутанувшись на пятках, топаю вон из этого дома. К себе. В спасительный уют своей спальни. Подальше от парня, что свалился на мою беду и теперь, кажется, делает все, только бы вывести меня из себя.

Провоцирует, злит, выводит на эмоции, играет.

Всегда был такой. И совершенно не повзрослел.

Залетаю домой, предки с крестными все еще сидят за столом, что-то активно обсуждая, а я, сославшись на усталость, закрываюсь в своей комнате. Валюсь на мягкий матрас кровати, пялясь в белый потолок и впиваясь пальцами в волосы, которые от наших “поваляшек” теперь похожи на гнездо.

Сердце все еще бешено колотится, как будто я выпила ведро энергетика, а в голове целый рой жужжащих надоедливых мыслей. Щеки пылают, как фонарики, и мне это совершенно, абсолютно, стопроцентно не нравится! Место на шее, которого касались губы Макса, словно горит, будто там пылает маленький костер. Но нет! Я даже провожу там трясущимися пальчиками. Нет там костра! Точно-точно, нет!

— Ар-р-р! — рычу, и прячу голову под подушку.

Дурочка, дурочка Летта. И как только повелась на этот его жалобный взгляд побитой собаки. Это же Макс! Он не умеет страдать, переживать и даже быть нормальным человеком не умеет.

А я не умею ему сопротивляться. Теперь уже железобетонно в этом убеждаюсь. Словесно, на расстоянии — пожалуйста. Но когда эта зазнайка в непосредственной близости, весь мой боевой настрой уползает куда-то в неведомые глубины и во мне просыпается мямля и трусиха Летта.

— Ладно, — бурчу в подушку, — надо всего лишь держать его на расстоянии. Да, точно! Дистанция…

И только я, радостная, подскочила на постели, приняв волевое решение продолжать игнорировать друга детства, как мобильный пиликнул. Пришло сообщение. Смотрю имя отправителя, и стона недовольства сдержать не выходит.

“Нинель, кстати говоря, — менеджер моего футбольного клуба. Ей немного за сорок, она глубоко замужем, и у нее трое прекрасных детишек”, — и в конце смайлик с рожками и дьявольской улыбочкой. Сим, вот точно его рожица!

“МНЕ ВСЕ РАВНО!” — набираю быстро гневное СМС и отправляю.

Меня совершенно не интересует, кто такая эта Нинель! Вот ни капельки!

Тогда почему я, как дурочка, сижу и улыбаюсь? Почему я так рада этой новости?

Не знаю!

А тем временем на телефон прилетает очередное СМС. Снова Сим:

“Во сколько завтра в универ?”.

Я молчу.

“Летт?”

Игнорирую.

“Мелкая, я ведь могу и прийти!”

Не думаю.

“Или еще хуже, буду караулить все утро у ворот. Ты же не хочешь, чтобы у твоих предков были лишние вопросы?”

У-у-ух! Смотрю, он не собирается сдаваться. И так и подмывает ответить, но я блокирую экран и прячу мобильник под подушку. Не скажу, во сколько. А в то, что он реально будет меня караулить, не верю ни капельки. Будто заняться ему нечем больше.

Дистанция. Нам нужна дистанция, и чем больше, тем лучше! Вот примерно как между нашими домами. Все, что меньше, уже опасно.

Хватаю любимую пижаму и иду в душ. Длинный какой-то день. Тяжелый и волнительный. Однако одно сегодня я поняла совершенно точно. Игнорировать Стельмаха младшего не выйдет. Даже при всей моей решимости, Сим как воздух — он везде! Поэтому было глупо даже надеяться на то, что он просто так отстанет.

Глава 14. Сим

Ну, вот ты и попалась, Виолетта!

Сижу и провожаю взглядом сногсшибательную хрупкую фигурку мелкой, а у самого на губах гуляет запредельно довольная улыбка. И хоть тело просит продолжения, и мне только что устроили обидный облом, но, собственно, по-другому с мелкой и не могло быть. Как там говорят? Лучшая защита — нападение?

Так что, даже несмотря на оставшееся без удовлетворения возбуждение, я чертовски доволен. После сегодняшней “стычки” я понял, что она так нежно и тщательно от меня защищала. Мелкая вредина! Соблазнительная провокаторша. И какой я был слепой придурок! Теперь, прокручивая в голове все наши “отношения”, всю нашу дружбу на грани войны, понимаю, почему она так бесится, злится, шипит и брыкается, воспринимая все идущее от меня в штыки.

Да мелкая же просто от меня без ума!

Я самоуверенный говнюк. Но ни капли теперь не сомневаюсь в том, что в ее сердечке, которое билось подо мной так сильно, что я отчетливо слышал его стук, там далеко не жгучая ненависть ко мне живет. А очень даже наоборот.

И сразу всплывает воспоминание двухлетней давности и собственной непроходимой тупости, когда я умудрился ее оттолкнуть.

Я ведь даже предположить не мог, что это не капризная прихоть маленькой девчонки, а чувство. Настоящее чувство, в котором она решилась мне тогда признаться. А я повел себя, как мудак.

Но скажу в свое оправдание, тогда я совершенно не понял, зачем и почему она пришла и начала сбивчиво что-то говорить о чувствах, краснеть, робеть и бить своими словами в самое сердце, которое по ней уже начало болеть. Она была маленькая, глупенькая, наивная и такая чистая, что даже подумать было страшно, что она может влюбиться в такого, как я. Мне казалось это издевкой с ее стороны, и тогда я не придумал ничего умнее, кроме как отшутиться и назвать ее младшей сестренкой.

А сейчас…

— Виолетта, Виолетта, — посмеиваюсь и, вдохнув полной грудью свежий сентябрьский воздух, заваливаюсь обратно на спину. Прямо в футболке и на траву. Поглядывая на офигенно звездное небо, ищу знакомые мне созвездия, но в голове как на повторе крутится ее голос, на губах чувствую ее вкус и ее запах: невинный, милый, крышесносный.

А стоит закрыть глаза… м-м-м… нет! Глаза лучше не закрывать!

А еще лучше посетить холодный душ.

Нет, не холодный. Ледяной! И желательно немедленно.

На звонок Нинель отвечаю сообщением, что уже сплю. Оказывается, она звонила, чтобы сообщить, что завтрашнюю тренировку перенесли на два часа позже.

Огромное спасибо менеджеру клуба. Если бы не она, я бы так и прозябал в неведении…

Нет. Подумать только!

В спальню лечу, как на крыльях, сам плохо понимая, что меня так воодушевило. Но точно решил для себя, что, раз такое дело, ей от меня теперь не отвертеться.

И, конечно, я пока плохо понимаю, чего я хочу и к чему мы придем, но больше сдерживать и подавлять в себе тягу к так называемой подруге детства, не буду.

Пока пишу мелкой СМС, ощущая острую необходимость не дать ей “остыть”, звонит Марат и зовет в клуб. И когда слышит в ответ от меня:

— Устал, не в настроении, дружище.

Мне, кажется, я слышу, как на том конце провода у однокурсника отваливается челюсть.

— Ты, часом, не заболел?

Логичный вопрос. Даже не знаю, как ответить. И сам себя не узнаю. Вечер субботы, можно было бы кутить до самого утра, завтра как таковых дел нет. Но нет совершенно никакого желания снова попасть в этот порочный круг. Вечеринка, девочки, прокуренный кальяном зал, ночь и неизменное утро в отеле бати. Хватит. Баста.

— Беру таймаут, — усмехаюсь, стягивая с себя шмотки и сбрасывая в бельевую корзину. Да тут же слышу пиликнувшее СМС, наверняка ответ от вредины пришел. — Ладно, Маратыч, хорошего вечера, активной ночи, встретимся завтра в универе! — тараторю и сворачиваю разговор. Сбрасывая, пока друг не опомнился и не начал сыпать бесчисленными вопросами. Ему только дай волю, потом не заткнешь.

Наскоро принимаю бодрящий душ, остужая пыл, и валюсь на кровать.

Сна у меня, конечно, ни в одном глазу, но и время еще только одиннадцать. Может, кино посмотреть? Кажется, парни из команды какой-то новый боевик советовали. Вот только хоть убей, не могу вспомнить название. Да и одному как-то не по приколу. Вот если бы Виолетту Максимовну Гаевскую мне сюда!

Она, кстати, на мою угрозу подкараулить утром в понедельник тактично промолчала. Видимо, еще не поняла, каким я могу быть упертым. Ну, ничего, скоро поймет. Усаживаюсь на кровати, врубая спортивный канал и набираю очередное СМС. Что ж, не хочет общаться воочию, будем кидаться буквами.

“Ау!”

“Спишь?”

А в ответ тишина. Может, и правда уснула? Я ведь ни сном, ни духом ,какой у нее распорядок дня. Она у нас девочка правильная до мозга костей, кто ж ее… ан, нет, прилетел ответ.

“Тебе поговорить не с кем, Стельмах?”

“Нет, поболтаем?” — набираю тут же, пока меня снова не начали игнорировать. И кидаю следом подмигивающий смайлик.

Боги, я и эти гребаные эмодзи. Серьезно? Максимум, что я отправлял обычно, –это скобку. Одну скупую скобку. Кажется, я начинаю деградировать, да не по дням, а по часам.

“У тебя есть зеркало?”

“Странный вопрос. Конечно”.

“Вот иди и сам с собой поболтай”.

Умно. Очень умно.

“Зануда”.

“От зануды слышу!” — кидают мне в ответ, и виснет в чате угрюмая тишина.

Я кручу бедный гаджет в руках, соображая, за что еще бы зацепиться в нашем непродолжительном диалоге. А перед глазами почему-то так и стоит милая картинка, как Летта сидит в обнимку с телефоном и ждет моего очередного СМС. Хотя, скорее всего, я себе это нафантазировал, но что поделать, если мне серьезно скучно?

“Предки еще у вас?”

“Кажется”.

Я говорил, что терпеть не могу писать сообщения?

Так вот, мне надоело. Я беру и набираю ее номер. И плевать, если Виолетта решит сбросить. Я настойчивый, у меня вся ночь впереди. И-за нее, между прочем, свободная ночь.

— Чего тебе, Сим-Сим? — буквально после пары гудков, слышу любимый бубнящий голосок на том конце провода.

— Исключительно дружеский совет, — выпаливаю, перемещаясь за рабочий стол к ноуту. — Что можно посмотреть?

— Эм-м-м… — тянет девушка в трубке. — В каком смысле?

— Кино, сериал, мультфильм, да хоть что-нибудь, мелкая. Я не залипал в зомбоящик уже вечность.

— Ты дома что ли? — пропитан насквозь подозрением вопрос.

— А где мне еще быть в одиннадцать часов ночи?

— Ну… проехали.

— Если есть желание, можешь присоединиться, — ухмыляюсь, а сам чуть ли не замираю в ожидании ее ответа. Это было бы очень интересно, согласись Летта. Но, тогда это было бы слишком просто. Да и фильм вряд ли бы я тогда посмотрел.

— Не дождешься! — что и требовалось доказать. — И я с трудом могу представить, что тебе может понравиться, Сим.

— Да брось, уверен, ты знаешь меня лучше, чем думаешь, — ляпнул, не подумав.

— Это сейчас с каким-то подтекстом прозвучало? — опять, судя по голосу, напряглась собеседница.

— Нет. Совершенно. Тебе показалось. Ну, так что, есть идеи?

Чувствую себя глупо. Я уже давно не общался с девушками вот так. Невинно, что ли. Это уже какие-то диалоги из разряда фантастики: о природе, погоде и фильмах. Но с Леттой это кажется простым и правильным.

Ну, и мелкая, подумав, все-таки оттаяла. И как итог, мы провисели на телефоне почти до двух ночи, пока на первом этаже не хлопнула дверь и пока Виолетта не начала активно зевать и вздыхать в трубку.

Что я, изверг какой-то, что ли? Пусть спит. Птичка уже попалась, а дальше больше.

Спать ложился, так и не посмотрев никакого фильма, но с дурацкой улыбкой на губах и отнюдь не невинными мыслями в голове.

Чертовски странный день, в общем.

Глава 15. Летта

Просидев почти полночи на телефоне (кто бы мог подумать — с Максом!) я еще до утра крутилась в кровати и не могла уснуть. Слишком волнительно билось сердце в груди и стучали в голове мысли. Уснула я в итоге только под утро.

Но зато потом проспала полвоскресенья, открыв глаза уже во втором часу дня и то, когда в дверь тихонько постучали и на пороге появилась обеспокоенная мама.

— Малышка?

— Доброе утро, мамуль! — сонно улыбаюсь, сладко потягиваясь.

— Ну, вообще-то уже день.

— Серьезно?

— Абсолютно. Ты как себя чувствуешь, ничего не болит? — присаживается на край моей кровати ма, укладывая ладошку на лоб, а потом прикасается губами, заставляя меня вконец растеряться.

— А что случилось?

— Да вроде нормальная температура, — пожимает плечами ма. — Наверное, тебя первая неделя в универе так вымотала. Мы просто с папой уже забеспокоились. Обычно ты у нас не спишь по полдня.

— А-а-а, ты про это. Я просто уснула вчера поздно, — улыбаюсь, усаживаясь на постели.

— Опять свои онлайн-курсы смотрела полночи?

— Вроде того, — смущенно прячу взгляд. — А ты…? — замечаю, что ма не в домашнем, а в брючном костюме и явно куда-то собралась.

— Мы с папой поехали на работу.

— Опять? Сегодня же воскресенье!

— Мы ненадолго.

— А как же я? — дую губы, обнимая ма, — я серьезно начинаю по вас скучать.

— Мы в полном твоем распоряжении вечером. Папа обещал приготовить вкусный ужин, и все вместе посмотрим фильм, как тебе такая идея?

— Обеими руками «за», — улыбаюсь, наконец-то и мне их внимания немного перепало. — Ну, ладно, — поднимается мама, — мы поехали. Ты чем займешься?

— Запрусь в мастерской, пожалуй.

— Летта, пожалуйста, позавтракай! Вернее, уже пообедай. А то знаю я тебя. Заработаешься и испортишь себе желудок.

— Да-да-да, я помню, надо есть, — киваю, заваливаясь обратно на кровать. — Еще пять минут поваляюсь и пойду опустошать холодильник.

Мама смеется и уходит, закрывая за собой дверь.

Я тянусь к мобильному с какой-то тайной надеждой на то, что может быть, увижу там сообщение от Сим. Может, его милое “Доброе утро” или игривое “Все еще спишь?” и даже согласна на приписку — вредина. Но сообщений нет. Пропущенных тоже. Вчерашнего нашего общения словно и не бывало.

Ну вот, так всегда. Нафантазировала себе выше крыши, хотя на самом деле ему вчера, наверное, просто было нечем себя занять.

Летта-Летта.

Провалявшись в кровати еще немного, слышу, как на улице завелась машина, а еще через пару минут закрылись ворота. Предки уехали, пора выползать.

Неторопливо принимаю душ, умываюсь, натягиваю шорты с майкой и, прихватив с собой чистый фартук, спускаюсь на кухню. Там в холодильнике сгребаю запасы еды и топаю в свою маленькую “мастерскую” в задней части дома.

Небольшая, но яркая теплая пристройка раньше планировалась как оранжерея, но мама быстро поняла, что с цветами у нее нелады и бедные фикусы да кактусы элементарно у нее загибаются. Поэтому, когда я увлеклась художествами, родители превратили оранжерею в мой скромный, но уютный кабинет. Моя светлая берлога.

Здесь в центре комнаты стоит большой рабочий стол, сплошь уставленный красками, кисточками, стаканчиками и прочими необходимыми для художника штучками. А у окна, там, где особенно хороший естественный свет, стоит мольберт. На нем холст. Пока пустой.

Собираю волосы в пучок, подвязывая ленточкой, чтобы не мешались, и включаю в наушниках свою любимую группу Hurts. И все, считайте, на ближайшие пару часов я для этого мира совершенно потеряна. С первыми аккордами будоражащей до мурашек мелодии песни “Redemption” кисточка в моей руке начинает жить своей жизнью. Я совершенно отпускаю все мысли и даже не задумываюсь, что в конечном итоге хочу увидеть: портрет, пейзаж, натюрморт. Я просто кайфую и расслабляюсь. Я просто ухожу в себя.

Как и предполагала мама, я забыла про еду. И чай, и отдых для глаз, которые после пяти часов усердной работы начали ужасно болеть. Словно в них насыпали песка. Но зато когда я увидела, что вышло, даже у меня самой захватило дух.

Небо. Ночное и звездное небо. Прямо такое, какое я видела вчера, когда я… мы с Симом сидели на заднем дворе. Поразительно.

— Виолетта Максимовна! — слышу маминым предельно строгим голосом из кухни.

У-у-упс. Сейчас мне сначала влетит, а потом я выслушаю длинную и нудную лекцию о вреде голодания.

Откладываю кисть, краски, вешаю на крючок заляпанный красками фартук и выбегаю из своей мастерской. Сделаю вид, что попила чай. Точно. С печеньками.

Хотя кого я обманываю, у мамы точно нюх на мое вранье. А может, у меня, как у Пиноккио, нос растет? Не знаю, в общем, но лекции избежать не удалось.

Зато потом папа, как обещал, приготовил потрясный ужин — стейки из семги. Такие, что от одного вида уже слюнки текли.

Мы, набив животы до отвала, пообщались с позвонившим Артемием, а потом дружно завалились в нашем домашнем кинотеатре, включив какую-то старую мелодрамку, под которую я благополучно начала дремать. И уже в свою комнату вернулась, почти не открывая глаз. Заползла под одеяло, и последней мыслью перед тем, как я провалилась в сон, была: а ведь Сим сегодня так и не позвонил.

Зато утро понедельника начинается с сюрприза.

Нет, сначала все шло более чем прекрасно. Подъем в восемь со звонком будильника, сладкие потягивания на кровати и неторопливая возня в уборной. Принять душ, высушить волосы, собраться, подмигнуть себе в отражении зеркала. В общем, я была, как никогда, бодра, свежа и довольна жизнью.

Ровно до того момента, как вышла из дома.

А все почему?

Потому что первое, что попадается на глаза у наших ворот, — черная новенькая сверкающая BMW. Уже тогда в моей голове зародилась догадка, чья она. Такая пафосная и дорогая. Но я упорно отказывалась в это верить!

Но когда дверь с водительской стороны открылась, оттуда действительно вышел тот, кого встретить здесь в девять утра я совершенно не ожидала. Более того, я на девяносто девять процентов из ста была уверена, что субботняя угроза Сима — блеф! И тем не менее:

— Добрейшее утро, — сама любезность, Стельмах, с соблазнительной улыбкой на губах. Как всегда, идеален: свеж, бодр и умопомрачительно хорош. И это ужасно раздражает!

Я же дала ему понять, что не собираюсь ехать с ним в универ. Или он не понял, что мое молчание — это отказ? Наверное, нужно было это сказать ему в лоб, а теперь уже поздно. Теперь я крайне нелюбезно интересуюсь:

— Какого ч… ты тут забыл? — выдаю, и о чудо, что я вовремя прикусила язык. Потому что хлопнула дверь, и вышел папа. Пронесло.

— Виолетта! — слышу удивленно-возмущенное за спиной. Нет, не пронесло. — Это что за слова такие, юная леди? — бросает на меня неодобрительный взгляд родитель. — И тебе доброе утро, Макс, — пожимает Стельмаху-младшему руку, а я стою, как вкопанная, у ворот и хлопаю глазами, разглядывая этого улыбчивого негодяя.

Вчера, значит, он пропал на весь день, ни СМС, ни звонка, а сегодня: вот он я, нарисовался. Нет, вы посмотрите какой наглец!

— Так, кхм, и что ты тут делаешь? — выдаю, как мне кажется, уже более вежливо.

— Так тебя жду. Я же обещал забрать. Поехали.

— Куда?

— В универ, мелкая.

Папа, как мне показалось, посмеиваясь, развернулся и идет к припаркованной рядом с домом машине. Щелкает брелоком сигнализации, и его белый Rover призывно подмигивает фарами. Прямо так и манит быстрее сесть и спрятаться.

— Спасибо, но нет! — одариваю парня улыбкой, гадая, уже можно сорваться с места и убежать?

— Да брось, смысл тебе гонять отца, мы все равно едем в одно место, вредина, — говорит Сим и открывает дверь пассажирского сиденья. Еще и машет рукой, галантно приглашая сесть. Надо же, даже со своего двухколесного зверя пересел на четырехколесный. Это что же, ради меня что ли?

Широкий жест оценила. Но ехать с ним по-прежнему не согласна, что ему и заявляю:

— Спасибо, конечно, но нет. Я никуда с тобой не поеду.

И нет, не знаю, почему я так упрямлюсь. Из вредности, наверное. Не зря же он зовет меня “врединой”. Надо, как говорится, оправдывать свое прозвище. Хотя на самом деле внутренне я даже готова возликовать. Зазнайка здесь и свое обещание сдержал. Обломился, конечно, но сдержал. Может, если он продолжит в том же духе, я даже сжалюсь и… хотя нет. Дистанция. Нам нужна дистанция.

— Ты же закинешь меня в универ по пути, да па?

Бросаю полный превосходства взгляд на подмигнувшего мне Сима и, удобней перехватив лямку рюкзака, уверенно топаю к машине отца. Задрав нос и сдувая то и дело спадающую на глаза прядь волос, подлетаю к любимому родному джипу, уже потянувшись к ручке двери. Вот только… тут уже меня ждет облом.

— Малышка, — па смотрит на часы, а потом поднимает на меня виноватый взгляд и выдает вопиюще неприличное, — боюсь, я не успею тебя завести.

— Ч-ч-чего? — растерянно смотрю на отца, который как-то странно улыбается и поглядывает на парня у меня за спиной. Я смотрю на него же, и тот тоже улыбается! Они что, сговорились, что ли?

— Совещание через полчаса, полечу сразу в офис. Придется тебе с Максом уехать.

— Издеваешься?

— Люблю тебя, малышка.

— Папа! Ты что, меня бросаешь?!

— Ну, почему же бросаю, — подмигивает родитель, закидывая портфель с пиджаком на заднее сиденье авто. — Вам все равно по пути, Летт, давай, не дуйся, — целует в лоб предатель-папуля, явно забавляясь ситуацией и, уверена, никуда не опаздывая. — Макс, сильно не гнать! — показывает кулак довольному, как кот, Стельмаху отец и… и садится в машину. Заводит и уезжает! Он просто взял и уехал!

Я стою, провожаю огромными от удивления глазами удаляющуюся машину отца, и просто хлопаю ртом, как рыбка, не в силах выразить свое возмущение.

— Это что сейчас было?

— Работа не ждет, видимо, — слышу глубокомысленное за спиной. — Давай, Летт! Запрыгивай.

— Нет!

— Вредина, так мы точно опоздаем, — вздыхает Сим и, в два широких шага преодолев разделяющее нас расстояние, стягивает с моего плеча рюкзак и берет под локоть, таща за собой к машине.

Нет, вы мне объясните, это что сейчас было? Что это за самоуправство мужчин в этом поселке? Эй, я женщина, и у меня тоже есть право голоса вообще-то!

— Не пыхти, — смеется Сим, подводя к пассажирской двери.

— Я не пыхчу! — поднимаю взгляд, приходя в себя. — Я не поеду с тобой.

— У тебя без вариантов, если ты еще не поняла.

— Я с ма…

— Она уехала раньше Гая.

— Я…

— На такси не успеешь, автобусы здесь не ходят. А ты точно не хочешь опоздать на первую пару, готов поспорить на свою почку.

Блин, он прав. Ну, что за утро! Все же так хорошо шло! Ненавижу, когда он оказывается прав. В такие моменты и правда, чувствую себя глупо.

— Ладно. Так уж и быть, — бурчу и выдергиваю из рук Макса рюкзак. — Но я поеду сзади! — говорю и, оттолкнув от себя преградившую путь фигуру парня, дергаю ручку задней двери, усаживаясь в его дорогущую тачку.

— Что это ты так? Боишься меня?

— Боюсь. Думаешь, я не видела, как ты гоняешь? Я еще жить хочу! — бросаю зло и захлопываю дверь практически перед самым его носом.

Вот и как тут держать дистанцию?

Глава 16. Сим

Первую половину пути едем молча. Летта смотрит в окно, все еще мило дуя щеки, а я слишком часто пялюсь на нее в зеркало заднего вида. Ничего не могу с собой поделать, она сегодня утром слишком хороша. Да, собственно, она каждое утро, день, ночь — всегда идеальная.

Так, тормозим. Явно мысли полетели не в ту сторону.

— Значит, ваши занятия с десяти начинаются? — решаю заговорить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Она явно на меня зла. И на батю своего зла. Тот, кажется, понял, что без его помощи эту вредину мне не уговорить. Подыграл. Вопросов, конечно, потом не оберешься, что это за душевные порывы у меня, от предков и крестных, но будем разгребать проблемы по мере их поступления. Да и разве это не выглядит разумным — ездить вместе?

— Не всегда, — бросает Виолетта, даже не обернувшись.

Сегодня скрепя сердце пришлось проигнорировать утром своего двухколесного зверя, который, кажется, даже взгрустнул, и впервые за год, что новая тачка стояла в гараже предков, сесть на четыре колеса. Я все-таки предпочитаю машинам байки. Но боюсь, тогда бы девушка и на пушечный выстрел ко мне не подошла. Да и крестный вряд ли бы “оценил”.

— И совсем я не гоню, — поглядываю на стрелку спидометра, припоминая ее слова. — Мы ползем, как черепахи, — восемьдесят. И ты вполне могла бы сесть вперед, — сам не знаю почему, но мне ужасно хочется, чтобы она сидела здесь. Рядом.

— Не могла.

— Я не кусаюсь.

— Зато я… — начинает Летта, но тут же, поймав мой взгляд, замолкает. — Скажи спасибо, что я вообще поехала с тобой.

— Спасибо, — выдаю, не задумываясь, и, кажется, Летту злит это еще больше.

А мне хочется бессовестно хохотать. Боже, ну, надо же было вот так вляпаться, а? Никогда в своей жизни я не бегал за девчонкой! Никогда! А тут мало того, что бегаю, уговариваю, уламываю. Так еще и глазом не моргнув спускаю мимо ушей ее колкости. Смешно, кому расскажи, знатно повеселятся.

Или я превращаюсь в тряпку, или Летта имеет какую-то особую власть надо мной. И скорее всего, второе, потому что такой упертый и мягкотелый я только в ее непосредственной близости.

Мой мобильный начинает трезвонить, а бросив взгляд на экран, вижу имя друга. Нажимаю отбой и закидываю новый гаджет в бардачок.

Почему новый? Потому что вчера у меня выдался из рук вон какой отвратительный день.

— До скольки занятия?

— Тебя не касается.

— Виолетта, я заберу тебя после пар.

— Ты будешь занят. Не надо меня забирать, — складывает руки на груди мелкая, наконец-то отлепляя взгляд от окна. — Я уеду на такси.

— Чем тебя не устраивает моя машина?

— Машина прекрасная, у дяди Артема отличный вкус, а вот твое общество — вещь сомнительная.

–А причем тут моя машина и вкус моего отца? — заламываю бровь, совершенно потеряв нить разговора. Притормозив на светофоре, даже оборачиваюсь, встречаясь с недовольным прищуром шоколадных глаз. — Не пояснишь?

— Разве не он тебе ее купил?

— Нет! — машу рукой, давя по газам. — Я купил ее сам.

— Шутишь?

И почему меня так задевает такой ее тон? Я-то думал, ее излюбленное “мажор”— обращение ко мне исключительно из желания уколоть. А, выходит, она серьезно считает, будто я в двадцать пять лет все еще сижу на шее у предков? И все, что у меня есть, достается на блюдечке с голубой каемочкой?

— Ни капли не шучу, мелкая.

— Откуда у тебя деньги на такую машину?

Более того, байк я тоже купил сам. И в Питере у меня есть небольшая, но все же собственная квартира, в которой я все эти два года и жил. Уровень зарплат в клубе, тем более, если ты на хорошем счету, очень и очень неплохой. Не потолок, не предел мечтаний, конечно, но на то, чтобы встать на ноги, хватает.

Но этого всего я говорить вредине не стану. А то получится, что, как павлин, распушил хвост и начал себя нахваливать. Нет уж, раз пошло такое дело, будем брать поступками, а не словами.

— Я начал зарабатывать в восемнадцать, с тех пор, как попал в свой первый клуб. И именно тогда я полностью перешел на самообеспечение, — говорю все, что считаю нужным. — Так что да, Летта. Это моя машина, — ухмыляюсь, выруливая на парковку универа. — И да, вредина, спасибо за то, что отметила мой отменный вкус, — смеюсь, паркуясь у дверей универа, и с удивленно понимаю, что не слышу недовольного пыхтения или ответной колкости.

Глушу тачку и поворачиваюсь. Виолетта смотрит на меня с каким-то странным, то ли испуганным, то ли удивленным выражением на лице и потом выдает:

— Почему ты вчера не позвонил? Не написал?

Так вот оно что? Моя мелочь обиделась, что я вчера пропал на весь день? Неужели и правда так ждала и расстроилась?

— Клянусь, собирался, — скриплю я зубами, припоминая, какой был адский денек. — Но все пошло через одно место.

— Знаем мы твои клятвы, Стельмах, — вздыхает Летта разочарованно, дергая ручку двери. Но я ныряю вперед и хватаю за лямку ее рюкзак, останавливая.

— Летт, у меня утром накрылся мобильный, — тараторю, когда девушка оборачивается. — Не знаю что с ним, пришлось вечером купить новый. — (и какого лешего я вообще оправдываюсь?) — Собирался дойти до вас, но бате позвонил тренер, и я чуть не опоздал на тренировку и не налетел на штраф, — говорю, ни капли не соврав. — Потом, пока ехал домой, хотел заехать, извиниться. Но байк накрылся, пришлось вызывать эвакуатор и тащиться в сервис. Освободился я только в одиннадцатом часу и, кстати говоря, заехал-таки к вам. Ты уже спала. Макс с Кати накормили потрясным ужином и…

— И вот почему папа сегодня меня везти отказался? — округляются ее невероятные глаза. — Вы сговорились еще вчера?!

— Ну… да. И мы не сговаривались, просто это вроде как логично, разве нет?

— Нет! — дергает рюкзак Виолетта, — и я не буду ездить с тобой в универ! — бросает, выбираясь из машины.

— Да почему? — искренне не понимаю, что за упрямство.

— Потому что твоя персона производит слишком много шума! И я не хочу прослыть в этом универе твоей очередной подружкой, Стельмах! — выдает мне гневную тираду Виолетта и, хлопнув дверью, топает прочь, заставляя сидеть и переваривать только что услышанное.

Это что же получается, ей попросту стыдно со мной появляться на глазах у публики? Какая к черту разница, что подумают другие! Это их проблема и их тараканы, нас это не должно заботить никоим образом. Да и, раз на то пошло, другие девчонки чуть ли не в ноги падают ради этого, а тут…

А тут Виолетта Гаевская. Девчонка, которая слишком долго меня знает. Слишком милая, нежная, невинная и пугливая девушка. Все подходы, как к прежним “пассиям”, заведомо провальны. Ей не нужна ни моя слава, ни моя смазливая мордашка, ни мои деньги. Но что-то же она ко мне чувствует? Серьезно, я слишком искушен в вопросах женщин и знаю, как они реагируют на меня. Да и ее ревность в субботу, обида за вчерашнее молчание, а это точно были они! Я готов поставить все свои деньги на то, что у Летты есть ко мне чувства. Хоть простая симпатия, но есть! Но, очевидно, ей нужен тот “я”, который настоящий. Макс, которого она знает с детства. Вот только хоть убейте, я не знаю, как тот Макс должен себя вести!

Рано я, похоже, радовался.

Откидываю голову на подголовник и потираю переносицу.

С ней просто точно не будет.

Бросаю взгляд на часы, до ленты десять минут. Хватаю тетрадь и выхожу из машины, тут же встречаясь взглядом с топающим в мою сторону Маратом. Друг “помятый” и довольный. Видать, загульные выходные, как всегда, прошли на ура.

Глава 17. Летта

Лечу в сторону дверей универа, старательно игнорируя взгляды женской половины ВУЗа. Недобрые и завистливые по большей части. Но есть и жалостливые. Будто мною уже… попользовались и бросили.

Фу!

Не поеду больше с ним!

«Ха! Ха-ха!» — сказала в этот момент Вселенная.

Просто на тот момент я еще не предполагала, что утренние покатушки с Симом станут чуть ли не традицией.

Но это потом.

А сейчас я была зла, растерянна и немного ошарашена. От новостей, от его, кажется, искренних объяснений и от того, как быстро папочка меня сплавил в руки парня. Пожалуй, обижусь на него и устрою вечером скандал.

На крыльце у дверей вижу Ритку, которая таращится на меня большими от удивления глазами и открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю быстрым и довольно резким:

— Даже не спрашивай!

Рот подруга закрывает и молча кивает.

В аудиторию заходим практически со звонком и уже по привычке усаживаемся на заднюю парту, раскладывая перед собой тетради.

— И все-таки? — не выдерживает подруга спустя двадцать минут нудной лекции.

— Не хочу об этом говорить! — отрезаю, сразу же догадываясь, о ком пойдет речь.

— Зря, вы, оказывается, прикольно смотритесь вместе. Девчонки с нашей группы так активно пускали слюни, когда ты выскочила из его машины.

— Что?! — я даже писать перестала и воззрилась на подругу как на психически нездорового человека. — Ты же шутишь, да? Не ты ли мне говорила, какие футболисты ужасные самовлюбленные индюки и что мне нужно игнорировать Макса?

— Говорила, виновна, — поднимает руки подруга.

— И-и-и…

— И смотрю, игнорировать его без толку, Летт. Пора это признать.

Ну да, признала еще в субботу, когда парень зявился на семейный ужин. Но все еще тешила себя надеждами, может, еще не все потеряно. Не хочу признавать свое поражение! Вот не хочу и все тут. Не нравится мне, как хорошо я себя чувствую в его обществе и как греет душу его внимание. Не надо мне оно. Да и Симу, уверена, тоже. Зачем вообще он позвонил мне в субботу? А сегодня утром зачем привязался? Еще и я, дурочка, ляпнула упрек про его молчание так, что он явно понял, что я обиделась. Но самое ужасное — наверняка догадался, что я ждала. Как последняя влюбленная идиотка, ждала его звонка весь вчерашний день.

— Да и, может, твой Сим не такой, как мой бывший, — продолжает шептать Ритка, пожимая плечами.

— Он не мой, — бурчу, снова утыкаясь взглядом в тетрадь. А в голове всплывают непрошеные картинки и его легкий поцелуй в шею, который даже и поцелуем-то назвать нельзя. Так, скорее возможность меня позлить. Снова.

— Это тебе так кажется, — тянет Ритка задумчиво.

— И вообще, чего это ты так быстро поменяла свое мнение?

— Не знаю, — отвечает, как мне кажется, искренне однокурсница. — Понаблюдала за ним, когда замечала в универе. Другой он.

— Уж не влюбилась ли ты часом в Стельмаха? — спрашиваю, хихикнув, а саму такой вариант развития событий неприятно колет в самое сердце. Внутри все начинает бунтовать и кричать “он мой”, хотя, конечно, мой он только в моей голове и в наивных мечтах наших мам.

— Не-е-ет, — морщится Ритка, поигрывая ручкой, — в общем, просто подумай на досуге. Может, вам и правда выгодней дружить?

Ой, не знаю. Кому это будет выгодней? Самолюбию Макса только если. Потому что точно не мне, я рядом с ним становлюсь нервная, дерганая, возбужденная и теряю всякий рассудок. Он, наверное, и так о моих умственных способностях не слишком высокого мнения, и не хватало, чтобы еще и над моими чувствами начал потешаться.

Остаток ленты мы с Риткой к теме Сима не возвращались. Да и вообще за день к слову больше не пришлось.

На обед мы отправились в пекарню неподалеку, решив проигнорировать местную ВУЗовскую столовку. А как только вошли и в нос ударил запах свежайшей выпечки, заметили за одним из столиков Илью. Парень сидел, уткнувшись в ноутбук, и что-то торопливо строчил.

— О, еще один твой! — тычет локотком в бок Ритка, занимая очередь. А я от ее слов покрываюсь красными пятнами от макушки до пят.

— И ничего он не мой!

Да, конечно, за прошлую неделю Илья, как обещал, провел экскурсию, выпросил мой номер телефона, и в универе то и дело при встрече мы мило болтали, но чего-то большего с его стороны я пока не дождалась. Даже сообщения. Стельмах и тот оказался проворнее. И вообще, почему я их сравниваю?

Отворачиваюсь, таращась на витрину со сладостями, прикидывая, чем сегодня порадую своей вечно надоедающий желудок, когда слышу:

— Летта, Рита!

Мы с подругой как по команде оборачиваемся, а Илья, заметив нас, улыбается и машет рукой, приглашая к себе за столик. Торопливо захлопывая ноутбук и пряча его в сумку.

— Иди, — стреляет хитро глазами подруга. — Что тебе взять?

— Каппучино и клубничный чизкейк, — улыбаюсь и, оставив подруги наличность, иду к парню. — Привет.

— Привет, Летт. Присоединяйтесь, — Илья кивает на диванчик напротив и улыбается. Его изумрудный взгляд пробегает по моей фигуре, одобрительно сверкнув, узрев, что я сегодня в платье, а не в любимых джинсах, да еще и соблазнительно облегающем, и, кажется, даже улыбка знакомого становится шире и ярче.

Я стягиваю куртку и присаживаюсь как раз в тот момент, когда к нам присоединяется Ритка с двумя стаканчиками кофе и чизкейками.

— Привет, Рит.

— Привет, что это ты тут прячешься? — улыбается подруга, присаживаясь рядом.

— Почему это прячусь? У нас пару отменили, вот, сижу, догрызаю гранит науки. У вас как дела? Как прошли выходные? — вежливо интересуется парень, поглядывая на меня. А я что, я пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Как обычно. В субботу был семейный ужин, а вчера весь день провела в мастерской.

— У тебя есть мастерская? — удивленно выпаливает Ритка. — Ты не говорила.

— Есть. Родители постарались. Небольшая, но, как по мне, уютная.

Так слово за слово все сорок минут обеденного перерыва пролетели, и пришло время возвращаться в универ. Илья проводил нас до аудитория, и когда я уже собиралась заходить, аккуратно притормозил, схватив за руку. Да так нежно обхватил своей ладонью мою ладошку, что грубияну Симу и не снилось.

Вот! — подскочила внутри меня девочка Летта.

Вот как с нежными девушками надо! А не тащить за локоть в свою пугающе черную тачку.

— Можно тебя на пару слов?

— Жду тебя на нашем месте, — сразу же выдает Ритка и, подмигнув мне, скрывается за дверью.

— Я тут подумал, — мило улыбается Илья, кажется, даже смущаясь. — Может, сходим на следующих выходных куда-нибудь?

Мое сердце пропустило удар. И, кажется, я раскраснелась и разулыбалась, потому что парень продолжил более воодушевленно:

— Я знаю классное кафе, можем сходить в кино или просто в парке погулять? Бабье лето обещают, тепло, говорят, будет.

И смотрит на меня так преданно своими зелеными глазами, что, конечно, мой язык выпаливает:

— Да, конечно.

Быстрее, чем мозг успевает воспротивиться. А потом еще и интуиция решает сказать свое решительное и пугливое: “а может, не надо”, но я этих “советчиков” благополучно затыкаю.

— Я согласна, почему бы и нет.

Утром приехала в машине с одним старшекурсником, сейчас вот улыбаюсь и краснею в обществе другого. У-у-уй, что обо мне подумают! Проходящие мимо ребята и так странно косятся в нашу сторону. Или это я уже себе придумываю?

— Значит, в субботу у нас свидание.

— Похоже на то, — пожимаю плечами, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— В четыре, идет? Я за тобой заеду, если ты не против.

— Хорошо. Скину адрес сообщением, — ослепительно улыбаюсь парню, хватаясь за ручку двери, когда в соседнем коридоре вижу замаячившую фигуру препода. — Ну ладно, мне нужно бежать.

— На связи, да, Летт?

— Конечно.

Киваю и залетаю в аудиторию. Плохо разбирая дорогу и пребывая еще в какой-то волшебной эйфории, несусь к Ритке, которая чуть ли не подпрыгивает от нетерпения. И как только плюхаюсь на стул рядом с ней, говорю шепотом:

— Илья позвал меня на свидание.

— Серьезно? Но вы же толком и не общались еще даже? — с каким-то странным сомнением в голосе шепчет подруга.

— Ну, вот и пообщаемся, — улыбаюсь, не понимая, что это она так странно смотрит на меня. Прям как мама, когда хочет начать нравоучительную речь. — В чем проблема?

— Ни в чем, правда. Илья вроде неплохой, милый, забавный, душа компании, но просто… — прикусывает губу Рита, открывая тетрадь.

В аудиторию вошел преподаватель и уже что-то активно чертит нам на интерактивной доске.

— Что просто?

— Будь аккуратней, ладно? — вздыхает подруга. — Он парень не промах, и на его счету тоже немало разбитых сердец. Слышала, как девчонки-старшекурсницы трепались.

— Да брось, это же Илья!

— Ну да, он очаровашка. Но опасный очаровашка.

— Что с тобой сегодня происходит, Рит? — ухмыляюсь, торопливо переписывая с доски тему сегодняшнего занятия. — То ты говоришь подружиться с Максом, теперь вот быть осторожней с Ильей. Уж если быть откровенной, то Илья в этой паре явно побеждает по человеческим качествам.

— Ты его не знаешь.

— А ты? — начинаю злиться. — Ты знаешь?

— Нет. Но я неплохо разбираюсь в людях.

— Ясно, — бубню, и взлетевшее было настроение снова падает ниже плинтуса. Я так надеялась, что подруга поддержит, а она взад пятки. Ну, вот чего Ритка так к нему прицепилась? Илья — хороший парень. Нормальный. С таким и не скучно будет, и не страшно. Хотя вот во втором не уверена. Но сердце точно не будет заходиться в судорогах и летать из горло в пятки и обратно, как рядом с Симом. Да, я рядом с ним волнуюсь, робею, но не теряю рассудок и не веду себя, как дурочка.

Да, решено. От встречи с Ильей я отказываться не собираюсь. Но так уж и быть, по просьбе Риты буду осторожна. Хотя ничего “неосторожного” на первом свидании я делать и не собиралась.

Глава 18. Летта

Понедельник в универе пролетает быстро. На лентах скучать некогда, а после лент мне не дает телефон, который то и дело пиликает, сообщая о входящих СМС. Видимо, после моего согласия на свидание, Илья осмелел. Это он мне написывает милые и забавные сообщения.

Симу я так и не сказала, до скольки занятия, а он, похоже, и не сильно расстроился, прислав в начале третьего короткое СМС:

“Мелкая, сегодня забрать не смогу. Вызвать такси?”

— Ну, надо же, какая забота! — фыркаю, когда мы с Риткой выходим из универа.

— Что там?

— Сим. Вообразил себя моей нянькой.

Подруга пробегает глазами по строчке сообщения от Макса, но ничего не говорит. Только загадочно хихикнув, направляется к остановке. Я же запрыгиваю в машину такси и спешу домой.

Помнится, я там небо не дорисовала слегка, надо бы продолжить.

День проходит в относительном спокойствии. Я закрылась в мастерской, с головой уйдя в работу, и напрочь забыла про мобильный, который валялся где-то в рюкзаке в моей спальне. Успокоилась за рисованием и к вечеру благополучно запамятовала, что собиралась разобидеться на папу. Тем более, когда домой он приехал с двумя шикарными букетами цветов: алые розы для мамы и белые пионы для меня. Ну, вот и как тут дуться?

Правильно, никак.

Уже перед сном, забираясь в кровать и включая телефон, чтобы завести будильник, вижу с десяток пропущенных звонков. И примерно столько же СМС. Почти все от Сима. И все в духе:

“Вредина, ты уехала?”

“Летта, ты где?”

“Мелкая, чего молчишь?”

Ну, в общем, вы поняли. Можно подумать, он обо мне серьезно забеспокоился. Как-то же два года жила без него, и ничего, даже в неприятности не попадала.

Но не могу игнорировать то, что мне приятно такое внимание. Хоть я и не понимаю, чем оно вызвано, слишком резкий переход от холодной войны к теплой заботе, но, пялясь в экран на все эти сообщения, я неосознанно улыбаюсь. И долгие пару минут разрываясь между: перезвонить или не стоит? И в итоге побеждает трусливая Летта. Да и Максу я так быстро сдаваться не собираюсь.

Поэтому прячу мобильный под подушку и благополучно очень крепко и сладко засыпаю.

А утром вторника я словила дежавю.

Дабы переиграть и Сима и папу, еще до выхода из дома вызвала такси, на котором и собиралась уехать в универ. Заранее довольная, как слон, хватаю на перекус яблоко, целую родителей и с улыбкой от уха до уха вылетаю из дома, а там…

— Доброе утро, мелкая, — бросает в мою сторону улыбочку Сим. Рассчитывается с моим таксистом и отпускает.

— Э-э-эй! — торопливо слетаю по ступенькам, выбегая на улицу, но этот гад с шашечкой уже скрылся за поворотом. — Какого…

— Виолетта! — теперь мамин возглас за спиной. — Доброе утро, Максим.

— Кати, доброе утро.

— Это было мое такси, зачем ты его отпустил? — поднимаю злой взгляд на забавляющегося ситуацией Макса. — Я теперь опоздаю на первую пару.

— Не опоздаешь, — снова открывает передо мной переднюю дверь своей машины парень. — Домчу быстрее любого такси.

Ну, и как вы думаете, у меня были другие варианты? Совершенно верно — нет. Мне не оставили никакого выбора.

Только я опять злая, как черт, проигнорировала переднее пассажирское и устроилась уже на своем “привычном” заднем сидении. И вообще то, когда я отправляла во Вселенную запрос о дистанции между нами, я имела в виду расстояние несколько больше, чем в пределах одной машины!

У универа мое появление в компании Макса снова вызвало удивленные взгляды и шепотки. Только если вчера Сим со мной не вышел, то сегодня мало того, что выскочил из машины следом, так еще схватил за руку, словно свою территорию обозначил, индюк. В этот момент подумалось: увидь это Илья, плакало наше свидание в субботу!

Но и этого Симу было мало. Он еще и проводил до аудитории, хотя я брыкалась, как могла. Благо, коридоры были полупусты, все зрители торчали на улице.

— Все, показательные выступления закончены? — спрашиваю недовольно у кабинета, вырывая свою ладошку из его цепких пальцев.

— О чем ты? — искренне недоумение на лице друга.

— Ну как же, отконвоировал? Никто не съел, не напал? На честь мою не покусился?

— А, ты в этом смысле, мелкая.

— Не мелкая я тебе! И заканчивай уже из себя благородного рыцаря строить. Не буду я ездить с тобой в универ, Сим, — хватаюсь за ручку двери. — Не бу-ду! Понял?

— Угу, понял, — подмигивает Макс и прежде, чем я успеваю отреагировать, наклоняется, притягивает к себе за талию и… целует в щечку. Как тогда, дома. Быстро, нежно и так трепетно, что я зависаю.

Секунда, две, рука парня на моей талии сжимается сильнее, а мое сердце бьется во стократ быстрее. По телу пробегают микроразряды тока. И кажется, только спустя целую вечность Макс отстраняется. А я теряю его потрясающий запах морозной свежести, от которого, кажется, крышечка у меня потекла окончательно.

Смотрю в его потемневшие голубые глаза и стараюсь дышать, хоть и выходит плохо. Что это было опять? Судя по взгляду парня, он тоже такого не ожидал.

— Хорошего дня, Виолетта, — улыбается Стельмах, и только я моргнула, а его уже и след простыл. Пришлось взять себя в руки и идти на занятие.

— Доброе утро, ты что-то долго, — встречает меня на нашем привычном месте Ритка, и я вкратце рассказываю, какое снова “доброе” утро выдалось у меня. Конечно, умалчивая о том, что где-то в глубине души мне начинает нравиться такое внимание. Не так давно я могла только мечтать, глядя в потолок, о том, чтобы мы с Максом ездили в универ вместе, а сейчас вот… как-то так.

Ритка выслушала, улыбнулась, посмеялась и снова посоветовала подумать мне насчет “дружбы” с Симом. В общем, она снова меня удивила, и всю первую ленту в универе я была сама не своя. А главное, оставалось только гадать, что за игры Макс ведет? Ему-то это зачем?

В чувство в этот день меня привела встреча с Ильей в столовой. Парень слышал о нашем “появлении” в универе, но сам не видел. И пришлось ему объяснить, что Максим Стельмах — просто друг семьи. Друг с навязчивым желанием опекать и защищать. Илья как-то странно посмотрел на меня после этого заявления, но ничего не сказал. Надеюсь, что поверил.

В общем, неделя обещала быть тяжелой.

Глава 19. Сим

Рабоче-учебная неделя вышла странной.

Такое утро, когда Летта всеми возможными и невозможными способами сопротивлялась, повторилось раз, повторилось два. Но я оказался упрямей. Это действо уже стало сродни какой-то безумной игре под названием “приручить Летту”.

И у меня получилось. Потому что в среду, когда я приехал за ней, как мне показалось, девчонка уже даже не удивилась, увидев меня у своего дома. В четверг я наконец-то услышал “доброе утро”. А в пятницу даже не успел выйти из тачки, чтобы открыть вредине дверь. Вопреки недовольству, написанному на ее кукольном личике, девушка прямиком из дома прошествовала к машине и, не задумываясь, запрыгнула в салон. Что еще больше удивило и даже заставило мои брови взлететь, так это то, что мелкая наконец-то четыре утра спустя села со мной на переднее сиденье. И какого черта я на этом так зациклился? Не знаю, но в глаза сразу бросились ее сногсшибательные ножки в этом донельзя приличном черном платье под горло, и зачесались руки устроить ладошку на ее коленке. Сжать и…

— Мы едем или стоим?

Кажется, затянулась моя молчаливая пауза.

— Едем! — беру себя в руки, заводя авто. — Доброе утро.

Пока я выруливаю на дорогу, все еще пытаясь вытравить из головы непрошеные картинки, Виолетта пристегивается и, что удивительно, даже не бубнит, не ворчит и не пытается подколоть. Поэтому и решаюсь поинтересоваться:

— С тобой все нормально?

— А что такое? — вздыхает девушка, заставляя бросить взгляд в ее сторону.

— Какая-то ты сегодня спокойная. Даже вредничать не стала.

— А толку то? — фыркает Летта, складывая руки на груди. — Ты оказался упрямый, как баран. И видимо, прочно вдолбил себе в голову, что надо меня опекать, как маленького ребенка.

— Что есть, то есть, — улыбаюсь, прибавляя скорость. — Но я тебя не опекаю, я просто… — замолкаю, пытаясь подобрать правильное слово, но как всегда не вовремя появляется косноязычие. — Просто пытаюсь быть тебе другом.

Да уж, Стельмах, сам-то в это веришь? Потому что то, что я к ней испытываю, далеко не похоже на дружбу. Сам пока не пойму, на что это похоже, по правде говоря. Но уж лучше пока так, чем она будет от меня шарахаться, кусаться и огрызаться.

А что, в самом деле, почему бы временно и не назвать наши отношения “дружбой”? Может, хоть таким образом удастся показать Виолетте, что я совсем не такой гад и зазнайка, каким она меня считает.

— Другом, значит? — ловлю на себе взгляд девушки. — Ты серьезно собрался со мной дружить?

Я растерянно пожимаю плечами, все еще не отрывая взгляда от дороги.

— Почти двадцать лет дружить не хотел, тут что, озарение снизошло?

— Допустим. Что в этом плохого? — спрашиваю серьезно, ни грамма не шутя. И все-таки поворачиваюсь к Летте, которая косится на меня с неприкрытым подозрением.

— То есть ты правда не шутишь?

— Когда ты не вопишь, не истеришь и не ругаешься, у нас вполне неплохо получается общаться. Разве нет?

— Ах, это я воплю, истерю и ругаюсь, значит? — округляет свои невероятные глаза Летта. — Это ты переходишь все дозволенные границы. Друг!

— Какую хоть одну из них я перешел? Нет, серьезно?

— Ты зовешь меня мелкой.

— Потому что ты мелкая, смирись, — посмеиваюсь и перехватываю изящную ладошку, что летела кулаком мне в плечо. Перехватываю и сжимаю в своей ладони, без возможности для Летты освободить свои тонкие пальчики художницы. А потом, вконец обнаглев, устраиваю наши ладони у себя на ноге. Так-то, мисс вредина.

— Вот сейчас! — вопит Виолетта, дергая руку.

— Что сейчас?

— Отпусти мою руку. Так друзья не делают!

— Мы особенные друзья.

— Макс!

— Что?

Ох, чувствую, сейчас мне в виске дыру выжгут недовольным взглядом.

— Выдохни, Летт. И вообще, что это ты сегодня не в привычном настроении? — решаю съехать с темы, машинально сильнее сжимая свою руку. — Нервная какая-то.

Виолетта молчит, сопит, но в итоге вздохнув говорит:

— У меня проблема.

— Какая?

— Тебе не понять, — фыркает мелкая. — Девчачья.

— А ты попробуй, мы же друзья, помнишь? — улыбаюсь одними уголкам губ, внутренне напрягаясь. Что это у нее за проблема там “девчачья”? Я надеюсь, мы сейчас не начнем обсуждать парней? Меня же от такого просто перевернет и разорвет к чертям.

Но все оказалось менее прозаично:

— У меня нет платья. Мне срочно нужно платье! — выдает Виолетта сокрушенно.

Я пробегаю взглядом по ее сегодняшнему наряду, тому самому, слишком скромному и оттого чересчур провокационному для воображения черному платью, и заламываю бровь.

— А это на тебе что?

— Ну, я же говорила, что ты не поймешь!

— Ты права, — приходится признать свое поражение. Вот этого загона девчонок по поводу: у меня полный гардероб, но мне нечего надеть — я не понимал никогда. — Но если это и правда такая проблема, торговые центры работают до позднего вечера.

–У меня нет времени сегодня. Пары до пяти, а потом я клятвенно обещала маме заехать к ним с отцом в офис.

— Тогда да, это проблема.

— Ну вот! — восклицает Летта возмущенно, — я же говорила, что у меня проблема! — и чувствую, как ее пальчики неосознанно переплетаются с моим.

Черт, я в этот момент готов вопить от счастья. Но, собирая всю свою волю в кулак, продолжаю держать маску безразличия на лице.

— Куда тебе так срочно понадобилось новое платье?

— На с… — начинает девушка да тут же прикусывает язычок. — Куда-куда? Неважно, в общем. Просто надо и все.

Больше разговор в машине особо не клеился. Виолетта сидела вся в своих мыслях, видимо, сокрушалась по поводу зачем-то срочно понадобившегося ей платья, а я ехал и строил догадки, куда это наша золотая девочка собралась. Одна была хлеще другой, и все мне совершенно не нравились!

Помнится, у первокурсников традиция есть: пройти посвящение так называемое. Пьянка в клубе до упада. Неужели туда собралась? В это сборище разврата?

Надо бы пробить по своим знакомым, где и когда в этом году будет вечеринка.

Пробить, а потом запретить мелкой туда ходить. Не доросла еще!

Высадив Летту у универа, сам мчу на тренировку. Занятий сегодня нет, зато топтать футбольное поле будем на целых два часа дольше обычного, и это не считая разминки в зале. Все потому что на носу важный матч, который проигрывать, ну, никак нельзя.

В команде я хоть и относительно недавно, но почти со всеми парнями успел найти общий язык. На матче так вообще грех жаловаться, взаимопонимание на уровне.

После изматывающей тренировки принимаю душ и забегаю к тренеру, который просил перед уходом заглянуть. Стучу в дверь тренерской, приоткрывая, и слышу:

— Стельмах, заходи, — машет на стул напротив себя Самсонов, копошась в кипе бумаг, лежащей на столе.

— О чем-то хотели поговорит, тренер? — прохожу, кидая спортивную сумку на пол и оглядывая небольшой кабинет, сплошь уставленный кубками, грамотами и медалями. Кажется, они тут собрались за все годы существования клуба.

— Хотел. Вопрос у меня к тебе есть. Вернее не так, предложение.

Усаживаюсь на стул и жду продолжения, поглядывая на часы. Мне бы сегодня еще успеть заехать в универ и, если повезет, поймать мелкую и, как она выразилась в один из дней, “отконвоировать” домой. Хотя она что-то говорила про то, что надо в офис к предкам. Ну, ничего, у меня вечер вроде как свободен.

— Ты вроде у нас в команду быстро влился, с парнями контачишь неплохо.

— Похоже на то. По крайней мере, в лицо своего недовольства никто не высказывал, — пожимаю плечами, плохо понимая, к чему Алексеич ведет.

— У Ромки проблемы, и на следующий матч команда остается без капитана.

— Так.

— Предлагаю тебе временно перенять бразды правления, а потом, когда Тимченко вернется в строй, сделаем тебя ассистентом. Ты как на это смотришь?

Серьезно? А как я могу на это смотреть? Я в команде без году неделя и уже капитанская повязка. Конечно, это круто!

— Если команда не против, я обеими руками за.

— Не против, поднимал этот вопрос вчера на собрании. Тогда готовься на следующий матч.

Надо ли говорить, что с арены я вышел в более чем хорошем настроении и сразу бросился набирать Летте. Не знаю почему, но, как какому-то хвастливому ребенку, хотелось сообщить крутые новости своей вредине.

Своей? Не гони коней, Стельмах.

Однако даже дойти до своей бэхи не успеваю, как меня окликают. Приходится сбросить вызов и притормозить.

— Макс, — идет ко мне со спортивной сумкой наперевес одноклубник. — Порешали с Самсоновым по поводу капитанства?

— Да, спасибо за поддержку, — пожимаю протянутую Димкой руку, нисколько не сомневаясь, что он в моем “и.о.” принял самое активное участие.

Вообще он самый первый, с кем у нас наладился контакт после моего переезда и перехода в клуб армейцев. До этого мы пересекались пару раз на поле, но сдружились только здесь. Оказавшись непосредственно в одной команде. А уже следом за ним подтянулись и другие парни. Большинство — уже состоявшиеся звезды футбола, парни с мировыми именами, от которых расположения я совершенно не ожидал. Но спасибо моей компанейской душе и воспитанию предков. С людьми я всегда умел легко сходиться. Единственная, кто никогда не поддавалась моему очарованию, — вредина. Но и к той я, кажется, утром нашел подход.

— Мы тут подумали, в выходные погода, говорят, будет крутая, может, соберемся? На даче у Стрельникова. Кто с подругами, кто с женами, ты как?

— Заманчиво. Почему бы и нет.

— Посидим, познакомимся все поближе. Да и по поводу предстоящего матча перетрем, в общем, мы на тебя рассчитываем.

— Договорились.

Пожимаем друг другу руки и расходимся на парковке. Я сажусь в машину и снова набираю Летту, но эта упрямица не берет трубку. Тогда срываюсь с места и топлю в сторону универа. И тут меня осеняет мысль, а что, если ее позвать с собой? Как там сказал Димыч? Собираются с подругами и женами? Ну, так мы с ней вроде как “дружим”. Я, конечно, плохо себе представляю это, но совершенно не хочу душить в себе этот душевный порыв. Пусть это станет еще одним шагом в нашем сближении.

То, что вредина согласится, я даже не сомневаюсь. А если нет, то я найду способ ее убедить. Как всегда.

Пока еду, пытаюсь еще пару раз набрать Виолетте, но она, похоже, снова решила меня игнорировать. Она, кажется, говорила, что у нее занятия до пяти? Поглядываю на наручные часы и вполне успеваю. Без пятнадцати.

В универе стоит тишина, большинство студентов уже разошлись по домам, а припозднившиеся топчутся на крыльце. Не глядя залетаю наверх, перемахивая через две, а то и три ступеньки, и буквально в дверях сталкиваюсь с девчонкой.

Фиолетовые волосы, пирсинг, миленькая, и очень знакомая на лицо.

— Рита? — торможу новую подругу Виолетты, отводя чуть в сторону.

— Сим.

— Я вижу, мы заочно уже знакомы.

— А тут в универе есть кто-то, кто тебя не знает? Не смеши меня, — смеется Рита, и кажется, чувствует себя в моей компании совершенно спокойно. Не пытается строить глазки и кокетничать. Что ж, думаю, мы подружимся.

Черт, Стельмах, в твоем лексиконе слишком часто упоминаться слово “дружба” по отношению к девушкам. Пора что-то срочно менять. И так уже целую неделю на “диете”, такими темпами скачусь до рукоприкладства. А все потому, что одна кареглазая малышка отбила всякое желание ходить налево, а сама упорно меня динамит.

— Так ты что-то хотел?

— Летта не с тобой? — оглядываюсь вокруг, но своего чертенка не вижу.

— Нет, нас сегодня отпустили раньше с лент. Она помчала к родителям на работу, как я поняла.

— А потом?

— А что потом? Позвони и у нее спроси, — пожимает плечами подруга Виолетты.

–Я бы с радостью, но она не берет трубку.

— Может, занята, потом перезвонит.

— Рита, — смотрю на девушку, пытаясь надавить на жалость, но она оказывается упрямой. — Ладно, можешь хотя бы узнать, где она?

Девчонка закатывает глаза, вздыхает так, словно я попросил ее занести шкаф на десятый этаж, и берется за мобильник. Быстро тыкает пальцами по экрану и буквально тут же говорит:

— Она дома. Пока.

Ну вот, что и требовалась доказать — мелкая меня игнорирует. Ну, Летта.

— Понял. Спасибо! — киваю, и тут меня, уже развернувшегося, осенила еще одна, как по мне, фантастическая идея.

— Хочу позвать мел… Летту завтра на дачу. С командой и их семьями решили устроить выезд, поедешь с нами? — выпаливаю, даже не сообразив, как должно быть странно звучит мое предложение, но Рита и не думает обижаться. Она начинает хохотать.

Клянусь, я начинаю чувствовать себя глупо. Может, я только думал, что что-то понимаю в женщинах, а на самом деле я непроходимо туп?

— То есть ты так уверен, что она согласится? — отсмеявшись, машет рукой Рита.

— Уверен. Особенно если поедешь ты. Ей будет в твоей компании комфортней, я так полагаю.

— Хм… хорошо придумал.

— Правда?

— Ага, — кивает Рита, продолжая улыбаться. — Если не считать того, что на завтра твоя мелкая занята.

— Что значит занята? Кем это занята? — не заметил, как прорезалось недовольство в голосе.

— У нее свидание. И хоть я не в восторге от ее кавалера, но все же думаю, меня наша Виолетта слушать не будет и между свиданием и тобой она выберет первое, Макс. Сочувствую! — веселится подруга Виолетты, но я уже не слушаю. Меня переклинило на слове “свидание”.

Что?

Какое на хрен свидание?! А как же я, черт возьми?!

Ну, Летта! Я покажу тебе свидание!

Глава 20. Летта

Какое счастье, что с лент нас сегодня отпустили раньше. Моя ситуация с платьем, которое я могла бы надеть на свидание с Ильей, уже становилась патовой. Я даже была на грани того, чтобы отказаться, когда искусствовед отменил две последних ленты.

Договорившись с Ритой встретиться в шесть часов в торговом центре и пробежаться по магазинам, я поспешила к родителям. Художник в семье бизнесменов — это удобно. Бывали моменты, когда предки советовались со мной, и что самое главное, что заставляло меня собой гордиться, — они прислушивались к моему мнению. Вот и в этот раз папуля с мамулей показали мне несколько рекламных баннеров и поинтересовались, так сказать, мнением со стороны. Ткнув на самый, на мой взгляд, цепляющий, я долго задерживаться не стала и поспешила домой. До встречи с подругой нужно было еще успеть пообедать и собраться с мыслями. Просто пока что я и сама плохо себе представляла, что я хочу.

Но что-то особенное — бесспорно.

Звонки Макса я видела, но у меня попросту не было времени отвечать на его вопросы. А мне бы пришлось, уверена. Поэтому просто поставила телефон на беззвучку и отправилась накидывать “обед по-быстрому”.

Когда стрелка часов подползала к пяти, пора было собираться и выдвигаться. И в тот момент, когда я влезала в любимые джинсы и мешковатый свитер, полная надежд на сегодняшний шопинг, позвонила Ритка.

— Летт, прости, — извиняющимся тоном с места выдает подруга. Уже тогда внутри проснулось скверное предчувствие.

— За что?

— Позвонили предки, мне срочно надо быть дома. Я не смогу пробежаться с тобой по магазинам.

— Ты же шутишь, да?

— К сожалению, нет. Двоюродная, троюродная и еще скольки-то там -юродная родня нагрянула, требуют моего присутствия на семейном застолье. Да и маме нужна помощь, там такая орава, что фиг прокормишь.

— Черт! — шиплю сокрушенно, кусая губы. Ну, вот и все, настроения как не бывало. Хоть садись и плачь.

— Прости еще раз, Летт.

— Да ничего, ты же не знала, — вздыхаю и падаю на кровать, думая, как же теперь быть. Может, маме позвонить? Или тете Лии? Они бы помогли с выбором. Одна я, хоть убейте, терпеть не могу ходить по магазинам. А все школьные подруги разлетелись по другим городам.

— Не кисни, ладно? До встрече в универе?

— Ага. До завтра, — бубню и сбрасываю вызов. Кручу бедные гаджет в руках и думаю, кому бы набрать.

Даже проскальзывает дичайшая мысль — позвонить Симу, но я ее тут же отметаю. Не могу же я его тащить по магазинам выбирать платье! Тем более, платье на встречу с другим парнем. Или все-таки могу? А если не говорить ему, что мы выбираем мне наряд на свидание? Он же вроде как моим “другом” назвался? Правда, от мысли, что я буду гулять по магазинам в обществе Макса и крутиться перед ним в нарядах, в жар бросает и в горле пересыхает. А стоит вспомнить его голубые глаза, так вообще начинаю тонуть в панике. Это верный путь пощекотать себе нервы. Но что поделать, раз он едва ли не единственный вариант!

И только я всерьез задумалась о звонке парню, как в дверь раздался не то, что стук — долбежка! Я аж от неожиданности подпрыгнула на кровати, чуть с нее же не свалившись.

Кого это там такого настойчивого черти принесли?

Спускаюсь на первый этаж и уже на подходе к двери вижу в окна машину Стельмаха-младшего. Видимо, это все-таки судьба.

Открываю дверь с улыбкой и крутящимся на языке вопросом, но когда вижу его взгляд разъяренного быка и ходящие ходуном скулы, рот сам собой закрывается.

— Макс?

— Какое к черту свидание, мелкая?!

Приплыли. Откуда он вообще узнал и какое ему дело?

— Обыкновенное. Романтическое, — пожимаю плечами, стараясь держать безучастное лицо. — И кто тебе вообще про него сказал?

— Ритку твою встретил. И нет, ты не пойдешь ни на какое свидание! — оттесняет меня от двери парень, запинывая ее за собой. — Тем более, романтическое!

— Чего?! — от такой услышанной наглости у меня, кажется, даже уши в трубочку свернулись и челюсть на пол спикировала — Тебя я не спросила! — шиплю сквозь стиснутые зубы, все активней пятясь спиной в сторону гостиной. — Тоже мне, приказывальщщик нашелся!

— Я не приказываю, — наступает, угрожающе улыбаясь, Макс. — Я советую. Как друг, — взгляд такой безумный, как будто только дай ему волю — прихлопнет меня, как таракана.

— Угу, советчик! — огибаю вставший на пути диван и швыряю в этого выскочку попавшуюся под руку подушку. Правда, реакция у Макса ого-го, и поймать ее ему не составляет никакого труда. Он даже глазом не моргнул и бровью не повел, отшвырнув плюшевое нечто обратно.

— Виолетта Максимовна, я серьезно.

Ну, надо же, по имени и отчеству.

— Максим Артемович, я не собираюсь с тобой советоваться, с кем, когда и куда мне идти, ясно? — оскалилась в ответ. — Ты не моя нянька. Я и без тебя неплохо справляюсь!

— Я твой друг, черт тебя побери! — рычит Стельмах, делая рывок вперед, но проворная, я успеваю отскочить за стол, и парень руками ловит только воздух.

— Я же не говорю тебе, с тем дружи, с этим не дружи. Туда пойдешь, а сюда не пойдешь!

— Потому что я сам знаю, с кем можно дружбу водить, а с кем категорически нет. И этого твоего адвокатишку я знаю, и ты никуда с ним не пойдешь! — честное слово, его глаза мечут молнии. Безоблачное летнее небо превратилось в грозовые тучи.

— Ты, значит, разбираешься, а я нет, получается? Ты такой умный и взрослый, а я…

— А ты мелкая! — упирает руки в бока Макс, отчего его светлая футболка так соблазнительно натягивается на груди и… нет, я туда не смотрю.

— Мне двадцать!

— Будет.

— Неважно.

Поджимаю губы, отвечая на его упрямый взгляд своим.

— Заканчивай этот детский сад, Летта, — вздыхает Сим, — Никуда ты не идешь, и точка.

— Да почему? Ты можешь адекватно объяснить, чем тебе так насолил Илья?

— А ты можешь адекватно объяснить, чем тебя бесят звонящие мне Марины, Арины, Карины, а, вредина?

Пауза. Я даже на мгновение зависаю с открытым ртом. Ну, я, допустим, могу. Они просто меня раздражают, потому что их много. А Илья-то у меня один!

— В общем, неважно! — отмахиваюсь, закатывая рукава. — Я иду завтра на свидание и точка! А сейчас, — задираю нос, — я еду покупать сногсшибательное платье! — и, набравшись смелости, срываюсь на бег в сторону входной двери. Зачем и на что я надеялась, когда Макс в три раза больше меня и в сотню проворней? Да кто бы мне сказал это до того, как я попыталась сбежать.

Мало того, что ноги трясутся, как у воришки, так еще и носки скользят по мраморному полу. И когда дверь уже буквально маячила перед моим носом и я почти зацепилась за ручку, сильные руки-таки ловят меня в кольцо и дергают на себя. Я буквально подлетаю в воздух, неистово долбя по нему всеми конечностями и шипя, как дикий зверек.

— Пусти! — брыкаюсь, пытаясь вырваться из захвата, но силы неравны. От слова совсем. Без толку все мои потуги. Максу, кажется, даже особо напрягаться не пришлось. Сколько я не пыхчу, он только перехватывает мои запястья и сильнее вжимает в натренированное за годы игры в футбол тело. Я буквально каждой клеточкой, каждым нервом и каждой частичкой чувствую его сногсшибательный рельеф. И почему я думаю об этом сейчас, растекаясь лужицей, когда должна вырваться и влепить наглецу Симу звонкую пощечину?

— Ты не имеешь права держать меня дома! — выходит не так воинственно, как звучало в моей голове. Скорее, жалко.

— А ты возьми да убеги, — издевается негодяй, посмеиваясь. А я сейчас точно потеряю сознание, потому что Сим нависает надо мной скалой, его губы на уровне моей шеи, а дыхание ужасно щекочет и внутри все бунтует, поднимая в животе гигантских бабочек. И мысль пойти на свидание с Ильей уже и правда не кажется такой заманчивой, как десять минут назад. Потому что все, о чем я сейчас могу думать, это о его горячих ладонях и близости. И это умопомрачительно приятная близость. Со мной и моим телом точно происходит что-то странное. Я впервые ощущаю тот самый “огонек” внутри, о котором так много говорят.

— Успокоилась? — шепчет Макс мне куда-то в макушку.

— Пусти.

— Убегать не будешь?

— Буду.

— Тогда не отпущу.

— Макс, — рычу, тихонько стиснув зубы. — Ты не можешь запретить мне ходить на свидания!

— Поспорим?

— По-моему, ты заигрался в грозного старшего братца. Для этого у меня есть папа и Артемий. Ты мне ни… — хотела ляпнуть — никто, но язык не повернулся. Мы оба прекрасно знаем, что его персона слишком большое значение для меня имеет. — Не указ ты мне.

— Зато я твой друг.

— Раз друг, значит, помоги мне выбрать платье и пожелай удачи вдогонку, — кое-как вывернувшись, кидаю взгляд снизу вверх через плечо. На лице Стельмаха малопонятное мне задумчивое выражение. Светлая шевелюра всклокочена, видимо, в пылу “схватки” я и туда ладошкой успела заехать, и он молчит. Но стальную хватку ослабляет, что позволяет мне с неохотой, но благоразумно выпорхнуть из его рук.

— С платьем значит помочь, говоришь? Так, по-твоему, “дружат”?

Он это сейчас серьезно?

Судя по взгляду, да.

— Хорошо, — пожимает плечами Макс и подпинывает в мою сторону мои кроссовки. — Поехали.

–Т-т-ты пошутил, да?

— Ну, почему же? Я и платье выбрать помогу и напутственную речь тебе зачитаю! — и сказано было это все с таким коварным подтекстом, что бабочки в животе сразу притихли. Он явно что-то удумал.

Глава 21. Сим

С ума сойти!

Я еду со своей врединой в торговый центр, чтобы помочь выбрать ей отпадное платье ради ее встречи с каким-то там мудозвоном. И сейчас я невероятно зол!

Летта сидит на соседнем сидении и с опаской на меня поглядывает, а мне хочется вильнуть рулем, вернуться домой и запереть ее на все выходные вперед. Желательно к себе в комнату. Чтобы уж наверняка.

— Ты пыхтишь, — пищит Летта, — и сейчас сломаешь руль, кажется.

— Не сломаю.

А вот шею кое-кому свернуть я был бы не против. Ее “ухажеру”, например.

Видел я этого Илью. И наслышан о его похождениях. И если я чертов бабник, то, по крайней мере, ничего и никому не обещаю, а этот, судя по слухам, долетающим до меня, умеет лить в уши мед, вешать лапшу, использовать и сливаться. И вот на такого козла попала наивная Летта.

И ведь доказывать ей это сейчас без толку. Только ревнивым придурком себя выставлять.

Я поступлю умнее. Купим мы это чертово платье, куда его надеть, придумаем потом. Пусть думает, что победила, тем эффектней будет завтра сюрприз. Когда вместо того, чтобы ехать с занятий домой, я увезу ее с собой. На дачу.

И даже настроение стремительно поползло вверх. Вообще надо смотреть на это с позиции: мой стакан наполовину полон. Благодаря ее свиданию, которому не суждено быть, я проведу со своей врединой время, втираясь в доверие. А если повезет, увижу на ее фигурке и пару-тройку соблазнительных нарядов.

— Ты мог бы и не ездить, вообще-то я пошутила, — говорит неуверенно Виолетта, когда я паркуюсь у одного из самых дорогих в городе торговых центром и выхожу следом за ней.

— Поздно. Теперь придется считаться с моим мнением, мелкая. Я же друг, помнишь? — обнимаю малышку за плечи и твердым шагом тащу за собой в сторону магазина. Что примечательно, она и не думает сопротивляться. И да, у меня уже скоро мозоль на языке будет от этого противного “друг”. Чтобы я еще хоть раз в жизни согласился дружить с девушкой. Ха. Тем более с Виолеттой. Априори невозможно дружить с той, которую ты хочешь.

— С чего начнем? — рассматриваю план магазина, плохо понимая, в какую сторону нам двигаться.

Вообще-то я с женщин привык снимать одежду, а не наоборот. Но сегодня нам не то, что одеть Виолетту надо, а прямо упаковать. Так чтобы ни один лишний сантиметр тела не было видно.

— Вот, например, охота и рыбалка, заглянем?

— Ты сейчас издеваешься что ли? В каком магазине охоты и рыбалки ты видел женские платья?

— Резонно, — киваю, когда малышка, фыркнув, направляется к эскалатору. — Но зато там наверняка есть камуфляжный костюм, или костюм для дайвинга тоже вариант. Хотя нет, для дайвинга слишком обтянет твою фигурку, — тараторю, старательно отгоняя такую Летту из своей головы, — в таком неприличном виде точно нельзя появляться на первом свидании. Это считай, как вообще голой прийти.

— Макс!

— Что? Просто мысли вслух, — развожу руками, получая в ответ контрольный взглядом в голову. — Понял, заткнулся.

Первый бутик, в котором мы оказываемся, сразу же не годится. Вижу. С порога! Брендовые шмотки и все слишком яркие и откровенные. Запредельно красивые и шикарные. В таком ее на свидание отправлять точно нельзя. Только если со мной!

— Как тебе это? — крутится вредина у зеркала, приложив к себе нежно-голубое платье с экстремальным вырезом декольте.

М-м-м, сексуально — отмечаю про себя. Особенно ее аккуратная и упругая грудь-двоечка будет там сидеть, как влитая. И так и манить похотливые ручонки подонка Ильи.

— Ужасно, — озвучиваю вслух. — Лучше это! — хватаю первый попавшийся на вешалке мешковатый наряд болотно-зеленого цвета с преотвратнейшим рисунком бабочки. Вот в таком ни ее грудь, ни попа-орех, ни стройные ноги видно точно не будет.

— Это шестидесятый размер, — крутит бирку в руках Летта, заламывая бровку, — сюда влезет две меня!

— Да ладно? Ну, сейчас же носят эти, как их…

— Оверсайз, — приходит мне на помощь улыбчивая девушка-консультант.

— Вот, да.

Летта закатывает глаза и, страдальчески застонав, топает в другой бутик. Он, к слову, уже не устроил ее прям с порога. А мне ничего так, зашло.

Вернее нет, платья-то были отвратительные. Но ведь именно такое мы и ищем!

— Это?

— Нет.

— А это?

— Я иду на свидание, а не на похороны, Стельмах!

Ты не идешь на свидание, так и подмывало выпалить. Но я стойко прикусывал язык. На нем бедном уже с десяток “боевых ранений”.

–Хорошо, а это? Вроде яркое такое, — кручу в руках вешалку с ляпистым безобразием из мелких блестящих штук. Как их там? Пайетки, что ли.

— Угу, как новогодняя елка! Еще звезду на голову, и аля Верка Сердючка, — бурчит Летта. Мы переглядываемся и начинаем хохотать. Дружно представив себе такую картинку, а главное, лицо парня, к которому придет на свидание такая “дама”.

— Ладно, ну, а розовое?

— Кукла Барби.

— Белое?

— У меня у мамы похожий халат, — уничтожала вариант за вариантом мелкая.

— Ну а… — вытаскиваю очередное дизайнерское недоразумение, которое платьем назвать даже язык не поворачивается.

— Пошли отсюда, — хватает меня за руку девушка, таща за собой, как маленький пыхтящий от недовольства буксир. — У тебя ужасный вкус.

— Почему это?

— Потому что ты бесчувственная кочерыжка, думающая тем, что ниже пояса!

— Я парень.

— Я заметила.

Следом за этим был еще один бутик. А потом еще, и еще парочка. Ни в одном из них до примерочной мы так и не дошли. Просто потому, что все, что было сексуальное, я браковал, а что было, как по мне, вполне для свидания Летты с адвокатиком, забраковала она.

В итоге, два часа из жизни как вырвали, перед глазами вешалки и вешалки, все пестрое, яркое, мерзкое и совершенно никуда не годится.

Заходя в очередной отдел, предпоследний на этом этаже, мы дружно охнули от цен и так же дружно решили оттуда по-тихому свалить. А в последнем нас покоробило совершенно никакое обслуживание и максимально нерасторопные продавцы.

В общем, спускались на этаж ниже мы уставшие, как черти. А Летта еще и скисла.

— Если ты не заметил, то ты мне совершенно не помогаешь! — выдыхает сокрушенно девушка, падая на скамейку и запуская пальчики в волосы. Кажется, еще немного и она от отчаяния начнет их рвать на своей голове.

— Да ладно тебе, вредина, не все так плохо, — сажусь рядом, пихая расстроенную девушку плечом в плечо.

— До закрытия магазина час. А я даже близко не видела что-то более-менее стоящее.

— А чем плохи старые добрые джинсы и кофта?

— На свидание? С парнем? Тебе бы понравилось, если бы к тебе на свидание девушка пришла в джинсах и футболке?

— Я не хожу на свидания, — морщусь и даже и не припомню, когда было последнее в моей жизни. Обычно все мои “подруги” — знакомые из клуба, универа или еще бог знает откуда. И мне точно не приходится устраивать им романтическую лабуду, чтобы затащить в постель. А иначе для чего нужны свидания? Вот и я не знаю.

— Ты самый ужасный советчик из всех, кого я могла бы позвать! — вздыхает Летта, шмыгнув носом. А я смотрю в эти потухшие глаза, и мне реально становится стыдно.

Ладно, я не собираюсь отпускать ее на свидание. Но ведь можно же выбрать для нее крутое платье с далеко идущими планами? И почему я об этом сразу не подумал, осел!

— Идем! — подскакиваю на ноги, хватая вредину за руку, и тащу в сторону единственного знакомого мне здесь бутика. Мама тут любит периодически зависать.

— Куда?

— Купим тебе самое крутое платье, мелкая. Твоего Илюху хватит инфаркт.

И надеюсь, его увезут в больничку. Надолго.

Глава 22. Летта

Я уже вконец отчаялась найти что-то стоящее. Уже была готова поехать домой, забиться в угол и порыдать, оплакивая несостоявшееся свидание, когда Сим, уверенно подскочив, потащил меня за собой. Уж не знаю, что ему стукнуло в голову, но на лице непоколебимая решимость. Хотя до этого она тоже была, но парень словно специально подсовывал мне самые отвратительные, ужасные и просто “вырви глаз” варианты.

А когда я увидела, в какой отдел, какого бренда одежды мы заходим, уперлась пятками в пол и запротестовала, хватая второй рукой Макса за куртку

— В чем дело?

— Ты цены тут видел? — шепчу испуганно.

Нет, я, конечно, из очень далеко не бедной семьи и родители готовы на любые траты ради любимого “цветочка”, но я не могу потратить добрую сотню тысяч на простую тряпку, которую, возможно, и надену-то всего лишь раз!

— А с тебя денег никто и не просит, — говорит Макс резко.

— Что это значит? С каких это пор брендовые вещи раздают за “спасибо”.

— Просто забудь. Ты хотела платье, будет тебе платье, мелкая, — снова попытка затащить меня в магазин. Но теперь я уперлась всеми своими пятьюдесятью килограммами. Сим рыкнул, развернулся и, дернув на себя, подхватил на руки, уже не затаскивая, а занося в бутик.

— Максим Артемович, добрый вечер! — тут же выплыла откуда ни возьмись блондинка в темно-синем платье с идеальной укладочкой и голливудской улыбкой, судя по бейджику, “Людмила”.

Я потеряла дар речи. Тогда как Стельмах совсем не растерялся, поставил меня по центру зала и, развернув лицом к той самой девушке, сказал:

— Нам нужно выбрать идеальное платье для первого свидания.

— Поняла вас, сейчас что-нибудь подберем, — кивнула Людмила и скрылась где-то в бесчисленных вешалках.

— Откуда тебя здесь знают?

— Директор магазина — мамина подруга. Бывал тут с ней пару раз. Она, как и ты, терпеть не может ходить одна.

Вот, значит, как? А я-то думаю, откуда у Макса столько терпения и выдержки! А оказывается, тетя Лия его “натренировала”.

Долго девушка не пропадала, сразу видно, что здешний персонал вышколен и знает свое дело. Хотя оно и неудивительно. Марку надо держать.

Я успела только пробежаться взглядом по ближайшим ко мне моделям, на которых значилось “новинки сезона”, как Людмила вернулась с десятком платьев, не меньше, и любезно пригласила в примерочную. Макс развалился на кожаном диванчике, и уже через пару минут в его руках был ароматный дымящийся кофе.

Честно говоря, прячась за темно-синей шторкой, я не испытывала совершенно никакого воодушевления. Одно, второе, третье, все сидело на мне как-то… просто. Да, красиво и элегантно, скроенное будто по моей фигуре, но не было того эффекта “вау”, которого я так жаждала. Не было дух захватывающей картинки в отражении зеркала. И когда я показывала эти модели Симу, он солидарно со мной кивал и отметал вариант за вариантом.

Единственным, за которое зацепился глаз, из всех предложенных моделей было яркое, желтое, летящее платье до колен. Цветовая гамма была ближе к лету, но длинные рукава и скромный вырез под горло, говорили о том, что модель прекрасно подойдет и для осенней прогулки в парке. Еще если накинуть сверху кожаную куртку и черные ботинки на каблучке, получится конфетка в пестрой обертке.

— Ну-у-у, вот, — выхожу из-за шторки, поворачиваясь вокруг своей оси и поглядывая в зеркала, которыми меня буквально окружили. — Как тебе? — поворачиваюсь к замершему чуть поодаль Симу. Парень смотрит на меня задумчиво, пробегая взглядом от макушки и до пят и одобрительно кивает.

Но я-то вижу, что взгляд особо не загорелся. Тоже не “вау”.

Ну и ладно, вообще-то не для него стараюсь. Не с ним мне предстоит завтра первое в своей жизни настоящее свидание. А жаль… как мне хотелось бы, чтобы это был Макс. Тот парень, ради которого я бы наряжалась, красилась и вообще в принципе просыпалась.

— Неплохо. Мне нравится. Ты в нем как… солнышко, — говорит Макс и смущенно улыбается. Это был странный, но, похоже, комплимент.

— Спасибо. Тогда, думаю, остановимся на этом…

— Погоди, Летт, — перебивает Макс, — может примеришь?

Оборачиваюсь к Симу, а он, как зачарованный, смотрит на манекен. На тот самый, который при входе в бутик первым делом бросается в глаза. И при виде этого платья поистине захватывает дух. Вот оно то самое “вау”, которое я искала.

Изящное, глубокого изумрудного цвета и в пол. Оно откровенно вечернее и совсем не предназначенное для прогулок. Пышная юбка, с вырезом до самого бедра и открытым верхом. Ни рукавов, ни бретелек, ничего. Такое платье надевают в ресторан или на званый ужин к королеве, не меньше. Но, к сожалению, никак не для праздных прогулок в парке. Да и спутником тут должен быть как минимум… Сим. А не Илья.

— Нет, я…

— Пожалуйста, мелкая. Оно потрясное, — улыбается одними губами Макс, а его глаза уже словно одели меня в этот дизайнерский шедевр. Так и изучают мое тело откровенно голодным взглядом. Я даже, кажется, смутилась и слегка зарделась.

— Немного не тот формат, что мы смотрели, но соглашусь с Максимом Артемовичем, к вашим глазами изумрудный подойдет отлично.

— Хорошо, — говорю, все еще сомневаясь, а нужно ли травить свою душу. — Я примерю. — Ведь надеть мне эту красоту совершенно точно некуда.

— Принесите нам ее размер, пожалуйста, Людмила, — просит сама вежливость Макс, подходя ко мне.

— Я просто его примерю, — говорю, когда остаемся наедине. — Покупать мы его не будем.

Макс ничего на это предпочитает не отвечать. Только загадочно пожимает плечами.

Скрываясь в примерочной, снимаю с себя желтое платье и, возвращая его консультанту, прошу упаковать. А изумрудное осторожно снимаю с плечиков, боясь даже лишний раз на него дохнуть. До того оно “внушительное” в хорошем смысле этого слова, что вызывает какой-то благоговейный трепет, когда на него смотришь.

Осторожно забираюсь в платье и застегиваю молнию, которая, на мое счастье, не на спине, а сбоку. Бросаю взгляд в зеркало, а там… нет, не я. Это какая-то другая, взрослая, опытная, незнакомая мне девушка. Макс был прав: оно потрясное. И оно шикарно сидит на мне. Даже несмотря на мою небольшую грудь, никуда оно не съезжает, не сваливается, а наоборот, подчеркивает ее. Ну, а про ножку в вырезе я вообще молчу. К нему бы еще сногсшибательные туфли на высоком каблучке, и можно на банкет.

— Ну, ты там скоро, мел…

Я дергаю шторку, за которой пряталась, и Сим замолкает буквально на полуслове.

В таком наряде даже “мелкое” по отношению ко мне звучит как-то не так. Неестественно и ненатурально, что ли.

Макс пробегает глазами по моим плечам, чуть дольше положенного задерживаясь на декольте и конкретно зависая на вырезе подола. А вернее, на выглядывающей оттуда ножке. Меня от такого его пристального, словно ощупывающего взгляда бросает в жар, а по коже бегут мурашки размером со слонов.

Он смотрит слишком долго и молчит. А я даже пошевелиться боюсь. Только бы не спугнуть. Слишком редко он смотрит на меня так. Как на девушку. Взрослую, настоящую, сексуальную девушку.

— Виолетта, — наконец-то выдыхает Макс и делает шаг ко мне. Осторожно откидывает с плеч мои волосы, открывая своему взору мою голую шею и ключицы, а я, кажется, немного вздрогнула. — Мы его обязаны взять.

— Нет, ты с ума сошел? — вздыхаю, так как, во-первых, повторюсь, мне элементарно некуда его надеть, а во-вторых, я случайно увидела ценник этой “тряпицы”. Это треть его машины, как минимум.

Я на такие траты не готова точно! Да у меня и попросту нет таких денег с собой.

А Макс… нет. Даже думать не хочу.

— Оно шикарное, но не для меня, — отступаю обратно в примерочную и, пока парень не начал протестовать, задвигаю шторку.

Как бы печально не было это признавать, я влюбилась в это платье, и теперь мне придется с ним расстаться.

Долго в примерочной я не вожусь, избавляясь от “вау”-наряда как можно быстрее, чтобы еще больше не разбередить себе душу, и вылетаю в зал буквально пулей, на ходу одергивая толстовку.

Макс уже на кассе, и когда я подхожу и лезу за карточкой, чтобы рассчитаться, Людмила уже пихает мне в руки пакет с коробкой и чек.

Сим его оплатил. Зачем? Я и сама могла… это не таких космических цифр, как то изумрудное платье-мечта.

— Спасибо за покупку, надеюсь, ваше свидание будет незабываемым! — одаривает нас с Максом улыбкой продавец, явно не так поняв всю ситуацию в целом. Похоже, она подумала, будто свидание будет завтра у нас двоих. Друг с другом.

Но было бы глупо переубеждать, согласитесь? Тем более после того, как Стельмах потратил на мой наряд приличную сумму.

— Не стоило, я могла и сама за него рассчитаться.

— Стоило, мелкая. Будет мой тебе подарок, раз уж я пропустил твой выпускной.

Это да. В июне этого года нашему футболисту было точно не до меня. Признаться честно, я тогда ждала от него хотя бы СМС с поздравлениями. Но так и не дождалась.

Из магазина выходим молча, Макс галантно забирает у меня из рук пакет, а я, поддавшись душевному порыву, подхватываю его под локоть и тяну в сторону “островка” с мороженым. Почему-то мне ужасно захотелось хотя бы так его отблагодарить. За этот день, за платье и за его так называемую “дружбу”.

Мне даже спрашивать не пришлось, с каким вкусом мороженое он любит.

Фисташковое.

Помню еще с детства, когда тетя Лия таскала нам его в вафельных стаканчиках.

Рассчитываюсь и забираю два вафельных рожка, а потом падаю на стул рядом с Максом, который после магазина удивительно задумчив. Пихаю в бок и улыбаюсь:

— Спасибо за компанию, Сим-Сим, — тяну рожок и стукаю рожок Макса.

— Всегда пожалуйста, заноза, — улыбается парень и, откинувшись на спинку стула, за плечи притягивает меня к себе под бок. И так уютно, так тепло в его руках, что я, не удержавшись, укладываю голову Симу на плечо и улыбаюсь. Забываю и про Илью, и про свидание, голова вообще пуста. Хорошо, так невероятно хорошо. Так бы и просидела всю жизнь…

После мороженого Макс затащил меня в кино. Я пыталась сопротивляться, но надо признать, вяленько. Мне и самой хотелось продлить этот день и этот момент. Сегодня я и правда на какое-то время поверила, что мы можем быть просто друзьями. Просто общаться, переписываться, кидать друг другу забавные картинки и делиться новостями. Но потом представила, что однажды у него появиться постоянная девушка, или вообще жена, и… нет. Мое сердце не выдержит этой дружбы.

— Ладно, допустим, мне понравился мультфильм, — идет передо мной вперед спиной Сим, когда выходим из кинозала. — Вот не пойму, это хорошо или плохо? — щелкает меня по носу, да так неожиданно, что я чуть не роняю огромное ведро с попкорном.

— Э-э-эй! — улыбаюсь в ответ на его заразительную улыбку.

— Прости, — разводит руками негодяй, — но ты проиграла. Скажи спасибо, что не щелбан, вредина. Я пожалел твою нежную хрупкую макушку.

— Спасибо!

А в чем была суть нашего спора? Мы очень долго выбирали, на какой фильм пойдем! Я пыталась затащить Сима на ужасы, предполагая, что мультфильм ему не понравится, а он упорно настаивал на мульте. В итоге был полный зал детей с родителями, и мы, два великовозрастных ребенка, которые хохотали до колик в животе, кажется, все два часа напролет.

— Предлагаю на следующих выходных повторить? Ты как?

Пожимаю плечами, стараясь придать лицу как можно более безучастное выражение, и говорю:

— А почему бы и нет. Только на этот раз идем на ужасы.

— Ты точно не типичная девчонка, мелкая. Вы же все визжите и смотрите ужастики с закрытыми глазами.

— А ты много кого водил на ужасы?

— По правде говоря, я вообще в кино последний раз был лет в пятнадцать в компании девушки.

— Времена поменялись, Сим-Сим, — пихаю локотком в бок парня, оказываясь снова прижата к нему под бочок. Эх, я ведь так и привыкнуть могу. — Ну что, пора домой? — с сожалением поглядываю на наручные часы, повесив нос.

— Да, наверное. Макс и Кати тебя уже по…

— Макс! — перебивает Сима женский голос. Звонкий, мелодичный женский голос, от одного звука которого в голове уже нарисовался образ модельки с ногами от ушей и формами, как у Ким Кардашьян. А потом я повернулась, и точно. К нам шла пышногрудая, симпатичная на лицо блондинка, в брендовых шмотках и на каблуке не меньше двадцати сантиметров. Так-то ростиком она с меня, но когда она подошла к нам на этих ходулях, я ощутила себя рядом с ней маленьким и несуразным гномиком. Желание развернуться и дать деру было невыносимым, но Макс, словно почувствовав мой настрой, только сильнее сжал руку на моем плече. Вторую спрятал в карман джинсов и буквально всем видом транслировал свое недовольство.

— Мика, — в голосе Сима ни капли радости. Зато дамочка ее так и расточала, хлопая длинными ресничками и улыбаясь. Она сексуальная. Даже очень. Теперь понятно, почему Сим на меня в этом плане даже и не смотрит, я же и правда “мелкая” на фоне таких вот “хищниц”.

— Привет, Макс. Какими судьбами здесь? — улыбается та самая Мика, видимо, Микаэлла.

— Да вроде как живу в столице, предки здесь, — не очень охотно отвечает Стельмах. — А ты?

— Переехала. Открыла здесь свой салон, — коротко кивает девушка и, сделав вид, будто только что заметила меня, пробегает оценивающим, крайне неприятным взглядом. Мне кажется или она даже слегка скривилась, когда увидела руку Макса на моем плече? Невыносимо захотелось показать ей язык!

Тактичным покашливанием Сим возвращает внимание блондинки на себя:

— Поздравляю, рад за тебя, Микаэлла.

— А, да, спасибо. Вот, впервые за долгое время выбралась из дома хоть, а то все работа да работа.

— Ясно.

— Что-то ты совсем потерялся, Стельмах. Не пишешь, не звонишь.

Надо ли говорить, что я чувствую себя не в своей тарелке? Ощущение, будто подслушиваю чужой разговор.

— Времени нет, в этом году загруз полнейший.

— Ясно.

— Ну, мы пойдем, Мик…

— Так, а ты? — торопливо перебивает девушка.

— Подписал контракт с местным клубом. Универ, последний курс.

— Оу… а я после нашей последней встречи почему-то думала, что ты останешься в Питере. Тебя вроде как все устраивало там.

Встречи, значит? Хорошо друг друга знают, значит? Пока я тут все два года старательно давила в себе все мысли об этом парне, они тусовались вместе. Прекрасно. Просто прекрасно! Ох, какой костер полыхает в груди и с какой силой мои руки сжимают несчастное бумажное ведро! Жалко, наверное, я с ним смотрюсь.

— Устраивало. До поры до времени. Пока не понял, что пора что-то менять.

— Это да, сколько тебя помню, ты постоянством никогда не отличался, — сказано было это с ехидной улыбкой и взглядом на меня в упор. Это она сейчас на что намекнула? Ох, как ужасно захотелось надеть ей на голову этот попкорн!

Но оказалось, что до этого были цветочки. По-настоящему резануло ножом по сердцу, когда эта Микаэлла, откинув свой шикарный конский хвост, задрала нос и учтиво поинтересовалась:

— А это твоя младшая сестренка, да? Не познакомишь?

Ну вот. Приплыли, как говорится.

Нервного смешка у меня сдержать не получилось. Рука на моем плече напряглась, и Сим весь подобрался.

Младшая сестренка.

Ха.

Ха-ха, Виолетта! Тебя ткнули носом в твои же мысли.

— Хорошего вечера, — бросаю я и скидываю со своих плеч руку парня. Разворачиваюсь и, торопливо перебирая ногами, спешу на выход. Глаза нещадно щиплет от подступающих слез, и дальше своего носа уже ничего не вижу. Картинка расплывается и приходится прикусить губу, чтобы позорно не разреветься.

Обидно, черт!

— Летта! — слышу рык за спиной.

— Макс, что я такого сказала? — охает блондинка, а я прибавляю скорость.

Что Сим ей ответил, я уже не слышала, вылетела из дверей кинотеатра и потопала в сторону автобусной остановки. На кой черт? Понятия не имею, ведь автобусы в наш элитный закрытый поселок не ходят. Сейчас на какой-нибудь сяду, а куда еду, подумаю потом.

— Виолетта, стой, глупая!

Нет, я еще и глупая!

— Отстань, — дергаюсь в попытке сбросить руку Макса со своего локтя. Я вполне осознаю, что веду себя по-детски, но лавины обиды не остановить.

— Куда ты идешь? — шагает за мной Стельмах.

— На остановку.

— Это я понял, но куда ты собралась ехать на этом гребаном автобусе?

— Не знаю, — отвечаю честно, но с намеченного курса не сворачиваю. Вон как раз какой-то едет. Сяду, буду реветь у окна и уничтожать остатки попкорна. А что, шикарный план!

И я уже почти ступила на первую ступеньку, когда с недовольным шипением Макс вырывает у меня из рук несчастное ведро, впихивая в руки какому-то мелкому пацану, и я даже пискнуть не успеваю, как он закидывает себе меня на плечо, как какой-то пещерный человек, и уволакивает под удивленными взглядами “зрителей”.

— Пусти меня! — колочу по спине со всей дури, но тому хоть бы хны. — Я на автобусе поеду!

Ноль внимания.

— Макс!

Колошмачу кулаками, попадая везде, куда дотягиваюсь, но мои ноги только в ответ сильнее сжимают, а когда с очередным ударом в спину я пытаюсь начать угрожать, слышу:

— Если ты продолжишь в том же духе, Виолетта, то драться уже начну я! — и как в подтверждение своих слов приземляет свою широкую ладонь на мою попу. А я! А я! Начинаю уже не реветь, а задыхаться от возмущения! Красная, как рак.

— Убери свои руки с моей… задницы, Стельмах!

— А ты прекрати вести себя, как ребенок, — выдают мне в ответ. — Тоже мне, нашла, кого слушать, дурочка!

— Сам ты дурак.

Но на ноги меня так Макс и не поставил. Только оказавшись у машины и открыв дверь, отпустил и зажал между собой и авто, чтобы и не вздумала снова убегать. Угрожающе смотря сверху вниз. Ну и черт с тобой!

Я бросила на парня полный злобы взгляд и забралась в новенький салон, тут же пристегиваясь.

— Хорошая девочка, — сказал Макс, безумно довольный собой, и захлопнул дверь. И мне стоило неимоверных трудов “проглотить” его издевку и смолчать.

А как все хорошо начиналось!

Домой мы возвращаемся молча и уже в одиннадцатом часу. Дороги относительно пустые, на улице темень, а мы оба упрямо молчим.

Хотя нет, молчу я. Макс попытался снова завести разговор, но его попытки не увенчались успехом.

Как только машина тормозит около ворот моего дома, я дергаю ручку двери и уже одной ногой выскочила, но Сим ловит меня за край куртки.

— Чего тебе еще? — бросаю недовольно, оборачиваясь.

— Платье не забудь, катастрофа. А то придется на свидание в джинсах топать.

Точно, у меня же завтра свидание. А я уже и запамятовать успела. После сегодняшнего вечера даже и не знаю, а хочу ли я идти на свидание с Ильей? Настроение стремительно полетело вниз, и успокаиваю себя только тем, что сегодня выдался очень длинный день.

— Не забуду.

— Летт.

— Что, Макс? — поднимаю-таки взгляд на парня, что сидит в пол-оборота.

— Забудь про то, что она сказала, поняла? — берет меня пальцами за подбородок Макс, — глупости это все, — проводит подушечкой большого пальца по моим губам. Осторожно и почти невесомо.

Что он делает? Что происходит? Зачем?

Макс молчит и смотрит на мои губы. В какой-то момент даже думается, что вот сейчас он решится меня поцеловать. От таких мыслей запылали даже уши, а сердце ухнуло в пятки.

— Виолетта.

— М-м-м? — обхватываю ладошкой запястье Макса, как зачарованная, чуть подвигаясь. Что же я творю! Но мне просто ужасно невыносимо хочется попробовать его упрямо сжатые губы на вкус!

— Давай ты завтра не пойдешь на встречу со своим Ильей, вредина? — улыбается Сим, и все иллюзии в моей голове с треском рушатся. Вот и ясненько, чего он этим добивался. Хитрый, расчетливый Макс.

— Добрейшей ночи, Стельмах, — говорю разочарованно и прежде, чем он успеет среагировать, выхожу из его машины, громко хлопнув дверью. Забираю с заднего сиденья пакет с новым платьем и, не оборачиваясь, иду домой.

Внутри все бунтует. Чувство несправедливости буквально марширует впереди планеты всей. Ему, значит, можно со всякими Микаэлами встречаться, а я права на личную жизнь не имею, так, что ли? Пусть обломится! Теперь даже чисто из вредности я на это свидание пойду! Буду улыбаться, смеяться и просто получать удовольствие от того, что и на меня симпатичные, умные и классные парни обращают внимание!

Глава 23. Летта

Проворочавшись полночи в кровати и прокручивая в голове прошедший день, поняла, что никому не позволю испортить мне мое свидание! Нет, оно, конечно, было не самое первое в моей жизни, но очень значимое. Потому что впервые сердце по— настоящему потянулось хоть к кому-то. Этот сегодняшний вечер с Максом сбил мне весь настрой, но как только я избавилась от его “чар”, поняла, что мне впервые всерьез захотелось узнать какого-то человека чуточку ближе, чем раньше. Илья создавал образ очень приличного, хорошего и доброго парня, и думаю, я вполне могла бы в такого влюбиться. В то, что там наговорил мне Сим, ни на грамм не поверила и верить не собиралась.

Я, может, и не искушена в вопросах отношений, но не настолько же слепа!

Утро субботы началось прекрасно. Мое настроение было просто фантастическим, пока собиралась в универ, даже пританцовывала, летая по комнате. Заставшая меня за таким занятием ма удивленно улыбнулась, но ничего не сказала.

Погода сегодня на улице и правда стояла просто потрясающая. По всей видимости, в город действительно пришло то самое “бабье лето”, о котором говорил Илья. И это не могло не радовать.

В универ, как обычно, собиралась в джинсах и рубашке, а готовое к свиданию новое платье висело в гардеробе и ждало своего часа.

Из дома выходила, нисколько не сомневаясь, что Сим ждет меня, и оказалась права. Парень уже по привычке галантно открыл дверь и удостоился моей довольной улыбки. Скиснув в ответ.

И если сегодня всю дорогу я была готова болтать без умолку и вообще за спиной словно крылья выросли, то Макс был угрюм и неприветлив. Судя по всему, парень не выспался. Уж слишком помятый был у него вид и недовольный взгляд.

На парковке универа расходимся. Вернее, я иду на занятия, а Сим уезжает на тренировку, обещая сегодня забрать после лент. А я и не сопротивляюсь, мне сегодня никак нельзя опаздывать.

— Ну и как прошел ваш вечер? — первый вопрос, что выдает Ритка, стоит мне только плюхнуться рядом с ней.

— Это было забавно… погоди, ты сказала “ваш”? — зависаю с открытым рюкзаком в руках. — Откуда ты…

— Макс. Прости, это я ему вчера ляпнула про твое свидание.

— То есть? Как, когда, где?

— Он вчера прилетел в универ в районе пяти, тебя искал. И так воодушевленно заявил мне, что пригласит тебя на дачу с парнями и их семьями из его футбольной команды, ну, и меня звал для “моральной поддержки”. Честно, я просто не удержалась! — смеется подруга. — Решила чуть пообломать красавчику крылышки.

— Вот как! — округляю в удивлении глаза. Значит, Макс хотел меня куда-то позвать? Вот, выходит, почему он вчера был так зол, когда узнал, что я еду на свидание. Его планы порушились, самоуверенного Стельмаха обставили. Спортивный интерес, видать, взыграл?

— Ну, и кто победил? Макс или Илья? — с очаровательной улыбкой смотрит на меня Ритка. А до меня доходит, что есть тут еще кое-какие нескладушки.

— Так, подожди, а про то, что мы с Максом вместе провели вечер, ты как узнала?

— Эм… — потупила взгляд подруга. — Не приезжало ко мне никакой родни.

— То есть?

— То и есть. Макс, когда узнал про свидание, начал выспрашивать, где ты и что ты, я ляпнула про наш с тобой запланированный шопинг. Ну, и в общем, он меня уговорил отказаться, сказал, что ему очень срочно надо с тобой поговорить. Ну, и видимо был расчет на то, что без платья ты никуда не пойдешь.

Вот же… котяра!

— И ты, как настоящая моя подруга, решила меня бросить?! Могла бы хотя бы позвонить и предупредить!

— Я не бросала. Я надеялась, что вы будете бурно выяснять отношения и не менее бурно потом помиритесь.

— А в итоге мы бурно выбирали платье!

— Да ладно?!

— Прохладно, — дую губы, отворачиваясь.

— Значит, все-таки Илья победил? Платье-то купили?

Я была обижена, поэтому проигнорировала и тот, и другой вопрос. Отвернулась и уставилась в тетрадь, сделав вид, что перечитываю вчерашние лекции.

— Летт! Ну, Летт!

Я молчу, как будто воды в рот набрала.

— Я просто правда считаю Макса более подходящим вариантом.

— Подходящим для чего? Вымотать мне нервы? — не выдерживаю я.

— Да нет же! — возмущенно вздыхает подруга. — Он просто надежней, понимаешь? До меня доходили не самые хорошие слухи об этом Илье, вот о чем я.

— А Стельмах, значит, у нас ангел во плоти!

— Нет, но Макс твой друг с детства. Он точно тебя не обидит.

— А мне не нужен друг! — шиплю сквозь стиснутые зубы, понижая голос до шепота. — Я отношений хочу! Романтики хочу, чтобы ухаживали за мной, хочу! Устала я страдать по этому зазнайке, надоело.

— Страдать? Что значит…

— Ничего! — бросаю торопливо, прикусывая язык. И так слишком много лишнего взболтнул.

— Летт, он тебе нравится, да?

Дура я. Какая же я дура!

Рита еще пару раз попыталась извиниться и разговорить меня, но я была так зла и раздосадована, что чуть ли не скрипела зубами. В итоге подруга поникла и сдалась, переключая все свое внимание на появившегося в аудитории преподавателя.

Я же весь семинар сидела и, кажется, кипела от злости. Нет, ну, какой же все-таки Сим гад. Подговорил Ритку и, чтобы потешить свое самолюбие, пытался сорвать мое свидание. Эгоист. Непроходимый самовлюбленный эгоист! И подруга тоже хороша. Да кто вообще им дал право решать за меня?

Теперь как-то Стельмаховская вчерашняя капитуляция кажется донельзя подозрительной. Зная его изобретательность и упрямство, от него можно ожидать всего, чего угодно. Теперь не верится мне, что парень просто так сдался. И все его попытки подсунуть мне мешки или дизайнерские недоразумения вместо платьев кажутся просто очевидными! Боже, ну, какая я наивная и слепая дура! Макс вчера весь вечер развлекался, потешался надо мной, а сегодня наверняка попытается снова сорвать мое свидание. Неспроста же он так решительно настроен забрать меня из универа.

И даже его желание позвать меня с собой на дачу не умаляет его “заслуг”.

Вот если бы он подошел с этим вопросом по-хорошему, я бы, может, даже… но нет! Не согласилась бы. У меня свидание, и я отправлюсь на него несмотря ни на что!

С таким боевым настроем я весь день игнорирую звонки Сима. И напрочь отказываюсь разговаривать с Риткой. А в начале третьего, когда почти на полчаса раньше заканчиваются занятия, сгребаю тетради и выбегаю из аудитории с твердым намерением перенести наше свидание с Ильей на два часа раньше. Окажись я дома, мало ли что Стельмах придумает. А тут, пока его нет, у меня есть все шансы сбежать.

— Илья! — торопливо сбегаю по ступенькам, завидев парня, замаячившего впереди.

— О, Летта, привет! Я как раз тебе собирался звонить, — улыбается Илья, по-дружески приобнимая.

— Правда? Привет.

— Ага. Вопрос у меня к тебе был.

— Что за вопрос?

— Подумал, может, поедем гулять сразу после занятий? Я подожду, если у тебя сейчас еще есть ленты. Но боюсь, до четырех просто сойду с ума, я за эту неделю успел по тебе соскучиться, малышка.

На его “малышка” я, кажется, слегка тушуюсь, просто оно звучит как-то непривычно в таком контексте и из чужих уст, но тем не менее радостно киваю:

— Я согласна! — выпаливаю слишком поспешно, расплываясь в улыбке. Это точно судьба! — И я полностью свободна, занятия закончились. Правда, я немного не для свидания одета.

— Да брось, ты выглядишь, как всегда, круто! Тем более, мы же будем гулять и, надеюсь, долго, кроссы самое оно.

— Ну и круто.

— Отлично.

— Едем? — кивает Илья, услужливо подставляя свой локоть.

— Конечно, — цепляюсь пальчиками за руку парня.

— Виолетта! — слышу голос Ритки за спиной и оборачиваюсь. Одногруппница спешит к нам с Ильей, косо поглядывая на улыбчивого парня.

Да что они из него делают какого-то зверя, в самом деле! Или я настолько глуха, слепа и тупа, что ничего не понимаю?

— Ты забыла телефон, — протягивает мне мобильник Ритка, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Спасибо. Совсем из головы вылетело, — забираю гаджет и прячу в рюкзак.

— Привет, Илья.

— Привет, Рит.

— Вы уже поехали?

— Угу, — бубню, кивая.

— До встречи в понедельник? — улыбается подруга, поправляя рюкзак на плече.

— Да, до понедельника, — я пытаюсь выжать из себя ответную вежливую улыбку, но получается едва ли. Я все еще на нее обижена. Что это за подруга такая, которая действует за твоей спиной?

— У вас все хорошо? — спрашивает Илья, галантно открывая передо мной дверь своей Mazda. Конечно, не такая крутая и впечатляющая, как у Сима, машина, но тоже вполне себе солидная. Чистенький салон, панели начищены едва ли не до блеска. Илья явно тот еще педант.

— Не обращай внимания. Разошлись во мнениях, — улыбаюсь и забираюсь в салон.

Илья устраивается рядом, и, пока я пристегиваю ремень безопасности, парень ныряет на заднее сиденье и достает оттуда симпатичный букет белых калл.

— Это тебе, Летт, — улыбается Илья, а я утыкаюсь носиком в бутоны, вдыхаяя полной грудью и улыбаясь. Хоть я каллы и не люблю, от слова совсем, но мне приятно. Внимание, оно всегда подкупает.

— Спасибо большое! — и совсем осмелев, тянусь и легонько касаюсь губами гладковыбритой щеки парня. На меня это совершенно не похоже, чтобы я делала первые шаги к каким бы то ни было проявлениям нежности, но сейчас я просто не смогла задушить в себе душевного порыва.

И каково же было мое разочарование, когда в животе не запорхали бабочки размером с ястребов, как это было рядом с Симом. И хоть от Ильи тоже приятно пахнет каким-то горьковатым парфюмом, но мозг почему-то и тут подмечает, что не тот это запах, который мог бы мне понравиться. Вот что-то хвойное, мятное, с ледяной свежестью. Как… как у… неважно. Все неважно!

У меня свидание с классным парнем, и Сима я туда тащить не собираюсь, даже в своей голове!

Илья заводит машину, что-то увлеченно рассказывая, а я просто сижу рядом и улыбаюсь. Внутри гуляет легкий мандраж, такое бывает от волнения и неизвестности, и в тот момент, когда я почти уговорила свой мозг перестать думать и анализировать, а наша машина трогается с места и поворачивает к выезду с университетской парковки, мое сердце пугливо замирает. И тут же начинает биться запертой обезумевшей птицей. Пальцы до боли сжимаются в кулаки, а глаза испуганно округляются.

А все почему?

Потому что по встречной на эту самую парковку заруливает донельзя знакомая изящная черная BMW Макса. И я абсолютно точно знаю, что он еще час как должен мотаться по делам в городе, а следовательно, быть тут его не должно!

Но он здесь. И он меня заметил в машине Ильи. И судя по тому, как заходили желваки на его лице, мне пора начинать молиться.

Глава 24. Сим

— Я сегодня буду поздно, — захожу в кабинет отца, устраивая кружку с кофе на его рабочий стол.

— Опять в ночной загул? — поднимает свой хмурый взгляд батя, получает от мамы тычок в плечо. Черт, прям как моя вредина делает, когда на меня злится. Бессовестной довольной улыбки сдержать не выходит. Еще часик, и мы будем вместе за городом в приятной компании.

— Нет, — падаю в гостевое кресло напротив. — На дачу с парнями из команды. Вечеринка безалкогольная, в компании жен и подруг ребят, так что… — поднимаю руки, — все более чем невинно, бать.

— С девушкой поедешь? — интересуется ма, бессовестно уводя у папы из-под носа его кружку с кофе и делая смачный глоток. — Спасибо, любимый, — чмок в щеку и взгляд отца на маму, от которого мне стало максимально некомфортно.

— Возможно, — откашливаюсь, отвлекая этих двоих друг от друга.

Нет, я, конечно, не ханжа и рад, что даже спустя столько лет у них все горит и пылает, но алле, я ваш сын, и мне неудобно! Тем более, когда я мальчик уже большой и вполне себе понимаю, что означают такие взгляды, и что обычно в этот момент в голове у мужиков. Сам нет-нет да поглядываю на вредину такими глазами.

— У тебя есть девушка? — взлетают брови отца. — Почему мы не знакомы?

— У меня нет девушки, а пригласить думал Летту.

— Гаевскую?

— Именно.

— О-о-о… — расплывается ма в хитрой улыбке. — А вы…

— Нет, мам, — перебиваю, предупреждая ее вопрос. Хотя поздняк метаться, теперь можно начинать выбирать пригласительные на свадьбу. Они с Кати, кажется, этого только и ждут. А мы… а вот мы? Интересно, смогли бы стать настоящей парой? А мужем и женой?

Да ну нет, мне двадцать пять, мелкой вообще девятнадцать, кто в наше время в наши годы о браке думает! Бред.

— Так что, буду вечером. Днем дома не ждите.

— Поняли, — кивает батя. — Кстати, о вечере. Через две недели у нас будет банкет, на котором я на тебя рассчитываю, Макс.

— Ты же знаешь, что я не большой любитель банкетов, — морщусь, только представив себе это пестрое и разношерстное сборище, и чувствую, как на плечи ложатся нежные мамины руки.

— Мы с Гаем и Кати запускаем новую сеть отелей семейного формата. И вы с Леттой нам нужны в качестве поддержки, сынок, — говорит ма.

— Вредина тоже будет?

Так тогда это все меняет! Пожалуй, ради того, чтобы увидеть мелкую в этом крышесносном изумрудном платье, которое я, естественно, купил, я готов напялить на себя костюм и даже улыбаться на камеру, изображая примерного сына.

— Кто? — усмехается батя.

— Виолетта, в смысле? Гаевские всей семьей пойдут? — спрашиваю, и в этот момент виброзвонком оживает мобильный. А вот как раз и вредина звонит. Поглядываю на наручные часы, до конца ее занятий еще как минимум полчаса. Странно, неужели их уже отпустили, и моя птичка “обломинго” сама летит мне в руки? Часть парней из команды с женами уже на даче, другая подтянется, как и мы, чуть позже. Но в принципе, я готов “похитить” ее уже сейчас.

— Макс, — хитро поет, поглядывая мне через плечо, мамуля, — у вас с Леттой точно ничего нет?

— Нет, мам. Все, как обычно, — деликатно съезжаю с темы, поднимаясь на ноги. — Я отвечу и вернусь, — целую родительницу в щечку и выхожу из кабинета, параллельно нажимая на зеленую трубку.

— Летт?

— Макс, привет, это Рита, — слышу в трубке совсем не тот голос, который ожидал.

— Рита? Что-то случилось? Почему ты звонишь с телефона вредины? — напрягаюсь, моментально начиная фантазировать себе самые ужасные ужасы, в которая наивная малышка могла влипнуть.

— Ничего не случилось критичного, — усмехается Рита, — просто Виолетта на меня разобиделась за то, что я вчера тебе сказала про свидание. Забыла свой телефон и, подорвавшись после занятий, помчалась догонять этого Илью. Мне кажется, она собирается все-таки сбежать с ним на свидание. Советую поторопиться.

Вот же… коза мелкая! Догоню и выпорю.

— А с чего ты вообще взяла, что я собираюсь препятствовать их свиданию?

— Не смеши меня, Стельмах! У тебя вчера на лице все было написано.

Что такого было написано на моем лице, уточнять не стал. Попросил Ритку задержать Виолетту, а сам сорвался с места и полетел к машине, до которой сорок этажей, не считая цокольного. Даже времени, чтобы забежать к предкам и сказать, что улетел, нет.

Твою бабушку, Виолетта! Мелкая, умная провокаторша. Наверняка догадалась, что я собирался ей устроить шиш большой и жирный, а не свидание.

В машину запрыгивал, как обезумевший, и всю дорогу, а до универа тут было ни много ни мало, двадцать минут езды, топил как сумасшедший, иногда запредельно превышая скорость.

Руки на руле сжимались до боли в суставах, а сердце гулко долбило в висках. Единственная мысль, что осталась в голове: боязнь не успеть. Упусти я их, можно смело хоть всю столицу объезжать. Хрен знает, куда этот недоделанный адвокатишко ее потащит. А я не могу отдать ему свою вредину! Не могу и все тут. Не доверяю я ему. Да и вообще никому я мелкую не доверяю. Нечего, рано ей еще по свиданиям бегать. Она еще слишком чиста и невинна, чтобы знать, какие у нас, похотливых придурков, зачастую грязные мысли в голове. Тем более, когда рядом с тобой такая “картинка”, со сногсшибательными ножками и умеющая краснеть.

Дьявол!

И да, в этот момент мне было совершенно плевать, каким обезумевшим, ревнивым и просто диким я выгляжу со стороны. Потому что меня на хрен трясет всего. И нет, в благоразумии Виолетты я не сомневаюсь, ровно так же, как и в кобелиной натуре ее Ильи.

Пытаюсь дозвониться, несколько раз набирая вредине, но она не берет трубку. От этого закипать начинаю в тысячи раз стремительнее.

Но ярость достигает своего пика только тогда, когда, заруливая с визгом шин на парковку, вижу, как мне навстречу выезжает серебристая Mazda, и на переднем пассажирском с дурацким веником в руках сидит Виолетта, косясь на меня большими испуганными глазами.

Надо же, вчера бегала, искала платье, а сегодня даже на это все не постеснялась забить. Чувство такое, будто Виолетта решила пойти на это свидание по принципу «из вредности». Хотя о чем это я? Вредность — это второе имя мелкой.

Давлю по тормозам, вызывая сигнал недовольных, выстроившихся за мной в очередь водил, и сам сигналю, намекая, что лучше бы этому Илье притормозить. Но серебристая тачка уже выехала на дорогу. И судя по тому, что набирает скорость, Виолетта еще и решила устроить гонки по оживленному городу.

— Твою мать, вредина! — снова газую и, заходя в резкий разворот, игнорируя красный сигнал светофора, пристраиваюсь в общий поток, пересекая две полосы, и только чудом не въехав ни в кого и сам не получив удар в бочину. Она серьезно думает, что они умудрятся сбежать? Или что я отступлю? Тогда она слишком плохо меня знает!

На дороге настоящий хаос, и я сейчас, давя на педаль газа, просто Охереть как рискую получить от клуба выговор или, не дай бог, налететь на штраф или ментов, лишившись прав, но кажется, мой мозг отшибло напрочь. Там ветер свистит. Ни о чем не могу думать, кроме как о том, что надо их догнать! Это стало едва ли не вопросом жизни и смерти. Какого хера я так разнервничался и раздраконился, не знаю, но перед глазами уже собирается красная пелена.

Топлю уже под двести, догоняя машину этого Ильи только через пару кварталов и, игнорируя всякое чувство самосохранения, пересекаю сплошную и вылетаю на однополосную встречную полосу. Где на меня с немалой скоростью стремительно несется какой-то белый джипарь, со всей дури сигналя. Даже сообразить ни черта не успеваю, действуя на одних рефлексах, и, положившись на убойную реакцию, буквально в считаных метрах до встречи капотов я оттесняю тачку Ильи на обочину и, даванув на газ до упора, с ревом мотора иду на обгон и резко торможу прямо перед носом серебристой Мазды. Сердце колотится от притока адреналина, а я выскакиваю из машины и направляюсь прямиком к пассажирской двери.

— Какого черта ты творишь?! — кричит срывающимся голоском и выскакивает из машины мелкая, пока я, злой как вепрь, несусь к ней. — Тебе жить надоело что ли, дурак?! — прилетает мне со всей силы букетом тем самых калл по голове.

— В мою машину, быстро! — рычу, устремляя взгляд в упор.

— Не рявкай на меня! Никуда я с тобой не поеду! Ты же… ты же сумасшедший! Сам чуть не убился, и нас чуть не убил!

За нами и перед нами организовалась нехилая пробка. Некоторые начинают сигналить, кто-то недовольно орет в открытые окна. Но мне плевать, без нее не уеду. Если придется, силой затолкаю в свою машину.

— Чувак, что происходит? — выходит из тачки этот самый Илья, подходя к нам. У него, походу, тоже инстинкт самосохранения отсутствует.

— Я тебе не чувак! — машу в его сторону рукой. — А ты быстро в мою машину!

— Нет!

Ну, на нет и суда нет. Хватаю вредину и, несмотря на ее упирания, небольно, но ощутимо сжимая ее тонкие запястья, тащу в свою машину. Летта вырывается и брыкается, как дикая кошка, колошматя меня бедными цветами и по рукам, и по голове, и куда только мне ими не прилетает, в итоге, не выдержав, я вырываю из цепких пальчиков белый “веник” и отшвыриваю.

— Пусти меня, животное! — вопит малышка, вот только силы, как дома, неравны. — Стельмах! — вполне осознаю, что веду себя, как придурок, но мне совершенно фиолетово. — Пусти, говорю!

Отпускаю. У машины. Ставлю на ноги и открываю дверь, преграждая ей все пути к отступлению. Смотрю на упрямицу так проникновенно, чтобы до нее дошло. Если не сядет, ей же будет хуже.

— Виолетта, что происходит? Вы знакомы? — где-то позади кудахчет рыжеволосый Илья.

— Садись, мы уезжаем.

— Ты совсем свихнулся? — вздыхает Летта, и я только сейчас замечаю, что ее глаза на мокром месте. Красные и испуганные. Чего она так испугалась? Меня? Ну, так я же не обижу! — Что вообще ты творишь? — шмыгает носом Виолетта, обхватывая себя руками, когда понимает, что отступать я не собираюсь. — Зачем ты устроил эту гонку, Макс?!

— Ты никуда с ним не поедешь, поняла…

— Да ты же чуть не убился! — орет что есть мочи девчонка и от души, со всей силы размахнувшись, влепляет мне своей ладошкой по щеке. Да так, что еще чуть сильнее — и она бы точно мне челюсть свернула. — Дурак! — еще один удар кулаком в грудь, отталкивая. — Идиот! — и еще один. И потом еще и еще, бьет везде, куда дотягивается, и ревет. Глотает молчаливые слезы и так колошматит по мне своими хрупкими ладошками, что, в конечном счете приходится их перехватить. Сжать и обнять свою вредину, успокаивая. Только сейчас, целуя ее в темную макушку, я понимаю, как адски ее трясет, чуть ли не сильнее, чем меня. Она что-то шипит, рычит, шепчет проклятья и всхлипывает, отчего ее плечи подрагивают, а я прижимаю ее что есть сил к себе, и до меня медленно начинает доходить, что она не меня испугалась. А ЗА меня.

Глава 25. Летта

Меня подбрасывает изнутри. Колотит. И нет, теперь не от злости, а от страха, который прибирает к своим липким рукам. Мои руки, все еще судорожно сжимающие рюкзак, ходуном ходят, сердце бьется в районе горла, а перед глазами до сих пор стоит картинка несущегося по встречной полосе Макса. В ушах гудит сигнал джипа, с которым он чуть не столкнулся, и как на повторе, крутится поворот Сима практически в последний момент.

Слишком ярко все это в моей голове, и я, только едва успокоившись, снова начинаю рыдать, прикрывая рот ладошкой.

Чуть не убился же, дурень!

Я не слышу, о чем они там разговаривают с Ильей, я вообще ничего не слышу, меня знобит и бросает то в жар, то в холод. В ушах вата, а глаза уже, кажется, опухли и покраснели от непрекращающегося потока слез.

Страшно.

Даже подумать страшно, что могло бы произойти, не притормози Илья и не сверни Стельмах в последние секунды. А если бы он не успел? А если бы все-таки попал в эту страшную аварию? Я же… просто не пережила бы этого!

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем поток слез иссыхает, и я слышу, как дверь водительская открывается. Макс забирается в салон, и машина тут же срывается с места. С гулким ревом мотора увозя нас с места столпотворения, которые машины парней устроили.

В салон стоит убийственная тишина. Гнетущая, натянутая и почти осязаемая. Я же смотрю невидящим взглядом в окно, боясь даже пошевелиться. Глаза щиплет, словно в них песка накидали, а нос то и дело хлюпает.

— Что это было? — наконец-то разрезает тишину голос Сима. Он не кричит, он рычит. Зло и хлестко выкидывая слова.

— Ч-ч-то? — тогда как мой голос просто не узнать: низкий, хриплый и не мой. — Вообще-то это ты чуть не расшибся.

— Почему ты уехала с ним? Я же просил, Виолетта.

— У нас должно было быть свидание… я что, не имею права…

— Нет, черт побери, Летта! И у вас должно было быть свидание на час позже. Какого лешего ты творишь?! — срывается голос парня на крик. — Ты просто сбежать решила? Неужели ты не понимаешь, что на хер ты ему не нужна!

Обидно.

— И не потому, что ты какая-то не такая, — тут же исправляется Сим, сжимая руки на руле. — А потому, что он кобель. Ясно?

Я снова чувствую, как к глазам подступают слезы, поэтому просто прикусываю губу в попытке сдержать всхлип и молча пожимаю плечами.

— Неважно.

Все неважно. Что с нами происходит? Почему мои попытки быть самостоятельной и отдалить этого парня от себя мне же боком и выходят?

— Как ты узнал? — спустя долгие минуты тишины решаюсь спросить.

— Рита.

Значит, подруга умело воспользовалась моей забывчивостью. И попросту настучала. Надо будет поставить пароль на телефон. Раньше надобности такой не было, а теперь, чувствую, пора хоть это в своей жизни поменять.

— Ясно.

И все. Дальше мы снова не разговариваем, хоть у меня к нему и десятки вопросов, но я чувствую, что сейчас просто не в состоянии ругаться или что-то выяснять. Страх, истерика, слезы, паника вымотали и выжали все соки. И сейчас, даже куда мы едем, не хочу спрашивать.

Я просто устала от этих качелей. То мы друзья, то мы враги. То мы смеемся, то вот трясемся от ярости. А сердце-то оно одно, и оно болит! И после сегодняшнего понятно совершенно точно: Макс не даст мне пойти на свидание с Ильей. По какой-то мне непонятной причине они с Риткой настроены категорически против молодого юриста, и что это за причина, упорно говорить не хотят.

— Я просто тебя не понимаю, — шепчу больше для себя, чем для водителя, который сосредоточил свой взгляд на дороге. — Что ты хочешь от меня? — спрашиваю, нет, не зло, обреченно, оборачиваясь и уставившись в точеный, идеальный профиль светловолосого парня.

Ответа нет.

Похоже, мне просто придется смириться.

Ну, а что? Потерплю годик, потом Сим закончит универ и подпишет контракт с каким-нибудь крутым футбольным клубом, уедет. И вот тогда я… а что я? И почему-то мысли о том, что меньше чем через год мы совсем разъедемся далеко друг от друга, больше пугают, чем успокаивают. Тревожат да так, что по спине пробегает холодок. Детство закончится окончательно, и у каждого начинается своя, взрослая жизнь. А там мужья, жены, дети, и званые ужины по выходным. Отдельно. У него свои, а у меня своих.

Страшно.

Но еще страшнее, что он мог просто разбиться. Дурак!

Я откидываю голову на спинку сиденья и, как мне кажется, всего на секунду прикрываю глаза. Однако не успеваю заметить, как меня сморил сон под легкое гудение мотора и монотонный шум дороги.

Просыпаюсь от того, что кто-то легонько трясет меня за плечо. Нехотя открываю глаза, которые, чувствую, ужасно опухли после слез, и встречаюсь с ясным голубым небом стельмаховских глаз.

— Останешься в машине, засоня, или идешь со мной?

— Что? — морщу нос, плохо понимая, о чем он. Усаживаюсь на сиденье, которое парень, оказывается, заботливо отпустил, и подхватываю поехавшую с моих плеч серую спортивную кофту. Его кофту.

В голове, как в калейдоскопе, цветными картинками проносится случившееся на дороге, и к щекам тут же приливает краска.

— Где мы? Куда ты меня привез?

— На дачу к друзьям.

— Я не соглашалась ехать с тобой на дачу к твоим друзьям, Сим!

— Смирись, вредина, — вздыхает Макс и, сверкнув своими голубыми глазами, больше не говоря ни слова, выходит из машины. Судя по всему, за время дороги он успел успокоиться. Наверное, чувство “победы” утешило его задетое эго. Как же, его же обманули и обвели вокруг пальца!

Нет, я домой хочу. У меня нет ни сил, ни желания улыбаться и веселиться.

Сбрасываю на соседнее сиденье кофту парня и торопливо ищу в сумочке мобильник. А вообще где мы, интересно?

Оглядываюсь по сторонам, вокруг только дачи, дачи и дачи. Дорогие, с высокими воротами и элитными коттеджами из сруба. Это точно не один из поселков, в котором живем мы, но район престижный.

Осталось узнать номер дома, улицу и вызвать такси. Голова гудит, и видок у меня сейчас тот еще, поэтому нет никакого желания задерживаться здесь и уж тем более знакомиться с кем-то. А судя по припаркованным у светлых ворот машинам, людей там много.

Но найдя гаджет, разочарованно вздыхаю. Сел, зараза.

А тем временем в окно с пассажирской стороны раздается деликатный стук.

Поднимаю взгляд. Сим.

— Выходи, вредина. Пошли, нас уже ждут.

Нехотя дергаю ручку двери, выбираясь из салона, и бурчу недовольно:

— Я в таком виде не пойду никуда. Вызови мне такси.

— Смеешься?

— Нет. У меня сел телефон.

— Ну, вот и отлично, — оттесняет меня от машины Макс и закрывает дверь, щелкая брелоком сигнализации. — Идем, отдохнем, повеселимся и просто хорошо проведем время, вредина, — кладет руку мне на плечо Макс и тащит в сторону распахнутых ворот.

До слуха доносятся голоса парней и девушек, тихий смех, и мне становится еще больше не по себе.

— Ты видишь меня? — шепчу зло, упираясь пятками.

— Не понял.

— Макс, я же… я… — рычу, подбирая эпитеты выразительней, чтобы описать свой аховый внешний вид. — Глаза красные, нос опух, на голове вообще черти что. И блузка. Серьезно? Я не одета для дачи, и я… что я буду там делать? Все гости гораздо старше меня, они твоя команда, твои ровесники с подругами и женами, а я тут кто, Макс? — выдаю возмущенно и как на духу.

— Дыши, во-первых. И во-вторых, ты здесь со мной. В качестве моей… — поджимает губы парень, — подруги. И все у тебя в порядке и с носом, и с глазами, и с головой, Летт, — пробегает по мне оценивающий, будоражащий взгляд парня, задерживаясь на блузке. — А вот с блузкой да, непорядок. Замерзнешь. Вечеринка на улице.

— Куртка осталась в машине у…

— Я понял.

Макс снова щелкает брелоком, машина приветливо подмигивает фарами, и буквально в считаные секунды парень достает тот самый серый спортивный свитер, которым укрыл, пока я сладко спала.

— Надевай.

— Что? Зачем? Сим, правда, давай лучше я поеду домой? — потираю переносицу, чуть отступая. — Серьезно, ну зачем…

— Затем.

— Да брось! Неужели для тебя это так важно? Мог бы позвать какую-нибудь из своих п…

— Не мог, Виолетта, — перебивает Стельмах и одаривает таким взглядом, что спорить сразу перехотелось. Стоит, все еще протягивая свою кофту. — Хочу, чтобы именно ты была здесь со мной. И никто другой, — добавляет уже тише, сжимая челюсти. Такое ощущение, будто эти слова с его губ сорвались неожиданно даже для него самого.

Между нами висит молчаливая пауза и разговор взглядами. Когда каждый из нас совершенно не хочет отступать в своем упрямстве.

— Хочешь, я скажу: пожалуйста? — сдается первым Макс, а его губы трогает плутоватая мальчишеская улыбка. Такая яркая и выразительная, что я не могу не улыбнуться в ответ. И вздохнув, забираю из его рук кофту, тут же натягивая. Утопаю в его аромате, которым пропитана кофта. Что это? Гель для душа, парфюм, или просто запах Сима? Не знаю, но хочется зажмуриться и вдохнуть полной грудью.

— Ну что, идем?

— Только недолго, хорошо? — все еще ежусь от предстоящего знакомства.

— Как только тебя все это сборище утомит, я тут же отвезу тебя домой. Обещаю. — снова укладывает руку мне на плечо Макс и тянет за собой.

— Ладно, — киваю, прижимаясь ближе к нему. — О, и мне надо позвонить родителям, чтобы е…

— Уже. Пока ты спала, я позвонил Гаю. Они в курсе, что ты со мной. Ровно так же, как и мои предки.

— Ты ведь понимаешь, что после этого вопросов не оберемся? Особенно от мам.

— Эх… — картинно и со смешком вздыхает парень. И добавляет с улыбкой:

— Это будет весело.

Глава 26. Сим

Я немного успокоился и остыл, когда краем глаза увидел, что вредина уснула. Свернувшись калачиком и сладко посапывая на сидении авто.

Сбросил чуть скорость и почувствовал просто жуткое желание закурить, хоть никогда и не курил.

Сумасшествие.

И до самого только сейчас начинает доходить, что я умудрился провернуть. Но в тот момент все казалось не важным. Ерундой. Во главе всего маршировало желание забрать ее. Остановить. Не дать совершить глупость. И я как никогда был уверен в том, что делаю.

Но почему? Сколько раз я задавал себе этот вопрос. Почему я так не хочу и не могу отпустить, отдать ее кому-то другому? Потому что вредина моя. Что это значит и что я хочу от нее я, черт побери, и сам не знаю. Но даже представить страшно, что она пойдет на свидание с каким-то уродом Ильей.

— Чего такой взвинченный? — тычет локтем в бок Димка, отвлекая от созерцания улыбающейся Летты, которая тихо переговаривается с кем-то из девчонок.

Честно говоря, я еще пока не выучил, кто тут и с кем, но компания подобралась, что надо. И моя вредина в ее женскую половину отлично вписалась. Все идет так, как должно. Совершенно естественно и правильно, и это кайф — скажу я вам.

— Да так, — отмахиваюсь, поворачиваясь к одноклубнику. — Утро сумасшедшее выдалось.

— Миленькая, — без подтекста, по-доброму подмигивает парень, — давно вместе?

— Уже лет двадцать.

— Это как?

— Предки дружат уже очень много лет, — поясняю с улыбкой, — сколько себя помню, столько Летту и знаю.

— Так вы не… — замешкался Димыч, переворачивая решетку со сногсшибательно пахнущим мясом.

— Нет, — отвечаю, прекрасно поняв, что имелось в виду.

Вечеринка была в самом разгаре. Почти все, кто планировал появиться, подъехали, и мы с Димычем дожаривали последнюю порцию шашлыка. Стол был уставлен овощами и закусками, но вместо алкоголя в пластиковых стаканчиках почти у всех был сок да лимонады. Непривычно? Крайне. Но режим обязывает.

На улице уже начинало вечереть, а с озерца, на берегу которого и стоял дом Пашки Стрельникова, начал задувать прохладный ветер. Я-то, привыкший к этому, даже не обратил бы внимания, стоя в одной футболке, а вот Летта, даже сидя в моей кофте, ежится. Кстати говоря, похоже, эта кофта теперь станет моей любимой. Черт возьми, а ее образ в моей футболке, да еще и на голое тело вообще стал идеей фикс!

Так, Стельмах, возьми себя в руки — отвешиваю себе мысленный пинок.

— Странно, — чешет подбородок друг, немного погодя.

— Что странного?

— Да вы просто так смотрите друг на друга, что мы думали… — начинает одноклубник, но тут же отмахивается под моим взглядом. — Ладно, не бери в голову.

— Легко сказать…

Мясо готово, все собравшиеся усаживаются за столом в просторной беседке из белого дерева, и за столом, перемежая звуки вилок и ножей, заходит тихий разговор ни о чем. Парни о футболе, девчонке о своем, о девичьем.

Я усаживаюсь рядом с врединой, которая всего на секунду бросает на меня взгляд и, улыбнувшись, тут же возвращается к собеседнице.

Ну что ж, увели у меня мою девчонку.

В приятной компании время летит просто невероятно быстро.

Удивительно, как спокойно на душе. Сам не заметил, как выдохнул и расслабился. Произошедшее днем отошло на задний план, и к вечеру в голове не осталось никаких лишних или тяжелых мыслей. Как сказала бы мамуля — я просто ловлю момент. Что я здесь, в крутой компании, и с врединой, которая своей невинностью и милостью очаровала едва ли не всех ребят. Но самое главное — она со мной!

Когда на улице совсем стемнело, отвлекшись на разговоры, не сразу сообразил, что моей “спутницы” нет рядом. Оглянувшись по сторонам, подскочил с места и увидел ту самую девушку, с которой она весь вечер шушукалась.

— А где…? — но даже договорить не успеваю. Блондиночка улыбается и кивает:

— У озера.

— Что ты так разволновался? — гогочет Пашка, — не боись, не сбежала.

Да кто ж ее знает, что еще она может в своей милой темноволосой головушке напридумывать себе.

Не отвечая на вопрос, иду на поиски пропажи.

Дом расположен примерно метрах в десяти от берега. Уже потемнело, но хозяева дома, сразу видно, помешаны на уюте: вокруг светят десятки белых гирлянд, развешанных на ветках, и пара добротных фонариков.

Вдалеке виднеется пирс, а по правую руку, в тени деревьев гамак, на котором я и замечаю хрупкую фигурку Виолетты. Девчонка тихонько качается на плетеной “качели” и со спокойной безмятежностью смотрит вдаль.

Подхожу и на какое–то время просто замираю, пока девушка меня не заметила. Смотрю на ее тонкие черты лица и понимаю, что глаз не могу отвести. Она поразительная. Такая, что за всю свою жизнь даже близко похожей на Летту я не встречал. Да, вредная и упрямая. Да, зачастую доводит до искр из глаз, но живая, веселая, нежная и невероятно милая. Такая, рядом с которой хочется быть постоянно. Которая западает в голову, в мысли, в сердце, и которую очень тяжело оттуда вытравить.

Два года я пытался. Две недели, и мы вернулись в начало. Будто и не было всего этого времени вдали от нее. Я не смог ее забыть и не смогу. Да и пора быть откровенным хотя бы с самим собой — не хочу забывать.

— О-о-ой, — вздрагивает Виолетта, хватаясь за сердце, когда замечает меня. — Напугал.

— Прости, не хотел отвлекать, — подхожу ближе, подхватывая лежащий рядом на забавном деревянном столике ляпистый вязаный плед. — Я тебя потерял.

— Решила пройтись, посмотреть, что еще здесь есть, — снова переводит взгляд на озеро Летта. А я на чистом автомате подхожу и накидываю плед ей на плечи. Девчонка явно продрогла.

— Как тебе?

— Что?

— Дом, ребята. Не пожалела, что приехала?

Летта ухмыляется.

— Ты вообще-то меня сюда силой притащил, Сим. Но мне нравится. И дом у них классный, и ребята все такие… милые, общительные. Нет, не пожалела.

— Ну, вот и отлично, — расцветает на моих губах наглая улыбка. Только сейчас понял, что в ожидании ответа буквально не дышал.

— Тебе не холодно?

— Хочешь согреть? — отшучиваюсь, усаживаясь рядом. В нос тут же ударяет аромат духов Летты, и меня просто переклинивает, а по телу пробегает холодок.

Опасно. Ох, опасно.

— Ты как всегда! — вредина тут же закатывает свои невероятные, шоколадные глаза, в которых пляшут отблески гирлянды, что разместилась над нашими головами.

До чего же романтичный гамак, однако!

— Вообще-то я за тебя беспокоюсь, — продолжает малышка. — А то отобрала у бедолаги последнюю теплую кофту, щеголяешь в футболке. Отморозишь себе свое спортивное тело, чем зарабатывать на платья бедовых дам будешь? — задирает свой носик и тут же, не удержавшись, начинает посмеиваться Летта. — А вообще я серьезно. Ветер какой–то неприятный, а плед большой. Но это так, констатация факта, — тараторит, тут же смутившись.

— Иди сюда, дама моя бедовая, — вздыхаю и тяну руку, обнимая малышку за плечи. Да тут же, не удержавшись, целую в макушку. — Если хотела, чтобы я тебя обнял, так бы и сказала! А то прячешь все за заботой, Летта-Летта, — конечно, я шучу, и Летта прекрасно это понимает, тыча меня кулачком в бок.

— Когда мы домой? Уже потемнело, а у меня отключен телефон. Я все-таки переживаю, что родители меня потеряют.

— А ты уже хочешь уехать?

— Честно?

— Предельно.

— Не хочу, — выдает девушка, и в голосе ни капли сомнения. Это радует. — Тут так уютно, — говорит уже тише Летта и укладывает голову мне на плечо. — Еще бы ты не был таким говнюком, Сим, и все было бы просто идеально!

— Да что я опять сделал не так? — развожу руками удивленно.

— Это тоже была просто констатация факта.

— Заноза!

— Мажор.

Мы смеемся и оба замолкаем. И я готов сидеть вот так с ней хоть часами, днями напролет.

Летта ловит своей ладошкой мою руку у себя на плече и сжимает пальчики, говоря так тихо, что, кажется, даже и не мне:

— Пообещай больше так не делать.

— Как так?

— Как днем, Сим. Ты мог разбиться, я не шучу. Это… это… — вздыхает и поджимает губы девчонка, поднимая на меня свой обеспокоенный взгляд. — Мама рассказывала, что когда она была беременна Темой, то папа попал в аварию. Он тогда чуть не ушел от нас, Сим, понимаешь? Это… страшно.

Я дурак. Нет, не так! Я полный и непроходимый идиот!

Как я мог забыть об этом! Ведь знал, что был такой эпизод в прошлом Гаевских. Догадывался, почему Летта так боится машин, скоростей и прочего. Но все равно повел себя, как тупой баран.

— Обещаю.

— Как бы я тебе не ненавидела, но мне как-то спокойней, когда ты бесишь своим присутствием. Ясно?

— Уверена?

— В чем?

— В том, что ненавидишь? — вылетает прежде, чем успеваю остановиться и прикусить свой язык. Хватаю малышку пальцами за подбородок, не позволяя спрятать глаза и замираю. Ощущения ее близости простреливает до самой макушки. Так, что волоски на руках дыбом встают. А вместе с ними и другие, гораздо более опасные части тела!

Летта молчит. Смотрит на меня и молчит, словно прикидывая что-то в уме. И когда мне кажется, что она уже не ответит, девчонка подается вперед. Опасно быстро сокращая между нами расстояние. Внутри все чувства вспыхнули, как спички, обостряя до предела желания, которые так долго приходилось сдерживать.

— Летт… — вздыхаю, обхватывая ладонью красную от смущения щечку девушки, предупреждая, что лучше бы ей оказаться разумней, чем я, и остановиться! Но не успеваю, и ее невероятные губы, которые сводили с ума ночами во снах, касаются моих. Совсем невинно и едва-едва. Такие сладкие и горячие. Губы, в которые хочется впиться со всей силы. Надавить, напасть, заставить раскрыться. Хочется взвыть от того, как яростно и бурно реагирует тело. Хочется прижать ее хрупкую фигурку и потеряться. Забыться, к чертям раствориться в ней, с ней. Но Летта испуганно замерла и, кажется, даже не дышит. И только сейчас в голове простреливает ошеломляющая мысль — она еще даже ни с кем не целовалась. И какое я, черт побери, имею право быть первым?!

Не могу. Неправильно. Не должно быть так! Не я должен быть тот парень, который вскружит ее голову.

И я отстраняюсь слишком поспешно и подскакиваю на ноги, увеличивая между нами дистанцию. Запускаю пальцы в волосы, готовый их рвать на своей голове. Девушка смотрит на меня затуманенным растерянным взглядом, осмысливая произошедшее, и когда до нее доходит, подлетает с места, обхватывая щеки ладонями.

— Я дура. Божечки, какая же я дура! — морщится Летта, рванув в сторону дома.

— Летт, — выдыхаю, проклиная себя за гребаное благородство, которое всегда просыпается рядом с ней.

Клянусь, что сейчас я готов себя прибить, растоптать, уничтожить к чертям!

Глава 27. Летта

Безмозглая, слабовольная дура!

До дома мы едем молча. Я, не отрываясь, смотрю в окно, а на глаза то и дело наворачиваются слезы. Обидно черт! Как? Ну как я могла снова и на те же грабли?! Ведь совершенно ясно, что не нужна я ему в этом смысле. Маленькая, вредная, да и вообще… глупая и наивная Летта.

По щеке торопливо сбегает слезинка, которую я тут же смахиваю.

Дура.

У дома мы оказываемся уже в начале девятого. В гостиной горит свет, а это значит, что придется натянуть на лицо улыбку и врать родителям. А я так не люблю им врать!

— Летт! — уже когда я схватилась за ручку двери, тормозит меня Макс, оборачиваясь и хватая за край кофты. Своей, которую я так и не сняла.

— Чего тебе еще, Сим? — мой голос звучит по-настоящему жалко, но уже плевать. Дважды в своей жизни я так конкретно перед ним облажалась. Уже и не знаю, может ли быть что-то хуже?

— Все не так, как ты думаешь, поверь, мел… — зло поджимает губы парень, — Виолетта.

— Не надо мне ничего объяснять. Я поняла тебя еще два года назад. Не настолько я тупа! — делаю еще одну попытку выскочить из машины, но меня настойчиво тянут обратно, заставляя сесть.

— Да нет же, вредина! Я просто зап…

— Это я запуталась! — перебиваю зло и чувствую, как в груди разгорается пламя. Пожар. Яростный и обжигающий пожар под названием “несправедливость”. — В твоих мотивах запуталась, Стельмах! — говорю, пытаясь поймать его взгляд, который Макс старательно отводит. — Зачем? Что тебе от меня нужно? Я не пойму! — голос срывается на хрип. — Все, что делаешь, это дикость, понимаешь? Я не знаю, как мне себя вести! Кто ты мне, черт побери, Макс?! — пихаю парня ладошками в грудь, что тяжело вздымается под футболкой. — Ты не даешь мне пойти на свидание, но… но… и к себе подпустить меня не хочешь! Ты прикрываешь все какой-то дурацкой заботой, дружбой, а сам ведешь себя, как ревнивый идиот! Почему?! — буквально выкрикиваю вопрос и не дышу в ожидании ответа. Кровь кипит, в висках стук, кулаки сжимают от досады, а сердце сжимается от мириад чувств. Ну почему?! Почему все так сложно! Почему нельзя сказать прямо — ты мне не нужна. Не мучить меня и не мучить себя. Отпустить!

— Зачем вообще ты вернулся? — качаю головой сокрушенно.

— Ради тебя, вредина, — вздыхает Сим, поднимая глаза от созерцания дороги и смотря на меня в упор.

— Зачем?!

— Ты правда до сих пор не поняла?

— Я же все еще для тебя мелкая, глупая Летта! — его взгляд обжигает, а мое сердце бьется все быстрее. — Та, с которой ничего не будет и быть не может! Так зачем?! — упрямлюсь, припоминая те самые обидные слова, которые однажды услышала от него.

— Затем, что без тебя не могу, ясно? — рычит парень.

— Тогда почему снова отталкиваешь?!

Макс молчит. Взгляд потух, и когда наконец-то тишину в салоне нарушает его голос, сначала даже кажется, будто мне послышалось:

— Я боюсь, Летт, — так тихо и слабо прозвучал его голос.

— Что?

— Я не хочу сделать тебе больно, мелкая. Я не понимаю, правда, что это. Я… — запинается на полуслове Макс. Замолкает и словно борется сам с собой. Отворачивается и откидывает голову на подголовник. — Я не понимаю, что мне делать и как себя вести. Я влип, Летт. Но я до ужаса боюсь испортить все. Боюсь, что, связавшись со мной, ты сделаешь неправильный выбор. Я за тебя боюсь, мелкая, понимаешь?

Я молчу. Боюсь даже вздохнуть, чтобы не выдать своего присутствия. Руки, ноги словно онемели и не хотят двигаться. А в голове осталась звенящая пустота.

Что? Что он имеет в виду?

— П-п-почему ты… боишься? — решаюсь спросить. — Почему решаешь за меня?

— Потому что я мужчина, Летта, и меня с детства учили брать ответственность на себя.

— Выходит, ты просто боишься ответственности, Макс, — ухмыляюсь, разочарованно качая головой, и дергаю ручку двери, пулей выскакивая из машины.

— Выходит, что так, — слышу за спиной.

— Определись, что ты хочешь от меня, Макс! Дружбу или… или нет, — говорю и громко хлопаю дверью. Направляюсь в сторону ворот нашего дома.

Зябко. И не пойму, это меня изнутри морозит, или на улице ощутимо похолодало. Меня буквально колотит, а в груди разрастается дыра. Черная и бескрайняя.

Дурацкий день! Дурацкий вечер! И он… дурак!

Я обнимаю себя за плечи, втягивая шею и натягивая рукава кофты до самых кончиков пальчиков, и уже почти вошла на территорию, как неожиданно за спиной слышу хлопок двери. И мне даже поворачиваться не надо, чтобы понять, что это вышел из своей машины Сим.

— Виолетта! — разрезает тишину ночной улицы голос парня, а я сбиваюсь с ритма, чуть не запнувшись о собственные ноги. Душа трусливо сжалась.

До слуха доносятся шаги. Тяжелые, торопливые, стремительные и приближающиеся. И в тот момент, когда я, решившись, хочу рвануть, сбегая, закончить уже этот вечер, спрятавшись в родительском доме, сильные руки парня безапелляционно хватают за плечи, и вздохнуть не успеваю, как прижимают к себе.

Так волнительно и горячо.

Сжимают так сильно, словно он боится, что я исчезну. Растворюсь. А я, похоже, и правда на грани. Тону в ощущениях и робею от волнения, в котором заходится сердце.

Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не выдать всхлип или стон. Как это чертовски хорошо и приятно! Так тепло и надежно в его уверенных руках, обнимающих за плечи.

— Что ты делаешь? — шепчу севшим от волнения голосом. — Зачем? — начинаю и замолкаю, не договорив. Губы Макса касаются моей макушки, и парень полной грудью вдыхает, прошептав:

— Кажется… схожу с ума, — шепчет Сим. — И я совершенно точно не хочу с тобой дружить, Летт, — говорит тихо и хрипло, разгоняя гигантские мурашки по рукам. Ноги ватные и подкашиваются, но я нахожу в себе силы повернуться в его объятиях и посмотреть в темные-темные синие в ночи глаза Сима:

— А что ты хочешь? — вопрос, ответ на который я и хочу, и боюсь услышать.

Оказавшись рядом с ним, я снова ощущаю себя Дюймовочкой. Он почти на две головы выше, и мне приходится запрокидывать голову.

Макс обхватывает ладонями мое лицо, красное от смущения и волнения, трепетно проводит большим пальцем по губам, и я, не выдержав, опускаю взгляд на его губы.

— Поцеловать тебя хочу… вредина, — он смотрит на мои губы, как на оазис в пустыне, словно я его единственный шанс утолить жажду.

Прошло пару часов с момента того поцелуя на даче его друзей. Детского, наивного, первого в моей жизни поцелуя. Но я до сих пор помню вкус его губ. Их мягкость и жар его дыхания. И я просто невыносимо хочу прикоснуться к ним снова, но… боюсь. Теперь боюсь.

И в этот раз все зависит от него.

Я укладываю свои ладошки поверх его широких ладоней у меня на щеках и закрываю глаза.

Страшно.

Секунды превращаются в вечность томительного ожидания. Я не вижу, но чувствую, как Макс наклоняется. Встаю на носочки, оказавшись вжата в его сильное тело. Он одной рукой обхватывает за затылок, путаясь моих в длинных распущенных волосах, а второй прижимает к себе за талию. Уверенно, не давая возможности сбежать или хотя бы отстраниться.

Все ближе и ближе.

Я уже чувствую его дыхание на своих губах. Падаю в омут новых, невероятно ярких, сбивающих с ног ощущений близости парня. Того, о котором столько лет могла только мечтать. Того, от которого потеряла голову так давно, что уже и не припомнить. И я, кажется, сейчас умру. От разрыва сердца, которое отплясывает сумасшедшие танцы в груди.

— Я бежал от этого два года назад, мелкая, — шепчет Макс мне в губы, остановившись в считанных миллиметрах. — И бежал сегодня на даче…

— Но?

— Но больше не хочу, — говорит Сим и… целует.

Накрывает своими губами мои. Умопомрачительно нежно и сладко, словно крадет дыхание, а не срывает поцелуй.

Я забыла, как дышать. Внутри просыпается впервые в жизни такое сильное, даже невыносимое вязкое и ноющее чувство желания, которое вместе с кровью разливается по венам. В животе вспорхнули драконы, не меньше, и все буквально скручивается узлом. Абсолютно неопытная в вопросах поцелуев, а про секс вообще молчу, я в первый момент теряюсь. Я жаждала этого поцелуя, но смутилась. От того, как это близко, интимно и пугающе. Ощущать его губы, впившееся в мои. Его руки, что отпускаются ниже и укладываются на попу. Меня попросту сшибает напор Макса, который, однако, не торопится продолжать, выдает мученический стон, отстраняясь и упираясь лбом в мой лоб. Глаза парня закрыты, и он тяжело дышит, а я вспыхиваю, как уголек, когда неожиданно ощущаю, как его… кхм… достоинство в джинсах упирается мне в живот. Что? И это сделала я?

— Ты ведь не целовалась раньше, да, вредина. Я… первый, — не спрашивает, а констатирует Сим. Он смотрит на меня из-под своих необычайно густых для парня ресниц таким взглядом, что в горле встает ком. Взглядом, который способен воспламенить с одного щелчка. А мои щеки начинают пылать пуще прежнего, а еще злость на него выползает из глубины захмелевшего от его близости сознания.

— Зачем полез, чтобы потом смеяться над моей неопытностью? — дергаюсь, по-своему воспринимая его слова. И, упирая ладони в грудь, пытаюсь вырваться, но Макс не отпускает. Смотрит на меня, а глаза его смеются, и он только сильнее прижимает меня к себе.

— Виолетта…

— Пусти меня, Стельмах! — пытаюсь вырваться, что есть сил, пыхтя, как бешеный ежик, но все мои потуги рушатся от его очередного поцелуя. Снова легкого и мимолетного. Больше похожего на попытку заткнуть мне рот и отвлечь.

— Ты просто невероятная, мелкая, слышишь? — шепчет мне в губы Макс, перехватывая запястье, удерживая меня от очередного толчка в его плечо. — Я свихнусь, наверное, с тобой и твоей фантастической невинностью, но мы все сделаем правильно, поняла? Не хочу торопиться, Летт… только не с тобой, вредина.

— Ч-ч-что? — вздыхаю растерянно, перестав брыкаться. О чем он? Какую связь может иметь поцелуй и правильность?

Но мне не дают долго размышлять на эту тему.

Макс напирает, заставляя отступить. Впечатывает меня спиной в каменную стену забора. Подхватывает на руки, заставляя обвить ногами его бедра, и целует в подбородок. Затем под “удар” попадает один уголок губ, и я слышу его довольное урчание кота. Дальше поцелуй заслужил другой уголок моих приоткрытых губ, нос, щечка и… наконец-то я снова чувствую его губы на своих губах.

Один вдох полной грудью, и я тону.

Он целует меня, только на этот раз настойчиво, уверенно, захватывая мой рот под свой безоговорочный контроль. Напирает языком, с невероятно волнующим полустоном-полурыком заставляя открыться ему и проникая внутрь. Момент, когда его язык касается моего, будоражит до самых кончиков волос и прошибает до искр в глазах. Мои руки вцепились в его шею и волосы, сжимают пальцами, уверена, до боли, но это безумие захватывает и накрывает с головой так, что я полностью теряю контроль над своим телом. А уж про разум и подавно молчу!

Думала ли я, что поцелуи могут быть так приятны? Что ощущение чужого языка в твоем рту, который хозяйничает, ласкает, дразнит, могут так заводить? А одно на двоих сбившееся дыхание так волновать каждые, самые потаенные уголки души?

Рука Макса сильнее сжимает мою попу, и парень устраивает игры языков, действуя так уверенно и напористо, что все мое неумение тонет в его невозмутимости.

Легкие горят, а в теле появляется новое и ранее не известное мне ноющее чувство пустоты. Скручиваясь, словно по спирали, опускаясь в низ живота, оно буквально требует продолжения. И я… я чувствую, что не я одна заведена до предела.

Запускаю пальчики под его футболку, ощущая идеальный пресс под своей ладошкой, и Макс со стоном чуть отстраняется:

— Летт, не все сразу…

Его дыхание обжигает, а близость опьяняет.

Мне мало. Очень мало! Я слишком-слишком долго этого ждала, и поцелуй оказался в тысячи раз круче, чем я вообще могла себе вообразить. Думаю, тут многое зависит и от партнера, и кто бы знал, как я счастлива, что первый в моей жизни поцелуй случился с ним. С парнем, в которого я уже бесконечно долго влюблена. Пожалуй, после такого я даже могу понять, почему девушки вешаются на него пачками.

— Мелкая и вредная Летта.

— Самовлюбленный зазнайка Сим, — шепчу ему в тон и улыбаюсь на его тихий грудной смех. Тая в его сильных руках и с наслаждением впитывая знакомый с детства запах. Его запах. И сама, первая, совершенно невероятно осмелев, тянусь к нему за поцелуем.

— А ты жадная, — смеется мне в губы парень.

— Требую еще один мастер-класс, — напираю, обжигаясь от соприкосновения так и манящих меня губ.

Абсолютно потеряв счет времени, мы переместились в машину Сима и просидели там почти до полуночи. Болтая, смеясь, слушая тихую музыку по радио и, конечно же, обнимаясь и перемежая все это тягучими, сладкими, как мед, поцелуями. В общем, вели себя так, будто оба с цепи сорвались. Губы опухли и уже болят, а мы все еще не в силах отлепиться друг от друга.

Расставаться с Максом не хотелось совершенно, но родители уже могли начать волноваться моему такому долгому отсутствию. Да и выключенный телефон тоже не есть хорошо. Поэтому скрепя сердце я заставила себя вылезти из уютного, нагретого печкой салона авто Макса и под пристальным взглядом голубых глаз направиться домой.

Дверь я открывала, как мышка, в надежде, что удастся проскочить незамеченной. На губах бесстыжая улыбка, а ноги все еще не хотели держать. Чувство счастья, радости просто не помещались в сердце. И мне невероятно сильно хотелось просто закрыться в своей комнате и, упав на кровать, бесцельно пялиться в потолок, вспоминая этот потрясающий вечер.

Но… моим мечтам было сбыться не суждено.

Притворяя за собой дверь, я уже собиралась пробраться к лестнице, как свет в гостиной зажегся. Я подпрыгнула на месте от неожиданности и воровато оглянулась. В дверях, привалившись плечом к дверному косяку, стояла мама. В шелковом домашнем халатике и с довольной улыбкой на губах, сложив руки на груди.

У-у-упс, Виолетта.

Сейчас начнется допрос с пристрастием.

— Это ведь машина Макса, да? Стоит у нашего дома уже три часа точно, — кивает в сторону окна, ма, постреливая своими глазами. — Ты была с ним? Вы… — замолкает ма, заламывая бровь и явно ожидая моего ответа.

Ну, и мне ничего не остается, кроме как покраснеть до самых кончиков ушей, прикусить губу и потупить взгляд, кивнув.

— Угу.

Думаю, мои живописно растрепанные волосы, его кофта на мне, сидящая как платье, и припухшие, красные от долгих поцелуев губы и так ей обо всем рассказали.

В общем — мы попали.

Глава 28. Летта

Мама, все еще улыбаясь, усадила меня за стол, налила крепкого горячего чая и пододвинула ко мне тарелку с румяными, жирненькими, сочными и аппетитно пахнущими пончиками. От одного вида которых у меня рот наполнился слюной, а желудок жалобно скрипнул, требуя проглотить пару-тройку, не меньше.

— М-м-м, это папа? — принюхиваюсь к выпечке, улыбаясь. — И где он, кстати?

Мама кивает и присаживается напротив.

— Сегодня кое-как его с кухни выгнала. В него опять вселился безумный повар, — смеется ма. — Он уже спит, не дождался твоего возвращения, — говорит и ставит локти на стол, сжимая в изящных длинных пальцах чашку с ромашковым чаем. На безымянном пальчике поблескивают два кольца: обручальное и помолвочное, и я снова, невольно залюбовавшись камушком в золотой огранке, чуть выпала из реальности. А в голове мысль: может, она уже забыла, откуда я и с кем я там была?

— Замерзла? — кивает ма, намекая кофту Сима, которую я так и не сняла.

И-и-и нет, не забыла.

— Угу.

— Свою кофту забыла?

— Угу, — не говорить же, что Макс меня буквально силой пересадили из машины парня, с которым я собиралась на свидание и где моя кофта и осталась, в свою машину.

— Хорошо отдохнули?

— Угу, — бурчу, заладив как попугай, и делаю большой глоток чая, обжигаясь и закашлявшись.

— Черт! — машу ладошкой на язык. — Ауч.

— Осторожней, Летт, чай горячий.

— Угу.

— Угукать не устала? — посмеивается мама, и я-таки поднимаю на нее свой взгляд.

— Давай мы папе пока говорить не будем? — морщу нос, делая щенячьи глазки, боясь даже представить, как он может отреагировать. Нет, конечно, Сима он, кажется, любит, крестный сын все-таки. Но все же я-то дочь родная! А у пап обычно бывают определенные “пунктики”, когда у их дочурок появляются мальчики. И… к тому же это всего вечер. Один вечер и еще ничего не ясно.

— Виолетта…

— И тете Лии! — выпаливаю, перебивая, — и дядь Артему тоже.

— В общем, мне сделать вид, что я ослепла и оглохла и у меня на глазах не развиваются отношения, которых мы с вашего рождения ждали, да?

— Да ничего у нас пока не развивается, — говорю осторожно, стащив с тарелки пончик. Сладкий, с вареной сгущенкой. М-м-м-м, такие обалденные умеет только папа делать.

— Виолетта…

— Мама, правда. Это… первый день. Мы только начали идти в эту сторону , и я не хочу, чтобы вы все делали из этого что-то грандиозное, — заканчиваю тихо, продолжая попивать чай. Маленькими глотками, наученная горьким опытом.

— Малышка, — тепло улыбается мама и, поднимаясь с места, обходит стол, обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Как скажешь, — целует в щечку, а я таю от таких любимых родных объятий. — Хорошо, я буду молчать, пока вы с Максом сами не решите всем сообщить.

— Спасибо, мам, — подскакиваю на ноги, обнимая родную женщину. Утыкаюсь носом в мамино плечо и закрываю глаза. Блаженство. Как же хорошо, приятно и уютно. А главное, в сердце столько неописуемого восторга и безграничного счастья, что улыбку с лица катастрофически сложно стереть.

— Ответь мне только на один вопрос, — немного погодя слышу шепот в районе макушки. — Только честно.

— Эм… ладно.

— Малышка, ты… у тебя есть какие-то чувства к Максу? Это ведь не потому, что мы с Лией так жаждали ваших отношений, да? — взгляд мамы становится встревоженным. — Потому что, если это нам в угоду…

— Ма-а-ам! — тяну и краснею. Нет, у нас всегда были предельно честные и доверительные отношения, но не привыкла я обсуждать свою личную жизнь или говорить с ней о мальчиках. Да и откровенно говоря, до сегодняшнего дня говорить-то было не о чем. — Ты же знаешь меня. И Макса знаешь. Его так вообще тяжело заставить что-то делать в угоду кому бы то ни было, — говорю и тихонько посмеиваюсь, а перед глазами любимая наглая мордашка с небесно-голубыми глазами и горячими губами, растрепанной светлой шевелюрой и красивыми, аристократическими чертами лица.

Любимая мордашка.

Да, именно так! Любимая.

Не знаю, в какой момент моя детская влюбленность переросла в настоящее чувство. Обжигающее и испепеляющее, заставляющее бурлить кровь в венах и бешено нестись сердце. И совершенно не вовремя приходит на ум, что несмотря на то, каким будет итог наших отношений, я хочу, чтобы Макс был первым. Во всем первым.

— Люблю, — говорю, нарушая установившуюся вновь тишину. — И похоже, уже давно, — признаюсь, полагая, что отвечаю признанием на все вопросы сразу.

Трепетный восторг на лице мамы и взгляд, полный понимания — это не объяснить словами. Но одно я поняла совершенно точно: они, похоже, и правда все очень долго ждали этого. И теперь стало вдвойне страшнее, зная, как предки умеют раздуть из мухи слона. Это же будет… бум! Если вдруг узнает четверо из четырех.

— Молчим, — повторяю, вскидывая пальчик и заглядывая в мамины глаза. — Никому ни слова, муль, ты обещала!

Мама смеется, закатывает глаза и, как в детстве, изображает “рот на замок”, уверенно выкидывая ключик.

Ну, вот и отлично!

На кухне мы с мамой просидели чуть ли не полночи, впоследствии переместились на широкий диван в гостиную и завалились под плед, болтая, вспоминая забавные истории из детства и просто разговаривая по душам.

В наше время, с нашим ритмом жизни такие вечера –большая редкость. От того они и ценнее и важнее для меня в сотни тысяч раз. В такие моменты ты понимаешь, как неумолимо быстро летит время. Как стареют родители, и как с каждым годом на тебе появляется все больше забот и обязанностей и остается все меньше времени вот так праздно просиживать вечера за разговорами.

Поэтому расходиться не хотелось совершенно, но в третьем часу ночи мама спохватилась, вспомнив про ранний подъем, и мы разбрелись каждая в свою комнату.

Она вот сейчас залезет папе под бочок, а я… эх, где мой Сим и почему он молчит?

И только закрыв дверь своей спальни, я поняла, что у меня же еще днем сел мобильный. Дуры-ы-ында!

Нашарив рукой в рюкзаке телефон, я залетела с ногами на кровать и включила гаджет в зарядку. Ужасно долгие пара минут, пока мобильник включался, а я теребила края длинной кофты парня в нетерпении. И мне честно стало очень стыдно, когда я увидела с десяток пропущенных звонков от Макса. И чуть больше сообщений. Таких, которые вызывали невольную улыбку и заставляли бабочек в животе трепетать:

“Я соскучился, вредина” — первое сообщение пришло через десять минут после нашего с ним расставания.

“Мелкая, неужели ты уже уснула?” — еще десять минут, и пробежавшие своими лапками по спине огро-о-омные мурашки, я даже нервно заерзала на кровати.

“Я сейчас начинаю всерьез волноваться, Виолетта!” — это уже через полчаса.

“Не думал, что ты так быстро обо мне забудешь. Я задет до глубины души, мелкая!” — в сопровождении с плачущим смайликом.

“Или, может, у тебя нет зарядки для телефона?”

И следом:

“Принести?”

Тут уже я начала искренне в голос хохотать, но вовремя опомнилась, взглянув на часы. Еще не хватало разбудить родителей. Удобней устроилась в ворохе подушек, подтягивая к себе коленки, и пролистнула непрочитанные сообщения дальше. А там… еще примерно с десяток забавных подобных СМС, сопровождаемых грозными смайликами с рожками. А самое последнее пришло всего десять минут назад и заставило сердце сделать крышесносный кульбит, рухнув в пятки:

“Если ты мне не ответишь, клянусь, залезу через балкон, мелкая!”

Пять минут назад:

“И останусь у тебя ночевать”

Две минуты:

“А утром нас поймают Гай с Кати, и тебе будет очень-очень стыдно! Обещаю”

И стоит только представить Макса здесь, в моей девчачьей комнате с нежно-розовыми обоями и мягкими игрушками, рассаженными по полочкам, да еще и на одной со мной кровати… да и утра ждать не надо, мне уже и так заочно стыдно, и я, уже красная, как рак, и полыхаю, как факел.

И только берусь торопливо печатать ответ, как слышу тихий стук. Сначала кажется, что мне послышалось, но обернувшись:

–А-а-ай! — я аж взвизгнула, прикрывая рот ладошкой, когда с той стороны стеклянных дверей, ведущих на балкон, увидела… угадайте, кого?

Угу.

Нагло-улыбающегося, соблазнительно-растрепанного, упирающего руки в бока, стоящего в одной футболке и джинсах Сима.

Глава 29. Сим

Не сдержался. Честно пытался, проворочавшись в кровати несколько часов подряд, даже врубил приставку, чтобы погонять мяч. Помогло едва ли, мысли то и дело возвращались к вредине и ее сладким губкам. И так и не получив ни одного сообщения от Летты в ответ, решил, что сама судьба велела выполнить свою угрозу. А очень удобное расположение деревьев на участке крестных стало моим немым помощником во взбирании на балкон к своей молчаливой Джульетте.

И я вполне допускал такую возможность, что она могла, приехав с дачи, после всех эмоциональных потрясений дня просто уснуть, но… В общем, я уже давно перестал даже пытаться находить себе оправдания. Я просто резко отупел, натянул на нос розовые очки и напрочь игнорировал все законы логики и здравого смысла.

И сейчас, мелкая, отшвыривая мобильный, подорвалась с большой кровати, застеленной светлым пушистым покрывалом, и рванула к балконным дверям, дергая щеколду и пропуская меня в свою комнату с немым вопросом в больших от удивления глазах: как ты здесь оказался? Она даже открыла ротик, чтобы вопрос озвучить, но я истосковался по ее губам. Да и отвечать не было никакого желания. По крайней мере, словесно. Поэтому я бесстыжим образом сгреб свою куколку в охапку и налетел с жадными поцелуями, ловя мученический вздох вредины. Да, малышка, теперь тебе от меня не отделаться. Будем целоваться, пока губы не опухнут и челюсти двигаться не перестанут. Мало. Чертовски мало и трех часов, проведенных в тачке. Еще хочу. Много и долго!

— Что ты…? — пытается вклинить слова между поцелуями Лета. — А если…? Ма-а-акс! — но я не даю, прикусывая ее нижнюю губку и ловя ее язычок своим. В итоге Виолетта выдает то ли сто, то ли рык, но прекращает попытки заговорить. Смеется, а ее руки обвивают меня за шею, и я, подхватив вредину, усаживаю себе на бедра и, не разрывая поцелуя, несу в сторону кровати.

Черт!

Запоздало сообразил, как это было опасно — притащиться в девчачью спальню среди ночи, где есть кровать и нет преград, родители за стенкой не в счет. Но теперь уже пасовать поздно, в ситуации с Виолеттой это может быть очень неправильно расценено. Знаем, проходили, буквально пару часов назад.

Но хоть я и рискую взорваться, член гудит, а мысли скачут вперед, рисуя залипательные картинки ее потрясающего тела, которое спрятано под моей кофтой, но очень надеюсь на свою выдержку и силу воли. И хоть я бы с удовольствием снял это адское напряжение и утолил голод, но рано. Для нас с ней рано.

— М-м-м… — шепчу, отстраняясь и все-таки заваливаясь в ворох мягких одеял и подушек, роняя вместе со собой и смеющуюся Летту. — Будешь знать, как меня игнорировать!

— Ты ненормальный! — шепчет вредина, забираясь на меня верхом. Пальчики поползли по моей груди, обжигая даже через ткань футболки, а я до боли стиснул челюсти. Проклятье! Это точно было очень и очень скверным решением — забраться к ней в комнату!

— Ты не отвечала на мои звонки, — скидываю вредину с себя, в одно мгновение перемещая себе под бок. Летта закидывает свою стройную ножку на меня и укладывает голову мне на грудь. С удовольствием подмечаю, как неистово бьется ее сердечко, и сжимаю руки, захватывая девчонку в кольцо плотнее. Пусть хоть так будет запредельно близко. О другой близости пока помечтаем. Воздержание иногда и полезным бывает, говорят.

— У меня есть уважительная причина.

— Вообще-то я испугался, — ухмыляюсь, зарываясь носом в сладко-пахнущих шелковистых волосах. Что это? Карамель или персик? Черт его знает, но ведет меня конкретно.

— Чего ты испугался? Что я два метра от ворот до двери не дошла?

— Да кто тебя знает, с твой везучестью, мелкая. Может ты на лестнице оступилась и шею себе свернула.

— Э-э-эй! — получаю тычок по ребрам. — Не такая уж я и неуклюжая, зазнайка!

— Допустим, — соглашаюсь, уставившись в потолок. — Ну, а вдруг тебя бабайка украл. В таких случаях нельзя терять ни минуты, мелкая, — щелкаю девочку по курносому носику, что она задрала в мою сторону, и чувствую себя идиотом. Хотящим ее до огня в теле идиотом, который мелет всякую чушь, только бы отвлечь свой “восставший” и готовый к “ожесточенному бою” организм.

— Да ты же мой рыцарь! А если бы и так, ты через закрытую балконную дверь как зайти собирался?

— Ну-у-у, слушай, об этом я не подумал.

— Фиговый из тебя спаситель, Сим.

— Э-э-эй! — пришла моя очередь возмущенно зыркнуть на девчонку и легонько ущипнуть за попку. Эх, она идеальная. Просто идеальная!

— Я с мамой разговаривала, а про телефон забыла совершенно, — говорит немного погодя Летта, перемещая мою ладошку, которая так удобно устроилась у нее на пятой точке, чуть выше. Но я был бы не я, если бы не вернул ее на место.

— Макс! — смеется Летта.

— Значит, нас спалили, надо полагать?

— Угу. Но я попросила ее пока не говорить ни отцу, ни твоим родителям.

— Почему? — выпалил я удивленно. — Ты не хочешь, чтобы они знали?

— А ты хочешь? — не менее удивлена Виолетта.

Честно говоря, я и сам не знаю, но скрываться, прятаться и врать не привык. Да и смысл, если рано или поздно они все равно все узнают, поймут или элементарно догадаются.

— Днем, до того, как мне позвонила Рита, я был в офисе у отца, посвятил их с матерью в планы на вечер. Так что они были в курсе, что мы поехали на дачу вместе. Думаю, они догадались еще тогда, что что-то тут не так.

— Так, подожди! — подскакивает на кровати Летта, выпутываясь из моих объятий. — То есть как это они могли знать, если этого не знала даже я?! — щурит свои карие глаза, сжимая ладони в миниатюрные изящные кулачки. Это выглядит даже не угрожающе, а мило. — То есть ты все равно бы меня не отпустил на свидание, да, зазнайка?! — тем временем продолжает тараторить шепотом Летта. — Я была права, значит, когда попыталась сбежать?! Ты планировал меня… украсть! — не восклицает, а скорее возмущенно выдыхает девчонка. — Вот же… гад! — и это звучит не обидно, а удивленно и растерянно. — Совести у тебя нет!

— Ну, прям уж и украсть. Убедить, отговорить, включить все свое фантастическое обаяние и увести, но точно не укр… — договорить мне не дает прилетевшая по носу подушка, которую Летта запустила точно от всей души.

— Гад, Стельмах!

— Даже спорить не буду, — тяну руки, возвращая себе под бок вредину, но за это получаю еще парочку раз подушкой по лицу. — Драчунья.

— Ты заслужил.

— И с этим не поспоришь, — вздыхаю, выдергивая подушку из цепких пальчиков и запихивая себе под голову. — Но теперь требую поцелуй на каждую ушибленную тобой часть моего неземной красоты лица, мелкая.

— Что? — смеется Летта, — какого лица? Боже, я ослеплена, Сим.

— Моей красотой?

— Твоей короной!

В итоге, провозившись на кровати, очень стараясь вести себя как мышки, мы напрочь забыли про время и усталость. Да и какая тут усталость, когда борьба за подушку началась не на жизнь, а на смерть? Наверное, посмотри на меня в этот момент сейчас кто-то со стороны из тех ребят, которые знакомы со мной ни один год, они бы просто покрутили у виска. Чувствую себя обезумевшим, мелким пацаном, которому хочется постоянно дергать вредину за косички, выводить на эмоции: будь то смех, удивление или злость, но только бы она буквально горела рядом со мной! Мне нравится это ощущение вседозволенности и свободы рядом с ней. Когда не надо строить из себя, черт побери, взрослого и думающего одним членом мужика. Нравится ее непосредственность и живость и нравится, что рядом с ней я становлюсь таким же. Живым. Не запрограммированным на идеальный результат роботом, а настоящим. Только сейчас, рядом с ней я понимаю, что слишком быстро повзрослел. Она меняет меня. И пусть для всех я останусь все тем же самоуверенным разбивателем сердец Максом Стельмахом, но для нее я хочу быть просто Симом. Тем, рядом с которым она улыбается и смеется так заразительно, что душа начинает петь.

Моя.

Не знаю, каким образом я хочу обозначить это в дальнейшем, хоть и догадываюсь, но сейчас она моя.

Уснули мы, только когда за окном начало светать, благо, завтра был выходной: ни учебы, ни тренировок — торопиться нам было совершенно некуда. Летта заботливо выделила мне покрывало, а сама заползла под одеяло, напрочь отказавшись меня пустить к себе, как я ни старался строить из себя мерзляка. Спасибо, что хоть на пол спать не выгнала, хотя, наверное, следовало бы. Потому что как только девчонка задремала, я таки заполз к ней под одеяло и обнял. Вот теперь точно можно сладко спать хоть до обеда, думал я.

Пока в начале седьмого меня не разбудил телефон, разрываясь от вибровызова.

Летта завозилась под боком, отворачиваясь и сладко засыпая, а я, не глядя нащупав гаджет, ответил на вызов.

— Стельмах, — грозным голосом завопил тренер в трубку. — Хватит спать, поднимайся и пакуй вещички, тебя и еще пару парней срочно на сборы вызывают! — прорезались командные нотки в тоне. Я аж подскочил, усаживаясь на постели.

— Какие сборы? — туго соображая, переспрашиваю шепотом. — Не хочу я никуда ехать, что за…

— Ты мне понехочукай еще, звездун. Ну-ка, ноги в руки и вперед. Самолет через два часа, времени вагон. Так что давай, сопли подтирай и вперед, честь сборной страны защищать! — рычит тренер, и я даже рот открыть не успеваю, как он бросает трубку.

Твою мать, приплыли!

Глава 30. Летта

Утро наступило неожиданно, когда меня разбудил Макс. Глянув на часы, я с удивлением поняла, что мы уснули от силы два часа назад, и состояние было такое, что даже голову от подушки отрывать не хотелось, про то, чтобы подняться самой, вообще молчу! Но Сим что-то торопливо объяснял мне про сборы и игры, про звонок тренера, ворчал, что теперь будет назвать не просто врединой, а “спящей врединой” и что-то там говорил про футбол. Информация в моей спящей голове не хотела задерживаться ровно до того момента, как он озвучил, что уезжает. Причем не на один день и даже не на два. Вот тут-то я и проснулась.

Вот вам и доброе утро. Скисшей мордашки сдержать не получилось.

— Когда ты вернешься? — протопала за Симом в ванную, пока он умывался, и прилипла, как банный лист к одному месту, обняв парня руками за талию и прижавшись щекой. М-м-м, как ужасно хочется спать! И так же ужасно сильно не хочется его отпускать!

— Смотря, как пойдет, надеюсь, не позже, чем через неделю, — разочаровывает своими словами Сим еще больше.

— А тебе обязательно ехать?

— К моему глубочайшему сожалению, да, мелкая, — мимолётно целует меня в макушку Макс и вздыхает тяжело, будто на его плечи свалился невидимый груз. И как я его понимаю. И как я ненавижу утро! Оно никогда ничего хорошего не приносит: только мучения.

Собравшись, умывшись и приведя себя в человеческий вид, Макс собирался снова сигануть на выход через балкон, и я его затормозила уже буквально в последний момент.

— Вообще-то в нашем доме есть лестница и дверь! — шикнула и потащила горе-рыцаря за собой.

Мы, как мышки, выглянули из спальни, в доме было тихо. Судя по всему, родители еще спали, но я помню мамины вчерашние слова, вот-вот проснутся и помчат на деловую встречу. А это значит, что нельзя терять ни минуты.

Прокравшись на первый этаж, я открыла дверь и уже в пороге поймала своими губами губы Макса. Быстро, даже стремительно и так мало. Вздоха разочарования сдержать не вышло.

— Возвращайся быстрей, ладно? — прошептала, улыбаясь, когда Сим мило чмокнул меня в нос.

— Обещаю, даже соскучиться не успеешь!

Слабо верилось, конечно. Я провожала его удаляющуюся к воротам фигуру взглядом и уже скучала. Причем заочно и очень-очень сильно.

Всего день как вместе, но даже не верится, какой насыщенный это был день!

Как только ворота скрипнули и закрылись, я, поежившись на утреннем осеннем ветру, закрыла дверь и…

— Летта? — подпрыгнула на месте, взвизгивая от неожиданности, когда услышала за спиной родной удивленный голос. Сердце улетело в пятки, а смелость трусливо поджав хвост уползла. Я поймана, еще и практически с поличным!

У-у-уй…

Я медленно-медленно обернулась, натягивая ужасно фальшивую улыбку и торопливо приглаживая спутанные волосы на голове. Да увидела на лестнице отца в темно-синем махровом халате и с растерянным выражением на сонном лице.

— Ты чего не спишь, малышка?

— Эм… я… решила, — давай же, дурная голова, соображай! — встать пораньше.

— В воскресенье? В единственный от универа выходной в неделю? — скептически выгнул бровь папа, спускаясь ко мне и целуя в макушку. — И почему ты одета?

Черт. Черт-черт-черт! Я ведь вчера так и уснула в джинсах и толстовке. У-у-у-у, Виолетта, ты худший из самых худших конспираторов.

— Я замерзла, — говорю первое, что пришло на ум. — А встала, чтобы… выпить воды и вас с мамой проводить.

— И за водой, надо полагать, ты собиралась в магазин, а не на кухню, да? — кивнул папа, намекая на дверь, за ручку которой я до сих пор держусь.

Он понял. Он точно что-то понял, и теперь я покраснела вся до кончиков волос.

— Будет очень странно, если я скажу “да”?

— Да нет, что ты, странности — это у нас семейное. Кофта, кстати, не мала?

— Ч-ч-что?

— Размерчик явно не твой, Виолетта Максимовна.

— А-а-а, — еще раз тысячи кратное “черт”! Я забыла, что кофта-то на мне Сима. — Это… я вчера замерзла, ну, там, на даче, а свою кофту забыла в универ и одолжила у Макса, а утром, видимо, спросонья натянула первое, что под руку попало, — выпаливаю как на духу и улыбаюсь. Я ведь и практически не соврала, почти что правду сказала, только в паре моментов тактично умолчав о деталях, которые пока папе озвучивать не следует. Побережем его нервы.

— Ну-ну. Больше кофту не забывай.

— Да-да, не буду, — киваю активно, как китайский болванчик. — Можно, я пойду спать, м? — делаю щенячьи глазки, решая мягко съехать с темы и ловко увернуться от дальнейших расспросов родителя. Он, к слову, это явно “просчитал”, но тактично промолчал.

— Иди. А то своим ранним подъемом погоду испортишь, и так вон тучи собираются, — бросает па взгляд в окно и подмигивает, как задорный мальчишка.

Блин, а я говорила, что у меня классный папа? Да? Ну, повторенье — мать ученья.

В общем, бежала я до своей комнаты, быстро перебирая ногами, и, уже залетая в комнату, увидела выходящую из спальни удивленно поглядывающую на меня маму. Выдала улыбку и торопливое: “доброе утро”, а потом спряталась в своей спальне, заползая с головой под одеяло. Сердце колотилось, как обезумевшее, выплясывая безумные африканские танцы, и я никогда даже подумать не могла, что для меня станет такой проблемой знакомство папы с моим парнем! Хотя, конечно, они с Симом уже давно знакомы, но все же… страшно-то как! Ведь наша “женитьба” была идея фикс для мамы, а папа и крестный к этому, как и любые мужчины, относились более сдержанно.

В общем, я наивно полагала, что утренние потрясения сбили весь настрой и я не усну, но стоило только моей голове коснуться подушки, как я тут же провалилась в сладкий сон.

Проснулась я, в итоге, только в середине дня. Уставшая, разбитая, а когда вспомнила, что Макс уехала, еще и злая. Мама с папой со встречи еще не вернулись, и пришлось завтракать-обедать в гордом одиночестве, поглядывая одним глазом в телевизор на второсортный сериальчик с типичным и предсказуемым сюжетом. А затем наушники в уши, кисточку в руки, чашечку ароматного кофе из кофе-машины и поход в свою маленькую мастерскую.

Из мыслей так и не выходил образ одного голубоглазого, светловолосого наглеца, поэтому сама не заметила, как на холсте начали появляться очертания красивого мужского профиля и задорные яркие глаза со смешинками. Мне не нужны были ни фотографии, ни натура. Я, кажется, помнила черты лица Макса от и до: каждую впадинку, каждую родинку и… нет, я не маньячка, хотя признаю, в какой-то момент такие мысли посещали.

Он, кстати, без устали кидался днем сообщениями, а последнее пришло час назад, в котором мне доложили, что идут спать, пообещав позвонить ближе к вечеру. И теперь, дабы чем-то себя занять до этого “ближе к вечеру”, я с наслаждением мучила краски и холст.

Глава 31. Летта

Утро понедельника началось с моего опоздания в универ. Слишком расслабившись за прошедшую неделю, привыкнув, что езжу на занятия с Симом, я совершенно забыла заблаговременно позаботиться и вызвать такси, а родители, как обычно, улетели в офис ни свет ни заря.

В итоге, изнервничавшись и искусав в кровь губы, я на первую пару забегала практически со скоростью света. Преподаватель на меня недовольно зыркнул, всего на минуту оторвавшись от зачитывания монотонной и, уверена, нудной лекции, по-другому на этом предмете и быть не может, и тут же снова перевел свой недобрый взгляд на интерактивную доску, сделав вид, что я — так, сквозняк, залетевший из коридора.

Плюхнувшись рядом с Риткой, я торопливо вытащила тетрадь с ручкой и поймала на себе вопросительный взгляд подруги. После субботнего разговора мы с ней так больше и не созванивались. И хоть расстались мы вроде на хорошей ноте, но мне было невероятно стыдно, что на лекции в субботу я сорвалась и психанула на подругу. Рита ведь и правда желала мне добра. А Илья, к слову, так за эти дни и не проявился. Наверное, одногруппница с Симом были правы: такой себе из него “ухажер” и нужно было ему от меня то же, что и всем.

Да и, откровенно говоря, если бы не Ритка, то вряд ли бы в выходные случилось то, что случилось. И за это я просто обязана ее расцеловать.

— У тебя все хорошо? — шепчет подруга, когда преподаватель перекидывается парой слов с зашедшим в аудиторию старшекурсником. — Привет, кстати.

— Привет, и да, все более чем круто! — шепчу и улыбаюсь, поворачиваясь к Ритке. — Спасибо тебе, Рит! — улучив момент, обнимаю подругу крепко-крепко, стараясь вложить в этот жест всю свою благодарность и извинения за свой болтливый и острый язык.

— За что спасибо-то?

— Да за все! Мы с Максом…

— Так, — перебивает грозный рык преподавателя, заставляя нервно подскочить на месте. — Продолжаем. Убираем все лишние разговоры, девушки!

Ну, продолжаем, так продолжаем. Мы с Риткой переглянулись и тихонько захохотали, но поймав еще один яростный взгляд в свою сторону, примолкли и взялись за ручки, делая вид прилежных студенток, готовых впитывать и впитывать, как губки, новые знания. Хотя кому я вру? Почти всю пару я просидела одним глазом в телефоне, перекидываясь СМС-ками с Симом, который сегодня утром был чересчур словоохотливым.

Ритка, заметив, с кем я болтаю, сначала в удивлении выгнула бровь, а потом, прочитав по моим губам: объясню на перерыве — кивнула и загадочно улыбнулась, будто ее коварный план сработал. Хотя, если честно, я не удивлюсь, если у нее и был какой-то план.

После первой пары потянулась череда других. На каждой “из” я не выпускала из рук телефон вплоть до того момента, как Сим отписался, что ему нужно бежать на тренировку. Тогда-то и пришлось с сожалением выпустить гаджет из рук и включиться в работу, хоть мозг и упорно не желал переключать свое внимание на какие-то серьезности. Учеба ему казалась такой незначительной мелочью, что приходилось, едва ли не собрав всю волю в кулак, отгонять от себя лишние мысли.

Да, я все еще витала в облаках, пребывала в эйфории, и кажется, над моей головой кружили разноцветные птички, то и дело чик-чирикая и размахивая своими пестрыми крылышками. По крайней, мере Ритка на меня смотрела именно так.

Ей, кстати, на обеденном перерыве, сидя в столовой, я, как и обещала, в красках поведала о своих выходных “приключениях”, не забыв упомянуть, какой Илья оказался тряпкой — он ведь даже не решился протестовать — и каким Сим оказался пугающе сексуальным, когда злился. Сказала, а потом залилась густой краской, услышав хохоток подруги. Но, в конечном счете, подшучивая и подкалывая меня, Ритка серьезно сказал, что рада за меня и за мой правильный выбор.

— Может, теперь объяснишь, чем тебе так не угодил Илья? — уже без злобы или какого-то скрытого интереса спросила я, пытаясь все-таки понять, почему она так резко ополчилась на парня.

Но подруга, пожав плечами, сказала то же, что и до этого:

— Гад он, Летта. Просто гад.

Ясно, понятно, ну, нет так нет. Тем более, зачем мне жалкая пародия шикарного парня, когда у меня есть свой сногсшибательный оригинал?

Жизнь определенно начинает играть новыми красками.

Первая половина учебного дня выдалась продуктивной, а судя по заданиям, которыми нас закидали преподаватели по “цветоведению” и “живописи”, завтра будет еще хуже. Пошла неделя сплошных семинаров, и тут хочешь или нет, а готовиться нужно.

Илью за весь день я так и не увидела, хотя надеялась на возможность с ним поговорить и объясниться. И вот интересно, прячется от меня что ли? Не знаю, но с этого “фронта” тишина.

Зато однокурсники были, как никогда болтливы, и весь день с языка девчонок не сходило какое-то “посвящение в первокурсники”. Насколько мы с Риткой поняли, это вечеринка для первых курсов, на которую частенько заглядывают и ребята постарше. Поэтому наш “цветник” так взбаламутился, зашевелился и буквально предвкушает предстоящие выходные.

— Ты пойдешь? — спросила Ритка, пока мы топали по коридору в сторону своей аудитории на занятие по “черчению”. — Говорят, там бывает весело.

— Честно говоря, я была бы не прочь развеяться. Может даже… — говорю и прикусываю язык, замолкая.

— Что? Может, даже Макс приедет? — толкает меня плечом в плечо подруга, подмигивая. — У наших девчонок тогда вообще челюсть отвалится, если они вас вместе увидят. Они же, как и половина универа, сохнут по твоей футбольной звезде.

— Да брось, пусть их челюсть будет на месте, — смеюсь, а самой такая картинка, нарисовавшаяся в моем воображении, льстит и в то же время пугает до чертиков. Зависть и пересуды никто не отменял, а репутация у нашего Стельмаха все еще, мягко говоря, не ахти.

— Не нужны мне лишние сплетни. От них только проблем больше. Ты же видела, как их перевернуло мое свидание с Ильей.

— Которое, к счастью, сорвалось, — не преминула заметить Рита.

— Угу.

— Значит, не идем на вечеринку?

— Значит, у нас еще целая неделя подумать, — приободряюще улыбаюсь, дергая ручку двери. Впереди еще три лекции, и в идеале было бы хорошо думать о занятиях, а не о вечеринках и… футболистах.

После занятий Ритка уехала домой, а мы с родителями встретились в их ресторане, расположившемся неподалеку от моего универа. В том самом, где не так давно сидели с Ташей и обсуждали мою поездку во Францию. Нужно будет ей на досуге позвонить, предупредить, что, все хорошо обдумав, я решила никуда не улетать из Москвы. Не собираюсь и не хочу. Тем более теперь, когда у меня есть Сим.

— Кстати, ты помнишь про прием на следующей неделе, малышка? — смотрит на меня папа, когда перед нами ставят изумительно пахнущее горячее.

— Конечно, — киваю, хватаясь за вилку с ножом, — Темка так и не надумал прилететь? Вроде как обещался же?

Не вовремя с сожалением думается, что-то изумрудное, шикарное платье, что мы видели с Максом, отлично подошло бы для этого вечера. Нужно будет за ним вернуться.

— Кстати, нужно позвонить и узнать, — вклинивается в наш разговор ма, делая глоток белого игристого, и тянется к телефону.

— А Стельмахи всем составом идут?

— Лия с Артемом и Макс. У девчонок не получается с работой. А что такое?

— Да нет, просто любопытство, — пожимаю плечами, пряча довольную улыбку в кружке с зеленым чаем.

Значит, Сим тоже там будет? Необычно и непривычно, чаще всего он такие мероприятия старательно избегает, а тут же… закралась мысль, может, это ради меня? Глупости, конечно, но сердце греет такая догадка.

Вместе поужинав в тесном семейном кругу, созвонившись с Темой и заскочив по пути в супермаркет, до дома мы добрались только в восьмом часу вечера.

Я даже не успела выйти из машины, как мобильный завибрировал от входящего звонка.

Макс.

Я уже почти рванула в сторону дома, стремясь спрятаться в комнате, но в домофонную дверь позвонили, и я притормозила, поглядывая на идущего открывать папу. Не знаю, зачем и почему, но ноги словно к бетону приросли. Даже подумалось, а вдруг это Сим решил приехать раньше и сделать сюрприз?

— Да? — отвечаю, не глядя на экран, а сердце колотится, как сумасшедшее.

— Вредина, ты дома?

Неужели и правда, Макс там за воротами?!

— Только приехали, а это ты там… — только где “там”, спросить я не успела, потому что увидела за открывшейся дверью стоящего у ворот курьера с огромным… нет, гигантским букетом плюшевых мишек! Слова пропали, и дышать я, кажется, перестала, только пялилась большими глазами разноцветную красоту в руках незнакомого парня и хлопала ресничками.

— Курьер приехал? — слышу в трубке голос Сима.

— Виолетта Максимовна Гаевская здесь живет? — заглядывая в бумажки, интересуется курьер.

— Ну, пока что здесь, но похоже, это ненадолго, — усмехается папа, поворачиваясь в мою сторону. Он точно догадался. Или догадывается. И когда мне ждать “серьезного разговора”?

— Ну, Сим, — шепчу в трубку, — ну и плюшевую подставу ты мне устроил!

На том конце провода слышится волнующий смех и задорное:

— Позвони, как освободишься, мелкая.

У-у-ух, хитрец! Я обязательно перезвоню. Еще как перезвоню! И такое “спасибо” скажу, что мало ему не покажется.

Неделя пролетает без особых происшествий.

В универе все увеличивают нагрузки, Илью я так и не увидела ни разу за эти дни, а от допроса папы после пришедшего мне “плюшевого букета” мне удалось отвертеться. И да, не без помощи мамы.

В общем, все было нудно, буднично и… без Сима, по которому я успела просто ужасно соскучиться и который отзванивается по нескольку раз за день, едва ли не контролируя каждый мой шаг.

Это, кстати говоря, немного раздражало. Его гиперопека.

В какой-то момент мы даже впервые поругались, когда разговор зашел о вечеринке, посвященной первокурсникам, которая состоится в эту пятницу. Я тогда доверчиво озвучила, что мы с Риткой подумываем сходить и развлечься, а Макс вспылил. Парень был зол и обещал, что если я выкину такую глупость и поеду в этот притон “разврата”, то он самолично посадит меня под домашний арест на ближайшие пять лет универа!

Я обиделась.

Нет, ну правда, он вообще за кого меня держит? Неужели я настолько тупа, глуха и слепа, что не могу себя контролировать? Тем более, пить я не собираюсь — не умею и не люблю, а вместе со мной будет подруга и одногруппники, которые, в крайнем случае, в стороне не останутся. Да и я, в конце концов, имею право развлечься и отпраздновать такое событие, как поступление в универ или нет? Вообще-то оно, как правило, бывает раз в жизни!

В общем, разговор в среду вечером не задался, и я просто бросила трубку. Почти час упорно игнорировала всякие попытки Макса мне дозвониться снова, с упрямством барана скидывая, пока в комнату не заглянула мама и не протянула мне свой телефон с кривоватой улыбочкой и словами:

— Летта, лучше возьми трубку, малышка, — посмеялась ма.

Я только сильнее надулась и сбросила и на ее телефоне вызов Стельмаха, приняв волевое решение — отправиться в клуб и как надо повеселиться! И пусть он хоть запсихуется потом, но я не его собственность! И не куколка, которую можно посадить дома и, когда надо, дергать за ниточки.

Фигушки, Стельмах!

В тот вечер мы так и не помирились.

Но зато просветление в наших “отношениях” наступило в четверг, во время лекции по психологии.

Мы с Риткой усердно строчили конспекты, когда в аудиторию заглянул какой-то парень с поистине шикарным огромным букетом “пушистых” и душистых пионов. Удивленно переведя взгляд от тетрадей на дверь, когда вокруг повисла тишина и стихло шуршание ручек по бумаге, я узнала в этом темноволосом красавчике одногруппника Сима. Интересно, что это он тут забыл?

По рядам среди девчонок побежал шепоток, и даже послышались мечтательные вздохи, когда тишину в зале разрезал острый ехидный голос преподавателя:

— Ермолов? — удивленно воззрилась на парня, шарящего глазами по огромной аудитории, Элла Викторовна. — Позвольте полюбопытствовать, что вы здесь забыли? Вы заблудились? Или все настолько плохо, что вас с пятого курса вернули на первый, да еще и со спортивного направления на художественный? — ухмыльнулась женщина, складывая руки на груди.

— А я вам всегда говорил, Эллочка Викторовна, что я парень талантливый и многогранный, а вы не верили, — плутовато подмигнул ей Март, кажется?

— Что поистине талантливо вы умеете делать, так это подхалимничать, Ермолов. Будьте так добры, у…

— Ага, вот она! — перебивает ее старшекурсник, остановив свой взгляд на мне.

Мое сердце споткнулось.

— Кто она? Господин Ермолов, у нас вообще-то занятия, если вы не заметили!

— Всего минутку! Я мигом туда и обратно, многоуважаемая! — вскидывает ладошку парень и с ослепительной улыбкой, не обращая внимания на едва ли не пыхтящую от злости женщину, несется перемахивая через ступеньку… ко мне. Серьезно ко мне? Какого… здесь происходит?

— Вредина, надо полагать? — останавливается около нас с Риткой парень, растягивая улыбку, точь-в-точь как у Чеширкого кота, галантно отвешивая старомодный поклон и водружая свой букет безумно красивых алых пионов прямо на мою тетрадь.

— Эм… — я зависла с большими от удивления глазами и открытым ртом, пялясь на цветы. Тогда как Ритка пялилась на друга Сима, а тот, в свою очередь, озорно сверкал глазами в мою сторону:

— Достопочтенный гад… кхм… друг — Максим Артемович — соизволил нанять меня в качестве курьера и очень просил передать внеземной красоты Виолетте Максимовне Гаевской эти несомненно меркнущие рядом с вашей красотой цветы.

Вздохи, охи и смешки в аудитории стали активнее и громче. А я буквально ощущала, как пылают мои щеки! Алее этих алых пионов и краснее самого красного цвета. И даже не знаю, что в этот момент мне хотелось больше: прибить Макса или расцеловать. Стельмах, оказывается, тот еще романтика и… показушник.

Ну, Сим! Ну… га-а-ад!

— Это… — я лихорадочно пыталась подобрать хоть слово, но резко растеряла весь словарный запас и просто подняла глаза на все еще улыбающегося парня и кивнула, — спасибо.

— Всегда рад! — говорит друг Сима, крутанувшись на пятках, собравшись уходить. Но тут же резко оборачиваясь, будто что-то важное забыл, выдает:

— А наш Стельмах не промах, — подмигивает парень своими пронзительными зелеными глазами, — я поистине ослеплен, Виолетта! Нашему Максу стоит осторожней выбирать посыльных, а то я ведь могу и увести такой бриллиант у него из-под носа! — торжественно заканчивает Марат Ермолов, громко, чинно и ладно сдавая всех и вся всей развесившей уши аудитории. Картинно разводя руками и заставляя меня вжаться в стул от смущения и неловкости под прицелом десятка пар глаз одногруппников.

У-у-у! Все, я уверена, женская половина нашей группы фамилию Стельмах мимо ушей не пропустили. И теперь начнется: буря сплетен, ураган домыслов и лавина пересудов за спиной.

Ну… Макс! Ненавижу быть в центре всеобщего внимания, но черт! Не могу не признать, что это ужасно, просто катастрофически сильно приятно! Еще и этот его Марат “огонька” добавил своим эффектным появлением.

Уф!

— Покиньте кабинет, молодой человек! — в повисшей тишине топнула, клацнув каблуком, Элла Викторовна, одаривая и меня недобрым взглядом. Будто это я тут представление устроила и получу за это строжайший выговор.

Ну, нет же! Это вон эти — два брата акробата — резвятся, а я так: милая, скромная и смущенная довольная девушка. Давайте признаем честно, такой широкий жест — это о чем-то да говорит!

— Уже исчез, — ничуть не задетый тоном женщины, парень кивнул и тут же скрылся за закрывшейся дверью.

— Так! — рявкнула Элла, отворачиваясь к доске. — Хватит витать в облаках, барышни! И не только они. Открываем учебники и продолжаем….

Вокруг послышались тяжелые вздохи и шелест листов. А я так и сидела истуканом, пялясь на цветы с дурацкой улыбкой на губах и поющими птичками над головой. Какая тут психология? Какие тут занятия? Что вы, мне бы вспомнить, как дышать!

И Рита, видимо, подумав точно так же, тихонько посмеивалась, изредка поглядывая в мою сторону, но трогать меня или приводить в чувства не решалась.

Остаток пары я украдкой “ныряла” носиком в букет, вдыхая бесподобный аромат любимых цветов, и строчила Симу СМС в ответ на его извинения. Улыбалась, пропуская мимо ушей весь поток новой информации ровно до вопроса:

“Так я тебя убедил? Ты же не пойдешь на вечеринку, мелкая?”

Ха.

Три ха-ха, Стельмах.

Неплохая попытка, конечно. Подкат засчитан, но тут моя улыбка расплылась еще ярче.

Обязательно пойду, вот даже с Риткой уже договорилась, перекинувшись взглядами и парой фраз. Но ему об этом знать не обязательно.

“Нет, конечно. Ради твоего спокойствия останусь дома, Сим-Сим!” — отправляю в ответ с милейшим смайликом ангелочка.

Правильно папа иногда говорит — упрямство родилось вперед меня. Увы и ах. Но кто же знал, что подозрения Стельмаха окажутся чуть ли не пророческими и я тысячи раз пожалею, что потащилась на это дурацкое посвящение!

Глава 32. Летта

Пятница приходит неожиданно быстро и начинается с приятной новости: Сим возвращается уже в это воскресенье. Сборы подходят к концу, ребята из команды отправляются обратно по своим клубам, а это значит, что я наконец-то смогу прочувствовать новый статус наших с парнем отношений в полной мере, а не перекидываясь СМС и перезваниваясь по сотне раз на дню. Уже послезавтра Макс будет здесь. Дома. Совсем рядом. И надеюсь, как и обещал, устроит нам то самое первое настоящее свидание.

От таких мыслей сердце замерло в предвкушении, и надо ли говорить, что собиралась на занятия я буквально окрыленная? Что не прошло мимо внимания родителей. Папа, кстати говоря, все еще тактично молчал, а мама, судя по взгляду, уже выбрала цвет салфеток на нашу со Стельмахом свадьбу.

Созвонившись с Максом по пути в универ, в какой-то момент я даже чуть не отказалась от идеи отправиться вечером на посвящение в студенты. Почувствовала себя лгуньей, когда пришлось умолчать о планах на вечер. Хотя родители на это и отреагировали достаточно спокойно, но Симу предстоящая вечеринка не давала покоя, и он чуть ли не заставил поклясться, что я туда не пойду ни под каким предлогом. Почему это его так взволновало, остается только гадать. Но факт остается фактом: чувствовала я себя гаденько.

Пока топала до аудитории, уже подбирала слова, чтобы сообщить свое решение Рите, но вокруг царило такое оживление, а в коридоре слышались шепотки студентов, предвкушающих крутую вечеринку, что я пошла на попятную. В конце концов, я все еще была уверена, что ничего плохого априори не может произойти, а Сим только зря накручивает и меня, и себя. И я ему это докажу. Обязательно.

День пролетает в суете, а вечер проходит на панике.

— Летта, ты готова? — пропела в трубку подруга, пока я носилась по своей спальне в поисках потерянной сумочки, которую, совершенно уверена, вчера оставляла в гардеробной. Рита уже выдвинулась в сторону клуба, где уже час назад началась вечеринка.

Куда эта чертова сумка делась? Ну, не родители же ее стащили, в самом деле!

— Эм… да-да, — вру и не краснею, попутно обшаривая взглядом комнату: рабочий стол, комод, шкафы, даже ненароком заглядываю под подушки и… бинго! Вот она, маленькая черная проказница, лежит и светит ремешком из-под десятка нарядов, наваленных на кровати.

Я проторчала в гардеробной с добрый час, пытаясь найти подходящую для вечеринки одежду, пока выбор не пал на черное блестящее платье с пайетками. Мини, но не то самое убийственное, которое принято носить в клубы. Длиной чуть выше колен, но зато с фантастически шикарным вырезом на спине. На ногах черные ботинки на высоком каблучке, а поверх предполагалась кожаная куртка, которая добавляла образу элегантной дерзости. С волосами я не стала мудрить и просто собрала высокий хвост с начесом. Стильно, модно и… максимально не по-леттовски. Но в таком наряде я чувствовала себя если не богиней, то, по крайней мере, дерзкой девчонкой.

— Я уже почти вышла и уже почти на месте, — протараторила, скидывая косметику и наличность в сумочку и торопливо покидая спальню, пребывающую в состоянии хаоса.

— Не слишком уверенно прозвучало! — фыркает Рита. — И через сколько тебя ждать?

— Хорошо, поймала, но я уже сажусь в такси. Честно!

И бедный водитель действительно уже полчаса как ждет меня у ворот дома. И я, честно, всё успевала и всё шло идеально по плану, пока не позвонил Макс. Я на тот момент крутилась перед зеркалом, пытаясь застегнуть молнию на платье и докрасить тушью второй глаз. Но когда увидела имя вызывающего абонента, сердце ударилось о ребра, а руки задрожали, и на щеке возникла живописная черная стрелка, из-за которой пришлось начинать весь макияж заново.

Отвечала на вызов я, дрожа, как осиновый лист на ветру. Было ощущение, будто я готовлюсь совершить что-то очень и очень плохое, хотя на самом деле я всего лишь иду на безобидную вечеринку в компании друзей. И как я себя не уговаривала отпустить ситуацию и выдохнуть, но буквально держала себя в напряжении, интуитивно почувствовав какой-то подвох в звонке Сима. А что если он догадается? Или уже догадался?

Он долго расспрашивал, чем я собираюсь заниматься и как прошла моя учебная неделя, хотя мы созванивались каждый день по десятку раз и он знает чуть ли не каждый мой шаг за эти дни. Невольно у меня появилось ощущение, будто парень тянет время, не желая меня отпускать. И только благодаря вовремя позвонившей маме, мне удалось “отмазаться” от дальнейшего разговора, услышав напоследок грозное обещание: я перезвоню тебе позже, вредина.

— Ты Максу так и не сказала? — словно прочитав мои мысли, спрашивает Ритка.

— Нет.

— Может, лучше…

— Нет, Рита. В самом деле, ничего не случится такого, о чем ему стоило бы знать. Знаю Сима, он испсихуется, будет ругаться и раздует из мухи слона, — сказала я, выскакивая из дома и натягивая на бегу куртку.

— Ну, как знаешь, я предлагала, если что.

— Угу, — выдала мычание в ответ, забираясь в машину и называя адрес.

Водитель вздохнул, кивнул, и машина тронулась с места.

— Все, через тридцать минут я буду на месте. Встречаемся у входа?

— Да-да, наши звонили, уже все там.

— Отлично.

Просто отлично, вечер обещает быть веселым.

У клуба меня встречает Рита. Подруга сегодня в нетипичном для себя наряде — в платье. Изящном, подчеркивающем ее хорошую фигурку светло-сером платье с длинными рукавами и той самой длиной мини, когда лишние телодвижения опасны задравшимся подолом. Очень непривычно, но ей идет. Даже я готова была пустить слюнки на сногсшибательные ножки подруги в высоких ботфортах, а уж как отреагирует мужская половина, даже гадать не надо. Двое стоящих у клуба уже жадно провожают улыбающуюся и идущую ко мне Ритку голодным взглядом. Темно-фиолетовые волосы подруги легкими волнами спадают по плечам, а ту самую пугающую серьгу в брови Рита сняла. Дерзкая девочка с замашками хиппи на сегодня превратилась в милую девушку. Тогда как мой наряд был полностью противоположным.

Забавно вышло, однако.

Интересно, если бы Макс увидел свою “мелкую Летту” в таком наряде, который на мне сегодня, как бы парень отреагировала?

Рассчитавшись с водителем, мы с Ритой в компании двух других девчонок с нашего курса заходим в клуб. За всю свою жизнь в подобных местах я была не так часто, всего пару раз. Первый — в старших классах школы, на дне рождения подруги, но по сравнению с этим заведением, тот бар был более вычурный и презентабельный. И второй — в ночном клубе папы и дяди Артема, который рядом с этим местом вообще рядом не стоял. Там было заведение для элиты, для сильных мира сего, и обстановка, атмосфера были соответствующие: все дорого, элегантно и серьезно.

Здесь же все было более… бюджетно, если не сказать, дешево. В обстановке преобладали темные цвета: черный, фиолетовый, красный — кричащие, грубые и немало давящие на сознание. В зале было слегка душно, что говорило о плохой работе вентиляционной системы, и вокруг витал легкий сладковатый аромат кальянного дыма. Музыка долбила так, что ушные перепонки грозили лопнуть, а бегающие в простых джинсах и футболках официантки дали представление об уровне сервиса в этом клубе. В общем, заведение вызвало не самые хорошие эмоции, но народу, толпящемуся и движущемуся в такт модному биту на танцполе, кажется, все нравилось.

Может, это я придираюсь? Наверное, здесь надо сразу начинать с бара и горячительного.

— Ты была уже здесь? — перекрикивая музыку, говорю на ухо Ритке, пока мы выискиваем взглядом в толпе столики нашей группы.

Мимо проносятся знакомые лица, кого-то я знаю, кого-то видела в универе, и народу и правда здесь много, кажется, собрался весь ВУЗ.

— Не-а, — улыбается Ритка, — не самый лучший клуб организаторы выбрали, конечно, но с парой коктейльчиков покатит, — пожимает плечами подруга и, протискиваясь к бару, берет нам два коктейля. — Держи.

— Что это? Рит, я не пью.

— Там мартини с вишневым соком, не переживай, алкоголя там мало, и он только расслабит, — подмигивает подруга, потягивая буроватого цвета жидкость через трубочку.

Ну, хорошо, в самом деле, думаю, ничего страшного от одного коктейля не случится.

Мы находим наконец-то своих и присоединяемся, присаживаясь к ним за столик. В компании девчонок ведется оживленная беседа, одногруппницы уже навеселе и, судя по всему, перемывают косточки своим парням.

Кстати, о парнях! Я быстро строчу Симу сообщение и ставлю телефон на беззвучку, отмечая, что заряд почти на нуле и было бы неплохо найти розетку. Прячу мобильник в сумку, присаживаясь на диванчик и слышу:

— О, Виолетта, Рита, а мы вас заждались! — расплывается в улыбке наша староста группы Люся.

— Проблемы с транспортом, — соврала я, скидывая куртку.

— Что у вас тут интересного? — спрашивает Ритка.

— Через час будет выступление какой-то модной группы. Я их не знаю, но обещают зажечь. А еще… — подмигивает Танька, наша главная сплетница, — здесь отметились пятикурсники с юрфака. И Илью мы тут видели твоего… Летта.

Я, в этот момент отпивая свой коктейль, чуть не подавилась, закашлявшись.

Черт! Не мой он. Мой… мой будет зол, когда узнает, что я в клубе, да еще и поблизости ошивается его несостоявшийся “конкурент”.

— И со спортивного, — поддакнула вторая сплетница Алиса и тоже стрельнула глазами в мою сторону. — Правда, Стельмах замечен не был.

— Так, давайте проясним, — не выдерживаю я обращенных в мою сторону вопросительных взглядов, — Илья не мой, ясно? — говорю, отставляя бокал.

— А кто твой? — оживилась староста Юля. — Значит, ты и правда с Максом, да? –спрашивает девушка, подавшись чуть вперед. — Значит, тот парень, красавчик Ермолов, не соврал?

Ну, началось. Хотя этого и стоило ожидать, они и так почти всю неделю стойко держались, не задавая вопросов. Молчали и поглядывали прямо с того появления Марата с букетом пионов на ленте по психологии.

— Правда, — отвечаю односложно и неохотно.

— И давно вы… ну…?

— Нет.

— А ты не боишься? — повела плечиками Юля, задирая свой курносый нос. — Все-таки это Максим Стельмах.

— Чего я должна бояться?

— Ну-у-у, он же супер-звезда футбола и постоянством никогда не отличался в плане отношений. Скольких он за все время поменял, — со лживым участием говорит одногруппница. — Заголовки то и дело пестрили его новыми романами. Так что он не самый лучший вариант.

Я аж побледнела от такого, как прямо меня ткнули носом в мои же опасения. Вот как раз то, чего я так боялась. Сплетни. Но в данном случае еще и фантастическое лицемерие. “Не самый лучший вариант” — хотя каждая из них спит и видит себя на моем месте. Знаю, слышала их пересуды за спиной.

— Тем более…

— Думаю, вас это не касается, — перебиваю с полуулыбкой, стараясь держать маску каменного непробиваемого спокойствия на лице, сильнее сжимая в руке бокал.

— Да мы же от чистого…

— Девочки! — встревает с шипением Ритка, осаждая очередную любопытную особу открывшую рот. — Какая вам разница, не суйте свой нос в чужую личную жизнь, своей занимайтесь.

— За нее же и беспокоимся, — ворчливо заметила Люся, откинув свою пышную блондинистую копну за спину.

— А вам не все ли равно? — фыркнула Ритка. — Это их дело, они с Максом и без посторонней помощи разберутся. Чай, не маленькие дети, в советах “знающих”, — с нажимом и многозначительной паузой выдала Ритка, — матрон не нуждаются, — кинула тонкую шпильку подруга, заставив меня улыбнуться, а одногруппниц скиснуть.

— Рита, — спокойно позвала я подругу, остро ощущая необходимость покинуть эту “компанию”, — идем потанцуем? — спрашиваю, поднимаясь с места и залпом допивая остатки коктейля в бокале. — Не хочу сидеть, в конце концов, мы пришли веселиться! — улыбаюсь, заталкивая сомнения и неприятный осадок в самую глубь своей души.

Кто бы что ни говорил, я верю Максу. Знаю, что он ни за что не стал бы меня обманывать или играть. И если уж он сделал такой шаг, значит, знает и понимает, чего хочет. А соответсвенно, мне плевать на завистливых сплетниц и их желтые газетенки, которые они поглощают на завтрак, обед и ужин.

Так что пора взять себя в руки и начать веселиться по-настоящему.

— Забей! — отмахнулась Ритка, когда увидела мое озадаченное выражение на лице. — Это зависть, Летт. Не слушай их, они просто не хотят принимать тот факт, что такой красавчик крепко попал и теперь прочно и надолго занят! — улыбается обезоруживающе подруга, так, что просто грех не улыбнуться в ответ.

— Я тебя обожаю, Рит!

Перекинувшись еще парой фраз, мы, пританцовывая, выбираемся в самую гущу танцпола, и если поначалу я ко всему этому относилась скептически, и тело ни в какую не хотело подстраиваться под ритм и расслабляться, то прихватив в баре еще один легкий коктейльчик, я дала волю чувствам. Они буквально захлестнули с головой, и музыка начала казаться все заманчивей, а внутри просыпалась жажда движений, эмоций, и желание уйти в полный отрыв.

Ритка снова отлучилась к бару, но я решила, что с меня алкоголя хватит. Я просто хочу танцевать.

Руки сами собой взмыли вверх, а движения тела стали плавными и летящими, подстраиваясь под ритм гитары и барабанов. Из угловатой куклы, которая не знала, куда деть свои руки и ноги, я превратилась в птичку с изящными движениями, полностью отдавшись на волю мелодии. В голову ударил алкоголь, несильно, но ощутимо, и с плеч словно свалился груз, а я наконец-то расслабилась, отпуская все переживания и волнения дня. А когда на сцену вышла та самая группа, которая и правда сейчас звучала из каждого утюга, и слова песен, которые мы с Ритой, оказалось, знаем едва ли не все от и до, началось самое веселое.

Вместе с заведенной толпой под гуляющими по залу софитами мы с Риткой улыбались и прыгали под музыку. Сходили с ума от ощущения невероятного кайфа и во всю глотку подпевали музыкантам. Потом к нам присоединилась парочка более-менее адекватных одногруппниц, разбавляя нашу “компанию”, и безумные энергичные танцы стали периодически сменяться хохотками и шуточками.

Все это ровно до того момента, пока из мощнейшей стероустановки не полилась медленная мелодия, больше подходящая для танца для двоих.

— Девчонки, предлагаю отлучиться к бару и чего-нибудь заказать, — подмигивает Ритка. — У меня пересохло в горле, и сошел с ума желудок, к следующему танцу необходимо восстановить силы!

— Абсолютно точно «за», — улыбнулась Маринка.

— Мне нужно в уборную, — кивнула Лиза, — возьмите на меня чего-нибудь легкого. Сейчас вернусь.

— Я тоже «за», сейчас только сумочку заберу у девчонок. Мне сок, Рит! — подруга кивает и уже в компании Марины протискивается сквозь резко поредевшие ряды танцующих. И только я собиралась двинуться в сторону столика с завистницами, как меня кто-то притормозил. Да так стремительно и уверенно прижимая к себе, что я растерялась, а сердце сбилось с ритма. Стельмах? Неужели Сим…

Но в следующее мгновение на талию ложатся чьи-то ладони, а щек касаются горячие губы в невесомом поцелуе, и меня будто волной холода обдает. Нет, это точно не Макс! Не его запах, не его… все не его.

Я, дернувшись и отстраняясь, разворачиваюсь, утыкаясь взглядом в смеющиеся зеленого цвета глаза хорошо знакомого мне парня, который пропал на всю неделю, и слышу на фоне играющей музыки:

— Привет, Летт.

Отлично, ждали тебя тут!

— Здравствуй, Илья? — выдавила я из себя улыбку, надеюсь, не сильно натянутую и недовольную. — Эм… ты как здесь?

Желания общаться с парнем не было никакого после целой недели его молчания и откровенного избегания меня. Как ни крути, но я не думаю, что за целых семь дней по несчастному стечению обстоятельств мы нигде не встретились. Даже в той же пресловутой университетской столовке. Но, к моему сожалению, воспитание не позволило просто развернуться и уйти. А стоило бы.

— С ребятами решили заскочить, — неопределенно кивает головой Илья в сторону столиков, — посмотреть, как нынче первокурсники развлекаются. В наше время вечеринки были жарче.

Куда уж жарче, спрашивать я, конечно, не стала.

— Ясно. Ну-у-у, хорошего вечера, — разворачиваюсь, собираясь сбежать, но Илья, обогнув меня, вырастет на пути.

— Виолетта, подожди! Ты что, торопишься куда-то?

— Да, меня ждут девчонки. Прости и рада была повидаться, — снова пытаюсь быть вежливой и делаю очередную попытку ретироваться, но парень опять меня останавливает, только в этот раз грубовато схватив под локоток.

— Да брось, давай потанцуем, Летт! — не вопрос, а утверждение. На губах улыбка, а в глазах решимость. Его руки уже снова захватывают мою талию в кольцо, прижимая к спортивному телу парня, но я, упираясь ладошками в грудь Ильи, увеличиваю между нами просвет. Слишком тесный контакт, и мне это не нравится. Некомфортно. Все тело, каждая его частичка бунтует, оказавшись слишком близко к чужому мужчине. К неприятному мне мужчине — эта мысль прошибает неожиданно, поднимая волоски на спине дыбом. Он мне неприятен.

— Илья…

— Это же просто танец. Тем более, играет такая шикарная песня!

Играет действительно приятная чарующая мелодия, и парни из группы поют такую романтичную песню с глубоким смыслом, что в этот момент я была бы готова все золото мира отдать, только бы Сим был рядом. И очень жаль, что спутник у меня сегодня не тот. И вообще, Сим, интересно, танцует?

— Прости, но нет, Илья. Я не хочу танцевать, у меня от этих танцев уже ноги гудят! — пытаюсь отказаться, но будущий юрист сегодня настойчив, как никогда. Он все-таки увлекает меня за собой, заставляя начать двигаться в такт плавной мелодии.

Лучше бы он таким упрямым был, когда Макс меня из его машины “похищал”.

— Вот смотри, я даже руки подниму чуть выше, — демонстративно едут выше по спине ладони парня. — Всего один танец, малышка.

“Малышка” — как никогда, резануло слух.

Я замолкаю, перестав дергаться и сопротивляться, а Илья улыбается и явно забавляется моей реакцией.

— Ты обиделась, что ли?

— За что мне на тебя обижаться? — заламываю бровь, надеясь, что по лицу он все и так поймет.

— За то, что не нашел времени объясниться на этой неделе.

— Наверное, кто должен был объясниться с тобой, так это я, — вздыхаю, пытаясь поумерить свой пыл. В конце концов, ничего плохого он мне не сделала. — Извини за тот эпизод со свиданием. Я слишком поспешно согласилась, Илья. И совершенно не подумала о последствиях.

— У вас что-то есть с этим парнем? Макс его, кажется, зовут? — нарочито небрежно пожимает плечами мой “спутник”. — Он тогда был, как вепрь, злой, думал, в лепешку раскатает, не меньше.

Это да-а-а, Макс может. Как показала практика, этот парень за своих порвет любого.

Бесстыжая улыбка приклеивается к губам.

— Есть, — выходит даже как-то мечтательно. — И я еще раз прошу прощение за то, что ты оказался невольно впутан в наши разборки. Я этого не хотела, а Сим… ну, это просто Сим. И лучше ему дорогу не переходить, — а вот последнее предложение вылетает само собой и очень смахивает на угрозу.

— Ерунда, и я запомню, — ухмыляется парень, уверенно ведя в танце. — Но я правда хотел с тобой поговорить Летт, но что-то все так закрутилась: работа, учеба, столько дел, что я просто не мог найти ни минутки свободной.

Чушь.

Я на это ничего не ответила, только кивнула. Было бы желание — и время, и способы бы нашлись. А значит, не очень-то ему и хотелось со мной разговаривать.

— Так что…

— Угу, — кивнула, вздыхая.

Эти три минуты танца были вечностью. Я чувствовала себя максимально не в своей тарелке, тогда как Илья трещал без умолку. К моему стыду, я даже не слушала, о чем он говорит. Плавала в своих мыслях и наблюдала исподтишка за его дружками, которые сидели за одним из столиков и очень странные взгляды кидали в нашу сторону: ехидные, смеющиеся и мерзкие. Мне это не нравилось, от слова совсем. Меня никак не покидало ощущение, что появление Ильи сегодня здесь не из праздного желания поразвлечься.

Божечки, наверное, благодаря Рите и Максу я стала слишком мнительна и слишком предвзята к нему, но ничего уже с собой не могла поделать!

Музыка закончилась, и я все-таки получила свободу, выпутываясь из неприятных мне объятий.

— Спасибо за танец, — выдала я вежливую улыбку, — но я лучше пойду, меня уже заждалась Рита.

— Давай я провожу.

Против этого я не стала возражать.

Когда мы подошли к устроившимся за барной стойкой Рите, Лизе и Марине, девчонки удивленно покосились на Илью, а подруга еще и недобро поджала губы.

— Всем привет! — беззаботно помахал моим одногруппницам Илья, кажется, уходить не собираясь. Устроился на свободном стуле так, как будто его нахождение рядом со мной само собой разумеющееся, еще и для пущего эффекта “заботливо” заказал мне сок.

— Летт, — посмотрела на меня Ритка, — давай отойдем на пару минут? — практически прорычала сквозь зубы подруга, увлекая меня за руку за собой.

— Угу, — кивнула, подскакивая с места как раз в тот момент, как перед моим носом возник яблочный сок, заказанный Ильей. — Я забыла про сумочку. Прогуляемся за ней?

— Я тебя жду, Летт, — улыбнулся Илья, включив функцию слепого твердолобого барана и сделав вид, будто недовольства всех присутствующих не замечает.

— Угу, — промычала снова невнятное и поспешила за Риткой, которая была явно не в восторге такой “компании”, что и озвучила, стоило нам только отойти.

— Ты с ума сошла? — прошипела мне в ухо, перекрывая гул на танцполе. — Макс если узнает, будет очень злиться! Он и так-то, полагаю, будет сильно не в восторге от того, что ты здесь, а не дома досматриваешь сотый сон.

— Я и сама не в восторге, поверь, — морщусь, хватая с диванчика свою сумочку, игнорируя высокомерные взгляды дамочек из группы и бросая взгляд на часы. — Ого, уже двенадцать!

Но самым страшным было не время. Родители были предупреждены, что вернусь я поздно. Страшнее было то, что у меня осталось десять процентов заряда и десять пропущенных от Макса. Попадос!

И что делать? Выйти и перезвонить?

— Надо от него избавиться.

— От кого? — не поняла я, поднимая взгляд на Риту.

— От Ильи этого! Прилип, как банный лист к одному месту.

— Доверяю миссию по избавлению тебе.

— Точно? Потом не разобидишься, если я его пошлю на все четыре стороны?

— Точно.

Тем более, у меня тут проблемы посерьезней, и я начинаю не на шутку нервничать и переживать. Так что вернувшись к “своим”, залпом осушаю желтую жидкость в стакане, даже особо не придав значения тому, что у обычного яблочного сока какой-то странный привкус. То ли сильно горчит, то ли у меня после вишневого сока с мартини с рецепторами вкусовыми беда.

Пока я договариваюсь с барменом, умоляя подзарядить мой телефон, включая все свое обаяние и хлопая глазками, Ритка устроила с Ильей настоящую словесную пикировку. С улыбкой и едкими замечаниями, которую я пропустила мимо ушей, но на фразе, заканчивающейся:

— …. как медуза горгона! — и в сердцах брошенной Ильей, я вскинула взгляд, а мой мобильник снова завибрировал.

Черт-черт-черт!

Уровень заряда все полз ниже, а Макс был все настойчивей. Время уже подбиралось к часу ночи, музыка стала долбить мощнее, одногруппники и студенты с каждой минутой становились пьянее и отвязней, музыкальная группа уже закончила свое выступление, а меня резко начало слегка пошатывать, видимо, от выпитого. Странно, что в горле до сих пор стоит противная горечь от сока.

В голове засвистел ветер и появился легкий гул, даже мысли в кучу было тяжело собрать и сконцентрироваться хоть на одной разумной.

А Макс все не сбрасывал.

Отвечать или не отвечать?

— Был бы ты более сообразительный, уже бы давно понял, что ни черта тебе здесь не светит, Илюша, — пела соловьем Ритка, с наглой улыбкой продолжая недоухажера “добивать”.

— Дура! — резко бросил, надув губы, Илья и стремительным размашистым шагом пошел прочь.

— Ура! — подняла свой бокал с коктейлем Ритка, чокаясь с девочками. — Я победила, а ты чего скисла, все хорошо? — посмотрела на меня подруга, а я нет… мне совсем было нехорошо. Но улыбку из себя я вымучила.

— Я пойду… — подняла телефон, помахав перед носом, — отвечу.

— Уверена? А если Сим спалит?

— То мне всего лишь грозит пятилетний домашний арест, — отмахнулась, спрыгивая со стула, и меня слегка повело.

— Летт, с тобой точно все хорошо? — обеспокоенно подхватила меня под локоток подруга. — Может, с тобой сходить?

— Нет, я сама. Просто, видать, мартини в голову ударило, выйду на свежий воздух, и мне полегчает.

С такими мыслями я и натягивала куртку, торопясь на выход. А когда оказалась на улице, Макс звонить перестал, а в нос ударила свежесть и ночная прохлада, и сердце, которое колотилось ненормально быстро, чуть сбавило обороты. Я схватилась за горло и, прислонившись к холодной бетонной стене здания, прикрыла на мгновение глаза.

Что-то не так. Что-то точно со мной не так!

Все. Пора заканчивать вечеринку. Отдохнула, натанцевалась пора и домой.

— Да знаю я, знаю! Не зуди! — услышала я резкий, отдаленно знакомый недовольный голос, разрезающий темноту и тишину ночной улицы, и подпрыгнула от испуга, когда дверь, ведущая в клуб, открылась, выпуская на улицу двоих. Я, быстро сориентировавшись, спряталась за угол и то, что услышала потом, заставило сердце улететь в пятки.

— Знаешь, а тянешь кота за яйца. У тебя уже все сроки горят, между прочим! — доносится до меня противный рокочущий гогот. — Пора уже уложить малышку-художницу в постель и устроить другого рода танцульки, дружище.

Художницу? Неужели эти двое о ком-то из нашей группы говорят?

— Уверен, эта детка в постели ух, как горяча! Тебе невероятно повезло, мужик!

Фу, как мерзко. Типичные зарвавшиеся и зазнавшиеся мужланы, думающие тем, что в штанах.

И только я хотела сделать шаг, выходя из тени, как услышала:

— Что я сделаю, если эта недотрога все ломается? Сама невинность, млять! Еще и этот ее зверюга неадекватный, который меня там, на дороге чуть на лоскуты не разорвал!

Тот самый “первый” голос, который показался знакомым. И да, весь ужас всей ситуации был в том, что я знала, чей это голос и догадывалась, о каких “недотроге и зверюге” шла речь.

Я притихла. Кутаясь сильнее в тонкую кожаную куртку, которая совершенно не по погоде, я слушала, притаившись и боясь пошевелиться или хоть чем-то выдать свое присутствие.

— Илюха, у нас был спор. Либо ты уложишь крошку в постель, либо твой тачка моя. Так или никак иначе, — второй голос. Надо полагать, один из тех дружков, что пялился на меня, пока мы с Ильей танцевали.

А потом захмелевшее сознание проясняет: спор, художница и постель. Вот же… тварь! Он поспорил на меня, как в каком-то тупом американском кино, поспорил! А я дура! Маленькая, наивная дура! Рита и Макс предупреждали. Сколько раз пытались мне открыть глаза на кобелиную натуру этого мерзкого “ухажера”, а я все упиралась и оправдывала этого козла! И я ведь даже чуть не попалась… идиотка, Виолетта!

Вот и как после такого не слушаться Макса?

Как же противно. Твари.

— Я помню! Не надо мне постоянно напоминать! — буквально проорал Илья. — Сегодня она будет моей, ясно? Никуда не денется. Я уложу эту малышку в постель и хорошенько развлекусь. Мне моя тачка нужна, так что даже не думай слюни на нее пускать.

Мерзко. Как будто ведро дерьма вылили на голову. Такой грязной и доступной я не чувствовала себя никогда! И вроде ничего плохого не сделала, но стать участницей “такого” — гадко.

На глаза наворачиваются предательские слезы, но я держусь. Пытаюсь, по крайней мере, потому что с каждой секундой мне становится все хуже и хуже. Сдерживаю всхлип и чувствую, как стремительно сознание начинает “накрывать”, а когда слышу, как входная дверь снова хлопнула, пропуская этих двоих внутрь, выжидаю пару секунд и спешу следом. Ну, как спешу? Бреду, ведя рукой по стене, так как ноги на высоченных каблуках слушаться не хотят. Но мне нужно найти Ритку. Нужно вызвать такси, сесть и… домой. Я хочу домой. И я к Максу хочу…

Дура, какая же я дура! Настоящая мелкая вредина, которая из-за своего упрямства сама себе и создает проблемы. Эта вечеринка точно пошла не по задуманному мной плану!

Оказавшись в зале, понимаю, что меня штормит и сначала мне нужно в уборную, а потом к Ритке, чтобы не перепугать подругу своим видом.

Я выпила не так много, чтобы опьянеть, но пока иду, едва переставляя ноги, танцпол плывет перед глазами, а ноги подкашиваются. В ушах словно вата, и музыка, что вовсю долбит из динамиков, звучит где-то там. Далеко, на периферии моего сознания. А в голове полное отсутствие мыслей и только страх. Животный страх от того, что я не понимаю, что со мной происходит. Это впервые в жизни, когда меня так “крутит”. И я не слишком уж тупая, чтобы не понять, что от пары бокалов мартини такого точно быть не может!

Кое-как мне удается, хватаясь за стены, добрести до уборной и там, включив ледяную воду, сполоснуть лицо. Раз. Два. Размазывая макияж, постучать себя по щекам и вытереть лоб, на котором проступила испарина. Пытаюсь вернуть себя в более— менее адекватное состояние, но это все равно помогает едва ли.

В голове и в висках стук барабанов, да таких громких, будто они долбят за одной из дверей кабинок. К резко горлу подступает тошнота, заставляя согнуться и хватать ртом воздух. Что за черт?!

Нет, нет, не может же это быть… сок.

Яблочный сок.

Эта сволочь — Илья — меня чем-то опоил или что-то туда подмешал!

От осознания этого становится только хуже и просыпается вдобавок ко всему паника. Теперь слез сдерживать уже не получается.

Дура. Надо же было так вляпаться. Сидела бы себе дома, смотрела сериалы, малевала картинки, но нет… что и кому я хотела доказать это вечеринкой? Ведь чувствовала, что что-то не так.

Чувствуя, что до бара я просто не дойду, я дрожащими руками достаю из кармана куртки телефон и, не попадая пальцами по экрану, листаю телефонную книгу. Заряд мобильного всего два жалких процента, и перед глазами все начинает в натуральную расплываться. Состояние такое, будто я умираю. Очень плохо. Знобит и трясет, а голова вот-вот расколется как орех.

Мимо пробегают куча имен, а я пытаюсь лихорадочно сообразить, кому звонить. Папа — нельзя, Артемий — далеко, кому-то из школьных друзей — все разъехались, и как бы я не крутила, как бы я не избегала очевидного — на ум приходит только один человек, что примчится и поможет. Или, в крайнем случае, отправит кого-нибудь за мной. Единственный, кому я могу довериться, и от гнева которого мне потом точно не поздоровится. Но выбор и невелик. И когда я набираю его номер, мысленно молюсь, чтобы он ответил.

Оседаю на темный кафельный пол, подтягивая к себе колени и прижимаясь затылком к холодной стене. Зажмуриваю глаза, перед которыми все плывет и скачет, и жду. Мысленно считаю каждую секунду, понимая, что медленно, но верно проваливаюсь в бессознательное состояние. Может быть, Ритка, спохватившись, отправился меня искать? Очень на это надеюсь

Гудки на том конце провода кажутся смертельно долгими. И когда наконец-то я слышу в трубке:

— Вредина.

— Макс… — голос хрипит, словно не мой. — Мне… — пытаюсь сказать, что нужна помощь, но с каждым словом становится только хуже. Хватаюсь за горло, и с трудом сглатываю вязкую слюну, всхлипывая. — Сим…

— Летта, черт бы тебя побрал, где ты?! — по голосу слышу, что парень и так понял, что что-то не так.

— Клуб “Гараж”, в уборной…

Успеваю договорить, и тут мобильный, протяжно пискнув, вырубается. Остается только ждать и надеяться, что Стельмах примчится раньше, чем кто-то другой.

Глава 33. Сим

Я так и знал, что она не послушается. Чувствовал, что так просто эта вечеринка мимо вредины не пройдет, и она потащится туда, доказывая свою самостоятельность!

Мерил шагами номер в отеле и звонил. Оставил ей с сотню пропущенных, но понял, что если я буду бездействовать, свихнусь.

Дурочка. Маленькая упрямая дурочка, сердце от страха за которую просто сходит с ума.

Мне потом мой “добровольный” отъезд из сборной аукнется. Тренер всыплет по первое число, и вполне возможно, что дорогу в сборную страны я закрыл себе навсегда, но я просто не мог сидеть на месте, зная, что эта упрямица найдет приключений на свою задницу.

И я оказался прав. К сожалению.

Я уже летел по зданию аэропорта, когда раздался звонок.

Секундное замешательство. Ступор. А когда мобильный вредины вырубается, и в телефоне виснут короткие гудки, — это действует на меня подобно спусковому крючку. Ускоряю шаг, едва ли не бегом вылетая из здания, закидываю сумку на плечо и лечу к тачке, которую оставил на парковке. Мимо проносятся удивленные лица прохожих, но мне нет до них никакого дела. В голове остается только животный страх — не успею. А стоит только вспомнить ее голос, хриплый, едва слышный, паника простреливает до дрожи во всем теле. Черт бы ее побрал, эту девчонку! Ведь предупреждал, что у этого клуба “Гараж” сомнительная слава, и чего только про него не говорят, но зачем же слушать? Зачем, если у нее на это есть свое мнение. Твою мать!

Приеду, найду, приведу в чувства, а потом выпорю так, что сесть на свою задницу не сможет, коза мелкая!

Щелкаю брелоком сигнализации, тачка призывно сверкает фарами в ночи, запрыгиваю в промерзший за неделю салон и давлю по газам, снова, как на тех выходных, забивая к херам на правила дорожного движения и скоростные режимы. Пролетаю почти два десятка километров по центру города одним махом, выжимая из своего четырехколесного зверя по максимуму.

Сердце колотится так, будто я только что пролетел стометровку. Руки мелко подрагивают, а внутри все заледенело от страха.

В клуб залетаю и, не теряя ни минуты, лечу в женскую уборную, моля всех богов, чтобы она была там цела и невредима. Иначе я кого-нибудь сегодня точно убью, перетру в порошок!

— Макс?!. — слышу за спиной знакомый женский голос и бросаю взгляд на несущуюся ко мне Ритку. — Откуда ты…

— Какого черта вы поперлись на эту долбаную вечеринку?! — рычу, вмиг озверев, хватая подругу мелкой за плечи и хорошенько встряхивая. — Ну, она наивная дурочка, но ты-то куда, Рита, твою мать! — запредельно превышаю децибелы, вполне осознанно крича на сжавшуюся под моим взглядом Ритку.

— Все шло хорошо! Пока не появился этот… — машет рукой в сторону столиков Ритка, и мне хватает короткого взгляда в ту сторону, чтобы понять, кого она имеет в виду.

Удавлю, скотину! Как только разберусь, что к чему и где моя вредина, в асфальт закатаю тварь с юридического!

— Пошли! — тащу за собой девчонку. — С этой гнидой я потом разберусь, нужно найти Летту.

— Я обыскалась ее, Макс! Я клянусь, что она была весь вечер со мной! Я не знаю, что произошло и куда она пропала! Двадцать минут назад Летта ушла тебе звонить, а потом… — тараторит у меня за спиной Рита, пока я несусь, расталкивая пьяную молодежь, через весь танцпол в сторону уборных.

Дверь в туалет практически выпинываю, едва не снося с петель, вызывая визг и писк толпящихся рядом дамочек, и залетаю внутрь. Сердце ухает куда-то в район пола, когда вижу ее. Хрупкую и беззащитную, совершенно в бессознательном состоянии сидящую на полу, оперевшуюся затылком на стене вредину.

— Виолетта… — всхлипывает Ритка.

— Вредина! — вылетает у меня испуганный вздох, и я подлетаю к девчонке, падаю рядом на колени и стучу ее по совершенно бледным щекам. — Эй, вредина! — голос дрожит и понижается до хрипа, когда понимаю, что глаза она открывает, но смотрит бесцельным и пустым взглядом. Быстро пробегаю глазами по рукам и ногам, осматривая свою мелкую упрямую девчонку, но внешне с ней все в порядке. Однако ее явно чем-то накачали.

— Макс, что с ней?

— Что она пила, Рита?

— Всего два коктейля и… и сок. Илья покупал ей сок!

Гнида! Сука! Ох, как меня трясет и колотит, как сжимаются кулаки и как невыносимо хочется ими съездить по смазливой роже этого ублюдка. Убью. На куски разорву сволоту такую!

— Ее надо в больницу. Срочно! Быстро тащи ваши сумки! — рычу на Ритку и, когда та исчезает в дверном проеме, оборачиваюсь к Летте, обхватывая холодными ладонями щечки. Сжимаю челюсти, уже догадываясь, какую херню ей подсыпали, и клянусь, я поймаю этого гада, который ее опоил, и живого места на нем не оставлю. Но после. Сейчас перед глазами пелена, и только понимание того, что Виолетте надо в больницу останавливает.

— Потерпи, маленькая, слышишь меня? — стягиваю свою куртку и натягиваю ее на девчонку, которая в одном черном коротком платьице и своей короткой кожаной куртке, наверное, промерзла уже до костей. — Я здесь, Летт. Я с тобой, — шепчу, не знаю, для кого из нас больше, необходимые слова и, подхватив на руки, прижимаю так крепко, насколько хватает сил. — Держись, мелкая, — причитаю всю дорогу и, кажется, даже слышу свое имя, после чего Летта сильнее обнимает руками за шею и утыкается носиком мне в плечо. — Держись, все будет хорошо, я рядом…

Так страшно мне, пожалуй, не было еще никогда. Когда внутри все замирает и руки ходуном ходят от боязни не успеть довезти нашу золотую девочку до больницы. Когда сердце болезненно сжимается, а ноги автоматом несут в нужном направлении. Легкая, как пушинка, и совершенно слабенькая. Аллергия с детства на многие продукты и препараты у Летты могла выдать чертовски страшный результат, и это заставляет внутреннего зверя просто выть и биться в бессилии.

Вылетаю на улицу, а у машины уже топчется Ритка.

— Открывай дверь.

Подруга Летты действует без промедлений. Я усаживаю вредину на заднее сидение, а следом за ней в салон запрыгивает Рита. И я тут же давлю по газам в сторону ближайшей больницы. Город почти пустой, на улице почти нет машин, и это снова играет нам на руку. Я даже думать не хочу, сколько штрафов придет мне за этот вечер, за эту ужасно длинную и адски беспокойную ночь. Плевать. На все плевать.

Всю дорогу я нет-нет да поглядываю в зеркало заднего вида на бледную Летту, и это заставляет топить еще быстрей.

— Ты знаешь, что это может быть? — испуганно шепчет Ритка, приобнимая подругу.

— Предполагаю, — бросаю, сильнее сжимая руки на руле. А хотелось бы сжать на шее этого гада Ильи.

— Эта сволочь что-то подсыпал ей в сок?

— Скорей всего.

Об этом наркотике слава гремит уже давно. Сам лично видел, как быстро уносит с него неподготовленный и слабый организм. Полное отключение от реальности. Абсолютно неадекватное поведение.

— Потерпи, мы уже близко, — шепчет Ритка, когда впереди уже начинает мелькать здание дорогой частной клиники.

Игнорируя все правила дорожного движения и знаки, я залетаю на стоянку для медицинского транспорта и торможу прямо около входа в больницу. Бросаю тачку, действуя дальше на рефлексах и совершенно отключая мозг, залетаю с Леттой на руках в отделение и уже там устраиваю суету, разгоняя как сонных мух медицинский персонал, что таращится на меня большими от удивления и шока глазами.

Считаные минуты, и Летту увозят в палату, куда мне вход закрыт.

Дальше остается только ждать.

Ожидание тянется невыносимо долго. Я не знаю, что там делают врачи, но мне в этот момент приходится подключить все свое красноречие и все свои рычаги влияния, убеждая работников не звонить предкам Летты.

Стоило бы. По всем правилам и стоило бы сообщить Максу и Кати, но я не хочу впутывать их в это дело.

С “обидчиком” мелкой я разберусь сам, сейчас самое главное, чтобы с ней все обошлось.

Почти час я топчусь, меряя шагами светлый коридор, а Рита сидит, обхватив голову руками, и нервно отстукивает каблучками по бетону, что, в конечном счете, вкупе с тишиной начинает раздражать.

— Я отправлю тебя домой на такси, — тянусь за телефоном, но девчонка меня останавливает.

— Нет. Я никуда не поеду.

— Тебя потеряют предки.

— Не потеряют. Я предупредила, что вернусь поздно. Я хочу дождаться, что скажет врач, — кусает губы Рита, бросая на меня растерянный извиняющийся взгляд. — С ней же все будет хорошо, да, Макс?

— Я очень надеюсь на это, — прислонясь затылком к холодному бетону, прикрываю глаза. По вискам долбит кровь, а в теле жуткая слабость, которая обычно возникает после полного эмоционального истощения. Липкие щупальца страха до сих пор не отпускают. И не отпустят, пока не услышу от врача, что все с моей вредной в порядке.

— Да что же так…

— Я знала, — слышу убитым шепотом и оборачиваюсь, уставившись на профиль подруги Летты. Плечи ссутулены, взгляд в пол. — Что ты знала? — уже не спросил, прорычал, сжимая кулаки до боли в пальцах и побелевших костяшек.

— Что это был… спор.

— Какой, к черту, спор?! — выдыхаю, ощущая, как внутри все напряглось и окаменело. Даже, сука, сердце, которое до этого момента выпрыгивало из груди. Чувствую, я сейчас услышу то, что мне очень не понравится. — О чем ты, Рита?

— Илья поспорил со своими дружками, что сможет… соблазнить Летту, — убитым голосом бубнит себе под нос Рита, а я подскакиваю, как ужаленный, запуская пятерню в волосы, готовый просто рвать их на своей голове, сжимая челюсти до скрипа. Тварь. Гнида!

— Так ты с этим… заодно?!

— Нет! Нет-нет! — подскочила следом на ноги Рита, уставившись на меня большими глазами, полными непролитых слез. — Я подслушала случайно. В универе, когда он пригласил ее на свидание. В тот же день я проходила рядом с их аудиторией и услышала разговор, Макс, я клянусь, что я в этом не замешана и хочу его прихлопнуть не меньше, чем ты!

— Почему ты ни черта ей не сказала?! Какого хера ты потащила ее на эту вечеринку?!

— Мы хотели отдохнуть. Никто не знал, что там будет Илья со своей компашкой! Мы планировали просто развлечься!

— Развлеклись? — бросаю, мрачно сверкнув глазами в сторону сжавшейся от страха девчонки. — Очень весело было?

Рита ничего не ответила, упрямо поджав губы.

— Почему ты ей ничего не сказала? Когда поняла, что она собирается с Ильей на это гребаное свидание, почему не рассказала про спор?

— Потому что это ее бы раздавило! Он и правда перед ней представился ангелом во плоти. Я думала, что Летта не решится. Что не пойдет, потому что… — замолчала Рита, стрельнув в меня глазами, — я думала, что она послушает тебя, ведь она… она…

— Что она Рита? Не бубни!

— Мне кажется, она в тебя давно и всерьез влюбилась Макс, — выдает как на духу девушка. — И если Виолетта узнает, что я тебе это сказала, она меня прибьет, — а это уже выходит обреченно.

— Если я не прибью тебя раньше за твое молчание.

Мы оба замолкаем, меряясь упрямыми взглядами, пока наконец-то не выходит врач, хлопнув дверью и заставляя нас опомниться.

— Как она, док? — оборачиваюсь к мужику в возрасте, что идет к нам, заложив руки в карман белого халата.

— Все в порядке, не переживайте вы так, состояние нормализовалось. Сейчас девушка спит, а утром после осмотра вы сможете ее забрать домой, эм…

— Максим Артемович, — протягиваю руку, а у самого как гора с плеч свалилась, и я, кажется, впервые за долгие полтора часа вздохнул полной грудью.

Все в порядке. С ней все хорошо.

Прибью гадину-вредину за то, что обманула!

— Так вот, Максим Артемович и… — продолжает врач, бросив взгляд на девушку, стоящую в шаге от меня.

— Рита, — кивает подруга вредины, делая шаг к нам. — С ней все будет хорошо, доктор?

— Так вот, Максим Артемович и Рита, очевидно, у вашей подруги отравление. Возможно… да нет! Даже, скорее всего, реакция организма на какой-то сильнодействующий наркотик или на какой-то из его компонентов. Да, с Виолеттой Максимовной все будет хорошо, но вы должны понимать, что я обязан сообщить родителям девушки.

— Нет. Мы сами с этим разберемся, — перебиваю тут же.

— Но я не могу на это закрыть глаза.

— Док. Мы сами, — повторяю как можно более убедительно, упирая руки в бока.

Врач молчит. Оценивающе смотрит на меня, потом переводит взгляд на Риту и в итоге, спустя долгие секунды угрюмого молчания, что-то обдумав и кивнув собственным мыслям, говорит:

— Хорошо. Пока что вы можете ехать домой. Не переживайте, девушка проспит до утра, а утром вы ее заберете.

— Я останусь, — говорю поспешно.

— И я… — встрепенулась Рита.

— Нет. Тебя увезут домой.

— Что значит увезут?

— Я уже позвонил другу. Через десять минут он будет здесь.

Рита надулась, зыркнула на меня недовольно и передернула плечиками.

Ну, и славно. Пусть побесится, а потом хорошенько подумает о своей “роли” во всем случившимся.

Нет, если бы я только знал, что это дурацкий спор, я бы этой скотине Илье ноги и руки переломал, намотал его похотливое достоинство на уши и прикопал в ближайшем лесу. Ну, ничего, с ним нам еще предстоит содержательный “разговор”.

— Могу я пройти в палату? — киваю головой в сторону закрытых дверей.

— Вы уверены? Она сейчас на снотворном и проспит до самого утра, может, все же…

— Уверен!

Я просто не смогу уехать домой. Места себе не найду, пока не увижу, что она открыла глаза, узнала меня и снова язвит. Только тогда пойму, что с нашей Леттой полный порядок и выдам ей “целительную” порцию матов.

— Ну как знаете, да, можете пройти, — пожимает плечами врач.

Дважды повторять мне и не нужно.

Киваю и захожу в полутемную больничную палату.

Комната в светло-бежевых тонах, со светлой мебелью и кучей медицинских приборов, в окружении которых, мирно посапывая, на широкой больничной кровати и спит Летта.

Ритка заходит следом, присаживаясь на кровать в ногах у Летты, а я усаживаюсь в кресло рядом.

Она спит. Грудь мерно вздымается, дыхание ровное, и на лице полная безмятежность. Ресницы мелкой слабо подрагивают, а на щеках наконец-то появился ее милый легкий румянец, и она уже не так похожа на привидение, что я нашел в уборной клуба.

Я испугался.

Черт возьми, я просто обезумел от страха, когда услышал ее голос в трубке телефона.

По телу снова пробегает дрожь, стоит только вспомнить, что творилось внутри от момента ее звонка до момента разговора с врачом, и меня снова накрывает холодной яростью. В груди полыхает пламя.

Я откидываю спину на спинку кресла и просто как дурак пялюсь на это кукольное личико, которое преследует меня с самого нашего детства. С тонкими, изящными, словно сделанными руками искусного мастера чертами и невероятного цвета глазами, что сейчас закрыты.

Подумать страшно, но я знаю эту девчонку с рождения. Всегда она была маленьким ураганчиком и так и норовила испортить нам с Темычем игры, суя везде свой любопытный, аккуратный, чуть вздернутый носик.

Не могу удержаться и подаюсь чуть вперед. Хочется просто невыносимо сильно прикоснуться к ее пухлым губам, приоткрытым на выдохе, что я и делаю, напрочь позабыв о присутствии в палате посторонней. Тяну ладонь и осторожно касаюсь костяшками пальцев, наверное, только в этот момент совершенно четко понимая, что все, я доигрался. Когда увидел ее такой слабой и растерянной, а еще услышал такое доверчивое и полное надежды: Макс, — пропал окончательно. Она могла позвонить кому угодно, но набрала мой номер. Наверняка зная и понимая, что я буду в бешенстве, что я буду на нее зол, все равно позвонила. Не бате, не брату или своему крестному — моему отцу. Она позвонила мне. Зная, что я в другом городе, но даже несмотря на это, поверила и понадеялась именно на меня. И сколько бы я ни бегал от нее раньше, сколько бы ни язвил и ни задирал ее, сколько бы ни ругал, — это клиника. Вытравить ее из головы не получилось и уже никогда не получится.

Запал.

Нет, даже не так.

Уже нет.

Полюбил. Уже очень и очень давно.

Люблю. Так сильно, что готов весь мир бросить к ее ногам.

Хочу… будущего. С ней и только.

Провожу подушечками пальцев по румяным щечкам, и в очередной раз удивляюсь, какая она мелкая. Именно мелкая! На фоне моей ладони ее личико кажется крохотным, как у ребенка. Но свой рост и хрупкость она всегда с лихвой компенсировала своими амбициями и упрямством.

Моя вредная упрямая Виолетта.

Только в этот момент я понял предельно четко, чего я хочу от нее.

Окольцевать. Женой я ее хочу назвать. Единственной на всю нашу жизнь.

Глава 34. Летта

Утро приходит в сопровождении головной боли и ломоты во всем теле. Кровь пульсирует в висках, а рядом слышится противный протяжный монотонный писк, который нервирует невыносимо.

С трудом открываю глаза, поднимая отяжелевшие, словно свинцовые, веки и с удивлением оглядываюсь. Глаза слезятся и щурятся от яркого света, но я могу рассмотреть светлые стены, на которых играют солнечные блики, приборы, аскетичную обстановку с минимумом мебели и… я.

Я в больничной палате.

Но как…?

Сформулировать вопрос до конца в голове не удается, поворачиваю голову и вижу дремлющего рядом в кресле Сима. Уставшего, сложившего руки на мощной груди и слегка растрепанного Макса. Его ресницы слегка подрагивают, но он точно спит.

И тут воспоминания накатывают волной, утягивая в страшный водоворот паники. Как картинки в сумасшедшем калейдоскопе, в голове проносятся обрывки вчерашней ночи: клуб, танцы, коктейли, Илья, подслушанный разговор и его мерзкий спор на меня, отравление и то, как я едва дошла до уборной. К горлу подкатывает ком, и мне снова становится дурно, с трудом удается сглотнуть вязкую слюну.

Идиотка Летта! Дура безмозглая и наивная.

Что это было? Почему мне так резко поплохело? Наркотики?

Внутри разрастается страх, смешивающийся с подступающей истерикой. Я ведь могла умереть. Макс был в другом городе и просто мог не успеть. А если бы я отключилась? Илья, он… Даже слезы наворачиваются на глаза, а сердце начинает лететь быстрее, вырываясь из груди.

Приходится сделать глубокий вдох и выход, успокаиваясь.

Обошлось. Все обошлось.

Чуть придя в себя, я снова поворачиваюсь к Симу. Всхлипываю от понимания того, что он приехал. Забрал меня. Притащил в больницу и просидел у кровати всю ночь со своей непутевой врединой.

Улыбка сама собой рисуется на губах, и тут парень открывает глаза. Смотрит на меня чуть осоловелым ото сна взглядом. Разглядывает мое лицо пристально и внимательно, словно пытается удостовериться, что это я и со мной все в порядке, а я, по-моему, лежу и не дышу.

— Привет… — говорю единственное, что пришло в голову, осипшим голосом. В горле пустыня Сахара, и мне ужасно, просто невыносимо хочется пить.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — говорит Макс, а по его тону невозможно угадать, злится он, расстроен или просто устал. Думается мне, все вместе.

— Сносно, — слабо улыбаюсь, а Макс молчит, ничего на это не отвечая. — Спасибо, Сим. Я… знала, что ты не бросишь, — говорю искренне, нисколько в нем не сомневаясь. Даже в детстве, как бы мы друг друга не ненавидели, он помогал. Всегда помогал! В школе иногда ворчал, но по просьбе родителей делал со мной уроки. Торчал у нас дома и не уходил, пока неспособная к математики Виолетта не начинала понимать, что от нее этот строгий учитель требует. Язвил и корчил рожицы, но упорно тянул малявку. И вытянул на золотую медаль!

В старших классах спасал от приставаний надоедливых ухажеров, и, похоже, с того момента мало что изменилось.

— Больше так не делай, мелкая, поняла меня?! — выходит резким хриплым голосом, и Сим порывисто подается вперед, перехватывая мою ладошку и сжимая в своих больших, горячих ладонях.

— Как?

— Не пугай меня так. Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там, в клубе, вредина! Клянусь, я думал, что прибью тебя, когда придешь в себя. Собирался устроить хорошую взбучку.

— И что тебя останавливает? — ухмыляюсь, а у самой слезы на глаза наворачиваются. Переживал и переживает до сих пор. Так сильно, что злость и страх ни за какими шутками и улыбками не скрыть.

— Мое дурацкое благородство, — ухмыляется Макс в ответ, нежно прикасаясь губами к моей холодной ладони. — Ты просто беда на мою голову, мелкая, — выходит тихо и в сопровождении с тяжелым вздохом. Мне даже жалко его стало. Вот ведь досталась же такая… подруга, какую и врагу не пожелаешь.

— Согласись, по-другому было бы скучно? — пошутила я, но шутки явно не мой конек. Макс поднял на меня хмурый колючий взгляд, сводя брови на переносице.

— Я точно тебя выпорю, вредина. Ты очень серьезно нарываешься!

Если до этого я предположительно была бледнее поганки, то теперь краснее красного сигнала светофора. Потому что воображение хоть и было еще хмельное и одурманенное, но вполне красочно изобразило картинки той самой “порки”.

И нет, хорошие девочки такие картинки себе не представляют!

— Я поняла. Больше в неприятности не влипать, слушаться, не спорить и говорить “гав”, когда подают команду «голос!».

— Виолетта! Ты серьезно не осознаешь, во что ты вляпалась из-за своего упрямства? — взметнулась бровь Сима вверх, а губы недовольно сжались в линию. — Если бы я не был в городе, если бы ты не позвонила, если бы не успела… я даже представить боюсь, сколько этих “если бы”, и чем бы, и где бы вся эта дурацкая вечеринка для тебя закончилась! — не на шутку разозлился Макс, поднимаясь с места, нависая надо мной каменной глыбой. Очень злой и недовольной глыбой.

— Я понимаю, — иду на попятную, произнося примирительно. — Прости, я правда дурочка, Макс, — сердце забилось быстрее, а руки задрожали. Я все прекрасно понимала, но даже думать об этом было страшно. — Я не знаю, что бы я делала без тебя. Прости, пожалуйста! — повторяю еще раз, перехватывая его руку. Потянув на себя, заставила Макса наклониться и обняла, утыкаясь носом в мощную шею и полной грудью вдыхая любимый аромат.

Соскучилась.

Как же я ужасно по нему соскучилась!

Парень тяжело вздохнул, щекоча своим дыханием щеку, и присел на краешек кровати, крепче прижимая меня к себе.

— Я убью за тебя любого, поняла? — прозвучал грозный шепот в районе моей макушки. Проникновенный и пугающе спокойный. Будто это была не угроза, а что-то само собой разумеющееся.

— Угу, — пробурчала, закрывая глаза и отдаваясь целиком и полностью блаженству и чувству защищенности, которые будто убаюкивали меня в его сильных, сжимающих в объятиях руках. Так невыносимо хочется замедлить время, растянуть сладкие счастливые мгновения. Но реальность в лице доктора нарушает установившуюся в палате тишину.

— Ага, вижу: наша Виолетта Максимовна пришла в себя… — бодро сказал седовласый мужчина в белом халате, закрывая за собой дверь. — Что ж, давайте я вас осмотрю, Виолетта, и отпущу уже наконец-то домой. А то, думаю, скоро ваш парень свалится от бессилия, проспать в скрюченном состоянии всю ночь на стуле — подвиг. Уезжать ни в какую не захотел.

Макс, недовольно поморщился, слегка смутившись от слов врача, а я ему улыбнулась, мимолетно пробегая пальчиками по колючей щеке. Небритый, уставший, с дороги, да еще и спал на стуле. Мой многострадальный Сим.

— Ничего не имею против, — ответила я доктору, нехотя выбираясь из объятий Макса.

— Я подожду в коридоре, — кинул парень и вышел.

Беглый осмотр врача занял чуть больше десяти минут. Доктор с доброжелательной улыбкой выписал мне кучу лекарств и порекомендовал пить строго по инструкции, а потом наконец-то разрешил покинуть ненавистную мне больничную палату.

Ноги еле держали, и вообще, стоило только встать с кровати, я поняла, что организм еще не до конца восстановился и очень хочет обратно под теплое одеяло. Поэтому Сим долго не медлил. Заметив, как меня пошатывает и штормит, помог мне обуться, накинул на мои плечи свою куртку, оставшись в одной футболке, и уже через полчаса мы вышли на свежий воздух.

— А где твой байк? — говорю я, плотнее запахивая мужскую куртку на своих плечах, и оглядываю парковку в поисках двухколесного железного коня. Почему-то я нисколько не сомневалась, что примчался так быстро Сим именно на нем.

— Думаю, ты вчера была не в том состоянии, чтобы ехать на байке, мелкая, –грустно усмехается парень. — Да и я ехал с аэропорта на машине.

М-м-м, да, наверное, он прав. А вот и его черная красотка подмигивает нам фарами.

Я молча забираюсь на переднее пассажирское сиденье, Макс, дождавшись, пока я усядусь, закрывает мою дверь и садится рядом, тут же заводя мотор и давя по газам.

— Доставлю тебя до дома, чтобы больше не умудрилась вляпаться в неприятности, — говорит парень, приподнимая уголки губ в улыбке.

— Я бы вообще советовала меня одну не оставлять, — шепчу в ответ, переводя взгляд в окно.

Половину дороги мы едем молча. Пока в голове неожиданно не всплывает вопрос:

— А Ритка? С ней все хорошо?

— Да! — бросает Сим, обгоняя плетущуюся перед нами машину. — Все с ней в порядке, — звучит странное ехидство в тоне парня. Что бы это могло значить? Но спросить не успеваю, Макс продолжает:

— Она вчера тебя искала в клубе, как раз когда я появился. Ее уже в третьем часу увез из больницы Марат.

— М-м-м…

— Что?

— Знаешь, кажется, она на Марата положила глаз, — хихикнула я, припоминая взгляд подруги, когда парень появился на психологии с букетом пионов от Сима. Положа руку на сердце, признаю, там есть на что посмотреть.

— Не самый хороший вариант.

— Отчего же?

— Бабник, а со своими жуткий собственник.

— Примерно, как и ты.

— Что? — Макс, кажется, аж воздухом поперхнулся. — Я не… — начинает, но тут же замолкает. — Задира.

— Сам такой, — улыбаюсь я, откидывая гудящую голову на подголовник. Тяну руку и украдкой ловлю большую ладонь Макс, что лежит на его коленке. Сжимаю своими пальчиками его пальцы, и Сим, кажется, сначала теряется, вздрогнув, но в конце концов, когда ступор проходит, его пальцы переплетаются с моими, сжимая. Макс подносит мою ладошку к своим губам и мягко целует.

— Макс, а родители! — встрепенулась я, — ты им звонил? Они же, наверное, за ночь с ума сошли и потеряли меня!

— Выдохни, Летт. Я написал им сообщение с твоего телефона, что ты останешься у Риты. Они ничего не знают, мелкая.

— И правда прокатило? — удивленно кошусь на парня.

— Нет. Мне позвонила Кати. Пришлось уверить ее, что ты со мной и с тобой все хорошо.

— Поверила?

— Не уверен, что поверила насчет «все хорошо». Но, что со мной, очевидно, да.

— А Илья, он… ты знаешь? Это он что-то подмешал в мой сок?

— Знаю, и вероятней всего, да. С этим я еще разберусь.

— Ты же его не тронул, да? Умоляю, скажи, что нет! Не нужны тебе проблемы, Сим, из-за этого… козла.

— Нет. Он жив и здоров. Но ненадолго, — сказал жестко, как отрезал, парень, сжимая руль так, что костяшки побелели. Чувствуется, что он просто в бешенстве, и очень, очень зря я завела этот разговор.

— Макс, не надо!

— Поговорим об этом потом, мелкая.

Вот так меня просто заткнули, и не знаю, то ли радоваться, то ли расстраиваться. Все решил. Все предусмотрел. Все взял на себя.

У дома Макс провожает меня прямо до дверей. Я отдаю ему его куртку и еще раз благодарю. Ужасно не хочется расставаться, но мне нужно отдохнуть, и ему тоже. Красные от недосыпа глаза и помятый вид Сима явно говорят о том, что ему бы только добраться до подушки. Интересно, сколько он уже не спит? Сутки?

— До вечера? — осторожно спрашиваю я, все еще медля на пороге.

— До вечера, мелкая, — говорит Макс и, прежде чем я успеваю сориентироваться, целует. Легко, невесомо, в самый уголок губ. — Я позвоню, — обещает и, развернувшись, быстро уходит.

Я провожаю взглядом его машину и захожу в дом. А там, что и ожидаемо — пусто. Время — начало девятого, и мама с папой уже умчались в офис.

Все, на что меня хватает, — это выпить стакан воды и подняться в свою комнату. Умыться, сил нет даже на то, чтобы принять душ, скинуть с кровати ворох одежды и заползти под любимое одеяло.

Едва голова касается подушки, я тут же проваливаюсь в крепкий сладкий сон. Сон, в котором мы с Симом и Темой снова, как в детстве, гоняем мяч во дворе.

Глава 35. Сим

Устал. Нервы на пределе, и ночь, проведенная в больничной палате, сил не прибавила, они тоже на исходе.

К дому подъезжаю в девятом часу, по крайней мере, так говорят часы на приборной панели, и бросаю машину прямо у ворот, планируя вечером сгонять в город и разобраться с Леттиным недоюристиком. А пока сил идти куда-то нет никаких, эмоционально меня тряхнуло как надо, и все, о чем могу думать, — это постель. Лечь и забыться хотя бы на пару часов.

Мобильный молчит, и одного взгляда на экран достаточно, чтобы понять, что он попросту сел. Наверняка там с сотню пропущенных, включая звонки тренера и менеджеров сборной, но я просто валюсь с ног за целые сутки без нормального сна и совершенно точно не хочу сейчас ничего решать.

Домой захожу в надежде, что предки, по своему обычаю, уже умчали на работу ни свет ни заря, и мне удастся обойти очередные скользкие вопросы бати, но… не тут-то было. И глава семьи налетает на меня с вопросами буквально с порога.

— Ты где был? — возникает в дверном проеме, ведущем в гостиную, отец. Одного взгляда на него хватает, чтобы понять, что скандала не миновать. А уже со следующего вопроса становится совершенно ясно, что проблемы у меня гораздо масштабней, чем я предполагал изначально:

— Какого черта ты творишь? — в голосе отца зазвенела сталь, хотя при этом его тон оставался убийственно спокойным. — Ты совсем страх потерял? Или возомнил, будто все тебе так просто будет сходить с рук?

Руки в карманах брюк, глаза Артема Стельмаха зеленые и злые, а челюсти сжаты, выражая настоящее бешенство родителя. Таким внушительным и разъяренным, пожалуй, я не видел его еще никогда, и будь я менее уставшим, возможно, даже испугался бы и притих. Но, во-первых, я уже давно вырос, а во-вторых, мне после всего случившегося по-настоящему отшибло чувство страха.

— И на какой вопрос тебе ответить первым? — бросаю, кидая ключи на тумбу.

— Ты еще дерзить мне будешь, щенок?

А вот это что-то новенькое. “Щенком” я не был уже очень давно, и такое обращение отца заставляет застыть каменным изваянием, вытянуть спину, расправив плечи и с достоинством встретить его недовольство.

Когда уже этот, сука, день закончится?!

— Что ты хочешь от меня сейчас услышать?

— Как минимум, вескую причину твоего отъезда из расположения сборной.

Твою мать, значит, уже доложили!

— У меня были на то свои причины…

— А потом, — перебивает отец, повышая голос, — было бы неплохо рассказать мне, какого хера ты решил полихачить в центре города, собирая всевозможные штрафы и подставляя свою и мою задницу перед серьезными людьми! Твое счастье, что никто не попал под твою машину, и если бы не я, уже скрутили бы и отправили в места не столь отдаленные!

— Да брось, — дерзко ухмыляюсь, — у тебя влияния и связей столько, что тебе труда не составит эти дела замять, и мы оба это прекрасно знаем! — выдаю “любезность в ответ”, рыча сквозь зубы, чувствуя, как стремительно просыпается в груди раздражение. Чувство обиды подзуживает уколоть в ответ, хотя я, млять, прекрасно осознаю, что ничем хорошим это “столкновение” не закончится.

— Что здесь происходит?! — слышится стук каблучков, и со второго этажа к нам торопится мама. — Артем, Максим? — переводит взгляд хозяйка дома с меня на отца и обратно. Взъерошенная, растерянная, и лица на ней нет.

— А мне оно надо? — не замечая жены, продолжает отец. — Ты, однако, совсем страх потерял, если думаешь, что я буду вечно твою задницу прикрывать! — рычит или уже кричит, хер пойми, батя. — То бабы, то гонки, пьянки, ты совсем охерел?!

Никогда! Никогда я не надеялся на авось или на помощь отца. И да, я готов был ответить и заплатить за все свои косяки. Собственно, почти всегда так оно и было. Только Майе с Милли “проказы” сходили с рук, и наверное, понимание именно того, что меня снова задвинули и упрекнули в том, чего я не делал, сейчас сыграло со мной злую шутку. Я просто не сдержался. Видимо, претензии и вопросы друг к другу у нас с отцом копились слишком давно, и рано или поздно стоило ожидать взрыва.

— Да ты хоть раз в жизни сделал бы что-то для меня, при этом не вынося мне мозг!

— Я не трогал тебя, пока твоя разболтанность не касалась футбола, но если даже в этом ты считаешь, что имеешь право пренебрегать установленными и заведенными правилами, то какой из тебя будет толк хоть где-нибудь?! Если хоть кто-то не будет тебе выносить мозг, то что из тебя будет в будущем?!

Опять. Снова. Все по кругу.

— Стельмах! — воскликнула возмущенно мама, плотнее кутаясь в махровый халат и выходя вперед, буквально отгораживая нас собой друг от друга. — Что у вас опять произошло, черт возьми?!

— Да все как обычно. Ничего не меняется, мама, — отвечаю, я сверля отца взглядом. — Я плохой сын, одни неприятности от меня в этой семье, но зато он золотой… отец.

— Максим, прекращай дерзить и объясните мне нормально. Вы оба! — поворачивается мама ко мне, — хватит уже. Вы же живете вечно в состоянии войны, ну, сколько можно?! Вы отец и сын или кто?! Хотите меня довести до инфаркта своими постоянными стычками?! Артем? — бросает обеспокоенный взгляд голубых глаз на мужа мама.

— Этот гаденыш нарвался в сборной на проблемы, и теперь может забыть о ней! — тычет пальцем в мою сторону разъяренный отец. — Я и пальцем не пошевелю, чтобы, как ты выразился, это дело “замять”! — глаза мечут молнии, а руки буквально трясутся. — Снова мы свои “хочу” поставили выше всего остального. Никакой ответственности, никакой серьезности, и толку от тебя тоже никакого!

— А ты хоть раз вместо того, чтобы рычать, попробовал бы спросить, какие у меня были причины и почему я поступил именно так! — говорю гораздо громче, чем следовало бы, а руки сжимаются в кулаки. — Но зачем, правда? Проще же мне навешать очередного пинка и выставить дерьмом, чем выслушать.

— А у тебя есть что мне сказать? Так давай! — буквально взревел отец, делая рывок в мою сторону. Мать судорожно вздохнула, кинувшись в сторону отца, а мне честно показалось, что еще чуть-чуть и меня и правда схватят за шкирку и тряхнут, как мелкого пацана. Но отец никогда в жизни не поднимал руку ни на меня, ни на сестер, ни на мать, и в этот раз замер, дёргано и резко пряча руки обратно в карманы брюк. Будто всеми силами удерживая себя от опрометчивого поступка. Вздохнул, поиграл желваками и уже спокойно спросил:

— Я тебя внимательно слушаю. Объясни мне, до каких пор в твоей голове будет гулять ветер? Когда ты уже серьезно взглянешь на мир и на жизни и перестанешь ее прожигать?

Обидно, сука, до глубины души, которую он снова и снова выворачивает наизнанку своими словами. Я люблю отца. Очень. Во многом благодаря ему и его воспитанию я вырос тем, кем я и являюсь. Я привык прислушиваться и к его мнению, и его словам, но также я знаю, что точно не заслужил звания плохого сына!

— Вот скажи мне, я настолько ужасный сын? — выдыхаю ошарашенно и развожу руками. — Школа с золотой медалью, красный диплом, топовый игрок, с восемнадцати лет я обеспечиваю себя сам! Я не взял у тебя ни копейки, и все равно я дерьмо. Почему? Потому что не пошел по твоим стопам? Потому что не сижу в офисе и не собираюсь? Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты повзрослел, в конце концов, и перестал разбазаривать свое время и здоровье на клубы, баб и учился ответственности! — выдыхает отец. — Я не железный и не вечный, Макс! — бросает отец и смотрит, прожигая дыру в черепушке своими свирепым взглядом. Молчит и ждет ответа.

— И я не робот, папа, — говорю спокойно, но кто бы знал, как тяжело мне это дается. Как невероятно сильно хочется до него донести, что я устал от его постоянного отпинывания меня, как гребаного футбольного мяча. — Я всё и всю жизнь делал, только чтобы тебе угодить! Я элементарно хотел, чтобы ты мной гордился. Но все равно, один шаг в сторону, и я плохой. Надоело! Ты не представляешь, как сильно мне иногда не хватает твоего одобрения и поддержки, но вместо них я всегда получал только “пинки” и упреки! Что бы я не сделал, как бы я себя не повел! Я устал тянуться, пытаясь достать твоих заоблачных стандартов!

Отец замер. Грудь под белой рубашкой тяжело вздымается, и он молчит. Может, хоть сейчас до него что-то дойдет. По взгляду вижу, что отступать он от своего упрямства не станет, но, по крайней мере, задумается.

— Надоело, — повторяю уже спокойней и разворачиваюсь, хватая с тумбы ключи от тачки.

— Макс… — слышу мамин всхлип, прекрасно понимая, каким мой уход сейчас станет для нее ударом, но нет. Прости, мам, но не могу и не хочу я тут оставаться. Сил больше нет жить под постоянным надзором, знать, что что бы ты не сделал, все равно выслушаешь отменную порцию упреков. Я элементарно устал.

— Куда ты собрался? — прилетает в спину вопрос отца, но я не отвечаю. Выхожу из дома, напоследок прилично припечатав дверью об косяк, и завожу машину, срываюсь с места.

Дерьмо день!

Глава 36. Летта

Проснулась я уже ближе к вечеру. За окном смеркалось, и сквозь неплотно задернутые шторы едва пробивается последний лучик уходящего солнца.

Я перевернулась на спину и сладко потянулась. Голова тяжелая, но исключительно от того, что проспала весь день. Тело ломит и требует отнести себя в душ, что я и делаю. Стою, с наслаждением подставив лицо под теплые струи воды, приятно покалывающие кожу, смывая с себя запахи вчерашней ночи: вечеринки и больничной палаты. Вместе с капельками по моему телу будто стекает все неприятное и плохое, что случилось за эти сутки. Все дурные мысли, включая и мысли о мерзавце Илье и открывшемся споре. Парень оказался редкостным дерьмом! И единственное желание, которое осталось по отношению к нему, — залепить звонкую и прилюдную пощечину, чтобы, может, хоть на доли секунды ему стало стыдно! Хотя, о чем это я? Такие, как Илья, лишены стыда, совести и других людских “слабостей”.

Все. Нет, даже думать о нем не хочу!

Выкидываю напрочь юристика из головы, и тут же перед глазами возникает образ другого парня: с ясными глазами и чарующей полуулыбкой. Образ Сима, по которому я уже успела соскучиться и, даже несмотря на ожидающий меня выговор, все бы отдала, только бы увидеть его и желательно немедленно.

Но Макс молчит.

Перед тем как идти в душ, я проверила телефон, пропущенных звонков нет и сообщений тоже. Может быть, тоже отсыпается? Может быть, ждет момент и вечером, как тогда, перед сборами, заберется ко мне в спальню?

От мыслей о том, что он снова здесь, в моей комнате, так близко-близко, по спине вдоль позвоночника стройными рядами побежали взбунтовавшиеся мурашки, приподнимая волоски на руках. В груди заполыхал настоящий пожар, а от макушки и все ниже потекло вязкое и сладкое чувство желания, заставляя меня прикусить губу и переключить воду на ледяную, а потом и вовсе выскочить из душа, как ошпаренную.

Бросив взгляд в запотевшее зеркало, вижу непривычную себя. Раскрасневшуюся, возбужденную, со сбившимся дыханием. Опасные мысли в опасном месте.

Долго не задерживаясь в ванной, я собираю влажные волосы в небрежный пучок и, натянув простые леггинсы с белой хлопковой футболкой, выхожу из спальни. С кухни слышатся голоса родителей, что-то бурно, но шепотом обсуждающих.

Я замираю на лестнице, прислушиваясь.

— Ты же знаешь Макса, — вздыхает мама. — Он парень с характером.

— Собственно, кого еще стоило ожидать у Лии с Артемом, они оба упрямые, — смеется папа.

— Ну да, от осинки, как говорится… Вот только зря Артем так. Макс у них далеко не плохой парень: спортом занимается, школа с золотой медалью, диплом без пяти минут красный в кармане, сам себя обеспечивает с ранних лет, да можно бесконечно перечислять на самом деле.

— Я думаю, Стельмах это тоже понимает, — примирительно говорит отец.

Похоже, Макс снова повздорил с отцом. Что, интересно, случилось на это раз?

— Тогда что у них постоянно за ссоры? — не унимается мама, допытываясь. — Особенно в последнее время, ты не заметил? Такое ощущение, будто между ними кошка пробежала.

— Стельмах всегда был жестким, Кати, — говорит па, а имя мамы из его уст звучит так нежно и трепетно. — И в бизнесе, и в жизни. Он требовал полного подчинения и дисциплины от своих работников. Только Лия его и смогла смягчить и чуть перевоспитать.

— И тем не менее, девчонкам у них все сходило с рук, он был с ними мягче.

— Это дочери. А вот Макс — наследник, у них целый цветник, и кто-то же должен будет взять ответственность за сестер и мать, случись вдруг что.

Помнится, Симу я как-то говорила то же самое.

— Артем просто переживает, детка, — продолжает папа, а от этого его фирменного к маме “детка” щеки снова начинают алеть от смущения. Это звучит так… интимно и волнующе, что можно только позавидовать им. Столько лет вместе, а огонь до сих пор горит в глазах, когда смотрят друг на друга. — Тем более, Макс вырос уже. Год, и он уедет. Начнет самостоятельную жизнь, подпишет контракт с клубом и с головой уйдет в футбол. Контролировать его уже будет сложнее, и в бизнес парень уходить совершенно не намерен.

Слова отца об отъезде Макса тупой болью в сердце напомнили о том, как все зыбко в наших… отношениях. В том, что происходит между нами и чему мы до сих пор так и не дали конкретного определения. Я знаю, чувствую, что небезразлична Симу, но что-то говорить или обозначать он не спешит. Будто дает себе возможность к “отступлению”.

Так, нет, прочь хандру! Все будет хорошо и даже лучше! А сейчас нужно выяснить, что случилось с Максом и где вообще он?

Торопливо сбегаю по ступенькам, как можно сильнее топая, чтобы оповестить предков о своем приближении и вхожу на кухню с улыбкой:

— Вы о чем? Привет! — целую маму, суетящуюся у плиты, в щечку и тут же попадаю в крепкие объятия папы, что сидит тут же неподалеку с ноутбуком и, видимо, по своему обычаю, работает, четко контролируя процесс готовки ужина.

— А вот и наша засоня, — щелкает по носу папа, — спать не устала? — спрашивает, заставляя неловко поежиться. Не люблю им врать. Совсем.

— Видимо, усталость накопилась за неделю, — говорю я, плавно съезжая с темы. — Так что стряслось?

— Да мужская половина семьи Стельмахов опять переругалась, — бросает ма взгляд через плечо. Цепкий такой, внимательный.

— И что опять натворил Сим? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. И кажется, мне это удается.

— Все как обычно, парень живет своей жизнью, — вздыхает па.

— А поподробней?

— Он, оказывается, еще вчера вернулся в город. Ничего никому не сказав, уехал из расположения сборной. Там в руководстве его за это по головке не погладят точно и таких “выкрутасов” они, как правило, не прощают. Чудо, что еще и штраф не впаяли.

— А могут? — кажется, мой голос просел от шока. Значит, он из-за меня… сбежал? Бросил все и улетел в Москву? Причем еще до того, как я позвонила. Переживал, испугался, почувствовал? Дура, Летта.

— Могут. Но Артем все уладил, — говорит мама, накрывая кастрюлю крышкой и оборачиваясь к нам. — И все бы ничего…

— Если бы Макс не налетел вчера ночью на парочку серьезных штрафов, — подхватывает папа, а меня изнутри обдает холодом. — Вплоть до лишения прав. Уж не знаю, куда он так гнал по городу, но Стельмах был в бешенстве, когда ему об этом любезно “донесли”.

— И… и что? Права, их… забрали?

— Нет, тут тоже пришлось Артему вмешаться. Так что его тоже можно понять.

— И все равно, — качает мама головой, смотря на мужа непреклонно, — я уверена, значит, у него на это были веские причины. И Лия тоже на стороне сына. Не похож он на раздолбая, который не осознает весь масштаб возможных последствий. Тем более, когда вопрос касается футбола и Л… — начала да тут же осеклась ма, резко замолкая.

Неужели она что-то знает? Неужели Макс ей что-то рассказал?

Виноватой я себя теперь почувствовала в тысячи раз сильнее, и кажется, заполыхали даже уши от стыда. Из-за меня Макс проигнорировал футбол, чуть не лишился прав, и ко всему прочему поругался с отцом, которому он, естественно, не стал рассказывать настоящую причину всех своих проблем. Знаю, что отца Сим любит неимоверно, у них какая-то особая связь. Но оттого и ссоры с ним для парня болезненней в тысячи раз.

Эх, что же я только одни проблемы ему доставляю!

Точно вредина.

Хватаю со стола морковку, только чтобы чем-то занять рот и не взболтнуть, что во всем виновата я.

— В конец концов он в свои двадцать четыре у нас уже один из самых топовых игроков! И думаю, руководство закроет глаза на такую мелочь, чтобы не потерять такой ценный экземпляр. У нас не ахти какие результаты, чтобы еще и такими, как Максим, раскидываться, — смотрит на меня ма, подмигивая. И нет, она точно что-то знает или догадывается, что ее бедовая дочь во что-то вляпалась.

А папа, уловив наши гляделки, уже с любопытством переводит взгляд с любимой жены на любимую дочь — меня — и если бы не его вовремя зазвонивший телефон, то расспросов нам было бы не избежать.

— Да? — бросает отец в трубку и выходит из кухни, направляясь в сторону своего кабинета.

Между мной и мамой виснет тишина. Я молчу от стыда и смущения, мама от… не знаю чего. Но в итоге она не выдерживает и говорит:

— Не хочешь мне ничего рассказать?

— Например?

— Например, почему Сим сорвался и вернулся в город как раз в тот вечер, когда ты отправилась на вечеринку. Эти два события как-то связаны, Виолетта? — складывает руки на груди мама.

— Эм… — кусаю губы и поднимаю взгляд побитой собаки на мамулю. — Не заставляй меня врать… пожалуйста…

— Значит, не скажешь?

Я отрицательно качаю головой.

— И Макс, надо полагать, будет молчать.

— Полагаю, что да… сильно они с крестным поругались? — стараюсь мягко перевести разговор в другое русло. И у меня получается:

— Очень, — морщится ма, отворачиваясь к плите, — Лия убита и расстроена, они с Артемом в итоге тоже повздорили чуть ли не до развода.

— А Сим?

— А он собрал сумку и ушел из дома.

— К…как ушел? — сердце испуганно подскочило в район горла, — к…куда ушел? — руки опустились. Неужели он уехал? Совсем уехал и даже ничего мне не сказал? Да нет. Нет-нет-нет, не может такого быть!

— Да не нервничай ты так, в городскую квартиру всего лишь, — говорит мама, помешивая воду в кастрюле. — Сказал, что дальше оставаться в доме родителей не видит смысла.

Эта новость, конечно, успокоила, но не до конца.

Моя глупость и наивность имеет последствия катастрофических масштабов, причем не для меня, а для Макса. Я должна, я хочу, и я просто обязана его поддержать!

— Ты… скажешь мне адрес, мамуль? — подошла я к родной женщине со спины, приобнимая и утыкаясь щекой в плечо.

— Летта, что ты задумала?

— Ничего криминального или плохого, ма. Я просто… поеду и поддержку Сима.

— Значит, я права, и его возвращение связано с тобой?

— Боюсь, что… да, — пришлось признаться, потупив взгляд.

— Эх, Летта-Летта, — покачала ма головой, а ее губы тронула легкая, снисходительная ухмылка. — Мы, такие вредные и упрямые, видимо, Максимам достаемся за какие-то их прошлые грехи. Незавидная у них судьба.

— Что? — выпучила я глаза, совершенно не поняв смысл брошенной мамой фразы.

— Ничего, — отмахнулась она. — Иди. Адрес скину сообщением.

— Спасибо! — я аж подскочила от радости, чмокнув мамулю в щечку.

— Только, Виолетта! — уже на пороге кухни остановил меня мамин нервный смешок. — Я все никак с тобой об этом не поговорю.

— О чем?

— Вы это…

Мне кажется, или мама замялась и даже слегка раскраснелась?

— Что это?

— Осторожней, хорошо?

— В каком…

— Я, конечно, понимаю, что вы уже взрослые, у вас любовь и все дела, но… голову лучше не терять, — начала торопливо и неуверенно мама, — в общем, я очень надеюсь на ваше благоразумие и контрацептивы. Рано нам с отцом внуков нянчить, а вам с Максом детей заводить!

Секунда.

Вторая.

Третья.

— Мам! — выдохнула возмущенно.

Все! До меня медленно, но верно дошел смысл услышанного, и я сейчас готова провалиться сквозь светлый мраморный пол от стыда и смущения, красная, как помидор, и с большими от испуга глазами. Так неуютно и неловко я себя не чувствовала точно никогда!

— Я… Сим… мы… не было у нас ничего еще.

И зачем-то добавила:

— Пока.

— Хорошо.

— Уф-ф-ф… можно, я пойду?

— Иди уже, — улыбается мама, а я срываюсь с места.

— Куда? — тормозит меня на лестнице папа, придерживая за локоток. — Скоро будем ужинать, куда ты так полетела?

— Я… эм… быстро. До подруги, забыла конспекты, заберу и сразу, мигом домой! — выдаю на ходу. Папа подозрительно косится, но ничего не говорит, только кивает, отпуская.

Заскочив в спальню, я накидываю кофту, которую мне “одолжил” Макс, прямо поверх футболки, сгребаю мобильный и ключи с кошельком в кожаный рюкзачок и вызываю такси.

Максу решаю не звонить, а сделать ему сюрприз. В машину сажусь с трясущимися от волнения руками. Называю адрес, который скинула мама, и всю дорогу пытаюсь унять сумасшедшее биение сердца.

Глава 37. Сим

Уезжаю из дома родителей в еще более дерьмовом состоянии, чем приехал. Внутри звенящая пустота, ощущение, будто из меня все эмоции, все чувства, все к херам выкачали. А в голове так и крутится наш с отцом спор. Руки подрагивают, а сердце колотится, буквально раздирая грудную клетку.

Обидно.

Единственное слово, которое набатом звучит в голове, обидно, с..а!

Я смутно помню пролетающую дорогу до городской квартиры предков, от которой по счастливой случайности валялись ключи у меня в бардачке. Уже думал, что придется снять номер в отеле, чтобы “пересидеть” бурю и подумать, что я буду делать дальше, да и элементарно выспаться. Но судьба послала более приемлемый вариант.

Добравшись до квартиры, оставляю машину на подземной парковке, пишу матери СМС, где остановился, чтобы хоть немного ее успокоить, и едва доползаю до кровати, падая без сил. Пялюсь в потолок, но веки будто свинцовые, глаза тут же закрываются, и я мгновенно проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь, когда за окном уже темно.

Состояние полной разбитости в душе. Ощущение в теле, будто по мне камаз проехал. Совершенно не хочется двигаться, но приходится, прилагая титанические усилия, поднять себя и отправить в душ, мысленно отвешивая подзатыльник за подзатыльником.

Потом горький кофе без сахара, взгляд в пустой холодильник, осознание, что придется что-то думать на ужин и почти часовая гневная тирада тренера по телефону. Штраф за “неповиновение” и внеочередная тренировка завтра в качестве “отработки”.

За…сь.

Хотя того и стоило ожидать. Спорт, он есть спорт и не прощает нарушение дисциплины.

Усаживаюсь за барную стойку и тупо бесцельно пялюсь в стену. Никогда не страдал такой херней, как самокопание, и даже пробовать не хочу, но одиночество и невозможность поехать к мелкой давит тяжеленым грузом. Да еще и квартире стоит гнетущая тишина, которая в какой-то момент становится просто невыносимой. Пусто, не обжито и холодно.

Вредина молчит, наверняка отсыпается, а я понимаю, что не могу сидеть на месте в гордом, мать его, одиночестве. Полагаю, именно сейчас самое время поймать и хорошенько разъяснить одной зарвавшейся мрази, как себя вести не следует.

Натягиваю джинсы с футболкой и набираю Марату. Друг оказывается в клубе и уже на низком старте, готов выехать, куда я скажу.

Обзваниваю знакомых ребят с юридического, и мне хватает буквально десяти минут, чтобы найти скотину Илью в одном из второсортных баров, наверное, празднует обрушение своего охеренно “гениального” плана. Отпразднуем вместе.

Накидываю куртку, хватаю мобильник и ключи и дергаю входную дверь, собираясь уходить, да замираю, прирастая ногами к полу.

— Летта? — вылетает удивленный вздох, и мелкая в моей серой толстовке и с мокрой головой улыбается, тут же кидаясь ко мне. Опомниться не успеваю, как моя вредина, обвивая руками за шею, легонько целует своими сладкими губами, заставляя тихо в голос застонать и закрыть за нами дверь.

Черт! Нельзя нам, категорически нельзя оставаться с ней наедине сейчас! Я же просто взорвусь от желания.

Виолетта отстраняется, поднимая свой теплый кофейный взгляд глаза в глаза, а мне хочется взвыть от радости! Так чертовски счастлив я ее здесь видеть! Такое ощущение, что когда ее нет рядом, моя жизнь превращается в мрак. Густой и непроглядный, и только эта кареглазая девчонка с неукротимым нравом становится тем самым лучиком света в темном, мать его, царстве.

— Привет, Сим-Сим, — повиснув у меня на шее, пробегает пальчиками по моим приоткрытым на выдохе губам Летта. — Соскучился?

— Очень, — говорю, совершенно не кривя душой. — Ты откуда и как узнала, где меня искать?

— От родителей, узнала и приехала, — тут же скисла любимая мордашка, а настроение от безоблачно-радостного поменялось на кардинально противоположное. Девушка потупила взгляд и закусила зубками губу, в очередной раз устраивая моей выдержке проверку на прочность. Эти самые губы хочу кусать до боли, до ее тихих стонов. Гребаная секс-диета. Почему-то именно сейчас, как никогда, остро ощущаю прошедшие пару-тройку недель без разрядки.

А Летта тем временем все смурнее и щеки дует все активней.

— Эй, что такое? — подцепляю пальцами за остренький подбородок, заставляя вскинуть взгляд на меня. Виолетта часто-часто машет своими густыми ресницами, и я вижу, как стремительно прекрасные глаза наполняются влагой. — Скажи, что ты не собралась реветь, вредина! — выходит испуганно, но я из тех мужиков, которые теряются при виде женских слез, не зная, что с ними вообще в этот момент делать-то?!

— Это я виновата, Макс.

— В чем?

— В том, что ты уехал из сборной и насобирал штрафов. И… и что с отцом поругался. Надо было сказать ему про случившееся! Почему ты позволил ему считать, будто этот отъезд была твоя прихоть? Чтобы прикрыть меня и мою глупость? Не надо было, Макс. Я…

— Потому что отъезд и была моей прихотью.

— Да нет же, это из-за меня…

— Перестань! — перебиваю немного грубо, но настойчиво. Голос даже срывается на рык, но иначе с ней нельзя. Она сейчас себе навоображает невесть что и свалит на свои хрупкие худенькие плечи все грехи мира. — Эта не твоя вина, ясно? Уехать был мой выбор, и я знал, что отцу это не понравится. Ему ничего не нравится, Летт. Любой мой шаг подвергся бы критике. Поэтому перестань забивать свою милую головку всякими глупостями! — говорю и сильнее сжимаю руки на худенькой талии, вжимая в свое тело. — Это наши с ним проблемы, нам и разбираться.

— И все равно…

— Виолетта!

— М-м-м…

— Хватит.

Между нами устанавливается тишина. Взгляд глаза в глаза и непрошибаемое упрямство во взгляде у обоих. В итоге Виолетта сдается первая. Кивает и тяжело вздыхает, выпутываясь из моих объятий.

Но я не хочу отпускать! Протестует все тело, от макушки до пят, но боюсь, своим напором могу ее спугнуть, поэтому разжимаю руки.

— Ты теперь здесь будешь жить? — спрашивает вредина, стремительным жестом смахивая со щеки слезинку, — стильно и невычурно, — оглядывается вредина, складывая руки на груди и обходя гостиную.

— Здесь. Какое-то время. Не хочу возвращаться домой.

— Все настолько плохо, да?

— Я не хочу об этом, мелкая.

— Прости.

— Да хватит уже, — улыбаюсь. — Наизвинялась на год вперед.

— Ты слишком самонадеян, если думаешь, что я буду так мало косячить, — тут же парирует вредина, и мы переглядываемся, начиная тихо хохотать.

Вот такой хочу ее видеть. Смущенной, довольной, улыбчивой и жизнерадостной. Всегда. И готов сделать для этого все, что угодно, даже гребаную луну с неба достать, если понадобится.

— Ты куда-то собирался? — кивает Летта, намекая на зажатые у меня в руке ключи.

— Э…— ну, не говорить же ей, что я собирался от души набить рожу одному нашему общему “знакомому”. Утром, когда я упомянул в машине, что Илья свое получит, она и так разнервничалась. — Холодильник пуст, а я жутко голодный.

— Ты собрался что-то готовить? Давай я помогу? — воодушевленно подскакивает на месте Летта, смотря на меня большими сияющими глазами.

— По правде говоря, с готовкой у меня туго, но, если ты возьмешь это дело в свои руки, я и мой желудок будем тебе безумно благодарны, вредина.

— Да… да, конечно. Идем! — тут же подхватив меня за руку, тянет за собой девушка, и мне в итоге приходится покорно подчиниться, набирая по дороге сообщение Марату, давая отбой.

Сегодня рожи бить не будем, отложим это увлекательное мероприятие на потом.

Глава 38. Летта

Такой вечер, как сегодня, в моей жизни впервые.

Вернувшись из магазина, накупив целых четыре пакета продуктов и сладостей, я тут же атаковала кухню, приступив к готовке. Макс находился все время поблизости в качестве послушного принеси-подай. Болтал, рассказывал забавные истории и целовал. Часто, крепко и вообще, от его тепла, от его рук и дыхания, что путалось в моих волосах, становилось жарко.

— Ну, Макс! — возмущенно стукнула я по шаловливым ладоням Сима, который с завидным рвением мешал мне сосредоточиться на готовке.

— Ладно, все, не трогаю! — поднимает руки парень, отступая от кухонного островка.

— Будешь мешаться под ногами, останешься голодный!

В ответ мне выдали тяжелый мученический вздох. А я не смогла сдержать довольной улыбки, когда парень покорно уселся на стул напротив и, подперев ладонями подбородок, слегка наиграно скис.

С горем пополам приготовив себе крышесносный ужин, мы уселись в гостиной смотреть новую комедию, которую нашел Сим. Парень откупорил новую бутылку вина, разливая красноватую жидкость по бокалам, а я впервые по-настоящему осознала, как я кайфу!

После фильма и ужина начался “детский сад, ясельная группа”, как сказали бы занудные взрослые. Мы с Симом неожиданно вспомнили, что такое бой подушками, и кажется, наш визг, писк и хохот слушали все соседи элитной многоэтажки. Мы скакали по креслам и диванам, норовя стукнуть друг друга, а Сим еще то и дело пытался меня поймать и заключить в свои объятия. Но мне честно удавалось уворачиваться, пока отступая спиной с бокалом в руке, парень не выскочил и не напугал, так, что я вздрогнула, а то самое буровато-красное вино живописным пятном растеклось по моей футболке.

— Черт! — выругалась, торопливо залетая в ванную и пытаясь оттереть, но тщетно. Теперь мало того, что футболка грязная, но еще и мокрая.

— Я победил, мелкая! — подмигивает Сим, когда я выхожу из ванной.

— И теперь ты должен мне футболку, Сим-Сим!

— Да хоть десять, и как по мановению волшебной палочки, достает из шкафа почти такую же футболку, в которой была я, только на порядок тоньше и больше.

Мужская.

— Я подготовился, — улыбается мистер совершенство, все-таки срывая с моих губ поцелуй. — Переодевайся. Как насчет посмотреть еще что-нибудь?

— Всегда за, с тебя попкорн.

— Будет сделано, — щелкает меня по носу Макс, получая в ответ высунутый язык.

Я иду в хозяйскую спальню и быстро меняю свою футболку на чистую. Спортивный топ, что я надевала дома вместо бюстгальтера, к сожалению, тоже приходится снять. Вино добралось и до него. И от этого чувствую себя слегка неловко. Но, покрутившись перед зеркалом и завязывая края футболки, что явно мне не по размеру, решила, что вроде ничего не просвечивает.

Ну и ладно, решила я и вышла. Правда, щеки все равно пылали от смущения, когда Макс бросил на меня свой синий внимательный взгляд и чуть дольше положенного задержался на груди. Рентген у него в них встроен, что ли? В этих бесконечно красивых глазах!

— Эм…кхм… Сим, кино смотреть будем? — скорей, прохрипела, чем сказала, ощущая, как по телу пробегает огонек и волоски встают дыбом.

— Да-да, точно! — отмирая, засуетился парень. — Кино.

Наш выбор на этот раз пал на новогодний мультфильм, который вырвал нас еще на полтора часа из жизни. Сидя на диване в обнимку друг с другом и с попкорном, я поняла, как правильно я себя ощущаю вот так. Рядом с ним. И как ужасно я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался…

Но, к сожалению, часы бежали, родители начинали нервничать.

— Время уже одиннадцать, — приносит тарелки из гостиной Сим, — давай я отвезу тебя домой, вредина? — спрашивает, присаживаясь на барный стул за моей спиной.

— Уже выгоняешь? — перевожу все в шутку, понимая, что вот куда-куда, а домой одна не хочу. Хочу тут. С ним.

— Нет, просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Если ты позвонишь маме моей сам, то уверена, проблем не будет.

Крутанувшись на пятках, разворачиваюсь и улыбаюсь, комкая в ладонях кухонное полотенце. Да тут же замираю. А вместе со мной замирает и весь мир.

А все потому, что я неожиданно близко оказываюсь к Симу и вижу его глаза. Его голодный, темный, обжигающий взгляд, который словно в замедленной съемке спускается с моих губ, будто лаская, перемещается на шею, ключицы и замирает на моей груди. С моих губ срывается рваный вздох. Чертовски плохая была идея снять топ! Сердце подскакивает и тут же срывается в пропасть, когда Макс забирается холодными, грубыми ладонями под мою футболку и сжимает мою талию, заставляя сделать шаг к нему. Один. Маленький. Но такой волнительный шаг.

— Летт… — шепчет он, смотря на меня снизу вверх. Глаза… нет, не голубые. Синие, как грозовое небо в мае. И такие же опасные, горячие и испепеляющие жаром желания. Я смотрю в них и тону. Стремительно и окончательно. Из головы вылетают все мысли и желания, кроме одного — прикоснуться. Ощутить его еще ближе.

Я запускаю пальчики в светлую, разметавшуюся шевелюру Сима и слегка тяну. А он, едва касаясь, пальцами пробегает по моей спине, вдоль позвоночника, заставляя все внутри трепетать от нежности и предвкушения.

— Макс… — шепчу не своим низким голосом и вижу, как дернулся его кадык и как тяжело он сглотнул, а взгляд в упор уставился на мою грудь, что сейчас была прямо почти напротив его лица. И теперь там было на что посмотреть и без рентгеновского взгляда. Под тонкой тканью белой хлопковой футболки отчетливо темнели возбужденные вершинки сосков. Вздымались слишком пошло и откровенно. А осознание того, что парень смотрит на них, не отрывая взгляда, опалило смущением, которое тут же сменилось ноющей болью в налившейся от желания груди. Впервые я была так близка с парнем, и от этого меня сковала неловкость. Я боялась даже пошевелиться, чтобы не сделать что-то не так, не спугнуть момент. Потому что мне просто отчаянно хотелось продолжения. И судя по всему, не мне одной.

Ладони Макса пришли в движение, пробираясь все выше и задирая футболку все сильней, пока одна ладонь не достигла цели, осторожно и медленно сжимая левую грудь и заставляя меня тихонько застонать, выгибая спину. Мои пальцы сильнее впились в волосы Макса, а глаза закрылись.

Я готова была умереть, рассыпаться на атомы уже от одного этого прикосновения. От одного движения его ловких пальцев, перекатывающих горошину соска, словно дразнящих и играющих со мной. Исчезнуть от ощущения тяжелого дыхания Сима и хриплого шепота:

— Это просто невыносимо…

Ладонь Макса сжала сильней мою грудь, и тягучая, вязкая сладкая боль по спирали спустилась в низ живота, заставляя свести сильнее бедра, притупляя агонию, а колени задрожать от слабости.

— Они идеальные… Виолетта.

Кто, спросить я не успела. Потому что Сим, порывисто вжав меня в себя, обхватил сосок губами через футболку и дерзко сжал зубами, заставляя вскрикнуть от наслаждения.

— Ма-а-акс!

Мои ногти царапнули плечи Сима. Мощный разряда тока прошиб до самых кончиков волос, приподнимая волоски на теле и заставляя запрокинуть голову назад, судорожно хватая ртом воздух.

Я умру.

Я уже умираю.

С губ сорвался всхлип, и пришлось закусить их до боли. Тело словно вата, в голове ветер, а между ног ноет. Я уже готова была умолять, но Максу и этого было мало. Он повторил свои бесстыжие манипуляции со второй грудью, лаская живот ладонью, а потом также стремительно поднялся со стула и развернул меня к себе спиной, кусая в шею.

Его возбуждение упиралось мне в поясницу, а губы прокладывали дорожку из поцелуев к ушку.

— Я хочу тебя, вредина, до искр из глаз.

— Я… тоже.. — потеряла все слова, когда ладонь Сима легла на живот.

— Хочу целовать везде, — шептал Макс мне на ушко, обжигая горячим рваным дыханием, перемежая слова с поцелуями. — Хочу ловить твои стоны, мелкая. Которые будут только со мной и для меня…

И один такой стон удержать не удалось, и я вцепилась в руки Макса, как в спасательный круг. Я хотела продолжения смелых ласк, казалось, больше всего на свете. Но Сим слишком порывисто и резко обнял и замер, уткнувшись губами мне в висок и тяжело дыша.

В квартире стояла звенящая тишина и интимный, легкий полумрак. Даже телевизор и тот замолк. Ну, или это у меня пропали все звуки и признаки внешней жизни. Кажется, я и сама… пропала.

— Почему ты… — договорить Макс не дает, сильнее сжимает в объятиях.

— Не время, вредина, — его голос не узнать. Низкий, хриплый и волнующий. — Тебе лучше уехать домой. Я вызову такси…

— Нет, — разворачиваюсь в его руках, привстав на носочки, чтобы заглянуть в глаза. — Не хочу… я сегодня тут, — вздыхаю, обхватив ладошками щеки парня. — С тобой останусь.

— Это очень скверная идея, мелкая. Я скоро просто взорвусь рядом с тобой.

Я не нахожусь с ответом, поэтому просто тянусь к любимым губа и целую. А в ответ слышу протяжное “м-м-м” и потом, прерывая поцелуй:

— Ты меня убьешь!

— Позвонишь родителям моим? — хитро строю глазки.

— Но мы будем просто спать, поняла меня, провокаторша? — смотрит на меня таким взглядом, как будто это я тут на него с жаркими объятиями накинулась.

— Вообще-то это…

— И ты наденешь сверху еще пять футболок! — перебивает Сим. — И спать мы будем по отдельности.

Ну, все, я надула губы!

— У-у-ух какой! — хлопнула ладошкой Макса по плечу. — Мы еще посмотрим, чья возьмет!

— Виолетта!

Не проняло. Я была решительно настроена довести сегодня все до победного конца. Хоть и звучит это ужасно, но вино придало смелости, а тело все еще слегка лихорадило от ощущения губ Макса на моей груди и от воспоминания о его руках на моей разгоряченной коже.

Не знаю, чего уж наплел маме Сим, но она разрешила мне остаться ночевать вне дома, передавая через Сима наказ, чтобы я не забывала про наш разговор об осторожности и что для папы я осталась ночевать у подруги.

Нет, как ни крути, хоть один сообщник в лице родителя быть должен!

Почти полночи мы с Максом провалялись перед телеком, играя в настольные игры, а перед сном, когда я уже строила коварный план по завоеванию, хоть ноги все еще дрожали от предвкушения, и пришло время ложиться спать, мне устроили глобальный облом! И смешно, и печально. Пока я была в душе, Макс наложил между нами целую стену из мягких подушек и сказал, чтобы сохранить честь, придется нам ночевать по разным концам кровати, которая, к моему расстройству, здесь была огромная.

Вот так вот…

Однако это нам совершенно не помешало утром в воскресенье проснуться в обнимку. Уж не знаю, кто из нас ночью безобразничал, скидывая лишние подушки, но это пробуждение в районе обеда было, однозначно, самое кайфовое в моей жизни!

Глава 39. Летта

Воскресенье пролетает за заданиями из универа.

Вернувшись от Сима, который лично доставил до дома и помчался на тренировку, я закопалась в тетрадях и учебниках, хотя мысли все еще витали очень и очень далеко от учебы. А вечер просидела в мастерской с кисточками в руках и звонком по видеосвязи с Максом. Он, кстати говоря, домой возвращаться так и не собирался, и с этим нужно было что-то решать. Как ни крути, в их с дядь Артемом ссоре виновата я. Может, не в глобальной, но конкретно в этом, частном случае моей вины более чем предостаточно. И на уме был только один вариант решения этой проблемы — пойти и сдаться. Конечно, потом выслушаю лекцию от отца и получу за свою наивность сполна, но оставить все как есть — было бы сверхэгоизмом!

Утром в понедельник, кое-как подняв себя из теплой постельки и вытащив на морозное осеннее утро, на учебу я еду с отцом. Макс помчался с самого раннего утра на тренировку, но клятвенно обещал с занятий меня забрать и съездить вместе на обед.

Надо ли говорить, что я буквально умоляла время иди быстрее?

— Пока, пап! — целую отца в щечку, выскакивая из машины.

— Малыш, про прием помнишь?

— Да-да-да! — у уже на бегу крикнула я, совершенно бессовестным образом соврав. Вот про этот вечер-то я как раз умудрилась забыть. — Когда он?

— В этот четверг, на вечер никаких планов, поняла? — нарочито строжится па.

— Есть, сэр! — подмигиваю, уже прикидывая, где искать платье на вечер и, главное, в какое время. А когда светлый джип отца срывается с места, разворачиваюсь и залетаю по ступенькам на крыльцо, где у дверей меня уже ждет Ритка, топая туда-сюда и как-то нервно поглядывая на часы. С ней мы, кстати, за все выходные так и не созвонились. То у нее было недоступно или занято, то я была по уши в делах.

Но как только я подошла, подруга кинулась мне на шею с крепкими объятиями, что было, мягко говоря, неожиданно, и начала торопливо тараторить малопонятные мне извинения:

— Прости-прости-прости, Летт! Я не думала, что все получится вот так! Честно… если бы я знала, я бы…

— Так, стоп, подожди! — перебиваю поток слов подруги и смотрю на нее полным недоумения взглядом. — Во-первых, привет!

— Привет.

— И во-вторых: о чем ты, черт возьми? Что “получится”?

— Как? — удивленно выдыхает Рита. — Макс разве тебе не сказал ничего?

— Та-а-ак! — тяну, упирая руки в бока. — И о чем он мне должен был сказать? — стараюсь держать лицо, но внутренне вздрагиваю. — Что случилось?

— Я… — мнется Ритка, опуская виноватый взгляд в пол.

— Рита!

— В общем, весь подкат Ильи к тебе — это был спор! — выпаливает, заламывая руки и кусая губы.

Черт! А ведь в круговерти дел, да еще и рядом с Максом, за выходные совершенно успела об этом позабыть, а сейчас…

— Точно! Га-а-ад! — вскрикиваю я, моментально, словно по щелчку, закипая. — Спор, чтоб ему икалось, паразит!

— Точно? Так ты знала? — удивленно переспрашивает Ритка, тогда как я начинаю нервно сжимать кулаки от огромного, невыносимого желания кому-нибудь им врезать!

— Я подслушала там, в клубе их с дружком разговор.

— Летт, это еще не все…

— Что? Что еще?

— Я знала, что они поспорили. — Морщится подруга. — Подслушала его разговор с дружками. Не знаю, на что они спорили, но по условиям Илья должен был тебя соблазнить, а потом бросить.

— Рита, ты сейчас шутишь, да?! — а вот это и правда стало ошеломляющей новостью. — Ты знала и промолчала?

— Не шучу. Летт, я правда не хотела, чтобы так вышло.

Могу ли я сказать, что зла на Риту за это? За ее молчание? Определенно да. И на языке уже крутится колкость, когда взгляд падает на припаркованную у универа машину Ильи и меня словно осеняет — это он во всем виноват! Это из-за него, проблемы подобно снежному кому росли и росли! Это из-за него одни неприятности, и если я на кого и должна злиться, так это на Илью.

— Он фантастический… урод, Рита! — рычу сквозь зубы и понимаю, что, наверное, в такой ситуации я должна быть уязвлена, задета, расстроена. На меня поспорили, как на какую-то вещь. Но нет! Во мне бушуют и сверкают, подобно молниям, другие чувства. Видимо, где-то глубоко внутри я чего-то такого и ждала от рыжеволосого юриста — подлянки! А сейчас, когда в полной мере осознала на трезвую голову и поняла, что он здесь рядом, во мне проснулось только раздражение. И еще ярость. Испепеляющая и накрывающая с головой ярость!

— Я должна была сказать тебе или Максу. И в клубе надо было сразу уходить, когда увидели его, — продолжает тараторить Ритка, а я все. Мозг отключается, а перед глазами кровавая пелена. — Я виновата в том, что случилось.

Да тут уже и не разберешь, где конец у этой “ниточки” неприятностей и кто во всем виноват, но то, что Илья заслужил “ответку”, ни капли не сомневаюсь. И уж лучше я вымещу свою злость на нем, чем на Ритке.

— Так, пошли! — хватаю подругу за руку и разъяренной фурией влетаю в холл универа, а оттуда вверх по ступенькам на трясущихся от злости ногах, сжимая челюсти так, что скулы уже сводит.

— Куда мы идем?

— Отдать должок, — бросаю за спину и припускаю вперед к аудитории, в которой у группы пятого курса с юридического должна быть пара.

Руки буквально чешутся, а еще так и распирает изнутри негодование и желание на кого-то хорошенько наорать. Если понадобится, я залечу прямо в аудиторию и выскажу все этому гаду прямо там, на глазах у одногруппников. Однако мне сегодня везет. Потому что уже на подходе к нужным мне дверям я вижу его улыбчивую рыжеволосую рожу, которая на данный момент кажется мерзкой, подхалимистой и ни капли не симпатичной. Илья стоит с двумя парнями и бурно, с противным гоготом, отдаленно похожим на смех, что-то обсуждает. И когда прошибает догадка, над чем или кем они могут там смеяться, внутри просыпается настоящий огонь злости.

Парень замечает меня, когда до него остается пара метров. Улыбается и смотрит, наверняка не ожидая того, что я собираюсь сделать.

Я вытягиваюсь словно по струнке, задираю подбородок, прямо встречая его хитрый взгляд и, посильнее перехватив лямку рюкзака на своем плече, улыбаюсь как можно более мило. Аки наивная дурочка, которой, собственно, я и была, согласившись с ним на свидание.

— Летт, привет! А я тебе в пятницу в клубе ис… — конечно, искал. Видимо, уголовное право эта мразь удачно проспала или забыла, какая предусмотрена уголовная ответственность за наркотики и изнасилование. Но договорить Илья не успевает. Просто я делаю последний шаг, на лету замахнувшись, и его «красноречие» останавливает моя звонкая, сильная, с полной отдачей и залепленная от души пощечина! Такая, что парень пошатнулся и ошалело на меня уставился, завопив:

— Ты что творишь, дура?!

А у меня слегка заняло запястье. Но это не помешало мне тряхнуть рукой и прорычать:

— Скажи спасибо, что получил от меня, а не от Стельмаха. Боюсь, на тебе вообще бы живого места не осталось, козел!

И не дожидаясь ответной “любезности”, крутанувшись на пятках, подцепляю удивленную и восхищенную мной Ритку за локоть и тащу в сторону нашей аудитории. Все еще злая, недовольная, но безумно гордая собой!

— Вот это ты ему съездила! — смеется Рита, которая всю дорогу до аудитории молчала. — Ты не в обиде на меня, Летт? — останавливает меня подруга, осторожно потянув за локоток, заставляя на нее взглянуть.

— Скрывать не буду, я злюсь, — говорю честно, складывая руки на груди, пытаясь подобрать слова помягче. — Но все равно я виновата сама в своем безграничном доверии к людям. Сколько можно тыкаться, как слепому котенку, и ошибаться. Не подслушай я разговор, не узнала бы ты, не было бы рядом Сима и все закончилось бы плачевно. Так что… мне самой пора умнеть и взрослеть, — пожимаю плечами, вздыхая.

За эти дни у меня было достаточно возможностей подумать и проанализировать ситуацию, чтобы понять, что причиной всех неприятностей в своей жизни являюсь я сама и мое простодушное сердце, которое в таком жестоком современном мире надо держать на замке. И как тут можно обижаться на кого-то, кроме себя?

— Забыли, ладно? — предлагаю с легкой улыбкой.

— Ладно, — кивает Ритка и улыбается, еще раз крепко-крепко сжимая меня в объятиях. — Обещаю, больше так сильно косячить не буду!

— Ну, а я не обещаю, что косячить не буду, но очень на это надеюсь, — смеюсь, толкая дверь и проходя в пока еще пустующий “класс”.

И уже когда мы садимся на свои привычные места, Рита говорит:

— И все-таки жаль, телефон у меня был далеко! Мы бы так опозорили этого гада, Илюшу, на всю жизнь запомнил бы, как девушек соблазнять нечестным образом! — сокрушенно вздыхая.

— Это точно, — киваю, раскладывая тетрадки на столе. — Ему бы не помешало в качестве профилактики стать центральной фигурой на языках местных сплетниц… –хмыкаю раздосадовано.

Просто в тот момент мы обе не знали и даже не предполагали, что буквально пару лент спустя позор Илюшку догонит с помощью Стельмаха-младшего.

Глава 40. Сим

Тренировка была изматывающей. Тренер зверствовал сегодня так, как никогда. И к концу мы с парнями еле ползли по полю, едва переставляя ноги, такие грязные, как будто нас по тому самому полю и катали без остановки.

А когда все с многострадальными лицами потопали в душ и по домам, тренер услужливо напомнил, что за мной “должок” в виде дисциплинарного наказания за мою самоволку, и оставил на его “отработку”. Если я думал, что кони двину после тренировки с командой, то я сильно ошибался.

С поля я уходил на трясущихся от усталости ногах, и с меня в три ручья тек пот. В раздевалке быстро заскочил в душ освежиться и подставить под горячие струи воды затекшие, уставшие и работавшие последние три с половиной часа на пределе мышцы, а потом, стараясь не терять ни минуты лишней, вышел с твердым намерением мчать в универ. Мое желание дать в рожу одному “знакомому” никуда не делось, только за выходные поослабло за неимением свободного времени и наличием одной кареглазой вредины рядом, но сейчас, вернее, после того, как утром увидел этого Илью, заезжающего на парковку с лицом, полным самодовольства, злость вернулась. Он определенно всем своим видом требовал преподать ему хороший урок, который гаденыш запомнит на всю жизнь, и слегка опустить его задницу на землю.

И мысленно уже разукрасив фейс рыжеволосому обидчику Летты, я оделся и сгреб все свои вещи в спортивную сумку. Вот только мне не дали ретироваться быстро. На выходе из раздевалки, в коридоре, буквально нос к носу я столкнулся со вторым тренером, который бодро и с улыбкой сообщил:

— Самсонов ждет тебя у себя, — кивнув в сторону тренерской. — Поторопись, новости у него хорошие.

— А они могут быть хорошие, после его сегодняшнего зверства? — скептически выгибаю бровь, ухмыляясь. — Я думал, он на меня еще не всех собак спустил.

— Да брось, Макс, — хлопает по плечу Саня, — сам нарвался, сам виноват, так что… — пожимает плечами, — не нуди и иди давай, разговор у него к тебе есть серьезный, — подмигивает и, не дожидаясь моего ответа, уходит.

Черт, придется еще слегка задержаться. Хотя я уже и так потерял до хрена времени и рискую упустить юриста из универа, придется набрать Марата и попросить проследить за парнем, а еще лучше притормозить.

В тренерскую захожу без особого энтузиазма, да и в дверь стучу не особо охотно, но когда слышу недовольное бурчание тренера, стоит мне только переступить порог:

— Садись, Стельмах.

Дороги обратно нет. Бросаю сумку у стола и сажусь.

— Михаил Алексеич? Саня сказал, что вы вызывали?

— Вызывал, а как же, — ухмыляется Самсонов, откидывая спину на спинку кресла, развалившись вальяжно по другую сторону стола и хмуро смотря на меня из-под черных густых бровей. — Вот не пойму, ну, какой черт тебя дернул сбежать из сборной, Макс? Такая осечка, такой позор! Ты можешь мне нормально объяснить, что тогда произошло?

— Не могу, я уже говорил, что у меня были причины, — говорю и глазом не моргнув. Повторяю то, что говорил уже не раз. Заученную версию для всех.

— Да слышал я это уже, — отмахивается Алексеич. — Первый раз за все годы у тебя такой знатный косяк, Стельмах. Моя бы воля, в качестве воспитательного момента, посадил бы тебя на пару игр на скамейку запасных, да не могу! Игрок ты ценный, — говорит тренер сокрушенно и поджимает губы. — Да и твое “отбытие”, мягко говоря, не помешало одному из самых престижных клубов Европы сделать тебе до ужаса приличное предложение, я даже растерялся поначалу.

— О чем вы? — впал я в легкий ступор, неосознанно подаваясь чуть вперед. Быстрый у него, однако, перескок с темы на тему.

— А ты не догадываешься?

— Совершенно точно нет. Мне лично никаких предложений не поступало.

— Зато поступило руководству клуба.

— А если конкретней?

— А если конкретней, то пакуй чемоданы. Контракт с тобой подписать хотят. Испанцы. Забирают тебя у нас в следующем сезоне. Если ты, конечно, согласишься, хотя знаешь, от таких предложений не отказываются, Стельмах! — торопливо добавляет Самсонов и кидает на стол передо мной тоненькую красную папку, которую я тут же беру едва ли не дрожащими руками и пробегаю глазами по листам, подшитым в этой самой папке.

Копия договора, я читаю его, и у меня глаза на лоб лезут все больше.

Испанский футбольный клуб? Один из самых крутых футбольных клубов, в который попасть если не архи сложно, то шансов ближе к “невозможно”, и что это, шутка такая?

В голове одномоментно проносится тысяча и одна мысль, пока все они не трансформируются в понимание — Барселона делает мне выгодное и долгосрочное предложение, от которого было бы верх дурости отказываться! Да еще и с размером гонорара, который многим парням в моем возрасте может только сниться.

Твою… да это же просто космос!

— Ну, что завис, Макс, не ожидал?

— Да, честно говоря, нет, — ощущение, что мой словарный запас резко оскудел, а счастье и безудержная радость буквально лезут из всех щелей. — Давно? — поднимаю глаза от бумажек и с идиотской улыбкой таращусь на Алексеича.

Я о таком предложении даже и не мечтал. Метил после универа попасть в клубы чуть попроще, ну, или, в крайнем случае, воспользоваться своей фамилией и пробиться в клуб отца. Но судьба оказалась ко мне гораздо благосклонней.

— Вчера пришли документы.

— И когда им нужен мой ответ?

— А ты полагаешь, что они ожидают другого ответа, кроме согласия?

Да уж, такими предложениями просто так не раскидываются, и уж тем более от таких предложений просто так не отказываются.

— Я еду, — говорю, ни на грамм не задумавшись, подскакивая с места и меряя нервными шагами небольшую тренерскую комнату. — Как раз по весне получу диплом и подпишу с испанцами контракт.

— Ух, резвый какой.

— А что тут думать долго? Меня все устраивает, мне все более чем нравится. Они вон даже с жильем обещают помочь, разве это не предел мечтаний, Алексеич?

— И не поспоришь, — фыркает тренер, пробегая по мне задумчивым взглядом. — Ну, и отлично, значит, что тебя все устраивает. А девушка-то твоя не против будет? — с некоторой ехидцей прозвучал вопрос Самсонова, — все-таки это не на соседнюю улицу переехать, а в другую страну. Или, может, ты вообще ее ставить в известность не собираешься? — говорит Самсонов, а я тут даже на мгновение завис, сбиваясь с шага и запуская пятерню в волосы. Слегка ероша их и поджимая губы, лихорадочно рассуждая.

Вредина моя, черт! Вот о ней-то я сразу и не подумал…

Для нее это точно станет новостью неожиданной. Примерно так же, как и для меня, будто снег в середине лета, свалившийся на голову.

У нее тут — в столице — универ, семья, друзья, а там? Что будет у моей Летты там?

А там буду я и наше совместное счастливое будущее, от которого, я думаю, она точно не откажется. Я не смогу без нее, точно так же, как и она не сможет без меня, поэтому:

— Нет. Этот вопрос я с ней улажу, — выпаливаю, ни капли не сомневаясь. Закрывая глаза на то, что мое решение, принятое за нас двоих, получается донельзя эгоистичным и самоуверенным. Но я уверен, что мелкая не будет против и, конечно же, поедет вместе со мной!

— Ну, и прекрасно. В этом деле медлить нельзя, но и рубить с плеча тоже, Макс, — поднимается с кресла тренер, пряча руки за спину. — Все-таки взвесь еще раз все “за” и “против”. Другая страна, другой язык, менталитет… хотя по сравнению с этими цифрами оно все меркнет даже для меня.

— Что от меня требуется?

— Для начала отменной игры. Документально разберешься на неделе с руководством клуба.

— Я понял, — говорю, помахивая папкой. — Заберу?

— Забирай, это копии. Смотри мне, чтобы не вздумал “отмечать”, завтра тренировка в восемь, чтобы был как штык.

— Понял! — тяну улыбку от уха до уха. — Я пойду?

— Иди. И Стельмах! — уже на пороге тормозит меня тренер. — Чтобы больше не устраивал проблем ни мне, ни себе. Понял меня?

— Естественно, — киваю и выхожу.

До тачки лечу словно окрыленный, помахивая той самой папкой и посмеиваясь своим мыслям, как мальчишка, в самом деле! Много ли для счастья надо?

В голове уже вагон и маленькая тележка планов и идей, но самое главное — уже ярко и красочно рисуется картинка нашего совместного с врединой будущего. Самостоятельного, взрослого, счастливого будущего, когда не надо будет оглядываться на разрешение предков и можно будет спокойно строить по кирпичикам свою семью.

Я чертов везунчик!

Пока иду по парковке у арены, набираю Марату, который с утра настойчиво пытался мне дозвониться. Пара гудков и слышу в трубке:

— Ну, наконец-то! Ты там куда пропал, дружище?

— Тренировка сегодня выдалась как никогда долгой, погонял меня Самсонов. Привет, кстати. Чего звонил? — с трудом удается держать голос ровным и не проболтаться о новостях сиюминутно. Еще выходя из тренерской я решил для себя, что первая, кто обо всем узнает, будет вредина. Только она и никак иначе, чтобы не возникло недопонимания и обид с ее стороны. Зная ее мнительность и богатую фантазию, мне придется активизировать все свои запасы красноречия, чтобы преподнести новости красиво. Осталось только выбрать правильный момент.

— Предупредить хотел. Я тут случайно узнал, что папашка у этого рыжеволосого гавнюка работает где-то в СМИ, то ли журнал какой, то ли канал. Не то чтобы очень высокая шишка, но при деньгах и связях, Стельмах.

— Это ты сейчас к чему? — чуть меркнет моя радость после услышанного да еще и от тона друга, у которого буквально голос от напряжения зазвенел. — Что ты хочешь этим сказать?

— Не стоит ему устраивать побоище, Стельмах. Эта гнида из тех, что потом могут на этом очень удачно сыграть, а тебе больше проблемы в клубе, я думаю, не нужны. Ты же знаешь, как эти журналюги умеют раздуть из мухи слона и выставить все в выгодном исключительно для них свете…

— Нет, Маратыч, так не пойдет! — перебиваю резко, даже не дослушав. — Он заслужил взбучку за все то, что вытворил, и я не позволю спустить эту ситуацию на тормозах. А если бы я туда не примчался, ты понимаешь, чем все могло бы закончиться? Если бы не Летта, то на ее месте могла бы быть другая девчонка! — буквально гаркнул в трубку, моментально заводясь. — Не думаю я, что он побежит жаловаться и доносить своему бате, у нас против него достаточно своих козырей.

— Да я все понимаю, не рычи ты так. Просто поделился своими опасениями на сей счет, — вздыхает на том конце провода друг. — Проучить надо, но был бы другой способ.

— Для таких, как он, думаешь, есть способы действеннее кулака и разбитого фейса, на который они баб клеят?

— Самолюбие. Вернее, задетое самолюбие.

— Поконкретнее? — щелкаю брелоком сигнализации, открывая тачку и закидывая сумку в багажник.

— Такой, как этот Илья, не любит быть в унизительных ситуациях. Так что если устроить ему такую, что думаешь?

Бросаю взгляд на наручные часы, полтора часа до конца учебного дня у вредины. Придется ждать, скучая в тачке.

Хотя…

— Унизить, говоришь, — лихорадочно закрутились в голове шестеренки, просчитывая и прикидывая. — Ха! Что еще такие засранцы не умеют делать? — ухмыляюсь, а в голове уже созрел план дальнейших действий.

— Да много чего. Извиняться, например?

— Именно. Узнаешь, в какой аудитории у его курса лента?

— Без проблем. Что задумал?

— Да так. — Сажусь в тачку, заводя машину. — Есть у меня одна идейка. Завиральная. — Говорю, и давлю по газам, срываясь с места. На этот раз оставим его морду в целостности и сохранности, но свое он обязательно получит сполна!

Перед тем как появится в универе успеваю заскочить за кофе, выпивая горячий Американо буквально на ходу. А еще позвонить матери, с которой с субботы мы так и не общались.

Разговор был напряженным, в основном из-за шмыгания мамы в трубку и уговоров вернуться домой и быть благоразумней чем отец — пойти первым на примирение, но нет. Не готов я к такому. Были даже порывы отказаться идти на прием, но наступив на горло собственной гордости я промолчал. Да и моя вредина будет там в сногсшибательном изумрудном платье, а такое я пропустить никак не могу.

В итоге в универ я захожу за полчаса до окончания четвертой пары, и держу путь прямиком к аудитории в которой у пятого курса идет семинар. На мое счастье, уже на подходе к нужной двери, оттуда выскакивает рыжеволосый гад, который мне и нужен.

Ох, кто бы знал, как ужасно сейчас зачесались кулаки. Невыносимо просто!

Особенно когда этот павлин с самоуверенной рожей попер в мою сторону, задрав подбородок и всем видом демонстрируя свою решимость.

Ну что ж, сейчас разберемся…

Глава 41. Летта

Эта лекция по психологии была скучной! Нудной и невыносимо долгой. Такой, что за полчаса до конца мы с Риткой уже буквально минуты считали до “звонка”, провожая злым взглядом стрелку часов. Да и не только мы, а судя по всему, и все три группы первого курса, с которыми у нас были общие потоковые лекции. Экономисты, судя по их взглядам, уже подсчитали, сколько до окончания осталось секунд, международники, как минимум на пяти языках, приготовили мольбы к преподу, чтобы нас отпустили, ну, а наши художники уже изрисовали все поля в тетрадях. Собственно, так же, как и я. Еще немного, и моя новая синяя шариковая ручка закончится.

Казалось, на таком муторном занятии положение уже ничто не спасет, и будем мы оставшиеся полчаса нервно ерзать на стульях и клевать носом, но… тут раздался стук в дверь.

Естественно, я на него не обратила никакого внимания, подавив зевок и проводив взглядом поползшую на лоб бровь преподши, снова уставилась в тетрадь, дорисовывая очередной футбольный мяч. Услышала только раздраженное:

— Да? Войдите?

И затем скрип дверных петель, которые в этой огромной аудитории почему-то постоянно забывают смазывать.

И рисовала бы я себе и дальше преспокойненько, мысленно благодаря того, кто хотя бы на пару минут скрасит наши тягостные минуты ожидания звонка, если бы не голос. Тембр, который услышала и который заставил вскинуть взгляд, уставившись на дверь:

— Инна Алексеевна, — стоял в дверном проеме Сим, лучезарно улыбаясь.

Сердце ударилось о ребра.

— Максим Артемович? Вы, кажется, перепутали аудитории. Ваша группа…

— Нет, боюсь, что нет, — смело и дерзко перебил побагровевшую Инну Алексеевну. — Мы как раз по адресу!

— Мы?! — аж взвизгнула преподша. А я сидела, как истукан, подпирая рукой щеку, и смотрела на голубоглазого любимого наглеца во все глаза. И даже не знаю, что делать: смеяться, улыбаться или начинать краснеть? Что он творит? Что этот невыносимой парень снова задумал?! Неужели очередной сюрприз? Если так, то это и страшно до трясущихся рук, и волнительно до бабочек в животе.

— Именно. Мы, — кивает Макс и быстрым, мимолетным движением вытаскивает из-за угла… Илью! Какого черта он творит?!

Мое сердце ухнуло в пятки.

В аудитории повисла гробовая тишина. Мне кажется, Макс даже мог бы услышать стук моего истошно бьющегося сердца, стоя там, внизу. На десятки метров ниже, чем я сижу. Похоже, все пятьдесят первокурсников даже дышать перестали и уставились на “вновь прибывшего”, красного, как рак и злого как черт, рыжеволосого парня, который махал всеми своими конечностями, пытаясь отбиться от Стельмаха, и потуги которого совершенно не увенчались успехом.

— Что здесь происходит? — повысила голос до нервного визга психологиня. А Стельмах, будто не замечая, что женщина уже на грани истерики, буквально как какого-то мелкого пацана за шкирку, впихивает Илью в аудиторию. Для красоты картины не хватало только пинка под зад.

Илья делает торопливых пару шагов, запинаясь, чуть не клюет носом в бетон и тут же пытается вырваться из захвата Сима, рыча на всю аудиторию:

— Пусти меня, придурок! Ты у меня еще получишь, гад!

Но у Сима это вызывает только приступ смеха, задорного такого и злорадного.

— А ну прекратите немедленно! — долбанула тетрадкой по столу Инна. — Стельмах!

Меня бы проняло, а вот футболисту хоть бы хны!

Юристик в очередной раз дернулся и даже на доли секунды скинул руки Макса с себя, замахнувшись тому по лицу, но вот только силенки явно были неравны. Сим отступил, так что кулак Ильи пролетел мимо, и перехватил бедового будущего адвоката, заломив тому руки, как в каком-то фильме с НТВ, клянусь! И все это было так стремительно, что у меня от страха затряслись поджилки.

— Спокойно. Мы как с тобой договаривались? — совершенно спокойный голос Сима в сопровождении со злорадным смешком. — Выдохни, Илюх, — еще и по спине того похлопал, как старого, доброго друга.

— Тварь! — Илья завопил и покраснел пуще прежнего, уставившись взглядом в пол и посылая проклятия.

— Ты мне еще за это ответишь, понял?

— Обязательно, родной. Вот только сначала ты ответишь за все свои косяки.

По залу прокатились дружные женские вздохи и удивленные хохотки и шепотки парней. А я по-прежнему как к стулу приросла, нервно сжимая и разжимая ладони в кулачки.

Ответишь? За все свои косяки? Господи, Сим, неужели он из-за меня тут весь этот цирк устроил? Показательная порка прям.

— Покинули мои занятия, оба, немедленно! Стельмах, я сейчас вызову декана!

Ой-ей!

Божечки, святые ежики, ну что он творит?!

Симу бы остановиться, пока не поздно, но он явно отступать не намерен и уже пробегает глазами по аудитории и притихшим в состоянии легкого шока присутствующим в поисках… меня.

Точно меня, потому что, когда его глаза высматривают его вредину в толпе, взгляд теплеет, а улыбка, наоборот, становится дьявольской.

— Пошли, Ромео, — дергает за руки Макс, заставляя топать вверх по лестнице все еще бурчашего, ворчащего, кроющего благим матом Илью.

— Максим Артемович, потрудитесь мне немедленно объяснить, что здесь происходит?! — снова пытается строжиться преподаватель, но на нее уже никто не обращает никакого внимания. Все уставились на меня. На меня и на этих двоих, что уже в шаге от нашего с Риткой места.

— Макс, что ты…? — выдыхаю, смотря на парня большими испуганными глазами.

— Виолетта Максимовна, — подмигивает Сим с наигранным спокойствием и на первый взгляд расслабленной улыбкой на лице. Хотя я-то вижу, знаю и чувствую, что его буквально разрывает изнутри от желания не церемониться, а уже хорошенько съездить по физиономии Ильи. — Вот это недоразумение к вам. У него есть пару слов, которые он очень сильно хотел озвучить прилюдно. Покаяться, так сказать, — говорит Макс и толкает в мою сторону парня, который навалившись на парту, махом подскакивает, выпрямляется и вытягивается по струнке. Буквально дышит огнем, от чего крылья носа раздуваются, а губы дуются, как у ребенка. Смотрит на Стельмаха, расчленяя того взглядом, но попыток отойти не делает. Боится. На что угодно готова поспорить, что боится уперевшего руки в бока и отвечающего горящим взглядом Сима, который в это мгновение, кажется, раза в два стал выше и в тысячи раз более пугающим. Такой холодной ярости в голубых глазах я еще не видела ни разу, и даже мне становится не по себе.

— Максим Артемович?! — снова вопль Инны. — Что вы творите?!

— Ничего, Инна Алексеевна! — поднимает руки Макс. — Друга сопроводил. Чтобы не заблудился.

— Быстро ушли из моего кабинета. Оба!

— Сейчас, Инна Алексеевна, — оборачивается парень и улыбается. — Только Илюха язык развяжет, гордость свою с пола подберет, пару внятных слов выдаст, и мы тут же уйдем, — в открытую перечит преподу Макс. — Давай, Казанова, — уже Илье говорит Сим, — мы все тебя внимательно слушаем, — разводя руками и обводя многолюдную аудиторию.

— Я пошла к ректору, Стельмах. Хватит, устроили тут черте что! — крикнула преподаватель по психологии и, цокая каблуками, буквально убежала вон из аудитории.

Блин! Ну почему мне кажется, что ее угрозы слышу только я? У Макса словно вода в ушах, и неужели он не осознает, какого масштаба проблемы у него могу быть после такого? Ссора с крестным по сравнению с этим будет так, детский лепет! Но, похоже, ему и правда плевать. Так же, как и студентам, в числе их и моим одногруппникам. Все “зрители” выпучили глаза и уже то тут, то там повытаскивали мобильники и снимают. Еще бы, такое занятное зрелище не каждый день увидишь.

Ритка у меня за спиной вздохнула, вцепившись мертвой хваткой в мою руку, а я вжала голову в плечи и покраснела.

Илья прорычал:

— Да пошел ты! — глядя на Стельмаха.

— Нет, дружище, — улыбается Макс улыбкой безумца и хватает моего обидчика за шею, разворачивая ко мне лицом, пока полные ненависти зеленые глаза не уставились на меня в упор. — Не так. Давай помогу? — елейным голосом буквально прошипел сквозь зубы Стельмах, до побелевших костяшек сжимая ладонь на шее парня. — Многоуважаемая Виолетта Максимовна, я искренне прошу прощения, что я оказался таким мудаком. Приношу свои глубочайшие извинения за то, что такая грязная, высокомерная, зазнавшаяся скотина, как я, встретился на вашем пути.

— Пусти!

— Я не слышу! — сорвался голос Сима на крик, а Ритка сильнее, до боли сжала пальцами мой локоть.

— Прошу прощения, ясно?! — завопил Илья, пялясь на меня и заливаясь густой бордовой краской смущения, кажется, до самых кончиков волос, которые у него теперь не рыжие, а огненно красные. — Я виноват! Извини, Летта, бес попутал! Идиот я, понятно?! Довольны?! Вы оба?!

Уязвлен. Трясется от страха, как нашкодивший мальчишка, и буквально брызжет слюной Илья.

Унизительно. Даже представить боюсь, как для него унизительна вся эта сцена, но я буду наглой лгуньей, если не скажу, что я довольна! Да, может я ужасный, плохой человек, что радуюсь чужому унижению, но он как никто другой заслужил эти смешки, кривые улыбки, взгляды, полные жалости и смеха. Может быть, в следующий раз, прежде чем подсыпать что-то девушкам в коктейль, Илья подумает, что на каждого гада найдется гад повнушительней.

— Пусти меня, Стельмах! — дернулся Илья, и на этот раз Сим руки разжал, выпуская парня из захвата.

— Не визжи, истеричка! — рыкнул Макс. — Запомни. А лучше заучи как отче наш, придурок! — схватил Макс за помятый джемпер Илью, — еще хоть раз будешь заниматься подобной херней, вот это вот все, — помахал рукой Макс, — тебе покажется детским лепетом. Я ясно выразился?

— Ты мне за это ответишь!

— Вздумаешь стукануть, подумай сначала, на чьей стороне закон. Я ведь дойду до конца, Илюх, и сплетни в желтой газетенке твоего папаши тебе не помогут.

Илья надулся пуще прежнего, признавая свое полное и безоговорочное поражение, а потом, не сказав ни слова, припустил вон из аудитории, буквально перемахивая через ступеньку.

Я провожала своего обидчика взглядом до самых дверей и только сейчас поняла, что все это время сидела и не дышала, замерев то ли в ожидании, то ли от страха, то ли просто растерялась. Мне казалось, что вокруг меня какой-то вакуумный пузырь тишины, но когда Илья исчез в коридоре, пузырь лопнул. Все потому, что аудиторию взорвали… аплодисменты.

Глава 42. Летта

— Вредина? — подмигивает мне Макс, пока я пребываю в ступоре, а его сияющую персону студенты превозносят своими аплодисменты чуть ли не на небеса. Он и выглядит счастливым и ужасно довольным собой. Прямо наглый кот!

А еще Сим так заразительно улыбается, что я не могу не улыбнуться в ответ. Слишком ярко, слишком бессовестно, но в груди разливается такое знакомое уютное тепло от чувства защищенности и покоя. Он рядом, и с ним ничего не страшно. Макс в очередной раз это доказал не словами, а поступками.

— Летт? — подается вперед Сим, устав ждать ответа. Упирает руки в стол и нависает надо мной соблазнительной скалой.

— М-м-м? — все, что удается выдать мне, так это невнятное мычание. Хочется начать урчать довольным котенком, но вокруг слишком много пристальных взглядов.

— Давай сбежим, а, мелкая? — шепчет Макс и прежде, чем я успеваю сказать хоть что-то, парень берет и… целует. Так нежно и невесомо прикасается своими губами к моим прямо на глазах у полсотни студентов, заставляя возмущенно прикусить его губу и залиться густым румянцем.

Что он там сказал? Сбежим? Пожалуй, теперь самое время!

— Бежим! — шепчу я, быстро хватая рюкзак, в который смеющаяся Ритка уже покидала мои учебники с тетрадями, и, подхватывая Макса за руку, тащу вниз. Вон из аудитории, подальше от любопытных и завистливых глаз. На ходу бросая подруге обещание позвонить вечером, мы с Симом вылетаем в коридор как раз в тот момент, когда с противоположной стороны коридора в сторону аудитории смурнее тучи топает Инна Алексеевна в сопровождении ректора ВУЗа.

Секундная заминка, которая заканчивается на словах грозного и грузного мужчины с сединой в висках и хмурыми бровями:

— Максим Артемович, куда это вы собрались?

И все, ступор спадает. Сим подхватывает меня на руки и, припустив в противоположную сторону, широким шагом улепетывает вместе со мной, не сбросив скорость до самой парковки.

Мне же остается только, вцепившись в его шею, хохотать, на большее у меня просто нет сил.

— Ты ведь понимаешь, что потом тебе за это попадет? — спрашиваю, пристегивая ремень безопасности, когда мы оказываемся в машине Сима.

— Понимаю. Наказание делим поровну, мелкая, — подмигивает Стельмах, срывая еще один быстрый поцелуй с моих губ.

— Протестую! — говорю, как мне кажется, очень возмущенно, но по факту, смех еле удается сдерживать.

Макс ничего не отвечает, только загадочно улыбается, и наша машина срывается с места, едва ли ни с визгом шин выезжая с парковки и пристраиваясь в общий поток машин.

Божечки, неужели возможно чувствовать себя еще более счастливой, чем чувствую я себя сейчас? Мне кажется, нет, я и так сияю непозволительно ярко.

Домой, конечно, мы сразу не вернулись. Более того, доехала я до него только ближе к вечеру, заскочив буквально за десять минут до появления предков с работы.

Весь день мы с Максом гуляли по городу, объехали парочку парков, побывали на набережной и даже умудрились попасть в один из самых престижных выставочных центров города на выставку работ какого-то неизвестного мне молодого художника.

— Однажды твои картины тоже будут здесь висеть, вредина, — шептал мне Макс, обнимая и следуя по пятам, пока я глазела на безусловно искусные работы мастера.

— Думаешь?

Признаваться, что о таком даже подумать было страшно, я не стала. Но сердце все равно волнительно сжалось, стоило представить мои картины здесь, на этих самых стенах.

— Уверен.

— Ну, тогда я даже знаю, что будет главным экспонатом этой выставки.

— Ты?

— Ты, — улыбнулась я и переплела наши пальцы, увлекая Макса дальше за собой.

— Что это значит, мелкая?

— А вот когда время придет, тогда и узнаешь.

После выставки мы зашли в кафе, которое оказалось неподалеку. Плотно пообедав и чуть не подравшись за десерт, который хитрый Макс, придерживающийся строгого режима питания, все норовил стащить с моей тарелки, Сим предложил прогуляться по магазинам. Это было неожиданно. Но особенно стало подозрительно, когда мы завернули в ювелирный. Я упиралась всеми руками и ногами, но, как оказалось, без толку. Мне было приказано смотреть во все глаза и выбирать себе подарок. Ну, в конце концов, кто я такая, чтобы спорить?

В итоге домой я возвращалась с полными руками покупок, улыбкой от уха до уха и ощущением, будто у меня за спиной выросли гигантские крылья и я вот-вот воспарю.

Дом пока еще встречает тишиной, и я, не включая свет, топаю к себе. А уже в своей спальне падаю звездочкой на кровать и, уставившись в потолок с дурацкой счастливой улыбкой на губах, совершенно теряю счет времени, пока мобильный не напоминает о себе звонком.

Ритка.

Так и проходят остатки вечера. За разговором с подругой, которая, кажется, счастлива за меня даже больше, чем я сама. И пока родители накрывают на стол, я успеваю в красках поведать наш сегодняшний день с Максом и с удивлением отмечаю, что стоит только вскользь упомянуть подруге имя друга Сима — Марата, как Рита тут же тушуется и теряется, и тут что-то явно не так! Надо бы вызнать на досуге, а чем вообще закончилась для этих двоих ночь после клуба, когда я в отключке валялась в больнице?

В общем, все было прекрасно, кроме одного “но”. Рядом не было Макса, и эта расставание до утра казалось чуть ли не невыносимым. Немного, но вечер это все-таки омрачало. Просто я не предполагала, что ближе к ночи меня ждет новый сюрприз.

Какой?

Такой, что ужинать с родителями пришлось чуть ли не на бегу и бежать в свою комнату. А все потому, что там ждал Макс!

Сообщение, пришедшее от него пару минут назад, заставило поперхнться и стыдливо потупить взгляд. Оказалось, что этот наглец, снова забравшись через балкон, планировал ночевать сегодня у меня. Поэтому, чтобы, боже упаси, не выдать нас, а я могла, потому что руки дрожали, а ноги нервно постукивали под столом, ужин я запихивала в себя, буквально не жуя, и бегом, на негнущихся ногах летела по лестнице на второй этаж, перемахивая сразу через три ступеньки.

— Ты с ума сошел? — закрывая за собой дверь на ключ, возмущенно зашипела я в сторону развалившегося на моей кровати парня, бесцельно щелкающего пультом, переключая каналы. На мое возмущение Сим даже бровью не повел.

— Мелкая, у нас проблема.

— Да, Макс. И это ты! Я чуть… чуть там… сквозь землю не провалилась!

— Да брось, можно подумать, ты меня не ждала? — и опять эта кривоватая сексуальная улыбка трогает губы, к которым именно в этот момент снова захотелось невыносимо прикоснуться. Нет, ну вот и как на него сердиться, а? Это же просто невозможно!

— Не ждала, — буркнула я. — Но надеялась.

— Иди сюда, вредина моя. Что будем смотреть? — постукивает по кровати рядом с собой Макс, усаживаясь на моей постели и стягивая с себя кофту.

Ох, а вот это он зря. Эта белая футболка заставляет вспоминать не самые невинные моменты нашего с ним “сближения”. Ладошки уже начало покалывать от желания ее стянуть и продолжить то, что было начато тогда, в городской квартире Стельмахов.

— Мы будем спать! — решительно заявила я, махая головой и отгоняя сладкое наваждение.

Нельзя, Летта. Когда дома родители буквально за стенкой и “ни сном ни духом” о том, что один зазнайка у меня тут ночует!

— Исключительно спать, Сим!

— Ты это сейчас мне говоришь или себе? — смеется Макс и притягивает меня к себе за талию. А потом и вовсе валит на кровать и подминает под себя, осторожно прихватывая зубами мочку уха.

— У-у-уй! — прикусила я губу и вздрогнула, когда его холодные ладони, пробравшись под футболку, начали свое странствие по горячей коже вверх, собирая за собой мурашки и заставляя нервно ерзать под парнем.

— Издеваешься, да? — пропищала я.

— А получается?

Еще как получается, но ему я этого говорить не стала. Тем более, позже именно Сим включил режим “антисекс” и целых два часа напрочь игнорировал все мои приставания и заигрывания. Одно тяжелое дыхание парня и крепкие объятия, в которые меня сгребли и не отпускали на протяжении всего фильма, говорили о том, что не одна я тут набираю разгон от искорки до пионерского костра в крови за пару секунд, отчаянно хватаясь за реальность, чтобы не утонуть в ощущениях.

Первый фильм выбирал Макс. Скучный второсортный боевик, который и его-то не впечатлил, а я и подавно почти все два часа успешно проморгала и прозевала, плавая в своих мыслях. Но зато выбор второго был за мной. И что мы, девочки, любим больше всего? Правильно! Слезливые страдашки, под которые можно два часа шмыгать носом! Ну, при условии, что у тебя за спиной не сидит парень, который не устает нудеть:

— Летт, ну, это же девчачий фильм, — фыркает Стельмах мне в макушку, буквально через двадцать минут от начала фильма.

— Мы только начали его смотреть, как это, интересно, ты понял, что он девчачий? — зло бурчу, вытаскивая шаловливые ладони из-под своей футболки.

— По картинке.

— Ты невозможен, Сим-Сим!

— Да, я такой, — посмеивается парень и сильнее сжимает кольцо рук, притягивая ближе к себе и укладывая мою голову себе на плечо. — И герой тут нюня.

— Эй! Неправда! Он классный!

— Классный? Да что в этом отбитом мудаке классного?

— Ну, он просто крут, и не спорь со мной.

— Вот как? Значит, о таких вот вы, девчонки, мечтаете, да?

— Ха! — вырвался у меня грубоватый смешок.

— Что значит “ха”? — рыкнул Стельмах-младший.

— Ничего, — прикусила я язык, сдерживая рвущийся смех. — Забудь.

— Вредина! Я не такой, если ты сейчас на это намекнула!

— Ну да, ну да-а-а…

— Я себя не веду, как ревнивый индюк.

— Нет, конечно! Совершенно точно нет, Сим.

— Что за сарказм, Виолетта? — ущипнул негодяй меня за руку, а когда понял, что не проняло, начал щекотать по ребрам, заставляя завертеться в его руках и сдаться, выдав громкое:

— Ой, да бро-о-ось! — начиная хохотать. — И это говоришь мне ты? Серьезно, зазнайка? — поворачиваюсь в руках парня и заползаю к нему на колени. — Тот, который меня буквально силой вытащил из тачки другого парня!

— Я спасал тебя, между прочим, от неправильного выбора! — сводит хмуро брови на переносице Макс, что вызывает неподдельную улыбку. Как ребенок: разобиделся и бровки домиком сложил. Умилительная картинка.

— Ну, еще губы надуй, — обхватила я ладошками колючие щеки, на которых начала проступать двухдневная светлая щетина. Хм, а мне нравится. Так приятно колется, будоража что-то внутри. Никогда не думала, что может нравится колючая мужская борода, но Максу растительность на лице придает особой серьезности и грозности. Надо будет ему об этом сказать.

— Я не такой, — повторяет Стельмах, устраивая свои ладони у меня на ягодицах, слегка сжимая. — Это все было не из эгоистичных побуждений, а ради твоего же блага, мелкая, — говорит серьезно Макс, запуская в меня голубые колючки взглядом.

— Ладно. Верю, — улыбаюсь примирительно и провожу большими пальчиками по складочке между хмурых светлых бровей, разглаживая. — Но вот правда, ни грамма не было чувства собственности? Совершенно не было желания выкрасть и запереть не из “блага”, а потому что ты так хотел? — спрашиваю, хитро щуря глаза и вглядываясь в выражение Макса. Задумчивого, на удивление серьезного и открытого. Будто говорящего: ну вот же, мелкая, у меня на лице все написано, присмотрись повнимательней.

— Было, — наконец-то говорит Сим. — И более того, Виолетта, хочется так сделать до сих пор.

— Дай угадаю! Потому что я создаю слишком много проблем?

— Потому что ты моя и ничья больше.

Приятно, черт возьми, до пения птичек в голове и розового тумана в глазах. А еще стаи бабочек-гигантов у меня в животе, похоже, решили разом вспорхнуть, щекоча все внутри до самых кончиков волос.

Естественно, про фильм мы оба благополучно забыли. Да и как вообще тут можно смотреть фильм, когда между вами буквально искрит, а сдерживать себя пытке подобно?

Никак.

Вот и я не хочу.

Я подаюсь вперед, прижимаясь ноющей от желания грудью к его тяжело вздымающейся каменной груди. Обнимая руками Сима за шею и запуская пальчики в его шевелюру. Медленно, лаская, устраивая пытку и себе, и ему, целую. Поначалу нежно, аккуратно, даже осторожно.

Раз, два…

Провожу язычком по его губе и выдыхаю слабый стон, когда его руки сильнее вжимают меня в его "желание", которое я чувствую так отчетливо, что тут же становится душно, будто весь воздух из легких выкачали. В груди с новой силой разгорается жаркий огонек, с каждой секундой отвоевывая себе все больше и больше места во всем теле, что, в конце концов, мне становится тесно.

Я углубляю свой невинный поцелуй, дразня. Проникаю языком в рот Сима, впиваюсь в желанные губы что есть сил. Но и Макс больше не сопротивляется моему напору, полностью отдает инициативу в мои руки, отпуская ситуацию под мой безоговорочный контроль, но знал бы он, как мне этого мало! Я оказалась неожиданно жадной и ненасытной во всем, что касается этого парня, мне хотелось постоянно, ежеминутно, ежесекундно быть рядом, обнимать, целовать, упиваться нашей тесной близостью до невозможности и полной потери себя.

Большего. Я хочу ощущать его всего и везде.

Пока его горячие губы мучают и сминают мои жадно и напористо, а его ладонь путается в моих волосах и сжимает затылок, мои ладони забираются под его легкую футболку. Касаться его, ощущать подушечками пальчиков его идеальную ровную упругую кожу и не иметь возможности зайти дальше смерти подобно. И не только для меня.

Я слышу грудной стон Сима и тяжелый покорный вздох.

Я больше не хочу ждать. Я хочу взять от него все, что он будет готов мне предложить.

— Сим, — добавляю я напора, оцарапывая ноготками его грудь.

— Летт, стой, подожди, — пытается воспротивиться Сим, — нам надо поговорить, мелкая… — слабая попытка остановить, но не выходит. — Футбол, Летт. Клуб сделал…

— Макс, — перебиваю настойчивым шепотом, всего на мгновение разрывая наш поцелуй и тут же стягивая с него футболку. — Я хочу… Сим… давай сделаем это? — шепчу сбивчиво, пряча глаза у него на груди, не зная, как правильно выразить свои желания, но кажется, говорить мне и не надо. Горящий взгляд парня дал понять, что он и так понимает, о чем я. Чего именно я хочу. И, кажется, все его выдержка рушится прямо у меня на глазах.

Вздох. Чуть ли не со свистом сквозь стиснутые зубы, и Макс сдается.

Мгновение, и он укладывает меня на кровать. Матрас прогибается. Сим подминает меня под себя, устраиваясь у меня между ног и наваливаясь сверху, стягивает с меня футболку, которая почти что болезненно касается возбужденной и разгоряченной кожи. Пробегает глазами, сопровождая взгляд движением и легким прикосновением пальцев к шее, ключицам и груди. Ласкает так, что хочется кричать от удовольствия.

Стон.

Вздох.

Его ладонь стягивает с левой груди чашку черного бюстгальтера, и тут же возбужденный сосок накрывают горячие губы парня, кусая, оттягивая, играя языком с горошиной соска, заставляя спину выгнуться, поддавшись вперед к нему. Его язык творит ужасно сладкие вещи, а губы уже почти довели до исступления. Внизу живота собирается ноющая боль, а ноги сильнее сжимаются у Сима на бедрах.

Это невыносимо!

Прелюдия — это точно самая сладкая и самая страшная пытка! Я искусала все губы в кровь, чтобы не начать стонать, и кажется, исполосовала всю голую спину Макса ногтями. Я даже не помню, в какой момент мой бюстгальтер летит в сторону, а руки Макса хватаются за резинку моих спортивных штанов, стягивая их с меня.

Где-то краем мозга я пытаюсь вспомнить, закрыла ли дверь, и благодарю вселенную, что телевизор работает достаточно громко, чтобы родители не услышали нашего сбившегося и торопливого, тяжелого дыхания.

Я плаваю где-то на грани сознания, когда губы Сима касаются живота. Вздрагиваю, когда он прокладывает мокрую дорожку из горячих поцелуев вниз. Поцелуй за поцелуем, прикусывая, сминая ладонями за попу, подбирается к моим трусикам. Останавливается буквально на грани, смотря на меня снизу вверх черным взглядом. А я ни вздохнуть, ни пошевелиться не могу, словно онемев от предвкушения. И сказать ничего не могу, потому что в горле ком, а сердце бьется как сумасшедшее.

Макс, словно дразня, слишком медленно отпускает голову и целует внутреннюю сторону бедра. Повторяет манипуляции со второй ногой, заставляя нервно ерзать, и не отводит от меня глаз.

И когда его ладонь ложится у меня между ног, накрывая поверх трусиков и слегка надавливая пальцами на возбужденную горошину, я едва давлю вскрик. По телу прокатывается волна наслаждения, а тело ужасно требует долгожданной разрядки, но тут… в дверь раздается стук.

Глава 43. Летта

Мы с Симом замираем в ужасно провокационной позе и пялимся друг на друга горящими от возбуждения глазами. Дыхание все еще сбившееся и тяжелое. Руки дрожат, сердце стучит в висках, а щеки пылают, как фонарики.

Что это было? Игры подсознания? Может быть, нам просто показалось?

Увы, нет.

Стук повторился уже настойчивей, и с той стороны послышалось:

— Виолетта?

— Папа… — выдохнула я шепотом, переводя на Сима полный испуга взгляд, и тут нас словно ледяной водой окатило с ног до головы. Голос отца отрезвляет моментально, а мысли о том, чем мы тут пару секунд назад собирались заняться, заставляют сгорать от стыда.

— Твою мать! — прорычал Сим, подскакивая с кровати и кидаясь на поиски своей футболки. Подхватывает ее с пола, стараясь действовать как можно тише, натягивает на себя, тогда как я со своими руками совладать не могу, и ему приходится помогать мне застегивать бюстгальтер. Спасибо хоть со штанами я с трудом, но справилась сама.

— Виолетта Максимовна, ты слышишь меня? — снова стук, на этот раз папа нетерпеливо начинает дергать ручку двери. И святые небеса, она не поддается. Значит, не все потеряно и дверь я закрыла на автомате, когда зашла в спальню.

— Эм… да, — сначала говорю себе под нос, окидывая взглядом пол в поисках футболки. — Да, пап, слышу! Я сейчас! Минутку! — кричу уже громче, а голос-то хрипловат и совсем не мой.

— На, лови, — шепчет Макс, кидая мне в руки потерянную деталь моей одежды, которую я тут же на себя напяливаю. Да, черт! Шиворот навыворот, и приходится терять еще пару драгоценных секунд, снимая и переодевая футболку так, как ей и положено быть надетой.

— Макс, ты…

— Открывай, — перебивает парень, усаживаясь на мой стул у рабочего стола, явно не собираясь скрываться. Приглаживает ладонями спутанные волосы и разглаживает едва заметные складки на футболке. Спокойно так и уверенно, как будто ничего и не происходит.

— В смысле, открывай? — спрашиваю я и таращусь на Сима во все глаза, кажется, еще немного и они выкатятся. Даже представить боюсь, какой у меня сейчас растрепанный, раскрасневшийся, растерянный вид и ошалелый взгляд. А еще припухшие губы на пол-лица, как два горящих вареника! А в довесок ко всему рядом сидит особь мужского пола.

Впечатляющая предстанет перед отцом картинка, открой я прямо сейчас несчастную дверь — последний рубеж защиты.

— В прямом. Ты же не думаешь, что я буду прятаться? — смотрит на меня, как на идиотку, Сим, заламывая бровь. Нет, он сейчас серьезно, что ли?

В дверь снова раздается стук. Заставляя в очередной раз сердце подлететь к горлу, а потом ухнуть обратно в пятки. Да что такое-то, а? У меня личная жизнь, в конце концов, должна быть или нет?

— Думаю.

— Ну, уж нет, ты издеваешься? Мне лет-то сколько, мелкая, по шкафам прятаться? — фыркает Макс, а мне в этот момент просто невыносимо сильно захотелось его… придушить!

— А ты и не будешь прятаться в шкафу! — стараюсь не повышать тон, но при этом шептать грозно и настойчиво, чтобы до одной блондинистой заразы дошла вся патовость ситуации, в которую мы попали. — Ты спрячешься под кровать!

— Да ни в жизни, вредина! — рыкнул в мою сторону Сим, обдавая злющим темно-синим взглядом. Вот только не пронимает, ситуация не та!

— Вставай! — шиплю сквозь зубы и тяну Макса за руку. — Поднимай свою пятую точку с моего стула! — что есть сил, дергаю руку парня на себя.

— Виолетта, нет, я сказал.

— Да!

— Да что такого-то, а? Может, я просто пришел к тебе в гости?!

— Угу, через окно? Карлсон, твою бабушку!

— Да мало ли… — уже не так уверенно парирует Стельмах, поглядывая на дверь, где у папы Макса явно заканчивается терпение.

— Макс, умоляю! — морщусь нос, строя щенячьи глазки. Мне и так стыдно, а тут еще и Сим упрямится. — Присмотрись к тому, как выгляжу я, как выглядишь ты, и как выглядит кровать! Да тут же невооруженным взглядом видно, чем мы тут занимались…

— Твою мать, детский сад. Виолетта, — зло поджал губы Макс. — Давно уже пора им все рассказать, а не вести себя, как подростки, зажимаясь по углам.

— Давай мы об этом поговорим потом?! Прошу, последний раз, Сим, ну же! — буквально взмолилась я, пытаясь разжалобить этот камень с непробиваемым упрямством на красивом лице. И ура! Моя взяла.

— Ладно, но только последний раз! После приема мы все им рассказываем, поняла?

— Да-да.

— Куда прятаться?

— Под кровать.

— Нет, вот туда точно не полезу! — машет головой парень. — Пойду в ванную. — И подхватив с пола свою кофту, скрылся за второй дверью, тихонько притворяя ее за собой.

Ну, ванная, конечно, не такой надежный тайник, но все же лучше, чем ничего.

Быстро пробежав по комнате взглядом, одернула сбитое на кровати покрывало и раскидала более-менее прилично подушки.

Так, а теперь, Летта, вдох и выдох. Унять несущееся, как на скачках сердце, пригладить рукой гнездо на голове и открыть дверь.

Что же так волнительно-то? А вдруг папа догадается? Уй, как стыдно-то!

— Пап? — открываю, встречая на пороге отца, уперевшего руку в дверной косяк и смотрящего на меня из-под бровей, которые активно хмурятся. — Что такое?

— Ты чего закрылась?

— Эм… машинально, наверное.

Сердце, ты можешь стучать чуточку тише?!

— Что так долго открывала? — продолжает отец ровным тоном свой допрос с пристрастием.

— В… в душе была.

— М-м-м, — тянет отец и заглядывает мне за спину. — Пустишь?

— А надо? — ляпнула и только потом поняла, как это странно прозвучало. Вот и папе так показалось, потому что его брови удивленно побежали вверх по лбу. Не принято у нас в собственном доме друг от друга запираться и прятаться. — То есть, да. Заходи, конечно, — тут же исправила я свою оплошность, отступая и открывая дверь на всю, пропуская родителя в полутемную спальню.

Пусть проходит, главное, только не в ванную, а остальное ерунда. Сим там, судя по всему, и правда притих: ни писка, ни стука, ни вздоха не слышно.

— Вы с мамой еще не собираетесь спать? — спрашиваю, чтобы как-то развеять установившееся молчание.

— Собираемся. Вот зашел спокойно ночи пожелать. А то ты так быстро с ужина сбежала…

— Ритка звонила. По телефону болтала.

Папа кивает, видимо, удовлетворившись моим ответом, и пряча руки в карманы домашних легких штанов, слишком медленно проходит “дозором” вокруг моей кровати, которая даже сейчас, поправленная, выглядит живописно и слишком очевидно транслирует недавно произошедшее на ней. И либо я мнительная дурочка, либо папа и правда вглядывается в окружающую его обстановку. Неужели что-то почуял? Ой, а если мы с Симом были не так осторожны, как мне казалось, и они с мамой что-то услышали?

Ну вот, щеки снова запылали, что даже пришлось приложить к ним взмокшие от страха ладошки, но взгляда от родителя я не отвела.

— Ты спать, смотрю, еще не собираешься? Разве тебе завтра не надо в универ, малышка? — замирает по другую сторону кровати папа.

— Надо. Собираюсь.

— М-м-м.

Опять замолчал. И так смотрит хитро-хитро, а губы, кажется, вот-вот начнут смеяться. Уголки уже вон подрагивают. Да что тут происходит?

— А ты…

— Не знаешь, что машина Сима делает на соседней улице? — перебивает па и неопределенно кивает головой в сторону окна. А я все, я сейчас умру от остановки сердца, легких и всех остальных жизненно важных органов.

— Ч…что?

— Машина Макса, говорю, тут, в поселке, на соседней улице. Не знаешь, куда приехал?

— А-а-а… — что “а-а-а”, Виолетта?! Что говорить? Как врать?

— А?

— Он, наверное, это… ну… — блея что-то невнятно, пытаюсь сочинить на ходу оправдание или очередную “враку”, но тут вселенная решила меня добить. Или прямо сказать, что юлить уже без толку.

Папа проходит к моему рабочему столу, где рядом с ноутбуком лежит — перышки-воробушки! — телефон. Телефон Сима в явно мужском темно-сером чехле. А еще… ключи! Ключи от машины Макса с черным фирменным брелоком BMW, которые отец и подцепляет пальцем за кольцо, поднимая. А вместе с ними и вскидывает на меня свой смеющийся голубой взгляд с пляшущими в его глазах чертиками и вопросом:

— У тебя гости, Летт?

Глава 44. Сим

Чувствую себя совершенно по-дурацки, стоя за дверью в ванной комнате вредины и прислушиваясь к их с Гаем разговору.

Нет, так и хочется психануть!

Вот за кого эта заноза меня держит? Я, как какой-то гребаный любовник, по санузлам скакать не собираюсь. Она моя, будет со мной, и прятаться от родителей — это вообще самое гиблое дело! Тем более, не настолько они глупы, как Летте хочется думать. У меня стойкое ощущение, что не только Кати о нас знает, но и Гай. Причем, уже давно либо догадался, либо узнал от жены. Поэтому глупость какая-то!

Хотя как бы и сколько я тут ни бесился, все равно стою, как будто ногами врос в паркет, и не двигаюсь.

Стельмах, ты подкаблучник, поздравляю.

Но, положа руку на сердце, Виолетту как девушку тоже можно понять, ситуация оказалась очень щекотливой. Ладно бы, если бы это была мать. Возможно, она восприняла бы это чуть проще, а тут же засмущалась, раскраснелась, да еще и трястись начала, как будто ее за чем-то преступным и аморальным поймали.

Нет, достался же мне цветочек с зубками.

Улыбки сдержать не удается, а стоит только вспомнить, на грани чего вообще появился хозяин дома, капец… изнутри потряхивает даже меня. Сломался, сдался, не могу больше сопротивляться своему желанию и телу. Но и первый раз вот так, за стенкой с родителями — такое себе удовольствие. И мне нужно срочно придумать, когда и где мы останемся наедине.

И, наверное, так бы я за дверью и проторчал, если бы не полез в карман за мобильником и понял, что его там нет. И наша авантюра бы удалась, если бы не одна моя оплошность.

Прислушавшись, я услышал бряканье, очень похожее на то, которое издает связка… ключей.

Твою, Максим, мать!

Одежду-то в пылу сборов я прихватил, а телефон и ключи от тачки совершенно вылетели из головы, и как я их бросил на столе вредины, так они там и валялись.

Млять!

— У тебя гости, Летт? — слышу из спальни вопрос крестного и понимаю, что толку стоять здесь дальше нет. Надо выходить.

И это я и делаю, открываю дверь и, стараясь держать лицо, появляюсь в спальне, а взгляд крестного тут же уставился на меня в упор. И я не могу сказать, чтобы он был зол или недоволен, скорее, судя по глазам, как я и предполагал — он знал. Или ожидал чего-то подобного. Он едва ли не посмеивается над всей этой ситуацией, в которой мы втроем оказались, и теперь интересно, какой оборот примет наш разговор?

В любом случае, надо быть готовым ко всему, даже к самому худшему.

— О, а вот и Макс, — ухмыляется Гай, подмигивая дочери.

— Пап, я… — буквально сжалась от страха Летта. — Объясню… — ну и чего она так трясется, в самом деле? Трусиха моя мелкая.

— Привет, Гай, — тяну я руку, и мы с крестным переглядываемся, обмениваясь друг с другом рукопожатиями и явно друг друга понимая и без слов. Похоже, вот он тот момент, когда придется все взять в свои руки и раскрыть уже наше инкогнито.

— Я… — начинаю, вот только договорить мне не дает Летта, выступая вперед, встав между мной и своим отцом:

— Макс просто завез мою куртку, пап! — выпалила вредина, перебивая меня. — Помнишь тогда, мы на дачу к его друзьям ездили. Я тогда забыла ее у Сима в машине и… вот. Он заехал ненадолго, а машину было негде припарковать поблизости, вот и пришлось там, ну, на соседней улице оставить, — пожимает плечами Виолетта, умудряясь все это выдать на одном дыхании и даже без запинки. А у меня едва челюсть не отвалилась от такой топорной и наглой лжи.

Нет, вы посмотрите на эту кнопку! Даже в такой ситуации, когда нас фактически поймали с поличным, она умудряется юлить и пытается “съехать” с темы. Какого… Виолетта, ты творишь? Почему у меня стойкое ощущение, что она просто не хочет рассказывать о нас предкам? Как будто боится, только кого? Меня что ли?

— М-м, куртку привез, значит? — смотрит на дочь откровенно забавляющийся Гай.

Ну, естественно, он понял, что это ложь. Любой дурак бы понял, а Максим Гаевский был далеко не глупый человек. У них с батей вообще какая-то профессиональная чуйка за столько лет ведения бизнеса выработалась, что ложь эти двое за версту чуют. Летта-Летта!

— Угу, — пробурчала мелкая, пряча руки за спину. А пальчики-то дрожат, врунья.

— И машину поставить негде было, значит, — повторяет сказанное любимой дочуркой хозяин дома и смотрит на меня.

А я что? Раз уж она начала эту игру, пусть продолжает.

Я только упираю руки в бока и пожимаю плечами с ухмылкой на губах:

— Проблемы с парковками в нашем поселке, крестный, не находишь?

— Да как-то до сегодняшнего дня не жаловался.

— Эм, пап, Макс уже уезжает.

— Правда?

— Серьезно?

Выпалили мы с Гаем одновременно.

— Да, — одарила нас с отцом по очереди многозначительными взглядами вредина.

— А когда он приехал? Что-то я не видел, как ты зашел, Макс, — кидает мне ключи от машины хозяин дома.

— А я, как Карлсон, через форточку залетел.

— Сим! — зашипела вредина, тыча меня локотком по ребрам.

— Ауч, вредина!

— Он зашел, когда ты был в кабинете, — снова берет все в свои руки маленькая вруша. — Вот вы и разминулись.

— Ну, не дело, Макс, — нарочито обиженно покачал головой Гаевский. — Хоть поздоровался бы, а то, как партизаны, тут закрылись и сидите, — кинул тонкую шпильку крестный, а лицо вредины в этот момент надо было видеть, оно поочередно сменило все оттенки радуги, в итоге остановившись на пепельно-белом.

— Каюсь, — вздыхаю, пряча ключи в карман джинсов, — исправлюсь.

— Чай будешь, Макс? А то, смотрю, хозяйка дома не торопится быть гостеприимной.

Ну, не говорить же ему, что гостеприимства вредины мне хватило с лихвой, да и на балкон к ней я залезал с ужином из ресторана.

— Буду.

— Пойдем, молодежь, пообщаемся, — подмигнул дочери Гай и, проходя мимо меня, приободряюще похлопал по спине, странно улыбнувшись.

В конце концов, все мы иногда забываем, что наши мама и папы тоже когда-то были молодыми, влюбленными и, судя по характеру, такими же слегка безумными сорвиголовами.

— Это попадос, Сим, — пропищала вредина, как только ее отец вышел из комнаты. — Он точно все понял!

— Скорее всего, — пожал я плечами, захватывая свою паникершу в кольцо и целуя в лоб.

— Почему тогда он сделал вид, что мне поверил? И что сейчас будет?

— Ну-у-у…

— Макс! — ущипнули меня за руку. — Не тяни!

— Думаю, крестный решил тебе подыграть, и ничего сейчас не будет.

— Почему?

— Почему подыграл или почему не будет?

— Ты иногда бываешь таким… противным! — зашипела красная от злости Летта.

— Выдохни, мелкая. Пока ты не решишься сказать все сама, думаю, вопросов лишних Макс задавать не будет, — перехватываю ладошку девушки и тяну за собой вниз по ступенькам. — Идем, а то рухнет все твоя “игра”, если мы задержимся.

— Ты теперь не останешься ночевать у меня, да? — прошептала Виолетта, сквасив мордашку, переплетая свои пальчики с моими и семеня за мной следом.

— Думаю, в свете едва не произошедшего, не стоит.

— Но… почему? — выдохнула возмущенно Виолетта, притормаживая меня. — Ты… не хочешь? — прошептала так, чтобы нас не услышали.

— Очень, вредина. Но когда мы будем вдвоем, — улыбаюсь, даже не представляя, как ей объяснить тот ураган и адский голод, что гуляют в теле. Жажду остаться с ней наедине и спустить уже наконец-то себя с поводка, на который добровольно сел. — Не дуйся, — обхватываю ладошкой румяные щечки и, улучив момент, быстро целую надутые губы. — Все будет. Всему свое время.

— У-ф-ф! — выдала возмущенное вредина, но упрямиться перестала, и мы дружно поторопились спуститься в гостиную, чтобы не вызвать еще больше “подозрений”. На сегодня их и так хватит. Надо выдавать предкам повод для домыслов дозированно.

А сейчас же нас ждет чай с десертом и, к моему глубочайшему сожалению, возвращение домой.

Ночь пошла не по плану.

Глава 45. Летта

Ужин в компании родителей и Сима в этот раз вышел странным. Папа все косился в мою сторону с загадочной улыбкой и параллельно хитро переглядывался с парнем, который был главным “болтуном” за столом, разряжая обстановку. А она — обстановка эта — была, ну-у-у… мягко говоря, не очень комфортной. И как бы странно ни звучало, очевидной. В том плане, что кажется, все за столом уже всё давно знают и только играют свои “роли”. Так что к моменту отъезда Макса я нисколько не сомневалась, что отец обо всем, разумеется, догадался. Понял. Ну, или мама все-таки прокололась. Не может она от отца хранить секреты, он ее понимает с полуслова и полувзгляда, что уж тут говорить.

Да и на самом деле, оказавшись в одиночестве в своей спальне и после душа заползая под одеяло, пришлось признаться хотя бы самой себе: Сим прав, глупо было врать, да еще и так нескладно.

Зря я так. Упустила удачный момент. Придется искать новый и желательно как можно быстрее.

Как итог, вся ночь у меня прошла в метаниях. Я никак не могла себе найти места на огромной кровати. Все думала, и думала, и думала, в конце концов, это надоело, и пришлось включить музыку в наушниках, чтобы заглушить рой жужжащих в голове мыслей. Мучила свои уши легким роком почти до рассвета и заснула только за два часа до звонка будильника.

Надо ли упоминать, что весь следующий день я клевала носом на парах?

В целом рабочая неделя пролетает едва ли не моментально: зевнула — и уже среда, а потом моргнула — и уже четверг.

Днями я болтаю на парах с Риткой, а вечерами отсиживаюсь на трибуне, пока у Макса тренировки, куда во вторник я уговорила его первый раз взять меня с собой. Любуюсь своим любимым футболистом, то и дело перехватывая его взгляд или даже улыбку. Разумеется, когда тренер не видит и не маячит поблизости. А после тренировок мы идем в кино, кафе или просто гуляем по городу, ловя последние теплые осенние деньки. А затем неизменно меня отвозят домой, но пробираться старомодным способом — по балкону — напрочь отказываются. Высаживают и уезжают. И что самое интересное, даже и к себе Сим меня пустить с ночевой отказывается напрочь, злюка. Прямо железная сила воли у этого парня!

Ну, ничего, рано или поздно он сдастся. Уже на пути к капитуляции.

В четверг после кино домой я возвращаюсь чуть раньше, чем обычно. На завтрашний день назначен прием в фирме отца и Стельмахов, а это значит, что нужно озаботиться покупкой подходящего наряда. И да, как всегда в последний момент. Летта — девочка беда. Нет, чтобы пройтись по магазинам заранее? Хотя удивительно, но в этот раз даже мама не напомнила мне о наряде, как обычно это бывает.

— Мама, папа, я дома! — захожу в просторную гостиную, где горит свет.

— Летт, малышка, привет! — выглядывает из кухни мама, — ты сегодня рано, нагулялись?

— Э…

— Папы дома нет, — улыбается ма, моментально понимая мою заминку. — Он еще на работе, будет нескоро.

— Тогда да, — скидываю куртку и ботинки, — нагулялись, — целую маму в щечку. — Ты что готовишь?

— Лазанью. Раздевайся, скоро будем ужинать. Как день прошел?

— Да отлично, как всегда, — улыбаюсь и, не теряя ни минутки, спешу в свою комнату. — Слушай, мам, — вспоминаю, о чем хотела поговорить и перегибаюсь через перила второго этажа в ожидании, когда родительница выйдет и посмотрит на меня.

— Что такое?

— Нам надо что-то придумать мне с платьем на завтра. Я, как всегда, забыла подготовиться заранее.

— А-а-а, — тянет мама растерянно. — Ну-у-у, придумаем… — улыбается загадочно, — если нужно будет.

— То есть?

— Поговорим за ужином.

— Эм… хорошо, — пожимаю плечами, лишний раз удивляясь ее такому спокойствию. Обычно найти хорошую вещь, да так, чтобы сидела она по фигуре как влитая и подчеркивала все твои достоинства, скрывая недостатки, в бутиках было очень сложно. Все платья к приемам мама шила на заказ и меня к этому приучала, но тут система дала сбой.

Странное что-то.

В свою комнату захожу без какой-либо задней мысли. В голове вообще последние дни гуляет ветер. Перемен, наверное.

Бросаю рюкзак на пол у двери и включаю свет. Тянусь к шкафу за своей домашней “униформой”, когда утыкаюсь взглядом в лежащую на моей кровати огромную коробку в отражении зеркала. Первое мгновение думаю, что померещилось. Даже глаза закрыла и открыла, но коробка никуда не делась.

Оборачиваюсь и смотрю на это великолепие с шикарным красным бантом и удивленно оглядываюсь по сторонам. Это что еще за сюрпризы? А главное, от кого?

Но долго гадать не приходится, подойдя к подарку, я вижу фирму, красивым размашистым шрифтом напечатанную на крышке. Сердце замирает, и с губ срывается удивленный вздох. Мысли пронзает догадка, что я в этой черной коробке увижу, и от этого волнение охватывает еще сильнее. Неужели…?

Трясущимися руками развязываю бант и скидываю крышку коробки, а там…

Да, это оно! То самое, невероятной красоты изумрудное платье в пол, что я мерила в магазине в компании Сима. То самое дорогущее платье, от которого скрепя сердце я отказалась и потом еще долго его вспоминала, жалея, что упустила.

Я ведь возвращалась в тот бутик буквально неделю назад, когда отец рассказал про прием, и хотела его забрать, но ответ девушки продавца-консультанта убил:

— К сожалению, оно было в единственном экземпляре, и его продали.

Продали — тогда прозвучало как ножом по сердцу, а сейчас… я вижу это шелковое великолепие в коробке на своей кровати, обмотанное бантом.

Сим.

Так вот кто тот самый покупатель! Он купил его для меня.

Не знаю, можно ли взлететь от счастья, но ощущение было такое, будто я парю. А еще внутри что-то так все щекотало от переполняющих чувств, что на глаза моментально навернулись непрошеные слезы, и всхлип удержать не удалось. Ну, не дурочка ли? Реву и улыбаюсь, улыбаюсь и реву, прижимая к груди телефон, по которому собиралась набрать парню. Самому лучшему, просто идеальному!

— Думаю, вопрос с платьем решен, да? — заходит в спальню мама, посмеиваясь и притягивая к себе за плечи. Уютненько, под бочок.

— Ты знала, что Макс мне его купил, да?

— Более того, я неделю уже как прятала его от тебя, — смеется ма, поглаживая по голове. — Когда Сим притащил эту коробку, я не удержалась и заглянула одним глазком, и, малышка, оно просто невероятное! Ты сразишь на этом приеме всех наповал. Главное, не забывай, что папа поблизости, сильно улыбки не расточай. Это Сим почти родня, а вот другим может не поздоровиться.

— Да брось, мам! — смеюсь, заливаясь густым румянцем. — Да и не нужны мне “все”, мне главное одного очаровать.

— Поверь мне, Стельмах младший той же породы, что его отец и твой отец, и он попал, Виолетта. Сильно-сильно попал, как сказал наш папа, “жалко мне парня”. Теперь мучиться ему с тобой до конца своих дней, — смеется мама, по-доброму подшучивая, чмокнув меня в макушку как маленького ребенка.

Ну, вот и как от такой заботы можно добровольно отказаться? Не считая тех моментов, когда в предках неожиданно просыпается гиперопека, жить с ними просто в кайф. И как тут решиться переехать в другую страну?

Кстати, об этом. Надо бы позвонить Таше и сказать, что ее предложение придется отклонить. У меня тут мама, папа и теперь Сим, которого я не могу бросить. Не могу и не хочу.

— И ничего он не попал, ему очень даже повезло, — вздрагиваю носик, заявляя гордо.

–Да-да, я тоже твоему папе в свое время такое говорила, а потом такую ерунду творила, что до сих пор за себя стыдно. Ну да ладно, — отмахивается мама, — ну так что, примеришь?

— Конечно. Только Максу наберу и сразу вернусь, — говорю, торопливо вытирая мокрые дорожки от слез и спешу на улицу, подальше от лишних ушей.

Хочется поблагодарить своего щедрого “Карлсона” и сказать, как за меньше чем полчаса я успела по нему соскучиться. А зная, что следующая встреча наша состоится только завтра вечером и непосредственно в банкетном зале, хочется бросить все и помчаться следом за Симом на игру в соседнюю область. Но нельзя, завтра важный вечер для папы и крестного, и чувствую, праздник будет грандиозным!

Глава 46. Сим

День перед приемом был загружен по самое не балуй. Утренняя игра, возвращение в город, заскочить в универ, тренировка. Потом залететь и забрать из химчистки смокинг, пообедать или уже скорее поужинать, снова в универ, а потом нестись сломя голову домой, чтобы успеть привести себя в порядок. При всем моем огромном желании в джинсах и футболке на этой встрече появиться я не мог, поэтому носился, как сивый мерин, чтобы все успеть, и времени даже не было, чтобы набрать вредине и узнать, как у нее дела и готова ли она к вечеру.

Последний раз я слышал ее голос вчера, после того как она, глотая слезы, позвонила, чтобы поблагодарить за платье. Честно, чуть не сорвался и не помчался снова к ней, останавливала только ранняя игра в области, до которой было еще прилично пилить утром, и контракт с испанским клубом, который никак нельзя было упустить. А значит, прогулы, отлучки, опоздания и всякого рода скандалы мне запрещены. Поэтому прижал хвост и сидел дома.

Но зато в таком ритме ожидание банкета становилось вдвойне приятней, и, заходя в начале седьмого в украшенный банкетный зал “при полном параде”, я уже предвкушал тот момент, когда семья Гаевских появится в полном составе и я увижу свою мелкую в этом сногсшибательном изумрудном платье, которое мечтал на ней увидеть еще с того дня в примерочной.

Где, кстати, они?

Поглядываю на наручные часы, презентация новых отелей вот-вот начнется.

— Макс, сынок! — окликает мама, стоит только появиться в зале.

Нахожу в толпе родительницу, стоящую под руку с отцом и с бокалом шампанского, зажатым в пальчиках, и, пряча руки в карманы брюк, иду к ним, рассматривая элегантную пару, которую составляют мои родители. Она у меня, как всегда, выглядит просто потрясающе. Укладка, легкий макияж и серебристое платье, подчеркивающее прекрасную фигуру. Кажется, годы идут, а Алия Стельмах не меняется совсем. Да и отец держит себя в прекрасной форме, нельзя это не отметить. Правда, лицо, хмурое и напряженное, слегка портит весь его холеный вид в идеально скроенном и сидящим, как с иголочки, черном смокинге.

В светлом просторном зале играет легкая музыка, слышится шум, шепотки, разговоры и вообще царит оживление. Народу тут пруд пруди, и все высокопоставленные шишки. Женщины в вечерних платьях, мужчины в строгих костюмах, детей, естественно, на этом мероприятии нет. Только официанты бесшумной тенью снуют по залу с напитками и закусками на подносах.

Не помню, когда вообще последний раз я был на подобной “вечеринке”, если можно это так назвать. Не люблю такие сборища, но что не сделаешь ради семьи? Даже если с главой этой семьи ты все еще не в ладах.

— Я уже боялась, что ты не придешь, — улыбается мама и встречает поцелуем в щеку.

— Привет, мам, — целую в ответ. — Я обещал, — все, что говорю, пытаясь натянуто улыбнуться. — Ты как всегда прекрасна. — Съезжаю с щекотливой темы.

— Спасибо, дорогой! Ты тоже у меня сегодня просто невероятно хорош.

Киваю, улыбаюсь. С отцом и подавно просто обмениваемся рукопожатием. Идти на мировую явно не намерен ни я, ни он. Кровь одна — упертые оба. Хотя я до сих пор не ощущаю себя виноватым в произошедшей ссоре. А соответственно, и извиняться не мне.

— Как дела, родной? — вежливо интересуется ма. — Говорят, что тебя заметил какой-то очень хороший клуб, хотят переманить в следующем сезоне? Молчишь, с нами не делишься, Макс, я могу и обидеться. — Проскакивают печальные, укоризненные нотки в голосе мамы, заставляя чувствовать себя виноватым.

Каюсь, последние дни так забегался, да еще и все мысли только о вредине своей, что родной матери набрал за неделю всего раз.

— Есть такое. Прости, совсем закрутился.

— Настолько, что не нашел минутки позвонить матери? — встревает отец. — Или телефон потерял?

— Ну, это ты сидишь в офисе, в обнимку с телефоном двадцать четыре на семь, а я же просто спортсмен. — Развожу руками. — Мячи по полю гоняю. К сожалению, мне разговаривать некогда.

— Мальчики.

— Так значит и правда скоро уедешь? — спрашивает отец, словно не слыша перескочившего в голосе жены недовольства, и смотрит куда-то сквозь меня. Будто гордость не позволяет в глаза родному сыну посмотреть.

Твою мать, как все это просто наотмашь бьет по самому больному! Знал бы ты — баран упрямый — как я тебя люблю, но я буду просто не твоим сыном если пойду на попятную в своем решении.

— Как пойдет, — отвечаю ему в тон и пожимаю плечами.

— Нас хоть предупредишь, или опять все сделаешь “самостоятельно” и молча, а мы узнаем из новостей?

— Стельмах. — Шикнула ма.

— Возможно, если бы ты чаще интересовался моей жизнью сам, то узнавал бы все, что касается твоего сына не из новостей. — Бросаю с усмешкой и ловлю наконец-то на себе задумчивый взгляд бати.

— Возможно, если… — начинает отец, сводя челюсти, но любимая жена договорить ему не дает, поспешно перебивая:

— Что за клуб, Макс?

Мы с отцом замолкаем, упрямо бодаясь взглядами, пока я не “отступаю” первый, говоря:

— Расскажу после, в более спокойной обстановке, хорошо, мамуль? Хороший клуб. Тебе понравится.

— Конечно. Я очень надеюсь, что ты все-таки вернешься домой.

— Я подумаю. — Отвечаю честно, не собираясь юлить. Пока что я к такому точно не готов. Хотя и вижу как она переживет. Чувствую, как сильно мама тревожиться, и тяжело воспринимает нашу с папой ссору, как серьезно не ней это сказывается.

Дурак? Наверное. Но у меня гены такие.

— А где Гай и Кати с Леттой? — перевожу тему в более безопасное русло, оглядывая зал. Но четы Гаевских здесь точно нет.

— Скоро будут. Может выпьешь? — кивает мама в сторону проходящего мимо официанта с бокалами.

— Воздержусь. Я за рулем, и думаю, за ним отсюда и уеду. До скольки все это… представление? — запинаюсь на последнем слове, чуть не выдав неуместное “балаган”.

Нет, я нисколько не умоляю заслуг отца. Вести такой бизнес, поднимать такие корпорации — адский труд. С детства я практически не видел их с матерью дома, потому что во главе угла всегда стояла работа, но сейчас, просто было детское желание “уколоть” отца. Вывести на эмоции, спровоцировать, увидеть хоть какую-то реакцию на меня кроме безразличия.

— Это не представление, а презентация, Макс, — подает голос батя, делая глоток виски из бокала.

— Названия разные, суть одна.

— Ну, для того, кто гоняет мяч, возможно.

— Перестаньте, в конце то концов! — одергивает мужа за рукав пиджака мама и смотрит на меня умоляюще. — Максим! — Говорит, а мне так и хочется добавить ее тоном: “будь умнее”. Ну да, или просто как всегда в нашей семье язык в одно место и гордость засунуть должен я, и просто играть роль примерного, послушного сына.

Ну да ладно. Мне бы пару часов продержаться, похитить свою вредину и увезти отсюда куда подальше. Завтра выходной, занятия ее отменили, а я отпросился с тренировки, так что планы у меня на эту ночь грандиозные.

Мы стоим в некотором отдалении от сцены, к предкам то и дело подходят какие-то их знакомые, партнеры или просто гости вечера, обмениваясь улыбками и совершенно не интересными мне любезностями.

Я попиваю воду, как бы смешно это не звучало, и кручу в руках мобильный. Внутри все буквально зудит в ожидании прихода мелкой, а я бесцельно рассматриваю лица гостей. Мысли витают далеко, и я не сразу понимаю, что один из присутствующих здесь мне знаком. И даже очень хорошо.

Ну, надо же… вот это люди!

Юристик.

Его красную от стыда и злости рожу я запомнил очень и очень надолго. А когда эта рыжеволосая зараза Илья поворачивает свой фейс в мою сторону, и замечает меня, ухмылки сдержать не удается.

Кулаки до сих пор отчаянно просят встречи с его носом.

Судя по стоящему рядом с Илье мужику в костюме, с такими же рыжими волосами, но в более преклонном возрасте и на голову выше — парень здесь с подачи отца. Кто он там, журналист? Видимо его журнал или газета, не знаю, что уж там у него, освещает сегодняшний балаг… кхм… презентацию.

Наши дорожки определенно не просто так пересеклись. Чувствую сегодняшний вечер готовит мне колоссальную поставу. Поэтому приходится собрать всю свою силу воли в кулак и, залпом опустошив стакан, поумерить свой пыл. Прием родителей, и крестных, и я не имею права испортить его нашими глупыми разборками.

Но и так называемый “бывший” дружок Летты тоже, видать, не так глуп.

Мазнув по мне недовольным взглядом, парень демонстративно отворачивается, и только натянутая, как по струнке, спина говорит о том, что его наша встреча покоробила.

Однако сосунок проглотил обиду.

Вот и ладненько, подальше друг от друга, меньше шансов, что этот вечер закончится сбитыми костяшками и свернутыми челюстями.

Я теряю всякий интерес к юристику, тем более когда слышу на ухо мамин восхищенный шепоток:

— А вот и они. Ого, нашу Летту сегодня не узнать!

Время будто замирает.

Оборачиваюсь, проследив за хитрым горящим взглядом родительницы, и… зависаю к чертям.

Теряюсь.

Похоже, и как дышать забываю. Только стою и, как истукан, пялюсь на нее во все глаза. На ту, что бессовестным образом похитила мое сердце.

Вокруг словно вакуум и все напрочь пропадают и из зала, и из моей головы. Выветриваются, испаряются, исчезают. Остается только мелкая. Которая, конечно же, уже давно не мелкая, а взрослая, красивая, до одури горячая и просто невероятная девушка!

Ее фигурка в этом изумрудном платье дурманит своими плавными изящными изгибами. Тонкая талия так и манит, хочется притянуть ее к себе и не отпускать! Открытые плечи, ключицы будоражат, их хочется неистово целовать. Длинная шейка, которую Летта словно специально оголила, собрав свои роскошные длинные волосы назад, готов поспорить, соблазнительно вьющиеся вдоль ровной спинки, она просто сводит с ума. Ладошки Летты слегка дрожат от волнения, и одна из них покоится на локте отца. Но самый кайф — эта сногсшибательная ножка в вырезе платья, которая оголяется при каждом ее шаге, демонстрируя крышесносной высоты каблук и пробуждает самые жаркие и провокационные фантазии в моем возбужденном от длительного воздержания мозгу.

Идеальная.

Нежная, хрупкая, но в этом платье, как всегда, дерзкая и смелая — настоящая Виолетта Гаевская.

Что творится с моим сердцем, даже представить страшно, оно то замирает, то начинает долбиться как сумасшедшее о ребра, пока чета Гаевских идет к нам. А когда глаза вредины фокусируют свой кофейный взгляд на мне и ее губы трогает нежная робкая улыбка, похоже, я пропал окончательно. Безумие. Мозг отключился напрочь. Не могу сдержаться и не хочу. Хватит уже играть в прятки и в игры с собственными родителями. Мы вместе, и я хочу, чтобы они это знали.

Шаг, и Виолетта замирает буквально в метре от меня. Но это чертовски далеко, и я, плохо соображая, что творю, делаю к ней шаг. Притягиваю ее к себе и… целую. Легко совсем, как будто мимолетно, касаюсь сладких губ, по которым ужасно соскучился за эти сутки, и слышу удивленный то ли вздох, то ли стон Летты. Обнимаю за талию, притягивая к себе что есть силы в ослабших руках, и с титаническими усилиями отлепляюсь от желанных губ вредины.

— Привет, — говорю точно не своим голосом. Севшим, низким, хриплым, просто знала бы Виолетта, как сильно я хочу ее отсюда забрать и как адски все кипит и клокочет внутри!

— Привет… Сим, — тихий шепот и взгляд куда-то мне в шею, будто этой дерзкой девчонке стыдно.

Ну, уж нет, малышка!

Подцепляю пальцами остренький подбородок, заставляя вредину посмотреть глаза в глаза, и улыбаюсь, как кретин, честное слово! Ее карий взгляд обжигает до самого нутра. Меня рядом с ней ведет не по-детски, и мне даже алкоголя не надо, чтобы дойти до ручки. Похоже, я уже пьян. От ее присутствия, аромата ее духов и красоты.

Моя.

Идеальная, невероятная, безумная, сумасшедшая и моя!

— Я соскучился, вредина.

— Макс, что ты…? — неуверенный шепот в ответ, а щечки краснее самого красного. Но Летта не отстраняется. Наоборот. Ее рука на моей спине сжимается, и девчонка двигается ко мне еще чуть ближе, насколько это вообще возможно. А потом бросает робкий взгляд в сторону притихших родителей.

Приходится обернуться и мне. И я не могу сказать, что мне неловко. Я не так пуглив, как мелкая, тем более, не вижу смысла переживать о том, что касается реакции родителей. Они поймут. Зная их истории знакомства, уверен, точно поймут, каково это, когда сносит крышу от чувств.

— Давно было пора, — слышу смешок матери, а улыбок на их с Кати лицах, наверное, за всю свою жизнь я не видел умилительней и ярче. Отец стоит в искреннем недоумении и переводит свой взгляд с меня на друга и, в конце концов, на смущенную и растерянную Виолетту, а вот Гай… крестный расплывается в улыбке и салютует мне бокалом, обещая этим жестом серьезный разговор “тестя и зятя”, раз уж карты раскрыты.

Глава 47. Летта

Ох, надо ли говорить, как сильно тряслись у меня руки, ноги и вообще дрожала от страха я вся, когда мы подъехали к бизнес-центру?

Я предвкушала потрясающий вечер и не менее потрясающего Сима, которого мне в своей жизни не так часто доводилось видеть в костюме. Но, когда мы с родителями переступили порог зала, я поняла, что реальность превзошла все мои ожидания. Когда я увидела Макса в темно-синем, идеально сидящем на его спортивной фигуре костюме, в белой рубашке с расстегнутой верхней пуговкой, с модной укладкой на непослушных, пшеничного цвета волосах и улыбкой на чувственных губах, которые умели целовать так упоительно и страстно, мое сердце зашлось в волнении. А когда глаза парня сфокусировались на мне, буквально пожирая с ног до головы, я забыла обо всех присутствующих напрочь. Этот его взгляд был такой обжигающий, волнующий и горячий, почти что осязаемый, что мне тут же стало душно.

Я не обращала внимание на друзей родителей, что то и дело с ними здоровались, и не смотрела на оглядывающихся поглазеть на меня. Меня интересовал только один. Исключительный и вредный, но мой Сим.

Мне вообще было откровенно все равно до всех собравшихся здесь. Я знала, что своим нарядом: смелым, изящным, выделяющимся на общем фоне — произведу фурор, но мне было все равно.

Подходя ближе, я уже гадала, как нужно себя вести и что сказать, но Макс моментально решил все за нас двоих своим почти что отчаянным выпадом и поцелуем, от которого затрепетали бабочки в животе и весь мой мир, казалось, перевернулся с нога на голову. Не хочу, чтобы это заканчивалось!

Правда, когда парень отстранился, зажимая в своих объятиях, с головой накрыло смущение и осознание, что мы просто-напросто “раскрылись”.

Однако родители очень даже спокойно на такие “новости” отреагировали. То ли время Сим выбрал удачное, то ли и правда я зря боялась.

Хотя, увидев папин жест с бокалом в сторону Сима, я не сомневаюсь, нас еще потом ждет разговор с родителем. И судя по всему, серьезный разговор. И, скорее всего, весь удар придется принять на себя парню.

Уф-ф-ф, мне уже страшно.

Так, спокойно, Виолетта. Вдох-выдох.

— Не трясись ты так, трусиха, — слышу тихий смешок на ушко от Сима. Видимо, он почувствовал, как меня колотит, и сильнее прижал к себе. Помогло едва ли.

— Шампанского? — буквально из ниоткуда возник перед нами официант с подносом, развеивая своим появлением возникшую заминку.

— Воздержусь, пожалуй, — улыбнулась я, вежливо отказываясь. Хотя и хотелось выпить, хотя бы капельку, для успокоения расшалившихся нервишек.

— А я выпью, — кивнула ма и подхватила бокал, звонко чокаясь с бокалом мамы Макса.

Они вообще с Лией делают вид, будто ничего такого не произошло, просто их двадцатилетняя мечта сбылась. А так ерунда… пустяки совсем.

Смешные.

— Ты сегодня просто невероятно выглядишь, малышка, — улыбается тетя Лия.

— Спасибо! Это… — “ваш сын выбрал это платье” чуть не сорвалось с языка, но я вовремя его прикусила. Боюсь, тогда от меня вообще останется кучка пепла от смущения.

— Кхм… — откашливается дядь Артем, поправляя и так прекрасно сидящий галстук. — Вечером после приема нас ждут за городом, на базе, — говорит отцу. — Соколовский предложил отпраздновать у него такое событие, вы как?

Родители переглядываются и пожимают плечами.

— Я за, — говорит мама.

— Почему бы и нет, — кивает папа, устремляя взгляд на нас с Максом. — Вы как, молодежь, с нами? — и смотрит так внимательно, что я, кажется, снова начинаю краснеть. Все же неловко как-то это все.

— Я не знаю, — улыбаюсь и смотрю на Макса в надежде, что он спасет положение. Тем более раз дом будет пустым, мы могли бы… О черт! Теперь мои щеки своим ярко-красным светом могут путь в самом темном тоннеле осветить!

— Думаю, мы лучше в кино, да, Летт? — приходит мне на помощь Сим.

— В кино? Что? Нет же, я… — но собрать свой лепет в кучу парень мне не дал, ущипнув за попу. — Оуч! — вздрогнула я, бросая недовольный взгляд на посмеивающегося Макса.

— В общем, мы поняли, — кивает тетя Лия, — вы не с нами.

— Пожалуй, нет, мам.

— Время! — появляется рядом с нами незнакомая девушка в строгом костюме и машет рукой в сторону импровизированной сцены. — Пора начинать презентацию.

— Уже идем! — кивает отец и, поцеловав маму в щечку, отдает ей свой бокал и стремительным шагом направляется следом за незнакомкой.

Что ж, выдохни, Виолетта, вроде все самое страшное уже позади!

И все действительно шло просто прекрасно.

Макс весь вечер не отходил от меня ни на шаг, а когда родители отворачивались, еще умудрился целовать и шептать на ушко сладкие непристойности, смущая меня и заставляя снова и снова краснеть.

Отец с дядь Артемом выступили с речью и благодарностями ко всем собравшимся, а потом представители их компании показали публике рекламный ролик новой сети семейных отелей. И надо признаться, масштаб впечатлил. Судя по всему, не только нас с Симом, но и всех гостей вечера, которые бурно аплодировали по окончании видеоряда. Мама с тетей Лией с гордостью смотрели на своих мужей, а мы с Симом тихонько стояли в сторонке, умиляясь.

Вообще я не особо любила быть в центре внимания или посещать грандиозные мероприятия, но здесь и сейчас мне даже нравилась царящая в зале атмосфера. Музыка, напитки, разговоры, улыбки. И танцы…

Когда в середине вечера пары потянулись в центр зала танцевать под легкую и ненавязчивую мелодию, Макс потянул меня за собой.

— Что ты делаешь?

— А разве непонятно? Веду тебя на танец, вредина.

— А ты знал, что вообще-то принято вначале девушку вежливо приглашать, мажор самоуверенный? — кончено же, в шутку заметила я.

— А зачем? У тебя все равно без вариантов, Виолетта, — вполне серьезно ответили мне, потянув за руку и заставив крутануться, зажимая в уверенных объятиях. А потом не менее уверенно Сим повел. Так, будто всю жизнь танцевал: плавно, грациозно, шаг за шагом, глядя глаза в глаза.

— Не знала, что ты танцуешь, Сим-Сим.

— Поверь, я тоже не знал, что я танцую, — подмигнул мне парень, снова заставляя крутануться на носочках, отчего подол изумрудного платья невероятно красиво закрутился вокруг ног, оплетая, и тут же парень снова сгреб меня в охапку. Ближе, чем того требовал танец и этикет.

— Чем займемся вечером? — спустя мгновения уютной тишины и полной отдачи льющейся прекрасной мелодии, спросил Макс.

— А у тебя много вариантов? — запускаю я пальчики в светлую шевелюру и прикусываю губу от того, как невероятно заводит такое действо. Я даже, кажется, слышу тихий то ли рык, то ли стон Сима.

— Честно говоря, только один, мелкая… — говорит Макс понижая голос до хрипящего шепота и одаривает мои губы таким голодным, неистового горящим потемневшим взглядом, что я снова забываю, как дышать. А потом вообще с очередным моим кружением вокруг себя и залетанием в его руки, Сим, порывисто подавшись чуть вперед, легонько касается своими губами моих губ, заставляя трепетать в его руках. Слишком быстро, слишком сладко и слишком мало!

Целует и тут же отстраняется.

— М-м-м, — выдаю я невнятное и тут же начинаю тихонько хохотать.

Это нервное. Точно.

— Летт, я схожу с ума от того, как сильно хочу стянуть с тебя это ужасное платье. Давай сбежим, а?

— А по-моему, очень даже неплохо оно на мне смотрится, — подмигиваю я, приподнимаясь на носочках и обвивая руками шею парня. Мы как танцевали, так и замерли посреди зала.

— Несомненно да. Его же я выбрал.

— Индюк.

— Но это не меняет того, что я просто жажду его с тебя снять. Медленно целуя миллиметр за миллиметром, мелкая, — шепчет Сим, разгоняя волны одурманенных мурашек по телу и ужасно порочные мысли в голове. Такие бесстыдные, что мне уже становится ужасно тесно в этом наряде.

— Мы тут не одни, — смущенно прошептала я. Было неловко и неудобно от ощущения чужих взглядов, обращенных в нашу сторону, но так не хотелось это безумие заканчивать.

— Плевать, мелкая. Пусть смотрят, если им больше нечем заняться, — решительно заявил Сим и свои соблазнительные провокации не прекратил, снова вовлекая меня в танец и снова шепча многообещающие непристойности. Кружа в своих руках с очаровательной улыбкой на губах.

Я даже не представляю, как я пережила этот жаркий танец, не сгорев от смущения. Однако кружась в его руках под приятную мелодию скрипки и пианино в центре роскошного зала, я ощущала себя принцессой из мультика, не меньше.

Наедине со мной весь вечер Макс был сама любезность, расслабленный, улыбчивый, шутил и то и дело отпускал непристойные комплименты. Но когда мы вернулись к родителям, парень снова посмурнел и весь подобрался, лишний раз даже не улыбаясь. Думаю, я знала причину такой его резкой перемены в настроении.

Дядь Артем.

С отцом Макс так и не разговаривал и подчеркнуто старался держаться от него как можно дальше. Мне это категорически не нравилось, и я даже попыталась завести об этом разговор, когда мы ненадолго остались одни, выйдя на балкончик подышать свежим воздухом.

— Забудь, мелкая, — отмахнулся Сим на мое заявление “вам надо помириться”.

— Что значит “забудь”? Макс, я же вижу, что ты переживаешь!

— Ерунда.

— Нет, не ерунда! Он твой папа, Сим. Да, повздорили, да, с кем не бывает…

— Такое “с кем не бывает” у нас с того момента, как я на ноги встал, Виолетта. Стоило ожидать, что рано или поздно я устану молчать и проглатывать обиды.

— Ну, я же не прошу тебя броситься к нему с извинениями! Но помириться, Макс… перестать вести себя в обществе дядь Артема, как… как последняя редиска!

— Накинь на плечи, холодно, — просто-напросто проигнорировал мой выпад Сим, водружая на мои плечи свой пиджак.

Здесь и правда свежо. Осенний ветер обдувает со всех сторон просторный балкончик, и по рукам уже побежали мурашки, но это был не повод отступать. Я была твердо намерена примирить этих двух упрямцев.

— Хочешь, я расскажу ему всю правду? — в конце концов говорю я.

— Что?

— Про тот вечер в клубе? Я готова рассказать правду Макс, только бы…

— Не вздумай! — перебивает меня Сим, спрятав руки в карманы брюк и зло зыркнув на меня.

— Тот вечер и та ситуация — всего лишь предлог, чтобы в очередной раз ткнуть меня носом в мою никчемность. Ты тут не при чем, мелкая! — опирается на перила Сим, складывая руки на груди.

— Неправда! — теперь упрямо парирую я, повторяя его позу. — Из-за меня вы тогда поругались. Вернее, из-за моего глупого решения, и я не хочу, чтобы дядь Артем считал, будто это твоя “прихоть” стала причиной отъезда из сборной.

— Но это и правда была моя прихоть, вредина, — грустно ухмыляется Сим. — Я принял решение, мне с ним и жить. Кстати, о сборной, мне нужно тебе кое-что сказать, только обещай не сбросить меня с балкона за такие новости.

— Ты снова переводишь разговор, Макс! — выдала я, возмущенно топнув ножкой. — Да ты просто невозможно упрямый… баран!

— Сама ты… — начинает Сим, упирая руки в бока и выпрямляясь во весь рост, но договорить ему не дают.

Сначала мы слышим хлопки, будто кто-то от души аплодирует, а затем смех.

И я знаю, кому он принадлежит.

Оборачиваюсь, а в дверях появляется… Илья.

— Какого…? — выпаливаю от удивления, совершенно не ожидая здесь его увидеть.

— Такого, — ухмыляется рыжеволосый парень. — Я смотрю, у вас первая семейная ссора, да, голубки? — ехидно улыбается “моя ошибка”, топая в нашу сторону с какой-то ленивой кошачьей грацией.

Надо же, забыл уже, как его прилюдно на место поставили? Быстро, однако.

— А ты, смотрю, снова осмелел? — ухмыльнулся Сим, делая шаг вперед. Выступая, как бы загораживая меня от Ильи. А я схватила его за рукав и молю всевышнего, только бы они тут не сцепились прилюдно. Папе с крестным тут только разборок не хватало для полной “фееричности” вечера!

— Макс, не надо… — шепчу сдавленно. — Забудь, пусть катится отсюда.

— Да, Макс, неужели испортишь собственному папочке такой грандиозный вечер? Семейные отели, семейная идиллия, как приторно сладко! — гогочет придурок Илья, разводя руками, заставляя и меня нервно ерзать на месте от желания врезать ему длиннющим каблуком своей туфли куда-нибудь побольнее. Судя по взгляду и “фону”, которым от него несет, парень хорошо накидался.

— Откуда ты тут вообще взялся? — шиплю, все еще крепко сжимая пальцами локоть Сима, который, кажется, потихоньку начинает звереть.

— Пришел посмотреть, как идеальная семья оказывается не такой уж идеальной. Надо будет передать отцу, хорошая получится статья: “Отец и сын не сказали друг другу ни слова”. Он, кстати, тут недалеко, позовем? Один из приглашенных журналистов на ваш расчудесный вечер имени Стельмахов и Гаевских. Высокого полета птицы, однако.

— Повыше некоторых, — рыкнул Сим и дернулся вперед, но на этот раз мне удалось его удержать, практически повиснув на его руке и обнимая за талию. Мои каблуки и платье явно были не предназначены для таких случаев.

— Макс, тормози!

— Давай позовем и расскажем, какой у него растет прекрасный юрист в семье. А главное, как хорошо он выучил уголовный кодекс.

— Нет у тебя доказательств, Стельмах. Только твои слова, — ехидная улыбка парня мгновенно превратилась в злую гримасу. И как я вообще когда-то могла посчитать Илью хорошим? Где был мой мозг и насколько вообще я была слепа и тупа, что такую гнилую душу не разглядела сразу? От него же буквально несет мерзкой натурой и отвратительным воспитанием.

— Уверен? — теперь губы Сима трогает ухмылка. Такая зловещая и предвкушающая скорую расправу, что мне по-настоящему становится не по себе, а по спине пробегает холодок. — Ты меня совсем за идиота держишь и думаешь, я не подстраховался? Серьезно?

Илья молчит. Буквально дышит огнем от злости, а глаза наливаются кровью.

— Я тебя огорчу, придурок недальновидный, — ухмыляется Сим и, почти нежно отцепляя от себя мои руки, которые, кажется, уже занемели, делает шаг к Илье. Вальяжно и расслабленно, только напряженные плечи выдают то, что творится у него внутри. — Справки из больницы, куда попала Летта, — начинает загибать пальцы Сим. — Видеозаписи с камер наблюдения, на которых твою рожу видно так отчетливо, будто ты специально позировал. Плюс добавляем сюда твоих продажных дружков, которые готовы, если понадобится, за деньги собственную мать продать, и… бинго! Ты в заднице, чувак.

Ух, надо было видеть лицо Ильи в этот момент! Как его знатно перекосило и оно снова пошло багровыми пятнами от злости, а руки сжались в кулаки. У меня внутри все заледенело, и тело сковал настоящий животный страх, прямо как в тот вечер в уборной клуба. Страх не успеть. Чувствую, тут намечается серьезный скандал и Сима нужно уводить отсюда всеми правдами и неправдами.

— Макс, пошли в зал! — делаю я слабую попытку, дернув за рубашку со спины, но он меня, похоже, не слышит. Прячет руки в карманы брюк и наступает на Илью, который уступать не намерен. В этот раз.

— Так что, если у тебя какие-то проблемы, — говорит Стельмах, — и ты считаешь, что мы еще не все выяснили, давай выйдем. Родителей сюда приплетать не смей, баран.

Ну, вот нет уж, еще только этого не хватало.

— Сим, не вздумай, слышишь меня? — уже не шепчу, а буквально кричу я, перекрикивая завывание поднявшегося ветра. — Идем в…

Договорить не успеваю. Буквально в считанные секунды Илья делает выпал, занося кулак в сторону лица Макса. Я вздрагиваю. Охаю. Но Стельмах ловко перехватывает руку Ильи и, потянув на себя, буквально откидывает того на бетонный пол. А потом в два широких шага преодолевает расстояние до уже поднимающегося на ноги парня и с ходу впечатывает тому кулаком в нос, да так, что я слышу хруст. Хватает его за грудки и упирает спиной в балконные перила, едва не переваливая.

— Макс, хватит!!! — взвизгиваю и дергаюсь вперед, хватая Сима за плечи. — Слышишь меня, Стельмах? Прекрати! Отпусти его, Сим! — но тому мои потуги как слону дробина, он просто в ярости. В бешенстве. Его всего буквально трясет, а истеричный смех зажатого и практически свисающего с балкона Ильи его гнев распаляет еще больше. Буквально подзуживает скинуть этого придурка вниз с балкона.

— Тебе и твоей карьере конец, идиот! — орет Илья.

И в тот момент, когда Сим, ощутимо встряхнув парня за рубашку, занес руку для удара, а второй сжал шею так сильно, что парень уже начал хватать воздух ртом, я краем сознания слышу, как двери на балкон открываются:

— Макс, твою мать!

На балконе появляется дядь Артем.

Я охнуть не успеваю, как крестный меня отодвигает за локоть в сторону от парней, а сам схватив, дергающегося Макса за плечи, буквально оттаскивает того от Ильи, который валится на колени, откашливаясь.

— Пусти меня! — орет Макс, брыкаясь, но сил у крестного еще ого-го, и ему удается оттащить сына на другой конец балкона и встать между ним и корчащемся от истеричного смеха Ильей, который в этот момент был похож на настоящего безумца.

Мое сердце выдавало в груди истошное “тук-тук-тук”, и меня резко нагнал откат, и задрожала я вся от осознания произошедшего. Он же… он же чуть не сбросил его… Дурак!

— Ты какого хрена творишь, Макс?! — горят яростью глаза дядь Артема, а голос дрожит от злости. — Ты чуть не убил парня!

— Тебя не спросил!

— Сим! — выдыхаю я, прикрывая рот ладошкой, а на глаза наворачиваются слезы. Идиот.

— А вот и папочка, — сплевывая кровь, наконец-то усаживается на пол Илья, откидывая голову на перила. Из носа хлещет кровь, и на шее четко отпечатались пальцы ладони Макса, которая не так давно ее сжимала.

— Закрой рот! — рычит Сим.

Меня трясет так, что земля уходит из-под ног, а в глазах темнеет. Кажется, я сейчас свалюсь тут в обморок, но тут на мои плечи ложатся чьи-то заботливые руки, прижимая к себе. Тетя Лия. Я оглядываюсь, а на балкон уже высыпала пара-тройка зевак, и к нам с Лией спешит мама. Папа же замер между Стельмахами, чтобы, не дай бог, еще отец и сын тут не сцепились. Потому что оба насупились и прожигают дыру взглядом друг в друге.

— Ты объяснишь мне, что здесь произошло?! — дергает Макса за рукав рубашки Стельмах старший. — Ты чего творишь, девчонку перепугали, идиоты!

— Ничего, пап, — ухмыляется Макс, тряхнув рукой. — Просто дал тебе очередной повод дерьмом меня считать, а так все хорошо, — похлопывает по плечу ошалевшего от такого заявления дядь Артема Макс.

— Максим! — рычит мой отец, но тому хоть бы хны. Он просто обходит замерших в непонятках родителей и, потянув меня за руку, ведет за собой. А я что? Я в шоке, у меня сердце, кажется, от страха разлетелось на мелкие кусочки, а ноги дрожат и не хотят идти совершенно. Но и стоять на месте, отпустив Макса одного, я не могу. Оглядываюсь на маму, на которой лица нет, на тетю Лию и семеню следом за Симом, украдкой вытирая слезы со щек.

— Дурак! — бурчу я, всхлипнув, когда мы оказываемся за пределами балкона.

— Какой есть, — отвечает Сим и уже в лифте притягивает к себе, утыкаясь губами мне в макушку и шепчет, поглаживая по голове:

— Прости, мелкая. Прости, что напугал.

Напугал — это мягко сказано.

–Ты понимаешь, что они с отцом теперь не оставят это так?

— Плевать.

— Нет, не плевать Макс! Сплетни, слухи, ты можешь лишиться всего! Футбола, карьеры, диплома. Всего! Ты должен сказать отцу! Они с папой имеют больше веса, влияния и заткнут рот этой мерзкой семейке! — выдаю в сердцах, поднимая взгляд и заглядывая в полные усталости любимые глаза Сима.

Но он только сильнее прижимает меня к себе за талию и, улыбнувшись одними уголками губ, спрашивает:

— К тебе или ко мне?

— Ч..ч…что? — опешила я от такой резкой смены темы.

— Что слышала, вредина. Думать об этом юристике сейчас даже не хочу.

— А что тогда ты хочешь? — спрашиваю зло. Думать он, видите ли, не хочет! У него тут жизнь, карьера, отношения с родителями в тартарары летят, а он…

— Тебя, — шепчет Макс и затыкает мои возмущения жарким поцелуем, прижимая к себе что есть силы.

Глава 48. Летта

Как и почему мы оказываемся именно у нас дома, не знаю. Мы могли бы поехать в квартиру Стельмахов, там точно никто не помешал бы нам до самого утра, но…

В доме стоит полнейшая тишина, а за окнами уже ночь.

У меня внутри все замирает в томительном ожидании того, что будет дальше. Мне и страшно и любопытно.

Макс заносит меня на руках в спаленку, в которой в детстве было проведено столько дней бок о бок, за тем самым письменным столом, где сейчас стоит огромный букет шикарных белых пионов, которые утром мне от него доставил курьер. Заносит и ставит на ноги, разворачивая к себе спиной.

Я вздрагиваю, когда пальцы Сима касаются молнии на платье, а губы касаются моего плеча.

— Макс, — говорю чужим голосом, который дрожит, — давай… поговорим, м?

— Серьезно? — слышу смешок, а потом его губы начинают прокладывать неторопливую дорожку из поцелуев к ушку, заставляя зажмуриться от наслаждения и закусить губу. — Уверена, мелкая?

— Н…нет, — пропищала я синхронно со звуком расстегнувшейся молнии на моем платье, которое тут же норовит стремительным атласным облаком свалиться мне под ноги, но я его ловлю, прижимая к груди.

— Но… в машине ты не захотел…

Божечки, да почему так сложно собрать мозг в кучку?!

Да потому что я ждала этого момента столько лет!

— Твой отец… — делаю еще одну попытку вернуться к разговору, хотя уже сейчас вполне очевидно, что не получится у нас диалога. Тела наши вытворяют бесстыдную ерунду и останавливаться не собираются!

— Мой отец подождет до более подходящего момента, — говорит Сим, легонько кусая в шею и нежно проводя своими ладонями по моим плечам, добирается руками до моих прижимающих платье к груди ладоней и отводит их в сторону, заставляя позволить ткани упасть нам под ноги.

— Илья… устроит тебе проб…

— И его давай тоже в спальню брать не будем, Виолетта, — перебивает Макс и разворачивает меня к себе лицом, обхватив ладонями мои горящие щечки. Смотрит глаза в глаза, но я все равно поежилась и прикрыла голую грудь руками. Глупость, конечно, но почему-то в этот момент все кажется слишком откровенным и пугающим. С каждой секундой думать получается все сложнее и сложнее.

— Забудь, — говорит Сим тихо, но уверенно, так, что пробирает до самого нутра. — Сейчас с тобой, тут, — продолжает, четко проговаривая каждое слово, Макс, — есть только мы. И я хочу тебя, Летт. Безумно устал бороться с собой…

А как я устала…

И на это раз целую первая. Разговоры подождут. Весь этот мир подождет!

Осмелев, привстаю на носочки и прижимаясь к Симу, от чего затвердевшие от желания соски на грани боли соприкасаются с грубой тканью пиджака Макса, и впиваюсь в его губы так, будто он единственный источник воды в этом мире, а у меня жажда. Такая, что горит все тело, а кожу словно покалывают тысячи маленьких иголочек, впиваясь до самых нервных окончаний. Каждое прикосновение рук Макса отдается легкими волнами сладкой боли. Но мне мало!

Я целую, прикусывая его нижнюю губу и тут же проводя язычком, заставляю снять пиджак и тянусь к пуговицам на рубашке, которая тоже нам не нужна. Мешает. Все мешает!

Макс одним стремительным движением рук подхватывает меня под попу и словно пушинку укладывает на кровать, навалившись сверху и придавливая к пружинистому матрасу.

Целует в шею.

Я полыхаю. От каждого его поцелуя, чем дальше, тем менее терпеливого и более напористого. Схожу с ума от каждого движения рук, что сжимают грудь, и от каждого взгляда, что Макс исподлобья бросает на меня, опускаясь все ниже и ниже.

Ловкими длинными пальцами Сим расстегивает пуговицы, не прерывая поцелуй, избавляется от рубашки и снова оказывается на мне. Так близко и так тесно, как никогда. Еще немного, и я буду готова умолять сделать хоть что-то, чтобы потушить тот огонь, что гуляет в теле, словно с кровью разнося желание по венам.

— Сим… — шепчу, но парень явно останавливаться не собирается. Покрывает поцелуями грудь, играя языком с вершинками, и целует в живот. Хватается пальцами за резинку трусиков, и до моего воспаленного от желания сознания только сейчас доходит, что он собирается сделать.

— Не надо…, — шепчу, но у него всегда есть свое мнение, и моя неопытность, неожиданно накатывая, заставляет краснеть еще больше и растеряться еще сильней, когда одним движением руки он стягивает тонкое кружево и тут же раздвигает руками мои ноги, наклоняясь, целует внешнюю сторону бедра, заставляя выгнуть спину в наслаждении и прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

Продолжает пытку, горячими губами прокладывая дорожку из поцелуев и добираясь до заветного местечка, заставляет вскрикнуть, проводя языком по возбужденной горошинке. Переворачивая все внутри с каждым новым движением. Одной рукой сжимая мою грудь, а губами доводя меня до вершины блаженства, целуя, посасывая и проникая языком, давя на самые чувствительные точки.

По позвоночнику словно пробегают разряды тока, а по всему телу лавина мурашек, когда с последними движениями языка Сима у меня между ног, спина выгибается, а пальцы судорожно вцепляются в мягкие простыни подо мной, и, срывая стон наслаждения, тело накрывает первый в моей жизни оргазм. Сладкий, приятный и заставляющий сердце нестись в тысячи раз быстрее. Выскакивая из груди и ударяясь о грудную клетку.

Дыхание сумасшедшее, воздуха просто не хватает, легкие горят, а в теле появляется невероятная слабость.

Макс всего на мгновение отстраняется, скидывая с себя брюки и боксеры, и не успеваю насладиться невероятной картинкой его идеального тела, когда он уже снова наваливается сверху и целует в губы. Странствует руками по моему телу и слегка отстраняясь, рассматривает меня вот так: без мишуры, без прикрас. Голодным мужским взглядом, к которому я совершенно не привыкла, словно ощупывает меня, абсолютно голую. Совершенно не смущаясь. Не знаю, что за шутка моего подсознания, но мне неожиданно становится неловко.

— Ты невероятная, — шепчет парень, разглядывая мою грудь, что под его темным от желания взглядом тут же начинает ныть, требуя прикосновений. И он словно почувствовав это, зажимает пальцами возбужденный сосок и слегка тянет, заставляя вскрикнуть. — Идеальная, — шепчет, целуя в ложбинку между грудей, продолжая жадно пожирать глазами миллиметр за миллиметром, заставляя зажмурится.

— Ты можешь меня не разглядывать… — шепчу еле слышно, смущаясь еще больше, если это вообще возможно, и сильнее прижимаясь к его большому телу, прячась.

— Летт, — шепчет Макс, — посмотри на меня, — доносятся до моего мозга его слова, словно сквозь вату.

А я не могу посмотреть. Я и хочу его до дрожи и боюсь.

Не того, что произойдет, боюсь.

Нет.

Я боюсь показаться глупой и неопытной молоденькой девочкой, которая ни в какой сравнение не идет с его предыдущими опытными пассиями. Не ахти какой момент, но я почувствовала себя ужасно глупой.

— Ты идеальная, и я сейчас взорвусь от того, как сильно я тебя хочу, малышка, — шепчет Сим, прикусывая мою нижнюю губу и слегка оттягивая. — Хочу целовать каждый изгиб твоего потрясающего тела, слышать стоны и упиваться твоими сладкими губами… Виолетта, — шепчет змей искуситель, двигая бедрами так, что головка его внушительного достоинства упирается в меня, и подхватывает пальцами за подбородок. — Открой глаза, — целует в уголок губ и обхватывает ладошкой за затылок, прижимаясь к моему лбу, и я, наконец, то сдаюсь. Смотрю в его темно-синие, словно звездное небо, глаза и касаюсь пальчиками его губ. Красных, припухших, умелых губ.

— Я… — хочу сказать, как сильно желаю его, но слова застревают в пересохшем горле, и Макс по-своему понимает мою заминку.

— Если ты не хочешь… — сжимает ладошку в моих волосах, — то ничего не будет. Слышишь меня, маленькая? Мы можем…

— Нет. Не надо так, — вцепляюсь пальчиками в его плечо, — я не маленькая. И я… хочу, — говорю, набираясь смелости, — уже очень давно… — в горле встает ком, и мне с трудом удается сглотнуть вязкую слюну, — хочу, чтобы ты был первым, Сим, — шепчу, наконец-то признавшись в том, что не давало покоя мне со старших классов школы.

Первым и последним. Одним единственным и на всю жизнь, но это слишком далеко и слишком смело говорить ему такое.

Я хотела. Всегда хотела только этого парня, который никогда не воспринимал меня всерьез. До недавнего времени…

Сама первая тянусь к его губам и заставляю себя отбросить всякое смущение и стыд. Это же Сим…

Мой Сим.

Целую, а он отвечает. Жадно и напористо. Играя своим языком с моим, касаясь неба и сжимая пальцами попу, заставляя меня забыться и утонуть в ощущениях этого смелого и откровенного действа. Отвлечь от того, что будет дальше. Отпуская из захвата мои губы и целуя в ушко нежно и мягко, и я слышу всего одно слово:

— Прости, — и не успеваю спросить, за что, как одним движением бедер Макс толкается внутрь, и тело пронзает боль, вышибая из глаз слезы, заставляя вскрикнуть и вцепиться в его волосы до боли в пальцах.

— Тш-ш-ш, — шепчет Макс, поглаживая по волосам и успокаивая, пока боль не начинает медленно отступать, а дыхание выравниваться. Не двигается, не требует, а покрывает нежными легкими поцелуями лицо, шею, плечи, давая привыкнуть к новым ощущениям наполненности. Собирая каждую скатившуюся слезинку, говорит всякие милые глупости и, когда боль теряется окончательно, постепенно начинает двигаться.

Находит мои губы и накрывает своими, задавая темп и ритм. Сначала очень аккуратно, медленно заставляя принять его всего, привыкнуть. Постепенно ускоряясь.

Я сильнее сцепляю лодыжки у него за спиной и с каждым новым толчком, новым движением внутрь все больше пропадаю в потрясающем ощущении единения. Мне мало. Сейчас, когда боль отступила, а вместе с ней и неловкость, хочется больше, ярче, и Макс улавливает мое желание, спускаясь губами к груди и всасывая вершинку; я слышу грубый рык, и он начинает вдалбливать сильнее.

Не представляю, каких сил ему стоило сдерживать себя, но сейчас, когда наше дыхание в унисон и сердца несутся, выдавая сумасшедшее тук-тук-тук, губы сами собой тянутся в улыбке. Тишину спальни нарушает только наше громкое сбившееся дыхание и удары потных тел. Мои пальцы спускаются на его мощную спину, обхватывая, и с последним глубоким толчком Макса внутрь в глазах замелькали звезды, а по телу пробегают микроинфаркты.

— М-а-акс… — вырывается громкий стон, и я выгибаюсь в сладком спазме, что прошибает до самых волос, а ноготки впиваются и царапают сильную спину навалившегося на меня парня, крепко сжимающего в своих стальных объятиях и тяжело дышащего мне в волосы.

Мы оба замираем.

Макс дает себе всего пару секунд, чтобы прийти в себя и, целуя в щечку, перекатывается на кровать, подтягивая меня к себе под бочок.

Я укладываю голову ему на грудь и… кажется, медленно умираю от того, как мне хорошо. В теле гуляет жуткая слабость. Кажется, руки, ноги до сих пор дрожат. Пальчики вырисовывают на идеальном торсе незамысловатые узоры, а губы улыбаются. Хочется что-то сказать, но и язык двигаться отказывается, а глаза сами собой закрываются.

В его жарких, уютных объятиях, с гулко стучащем сердцем у меня под ухом и руками, что крепко прижимают к прекрасному идеальному телу, я пропадаю.

Темнота совершенно бессовестным образом утаскивает меня в свои объятия и последнее, что я помню, это как нашла в себе силы потянуться и поцеловать сильную шею парня.

Парня, что вопреки своему образу, умеет любить так нежно и обнимать так крепко. Парня, голову от которого я потеряла еще много-много лет назад и о близости с которым до недавнего времени я могла только мечтать.

Мой самовлюбленный защитник и прекрасный рыцарь.

Мой невероятный Сим…

А дальше меня сморил безмятежный и самый крепкий за всю мою жизнь сон.

Глава 49. Сим

Летта засыпает, а я не могу. И не хочу.

Лежу и почти до самого рассвета смотрю в потолок. Слушаю мерное дыхание малышки, устроившейся у меня под боком, и только и могу, что крепче прижимать к себе. Боясь спугнуть такой невероятный момент.

Любой момент рядом с ней автоматически становится невероятным.

Меня абсолютно не тревожит то, что случилось на банкете. Мне как никогда ровно до того, что завтра утром я могу проснуться и стать звездой всей скандальных изданий и новостей. Все в этот момент кажется ничтожным, кроме одной девчонки, что забралась уже, кажется, глубоко под кожу.

Я совершенно точно стал зависимым от ее голоса, запаха, смеха и… взгляда. Ее губами я никогда не смогу пресытиться, а ее красные от смущения щечки забыть.

Перед глазами, как в каком-то кино, проносится столько воспоминаний! Наших с ней воспоминаний, начиная с самого детства. С самого первого взгляда, который я помню даже спустя девятнадцать лет. Помню, как первый раз это очаровательное кареглазое чудо, болтая крохотными ножками в кроватке, улыбнулось мне, так доверчиво вцепившись в мою руку.

Доверилась еще тогда и доверила самое драгоценное сейчас.

“Хочу… уже давно” — проникновенный шепот как на повторе крутится в голове. А стоит только вспомнить ее тихие стоны и руки, ее подернутый желанием взгляд, как кровь закипает и тело требует продолжение. Для нее это было впервые, и я не имею права требовать больше. Будь это кто-то другой, будь я тот самый Макс из прежней жизни, я бы взял свое. Но с ней я незримо начал меняться еще давно. А сейчас, спустя безумные счастливые недели, что мы с этой ехидной девчонкой вместе, я, кажется, стал совершенно другим человеком.

И мне, черт побери, это нравится!

Удобней устраиваюсь на боку и целую темную макушку, утыкаясь носом в ее волосы и вдыхая знакомый с детства аромат.

Моя.

Вредная, мелкая Виолетта, которую я намерен сделать своей женой. Увезу в Испанию и не отпущу. Самоуверенно? Скорее всего. Но знаю, чувствую, что эта вредина предназначена мне. Точно так же, как и я предназначен ей.

Так за размышлениями, что делать дальше и какой станет наша с ней жизнь после этой крышесносной ночи, не замечаю, как сон все-таки сморил.

А утро начинается с сюрприза.

С хлопка двери и испуганного писка Летты:

— Черт, Сим!

Открываю один глаз и уже в последний момент вижу, как растрепанная, в одной футболке, залетает в спальню Летта и, хлопнув дверью, заскакивает ко мне на кровать.

— М-м-м, ты чего, малышка? — запускаю пятерню в ее волосы и тяну на себя в ужасно настойчивом желании поцеловать эти припухшие розовые губки, но она упирает ладошки мне в грудь и сопротивляется.

— Предки! — смотрят на меня испуганно шоколадные глаза.

— Что? — машу головой, потирая переносицу, — о чем ты, Летт? — сажусь на постели, подтягивая покрывало и пряча приличный стояк. У нее сейчас состояние явно не подходящее для того, чтобы повторять ночные безумства.

— Я говорю, предки приехали, Макс, — заползает ко мне на колени девчонка.

— И-и-и? — тяну, плохо понимая, чего она переполошилась-то так.

— И-и-и судя по всему, они нас… видели, — прикусывает губу и бегает глазками по моему лицу, виновато улыбаясь.

— Все равно не пойму, что в этом такого? Они и на приеме нас вчера видели, и до этого в твоей спальне они нас видели, и…

— Ну, как же, Макс! — округляет глаза Летта, перебивая и хлопая ладошкой меня по плечу. — До этого все было вроде как мимоходом и вскользь, а тут все. Нас поймали с поличным. Очевидно же, что ты не просто до дома меня подвез, а… ночевал здесь. И что мы… ну-у-у.

Боже, она просто очаровательно мила и смущена. У меня сейчас сердце остановится либо от умиления, либо от того, как моментально все вспыхивает внутри, когда ее ноготочки ползут по моей груди. Если она это не прекратит, родители могут нас застукать в еще более провокационном положении.

— В общем, Сим, я честно думала, что они вернутся позже из загородного клуба. И что нам теперь делать? Теперь надо им все-все рассказывать, да? Макс, а…

— Так, т-ш-ш, — заставляю остановить поток слов и накрываю ее губы своими за несколько часов жутко изголодавшимися по ней. — Доброе, — поцелуй, — утро, — прикусываю сладкую губку и сжимаю ладошки на ее соблазнительной попе, выдавая сдавленный стон и притягивая ближе, — это во-первых, — улыбаюсь такой растерянности на лице девушки и вижу, как стремительно розовеют ее щеки. — Глупо уже смущаться, это во-вторых. Ночью у меня было достаточно времени, я уже все рассмотрел и ощупал, пока ты сладко спала.

— Сим! — выдает Виолетта возмущенно, начиная хохотать и тут же ее взгляд теплеет. — Я просто не знаю… не знала… — выдает что-то неразборчивое девушка и в конец концов вздыхает, нежно улыбаясь, — доброе утро, зазнайка, — и ползет ладошками вверх по моим рукам и обнимает за шею. — Но ты, наверное, так спокоен, потому что не понял, что я тебе сказала, да?

— Почему же, прекрасно понял. Родители уже дома. Хотя этого и стоило ожидать.

— И что мы будем делать?

— Эм… знакомиться, наверное? — подмигиваю и улыбаюсь.

— Но вы уже знакомы, ты о чем?

— Теперь будем знакомиться по-другому. Что-то вроде: здравствуйте, дядя Максим, я парень вашей дочери и я ее люблю до потери пульса, — сам не замечаю, как признание само срывается с языка. Так легко и непринужденно, будто это само собой разумеющаяся вещь.

Хотя о чем это я? Так оно и есть. С того момента, как Летта оказалась в больнице, я принял свои чувства и смирился с тем, что тоже, как наши отцы, превращусь в ужасного подкаблучника. Шутка. Но не без доли правды.

А вот Виолетта, кажется, перестала дышать. Все это время сидит, смотрит на меня, округляя и без того большие чарующие своей глубиной глаза, и хлопает густыми ресничками.

— Ч-ч-что? — выдыхает, опуская взгляд на мои губы, — что ты сказал?

— Сказал, что я люблю тебя, Виолетта, — повторяю уже уверенней, потому что смысла отнекиваться и молчать дальше нет. У нас с ней на повестке дня еще один разговор. О будущем.

— Шутишь, да?

— Почему же?

— Не знаю, — пожимает плечами Летта, шмыгнув носом. — Все это так… неожиданно.

— Поверь, малыш, если бы это было не так, я бы не позволил вчера случиться тому, что было между нами. Я люблю тебя. Жить без тебя не хочу и не могу, и придется тебе с этим… ну, наверное, смириться, — улыбаюсь.

Она молчит, и только дрожащая губка и красные от подступающих слез глаза говорят, как сильно ее взволновали мои слова. Обхватывает своими маленькими аккуратными ладошками мои щеки, которые покрыла легкая щетина, и хлюпает носом, вызывая улыбку.

— Сим… — катится слезинка по щеке.

— Эй, ты же не будешь реветь, да? — пытаюсь разрядить обстановку, улыбаясь, хотя у самого резь в груди от того, что вижу. — Я скорее испугаюсь твоих слез, чем твоего бати, Летт, — предупреждающе сжимаю подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Все будет хорошо, ладно?

Она молча кивает и обнимает за шею, утыкаясь носиком мне в плечо.

— Я боюсь, — слышу тихий шепоток и заваливаюсь на спину, в ворох подушек и сбитых простыней, увлекая ее за собой.

— Мы и так почти месяц прятались от предков. Да еще и так неумело, что вчера, кажется, наша новость стала совсем не новостью и надо отдать должное, они отреагировали очень спокойно, если не сказать обрадовались, — смеюсь, вспоминая довольные лица родительниц. — А так как Кати знала, надо было ожидать, что рано или поздно разговор с твоим отцом должен был состояться, — сжимаю в кольце рук свою трусиху.

— Уф-ф-ф, — фыркает Летта и, поднимая голову с моей груди, заглядывает в глаза, — вы же не подеретесь да? — такой искренний вопрос заставил расхохотаться, за что я и получил удар кулачков в плечо. — Я же за тебя и твое достоинство, что ниже талии находится, беспокоюсь, Стельмах!

— Не переживай, оно точно останется на месте, — подминаю под себя малышку и щекоча носом шею, ставлю смачный засос.

Топить себя, так уже окончательно.

Глава 50. Летта

Пока бегу в душ и пытаюсь привести себя в порядок, руки трясутся, а сердце все не хочет биться ровно. Оно после этой ночи вообще, кажется, сошло с ума и забыло как это — выдавать ровный ритм!

Безумные сутки. Ураган эмоций, лавина ощущений и чувств. Ноги до сих пор ватные после нашей умопомрачительно нежной и такой желанной ночи. Бабочки в животе не то что порхают — носятся, как ненормальные, а в голове до сих пор не укладывается мысль, что Сим… любит. И сказал это. А вот я струсила. Но скажу, обязательно!

Почти час проторчав в душе под горячими струями воды, улыбаясь по-дурацки и прокручивая в голове всю сегодняшнюю ночь, совершенно забываю про время. А потом вылетаю и попадаю прямо в раскрытые объятия парня.

— Я думал, тебя в канализацию засосало, вредина. Спасать пошел, — смеется Макс своим соблазнительным низким смехом. Его взгляд обжигает. А ощущение его близости волнуют все фибры души.

Мой. Идеальный и невероятный Сим.

— Да-да… именно спасать, угу, — шепчу и тянусь на носочках к его губам, но любимый негодяй оказывается проворней. Дергает за край полотенца и снимает его с меня, заставляя испуганно прикрыться руками.

— Сладкая, бесполезно, я ночью все рассмотрел, — снова с улыбкой напоминает мне Сим, проскальзывая в ванную мимо меня и получая ладошкой по своей упругой голой ягодице.

В общем, момент появления на кухне я оттягивала, как могла. Зато Сим был спокоен, как удав. Его вообще, кажется, нисколько не волновала вся эта ситуация, и из спальни, когда мама постучала и вежливо напомнила, что нас ждут на завтрак, Сим практически силой меня вытаскивал, а потом вообще подхватил на руки и в кухню гордо… внес. От смущения хотелось провалиться прямо тут же. Но родители только удивленно посмотрели на наше эффектное появление, переглянулись, улыбнулись, и комментировать ничего не стали. И на том спасибо.

— Доброе… утро! — сползая с рук Сима, пропищала я, одергивая задравшуюся футболку.

— Доброе, дети, — говорит мама, накрывая на стол. Мой нос уже выцепил в букете ароматов изумительно пахнущие блинчики и сырнички, а желудок жалобно сжался и заворчал, — садитесь, сейчас будем завтракать.

— Выспались? — улыбается папа, салютуя нам кружкой с кофе.

— Угу, — топчусь я на пороге, как будто бы не у себя дома, тогда как Сим проходит в кухню и тянет меня за собой, подталкивая к стулу и, по-джентельменски отодвинув его для меня, ждет, пока я сяду.

Мамочки, чего так поджилки-то трясутся? Вроде все идет хорошо, все улыбаются и казнь устраивать никто не собирается.

— Доброе утро. А вы как посидели? — пожимает руку моему отцу Макс. И я говорила, что ему спокойствия не занимать? Парень настолько уверен в себе, что я даже позорно засмотрелась на эту мягкую улыбку, которая с самого раннего утра будто приклеилась к его губам.

— Прекрасно, — кивает папа. — Жаль, что вы с нами не поехали.

— А чего так рано вернулись? — спросила и только потом поняла, как это ужасно прозвучало. Браво, Виолетта! Твои тараканы дружно аплодируют стоя.

— Ну, это вы у нас избалованное поколение, спите до обеда, — посмеивается папа, — мы уже успели утром заехать в офис.

— Кстати, там классный загородный клуб, — говорит мамуля, расставляя на столе кружки с благоухающим травами чаем, — спортивный зал, бассейны и прочие прелести. Мы даже решили, что нужно будет выбраться семьями на выходные. Вы как? — садится напротив ма и переводит взгляд с Макса на меня.

Папа с Симом, кстати говоря, присоединиться к нам за столом не торопятся.

— Думаю, мы не против, — говорю я и поднимаю взгляд на Макса, который, переглядываясь с отцом, словно ведет немой диалог. Что тут происходит? — А вы… вы не будете с нами завтракать?

— Крестный, можно тебя на минутку? — упирает руки в бока Макс и кивает в сторону дверей, а у меня в сердце простреливает тревога. А может быть, без всех этих разговоров обойдемся?

Но судя по всему, нет. Да и папа, кивнув, оставляет кружку.

— Гай, — предупреждающе говорит мама и многозначительно смотрит на отца, который ей в ответ только мягко улыбается, мол, все в порядке, не волнуйся, и, похлопав Сима по плечу, выходит в гостиную.

Ну да, действительно, просто разговор. Обычный разговор. Рано или поздно этот момент должен был наступить. Не знаю, чего я так переполошилась.

Мужчины удаляются с кухни, а я все еще сижу и не дышу. Меня разрывает изнутри тревога и жутчайшее любопытство. Причем второе явно побеждает! Грею ладошки о кружку с чаем и гадаю, о чем, интересно, эти двое будут там разговаривать? Подслушать бы, хоть краем ушка.

— Летт, я тоже хотела с тобой поговорить, — говорит мама, заставляя вскинуть взгляд. — Вы вчера быстро уехали, и то, что произошло между вами, это, конечно… ваше дело, про безопасность мы с тобой уже разговаривали…

— М-а-а-ам! Не начинай! — морщусь я и не знаю, бывает ли в жизни ситуации еще более неловкие, чем та, в которой мы с Максом оказались сейчас.

— В общем, я не об этом. Мне интересно узнать, кто такой Илья.

— Какой…? — но договорить не успеваю, по взгляду и так понятно, какой. — Парень, — выдаю поспешно.

— Ну, это я поняла, что не странно. Что его связывает с тобой и Максом?

Кхм, нет, пожалуй, бывают более неловкие ситуации. Вот эта, например.

— С универа. Старшекурсник. Пытался за мной ухаживать, но Сим быстро прекратил его провальные потуги, — говорю, старательно пряча взгляд в кружке. — Почему ты спросила?

— А ты не догадываешься?

Догадывалась. И мои догадки мне совсем не нравились. Видимо, история, начатая вчера на балконе, еще не закончилась.

— После вчерашнего скандала на приеме этот Илья со своим отцом всех на уши поднял, — продолжила ма, делая глоток чая. — Там была знатная заварушка, в итоге пришлось подключить службу безопасности, чтобы разогнать столпившихся журналистов. Еще бы, они там такую сенсацию для газет устроили. Проехались и по Стельмаху, и по Максу и перемыли кости всей их семье, попутно задевая и нашу. Хорошо, что вы ушли, и это все прошло мимо вас. Но поверь, приятного было мало. Поэтому и спросила, что вас связывает.

У меня сердце ушло в пятки, а по спине пробежал неприятный холодок отвратительного предчувствия.

Я так и знала, что все просто разбитым носом и словесной перепалкой не закончится! Эта ушлая сволочь точно вместе со своим папашей журналюгой теперь устроит Максу проблемы, а ему нельзя! Футбол для него все.

На глаза навернулись слезы, и я шмыгнула носом:

— У Макса теперь будут проблемы, да? — неосознанно понизила голос до шепота, быстро смахивая покатившуюся по щеке слезинку. — Мам, я не хочу, чтобы у Сима были проблемы! Это из-за меня… — чуть не выдаю как на духу о случившемся в клубе, но вовремя прикусываю язык.

— Не будет у него проблем. Надеюсь. Папа с дядь Артемом постарались. Ты же знаешь, что они своих в обиду не дадут, и рот они заткнули что этому неприятному и скользкому Илье, что его отцу. Полагаю, что полоскания наших имен в прессе удалось избежать, но, Виолетта… Это не исключает того, что Стельмах был просто в бешенстве.

— Представляю, — пищу потупив взгляд и кусая губу.

— Если ты что-то знаешь, если там произошло что-то серьезное…

Серьезное… куда уж серьезней!

Гадкая ситуация, которая завязана на сплошном вранье. И эта ложь все налипает, как снежный ком, который уже запущен и который остановить могу только я. Сим гордый и не пойдет рассказывать отцу правду. Да и почему это делать должен он, когда виновницей их ссоры стала я? Может не прямой, но все же. И я не могу оставить все это просто так. Не могу смотреть, как крестный срывается на Максе, когда на самом деле зачинщицей всего этого сырбора была я.

Сколько бы Сим не утверждал, что отцу на него плевать, он не прав, и вчерашняя ситуация стала лишним тому доказательством.

— Я сейчас вернусь, мама, хорошо? — подскакиваю с места и, не дожидаясь ответа, через ступеньку лечу в спальню.

Пока Сим разговаривал с папой, я поняла, что сейчас самый что ни на есть подходящий момент, чтобы решить этот вопрос.

Залетела в комнату и, закрыв дверь, бросилась к телефону, набирая номер крестного. Пока решимость окончательно меня не покинула, а страх и стыд не накрыли с головой.

Гудки.

Нудные и протяжные.

Ожидание настолько невыносимо долгое, что я уже на грани того, чтобы передумать. Ноги нервно отстукивают по полу, а руки буквально трясутся.

Наверняка крестный потом расскажет все и папе, и мне хорошенько прилетит за молчание, но позволить Стельмахам и дальше дуться друг на друга я не могла. Тем более после произошедшего вчера.

Минута.

Вторая.

Ответа нет.

Я поднимаюсь на ноги и нервно прохаживаюсь по спальне. И вот наконец-то слышу на том конец провода заветное:

— Летта?

— Дядь Артем, привет! — ух, чего же так дрожит голос.

— Привет, малышка. У тебя все хорошо? Что-то случилось? — слышу обеспокоенное в трубке.

— Нет, все в порядке! — поспешила заверить отца Сима, плюхнувшись попой на кровать. — Просто мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Та-а-ак, и что же?

Страшно это — в своей глупости признаваться, но выбора нет. Войну Макса и Артема пора заканчивать, а сами они слишком упрямы, чтобы пойти на попятную.

— В общем, это касается того вечера, когда Макс сбежал из сборной… — начинаю издалека. — И вчерашнего инцидента это тоже касается.

— Слушаю, — тут же подобрался Артем Стельмах, превращаясь из доброго крестного в грозного главу мегакорпорации.

Ну, вот Летта, пути назад нет.

— Я виновата в отъезде Сима… — начала я с самого начала, набрав побольше воздуха в легкие.

Разговор был не из приятных. И не потому, что дядь Артем высказал какое-то недовольство или ругался, разозлился крестный исключительно на то, что мы оба промолчали, а ведь со мной могло случиться что-то по-настоящему страшное.

Неприятно было внутренне. Все переворачивалось, потому что я понимала, что врала. Всем врала. И родителям, и крестным, и на тот момент Симу, и совесть ела поедом.

Когда я спустилась на кухню, папы с Максом еще не было, и я, прижимая телефон к груди, подошла к маме, которая снова хлопотала у плиты.

— Мамуль, — говорю, обнимая родительницу со спины и утыкаясь щекой в плечо. — Мне нужна ваша с тетей Лией помощь.

— Что случилось?

— У меня есть мысль, как помирить мужчин семьи Стельмахов, но одна, я боюсь, не справлюсь.

План, конечно, был не ахти какой изящный. Простой до ужаса, но он должен был заставить двух упрямцев — отца и сына — поговорить. Просто потому, что выбора у них другого не останется.

Глава 51. Сим

Я видел испуганный взгляд Летты, который был обращен в мою сторону, и слышал предупреждение в тоне Кати, которая многозначительно посмотрела на Гая. Но откровенно говоря, отчего-то я не волновался и не переживал из-за предстоящего разговора ни на грамм. В этот раз я был уверен как никогда и в себе, и в Виолетте, и в отношениях, которые начинали стремительно развиваться. Знал, что все идет правильно и в том направлении, в котором нужно, в котором мы хотим. И был абсолютно уверен в том, что родители это поймут. И ее, и мои.

— Так, Максим Артемович, — ухмыляется Гай, пропуская меня в свой рабочий кабинет и тут же закрывая за нами дверь. — Ты хотел поговорить?

Прохожу на середину светлой, прекрасно обставленной комнаты, в которой за всю свою жизнь был всего пару раз, и, набравшись побольше решимости, выдаю:

— Хотел. О нас с мелкой.

— Да это я уже понял, что не о погоде, — ухмыльнулся хозяин дома и, огибая меня, прошел к длинному рабочему столу из белого дерева. — Насколько у вас все серьезно, молодежь?

— Ты ведь понимаешь, что если бы у меня не было далеко идущих планов, то я бы себе не позволил и пальцем Летту тронуть? — упираю руки в бока и прямо встречаю оценивающий взгляд крестного, который присел на край стола, сложив руки на груди, и смотрит на меня исподлобья, явно что-то обдумывая.

Гай смотрит, а я чувствую, как начинает учащаться пульс, а в голову неожиданно начинают лезть десятки разных неприятных вариантов продолжения разговора. Моей решимости, похоже, как не бывало.

Однако я не могу сказать, что он недоволен, скорее, наоборот, в какой-то момент мне кажется, что во взгляде крестного проскакивает гордость. Вот только не знаю, к кому конкретно она обращена.

— Понимаю, — говорит наконец-то Гай. — Поэтому для меня было удивительно то, что вы так долго прятались по углам. Конспираторы, блин, — говорит с легкой полуулыбкой, а глаза и подавно смеются.

Значит, я был прав, нас спалили и, похоже, уже давно.

— Как давно ты в курсе?

— Догадываться начал с того момента, как она утром шастала по дому в твоей толстовке. Окончательно убедился в своей правоте, когда ты у нас сквозь окна ходить начал, Ромео.

— Виноваты, исправимся, — улыбаюсь, припоминая тот вечер и совершенно абсолютно неправдоподобный лепет, который мелкая несла. Там даже самый непроницательный человек что-то да заподозрил бы.

— Врать, к слову, она у нас совсем не умеет, — кивает головой Макс с улыбкой, а его глаза, в которых столько нежности и любви к собственной дочери, буквально горят.

В сердце досадой колет, что я такого в своей жизни от собственного бати, похоже, никогда так и не дождусь. Даже вчерашняя стычка не стала для него весомым поводом, чтобы позвонить мне и попытаться поговорить.

— Гай, я люблю Виолетту, — говорю, отгоняя лишние мысли прочь. — Я не могу без нее и в скором времени планирую сделать мелкой предложение, — вываливаю на автомате решение, которое пришло в мою голову буквально час назад. Пока ждал ее, валяясь в кровати и представляя, какой была бы прекрасной жизнь, если каждое наше утро было таким: уютным и предназначенным только для нас двоих.

Больше не могу ее надолго отпустить от себя. Эта девчонка становится мне нужной больше, чем воздух.

— Не рановато?

— Просто не вижу смысла тянуть. Для меня все предельно ясно и четко.

— А для Виолетты? Это ты уже жизнь “испробовал”, Макс, а ей всего девятнадцать, — с легкой улыбкой говорит крестный, и я не могу не признать, что он прав, но, наверное, я слишком эгоистичная сволочь. Я хочу, чтобы она эту жизнь “попробовала” рядом со мной. Хочу быть первым во всем. Быть для нее всем. И мне кажется, Виолетта против такого тоже не будет.

— Думаю, для нее тоже, по крайней мере, в этом вопросе все однозначно.

— Решительно, — улыбается Гай. — Макс, ты мне как сын, именно поэтому я не буду читать тебе долгую и нудную лекцию из разряда: “обидишь мою дочь, жизнь медом не покажется”. Ты и так это прекрасно знаешь, — я молча киваю. Еще бы. Сам первый удавлю себя, если посмею обидеть нашу золотую девочку. — Но вы оба еще молоды, — продолжает крестный, с особой тщательностью подбирая слова. — У тебя впереди новый клуб, новый контракт, у Летты только первый курс универа и много планов на будущее в художественной сфере. Поэтому спрошу еще раз, ты уверен, что это не поспешное и не необдуманное решение? Не хочу, чтобы вы потом оба жалели, если вдруг что-то пойдет не так.

— Смеешься? Мы всю жизнь друг друга знаем благодаря вам, куда уж дольше думать? Уже в чем если я и был за свои годы уверен на все сто, так в том, что мне нужна моя вредина, и никак иначе.

— Вредина? — смеется крестный, — дети. Где мои двадцать лет и ветер в голове? — выдает с нарочито тяжелым вздохом.

— Значит, не будет нравоучений и отстрела жизненно важных органов? — тяну руку, с улыбкой.

— Не такие уж они и жизненно важные, но пока экзекуция отменяется, — пожимает мою ладонь Гай и тянет на себя, приобнимая и похлопывая по плечу. — Я сам был молодым и чудил немало и понимаю, насколько бессмысленно вам обоим читать нотации, пока сами носом в проблемы не клюнете, так ничего и не поймете. Поэтому… Только вот с детьми давайте повременим, молодожены, — было это сказано с выразительно нахмуренными бровями и таким многозначительным взглядом, что, ёшкин кот, мне даже стало неловко. Предупреждением проникся.

— Кхм… мы постараемся.

И вроде бы поулыбались и все решили, пора бы мирно разойтись, но тут крестный сбрасывает весь задор, подбирается и, окинув меня серьезным взглядом, говорит:

— Ладно, Макс, а теперь давай серьезно и на чистоту. По теме, что не касается вас с Виолеттой.

— Это по какой? — спрашиваю, а сам уже весь напрягся.

— Ты и сам догадываешься, думаю. Что произошло у вас с отцом и сколько еще вы будете бодаться рогами, два невозможных упрямца?

Вздоха сдержать не получилось, точно так же, как и смешка. Ну вот, началось. Все одно и то же да по кругу.

— Я не… — начинаю.

— Я уже слышал и с его, и с твоей стороны кучу отмазок, — перебивает отец Летты. — Наелся. Хватит. Ты ведь понимаешь, что это не дело? Я знаю, вижу, что по отношению к моей дочери у тебя серьезный настрой, но по отношению к собственному отцу твое поведение в корне неправильно. Не мне тебя учить, конечно, но если у тебя настолько серьезно все к Виолетте, то однажды и у вас будут дети, и представь, если твой сын вот так повернется к тебе… задницей, Макс?

— Никто и никуда не поворачивался, — морщусь, не находя себе места. Давно мне лекции не читали и мозг не промывали, отвык я уже от родительских нравоучений. — Просто у нас с отцом разные взгляды на жизнь и на мир в целом, тебе ли не знать? Он ждет, когда я пойду по его стопам, но этого не будет! Отцу придется рано или поздно с этим смириться. Ну, а если я ему такой не нужен, то и плевать, — развожу руками, чувствуя, как глубоко внутри уже начинает просыпаться легкое раздражение. — И вообще я не хочу сейчас об этом.

— Хочешь, не хочешь, а если бы не отец, то уже сегодня ты бы вылетел, как пробка от шампанского, из своего футбольного клуба, Макс! — встает Гай и прячет руки в карманы брюк. Доброго и улыбчивого крестного как не бывало. На лице решимость и то самое баранье упрямство, которым на наши две семьи наделены не только мы с отцом.

Но не это главное. Интересней оказывается то, что я только что услышал.

— Что ты сказал? — даже переспрашиваю, а то, может, все же это слуховые галлюцинации?

Но как оказалось, нет. Мое удивление по поводу того, что утром в телеке и новостных лентах ни сном ни духом о произошедшем вчера, было явно поспешным. Это не фарт и не удача. Это отец.

— То. Не были мы с Темычем за городом. После вчерашнего приема в СМИ поднялась нехилая волна сплетен, и Стельмах всю ночь провозился в офисе, решая вопросы и затыкая особо ретивых. Новость облетела все газеты и журналы за гребаных пару часов, и это была не только “бульварная желтая пресса”, Максим.

— Твою мать, вот, скотина! — руки сжались в кулаки, и я искренне пожалел, что так мало врезал этому сраному недоюристику. Нужно было хорошенько ему раскрасить рожу и устроить феноменальную встречу носа с бетоном. Ох, какая ярость плескалась внутри! Даже представить страшно, что случилось бы, окажись эта сволота сейчас прямо передо мной.

— Наши отели, наш прием — это все херня, — машет головой крестный. — На бизнесе это никоим образом не сказалась. Черный пиар — тоже пиар. Этот ваш дружок со своим отцом решили спустить всех собак лично на тебя, — тычет пальцем мне в грудь. — Понимаешь, чем пахнет? Руководство клуба быстро узнало о произошедшем, и не мне тебе рассказывать, какие у них штрафные санкции. Тренер был в бешенстве, гендиректор клуба рвал и метал. Если бы не отец, Макс, твоя карьера этой ночью бы просто потонула, — говорит Гай с нажимом, четко проговаривая каждое слово, будто пытается вдолбить мне это в голову, а у меня эта информация просто “по полочкам” не укладывается. Внутри все кипит и клокочет от злости. Мозг к чертям оказывается думать трезво.

— Ну, и зачем? — перебиваю раздраженно, ероша пятерней волосы и прохаживаясь вдоль кабинета. — Зачем он это сделал? Чтобы в очередной раз ткнуть меня носом, какой я плохой, а он хороший? Какой я дерьмовый сын, устраивающий проблемы, а он отец-молодец?

— Дурень, ты Макс. И если вот тут просветления не случится, — стучит костяшкой пальца по виску крестный, — то не видать тебе моей дочери как своих ушей.

— При чем тут Летта и наши с ней отношения?

— А при том, что какая тебе, к черту, свадьба, если ты не чувствуешь элементарного?! — прорезался грозный рык в тоне Максима Гаевского. — Можешь сколько угодно язвить и закрывать глаза на очевидные вещи, но отец для тебя всегда делал много и продолжает делать! В футбол ты, в принципе, пришел благодаря ему. А Испанский клуб, ты думаешь, сам собой на горизонте нарисовался?

— Откуда ты… — начинаю, вскидывая взгляд глаза в глаза, но не договариваю. Про поступившее мне предложение я еще никому из семьи озвучить не успел. Конечно, можно было бы предположить, что отец узнал от тренера и рассказал другу, но сердце простреливает от другой догадки. Слишком остро и слишком ярко. Я смотрю на крестного во все глаза, и слова как-то разом пропадают. И все встает на свои места.

— Отец? — фыркаю. — Тоже с его подачи?

— Да, Макс, отец. Но не с “подачи”, как ты выразился, а из его любви к тебе, олень ты спесивый! Стельмах прекрасно знал, как ты грезил этим клубом. Это был его тебе подарок на окончание универа. Он уже давно смирился с тем, что в бизнесе ты ему не приемник, и помогает, как может. Да, Стельмах — баран. Старый и упрямый баран! И ты это знаешь, и мать это знает, и все это знают! Он не пойдет на примирение, поэтому будь хоть ты умнее, слышишь? — выдает в сердцах Гай, прожигая меня взглядом. А у меня ощущение, будто крестный в самую душу заглянул, выворачивая ее наизнанку.

— Вам надо поговорить. Нормально. Вдвоем.

— Почему он мне ничего не сказал?

— Потому что он не хотел, чтобы ты знал.

— Значит, не за игру я свое место в клубе получил, а за деньги бати? Шикарно. Просто шикарно.

И колются внутри заразы: совесть и здравый смысл, но обида, как всегда, берет верх.

— Максим, твою мать, Артемович! — аж закипел крестный, поигрывая желваками. — Вот же… порода! Не надо себе в голове придумывать то, чего не было! Ни взятки, ни деньги, Макс, чистое желание помочь. Стельмах всего лишь пригласил руководство клуба на твой матч. Он позвал, они приехали. Заметили. Из всех — тебя! Так что заканчивай вешать всю вину за вашу ссору на отца и уже будь мужиком, пойди и сделай первый шаг в сторону примирения. Ему эти войны с единственным собственным сыном тоже нелегко даются…

Я молчу. Просто потому, что впервые в жизни я не знаю, что сказать. Меня будто эмоционально выпотрошили, я буквально чувствую, как в голове, в сердце идет долбаная перестройка. А еще с головой накрывает осознание, какой я мудак.

— Не забывай, что нам уже не по тридцать и даже не по сорок лет, — продолжает Гай, нервно прохаживаясь перед рабочим столом. — Ты обвиняешь отца в том, что он не интересуется твоей жизнью, а сам ты хоть раз спросил, каково ему? Болит ли чего, или, может, помощь где нужна, Макс? Мы не железные. У нас тоже есть предел, и пока у тебя есть такая возможность, позвонить и сказать “бать, мне нужен твой совет”, пользуйся ей! — выдох сквозь сжатые зубы. — Наши годы на месте на стоят, Макс. Твой отец за тебя и за Лию с девчонками любого порвет, но ты просто не представляешь, каково это — понимать, что всегда полный до этого дом пустеет, а дети разъезжаются и ты им становишься не нужен, потому что они выросли и у них своя жизнь! Каждый справляется с этим, как может. Стельмаха я знаю уже столько лет, что озвучить страшно, и никогда он особой сентиментальностью не отличался. А все нравоучения, все тычки в твои ошибки — из чистого желания помочь! — буквально прорычал всегда спокойный крестный, да так, что проняло. Чувство совести тут же повыползало из всех щелей, куда я его так старательно заталкивал. А в сердце прострелила щемящая боль. Наверное, Гай прав: ведем себя как два упрямых идиота. Скольким в этой жизни я обязан отцу? Да фактически всем, начиная воспитанием и заканчивая той роскошной жизнью в той обстановке, в которой я рос и в которой у меня была реальная возможность реализовать себя так, как я хочу. На самом-то деле напрямую он ни разу не упрекнул меня за мой выбор. За футбол и спорт в обход бизнесу. Да, бузил. Да, пинал словесно, пытаясь привить какие-то ценности и установки, которые я в силу возраста просто не хотел замечать или принимать. И да, в общем, я дурак.

Оба хороши.

В кабинете виснет тишина. Мне определенно после этого разговора есть над чем подумать. Да и Гаю, похоже, тоже. Зря мы все наивно думаем, что предки ждут не дождутся того момента, когда мы все “выпорхнем из гнезда” и отправимся во взрослую жизнь, покорять свои жизненные вершины. Для них это не счастье. Для них это опустевший дом и приезд детей раз в полгода да по праздникам. А если еще подумать, что мы с Леттой улетим в Испанию… дерьмово это все, в общем.

Сердце щемит.

— Я тебя понял, крестный.

— Я не хочу учить тебя жизни, Макс. Просто хочу, чтобы ты понял: отец и мать — люди, ближе которых у тебя будут только твои дети, — по-отечески сжимает плечо Гай.

— Как только будет возможность, я поговорю с… — но договорить мне не дает неожиданный и осторожный стук в дверь.

Я оборачиваюсь, в проеме показывается Летта. Выглядывает из-за двери. Щеки красные, вся взлохмаченная, и взгляд, какой-то обеспокоенный, бегает с меня на отца и обратно.

— Вы уже все? — вежливо интересуется вредина.

Мы с Гаем переглядываемся, он тоже явно заметил внешний вид дочери, но и бровью не повел. Только спросил:

— У вас там все в порядке?

— Эм… да. Все хорошо. Только вот…

— Что? — делаю я шаг вперед, приоткрывая дверь, и буквально затаскиваю, потянув за руку, девчонку в кабинет. — Летт, что случилось?

— Помощь твоя нужна. Там в… подсобке.

— Что? — морщится Гай, рванув вперед. Но Летта не дает ему пройти, преграждая путь и буквально загораживая проход.

— Нет, пап, там Макс нужен.

— Виолетта, что происходит?! Мама где?

— В… в подсобке.

— С чем вам там нужна помощь? — упирает руки в бока крестный. — Может, пустишь?

— Не пущу! — смотрит на родителя снизу вверх воинственно настроенная кнопка и с места двигаться не собирается. — Там… там надо ящик с верхней полки помочь достать, — улыбается девчонка мне, а я по глазам вижу, она точно что-то задумала. Правильно сказал Гай: врать она у нас не умеет от слова совсем.

— И сделать это должен я? — переспрашиваю, хмуря брови.

— Угу, — кивает Летта, одаривая меня очаровательно-хитрой улыбкой.

— Ладно… — тяну, гадая, что происходит. — Я посмотрю, — говорю и обхожу отца и дочь стороной. За спиной слышу протест крестного, но Летта твердо намерена стоять на своем и из кабинета отца не выпускает, что-то быстро объясняя и понижая голос до шепота.

Ничего не пойму.

Пока топаю до той самой подсобки, что Гаевские используют как кладовку, закатываю рукава рубашки и гадаю, что меня там ждет. Одна догадка краше другой. А подойдя к приоткрытой двери, увидел в подсобном помещении свет.

— Кати? — позвал, но ответа не услышал. Пожал плечами и, толкнув дверь, пошел вниз по ступенькам, совершенно не заподозрив, что что-то тут не так. Оказавшись в просторном светлом помещении с кучей полок, заставленных банками-склянками, оглянулся, но хозяйки дома тут не было. Зато я отчетливо услышал ее голос сверху, у двери в кладовую. А еще неожиданно, но голос отца, который удивленно спрашивает:

— Что за срочность-то такая, девушки?

И судя по ответному ворчанию, нетерпеливый голос матери.

Честно, я растерялся. Стоя прямо посреди небольшой комнатушки без окон с единственной дверью и гадая, что тут происходит, не сразу сообразил, что отец спустился в кладовую.

— Макс? — говорит папа, вопросительно заламывая бровь. — Что ты тут делаешь?

— На самом деле у меня к тебе тот же вопрос.

И пока мы с отцом молча переглядываемся, слышим хлопок.

Оборачиваемся в сторону двери — щелчок замка.

— Что за…? — смотрит на меня батя, поднявшись по ступенькам и дергая ручку двери, но та, что неудивительно, не поддается. — Что тут происходит? — снова взгляд на меня, а я только и могу, что развести руками и мысленно пообещать себе, что обязательно устрою мелкой за такой “благородный жест” хорошую пропесочку.

Потому что нас в этой кладовой двоих попросту… заперли!

И я ни секунды не сомневаюсь, что это была идея мелкой хитрой вредины.

Летта-Летта, так потом за этот финт наподдаю, что задница еще неделю будет гореть!

Глава 52. Сим

— Это что за шутки такие? — говорит отец, стуча в дверь, но с той стороны тишина.

— Бесполезно, — усмехаюсь я, ероша пятерней волосы, и прохаживаюсь вдоль полок, пробегая невидящим взглядом по их бесчисленному содержимому. — Они решили нас таким образом помирить, бать. И пока мы не поговорим, очевидно, отсюда не выйдем, — говорю и смотрю на отца, который недовольно поджимает губы, но бросает попытки открыть дверь. Спускается с лестницы ко мне и, заложив руки в карманы брюк, останавливается напротив.

Упрямые. Сколько раз я это слышал, но если оно так и есть? Ни один из нас не хочет идти на попятную и делать первый шаг. Обидно. Все еще с… обидно, но Гай прав. Долго в своих обидах копошась, рискуем упустить момент.

И только я открываю рот, чтобы начать свою “извинительную речь”, как отец говорит:

— Почему вы ничего не сказали нам? — и нет, я не слышу недовольства в голосе. Только тяжелый вздох и смирение. Да и взгляд не так режет, как в день ссоры. — Почему вы оба промолчали о случившемся, Макс? Ладно Летта, молоденькая и глупенькая, но ты-то!

Так, не понял, какого черта вообще происходит?

— О чем ты говоришь?

— О том, что произошло на вечеринке. Почему ты не сказал, что ты приехал из-за Виолетты? И почему вы оба, дети, промолчали о случившемся? Макс, это не шутки! Это могло закончиться очень и очень плачевно! — прорезается недовольство в голосе родителя.

— Откуда ты знаешь? — заламываю бровь удивленно, но отец смотрит так, что мне и ответа не надо. — Виолетта, она рассказала, да? — ухмыляюсь, качая головой. — Мелкая… коза!

— Не коза, Макс. Она поступила разумно, тогда как ты повел себя, как ребенок.

— Ну вот, началось! — фыркнул я, усаживаясь на ступеньки. — Давай. Я готов в очередной раз выслушать, какой я у тебя ужасный и несообразительный. Глупый, и вообще все пороки мира сошлись во мне. Давай, пап! — выдаю как на духу, смотря на родителя снизу вверх. Прожигая недовольным взглядом.

Артем Стельмах сжимает челюсти, поигрывая желваками, но не торопится что-либо говорить. Молчит. По взгляду потемневших от негодования глаз вижу, борется с собой и молчит. В конце концов тоже садится рядом со мной, упирая локти в колени и сжимая руки в замок так, что костяшки пальцев побелели.

— Макс, я ради тебя стараюсь! — выдает мгновения спустя в сердцах батя. — Я никогда не считал, что ты ужасный сын, если тебе это интересно.

— Тогда почему ни разу этого не сказал? Я как догадаться должен был, что все твои нравоучения и упреки — это ради меня, а? — сочатся неприкрытым сарказмом мои слова.

— Потому что я пытался воспитать в тебе те качества, которых мне в молодости не хватало.

— Таким образом? — усмехаюсь я, упирая локти в колени. — Рыча и вынося мозг каждый раз, когда я оступался, серьезно? Херовый метод, пап.

— Согласен, не особо сладкий, но зато посмотри на себя, — поворачивается ко мне отец, и неожиданно его губы трогает улыбка, а вокруг глаз разбегаются морщинки.

— Что?

— У тебя в двадцать шесть лет успешная карьера и любимая девушка. Ты твердо стоишь на ногах и знаешь, чего хочешь от жизни. Ты в свои годы уже состоялся, Макс! Мне в таком же возрасте пришлось через такие тернии пробираться… я не хочу, чтобы у тебя была хоть капля тех проблем, которые были у меня. А все просто потому, что у меня не было того человека рядом, который вовремя дал бы мне хороший подзатыльник! — выдает как на духу отец, все еще не сводя с меня своих внимательных глаз. Зато вот я не выдерживаю и отворачиваюсь, уставившись в пол.

Сколько я раз уже это слышал: ради твоего блага. Упрямство и гордость мои не дают признать очевидного.

— Я просто хотел услышать элементарное: молодец, сын. Хоть раз! Хоть вскользь. Столько лет, бать, — говорю, а у самого голос начинает дрожать, срываясь. Как в каком-то бешеном калейдоскопе с цветными картинками проносится чуть ли не вся жизнь перед глазами: школа, универ, первые матчи, первые соревнования, первые медали… — Хоть раз! Ты понимаешь, как я всю жизнь тянулся, прыгал выше своей головы, только чтобы заслужить от тебя похвалу? Понимаешь, как дерьмово мне было, когда в очередной раз я слышал: хорошо, но можно было и лучше. Что за…? — выдаю и замолкаю, поджав губы. Глаза начинает щипать. Проклятье! Будто туда мешок песка высыпали. Вот тебе и разговор по душам. Мне ее — душу эту — второй раз за день просто наизнанку вывернули. Внутри собирается болезненно-ноющая пустота, которая засасывает все глубже и глубже в свое внутреннее болото комплексов.

Идеальный Максим Стельмах. Да никогда я не был идеальным! За своей популярностью и смазливой рожей, меняя девчонок, как перчатки, я просто-напросто убегал от внутренней пустоты и проблем, которые с каждым годом все копились и копились, а невысказанных слов становилось все больше и больше. Ситуация с Виолеттой стала просто последней каплей. Это был предел.

Я поднимаюсь на ноги не в силах и дальше сидеть на месте просто так. Уперев руки в бока, прохаживаюсь вдоль пары гребаных квадратных метров, на которых умещается эта подсобка.

Тошно. Что же так тошно-то, а?

— Макс, — нарушает установившуюся тишину отец. Зовет, но я не слышу. Не слушаю. Я, как всегда, моментально отгородился, защищая свой внутренний баланс, которого в этих вечных качелях так тяжело пришлось достигать. В ушах гул, а в висках стучит пульс. Запредельный. Такой, словно я только что стометровку отмотал.

— Элементарного, пап, — говорю, останавливаясь и потирая переносицу, всего на мгновения закрывая глаза. — Я безумно благодарен тебе за ту жизнь, что у меня есть! Но, твою мать!

— Я знаю, что я далеко не идеальный отец, Макс, — поднимается следом на ноги батя. — И знаю, что должен был говорить тебя это чаще!

Пауза.

Отец резко замолкает, обрубая фразу, и смотрит на меня в упор.

Я слышу вздох.

Поворачиваюсь и смотрю на родителя, который ссутулив спину, словно на него навалился весь груз этого мира, с трудом продирая голос, говорит:

— Я горжусь тобой, Макс, — твердо. Уверенно. Ни голос, ни взгляд, ни сам он не дрогнул. Несгибаемый Артем Стельмах. — И всегда гордился.

Я не знаю, что сказать. Я в полной растерянности. Не то что говорить, тут даже дышать удается с трудом. Но вот взгляда не отвожу. Смотрю в родные глаза родного человека, понимая, как же все-таки крестный прав! Для нас родители — все, а мы для них — еще больше.

— Клянусь, сын, я видел каждый твой матч! — делает шаг ко мне батя, сжимая твердой рукой плечо. — Каждую игру, даже если не мог приехать или был на другом конце мира. Утром, вечером, ночью — я не пропустил ни одного! Знаю каждую твою победу, начиная с детского сада и каких-то дурацких конкурсов за конфеты, — смеется отец, а я и сам не могу сдержать смешок. — Я искренне прошу у тебя прощения за то, что пытался сделать из тебя идеального ребенка. Дурак. Но от этого я никогда в жизни не любил тебя меньше, слышишь? — говорит папа, обхватывая своими широкими ладонями мое лицо, и заглядывает в глаза, моментально, одним жестом перенося меня лет так на двадцать в прошлое. И я не знаю, можно ли разговаривать взглядом, но в данный момент его глаза сказали мне гораздо больше, чем слова. Сердце защемило, а руки затряслись.

Нас с детства учат, что мужчины не плачут. Ни хера подобного. У всех у нас есть слабости и раны, которые периодически кровоточат. Мои отношения с отцом всегда были для меня особой “болью”, и сейчас… кажется, эта “болячка” начала затягиваться.

— Я люблю тебя, сын, — говорит отец, обнимает, притягивая к себе, в свои крепкие и надежные объятия. В свои руки, в которых я снова могу почувствовать себя тем самым шкодливым мелким пацаном, который бомбил его кабинет и таскал важные документы. — Прости, дурака, — слышу по тону, что отец улыбается, похлопывая меня по спине.

— Я тоже люблю тебя, пап. И ты меня прости, — обнимаю в ответ.

Может ли в этом мире быть что-то еще круче и искренней, чем вот этот жест между отцом и сыном? Не знаю. И сколько по времени длятся наши “примирительные объятия”, тоже затрудняюсь сказать, но, в конечном счете, понимаю, что уже даже и не хочется выпороть вредину за ее гениальный план. Кто знает, как скоро мы с отцом сами бы решились на такой разговор!

— А теперь давай-ка вернемся к тому вечеру в клубе и уроду, который нарисовался вчера на приеме, — немного погодя говорит отец, когда мы оба усаживаемся обратно на ступеньки. — Будь добр, расскажи мне все, как есть. От и до. Без увиливаний, Макс.

Вздохнул, сжал руки в замок и начал. С самого начала. Не знаю, сколько и чего вредина поведала, очевидно, она это сделала, пока я общался с ее отцом, а значит, рассказ вышел вкратце, но когда я закончил, батя буквально рвал и метал. Ходил из угла в угол и сжимал от злости свои внушительные кулаки, которые, кажется, вот-вот полетят в стену.

— Поверь, я был не в меньшем бешенстве, — говорю, подводя итог.

— Я этого сученыша просто так не оставлю. Ему это с рук не сойдет! — рычит отец сквозь стиснутые зубы. — Это статья, Макс!

— Статья, — киваю, подтверждая. — И у меня есть все доказательства, начиная записями с камер и заканчивая выпиской от врача. Но проблема в том, что я думал, этот рыжеволосый гаденыш урок усвоил, но очевидно, ни хрена подобного, раз рискнул появиться вчера на приеме.

— И появился он не просто так, это была провокация.

— Да, кстати, — набрав побольше воздуха в легкие, говорю, — спасибо. Что прикрыл перед клубом и прессой.

— Ерунда. Нам теперь надо разобраться с этой семейкой.

— Бать, Летта боится, что об этом узнает Гай с Кати.

— Следовало бы рассказать им, — парирует отец, ероша волосы.

— Но…?

— Ты понимаешь, что вы оба заставляете меня врать лучшему другу?

— Но во благо же, — улыбаюсь, разводя руками. — Мы с тобой можем все решить и без участия Гая. А так, расскажи ему сейчас — случившегося мы уже не изменим, а проблем в отношении Виолетты и отца добавим, — говорю, как мне кажется, убедительно, приводя железобетонные доводы.

Отец смотрит на меня долгие пару секунд, явно прикидывая в уме весь масштаб последствий. И в итоге кивает, соглашаясь.

— Я не буду говорить Максу или Кати, но только потому, что я рассчитываю на то, что впредь вы оба будете умнее! И хотя надеюсь, что подобного больше не будет, если вдруг что… вы не станете молчать, сын. Расскажете хоть кому-то из нас! Понял?

— Угу. Обещаю, больше никакого самоуправства, — киваю и тяну руку к отцу. — По рукам?

— Провокатор, Макс, — ухмыляется отец и пожимает мою протянутую ладонь. — Теперь как думаешь, скоро нас отсюда по УДО выпустят?

Но ответить я не успеваю. За спиной слышится щелчок замка. Мы оборачиваемся как по команде, дверь открывается, и на пороге возникает смеющийся крестный, подперев плечом дверной косяк:

— Ну что, парни, как оно? — кивает Гай, откровенно забавляясь. — Я ожидал тут разнесенную в хлам подсобку, но смотрю, вы решили все мирным путем? Рад. Траты на ремонт дома в мои планы на этот месяц не входили, — пожимает плечами отец Летты, салютуя моему отцу и подмигивая мне.

Вот и наше спасение.

Глава 53. Летта

После приема и примирения мужчин семьи Стельмахов время полетело просто с космической скоростью! Дни календаря отлетали все быстрее, и на пороге уже была зима. Выпал первый пушистый белый снег, и все ближе подступали колючие морозы.

Макс после разговора с отцом, чисто для галочки надув губы, повозмущался и пообещал мне за все сполна “отплатить”. И говорил он это таким многообещающим тоном и с таким неприлично голодным взглядом, что я ждала этой “оплаты” как самого желанного поощрения!

Дождалась. В ближайшие же выходные, когда меня похитили из дома, пообещав вернуть к началу учебной недели. И это была самая сладкая пытка и самое безумное наказание! Такое, что моментально захотелось натворить чего-нибудь еще! Да посерьезней…

В универе за прошедший месяц все тоже устаканилось.

Примерно через неделю после приема мы с Ритой узнали, что, оказывается, Илью отчислили. Совершенно случайно, проходя мимо аудитории пятого курса, подслушали разговор двух девчонок, которые с настоящим ужасом в глазах делились впечатлениями и новостями, из которых мы с подругой и поняли, что парня выгнали из университета чуть ли не с позором. Я была не настолько наивна, чтобы подумать, что это просто совпадение и полезла рыскать по интернету. Как оказалось, и у отца Ильи, в прошлом неплохого журналиста, начались проблемы.

Догадки догадками, но в один из дней я решилась спросить об этом у дядь Артема, и ответ был предельно четким:

— Они оба получили по заслугам, Виолетта, — приобнял меня крестный. — Будут знать, в какую семью сунулись, — добавил с улыбкой.

Вот в тот момент я в очередной раз поняла, какие люди меня окружают. И сказать, что моей жизни и наших с Симом отношениях наступила идиллия, значит, просто ничего не сказать.

Утром на занятия меня увозил Макс, а вечером он же с занятий забирал. Девчонки из группы уже не охали и не удивлялись, когда я могла появиться на парах с букетом, или когда меня под своим чутким надзором Марат доставлял до парковки. Хоть Макс и врал, что его другу просто по пути, но я-то понимала, что это коварный план, чтобы его бедовая вредина никуда не вляпалась и не надумала сбежать!

Но давайте откровенно… бежать? Серьезно? Я не то, что шага от него сделать не могу, мне дышать без него тяжело. Этот парень бессовестным образом украл мое сердце, мою жизнь и мою силу воли. Залез под кожу и растворился в моей крови.

Макс, кстати говоря, вернулся жить домой к родителям. Но это не отменяло того факта, что периодически мы с ним “убегали” на выходные в городскую квартиру, чтобы просто провести время вдвоем. Наедине.

Все шло как никогда хорошо. Эмоциональные качели остались позади, и я просто стремительно тонула, с каждым днем все сильнее, в любви, которой окружал меня Сим. Казалось, ему дай волю, она будет меня целыми днями на руках таскать и вообще от себя не отпустит ни на минутку. Это пугало, волновало и заставляло мысли бежать вперед, а воображение рисовать картинки будущего, которое мы все не наберемся времени и смелости обсудить.

Ноябрь начался с по-настоящему зимнего мороза. Температура на градуснике смело ушла в минус, и все прогулки стали практически невозможными. Да и, откровенно говоря, не было никакого желания морозить нос на улице.

Первые выходные ноября выпали на игру Макса, поэтому мы благоразумно рассудили, что в этот раз “побег” наш будет неуместен. Иначе парень рискует опоздать к началу матча. Был за нами “грешок”, когда мы ночевали отдельно: засыпали с рассветом, а вылезали из постели только ближе к вечеру. Ему это было совершенно непростительно, тренер все еще держал Стельмаха под “особым контролем”. Поэтому нами было принято решение провести день у меня, тем более, родители снова на работе и, судя по всему, до самого позднего вечера.

Приготовив поп-корн и посмотрев пару серий нового американского сериала, на который мы дружно подсели, мы случайно заговорили об искусстве. Я поделилась с ним планами, а Сим великодушно предложил мне в качестве натурщика свою кандидатуру. Я даже слегка растерялась. Разговор о портрете зашел совершенно спонтанно, и Макс, полный воодушевления, заявил, что хотел бы “попозировать”. Попробовать себя, так сказать, в этой роли. Я уверяла его, что он и часа не выдержит сидеть и молчать, не двигаясь, но-о-о… парень остался непреклонен и очень меня удивил.

Спустившись в мою мастерскую и усадив свою “модель” я все еще была уверена, что надолго его не хватит. Но…

Час.

Два.

Я по-настоящему увлеклась процессом и даже не знаю, кто от этого вечера ловит больший кайф. Я, бесстыдно разглядывающая его торс, каждый кубик, каждую черточку уже знакомого лица, перенося этот образец мужественности и великолепия на холст, или он, что уже третий час молча смотрит на меня, не сводя своих потрясающих синих глаз.

Почему так долго?

Да просто потому, что мне дышать тяжело от того, как внимательно он смотрит, а рука с кистью то и дело дрожит. Еще немного, и я подумаю, что совершенно разучилась рисовать!

Стушеваться бы, прекратить эту пытку, я чувствую, как пылают щеки, но остановиться не могу. Когда в один момент соединены две таких любимых мной вещи в этой жизни, я кайфую. По-настоящему. Мне кажется, это верх мечты — рисовать Сима. Вот так бесстыдно и нагло пялиться на его потрясающе скроенное тело.

— Ты покраснела, мелкая, — шепчет Макс, а у самого голос просел. Молча показываю ему язык и снова макаю кисть в голубую краску, добираясь до его глаз. Небесно-голубых, чистых и ярких, как летнее небо.

— А еще я вижу, как трясутся твои руки. Замерзла? — с ехидцей замечает парень, не собираясь сдаваться.

— А ты обещал молчать! — бросаю короткий взгляд на задиру.

— Пожалей меня, я и так уже три часа перед тобой голую статую изображаю. Может быть, мне неловко?

— Тебе? Неловко? Ой, да брось, была бы твоя воля, ты бы своим голым торсом по всему универу щеголял, мистер идеальные кубики! — закатываю глаза, довольная своей шуткой, а вот Сим неожиданно встает и уверенной, грациозной кошачьей походкой идёт ко мне. Подцепляет длинными пальцами кисть у меня в руках, забирает “инструмент” и соблазнительно улыбается.

— Эй, я вообще-то не закончила! — возмущаюсь, правда, слабенько. Внутри уже прокатывается волна жара, и все замирает в предвкушении. Уж слишком хитрая улыбка у парня на губах.

— Я так больше не могу, мелкая, — говорит Макс и одним лёгким движением рук сгребает меня в охапку. Да так резко и неожиданно, что я опрокидываю палитру на его грудь, сплошь вымазав разноцветными красками, которые тут же живописно потекли струйками вниз по голой коже. Мои ладошки в этот момент начали зудеть. Как невыносимо сильно захотелось все это разнообразие цветов размазать. Дотронуться. Прикоснуться.

— Я сейчас взорвусь, как сильно хочу тебя! — шепчет мне на ушко парень и прижимается к моей белой футболке своим аляписто разукрашенным торсом.

— Эй, заляпаешь! — хохочу, но когда Сим подхватывает меня под попу и одним взмахом руки скидывает с моего рабочего стола все баночки, переворачивая их, и усаживает меня на столешницу, смеяться совсем расхотелось. Дыхание перехватило от того, как стремительно глаза Сима начали темнеть. Каким проникновенным и волнующим стал его тяжелый взгляд, направленный на мои губы, чуть приоткрытые на удивленном выдохе. Кажется, воздух в мастерской выгорел напрочь, а между нами летают разряды тока. Искры. Мелкие и стремительные, готовые вот-вот разгореться.

— Ты весь в краске, — шепчу, подавшись вперед, замирая в миллиметре от любимых губы, обвивая Сима за шею.

— Пора признать, что идея с рисунком была провальный, — улыбается Макс и накрывает своими горячими губами мои. Настойчиво и нетерпеливо. Впивается в требовательном поцелуе, буквально сминая своим напором, заставляя открыться ему. Сжимает своими ладонями мои ягодицы и двигает ближе к себе, на краешек стола.

Его горячие ладони блуждают по моему телу, нежно прикасаясь, разгоняя волны мурашек, добираются до края моей футболки. Пробираются под легкую хлопковую ткань. И тут же ловкие пальцы сжимают вершинку груди, вышибая рваный выдох. Заставляя прогнуться в спине от простреливших до самых кончиков волос ощущений и обхватить ногами его за бедра.

— Макс!

Какой тут портрет, какой тут рисунок, когда страсть накрывает с головой.

Его губы спускаются ниже. Макс проводит языком по шее, слегка прикусывает там, где бьется венка, и целует в ключицу.

Он весь в краске, на груди мои следы от ладошек, светлая шевелюра в жёлтых и синих пятнах, есть ляпки даже на покрытых щетиной щеках. Ладони парня в целой палитре цветов, но все это только еще сильнее заводит. Распаляет.

Движения становятся торопливей. Резче. Макс подхватывает губами грудь прямо через ткань футболки и прикусывает. Перед глазами настоящие фейерверки, а в голове звенящая пустота. Мне кажется, я распадаюсь на тысячи частичек с каждым новым движением его языка, с каждым движением ладоней на моей коже, которая горит, как в агонии! Я уже не сдерживаю стоны и сжимаю пальчики на ногах от напряжения, которое пробегает разрядами по всему телу, затрагивая каждый уголок. А когда Сим хватается за края моих шорт в намерении стянуть их вниз, где-то краем сознания я слышу протяжное “пилик”.

Телефон.

Сообщение.

Это отрезвляет, но ненадолго.

— Сим, а вдруг… вдруг, — хотела сказать про родителей, когда звук на телефоне повторился.

— Они вернутся поздно, — шепчет Макс, не имея никакого желания прекращать то безобразие, которое мы здесь устроили.

Но я так не могу. Не знаю почему, но это СМС отвлекло. И как по какому-то странному наитию, я все-таки нащупала руками мобильник, пока Сим увлеченно исследует губами мою шею, и открываю пришедшее СМС. Читаю, но поначалу мне кажется то, что я вижу, каким-то бредом. А на фоне блуждающих по мне руки и губ любимого парня мозг вообще думать оказывается, но потом…

Вспышка. Осенение. Озарение. И я дёргано отстраняю Макса от себя, практически отталкиваю, упираясь ладонями ему в грудь. Подавшись назад и уставившись на него во все глаза, хватаю ртом воздух, пытаясь облачить мысли в слова.

— Вредина? — смотрит на меня осоловело Макс, искренне не понимая, что происходит, а я в настоящей растерянности. Даже в… панике, которая все ближе подбирается к сердцу, которое неожиданно начинает ныть.

— Виолетта, что происходит? — снова спрашивает Макс, пытаясь рассмотреть ответ в моем взгляде, и я протягиваю ему телефон со статьей под заголовком:

“Максим Стельмах — новая звезда Испанского футбола”.

Земля пошатнулась под моими ногами, мне хватило одного предложения, чтобы весь мой мир рухнул.

— Это правда? — выдаю не своим, севшим, хриплым голосом. — Т…ты уезжаешь? — слова еле продираются сквозь горло, и я буквально замираю в ожидании ответа.

Но уже до того, как Макс скажет “да”, я все понимаю по его потерянному и виноватому взгляду.

— Как давно? — говорю, так и не дождавшись ответа. Спрыгиваю со стола, дерганно трясущимися руками поправляя задравшуюся футболку, и смотрю на Сима во все глаза, а он стоит, будто в рот воды набрал, и молчит.

Не верю! Просто не верю, что он ничего мне не сказал! Говорил о какой–то любви, каких–то чувствах, но о том, что его ждет скорый отъезд в Испанию, умолчал. И как мне теперь расценивать это? Ощущение, будто мной просто-напросто воспользовались. Кто я была для него? Так, временная игрушка до переезда, похоже. Это жестоко и наотмашь бьет по сердцу!

— Почему? — выдаю на выдохе и чувствую, как к глазам подступают горькие непрошеные слезы, а меня изнутри начинает потряхивать. Колотит так, будто по венам течет не кровь, а разряды яростного тока.

— Я все тебе объясню, Летт, — говорит Макс, кажется только сейчас сбрасывая с себя оцепенение. — Просто выслушай меня спокойно, не истери, — поднимает руки в успокаивающем жесте, будто перед ним не маленькая девчонка, а разъяренная собака. Хотя именно так я себя сейчас и ощущаю. Покусаю!

— Не истери?! — запредельно взлетели децибелы, и я начала возмущенно, как рыбка, хватать ртом воздух, силясь не разреветься. — Ты издеваешься надо мной, что ли? Что “объясню”, Макс?! Как давно ты получил это гребаное приглашение? Как давно узнал, что тебя ждут в другом клубе? — голос срывается на настоящий крик, а слезы уже и подавно водопадом по щекам.

— Месяц… или полтора назад, — поджимает губы Сим. — Я собирался тебе сказать. Клянусь, Летт! — делает парень шаг ко мне, но я вскидываю перед собой руки, останавливая. Пячусь назад, в неверии вцепившись пальцами в волосы, которые хочется просто повыдирать от ужаса всей ситуации. Глобально, с моей стороны, она выглядит просто премерзко! А чувствую я себя и того хуже…

— Когда, интересно, ты собирался сказать?! Когда сел бы в самолет, да?! Помахал бы ручкой в иллюминатор, мол, спасибо, вредина, все было круто, но я полетел дальше? Так что ли?! — мои губы кривит ядовитая усмешка, и я прекрасно вижу, как бьют мои слова по Симу. Вижу, как поджимаются его губы, образуя упрямую прямую линию, но мне плевать. Мне просто хочется кричать от злости! Истерить, сходить с ума, бить посуду, стекла, кидаться красками — устроить полный хаос вокруг! Бардак, как идеальное отражение того, что происходит сейчас у меня внутри, но я не могу. Накатывает невероятное опустошение, так, что руки опускаются и все, на что хватает сил, это молча глотать слезы и смотреть в полные боли глаза Стельмаха.

— Я подбирал момент, Летт. Я клянусь тебе, мелкая! — морщится Макс, вздыхая. — Я бы все рассказал. Обязательно рассказал! Да, мудак, дотянул до последнего, но я хотел сделать как лучше.

— И что, “лучше” получилось? У тебя было столько возможностей! Столько моментов! Любой день, любой час, но ты молчал! Почему так?!

— К слову… не пришлось.

Самый! Самый дурацкий ответ, который можно было бы себе придумать! Мы говорим о, мать его, будущем, отношениях, чувствах, а о том, что ему придется улететь в другую страну, так это просто “к слову не пришлось”, это серьезно?!

Ураган. Внутри меня бушует такой лютый и зверский ураган, закручивая внутренности узлом от злости и буквально требуя рвать и метать. Крушить и разносить все к чертям! Надо бы устроить такой скандал, такой “разбор полетов”, но я просто отступаю и, как больная, машу головой, все еще пытаясь отрицать правду. Отгородиться от услышанного. В голове столько мыслей и догадок, одна страшнее другой, что, в конце концов, я прерываю молчание:

— Ненавижу! — шепчу сквозь зубы, сжимая их до боли, до невозможности, только бы сдержать позорный всхлип. — Я тебя ненавижу, Стельмах!

Разворачиваюсь, резко крутанувшись на пятках, и разъяренной фурией припускаю вон из мастерской, но далеко уйти мне не дают.

— Виолетта, стой! Тормози! — Макс хватает за руку и останавливает, вцепившись мертвой хваткой в мои предплечья и слегка встряхнув так, что хотелось оскалиться и зарычать.

— Пусти меня!

— Я люблю тебя, слышишь, дурочка упрямая! Ну, сама подумай, если бы ты была мне не нужна, если бы все было несерьезно, а “так”… рискнул бы я, по-твоему, из–за мимолетной прихоти испортить отношения между нашими семьями, Летт?

— Я не знаю, но честно, уже ничему не удивлюсь! — упираюсь ладонями в грудь Сима, пытаясь оттолкнуть, но куда там. Силы явно неравны. А еще я чувствую, как истошно бьется его сердце под моей ладошкой, и это слегка отрезвляет, но злость отнюдь не унимает.

— Да, я дурак, я ждал момент! — продолжает Макс говорить торопливо, будто и не слыша просквозившего в моем тоне разочарования.

— Да какой момент, Макс?!

— Я боялся!

— Чего?!

— Что ты скажешь нет! Боялся, что ты откажешься уехать со мной, — выдает на выдохе парень, обхватывая своими горячими широкими ладонями мои щеки, которые полыхают, как фонарики. Пытается успокоить, пытается притушить тот гнев, что распирает меня изнутри, но не помогает! Наоборот, зверь во мне начинает бесноваться еще больше!

— Летта, я не могу без тебя, поверь мне! Я бы однозначно забрал тебя с собой, — звучит как железобетонное утверждение, и тут же к моей злости “на подмогу” волной хлынуло возмущение. Я даже с ответом не сразу нахожусь.

Забрал бы? Вот просто так, будто меня можно, как гребаную футболку, положить в чемодан и увезти, куда вздумается? Я не вещь, черт побери!

— А, то есть изначально план был таков, да? — брыкаюсь в его руках, наконец–то отталкивая от себя. — Ты бы меня “забрал”? Я должна была бросить все, что есть у меня здесь и поехать с тобой, верно?

— Да!

— Замечательно! Все решил, все распланировал. Браво. Молодец! — начинаю, как последний безумец, хлопать в ладоши. — То есть плевать, что у меня есть свое мнение и право голоса, да?

— Виолетта…

— И меня ты спросить не хотел! — кричу, перебивая. — Даже если все так, и ты действительно не врал о чувствах, но это мерзко и эгоистично — все решить за меня! А ты спросил, хочу ли я с тобой уезжать, Макс?! Хочу ли бросать друзей, универ, родителей, дом и страну свою, в конце концов?! Меня ты спросил?

На лице парня промелькнула растерянность. Сим смотрел на меня, а в глазах читался немой вопрос, который он и хочет, и, по-видимому, боится озвучить.

Я говорила, что я не верю? Так вот, я все еще как будто в каком–то идиотском сне и все это тут происходит не со мной. Буквально десять минут назад все было идеально! Я распадалась от ощущения счастья, а сейчас я вся горю от ярости и непонимания.

— Почему ты все решил за нас?! — спрашиваю, активно сжимая ладони в кулаки. — За меня, Макс?! Я не кукла и не собачка, которую можно водить с собой за веревочку! Я не вещь и не твой предмет гардероба! И не мелкая я!

— То есть, — говорит Макс, запнувшись на середине фразы, кивая каким–то своим мыслям. — То есть если бы я сказал, признался, ты бы просто сказала “нет”, правильно? Ты бы не поехала со мной? Наплевала на наши отношения и выбрала друзей и универ, верно?

— Я… — хотелось крикнуть ему в лицо гордое “нет, не поехала”, но горло сдавили тиски, и вышло только жалкое, — я не знаю. Не знаю, ясно?! — морщусь, смахивая мокрые дорожки со щек. — Но ты… ты все решил за меня, и это обидно, Сим!

— Я хотел как лучше, Летт! Я был уверен на все сто, что ты поедешь со мной. Ты нужна мне и тут, и там, и на всю жизнь ты мне нужна! А оказывается, я-то тебе не так уж и важен, да? — слетает горькая усмешка с губ парня.

— Ну, а с таким подходом, зачем я тебе нужна-то, а? Чтобы ты всю жизнь самолично мной распоряжался, даже не интересуясь моим мнением? Как марионетку, дергал за веревочки, направляя туда, куда только тебе надо?

— Ч…что? Что ты несешь?! — вспыхнул Макс, упирая руки в бока.

Было бы очень мило и соблазнительно видеть его таким — перепачканным в небесно–голубой и ярко-желтой краске — если бы ситуация до колик и до дрожи не была обидной. Просто разрывающей сердце.

— Я всю жизнь мечтала рисовать!

— Я не запрещаю тебе рисовать…

— Но ты решил за меня вопрос с универом, Макс!

— В Испании куча таких универов, и я не вижу никакой проблемы в этом! Я бы играл, ты бы была рядом и училась. Там! Я готов все что угодно сделать, только давай перестанем ругаться из-за такой ерунды!

— То есть моя жизнь, мое мнение и мое увлечение — это ерунда?

— Летт, да я же не это имел ввиду…

Все. Не слушаю. Не хочу слушать.

— Ну, и сволочь же ты! — одариваю парня горькой улыбкой и, развернувшись, вылетаю из мастерской. Шмыгаю носом, буквально пробегая к лестнице и не разбирая дороги, потому что все размыто от слез.

— Виолетта! — слышу в спину рык Стельмаха, но я не хочу его больше видеть. Знать не хочу.

— Виолетта? — удивленный голос папы возникает неожиданно. Где–то на краю сознания слышу, как открылась входная дверь и скорее догадываюсь, чем вижу, как зашли в дом родители.

— Малышка, что сл… — это уже говорит мама, но я просто пролетаю мимо них и, чеканя шаг, иду к себе. Не оглядываясь, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине три пары прожигающих глаз, просто игнорирую всех и вся.

Макс не идет следом, ну и черт с ним, да скатертью дорога! Не хочу слышать и слушать его глупые оправдания или наивные мечты, которые он нарисовал себе в голове, даже не поинтересовавшись моим мнением! В груди дыра, сердце болит, и хочется закрыться, спрятаться и просто… перестрадать.

Залетаю в комнату и запираю дверь на замок. Падаю на кровать лицом в подушку и даю волю слезам.

Ужасно! Все ужасно, но самым гадким, пожалуй, было то, что я узнала о клубе не от самого Макса, а из прессы. Гребаной желтой прессы! И этот номер… я не помнила наизусть, но почему-то была уверена, что это Илья решил “поставить финальную точку”. Козел. Все они козлы!

Слезы полились с новой силой. Я уже не сдерживала своих всхлипов и дала полную волю своему организму, чтобы выплакать всю ту гадость, что подобно мерзким червякам шевелится в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем воды в организме не остается вовсе. Глаза опухли, нос красный, а сил в теле нет совершенно. Я не знаю, сколько сейчас времени, но судя по густой, почти осязаемой темноте за окном, уже ночь. Я просто лежу и пялюсь в потолок, лелея свою обиду.

И ведь он еще умудрился обидеться на меня в ответ, что, видите ли, я не согласилась по первому зову помчаться за ним!

На смене злости пришло желание мести. Хотелось задеть, уколоть точно так же сильно, как и укололи меня. Я крутила и крутила в голове тысячи мыслей. Громких, настойчивых, ужасных, но даже не помню, как возникла одна. Единственная, за которую я ухватилась.

А потом мое следующее решение было как вспышка — мгновенным и стремительным.

Не позволю командовать и решать за меня, как МНЕ жить! Я сама буду принимать решения, и точка.

Я подскакиваю с кровати и хватаю с тумбочки мобильник, который последние пару часов не умолкал от звонков и сообщений Сима. Когда листаю список контактов, глаза практически не видят проносящиеся смазанные имена. Меня не интересуют все. Мне нужен только один контакт. Возможно, потом я буду очень жалеть о своем поступке. Даже нет, скорее всего, буду жалеть, но сейчас… я полна решимости и мною движет обиженное упрямство, от которого, как известно, ничего хорошего не жди.

Наконец-то я нахожу номер нужного мне человека и руками, которые практически не трясутся, решительно нажимаю на вызов.

Длинные гудки.

Секунда. Две. Три.

Сердце бьет в висках, руки до боли сжимают корпус телефона, и вот наконец–то я слышу на том конце провода взволнованный голос тети:

— Виолетта? Ты чего не спишь? У тебя все в порядке?

— Таша, я согласна! — выпаливаю без предисловий, ни секунды не задумываясь о том, что я сейчас творю.

— Что? — слышу сонное восклицание в трубке. — О чем, малышка…?

— Я согласна улететь во Францию! — повторяю, проговаривая четко каждое слово. — И чем быстрее мы оформим мой перевод, тем лучше, — добавляю, давя в себя желание спасовать.

— Эм-м-м… у тебя все хорошо? Точно?

–Да, Таша, точно! Просто… просто давай уже сделаем это!

— Ну-у-у, — слишком долго тянет тетя в трубке. — Как скажешь, но давай мы сначала туда слетаем? Ты посмотришь универ, познакомишься с ребятами, я покажу тебе город, а потом ты примешь окончательное решение.

— Не ты ли мне в начале осени твердила, что нужно соглашаться. Жить здесь и сейчас?!

— Но твое “здесь и сейчас” — это Сим, малышка. Вы же…

— Не хочу. Даже ничего не говори! — перебиваю, подскакивая на ноги и меряя шагами комнату.

— Так, ладно. Давай так, я в понедельник собиралась лететь в Париж и возьму тебя с собой, хорошо? Если тебя все устраивает, то мы там и остаемся, а вопрос с документами попросим решить твоих родителей. Ну как, ты согласна?

— Да, я согласна! — говорю упрямо.

— В этот понедельник, Летт. То есть послезавтра уже, — слышится сомнение в голосе родственницы. — Ты точно…

— Таша, да! — перебиваю нетерпеливо, прикладывая ладошку к груди, где на разрыв грудной клетки молотит сердце. — Я согласна, и я хочу туда поехать!

Глава 54. Сим

— Что у вас случилось? — вопрос, который я слышу первым, когда сталкиваюсь с крестным в дверях их дома.

Сначала была мысль догнать вредину, но потом ноги сами в пол вросли и отказывались идти за ней. Да и смысл? Если она вот так просто отмахнулась от меня, будто я вообще ничего не значащий в ее жизни “эпизод”. Больно, твою мать.

— Летта узнала, что я улетаю в Испанию. И взбесилась, когда я заявил, что заберу ее с собой, — отвечаю нехотя, поворачиваясь к крестному. У того на лице проскакивает недоумение, но потом он ухмыляется, бросает взгляд на жену и говорит:

— Кажется, я знаю, в кого характером пошла наша дочь, — за что получил убийственный взгляд от жены.

Что он имел в виду, я так и не понял, но задерживаться и узнавать не стал. Натянул свою куртку и ушел. Вышел из их дома в как-никогда скверном расположении духа. Сердце просто на разрыв от мысли, что она бы выбрала не меня!

Зашибись! Вот тебе и любовь. Вот тебе и полная самоотдача из желания сделать кого-то самым счастливым, а по итогу, ты вообще оказываешься ненужным.

Сел в машину и просто тупо уставился в экран телефон, набирая и набирая номер вредины. Я даже не знал, что я ей скажу, если вдруг случится чудо и девчонка возьмет трубку. Но она не брала. На каждый мой звонок, на каждое мое СМС отвечала мне только тишина. Игнор. Полный и безоговорочный.

Обидно ей, видите ли! А мне, значит, нет? После того, что я услышал, я как должен себя чувствовать? Не очень приятно осознавать, что ты где-то там, на задворках чьего-то сердца и внимания, и стоишь гораздо дальше универа, друзей и страны. Картинка идеального будущего, нарисованная в моей голове, в одночасье просто разлетелась в пух и прах.

Домой я возвращаюсь уже затемно. Так и не дозвонившись мелкой, поехал в клуб. Встреча с Маратом помогла отвлечь мысли, но ненадолго, а когда в бар потянулись любители ночных кутежей выходного дня, собрался и поехал домой. Почти до самого утра проворочался в кровати, разрывая свой мозг от кучи мыслей, и, вырубившись всего на пару часов, подскочил со звонком будильника и помчал на стадион.

Разбитое сердце не повод отлынивать от игр. Всю дорогу в область я по-прежнему пытался дозвониться вредине, но меня по-прежнему предпочитали не замечать.

Дуется. И вот вопрос, что сильнее: ее чувства ко мне или обида? Ведь ответного признания в любви от мелкой я так и не услышал. Может быть, вообще повелся на поводу у своей фантазии и принял желаемое за действительное?

Матч был сегодня тоже не из легких. Может потому, что команда была в полном упадке сил и настроения, а может, потому, что я сам еле передвигал ноги от усталости, недосыпа и бесконечных размышлений. Схлопотал штраф, а потом и нагоняй от тренера, который не преминул заметить мне, что с такой игрой Испания мне не светит. И вот даже не знаю, как реагировать на то, что при упоминании клуба моей мечты внутри все остается глухо? Похоже, я винил во всех своих проблемах этот гребаный клуб, но следовало бы себя. Сам дотянул.

Желание услышать мелкую росло с каждой минутой.

После игры команда планировала вернуться в город только в понедельник, и у меня были мысли сорваться и полететь в столицу, но смысла я в этом не видел. Да и сон одолевал все сильнее, поэтому, завалившись в номер и упав на кровать, я просто-напросто отключился.

А вот разбудил меня настойчивый звонок матери. Не разлепляя глаз, и так понял, что за окнами уже поздний вечер и, нащупав трубку под подушкой, ответил на вызов. А там ни привет, ни пока, а всего одна фраза, которая окончательно привела меня в себя:

— Макс, Виолетта улетает в Париж.

Глава 55. Летта

В аэропорту шумно. В динамиках то и дело звучат объявления о начале посадки или информация о прилетах/вылетах и еще множество всякой белиберды, которую я благополучно пропускаю мимо ушей. Города, страны, рейсы сменяются друг за другом на табло, и кипение жизни в этом огромном здании ощущается как нигде лучше.

Мы с Ташей прибыли на место аж за час до начала регистрации. Долгие прощания с родителями, которые, ну, никак не хотели отпускать, слезы мамы, как будто я на другую планету улетаю, и сотый, наверное, раз, когда папа спросил: “Ты уверена, малышка?”. Нет, черт побери, я не уверена! А они своими слезами и вопросами разбередили душу еще больше, и в итоге регистрацию на рейс я прошла до ужаса в скверном расположении духа. Таша, заметив это, предложила присесть в любимом Starbucks, выпить кофе, съесть какой-нибудь портящий фигуру сладкий десерт и мысленно попрощаться со столицей.

Еще вчера я была полна решимости. Мной двигали злость, обида и желание мести. Отъезд мне казался невероятно далеким — целые сутки впереди — и я воодушевленно паковала чемодан, правда, по большей части скидывая в него все без разбора, скорее всего, по прилете, когда открою, пожалею о своей поспешности. А все вчерашнее утро и половину дня с успехом игнорировала все звонки и сообщения Сима, который к вечеру, похоже, сдался и плюнул на свою ретивую “долбежку в закрытые двери”. Ему я, естественно, о своем отъезде не сказала. Он не посчитал важным поделиться со мной своим решением, я не посчитала нужным сообщить ему о своем.

Один-один.

Сегодня же на душе было смурно, хмуро и где-то тревожно билась настойчивая мысль, что я совершаю дичайшую ошибку! Сегодня мной с раннего утра, начиная с самого “воскрешения”, а не пробуждения и сборов в аэропорт, двигали исключительно апатия и страх. Вот только чего, я еще не разобралась. И да, я, конечно, понимаю, что еще не поздно будет вернуться из Парижа домой и отказаться от идеи перевода, но на данный момент я чувствую, что вообще не хочу садиться в самолет.

— Летт, все хорошо? — улыбается Таша мягко, накрывая мою ладошку, сжатую в кулак, своей.

— Да, — сбрасываю меланхоличное настроение и вымучиваю улыбку в ответ. — Все хорошо.

— Ты еще можешь передумать, малышка.

— Нет. Мы летим, — говорю и сама удивляюсь, как, вопреки внутреннему моему состоянию, непоколебим мой тон.

Таша еще раз одаривает меня улыбкой, только на этот раз какой-то загадочной, и пожимает плечами.

— Думаю, тебе понравится Париж. Романтичный город.

Угу, сильно сомневаюсь. Не до романтики мне сейчас, в таком состоянии с дырой в груди.

Кофе заканчивается слишком быстро, а посадку на наш рейс объявляют слишком рано. Бизнес-класс хоть и заходит в самолет последний, но мне кажется, каждая минута летит со скоростью света, и вот уже мы с Ташей замираем у трапа самолета.

Вернее, я замираю. На ногах будто кандалы, и они совсем не хотят подниматься по ступенькам, а все естество кричит, требуя повернуться и бежать.

— Летт? — оглядывается тетя, уже преодолев пару ступенек. — Ты идешь?

Взгляд на здание аэропорта, на хмурое серое московское небо и тяжелый вздох. Я сама приняла такое решение, а значит, мне ему и следовать. Да и, в конце концов, я лечу совсем не на каторгу, что за упаднические настроения! А как же желание мести?

Удавилось оно, — отвечает подсознание язвительно.

С титаническими усилиями я заставляю свои ноги двигаться, отмеряя ступеньку за ступенькой. В салоне нас встречают улыбчивые стюардессы, провожая к нашим местам, которые мы тут же занимаем.

Страшно признаться даже самой себе, но я искренне и до последнего надеялась на появление Макса. Что он ворвется в аэропорт, догонит, остановит, скажет, что любит, что не отпустит, да хоть что-нибудь скажет, и я растаю. Разревусь и, как в слезливой американской мелодраме, брошусь с объятиями ему на шею! А там: песни, пляски, поцелуи и хэппи энд.

Но.

Это пресловутое “но”. Он не появился и даже не позвонил. Что уж там, даже сообщения я от него не дождалась. С сотню за вчерашнюю ночь и столько же за день, а потом все — тишина.

— Что-то ты совсем скисла, принцесса, — замечает Таша, пристегивая ремень.

— Я не уверена, что я приняла правильное решение, — шепчу себе под нос, впервые озвучивая ту мысль, что не дает покоя. И отворачиваюсь, таращась в иллюминатор.

— Ну, ничего, увидишь Париж, влюбишься, и сомнения как рукой снимет, — воодушевленно заявляет тетя.

— Если бы… — вздох, и я чувствую, как начинает свое движение наша воздушная посудина. Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза, повторяя мысленно как мантру: я все делаю правильно.

Глава 56. Летта

Четыре часа комфортного полета, и тысячу и одну мысль спустя, нас встречает дождем Париж.

— Я забронировала нам два отдельных номера в одном из самых крутых отелей, Летт. Почти самый центр, — катит за собой чемодан Таша, с улыбкой и горящими глазами уже минут тридцать расписывая мне достоинства этого города. — У нас с тобой, кстати, очень насыщенная программа.

— Когда мы поедем в универ? — спрашиваю сразу и по делу.

— Завтра. Сегодня у нас с тобой другие планы. Но сначала в отель и дневной, крепкий сон после перелета. Я устала, и голова немного тяжелая.

— Хорошо, — все, на что хватает моего “воодушевления”. Будь я в другом настроении, может быть, плясала бы от счастья и предвкушения. Но сейчас можно мне кровать, подушку, одеяло и не трогать лет так …цать?

До отеля нас доставляет заранее заказанное Ташей такси, и, быстро зарегистрировавшись на ресепшене, мы проходим до наших номеров, где и расходимся, условившись встретиться через пару часов.

Войдя в номер и скинув пальто с ботинками, я завалилась на кровать, уставившись в потолок. Все последние часы я словно в какой-то прострации и не вижу ничего вокруг, и не слышу. Спроси меня сейчас, как дойти до стойки администратора, я даже не вспомню, где лифт.

Время подбиралось к часу дня, значит, в Москве три и родители уже на работе. Хватаю телефон и набираю маме, чувствуя острую необходимость услышать родной голос.

Непродолжительные гудки, и я слышу:

— Привет, малышка, вы уже прилетели? Как ваши дела, все хорошо? — по голосу слышу, что родительница улыбается, но при этом волнение скрыть ей не удается.

Они с папой ни разу не попытались меня остановить. Приняли мое решение и только без устали спрашивали, уверена ли я, но так , чтобы отговаривать или запретить — нет. И за это я, с одной стороны, люблю их еще больше, а с другой, мне бы не помешало, наверное, их грозное и решительное “нет”. А вообще чувствую, что я очень сильно расклеилась и пора бы брать себя в руки.

— Да, привет! — говорю и поднимаюсь с кровати, открывая чемодан. — Долетели и уже даже в отель заселились. Все прошло хорошо, — уверяю, принимаясь потихоньку раскладывать вещи, только бы чем-нибудь занять свои руки.

— Как погода?

— Дождь, — говорю, бросая взгляд в окно. — Мерзкий и противный дождь.

— Чем планируете заняться? Наверняка у Таши там уже целая программа на ближайшие дни готова.

— Угу, похоже на то. Список мест, которые “обязательны к посещению”, у нее внушительный, — улыбаюсь, понимая, что тетя искренне влюблена в этот город. — Вы там как? Работаете?

— Конечно, чем нам еще заниматься. Папа на объект уехал, а я вот в офисе, директорское кресло просиживаю. У нас сегодня мороз, и отец ни в какую не разрешил мне поехать с ним, боится, что замерзну, — смеется ма. — Бережет… — добавляет мечтательно, а у меня в сердце что-то болезненно екает.

Мама продолжает говорить, а перед моими глазами, словно в сумасшедшем фильме проносится наша с Максом история. Всего одно слово — бережет, а сколько воспоминаний, связанных с Симом. Всегда рядом, всегда готовый защитить, помочь, поддержать… а я? Что сделала я для наших отношения, кроме как с завидной регулярностью влипала в неприятности? Правильно. Ничего.

— Летта, малышка, ты тут? — слышу в трубке обеспокоенное.

— Да. Знаешь, мам, что-то я устала с дороги, наверное, прилягу, хорошо? Позвоню вечером.

— У тебя там точно все хорошо? Ты только скажи, если что-то не так. Мы первым же рейсом вернем тебя домой! — в сердцах восклицает мама.

— Слушай, а… как там… Сим? — спрашиваю и запинаюсь на имени парня. Откладываю футболку, которую сжала в ладонях, и присаживаюсь на кровать. Внутри все замирает в ожидании ответа.

— Ох, Виолетта, — тяжелый вздох на том конце провода, что уже тут же мне совершенно не нравится! — Честно говоря, не знаю. Не видела его сегодня, но вроде как он уехал в область.

— Да, у его команды игра должна была быть днем, — киваю, подтверждая.

— Пыталась с Лией поговорить, Стельмахи молчат, как партизаны. Она все как-то нехотя отнекивается, и я не понимаю, что происходит. Признаться честно, меня это тревожит.

Внутри настойчиво зазвенел тревожный звоночек.

— С ним все в порядке?

— Я… думаю, что да, — говорит мама, но эта заминка меня совсем не воодушевила, еще больше разбередив тревогу. — Ладно, малышка, мне нужно срочно бежать, через десять минут совещание. Созвонимся вечером? — тут же перевела тему разговора ма.

Я молча киваю, и только сообразив, что мама моего молчаливого согласия видеть не может, говорю “да” в трубку, и связь тут же прерывается. А я так и сижу, пялясь в окно и пытаясь унять сердце, которое от тревоги начало биться быстрее.

Естественно, сна ни в одном глазу, да и вообще я себе место найти не могу, разрываясь между: позвонить или не позвонить. Переживания все нарастали. Вроде как я сама виновата. Обиделась, оттолкнула парня, а теперь что? Буду ему трезвонить? Прощай, гордость? Смирюсь с тем, что он принял решение за меня, что он вообще мне ничего не сказал?

Гадкая ситуация, и невероятно гадко внутри, но почему тогда мне так страшно его потерять, хотя вполне очевидно, он уже для меня потерян? После моего решения улететь во Францию, Сим уже стал для меня недосягаем. И что тогда не так? Может, быть осознание того, что из-за глупости и непонимания, из-за эгоизма каждого из нас мы, как два капризных ребенка, с размаху влепили жирный крест на нашем будущем? На будущем, которое могло бы быть таким, о котором многие могут только мечтать.

Не знаю, сколько проходит времени, может быть, час, может быть, два, а то и все три, пока я кручу в руках мобильный, но в итоге я это делаю. Открываю список контактов и набираю Сима.

Жду.

Кусаю губы и порываюсь трусливо сбросить, но все же жду.

Заставляю себя удавить свою трусость и поговорить.

Но ответа нет.

И тогда я набираю еще раз. А потом еще и еще, пока руки не начинают трястись, а кровь стучать в висках. Время в столице уже ближе к вечеру, и матч давно должен был закончиться, тогда почему он молчит?

Богатая фантазия тут же подкидывает самые ужасные картинки, самые страшные варианты того “почему он не берет трубку”, и мне по-настоящему становится не по себе. К горлу подкатывает ком, и в тот самый момент, как дверь в мой номер после легкого стука открывается, я, словно по щелчку, подскакиваю с кровати и бросаюсь к чемодану. Вспышка. Осенение.

— Виолетта, — слышу удивленное, и на пороге появляется Таша в халате отеля и с тюрбаном на голове. Очевидно, тетя успела за время моих метаний выспаться, принять душ и выглядит бодра и свежа, тогда как на меня смотреть жалко. Бледно-зеленая поганка, еще и с трясущимися руками.

— Ты что, не спала?

— Нет! — бросаю в ответ, немного истерично откинув крышку чемодана и пулей метнувшись в сторону шкафа.

— Что ты делаешь, Виолетта Максимовна? Зачем ты собираешь вещи, мы же только прилетели?

— Прилетели, погостили и хватит, — кидаю взгляд на тетушку. — Я хочу уехать! –заявляю и мечусь по комнате, скидывая обратно в чемодан свои немногочисленные вещи, которые уже успела достать.

— Что? — удивленно таращится на меня Таша. — Что значит уехать?

— Срочно. Домой хочу! Макс, он… он трубку не берет, понимаешь?! А если он… если я… я домой хочу, Таша! — выкрикнула и все, тут меня прорвало, слезы по щекам, губы дрожат, а кулаки сжимаются и ногти до боли впиваются в ладошку. — Столько раз я пыталась ему набрать за последние пару часов! Ответа нет, понимаешь?! Дура! Какая же я дура! Ну да, обиделась, ну да, он поступил гадко и эгоистично, но я ведь… люблю! — кричу, не в силах совладать с эмоциями, а тетя смотрит на меня как на маленькое и неразумное дитя, что злит еще больше. Будто она не понимает! Ничего не понимает.

Люблю же, и из-за какого-то недопонимания я разрушила не только наши отношения, но и вообще пустила свою жизнь в каком-то даже мне самой непонятном направлении, а я так не хочу! Я с Симом хочу. К Симу хочу! А что, если он уже меня забыл? Что, если он разочаровался во мне и подумал, что нет у меня к нему чувств и где-нибудь там, с какой-нибудь… длинноногой моделькой, а я тут, в этом мерзком романтичном Париже!

Слезы потекли с удвоенной силой, и я уже просто была не в силах сдерживать всхлипы и истерику, которая наконец-то прорвалась наружу.

— Я поступила не… правильно, — сквозь слезы пытаюсь выдавить из себя рваные слова, — я люблю его! — и новые, еще более горестные завывания. Сажусь на краешек кровати, закрывая лицо ладонями и реву.

Оба виноваты, оба сглупили, оба поступили неправильно, но я… какая же я непроходимая тупица, что сбежала и даже не попыталась с ним поговорить!

— Летт, — мягко говорит Таша и садится рядом, обнимая за плечи. — Ну, успокойся. Хватит сырость разводить, — гладит по голове, как маленького ребенка, и это слегка успокаивает водопад из глаз, но не сердце, которое болит.

— Я к Максу хочу… — говорю тихо, немного погодя. — Я с ним в Испанию хочу. Я… не хочу без него, Таш, — хлюпаю носом и отираю ладошкой влагу с щек.

— Поедешь ты к своему Максу, но завтра, хорошо?

— А почему не…

— Потому что сегодня я уже заказала нам ужин в одном из самых крутых ресторанов. С видом на Эйфелеву башню, представляешь? Раз уж мы здесь, поужинаем, выпьем вина, отдохнем, погуляем по ночному городу, и кто знает… я же говорю, Париж — это город, в котором буквально витает аромат любви.

— Аромат моей любви витает где-то по столице, и не могу я тут гулять и пить вино, пока не поговорю с ним, Таша! — поднимаю взгляд на тетушку, которая ослепительно ярко улыбается, будто я тут анекдот рассказываю ей, а не душу изливаю. — Ты не понимаешь, да? — спрашиваю разочарованно. — Я ведь… я ведь так и не призналась Максу в своих чувствах, а позавчера я его обидела! Он меня, конечно, тоже, своим самоуправством, — добавляю торопливо, — но я… я ведь люблю. И я хочу все исправить, и… почему он не отвечает? А если он разочаровался во мне? А если больше не любит? — подскакиваю на ноги, начиная нервно мерить шагами номер, — а если я ему больше не нужна, м? Я же… он же… — чувствую, как глаза снова начинает щипать, и новая порция слез на подходе. Но затопить номер не дает Таша, которая встает, обхватывает ладонями мои щеки и заставляет поднять взгляд глаза в глаза. Говорит так уверенно, что в сердце простреливает:

— Не забыл, не разочаровался и любит. Поняла меня? — смотрит выжидательно, пока я не кивну. И я киваю.

— Летим се…

— Завтра! — снова улыбка. — Сегодня у нас в девять вечера ужин, и точка, — говорит папина сестра и решительным шагом направляется в сторону двери

— Но Таша! — кричу возмущенно, однако меня уже не слушают.

Спорить с ней себе дороже.

Делать нечего, и до назначенного Ташей времени я сижу, лежу, брожу по номеру вся как на иголках и снова и снова набираю Макса. Там уже время подбирается к десяти вечера, и он точно должен быть на связи! Но сначала я слышу длинные гудки, а потом и вовсе включается противный автоответчик, потому что абонент оказывается вне зоны действия сети. Злюсь ли я? Нет.

Я боюсь.

Я паникую, я ужасно, просто невыносимо хочу услышать это милое “вредина”, или родное “мелкая”, или хотя бы недовольный бубнеж и сопение на том конце провода, но глухо.

Надо ли говорить, что к ужину я не готовилась, не красилась, а оделась так и подавно в джинсы и мешковатый свитер, что абсолютный моветон для похода во французский ресторан. Но желания наряжаться не было совсем. Хотелось быстрее прожить этот день, перетерпеть этот вечер, перестрадать ночи и сеть наконец-таки на самолет. Вернуться домой! К родителям и Симу.

Однако, когда в начале девятого дверь в мой номер открылась и на пороге возникла Таша, она, увидев меня, охнула.

— Что за вид? — прозвучало удивленное. — Ты еще не собиралась?

— Нет, я уже готова, идем.

— Куда? В Макдональдс, Виолетта?

— Слушай, — начинаю не на шутку закипать, — у меня нет настроения расфуфыриться, как кукла, и напялить платье с каблуками! Я хочу зарыться лицом в подушку и страдать, а не ходить по романтичному городу, где каждая гребаная парочка напоминает мне о моей драме в личной жизни! — выдаю как на духу гневный спич и упираю руки в бока.

Однако порода Гаевских никогда сбоя не давала, вот и в этот раз тетя зыркнула на меня, как на врага народа, и заявила:

— Тридцать минут. Платье, макияж, и каблуки, Виолетта Максимовна.

— Если тебе не нравится мой вид, я могу остаться в номере.

— Нет, ты придешь к указанному времени, по указанному адресу. Все, время пошло! — заявляет Таша. — Я жду тебя. Адрес скину в СМС, пойду пока сделаю заказ. И только попробуй опоздать, мелкая вредина, — кидает Таша напоследок, а я даже от удивления открываю рот, провожая ее взглядом. Что? Мелкая вредина? Таша никогда меня так не называла.

В общем-то выбора мне не оставили, и я, конечно, могла устроить бунт и остаться в номере, но не хотелось подводить тетю. Поэтому пришлось мало-мальски привести себя в порядок, замазать мешки под глазами тональником, тушь, помада, легкие волны на волосах, и черное облегающее платье скромной длины до колена с закрытым горлом и длинным рукавом.

На ноги ботинки, наверх пальто.

Да, на принцессу я похожа не стала, но и пугало теперь было далеко, а выйдя на улицу, я поняла, что вполне себе вписываюсь в местный поэтичный и изящный антураж уютных улочек.

Открыв адрес на карте, вижу, что до ресторана чуть больше пятнадцати минут ходу, и я снова воспользовалась временем, чтобы сделать еще одну попытку и позвонить Максу. Хотя кому я вру? Совершенно точно попытка была не одна. Но ничего не поменялось — ответа нет.

Я не смотрела на город, я не хотела любоваться и впитывать местный колорит, мне вообще было откровенно фиолетово на все, что происходит вокруг, я просто как запрограммированный робот топала до пункта назначения и молила время бежать быстрее.

Только пока не увидела, где мы сегодня будем с тетей ужинать.

Ресторан “Le Ciel de Paris”, или как написала Таша “Небо Парижа”, и правда был, судя по всему, дорогим и очень даже популярным местом в Париже. Лакшери местом. И находился он среди низеньких, красивых старинных зданий, в примостившейся современной высотке, судя по карте, именуемой “Монпарнасской башней”.

Вокруг мелькала ночная иллюминация, сияли яркие огни подсветки, придавая зданию особо чарующий вид. Стоило мне только подняться на пятьдесят шестой этаж, у входа в ресторан меня встретила улыбчивая и приветливая хостес, которая, как только я сняла пальто, не задавая вопросов, попросила парня-официанта проводить меня до столика, за которым… Таши не было.

Зато были расставлены вокруг пышные букеты роз, от белых до голубых, а в центре стола стояло ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Картину завершал потрясающий вид сверкающей в вечерних сумерках Эйфелевой башни и вечернего Парижа и два одиноких бокала.

Это Таша для меня так расстаралась, что ли?

У меня даже нервный смешок с губ сорвался.

Что за…?

Примечательно еще то, что хостес даже не спросила у меня фамилию или на кого заказан столик, ну так… чтобы понять, кто я вообще такая и чего притопала на своих ботинках с внушительным каблуком. Это было странно, будто бы меня тут знали и ждали. Официант кивает и уходит, а я набираю номер Таши и уже через пару гудков слышу:

— Ты на месте?

— Я-то да, а вот ты где? И что это за розы, шампанское, ты собралась сделать мне предложение? — хохочу немного нервно, но тетушку это не пронимает.

— Жди! — бросает в трубку. — Скоро буду, — и, больше не говоря ни слова, отключается.

Я стою и еще какое-то мгновение растерянно пялюсь на потухший экран телефона, и отчего-то не осмеливаюсь даже присесть за столик. Внутренний голос настойчиво твердит, что что-то не так.

— А… простите, — ловлю того самого официанта, который провожал меня сюда, переходя на английский, — здесь меня женщина должна была ждать, не подскажите, где она? Светловолосая такая, с короткой стрижкой и…

— Простите, но нет, вы верно ошиблись, — улыбается кудрявый парнишка. — Здесь заказан столик для молодоженов.

— Ч…что-о-о?! — мое лицо, кажется, по-настоящему вытянулось. — Может, вы столиком ошиблись и привели меня не туда… — но договорить я не успеваю. Вернее, по какому-то странному наитию замолкаю. Хлоп, и звук выключили! А потом и вовсе меня словно за веревочку невидимую дергают, заставляя обернуться, и я… оборачиваюсь, а там…

Я перестаю дышать. Кусаю губы, чтобы не разреветься снова, потому что вижу того, кому последние пару часов так настойчиво пыталась дозвониться. Вижу его — моего Сима! Такого родного и такого серьезного. В элегантном костюме. Черном, идеальном, сидящем на нем так, будто он только что сошел с обложки модного глянцевого журнала. Светлые волосы пребывают в сексуальном беспорядке, а на щеках легкая щетина. Он такой невероятный, что глаз от него отвести невозможно. И самое главное… он здесь!

Парень смотрит на меня, не отводя своих потрясающих ясно-голубых глаз, и уверенным шагом идет в мою сторону. Я вижу, как на него удивленно оглядываются и даже засматриваются, но Сим, кажется, никого не замечает, он идет ко мне. Целенаправленно и решительно. У него в руках огромный, просто космической красоты букет пышных алых роз, а на губах легкая, почти что робкая улыбка. И когда Сим замирает напротив меня, я и сказать ничего не могу, слова пропали, и двинуться нет сил, ноги как ватные, а в голове упрямо бьется яростный упрек: как ты могла повестись на глупую обиду и добровольно от него отказаться, дурында?

Глава 57. Летта

— Привет… — говорит Макс, нарушая между нами неловкое молчание. Делает еще один шаг ко мне, перекидывая в руках пышный букет, и явно подбирает слова, чтобы продолжить, а я… все. Пропала окончательно и бесповоротно! Сдаюсь на милость своим чувствам. Это полное и безоговорочное поражение. Капитуляция моей гордости и смелое признание моей фантастической глупости. Не смогу без него и не хочу без него!

— Мелкая, я, — начинает Макс, но я перебиваю:

— Сим, — шепчу одними губами, стремительно преодолевая между нами жалкий метр расстояния, чуть ли не с разбегу влетая в его раскрытые объятия. Обвиваю парня руками за шею, прижимаясь что есть сил: до боли, до невозможности. Утыкаюсь носом в его плечо и всхлипываю. Хочу разреветься от понимания, как бездумно я поступила и по-детски себя повела. А главное, как сильно… невообразимо сильно я его люблю!

— Эй, ты чего? — слышу совсем робкое в районе макушки. — Ты же не будешь реветь, да, мелкая?

— Буду! — уверяю и вдыхаю полной грудью любимый запах морской свежести, смешанной с будоражащей горечью его парфюма. Аромата, который узнаю даже из тысячи похожих! Его близость и та пьянящая нежность, с которой широкая ладонь ложится на мою поясницу, успокаивает, как бы говоря, что он мой. Здесь! Рядом. Не сдался, не махнул рукой на свою упрямую и гордую вредину, не отвернулся, а прилетел…

Догнал.

— Да брось, малышка, — кажется, беззаботно посмеивается Макс, но я слышу, как дрогнул его голос и это срывает последние “цепи”.

— Прости меня, пожалуйста, Макс, — шепчу, все еще не поднимая головы. Обнимаю. Цепляюсь за него, как за спасательный круг. Машу головой, прогоняя прочь все те сомнения, которые себе напридумывала. Шмыгаю носом, чувствуя, как потекли теплые влажные дорожки по щекам. Отмахиваю мысленно весь тот бред, что нарисовала в своей голове за два невероятно тяжелых дня без этого парня. Глупости, недопонимания, молчание, на первый взгляд, безобидная ложь — мелочь, а в оконцовке то, из-за чего мы оба чуть не сломали свою жизнь. Именно не сломали, потому что без него я была бы не я.

— Я была неправа Макс. Очень-очень-очень неправа! Я наговорила тебе такой невозможной и отвратительной ерунды, конечно же, ты для меня важнее, чем все это… эти… — поджимаю губы и выдаю протяжный всхлип. Его сердце бьется, как сумасшедшее, сходит с ума в унисон с моим.

— Летт, перестань…

— Нет, я повела себя ужасно!

— Я тоже хорош, ладно? Я тоже молчал, я испугался тебя потерять и дотянул, — протестует Макс, но я не даю ему договорить, не сейчас, когда у меня на языке так и крутится долгожданное признание, которое я должна была озвучить уже очень давно:

— Сим, я… — отстраняюсь, поднимая взгляд глаза в глаза, такие родные и теплые, которые смотрят на тебя, и ты понимаешь, что нет ничего на этом свете важнее кроме вас двоих.

— Вредина?

— Я люблю тебя! Слышишь? — выдаю на выдохе, касаясь подушечками пальцев его горячих губ, чуть приоткрытых в удивлении. — Всегда любила. Сколько помню себя, любила. Ну да, досталась тебе вот такая глупая и эмоциональная дурочка, которая сначала говорит и делает и только потом думает, и я искренне тебе сочувствую, что придется теперь тебе со мной мучиться всю твою жизнь! — выдаю как на духу и улыбаюсь сквозь слезы. — Но я без тебя честно-честно не смогу и не хочу, Стельмах!

— Ну, только если честно-честно, Виолетта, — подмигивает Макс, а его улыбкой можно осветить полконтинента. Такой нежной, трепетной, милой и сексуальной, что в сердце что-то болезненно щемит, и вздохнуть получается с трудом.

Сим нежно смахивает подушечками пальцев влагу с моих щек, совсем невесомо прикасаясь, будто я пушинка.

Мой. Вот такой невероятный, потрясающий, парень-мечта! И мой!

— Я иногда слишком много говорю, да?

— И это очаровательно, — смеется Сим.

— Я пыталась тебе позвонить. Весь вечер пыталась, но ты не брал трубку. Почему?

— Я только с самолета, Летта.

— Я хотела сегодня улететь домой. Очень хотела к тебе. Я испугалась, а ты… ты…

— А я здесь. Решил не ждать, когда ты захочешь ко мне, — кивает Сим, утыкаясь лбом в мой лоб, и щекочет своим носом мой нос, наверняка распухший и покрасневший от постоянных за эти дни слез. — Да и как я мог тебя отпустить, вредина? Тебе не то что в другую страну одной нельзя, даже в другой город противопоказано! — смеется тихонько Сим, разнося мурашки у меня по коже. Откладывает наконец-то мешающий нам букет на стол и зажимает в кольцо своих рук. — Ты же совсем без меня пропадешь…

— Пропаду, — шмыгаю носом и киваю, вцепившись пальчиками в воротник его белой рубашку. — Меня нельзя оставлять.

— Девочка-катастрофа.

— Угу, мелкая беда на твою голову, — кусаю губу, сдерживая улыбку. — Поэтому придется тебе смириться, что я с тобой и за тобой теперь как хвостик, готова хоть на луну. Правда-правда.

— Летт…

— Прости меня. За мою глупость и импульсивность. Я очень сильно тебя люблю, Макс! Очень-очень. Жить без тебя не хочу, дышать не могу. Люблю! — повторяю еще раз и еще, обхватывая ладошкой колючие щеки. Привстаю на носочки и тянусь к любимым сладким губам, которые встречают мои почти что мученическим вздохом и крепким, ответным поцелуем. Поцелуем, который говорит гораздо больше, чем все слова этого мира. Наверное, они вообще лучший способ решить проблемы. Мы молоды оба. Зачастую глупы. И отношения у нас первые серьезные, и косячить, я уверена, мы будем в своей жизни еще много, но совсем незначительно! Так, что любой проступок и скандал можно будет решать не словами, а губами, которые умеют говорить гораздо откровенней, чем пустые звуки.

— Я очень… — шепчу между поцелуями, кусая губу парня, — по тебе… — вздох, — соскучилась… Сим-Сим.

— М-м-м, Летт, — шепчет Макс, чуть отстраняясь. — Малышка, но если ты со мной, то у меня будет одно условие, — смотрит на меня, заламывая бровь и разжимая свои теплые объятия.

Что? Что происходит?

Я замерла, да и во всем зале ресторана люди сидят и, похоже, даже не дышат, наблюдая за нами. За тем представлением, что для них здесь разыгралось.

— Что за условие? — честно говоря, я была в этот момент готова на все, что угодно, но такого! Вот прямо сейчас я не ожидала никак. Через пару лет, ну, или хотя бы месяцев… но не здесь и сейчас! В волшебном Париже, сверкающем разноцветными огнями в ночи за панорамным окном. В полумраке изысканного ресторана, с зареванным лицом и подгибающимися ногами… это сон! Я точно сплю. Даже украдкой щипаю себя, но нет. Реальность. Самая что ни на есть настоящая. И сейчас Макс берет мою ладонь в свою и словно в замедленной съемке опускается передо мной на одно колено.

Сердце биться перестало от волнения, когда его глаза встречаются с моими, а уголок губ взлетает в фирменной полуулыбке.

Я охаю и прикрываю рот ладошками, а его взгляд снизу вверх полон такого милого страха и тревоги, будто он боится, что я скажу “нет”, словно все еще сомневается.

Его руки дрожат, когда он лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда маленькую бархатную коробочку. Открывает и… Да нет же! Быть этого не может!

— Летт…

Да что же я за плакса то такая! Снова слезы водопадом и губы дрожат, и я даже оседаю на стул от охватившей все тело слабости. Вдохнуть не могу, сказать ничего не могу и слышу следующую фразу как будто сквозь вату:

— Вредина, я безумно хочу, чтобы ты стала моей женой! Официально. И говорить в отличие от тебя я много, а уж тем более красноречиво не умею, поэтому просто… — слышится неподдельное волнение в голосе Сима, — просто спрошу: Виолетта ты выйдешь за меня замуж? Я люблю тебя, малышка.

Ну вот, это начало новой радостной истерики: когда я глотаю слезы и киваю, как китайский болванчик, не в силах остановиться.

Замуж…

Одно это яркое, сильное, хлесткое слово крутится в голове, и мысль, что вот этот задиристый красавчик, по которому я сохла с самого детства, скоро может стать моим мужем — единственным, любимым и на всю нашу долгую с ним жизнь — возносит до самых небес.

У счастья нет предела, когда рядом любимый и до умопомрачения любящий тебя человек.

Зал ресторана взрывается аплодисментами, а я снова кидаюсь в объятия Сима, шепча ему на ухо свое бесконечное “да”. Больше слов нет, остались одни яркие и всепоглощающие эмоции.

Правду говорят, Париж — романтичный город. На его улочках буквально витает аромат любви. Но чтобы это понять, рядом должен быть тот, с кем сердце замирает. С кем комфортно даже без слова и с кем вырастают крылья за спиной.

Это был самый потрясающий в моей жизни вечер!

Мы ужинали, пили вино, смеялись и бесконечно часто обнимались. На безымянном пальчике красовалось поразительной красоты помолвочное кольцо, от которого я была просто не в силах отвести глаз.

После ресторана мы пошли гулять и почти до самого рассвета бродили по ночному городу. Просто вот так. Просто вдвоем.

У нас наконец-то было время обсудить столько вопросов, которые раньше мы боялись озвучить. Столько планов на будущее и столько желаний. Одних на нас двоих желаний.

А потом… мы вернулись в номер. И с первым прикосновением любимых губ в темноте спальни я еще раз убедилась, что без этого парня не то что жить… дышать нет смысла.

Эпилог. Сим

Два года спустя

Это был сложнейший сезон и тяжелейший матч…

Все устали. Выдохлись. Выжали из себя все соки, до последней капли. Пот в три ручья, язык, что говорится, на плече, и сердце, работающее на разрыв аорты. Уже даже ноги, натренированные за столько лет, несут по полю из последних сил. Но проигрывать никак нельзя. Не имеем права остановиться в шаге от победы. Только не сейчас! Приходится сосредоточиться и снова бежать, хоть мысли мои сейчас и невероятно далеко. Совсем не здесь, не на поле. Головой я дома… с врединой…

Утром, когда я уходил, все делали вид, что все хорошо. Прекрасно просто. Улыбались и мои предки, и Гай с Кати, которые почти три недели назад перебрались временно к нам в Барселону, потому что моя девочка ходит на последнем сроке, и помощь двух бабуль и дедуль, которых так вслух язык не повернется назвать, может в любой момент понадобиться. Родители вместе с моей хитрой женушкой неторопливо топтались по дому, обещая приехать на матч, но… их нет. Не знаю, как объяснить, но всегда, какой большой бы ни была арена и сколько ни было бы болельщиков, я чувствую присутствие своей вредины. Чувствую ее взгляд, чувствую на тончайшем уровне ее настроение, ее волнение, ощущаю ее всю на каком-то малопонятном ментальном уровне, и сегодня… я точно знаю, что ее здесь нет! И тут что-то не так.

Летта знала, что я хочу быть рядом, когда наш сынок решит появиться на свет. И у меня внутри буквально зудит предчувствие, что этот день будет сегодня.

— Кэп, лови! — слышу оклик одноклубника, который вырывает из мыслей, и прибавляю скорости. Обвести одного. Уложить второго. Действую уже на чистом автомате. Нам нужен всего один гол! Последний гол, когда все закончится.

Ноги гудят, нервы на пределе, я вымотался, и нам никак нельзя уйти на дополнительный тайм! Потому что я должен быть не здесь! Чувствую, что я должен быть рядом с Леттой. Скорее всего, она, зная, как важен этот кубок для нашего клуба, утром просто не сказала мне, что путь ее вместе с родителями будет не на трибуну. Умолчала ради меня, ради того, чтобы я спокойно повел команду в этом матче. Вот только мне ни хрена не спокойно! Я люблю футбол. Но она и наш пока еще не родившийся малыш — они моя жизнь! И я не могу быть ни морально, ни физически далеко в такой важный момент!

Сердце стучит в висках. Перед глазами пелена.

Впереди замаячил новый игрок команды соперника. Вялая попытка забрать мяч, и я обхожу его стороной. Противник уже тоже на пределе своих возможностей.

— Минута, Макс! Минута! — орет тренер, и это подстегивает.

Тем более, когда впереди нарисовались ворота соперника.

Еще чуть-чуть… Шаг. Второй. Одно движение ноги, удар, и…

Трибуны замерли. На арене воцарилась звенящая тишина, и только гул крови в висках разрезает ее напряжение.

Мяч словно в замедленной съемке пролетает дугой.

Мгновения, когда руки вратаря почти касаются его, но… нет, это ГОЛ!

Гудок. Время вышло, и мы выиграли!

Зрители взрываются овациями, команда радостными криками, а я слышу только один. Голос главного тренера, что снова кричит чуть ли не с другого конца игрового поля:

— Лети отсюда, Стельмах! У тебя жена рожает!

— Что?! Уже?! Как рожает? Без меня?! — ору, сам плохо понимая что, и припускаю в сторону раздевалок. Так быстро, будто во мне второе дыхание открылось.

— Вот нет, чтобы так по полю гонять, а? — слышу смех тренера в спину, но напрочь мысли отключаются от игры и от общего ликования команды.

Все потом! Это потом!

У меня вот-вот родится сын, а я даже не там, не с ней! Девять месяцев как на иголках, еще же и эту вредную мелкую занозу не переспоришь, до сих пор как упрется рогом, так и прет напролом, даже обручальные кольца и штамп в паспорте нас не поменяли.

Залетаю в раздевалку, буквально бегом принимаю холодный душ и меняю форму на спортивный костюм. Даже вещи с сумкой бросаю как есть, парни позаботятся. Хватаю только ключи от тачки и тут же, махом пролетая несколько коридоров и парковку, заскакиваю в салон и жму по газам.

Два года с момента предложения.

Чуть больше года с момента нашей пышной, яркой свадьбы, которую нам организовали родители. Их свадебный подарок “младшеньким”. Наши мамы по-настоящему “оторвались”, устроив вечер с размахом. Мы с Леттой понимали, что такое торжество нужно даже больше маме с Кати, чем нам, поэтому молча принимали все их решения, просто радуясь, что мы с врединой есть друг у друга и что у нас есть такие родственники.

Свадьба.

Все говорили мелкой, что глупо выходить замуж в двадцать! Надо мной первое время искренне ржали друзья, которые знали меня с детства. Веселились. Правда, недолго, пока не поняли, что я конкретно и безоговорочно влип. Раз и на всю жизнь.

Это был тот день, когда я, казалось бы, стал самым большим счастливчиком на всем белом свете, но нет, я ошибался. Пик счастья я испытывал несколько месяцев спустя, после медового месяца, который мы провели все в том же Париже. Вдвоем. Тогда, когда моя девочка со слезами на глазах показала тест с двумя полосками.

Неожиданный совершенно! Мы предохранялись. Всегда. Мы не планировали ребенка сейчас, я не поднимал эту тему, а мелкая еще и сама, по сути, была ребенком! Двадцать, ну, разве это возраст? Но… Я даже не помню, что я говорил в тот момент, помню только, как и у меня слезы на глаза навернулись и руки задрожали. Это был подарок судьбы, не иначе. Огромный и самый для меня желанный!

Почти с самого начала наших отношений я задумывался о том, что хочу детей, но боялся Летте это озвучить, потому что, переехав летом после свадьбы со мной в Испанию, она с головой ушла в искусство. В своем универе она перевелась на заочную форму обучения, а оказавшись в Барселоне, начала творить буквально днями и ночами. Вдохновившись потрясающе красивым городом, она не могла остановиться. Вечно в краске, такая смешная, такая милая и моя. Правда, приходилось отвоевывать ее себе у картин, иногда даже просто утаскивать насильно из мастерской, где она ваяла картину за картиной, напрочь забывая обо всем. А буквально месяц назад нам сообщили, что одна модная и известная на всю страну галерея хочет с моей девочкой сотрудничать. Устроить выставку ее работ. Так что последний месяц беременности ее тоже пришлось чуть ли не силой запирать дома, чтобы не перетруждалась, пока не прилетели предки и мама с Кати. Трех женщин наших семей было почти нереально переспорить! Так что мы с отцом и с Гаем повздыхали, но явно были в “меньшинстве”.

Мы были самыми счастливыми тогда и выходим на новый уровень сейчас.

На губы наползла улыбка, и насыщенные, яркие, эмоциональные и полные любви два года нашей жизни пронеслись перед глазами. А желание увидеть мою жену стало в тысячи раз сильнее!

До больницы долетаю в считанные минуты и бросаю машину на парковке. Залетаю в здание и благодаря не растерявшейся девушки на стойке администрации быстро узнаю, в какую сторону мне бежать. А когда поднимаюсь на этаж, на ходу напяливая белый халат, вижу родителей, что по парочкам в обнимочку сидят и о чем-то переговариваются.

— Макс?! — заметив меня, вскакивает на ноги мама. — Ты как? Что? А игра? — посыпались вопросы.

— Где Летта? — чувствую, как бешено долбится сердце в груди, а ноги рвутся вперед, туда, где за дверьми родильное отделение. Хочу к ней! Быть рядом, помочь, в конце концов, хотя плохо понимаю, чем. И что вообще за несправедливость? Девять месяцев вынашивая малыша, мучается женщина, и рожают, проходя через невероятные боли, тоже женщины, а мы, мужики, вообще так… рядом постояли, что ли?

— Садись, успокойся, — улыбается Кати и тянет за руку.

— Тебя все равно не пустят, Ромео, — посмеивается Гай, откидываясь на спинку кресла.

— Что значит «не пустят»? — срывается голос на такой рык, что аж проходящий мимо врач вздрогнул и, похоже, перекрестился.

Отец с крестным переглядываются, посмеиваясь, и все-таки заставляют меня усесться.

— Выдохни, мы можем только ждать, сынок, — улыбается батя, похлопывая по плечу. — Летта — умница, все будет хорошо.

А я не могу ждать. Не могу сидеть. Ноги то и дело нервно барабанят по полу.

— Долго ждать? Давно вы здесь?

— Часа полтора как, — улыбается мама.

— Почему мне ничего не сказали? Вы утром знали уже? — обвожу поочередно родителей и крестных взглядом, те пожимают плечами. Надо же, какая синхронность! Точно говорят, “муж и жена — одна сатана”.

— Виолетта запретила, — говорит Гай, — думаю, она понимала, что скажи мы тебе, ты бы плюнул на команду и такой важный для вас матч.

— Естественно… — начал я раздраженно.

— Вот поэтому, — перебила Кати, — и промолчали. Выдохни, Макс, все будет хорошо. Поверь нам с твоей мамой, — глянула на подругу крестная, и мне ничего не осталось, кроме как упереть локти в колени и ждать.

Время начинает ужасно тянуться. Я не могу найти себе места. То сижу, то хожу, а в голове кучи мыслей. Внутри буквально все кипит от напряжения, страха и паники. Я боюсь. Переживаю. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг что-то случилось? А вдруг… я ведь в этом вообще не разбираюсь, а что, если…

Но тут дверь открывается и показывается медсестра. Я моментально вскакиваю на ноги, а девушка в белом халате с улыбкой, глядя прямо на меня, сообщает:

— Поздравляю, папа, у вас родился крепкий и здоровый сынок! С мамочкой тоже все хорошо! Роды прошли просто прекрасно.

Сказать, что мое сердце остановилось, ничего не сказать. Вот он, этот момент, когда ты понимаешь, что с этой самой драгоценной минуты твой мир перевернется.

Я слышу вздох папы и крестного:

— Мелкие у нас в семье старшеньких перещеголяли, — смеется Гай, поднимаясь на ноги, похлопывая меня по спине и приобнимая. — Поздравляю, Макс, — слышу, как дрогнул голос крестного. А следом всхлип матери, которая бросилась меня обнимать и целовать, а я так и стою, как истукан, растерявшись и уставившись на медсестру.

Сын? Мысль никак не хотела доходить до воспаленного изъеденного переживаниями мозга. Внутри все словно скрутили. С ума сойти, у меня родился сын! Я стал… отцом. Мы с Леттой стали… мамой и папой.

Глаза защипало, и только когда медсестра собралась снова скрыться за дверью, я сбросил с себя оторопь и бросился за ней следом, осторожно останавливая:

— Могу я их увидеть? Мне надо их увидеть! — голос сипит, а изнутри меня словно потряхивает.

— Можете, конечно, — кивает девушка. — Идемте.

Недолгая дорога по коридорам, которая кажется мне вечной, и вот она, нужная дверь.

Дорогая частная клиника. Лучшие в мире врачи. Высококлассный сервис. Не знаю, почему я вспомнил именно в этот момент об этом, возможно, потому что будь она другой, никто бы меня к моей вредине не пустил. А сейчас… палата открывается, и я понимаю, что ведь даже прилетел сюда без букета, баран!

Захожу едва ли не на трясущихся ногах и слышу тихое улюлюканье нежным шепотом. Улыбаюсь, как дурак, когда вижу свою девочку. Уставшую, такую маленькую в этой просторной светлой палате, хрупкую, с большими карими глазами, полными слез, сжимающую в руках малюсенький кряхтящий комочек. Крохотное совсем чудо. Наше с ней чудо…

— Летт, — шепчу, чувствуя, как у самого по щекам слезы радости текут. — Малышка.

Подхожу, присаживаясь на стоящий рядом стул, и обнимаю свою боевую девочку. Моя любимая художница, которая своим присутствием разукрасила мою жизнь в самые яркие краски. Которой я никогда не смогу надышаться и без которой моя жизнь потеряет всякий смысл.

Да, бывало, за это время мы ругались, мы спорили и ссорились, но ни разу ни один из нас не подумал уходить или кричать о разводе. Наверное, потому что мы оба знаем, что друг без друга нас не будет. Она — мой мир. И у нас с ней одна на двоих Вселенная, которая сегодня стала на одного человечка больше.

— Смотри, Сим, — шепчет вредина, шмыгая носом, прижимая к себе ребеночка, что тихонько шебуршится у нее на груди. Спокойный, серьезный маленький парень. Ни звука не издаст, ни крика. Только пыхтит и сопит, как маленький ежик.

Сын.

— Александр Максимович Стельмах, — шепчет Виолетта, поднимая на меня полные любви глаза.

— Маленький богатырь наш, — тяну руку к крохотному кулачку, а сам даже прикоснуться боюсь к малышу. Руки дрожат. Ходуном ходят. А еще он кажется таким маленьким и хрупким по сравнению со мной.

В голове до сих пор не укладывается… наш.

— Он такой кроха, — гладит миниатюрные сморщенные пальчики сыночка Летта, — вот мы и встретились, малыш, — улыбается моя девочка, укладывая голову мне на плечо и прикрывая глаза. — Наконец-то…

— Встретились, — шепчу, утыкаясь губами в макушку любимой, накрывая ее ладонь своей ладонью. — Спасибо тебе за сына… вредина, — говорю, едва продирая слова сквозь схватившие горло тиски. — Я люблю тебя, моя девочка…

Эпилог. Летта

Пять лет спустя

На футбольной арене стоит шум и гам. Кто-то шепчется, кто-то, не стесняясь, переговаривается во весь голос, и это создает такую какофонию звуков, что я в очередной раз рада, что мы с малышней и родителями устроились в VIP — зоне. Только для семей игроков сборной и важных гостей.

Мама села по правую руку от меня, а тетя Лия по левую. Тогда как мужчины — папа с дядь Артемом и Сашенькой — прямо перед нами.

Команда уже вот-вот выйдет на поле, и начнется игра, и все было бы прекрасно, если бы не два неугомонных чада, которые ни в какую не желают усаживать свои маленькие попки по местам.

— Мамулька! — подскакивает на ноги и встает ножками маленький бандит на сиденье, поворачиваясь к нам со Снежкой. А та и рада начать ерзать у меня на руках и вырываться, протянув свои ручонки к брату и скандируя свое излюбленное:

— Дай… дай… дай.

— Сейчас защекочу козу-егозу! — целую дочурку в макушку и начинаю тихонько щекотать, а та в свою очередь заливисто хохотать.

— Ма, а сколо папа выйдет иглать? — хмурит бровки Саша.

— Скоро, Сашенька, — говорю, улыбаясь и приглаживая ладошкой буйные кудри, в очередной раз удивляясь, как быстро детки растут. Казалось бы, вот только родители везли меня в роддом, а уже пять. Взрослый совсем. Маленькая копия Сима. Все-таки как много сынок перенял от отца! Те же светлые, пшеничного цвета кудри, которые, правда, у малыша непослушные и буйные, и большие, невероятно чарующие голубые глаза, которые лет так через тринадцать сведут с ума не одну девушку и разобьют не одно женское сердце. А ещё он у нас растет настоящим мужчиной благодаря воспитанию Макса, который своим примером показывает, как свою женщину и семью надо любить, на руках носить, холить и лелеять. С такими защитниками ничего не страшно. А их со Снежкой любовь — это вообще отдельная тема. Кажется, этим двум — брату и сестре — и родителей рядом не надо.

— А мы потом подем в палк?

— Завтра, хорошо, малыш?

— Дедуль! — поворачивается к Артему мальчишка, — а ты видел, как я мяч забил деду Максиму, м-м-м?

— Видел, — подмигивает крестный, — переиграл и уничтожил.

— Эй, я еще возьму фору! — смеется папа.

— Саша, садись, пожалуйста, сейчас начнется игра.

— Лано, мамулька, — бодро соглашается мое чудо, усаживаясь на свое место. Правда, не надолго и через пару минут уже снова подскакивает на ноги и на этот раз несется к перилам. Он вообще обожает смотреть футбол, а как играет отец, особенно. Это у них одна на двоих общая страсть к полю и мячам — то, что маленькому непоседе досталось вместе с генами.

— Пап, догони… — начинаю, но он и так уже подскакивает следом.

— Я пригляжу, принцесса, не переживай, — смеется и подмигивает па, подрываясь следом. — Внучок, жди меня! — и лихо припускает за шкодливым пацаном, у которого точно маленькое шило в одном месте. Ну, вылитый Сим в детстве!

И пока проблема с одним “цветочком” решена, второй годовалый ангелок начинает, как на батуте, ерзать и скакать у меня на коленях. Ей явно тоже не сидится и нужно опять куда-то бежать.

— Снеж, — пытаюсь урезонить малышку, но она начинает вредничать. — Дочурка, потерпи, скоро папу увидим, малыш…

— Па…па…па, — хнычет шкода, порываясь слезть с моих ног. — Ту…ту…ту, — машет ладошками дочурка в сторону арены, сгибая кулачки.

— Непоседы оба, — смеется тетя Лия.

— Другого и ждать не стоило, — улыбается мама, протягивая к внучке руки. — Пойдешь ко мне, ангелок? Пусть мама отдохнет.

Но Снежане Максимовне явно интересней бежать. А зная ее упертость, чувствую, что пока не дашь, чего она требует, спокойно сидеть не будет никто. Пока я изворачиваюсь, надевая ей на ноги смешные розовые кроссовочки, мелкая умудряется растрепать мне прическу. Тянется к моим волосам, вцепившись мертвой хваткой маленькими пальчиками в резинку, и распускает хвост.

— Ма…ма…ма, — лопочет мое годовалое чудо. И снова выдает настойчивое, — ту…ту…ту… — дуя щеки.

— Давай ее мне, Летт, пойдем следом гулять, — смеется дядь Артем, подхватывая внучку на руки.

— Только ос…

— Осторожно, мы знаем, — подмигивает крестный, и мы, переглянувшись, улыбаемся.

— Пусть мужчины водятся, — смеется тетя Лия, поймав мою ладошку. — А то вы у нас уже все так давно выросли, они небось уже успели забыть, что такое дети.

— Как там дела у Майи с Милли, кстати? — спрашиваю, наконец-то переводя дух. Но глаз с дедушек и внучат не свожу. Они перебрались на самый первый ряд балкона, и детям явно такое положение вещей понравилось больше. Удивительно, но в руках отца и дядь Артема эти два непоседливых чада успокоились и сидят. Чудеса какие-то.

— Все хорошо, Майя со Стасом улетели в отпуск. Медовый месяц, как никак, обещали в следующем приехать к нам в Москву, а Милли все пропадает на работе, иногда мне кажется, что ее агентство заменяет ей и мужа, и семью. Которую она строить не торопится.

— Всему свое время, — улыбнулась мама, — у нас Тема тоже все тихушничал и прятался.

— Угу, пока вы не поймали его с поличным, явившись в самый-самый-самый неподходящий момент! — засмеялась я, припоминая, как лет пять назад, как раз как только у нас родился Саша, родители летали в гости к Артемию и явились к нему в квартиру без предупреждения.

В общем, то, от чего пронесло нас с Симом в спальне в первый месяц наших отношений, случилось с Темой и его женой Лизой, которые готовятся вот-вот стать родителями во второй раз.

— Ну, мы вынесли из этого урок, — кивает мама, засмущавшись.

Мы с тетей Лией переглядываемся и начинаем хохотать, как раз в тот момент, когда на арену выходят команды.

Гул сразу сбавляет обороты, а я смотрю на игровое поле и без проблем сразу же нахожу своего мужа. Макс тоже поднимает взгляд, обводя глазами присутствующих на арене, и хоть расстояние здесь немаленькое, я вижу, чувствую, что он нас заметил. Улыбается так ярко и заразительно, что дыхание перехватывает. Машет детям, которые тут же оживают и начинают махать в ответ. Сашка, вскочив на ноги, а Снежка снова выдавая кряхтение “па…па…па…” и топчась ботинками по коленям дядь Артема.

Это словами не передать.

Чувства свои не объяснить. Такое надо только ощущать.

Единение. Полное и безоговорочное, когда ты интуитивно чувствуешь настроение своей второй половинки. И сейчас я знаю, уверена, что Сим счастлив. Сколько раз он мне говорил: “Вы только будьте рядом, остальное такая ерунда, Летт”.

Сердце снова, как семь лет назад, пропускает удар. Всегда, когда он смотрит на меня своими полными любви голубыми глазами, оно начинает биться по-особенному. Будто только для него. На губы наползает улыбка, и я поднимаю ладошку, чтобы помахать любимому мужу, самому невероятному и потрясающему мужчине на всем белом свете! Сказать еще раз, хотя бы мысленно, что мы здесь и мы с ним. Хоть морально, но до победного! И тут краем глаза замечаю, как камера выхватывает крупным планом лицо Сима, и уже зная, что сейчас будет, сжимаю нервно кулачки.

За все эти годы это стало нашей маленькой традицией, которая облетела и все СМИ. Так сказать, наша особая “фишка”. Каждую игру, когда камеры показывают Сима, он улыбается и одними губами, глядя в этот момент на меня, произносит: “Я люблю тебя, вредина”, отправляя воздушный поцелуй, который я всенепременно ловлю. Глупость? Конечно, но без этого уже я была бы не я, а Макс был бы не Макс. Тем более, я знаю, как для моего Сима важно, что мы с детьми здесь. На трибуне. А для меня главное — его спокойствие и настрой на игру. Футбол стал неотъемлемой частью и моей жизни в тот самый момент, когда я семь лет назад в Париже сказала “да”. Его карьера с каждым годом все активней идет в гору, и я безумно горжусь, что этот невероятный спортивный красавчик — мой муж и отец моих детей. Что он мой. И только мой!

Игра начинается, парни рассредоточиваются по полю, а я смотрю на Сима, вылавливая его глазами среди игроков сборной, и не могу перестать улыбаться, крутя на пальчике помолвочное и обручальное колечки, которые теперь всегда и везде со мной.

Вредина. Да, вредина… Даже спустя семь лет брака и рождения двоих деток я все равно осталось для него его мелкой врединой. А он так и остался мой любимый мажор Сим-Сим.

Время идет, мы меняемся, но чувства, которые воспылали еще в детстве, остаются. Всегда с нами. Даже если мы спорим, никогда не забываем, что мы Семья!

“Семья”— как много смысла в этом слове! Сколько чувств и глубинных эмоций! Сколько значимости в этих пяти звуках!

Глаза сами собой выхватывают Снежку и Сашу, которые внимательно следят за игрой, но я то знаю что за отцом. А потом смотрю на деятельных дедушек: папу Максима Гаевского и моего крестного Артема Стельмаха, смотрю на мамулю, и на тетю Лию.

В голове отчего то проносятся истории именно их жизни, любви и отношений, которые за столько лет я выучила и знаю едва ли не наизусть. Сердце щемит, когда ты понимаешь весь масштаб нашей огромной “семьи” Гаевских и Стельмахов. Какой огромный путь был пройден от того что “было” и до того как “стало”! Столько лет, что подумать страшно… Но самое главное, что за все эти годы, обе пары сохранили все ту же живость чувств и любовь. Воспитали в нас с Симом, Артемие, Майе и Милли такое же прекрасное и светлое, и лично нам с Симом дали самую волшебную “путевку в жизнь”. Возможность пройти ее рука об руку. Друг с другом. Рядом.

Не знаю, что это за ерунда и почему я снова начинаю плакать, торопливо смахивая слезы с щек, но точно знаю, что без истории Стельмахов и Гаевских нашей истории с Симом бы просто не было. Вредина бы не встретила своего мажора. И два милейших цветочка не верещали бы сейчас сидя в первом ряду футбольной арены.

Поэтому не сдерживая своего душевного порыва, просто обнимаю маму с тетей Лией, притягивая к себе за плечи и целую в щечку. Сначала одну, а затем вторую, говоря в очередной раз просто искреннее и от души:

— Спасибо, мам… — шмыгнув носом и понимая, что стала в последние недели снова слишком сентиментальная. Наверное, скоро дружно за третьим внуком или внучкой пойдем…

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Вредина для мажора

Content

Вредина для мажора

Алекс Коваль. Вредина для мажора

Пролог

Глава 1. Сим

Глава 2. Летта

Глава 3. Сим

Глава 4. Летта

Глава 5. Сим

Глава 6. Летта

Глава 7. Сим

Глава 8. Летта

Глава 9. Сим

Глава 10. Летта

Глава 11. Сим

Глава 12. Летта

Глава 13. Летта

Глава 14. Сим

Глава 15. Летта

Глава 16. Сим

Глава 17. Летта

Глава 18. Летта

Глава 19. Сим

Глава 20. Летта

Глава 21. Сим

Глава 22. Летта

Глава 23. Летта

Глава 24. Сим

Глава 25. Летта

Глава 26. Сим

Глава 27. Летта

Глава 28. Летта

Глава 29. Сим

Глава 30. Летта

Глава 31. Летта

Глава 32. Летта

Глава 33. Сим

Глава 34. Летта

Глава 35. Сим

Глава 36. Летта

Глава 37. Сим

Глава 38. Летта

Глава 39. Летта

Глава 40. Сим

Глава 41. Летта

Глава 42. Летта

Глава 43. Летта

Глава 44. Сим

Глава 45. Летта

Глава 46. Сим

Глава 47. Летта

Глава 48. Летта

Глава 49. Сим

Глава 50. Летта

Глава 51. Сим

Глава 52. Сим

Глава 53. Летта

Глава 54. Сим

Глава 55. Летта

Глава 56. Летта

Глава 57. Летта

Эпилог. Сим

Эпилог. Летта

Nota bene