Иван Булавин

Те, кого нельзя называть

Глава первая

— Ну и что? Я тоже устал, — прохрипел Башкин, когда вся процессия, пыхтя и отдуваясь, взобралась на очередной холм. — Но бросить мы ничего не можем. Нам ведь неизвестно, что ждёт нас за следующим кустом, а потому…

— Может, стоило схрон сделать? — спросил Винокур, который, в силу своей крепости и здоровья, тащил на себе больше всех, я, впрочем, нёс не меньше.

— А где гарантии, что мы потом туда вернёмся? — парировал учёный. — Поймите, даже если впереди мы не встретим никого, кроме диких зверей, робинзонить нам предстоит неопределённое время, а потому патроны жизненно необходимы.

— Все четыре тысячи? — Коростин присмотрел удачно поваленный ствол дерева, а потому сам себе объявил привал, сбросив мешок на землю. — И гранаты? И взрывчатку?

— Давайте хоть что-то выясним об этом мире, — примирительно предложил учёный. — Надеюсь, что мы встретим людей, тогда патроны послужат валютой.

— Думаешь, у кого-то ещё сохранилось оружие? — с сомнением спросил я. — Сколько лет прошло после Конца Света?

— Понятия не имею, — развёл руками Башкин. — Могу только предполагать, основываясь на косвенных признаках. Состояние зданий, толщина отложений поверх асфальта, возраст деревьев. Около пятидесяти лет плюс-минус. Два поколения.

— Может, поедим? — негромко спросил Никита, оглядывая местность. — Галеты ещё остались.

— Лучше приберечь их на тот случай, если найдём мясо, — веско заметил Винокур. — Вчера ведь поймали зайца.

— Один заяц на шесть голодных ртов… — начал я, но инженер меня перебил:

— Лучше, чем ничего, думаю, с голоду мы вряд ли умрём, меня больше беспокоят люди. Что, если в этих местах их не осталось вовсе?

— Сомнительно, — высказал своё мнение учёный и ненадолго задумался. — Места тут очень хорошие, лесостепь, плодородная почва, достаточно влаги. Мы, вообще, где?

— К Волге подходим, на широте, примерно, Самары.

Коростин выяснял координаты места путём долгих астрономических наблюдений, волшебный прибор Башкина видел спутники, но никак не мог с ними связаться.

— Вот я и говорю, регион хлебный, странно, что людей нет. И лесом всё поросло.

— Ну, может, вымерли все? — предположил Винокур.

— Ну, хоть какие-то признаки должны остаться, — учёный задумчиво почесал затылок. — Руины построек, следы пашни, скелеты, наконец. В лесах были бы вырубки, дерево, упавшее само по себе, и дерево, срубленное человеком, несколько отличаются.

Никита по старой привычке тронул его за плечо и указал пальцем в сторону. Проследив за его пальцем, мы уставились на дерево, что послужило лавкой.

— Ты хочешь сказать… — Винокур привстал и посмотрел на пень. — Ну, да, глаз замылился, не увидели.

Дерево, на котором мы сидели, без всякого сомнения было спилено пилой, потом его почему-то бросили, но сделано это было совсем недавно, может быть, неделю назад.

— Можно предположить, что это лесоруб-одиночка, что путешествует по миру и время от времени валит деревья, — попытался шутить Башкин. — Но я всё-таки склоняюсь к мысли, что где-то рядом жильё.

— Ещё бы направление узнать, — проворчал я.

Тут случилось то, что вызвало интерес у всей группы. Метрах в пятидесяти от нас из небольшой рощи выскочил маленький олененок, который попытался убежать. Вот только бежал он медленно, а на правом бедре у него видна была рваная рана. Само собой, мы оживились. Есть хотелось всем, даже Марина ухватила винтовку. Но на этого олененка имел свои виды кое-кто другой, и он явно не хотел отступать. Волк? Ну, это поправимо, мы, пусть и не самые лучшие охотники, у волка отнять добычу сможем.

Но хищник, выскочивший следом, мало напоминал волка, это вообще было что-то непонятное, тёмная шкура, странная походка, разглядеть его целиком мешал кустарник. Только когда существо в три прыжка догнало жертву, мы смогли его разглядеть. Зрелище впечатляло. Будь я зоологом, отнёс бы тварь к приматам. Тощее, почти лысое тело, карикатурно похожее на человеческое, длинные пальцы на руках, на пальцах что-то, вроде когтей, на голове стоящие дыбом светлые волосы. Тварь ухватила олененка за шею и одним движением сломала её. Только потом, собравшись сожрать добычу на месте, существо обратило внимание на нас. Группа двуногих, стоящая рядом, совершенно очевидно намеревалась похитить его добычу.

Будь у существа побольше мозгов, оно бы поспешило сбежать, утащив мясо на себе. Но данный примат решил попробовать напугать странного противника. Встав во весь рост, существо зашипело и оскалило пасть, в которой отчётливо виднелись клыки. Зато мы смогли разглядеть его лицо, которое мало напоминало обезьянье и куда больше походило на человеческое. В глазах Башкина появился научный интерес, возможно, он был бы не против установить контакт с этим животным, но планам его положил конец выстрел.

Винтовка рявкнула прямо у меня над ухом, едва не выбив перепонку, а пуля прилетела существу точно в переносицу, пробила голову насквозь и выплеснула мозги из затылка. Башкин вздохнул.

— Зачем? — спросил он, поворачиваясь.

— Да ну его, — спокойно сказала Марина, опуская винтовку. — Страшный.

— А что, были планы контакт установить? — ехидно спросил Винокур. — Поболтать по душам и узнать новости?

— Не исключено, — буркнул учёный себе под нос и отправился изучать убитого зверя.

Мы пошли следом, странный зверь интересовал нас мало, а вот олень, пусть и маленький здорово разнообразит наше меню. Винокур и Никита сразу достали ножи и принялись свежевать животное. Башкин тем временем, занялся биологическими исследованиями.

— Это не обезьяна, — уверенно заявил он, после первичного осмотра. — Шерсти нет, руки, вот, смотрите, — он осторожно приподнял ножом кисть мёртвого зверя. — Видите, ноготь превратился в коготь, причём, острый, способный распороть шкуру. Притом, что кисть почти полностью человеческая, большой палец точно не обезьяний. При этом есть клыки, а челюсти выдвинуты вперёд. Но это не главное.

Он сместился вперёд и постучал клинком своего тесака по голове животного.

— Мозговой отдел черепа, измерить объём сложно, но мозг явно больше обезьяньего. Я бы сказал, что сопоставим с человеческим, где-то по нижней границе нормы, килограмм или около того.

— И что всё это значит? — спросил Винокур, не отрываясь от процесса, сделав несколько надрезов, он сдирал шкуру руками.

— Значит, что перед нами мутант, — подвёл итог Башкин. — Вот только причины таких мутаций мне непонятны.

— Так радиация же, — напомнил офицер. — Ты ведь сам мерил.

— Во-первых, радиацию я измерял, только в некоторых местах фон превышает норму, во-вторых, никакая радиация за три-четыре поколения не изменит организм вот так. Тут нужно поколений десять, а лучше двадцать. И популяция должна быть огромная, поскольку большинство мутаций вредны, так что большая часть мутантов вымрет, и останутся только те, у кого закрепились полезные признаки. Ну, и наконец, вопрос: что послужило прототипом?

Он как-то нехорошо на нас посмотрел, вопрос был явно с подвохом.

— Смотрите сами, — не дождавшись ответа от нас, учёный изложил свои соображения, — тварь несомненно относится к приматам, строение скелета, мозг, руки. А обезьяны в этих местах никогда не водились. Здесь не Африка и не Южная Америка. Вывод: убитое нами существо — дальний (или не очень) потомок человека. Но как он стал таким, не спрашивайте, я не знаю. А ещё он явно не один, скелет его сородича я видел в первый день нашего пребывания здесь.

— Да и плевать на него, — сказал практичный Винокур, который уже полностью снял шкуру и теперь занялся внутренностями. — Убили и убили, что теперь? Такая тварь дружелюбной быть не может. Лучше нам настоящих людей найти.

— А они есть? Настоящие-то? — невесело спросил Коростин.

Башкин протёр очки и ответил:

— Позволю себе напомнить, Эдуард Фёдорович, дерево, на котором мы только что сидели, спилено человеческими руками и металлической пилой. Существо, которое мы застрелили, на такое не способно, и пилы у него нет. А будь у него пила, оно сделало бы из неё оружие, а не гонялось бы за дичью с голыми лапами. Люди есть, и их нужно найти.

На том и порешили, а пока пришли к выводу, что идти сегодня нам уже никуда не нужно. Лучше разбить лагерь здесь, развести костёр и подкрепиться свежим мясом. День всё равно клонился к закату, лишние километров пять ничего не решат.

Мы немедленно отправились на заготовку дров, Винокур продолжал препарировать тушу, а Марина готовила котёл для варки.

Шёл уже шестой день нашего пребывания в новом мире. Мы двигались с востока на запад, где скоро должны были упереться в Волгу. Местность была всё больше лесистой, хотя в нашем мире на этой широте голая степь. А ещё нам встретилось очень мало человеческих поселений, а те, что нашлись, проходили под названием руины. Небольшие городки сохранили следы боёв, стены проломлены снарядами, повсюду следы от пуль, кое-где сохранились побелевшие кости, но ядерных взрывов тут не было, это точно. Местами встречались и вовсе странные картины: дома частично ушли под землю. Или земля вокруг выросла. Что же случилось в этом мире? Большинство деревень, кстати, было сожжено, а пепелища постепенно зарастали травой и кустарником. Башкин выдвинул идею, что это делалось с целью предотвратить распространение инфекции. Версия здравая, так могло быть, но от мысли о том, что в воздухе витает чума пополам с холерой, становилось неуютно. А теперь вот ещё и мутанты нарисовались.

Солнце клонилось к горизонту, когда на двух кострах уже была готова пища. На одном жарили мясо, а на другом варилась похлёбка, куда входили суп из концентратов и внутренности оленя. Насчёт концентратов, кстати, мы в полном составе затупили. Порошка для приготовления сытного питья у нас было вдоволь, а взяли всего шесть пачек, от которых осталась одна. Зато забрали почти все патроны, гранаты и оружие. Ну, да ладно, будем надеяться, что встретим нормальных людей, а там видно будет.

Когда сели ужинать, уже почти стемнело. Ночевать будем здесь же, на поляне. Место удачное, деревья прикрывают с трёх сторон, а в четвёртую будет смотреть часовой. Я возьму себе первую смену. Сяду спиной к костру и буду вглядываться в лес. У нас есть приборы ночного видения, но элементы питания подсели, приходится экономить. Вообще, их можно заряжать от волшебного чемодана, там, как ни странно, стоит солнечная батарея, даже две, с каждой стороны. Их даже в предыдущем мире, где почти нет солнца, хватало для поддержания работы. Здесь и вовсе можно его использовать, как зарядное устройство, хотя контакты не самые удобные, об этом производители не позаботились.

Оленина зашла хорошо, группа в кои-то веки поужинала с удовольствием (кроме Марины, которая не очень хорошо себя чувствовала, чем добавила мне беспокойства), после чего, истомлённая многодневным пешим маршем, завалилась спать.

А я остался сторожить, костёр постепенно угасал, ночь тёплая, и нужды в нём нет. Когда свет совсем пропадёт, надену прибор и буду смотреть через него. На колени положил автомат с барабанным магазином. Если какие-то твари попрут из леса, остановлю огненным валом.

Место лагеря находилось в углублении почвы, но само это углубление было на небольшом холме. Поэтому я, встав на ноги, смог разглядеть вдали маленькую светящуюся точку. Протёр глаза, нет, не показалось. Костёр там. Только далеко, на самой грани видимости. Решив поделиться открытием, растолкал Башкина.

— Рано же ещё, — недовольно проворчал учёный. — И очередь не моя.

— Туда смотри, — я указал пальцем вдаль.

— Ага, костёр, — согласился он. — Направление запомни, завтра сходим и проверим.

И всё. Учёный повернулся на другой бок и снова заснул. После полуночи огонёк стал тусклым, а потом и вовсе пропал. Собственно, наш костёр к тому времени также потух, после чего временный лагерь погрузился в полную темноту. В два часа я разбудил Никиту, передал ему прибор, а сам отправился спать. Стоило закрыть глаза, как меня начали тормошить.

— Только лёг… — привычно заворчал я, но тут в глаза ударил яркий свет. — Уже утро?

— Половина девятого, — сообщил Башкин, помешивая кашу в котелке. — Сейчас завтракаем и идём смотреть, кто ночью костёр зажигал.

Завтрак и личная гигиена заняли около получаса, после чего, проверив оружие, мы выстроились в походную колонну и потопали в нужную сторону. Костёр нашли быстро, точнее, это было кострище, явно тут его разжигают регулярно, вокруг много следов, валяется кое-какой мусор, даже пара окурков. Отсюда можно сделать вывод, что человечество одичало не до конца, дикари обычно не курят.

Но главной находкой были следы копыт, притом, что копыта были подкованные. Местные ездят на лошадях. Это хорошо, плохо то, что человек, разжигавший костёр, уже мог уехать километров на десять, а обратно вернётся через неделю. Или две. Прикинув направление движения, мы отправились по следам.

Поиски увенчались успехом. Людей мы пока не встретили, зато появились поля, засеянные пшеницей. Исходя из времени года, это были озимые. Поля не могут стоять отдельно от поселений, где-то есть деревня. Или хоть какой-то хутор.

— Если я правильно понял, то вон там дым, — сообщил Винокур, осмотрев окрестности в бинокль.

— Дым, — согласился Коростин. — И не просто дым, он явно идёт из трубы. Там поселение.

Тут поблизости раздался топот копыт, а следом и лошадь с седоком, который, нецензурно ругаясь, размахивал винтовкой. Я положил ладонь на рукоять револьвера, готовясь встречать не в меру агрессивного селянина. Впрочем, увидев нас, всадник мигом потерял весь свой боевой запал, осадил коня и спешился.

— Извините, не признал, — это был молодой парень, лет двадцать с небольшим, одет с просторные штаны и рубаху из грубого холста, на голове старая шляпа из непонятного материала. В руках он держал винтовку, довольно красивую, но архаичной конструкции, гранёный ствол, большой калибр, ручной затвор. Кажется, даже однозарядная, вроде берданки. А за поясом был заткнут револьвер, также устаревшей конструкции и тронутый ржавчиной. — Редко у нас крепостные бывают.

Слово «крепостные» меня слегка насторожило, но парень явно не вкладывал в него негативного содержания, наоборот, смотрел на нас с нескрываемым уважением.

— Как в деревню попасть? — спросил Башкин. — И кто там старшим?

— Так… — он указал рукой влево, — вон там деревня, километра два всего. А старшим там мой батька, Чуркин Борис Иванович. Он вас ждёт.

Вообще-то, ждать нас местный староста не мог, поскольку не догадывался о нашем существовании. Но говорить мы ничего не стали, нас явно за кого-то приняли, поэтому мы, поблагодарив парня, отправились по указанному направлению.

Как обычно выглядит деревня? Если иметь в виду юг России, то это чаще всего несколько домов, справа и слева от дороги. Одна единственная улица. Тут было почти то же самое, но с некоторыми отличиями, которые заставляли задуматься.

Дорога в наличии имелась, хотя и представляла собой простую колею, накатанную телегами. А вот деревня выглядела специфически. Всё те же дома, добротные рубленые избушки, часть была условно двухэтажной за счёт обустроенного чердака. Навскидку можно было сказать, что жителей там сотни три или чуть больше. Вот только стояли эти домики тесно, поскольку вся деревня была заключена внутри крепостной стены. Стена не самая высокая, всего метра три, но достаточно, чтобы преградить дорогу недружелюбным мутантам. Выдерживать осаду против вооружённой армии я бы тут не стал. Вдобавок ещё наверху имелись колья, призванные протыкать особо прытких врагов. Дорога упиралась в запертые ворота.

Увиденного хватало, чтобы понять: не всё в этом мире благополучно. Подойдя поближе, мы смогли рассмотреть стену подробнее. Сложена из относительно тонких бревен, но в два слоя. Стена, за ней — вторая, а между ними насыпана земля. Хорошее укрепление, не самое прочное, но прикроет на время и от нападения врага с огнестрельным оружием.

Встав у ворот, мы вежливо постучали, правда, для надёжности стучали прикладами, поэтому вежливость выглядела специфичной. В массивной воротине из тёса открылось небольшое окошко, куда выглянул подросток лет четырнадцати, подозрительно похожий на того всадника, что показал нам дорогу.

— Войти можно? — спросил стоявший впереди Коростин.

Оглядев нас, паренёк растерялся, но тут же пропал из виду, при этом половина ворот почти сразу начинала открываться.

— Батя!!! — крикнул он куда-то вглубь деревни.

Оказавшись внутри, мы на некоторое время задержались у ворот, не понимая, куда следует идти. Но положение спас солидный мужик лет пятидесяти, невысокий, но крепкий, с солидным животом и седой бородой до середины груди. Он появился перед нами внезапно и сразу же начал говорить:

— Здравствуйте, гости дорогие, не ждал вас так рано. Проходите, вон туда, там постоялый двор, и заночевать можно, и перекусить. Вы, вижу, устали с дороги, вот и отдохнете.

Сопротивляться мы не стали, дали отвести себя большую избу, которая занимала площадь трёх обычных домов. Значит, часто тут гости останавливаются, раз такое помещение потребовалось.

— Надежда! — позвал староста, а потом, когда из-под стойки показалась худощавая женщина лет сорока с добрым лицом, продолжил: — тут гости из Крепости, устроить нужно и накормить. Отправь Митьку, чтобы баню готовил.

Вещи и оружие мы сложили в номере наверху, который закрывался на ключ. У себя оставили только пистолеты, которые в глаза не бросались. Нас усадили за большой стол из бруса, а хозяйка уже начала расставлять угощение.

— А я вас завтра ждал, ну, или послезавтра, — сообщил сидевший рядом староста. — Отписал третьего дня, а вот, гляжу, вы уже тут.

— Простите, вас как зовут? — спросил Башкин, желая положить конец недоразумению.

— Чуркин я, Борис Иванович звать.

— Борис Иванович, — учёный пододвинул к себе глубокую миску со щами. — Видимо, недоразумение произошло, вы нас перепутали с кем-то.

— То есть, как это перепутал? — удивился Чуркин. — Позавчера сын мой вернулся, сказал, что письмо в Крепость отправил. Я писал, чтобы Ведьмака прислали. Три дня прошло — и вот вы пришли.

— А ведьмак зачем? — спросил я, видимо, единственный, кто был знаком с творчеством польского писателя. — Тварь завелась?

— Если бы просто тварь, — недовольным голосом сказал староста. — Там такое… на пристани, весь сезон испортит. Мужики работать боятся.

— А вы в какую Крепость писали? — спросил Башкин, стараясь вызнать побольше, не раскрывая нашего происхождения.

— Известно, в какую, в Московскую, куда же ещё? Не в Уральскую же, далеко туда писать, и связь не всегда есть.

— А сами мы вовсе из Сибирской, — сообщил учёный, я испугался, что Сибирской крепости в стране нет, но староста и ухом не повёл. — Проездом тут, сами в Московскую направляемся.

— Ах, вон оно что, — староста разочарованно поскрёб бороду. — С тварью, стало быть, не поможете?

— Так вы расскажите про тварь, отчего не помочь хорошим людям, — предложил я. — Где, какая, сколько?

— Вот и хорошо, — Борис Иванович несколько оживился, и то сказать, вместо одного ведьмака (видимо, здесь так именуют охотника на монстров, пошло из старинной книги, а теперь уже никто и корней не вспомнит) прибыли шесть вооружённых до зубов воинов. И пусть один из них — девка, а второй старше его самого, но остальные-то четверо явно бойцы отменные. — Ситуация, значит, следующая: километров двадцать отсюда, на берегу Большой стоит пристань. Там городок раньше был, кое-что осталось, вот и обустроились там наши мужики. Сразу и товары по реке гоняем и рыбу ловим. Улов там завсегда хороший, можно всю деревню одной рыбой кормить.

— А тварь где? — напомнил Винокур, поскольку староста замолчал.

— А сейчас, — он отхлебнул кваса из удачно поданной кружки, вытер усы и продолжил: — с неделю назад стали мутов замечать. Ну, тех, что неправильные. Правильных-то сейчас и не осталось почти, вон, Митька наш из таких, а как он помрёт, то и вовсе не останется.

То, что мутами он именовал мутантов, было понятно. Оставалось понять, в чём их правильность. Как раз в это время вернулся тот самый Митька, что отправлялся топить баню. Войдя в зал, он сообщил, что печь топится, а воды он ещё вчера принёс. Судя по голосу, это был молодой парень с чудовищными уродствами. Ростом он был с двенадцатилетнего ребёнка, худой, с каким-то изломанным телом. Правая рука длиннее левой, левая стопа завёрнута внутрь, спина горбатая, лицо покрыто какими-то незаживающими язвами, чтобы скрыть их, он завязывал платок на лице, оставляя открытыми только глаза. Чуркин, выслушав доклад, отправил его обратно.

— Многие их боятся, а мы привечаем. У Митьки и сестра была, в том году схоронили, чего их гнать, это не заразно, не виноваты они, что такими родились, разум-то у них человеческий.

— С Митькой понятно, — сказал я, отметив про себя, что правильные мутанты — это люди с уродствами, оставшиеся людьми, стало быть, неправильные — это сородичи убитого нами клыкастого примата. А ещё то, что Чуркин — мужик правильный, не расист. — Вы про мутантов хотели рассказать.

— Да, так вот, мутов у нас немного, не приживаются, не знаю, почему. Вот на севере их полно, где руины городов, там особенно. А тут редко появляются, один-два, стаями не ходят. У меня сыновья их гоняют, шестеро их у меня, младший дома, тот, что постарше, второй от конца, с книгами сидит, в Крепость его отправить хочу, а остальные четверо поля объезжают. Муты ведь всё жрут, они и урожай испортить могут, или на скотину напасть. Вот и объезжают угодья верхом с оружием. Но муты, если и появятся, бегут сразу, даже стрелять не нужно. Они хоть и звери, а мозгов много, соображают, что такое пуля.

Вообще-то, соображают далеко не все, тот, которого убили мы, как раз нисколько не боялся огнестрела.

— А пристань? — я всё пытался подтолкнуть Чуркина к сути дела.

— На пристани улов складывают. Часть там и солят, как соль получат. Само собой, запах там рыбный стоит. Вот на этот запах муты и пришли. Сначала думали, что их немного. Отогнать хотели. У мужиков там оружие было, две винтовки, дробовиков четыре штуки, да револьвер у бригадира. Да и самих восемнадцать человек, справились бы легко. Сперва получалось, а потом всё новые муты подходили. Вышло так, что стая там голов в полсотни. Но это полбеды, настоящая беда в том, что с ними умник есть.

— Умник? — едва не хором спросили мы.

— Ну, да, вожак ихний, вот такая башка, — он изобразил вокруг своей головы нечто, напоминающее арбуз. — Он ими верховодит, команды отдаёт. Потом одного рыбака загрызли насмерть, ещё трое вырваться смогли, после этого вся бригада кинулась бежать. Там рядом речка есть. Мелкая, приток Большой. Та вот, они на лодки попрыгали и на вёслах против течения бежали. Муты за ними по берегу бежали, воду-то они не любят, только здесь, ближе к деревне отстали. И ещё, — староста понизил голос, — мужики потом рассказали, что умник тот непростой. Они на обратном пути стреляли в мутов, да только муты при попадании исчезали и появлялись в другом месте. То умник всё, глаза отводил. Вот потому я и отписал в Крепость, мол, сами не справляемся, пришлите специалиста, заплатим, как полагается, только избавьте от напасти.

— Что же, думаю, мы вам поможем, — ответил за всех Башкин. — Только завтра с утра отправьте с нами человека, чтобы до места сопроводил.

— Вот и добро, — староста расцвёл. — Отправлю, конечно, вот, сын-то мой и пойдёт, он места хорошо знает, да и с крепостными поговорить завсегда рад.

— А он в Крепость собрался? — спросил Башкин с видом знатока.

— А как же, я специально его к работам не приставляю, года через два, может, три, отправится в Крепость, там принимают на службу молодых. Только экзамены трудные, но он у меня головастый, учебники я все купил, с утра до ночи читает, да в тетрадях пишет. Химия, физика, география, — всё, что знать положено. И спортом занимается, и стрелять учим, больше сотни патронов извели. В Крепости-то оружие другое, но меткость — она везде меткость. Думаю, возьмут его, а он, как устроится, тоже своих не забудет. Это большое подспорье, свой человек в Крепости.

— Знаете, что, — снова сказал Башкин, который умудрялся есть и одновременно вести вдумчивую беседу. — Мы вот сейчас поедим, дело к вечеру, потом баня, потом спать пойдём. А перед сном пришлите сына вашего, как его зовут?

— Юрка.

— Вот пришлите ко мне, пусть и учебники захватит, хочу побеседовать с ним, интересно мне, как учат, что за программа. У нас-то ведь по-другому всё.

— Придёт, — староста усмехнулся. — Точно придёт, его и заставлять не нужно.

— Вот и решили, спасибо за гостеприимство, думаю, баня уже готова?

— Конечно, собирайтесь, сейчас вам и бельё выдадут.

Баня была отличной, я отправился вместе со всеми, Марина пока отдыхала в номере, ей нездоровилось. Чуть позже, когда немного остынет, отведу и её, не стоит в таком пекле мыться. Мы же впятером отмывались от многодневной грязи, попутно стирали одежду и посменно посещали парную, где неистово хлестали друг друга вениками, регулярно поддавая травяным настоем на каменку.

— Ты мне скажи, учёная голова, — спросил Винокур, который, выскочив из парной, окатил себя холодной водой из ковша и теперь сидел на полу, красный, как вареный рак, восстанавливая дыхание. — Кой чёрт ты согласился тварей гонять? Мы ведь не за тем здесь.

— Видите ли, Вячеслав Игоревич, — Башкин, что парился наравне со всеми, признаков усталости не выказывал. — Самое главное для нас сейчас — это информация. Кое-что об этом мире уже узнали. Кое-что я узнаю из беседы с парнем, постараюсь выстроить беседу так, чтобы он думал, что я его экзаменую. Спрошу одно, потом другое, постепенно выстроится связная картина. Это первое. А второе — не вы ли недавно обвиняли меня в том, что приходится тащить на себе тонну патронов? Четыре тысячи, или сколько их там.

— Почти пять, — сказал я.

— Вот, судя по тем стволам, что я видел у местного населения, конвертировать боеприпасы в деньги или иные ценности мы не сможем. Не используют такой калибр. Зато можем перевести их в доверие, помощь местных и, наконец, установление контакта с Крепостью, от которой, если кто не понял, зависит наше дальнейшее существование.

— А как справляться будем? — уточнил Коростин, он, будучи уже немолодым, опасался за здоровье, а потому в парилке больше двух минут не проводил. — Умник этот с псионическими способностями.

— Угу, — ответил Башкин с самодовольным видом. — Но таковые монстры и в нашем мире присутствовали, и как-то с ними справлялись. Кроме того, у меня есть кое-что, что помогает купировать воздействие псионика. Наконец, у нас четыре автомата и уйма патронов, которые позволят создать ураган огня. Это, скажу я вам, аргумент весомый. Твари, даже умные, имеют обыкновение от пули дохнуть. Завтра отправимся и всё сделаем.

— Всем идти смысла нет, — сказал Винокур, которого убедили красноречивые объяснения учёного. — Марина пусть в номере сидит, да и Федорыч тоже не мальчик, чтобы за мутами бегать.

Коростин возражать не стал, но добавил:

— Ты бы и сам отлежался, нога-то твоя барахлит.

Замечание было к месту, рана в бедре, которую Башкин, казалось, залечил полностью, от долгой ходьбы начала воспаляться, последние километры офицер уже ощутимо хромал.

— Не, я так не могу, — отмахнулся он, — чтобы драка мимо прошла, увольте.

— Значит, идём вчетвером, — подытожил я.

— Да, а сегодня, пока вы спите, мне предстоит долгая беседа с толковым парнем.

Закончив помывку, все отправились по номерам, а я дождался Марины и помог ей с мытьём. Она почти всё время молчала, вид был подавленный, сказывалась усталость и страхи. А после и мы отправились спать, в кои-то веки спали на чистых простынях и в безопасности. Башкин вернулся далеко за полночь, я слышал, как скрипнула дверь соседнего номера.

Глава вторая

Утро следующего дня началось с собрания. Весь личный состав нашей команды собрался в одном номере, чтобы послушать то, что доведёт учёный. Сам Башкин определённо не выспался, глаза были красные, как у кролика, а лицо бледное. Тем не менее, он энергично ходил туда-сюда по номеру и двигал речь.

— Итак, кое-что узнать получилось. Парень, к счастью, в самом деле, попался толковый, с науками дружит, да и память отличная. Я задавал ему вопросы, попутно листая учебники. Среди учебников попалась и история, в том числе новая. События, понятно, изложены скупо, но достаточно, чтобы понять случившееся.

— Да ты не тяни уже, — поторопил его Коростин.

— Так вот, по календарю сейчас две тысячи семьдесят первый год. Мир альтернативен нашему, больше похож на тот, где жили вы и Дмитрий Сергеевич. В две тысячи двадцать пятом году случилось несчастье. Точнее, даже серия несчастий. Была Мировая Война, обмен ядерными ударами и кое-какие действия войск. Что характерно, мир от этого не погиб, но в процессе было использовано (тут трактовки размытые, но я так думаю) тектоническое оружие. На Земле начались подвижки коры, проснулись вулканы и много чего ещё. Карта материков теперь сильно отличается. Но и это был ещё не конец всего. Окончательно погубили мир и низвели его до теперешнего состояния удары биологического оружия. Некая инфекция, природа которой не описывается в учебниках. Часть населения вымерла сразу: заболел, жар, озноб, бред, а через три-четыре дня в гроб. Вакцина была изобретена, но слишком поздно. Выжили те, кто имел врождённый иммунитет, или же имел счастье не заразиться до получения прививки. Когда волна смертей начала стихать, стали видны новые последствия. Болезнь, если человек заболел, но не умер, приводила к нарушениям в генетике. Иногда это происходило сразу, у человека частично атрофировались кости, нарушалась работа органов, часто повреждались кожные покровы. Но чаще всего срабатывало через поколение. В результате появились те, кого Борис Иванович, местный староста называл правильными мутами. Те, кто, став физически уродом, сохранил человеческий разум. Вроде бы, в Крепости работают над лечением, но пока безрезультатно, а муты, согласно естественному отбору, вымирают, поскольку с таким телом даже в идеальных условиях потомство завести трудно.

— А неправильные? — спросил я, поскольку учёный прервался, чтобы отхлебнуть воды из кружки.

— Через пару лет после разгула эпидемии появилась новая напасть — сумасшествие. Часть людей, что переболели, но не были подвержены видимым телесным изменениям, внезапно начинали сходить с ума, кидаться на окружающих, а потом просто бежали за пределы жилья, скрываясь в лесах и руинах (к тому времени цивилизация была окончательно порушена, так что места им хватало). Поначалу на них махнули рукой, записав в очередные жертвы. Но потом выяснилось, что умирать они не собираются, более того, сбиваются в стаи и нападают на людей. У них тоже начались физические изменения, но другого толка. Помимо потери разума с заменой его на звериный, они отличались необыкновенной живучестью, были всеядны, могли питаться травой, плодами, корой, зерном, а также мясом и рыбой, которые научились добывать. К тому же важным источником пищи стал человек, к каннибализму они относились ровно, тем более что сами уже на людей походили мало. И вот они-то размножаться могли, помимо живучести им была присуща плодовитость, поэтому, собственно, их никак не могут вывести. Кроме того, с каждым новым поколением изменения заходят дальше в сторону живучести. Если правильно понимаю, тот, которого убили мы, — это примерно пятое поколение, поскольку размножаться они начинают в восемь-десять лет. Основная масса обитает севернее, хотя причины неизвестны, есть версия, что им удобнее жить при повышенном уровне радиации. Некоторые на зиму впадают в спячку и так переживают пару самых холодных месяцев. Ну, а поскольку их мозг всё ещё остался крупным мозгом примата, чуть меньше нашего, то и поведение куда сложнее поведения других хищников. Умеют использовать простые орудия, социальны, сбиваются в стаи под руководством сильного вожака. А ещё в их популяциях имеет место вариативность признаков.

— А по-русски? — попросил Винокур.

— Смотрите, всё потомство рождается с большим разбросом признаков, отсюда появляется специализация. Стая сообща добывает еду, но, если кто-то хорошо умеет плавать, скажем, имея перепонки на лапах, то он будет ловить рыбу, другой, умеющий быстро бегать, станет загонщиком добычи, третий будет длинными пальцами выковыривать червяков из дерева, и так далее. А есть те, кто обычно руководит стаей. Такие рождаются редко, но их мутация приводит к образованию огромного мозга. Тут я немного потерялся, но, видимо, там всё дело в костях черепа, пластины не срастаются друг с другом до преклонного возраста, что позволяет мозгу расти неограниченно. Разумеется, несмотря на это, человеком он не становится, просто очень умный зверь. Насчёт псионических способностей учебник выдаёт скупое заключение «не доказано», но фактом остаётся то, что с самого молодого возраста такой умник уже подчиняет себе стаю, направляет её действия, придумывает способы охоты, в том числе и на человека. Стая, получившая такого вожака, множится, как за счёт потомства, так и за счёт привлечения одиночных особей со стороны. Собственно, пятьдесят голов — это некий рекорд, обычно в стае не больше пятнадцати. Само собой, что стаи, управляемые умником, приносят людям наибольший ущерб, а потому умников следует отстреливать в первую очередь. Вроде бы, существуют иные разновидности мутантов, огромного размера активные хищники, вроде львов или тигров, уже совсем не похожие на людей, но в наших широтах такие не водятся. Думаю, их среда обитания — тропики, где имеется достаточно пропитания.

— С мутами понятно, — сказал я. — А в остальном?

— В остальном ситуация следующая: после всех потрясений на территории России осталось не более полутора миллионов человек, которые расселены очень редко, занимаются сельским хозяйством на примитивном уровне. Впрочем, сейчас этот уровень уже не такой примитивный, поскольку сохранились цивилизованные анклавы, именуемые Крепостями. Точное их происхождение неизвестно, но, думаю, это остатки правительственных учреждений, опиравшихся на подземные убежища. Всего на территории бывшей страны шесть Крепостей. Выглядят обычно, как высокие здания, выстроенные из бетона и металла. Они невелики, но основная часть находится под землёй, ходят слухи, что все Крепости соединены между собой подземной железной дорогой, во что я охотно верю. В моём мире и в моё время таковая дорога была. Люди оттуда, именуемые в просторечии крепостными (согласен, странный термин), временами подкидывают остальным цивилизационные плюшки, взамен получая сельхозпродукцию, а также подарки прошлой цивилизации, которые добывают на руинах. Например, металл, особенно цветной. В мире функционируют бумажные деньги, курс которых привязан к куску меди определённого веса, также он выражается в других металлах. Поначалу, вроде бы, даже монеты имелись, в двести граммов металла, но от них, ввиду неудобства, быстро отказались, заменив банкнотами. Заодно, крепостные регулярно пополняют свой генофонд парнями и девками из народа, для этого нужно сдать экзамен и подходить по состоянию здоровья. Такое пополнение в основном служит в силовых структурах. Помимо Крепости, центрами цивилизации служат города, все они невелики, не более пяти-десяти тысяч постоянного населения, большей частью расположенные на берегу реки. Вроде бы, есть какое-то ограничение в количестве населения, но тут мои данные хромают. В городах происходит торговля, там изготавливают ремесленные изделия, там реализуют высокотехнологичную продукцию из Крепости, там есть больницы и школы, там же можно купить книги и оружие. Кроме того, оттуда можно по какому-то примитивному телеграфу связаться с Крепостью, например, запросить помощь против тварей, как сделал, например, Борис Иванович.

— А оружие тоже в Крепости делают? — уточнил я, как-то не вязались примитивные берданки с высокими технологиями.

— Почти всё оружие изготавливается в городах, качество у тех ремесленников соответствующее, хотя станки и материалы большей частью получены от крепостных. В самой Крепости делают высокотехнологичное оружие, которое обыватель может купить только с разрешения и за бешеные деньги, да ему оно, по сути, и не нужно. Для охоты куда больше подходит берданка большого калибра. Патроны, кстати, тоже большей частью кустарные, даже капсюли и порох изготавливают на месте, хотя качество не сравнить с крепостными. Большинство крестьян использует оружие, чтобы отгонять мутов, не давая им сожрать урожай или задрать скотину, патроны дороги и расходуются крайне экономно, гильзы перезаряжаются много раз. В городах есть фортификации по периметру, там стоят даже пулемёты и простые пушки для защиты от нашествий. Их, как правило, покупают в Крепости за счёт общины, часто даже в кредит с расчётом в течение пяти-шести лет.

— А с географией что? — спросил Коростин.

— Вы бы удивились, но я сам видел новые карты. Например, реки Волги сейчас нет, как и Дона, Камы и ещё многих. После подвижек земной коры образовалась складка, в которой протекает одна большая река с множеством мелких притоков, которую так и называют, Большая. Река судоходная, поскольку все плотины были снесены движениями земли. По реке осуществляется доставка товаров, селяне отправляют дань в Крепость, наконец, просто рыбачат, поскольку рыбы в ней просто огромное количество. На юге река разделяется на два рукава, один, больший, течёт в Чёрное море, второй, меньший — в Каспийское. Последнее тоже изменилось, посреди него поднялись горы, отделив около трети, а треть эта сейчас быстро пересыхает. Зато там добывают соль, которую перевозят на баржах по реке.

— Блин, я слушать устал, — пожаловался Винокур. — Как ты умудрился столько из пацана вытащить?

— Это ещё не всё, кроме того, основным источником всё-таки послужили книги. Так вот, наша задача на сегодня — убить умника и, по возможности его стаю. Потом, когда пристань заработает в прежнем режиме, дождёмся кораблика, сядем на него и поплывём на север. Там высадимся на нужной станции, после чего отправимся в Крепость, что на месте снесённой Москвы. Ну, а дальше — дело техники.

— А что если упомянутый ведьмак всё-таки явится? — спросил я.

— Ну, явится и явится, — безразлично ответил учёный. — Разве плохо ему, если мы его работу сделаем? Наоборот, завяжется контакт, проще будет с Крепостью связаться. Кстати, Дмитрий Сергеевич, а как вы догадались, что ведьмак — это охотник на мутантов? Я это ещё вчера заметил, но спрашивать не стал.

— В моём мире был один писатель, польский, он написал серию романов о ведьмаке, это такой человек, тоже мутант, сильный, быстрый, сведущий в магии, который бродит по миру и убивает монстров за деньги. Видимо, наш мир был похож на этот, а те, кто организовывал Крепости, тоже читали фантастику и обладали чувством юмора. Название закрепилось в народе, а источник теперь уже никто и не помнит.

— Есть ещё кое-что, — сказал учёный, вдруг став серьёзным. — В словах парня проскочило нечто, что заставляет задуматься. А выяснять подробно я не решился, так и спалиться можно.

— И? — поторопил его я.

— При обсуждении теорий происхождения Конца Света, источника страшной заразы, он обронил фразу «Те, кого нельзя называть», эту тему я развивать не решился, хотя кое-какие версии есть.

— Например? — спросил Коростин.

— Например… — он немного помедлил. — Обычно так называют некое зло, сверхъестественное, страшное и необъяснимое. Нечто, что имеет имя, но произносить его нельзя, поскольку зло это повсеместно, всех видит и слышит, а произнесённое вслух имя его может призвать.

— Сказки, — предположил Винокур, но голос был неуверенным.

— Тем не менее, мы уже привыкли, что сказки, магия, драконы и прочая чертовщина вполне возможны в нашей жизни, допускаю их существование и здесь. Пока что у меня перед глазами стоит образ неизвестных тёмных созданий, что напали на нас у самого перехода.

— Но… они ведь там остались, с той стороны, — напомнил я.

— Может быть, так, а может, и нет. Твари очень странные. Помните, что случилось с отрядом писаных, попавшим на плато? Чтобы устроить такое, нужна немалая мощь. При этом их наличие в мире вообще было тайной, я, при всей своей осведомлённости, о них не подозревал.

— Можно предположить, — вставил Коростин, — что эти призраки привязаны к месту перехода.

— А можно ещё предположить, что они привязаны не только с той стороны, — сказал Башкин.

— Когда будем в Крепости, сможем выяснить, — подвёл я итог, — а пока будем просто предполагать их наличие. Сегодня у нас на повестке отнюдь не призраки, а самые настоящие мутанты, совершенно реальные, которые боятся пули. Ими и займёмся.

На этом разговор свернули, мы спустились вниз на завтрак, после чего вчетвером отправились к старосте за распоряжениями. Местный мэр встретил нас в своём кабинете на втором этаже деревянного дома, где сидел, обложившись бумагами.

— Смотрите, — Борис Иванович вынул кусок бумаги и начал чертить на нём карандашом. — Вот тут — спуск к берегу, там такой склон, а дальше низина, а у самого берега, вот так стоит пристань. — Он нарисовал несколько квадратов, символизирующих здания. — Там здания стояли, теперь-то, конечно, развалины, только большой дом стоит целый. Вот в нём-то рыбаки и сидели. А теперь, стало быть, муты. Я тут прикинул, запас рыбы там большой, а потому вся стая сейчас внутри, ну, или поблизости. Они, если наедятся до отвала, вялые становятся, могут прямо там спать улечься. Ваша задача — умника пристрелить, а с остальными — как получится. Их и наши перебить могут, когда главного не будет.

— С этим ясно, — сказал я, аккуратно сложил лист и спрятав во внутренний карман. — А как вообще туда добраться?

— Юрка вас отвести рвался, на телеге поедете, а там уже сойдёте за километр. Он с вами в бой рваться будет, но вы не пускайте. Пусть телегу и лошадь охраняет. Юрка!

Парень, как я понял, стоял за дверью. Услышав отца, он открыл дверь и вошёл внутрь.

— Готова телега? — спросил отец.

— Да, батя, готова, — тихо сказал он.

— Слышишь меня, отвезёшь мужиков, а сам сиди у старой водокачки, кобылу охраняй. Дальше — ни шагу. Мал ещё, с мутами тягаться.

— Понял я, — слегка обиженно протянул пацан.

— Иди, — сказал отец, но тут же остановил его. — Стой. Возьми вот.

Открыв ящик стола, он извлёк оттуда небольшой свёрток. Размотав белую тряпку, вытащил револьвер. Оружие было довольно архаичным по своему устройству, но с виду почти новым, даже воронение на стали не стёрлось. Длинный ствол, унитарный патрон, рукоять с деревянными щёчками, для постапа вполне прогрессивная штука.

— Держи, — следом он протянул сыну небольшую коробочку. — Два десятка здесь, но это так, на всякий случай, чтобы себя и кобылу оборонить. Узнаю, что зря пулю потратил, выдеру.

Сын кивнул, но на лице читалось недовольство. Молодой, сердце рвётся к подвигам.

Телега ждала нас у выхода из деревни. Я поначалу переживал, что одна лошадь не потянет телегу, где сидят пятеро мужиков, а если и потянет, то черепашьим шагом, кому-то придётся пешком идти. Увидев лошадь, я сразу изменил своё мнение. Кобыла была натуральным слоном, я таких коней вообще никогда не видел. Тяжеловоз какой-то, допускаю, что генно-модифицированный. Кроме размеров лошадка имела и специфическую масть, ноги и брюхо были белыми, сверху рыжая, а грива и хвост вовсе бесцветные, словно седые.

— Садитесь, — спокойно сказал Юрий, а потом крикнул привратнику: — Открывай!

Ворота отворились, там имелся некий механизм, вроде ручной лебёдки, который только и мог поворачивать тяжёлые бревенчатые створки. Парень уселся спереди, взял вожжи и, легонько хлестнув ими круп лошади, тронулся с места. Я никогда раньше не ездил на лошадях, ни верхом, ни в упряжке, теперь с интересом наблюдал. Скотина, помимо того, что обладала огромной мощью, оказалась ещё и умной, со стороны можно было сделать вывод, что Юрий управляет ей с помощью мысленных команд, вожжи в его руках не шевелились. Понятно, что дело не в этом, просто лошадь знала маршрут наизусть, а потому ей требовалась только команда начать движение, а потом ещё, чтобы остановиться.

— Быстро доедем? — спросил я, подсаживаясь поближе, никаких удобств телега не имела, мы просто сидели в большом деревянном корыте.

— Часа полтора-два, — отозвался он. — Тут срезать можно, если бате не скажете, то быстрее доберёмся.

— А что там?

— Там дорога старая, плохая. Он не велит по ней ездить, говорит, что лошади подковы собьют, и колёса испорчу, а там всего-то километра два проехать, а потом ровно будет.

— Ну, так срезай, — сказал Винокур, которого не прельщала перспектива два часа трястись на жаре. — Потерпим как-нибудь.

Парень улыбнулся, слегка пошевелил вожжами, после чего кобыла прибавила шагу и стала поворачивать вправо. Местность тут, надо сказать, сильно отличалась. Руины зданий попадались на каждом шагу, возможно, когда-то это место было большим и оживлённым городом. Правда, следы разрушений были специфическими, здания, даже без видимых повреждений, ушли в землю, часто на поверхности оставалась только крыша, да и та постепенно исчезала под слоем дёрна. Катастрофа, произошедшая здесь, явно выходила за рамки банального ядерного взрыва или даже обширного землетрясения.

Дорога заняла около часа, потом местность резко пошла под уклон, ниже находилась узкая равнина, на которой стоял одинокий кирпичный домик, в котором с некоторой долей фантазии можно было опознать водокачку.

— Я здесь стоять буду, — с виноватым видом объяснил он, видно было, что хочет пойти с нами, но приказ отца имеет непреодолимую силу.

— А пристань где? — спросил я, спрыгивая с телеги и забирая оружие.

— Вон там, за краем, спуститесь, там и пристань.

Мы разобрали оружие. Двое взяли автоматы, кроме того, с собой было всё дальнобойное оружие. Мой карабин, штуцер Никиты и снайперка Марины, которую взял себе Винокур.

От водокачки до обрыва было около километра, а дальше шла полоса земли вдоль реки, где и стоял полуразрушенный комплекс зданий, переоборудованный в пристань. Дальше начиналась река, больше напоминающая море.

Место было неудобным, когда Борис Иванович чертил свой план, я думал, что от обрыва до пристани будет метров триста, что позволит расстреливать тварей с безопасного расстояния. Но тут было всего около полусотни метров. Дополнительной неприятностью было наличие множества обломков бетона и кирпичей, которые дадут цели укрытие, если, конечно, у мутов хватит мозгов ими воспользоваться.

— Как действуем? — спросил я, посмотрев на Винокура.

— Сначала разведку произведём, — спокойно сказал он. — Сидим, смотрим, а как появится цель — стреляем.

— Вот таблетки, примите по одной, — Башкин выудил из кармана небольшую аптечку. — После той истории с Пасечником я написал рапорт, где-то в глубинах ведомства уже разработали таблетки, повышающие психическую устойчивость. Не панацея, но если умник в этом плане что-то может, лучше подстраховаться.

— А чего тогда не выдал? — спросил я, вспомнив, как охотились на опасного убийцу.

— Я понятия не имел об их существовании, — развёл руками учёный.

Таблетка была довольно крупной, но с глотком воды кое-как провалилась в организм. После этого я вынул бинокль и стал смотреть. Метрах в десяти от меня то же самое делал Винокур, используя оптику винтовки.

Скоро изнутри большого здания (которое, как я понял, тоже было верхушкой высотки, наполовину ушедшей в землю) раздались визги, словно там дрались две обезьяны. Потом они резко стихли, после чего на открытое место выбрался один из мутантов. Он был похож на предыдущего, длинные руки, видоизменённые ноги, ходит почти всегда на четвереньках, спина выгнута, рёбра торчат и острый хребет посередине. Похож на человека, но очень отдалённо. Голова на длинной шее вытянута вперёд и зыркает по сторонам, но нас пока не увидел, спасал мелкий кустарник. В зубах он держал рыбу, довольно крупную, напоминающую окуня. Решил втихаря сожрать, чтобы другие не отобрали. Правда, скоро появились два его товарища, более крупных, которые, впрочем, не имели в отношении него агрессивных планов, каждый имел при себе порцию рыбы. Неслабо они местные запасы пограбили.

— Валим? — спросил я громким шёпотом, взяв на мушку того, что сидел посередине.

— Да, — ответил Винокур после недолгого раздумья, — но будьте готовы переносить огонь. Разберите цели, по моей команде.

Я положил рядом автомат, второй был у Никиты. Башкин при этом старательно обкладывался гранатами. Вообще-то, бросать осколочные с такого расстояния небезопасно, осколок может и обратно прилететь.

— Готовы? — для порядка спросил командир. — Огонь!

Выстрелили мы одновременно, я попал почти идеально, в голову, которая, получив разрывную пулю, перестала существовать. Винокур попал в туловище второй твари, что откатилась назад, явно калибра не хватило для мгновенной смерти. А Никита слегка промазал, пуля ударила в плечо, но тут как раз с калибром было всё отлично, рука мутанта отлетела в сторону, а сам он, обливаясь кровью, закатился за большой бетонный обломок.

У противника минус три. Реакция остальных не заставила себя ждать. Они массово выскакивали из окон, выбирались из присыпанных землёй закутков, просто появлялись из ниоткуда. Толпа собралась такая, что я видел не обещанные полсотни особей, а примерно полтысячи, и их становилось всё больше. Следующий мой выстрел результата не дал, я вообще не различил, что стало с целью, по-моему, она просто исчезла.

— Автоматы! — резко крикнул Винокур, но мы и сами уже догадались.

Барабанный магазин даёт большое преимущество, когда противник нечувствителен к потерям и использует тактику зерг-раш. Вот только после первой же очереди я обнаружил удивительное явление. При попадании твари исчезали, потом появлялись вновь, общее число не снижалось.

Башкин, у которого автомата не было, а дробовик висел на плече, принялся бросать гранаты. Делал он это очень быстро, и его тактика имела результат. В месте взрыва появлялось пустое пространство, а кое-где даже валялись раненые муты.

— Вижу его! — рявкнул Винокур и выстрелил из снайперки куда-то в задние ряды. До передних рядов атакующих оставалось меньше пяти метров, после чего они полезут на невысокий обрыв и разорвут нас на части. А магазин мой наполовину опустел без всякой пользы.

Но выстрел офицера возымел действие. Раненый умник уже не мог поддерживать иллюзию, а потому огромная толпа внезапно исчезла, а мы с удивлением увидели, что атакуют нас всего восемь особей, ещё столько же получилось убить. Растеряв своё мнимое превосходство (а может, ещё и ментальный контроль вожака), муты стали притормаживать. При подъёме на обрыв у них не останется шансов. Впрочем, шансов у них не имелось и так. Башкин, оставив гранаты, активно палил из дробовика, в течение примерно четырёх секунд каждая тварь получила по порции картечи, а потом ещё, наконец, когда все они затихли на земле, Винокур сказал:

— Идём внутрь, перезарядитесь.

А больше он ничего сказать не успел. С кроны стоявшего рядом хлипкого дерева на него прыгнула непонятно откуда взявшаяся тварь. Прыгнула, выбила винтовку, а потом они покатились с обрыва вниз. Славик был крупнее и сильнее, но преимущество в виде когтей и зубов оставалось у мутанта. Человека до некоторой степени защищала бронированная куртка, но лицо и руки оставались открытыми. Одной рукой он удерживал тварь, второй пытался вытащить пистолет.

А помочь ему мы не успели, поскольку сами были атакованы. Мелкая тварь, судя по сиськам, самка, набросилась на меня, но я оказался готов. Кинжал вошёл между рёбер на противоходе, а следом, поскольку её это не остановило, я выхватил револьвер и выстрелил в условный подбородок, превратив её голову в окровавленный пенёк. Рядом Никита добивал прикладом своего противника. Чуть дальше Башкин, который продолжал удивлять меня своими умениями, красивым айкидошным броском отправил мута с обрыва, второго отшвырнул ударом ноги в живот, а третьему, успев вынуть пистолет, всадил в корпус несколько пуль подряд. Правда, на него тут же насели следующие, но разглядеть подробностей я не мог, поскольку на меня навалились сразу двое. Одного получилось угомонить пулей, а второй вцепился, как клещ и повалил меня на землю, намереваясь укусить за лицо.

Рука с револьвером оказалась прижата, стрелять пришлось прямо так, пуля по касательной задела колено монстра, отчего он взвыл, а хватка на секунду ослабла. Вторую пулю я выпустил ему в живот, уперев ствол. Готов, из спины вылетел огромный кусок мяса. После такого даже мутанты не живут.

Я едва успел столкнуть с себя тело убитого мутанта, как сильный удар по запястью лишил меня револьвера. А следом навалился ещё один упырь, в котором я опознал того самого умника. Сложно было не опознать, с такой головой обычных мутов не бывает. Он был ранен, правая рука (или лапа) действовала плохо, а потому я смог бы его побороть. Вот только бороться честно он не захотел. От пси-удара голова едва не взорвалась, поплыло в глазах, накатила тошнота, руки, которыми я держал противника, стали слабеть, ещё немного — и оскаленные клыки сомкнутся у меня на горле.

Но вместо этого, когда я уже был готов сдаться, он несильно боднул меня в лоб, после чего голова откатилась в сторону, а я, всё так же ничего не видя, столкнул с себя тело, успев получить в лицо струю горячей крови. Отплёвываясь, я отполз в сторону, на ходу возвращалось зрение, что позволило сделать вывод о нашей победе. Непонятной оставалась только причина смерти умника.

Глава третья

Когда удалось нормально сфокусировать взгляд, я разглядел ещё одного персонажа, которого, по идее, здесь быть не должно. Сначала подумал, что это Юра пришёл нам на помощь, бросив кобылу, но нет, этот человек не походил на сына деревенского старосты.

Высокий худой мужчина примерно моих лет, волосы бесцветные, чисто выбрит, стрижка короткая. На лице несколько шрамов, словно его рубили топором. Одет он был в длинный плащ из кожеподобного материала, на руках перчатки. В руках он держал мачете, клинок которого сейчас протирал пучком травы.

— Это вы сделали? — спросил я, указывая на обезглавленное тело умника, тут пришлось тоже сорвать пару пучков травы, чтобы протереть лицо от крови.

— Да, — коротко ответил он, голос был глухой и какой-то искусственный. — Собственно, за этим я и прибыл.

— Так вы и есть этот… ведьмак? — спросил Башкин, выбираясь из-под кучи мёртвых мутов. Куча была внушительная, что невольно вызывало уважение к боевым навыкам очкарика. Впрочем, ему и самому в процессе досталось, под правым глазом наливался синяк, а из левого уха текла струйка крови.

— Ненавижу этот простонародный термин, — без тени эмоций ответил он. — Я — ликвидатор, охотник, чистильщик. Эти термины более уместны.

— Да… ради бога, — сказал я, продолжая очищать лицо и шею от крови. — Мы на ваш заработок не претендуем, мы этим занялись больше для того, чтобы контакты с местными наладить.

— Я это понял, — так же безразлично произнёс он, после чего подобрал голову умника и стал упаковывать её в прозрачный материал. Когда голова оказалась внутри, он непонятным образом выкачал оттуда воздух, создав вакуум.

— Но нам с вами поговорить нужно, — добавил Башкин. — Нам нужно в Крепость по важному делу.

— В Крепость нужно очень многим, — ответил он и направился в сторону от реки.

— Постойте, вы не поняли, — быстро заговорил Башкин, догоняя его. — Нам не просто в Крепость, у нас важная информация.

— Говорите, я доведу до начальства, — ведьмак остановился и посмотрел на нас.

— Первое: мы из другого мира, — выпалил учёный.

— Я учту, а подтверждение этому есть? — он внимательно осмотрел нас, выявил какие-то особенности, после чего вынужден был согласиться. — Пожалуй, вы правы. Но отвести вас в Крепость прямо сейчас я не смогу. У меня есть ещё несколько заданий, они в приоритете. Попробуйте добраться сами.

— Во-первых, мы не знаем, как это сделать, а во-вторых, нам не помешала бы кое-какая информация о мире. Вы можете нам кое-что объяснить?

— По реке, на первом корабле, вверх по течению, конечная станция, — ответил он на первый вопрос. — А что вы хотите знать о мире?

— Вы ведь сейчас всё равно поедете в деревню? — спросил Башкин, вот и мы поедем с вами, а по дороге я вам задам несколько вопросов и отвечу на ваши. Думаю, тот парень, что правит лошадьми, нам не помешает, да он и сам в будущем собирался идти устраиваться в Крепость.

Юра ждал нас у телеги, сжимая в руках револьвер и кусая губы от напряжения. Ведьмака он видел, а ещё слышал стрельбу и звуки борьбы у пристани, наверное, с трудом сдержался, чтобы не побежать туда.

— Победили? — спросил он, едва увидев нас.

— Угу, — кивнул я, указывая на пакет с головой мутанта, что нёс в руках охотник. — Разворачивай транспорт, и поехали назад.

Для удобства ведьмак, усаживаясь на телегу, распахнул плащ, что дало нам некоторую информацию о его экипировке. Под плащом имелось подобие кольчуги, пришитое поверх кофты, справа на поясе висела кобура с оружием, напоминающим длинный пистолет или короткий дробовик. А слева висели ножны. Двое. В одних находился кинжал, вроде моего, с пластиковой рукояткой. Другие, судя по форме ножен, содержали длинный стилет, с клинком больше двадцати сантиметров. Под рукавами плаща видны были пластиковые наручи, а с внутренней стороны, на подкладке были прикреплены какие-то вовсе непонятные предметы экипировки.

В дороге ведьмак представился странным именем Лом и, как смог, ответил на наши вопросы. Отвечал он, правда, очень односложно. То ли не хотел при постороннем раскрывать секретов, то ли просто сам не обладал всей полнотой информации. Да, есть Крепость. Построена на руинах Москвы, чуть ли не там, где стоял Кремль. От пристани на Большой примерно километров пять. Сама Крепость огромная и хорошо защищена, но основная её часть под землёй. Там проживает около двадцати тысяч человек, но число не постоянное, постепенно растёт. К тому же есть пришлые, те, кого приняли извне, после сдачи экзаменов, они в это число не входят. Есть наука, есть производство, есть продвинутые технологии. Какие? Он не знает, он ведь не учёный.

— А почему вас не удивило, что мы из другого мира? — задал Башкин каверзный вопрос.

— Потому что о существовании иных миров известно, более того, отмечены случаи переходов между мирами, правда, я удивлён, что прибыли обычные люди.

— А раньше кто прибывал? — не понял учёный.

Ведьмак счёл за лучшее промолчать.

— А вы как к своей профессии пришли?

— Я — ликвидатор в третьем поколении, имею генные модификации, часть получил по наследству, часть была сделана во время внутриутробного развития. Обучался до двенадцати лет, потом работал в паре с отцом, а с пятнадцати участвовал в операциях один. Специальность — охота на людей и монстров.

— Ещё вопрос, может быть, слегка нескромный, но вы — человек с научным складом ума, а потому не подвержены суевериям. Скажите, кто такие те, кого нельзя называть?

Правивший лошадью Юра вздрогнул и рефлекторно попытался отодвинуться. Ведьмак не подал виду, только укоризненно посмотрел на Башкина.

— Те, кого нельзя называть, потому так и называются, что упоминать их следует как можно реже, в закрытом и защищённом помещении и строго на трезвую голову. Конкретно вам советую вообще пока об этом забыть. Например, пока не окажетесь в Крепости.

— Понятно, — сказал Башкин, хотя по виду его было заметно, что ему ничего не понятно.

Когда вернулись в деревню, ведьмак первым делом отправился к старосте, вошёл в кабинет и положил на стол упакованную голову мутанта. Борис Иванович брезгливо поморщился, но тут же поблагодарил и полез в стол за деньгами.

— Мне только за него, — скромно сказал Лом, не желая приписывать себе чужие заслуги. — Стаю перебили они.

— Две особи сбежали, — сообщил Башкин. — Остальные мертвы.

— И сколько там? — подозрительно прищурился староста.

— Двадцать четыре, — сообщил Лом. — Я считал.

— Ну… — староста закатил глаза и занялся подсчётами, — по пять рубликов за голову… сто двадцать — это вам.

Он отсчитал несколько купюр номиналом в десять рублей. Башкин с интересом глянул на ведьмака, который, в отличие от нас, разбирался в здешних ценах и был условно на нашей стороне. Тот едва заметно кивнул. Ему самому достались несколько крупных купюр.

— Всего доброго, — сухо сказал он, развернулся и вышел из кабинета.

— Как можно на корабль сесть? — немедленно спросил я у старосты.

— Ну, так это с пристани надо, там корабли останавливаются. Чаще всего вечером. Сегодня тоже кто-то будет. Если не причалят, вы с берега помашите.

Организация перевозок ввергала в ступор. Мы тяжко вздохнули и отправились в номера. Марина, которая всё это время сидела, как на иголках и, подозреваю, плакала в жилетку инженера, немедленно вскочила и начала хлопотать.

— У тебя глаза красные, — немедленно указала она. — Снова Пасечник?

— Вроде того, — я вздохнул и присел на низкий табурет. — Лучше, вон, учёному помощь окажи, а то ему мозги умные стряхнули.

— Спасибо, но я лучше сам, — отмахнулся Башкин, начав перебирать свои запасы медикаментов.

— Я так понял, что вы с ведьмаком пересеклись, — спросил Коростин. — Узнали что-то?

— Ничего особенного, кроме того, что следует садиться на корабль и плыть на север до упора. А там пешком топать до Крепости. А корабли тут ходят без расписания, как левая нога капитана пожелает. Короче, предлагаю идти сегодня к вечеру. В крайнем случае, заночуем на пристани.

— Так и поступим, — согласился Коростин. — А за проезд чем платить будем?

— Борис Иванович от щедрот отсыпал сто двадцать рублей, — Башкин вынул из кармана деньги и продемонстрировал окружающим. — Если этого не хватит, есть небольшой запас золота, заплатим им, думаю, оно здесь цену имеет.

Сборы были недолгими, у нас и вещей-то, кроме оружия и тонны боеприпасов, не было. Кстати, запас патронов после сегодняшних событий уже не казался таким тяжёлым, сдаётся мне, надо было больше взять. Перед уходом решили пообедать, тем более что Борис Иванович всё так же предоставлял нам бесплатное обслуживание. А уже за обедом к нам подошёл Юра.

— Присаживайся, — я подвинул парню стул. — Что-то хочешь сказать?

— Ну, человек тот… — парень помялся. — Он записку отдал, сказал вам передать, как уходить будете.

Он протянул свёрнутый странным способом клочок бумаги. Я принял его и развернул. Внутри были несколько строк, написанных корявым почерком.

Будьте осторожны по дороге в Крепость. За вами могут охотиться.

Лом.

— Что это было? — спросил я, протягивая бумагу учёному.

— Этот мужик знал то, чего не знали мы, — он пожал плечами и передал листок дальше.

— А на словах ничего не передал? — спросил Коростин, читая послание.

— Вроде, нет, — парень покачал головой. — Он сказал, что проводил бы вас, но не успеет, дел у него много. Как управится, попробует догнать.

— Ну, и на том спасибо, — добавил Винокур. — Предупреждён, значит, вооружён.

Юра попрощался с нами и отправился по своим делам.

— Фигня какая-то, — сказала Марина, которая прочитала послание последней. — Нас ведь тут никто не знает, зачем на нас нападать?

— Даже если бы кто-то нас запомнил и решил напасть, то он не станет докладывать об этом ведьмаку, — сделал вывод Башкин. — Но и обманывать нас ему резона нет, стало быть, ждём беды. В конце концов, нападать на нас себе дороже, с учётом местного оружия, потребуется человек двадцать, а то и больше.

— Предлагаю не задерживаться, — сказал я, отодвигая тарелку. Остальные последовали моему примеру.

Поначалу мы решили двигать на пристань пешком, до вечера как раз доберёмся. Но тут внезапно нам улыбнулась удача. Группа рыбаков отправлялась на пристань, оценить ущерб от мутантов, прибрать трупы и возобновить рыбный промысел. Отправлялись не всей бригадой, а вчетвером на двух лодках, а потому были рады взять нас с собой.

Река, по которой шли лодки, оказалась крошечным притоком, шириной всего метров пять, а глубина местами была такая, что плоскодонные лодки скребли по дну. Тем не менее, такой способ передвижения был гораздо быстрее пешего марша и даже быстрее, чем поездка на телеге.

У пристани мы оказались (если я правильно понимал в часовых поясах) около восьми вечера. Рыбаки тут же занялись наведением порядка. Для начала, выгнали каких-то странных зверей, напоминающих шакалов, но с рыжим окрасом шерсти, как у лисы. Те уже вовсю пировали на телах убитых мутантов и остатках рыбы. Шакалы попались умные, не стали дожидаться выстрелов и быстренько свалили в кусты. А потом началась утилизация трупов. Особо не заморачиваясь, мужики стаскивали их баграми и отправляли под воду. Там имелись остатки затопленных построек, в окна которых и пропихивали тела. Трупы не будут всплывать, упираясь в потолок подводной комнаты. Один из рыбаков даже пошутил, что там завтра-послезавтра можно будет уйму раков наловить, они на трупы очень падкие. Впрочем, может быть, он и не шутил.

Мы разместились собственно на пристани. Здесь из воды торчал последний этаж ушедшей под воду высотки, к которому приставали корабли. Бригадир сказал, что корабль скоро придёт, сегодня, как минимум, должны подвезти с юга соль. Солить, правда, им пока нечего, мутанты за короткое время умудрились сожрать пару тонн рыбы, попутно загадив всю округу в радиусе ста метров, теперь придётся забивать склад заново. Но соль — товар без срока годности, поэтому никогда лишней не будет.

А нам оставалось только терпеливо ждать, что мы и делали, сидя на пристани и поглядывая на бескрайнюю водную гладь. Река внушала уважение, противоположный берег не виден вовсе, просто море, море пресной воды, медленно текущей с севера на юг.

А когда солнце уже склонилось к горизонту, с юга показался едва заметный дымок, а чуть позже мы разглядели небольшой пароход, который, к нашей общей радости, приближался. То, что пароход двигался именно сюда, подтвердил и бригадир рыбаков, который встал рядом с нами и начал махать флажками. Отдельно радовало, что корабль этот с паровым двигателем (а может, и дизельный), я уже опасался увидеть парусник или, чего доброго, галеру с гребцами.

Чуть позже мы смогли разглядеть речной пароход, самым подходящим определением для которого был бы термин «корыто», тем не менее, двигался он достаточно быстро, тонуть не спешил, а на палубе даже имелось кое-какое вооружение. Небольшая бронированная башенка с пулемётом, вроде Максима. Вторая была расположена наверху и накрыта чехлом, но, судя по размерам, там находилась пушка небольшого калибра.

— Здорово, Пафнутьев! — крикнул с борта старик с длинной седой бородой. На голове его было подобие капитанской фуражки, донельзя драной и грязной.

— И тебе привет, Борода, — отозвался бригадир. — Вовремя ты, прибыл бы утром, сожрали бы тебя муты.

— А что такое? — старик бросил конец одному из рыбаков и сошёл на пристань.

— То, что пристань нашу муты захватили, а с ними умник был вот с такой башкой. Точно бы засаду сделали, вас бы на мясо пустили, а сами бы потом на корабле поплыли. С них станется.

Старый капитан боязливо огляделся по сторонам, после чего, сделав вывод об отсутствии опасности, спросил:

— Ну, вы, я вижу, справились.

— Угу, — невесело отозвался бригадир и кивнул на нас. — Вот, они справились, да ещё ведьмак тут был, из Крепости вызывали. Кое-как угомонили тварь. И стаю перестреляли голов в полсотни. Мужики запарились трупы таскать. Соль-то привёз?

— Шесть мешков, как обещал, — капитан указал в сторону корабля, — забирайте.

Потом он поглядел на нас.

— А вы пассажирами ко мне?

— Угу, — ответил за всех я. — До конечной точки.

— Я, хоть и уважаю крепостных, — сообщил капитан, — но плату возьму, потому как мне…

— Сколько? — перебил его практичный Башкин.

Он ещё раз внимательно оглядел нашу команду.

— По пятёрке с носа, вам ведь в саму Крепость надо?

— Ну.

— Так вот, на четвёртый день будем там железно. Я, считай, порожняком иду, в одном месте остановимся ненадолго, топлива возьмём, да остатки соли скинем. Может, почту какую подкинут.

— Как вас звать-то? — спросил Башкин, когда вся команда, подхватив рюкзаки, забралась на борт. Вблизи кораблик был не таким уж маленьким, внутри точно найдутся помещения для отдыха.

— Комаров Пётр Алексеевич, — важно заявил капитан. — Но можно и капитаном называть, мне так даже приятнее.

Больше мы не разговаривали. Корабль отошёл от берега минут через пять, после чего помощник показал нам места для размещения. Бизнес-классом, само собой, тут и не пахло, для пассажиров была отведена одна, пусть и просторная каюта с нарами вдоль одной стены. Внутри было сухо и чисто, немного воняло дымом, но на таком корабле это неизбежное зло. Попутно тот же помощник сообщил, что кормёжка в стоимость билета не входит, но, поскольку на судне огромный запас рыбы, солёной и вяленой, то будет даже лучше, если мы в дороге её съедим, хоть выбрасывать не придётся.

Вообще, как выяснилось, весь экипаж корабля, который гордо назывался «Молния», состоял всего из трёх человек. Самого капитана, его молодого помощника, которого звали Петруха, а ещё кочегара, который без остановки топил печь под котлом. Кочегар вышел к нам чуть позже и оказался громилой чудовищных размеров. Относительно молодой мужик был ростом выше Винокура, а ширина плеч делала его почти квадратным, если добавить к этому не по возрасту внушительное пузо, то выходило, что жить ему нелегко. Он даже в двери протискивался боком. Внешность его разглядеть было невозможно под слоем копоти, видны были только глаза и белозубая улыбка, но человеком он был радушным, наличию пассажиров обрадовался и просил называть его Сидором. Капитан сказал, что на таком судне по штату полагаются ещё два матроса, но, поскольку работы сейчас нет, он их отпустил на берег в одном из южных портов, потом, когда вернётся, заберёт.

Больше мы не общались, да и вообще, старались вести себя потише. У всех нас не шла из головы записка ведьмака. Что он имел в виду? В любом случае, чем меньше людей нас будет видеть здесь, тем лучше. Не хватало ещё капитана подставить.

Когда окончательно стемнело, мы завалились спать, только Марине не спалось, поскольку качка усиливала тошноту, пришлось и мне сидеть с ней, успокаивая и подавая воду. Остальные члены команды после трудного дня просто упали на нары и заснули мёртвым сном.

Глава четрвётрая

Ночная бессонница, поразившая мою жену, в итоге спасла нам жизни. Часа в четыре, когда я уже основательно клевал носом, в борт корабля что-то ощутимо стукнуло. Я встрепенулся. Казалось бы, мало ли каким может быть источник звука. Но последние месяцы жизни в постоянной опасности приучили меня серьёзно относиться к мелочам. Удар довольно сильный, явно снаружи. Капитан упоминал, что место здесь глубокое, фарватер искать не нужно, значит, рифы отпадают. Другой корабль? Запросто. А зачем ему сталкиваться с нами да ещё ночью? Случайно врезаться трудно, фонари видны издали.

А следом на палубе началась какая-то нездоровая суета, что окончательно убедило меня в опасности происходящего. Я быстро поднял своих, объявив тревогу. Через минуту команда уже стояла во всеоружии, а через две входная дверь приоткрылась, и внутрь просунулась рука с револьвером.

В команде у нас подобрались профессионалы, не все, но двое таковых точно присутствовали. Сначала неизвестный получил вывих руки, а потом удар приклада в лицо раскроил ему голову. Но упасть не дали, подхватив труп (или ещё не труп, но это неважно) Винокур прикрылся им, как щитом, выдав очередь из автомата. Снаружи послышался крик, а потом звук падающего тела. Мы пошли в атаку. Неизвестный враг сделал ставку на стелс-экшен, попытавшись втихую перерезать весь личный состав, но не вышло, их подвела моя бессонница.

В короткой перестрелке, что произошла на палубе, мы быстро одержали верх. Я увидел, что Петруха лежат без движения у самого борта, а под ним растеклась лужа крови. Капитан подавал признаки жизни, хотя тоже был ранен и лежал поодаль. А Сидор, также раненый и залитый кровью, катался по полу и старательно душил своими могучими лапами одного из речных пиратов.

Врагов было семь, одного убили прикладом, второго насмерть придушил Сидор, троих положили в перестрелке, ещё двое смогли отступить на свой корабль, который прицепился к нашему борту с помощью кошек. Но эти тоже далеко не ушли, вслед им полетели гранаты, а через минуту, когда их корабль уже охватило пламя, мы перерезали канаты, освободившись от ненужных попутчиков.

Башкин тут же занялся ранеными. Капитан получил ножевое ранение в грудь, кажется, даже лёгкое задели. Он был в полубессознательном состоянии и кашлял кровью. Сидор выглядел чуть лучше, его огромное тело было не так просто убить, он выскочил из машинного отделения уже потом, когда услышал выстрелы. Естественно, в него прилетело несколько пуль. В бедро, в плечо, в грудь и в бок. Нападавшие не отличались меткостью, да и темнота мешала, но плотность обстрела создали хорошую. При этом богатырь сумел убить одного голыми руками.

Петруху спасать было бесполезно, горло ему перехватили профессионально, от уха до уха, после такого не живут, если мгновенно не доставить в реанимацию. Башкин кинулся было к кочегару, но тот, присев у борта, только рукой махнул, мол, в порядке я, капитану помогите. Башкин достал свои чудодейственные эликсиры, после чего занялся раной. В процессе капитан громко застонал и потерял сознание, зато учёный удовлетворённо кивнул и стал накладывать повязку.

Когда капитан был замотан бинтом наподобие футболки, Башкин перешёл к кочегару. Здесь ранения были куда сложнее, парня от смерти спасла только огромная комплекция, пули просто застряли в его могучих мышцах. Тем не менее, даже такие ранения вызвали тяжёлую кровопотерю, великан, хоть и старался выглядеть бодрым, уже ощутимо поплыл, в скором времени потеряет сознание.

Пришлось уложить его на палубу и, выдав обезболивающее, заняться извлечением пуль. Башкин. хоть и производил впечатление человека всезнающего, хирургом не был, а любые, даже самые мощные эликсиры и мази не смогут вытащить из тела инородный предмет.

В это время начало светать, в результате чего мы с удивлением обнаружили, что на реке мы не одни. Корабль, с которого высаживались диверсанты, безнадёжно отстал, зато справа и слева к нам двигались два других. Размером они заметно уступали нашему, зато превосходили в скорости. Радовал то факт, что на этих кораблях не видно было тяжёлого вооружения, зато на палубе каждого уже собралась абордажная команда с винтовками.

В отличие от своих предшественников, эти были осторожными. Старались держаться так, чтобы нам было неудобно обстреливать их. Стрельбу начали метров с семидесяти, наш корабль был укреплён, большая часть его обшита стальными листами, но даже так получить пулю было вполне реально. Пришлось занять оборону.

— И зачем гранатомёт оставили? — задал риторический вопрос Винокур.

Отвечать ему было нечего, все были заняты делом. Только Башкин продолжал заниматься ранами Сидора, а Марина, что тоже выползла на палубу, пыталась ему помогать. Я хотел крикнуть ей, чтобы вернулась в каюту, но из-за грохота выстрелов, она бы не расслышала. Да и не факт, что там безопаснее.

Ситуация складывалась патовая. На вражеских судах были бронированные борта, а число стволов позволяло создать нужную плотность огня. Мы огрызались и даже кого-то задели, но на общую ситуацию это повлияло слабо. Оставалось надеяться, что перед началом абордажа получится забросать врага гранатами.

Чаша весов склонилась на нашу сторону, когда Никита притащил штуцер. От такого калибра стальной лист не защищал. После первых же выстрелов в борт на вражеских судах добавилось убитых и раненых. Тем не менее, они приближались, не желая отказываться от своего замысла. Оглянувшись, я увидел, что Башкин, пригнувшись, продолжает ковыряться в ранах кочегара. Марины не видно, надеюсь, вняла голосу разума и вернулась в каюту.

До столкновения оставалось немного. Винокур уже отложил автомат и приготовил две гранаты. Главное, чтобы смог метнуть раньше, чем его застрелят. Никита продолжал стрелять из штуцера, каждый выстрел давал пробоину борта и крики с той стороны. Глядишь, нанесёт неприемлемые потери и отступит, хотя, судя по настырности неизвестного врага, люди у него несчитанные.

Но исход боя решился иначе. На том корабле, что заходил слева от нас, раздался взрыв. Мелькнула мысль, что это Никита своим попаданием повредил что-то внутри, задел пороховой погреб или что-то в этом духе. Но, проследив за взглядом Винокура, я поднял глаза наверх. Пушечная башенка была открыта, а из ствола шёл дым. Я резко оглядел товарищей, все здесь, стало быть…

— Марина? — удивленно проговорил я.

В этот момент башенка стала медленно разворачиваться, а ствол оказался направлен на второй корабль. Снова выстрел. Если предыдущий снаряд был фугасным, то в этот раз она зарядила картечь. Стальной горох ударил по палубе, где, даже не попав непосредственно в живую силу, дал такое количество рикошетов, что там просто закончились бойцы. Битву можно было считать выигранной, но Марина всё же зарядила орудие ещё раз, опустила ствол до отрицательного угла и ударила фугасом ниже ватерлинии. Корабль врага стал замедляться и заваливаться на левый борт. Внутри явно не имелось переборок, а значит, судно скоро затонет, а ликвидировать течь теперь просто некому.

На этом морской (точнее, речной) бой закончился. Второй корабль оставался на плаву, но резко сбросил скорость и начал отставать. А что у нас с машиной? Двигатель, судя по звуку, работает, но на сколько его хватит, если все члены экипажа выбыли из строя?

— Что там? — я присел рядом с Башкиным.

— Капитан жить будет, — сказал он, аккуратно утерев пот со лба рукавом. — Лёгкое задели, но рану я обработал зельем, потом закрыл повязкой. Единственный минус — возраст, здоровье уже не то, но тут я повлиять не могу. Должен выжить. С помощником всё. Тут некромант нужен.

— А с ним что? — спросил я, указывая на огромную фигуру кочегара, что лежал весь перемотанный окровавленными бинтами.

— С ним всё плохо, — сказа учёный. — Сказать по правде, тут доктор нужен, настоящий, а не такой, как я. Тут наоборот, уповать можно только на молодой возраст и огромную массу тела. Плечо заживёт, там только мягкие ткани пробиты. Из бедра я пулю вытащил, в боку… не могу сказать, пуля там, но внутреннего кровотечения, вроде бы, нет. Сам я вытащить её не смогу, надо резать. Вот эта рана вообще непонятна.

Он показал на грудь великана. Рана выглядела чудовищно, наружу было вывернуто мясо, кровопотеря ужасная, на палубе растеклась огромная красная лужа. Но при этом дышал Сидор нормально, видимо, до легких и сердца не дошло.

— Пулю я не нашёл, — сообщил Башкин. — Видимо, разрывная. Но там точно есть осколки, а вынимать их положено в больнице.

— В городах есть врачи, — сообщил Коростин.

— Так то в городах, — парировал Башкин. — А мы сейчас посреди реки находимся.

— Большая часть городов находится вдоль реки, — напомнил я. — Причалим в ближайшем порту, быстро найдём врача и сдадим корабль под расписку.

— А ты умеешь этой посудиной управлять? — спросил Винокур, который всё ещё стоял с автоматом на палубе, оглядывая окрестности на предмет нового противника.

— С двигателем я разберусь, — уверенно заявил Коростин. — А вот управлять придётся вам. Будем надеяться, что капитан очнётся, хоть советом поможет.

— А есть мысли, кто это был? — спросила подошедшая сзади Марина, лицо у неё было бледным, но страха в голосе я не заметил, оставалось только порадоваться нервам своей жены.

— Пираты? — высказался Никита, говорил он по-прежнему редко, два-три слова в сутки, и то, только по острой необходимости.

— Я не знаком с местными реалиями, — задумчиво сказал Коростин, подкладывая под голову спящему Сидору свернутое одеяло, вообще-то, его следовало перенести на кровать, вот только наша грузоподъёмность была не так велика, чтобы перетащить тушу весом под два центнера. То есть, перетащить мы его сможем, но не сможем сделать это аккуратно, не потревожив ран. Пусть уж лучше лежит тут, погода тёплая. — Но, в моём понимании, работа пиратов — это грабёж, а не террор. Корабль почти пуст, ценного груза нет, если не ошибаюсь, в трюме только пара мешков соли и рыба, которая тут никому даром не нужна.

— Может, сам корабль захватить хотели? — предположил я.

— Может, и так, вот только корабль старый, ценность его под большим сомнением, притом, что на борту исправное вооружение и можно огрести в ответ. Может быть, в самом деле хотели захватить по-тихому и потом на нём разбойничать, а может… помните записку Лома?

— То есть, бандиты охотились на нас? — я с удивлением поднял на него глаза.

— Допускаю. А потому нам следует нигде не задерживаться. Встанем в порту, корабль на прикол, экипаж в больницу, если надо, доплатим за лечение из своих средств, после этого садимся на первую же посудину и валим на север.

Башкин подобрал автомат, отсоединил магазин и принялся набивать его патронами, которые доставал из кармана. На лице его отразилась напряжённая работа мысли.

— Что-то придумал? — спросил я.

— Пока нет, — он сосредоточенно вставлял патрон за патроном. — Но есть у меня мысль, что это не последние охотники на нас.

— Будут ещё, — согласился я. — Но если двигаться на большом корабле с экипажем, где не одна пушка, а штук восемь, тогда…

— Эти парни, — Башкин говорил медленно, глядя в одну точку, — не считались с потерями. Мне они живо напомнили тех людей, что служили королеве.

— Чем?

— Тем, что они, будучи абсолютно вменяемыми людьми с рациональным мышлением, совершали самоубийственные поступки. Каждое отдельное их действие выглядит здравым и логичным, а конечная цель идиотская.

— Не могла же сюда королева дотянуться, — я отогнал от себя эту мысль. — Или могла?

— Королева точно не могла, — палец его замер, магазин был полон, следующий патрон не влезал. Он поднял глаза на меня и объяснил: — Мы ведь её убили.

— Но? — спросил я, поняв, что учёный о чём-то хочет высказаться.

— Где гарантия, что в этом мире не может быть своей королевы или её аналога? Те, кого нельзя называть. Моё воображение рисует неких монстров, мифических созданий, которые… им ведь не обязательно действовать своими руками, клешнями или щупальцами. Вдобавок, у меня не идёт из головы записка Лома. Он откуда-то знал, что так будет. Откуда?

— Вот бы узнать? — сказал Винокур. — И к чему это всё? Мы же только что прибыли.

— Нет, допускаю, что я всё это из пальца высосал, — слегка ослабил напор учёный, — но нам следует исходить из худшего. А говорю я это к тому, что вариант прыгнуть на первую посудину и рвануть на север — не самый лучший. Допустим, нас возьмёт какая-то команда, но мы невольно подставим их под пули. Они ведь такого не ожидают. А если предупреждать, мол, на нас охотятся, будьте бдительны и держите порох сухим, то таких пассажиров никто не возьмёт даже за большую плату. Есть ещё вариант обратиться к местным властям, какое-то подобие правоохранительных органов тут должно быть. Ну, или просто связаться с Крепостью посредством письма или телеграммы и изложить им всю ситуацию, если заинтересуются, то пришлют сопровождение.

— Вариант хороший, — согласился я. — Но тут встаёт вопрос длины рук наших оппонентов. А если нас, пока будем дожидаться подмоги из Крепости, прирежут в город? Или нам сидеть в номере, ощетинившись стволами и никому не открывать дверь?

— У меня планы несколько иные, — сообщил учёный. — Когда решим вопрос с кораблём и ранеными, запастись припасами и рвануть на север по суше.

— Это медленно, — заметил Винокур. — Транспорта нормального нет, да и ходить пешком не все могут.

— Я смогу, — тут же заявила Марина, — если надо, пойду наравне со всеми.

— Лучше не рисковать, — осадил её я.

— Теоретически, мы могли бы нанять транспорт, ту же телегу с лошадью, проблем чуть больше, но скорость выше, да и топать ногами не придётся. Главное преимущество в том, что можем сами выбирать дорогу. Река, при всей её широте, — это одна дорога и, если враги нас захотят подкараулить, это у них получится.

— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — предложил Коростин. — Пока наша задача — загнать корабль в порт, не потопив его в процессе. Ну, и кроме того, предлагаю часть команды отправить спать, надо набраться сил.

Предложение было признано дельным, трое членов команды отправились на боковую, остальные занялись кораблём. Я, воспользовавшись случаем, пролез в орудийную башенку и осмотрел устройство пушки. Устройство, надо сказать, самое простое. Даже Марина, человек, хоть и знакомый с оружием, но отнюдь не артиллерист, смогла воспользоваться. Прототипом, подозреваю, послужила сорокапятка, времён Великой Отечественной. Калибр был примерно такой. Вход в башню мог быть снизу, из трюма, или сбоку, через бронированную дверцу. В последнем случае от артиллериста требовалась гибкость и худая комплекция, Сидор точно бы не пролез. Башня могла поворачиваться с помощью педали, там имелся привод от электричества, а вертикальная наводка осуществлялась ручным маховиком под левую руку. Прицельное приспособление вовсе повергло в недоумение. На простеньком дульном тормозе была закреплена мушка, а на казенной части имелся перекидной целик. Оригинально, впрочем, использовали её, скорее всего, на ближних дистанциях. Снаряды лежали рядом, их полагалось загонять в ствол вручную, а дальше просто наводить и дёргать спуск. Запас боеприпасов был невелик, в небольшой корзинке справа лежали семь штук. Три из них я определил, как фугасные, один явно бронебойный, а ещё три были сделаны из плотного картона, внутри которого при тряске позвякивали металлические шарики. Та самая картечь, которую Марина так удачно применила в бою. Вообще, жена у меня умница, не устаю радоваться.

Обследовал и пулемёт. Тут всё просто, разновидность Максима, вот только задействовать его в бою мы вряд ли бы смогли. Лента лежит отдельно, заправлять её непонятно как, станок ржавый, управление ручное, для чего потребуется сила, как у Сидора.

Порт показался ближе к полудню, довольно приличный городок, где в центре стояли старинные здания из кирпича, а окраины были застроены новыми деревянными домами. Стены вокруг города не имелось, но кое-какие оборонительные сооружения были. Подозреваю, что местная милиция регулярно объезжает окраины на предмет обнаружения мутантов и подозрительных людей.

С двигателем разобрались быстро, наш технический специалист Коростин быстро принял все необходимые меры, угнал в рабство Никиту, заставив его кидать дрова в топку, а потом занялся управлением. Управление, надо сказать, было достаточно простым, штурвал, которым производится поворот судна, а попутно использовались рычаги, чтобы добавить хода или замедлиться. Но простым это выглядело только на первый дилетантский взгляд. Непривычному человеку, вставшему у штурвала, выполнить сложный маневр не представлялось возможным. Просто повернуть — пожалуйста, остановиться — запросто, разогнаться — тоже без проблем. А вот провести судно по фарватеру, где малейшая ошибка грозит столкновением с подводными скалами или затопленными постройками, а потом ещё и пристать к берегу, не проломив пирс, — это уже из области фантастики.

К счастью для нас, за полчаса до того, видимо, почуяв, что его кораблю грозит смертельная опасность от рук старательных дилетантов, пришёл в себя капитан. Открыв глаза, он попросил пить, после чего, выслушав доклад, велел отнести его к штурвалу. Старик был ещё очень слаб, мы с Винокуром буквально держали его на руках, пока он правил судном. Но слабость не повлияла на его профессионализм, подозреваю, провести корабль он смог бы и с закрытыми глазами. Как только корабль уткнулся в пристань, а на берег был сброшен конец, мы все облегчённо вздохнули.

А капитан помог ещё и тем, что сам изложил проблему подбежавшему местному распорядителю. Через него вызвали врача, через него договорились о постое судна. Теперь будет проще, сами мы не представляли, что именно нужно говорить.

Скорая помощь выглядела, как большой экипаж, запряжённый парой лошадей той же самой великанской породы. Остановилась она прямо на пристани, двери распахнулись, изнутри вынырнул благообразный пожилой доктор в белом халате, а с ним двое дюжих санитаров с носилками. Последние меня особенно порадовали, поскольку одного из пациентов грузить будет проблематично.

Врач осмотрел обоих раненых, выспросил, какую помощь оказывали и какие лекарства применяли (тут Башкину пришлось складно врать, с чем он справился блестяще). Осмотром он остался доволен, похвалил за оказанную помощь, и велел грузить обоих в карету. Мы поинтересовались насчёт оплаты услуг, но нас успокоил сам капитан, сказав, что у всех корабельщиков есть специальная страховка на такой случай. Отлично, одной проблемой меньше.

Имелась и вторая проблема. На борту, помимо раненых, имелись и трупы. Помощника отвезли в морг, а вот трупы нападавших отправили на опознание. Занимался всем этим местный шериф (он так и просил его называть) с помощниками. К счастью для нас, наш внешний облик снова сыграл нам на руку. Людей из Крепости допрашивать полагалось осторожно и предельно вежливо. Для простоты мы просто изложили события письменно и дали ему прочитать. Шериф, мужчина средних лет, с пышными усами и приличным пузом, которое туго перетягивал ремень с револьвером, внимательно прочитал написанное, после чего, с полминуты подумав, посмотрел на нас.

— Есть какие-то версии?

Мы дружно покачали головами.

— Видите ли, — сказал он, — личности погибших пиратов сейчас устанавливаются. Одного уже опознали, других тоже опознают, в том числе и тех, кто остался на других кораблях. И тут начинаются странности. Пиратство мы по большей части вывели, не совсем, конечно, но, благодаря вашей помощи, река стала довольно безопасной. Данные люди работали на юге, больше на море, чем на реке. В самом деле, они склонны к тёмным делам, но точно не такого уровня. Чтобы на трёх кораблях, не считаясь с потерями, атаковать вооружённое судно, — это как-то странно, вы не находите?

Мы нечленораздельно помычали в ответ.

— Всё равно, что карточный шулер или карманник начнёт массово убивать людей. К тому же, как я выяснил, судно шло без товара, грабить там нечего. Остаётся одно — они собирались убить или захватить именно вас. Я не спрашиваю, где вы были и что там делали, не моё это дело, но результат налицо.

— У нас нет версий, — развёл руками Башкин.

— А у меня есть, — сообщил шериф, пригладив усы. — Тут вариантов немного. Их наняли, дав наводку на судно. При этом не просто пообещали деньги и ценности за результат. Наниматель их был настолько крут, что предложил альтернативу: или они нападут на вас и убьют, или он убьёт их самих. Возможно, в первом случае, выживших ждала бы награда. По-моему, это единственное объяснение.

Мы вынуждены были согласиться, в логике шерифу не откажешь.

— Думаю, вы правы, — сказал Башкин, тщательно подбирая слова. — А нельзя ли попробовать предотвратить такие случаи в будущем?

— Увы, — он развёл руками. — Я могу вам гарантировать безопасность в городе и за его пределами, километров, этак, тридцать. Здесь вас никто не тронет. Дальше моя власть не распространяется.

— Нам нужно попасть в Крепость, — сказал я. — Быстрее всего сделать это на корабле, но, после всего случившегося, не хочется подставлять корабельщиков.

— А нельзя ли как-то сообщить в Крепость о нашем присутствии? — спросил Башкин. — Пусть пришлют сопровождение.

Шериф резко помрачнел.

— Извините, но радиосвязь у нас не установлена, а проводная… в последние два дня кто-то оборвал провод в нескольких местах. Сейчас их чинят, но пока связи нет. — Он немного подумал и добавил: — может быть, это случайность, а может, связано с вами. Сделаем так: вас сейчас в закрытом экипаже отвезут в гостиницу, а чуть позже я попробую ваши проблемы решить.

Мы поблагодарили шерифа за помощь, после чего отправились в местный транспортный бокс.

Глава пятая

Местный шериф, надо отдать ему должное, постарался на славу. Два дня, что мы провели в городе, нам ничего не угрожало. Жили в отдельных номерах местной гостинцы со всеми удобствами, еду нам доставляли из харчевни, приносил её всегда один и тот же человек, бывший внештатным сотрудником местной полиции. Нам оставалось только наслаждаться покоем и отсыпаться впрок.

На третий день он прибыл сам, вежливо поздоровался и начал рассказывать о результатах расследования.

— Опрос источников и… не только, — он присел в номере на табурет и, получив от заботливой Марины стакан чая, старательно размешивал ложкой сахар, — показал следующее: тех, кто на вас напал, действительно наняли. Более того, они такие не одни, очень многие люди, склонные, скажем так, к правонарушениям, получили приказ захватить вас, желательно живыми и со всем имуществом. Выдали описание: два крепких мужика, один молодой очкарик, старик и молодой пацан, а ещё баба на сносях (я, кстати, об этом не знал), все в форме и с хорошим оружием. Награда обещана царская, а тем, кто откажется или будет работать плохо, грозились большими неприятностями.

— Ну, об этом мы и сами догадывались, — сказал Башкин. — А нет информации, кто и зачем нас заказал?

— Тут всё сложнее, — шериф помялся, словно не хотел рассказывать, — те, кого мы допрашивали, отчаянно запирались, даже под нажимом… ну, вы понимаете, обстоятельства чрезвычайные, а потому…

— Вы их пытали, — закончил за него Башкин. — Это понятно и обоснованно, так что рассказывайте дальше.

— Заказ осуществлялся через цепочку посредников, более авторитетные и сильные группировки ставили задачу тем, кто помельче, а те, в свою очередь, — одиночкам. Попутно задействовали обширную сеть своих информаторов, часть из которых, — тут шериф самодовольно усмехнулся, — работали и на меня тоже. Так вот, установить изначальный источник заказа было сложно, он находился за пределами обитаемой зоны… Те, кто видел его живьём, нам не попались, но по косвенным признакам, это…

Мы все вопросительно уставились на него.

— Кукла, — выдавил он из себя и тут же вздохнул, словно сбросил с себя тяжёлый груз.

— Вы уверены? — спросил Башкин, придав лицу максимально встревоженное выражение.

— Говорю же, по косвенным, но тут много признаков, награда слишком уж велика, ни одна группировка столько не потянет, и возможность достать нерадивых исполнителей есть только у сами знаете кого. Плюс те, кто первыми поднял в уголовном сообществе тему заказа, давно подозревались в связях с куклой. Это только подозрения, их к делу не пришьёшь, а человек не будет такими знакомствами хвастать, за это на костре сжигают, а в некоторых местах даже живьём.

— Ясно с этим, — сказал Коростин, никому ничего не было ясно, но дальнейшие расспросы пришлось отложить, — что делать-то? Связь не появилась?

— Со связью плохо, — шериф снова вздохнул. — Починили, было, разрывы, так снова оборвали. Но в этот раз быстро вычислили, где обрыв, а потом и вредителя задержали, да только…

— Вы уж договаривайте, — в голосе Башкина промелькнуло раздражение.

— В общем, это был наш, местный. Семён Гололобов, воришка мелкий. Вот только воришка этот, как увидел нас, сразу за оружие схватился, пришлось застрелить. Но, как бы то ни было, а связи пока нет.

— А как с поездкой?

— Мы всё уже приготовили, за городом вас ждёт повозка, простая, двойкой запряжена, все поместитесь. Там паёк загружен, вода, овёс для лошадей. Ну и карта, чтобы не заблудиться. Вдоль реки большой тракт проходит, но вам на него не нужно. Параллельно ему идёт старая дорога, километров восемь на восток, там дорога хуже, местами заросла, но карета ваша пройдёт. А ещё там поселений нет, кроме пары хуторов, где сектанты живут, они так-то мирные, но чужаков не привечают, а потому просто проезжайте мимо. Дней за пять доберётесь, не до самой Крепости, так до территорий, что они контролируют. Оружие у вас есть, так что от мутов отобьётесь, а если и банда какая появится, так не зевайте. Их обычно мало и с оружием кое-как. Патроны-то в городах продаются, а как их купить, если рожа твоя на каждом столбе висит и награда объявлена.

— Ясно, — ответил за всех Башкин. — Когда выдвигаемся?

— Сегодня, после обеда. Мой человек придёт сюда, выведет вас через запасной выход, усадит в карету, которая отвезёт в нужное место. Оттуда уже сами…

Он резко замолчал, обратив свой взор на входную дверь. Никаких звуков оттуда не было слышно, но шериф имел на этот счёт своё мнение. Ухватившись за ручку, он резко распахнул дверь и расчётливо стукнул стоявшего там человека рукояткой своего револьвера. Тот моментально сел на пол, но сознания не потерял, видимо, шериф не хотел терять источник информации. Он направил ствол на жертву и собирался что-то сказать, как в коридоре раздался выстрел.

Револьвер вылетел из руки шерифа, а он сам влетел обратно в номер, держась за раненую руку. Человек, что сидел снаружи, попытался встать, но мы не дремали. Бесшумный пистолет Башкина выплюнул две пули, которые пробили ему обе ноги. Не смертельно, но и убежать не сможет. Оставалось достать второго, что стоял с оружием дальше по коридору. Сделать это мы собирались с помощью гранаты, но не успели. Враг выстрелил в последний раз, после чего раздался звон выбиваемого окна, второй этаж, выпрыгнуть нетрудно, а догнать мы его уже вряд ли сможем. Потенциальный свидетель растянулся на полу в коридоре, голова его была разбита револьверной пулей, под ним растекалась лужа крови.

Шерифу тоже неслабо досталось. Пуля ударила в тыльную сторону ладони. Тут невысокая скорость пули и тот факт, что она сделана из мягкого свинца без оболочки, сыграли против него. Вместо аккуратного отверстия, кисть руки превратилась в месиво из крови, мяса и осколков костей. Тут ампутация прямо в двери стучится. Но шериф, какую бы боль не испытывал, о службе не забывал.

— Думаю, — прохрипел он. — Нет смысла дожидаться обеда, отправляйтесь прямо сейчас, карета уже на месте.

Дальнейшее можно описать словами «паническое бегство». Само собой, если злоумышленники смогли вычислить нас здесь, то им не составит труда отследить, куда поедет карета, а потом отправить погоню. Ну, или засаду подготовить на пути. Но местная полиция тоже не лаптем щи хлебала. Во-первых, ставка была сделана на скорость, повозка запряжена четвёркой лошадей, и не таких битюгов, как мы видели раньше, а скаковых, тех, что умеют переходить в галоп. И это было только одной частью плана. Вторая заключалась в том, что карет было три, в одной сидели мы, в другой — неизвестно кто. Из пределов города выехали вместе, а дальше разъехались по трём направлениям, попутно силы местной полиции прочёсывали окрестности на предмет наблюдателей. Кого-то даже поймали, хотя, подозреваю, это были случайные люди.

Дорога до места назначения заняла около получаса, притом, что ехали не по прямой, а выписывали петли по имеющимся дорогам и направлениям. Тут повозка остановилась и весь личный состав, буквально вывалился на дорогу. Поездка далась нелегко, транспорт был далёк от автомобиля в плане мягкости хода, да и дороги здешние мало напоминали асфальтированное шоссе.

Оказавшись снаружи, мы смогли увидеть, чего стоил это заезд. Лошади были едва живы, тяжело дышали и капали пеной с удил. Да и кучер выглядел не лучше. А нас ждала другая повозка. Куда менее комфортабельная, зато на рессорах. Запряжены в неё были те самые лошади-великаны, что так популярны здесь.

— Всё необходимое внутри, — сообщил кучер, открывая двери. — Еда, вода, одеяла. Вот ещё…

Он залез в карман и вынул бумагу, сложенную вдвое.

— Шериф передал, сказал, что при необходимости сможете предъявить в любом городе. Тамошняя полиция будет оказывать содействие.

— Передайте шерифу нашу благодарность, — сказал я, принимая листок. — Мы, кстати, имени его не знаем, он не представлялся.

Полицейский задумался, видимо, сам плохо помнил имя начальника.

— Валерий Петрович… Кошкин, да, точно, Кошкин.

— Постараемся его не забыть по приезду в Крепость, — пообещал Башкин, после чего мы, как смогли быстро загрузились в экипаж и отправились в путь.

Дорога была одна, заблудиться сложно, достаточно только временами поглядывать на глобус. Правда, скорость была черепашьей, чуть быстрее, чем пешком. Километров десять в час, не больше. С другой стороны, зато не нужно бить ноги. Карета, если эту повозку с будкой можно так называть, была достаточно тесной, поскольку часть внутреннего пространства съедали припасы и наши личные вещи. Ещё она довольно много весила, поскольку стенки были толстые, а изнутри ещё и обиты стальными листами, которые, по задумке конструктора, должны были выдерживать попадание пули. Спать придётся снаружи, разбивая лагерь. Но останавливаться и так придётся, поскольку лошади, в отличие от машин, не железные, им нужно хоть иногда спать и есть. Да и нам тоже.

Проехать нам предстояло около трёхсот пятидесяти километров, что радовало, если бы не первая поездка на пароходе, путь затянулся бы куда дольше. Дорога, понятно, оставляла желать лучшего, но хоть сплошным лесом не заросла, и на том спасибо. Управлял лошадьми Коростин, неожиданно открывший в себе таланты водителя кобылы, при этом он старался держать скорость около десяти километров в час, получалось не всегда, дорога плохая да и лошадей мы жалели.

Когда солнце садилось, мы были уже далеко от города, в совершенно диком месте, где была полно руин человеческих поселений, заросших лесом, отчего становилось жутко, казалось, что в пустых окнах таится неведомая опасность. Но остановиться было нужно, мы выбрали укромное место, окружённое с трёх сторон полуразрушенными зданиями, поставили повозку с четвёртой стороны и стали обустраивать лагерь.

Покопавшись в запасах, решили развести костёр, благо, место такое, что обнаружить нас по огоньку будет затруднительно. На костёр поставили походный таганок, а на него подвесили котелок с мясным супом. Дорога дорогой, но и питаться сухомяткой постоянно нельзя, нужно хоть раз в сутки себя побаловать горячим супом.

Винокур и Никита сразу же прочесали окрестности, желая удостовериться, что там никого нет. Живых врагов не нашли, зато выяснили, что одна из квартир долго служила прибежищем какого-то крупного зверя, природу которого мы определить затруднились. То ли медведь, то ли какая-то разновидность мутанта. Ну, или медведь-мутант. Но был он тут явно очень давно, скорее даже несколько лет назад. А потом ушёл насовсем, ну, или постарел, ослабел и отправился в желудок того, кто сильнее. Природа жестока, а теперь, с появлением мутантов и почти полным исчезновением человека, в ней начнётся новый виток эволюции.

Но нас это интересовало в последнюю очередь, поскольку после долгого и насыщенного дня, всем требовалось только еда и сон. А ведь кому-то ещё на часах стоять придётся.

После ужина смены распределили по два часа, столько выдержать можно. Попутно произвели обход прилегающей территории. Всё спокойно, где-то птица пытается петь, где-то грызуны бегают, ветер изредка завывает в пустых квартирах, но ничего подозрительного не слышно. ПНВ пока работал, но аккумуляторы подходили к полному истощению, а замены не было. Теоретически, их можно было зарядить от чемодана нашего учёного, но имелась проблема с разъёмами, решить которую можно было, поковырявшись в потрохах волшебного прибора, но сам Башкин, разумеется, такого кощунства не допустит.

Первым дежурить вызвался я, не велика проблема, посидеть два часа в темноте, напрягая слух и зрение. Прибор пока отложил, поскольку проще было сесть спиной к огню и смотреть в темноту. Место, кстати, было выбрано не совсем удачно, обзор всего метров на восемь. Зато и подобраться к нам не так просто, поскольку всё вокруг завалено строительным мусором, обломки кирпичей, шифер, куски насквозь проржавевшей арматуры. Чтобы через всё это пройти незаметно, нужно быть матёрым ниндзя или владеть левитацией. В существовании среди наших врагов настоящих диверсантов я сомневался, а вот второй вариант мог иметь место, а потому следует поглядывать не только в стороны, но и вверх.

Когда все улеглись, а лошади мирно жевали овёс, стоя в углу, я развернулся лицом от костра, положил на ноги автомат и весь обратился в слух. Лошади, кстати, тоже полезны, они, при появлении кого-то страшного, обязательно панику поднимут.

Первый час подходил к концу, глаза уставали, подкрадывалась сонливость. У Башкина, вроде бы, оставались ещё волшебные таблетки, но их берегли на крайний случай. Вместо них имелось небольшое количество растворимого кофе, что я сейчас отхлёбывал из жестяной кружки. Помогало, надо признать, слабо. Огонь постепенно затухал, угли скрывались под пеплом, поляна погружалась во мрак, но привыкшие к темноте глаза всё равно видели окрестности. К тому же тут, в отличие от предыдущего мира (как легко я стал оперировать таким понятием, как мир) имелось чистое небо, на котором присутствовали звёзды и половинка луны, а потому полной темноты можно было не ждать.

Поводы для беспокойства появились в середине второго часа. Сначала ночная пичуга, что надоедала своим пением, резко замолкла, просто заткнулась на половине ноты. Странно? Может быть, её сова слопала? Но это дало мне повод привстать и пройтись кругом, оглядывая стоявшие рядом дома. Нет, всё спокойно. Вроде бы.

Тут налетел порыв ветра, сильный и отчего-то очень холодный. Настолько, что у меня мороз между лопаток пробежал. В воздухе почудилось какое-то зловоние, словно неподалёку лежит разложившийся труп. А ведь минуту назад пахло только ароматами леса и дымом от костра. Уши у меня встали топориком, пытаясь уловить хоть один звук, мелькнула мысль разбудить кого-то, но не хотел выглядеть паникером.

Следом раздался звук, который я описать вряд ли смогу. Вздох, но настолько громкий, словно бегемот зевает. И снова наступила тишина. И направление звука я не понял, он словно бы шёл со всех сторон. Я водил стволом во все стороны, палец подрагивал на спусковом крючке.

— Не нервничайте, Дмитрий Сергеевич, — шёпотом проговорил проснувшийся Башкин. — Оно находится далеко.

— Оно — это что? — спросил я тоже шёпотом, присев рядом с ним.

— Оно — это оно, — сообщил сонным голосом учёный. — Некое высокоорганизованное зло, которое имеет какой-то интерес к нам.

— Те, кого нельзя называть? — спросил я.

— Они, — согласился он, но тут же повернулся на другой бок и добавил: — но это не точно.

Я вернулся к наблюдению, но тут раздался вопль, Марина вскочила с лежака, отбрасывая одеяло и вскидывая наган. Глаза у неё были бешеные, голова вертелась по сторонам, выискивая врага. Следом просыпались и остальные, сразу подхватывая оружие.

— Марина, успокойтесь, — всё тем же спокойным голосом проговорил Башкин. — Ваши кошмары имеют объяснение. Чудовище пытается установить ментальную связь. Тут самый лучший вариант — мысленно посылать его подальше.

Марина молчала, но дыхание постепенно успокаивалось, она опустила револьвер и, обняв меня, расплакалась. Я гладил её по волосам, не зная, что сказать.

— Они к нашему ребёнку тянулись, — она всхлипнула. — Он им нужен, они хотят его захватить.

— Марина, не хочу добавлять вам беспокойства, но, может быть, вы поделитесь своим видением врага. Вы ведь видели их во сне, как они выглядели. Мне для общего развития, а то все знания у меня чисто теоретические. Сны запоминаются плохо, но прошло совсем немного времени. Попробуйте вспомнить, это важно.

Она оторвалась от меня, я думал, что учёный сейчас будет послан по известному адресу, но жена моя имела очень крепкие нервы, впервые такую женщину вижу.

— Темнота, — сказала она задумчиво. — Говорящая темнота, которая тянет щупальца к моему животу. А ещё говорит что-то, но слов я не понимаю. Как будто уговаривают, мол, отдай его нам, он нам нужен. Не знаю точно, но, вроде бы, так.

— Значит, обезличенная масса, просто темнота, где нет отдельных фракций?

— Нет, — она покачала головой, — одного я видела отдельно.

— И на что он похож?

— Высокий, метра два, тёмный… я не поняла, что это такое, как будто плащ, но он похож на дым. А спереди, под капюшоном, как будто морда скелета, только она какая-то прозрачная, а в глазах огни, то вспыхивают, то гаснут. Он по какому-то коридору шёл, как будто замок старинный, я его со спины видела, потом он обернулся и что-то сказал. И мне так страшно стало, что я проснулась.

— Боюсь, это будет повторяться, — с тревогой произнёс Башкин. — Я бы посоветовал какие-нибудь мощные успокоительные средства, но в вашем положении… Сейчас поищу что-нибудь.

Он полез в свой мешок, выудил оттуда небольшой свёрток. Перебрав несколько кармашков, вынул таблетки и странного вида кристалл.

— Таблетки те же самые, что я выдавал при охоте на умника, — пояснил он. — Повышают сопротивляемость пси-воздействию, но остальные эффекты не изучены, может нанести вред здоровью, а потому рекомендую принимать исключительно перед сном. Что же до кристалла, то его следует повесить на шею.

— А он что делает? — я забрал кристалл из его рук и попытался рассмотреть, в темноте получалось плохо.

— Это один из немногих артефактов, сделанных людьми. Наши учёные его разработали, чтобы… в общем, даёт эффект отключения следящих заклятий, если тебе сели на хвост и не теряют, значит, на тебе метка. А чтобы эту метку отключить, нужен такой кристалл. Не уверен, что будет работать, но лучше пусть будет.

Не знаю, сработал ли кристалл, в который я продел шнурок через просверленное отверстие, или сработали таблетки, а может, неведомый монстр решил оставить нас в покое. Но после этого Марина заснула в моих объятиях, и больше нас до утра никто не тревожил.

Глава шестая

Нашли нас на четвёртый день. Надо сказать, тут мы сами виноваты. Слишком задержались на переправе через небольшую речку, потеряли часов восемь, пытаясь соорудить подобие моста на старых опорах. Но иначе было не переправиться.

Да и те, кто нас преследовал, драками не были. Если исчезли из города, то отправились на север, в Крепость. По реке не пошли, по новому тракту тоже. Что остаётся? Правильно. Тут даже погоню организовывать не нужно, достаточно отправить гонца, чтобы предупредил тех подельников, что орудуют севернее, а те уже сделают засаду.

Так всё и вышло, засада стояла на повороте. К великому нашему счастью, противник был полным профаном в военном деле, а потому засада до конца не удалась. Сначала Марина заявила, что чувствует недоброе, и оно, это недоброе, приближается сюда.

С одной стороны, это не информация, можно было списать на женские истерики, но Башкин заявил, что всё серьёзно. Я и Винокур спрыгнули на землю и стали сопровождать экипаж, выставив стволы автоматов. Поворот — удобное место, но лес тут был редкий, а справа от дороги имелись хорошо сохранившиеся постройки, каковые, если правильно понимаю, когда-то были окраиной города. А враги расположились чуть дальше вперёд, спрятавшись в редком лесу и кустарнике. Напасть они собирались во время поворота, а мы увидели их раньше.

Стрелять начали одновременно, не сговариваясь. Не может быть в этом месте друзей, да и не станут они прятаться. Автоматическое оружие давало некоторый плюс, не нужно было так тщательно целиться. Короткая очередь — и с дерева валится стрелок с винтовкой, что неумело маскировался воткнутыми в одежду веточками. Второго снял Винокур, третий вынырнул из-за большого пня, но и его нашла пуля. Начало боя осталось за нами, а дальше наступил перелом.

Огневая мощь давала нам огромное преимущество, а карета, хоть и не особо удобная, могла служить огневой точкой. Настоящая проблема заключалась в лошадях. В прошлый раз у нас был бронированный автомобиль, где даже колёса были надёжно закрыты. В процессе езды никто из команды не пострадал, хотя на одном только левом броневом листе я насчитал больше восьмидесяти попаданий. С лошадями такой номер не пройдёт, противник был многочисленным и рассредоточился по большой территории, стрелять сразу во все стороны мы не могли, задавить их огнём полностью не получалось, пули в нас всё равно летели. Люди могли пригнуться или спрятаться за угол кареты, а лошади были обречены.

Когда несколько выстрелов лишили нас тягловых животных, обе лошадки рухнули со стоном, получив по пять-шесть попаданий каждая, стало понятно, что стоит отступать.

Карета становилась ловушкой, даже если засесть в ней, как в крепком ДОТе, рано или поздно нас выкурят, просто закидают факелами или даже гранатами. Сейчас, судя по пулям, прилетавшим в обшивку кареты, противник растягивался по фронту, охватывая нас полукольцом.

Карета стояла к врагам левым передним углом, Мы с Винокуром стреляли справа и слева от неё, мне для этого приходилось вести огонь с левого плеча, что было жутко неудобно. Кто-то ещё, кажется, это был Никита, вёл огонь из маленького окошка.

Пришлось открывать дверь и выводить команду наружу, а потом ползком добираться до развалин домов. С собой пришлось тащить всю гору оружия и патроны, при долгой осаде они пригодятся.

Доползти удалось до крайнего дома, двухэтажное здание с обвалившейся крышей. Мелькнула мысль, что вот так, перебегая от дома к дому, получится оторваться от противника, ну, или хотя бы навязать ему бой в более удобной местности. Не вышло, противник тоже не дремал. Когда мы добежали до противоположной стены, нас встретили огнём, окружение завершено, ловушка захлопнулась.

Мы спаслись, кирпичные стены защитят нас от выстрелов, но ситуация сложилась патовая. Врагов слишком много, если прикинуть, около полусотни или чуть меньше. Все с дальнобойным оружием, хотя стреляют не очень хорошо (единственным пострадавшим среди нас был Никита, которому разодрало щеку щепкой, отлетевшей от стенки кареты). Несколько человек уже погибли, по моим подсчётам, семеро, но уверенным быть нельзя. Пушек у них нет, а пуля стену не возьмёт, здание невелико, у нас получится держать все четыре стены, при этом сообщаясь друг с другом.

На этом положительные моменты заканчивались, выйти мы не сможем, а они смогут, сменяя друг друга, дежурить день и ночь, более того, можно измотать нас, постоянно имитируя штурм и заставляя тратить силы и патроны.

Теоретически, пользуясь преимуществом в меткости и скорострельности, мы могли бы сокращать поголовье врагов. Вот только это затянется на неделю, и нет гарантии, что к ним не подойдёт помощь. Задачу по нашей поимке поставили довольно большому кругу лиц. Да и запасов еды у нас нет, только немного воды во фляжках.

— Что они там делают? — спросил я у Башкина, который обозревал окрестности с помощью зеркальца.

— Сидят на номерах, парочку достать можно, но придётся высунуться, — он повернулся и посмотрел с другой стороны дома. — И здесь тоже.

Винокур, отойдя подальше от окна, воспользовался биноклем.

— А вон там наших лошадей разделывают на мясо, — сообщил он. — Двое. Из снайперки смогу достать.

— Я сама, — вдруг заявила Марина. — Отойди.

Она оттеснила Винокура в сторону, отошла ещё дальше вглубь здания и прицелилась. Расстояние было смешным, и ста метров не наберётся. Мясников частично скрывали ветки, но винтовочная пуля достаточно тяжела, ветки не смогут её остановить или сбить траекторию.

Два выстрела прозвучали с интервалом в четверть секунды, оба бандита были мертвы, что подтвердил Башкин. В окно залетело несколько пуль, но вреда они не причинили, поскольку все уже благополучно ретировались.

— Минус два, — прокомментировал Винокур, лёжа на бетонном полу. — Если так пойдёт дальше, то надежда есть.

Увы, надежда была слабой. Больше они не подставлялись. Стоило заметить в окнах хоть какое-то движение, как тут же следовал выстрел. Стреляли, не особо целясь, достаточно попасть в окно, это положит конец всем движениям, и даже может достать кого-то рикошетом.

В итоге, просидели мы больше трёх часов, скоро должно было стемнеть. Может быть, с помощью ПНВ получится отбить ночную атаку. У них такого прибора точно нет, и они, подозреваю, вообще не в курсе о его существовании.

Я пристроился у крайнего окна и пытался расслышать, о чём говорят враги. Обрывки разговора до меня долетали, там шёл довольно напряжённый спор двухкомандиров, возможно, лидеров разных группировок. Один, постарше и с грубым каркающим голосом, настаивал на атаке, мол, положим несколько своих, зато награда вся наша. Второй, помоложе, упирал на то, что можно не класть никого, а просто дождаться… кого? Этого расслышать не удалось, в итоге, победила точка зрения старшего. Я крикнул своим, чтобы готовились останавливать атаку.

Мысль о том, что они дождутся кого-то, кто позволит им победить без потерь, не покидала меня. Кто сможет взять крепкий дом с шестерыми защитниками, у которых есть автоматическое оружие и много патронов?

Но с атакой они не спешили. Предполагалось, как я понимаю, атаковать сразу с четырёх сторон, чтобы заставить нас распылять силы. Но тут вышла какая-то накладка. В зарослях послышалось шевеление, потом хрип, потом, после непродолжительной тишины, сдавленный стон.

— Если мне не изменяет слух, — сказал Башкин, осторожно выглядывая из окна. — Там только что кого-то убили.

Я был того же мнения, вот только личность неизвестного союзника оставалась загадкой. Впрочем, это мог быть и не союзник, просто пара бандитов из-за чего-то повздорили. Но дальнейшие наблюдения показали, что, таки да, союзник есть, возможно, даже не один. Стоны, хрипы и звуки падающих тел прошлись по кругу, сорвав слаженную атаку. В последний момент нас атаковали только с фронта, спереди, где я и расслышал голоса спорщиков. Атаковали достаточно профессионально, четверо стояли за деревьями и непрерывно стреляли из револьверов по окнам, не давая нам высунуться. Ещё восемь быстро бежали, пригибаясь и держа наготове винтовки.

Расстояние было смешным, метров пятьдесят или даже меньше. Но не добежали, притом, что мы не успели открыть огонь. Сначала замолчали револьверы, а сами стрелки попадали на землю. Я успел заметить, как невероятно быстрая фигура в тёмной одежде перебегает между деревьями. Покончив с их огневой группой, тень метнулась наперерез группе маневренной, выскочила на открытое место и начала стрелять. Только тут получилось рассмотреть союзника получше, хотя он продолжал двигаться с какой-то нечеловеческой скоростью.

В руке его было оружие странного вида, некий пистолет с очень длинным стволом и почти бесконечной обоймой. Стрелял он с огромной скоростью, одиночные выстрелы напоминали очередь. Ещё удивительнее был результат этой стрельбы. На каждого он потратил две пули, одна — в корпус, одна — в голову. На то, чтобы убить восемь человек, он потратил секунд пять, каждый следующий получал пулю быстрее, чем предыдущие успевали упасть. Когда упали последние, я понял, что опасности больше нет, и высунулся в окно. Внизу с пистолетом в руке стоял не кто иной, как уже знакомый нам ведьмак со странным именем Лом.

Примите мои поздравления, — сказал я из окна, стараясь придать голосу бодрости, получалось плохо. — Отличная работа.

— Для меня это пустяк, — невозмутимо сказал Лом. Выглядел он абсолютно спокойным, даже дыхание не участилось, притом, что только сейчас убил несколько десятков человек. — Вы целы?

— Да, все целы, спасибо, — сказал я.

— А как вы нас нашли? — немедленно пристал с расспросами Башкин.

— Вы оставили столько следов, что…

Он резко замолчал и стал разворачиваться. В нашу сторону шагал кто-то в тёмном одеянии, разглядеть подробно мешали ветки. Тревога ведьмака передалась и нам, очень уж он эмоционально отреагировал на пришлого. А я ещё некстати вспомнил слова их главаря о том, что должен прийти некто, который поможет одолеть нас быстро и без боя.

Как только этот человек вышел на видное место, ведьмак немедленно вскинул оружие и начал стрелять. Но случилось странное: только что его пули разили людей без промаха, а теперь четыре выстрела подряд никак не навредили противнику. А потом его ствол замолчал, кончились патроны. Лом глянул на оружие, не стал перезаряжать и отбросил его подальше. Теперь он вынул мачете и сделал шаг в сторону.

— Ищешь боя? — спросил странный человек. — Похвально, редко попадаются достойные противники. Твой череп украсит мою коллекцию.

Только сейчас мы смогли его рассмотреть. Человек этот был высок, даже выше самого ведьмака, чуть шире его в плечах и тоже одет в тёмное. На этом их сходство заканчивалось. Ведьмак был одет чисто, более того, сумел эту чистоту сохранить даже сейчас, убив десятки человек, плащ его был целым и блестел на солнце. Что касается его врага, то тут подошло бы определение «бич», каковым раньше называли бездомных и алкоголиков. И даже среди матёрых бичей этот персонаж выделялся бы своей феноменальной неряшливостью. Чёрное пальто с многочисленными прорехами было заляпано пятнами какого-то масла, оно было расстёгнуто до пояса, открывая свитер, который когда-то был светлым, а теперь натурально почернел от грязи. На ногах были рваные ботинки, к каждому из которых прилипло по килограмму глины. Руки были настолько грязны, что напоминали руки негра, а полностью чёрные ногти я мог разглядеть с большого расстояния. Наконец, запах от него исходил такой, что даже сюда доносился при порывах ветра.

Ещё ужаснее был его облик. Волосы тёмные с сединой, как будто смазаны машинным маслом, а расчёсывался он явно путём засовывания пальцев в розетку, иначе не объяснить торчавших во все стороны прядей. Цвет лица был такой, словно это не живой человек, а труп. Да не просто труп, а несвежий, такой, который неделю назад умер от удушья. Кожа имела синюшный оттенок, и даже колючая щетина на щеках не помогала ей казаться живой, добавьте сюда синие, как у утопленника, губы и гнилые коричневые зубы, тогда картина будет полной.

При всём при том на здоровье этот бродяга точно не жаловался. Он приближался к ведьмаку лёгкой пружинящей походкой спортсмена, явно собираясь атаковать его, но при этом не прекращал болтать:

— Можно и не драться, нам с тобой нечего делить, так ведь? Ты делаешь своё дело, а я — своё. Мы даже похожи немного. Молчишь? Так слушай: мне не нужны они все, только баба. Отдай её мне, я сразу уйду. С остальными делай, что хочешь. Можешь их сожрать.

Нападающий хохотнул, как гиена, после чего сделал ещё шаг вперёд. Ведьмак пятился, но при этом руки его двигались, выбирая точку для атаки. Я поначалу хотел стрелять, но конфуз ведьмака, что не попал в упор, меня остановил. Эта тварь как-то защищена от пуль.

— Попробуй из карабина, — тихо посоветовал Башкин.

Я отставил автомат и потянулся за своей винтовкой, не сводя глаз с обоих соперников. Наконец, они сцепились. Враг не имел никакого оружия, действовал исключительно руками, притом, что действовал неуклюже, явно не имея представления о единоборствах. Вот только скорость его была такова, что он постоянно на шаг опережал ведьмака, отбивал удары тесака локтями, а сам бил наотмашь и регулярно попадал, отшвыривая Лома назад или в сторону.

Два рубящих удара, что нанёс ведьмак, достигли цели, но результатом было только разрезанное пальто. А потом бомж-супермен сумел ухватить Лома за руку и слабым на вид ударом выбил мачете, после чего отпихнул его второй рукой. Ведьмак кубарем полетел в нашу сторону. Упал, потом встал и через мгновение в руках его были нож и стилет. Бой затягивался, но удача была не на его стороне.

В момент, когда в ствол скользнул специальный патрон с длинной пулей, враг снова решил поболтать:

— Ты ведь можешь просто уйти, тебе нечего здесь делать, эти люди вне твоей компетенции, потом скажешь своему начальству, что не нашёл их. Как тебе такое? Не хочешь?

Он снова расхохотался, демонстрируя синие губы и почти фиолетовый язык. Но хохот его тут же оборвался, поскольку ствол карабина выплюнул огонь, а в груди его образовалась приличных размеров дыра. Не настолько большая, как получалось раньше, но вполне достаточная, чтобы убить. Враг замер, ухватившись руками за грудь. Напрочь забыв про Лома, он застыл с выражением крайнего удивления на грязной синей морде. Лом глянул в мою сторону с нескрываемым удивлением, после чего одним прыжком сократил расстояние и воткнул стилет в глаз своего врага, а потом повторил это с другим глазом. После этого последовала отвратительная сцена с отрезанием головы. Надеюсь, он просто старается наверняка убить этого «кощея», а не добывает себе очередной дорогой трофей.

— Теперь не оживёт, — удовлетворённо сказал Лом, отбрасывая голову упыря подальше. — С вами точно всё в порядке?

Порядок оказался условным, я поторопился сказать, что все целы. В горячке боя многие не заметили ранений. У Никиты продолжала кровоточить рана на лице, Коростин поймал рикошет в ногу, к счастью, прошло по касательной, но кровило сильно. Башкину тоже досталось, он прижимал к шее тряпочку, которая на глазах пропитывалась кровью.

— С нами относительно хорошо, — сообщил учёный, — но, как вы понимаете, у нас есть вопросы.

— Задавайте, — ведьмак тщательно протёр мачете тряпочкой и убрал его в ножны на поясе, после чего подобрал свой огромный пистолет и принялся заряжать. Оружие было странным, с одной стороны, явно нарезное, приличного калибра, но заряжалось, как помповый дробовик, патроны по одному вставлялись в пенал под стволом. Да и сами патроны напоминали пистолетные, только длиннее в два раза, с тупоголовыми пулями.

— Ну, для начала, — я подошёл к обезглавленному трупу и указал на него. — Кто это такой?

— Я попробую угадать, — вставил слово Башкин. — Это — кукла?

— Совершенно верно, — ведьмак продолжал засовывать патроны, вид у него был совершенно невозмутимый, словно не было боя насмерть с могучим противником. — Это именно кукла, очень старая особь, по моим подсчётам, ему лет сорок или больше, это ощутимо влияет на боеспособность.

На мой взгляд, убитый бомж на столько и выглядел.

— А, если не секрет, что означает этот статус? Кукла — это мутант какой-то? — продолжал спрашивать Башкин.

— Да, мутант, но… механизм мутаций до конца неизвестен.

— И он как-то связан с теми, кого нельзя называть?

— Иногда им нужны исполнители, те, кто может исполнять их волю. Кукол создают так: они похищают беременную женщину, производят с ней некие манипуляции. В ходе родов она, как правило, умирает или сходит с ума, а ребёнок становится куклой. Не знаю, как именно они его выхаживают, но для полноценного воспитания его подбрасывают в человеческую общность, когда ему исполнится примерно два года. Для нормальной работы он должен понимать, что такое люди, и как с ними следует общаться. Люди его принимают, кормят, воспитывают, он делает успехи, рано учится говорить, читать, быстро растёт, обладает большой не по возрасту силой. При этом с возрастом становятся заметны психические расстройства и тяга к садизму. А годам к десяти такой ребёнок сбегает из приёмной семьи, после чего начинает жить самостоятельно, исполняя волю хозяев.

Марина, слушая это, всё сильнее прижималась ко мне, её тело пробивала мелкая дрожь от понимания того, чем всё могло закончиться.

— Но, если это известный факт, люди должны были перестать принимать детей, — заметил Башкин.

— Этот факт не сразу стал известен, к тому же внедрять детей могли разными способами, например, с подставными родителями, — ответил Лом, вставляя ствол в набедренную кобуру. — А потом да, были случаи охоты на таких детей, каждый приёмный ребёнок попадал под подозрение.

— Наверное, многих убили напрасно, — предположил Коростин.

— Бывали и такие эксцессы, — признал ведьмак, — но чаще всего подозрительных детей не убивали, а сдавали в Крепость. Там разработали способы определения сущности. Кроме того, имеются некоторые безошибочные признаки потенциальной куклы.

— Например? — спросил я.

— Вы обратили внимание на его внешний вид? А ведь для них это большая проблема, поскольку иногда следует решать вопрос путём внедрения в человеческий коллектив. А сделать это сложно, когда выглядишь так.

— Не любят мыться?

— Водобоязнь, пить воду они ещё могут, но заставить такого хотя бы вымыть руки можно только угрозой насилия. Были случаи, когда в куклы записывали просто неряшливых детей. Кого-то даже убили потом. Помимо грязи и запаха, есть ещё некоторые отличия. Во взрослом состоянии их организм сильно отличается от человеческого, опытный врач может определить эти отличия. Да вы и сами заметили, что на человека эта тварь похожа мало. В результате кукол становится всё меньше, правда, неизвестно, сколько они живут, возможно, сотни лет, но, с учётом постепенного истребления, в том числе силами моих коллег, можно надеяться на полное избавление мира от них.

— Допустим, мы это поняли, — сказал Башкин, хотя по виду его было заметно, что он понял не всё. — Тогда расскажите вот что: как кукла может влиять на людей, почему их нельзя убить пулей, и зачем им понадобились мы?

— На людей они влияют самым простым способом, путём принуждения и подкупа. Находят тех, кто занимается лихим промыслом, встречаются с ними и ставят задачу. Альтернатива проста: либо человек всё выполняет и получает награду (платят обычно золотом высокой пробы, происхождение которого неизвестно), либо его убивают в назидание другим. Среди разбойников и пиратов ходят слухи, что, мол, такой-то знается с куклой. Это одновременно делает человека опасным, но и повышает его авторитет в своей среде. Теперь о живучести. Особенностью кукол является тот факт, что они заговорены от пуль. Понимаю, термин не научный, но именно так всё и обстоит. Теоретически, убить можно, но для этого потребуется три-четыре пулемёта, что стреляют одновременно с разных сторон. Но даже тогда множественные ранения не приведут к смерти, если его оставить в покое, ткани регенерируют примерно за неделю, поэтому их следует немедленно обезглавливать. Лично я собирался убить его в рукопашной, от колющего и режущего оружия он защищён хуже, хотя даже разрезать кожу очень трудно, также на них не действует огонь. Если такого засунуть в костёр, сгорит только его одежда и волосы. Вот так, — он указал на рану от моей пули в груди куклы, — его убить точно нельзя, даже если случится чудо, и пуля попадёт, ранение никогда не будет смертельным.

— Но?

— Не знаю, — честно ответил он.

— А как насчёт нас? — спросил Башкин.

— Опять же, не знаю, возможно, ваше происхождение имеет какое-то значение для его хозяев. Но точнее сказать не могу, чтобы понять их логику, работают большие институты с кучей учёных, и результаты у них пока очень скромные.

— А откуда вы узнали, что они будут охотиться на нас?

— Подробно излагать не буду, но у меня есть источники, которые сообщили, что ваше появление вызвало некий интерес в определённых кругах. Я сделал вывод о возможном нападении, после чего попробовал подстраховаться. Мне следовало пойти с вами сразу, но я не мог проигнорировать основное задание.

— Хорошо, — я решил прервать лекцию. — Надеюсь, теперь вы закончили со своими делами, и сопроводите нас в свой… Каэр Морхен.

Судя по его неодобрительному взгляду, он понял этот термин.

— Сопровожу, но нам понадобится транспорт. Думаю, стоит прикупить телегу и лошадей в деревне, что в десяти километрах к северу. Там живут своеобразные люди. Религиозные сектанты, но они относительно мирные, а потому можно с ними договориться.

— А это дорого? — спросил я.

— Точно сказать не могу, дело в том, что деньги или золото они ценят мало. Советую вам обобрать трупы бандитов, собрать хотя бы револьверы. Также я видел пять приличных винтовок, а ещё полезно выгрести их запасы патронов. Патроны одного стандарта, десять миллиметров, они послужат универсальной валютой.

Мы вняли советам ведьмака и обошли все трупы. Вид этих трупов внушил ещё большее уважение к нашему спутнику. Каждый бандит был убит одним расчётливым ударом ножа или стилета, иногда в сердце, иногда в глаз или за ухо, никто не успел не то что дать отпор, но даже закричать или выстрелить. Как можно этого добиться, я не представлял.

А трофеи имелись. Хороших винтовок (без ржавчины и трещин на прикладе) мы собрали целых пять, прибрали ещё пару дробовиков, попутно выгребли патроны. Револьверов нашлось девять штук. Патроны к винтовкам ведьмак долго рассматривал, запоминая номера на дне гильзы. Потом он сказал, что теперь можно будет вычислить, как такая крупная партия попала к бандитам. В процессе я изучил местную оружейную мысль. Собственно, там и изучать нечего. Однозарядные винтовки с болтовым затвором, гильзы бутылочной формы с закраиной, сделаны довольно грубо, калибр большой, мягкая свинцовая пуля и, подозреваю, дымный порох. То же самое и с револьверами. А партия патронов действительно большая, в общей сложности нагребли больше четырёх сотен штук. Если не срастётся торговля с сектантами, придётся всё выбросить, поскольку грузоподъёмность отряда оставляет желать лучшего.

Снова нагрузившись подобно верблюдам, мы отправились через лес, теперь проблем с ориентированием у нас не было, ведьмак чётко держал направление.

Глава седьмая

То, что ведьмак назвал деревней, больше напоминало военный форт. Если в поселении, где мы впервые встретили людей, ограда была, если не формальностью, то точно не крепостной стеной. Просто ограда с кольями, чтобы остановить стаи мутантов. Держать там полноценный бой с людьми вряд ли получится. Здесь же всё было иначе.

Местных жителей Лом охарактеризовал, как сектантов, правда, имел в виду не какой-то изуверский культ с человеческими жертвоприношениями, а просто разновидность христианства, вроде старообрядчества. В силу этого всех остальных они считали еретиками, а потому контакты с внешним миром сводились к минимуму. Но и вовсе устраниться от мира было невозможно, поскольку перейти на полное самообеспечение не получалось. Если живёшь в лесу, то, помимо скотоводства, земледелия, рыболовства и сбора дикоросов, поневоле приходится быть охотником. Тут выбора нет, даже если отказаться от мяса, не факт, что никто из зверей не посчитает мясом тебя самого. Стало быть, общине потребуется оружие и патроны, поскольку от медведя ещё можно отбиться рогатиной, а от мутов уже нет.

Именно эту их потребность мы и собирались использовать в переговорах. Деревня находилась в естественной низине, окружённой холмами. Холмы выглядели подозрительно, видимо, остатки ушедших под землю зданий прошлого. А сама деревня была не видна за полноценной крепостной стеной. Полных пять метров в высоту, стены из брёвен, двойные с набитой внутрь землёй. Наверху подобие ДОТов, всё явно рассчитано на осаду. Ворота выглядели, как продолжение стены, такие тараном не выбить, да и взрывчатки понадобится немало.

При всём этом на стенах царила полная тишина, а о том, что это человеческое поселение, напоминало только приглушённое мычание коров где-то внутри. Вокруг деревни имелось открытое пространство, где лес специально вырубили для улучшения обзора, стало быть, наблюдатели, которые тут точно имелись, увидели нас заранее, но почему-то никак на это не отреагировали.

Подойти удалось к самым воротам, куда ведьмак деликатно постучался. Около минуты мы дожидались реакции, он собрался постучать снова, но тут с противоположной стены донеслась какая-то возня, после чего хриплый голос произнёс:

— Уходите, чужакам здесь не рады.

— Если ты не заметил, — спокойно сказал Лом, — мы не просто чужаки, опасности от нас нет, более того, мы пришли просить помощи, и готовы заплатить.

С той стороны ворот послышалась приглушённая дискуссия. Выждав ещё около минуты, ведьмак вздохнул и решил прервать обсуждение:

— Если сами решить не можете, позовите старшего, я с ним говорить буду.

— А ты нам не указывай! — взвизгнул за стеной другой голос, более молодой. — Мутантов спросить забыли, таким, как ты у нас точно не рады.

Ведьмак ничего не ответил, только глубокомысленно побарабанил пальцами по рукоятке тесака. Ситуация постепенно накалялась, но у местных нашёлся кто-то более сообразительный, который и отправился звать местного мэра.

Ждать пришлось ещё минут десять, меня уже подмывало послать их по матери и уйти, но тут снова послышалось шевеление, потом тихий, но властный голос велел открыть ворота.

— Как же так, батюшка? — попробовал возмутиться молодой, но его почти сразу заткнули.

Воротина заскрипела, где-то позади громко лязгали засовы. Когда створка приоткрылась на метр, перед нами предстал классический волхв, старец, умудрённый опытом. Был он худ, высок, обладал прямой спиной и жёстким взглядом. На нём была надета рубаха из грубого полотна с вышивкой и такие же штаны. На вид ему было… сложно сказать, меньше ста, наверное, но больше восьмидесяти. Он явно нормальный мир застал в зрелом возрасте, что одновременно и хорошо, и плохо. Голову его закрывала копна белых, как снег волос, прихваченных кожаным ободком, а пушистая хорошо расчёсанная борода спускалась до пояса. Из этой растительности торчал крючковатый нос, и смотрели два серых глаза.

— Добрый день, — сказал Лом, глядя ему в глаза. — Мы, я и мои друзья, попали в беду. Нам нужно добраться до крепости, а транспорта нет. Мы хотели бы купить таковой у вас, если это возможно. Хотя бы телегу с лошадью.

— Купить? — скрипучим голосом переспросил он. — Не всё в мире можно купить, странник.

— Если вам не нравится этот термин, дипломатично заметил ведьмак, — тогда давайте просто окажем друг другу услугу. Мы поможем вам, а вы — нам. Более того, лошадь мы вернём чуть позже, а заодно нагрузим её подарками.

— Мы не против самой купли-продажи, — скорректировал свою позицию старик. — Не против и помочь людям. Ваши деньги для нас не имеют цены, а подарки придутся кстати. Нас волнует другое: что за люди к нам обратились? Вот ты, — старик ткнул в Лома кривым пальцем, — ты ведь ведьмак? Стало быть, не совсем человек.

— У меня есть некоторые генетические изменения, — ведьмаку такое замечание явно не понравилось, — но это не повод отказывать мне в праве именоваться человеком. Я не зверь, не бандит, не знаюсь с нечистой силой и не убиваю невинных.

— Согласен, — старик, кажется, улыбнулся, но под бородой это было почти не заметно. — А друзья твои кто?

— Люди из Крепости, не из нашей, другой. Но попасть им нужно в нашу Крепость. У них довольно много поклажи, к тому же среди них беременная женщина. Мы можем сами дойти пешком, но будет лучше, если вы нам поможете.

Старик обвёл нас подозрительным взглядом, ненадолго задумался, потом принял какое-то решение и сказал:

— Последние дни мы живём с опаской. Через лес двигаются плохие люди, и нелюди тоже зашевелились. Даже нечистых видели, правда, далеко отсюда. Но вы — не они, это я вижу.

— Более того вам скажу, одного нечистого мы сегодня убили, — сообщил ведьмак.

— Даже так? — удивился старик.

— Именно, — с нотками гордости сказал ведьмак. — Я дрался с ним, а вот он, — Лом ткнул в меня пальцем, — застрелил. Если прогуляетесь до того места, найдёте тела и кое-что ценное. Мы же пока предлагаем вам оружие и патроны в качестве… подарка. Думаю, вам сейчас это очень пригодится.

— Хорошо, — сказал старик и обернулся назад, обращаясь к общественности. — Эти люди — наши гости, впустите их и отведите ко мне в дом.

— Батюшка? — неуверенно вопросил молодой часовой со старым дробовиком.

— Ты оглох? — старик нехорошо прищурился на парня. — Эти люди — гости, они пришли с миром, мы им поможем.

— Мы бы хотели продолжить путь, — заикнулся молчавший до того Коростин.

— Уже вечер, — сообщил старик, кивая на небо. — Сегодня вы далеко не уедете, поэтому приглашаю вас переночевать здесь. Ужин и мягкая постель никому никогда не вредили. А время можно потом наверстать. Проходите за мной.

Ворота в крепости были двойные, сперва нам открыли внешние створки, потом внутренние. Оказавшись на территории самой деревни, мы смогли осмотреться. Деревня оказалась довольно солидных размеров, проживало тут человек пятьсот, а то и больше, при этом никакой скученности не было. Добротные деревянные дома, хозяйственные постройки, сады, загоны для скота. Улицы чистые, отсыпаны щебнем, кое-где даже имеется настил из толстых досок для удобства ходьбы.

Бросился в глаза интересный факт: местами здесь проглядывали крыши кирпичных домов, торчавшие из земли. Если их полностью не похоронило, то можно сказать, деревня имеет отличное бомбоубежище, склад и просто жилые площади, расположенные под землёй. А таких домов тут не один и не два, что увеличивает площадь селения в разы.

Нас отвели к большому дому с высоким резным крыльцом. Здесь вообще популярна была резьба по дереву, вера в бога не предполагала отказ от красоты в быту. На нашем пути встал немолодой мужик в овчинной душегрейке, встал, взглянул на нас и обратился к старику:

— Батюшка?

— Эти люди — наши гости, — в который уже раз повторил старик, — они будут ужинать в моём доме, а после определи их на ночлег. Если захотят, истопи баню. У них есть для нас подарки, возьми их и распредели, как полагается.

— Сделаем, — кивнул мужик, после чего повернулся к нам.

Мы с видимым удовольствием отдали ему захваченные трофеи. Судя по его реакции (а он прямо-таки расцвёл), с оружием в селении было плохо, а с патронами ещё хуже. Что же, добро делать легко и приятно, тем более что нам это добро абсолютно не нужно.

— Где, ты говоришь, убили нечистого? — спросил старик у Лома.

Тот вкратце обрисовал местность, где проходил бой.

— Отправь людей, Тихон, — велел старик тому же мужику. — Пусть приберут трупы людей и, если будет на то возможность, похоронят. А тело нечистого следует сжечь дотла, не нужно ему поганить землю. Соберут, что осталось из трофеев, а заодно разведают опасность.

— Понял, — кивнул он и тут же начал отдавать команды другим.

Мы прошли в просторную комнату, где, скинув вещи, уселись за большим столом. Тут же выскочила молодая девушка, возможно, внучка старика (или правнучка), которой он велел накрывать на стол. Сам старик уселся во главе и некоторое время молчал. Когда на столе стали появляться блюда, такие как вареная картошка, нарезанное сало, кровяная колбаса, капустный салат, солёная рыба, он прокомментировал:

— Спиртное не предлагаю, у нас нет запрета, но пьянство не приветствуется, особенно если предстоит говорить о деле. Есть хороший травяной чай.

— Нам не нужно спиртного, — ответил за всех Коростин.

Когда мы стали насыщаться домашней пищей, старик продолжил разговор:

— Теперь разрешите представиться. Зовут меня отец Николай, в миру — священник Николай Прозоров, но так меня уже давно не зовут. Исполняю функции главы общины, исполнять мне осталось недолго, но пока держусь, потому как не хочется дела бросать.

Мы по очереди представились.

— Сразу скажу, подарки ваши будут очень к месту, мы ограничиваем общение с миром, а потому патроны — товар редкий, пытаемся сами перезаряжать, да без расходников никак, — старик из местного святого на глазах преображался в практичного человека, которому приходится рулить немаленьким хозяйством, у него даже речь изменилась. — Но я вас не только за этим пригласил. Как ни крути, а внешний мир никуда от нас не денется, как и мы от него. Есть ли какие-то новости? Скоро ли человечество возродится? Когда нечисть сгинет?

— Я не учёный, — сухо ответил ведьмак, — могу сказать только, что над этим активно работают. Например, почти истребили кукол.

— Кукол находить научились, — согласился старик. — А потому убивают ещё в детстве. Ужасно это — детей убивать, а никуда не деться. А как с самими?

— За всё время убита пятьдесят одна особь тех… ну, вы поняли, о ком я.

— А всего их? — с интересом спросил Николай.

— Точно сказать не могу, но число конечно и весьма невелико. Другое дело, что истребление сталкивается с проблемами, а помимо этих, есть ещё и другие сущности, которых активно изучают.

— Слыхал про такое, — согласился старик. — Вроде мелких бесов.

— В будущем, ещё до полной победы, собираются развивать производство и культуру, — сообщил ведьмак. — Это не секрет, население Крепостей будет выходить на поверхность. Уже сейчас восстанавливают дороги, строят новые поселения, но пока всё упирается в людей.

— Известное дело, — согласился старик. — Прошлась нечистая сила по земле косой, от людей едва сотая часть осталась, а где-то и тех нет.

Тут он задумался, после чего подозрительно посмотрел на Лома.

— Тебя звать-то как?

— Лом, — отозвался ведьмак, откусывая большой кусок колбасы.

— Не христианское имя, — недовольно проворчал Николай. — К тебе у меня особое дело есть, потом, ближе к ночи поговорим.

— Тварь какая-то?

— Почти, — уклончиво ответил старик. — Что же, думаю, баня топится, доедайте, потом, после мытья, поговорим ещё.

Баня оказалась простой, даже без парилки. Зато вода в железном кубе грелась быстро, временами туда подливали и подбрасывали дров в печку, что вмонтирована внутрь. Удобно и быстро, в самый раз для уставших путников. Когда мужская часть закончила с гигиеной (даже побрились, в качестве цирюльника выступил Винокур, выскобливший весь личный состав опасной бритвой), в помывочную отправилась Марина, а меня и Лома поманил к себе старец.

— Пойдёмте со мной, вас двоих хватит.

Здание, куда он нас позвал, выглядело натуральным сараем, но за скрипучей дощатой дверью обнаружилась лестница вниз, не просто лестница, а настоящая лестница из современного дома, остатки старого здания замаскировали деревянной хибарой. Старик зажёг небольшой светильник, стоявший тут как раз на такой случай, после чего предложил нам спускаться.

Когда мы спустились на три пролёта, дорогу нам преградила решётка, за которой стоял часовой с револьвером в одной руке и светильником в другой.

— Всё спокойно? — спросил Николай.

— Да, не вырывался, голоса не подавал. Вы к нему?

— Сначала в хранилище, а потом к нему. Там сегодня кто дежурит?

— Игнат с сыном.

— Вот и хорошо, предупреди их, что мы идём.

Решётка открылась, мы прошли ещё на пролёт ниже, а после этого завернули в одну из квартир. Окна были забиты изнутри, а саму квартиру долго очищали от земли и камней, что насыпались через окна. Создание такого подземелья стоило общине немалых трудов.

— Вот здесь, — голос старика стал каким-то совсем глухим, а может, здесь просто такая акустика. — Смотрите.

Ведьмак, не доверяя слабому свету светильника, достал электрический фонарик, включил его и направил мощный поток света в указанном направлении. На небольшом возвышении стоял сундук, крепкий, обитый стальными полосами. В петлях висел замок, но это была обманка, настоящий запор открывался без ключа, путём нажатия в нужное место. Крышка откинулась, после чего Николай стал выкладывать на стоявший тут же столик странные предметы. Лом, правда, тут же отвлёк его, указав на ошибку в оформлении:

— Вот тут, — он провёл пальцем по кромке, — ошибка. Предпоследний хвост выкручивается дважды, а потом уходит вниз на два сантиметра.

— Это важно? — спросил старик, а я только сейчас увидел, что по всем металлическим деталям идёт затейливая вязь, то ли просто узоры, то ли буквы неизвестного алфавита.

— Чем правильнее нарисованы знаки, тем лучше работает защита, — сказал ведьмак.

Тем временем, старик выложил на стол странного вида блюдце. Сделано из жёлтого металла, напоминающего тот, что я когда-то добыл для науки. Около пятнадцати сантиметров в диаметре. В центре, там, куда положено накладывать пищу, вставлен негранёный самоцвет ярко-голубого цвета. Сейчас, под ярким светом фонаря, он испускал зайчики, что гуляли по всей комнате. Но особенно меня впечатлили знаки, что были выбиты вокруг камня. Разумеется, точного значения их я не знал, но точно помнил, что именно такие знаки появились на кинжале, после того, как его в руках подержал атлант.

— Не могу сказать, что это, — проговорил Николай. — Но нечисть его боится. Не то, чтобы боится, но его наличие тварям точно неприятно.

— Это надо нашему учёному показать, — сказал я. — Зря его не позвали.

— Нам уже попадалось такое, — сказал ведьмак. — А откуда оно у вас?

— Нашли давно, — Николай рассказывал неуверенно. — Один из наших людей, ныне покойный, рассказал такое: далеко отсюда, чуть ли не возле Уральских гор, наткнулись они на поляну. Не просто поляну, а такую, где лес во все стороны повален. Думали, там взрыв ядерный был, хотели уйти, да только на взрыв то было непохоже, огня в центре не было. Они в самый центр зашли, а там странное что-то, прямо на земле знаки нарисованы, вроде этих, кровь старая пролита, мутантов куча убитых, даже, вроде бы, куклы мёртвые, почти разложились уже, притом, что никто их не ел. Туда вообще зверьё не заходило. А в самой середине лежит человек. Тоже мёртвый, но тело нетленное осталось, словно бы только что умер. В руке у него это было, а ещё он в горсти зажал какой-то порошок. Порошок тот и в мешочке был, что на поясе у человека.

Николай вынул из сундука мешочек с порошком. Ведьмак развязал его и заглянул внутрь, я тоже глянул над его плечом.

— А мёртвый человек как выглядел? — спросил Лом. — Во что одет, молодой или старый.

— Огромного роста, кожа бледная, волосы седые, хотя и не старый, комплекции богатырской, одет в одну набедренную повязку из добротной ткани, — начал перечислять я, с удовольствием наблюдая, как вытягиваются их лица.

— Ты тоже там был? — удивлённо спросил Николай.

— Не там, — объяснил я. — Такого человека я видел в другом месте, вполне живого и здорового. Они там тоже нечисти противостояли, но иного рода.

Помолчав, я добавил:

— А порошок этот у нашего учёного есть, он нечисть отпугивает, а возможно, даже убивает. Если эти ваши, которых нельзя называть, выглядят, как чёрные призраки, то на них действует.

— Его можно синтезировать? — спросил ведьмак.

— Ну, он ведь откуда-то его брал. Думаю, теперь вы понимаете, насколько важно нам попасть в Крепость?

— Ясно, — старик закрыл сундук, хотя там имелись ещё какие-то предметы. — Значит, с учёным вашим переговорю отдельно, теперь идите дальше.

Крышка сундука с громким звоном закрылась, замок сработал, теперь его снова не открыть, если не знаешь секрета. А мы продолжили спуск на минус первый этаж. Там стояли двое часовых, не стояли даже, а вольготно сидели в удобных креслах, попивая что-то из больших кружек. Я отметил, что воздух тут относительно свежий, видимо, где-то прокопаны вентиляционные ходы. При виде нас оба встали на ноги.

— Откройте, — велел старик.

Старший из охранников, видимо, действительно отец второго, достал связку ключей и начал, не торопясь открывать замки на большой стальной двери. После каждого поворота ключа он прислушивался к звукам с той стороны. Наконец, дверь с лёгким скрипом отворилась, а мы вошли внутрь. Зрелище, увиденное мной в свете светильника (Лом убрал свой фонарь) было удручающим. Мальчик лет десяти, прикованный за руки и за ноги, стоял у стены. Лицо разглядеть не получалось, поскольку глаза замотаны чёрным платком. Он сидел неподвижно, но, услышав нас, попытался вскочить и броситься вперёд, но цепи остановили.

— Как попал к вам? — спросил Лом, в голосе звучала обеспокоенность.

— Мы принимаем людей к себе, — сказал старик, как мне показалось, с сожалением. — Община не может быть полностью замкнутой. Если человек не преступник, не мутант, верит в бога, или хотя бы способен поверить, мы возьмём его. Вот и этот мальчик пришёл к нам, рассказав, что мать его умерла, а сам он… Мы поверили, он очень старался. Даже в баню регулярно ходил, хоть и без большой охоты. А потом стал показывать свою силу, даже убил одного человека, но с помощью того артефакта мы смогли его захватить.

— Почему не убили? — сухо спросил Лом, обходя скованного узника по кругу.

— Мы… не могли, просто не могли. Убить в бою может каждый, а так… — старик тяжело задышал, то ли ходьба по лестницам сказалась, то ли от волнения сердце пошаливает. — Если есть хоть какой-то шанс…

— Шанса нет, — ведьмак покачал головой. — Он уже не человек, это не просто помешательство, это его природа.

— Никаких шансов?

— Вы знаете, как получились мутанты? Те или другие?

— Болезнь, вирус, который действовал на ДНК. Действовал даже в течение жизни, а в следующих поколениях всё становилось ещё хуже.

— Эту версию довели людям, чтобы не объяснять необъяснимое, — хмуро сказал Лом. — Сказали, что появилась болезнь. Это правда, вот только эта болезнь поражала даже тех, кто был изолирован.

— А прививки?

— Прививки не содержали вакцины, только экспериментальный препарат. Он подействовал, хотя эффективность была далека от стопроцентной. Никакого вируса не было, воздействие носило иной характер. Не знаю точных терминов, можете называть это магией.

— И?

— Организм перестроен, были случаи, когда получалось изучить труп куклы, одного даже захватили живым. Подвергли всевозможным исследованиям, едва не разобрали на молекулы. Это не человек, строение клеток, внутренних органов, даже геном построен по другим принципам. Только внешний облик человеческий. Не знаю, как это возможно, но у врага получилось. Даже дикие мутанты по своему геному куда ближе к нам, чем куклы. Шансов у него нет.

Старик вздохнул и попробовал собраться с мыслями.

— Сделаешь это? — спросил он наконец.

— Разумеется, это моя работа. В порядке исключения сделаю всё бесплатно.

Ведьмак вынул стилет и обошёл пленника сзади. Если я правильно понял, он собирался загнать клинок ему в глаз. Я попробовал отвернуться, несмотря на испытания последних месяцев, к кровавым сценам так и не привык. Но тут произошло неожиданное.

Повязка внезапно спала с глаз пленника, его глаза, горящие, как угли, оглядели нас троих, рот раскрылся, набирая воздух, после чего последовали слова:

— Я вижу вас, жалкие куски плоти, — не знаю, в чём сомневался старик, но теперь я точно уверен, что перед нами демон, у человека, тем более у подростка не может быть такого голоса, так разговаривал бы огнедышащий дракон, умей он говорить. — И ты, старая развалина, что зажилась на этом свете, и ты, ничтожество, мутант, умеющий только убивать себе подобных, и ты, мечтающий о сыне, который уже обещан нам. Вы все умрёте очень скоро, умрёте страшной смертью, проклиная весь мир и своего ложного бога, умрёте, захлёбываясь собственной кровью и дерьмом. Вы ещё ходите, говорите, смеете о чём-то мечтать, но вас уже нет, как и вашего мира. Никто не встанет на пути…

Договорить он не успел, острие стилета вошло ему в глаз и, судя по глубине проникновения, достало до затылка. А ведьмак, не остановившись на достигнутом, вынул мачете и с небольшого замаха рубанул по шее. Вспомнив, как легко он разделался с умником на пристани, я думал, что голова тут же слетит с плеч, но на ней остался только неглубокий рубец, а Лом продолжил рубить, с каждым ударом замахиваясь всё шире. В итоге, голову удалось отделить от тела только с восьмого удара.

— Сожгите тело, — велел он. — Это не обязательно, но лучше перестраховаться. Тварь могла что-то видеть, а хозяева могли получить сигнал.

Мы вдвоём стали подниматься по лестнице, а Николай отдавал приказы своим подчинённым. Мне здесь всё больше становилось неуютно, поскорее бы оказаться в Крепости.

Глава восьмая

Ночь выдалась спокойной, нам с Мариной выделили отдельную комнату в доме, где можно было отоспаться на широкой кровати. Кроме нас там проживала пожилая пара, а дом явно строился с расчётом на большую семью, поэтому хозяев мы не особо стеснили.

Легли затемно, то есть, около одиннадцати, а в пять нас подняли.

— Димон, вставай, началось, — я, ещё не до конца проснувшись, услышал голос Винокура.

— Что началось? — ещё не открыв глаза, я начал напяливать штаны.

— Деревню обложили, отряд большой, рыл за сотню, требуют нас выдать. Сейчас старый им мозги пудрит, пока вся деревня в ружьё поднимается.

Просыпался я уже на ходу, одной рукой застёгивая куртку, а второй пытаясь удержать карабин. Вся деревня была на ногах, мужчины и подростки занимали место на стенах, а женщины, дети и совсем уж древние старики спешили укрыться в подземных сооружениях. Чувствовалась армейская дисциплина, что вызывало уважение к местному начальству. Впрочем, те, кто к своей безопасности относился наплевательски, в этом мире просто не выживали.

Следом выскочила Марина, я немедленно остановился и уставился на неё.

— Ты куда?

— Я снайпер, для меня работа найдётся, — жена моя была полна решимости.

— Какого беса, иди в укрытие! — зло проговорил я.

— Они за мной пришли, — спокойно, но твёрдо сказала она. — И за нашим ребёнком. Я лучше в бою погибну.

Я хотел возразить, но меня перебил Винокур, пробегавший мимо с автоматом:

— Снайпер — вон туда, на ту колокольню, оттуда можно безопасно работать.

То, что он назвал колокольней, было самым высоким зданием в деревне, может быть, это и была колокольня, но теперь она как нельзя лучше подходила для размещения огневой точки. К тому же расстояние до стен составляло около трёхсот метров, для снайпера с оптикой это нормально, а из тех берданок, которыми вооружены нападающие (я надеюсь) попасть можно только случайно. Я вздохнул, но спорить не стал.

Остальные стали занимать места по периметру, особого беспокойства предстоящий бой у меня не вызывал, подумаешь, прибыли сто отморозков с ружьями. Мы и с большим количеством справлялись. Численное превосходство перестало что-либо решить после изобретения пулемёта. Так что, мы победим. У нас есть пулемёт, а у вас его нет.

Неподалёку местный старейшина, отец Николай, пытался вести переговоры с противником.

— Я ещё раз вам говорю, мы никого и никогда не выдавали. Идите туда, откуда пришли, не стоит губить себя так глупо.

— Старый, ты кому вообще угрожаешь?!! — с той стороны находился человек, мало смыслящий в дипломатическом этикете. — Ваша богадельня сейчас полыхать будет, всех ваших баб будем драть по кругу, а тебя самого на фарш перекрутим. Сомневаешься? Так мы сейчас…

Дальше разговор не сложился, по условной трибуне, где выступал отец Николай, раздалось несколько выстрелов. Вряд ли старому что-то угрожало, стреляли неприцельно, но «группа поддержки» успела выдернуть его в безопасную зону.

Выстрелы пока звучали редко, а потому нашлось время для военного совета. В качестве советника выступил Лом, от которого, судя по прошлому бою, сейчас будет больше всего пользы.

— Не тратьте патроны к автоматам, — предупредил он нас. — Старайтесь не стрелять очередями.

— Почему? — не понял я.

— Потом объясню, но лучше пока их экономить. Лучше всего работать снайперам, а автоматическая стрельба только в крайнем случае. А вы, — он повернулся к Николаю, — покажите мне подземный ход, я должен выбраться за стены.

Старик открыл рот, на ходу придумывая отговорку, но Лом его тут же перебил:

— Я знаю, что он есть, поверьте, я — последний человек, который воспользуется им во вред вам. Это очень важно.

Старик не нашёл, что ответить, просто молча кивнул своим помощникам, а те, в свою очередь, кивнули Лому и повели его куда-то. Напоследок он сказал, теперь уже обращаясь ко всем:

— Не старайтесь действовать активно, просто не подпускайте их к стенам. Убивать их буду я.

Он ещё не успел скрыться, когда начали стрелять со стен. Стреляли, надо сказать, жидко, так, чтобы и врага удержать, и много патронов не спалить. А следом начал работать наш снайпер. Начала. Хлёсткие выстрелы СВД сложно с чем-то спутать. Я бросился обратно на позицию, чтобы увидеть результат. Результат был, весна ещё не перешла в лето, а потому деревья, что росли на ближайших холмах, ещё не обросли полноценными листьями. Это давало возможность, хоть и смутно, но разглядеть засевших там врагов. И сейчас эти враги один за другим падали от пуль моей жены, а те, до кого не дошла очередь, быстро переползали на дальние позиции. Огонь оттуда уже не будет таким эффективным.

Злую шутку с ними сыграл и дымный порох, выдающий даже хорошую позицию облачком серого дыма. Стреляли и другие наши бойцы, тот же Никита активно садил из штуцера. Кое-кто из нападавших удачно устроился за толстым стволом дерева, справедливо полагая, что пули в нём застрянут. Вот только при этом калибр не учёл. Патронов у Никиты много, на всех хватит.

Я тоже подтянул к себе карабин, чтобы не отставать от товарищей. Жаль, оптикой до сих пор не обзавёлся, но тут и дистанция всего-то метров сто, как-нибудь справлюсь. Высовываться в узкую бойницу я не решился, тем более что рядом с ней регулярно отлетали щепки от попадания пуль. Но целиться можно и из глубины помещения. Первый патрон заехал в патронник, целик совместился с мушкой, а та — с тёмным силуэтом врага, что переползал на брюхе по переднему краю холма, чтобы занять позицию за большой корягой.

Отдача лягнула в плечо, а силуэт замер, слегка дёрнувшись на месте. Готов, даже если не наповал (что сомнительно) после ранения таким калибром воевать вряд ли сможет. Начал искать второго.

Враги, понимая, что такая перестрелка быстро приведёт к истощению человеческих запасов с их стороны, стала активно применять другие методы, в том числе и средневековые. В сторону стен полетели стрелы (серьёзно) с огнём. Что-то, вроде ваты, пропитанной чем-то горючим. Часть перелетела чрез стену и упала внутри периметра, но особых пожаров не вызвала. Часть упала перед стеной с тем же результатом, а примерно десятка полтора впились в саму стену. Ну, впились и впились. Горят. Стене это безразлично, дерево, даже сухое, поджечь таким способом трудно. А тут оно не сухое, наоборот, пропитано чем-то негорючим.

Следом они применили дымы, не шашки, а просто какие-то свёртки, что горели с одной стороны, испуская клубы удушливого дыма. Бросали их с безопасного расстояния. Толку немного, но, если задымит в полную силу, скроет приближение штурмовой группы. Так бы и вышло, да только штурмовая группа не дождалась полного задымления прилегающей территории. А может, понадеялись на низкую плотность огня со стены, выбьют двоих-троих, остальные же смогут прорваться и… что?

Но прорваться они не смогли, поскольку недооценили защитников. Пришлось всё-таки потратить часть патронов к автоматам. Длинная очередь прошлась прямо по группе из десятка штурмовиков. Чуть позже, когда ветер слегка растянул дым, я увидел, в чём состоял их замысел: нападавшие несли с собой бутылки с зажигательной смесью, чтобы кидать поверх горящих стрел на стене. Но, не судьба. Пару бутылок разбило пулями, а лужа горючего почти сразу воспламенилась от дымовухи. Теперь на телах штурмовиков полыхал погребальный костёр.

Вторая группа заходила с другого направления. Этим повезло чуть больше, очередь прошлась по ним с опозданием, а потому три или четыре человека успели прорваться к стене. Оказавшись в мёртвой зоне, куда сложно было дотянуться, эти тоже попытались зажечь стены. Но как раз где-то там оказался Башкин — великий любитель бросать гранаты. Три взрыва грянули почти одновременно, нападавших разметало, одна из бутылок, разбившись, вспыхнула, но огненная лужа была далеко от стены и не угрожала пожаром.

В этот момент вожаки местных махновцев сообразили, что что-то пошло не так. Потери их приближались к половине изначального состава, не удивлюсь, что по ту сторону холмов уже и дезертирство цветёт в полный рост, кому охота атаковать в полный рост под ураганным огнём. Пули в нашу сторону ещё летели, но уже редко, словно кто-то старался расстрелять положенное количество. Скоро замолчат и эти.

Так и вышло, но вместо плавного затихания стрельбы, услышали, как она возобновилась. Вот только звук был иной. Звук пистолета ведьмака. Монстробой добрался до цели. Значит, можно заканчивать представление. Я посмотрел вниз. У моих ног лежали одиннадцать гильз от карабина. Не так много, но, с учётом того, что промахнулся я только один раз, достаточно. Никита, надо полагать, ещё меньше извёл, штук семь или восемь. Гильзы я собрал, вдруг получится перезарядить, в Крепости должны быть нужные технологии.

Полностью расслабиться получилось примерно через полчаса. Тогда вернулся Лом и заявил, что территория вокруг зачищена, три или четыре человека смогли убежать, около сотни убили мы огнём со стен. Остальные на его совести. Население деревни отправилось собирать трофеи. А ведьмак притащил и пленного с разбитой физиономией, с которым беседовал отдельно. Пленный оказался немолодым мужиком богатырской комплекции, что, впрочем, никак ему не помогло. В руке худого ведьмака он извивался, как пиявка, и стонал от боли, но вырваться не мог. Лом уволок его в сарай на допрос.

С результатами допроса он никого знакомить не стал, а пленника потом просто прирезал. Странно, всё-таки, у них тут конец света, люди нужны катастрофически, а они друг друга убивают без счёта. Ну и пусть бандиты, они ведь тоже могут размножаться и заново населять землю.

Наведение порядка после побоища заняло ещё часа два, селяне тут не ленились, старательно стаскивали трупы в кучу, после чего складывали огромный погребальный костёр, благо, топлива вокруг уйма, хватит на всех. Видимо, сочли такой способ погребения более рациональным, чем большая братская могила. Впрочем, возможно, они боялись, что трупы восстанут, чему я ни разу бы не удивился.

Отдельно трофейная команда собирала оружие. Само собой, никаких пулемётов или хоть трёхлинеек у нападавшей банды не водилось. Всё те же однозарядные винтовки большого калибра и дробовики. Но местным и такое пригодится, к тому же у каждого убитого при себе был некоторый запас патронов, каковые в этом мире ценятся очень высоко.

Отыскались и пленные, часть бандитов, получив пулю в самом начале, пытались уползти, но их поймали, прочесав окрестности метров на триста. Этих уже ведьмаку не отдали, отвели куда-то и посадили под замок. Может, убьют потом, или оставят в рабстве, будут постепенно ставить на путь исправления и сотрудничества с администрацией. Народ тут относительно гуманный, даже куклу сразу убивать не стали.

С нашей стороны потерь не было, правда, нашлось с полдюжины легко раненых, а ещё один получил пулю прямо в грудь. Калибр у винтовок большой, пуля мягкая, да ещё и летит с небольшой скоростью. Рана получилась соответствующая, пациент был без сознания. При этом отец Николай велел отнести его в местную санчасть и доверить лекарям. Надо полагать, был уверен, что вылечат.

Наш отряд, наскоро собрав вещи, отправился в путь. Старейшина не отказывался от своих слов, более того, уже продумал для нас максимально удобный путь. Путь этот выглядел следующим образом: отсюда мы отправимся замысловатым зигзагом к реке, там, в укромном месте, сядем на парусник, который, прижимаясь к берегу, доставит нас почти до нужной точки, откуда нужно будет всего-то пробежать марш-бросок километров в десять-пятнадцать, чтобы оказаться в Крепости. Лом нам по секрету сказал, что бежать будем меньше, поскольку он знает тайные ходы, которые позволят оказаться в одном из отнорков, откуда в основное здание попадём под землёй.

Поскольку дорога предстояла долгая, нам выделили из местных запасов сухой паёк, в виде вяленого мяса, солёной рыбы и сухарей. А чтобы мы не надорвались при переноске, поскольку и своя ноша была немаленькой, выделили носильщиков. Три мужика из местных займутся переноской, а четвёртый отправится в плавание с нами. Кто-то должен управлять парусным судном, кто-то должен его потом пригнать назад.

Ближе к обеду отряд отправился в пеший поход.

В дороге Башкин не придумал ничего лучше, чем предъявлять претензии мне и Лому.

— Вы почему меня не взяли, — спросил он с таким видом, словно один из нас наплевал ему в суп.

— Не взяли куда? — уточнил я.

— Известно, куда, ночью старикан водил вас смотреть артефакты и даже живую куклу, так?

— Кукла уже не живая, — внёс поправку Лом. — Старик спросил, есть ли возможность вылечить, я ответил, что нет. Пришлось зарезать.

— Тебе всё это зачем? — спросил с равнодушным видом Коростин. — Ты здесь как частное лицо, никакими исследованиями не занимаешься, зачем в это вникать?

— Настоящего учёного отличает постоянная тяга к знаниям, — с гордым видом заявил Башкин. — И не факт, что это будет напрасно. Чем больше мы узнаем о текущей ситуации, тем проще нам будет вернуться.

— Расслабьтесь, — посоветовал ему Лом, идущий впереди. — Артефакт я забрал, могу показать.

— А вот покажите, — потребовал учёный.

Ведьмак сунул ему под нос блюдо с самоцветом. Тот от любопытства едва не заурчал.

— Это же… это же те знаки, что атлант нанёс на клинок кинжала. Знаки отрицания. Вы помните?

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Ну, примерно, — расплывчато ответил я. — Были бы там понятные буквы, я бы запомнил, а так… иероглифы, вроде бы, те же самые.

— Я уверен, что это… — с видом маньяка зашептал учёный, — в этом мире есть атланты?

— Как минимум, был один, — сообщил я. — Только мёртвый. У него из рук эти люди и забрали блюдо.

— Да не блюдо это, — раздражённо проговорил учёный. — Где вы видели блюдо с таким булыжником внутри? Это… что-то, вроде ретранслятора, который просто нужно заставить работать. И есть у меня пара мыслей, как это сделать.

— Предлагаю пока эти мысли держать при себе, — сказал, не оборачиваясь, ведьмак. — Когда будем в Крепости, обязательно поговорите с людьми из технического отдела, там вам многое объяснят, в том числе такое, чего не знаю я.

— А вот те… эти… — учёный замялся, не зная, как правильно сформулировать вопрос, — которых вы не называете. О них в Крепости можно будет говорить?

— Разумеется, — ведьмак улыбнулся. — Крепость — одно из немногих мест, где такие разговоры позволительны, она полностью защищена от атак, более того, есть возможность активно действовать против.

— А всё-таки… — начал Башкин, но Лом его тут же осадил:

— Наберитесь терпения, я не настолько хорошо владею информацией, лучше говорить со специалистами.

— А у меня вопрос: тот порошок, что использовался для нанесения знаков, он ещё остался? — я посмотрел на Башкина.

— Есть немного, но порошок сам по себе ничего не решает, он даёт основу, это чернила, которыми чертят заклинания.

— И, тем не менее, — напомнил я, — в тот раз получилось с его помощью отогнать призраков.

— Это уже интересно, — Лом остановился и снял с плеч мешок. Работяги, что шли с нами, посмотрели неодобрительно, но спорить не стали и тоже остановились. — Это такой порошок?

Он протянул учёному мешочек, где имелась горсть порошка. Тот посмотрел с интересом, потом взял щепотку и поднёс к глазам, после этого даже облизал палец, поморщился, выплюнул и одобрительно покивал.

— Да, то же самое.

— Его можно изготовить?

— Да, я знаю рецепт. Правда, нужны производственные мощности и некоторые материалы. Надеюсь, у вас это есть.

Мы продолжили путь, часа через три показалась водная гладь. Берег в этом месте был высоким и крутым, пришлось искать место для спуска. Отыскали узкую тропу, что шла по склону наискосок. Достаточно пологая, чтобы не переломать ноги. Внизу, у самой воды виднелась метровая полоска песчаного пляжа.

Носильщики свалили припасы на пляже, а потом, после небольшого отдыха, отправились обратно. Вообще, в этом мире, где с транспортными средствами туго, все люди легки на подъём, а длинные пешие прогулки ни у кого не вызывают отторжения. Это нас цивилизация испортила.

Осталось понять, где находится обещанный парусник. Посланный с нами человек прошёл вдоль берега метров сто, после чего указал на склон. Мы подошли посмотреть. Оригинальная задумка. В этом месте имелся овраг, ну, или фиорд, который с воды разглядеть было невозможно, глубина там была небольшая, но для мелкого судна вполне подойдёт. То, что назвали парусником, оказалось всего лишь большой шлюпкой. Но парус присутствовал, более того, парус сложный, с системой регулирования, с таким и против ветра ходить можно.

— Грузитесь, — велел проводник, с видимым удовольствием хватаясь за канат и вытягивая судно на большую воду. Силы одного человека для этого хватило.

— А оно поплывёт? — скептически спросил Башкин. — Против течения?

— Да какое тут течение, — мужик махнул рукой. — Река-то, считай, стоит на месте. Если ветерок небольшой есть, то полетим, как стрела.

И он оказался прав, уже через полчаса мы все сидели внутри, а сам он, ловко регулируя поворот паруса, ловил ветер. Не скажу, что двигались очень быстро, но с телегой не сравнить. Ещё одним преимуществом было то, что мы держались у самого берега, на мелководье, так, чтобы большие корабли не смогли подойти, а с суши бы нас не достали.

Глава девятая

Мне уже основательно надоел кочевой образ жизни, даже не постоянная опасность, не прыжки между мирами, а именно бесконечные перемещения. Хотелось уже, наконец, где-то остановиться. Я уже обдумывал решение остаться в этом мире, если с перемещением возникнет беда. Беспокойства подкидывала и Марина, нет, держалась она хорошо, несмотря на плохое самочувствие, даже регулярно участвовала в боях, хотя никто её не заставлял. Но отвечать за кого-то, кроме себя, тяжело, особенно в таких условиях. Добавьте к этому тот факт, что местные силы Тьмы имеют какие-то виды на нашего ребёнка, и тогда картина расстройства окажется полной. Меня уже временами подбрасывать начинало.

Впрочем, если отбросить фактор моральной усталости, то пока у нас всё складывалось хорошо. Парусник в пути никто не преследовал, шли ровно, рулевой без отдыха держался больше суток. В итоге, когда мы прибыли на место, все облегчённо вздохнули.

— Отсюда пешком дойдём, — прокомментировал Лом, когда команда вылезала на берег.

— А далеко? — уточнил я, пожимая руку рулевому. Тот помахал нам напоследок и развернул судно в обратном направлении.

— Смотря куда, — ведьмак развёл руками. — Собственно, опасный путь составляет километров шесть, а дальше пойдём по безопасному.

У меня были свои мысли насчёт того, что пора уже перестать говорить загадками и играть в конспирацию. Мысли были большей частью нецензурные. Но я сдержался. Кролик был воспитанный, а потому ничего не сказал.

Снова пеший поход, лямки рюкзака натирают плечи, рука постоянно щупает рукоять револьвера, глаза шарят по сторонам в ожидании нападения. Здесь, на севере, тектоническая активность была не такой разрушительной, а потому здания большей частью сохранились. Мы шагали между полуразрушенных домов, под ногами хрустели битые стёкла, зиял трещинами древний асфальт. Кое-где встречали зверей, но тем не было до нас никакого дела, человек в этом мире стал такой редкостью, что его можно не воспринимать всерьёз.

Стычка случилась только однажды, мутант чёрт его знает какого поколения вывернулся у нас из-под ног. Монстр прилёг отдохнуть прямо на дороге, видимо, пригрелся на солнышке и уснул. А сон у них, как оказалось, не такой чуткий, как у других зверей, наследие человеческой природы. В итоге я на него просто наступил. Тяжёлым ботинком встал на его заднюю ногу.

Тварь взвыла дурным голосом, сбросила меня и немедленно ринулась в атаку. От первых ударов когтистыми лапами меня спас бронекостюм, а когда он прыгнул снова, я успел выхватить револьвер. Но не выстрелил, поскольку в прыжке он напоролся на кинжал ведьмака, который с какой-то невероятной скоростью встал между нами. Один короткий укол в сердце. Лом вытер клинок, перешагнул через тело агонизирующего мутанта и пошёл дальше. Я некоторое время раздумывал, стоит ли добить чудовище пулей, но оно избавило меня от траты патронов своей скорой смертью.

Наконец, неизвестный населённый пункт закончился, мы перешли широкую асфальтированную трассу, после чего оказались в полях. Когда-то здесь что-то выращивали, теперь же всё заросло сорняками, а кое-где уже и деревья поднялись. Ведьмак вёл нас куда-то в конец поля. Скоро показался высокий бетонный забор, по верхнему краю которого видны были остатки проржавевшей колючки. Тюрьма? Нет, скорее, военная часть. Уже на подходе я заметил, что сюда подведены рельсы, значит, внутри имеется железнодорожный тупик.

Издали оценить размеры объекта было невозможно, но, когда мы прошли через КПП (который был снесён под ноль попаданием чего-то большого), я понял, что тут куда уместнее название «военный городок». Площадь была серьёзной, да и плотность застройки высокая, несмотря даже на то, что большая часть зданий была разрушена, причём, отнюдь не временем. Здесь артиллерия поработала, как минимум. Кое-где встречались огромные воронки от бомб, полутонных, если не больше.

Ведьмак встал на центральной улице и осмотрелся.

— Туда, — он указал пальцем вправо.

Я уже примерно сообразил, что нас ждёт. Здесь, на территории, имелся вход в подземные тоннели, которые выведут нас к Крепости. Так и вышло, линия железной дороги расходилась на две. Одна, как и положено, заканчивалась тупиком, где разгружали вагоны. Там же стояли огромные склады с прохудившейся крышей. А вторая ветка шла дальше, где упиралась в ангар с высокими воротами.

— Внутри спуск? — спросил я, когда мы подошли к воротам.

— Да, — ответил ведьмак. — Только основной путь под землю засыпан, но есть проход. Там придётся немного поработать, его замаскировали.

— Тут он замер и начал прислушиваться.

— Тут кто-то есть? — спросил я шёпотом, взявшись за ремень карабина.

— Мутанты, — сказал он уверенно. — Идут за нами. Их много, но идут разрозненно. Надо будет задержать.

Внутри ангара царил разгром, помимо кучи битого кирпича и нескольких бетонных блоков, тут ещё и тепловоз на бок уронили, предоставив ему ржаветь.

— Проход там, — сообщил ведьмак, указывая в угол, сам тоннель, по которому поезд мог уйти под землю, был завален под потолок, создалось впечатление, что завалили специально, сложив стену из обломков. — Надо его разобрать.

Быстро разделились на две группы. Винокур, Никита и Коростин разгребали завал под руководством ведьмака. Я и Башкин заняли позиции наверху, где имелся небольшой помост из ржавой арматуры. Отсюда через прорехи в воротах была хорошо видна прилегающая территория, а значит, можно отстреливать непрошенных гостей.

Марина, как боевая единица, была особо не нужна, но, отдав свою винтовку учёному, она встала рядом, чтобы заряжать магазины. Я приготовил для стрельбы свой карабин, а рядом поставил автомат, чтобы биться накоротке.

Надо сказать, мой скил снайперской стрельбы в последнее время серьёзно вырос. Нужда, как известно, всему научит. Первая тварь, что высунула нос из-за поворота, сразу же лишилась этого носа. Вместе с головой. Тяжёлые пули создавались специально против крупных тварей, попадание не оставит ни единого шанса. Ещё один, пробежав метров десять по шпалам, поймал пулю Башкина. Урон, может быть, был поменьше, но и его хватило. Монстр пробежал по инерции ещё несколько шагов, после чего лапы его заплелись, и он рухнул мордой на рельсы.

Скоро их стало больше, одиночные выстрелы уже не решали проблему. На подступах лежали уже больше десятка трупов, но остальных это не останавливало, они продолжали переть на нас с самоубийственной решимостью.

— Долго ещё? — крикнул я, не оборачиваясь.

— Почти готово, — отозвался Винокур, отбрасывая назад большой кусок бетона. — Две минуты.

Башкин, отдав винтовку Марине, спустился вниз. Я уже грешным делом подумал, что светило науки будет драться врукопашную. Драться он умел, тут сомнений не было, но враг имел настолько серьёзное численное преимущество, что мог просто похоронить его под своими трупами. Нет, всё же он поступил рационально. Укрывшись за створкой ворот ангара, начал бросать гранаты. При этом он придерживал их с таким расчётом, чтобы взрывались прямо над головами наступающей нечисти.

Я тоже отдал карабин Марине и велел немедленно идти в проход, куда наши уже затаскивали вещи. Сам же, подхватив автомат, отправился прикрывать учёного. Успел вовремя. Бросив седьмую или восьмую гранату, Башкин схватился за дробовик, чтобы останавливать тварей, что подобрались уже метров на шесть. Он не успевал, поэтому я положил ствол автомата ему на плечо и разразился длинной очередью, что прошла по рядам нечисти, как коса смерти. И пусть они были живучими, но такой ураган огня остановит любого. Следом раздались частые хлопки дробовика.

Пятясь задом, мы вернулись в ангар, где Марина уходила в разобранный проход, а стоявший рядом Винокур, целился из автомата, собираясь встречать погоню. Опустошив свои магазины, мы с Башкиным протиснулись в лаз, Славик напоследок обдал прорвавшихся мутантов свинцовым дождём, после чего тоже нырнул за нами. Внутри было темно, только один слабый фонарик светил себе под нос.

— Надо перекрыть проход, — озвучил Лом очевидную истину.

— Это мы запросто, — согласился Башкин. — Посветите сюда.

Мы зажгли ещё два фонаря, в этот момент Коростин выстрелил из револьвера в морду мутанту, который полез за нами. Тот рухнул, наполовину перекрыв своей тушей проход. Учёный извлёк из своего рюкзака брикет пластиковой взрывчатки, вдавил туда гранату РГД-5, а после повернулся к нам и отдал приказ:

— Отходите подальше, я вас догоню.

Не знаю, добавлял ли он ещё взрывчатку, но, когда мы отбежали метров на сто, позади грохнуло так, что вряд ли кто-то ещё сможет воспользоваться этим проходом. Даже здесь с потолка посыпалась штукатурка. Сам учёный, явно заработав неслабую контузию, догнал нас чуть позже.

— Жаль, — прокомментировал Лом, который шёл впереди, подсвечивая путь фонариком. — Удачное место было, когда возвращался из дальних рейдов, часто пользовался.

— Ну, теоретически, можно раскопать, — неуверенно сказал Башкин, хотя становилось ясно, что без бульдозера там делать нечего. — А что случилось с мутантами? До этого я воспринимал их, как почти безобидных существ, а теперь они… не знаю, как сказать, взбесились.

— Мутанты — существа внушаемые, у нас даже опыты проводили по управлению, создавались специальные чипы для вживления в голову и воздействия с помощью электромагнитных колебаний, — Лом говорил отвлечённо, всматриваясь в темноту. — Для того, кто владеет технологией пси-воздействия, мутанты — армия, готовая выполнить любой приказ.

— Вроде умника? — спросил я, перезаряжая карабин, от врага мы оторвались, но в безопасности себя никто не чувствовал.

— Умник — явление специфическое, — продолжал ведьмак. — Он может контролировать стаю от десяти до восьмидесяти особей. Его воздействие постоянно, можно сказать, что стая, которой руководит умник, имеет коллективный разум. Подчинять мутантов может кукла, но там воздействие иное. Он просто собирает их и отдаёт приказ. Приказ этот один и, как правило, предельно простой. Пойти туда и разорвать таких людей. Приказ этот откладывается у них в мозгу на уровне непреодолимого императива, они будут пытаться выполнить его, пока это у них не получится, или пока не умрут сами, или пока объект не исчезнет. В последнем случае они будут бесноваться ещё примерно сутки, после чего сила действия приказа станет ослабевать.

— А те, кого нельзя называть? — осторожно спросил Башкин. — Тут уже можно про них?

— Можно, но не стоит. Они их создали, а потому могут контролировать своих созданий. Но нам до сих пор непонятна их конечная цель.

На этом лекция закончилась, дальше шли молча. Мы находились в обычном железнодорожном тоннеле, причём, широком тоннеле, рассчитанном на два пути. Под ногами было подобие тротуара, по которому, надо полагать, при желании можно ехать на машине. Рядом шли рельсы, которые выглядели подозрительно новыми. Допускаю, что сделаны они не из обычной стали. Спереди и сзади была сплошная темнота, стены выглядели одинаково, а о продолжительности пути можно было только гадать.

— Мы правильно идём? — спросил Коростин.

— Тут всего один путь, — ведьмак удивлённо на него посмотрел. — Свернуть куда-то затруднительно. Километров через семь будет развилка, там нужно повернуть направо, потом ещё примерно два километра, тогда окажемся внутри помещений Крепости.

Этот ответ меня частично успокоил. Нужно просто идти вперёд, здесь никого нет (надеюсь), а потому бояться нечего, хотя весь коллектив ощутимо на взводе. Даже сам ведьмак на себя не похож. Можно объяснить это тем, что стены давят, неуютно человеку в таком месте. Хотя, надо признать, воздух здесь свежий, тоннель не напоминает склеп, фонари дают достаточно света. Но всё равно не по себе. Отдельно беспокоит тот факт, что снаружи мы могли использовать строения для обороны, в открытой стычке с толпой мутантов у нас шансов нет, завалят трупами. А если рядом будет какой-то домик, или хоть остатки оного, тогда можно занять оборону и успешно защищать себя. А здесь только полукруглая каменная кишка, пробитая в горной породе, которая к тому же часто поворачивает, а за поворотом может быть всё, что угодно.

Пройти получилось почти до самой развилки, когда позади нас, где-то очень далеко, раздался вой. Что за животное могло его издавать, я понятия не имел. Кто-то очень большой, сила звука, несмотря на огромное расстояние, пробирала до костей низкочастотными колебаниями. У меня даже зубы заболели.

— Что это? — спросил Коростин, держа в руках револьвер.

— Понятия не имею, — честно ответил ведьмак, чем только усилил панические настроения. — Раньше здесь такого… прибавим шагу, осталось немного.

Мы и прибавили, при этом каждый держал в руках оружие, а Никита приготовил штуцер, поскольку таким калибром в самый раз останавливать неведомую тварь. Скоро показалась развилка, левый путь поворачивал, а правый продолжал вести нас прямо.

Здесь местность изменилась, на рельсах стали попадаться крупные куски металла, обломки вагонов, старые рельсы, куски автомобильной жести. Чуть дальше весь этот хлам приобрёл упорядоченные очертания баррикад. А под ногами стали глухо звенеть стреляные гильзы. Винокур наклонился и подобрал несколько.

— Странный калибр, — сказал он задумчиво.

Гильзы, что он держал в руках, были сделаны из лакированной стали, по длине напоминали автоматную семёрку, вот только калибр был ощутимо больше, шейка была почти одного диаметра с донцем.

— Здесь был бой? — спросил Башкин и ведьмака.

— Был, но давно, ещё до того, как… — он резко замолчал и прислушался. — Оружие к бою, идём быстрее.

Мы снова прибавили шагу, едва не переходя на бег. Марину приходилось буквально тащить на себе. Никто из нас ничего не слышал, но ведьмак врать не будет, у него явно особый слух. Пройти получилось около семисот метров, когда поступила новая вводная:

— Не успеваем, — сказал ведьмак, разворачиваясь. — Займите оборону вот тут, большой калибр держите наготове.

— Кого ждём-то? — спросил я, устраиваясь за половинкой автомобиля непонятной марки, карабин наготове, револьвер в расстёгнутой кобуре.

— Если я всё правильно понял, это зверь, — начал инструктировать ведьмак. — Около трёхсот килограммов весом, бывает и больше, телосложение аналогично кошачьим, очень быстрый, стоек на рану, обладает отличным нюхом, видит в темноте, умеет уворачиваться от пуль, хотя и не от всех. Ваша задача — нанести ему максимальные повреждения огнём, после этого я попробую с ним справиться.

— Нам бы света побольше, — сказал Винокур, изучая темноту через прицел автомата.

— Попробую, — сказал ведьмак, оттягивая затвор своего пистолета.

Он вынул из внутреннего кармана плаща странного вида патрон с очень длинной пулей, вставил его сразу в патронник, после чего прицелился в темноту и, выждав пару секунд, выстрелил. Звук эхом прокатился по коридору, после чего вдалеке расцвёл огненный цветок, настолько яркий, что смотреть на него было больно. Потом яркость немного снизилась, но неизвестный заряд продолжал гореть. Ведьмак выстрелил такими патронами ещё трижды, этого хватило, чтобы в коридоре появилось освещение.

— У него чувствительные глаза, — добавил он, вставляя уже обычный патрон. — Яркий свет ему будет мешать.

Яркий свет мешал и нам, но темнота была бы слишком большим преимуществом для зверя, а потому лучше так. Зверь не торопился, я уже подумал. Что он выждет, пока огни угаснут, а только потом станет атаковать. Но такие сложности его звериному разуму оказались недоступны. Показался он минуты через две, приземистая фигура, лапы широко расставлены, крадётся осторожно.

Первым выстрелил Никита, но пуля ударила по пустому месту, а тварь каким-то непостижимым образом оказалась в двух метрах левее. Следом выстрелил и я, а потом вся команда разразилась огнём. Даже Марина, которая залегла подальше, вела огонь из снайперки.

От такого града пуль увернуться сложно, я отчётливо видел, как пули рвут его тело на части, но зверя это не останавливало. Перепрыгивая из одного укрытия в другое, он приближался. Казалось, он вовсе неуязвим, но тут Никита удачно потратил очередной патрон, лист железа, что прикрывал зверя, оказался недостаточно толстым, поэтому пуля, пробив его, попала прямо в центр мощной туши. Снова раздался вой, зверь взвился на месте и, уже не скрываясь, побежал к нам по прямой.

— Прекратить огонь! — закричал Винокур, умудрившись своим командным голосом перекричать даже выстрелы. Обернувшись, я увидел причину.

Ведьмак, в одной руке которого был пистолет, а в другой нож, бросился в рукопашную схватку. Большего безумия я в жизни не видел, в твари этой килограммов пятьсот, не меньше, когти как ножи, огромная пасть, полная острых зубов, да к тому же эта массивная туша двигается с огромной скоростью. Монстробой решил совершить суицид таким мудрёным способом?

Но тот знал, что делает. Через секунду они сцепились, человек поднырнул под удар могучей лапы, после чего, приставив ствол своего оружия к боку твари, произвёл шесть или семь выстрелов. Тут уже увернуться было сложно, все пули глубоко ушли в туловище, точно повредив внутренние органы. Следом ведьмак каким-то непостижимым образом запрыгнул к нему на холку, нанёс удар кинжалом в шею, а потом спрыгнул и, снова увернувшись от укуса, вогнал кинжал в лапу. Судя по реакции зверя, клинок перерезал какие-то сухожилия, отчего мобильность противника резко снизилась.

Рубились они ещё секунд десять, в результате чего ведьмак всё-таки словил удар могучей лапы, отлетел в сторону, скрючился и затих. Но и зверь, который был буквально в лоскуты изрезан ножом, истекал кровью и явно ополоумел от боли, прежней опасности не представлял. Поэтому мы, сообразив, что своих на линии огня больше нет, снова начали стрелять из всех стволов. Конкретно я выхватил револьвер и всадил все пять пуль ему в бок. То же самое сделал Коростин, а Башкин стрелял из дробовика разрывными пулями.

После такого никто не выживет, зверь успел рвануться ко мне, но лапы подломились, туша рухнула на каменный пол. Вокруг растекалась огромная лужа крови, глаза его ещё горели, пасть изредка щёлкала, пытаясь ухватить добычу, до которой он так и не смог дотянуться. Конец избиению положил Никита, который подбежал поближе и, приставив ствол штуцера к голове монстра, нажал на спуск. Я хотел его предупредить об опасности рикошета, но он, видимо, стрелял самодельной пулей, которая разорвалась внутри, превратив огромную голову в бесформенный комок окровавленного мяса и костей.

Убедившись, что зверь мёртв, мы кинулись к ведьмаку. Тот, как ни странно, был ещё жив. Кольчуга выдержала удар когтей, но сам удар был настолько силён, что нормального человека переломил бы пополам. К счастью, ведьмак нормальным человеком не был, а потому отделался только переломами.

— Рёбра сломаны, — прокомментировал Башкин, прощупывая его через кольчугу. — Придётся нести.

Тут Лом пришёл в себя и ухватил учёного за руку.

— Аптечка, — прохрипел он, на губах пузырилась кровь, явно лёгкое повреждено.

Порывшись в недрах его плаща, Башкин вынул приличных размеров аптечку.

— Что именно? — он сунул её под нос Лому.

— Антидот, — палец ткнулся в небольшой шприц-тюбик. — От ускорителя… нейтрализовать.

— А, понял, — кивнул Башкин и начал выковыривать нужный препарат из гнезда. — Та дрянь, что он вколол себе перед боем. Ускоряет реакцию, но, видимо, имеет сильную побочку.

После укола ведьмак стал тяжело и хрипло дышать, потом немного успокоился и потребовал второй препарат, на этот раз пробирку с таблетками. А следом уже сам себе вколол стимулятор. Дыхание его постепенно успокаивалось, на бледное лицо стали возвращаться краски, осмотрев нас, он уже нормальным голосом спросил:

— Что со зверем?

— Вы его так располосовали, товарищ Лом, — Башкин снова в своей манере начал обращаться на «вы», — что нам оставалось только добить. Вон он, лежит, мертвее некуда.

— Помогите встать, — попросил он.

— Может, не стоит? — спросил я, перезаряжая револьвер. — Мы помощь приведём.

— Вы без меня не сможете открыть дверь.

С нашей помощью он сумел встать на ноги, после чего даже самостоятельно пошёл вперёд, медленно, но вполне уверенно. Мы подхватили вещи, и пошли за ним, скоро коридор закончился, рельсы упирались в каменную стену, которая была расчерчена странными узорами. В самом центре имелась стальная дверь, на которой стоял хитрый механизм запирания.

Лом отодвинул нас, после чего снял перчатку (впервые при мне) и приложил ладонь к пластине. Через пару секунд дверь ответила неживым механическим голосом:

— Идентификация проведена, наберите код.

Код полагалось набирать на той же пластине, притом, что цифр там не имелось. Тем не менее, Лом старательно ткнул восемь раз в нужные места, после чего последовал вопрос:

— Кто с вами?

— Посланцы из другой Крепости, проверенные люди, впустите, — говорил он почти нормальным голосом, но при этом временами морщился от боли в груди.

— Нужен запрос дежурному, — сообщила железка.

— Так направляй, — в голосе ведьмака послышалось раздражение.

Тут я совершенно явно почувствовал на затылке чьи-то глаза. Обернувшись, я увидел, что темнота, оставшаяся позади, собирается в комок. Описать это сложно, вроде как среди тёмных чернил разливались ещё более тёмные чернила, которые собирались в крупную кляксу.

Немедленно все фонари были направлены туда, лучи света выхватили фигуру, которую описывала Марина в своих видениях. Высокая человекообразная тварь, одета в плащ, который, казалось, соткан из тьмы, тьма клубилась, словно испаряясь, голова была повёрнута к нам, в месте, где у людей находится лицо, образовалось подобие маски в виде черепа, череп этот был светло-серого цвета, он скалился в нашу сторону, а в пустых глазницах вспыхивали огоньки.

— Это он, — пискнула Марина, но, крепкие нервы её не подвели, вместо того, чтобы упасть в обморок, она достала револьвер.

— Это не поможет, — сказал ведьмак, но призрак приближался, а иных способов его остановить у нас не было.

— Проход разрешён, — сказала железка, после чего стальная дверь распахнулась, пропуская нас внутрь.

Последним заходил я, предварительно протолкнув Марину, которая натурально оцепенела от страха. Уже наполовину скрывшись в проходе, я всё-таки вскинул револьвер и трижды выстрелил в это непонятное чудо. Стрелять в бесплотное существо — занятие сомнительное, скорее, даже просто бесполезное. Но вдруг, к моему немалому удивлению, пули возымели действие. В чёрном полотне его плаща появились прорехи, у черепа распахнулась пасть, раздался страшный вой, а потом существо разлетелось в чёрную пыль. Несколько пылинок ещё некоторое время светились, словно угольки от костра, но потом погасли и они. Я опустил револьвер, шагнул назад и закрыл за собой дверь.

Глава десятая

Снова попасть в цивилизацию — огромное счастье. Не просто найти какую-то крышу над головой, горячую еду и возможность помыться. Электричество, горячая вода в кране, нормальная мебель и даже подобие телевизора, где в данный момент показывали какой-то концерт неизвестного мне исполнителя.

Я сидел на диване в пижаме и тапочках, бездумно смотрел на экран и одной рукой гладил Марину, что прижималась ко мне сбоку. У неё были мокрые после душа волосы, а сама она оделась в махровый халат зелёного цвета. Мои спутники при этом были где-то рядом и тоже предавались безделью.

Когда мимо пробегал Башкин, одетый в такую же пижаму, как у меня, и с кружкой кофе в руке, я остановил его.

— Что сказали?

— Сказали пока всем отдыхать, — сообщил он, присаживаясь рядом. — Я сейчас буду подробный рапорт строчить, потом с ним ознакомятся, а часа через три, как я полагаю, соберут всех в зале для собраний, местный начальник будет с нами беседовать. Советую пока поспать.

— Я так и сделаю, — дотянувшись рукой до рычага, я разложил диван, в результате чего мы вдвоём оказались в горизонтальном положении. — А с ведьмаком что?

— Точно не скажу, утащили в местную больницу, жить будет точно, характер травм уточняют.

Ожидание затянулось на целых пять часов, в чём я мог убедиться, когда посмотрел на циферблат больших часов, что висели на стене. За это время мы успели поесть, поспать, снова поесть. Постепенно ко всем членам команды возвращалась былая бодрость. Марина, правда, странно дёргалась во сне, но тут уже ничего не сделать, подземная крепость не пропускала призраков, но кошмары проникли вместе с ней.

Наконец, местное начальство, ознакомившись с рапортом Башкина (попутно им какие-то бумаги подал инженер, который собирался воссоздать свою установку), решило устроить брифинг. Для этого прибыл посыльный, молодой парень в странной форме, напоминающей милицейскую годов этак тридцатых прошлого века, только без фуражки.

— Собирайтесь, — сказал он спокойно. — Вас ждут в малом зале собраний.

— Форма одежды? — спросил Винокур.

Тот пожал плечами.

— Можете прямо так, это не имеет никакого значения.

Если можно, значит, так и поступим. Собираться нам не пришлось, поэтому мы просто встали и гурьбой пошли за провожатым. Пройти пришлось немало, я старательно запоминал дорогу назад. В одном месте спустились по лестнице, после чего вошли в высокий дверной проём.

Внутри нас ждали трое. Один был одет в цивильный пиджак с галстуком, лет ему было около пятидесяти, но при этом выглядел бодро, а в аккуратно зачёсанных назад волосах почти не было седины.

Ещё один выглядел, как собрат Башкина по роду деятельности, белый халат, очки, слегка растерянный вид, волосы в беспорядке и точно такое же субтильное телосложение. Впрочем, нашему ботану это никогда не мешало драться. Третий явно принадлежал к военному сословию, чуть старше Винокура, одет в военную форму, камуфляж с погонами, на которых имелись странные знаки из звёзд и продольных полос, крепкий, лицо суровое, а голова выбрита наголо.

— Добрый день, господа… или товарищи, — начал мужик в пиджаке. — Не знаю, как к вам обращаться. Проходите, рассаживайтесь на стульях, желательно поближе.

Я огляделся вокруг, если так выглядел малый зал собраний, то в большом легко поместится танковая дивизия, а под потолком будут летать вертолёты. Сюда при желании можно было загнать тысячу человек и ещё останется место. Удобные мягкие кресла составлены так, чтобы охватывать место лектора подковой, а ряды уходят далеко назад, при этом через каждые пять рядов повышается уровень пола. Мы расселись в первом ряду и приготовились слушать.

— Итак, — сообщил главный. — Для начала, представлюсь. Зовут меня Алексей Михайлович Моисеев, я исполняю обязанности командующего, по причине болезни самого командующего. Я наделён всеми необходимыми полномочиями, а сам командующий, несмотря на болезнь, осведомлён о вашем присутствии.

Он откашлялся и продолжил:

— Вас я уже знаю, ознакомился с рапортом Виктора Аркадьевича, кроме того, просмотрел файлы с его накопителя. Устройство, кстати, сейчас активно изучается, это превосходит наши технологии, будем стараться повторить. Итак, что могу сказать. То, что перемещение между мирами — научно доказанный факт, мы знаем, но встретить живых путешественников, да ещё и из двух разных миров, — большая удача. При этом, как я понял, ваше попадание именно к нам — это случайность, вызванная сбоем аппаратуры? Вы направлялись в тот мир, откуда родом двое из вас.

— Я пока не выяснил причину, — со скорбным видом проговорил Коростин. — Все вычисления были верны, но…

— Я, может быть, вас удивлю, но причина известна нам. Виктор Аркадьевич прямо указал в своём рапорте, что в момент перемещения на месте присутствовали некие призрачные сущности, демоны, которые пытались вас атаковать.

— Так это они всё испортили?

— Они могли это сделать, правда, мы до сих пор не поняли мотивы их действий.

— Давайте уточним, они — это Те, кого нельзя называть? — спросил Башкин.

— Здесь называть можно, мы используем слово «демоны», может быть, это не самый верный термин, но другого пока не придумали, тем более что по смыслу очень похоже. Именно эти призрачные сущности, прибыв в наш мир, стали причиной конца цивилизации. Я, разумеется, утрирую, цивилизация никуда не делась, то мизерное количество людей, что осталось на планете, сохранило все достижения прогресса, местами их даже приумножив. Как только мы уничтожим демонов полностью, человечество вернётся к обычному ритму жизни, а через несколько столетий снова заселит землю.

— Можете рассказать подробнее, что случилось с планетой, — попросил Башкин. — Я слышал несколько версий, там фигурировали и ядерная война, и тектоническое оружие, и неизвестные болезни.

— Все эти версии по-своему верны, — сказал Моисеев. — Началось всё с войны, был обмен ядерными ударами, но в процессе что-то пошло не так. Сначала начались странные и необъяснимые тектонические подвижки, ядерные взрывы, даже очень мощные, на такое неспособны. Была идея о том, что противник применил некое оружие, которое сдвигает литосферные плиты. Потом выяснилось, что наши враги думали то же самое о нас. А потом началось окончательное светопреставление. Картину мы восстанавливали уже потом, когда смогли хоть в чём-то разобраться. Эти сущности, демоны, водятся вне пределов физического мира, их среда обитания — это… пусть будет эфир, другого термина, опять же, не придумали.

В наш мир проникла ограниченная группа, всего, если мне не изменяет память, триста сорок четыре особи, считали косвенным путём, но цифра верная. Цель их неизвестна, впрочем, допускаю, что цели этой нет вообще, или она недоступна нашему разуму. Если люди нужны им как пища, то этими запасами они распорядились крайне нерационально. Их привлекали большие скопления людей, любое крупное поселение рано или поздно подвергалось набегу. А дальше они действовали разными способами. Часть населения исчезала или умирала, часть сходила с ума и убегала в леса, они известны, как «неправильные» мутанты. Часть получала серьёзные заболевания, приводящие к вырождению во втором, а иногда и в первом поколении.

— А мутанты подчиняются им? — спросил Башкин.

— Они живут, как дикие звери, но при желании демоны могут отдавать им приказ. К тому же, у них есть непосредственные исполнители, именуемые куклами.

— Да, ваш сотрудник нам про них рассказывал.

— Так вот, покончив с цивилизацией, они осели в нашем мире, и теперь не дают человечеству подняться. Пришлось принимать ограничения, например, в численности населения городов. Одномоментно в черте поселения не может находиться более чем девять тысяч восемьсот тридцать два человека. Стоит добавить ещё одного, как в ближайшие сутки будет налёт. Иногда они похищают случайных людей, чья дальнейшая судьба нам неизвестна, иногда отдают приказы через кукол, заставляя людей устраивать войны (увы, но даже в такое время уголовщина никуда не делась), разорять поселения, грабить корабли. При этом не просто принуждают их к действиям, но и платят за выполнение. Платят золотом, иногда другими металлами, которые высоко ценятся, но никогда не дают высокотехнологичных товаров.

— Но вы нашли какой-то способ борьбы с ними? — спросил Башкин.

— В основном это пассивные способы, например, им сложно проникать под землю, что довольно странно, но, тем не менее, мы этим пользуемся. Есть у них и другие ограничения, каковые мы используем, чтобы защитить свою базу. Для этого даже подошли колдовские символы. Со временем попробуем таким же путём защищать поселения на поверхности, хотя результат никто не может гарантировать.

— А убить их как-то можно? — практичный Винокур спросил сразу о насущном.

— Несколько часов назад, ваш товарищ… — он посмотрел в шпаргалку. — Дмитрий Сергеевич, как раз убил одного такого. Другой вопрос: как он это сделал? И тут мы соазу наталкиваемся на некоторые интересные теории. Излагать можно долго, но суть такова: войдя в наш мир, они неведомым образом обезопасили себя от любых его воздействий. Каждый демон при желании может становиться материальным, но даже так его не берёт наше оружие, пули пролетают мимо, а взрывы не наносят даже опосредованного вреда.

— Но… — начал я, но он меня прервал.

— До этого мы дойдём. Способов нейтрализации этих существ несколько. Например, использовать других подобных существ, но с более низкой организацией. У нас есть доступ к эфиру, да, не удивляйтесь, прогресс не стоял на месте, там мы отлавливаем демонов. Не таких, как эти, более слабых и неразумных.

— Я бы перекрестился, но в бога не верю, — серьёзно сказал Башкин.

— Наша наука шагнула далеко вперёд, например, этих самых мелких демонов мы загоняем в ловушки, а потом используем в качестве источника энергии. Представьте белку в колесе, только колесо обладает огромной мощностью, а белка никогда не устаёт и не просит есть. Для этого нужно отловить подходящую сущность, загнать в ловушку и заставить делать то, что нужно. Кстати, электричество в этой комнате вырабатывается как раз таким способом.

— А как этих существ использовать в военной сфере? — спросил Коростин.

— Очень просто, есть демоны-антагонисты, которые друг друга терпеть не могут. При этом оба обладают почти бесконечной энергией. Если их произвольно совместить, получится выброс чудовищного количества энергии в одной точке.

— Как антивещество?

— Похоже, хотя о веществе тут речь вообще не идёт. Грубо говоря, появился аналог очень маленькой ядерной бомбы. Сосуд, который разделён на две камеры, в каждой из которых находится по демону, перегородка усилена магическими символами. Стоит её убрать, как происходит взрыв. В зависимости от силы демонов, мощность варьируется от двух килотонн, до десяти мегатонн. Взрыв, правда, не похож на ядерный, не создаёт радиоактивного заражения, а взрывная волна частично уходит в землю, создавая разлом в коре.

— И этот взрыв убивает демона?

— Именно, — с улыбкой сообщил начальник. — Вот только…

— Нужно сначала выследить его, потом навести носитель, потом точно рассчитать время срабатывания, — начал перечислять военный. — А демоны — существа очень мобильные, часто за ними не могли угнаться с помощью ракеты.

— Спасибо, — поблагодарил его Моисеев. — Так вот, постепенно мы смогли уменьшить размеры такой бомбы, сейчас активно работаем над внедрением пуль с подобным зарядом. Ну, или хоть малокалиберных артиллерийских снарядов.

— Но это ещё не всё, — снова взял слово военный. — Восемь демонов были убиты пулями, точный механизм мы не знали, идея была взята с потолка. Видимо, защита у них имеется только от порождений нашего мира, конкретно, планеты Земля.

— И что вы придумали? — спросил Башкин.

— Пули из метеорита, оказалось, что они действуют, демон умирает, рассыпаясь в пыль. Итого, от первоначального состава осталось всего двести девяносто три демона, а вашими стараниями их число сократилось до двухсот девяносто двух.

— Кажется, до меня дошло, — сказал Башкин.

— Именно, Дмитрий Сергеевич использовал оружие, принесённое из другого мира, которое стреляло пулями из другого мира. А до этого, он из винтовки убил куклу возрастом около сорока лет, то есть, тоже почти неуязвимое создание. Вывод? А вывод простой, эти пули способны их убить, а у вас их довольно много.

А ведь и Лом предполагал что-то подобное после случая с куклой, потому и просил экономить патроны.

— Вы их заберёте? — сразу поинтересовался я.

— Зависит от того, как будет развиваться наше сотрудничество, — тут в разговор вмешался учёный. — Помимо пуль, вы также принесли в наш мир некий порошок, о каковом раньше ходили только слухи. Виктор Аркадьевич, в вашем рапорте он описан как-то невнятно. Можете рассказать поподробнее?

— Разумеется, — сказал Башкин. — Порошок этот именуют чёрной солью, производится он достаточно легко, рецепт я потом напишу. Действие вы уже изучили?

— Пока только изучаем, — сообщил местный учёный. — Уже выявили его влияние на силу магических знаков. Очень может быть, что таким образом сможем в будущем защищать наземные поселения.

— Так вот, каждый знак, если он наполнен этим порошком (для верности ещё можно кровью пропитать), а после произнесено заклинание (я их знаю довольно много, правда, не все и не всегда действуют), вспыхнет магическим огнём. После этого он будет обладать полной силой. Кроме того, призрачные сущности, как я выяснил, очень плохо реагируют на соприкосновение с ним. Убить их вряд ли получится, но как отпугивающее средство пригодится. Попробуйте, кстати, начинять порошком пули, или наносить знаки поверх оболочки. Даже если не убьёт демона, может его парализовать или замедлить.

— Идея хорошая, — слово опять взял начальник, — жду от вас подробных текстов, Виктор Аркадьевич.

— Так на что рассчитывать нам? — спросил Коростин.

— Мы вам поможем, полной схемы вашей установки я не видел, но, думаю, с нашими производственными мощностями сделать такую получится. Вы же, помимо информации о составе порошка и магических формулах, поделитесь с нами оружием.

— Всё отдать? — с тревогой спросил Винокур.

— Только автоматическое, снайперскую винтовку и пистолеты, — вмешался военный. — Этого достаточно, мы используем его с максимальной отдачей, потом, когда патроны закончатся, отольём пули из самих автоматов. Остальное оставьте себе. Вам, как я понимаю, придётся долго добираться в некую точку планеты, а в пути нужно будет как-то защищаться.

— А взамен автомат дадите? — спросил Винокур. — Я имею в виду, местного производства. Тут, помимо демонов, столько нечисти бродит, не хочу с голыми руками остаться.

Все трое удивлённо переглянулись, после чего военный с улыбкой пообещал:

— Можете сами пойти в арсенал и взять всё, что сочтёте нужным. Автомат, пулемёт, винтовку. Да, хоть гаубицу берите.

— Значит, решаем следующее, — проговорил начальник. — Виктор Аркадьевич сейчас садится за написание подробной инструкции обо всём, состав порошка, магия, применение того и другого. — Он снова заглянул в шпаргалку. — Эдуард Фёдорович отправится в конструкторский отдел, и будет руководить созданием установки. Ваш военный командир, — он устал называть имена, — пойдёт в арсенал выбирать оружие, остальным отдыхать. Да, девушке рекомендую врачебное обследование, вам покажут, где найти медицинский блок.

— Подскажите ещё кое-что, — отозвалась Марина, которая всё совещание провела в какой-то полудрёме. — Почему им так нужен мой ребёнок?

— Вариант только один, захватив вас, они превратят его в куклу. Отсюда, кстати, можно сделать вывод, что вы ждёте мальчика.

— А кроме меня на Земле нет подходящих кандидатур? Они ведь следят за мной, и давно. Я это чувствую. Тот, что шёл за нами, хотел именно этого. Он ради этого даже под землю полез. Сначала отправил своего пса, потом явился сам.

— Сложно судить о намерениях потусторонней твари, есть вариант, что они понимают свою уязвимость, а потому стремятся обезопасить себя таким способом. Но это исключительно мои домыслы.

На этом совещание закончилось, я проводил Марину в медицинский блок, а сам отправился в свои покои, чтобы, наконец, отоспаться.

Глава одиннадцатая

Когда находишься в помещении с постоянным искусственным светом, перестаёшь обращать внимание на время. Смены дня и ночи вокруг нет, а значит, режим регулирует сам организм.

Спал я долго, сквозь сон почувствовал, как вернулась Марина, разделась и легла под бок. А некоторое время спустя, меня кто-то потряс за плечо.

— Дима, вставай, трибунал проспишь! — сказал у меня над ухом чей-то бодрый голос.

Открыв глаза, я разглядел Винокура, Славик был в отличном настроении, полностью одет и явно куда-то собирался.

— Заспался ты, — добавил он.

— Мозги перегрелись, — признался я. — Столько всего услышал, пытался переварить информацию.

— А я и не слушал, — с довольной улыбкой сообщил он. — Где-то к середине беседы перестал что-то понимать и отключился.

Тут проснулась Марина, которая тут же недовольно стала ворчать:

— Слава, мог бы и постучать, — сказала она, выбираясь из-под одеяла. — Я тут вообще-то голая.

— Во-первых, я стучал (а вы не проснулись), — тут же сообщил он. — А во-вторых, ты не голая, ты в майке.

Марина перед сном надела мою майку, которая заменила ей ночную рубашку. Правда, ткань была тонкая, а потому такое одеяние смотрелось не одеждой, а цензурой. В общем, оба были правы. Марина выскользнула из-под одеяла, спряталась за дверцей шкафа и начала одеваться.

— Так куда ты собрался? — я дотянулся до тумбочки, ухватил штаны и начал их натягивать.

— Предлагаю сходить в арсенал и раскулачить местных оружейников. А потом здешний начальник, не тот, самый главный, а майор, который рейдовыми группами командует, предлагал на охоту слетать.

— Что за охота?

— То ли большую группу опасных мутантов засекли, то ли там эти самые, которые демоны.

— А остальные где?

— Ну, Никита ждёт нас, учёная морда сидит в научном отделе и без умолку болтает, а те записывают. Федорыч тоже где-то там, как он сам объяснил, будут вычислять новое место, откуда можно будет перейти. Только там всё сложно, они данные введут, а машина считать будет. Так ты идёшь?

— Иду, — я нагнулся и стал натягивать ботинки.

— Для меня что-нибудь возьмите, — попросила Марина. — А то одного револьвера мало.

Точно, наган у неё остался, против демонов сработает (хотя уверенности нет), а против матёрого мутанта — уже не особо. Сам помню, как по зомбакам из него стрелял.

Пока шли в арсенал, я смог ещё раз удивиться размерам комплекса. Тут, по меньшей мере, город-миллионник спрятан. Хотя, как сообщили местные, он процентов на восемьдесят пустует. Жилые помещения опечатаны, системы жизнеобеспечения на консервации. Пришлось долго шагать по коридорам, потом спускаться на лифте, потом снова идти. Что характерно, нас никто не контролировал, идут себе трое с оружием, ну и пусть идут. Впрочем, кое-где я приметил объективы видеокамер, стало быть, нас пишут, а местный суперкомпьютер обрабатывает изображение.

Вход в арсенал имел вид шлюза, сперва в стороны разъехались две створки, потом мы вошли в небольшой тамбур, дверь за нашей спиной закрылась, а уже после этого открылась вторая, за которой и располагался склад оружия.

Оказавшись внутри, мы слегка растерялись. Высота потолков здесь была метров шесть, сам зал измерению не поддавался, повсюду стояли огромные стеллажи с коробками, а уже в них лежало оружие. Или не оружие, с этого места рассмотреть не получилось бы.

— И? Куда теперь? — спросил я, осматривая богатства.

— Тут какой-то смотритель должен быть, — предположил Винокур. — Начвор местный.

Никита по старой привычке молча указал куда-то вдаль. Присмотревшись, мы увидели там что-то, напоминающее табуретку на колёсиках. Табуретка эта с тихим жужжанием подъехала к нам.

— Это робот? — спросил Слава.

— Видимо, да, — сказал я, хотя полной уверенности не было.

Табуретка остановилась, потом из «сидения» выдвинулось подобие головы страуса, небольшая камера осмотрела нас, а через секунду всё тот же искусственный голос сказал:

— Рад приветствовать вас в арсенале, вам положено выдать несколько единиц оружия и боеприпасы. Любые. По вашему требованию. Можете выбирать, если каких-то образцов нет, их доставят позже.

— А вы кто? — задал я глупый вопрос.

— Зовите меня Оружейник, — предложил робот. — Но я не самостоятельная единица, постоянно поддерживаю связь с центральным компьютером, автономно действовать могу только в экстренных случаях. Так вы будете выбирать?

— Мы бы с удовольствием, да только это сложно, нам бы путеводитель, где что лежит, — попросил Винокур.

— Могу показать вам каталог на мониторе, — предложил робот. Ну, или вы сами озвучите мне свои предпочтения, а я подберу вам образцы.

— Мне нужно… — собрался высказаться Винокур, но я его опередил:

— А патроны перезарядить можно?

— Дайте образцы гильз и пуль, это займёт около получаса.

Я выгреб запасы револьверных гильз, добавил винтовочные, при этом, в качестве образца предоставил ту самую длинную пулю. Всё это составил в окно, что открылось в стене.

— И что, за полчаса пули сделают?

— Да, технология отработана. Вроде тридэ печати, просто скопируют состав и форму. Не переживайте, качество будет соответствовать. Сколько штук вам нужно?

— Ну, эти перезарядить и… ещё по тридцать.

— Будет сделано.

— Ещё вопрос: а оптику на винтовку установить можно?

— Давайте винтовку.

Винтовок у нас было две, моя и Никиты. Обе поставили в специальную нишу, потом они скрылись за небольшой шторой. А робот объяснил:

— Искусственный интеллект проанализирует ТТХ оружия и сам подберёт прицелы. Крепления будут разработаны попутно, максимально удобным способом. Что-то ещё?

— Автомат, — сказал Винокур. — Что-то компактное, с мощным патроном и хорошим останавливающим действием пули.

— На каких дистанциях предпочитаете работать?

— От ста до двухсот метров.

— Тогда смотрите, есть такой тип, — робот выдвинул небольшой монитор, на котором появилось изображение автомата. Было в нём некоторое сходство с родным Калашниковым, но это оружие было явно более совершенным.

— А можно вживую показать, я так плохо понимаю, — попросил Винокур.

— Следуйте за мной, — предложил робот и покатился вдоль рядов. — Вот здесь, вторая снизу полка. Да, этот ящик.

Славик немедленно стащил ящик вниз, открыл крышку и запустил руки внутрь. Через пару секунд он извлёк на свет автомат. Что-то, вроде АКСУ. Чуть длиннее, приклад иной формы, материал ствольной коробки странный, напоминает керамику, дульный тормоз замысловатой формы. Магазины лежали рядом, с виду обычные, только в два раза толще.

— Автомат называется МР-112, калибр — девять и пять, темп стрельбы — семьсот выстрелов в минуту, кучность повышена за счёт особенностей конструкции, которые вам, думаю, будут не интересны.

— Ещё как интересны, — тут же заявил Винокур, — давай выкладывай, а я разбирать буду.

Подчиняясь командам робота, Славик разобрал оружие на части, получилось быстро. Потом потратил около минуты на сборку.

— Магазины коробчатые, ёмкость — пятьдесят четыре патрона, наиболее эффективный огонь на дистанции до трёхсот метров, дальше падает точность. Три режима ведения огня: одиночный, фиксированные очереди и непрерывный. Переключатель с левой стороны, вот тут. Если вас интересует останавливающее действие пули, можете использовать специальные боеприпасы. Если хотите повысить дальнобойность, можно заменить ствол на более длинный. Также допускается вариативность прицелов. В данный момент установлен коллиматор шестого поколения с встроенным вычислительным модулем, рассчитывает расстояние и баллистику пули. Грубо говоря, пуля всегда попадает туда, куда направлена прицельная галочка.

Я взял автомат в руки, лёгкий, надо полагать, сплошной пластик и керамика. Самая тяжёлая часть — это патроны. Со сложенным прикладом легко можно спрятать за пазуху.

— Берём, — тут же заявил Винокур. — Три штуки. Мне, старому и Никите. Башкин пусть сам себе что-нибудь ищет. К каждому добавьте по шесть магазинов и… четыре тысячи патронов. Только всю номенклатуру покажите, я сам выберу.

Пока он занимался подбором патронов, я задал ещё вопрос:

— А что-то дальнобойное, но лёгкое есть?

— Снайперский полуавтомат устроит?

— Да, отлично.

Искомое оружие отыскалось через два стеллажа. При этом ящики лежали высоко, пришлось вызвать погрузчик, которым робот управлял телепатически. В моих руках оказалась винтовка длиной с автомат Калашникова, с отъёмным магазином на двадцать патронов и встроенной оптикой.

— Винтовка ОГ-400, полуавтоматическая, — начал перечислять робот. — Весит немного, работать можно на дистанциях до километра, но наиболее эффективна до пятисот метров. Оптика со сменной кратностью, от трёх до восьми. Есть инфракрасный и ночной режим. Отдача снижена до минимума, использует патроны калибром восемь миллиметров. Номенклатура патронов включает…

Говорил он ещё долго, но я и так уже решил, что возьму, Марине точно понравится (когда уже буду ей серьги дарить?). Приклад удобный, пластик выкрашен под дерево, затвор ходит легко, есть сошки, но в сложенном виде их почти не заметно.

К этому времени местный завод закончил работу с патронами. Копии получились отменные, совпадали с прототипом до последней волосинки. Пришлось даже ссыпать в отдельный карман, чтобы не перепутать с оригинальными. Так уж получилось, что у оригинальных патронов есть одно волшебное свойство.

Чуть позже подоспели и винтовки, ставшие снайперскими. Прицелы с виду ничем не выделялись, даже размерами, хотя каждый имел утолщение в центре, где, как я понял, стоит вычислитель. Крепление было мёртвым, оторвать его можно теперь только с куском самого оружия.

Винокур, что нагрёб себе подарков, запросил ещё и гранатомёт. Робот немедленно выдал странного вида трубу, отдалённо похожую на сильно похудевший РПГ-7.

— А что-то более компактное? — попросил Слава. — Вряд ли нам танки попадутся.

— Тогда вот это, противопехотный вариант, — робот указал на очередной ящик. — Гранатомёт револьверного типа, калибр — сорок пять миллиметров, номенклатура гранат включает фугасные, осколочные (двух типов), кумулятивные, объёмно-детонирующие, дымовые, газовые (в том числе с боевыми ОВ). Перезарядка довольно быстрая, при стрельбе навесом дальнобойность составляет чуть больше километра.

— Берём, — решительно заявил Винокур.

— Нам это всё точно пригодится? — с сомнением спросил я.

— Когда доберёмся до места, половину выбросим, — решил он. — А когда выйдем в ваш мир, выбросим остальное. Слушай, железный, а где у вас стрельбище?

— После выхода пойдёте по левому коридору, там сядете на лифт, спуститесь на уровень минус девяносто один, там будет указатель, — отрапортовал робот.

Искусственный интеллект местного разлива меня порадовал, говорить умеет почти как человек, с материальной частью знаком отлично, да ещё и вежливый. Порадовало и стрельбище, я рассчитывал увидеть нечто, вроде тира для стрельбы из пистолетов, но здесь оказалось настоящее стрельбище, где мишени находятся на дистанциях до четырёхсот метров. Я не поленился и сходил за Мариной, та, несмотря на проблемы со здоровьем, согласилась пойти.

Итак, охотничий карабин австрийского производства, снабжённый оптикой с кучей функций. Со ста метров даже пробовать не стал, смысла нет, всё равно, что в упор. Двести, двести пятьдесят, триста. С четырёхсот уложил все пули в семёрку и восьмёрку. Не знаю даже, чему удивляться, своим рукам или новому прицелу.

По соседству стреляла Марина. Стреляла часто, стоя и с колена, полуавтомат и приличная ёмкость магазина позволяли не отвлекаться на перезарядку. Результат я рассмотрел в бинокль. До трёхсот метров всё отлично.

— Нормально всё? — спросил я, подавая ей новый магазин.

— Да, нормально, и винтовка хорошая, спасибо, что выбрал.

— Я не был уверен, нужна ли она тебе.

— Нужна, — сказала она после секундной паузы. — Я боюсь, всё время боюсь. Боюсь даже здесь. Наверное, с ума схожу от страха. А оружие даёт покой, когда оно рядом, мне не так страшно. Странно, правда?

— Нет ничего странного, — я обнял её и прижал к себе. — Я тоже боюсь, будем надеяться, что остался последний рывок.

— И я об этом думаю, там, с той стороны лежит покой. И счастье. И я туда приду. С тобой. И убью любого, кто мне помешает.

Она забрала у меня магазин, вставила его в оружие, лёгким движением руки передёрнула затвор и вернулась на огневой рубеж. Я постоял ещё немного, радуясь её успехам, после чего прошёлся дальше, оценивая работу остальных.

У Никиты с его штуцером результат был скромнее моего, хотя для такого калибра точность не особо нужна. Зато он стрелял исключительно местными патронами, которых заказал аж две сотни. Правильно, свои лучше поберечь.

Дальше стоял Винокур, который приходил в восторг от нового оружия. Попробовал и я. Не могу сказать, что это шедевр. Но и свои плюсы у автомата есть. Небольшой вес, компактность, слабая отдача при большом калибре, большой магазин, удобный прицел. Я тоже взял в руки один экземпляр, вставил магазин и прицелился. Что у нас тут? Сто метров? Вот и попробуем.

Начал с одиночных. Отдача в самом деле слабая, ствол почти не задирает и не уводит в сторону, не нужно прикладывать усилий, чтобы удержать ствол на линии прицеливания. Пули попали в яблочко. Все четыре. Теперь очередь. Отсечка по три. Тоже неплохо, а как на двести метров? Результат был чуть хуже, но, опять же, не принципиально, человек или мутант обычно крупнее центра мишени. На триста метров пробовать не стал, решив остановиться на достигнутом результате. Под конец высадил оставшуюся часть магазина непрерывным огнём. И снова какая-то фантастическая кучность.

Стрельбы закончились через два часа, после чего мы все отправились по номерам и занялись чисткой. При этом обнаружили нашего инженера. Тот сидел в углу и смотрел в одну точку, о чём-то напряжённо думая.

— Фёдорыч, ты чего задумался? — спросил Винокур, с размаху плюхнувшись на соседний диван. — Вот, оружие зацени.

— Да так, сегодня с установкой работали, изготавливали конструкцию, — начал рассказывать инженер. — Смог понаблюдать местные технологии в действии.

— И как? — я собрался к себе, но решил задержаться и послушать.

— Потрясающе, интересно, что уровень искусственного интеллекта у них примерно равен нашему, но при этом производство полностью роботизировано, а в большинстве случаев для изготовления предметов применяется три дэ печать.

— И? — не понял Славик, — это круто?

— Это следующий технологический уклад, неудивительно, что их не беспокоит малая численность людей в мире, для воспроизводства населения этого достаточно, а рабочие руки им просто не нужны.

— А каковы у них были стартовые условия? — спросил я, Коростин подкидывал темы для размышлений.

— Примерно такие же, как у нас, в нашем мире. Странно, что для такого прогресса потребовался конец света. Думаю, дело в социальном устройстве, в нашем мире прогресс искусственно тормозился в угоду части общества. Здесь же, оказавшись в безвыходной ситуации, они произвели изменения, которые назрели давно. Полвека прогресса и…

— Не забывай, — напомнил Винокур. — Они демонов научились ловить. Те им энергию вырабатывают.

— И это тоже, — согласился Коростин, — их технологии это позволяют, но сама энергия не двигает прогресс. Да и не вся энергия производится пленными демонами. Основная часть — я специально узнавал — производится в реакторах с замкнутым циклом, у нас такие только начинали внедрять, а тут их множество. Производство материальных благ поставлено на поток, социальный строй внутри Крепости почти идеальный, все работают, но обеспечение полное. Всё, что только можно пожелать, коммунистическая утопия. Думаю, когда они решат свою главную проблему, это устройство распространится на остальное человечество.

— А зачем они при таком устройстве с крестьян дань собирают? — спросил я, вспомнив, что рассказывал сельский староста. — Им что, пшеницы не хватает? Или рыбы?

— Нет, просто обкатывают человечество в тяжёлых условиях, им потом придётся заселять далёкие уголки земли, а там неизбежны трудности. Плюс испытывают в природной среде новые семена и племенной скот, да ещё пытаются корректировать состояние экосистемы. Природа на Земле сильно поменялась, животный мир так точно, одни мутанты чего стоят.

— А есть возможность прихватить что-то себе, какие-нибудь новые разработки? — спросил я.

— Я спрашивал, они не против, подберут некоторое количество информации, запишут на удобный носитель и вручат нам перед отправлением. Разумеется, я не стану брать ничего, что связано с демонами и их приручением.

— Чего так? — спросил Винокур.

— Не хочу, чтобы мой мир превратился в этот. Нельзя заигрывать с бездной. Есть такие знания, которые человечеству просто не нужны. У этого мира не было выбора, им пришлось зло использовать во благо. У нашего мира выбор есть. А я, хоть и простой человек, делаю этот выбор.

— У меня вопрос, — Никита говорил редко, каждая его фраза удивляла окружающих. — Допустим, информацию можно выбрать. А Башкин так же поступит? Или он посчитает нужным вывалить всё? Он точно что-то возьмёт с собой.

— В нашем мире он выступит послом, — сказал Коростин. — Потом мы отправим его обратно к себе. Думаю, он прибережёт секреты для своих. Я с ним, конечно, поговорю на эту тему, но потом, когда появится хоть какая-то ясность в деле.

— Сейчас-то что делать? — спросил я, вставая с места.

— У нас примерно неделя, место мы уже вычислили, аппаратура готова процентов на семьдесят, осталось самое сложное. Потом отправимся в нужное место и… дальше дело техники.

— А не получится, как в прошлый раз? — скептически спросил Винокур.

— Нет, теперь будет встроена защита от вмешательства, — заверил инженер.

— А откуда будем открывать? — вопрос задала Марина, но и у меня он вертелся на языке.

— Есть места более подходящие и менее подходящие, — туманно пояснил он. — Вторые могу перечислить: горы в Афганистане, побережье Сомали, центр Исландии, Ньюфаундленд, Панама и Новая Зеландия. Последняя подходит хуже всего. Что же до наиболее подходящих, то тут лучше всего Бразилия, конкретно город Сан-Паулу.

— Далековато, — заметил Винокур.

— Транспорт нам дадут, расстояние будет меньшей из проблем. Главная трудность в том, что мы не знаем точно ситуации там. Это был один из крупнейших городов мира, сейчас там тоже живут люди, но цивилизации нет, а ещё должно быть огромное количество мутантов. А если учесть, что мутанты на нас реагируют специфическим образом, выводы делайте сами. Допускаю, что опять придётся пробиваться с боем.

— Позволю себе не согласиться, — влез в разговор Башкин, который, как оказалось, уже вернулся и стоял в дверях, слушая нашу беседу. — То есть, местная нечисть действительно к нам неровно дышит. Но, попробуйте вспомнить первые дни нашего пребывания здесь. Кидаться со всех сторон они начали далеко не сразу. Допускаю, что у них проблемы с системой передачи информации, как горизонтальной, так и вертикальной, а потому можно попробовать сработать на опережение. Прибыть туда, прорваться к месту, разгоняя всех ураганным огнём, установить аппаратуру и спокойно перейти. А когда заявятся призраки, мы будем уже недосягаемы, тем более, что в этот раз они не смогут нарушить работу перехода. Так ведь, Эдуард Фёдорович?

— Так, — инженер кивнул. — Но что помешает им просто отследить наше путешествие, а потом атаковать на подходе?

— Тоже вариант, — согласился учёный. — Но у нас будет аргумент против них, и они это знают. Психология демонов мне неведома, но, будь они рациональны, просто оставили бы нас в покое.

— Мне бы твою уверенность, — проворчал Винокур. — Лично я думаю, что не всё так просто. Демон, которого убивает пуля — это какой-то странный демон. Хотя Дима как-то убил, признаю.

— А вот для этого, уважаемый Вячеслав Игоревич, в ближайшие дни будет устроена охота, где и пройдёт испытание наше оружие. И нас всех просят поучаствовать.

— Я не поеду, — тут же заявила Марина.

— Само собой, а вот остальным следует посмотреть. Хотя бы просто посмотреть, в ознакомительных целях.

Глава двенадцатая

Когда я думал о техническом уровне Крепости, то представлял нечто, вроде уровня моего мира. Вертолёты, самолёты, корабли, какие-то беспилотники, наземный транспорт. Здесь, в условиях дефицита ресурсов, всё должно быть изношенным и старым, а ещё горючее должно быть в дефиците.

На деле всё оказалось не совсем так. Точнее, совсем не так. В качестве транспорта, что доставил бы нас на точку, где произойдёт охота, был выделен… они это называли какой-то мудрёной аббревиатурой, а в нашем мире для подобных устройств просто не придумали названия.

Представьте себе стальную коробку размером с три больших автобуса, поставленные боком друг к другу. Снизу имеются колёса, не вертолётные, а настоящие, с приводом, позволяющим перемещаться по земле. А сверху расположены вертолётные винты, сразу восемь. И вся эта махина очень быстро летает по воздуху, а на вооружении имеются скорострельные пушки и пулемёты. Наверное, и ракеты есть, просто их не видно.

Внутри располагался приличных размеров отсек для десанта, в который и загрузились мы пятеро. Коростин постоянно изводил местных вопросами об устройстве двигателя, пока, наконец, один из пилотов не подвёл его к просторному шкафу из стальных листов. Шкафов таких было восемь, по числу винтов, и располагались они в соответствующих точках корпуса.

То, что инженер увидел внутри, заставило его раскрыть рот и замолчать. Потом он вернулся на своё кресло и молчал почти всю дорогу. Молчали и мы, думая о предстоящей охоте.

С нами летели ещё двенадцать человек, профессиональных военных, с ног до головы одетых в броню, даже лица было не видно, только маска с очками. Не думал, что броня нужна будет при ловле демонов. Впрочем, что я вообще знаю о демонах?

Местом высадки была назначена странная пустынная местность, расположенная где-то в Республике Коми. То есть, когда то эта местность так называлась, а теперь, когда людей не стало, а города разрушились, получилось слегка приподнятое каменное плато с редкими деревьями.

— Почему именно сюда? — спросил я у Коростина, стараясь перекричать рёв винтов. — У них здесь логово?

— Насколько я знаю, логова у них нет. Конкретно здесь его видели недавно, поступил сигнал. В любом случае, у них существует технология приманивания демона. Если он находится в радиусе пары сотен километров, то обязательно явится.

— Приготовиться, — проговорил голос из колонки, что висела над нами. Десантники стали собираться, отстёгивали ремни, брали в руки оружие. Я подумал, что отстёгиваться рано, следует дождаться посадки, но, как оказалось, садиться здесь аппарат не будет.

Пришлось спрыгивать на землю, под ногами был какой-то странный камень, что-то вулканическое, вроде застывшей лавы. Я не посещал эти места в своём мире, но уверен, что там всё выглядит иначе. Сильно Землю потрепало.

Когда отряд построился на земле, летающий автобус набрал высоту и отлетел в сторону километра на четыре, где, на самой грани видимости, пошёл на посадку. Командир отряда, рослый мужик лет сорока, отличавшийся от бойцов только тем, что был без маски, начал проводить инструктаж:

— Приступаем к охоте, парни в курсе, а вам я доведу, — он перевёл взгляд на меня. — Охота производится путём приманивания, один человек, — он указал на бойца, стоявшего чуть в стороне от остальных, — пойдёт вон туда, встанет и начнёт приманивать тварь. Когда тварь явится (в чём я не уверен), мы расстреляем её спецпатронами. Потом зафиксируем результат и отправимся обратно. Вопросы?

— А точно получится? — спросил Винокур, мне тоже было подозрительно, что всё так просто.

— В плане демона, если таковой явится, — начал объяснять командир, — всё должно получиться. Проблема в том, что они редко ходят без свиты. Это могут быть мутанты, куклы, и чёрт его знает, кто ещё. Правда, свита не может перемещаться с той же скоростью, что и хозяин, а потому неизбежно отстанет. Мы специально выбрали труднодоступную местность, очень может быть, что они вовсе не доберутся сюда. В любом случае, держите оружие наготове, держите под контролем место, где стоит приманка.

Солдат, поименованный приманкой, нисколько не тяготился своей функцией, он отправился в центр условного круга, где встал на открытом месте и стянул с головы шлем с маской. Остальные стали занимать позиции. Места, чтобы спрятаться, тут хватало, повсюду лежали обломки скал, валуны, имелись ложбины в камне. Я выбрал для себя место, где посреди застывшей лавы имелся клочок нормальной земли с чахлой травой и парой таких же чахлых деревьев.

Справа от меня засел Никита со штуцером. По идее, стрелять в демонов полагалось либо мне, либо ему, у остальных не имелось специальных патронов, а дробовик Башкина обладал слишком малой дальнобойностью. Если ориентироваться на солдата-приманку, то стрелять предстоит с расстояния в полторы сотни метров. Но, помня о возможном наличии свиты, мы приняли меры и на этот случай. Позади меня сидели Башкин и Коростин, а Никиту прикрывал Винокур с автоматом.

Остальные бойцы охватили место предполагаемого появления демона широким полукольцом. Если начнётся стрельба, промахнуться будет сложно, тут главное — не попасть в своего.

Рация, которую держал Башкин, что-то невразумительно хрюкнула, после чего боец-приманка начал свой ритуал. Я ожидал чего угодно: плясок с бубном, волшебных заклинаний, принесения жертвы. Но всё было гораздо проще. Боец начал орать, я мало что понимал, среди криков проскакивали непонятные наименования и вполне понятные матерные слова.

— Согласен, странный способ, — сказал сидевший позади меня Башкин. — Но, как говорят, вполне действенный. Если можно так выразиться, демоны просматривают и прослушивают почти всё, что находится на поверхности земли. На этом основано правило, запрещающее говорить о них вслух, не факт, что они туда явятся, но лучше не рисковать. А здесь действуют от противного, кроют чёрных матом, если хоть один будет в пределах досягаемости, он такого не стерпит и обязательно явится.

— Или не явится, — задумчиво проговорил Коростин. — Тогда вернёмся назад.

— А что он тебе показывал, там, в шкафу? — спросил я, не оборачиваясь.

— Это не шкаф, это двигатель, — сообщил он. — А там ящик стеклянный, а в ящике… стоп, началось.

Солдат, что стоял в центре, внезапно замолк, медленно оглядываясь. За спиной его внезапно потемнело небо, словно бы начиналась буря. Но темнота эта постепенно собиралась в густой комок, который спускался с неба. Цель его была очевидна, солдат начал пятиться назад, одновременно шаря руками у себя на ремне. Когда темнота обрела вполне узнаваемый облик фигуры в чёрном плаще, правда, на этот раз без скелетного «лица», солдат резко бросился назад, залёг в узкой трещине и сделал там что-то, что включило странный свет, словно на руках у него была пара кварцевых ламп.

Возможно, это была какая-то высокотехнологическая защита или маскировка. Но демон внимания на неё не обратил и двинулся обычным человеческим шагом в сторону солдата.

— Можно стрелять, — сказала рация, что было как раз вовремя, поскольку тварь уже была у меня на прицеле, я палец мой подрагивал на спусковом крючке.

Но выстрелить я не успел, зато успели другие, потратив дефицитные пули. Демон распался чёрной пылью, а потом снова собрался, уже совсем рядом с приманкой. На залп он никак не отреагировал.

Второй залп случился тогда, когда он потянул к человеку руки. На этот раз его удалось поразить, моя пуля ударила в бок, а Никита попал прямо в капюшон. Демон снова попытался рассыпаться, но в этот раз его механизм дал сбой. Фигура снова приобрела плотность, а вместе с ней и уязвимость. Зато по ушам ударил страшный вой, от которого едва не вылетели перепонки.

Тут показал себя солдат-приманка, выхватив какой-то совсем короткий дробовик, он дважды выстрелил навстречу демону, но, если я правильно понял, в патронах вместо дроби была та самая чёрная соль. Чёрная фигура скрылась в облаке чёрной пыли, демон замер, вой на мгновение прекратился, а когда попытался повториться, его прервали. Несколько пуль с разных сторон пронзили чёрную фигуру, оставив в ней заметные дыры. Последним рывком демон ушёл далеко влево, поймал ещё несколько пуль от солдата, лежавшего за камнем, после чего рухнул прямо на него.

— Эвакуация! — закричал командир по рации, демон тем временем распадался на части, а двое солдат тащили третьего, того, что попал под удар. — Сюда идёт волна! С севера!

То, что солдата следует эвакуировать, я понял, демон успел что-то с ним сделать. Насчёт волны — видимо, это и есть та самая свита. Толпы мутантов, что движутся сюда, преодолевая горные кручи.

Двое быстро положили раненого на носилки, и потащили его к транспорту. Остальные расчехляли автоматы с обычными пулями, готовясь встретить ту самую волну. Видимо, посадка в транспорт — не самый быстрый процесс, а может, просто хотят, пользуясь случаем, проредить популяцию чудовищ.

Я тоже собрался стрелять, перед этим перезарядив карабин патронами местного производства, которые носил в другом кармане. Оптика на открытой местности даёт немалое преимущество, а два напарника с автоматом и дробовиком прикроют меня в ближнем бою.

Местность с севера просматривалась довольно хорошо, я тщательно высматривал фигуры мутантов, что должны были появиться из-за камней. Но то, что я увидел, заставило опустить карабин. Каменная поверхность потемнела от множества тел, они наступали живой волной, кто-то прыгал через большие камни, кто-то катился по склону, кто-то вообще бежал на двух ногах, словно человек. Их были тысячи.

Стрелять мы начали примерно с пятисот метров, строчили все автоматы, почти не выбирая цели. На какой-то момент это даже замедлило наступающую толпу, особенно в центре, где образовалась немаленькая гора трупов. Я тоже выбрал для себя цель, в оптику получилось разглядеть рослую фигуру, что стояла позади наступающих монстров. Кукла, точно, человек на двух ногах, обычной внешности, только очень грязный и нечёсаный, а ещё почти голый, видимо, окончательно одичал. Человек этот стоял в глубоком тылу и что-то кричал, чего я не мог расслышать из-за рёва сотен глоток и топота тысяч лап.

Я навёл прицел ему в голову, забыв, что пуля местного производства вряд ли сможет его убить. Отдача толкнула в плечо, звука выстрела я не услышал, поскольку стреляли сейчас все. Человек опрокинулся назад, залившись кровью, хотя, будь он обычным человеком, голова его разлетелась бы вдребезги.

Стая существ, понимая, что штурмовать нас в лоб выходит слишком дорого, стала распадаться на два рукава, охватывая справа и слева. Мы продолжали стрелять без остановки, каждый их шаг оплачивался парой десятков трупов, но других это не останавливало, оба рукава. Постепенно истончаясь, стремились захватить нас в кольцо.

У меня мелькнула мысль, что для таких ситуаций стрелкового оружия как-то маловато, тут бы что-то потяжелее, желательно, чтобы по площадям работало. «Шмель», хотя бы, а лучше «Солнцепёк». Стоило мне об этом подумать, как раздались выстрелы с транспорта, который уже подлетал к месту схватки (тут расстояние невелико, больше времени на взлёт ушло). Теперь можно было не бояться мутантов, зато следовало бояться бортовых пушек.

Оба рукава вражеской пехоты (если можно так назвать существ, что движутся преимущественно на четырёх ногах), захлебнулись в огне, два огненных заряда взорвались у них на пути, жар от взрыва был такой, что даже меня на расстоянии метров ста основательно припекло. По остальным мутантам прошлись очереди автоматических пушек, выкашивающие каждым попаданием по три-четыре особи.

К моменту, когда команда начала подниматься на борт, от гигантской стаи оставались жалкие единицы, да и те были сильно изранены и обожжены. У некоторых недоставало конечностей, кто-то волочил за собой комок внутренностей, кто-то кашлял кровью. С удивлением для себя обнаружил, что им тоже свойствен каннибализм, двое чудом выживших мутантов у края плато с остервенением рвали зубами третьего. Впрочем, возможно, это какие-то личные счёты, может быть, просто добивают врага.

Транспорт быстро набирал высоту, машину слегка потряхивало, я подумал о повреждении, но потом решил, что это издержки слишком быстрого взлёта.

Большая часть солдат расселась по своим креслам, а раненый лежал в проходе, где над ним хлопотал медик. Мы старались не мешать процессу, только Башкин, верный своему научному любопытству, высунул голову и наблюдал за процессом.

А процесс, совершенно очевидно, происходил нехороший. Посмотрев на раненого, я с удивлением увидел, что он связан, руки и ноги привязаны пластиковыми хомутами к ножкам стульев. Ага, значит, демон мог вселиться.

— Капельницу! — скомандовал медик, пальцами открывая глаза бойцу и подсвечивая в них крохотным фонариком.

Из кабины пилотов выскочил второй медик, который в одной руке держал готовую капельницу с пластиковым флаконом, а в другой — расстёгнутый чемоданчик с медикаментами. Присев рядом он начал пережимать руку солдата жгутом.

— Что там?

— Плохо всё, маска спасла от вдыхания, но она не герметичная. Если сейчас… да коли ты уже!

Игла уапельницы проткнула вену на руке солдата.

— Напор побольше, если сейчас вколоть, может уже не очнуться. Четыре куба набери.

— Уверен? — с удивлением переспросил второй медик.

— А что? В нём весу килограммов сто верных, капельница стоит, антидот вколем следом, минут через пять. Молодой, здоровый, должен выдержать.

Получив от своего помощника странного вида шприц с четырьмя кубиками тёмной жидкости, медик тяжело вздохнул и начал вводить их в капельницу.

— Это яд? — спросил Башкин.

Я подумал, что медик сейчас просто пошлёт не в меру любопытного гостя по известному адресу, но тот почти безразличным тоном прокомментировал:

— Нейтрализатор, он сам по себе не ядовит, наоборот, снимает все симптомы заражения. А вот продукты его распада ядовиты, а распадаться он начинает почти сразу. Это как химиотерапия против рака, что-то, от чего умрёт болезнь, но не умрёт пациент.

В этот момент пациент выгнулся дугой и начал дёргать хомуты, пробуя их на прочность. Глаза у него широко распахнулись, дав возможность увидеть, что белки глаз почти черны. Зубы его заскрипели, а на губах показалась чёрная пена.

— Антидот? — слабым голосом спросил помощник.

— Рано ещё, — отрезал медик. — Набери в шприц и жди, только по моей команде.

— Пульс двести сорок, — сообщил помощник, глядя на небольшой монитор, от которого шли провода к датчикам на теле раненого. — Температура повышается.

— Плевать! Ждём.

Тело пострадавшего били сильнейшие судороги, голова билась затылком об пол с такой силой, что сотрясение обеспечено. Солдаты, сидевшие рядом, поспешили отодвинуться, а командир наоборот подсел ближе и расстегнул кобуру с пистолетом.

Постепенно его рывки стали ослабевать, медик, прижав его голову, снова открыл ему глаза и заглянул в них. Теперь заметно было, что глаза его посветлели, видимо, лекарство действовало.

— Шоковая стадия миновала, можно колоть, — разрешил медик.

Его помощник с видимым облегчением взял второй шприц и всадил иглу в бедро пострадавшего прямо через штаны. Когда антидот был выдавлен в мышцу, тот практически успокоился.

— Флакон поменяй, — медик указал на почти опустевший флакон капельницы, а сам начал собирать инструменты.

— Он будет жить? — спросил осторожно Башкин.

— Да, будет, — ответил медик и, достав сигарету, закурил, я впервые видел в этом мире курящих. — У него сильнейшее отравление, но так было нужно. Антидот нейтрализует продукты распада, но он же в разы снижает эффективность нейтрализатора. А шоковое состояние, наоборот, способствует уничтожению заразы. От главной опасности мы его избавили, а остальное можно вылечить.

— А что было бы без лечения? — продолжал удовлетворять своё любопытство учёный.

— Повалялся бы ещё часок без сознания, потом спокойно встал бы и пошёл. А в организме уже начались процессы, течение которых не всегда можно определить по глазам. Раньше, когда всё только начиналось, превращение человека в мутанта занимало не меньше двух месяцев, сейчас, да ещё после непосредственного контакта с демоном, займёт всего часов шесть или семь. И самое страшное — это то, что, превратившись в тварь, он сможет ещё какое время пользоваться человеческим рассудком, например, стрелять из автомата или бросать гранаты.

— Знакомая картина, — сказал Винокур, поглядывая на пистолет офицера. — Приходилось сталкиваться, только механизм там был другой.

— И как вы справлялись? — тут же заинтересовался медик.

— Пулей, — Винокур резко потерял желание что-то обсуждать.

Глава триндацатая

Каким бы развитым ни было производство в Крепости, сразу удовлетворить наши хотелки они не смогли. В итоге, пришлось задержаться на неделю. Кому-то, как нам с Мариной, такая задержка была неприятна, хотелось поскорее оказаться в нормальном мире. Другим, вроде Никиты и Винокура, это давало возможность отоспаться и развлечься, например, стрельбой в тире или охотой на мутантов.

Ну, а те, кто представлял мозг группы, два его полушария, в виде Коростина и Башкина, активно изучали всё, до чего могли дотянуться. Башкина больше всего интересовали взаимоотношения с демонами и магические практики. Тут, кстати, интерес был обоюдный, учёный знал много такого, чего не знали местные. Коростин же занимался вопросами местной техники, особенно новых двигателей, которые являлись, по сути, вечными и отлично решали вопрос энергоресурсов немногочисленного человечества.

Попутно выясняли будущий путь к счастью. Поскольку вопрос расстояний стоял не так остро, выбрали бразильский город с именем святого Павла. Правда, смущал тот факт, что там, как и в любом городе, даже сейчас имеется какое-то население, и вряд ли оно настроено дружелюбно.

Местные учёные вообще мало интересовались другим полушарием, знали, что какие-то остатки цивилизации сохранились в Северной Америке, с ними были контакты, но нормального сотрудничества не получилось. Что касается Америки Южной, то тут был просто мрак. Причём, как в плане информации о ситуации, так и в плане сохранения там остатков человечества. Вообще, мутанты, как ни крути, тяготеют к тем местам, где есть еда, хоть самая простая. Если даже в наших суровых широтах они умудрялись выживать и плодиться, более того, некоторые из них тяготели к северным районам, то страшно представить, что творится там, где круглый год лето и полно зелени.

Чтобы ответить на эти вопросы, пришлось напрячь местные службы. Спутники, что летали на орбите, при большом желании можно было переместить и направить на любую точку поверхности Земли. Так и было сделано, город с окрестностями (которые были больше самого города) был не просто сфотографирован, а подробно изучен. Сейчас мы, собравшись в кабинете у главного, изучали его трёхмерную модель. Сам Моисеев ходил вокруг с указкой и комментировал увиденное.

— Город, как видите, подвергся сейсмическим ударам, возможно, частично пострадал от волны цунами, кое-где имеются характерные повреждения. Впрочем, волна была относительно слабой.

— Но, на мой придирчивый взгляд, — заметил Башкин, — часть повреждений исправлена, а вот эти дома не обвалились до фундамента, а снесены намеренно.

— Совершенно верно, — согласился Моисеев. — Большинство потрясений, произошедших в те времена, не повлекли за собой конец цивилизации. Само собой, там работали ремонтники и спасатели. Уже потом, когда цивилизация по понятным причинам рухнула, начались изменения городского ландшафта под действием времени. Видите эти руины на юго-западе города. Это не последствия землетрясений, это просто дома, построенные с нарушением технологий. Их первыми подкосило время.

— Большой город, — прокомментировал Винокур, присев рядом с проектором и увеличив изображение, чтобы рассмотреть кусок улицы. — Нам в конкретную точку нужно?

— Да, — сказал Коростин. — Но точка эта почти в самом центре.

— Придётся всё пешком пройти?

— Мы уже разрабатываем план вашей высадки, — объяснил Моисеев, — думаю, в идеале аппарат приземлится в двух кварталах. Но смотрите дальше, можно слегка увеличить изображение.

Изображение увеличилось, показав крупно центр города. Небоскрёбы, частично разрушены, но по улицам пройти можно. Точка высадки обозначена красным, до неё пока не дошли.

— И вот тут встаёт вопрос: а что в точке?

Моисеев подвинул мышкой изображение таким образом, что перед нами появилось странное сооружение. Я бы назвал это зиккуратом, очень уж похоже на пирамиды Ближнего Востока. Построена довольно профессионально, хотя и огрехи видны. В качестве материала использованы обломки других зданий, часть из них подогнана по форме, другие уложены без изменений. Настораживало и другое, здание было большим, настолько, что даже превосходило высотой самые большие дома.

— И что это? — спросил Башкин, подняв глаза на Моисеева.

— Вот бы узнать, — тот развёл руками. — Видите ли, как я уже говорил, наша власть не простирается так далеко, кое-какие контакты с другими материками имеются, но конкретно здесь мы ничего не можем сделать и даже не владеем полной информацией.

— Хоть неполную сообщите, — попросил я.

— Неполная информация говорит о странных фактах. В городе отмечено наличие одновременно людей и мутантов. Странно звучит? Согласен, но это факт. Итак, вот здесь и здесь, — изображение снова изменило масштаб, теперь видны были несколько кварталов, — имеются поселения людей. Люди основательно деградировали, но не до состояния каменного века, как видите, имеются сельхозугодья, кое-где участки дорог переделаны под посадки культурных растений, местами пасётся скот. Тёплый климат помогает людям выживать. Точную численность я вам не назову, но точно не меньше нескольких тысяч. Они поддерживают связь с теми, кто живёт условно в городской черте, но на самой окраине. Как видите, тут почти не сохранилось зданий, зато есть засеянные поля.

Город снова уменьшился, так, что стали видны окраины.

— И всё бы ничего, — продолжал Моисеев, — да только остальная часть города принадлежит мутантам. Постоянно они здесь не живут, но нами замечены крупные стаи, которые передвигались по городу. И стаи это непонятным образом мирно уживаются с людьми. Не отмечено столкновений, вокруг человеческих поселений нет каких-либо оборонительных сооружений, которые бы преграждали путь стаям.

— Это как-то странно, — заметил Башкин. — Я, конечно, могу поверить, что бразильцы настолько запугали мутантов, что те от них шарахаются, как от огня. Но в то, что тупым животным можно внушить уважение к посевам и домашней скотине, не поверю никогда.

— И, тем не менее, это так. Механизм их взаимоотношений для нас пока тайна.

— А демоны там есть? — спросил я.

— Есть, — сказал он. — Система фиксировала одновременно четырёх, хотя, вы понимаете, что демоны — это не те существа, о которых можно говорить в привязке к конкретному месту. И ещё один интересный факт: наблюдение установило, что люди иногда входят в пирамиду, что-то туда заносят, потом возвращаются. При этом мутанты чаще всего обходят её минимум за два квартала, более того, демоны отчего-то избегают приближаться к ней. Всё это наводит на массу интересных мыслей, но все они пока остаются домыслами.

— Какие ещё есть опасности? — спросил Винокур.

— Справедливости ради, в самом городе, кроме довольно большого количества мутантов, опасностей нет. Разве что люди могут отнестись недружелюбно. А вот за городом отмечена масса существ, каковые у нас не представлены. Видимо, местные мутанты ушли в развитии дальше. Кое-где отмечали даже рукокрылых созданий размером больше человека.

— А как такое возможно? — удивился Башкин.

— Понятия не имею, — честно ответил Моисеев. — Но вы ведь тоже рассказывали о летающих существах, нарушавших законы физики.

— Да, бывало такое, — согласился учёный. — В целом, с географией понятно. Расскажите теперь, как будет проходить высадка. Нам дадут сопровождение?

— Тут вынужден вас расстроить, — местный глава развёл руками. — Мы бы выделили вам транспорт с людьми, но того и другого катастрофически не хватает. Также в совете обсуждали возможность отправить с вами человека для установления постоянных контактов.

Он некоторое время помолчал.

— Признано нецелесообразным.

— Так мы полетим одни? — спросил Башкин. — Или вообще добираться своими средствами?

— Вам выделят транспорт, довольно хороший одноместный транспорт с большим запасом хода. Освоить управление можно за несколько дней. Вы доберётесь туда, а потом уже действуйте самостоятельно. И ещё: вы сможете поддерживать связь с нами (техника для этого у вас есть, осталось только её настроить), в случае необходимости вышлем помощь.

— Отправите отряд бойцов? — уточнил я.

— Нет, как я уже сказал, с отрядами у нас туго, вы уж извините. Но, в том случае, если дорогу вам преградит некая группа агрессивных индивидов, будь то люди или мутанты, мы отправим высокоточные ракеты, способные их уничтожить.

— Ракеты пролетят половину мира? — удивился я.

— Даже больше, технологии позволяют, начинка будет фугасной или химической, в зависимости от ситуации. Время подлёта ограничено несколькими минутами.

— Вы считаете, это оправданно? — с сомнением спросил Башкин.

— Мы многого не знаем об этих местах, — Моисеев вздохнул. — Очень может быть, что там существуют не просто банды, а ещё и различные религиозные культы, те, кто поклоняется демонам. Плюс не забывайте о том, что мутанты могут организовываться в стаи, а при наличии внешней силы, делают это особенно активно. Вы ведь помните недавнюю охоту. Те люди, что живут в городе, предположительно дружелюбны. Кто живёт вокруг — остаётся только гадать.

— Но мы ведь в городе высадимся? — заметил я. — Теоретически можем даже на крышу пирамиды сесть.

— Можете, но я бы вам не советовал, видите ли, принцип работы двигателей основан на принудительном труде демонов. А демоны избегают приближаться к пирамиде. Лучше всё-таки высадиться вот тут или тут, потом добраться пешком и войти в пирамиду.

— А нам вообще дадут долететь? — спросил Винокур.

— Мы примем все меры предосторожности, максимальная защита, настолько, насколько она вообще может быть сделана. Но всех вероятностей не может предусмотреть никто. Большую часть пути вам предстоит пройти над водой, демоны воду не любят, особенно открытый океан. Думаю, там вам ничто не угрожает.

Перспектива лететь на аппарате с двигателями неизвестного свойства, да ещё над океаном, да на десятки тысяч километров не особенно нас обрадовала. Правда, наш инженер тут же увлёкся идеей и потребовал показать ему аппарат. Как я понял, он же и пилотировать будет. Вы не пробовали научиться пилотированию с нуля за пару недель? Вот и я не пробовал, а потому не ждал от этой идеи ничего хорошего. Но и спорить никто не стал, других перспектив у нас нет, либо действуем так, как нам сказано, либо можем валить отсюда и добираться до точки на своих двоих. Ну, или купить у крестьян телегу с парой лошадей-переростков. Даже если решим прогуляться до Афганистана, такая дорога займёт примерно год, а в процессе нас с аппетитом сожрут мутанты, ну, или демоны обратят в свою веру.

Ситуацию мы тем вечером обсуждали с Башкиным, который зашёл к нам в комнату. Марина сделала чай, из буфета принесли ещё горячих плюшек, так что беседа клеилась хорошо.

— Нам что-то не договаривают, — с набитым ртом проговорил Башкин.

— Я тоже заметил, — ехидным тоном согласился я. — А что именно?

— Я проанализировал их методы, как смог изучил действия оставшегося человечества с момента катастрофы. И что-то здесь не так? Мои наработки, ну, то, что касается магии и прочего, они с радостью подхватили. Но кое-что интереса не вызвало, они это знали сами.

— Откуда?

— Вот именно! — воскликнул он, стукнув по столу стаканом в красивом подстаканнике. — Вот это помещение, не спорю, бункер на конец света, город под землёй. Всё это построено ещё в мирное время, хотя в моём мире подобные бункеры оборудовались скромнее. Но это мелочи. Вы не задумывались, отчего здесь безопасно?

— Оттого, что под землёй, — предположил я.

— Не только и не столько, можете мне поверить, но при наличии армии мутантов и толпы кукол демоны бы расковыряли этот муравейник за пару лет. Но они этого не делают.

— Вы подозреваете (я тоже перенял от него привычку обращаться на вы), что у них с демонами какой-то договор?

— Вряд ли, договор не может подразумевать планомерное истребление демонов, а они это делают, хотя за столько лет могли бы показать лучший результат. Дело в другом: у них откуда-то имеется масса приёмов защиты объектов. Магические знаки, химия, чёрт, да для того, чтобы догадаться использовать пулю из метеорита, требуются годы размышлений. А лекарства? Между прочим, они не скрывают, что в основе эпидемии перерождений стояли не бактерии и вирусы, а магия. При этом их «вакцина» появилась почти одновременно с эпидемией. Как? Вот вы, раньше жили в мире, где никакой магии нет, так?

— Ну.

— Представьте, что пришла некая жуткая эпидемия, что будут делать ответственные службы?

— Искать возбудителя, потом, когда найдут, делать вакцину.

— А возбудителя нет. Но есть болезнь, тогда что? А я вам скажу, годы — подчёркиваю красным — годы исследований, призванных выделить из крови заражённых тот самый микроорганизм. И даже если поймут, что это магия, то откуда возьмут вещество, способное нейтрализовать её последствия? А оно нашлось примерно за пару месяцев. А опыты по отлову демонов? Тут уже вовсе пасует рациональное мышление. Допустим, как-то узнали, что они есть. Тогда следует выяснить, как их затянуть в материальный мир, потом выяснить способ контролировать их, да и область применения тоже тайна за семью печатями. Кто поверит, что всё это разработано исключительно с помощью науки и постоянных экспериментов? Я уже молчу о том, что руководство, хлебнув горя от демонов, просто запретило бы такие опыты, чтобы не множить врагов.

— А откуда в вашем мире эти знания?

— Часть получили из допросов писаных, они говорили крайне редко, но кое-что узнать удалось. Я допущен к государственной тайне, поэтому знал источники. Ещё кое-что получили, обследуя «выходы», там имелась информация, которая могла излагаться в виде записей, но могла быть зашифрована в рисунках. Вроде детских ребусов, только, если их решить, можно получить кучу полезных сведений.

— Может быть, у них тоже было что-то подобное? Просто хранят источник в тайне.

— То, что я перечислил, дало примерно двадцать процентов практических знаний в магии. Остальные восемьдесят процентов получены от атлантов.

— Они сотрудничали с властью?

— Нет, в том-то и дело, что, по каким-то непонятным причинам, сотрудничают они всегда с одиночками, примерно каждому пятому в виде бонуса за какую-либо услугу давали не материальные плюшки, а знания. Думаю, тут всё дело в уровне человека. Охотнику и мародёру дадут артефакт или оружие. А если человек обладает высоким интеллектом, он получает знания. Рецепт «чёрной соли» был одним из первых. По странному стечению обстоятельств его получил престарелый учитель химии из Казани. Представляете? Вот учитель, опоздавший на эвакуацию, вот он сталкивается с атлантом, тот поручает ему нечто, что старик может выполнить, а потом, в виде награды, учит его готовить порошок, ставший незаменимой субстанцией для уймы операций с магией. В том числе, кстати, и построение защитных барьеров, которыми защищён этот подземный город и его поверхностная часть. Защита поставлена без использования алхимии, но при этом так качественно, что даже покойная королева сектантов, будь она жива, сюда бы не вошла.

— И? Вывод-то какой?

— Вывод такой, что с момента начала всего тут появились не только демоны.

— Атланты?

— Не обязательно, возможно, какой-то аналог, те, кто прибыл одновременно с демонами, связался с власть имущими, рассказал им, как можно свести к минимуму последствия, а потом тихо лёг на дно. Или умер. Или ушёл обратно к себе в астрал.

— А не всё ли равно? — спросил я. — Ну, не хотят с нами делиться такой информацией, что теперь? Это их дело, у нас другая цель.

— Ещё один момент смущает, — добавил он, допив чай. — Странно, что они отказались идти с нами. В моём мире, как только получили отчёты Эдуарда Фёдоровича, немедленно за это ухватились. Такая возможность установить связь с другим миром. А этим отчего-то плевать. Их даже тот комплекс не заинтересовал, хотя он, может быть, доверху набит полезными предметами и знаниями. А они посмотрели и… плевать, стоит и стоит. Объяснили, как пройти, и на этом всё. Подозрительно это.

— Допускаю, что они там уже были, пирамида разведана сверху донизу, ничего полезного нет, а значит, нет смысла посылать туда своих.

— А почему об этом не сказали нам? По их поведению можно сделать вывод, что на противоположную сторону глобуса они только сейчас заглянули, впервые за последние пятьдесят лет.

— Так чего ждать-то? — спросил я обречённо.

— Понятия не имею, — он потянулся к стакану, но тот был пуст, потом покосился на чайник, вздохнул и махнул рукой. — Просто нужно ждать какую-то подлянку в самом конце пути. Такое моё мнение.

Когда учёный ушёл, мы с Мариной долго не могли уснуть, не разговаривали ни о чём, просто лежали, обнявшись, и смотрели на тусклый огонёк ночника. Потом, когда я уже начал проваливаться в сон, Марина тихо проговорила:

— Зря он так, я думаю, в этом мире у нас есть друзья.

Глава четырнадцатая

Всё же Башкин напрасно обвинял местное руководство в недостаточности помощи. Оно, это руководство, к нашему путешествию подошло с большим вниманием. Уже на следующий день нам был продемонстрирован летательный аппарат, бывший уменьшенной копией того, который отправляли на охоту.

Даже этот стальной гроб с винтами впечатлял. Размером примерно как микроавтобус, только шире вдвое и чуть длиннее. Двигатели вынесены в стороны, всего их четыре, над каждым винт. Квадрокоптер, увеличенный в тридцать раз. Плоскости, в которых вращаются винты, могут изменяться, на чём и основано управление аппаратом. К счастью, от пилота здесь зависит очень мало, есть подобие автопилота, более того, бортовой компьютер, в отсутствие пилота, может позволять себе некие вольности, например, корректировать курс, если заложенный в него напрямую ведёт к аварии.

Всё это нам объяснил инструктор, который попутно начал рассказывать о тонкостях управления. Коростин, взваливший на себя бремя будущего пилотирования, первым делом тщательно изучил устройство. Проще говоря, облазил всё сооружение снаружи и внутри. Заглянул во все места, после чего подлез под днище.

— А что внизу? — спросил он, вылезая из-под днища.

— Гусеницы, — пояснил инструктор. — Не самая прочная конструкция, но их достаточно, чтобы превратить вертолёт в вездеход. Там есть механизм, выдвигающий их вниз, но потом придётся взять один из двигателей и приспособить его к системе трансмиссии.

— Я должен это посмотреть, — заявил инженер. — Дайте подробную инструкцию и покажите, как это делается.

— Вам это вряд ли пригодится, — инструктор поморщился.

— Знаете, я тоже верю в лучшее, — веско заметил инженер. — Но готовиться привык к худшему. Если такая функция есть, я должен научиться ей пользоваться.

И они показали, я тоже смотрел, если правда придётся это использовать, то лучше и мне представлять себе процесс. Да и просто интересно. Как ни странно, процесс был очень простым, гусеницы выдвигались устройством, использующим принцип домкрата, после чего один из двигателей снимался (на это требовались усилия двух человек) и переставлялся в другое место. В результате уменьшалось внутреннее пространство, зато машина становилась наземным транспортом. А на совсем плохой случай был предусмотрен даже гребной винт. Если приземлиться на водную поверхность, герметичный стальной гроб не утонет, а сможет плыть с небольшой скоростью.

К концу обзорной лекции я, хоть и далёкий от техники человек, проникся этой информацией. Более того, уверен, что, если забросить меня на этой колымаге куда-нибудь, то смогу сделать это и в одиночку. Правда, есть вероятность, что в процессе заработаю грыжу.

Не все члены команды разделяли мой интерес к технике. Винокур и Никита, решив не загружать мозг сложными устройствами, занялись другими вещами, более интересными с их точки зрения. Ходили в спортзал, который был обставлен по последнему слову техники, изводили сотни патронов в тире, осваивая новые автоматы, изучали оружие, которого в их мире не было, а по вечерам посещали кружок рукопашного боя, где занимались солдаты. В последнем случае Винокур, желавший блеснуть мастерством, вынужден был признать свой уровень подготовки, как средний или чуть ниже. Местные бойцы, натренированные лучше олимпийцев, запросто укладывали его в поединках. В итоге он оставил свою гордость и принялся обучаться заново наравне с местными новичками.

Марина лежала в местной медицинской части, врачи активно её обследовали, брали анализы, просвечивали какими-то аппаратами. Результат был обнадёживающим: мама и будущий ребёнок (мальчик, кстати) в отличном состоянии, патологий нет, а роды должны пройти в срок. Последнее я воспринял скептически, впереди у нас ещё полгода, к тому же эти полгода будут очень насыщены событиями, рано пока праздновать победу.

Башкин, кстати, прокомментировал заявление врачей:

— У меня есть мысли по этому поводу, — сказал он, хитро прищурившись.

— Слушаю.

— Крепкое здоровье ребёнка, о котором они говорят, имеет свои причины.

— Например?

— Например, папа, ещё до зачатия, пил живую воду и работал с «Райским яблоком». Само собой, их влияние через поколение почти не изучено, но большинство специалистов склоняется к выводу, что оно есть. Вторым фактором я считаю атланта. Он ведь прикасался к её животу, уверен, что прикосновение было не простым. Это что-то, вроде благословения. Нет, всё это, конечно, только мои домыслы, но, смею надеяться, что с ними будет всё в порядке.

— Хорошо бы, если так, — проворчал я. — Что делать-то будем? Может, стоит и нам уроки пилотирования брать?

— Думаю, нет, не стоит, — уверенно заявил он. — Как я выяснил, такой аппарат у них в единственном экземпляре, вряд ли его сконструировали для нас, но здесь он явно применения не находит. Собственно, поэтому его и отдали нам, не жалко. Исходя из этого, сажать за штурвал нас — это отнимать лётные часы у Эдуарда Фёдоровича. Пусть лучше он учится, а мы в полёте будем охранять его.

— Тогда я пойду в тир, — решил я. — Пока Никита и Славик не истребили весь запас патронов на базе.

— Ну, это сложно сделать, — учёный улыбнулся. — Запас патронов велик, но их производство позволяет обновлять его с интервалом в пять лет. При этом старые должны быть утилизированы. Можно сказать, что парни им услугу оказывают, поскольку боевые выходы здешней армии не подразумевают такого расхода, а сжигать просроченные патроны в печке как-то глупо. Впрочем, у меня есть идея получше: давайте устроим экскурсию по здешним местам.

— Здешним?

— Некорректно выразился, меня интересовали производственные процессы, но, боюсь, вам станет скучно, поэтому есть предложение подняться на поверхность. Часть старого города сохранилась, там почти безопасно, поэтому стоит прогуляться и посмотреть. Администрация разрешит, я узнавал.

— Администрация, может, и разрешит, — согласился я. — А где гарантия, что в нашу сторону не сбегутся все мутанты материка под предводительством десятка демонов?

— Волков бояться — в лес не ходить, — самоуверенно заявил учёный.

Впрочем, я и сам устал сидеть в четырёх стенах, а потому легко дал себя уговорить. Для надёжности позвали и парней, с трудом вытащив их из тира.

— А поохотиться там можно? — спросил Винокур, разбирая автомат, внутренности которого были покрыты серым нагаром, здешний порох оставлял очень мало нагара. Чтобы так загрязнить механизм, нужно отстрелять не одну сотню патронов.

— Непосредственно возле башни животных нет, но мы пойдём по северным окраинам, а там должны быть, как минимум, мутанты. Думаю, вы сможете удовлетворить свою кровожадность.

На том и порешили. Когда оружие было вычищено, мы вчетвером оделись по походному, не забыв накинуть защитные куртки, после чего отправились к лифту, который поднимал людей на поверхность. Входили мы через чёрный ход, где была устаревшая система пропуска. Здесь же имелась настоящая проходная, несколько тамбуров, тщательный осмотр на каждом этапе, дозиметрический контроль, химический анализатор. Подозреваю, даже рентгеном просвечивали.

Тем не менее, бумага, которую показывал Башкин, обладала магическим действием. После непродолжительных проверок нас выпустили через большую дверь на поверхность. Когда дверь закрылась у нас за спиной, мы оказались в парке. Огромное по площади сооружение, во все стороны расходятся выложенные плиткой дорожки, трава на газонах, подстриженные кусты и аккуратные деревья. Я ещё подумал, что эта идиллическая картина как-то не вяжется с апокалипсисом. Людей и так не хватает, а тут ещё отвлекают рабочие руки, чтобы кусты стричь. Парк, конечно, красивый, отлично подходит, чтобы душой отдыхать, но…

Тут мои претензии сразу показались глупыми. Как только мы прошли метров сто в ту сторону, где, по словам учёного, находился выход в город (условный), как нам навстречу попался робот. Он чем-то напоминал кладовщика, тоже табуретка на колёсах, только во все стороны торчат пилы, ножи, секаторы, — всё то, что необходимо садовнику.

— Добрый день, — буркнуло механическое чудо на ходу и покатило дальше.

— Прогресс, — уважительно проговорил Винокур, провожая взглядом робота.

— Думаю, мы все поначалу подумали про ненужную роскошь и нерациональное использование рабочей силы, — Башкин улыбнулся. — Возможно, это прозвучит странно, но слова про Конец Света к этому миру неприменимы.

— Почему? — не понял я.

— Потому что ничего не закончилось. Как только будет решена проблема с… — он осекся и посмотрел на небо, — сами знаете с кем, мир этот снова расцветёт. Рабочие руки не особо нужны, останется только встроить людей, что сейчас живут натуральным хозяйством в систему прогресса. Впрочем, их могут и не встраивать, просто медленно, в течение нескольких поколений внедрять технические новшества, пока, наконец, уровень жизни снаружи не сравняется с таковым внутри Крепости.

— А потом люди снова заселят Землю, — добавил я.

— Тут вопрос довольно спорный, — возразил учёный. — В том, что когда-нибудь заселят, я не сомневаюсь, хотя, скорее всего, будут просто окультуривать оставшиеся общины. Проблема в том, что рождаемость тут не сказать, чтобы большая. В нашем мире (и в вашем тоже) массовые расселения были необходимостью, поскольку сопровождались демографическим взрывом.

— Помнишь старосту в деревне? — сказал Винокур. — Чуркин, кажется. Так у него шестеро.

— Шестеро — это не так много, да и такая рождаемость в сельскохозяйственных регионах — это временное явление, как только медицинское обслуживание станет доступным, а детская смертность упадёт, люди снова вернутся к показателю в один-два ребёнка на семью. Расселяться, конечно, будут, но полноценное освоение Земли, создание прежней плотности населения, боюсь, затянется на многие столетия.

— Но мы к тому времени будем уже далеко, — оптимистично заметил Винокур.

— Твои бы слова, да… — я остановился и посмотрел на приличных размеров ворота, сваренные из толстой арматуры, поверх которой с наружной стороны были приварены листы металла. — Можно выходить?

Ворота открылись легко, видимо, срабатывал привод, завязанный на фотоэлемент. Башкин, оказавшись снаружи, немедленно принялся изучать внешние листы на воротах.

— Что и требовалось доказать, — он ткнул пальцем в первый же лист с заковыристым знаком. — Я перевёл гору бумаги, чтобы сообщить им то, что они и без меня знали. Меня смущает тот факт, что… — он провёл пальцем по линии рисунка, которая была выточена в металле. — Никаких ухищрений, просто знак на металле, довольно грубо вырезанный.

— И что? — спросил Винокур.

— То, что он работать не будет, тут много хитростей, просто выпилить знак недостаточно.

Учёный замолчал, на лице его отразилась напряжённая работа мысли.

— Сдаётся мне, — медленно проговорил он, что такая защита будет работать только тогда, когда есть постоянная подпитка. В идеале, это должен быть сильный маг, который постоянно… нет, не бывает таких магов, которые бы смогли подпитывать конструкцию такого размера.

— Артефакт? — спросил я.

— Может быть, но, опять же, ничего подобного я себе представить не могу. Какая-то запредельная мощь. Впрочем, вопрос этот не имеет решения, а раскрывать нам всю информацию здесь никто не собирается. От этого страдает моё научное любопытство, но на нашу жизнь в целом никак не влияет. Пойдёмте.

Мы оказались снаружи, нельзя сказать, что за забором сразу начиналась помойка. Нет, здесь тоже было довольно уютно. Небольшой лесок справа и слева от дороги, где-то вдалеке стоят склады, которые проще было расположить здесь, ещё дальше есть пристань на реке Большой, конечная остановка подавляющего большинства кораблей. Дальше к северу есть притоки, но движение по ним сопряжено с большими трудностями, да и смысла в этом почти никакого нет, поселения там крайне редки и, как правило, пребывают в дикости.

Мы прошли через лес, обогнули склады, которые тоже защищал расписанный знаками стальной забор, после чего оказались в действительно диком месте. Здесь был пустырь, но пустырь непростой, под ногами можно было разглядеть обломки строительных конструкций, которые вросли в землю. Странно, прошло ведь всего полвека, а культурный слой уже поглотил следы цивилизации. Хотя, не исключаю, что тут имели место подвижки земли, какие-нибудь пыльные бури, оползни и наводнения, которые и похоронили кирпичи, бетон и стёкла.

Подобный грунт мало подходил для ходьбы, только прочные ботинки спасали меня от вывиха стопы, но, к счастью, скоро мы оказались на противоположной стороне, где сохранились строения и часть дорожного покрытия.

— Кто-нибудь представляет, на какой улице мы находимся? — спросил Башкин, встав у дверей многоэтажного дома. Впрочем, дом этот был многоэтажным в прошлом. Теперь же осталось только четыре с половиной этажа, а остальные были разбросаны вокруг.

— Вот здесь что-то было написано, — Винокур дотянулся до ржавой железной таблички на стене, оторвал и начал скрести её ногтем. — Только уже ничего не прочитать.

Старания его закончились закономерно, палец проделал в табличке дыру. Выбросив бесполезную железку, он отправился дальше. Я, хоть и не москвич, в столице бывал, и даже могу вспомнить, как выглядели некоторые улицы. То, что сохранилось по сей день, указывало на близость моего мира с этим. Пластиковые окна, рекламные плакаты (сама реклама уже не видна, только место, где она размещалась), остовы машин, проржавевшие настолько, что их даже ковырять не требовалось, металл рассыпался от одного чиха.

— Как думаете, Дмитрий Сергеевич, что это за здание? — спроси меня Башкин, указывая на приличных размеров дом, который сохранился лучше других.

— Торговый центр, — сообщил я. — Точнее не скажу, место незнакомое, подозреваю, расположен он в каком-то старом здании.

Насчёт торгового центра я не ошибся, внутреннее убранство безошибочно определяло предназначение здания. Длинный коридор, бутики с номерами, кое-где сохранились плакаты, и даже выцветший план эвакуации одиноко висел на углу. Мародёрствовать тут особого смысла не было, всё уже украдено до нас, даже если потом навели относительный порядок, в момент самой катастрофы люди неизбежно бросились потрошить магазины. Кто-то грабил продукты, кто-то алкоголь, кто-то одежду, кто-то не забыл бытовую технику, часы и ювелирку. А самые умные, как уже не раз сказано, вытряхнули оружейные магазины. После этого у них появились продукты, алкоголь и одежда. Но теперь перед нами дочиста вычищенные прилавки, да и сами прилавки большей частью разобраны и унесены. Может, и не было стихийного мародёрства, стёкла повсюду целы, может быть, власть удержала эти районы, а потом централизованно изъяла отсюда всё, что представляло хоть какую-то ценность.

Как бы то ни было, а мы ничего не нашли в бутиках со стеклянными стенами, если не считать наручных часов, закатившихся за плинтус. Находка, кажется, неплохая, часы дорогой марки, да только вряд ли получится реанимировать механизм после стольких лет. К тому же, часы не механические, кварц, то есть, всё ещё сложнее.

Мелькнула мысль пойти дальше, но я предложил подняться наверх, вдруг там есть что-то, что заслуживает внимания. К тому же пять этажей — это довольно приличная высота, откуда открывается неплохой вид. Небоскрёбов вокруг почти не осталось, разглядеть получится многое.

Нас в самом деле ждала находка, вот только она нас не обрадовала.

— Зря мы, наверное, сюда пошли, — поморщившись, сказал Винокур.

— Ну, это тоже результат, который заставляет задуматься, — философски заметил учёный, проходя дальше по коридору.

— И о чём можно задуматься после такого? — я обвёл взглядом этаж, в каждой торговой точке, до конца коридора не было пустого места, все они под потолок завалены скелетами. Скелеты были явно человеческие, следов мутаций не видно, кое-где даже сохранились клочки одежды.

— Например, о том, как эти люди умерли, — сказал Башкин и бесцеремонно полез в импровизированный склеп. Отодвинув костяк, он поднял череп и продемонстрировал его нам. — Ничего не замечаете? Вот тут, на затылке?

На затылке имелась дыра с очень ровными краями, однозначно указывавшая на пулевое ранение. А потом учёный вытряхнул из черепа расплющенную полю, которая на глазах рассыпалась в оксидную пыль.

— Думаю, пистолет Макарова, — сказал он, осмотрев остатки медной оболочки пули, сильно разъеденной коррозией. — Странно, что насквозь не пробила. Товарищи, у кого какие мысли?

Для получения версии о массовых расстрелах, можно было и не рассматривать черепа, под ногами нашлось много проржавевших гильз, которые кто-то заботливо смёл к стенам.

— Подозреваю, собрали здесь заражённых, — сказал Винокур. — Или даже не заражённых, а тех, кого подозревали в заражении. Потом расстреляли в затылок. Странно только, что люди сами под расстрел пошли.

— Ну, допустим, не сами, — Башкин присел, отыскал запястье очередного скелета и показал пластиковый хомут, которым были стянуты руки. — Кое-кого точно притащили насильно. Но таких немного.

— Могли обработать газом, — предложил свою версию Винокур. — Ну, или просто держали в отстойнике, откуда притаскивали по одному, стреляли и закидывали в комнату.

— И всё-таки это странно, — сказал Башкин. — Ни на одном скелете я не вижу следов мутаций, это именно люди. А в подземном городе имеются помещения для фильтрации, и расстрелять там можно ничуть не хуже, или даже не расстреливать, а отдать учёным для изучения. Опять же, почему за столько лет трупы не убрали, тут ведь люди ходят, те, кто в башню прибыл. И что? Смотрят на трупы?

— Экстремальные обстоятельства требуют подобных мер, — пожал плечами Винокур, тема эта была ему знакома. — Нам с нашей колокольни не понять, чем руководствовались тогдашние люди.

— Вы совершенно правы, молодой человек, — сказал скрипучий голос позади нас. — С позиции сегодняшних людей это варварство, цинизм и жестокость, но тогда всё виделось совсем по-другому. Это кладбище потому и не разгребли, чтобы оставить память.

Позади нас стоял древний старик в свитере и белых брюках. Голова его была абсолютно седой, коротко стриженая борода добавляла солидности. Стоять ему было тяжело, поэтому он опирался на трость.

— Добрый день, молодые люди, — продолжил он. — Представляться не буду, вам, думаю, нет никакой нужды знать моё имя, если всё у вас получится, вы его забудете, если не получится, то, скорее всего, погибнете.

— И как нам вас называть? — спросил осторожно Башкин. — Вы ведь поговорить хотите?

— Поговорить? — он на секунду задумался. — Да, пожалуй, и поговорить тоже. Ничего важного я вам не скажу, всё, что нужно, довели мои помощники, а я… — он отдышался, — зовите меня Генерал, это одновременно и звание и, можно сказать, образ жизни. Справедливости ради, катастрофу я застал молодым полковником, а в генералы произвёл сам себя уже позже. Кому-то нужно было командовать, а комсостава не осталось.

— Так о чём вы хотели поговорить? — спросил Башкин.

— Предлагаю пройтись, — старик указал тростью вперёд. — Не думаю, что вы боитесь трупов, да и трупы эти тут лежат очень давно, скоро станут прахом, как, впрочем, и я сам.

Мы медленно пошли по коридору, старик, хоть и выглядел развалиной, от помощи отказался, шагал медленно, но достаточно твёрдо.

— Как сейчас помню тот день, — сказал он, оглядывая горы костей. — Сотни людей, тысячи. Их прятали в метро, там, казалось, безопасно. Так должно было быть, но… никто не знал, что случилось, массовое сумасшествие, люди кидались на других людей, но не трогали таких же сумасшедших. Поначалу их просто блокировали, потом начали вытаскивать поодиночке, пытались привести в чувство, но всё без толку. Тогда применили газ, усыпляющий, подействовало, хотя и потребовалась чудовищная концентрация вещества. Потом снова пытались воскресить в них разум, а потом началось такое, что… тогдашнее начальство отдало приказ расстрелять всех. Они были опасны, с каждым днём умнели, но не становились от этого людьми. К тому же была масса признаков того, что ими кто-то руководит извне. Ещё немного, и мы получили бы армию врага у себя в тылу.

Он остановился у последнего бутика и снова осмотрел скелеты.

— Я часто сюда прихожу, это кладбище служит немым упрёком. А кроме меня больше не осталось никого, кто помнил бы те события, есть несколько стариков, но они в этом не участвовали, — он вздохнул. — Пойдёмте дальше.

Я обратил внимание, что мы не одни, за нами следует некто, кто передвигался с отставанием на этаж, не лезет на глаза, но и не отстаёт.

— Не смотрите так, — Генерал махнул рукой назад. — Это моя охрана. Не столько охраняет от врагов, сколько присматривает, чтобы старик не помер посреди улицы. Да и всяких тварей не стоит сбрасывать со счетов, забираются иногда и сюда тоже.

Мы постепенно поднимались на самый верх. Сначала на последний этаж, где когда-то располагались кафе и кинотеатр, а потом узкая лестница вывела нас на крышу, откуда открывался отличный вид на окрестности через бетонный заборчик.

— Так о чём вы хотели поговорить, товарищ Генерал? — спросил Башкин, видя, что старик молча смотрит вдаль.

— Поговорить… поговорить нам есть о чем. Вам ведь не всё рассказали, только то, что вам положено знать.

— Мы догадываемся, — сказал Башкин. — Наверное, это какие-то страшные тайны? Или рассказ о том, кто дал вам знания, позволившие выжить?

Учёный состроил ехидную рожу, но старик его проигнорировал.

— Знания? Да, знания мы получили. Но уже после того, как миллиарды людей превратились в кучи костей. А другие стали сумасшедшими, превратились в диких зверей, а третьи на глазах превращались в развалины, уродов и инвалидов. Мы получили знания, но не благодарим тех, кто их дал, ибо на их совести лежит вина за произошедшее.

— Можно подробнее? — попросил учёный.

— А нужно? — старик снова вздохнул и опёрся двумя руками на трость. — Тот, кто держал на своих плечах неподъёмную ношу, а потом уронил её, кто обрёк мир, причём, не один, на гибель и упадок, тот, кто потом ужаснулся своему просчёту, попробовал исправить последствия, он…

— Простите, Генерал, — раздражённо бросил я. — Вы — человек старый, при этом многое знаете. Но, подобно всем знающим людям, говорите загадками, допуская двойное толкование ваших слов. Это только со стороны выглядит красиво, а на деле выходит какое-то непотребство. Я уже боюсь, что вы умрёте как раз в тот момент, когда будете произносить самые главные слова.

Генерал посмотрел на меня и затрясся от беззвучного смеха.

— Простите мои старческие причуды, в моём возрасте все становятся философами. Но ваше замечание к месту, мне и в самом деле стоит экономить время и силы. На чём я остановился?

— Кто-то, кто накосячил так, что по всем мирам начался кобздец, — изложил ему Винокур всю суть разговора.

— Да, точно, так вот, они прибыли к нам, когда борьба была в разгаре, надежды на победу не имелось, но мы боролись. А они дали надежду, говорили мало, почти ничего не объясняли, только давали указания. И временами причитали, что не смогли, не уберегли, не справились…

— Они — это атланты? — спросил Башкин напрямую.

— Они ничего не говорили о своей этнической принадлежности, но, думаю, мы говорим об одних и тех же людях. Высокие, бледные, седые и неразговорчивые. Они научили нас ставить защиту, временную, которая ставится на транспортные средства, и постоянную, которая защищает подземные коммуникации. Потом они коротко описали ситуацию, велели истреблять демонов, поскольку к прежней жизни человечество сможет вернуться только тогда, когда высшие сгинут. Но они же научили нас ловить мелких бесов, которых мы поставили на службу. Общий смысл их объяснений таков: ткань между реальностью и миром призраков истончилась, они пришли к нам, а в других мирах устроили разные непотребства, остался только один неповреждённый мир, который они попробуют отстоять.

— Мой мир, — сказал я, скорее, утвердительно, чем вопросительно.

— Думаю, да, — ответил вместо него Башкин. — И ещё я думаю… предполагаю, что эти самые чёрные не прочь и там устроить апокалипсис.

— А это уже вам информация к размышлению, — сказал Генерал. — А вон там, — он указал пальцем куда-то вдаль, — есть кое-кто, кто не прочь нас сожрать.

Там, куда он указал, густо росли деревья, постепенно вытесняя асфальт. И среди этих деревьев мелькнула чья-то тень. Я ухватился за карабин, но старик остановил меня.

— Лом, сынок, сделай это.

Он сказал это, не оборачиваясь, а тот, кто шёл следом за нами, повернул обратно и стал спускаться вниз.

— То, что мы видим, — это не эволюция, это надругательство над природой. Вместо прекрасных, хоть и не идеальных созданий, нас, людей, мир теперь принадлежит уродцам, коих сделали с одной целью — служить руками бесплотных созданий.

Внизу, в зарослях возникла какая-то суета, монстр издал странный звук, напоминающий икоту, а потом всё стихло. Через пару минут показался Лом, тот самый ведьмак, который сопровождал нас по пути сюда. Медицина тут продвинутая, по моим прикидкам, он должен был месяца три в постели провести, а тут прошло всего ничего, а парень уже на ногах и продолжает воевать с монстрами. В одной руке он держал нож, второй волочил за лапу странное создание. Тварь немного походила на ту, что напала на нас у входа, но сильно уступала ей в размерах.

— Браво, мальчик мой! — старик изобразил аплодисменты.

— Это всё, что вы хотели нам сказать? — спросил я, поскольку разговор начинал утомлять.

— Нет, что вы, я понимаю, старик уже надоел своей философией и причитаниями, но это не главное. В совете озвучивали необходимость связаться с вашим миром. Мы вас обогнали в технике, обзавелись новыми источниками энергии, развили биотехнологии. Но у вас есть то, чего у нас нет. Люди. Главное богатство будущего мира. И мы планировали их брать оттуда. Любых, хоть самых ненужных, только чтобы умели размножаться. Ваш мир ведь и не заметит пропажи миллиона человек, так ведь?

— Может быть, — уклончиво ответил я.

— Идея была хорошей, но я запретил.

— Почему?

— Не хочу рисковать. Я бы вообще оставил вас здесь, не дав открыть ворота в свой мир. Не хочу даже мысли допускать, что последний обитаемый мир постигнет наша участь.

— Но не оставите?

— Я стар, развалина, которую на том свете заждались. Я могу позволить себе чувства. В том числе и сострадание. Вы, ваша жена, ваш ребёнок. Вы заслужили лучшей участи. А потому я вас отпускаю. Постарайтесь пройти туда и закрыть окно. Полностью, уничтожьте аппаратуру, забудьте, что другие миры есть. Это мой вам совет.

— Совет?

— Приказать я вам не могу, вы будете далеко от меня в тот момент. Впрочем, одно условие я вам поставлю. Лом, подойди сюда.

— Слушаю, — ведьмак, до того державшийся в отдалении, подошёл вплотную.

— Вот, — старик похлопал его по плечу. — Трудно поверить, но это мой внук.

— Внук?

— Ну, если не придираться к мелочам, то да, внук. Так уж вышло, что опыты с генами ставили, в том числе и на своих детях. Он пойдёт с вами.

— Чтобы убить нас и сломать аппаратуру? — тут же спросил Башкин.

— Нет, он вообще не будет выполнять никаких приказов. Просто боевая единица. А потом он уйдёт к вам. Останется у вас и будет там жить.

— Дедушка, — ведьмак попытался возразить.

— Не спорь, всё равно отказать мне ты не сможешь. Пойдёшь туда, шагнёшь в их мир и навсегда останешься там.

— И всё равно мы будем подозревать его, — честно сказал Башкин.

— Он не обидчивый, подозревайте, сколько хотите, только не принимайте превентивных мер.

С этими словами старик отчего-то посмотрел на Винокура, словно бы что-то о нём знал.

Глава пятнадцатая

Всё плохое когда-нибудь заканчивается. Хорошее, впрочем, тоже. Не могу сказать, что мне было плохо в подземном бункере, но и райским местом его не назовёшь. А на Марину было страшно смотреть. Ночные кошмары отступили, но беспокойство никуда не делось. Она сильно похудела, стала бледной, под глазами легли синие тени. Чтобы хоть как-то разогнать тоску, она тоже стала посещать стрельбище, хотя врач прописал ей покой.

Коростин окончил курсы пилотирования, что, впрочем, уже не имело такого значения, поскольку с нами отправлялся ведьмак, обученный всем премудростям этого мира. Пилотировать он умел не только странные вертолёты, но и, полагаю, простую метлу.

День отлёта пришёлся на середину лета, когда стояла аномальная жара. Всё необходимое было уже загружено, патроны, сухой паёк, питьевая вода, лекарства. Кое-что дали на случай, если встретим относительно культурных аборигенов. Для них есть меновый товар. Соль, сахар, те же лекарства, а ещё некоторое количество дрянного оружия и патронов, которые в опасном мире послужат отличной валютой.

Экипаж был в сборе, седьмой член присутствовал здесь же. Аппарат стоял на площадке, на самом верху наземного комплекса. Хотелось бы сказать, что он прогревал двигатели, но это было не так. Двигатели были устроены так, что в прогреве не нуждались, как и в запасе топлива. Коростин, кстати, провёл краткий ликбез, показал всем нам, как устроены двигатели этого мира. Я. надо сказать, что-то такое предполагал, но всё оказалось ещё проще. Коробка из стального каркаса и стеклянных стенок. На стенках выведены магические знаки. Внутри есть колесо, вроде того, в котором хомяки бегают. От колеса идёт привод через систему шестерёнок прямо на винт. Всё.

Да, забыл упомянуть, что в колесе этом сидит нечто. Если бы мне не сказали, что это демон, я бы не догадался. Нечто бесформенное, вроде амёбы, с той только разницей, что амёба всё же материальна, а эта тварь состоит из чего угодно, только не из материи. Зато может на эту самую материю влиять. Одна из стенок ящика с особенно неприятным для демона знаком была подвижной. Как только она приближается, демон начинает вращать колесо. Чем ближе, тем быстрее, хотя у него есть предел. Он не устаёт, не просит пищи, никогда не жалуется. Просто крутит, являя собой вечный двигатель. Таких двигателей тут четыре, в каждом свой демон, а всё управление аппаратом сводится к манипулированию стенкой со знаком. К одному из двигателей был присоединён генератор, призванный обеспечивать нас электричеством.

Провожать нас никто не пришёл, если не считать старого Генерала. Возможно, это он запретил остальным подниматься. А может, они не пришли, потому что не согласны с его политикой. Но возразить старому вождю никто не решился. Сам я уверен, что он прав во всём. Плевать на все открытия, верните мне мир, в котором есть люди. Я даже жаловаться не буду и никому ничего не расскажу. Хотя нет, рассказать кое-кому придётся. Но потом постараюсь забыть. У меня будет работа, жена, дети. И плевать я хотел на всех изобретателей.

Пока мы грузились, старик молчал. Когда все были внутри, а винты вертолёта начали медленное вращение, он подошёл к нам и, стараясь говорить громче, произнёс:

— Помните, что я вам сказал. Никакого возвращения, только к себе. И не пропустите их за собой. Лом, ты пойдёшь в их мир последним, на тебе лежит ответственность, ты будешь защищать их до последнего шага. И только тогда, когда будешь уверен, полностью уверен, шагнёшь за ними. Если не получится, лучше умри, защищая проход.

— Я помню, дедушка, — тихо сказал Лом и отправился внутрь кабины пилотов.

— Удачи вам, — сказал он напоследок. — В бога я не верю, но… найду того, кто верит, и попрошу за вас помолиться. Взлетайте.

Он сам задвинул бронированную дверь, аппарат слегка качнулся, а потом оторвался от земли и начал набирать высоту. Я посмотрел в иллюминатор, но недолго. Зрелище города перепаханного катастрофой нельзя было назвать приятным. При этом закрадывалась в голову мысль о том, что под каждой грудой кирпичей, символизировавших дом, лежат чьи-то кости. Вся земля стала одним большим кладбищем, а человеку на кладбище находиться неприятно.

За штурвалом сидел Коростин, управление давалось ему легко, интерфейс, если его можно так назвать, выглядел максимально упрощённым. Проще говоря, две педали и ручка. Нет, всё же немного сложнее, тут ещё несколько датчиков имелись, да и привод каждого двигателя регулировался отдельно.

Меня заинтересовало вооружение. Как ни крути, а лишним оно тут точно не будет. Сами мы вооружены до зубов, но в полёте стрелять из револьвера сложно, даже если открыть иллюминатор. Зато справа и слева есть полусферы с пулемётами, которые не входили в изначальную конструкцию, но были сделаны специально для нас. Сам пулемёт ничем особенным не выделяется, просто пулемёт. Длинный ствол, торчащий наружу, прицельные приспособления и почти бесконечная лента с патронами. Калибр чуть больше классического винтовочного, и гильза длиннее. Ещё одна такая полусфера находится спереди, над кабиной, напоминая башню танка. Там расположена пушка, калибром, если не ошибаюсь, семьдесят пять миллиметров. Не так много, но, уверен, что в этом мире против такой силы никто не выстоит. Орудие достаточно примитивное, управление кнопками, поворот вправо-влево, вверх-вниз. Заряжание вручную, снарядов в наличии больше сотни. Фугасные, осколочные, в том числе с таймером на дистанционный подрыв, наконец, старая добрая картечь в картонной оболочке.

Я не отказал себе в удовольствии поиграть со взрослыми игрушками. При этом сделал вывод, что воздушное судно может не только обстреливать наземного противника, но и вести воздушный бой. А это нам нужно? Не могу сказать точно. Островок цивилизации в мире мог быть и не один. Вдруг у кого-то ещё есть авиация. Даже примитивные кукурузники могут быть опасны.

Внутреннее устройство аппарата отличалось высшей степенью аскетизма. Сидения в два ряда, восемь штук. Ещё двое будут в кабине пилотов. Итого, десять мест, а нас внутри всего семеро. Есть некоторый запас пространства, не всё завалено припасами. При желании можно ходить между рядами, а если приспичит, то и прилечь в проходе. Помнится, когда в прошлый раз прорывались на броневике, условия были куда хуже. С удобствами плохо. Они есть, но являют собой примитивную будку в конце салона, которой будешь пользоваться только в безвыходном положении. Впрочем, в пути мы планировали остановки, найдётся, где поспать и по… сделать всё остальное.

Башкин, сев спереди от меня, раскрыл свой волшебный чемодан. Заглянул ему через плечо.

— Что делаешь?

— Курс вычисляю, — нехотя ответил он.

— И как?

— Ну, смотрите, нам следует лететь строго на запад, так, чтобы оказаться над Балтийским морем. Оттуда двинемся вдоль северного побережья Европы, а потом… тут два варианта: либо сразу поворачиваем на юго-запад, пересекаем Атлантику и оказываемся у берегов Бразилии, или же повторяем подвиги викингов, двигаясь через северные моря. Британия, Ирландия, Исландия, Гренландия, Ньюфаундленд, дальше вдоль побережья двигаемся на юг, пересекаем Карибское море и оказываемся в Южной Америке.

— А почему не полететь напрямую? — спросил Винокур. — К чему эти кульбиты?

— К тому, что мы не знаем всех способностей врага, кто может сказать, уронят демоны нашу посудину или нет.

— Никто, — ответил Лом, выглянув из кабины пилотов. — Даже наши специалисты многого о них не знают, а потому лучше держаться над открытым океаном, демоны не появляются над большой водой.

— Как вариант, можно проложить курс к Чёрному морю, оттуда — через Средиземное, а за Гибралтаром повернуть на юг. Но тут придётся долго лететь над сушей.

— А северный маршрут зачем? — спросила Марина, которая слегка ожила, что меня радовало. — Это ведь долго.

— Можете назвать меня психом, но я боюсь. Открытый океан, где до берега много тысяч километров, а над ним мы. И не говорите мне, что двигатель никогда не остановится, я это вижу, но глазам не верю. Да и пилоты могут устать, от падения страховки нет. Уж лучше двигаться вот так, вдоль берега.

— Это правильно, — добавил Лом с тем же невозмутимым видом. — Техника надёжная и много раз проверена, но стопроцентной гарантии не может дать никто.

— У меня ещё вопрос, — спросил я, — у нас имеется гребной винт, теоретически мы можем двигаться по воде. Насколько это реально?

— Не знаю, — пожал плечами ведьмак. — Я бы не стал экспериментировать. Такая возможность предусмотрена, но на практике никто не испытывал. Даже если всё просчитано верно, можете себе представить последствия падения в океан, а потом представьте, как мы будем переставлять двигатель в условиях морской качки. Да и форма судна отнюдь не способствует плаванию в открытом море. Это крайний вариант, на случай, если всё пойдёт плохо, дополнительный шанс выжить.

— А скорость у нас какая? — спросил Винокур, в сложной технике он разбирался слабо, поэтому интересовался практическими вопросами.

— Двести семьдесят, — ответил из кабины Коростин. — Максимальная — до трёхсот пятидесяти, но предпочитаю не рисковать, пока не привык к управлению.

— В воздухе ГАИ нет, — прокомментировал Винокур.

— Где остановимся? — спросил я у Башкина, который продолжал изучать карту.

— Примерно через семь часов будем пролетать над Данией. В славном городе Копенгаген есть высотные здания с плоской крышей, там приземлимся и переночуем, дело не настолько срочное, чтобы лететь ночью.

— А если появятся… — я не стал уточнять, местные суеверия, которые вовсе не суеверия, передались и мне.

— Тогда просто улетим, но, думаю, у них не настолько отлажен механизм слежки, чтобы моментально ловить нас в той точке, где мы окажемся над сушей.

Мне бы его уверенность. Демоны, кстати, тут же доказали обратное. Никита, который не участвовал в общей дискуссии (я временами забывал, что он может говорить), тронул учёного за плечо и показал в задний левый иллюминатор.

— Что там? — спросил Башкин, захлопнув чемодан. — А, вижу, легки на помине. Ну, да ладно. Кое-какая защита у нас есть, а скоро мы окажемся над морем.

Оставалось только порадоваться за учёного. Я лично немедленно встревожился, и было от чего. Позади нас, на расстоянии пяти-шести километров, появились они. Сразу два, уже привычным способом «собирания» себя из воздуха. Вот пустое пространство, вот повсюду темнеет, темнота собирается в какие-то хлопья, которые стягиваются к единому центру, в котором образуется чёрная фигура. И таких фигур было две. Пока они находились на горизонте, но, собравшись в осязаемые тела, отправились за нами.

— Догонят? — спросил я сам у себя, зачем-то расстегнув кобуру с револьвером.

— Не факт, — покачал головой Лом. — У них тоже есть ограничения по скорости, правда, у всех разные. К тому же мы имеем приличную фору. Думаю, стоит бояться того, что на пути образуется ещё один, который соберётся заранее.

Инженер прибавил хода, а демоны летели за нами. Скорость у них была побольше нашей, но не критично, скорее всего, догонят часа через два, когда мы уже будем над морем. Они, надо полагать, это тоже понимали. Поэтому выкладывались по полной. Изредка выделывали в воздухе странные финты, которые я не мог объяснить. Потом догадался, что они обходят какие-то водоёмы на земле, над которыми то ли не могут летать, то ли им это неприятно. Каждый заложенный зигзаг давал нам ещё несколько минут отсрочки.

Примерно через час погони расстояние сократилось до опасного. Демоны применили новую тактику, вместо того, чтобы лететь цельным куском, они распадались в облако чёрной пыли, а потом собирались в новом месте. Не знаю, насколько они при этом ускорились. Наконец, Коростин с облегчением сказал:

— К Питеру подлетаем, я срежу немного, там Финский залив.

Все, кто находился в салоне, облегчённо вздохнули, даже невозмутимый Лом, казалось, расслабился. Но тут же облегчение сменилось тревогой, поскольку инженер начал крыть отборным матом, закладывая поворот. Просунув голову в кабину, я увидел причину ругани. Случилось то, чего и боялся Лом. Впереди, точнее, немного правее, там, где были пригороды Санкт-Петербурга, собирался из хлопьев чёрной сажи следующий демон. Делал он это быстро, настолько, что становилось ясно, столкновения не избежать.

— Готовьтесь стрелять через иллюминаторы, — скомандовал Лом, а сам отправился в кабину. Это правильно, Коростин при всех своих талантах отнюдь не являлся асом пилотирования, он управлялся с аппаратом исключительно благодаря простоте управления и наличию бортового компьютера. А сейчас требовалось именно мастерство.

Спасительный берег Финского залива приближался, но чёрная фигура, вокруг которой развевались то ли полы плаща, то ли клочья дыма, приближалась быстрее, выходя на перехват.

— Я их слышу! — пискнула Марина и забилась в угол.

Кроме неё никто ничего не слышал, а потому решили принимать бой. Первого столкновения удалось избежать, Лом резко стал снижаться, практически кинув аппарат вниз. Нас, естественно, едва не размазало по потолку. Зато демон прошёл мимо, подтвердив незыблемость законов физики.

Дальше всё пошло хуже, несколько резких маневров позволили уклониться от столкновений, зато снизили нашу скорость, что позволило тем двоим, что двигались следом, сократить дистанцию. В тот момент, когда до берега оставалось не более пары километров, мы оказались окружены. Становилось ясно, что столкновения не избежать, к тому же высота была опасно малой, если двигатели забарахлят (а я бы не стал исключать такой исход, учитывая их содержимое) выправить аппарат мы уже не успеем.

Разумеется, мы не стали дожидаться, пока нас атакуют, стрелять в открытые иллюминаторы на ходу — то ещё удовольствие, Лом выправил полёт, болтанка закончилась, но оставалась ещё скорость, наша и их, плюс перемещения в трёхмерном пространстве.

Я успел выстрелить дважды, и оба раза мимо. Потратил две ценные пули, не добившись ничего. Рядом выпалил Никита с тем же результатом, точнее, он бы попал, но демон оказался неглупым, а потому в нужный момент превратился в облако пыли, через которое пуля пролетела беспрепятственно. Правда, в таком виде демон не мог атаковать аппарат, так что одним врагом стало меньше, пусть и временно.

Зато выстрел Башкина оказался действенным. Картечь из его дробовика, ударила в чёрную фигуру, которая, столкнувшись с металлом обшивки, выпростала из себя неправдоподобно длинные руки и попыталась ухватиться. Возможно, ему бы это удалось, да только теперь он пребывал в плотном виде, а значит, был уязвим. В фигуре сразу образовалось несколько больших дыр, которые разгорались огнём.

— Минус один! — азартно крикнул учёный.

Но третий демон добился своего, он распластался на лобовом стекле, в которое каким-то непостижимым образом вцепился когтями. Стекло при этом не пострадало, но когти в него воткнулись. Не знаю, как. А дальше последовала сцена из второго «Терминатора», когда расплавленный киборг прыгнул на вертолёт. Чудовище размахнулось головой и ударило в стекло. Неудачно. Нет, кое-что у него получилось, я думал, будет пробитие, но голова прошла через стекло, словно его не было. Но в кабину он не попал. В стекло были встроены элементы защиты, совсем тонкий узор, кажется, из золотой проволоки. Его даже разглядеть сложно, только если смотреть в упор. Но даже такие знаки возымели действие. Отвратительная рожа-череп вспыхнула кучей мелких огоньков, а потом резко рванула назад. Через секунду до нас даже через шум винтов долетел оглушительный вой.

— Действует! — с восторгом выкрикнул Башкин.

Как бы то ни было, а полностью отвадить тварей от нашего вертолёта знаки не могли. Сначала последовал удар в днище (мы не могли обстреливать нижнюю полусферу, теоретически такое возможно, но потребуется долго открывать люки), аппарат качнуло, но Лом удержал его на курсе. Следом ударили в борт, вот только безнаказанным это не осталось, стоявший у Иллюминатора Никита выстрелил почти в упор, что стало с демоном, мы не разглядели, но больше нас никто не атаковал. Вертолёт теперь летел над морем.

— Обошлось, — выдохнул я и поспешил к жене, которая так и сидела в углу, сжавшись в комок. Правда, руки её сжимали рукоять револьвера.

— Согласен, обошлось, — поддержал меня Башкин, усаживаясь на кресло. Тут он увидел гильзы на полу и принялся их собирать и складывать в рюкзак. — А теперь можно сделать некоторые выводы.

— Приступай, — предложил Винокур.

— Первое: мы уже летели над морем, а демон продолжал атаковать, это говорит о том, что нахождение над поверхностью открытой воды для них не смертельно, как минимум. Они могут там быть в течение пары минут. Второе: защита нашего аппарата достаточно надёжна, способна выдерживать попытки проникновения. Опасаться следует только механических повреждений, которые они тоже могут наносить. Ну, и наконец, пули их берут, хотя кое-какие меры они предпринимают. Стрелять следует в момент атаки, когда их тело полностью материально.

— А почему они винты не сломали? — спросил Винокур.

— Потому что винты вращаются, — сообщил ему Лом очевидную истину, выходя из кабины, получалось, что аппаратом сейчас никто не управляет. — А ещё они очень прочные, я не уверен, что даже демону хватит силы их сломать, к тому же, для такой поломки им придётся вернуться к материальному облику, который не очень радостно отреагирует на столкновение с винтом. Убить не убьёт, но какие-то повреждения точно будут.

— Но теперь они отстали, — заметил я, глядя назад, где быстро исчезал берег.

— Да, — согласился Лом, — более того, думаю, что в ближайшее время мы с ними не встретимся. Их не так много в нашем мире, перекрыть все направления они не смогут, а радиус видения у демона ограничен (есть такое мнение). Так что, можно не бояться за остановки на берегу. В идеале, можно для этого выбирать мелкие острова.

— Собственно, город Копенгаген находится на острове, правда, остров приличный и соединён с другими. Был соединён. А ещё он когда-то был густо населён, — сухо изложил Башкин.

— А где было много людей, там теперь много мутантов, — подвёл итог Винокур.

— Мутанты — это не та публика, которую нам стоит бояться, — заметил Лом, указывая на пулемёты, после чего отправился в кабину.

— Если говорить об обычных, то да, — согласился Башкин. — Но мы уже видели необычных, и нам они не понравились.

Глава шестнадцатая

Славный город Копенгаген сохранился довольно неплохо. Не знаю, чем этот город славен, но выглядит красиво даже сейчас. Старинные церкви, парки, ставшие теперь лесами, чьи-то памятники, фонтаны, из которых теперь тоже росли деревья. Даже сквозь запустение угадывался красивый европейский город.

Кое-что, правда, оказалось неприятным сюрпризом. Посадку планировали на крышу здания, так, чтобы можно было контролировать ситуацию вокруг. А в этом городе, видимо, как дань холодному (по европейским меркам) климату, имелось изобилие двускатных крыш. Пришлось сделать несколько кругов над городскими кварталами. Чтобы найти подходящую высотку для приземления.

Собственно, до ночи ещё оставалось время. Летели мы с востока на запад, а потому часовые пояса нам в помощь. Но торопиться никто не стал, требовалось оценить возможности таких остановок. Расположившись на крыше, мы стали готовить ужин на электрической плитке, запитанной от бортового генератора. Дармовое электричество даёт людям некоторые перспективы.

В это время я, Никита и Славик отправились на разведку. Слоняться по городу мы не собирались, но проверить нижние этажи следовало. Дом имел всего шесть этажей, что упрощало нам работу, впрочем, для безопасности было бы лучше, чтобы этажей было полсотни, тогда твари (плотские) запарятся подниматься, а когда поднимутся, мы уже улетим.

Дом был жилой, но нижний его этаж занимали какие-то офисы. А ещё имелись магазинчики, где теоретически можно было мародёрствовать. Продукты, понятно, уже пришли в негодность, за такое время даже адски закатанные консервы сгниют, и сама банка насквозь проржавеет. А вот вещи могли и сохраниться, хотя климат тут влажный, море рядом, поэтому вряд ли.

Но здесь торговали не едой и даже не одеждой. Нашему вниманию предстал магазин хозтоваров. Посуда, бытовая химия, подозреваю, часть ещё годна к употреблению, кое-какой инструмент. Чуть дальше торговали мебелью, которая отчего-то была разломана в щепки, видимо, тут произошёл какой-то бой. Вот, полусгнивший диван, на котором можно разглядеть следы когтей. Хорошие такие когти, сразу вспоминается монстр, что догнал нас в подземелье.

Не обнаружив ничего интересного, мы вышли на улицу и, ощетинившись стволами, обошли здание по периметру. Ага, с другой стороны тоже есть вывеска. Языка мы не знаем, но интернациональное слово «сувенир» поняли все. Что же, врагов не обнаружили, так хоть пару сувениров прихватим. Благо, мародёрство нам не в новинку.

Собственно, тут тоже брать было особо нечего. Статуэтки, магниты на холодильник, керамические вазы, кружки с символикой города. Кое-что выглядит красиво, но в пути послужит обузой. Но, стоило нам пройти чуть дальше, как обнаружился ювелирный киоск. Небольшой, всего на две витрины, но совсем нетронутый. Одна из витрин была разбита, но грабитель ничего не взял. Он, собственно, и сам никуда не ушёл, витрина была разбита его головой, которая там лежала и сейчас, превратившись в белый череп. Куда делись остальные кости, было неизвестно.

— Будем брать? — зачем-то спросил я.

— Конечно, — утвердительно кивнул Винокур. — Такое точно пригодится. Берём всё, потом разделим. Было бы время, можно было бы и по остальным магазинам пройтись. Я бы даже карту города отыскал.

— Почему тут так тихо? — спросил Никита, ни к кому конкретно не обращаясь. — Почему никого нет?

Мы вздрогнули, парень говорил так редко, что его по привычке считали немым. А вопрос был задан к месту. Большой город, много людей, где мутанты? Была эвакуация? Может быть, да только слабо верится, что вывезли всех. Или они потом вымерли? Странно, в более холодной России не вымерли, а тут…

Лом вышел наружу, встал на улице и некоторое время не шевелился, прислушиваясь. Потом несколько раз втянул носом воздух, после чего вернулся обратно.

— Что там? — спросил я.

— Нам лучше не ходить по городу, — сказал он, увлекая нас на лестницу. — Точно сказать не могу, но некие крупные твари тут живут.

— Вроде той, с которой ты бился?

— Примерно, точно не могу сказать, время от времени природа в лице сами знаете кого создаёт крупных хищников. Их обычно немного, поскольку трудно прокормить такую тварь, но временами они могут здорово испортить жизнь. Ситуацию портит ещё то, что…

Договорить он не успел, поскольку на улице раздался протяжный вой, настолько громкий, что в окнах зазвенели стёкла.

— …каждая особь уникальна по своему строению, обладает разным набором признаков, но при этом они свободно скрещиваются с другими, в том числе и самыми обычными. Идём.

Мы поднялись наверх, заблокировав переход с последнего этажа с помощью горы старой мебели и обломков, а Винокур даже не поленился поставить пару растяжек, добавив к обычным гранатам ещё и дополнительный заряд взрывчатки, не знаю, насколько прочное здание, как бы самим не досталось.

Наверху уже подняли тревогу и собирались идти к нам на выручку.

— Всё в порядке, — сообщил я. — Проход перекрыт, опасаться нечего.

— А как быть со стенами? — спросил Башкин, выглядывая вниз. — По стенам они забираться могут?

— Обычно нет, — сообщил Лом, тоже выглянув с крыши, — такие твари отличаются большой массой, которую не выдержат когти. Если только прыгать по крышам.

Я огляделся, ближайшая крыша располагалась метрах в семидесяти, что радовало, никакой монстр не перепрыгнет.

Когда ужинали, начало темнеть, вой в городе больше не повторялся, хотя Лом уверял, что расслабляться нельзя, тварь где-то рядом.

— Как вообще появляются такие монстры? — спросил я у Лома, выгребая ложкой из котелка суп. — Их специально выращивают?

— Механизм воздействия на организм до конца не выяснен, — сказал охотник. — Учёные наблюдали меняющихся, постоянно проводили анализ клеток, но окончательного ответа не дали. По неясной причине куски генного кода начинают выпадать и заменяться другими. Обычно это приводит к появлению странного существа, одичавшего человека, который, правда, идеально приспособлен к выживанию в дикой природе.

— А те, кого называют правильными мутантами?

— Опять же, механизм не до конца понятен. Смысл тот же, но, в силу каких-то причин мозг заражённого (если этот термин тут вообще уместен) остаётся невредимым. Зато страдает тело. Если в первом поколении такие мутанты ещё жизнеспособны, то второе-третье уже показывает полнейшие признаки деградации, опять же, она не распространяется на умственные способности. Зато страдает опорно-двигательный аппарат, кости становятся хрупкими, искривляются, нарушается рост, а кожа поражается язвами. Сейчас учёный пытаются разгадать этот механизм, чтобы в дальнейшем создать защиту от воздействия. В лабораториях, кстати, работает масса мутантов.

— Пытаются излечить себя? — спросил Башкин.

— И это тоже, сами берут у себя анализы, разбирают клетки, но результата пока нет. Так уж вышло, что эти люди, не имея возможности полноценно заниматься физическим трудом, идут в науку.

— Там что-то пробежало, — сказал Винокур, наблюдавший через небольшой каменный барьер за улицей.

— Что именно? — спросил я, подтягивая за ремень карабин.

— Да фиг его знает, — развёл руками офицер. — Какая-то здоровая хрень, вроде бы, на четырёх ногах, тёмная. Через улицу прошмыгнула и исчезла. Темно уже, а фонарей нет. Сейчас ночник надену.

— Сделайте тишину, — попросил Лом.

Странная просьба нашла понимание в коллективе. Все моментально замерли, и даже перестали дышать. Ведьмак прислушался, в процессе, как мне показалось, он даже шевелил ушами. Потом ещё и положил ладони на покрытие крыши. Секунд через десять он вынес вердикт:

— Оно в здании.

— Я ничего не слышал, — честно признался я. — Как может тварь на полтонны передвигаться бесшумно?

И тут тварь подтвердила, что бесшумно она передвигаться может, но не всегда и не везде. На лестнице мы не просто построили баррикаду, а ещё и расставили много лишних предметов, вроде стульев, светильников, больших ваз, статуэток, даже большую стеклянную люстру в одном месте повесили к перилам. А теперь чудовище, желая подкрасться к вожделенным кускам мяса вплотную, не рассчитало траекторию прыжка и снесло какое-то произведение искусства, которое с оглушительным звоном разбилось где-то в районе второго этажа.

Мы похватали оружие и собрались встречать чудовище у выхода.

— Баррикада его сдержит? — спросил я у Лома.

— Не знаю, — монстробой пожал плечами. — Завалено хорошо, одной силой тут не справиться, нужно разбирать.

— Для этого нужны руки, — заметил Башкин, водя стволом дробовика.

— Не забывайте, кто послужил основой для чудовищ, — напомнил Лом. — У некоторых руки сохранились, более того, сохранился отдел мозга, отвечающий за моторику.

Неизвестная тварь, опрокинув ещё пару предметов, сообразила, что прятаться уже нет смысла, а потому решила пойти на рывок. Громкий топот отчетливо показывал движение по этажам. Потом создание безумного генетика наткнулось на преграду. Послышались громкие удары и рёв, но, как мне показалось, именно этому мутанту с руками не повезло.

— А что там с растяжками? — спросил Винокур сам у себя, после чего послышался мощный взрыв, от которого, как мне показалось, подпрыгнуло всё здание. — Кажется, перестарался.

Замечание было к месту, внизу явно повреждены стены, что-то продолжает падать, может быть, и сама баррикада разрушена.

— Может, свалим отсюда? — выдвинул дельную мысль инженер.

— Думаю… — начал Башкин, но продолжить уже не успел. Звуки погрома под нами усилились, потом раздался громкий рёв, переходящий в визг, а потом крупная туша отправилась обратно. Судя по тому, что наверх чудовище поднималось прыжками, а теперь просто катится по ступеням вниз, можно было сделать вывод, что взрыв даром не прошёл.

— Это ничего не значит, — сказал Лом, — у них очень быстрая регенерация тканей, через пару дней будет снова представлять опасность.

— Через пару дней мы будем в Канаде, — заметил я, но всё же встал у бортика и взял на прицел выход.

Тварь попалась сообразительная, возможно, даже понимала, что такое огнестрельное оружие. Из дверей дома выпрыгнула молнией, сразу оказавшись на другой стороне улицы. Вот только на этом порыв иссяк, в тусклом свете луны и наших фонарей я смог разглядеть, что существо серьёзно ранено, оставляет за собой кровавый след и волочет заднюю ногу. Но даже так тварь была страшна, а потому я не пожалел пули, благо, с моей оптикой расстояние сократилось до метра.

Пуля ударила существо в бок, оно снова завыло и бросилось под какой-то навес, а следом обрушились очереди из трёх автоматов. Парни, справедливо предположив, что одной пули мало, добавили из своего калибра. Когда от массивной туши стали отлетать куски плоти, она последним усилием закатилась за угол дома и больше мы ничего не слышали. Будем надеяться, что мертва.

— Лихо мы её, — заметил Винокур, меняя магазин. — Тогда, в тоннеле, тварь была пошустрее.

— Это молодая особь, — скептически заметил Лом. — Опыта мало, а ещё сказалась контузия от взрыва, мешающая координировать движения.

— Если это — молодая особь, то где тогда старая? — спросил я.

Ведьмак снова замер и прислушался, потом поднял руку и, как Ленин на памятниках, сделал указующий жест. В этом направлении Башкин сразу развернул прожектор.

Дикие звери обычно теряются, если в темноте на них навести луч яркого света. Но эти звери не были дикими, интеллект, бывший когда-то человеческим, остался при них, что помогало стать ещё более опасными хищниками. В свете прожектора нам явилось создание, прибывшее прямиком из ада. Размеры было оценить непросто, но, даже в сравнении с предыдущим этот выглядел крупным. Настолько, что даже самый крупный хищник, скажем, белый медведь, десять раз подумал бы, стоит ли ему встречаться с такой образиной.

Весом эта тварь, как я полагаю, была около тонны, при этом тело состояло из одних мышц, словно тварь с рождения питалась стероидами. Стоит на четырёх лапах, но передние ощутимо длиннее, думаю, и на двух ногах стоять может. А ещё оно неплохо лазает, поскольку в данный момент стояло на крыше с крутыми скатами, вцепившись в черепицу когтями, которыми заканчивались длинные пальцы на лапах. Спина выгнута горбом, посередине торчит острый хребет. Кожа тёмная, но покрыта редкой белой шерстью, шея толстая, но легко гнётся в любом направлении, словно там позвонков больше положенного.

Отдельного описания заслуживает голова, большой бугристый шар напоминал клубок мышечных лент, особенно выделялись жевательные мышцы, надо полагать, своей пастью легко рельс перекусит. На голове щётка коротких волос, а передняя часть, несмотря на то, что половину её занимает крокодилья пасть с острыми зубами, имела какое-то карикатурное сходство с человеческим лицом.

Самым странным признаком были кожаные мешки, расположенные в том месте, где шея переходит в грудь. Сейчас они колыхались, напоминая пустые наволочки, но штука явно функциональная, как бы не резервуар с кислотой.

Глаза твари горели жёлтыми огоньками, понятно, что это отражённый свет прожектора, но смотрится жутко. Расстояние до соседней крыши уже не казалось мне таким большим, я бы предпочёл увеличить его километров на десять, а лучше сто.

— Вожак, — сказал Лом, а в голосе его было слышно беспокойство. — Мы только что убили члена его семьи.

— И мстя его будет страшна, — сказал я, поднимая карабин.

С такого расстояния сложно промахнуться, а оптика и вовсе делала промах фантастическим. Я дослал в ствол спецпатрон, пусть и местного изготовления, но всё такой же убойный. Поймал отвратительную морду в прицел, ещё раз отметив ненависть во взгляде, после чего нажал на спуск.

Выстрел эхом прокатился по городским крышам, а тварь через мгновение уже выглядывала из-за гребня крыши.

— Сука! — прокомментировал я, отодвигая ручку затвора.

Тут тварь продемонстрировала, что и на расстоянии может быть опасной. Кожаные мешки раздулись, словно воздушные шарики, раздулась и огромная, с двухсотлитровую бочку, грудь существа, а следом раскрытая пасть издала низкий звук, похожий на завывания старой и ржавой трубы. Сразу вспомнились ревуны, которые своими запросто криками сбивали людей с ног.

Когда до нас дошло, что звук этот не просто так, что нужно как-то реагировать, было уже поздно. Успели только вскинуть оружие, но пули полетели куда попало. Звук усиливался, тембр был таким, что в теле начинали ныть все кости, а заодно накатывало чувство страха. А потом сила звука подскочила в несколько раз, отчего вся наша группа повалилась на крышу, лишь бортик не дал нам свалиться с противоположной стороны. Тонкий слой камня, хоть и не останавливал звук, но снижал его силу, спрятавшись за ним, можно было собрать в кучу размягчившийся мозг и вспомнить, для чего служит оружие. Вот сейчас мы встанем и превратим тварь в решето.

Но среди нас был тот, кого готовили в том числе и к таким ситуациям. Лом, которого тоже отшвырнуло звуковой волной, покатился кубарем, но не куда попало, а точно к нашему воздушному кораблю. Уже там он дополз до орудийной башенки и смог развернуть пушку в нужном направлении. Для пулемётов монстр был недосягаем, находясь в мёртвой зоне, а вот пушка вполне могла пригодиться.

Я успел выглянуть, когда рёв немного ослаб (хищнику требовалось сделать вдох) даже вскинул винтовку, но Лом меня опередил. Монстр снова попытался увернуться, но фугасный снаряд не требует такой точности попадания, как пуля. Нас снова слегка приложило звуковой волной, теперь уже с другой стороны, но зато и твари не поздоровилось. Взрыв вырвал кусок черепичной крыши, нашпиговал тварь осколками и отправил в вертикальный полёт. Падение с шестого этажа для человека не всегда смертельно, но и здоровья не добавляет, здесь же падала огромная туша, с толстыми костями и крепкой шкурой. Ранения, полученные от разрыва снаряда, вряд ли были смертельными, поэтому мы, не сговариваясь, ещё во время полёта начали стрелять. На землю чудовище приземлилось уже серьёзно раненым, пыталось уползти, но поймало пулю из штуцера Никиты, а потом ещё одну, и ещё. Доползти получилось до ближайшего угла, где тело замерло и больше не шевелилось. На асфальте растекалась лужа крови.

— Думаю, до утра нас никто не побеспокоит, — спокойно сказал Лом, выходя из вертолёт=та.

— Но часового оставим, — добавил Винокур.

Глава семнадцатая

Нас и в самом деле больше никто не беспокоил. Вроде бы, у крупных мутантов-хищников должна была быть свита, или просто своя семья, но, видимо, после таких потерь весь прайд предпочёл от греха ретироваться и не отсвечивать. Утром, после завтрака, вся команда спокойно погрузилась в вертолёт и продолжила путешествие. Путь наш лежал на запад, хотя двигаться по прямой не всегда было возможным. После короткого совещания решено было оставить идею пересечь Британский остров по кратчайшему пути, слишком велика была вероятность напороться на демона. Пришлось закладывать виражи.

Британию обогнули с юга, пролетев вдоль Ла-Манша, после чего развернулись к северу, проходя между Ирландией и Британией. Башкин, неотрывно смотревший в иллюминатор, сыпал названиями, вроде «Пролив Святого Георга» или «Ирландское море», но мне эти названия ничего не говорили. Ну, есть какой-то пролив, справа и слева берега. Почти везде всё застроено, пусть даже постройки теперь большей частью разрушены, но и пустого места почти нет. Вообще, в Европе я раньше никогда не бывал, а теперь складывалось не самое лучшее впечатление. Мелкая она, эта Европа, мало земли, много людей. Дома, конечно, красивые, но размаха нет, простора. Не Россия, в общем. Да, это во мне имперские комплексы говорят, не спорю, но, что есть, то есть.

Конечной точкой мы наметили столицу Исландии, город-герой Рейкьявик. Про город-герой — это, понятно, шутка такая. Страна эта и в лучшие годы была захолустьем, правда, как говорят, захолустьем весьма успешным. Главным же было то, что остров был в фактической изоляции с начала Катастрофы. А ещё там было весьма небольшое население, что тоже нам на руку. Добавьте к этому прохладный климат, пусть там не Якутия, но и далеко не тропики.

Исходя из вышеперечисленных факторов, можно сделать вывод, что места там вполне себе дружелюбные и, скорее всего, никем не населены, даже мутантов должно быть немного.

— Зря мы сюда повернули, — заметил Башкин, сверившись с картой.

— Что опять не так? — спросил я.

— Можно было вообще обогнуть Англию с востока и лететь на север, вышло бы то же самое.

— А почему не повернули?

— Ну, я подумал, что лучше лететь вблизи берегов. Поначалу так и было, теперь же нам предстоит лететь над голым океаном, где даже островов приличных нет. Можно слегка забрать на восток, там есть несколько крупных островов, но это будет лишний крюк, а нам и так почти две тысячи километров отмахать придётся.

— А велика ли разница? — спросил Винокур. — Двигатель-то вечный, топлива не просит, разве что винтам ТО надо делать, но там запас прочности большой, хватит на всю дорогу.

Ну, в целом, никакой, — согласился учёный. — Считайте, это моими личными страхами, неуютно мне, когда берег не вижу.

— Можно повыше подняться, — предложил из кабины Коростин. — Тогда увидишь.

— Выше будут облака, — учёный махнул рукой. — Толку будет мало, лучше уж так.

— Покажи карту, — попросил я.

Башкин развернул свой чемодан и продемонстрировал мне интерактивную карту на мониторе, там же отражался путь нашего аппарата, который вели по спутникам.

— Ну, в целом, не так много осталось, — заметил я. — К ночи будем на месте. Снова в городе остановимся?

— Сложно сказать, — он пожал плечами. — Есть снимки со спутников, но они очень невнятные. На Земле в момент Катастрофы прошёл пик вулканической активности, просыпалась уйма вулканов, даже в таких местах, где их никогда не было. Были большие подвижки коры, местами проходили цунами, я теперь не уверен, что поверхность Исландии вообще пригодна для жизни.

— Там и раньше сплошной вулкан был, — заметил Винокур, — я помню из географии.

— Вот именно, старые вулканы серьёзно выросли, появились новые, всё это периодически извергается, а потому найти тихое место будет трудно. Думаю, можно просто поискать ровный участок поверхности.

— А дальше? — я потыкал в экран, изменяя масштаб карты, чтобы видеть и другие острова и материки. — В Гренландию нам зачем?

— Да, незачем, я просто маршрут викингов прикинул, тех, что тысячу лет назад плавали там. Им поневоле приходилось остановки делать, а нам останавливаться незачем, просто пройдём вдоль южного берега, а потом сразу в Канаду.

Мысль была признана верной, вообще, удивительно, как быстро мы шагали по миру. Казалось бы, скорость не так велика, со сверхзвуковым самолётом не сравнить. На двести пятьдесят километров в час — это две тысячи в день, даже больше, поскольку у нас два пилота, которые сменяют друг друга, теоретически, можем лететь и ночью. В воздухе нет никого, кроме птиц (да и тех немного), столкновения можно не бояться. Вдобавок, автопилот надёжный, часа три-четыре в заданном направлении можно лететь без пилота за штурвалом.

Но такие подвиги мы отмели изначально. Во-первых, при всей надёжности двигателей, есть ещё трансмиссия, которая, хоть и железная, но может не выдержать, во-вторых, торопиться нам некуда, лучше держаться выбранного маршрута, так безопаснее с точки зрения стычек с теми, кого нельзя называть. Да и просто отдыхать нужно, летательный аппарат не предназначен для полноценного сна семи человек, не стоит прибывать на место в замученном состоянии, неизвестно, что ждёт нас там.

Берега Исландии показались ближе к закату, видимо, мы всё же отстали от графика, просто не выдерживали нужную скорость. Оба пилота старались жалеть механизм. Даже отсюда было видно, что на далёком острове не всё ладно с точки зрения геологии. Кабина могла герметизироваться, но в данный момент мы включили внешний забор воздуха, за что и поплатились, поскольку внутри аппарата немедленно появился едкий дым с сильным запахом серы. Пришлось срочно включать фильтры. Источником дыма был большой вулкан, расположенный прямо на побережье. В данный момент он не извергался, но даже той струйки дыма, что поднималась над ним, хватало, чтобы сделать воздух непригодным для дыхания в радиусе километров пятидесяти.

— И что это? — спросил Винокур, вытирая слёзы после кашля.

— Вас, Вячеслав Игоревич, название интересует? — ехидно спросил Башкин. — Тогда это вулкан Эйяфьядлайёкюдль.

Он умудрился проговорить это слово быстро и без запинки.

— Не ругайся, здесь дама, — проворчал офицер.

— Так он называется, — сообщил учёный. — А чуть дальше на восток находится вулкан Катла. Только вот в былые времена вулкан этот был раз в десять меньше и не такой активный. А ещё тут имелся ледник, которого теперь нет, да и оба вулкана теперь срослись, а между ними, как я понимаю, появились несколько новых кратеров. Попутно замечу, что береговая линия здорово отодвинулась на юг, видимо, потоки лавы и пепел сформировали новый берег.

— Это всё интересно и познавательно, — заметил Коростин, — но где садиться-то будем? Я. извините, нихера не вижу. И выше подниматься смысла нет, там такой же дым.

— Ничего страшного, — ответил Башкин. — Идём по приборам, посмотрим, что на северном берегу острова. Сейчас я масштаб изменю, чтобы вы подробно всё видели, а вы держите курс. Да, и высоту увеличьте, не уверен, что тут безопасно.

Замечание было к месту, вулкан, хоть и пониже Эвереста, но внушает, уж лучше лететь там, где до нас не достанет какая-нибудь раскалённая каменная бомба. Потолок у машины приличный, нужно это использовать.

Подшаманив с масштабом карты, Башкин передал свой драгоценный прибор пилотам, а нам оставалось только ждать, поскольку видеть мы ничего не могли, с той стороны стекла был сплошной дым.

Дальше стало хуже, на исходе второго часа Коростин высунулся из кабины и позвал учёного. Поскольку звукоизоляции там не имелось (да и дверь была открыта), мы слышали их разговор.

— Фигня какая-то, — раздался голос Коростина. — Вот, смотри. Тут можно назад отмотать?

— Назад? — не понял учёный.

— Ну, чтобы видно было в динамике.

Послышались щелчки клавиш, после чего на несколько секунд повисла тишина.

— И что это значит? — спросил голос Башкина.

— Тебя надо спросить, — веско заметил инженер. — Вот вулканы, у самого побережья, активно дымят. Дальше к северу относительно чисто. Вот мы, влетаем в облако дыма. Включи дальше, вот тут начинается чертовщина, облако дыма идёт за нами.

— У меня есть мнение на этот счёт, — сказал Лом.

— Они самые? — спросил учёный.

— Именно, каким-то образом определили нас, но не могут атаковать непосредственно, может быть, боятся, или просто находятся далеко отсюда. Но они могут использовать силы природы, например, облако вулканических газов.

— То есть, сесть они нам не дадут, — сделал вывод Башкин.

— Думаю, да.

— Тогда поворачиваем на запад, — решил Коростин, — будем лететь до тех пор, пока дым не рассеется.

Решение, пусть и не самое гениальное, было принято, мы смирились с тем, что ночёвки на твёрдой земле нам не видать, но ничего, потерпим, Марину можно уложить в проходе, места там хватит.

Однако, проблемы наши только начинались. Сигнал тревоги поступил одновременно из двух источников. Сначала выступил Лом, заявив, что его седалищный нерв чует поблизости чудовищ.

— Каких именно? — спросил я.

— Что-то материальное, крупное и опасное. Точнее сказать не могу.

— Зато я могу, — сказал Башкин, продолжая колдовать над своим чемоданом. — В облаке дыма, которое, кстати, постепенно теряет плотность и уменьшается, замечены некие крупные предметы, которые перемещаются по воздуху.

— А точнее?

— А точнее сказать не позволяет разрешение приборов, то, что со спутника разглядели странные предметы в дыму — это уже чудо.

— Дмитрий, давай-ка в башню, — скомандовал Коростин.

Я ждать не стал, если какие-то летающие твари нас преследуют, нужно их осадить. Вряд ли это демоны, мы покинули сушу и теперь двигались над океаном южнее Гренландии. Что-то другое, птицы-мутанты или вовсе драконы. Но эти твари, в отличие от бесплотных, имеют обыкновение дохнуть от пули. А раз так, самое время применять артиллерию.

Я пролез в орудийную башню, а Никита и Слава занялись пулемётами. Кому-то сейчас не поздоровится. Башкин взял на себя функцию корректировщика.

— Дмитрий Сергеевич, — сказал он. — Один из объектов прямо по курсу, расстояние… чёрт его знает, тут задержка сигнала, где-то рядом.

Я, хоть и был знаком с устройством орудия, пострелять из него не успел. Впрочем, тут всё просто. Снаряд досылается рукой, что совсем нетрудно сделать, хотя весит он прилично. Зарядил фугасный, сработает на удар. Управление тоже простое, вот кнопки, эти для вертикальной наводки, эти — для горизонтальной. Двигается ствол быстро. В прицельные приспособления нанесены прямо на стекло, классический крестик, известный нам по компьютерным стрелялкам. Вообще-то, чтобы этот крестик на стекле работал, задействованы большие информационные мощности, отдельный компьютер учитывает расстояние, тип снаряда и ветер, так что промахнуться сложно.

Проблема в том, что впереди меня сплошная пелена дыма с редкими разрывами. Очень может быть, что цель я увижу слишком поздно, поэтому руку держал на спуске.

Мне повезло, в момент атаки мы как раз пролетали через небольшой разрыв дымного облака. Цель я разглядел метров со ста- ста пятидесяти. Это был… дракон. Никаких сомнений, настоящий, с крыльями и, кажется, огнедышащий. А ещё тварь была умной, поскольку понимала, чем грозит попадание снаряда. Я вдавил спуск, пушка коротко рявкнула, гильза от снаряда выпала мне под ноги. Но одновременно с выстрелом чудовище исполнило невообразимой сложности пируэт, уходя от попадания, снаряд пробил перепонку крыла, но сила удара оказалась недостаточной для детонации. В последний момент из пасти вылетела струя огня, но из-за резкого поворота прошла мимо нас. Ещё через секунду огромное тело с крыльями исчезло в дыму.

— Видел кого-то? — спросил Винокур.

— Дракон, — я выругался вполголоса.

— Большой? — деловито спросил Башкин.

— Огромный, — я попытался прикинуть размеры. — Метров семьдесят размах крыльев.

— Внушает, — согласился Винокур. — Попал?

— Прицел только сбил, — сказал я, — попал в крыло, насквозь пробил, детонации не было.

— Ставь таймер, — посоветовал он. — На предпоследнюю.

— А нас не зацепит? — с сомнением спросил я, на предпоследнее деление — это значит, что снаряд взорвётся метрах в сорока-пятидесяти от нас.

— Стекло бронебойную пулю выдерживает, — заверил из кабины Лом. — Осколок точно не пробьёт.

В этот момент Никита, вцепившись в пулемёт, начал безостановочно стрелять, он, будучи долгое время немым, никак свои эмоции не выражал, только стиснул зубы и давил на гашетку.

Когда стрельба прекратилась, мы хором спросили:

— Попал?

— Угу, — ответил он и снова прилип к наблюдательным приборам.

— Подтверждаю, — сказал Башкин. — Одно из тел теряет высоту. Остальные начинают отставать. Предлагаю добавить скорости.

Видимо, крылья драконов могут развивать огромную скорость, но, как и все живые существа, они имеют обыкновение уставать. Теперь можно оторваться. Но я всё же зарядил следующий снаряд, поставив таймер так, как советовал Винокур. Ствол развернул назад, собираясь отпугивать погоню. Очередной дракон, напрягая все силы, заходил с тыла. На экране показались цифры, расстояние — семьдесят метров, с учётом его скорости, взрыв будет прямо перед мордой.

Дёргаю рычаг спуска, снова громкий выстрел, горячая гильза падает вниз, а перед носом дракона расцветает огненный цветок взрыва. Там что-то, вроде шрапнели, не факт, что пробьёт шкуру твари, но и здоровья ей не добавит. Так и вышло, я успел рассмотреть, как дракон теряет управление, сходит с курса и уходит в крутое пике.

Больше стрелять не пришлось, оставшиеся двое быстро начали отставать, не выдержав темпа. Скоро ситуация стала ещё лучше, поскольку дымное облако, неизвестным образом прилипшее к нам, тоже постепенно рассеивалось, хотя особого значения это уже не имело, поскольку наступила ночь.

Вертолёт летел на запад, к берегам Канады, если получится, отдохнём там, если не получится… что же, придётся потерпеть, спать сидя — не такое страшное испытание.

Глава восемнадцатая

Утро встретило нас ясной погодой. Мы упрямо двигались вперёд, оставляя позади бескрайние просторы Атлантического океана. До побережья оставалось ещё около тысячи километров, не так много, время как раз для завтрака.

Я встал с кресла и размял затекшие ноги, поспать получилось всего около часа, эти сидения далеки от понятия комфорта. Спать в них можно только смертельно уставшим или под большой дозой снотворного. Единственный из нас, кто поспал с относительным комфортом, — это Марина, она некоторое время сопротивлялась, но всё же сдалась, пространство между сидениями застелили парой одеял, ещё одно в свёрнутом виде послужило подушкой, а четвёртым она накрылась. Последнее было не лишним, отопление внутри аппарата было не таким хорошим, как хотелось бы, а климат в этих краях известно какой.

В задней части салона Винокур активно шелестел упаковкой, доставая сухой паёк. Что-то его не устроило, и было закинуто обратно в ящик, со второй попытки он достал большую упаковку консервированного хлеба, пару банок мясных консервов и пластиковую канистру с водой.

— Как у нас с запасами? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Теоретически, можем прожить полгода, — уверенно заявил он, открывая банку с помощью ключа.

— А практически?

— Не хотелось бы экспериментировать, продукты, безусловно, очень калорийные, но, к примеру, вот эти батончики, — он показал мне брикет размером с древний мобильник, — есть станешь только от лютого голода.

— А что в нём?

— Белково-углеводная масса неизвестного происхождения, с добавкой витаминов и микроэлементов. На вкус как солёные опилки. Производители ориентировались на питательность.

— Виктор Аркадьевич, — я толкнул в бок учёного. — Подскажите, сколько займёт путешествие?

Башкин, как и все мы, не выспался, а потому на мой вопрос фыркнул что-то невразумительное. Потом, правда, соизволил открыть один глаз и ответить:

— По моим расчётам, десять дней на сам полёт, потом ещё три-четыре дня на месте. Это неточно, плюс-минус. За ночь сэкономили один день.

Марина открыла глаза, огляделась и отбросила одеяло.

— Уже утро? Пусть пилоты сменятся, хоть Эдуард Фёдорович поспит.

— Спасибо, — раздалось из кабины, — но я ещё в норме.

Лом что-то едва слышно ему сказал, после чего инженер всё же покинул кабину. Наскоро умывшись и посетив туалет, мы приступили к завтраку. Башкин первым делом соорудил из консервированного мяса и консервированного хлеба большой бутерброд, налил в кружку воды и отнёс в кабину. Лом у нас, конечно, сверхчеловек и всё такое, но питаться нужно и ему тоже.

— Слушай, наука, — с набитым ртом спросил Винокур. — Ты вчера допоздна в своём чемодане сидел. Нашёл что-то новое?

— Да нашёл, и даже дал поручение пилотам слегка принять на юг. Дело в том, что там, уже не в Канаде, а в США, бывших, разумеется, есть несколько небольших поселений. И, вроде бы, даже остатки цивилизации сохранились.

— А оно нам надо? — спросил я, добивая свою банку, консервы попались на редкость удачные. — Что, если люди попадутся недружелюбные?

Никита усмехнулся и со значением посмотрел на пулемёт. Тут я, конечно, согласен. В условиях повсеместного одичания такой аппарат будет серьёзным аргументом в разговоре, да только смысла в нём я не видел.

— Ну, стоит помнить, что у тех людей, которые нас отправили, тоже есть некоторые интересы, которые я пообещал по мере сил поддерживать. Учтите, что век демонов скоро закончится, стало быть, придётся возрождать землю. А для этого нужен контакт между всеми человеческими анклавами.

— И как он будет выглядеть, этот контакт? — спросил я.

— Спустимся, поговорим, обменяемся подарками, — начал перечислять учёный. — Они нам дадут свежего мяса, питьевую воду и орехи, мы им — порох, антибиотики и радиопередатчик. Последний я захватил, вон там стоит, в последнем ящике. Работает через спутник, позволяет связаться с любой точкой на планете.

— Вижу берег, — доложил Лом из кабины.

— И где мы сейчас? — завтрак закончился, я сложил отходы в бумажный пакет и выбросил за борт.

— Чуть южнее Бостона, — сообщил учёный, сверившись с картой. — Если забрать дальше к югу, там полоса сплошных разрушений, а ещё дальше, не долетая до Флориды, всё в порядке, но поселений не видно.

— Подозреваю, там мутанты не дают селиться, — высказал я своё мнение.

— Скорее всего, — согласился он, — как ни крути, а на юге куда больше еды, стало быть, будет больше мутантов, среди которых должны быть и альфа-хищники.

Я отправился кабину, чтобы полюбоваться на побережье. Отсюда уже был виден небольшой городок, часть зданий сохранилась с прежних времён, но это были здания старые, построенные лет двести назад. Более современные дома не выдержали испытания временем, войной и землетрясениями. Имелась тут и пристань, у которой стояли несколько больших лодок, одна и вовсе имела трубу, надо полагать, от парового двигателя.

Люди тут присутствовали, более того, они ещё не до конца одичали, когда заметили нас, немедленно стали собираться, выходили из домов, кто-то даже приветственно махал руками. Правда, у некоторых были при себе ружья, но это ничего не значит, жизнь на земле такая, что без ружей лучше и в туалет не ходить.

— Вопрос на засыпку, — я вернулся в салон. — Английский кто-нибудь знает?

— Я в училище изучал плотно, — сообщил Винокур. — Подзабыл уже, но объясниться смогу.

— Я хорошо знаю, — добавил Башкин. — Даже перед самой войной стажировку проходил в Австралии.

Я не стал спрашивать, что советский учёный, даже, наверное, студент, делал в Австралии, но стало ясно, что с языком проблем не будет. Мы стали снижаться, для посадки более всего подходила площадь в центре города, народ как раз собирался туда, при этом центр оставался свободным. Двое мужчин соорудили маленькие флажки и старательно махали ими, обозначая место посадки.

— Настроены дружелюбно, — сказал Башкин и собрался на выход, правда, при этом не забыл надеть защитный костюм и сунуть за пояс пистолет.

Аппарат коснулся земли, винты постепенно замедлялись, Лом вышел из кабины и тоже вооружился. Никита прошёл к пулемёту и проверил исправность. Правильно, надеяться нужно на лучшее, а готовиться к худшему.

Распахнув двери и выдвинув трап, мы вышли наружу. Мы — это я, Башкин и Винокур. Чуть позади стоял Лом, который не собирался пока выходить, но тоже хотел посмотреть на собравшихся. Никита остался за пулемётом, Коростин, который поспал всего полчаса, вернулся в кабину на случай экстренного взлёта, а Марина перебралась в орудийную башенку, вряд ли собиралась в кого-то стрелять, просто оттуда открывался неплохой вид.

Толпа приблизилась к трапу, оставив небольшое пространство. От них отделился высокий седой мужчина лет шестидесяти, с бородой, одетый в просторную куртку из грубой ткани. Смерил нас взглядом и что-то спросил. Говорил он по-английски, но, видимо, за прошедшие годы язык слегка изменился. По крайней мере, я, тоже слегка знающий язык, не понял ничего, кроме приветствия.

— Это глава общины, зовут его Брайан Долтон, он спрашивает, кто мы, откуда и зачем прилетели сюда.

— Так объясни.

— Башкин, чтобы оказаться с местным градоначальником на равных, спрыгнул вниз и встал рядом. Потом он быстро затараторил на английском. Потом они обменялись несколькими репликами, после чего Долтон, несмотря на первоначальное удивление, слегка приободрился и что-то крикнул в толпу.

— Он рад приветствовать нас у себя в округе… так он это назвал, как я понимаю, собственно в городе живёт малая часть общины, остальные расселены по большой площади, чтобы не привлекать сами знаете кого. Теперь он приглашает нас к себе в гости, чтобы более подробно обсудить сотрудничество.

— Кто пойдёт? — спросил я, оглядывая коллектив.

— Я пойду, — сказал Башкин. — Вы тоже идите, ну, и Лом. Остальные пусть займутся техническим обслуживанием аппарата.

Так мы и поступили, отправились втроём. Собеседники наши, хоть и настроены дружелюбно, могут про себя таить некую гадость, которая потом выйдет боком. Лучше оставить резерв на борту, чтобы, в случае неблагоприятного исхода переговоров, могли взлететь и устроить карательную акцию. Что же до нас, то, зная не понаслышке возможности Лома, можно рассчитывать пробиться через толпу на борт.

Толпа слегка расступилась, Долтон и ещё несколько мужчин пожилого возраста проводили нас в большое здание. Я его первоначально определил, как ратушу, административный центр, возможно, так оно и было, но на первом этаже здания располагался бар. Впрочем, в баре этом можно было не только пить, но и есть. Судя по запахам, кормили здесь вкусно.

Один из сопровождающих отдал указание женщине лет сорока, которая тут же стал накрывать на стол, а мы свободно расселись за столом и приготовились к разговору. Первым стал излагать свои мысли самый старый участник, которому было лет семьдесят с лишним, то есть, Катастрофу застал уже в зрелом возрасте. Он говорил отрывистыми предложениями, а Башкин успевал переводить:

— Он говорит, что догадывался о существовании цивилизованного анклава на планете. Но думал, что таковой где-то в Новой Зеландии или в Европе. Но даже так он рад встрече. Их община набрана с бору по сосенке, некоторые даже с западного побережья сюда перебрались, живут вольготно, тут много старых поселений, но ни одно не насчитывает больше тысячи жителей, поскольку это опасно.

Он прервался, с благодарностью принял какой-то горячий напиток в жестяной кружке, после чего отхлебнул и продолжил говорить:

— Так вот, южнее этого места находятся гиблые земли, но туда регулярно ходят экспедиции, приносят всякий хабар, вроде оружия или двигателей. Где-то в Техасе, где находится ещё один анклав, есть несколько работающих нефтяных скважин, так что, при большом желании можно раздобыть топливо.

— Спроси, как тут с мутантами?

Он спросил, тут вмешался Долтон, который активно закивал и начал что-то объяснять.

— Он говорит, что в окрестностях уже перебили, но регулярно приходят стаи с севера и запада. А в последнее время появилась семейка тех самых хищников. Твари очень хитрые, постоянно прячутся, нападают на скот. Людей пока не трогали, но это вопрос времени. Ещё он сказал, что мы могли бы помочь.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Лом. — Расскажи лучше о нас.

Тут начал рассказывать Башкин. Я не вникал в его речь, но местные слушали с интересом. Особенно понравилось упоминание о подарках. Попутно он выяснил, есть ли технические специалисты, способные разобраться с радиопередатчиком. Все активно закивали, более того, заявили, что опробуют его прямо сейчас.

А мы приступили к обеду. Я не успел проголодаться, но горячая пища оказалась к месту. Тут и печёный картофель, и жареная рыба, попутно разлили по стаканами самодельный виски, оказавшийся весьма неплохим. Мелькнула мысль, что еду могут отравить, но я её отмёл, как несостоятельную. Как ни крути, а перспективы долгосрочного сотрудничества с цивилизованным анклавом, пусть и иностранным, превышают выгоды от грабежа одного транспорта. К тому же Лом мне между делом шепнул, что еда чистая, есть её можно, видимо, по запаху разобрал.

Когда голод был утолён, Башкин попросил помощь, которой стали двое крепких парней лет двадцати, подозрительно похожие друг на друга. Все вместе они сбегали к нашему транспорту, откуда вернулись, нагруженные гуманитарной помощью.

Груз начали разбирать на месте. Передатчик сразу отставили в сторону, чтобы потом его изучил местный радиолюбитель. Зато заинтересовались патронами. Оружие здесь имелось в достатке, да только за давностью лет патроны вышли из строя. Они умели делать порох и даже детонирующий состав для капсюлей, но производительность была мизерная, а потому патроны отчаянно экономили. Кое-кто даже использовал для охоты мощные арбалеты.

Первая же партия вызвала восторг. Те, кто подбирал подарки, озаботились калибрами. Зная, какие именно стволы используют в западном полушарии, специально изготовили партию в несколько тысяч штук. Тут и сорок четвёртый калибр для револьверов, и винтовочный семь шестьдесят две, сорок пятый пистолетный, и длинный сорок пятый, которым заряжали охотничьи винтовки. А в нагрузку ещё килограммов тридцать бездымного пороха и несколько тысяч капсюлей. А ведь принесли они далеко не всё, примерно столько же добра осталось на борту, будем дарить другим туземцам.

Ещё одна большая коробка содержала лекарства, большей частью антибиотики, но был там и банальный аспирин, без которого, кстати, тоже трудно обойтись.

Когда восторги немного улеглись, Долтон снова перешёл на серьёзный тон, выслушав несколько фраз, Башкин перевёл:

— Он спрашивает, чем можно нас отблагодарить?

— Так ответь, что нам требуется только еда и отдых, потом полетим дальше. Ну, может быть, на охоту сходим.

Учёный начал объяснять ситуацию, я разобрал слова про важное задание на юге, которое нам непременно нужно выполнить. Мы задержимся в поселении на двое суток, а потом улетим. За это время следует наладить передатчик. Попутно он указывал на Лома и объяснял, что вот этот мрачный тип как раз и есть специалист по зубастой и когтистой фауне, что он хищных мутантов ест на завтрак, и его даже демоны боятся. При упоминании демонов мужики вздрогнули и стали озираться, Башкин, поняв, что сморозил глупость, пожал плечами и извинился. За его оговоркой не последовала немедленная расплата, демоны сегодня были заняты, а может, у них просто личный состав поредел (Крепость-то теперь регулярно устраивала охоту), а потому просто не могут перекрыть все территории.

Вечером этого дня мы сидели на большой веранде деревянного дома, где собралась уже вся группа. Члены команды поочерёдно принимали душ в доме, а потом возвращались к столу. Ужин давно закончился, пошли разговоры. Теперь главным спикером стал Лом, поскольку Башкин. хоть и отлично владел языком, в местных реалиях разбирался куда хуже. Ведьмак рассказывал о жизни там, говорил о Крепостях, что остались в Старом Свете, расписывал перспективы сотрудничества.

Надо сказать, они нам верили, да и не было нам смысла обманывать этих людей. Общество, стоящее на таком уровне цивилизации, просто не станет обманывать или обкрадывать крестьянские общины, с них просто взять нечего. Зато, если поддержать этих людей дарами цивилизации, в будущем можно получить значительно увеличившееся и, что более важно, лояльное население. Их даже не потребуется перевозить через океан. Просто обустроят здесь второй очаг цивилизации, который постепенно вырастет в подобие страны. И стана эта не вступит в антагонизм с метрополией, поскольку производственные мощности останутся в Старом Свете.

Заснули мы далеко за полночь, при этом, каким бы ни было доверие к местным, Никита и инженер отправились спать в транспорт. Они заявили, что там им будет спокойнее.

А мы разместились в домах, жилья тут было много, именно эти места пощадили многочисленные землетрясения, а потому для каждого подыскали комнату. Мы с Мариной разместились в большом доме, что принадлежал местному градоначальнику Долтону. Нам выделили просторную комнату с большой кроватью. После долгой дороги и постоянных потрясений спать на чистой простыни, приняв душ и съев обильный ужин, было настоящим счастьем.

— Хорошие люди, — сказала Марина, когда я потушил ночник. — Как и там, в деревне, куда мы попали.

— Думаешь? — спросил я, спорить сил не было, да и в целом, я был с ней согласен.

— Чувствую, — тихо сказала она, — просто чувствую. В моём мире до такого ещё не дошли, а тут уже.

— До какого?

Она некоторое время помолчала.

— До того, что людей стали беречь, кто-то пустился во все тяжкие. Когда мира не стало, а кто-то живёт вот так, тихо, мирно, сохраняя каждую жизнь. Людей почти не осталось, поэтому…

— Внутривидовая агрессия свелась к нулю, — закончил за неё я.

— Вот видишь, ты грамотный, я не могла сформулировать.

С этими словами она уткнулась мне в плечо и заснула. Я тоже бессонницей не страдал, каждую минуту спокойствия лучше всего тратить на сон.

Глава девятнацатая

Утро началось поздно, нас никто не будил, а потому мы благополучно проспали до обеда. На сегодня была запланирована большая охота, желающих присоединиться было много, получив патроны, люди воспылали желанием немедленно расправиться с монстром, но Долтон сразу же осадил не в меру горячих парней. Охота на мутанта непременно будет рискованной, а потому лучше будет, если в ней примут участие только профессионалы, к каковым я скромно относил нашу группу.

В итоге на дело отправились я, Никита, Лом и Винокур. Башкин остался консультировать местных радистов, Марина спокойно отдыхала в доме мэра, а Коростин занимался техобслуживанием вертолёта. Ну, или делал вид, что занимается. С собой взяли троих проводников и самого Долтона. В качестве транспорта нам выделили бронированный фургон кустарной сборки.

Вообще, поначалу была мысль лететь туда на вертолёте и использовать в охоте бортовые пулемёты, но от этой мысли пришлось отказаться. Во-первых, летает он далеко не бесшумно, а тварь умеет слушать, и достаточно умна, чтобы убраться подальше, во-вторых, по заявлениям местных, район, где предположительно скрывается хищник, представляет собой сильно пересечённую местность, где полно холмов, оврагов и довольно густой лес, то есть, стрельба с воздуха будет малоэффективна.

Но с переходом на наземный транспорт м совсемы немного потеряли, по остаткам дорог (кое-где трассу пересекали овраги, но их засыпали щебнем) доехали часа за два. Тут располагался городок (по-нашему — большая деревня), где проживало несколько сотен жителей. Впрочем, большинство людей жило не в самом городке, а на фермах, которые были разбросаны на несколько миль… тьфу, километров вокруг.

Как только весть о нашем прибытии стала разноситься, в нашу сторону направились местные фермеры с жалобами на бесчинства монстра. Увы, мы опоздали, сегодня ночью тварь, которая раньше обходилась скотом, напала на пожилую семейную пару, что жила на отшибе. Дверь небольшого домика была вырвана с мясом, а от хозяев остались только большие лужи крови и несколько лоскутов ткани.

Переводчиком выступил Винокур, хотя Лом, как я понимаю, тоже прекрасно понимал язык, по крайней мере, прислушивался он в основном к иностранной речи, а перевод пропускал мимо ушей.

— Покажите мне место нападения, — потребовал ведьмак.

Винокур перевёл, толстый мужчина лет пятидесяти махнул рукой, предлагая идти за ним. До дома дошли быстро, обычное жилище небогатых фермеров, хозяйственные постройки, загон для скота, а чуть дальше — поля, где сейчас колосились какие-то злаки. Дом построен из добротного бруса, крыша тоже крепкая, крыта какой-то самодельной черепицей, не похоже на классические картонные домики, в здешнем климате это самое подходящее жильё. Конечно, если в нём не нужно выдерживать осаду. Когда мы подошли поближе, в ноздри бил запах крови. Кровь была везде, на ступенях лестницы, на дверных косяках, на коврике в прихожей. Внутри был умеренный разгром, часть мебели разнесена в щепки, штора, висевшая на окне, разрезана на полосы, даже кирпичный камин был расколот, словно монстр принёс с собой кувалду.

Лом попросил всех оставаться в прихожей, а сам, подобно Шерлоку Холмсу, начал обследовать место преступления. Думаю, он у себя в голове уже рисует картину произошедшего, основываясь на визуально видимых следах, запахе, осязании, а может быть, и ещё каких-то следах, непонятных обычному человеку. Складывалось у меня такое подозрение, что ведьмак пользуется не только теми пятью чувствами, которые даны людям.

В одном месте он присел и долго рассматривал участок пола с небольшими царапинами. У большой лужи крови рассматривал смазанный след. Распоротую штору положил на пол и, вынув из кармана плаща линейку, измерил расстояние между разрезами. Потом он вышел на улицу и тщательно изучил оторванную с мясом дверь, что-то оставалось непонятным, пришлось эту дверь водрузить на место, чтобы он изучил процесс её отрывания.

Осмотр места преступления и сбор улик занял минут двадцать, после чего Лом смог выдать некоторые заключения. Говорил он отрывистыми фразами, описывая поминутно процесс:

— Нападение произошло около десяти часов назад, — он прошёлся по условному двору, огороженному низенькой оградой, внутри вместо газона было подобие сада камней из мелкого щебня. — Зверь пришёл оттуда, — палец указал направление, потом переместился на щебень под ногами, следы на котором мог рассмотреть только сам ведьмак. — Некоторое время он стоял вот здесь, — палец уткнулся в небольшой пятак у двери, тут была мягкая земля, на которой остался чёткий след когтистой лапы.

Лом подошёл к двери и продолжил:

— Дверь оторвана, зверь воткнул когти в области верхней петли, вот тут, — он постучал ногтем по разбитому косяку. — Когти прошли сквозь дерево, подцепили железку и вырвали её вместе с гвоздями. Второй лапой он вырвал замок. Вторая петля была выломана чуть позже.

Он вытянул шею и огляделся вокруг, отыскивая взглядом соседние дома.

— Звук был громкий, но вряд ли кто-то услышал, до ближайшего жилья далеко.

Винокур переводил его речь, но в этом месте послышались возражения.

— Они говорят, что слышали выстрел.

— До выстрела сейчас дойдём, — ведьмак вернулся в дом и продолжил: — первой погибла женщина, вот тут, — палец показал на большую лужу крови у стены. — Предположительно, зверь проломил ей голову, кровотечение очень характерное. Мужчина прибежал на шум и попытался оказать сопротивление. У него было оружие?

После недолгого обсуждения последовал ответ:

— Дробовик они нашли, а ещё, вроде бы, был револьвер.

Лом сделал два шага, стараясь не наступать в кровавые лужи, после чего присел.

— Он выстрелил в зверя, попал, но не убил, — ведьмак окунул палец в небольшую лужицу крови, которая, как мне показалось, отличалась цветом от других. — Да, это кровь зверя, потом мужчину отшвырнули вот сюда, — он подошёл к опрокинутому дивану. — Вот и револьвер.

Револьвер нашёлся за диваном, а в спусковой скобе остался оторванный палец.

— Это всё очень интересно, — прервал я дальнейший рассказ, — но давай уже к сути, где трупы, и где сам зверь. Кстати, почему ты говоришь «он», это точно самец?

— Это именно что самец, — уверенно заявил ведьмак. — Трупы он унёс к себе в логово, где его дожидаются самка и детёныши. Возможно, один детёныш.

— Допустим, а как тварь выглядит?

— Около полутонны весом, сильно вытянутое туловище, лапа… — он зачем-то посмотрел на свою растопыренную ладонь, — около сорока сантиметров. Прыгучий, но скорость не впечатляет.

— Справимся хоть? — осторожно спросил я.

— Я справлюсь, — спокойно и уверенно заявил ведьмак.

— В прошлый раз тебя чуть не порвали, — напомнил я.

— Во-первых, всё же не порвали, — парировал Лом. — Во-вторых, тогдашняя тварь была необычной, мозг её, если можно так выразиться, использовал в бою чужие вычислительные мощности. А чуть позже появился и хозяин. Ладно, хватит лирики, идём искать.

И мы пошли. Вообще, изыскания Лома произвели на местных неизгладимое впечатление. Да и для меня тоже слово следопыт заиграло новыми красками. Вот и сейчас он вёл нас через буераки в тёмный лес, просто глядя себе под ноги. Я, как ни пытался, никаких следов разглядеть не мог. Единственное, что подтверждало его правоту, — это регулярно попадавшиеся капли крови на траве, тела, которые зверь нёс с собой, продолжали кровоточить.

Насчёт рельефа местные не обманули, он тут был на редкость неприятный. Мы постоянно спускались и поднимались, добавьте к этому густой лес с обилием корней, бурелом и остатки стоявших здесь когда-то построек. От ближайшего жилья мы удалились километров на пять, когда шедший впереди ведьмак остановился и начал оглядываться.

— Мы зашли на их территорию, — сообщил он. — Где-то здесь логово. Приготовьте оружие.

— Может, там их и прибьём? — спросил я.

— Так и поступим, — не стал спорить Лом, осторожно продвигаясь вперёд. — Только я не уверен, что вся семья в сборе.

Всё же Лом, при всей своей крутости, был человеком рациональным, вместо того, чтобы вызвать зверя на дуэль, предпочёл обойтись взрывчаткой. Мы быстро собрали устройство из гранаты, нескольких брикетов пластичной взрывчатки (не знаю, какое вещество тут используют, но явно очень мощное) общим весом килограмма четыре и пары бутылок зажигательной смеси, которую позаимствовали у местных.

Логово обнаружили через полчаса. Это была пещера, точнее, полость в склоне холма, образованная сложившимися стенами рухнувшего дома, пещера явно неглубокая, но достаточно просторная, чтобы вместить несколько крупных зверей. Лом, держа в руке свёрток с самодельной бомбой, подходил всё ближе, мы с Никитой прикрывали его спину, а Винокур застыл чуть поодаль, осматривая окрестности через прицел автомата. Местные стояли в оцеплении метрах в ста позади нас.

Каким бы ни был тихим шаг охотника, со слухом у хищников всё в порядке. А может, и сам охотник допустил ошибку под действием ускорителя, принятого заранее. Через секунду изнутри послышался глухой рёв, а потом высунулась голова монстра. За это время ведьмак успел бросить сумку с зарядом около себя, вынуть свой гигантский пистолет, приставить ствол к шее твари, несколько раз нажать на спуск, потом, подпрыгнув и крутанувшись в полёте, обрушить рубящий удар мачете на шею.

Как ни странно, тварь после такого удара выжила, захлёбываясь кровью, она поспешила ретироваться обратно в пещеру, вот только её это не спало, поскольку следом полетел активированный заряд. Будучи обладателем стальных яиц, Лом выдержал бомбу перед броском ровно столько, чтобы заряд невозможно было выбросить обратно, а сам в последний момент откатился в сторону.

Взрыв вышел на славу, пещера сложилась внутрь, похоронив там мать и потомство, да так надёжно, что без экскаватора им не откопаться. Вот только самца с ними не было, это я уже понял.

Лом, оставаясь под действием ускорителя, слегка присел, оглядываясь вокруг. Вид у него был страшный, настолько, что, будь я зверем, постарался бы убраться отсюда подальше.

Но зверь был другого мнения, он не стал размениваться на рёв или вой. Вдали послышался громкий крик бойца из оцепления, которого чудовище снесло по пути сюда. Но крик этот был долгим, человек явно кричал от страха, а не от боли. Хищник чётко представлял себе обидчика и не разменивался на второстепенных персонажей.

После этого прошла всего пара секунд, а огромный зверь был уже рядом с нами. Прыгнул на Винокура, но тот, хоть и не имел генных модификаций, тоже кое-что смыслил в охоте на крупных монстров, полутонная туша с когтями пролетела над ним, а сам офицер, распластавшись на земле, успел дать очередь из автомата вверх. Убить не убил, но зацепил серьёзно, вырвав несколько кровавых ошмётков. Выстрелил и я, но пуля из револьвера прошла мимо, скорость зверя была такова, что даже упреждение не помогло.

А больше мы ничего сделать не успели, поскольку зверь сцепился с ведьмаком. Зрелище, скажу я вам, превосходило по эпичности даже прошлый замес в тоннеле. Тут вообще ничего не было видно, только мелькали конечности, клинки, клацали зубы, слышались выстрелы, и рекой лилась кровь.

В какой-то момент схватка прекратилась, ведьмак кубарем выкатился мне под ноги, а я, желая его прикрыть, присел на колено и высадил оставшиеся четыре пули в замершего монстра.

Зверь был при смерти, огромное тело было покрыто рублеными и колотыми ранами, кое-где имелись попадания пуль, перерезанные сухожилия мешали полноценно двигаться, а разрубленная наискосок морда так кровоточила, что глаза почти ничего не видели. Мои пули довершили дело, в теле мутанта образовывались раны, в которые можно было просунуть кулак, он вздрагивал, но не падал. Под конец ещё и Никита приложился из штуцера разрывной пулей, которая разнесла вдребезги голову чудовища, бой был окончен. Хотя обезглавленная тварь почему-то так и осталась стоять на четырёх лапах.

Ведьмак на этот раз отделался только ушибами, притом, что я видел, как по его телу проходили когти, видимо, кольчуга выдержала. Единственное, что ему в данный момент угрожало, — это побочка от ускорителя. Нужно было срочно дать антидот. В этот раз задержки с приёмом лекарства не было, поскольку аптечку свою он вручил мне заранее. Я сделал ему укол в плечо, препарат начал действовать почти сразу, а ведьмак постепенно расслаблялся.

Оглянувшись, я увидел, что нас окружили местные. Был среди них и пострадавший, травмы которого свелись к разодранной щеке, и, кажется, вывиху стопы, отчего появилась сильная хромота. Зверь просто снёс его с пути своей массой. Все эти люди показывали на обезглавленного зверя и наперебой обсуждали случившееся.

— Они говорят, — перевёл Винокур, — что этот парень охренеть какой крутой. А монстров таких тут никогда не видели, бывали раньше хищники, но гораздо меньше, их убивали своими силами.

Лом сидел на земле и, кажется, пребывал в наркотическом кайфе. После ускорения его реакция замедлилась, да уже и смысла не было куда-то спешить.

— Идти сможешь? — спросил я.

Он едва заметно кивнул и протянул мне руку. Я поднял его и поставил на ноги. Удивительно, но в таком бою ведьмак умудрился не получить ни одной царапины, сейчас он прошёлся к месту схватки и подобрал оружие. Рассовав все клинки по ножнам, он оглядел собравшихся и сказал:

— Возвращаемся, тут больше нечего делать.

Слава ещё не закончил переводить, как люди начали испуганно озираться. Не могу точно описать ситуацию, но лучше всего подойдёт фраза «на лес легла мрачная тень». Именно так, птицы затихли, солнце, что только что жарило немилосердно, скрылось за неведомо откуда взявшимися облаками, налетел промозглый ветер и, как мне показалось, даже полевые цветы поникли.

— Это то, что я думаю? — спросил я в воздух.

Ответа не последовало. Местные рефлекторно жались к нам, пытаясь толпой уместиться за нашими спинами. У каждого на лице было полная обречённость, все понимали, что спасения нет, и не предвидится, что демон заберёт каждого и изменить это никому не под силу. Кто-то еле слышно шептал молитвы. Лишь некоторые изредка бросали взгляды на нас, Башкин то-то говорил вчера об охоте на демонов, я плохо помню, но, видимо, заронил в их души зёрна надежды.

Собственно, надежда их была оправданной, даже после того, как нас раскулачили в Крепости, оставалось немало средств охоты на бесплотных тварей. Я, правда, тут же вспомнил, что средства эти лежат во внутреннем кармане, а сейчас в моём револьвере только пустые гильзы. Я немедленно выкинул барабан и начал перезаряжать, оглядываясь по сторонам в поисках демона. Рядом то же самое делал Никита со штуцером. Наши пули для него смертельны, но нужно ещё попасть, предварительно дождавшись, чтобы цель стала материальной. Был бы автомат… но автоматов не было, а был только револьвер и однозарядная винтовка. Демоны обладали странной логикой, но инстинкт самосохранения у них имелся, как и способ уворачиваться от пуль. В итоге предстоящую ситуацию я описал бы, как равный шанс убить или быть убитыми.

Когда последний «правильный» патрон занял своё место в барабане, я резким движением его захлопнул и снова стал выискивать цель. Рядом со мной стоял Винокур и поигрывал гранатой. Гранаты из другого мира тоже должны были действовать на демонов.

В этот раз чёрный заставил нас понервничать, люди собрались компактной кучкой, чтобы спрятаться под нашей охраной. Наконец, минут через двадцать, вдалеке от нас, метрах в тридцати над землёй начал собираться из лоскутов знакомый тёмный силуэт.

— Попадёшь отсюда? — спросил я Никиту (мой карабин остался в вертолёте).

Он как обычно пожал плечами, расстояние позволяло стрелять прицельно, но демон мог увернуться, а перезарядка была слишком долгой. В итоге выстрела не произошло, враг просто не дал нам такого шанса. Зависнув над землёй, он так и не собрался в плотную массу, которую можно было бы поразить пулей.

Провисел он так около трёх минут, после чего разразился каким-то странным хохотом, от которого под ногами тряслась земля, после чего снова распался на тысячу кусочков и растворился в воздухе. У людей, что прятались за нас, после нескольких минут молчания, началась истерика, страх ещё не прошёл, но мысль о том, что смертный приговор отменили, чего раньше не случалось, заставила их ликовать. Взрослые мужики утирали слёзы и лезли к нам обниматься.

— Мне не понравился его хохот, — заметил Винокур, — такое чувство, что они появились не только здесь.

— Немедленно валим назад, — решил я. — Их цель — Марина, они придут туда, если уже не пришли.

Обратная дорога вышла куда быстрее, поскольку я постоянно кричал на водителя, заставляя выжимать из потрёпанной техники всё, что только можно. Когда прибыли в прибрежное поселение, там уже происходил разбор полётов.

Я всё понял правильно, тот демон, что явился нам, не стал рисковать собой из-за малоценных персонажей. Другие в это время атаковали посёлок. И, разумеется, главной их целью была Марина, точнее, её ребёнок.

Пострадавших было около десятка, всё по старой схеме: касание демона, которое запускает механизмы изменения тела. Но в этот раз никто не погиб, Башкин метался между ними, вкалывая каждому антидот. Правда, ядовитая дрянь сама могла убить человека, требовалось противоядие и капельница, да только с этим были проблемы, пришлось уповать на молодость и здоровье пострадавших. Так уж вышло, что под удар попали рыбаки, собравшиеся в море, крепкие мужики, которых не так просто убить даже ядом.

Что же до наших, то они сработали на отлично. Марину тревога застала в доме мэра, где она отлёживалась на кровати. Услышав крики на улице, жена моя не стала прятаться, а вместо этого взяла мой карабин, зарядила правильными патронами и забилась в угол.

Демон целенаправленно искал её, что дало возможность другим людям спрятаться в подвалах. А когда чёрная фигура просунула своё рыло в комнату, закономерно получила пулю, после чего одним демоном в мире стало меньше. Точнее, двумя, поскольку второго ещё на подходе перехватил Коростин, всадив пять пуль из револьвера. Третий же пострадал меньше, Башкин, по естественной для учёного рассеянности, оставил свой дробовик в вертолёте, зато у него имелась граната, даже не граната, а кустарно сделанный взрывпакет, начинённый чёрной солью. Его он и бросил себе под ноги, встретившись с демоном. Демон, естественно, такого отношения не вынес и поспешил сбежать.

В посёлке повторилась та же история, что и у логова мутантов, местные, едва отойдя от шока, стали взирать на нас, как на богов. Такое отношение имело кое-какие плюсы, но мне не понравилось, пришлось поторопить учёного, чтобы заканчивал все дела, нужно улетать, не всегда нам будет улыбаться удача.

Глава двадцатая

Вдоль побережья Флориды прошли без происшествий, дальше начиналось Карибское море.

— И теперь мы пролетаем знаменитый Бермудский треугольник, — вещал Башкин, учёный был в хорошем настроении и старался развлекать коллектив. Получалось плохо. — Если всё то, что говорят о нём, правда…

— В голове играет песня «Дорогая передача», — с насмешкой сказал я. — Какой к чертям треугольник? Если там и была какая-то местная нечисть, то сейчас она попряталась, как мыши при появлении льва.

— Да, наверное, — сказал учёный. — Всё равно, место интересное. Когда-то здесь был очень густой поток кораблей и самолётов, острова были населены, пляжи усыпаны отдыхающими, а теперь…

— Вообще жизни не видно, — сказал я.

— В одном месте я заметил хищника, — тихо прокомментировал Лом. — Думаю, здесь, по причине тёплого климата, этих тварей достаточно много, настолько, что человеку просто не выжить. Скорее всего, они едят других мутантов.

— У меня вопрос возник, — тут же вспомнил Башкин. — А если слон на кита влезет… ну, то есть, если такой вот хищник с умником повстречается, кто кого заборет?

— Как правило, расходятся миром, — объяснил Лом. — Умнику хватает способностей, чтобы убедить хищника не трогать его и стаю, но и полностью подчинить хищника себе он тоже не может. Хищник просто уходит искать себе другую добычу. При этом известен один случай, когда такой хищник сцепился с куклой.

— И кто кого? — спросил Винокур.

— Кукла, конечно, хищник — это существо, вооружённое зубами, когтями и огромной силой. Он хватал куклу, швырял, трепал, но сделать что-то существу, которое даже пули не всегда берут, не мог. Тот подождал, пока тварь выдохнется, а потом разорвал ей пасть. Впрочем, этот случай выглядит, скорее, как сбой программы, обычно они уживаются мирно.

— И всё же, за каким бесом они это сделали? — в который уже раз спросил Коростин, бросивший на время управление.

— Над этим думают лучшие умы нашего мира, — развёл руками Лом. — Возможно, никакой особой цели и нет, демонам нужны люди, как пища, при этом они питаются не мясом, а психической энергией. Это одна из теорий. Что же до методов, то тут всё ещё хуже, поскольку, если они рассматривают людей, как стадо оленей, то стадо это надо беречь, чтобы его хватило надолго. Они же умудрились истребить род людской за считанные годы, а теперь нападают изредка.

— А у меня другая идея, — заявил Башкин. — Демоны аккумулируют человеческие мозги в некий сверхразум. Чем больше мозгов сожрали, тем этот разум сильнее.

— Впереди берег Венесуэлы, — заявил Коростин, вглядываясь через иллюминатор. — Только выглядит он… тут, надо полагать, цунами прошло. И не раз.

В самом деле, северный берег Южной Америки был когда-то довольно густонаселённым районом. Застройка тут была соответствующая. Теперь же, начиная от береговой линии и до самого горизонта, тянулись сплошные руины, кое-где основательно затянутые лесом.

— Думаю, останавливаться тут не стоит, — сказал Винокур.

— Я думаю, останавливаться вообще не стоит, — добавил Лом. — Мы вполне можем вести машину, сменяя друг друга, а часть пути и вовсе доверить автопилоту. Устанем, но зато сэкономим дня три-четыре.

— Останавливаться здесь мы не станем, но по другой причине, — Башкин указал в правый иллюминатор. — Вообще, стоит отойти от берега подальше, поворачивайте на восток.

Коростин вернулся в кабину управления, где принялся закладывать поворот. Побережье лучше обойти по широкой дуге, так, чтобы берег был не виден. Причина проста: из руин на побережье стали подниматься до боли знакомые чёрные хлопья, которые грозили чрез минуту собраться в компактные фигуры демонов. И пусть все наши встречи за последние дни закончились для них с разгромным счётом, следовало ожидать от них некую гадость. Даже если это будет банальный зерг-раш, когда наш аппарат атакуют в воздухе сразу десять или пятнадцать демонов. Застрелим мы двоих или троих, а остальные просто отломают винты или раздерут обшивку. А ещё очень сильно настораживал тот факт, что встречать их мы стали гораздо чаще обычного. Это говорило сразу о двух вещах. Первая: мы им не безразличны, особенно, как я полагаю, наш с Мариной будущий ребёнок. Вторая: они знают наш маршрут, пусть и в общих чертах, а значит, будут караулить на всём пути следования.

Пока что три чёрных фигуры сопровождали нас, двигаясь вдоль берега. Двигались они, кстати, над водой, но далеко от берега удаляться не рисковали. Метров сто-сто пятьдесят, не больше. Чёрных фигур я разглядел три, двигались цепочкой, стараясь не терять нас из вида. Как только мы удалились от берега, они просто поднялись выше.

— Ну, собственно, они нам не особо мешают, — сказал Башкин, неотрывно следя за чёрными, при этом речь его была не особо уверенной. — Летят себе и летят, до нас им не дотянуться.

— Я бы сказал, что они что-то готовят, — предположил Винокур.

Башкин оторвался от созерцания и открыл свой чемодан.

— Есть информация? — спросил я настороженно.

— Да, кое-что есть. С нами пытались связаться из центра, так… и что? Ага, вот: «Держитесь прежнего курса, не пытайтесь оторваться, держите дистанцию не меньше пяти километров».

— Пять километров от чего? — спросил я.

— От них, конечно.

— А зачем? — спросил я и тут же понял глупость своего вопроса.

— Помнишь, как нас однажды обложили сектанты в силах тяжких, — проговорил Винокур с улыбкой. — Ими ещё командовала симпатичная рыжая баба.

— Будут бить?

— Думаю, да. Ракета уже выпущена, — сообщил Башкин, закрывая чемодан. — Осталось несколько минут, после чего…

— Так они же движутся, — заметил я, — в момент пуска были в другом месте.

— Так и ракета с корректируемым полётом, — объяснил Лом. — Прилетит, осмотрится, увидит цель и подорвётся на минимальном расстоянии. Только вот пяти километров может не хватить, если взрыв будет в воздухе, нас может смять взрывная волна.

— Так нужно нажать на газ, — сделал вывод я, — скорость вертолёта немногим меньше скорости взрывной волны.

— А электромагнитный импульс будет? — уточнил Коростин. — Тут много электронной аппаратуры.

— Импульс будет обязательно, — сообщил Лом. — Но аппаратура защищена. Даже если что-то и сгорит, двигатели работать не перестанут, то есть, падение нам не грозит.

Следующие две минуты показались мне самыми долгими. Наконец, от края горизонта потянулся дымный след, ракета достигла чёрной троицы, и в этот миг над морем зажглось маленькое солнце. Пришлось укрыться от излучения, иначе все рисковали ослепнуть. В том месте, где только что парили три демона надулся огненный пузырь сине-жёлтого цвета, потом он схлопнулся и во все стороны пошла взрывная волна. Вода под этим местом встала горбом, потом там образовался водоворот, в котором поместилась бы парочка небоскрёбов.

Убежать от взрывной волны мы не смогли, аппарат сильно тряхнуло, потом мы начали терять высоту, Коростин по причине неопытности не справился с управлением. Какое-то время мы просто штопором падали в океан, после чего Лом сумел пробраться в кабину и выправить полёт.

— Все целы? — спросил Башкин, потирая здоровенную шишку на лбу.

— Относительно, — я тоже неслабо ушибся, поскольку все силы потратил, чтобы удержать от падения Марину, пристёгиваться ей по понятным причинам было нежелательно, а потому в качестве страховочного ремня выступил я. — Главное, что не грохнулись, хотя могли бы.

Остальные приходили в себя и осматривали многочисленные ушибы. Переломов и сотрясений, к счастью, не было, так что можно было сказать, что взрыв пережили без последствий. Аппаратура на борту тоже пострадала, но проблему решили на ходу, заменив пару предохранителей.

Позади нас бушевал шторм, видимо, в отличие от ядерного взрыва, демоническая энергия не рассеивалась в момент, а ещё какое-то время терзала пространство. Порывы ветра метались в разных направлениях, волны поднимались с десятиэтажный дом, а ещё во все стороны медленно разлетались чёрные клочья, словно пепел от сгорания бумаги или дерева. Демоны были разобраны на части и теперь, я надеюсь, никогда больше не соберутся. Ликовать никто из нас не стал, но экипаж ощутимо приободрился. Враг, висевший на хвосте, ощутимо действовал на нервы.

Мы продолжили двигаться вдоль береговой линии на расстоянии в пару километров. Самый оптимальный путь, чтобы не бояться нападения демонов или каких-либо их слуг, вроде недавно встреченных драконов, и при этом не терять из вида сушу, чтобы в случае поломки, можно было дотянуть до твёрдой земли. Само собой, вероятность поломки оценивалась в какие-то ничтожные доли процента, в прошлый раз мы убегали от погони на старом КамАЗе, кустарно обшитом броней, который мог сломаться тысячу раз за время путешествия. Но тогда мы особо не переживали, а теперь наоборот. Может быть, потому, что поломка автомобиля влечёт за собой только остановку в пути и долгие поиски нового транспорта. А поломка летательного аппарата может выйти боком. И пусть даже эта штука умеет плавать, что станет с экипажем после падения с почти километровой высоты в воду? Думаю, ничего хорошего.

А с морем в это время происходило что-то неправильное. Сложно сказать, было ли это последствием взрыва, или демоны могут воздействовать на природу и вызывать бури, или же просто сама природа, изрядно потрёпанная в последние полвека, решила выкинуть номер и показать людишкам, кто в мире хозяин. Как бы то ни было, а ветер усиливался, море под нами ходило ходуном, небо почти почернело, временами начинался дождь, который почти сразу прекращался. Аппарат наш, при всём совершенстве конструкции, не обладал большой массой, а потому законы физики на него действовали в полной мере. Когда болтанка стала невыносимой, а выдерживать курс не получалось, пришлось снова двинуть к берегу и искать место посадки.

— Что там, на берегу? — крикнул я учёному, пытаясь перекричать завывания ветра снаружи, от которых не спасала даже звукоизоляция.

— Кайенна! — крикнул он в ответ, стараясь уберечь чемодан. — Французская Гвиана.

— Там есть большие здания? — спросил из кабины Лом, без устали боровшийся с ветром, борьба была столь суровой, что я переживал, как бы могучий ведьмак не оторвал штурвал.

— Да нихрена там нет! — отозвался Башкин и следом загнул трёхэтажный мат. — Деревня большая, тысяч на пятьдесят, не больше. И здания там соответствующие, и мутантов, скорее всего, до чёрта!

— Выбора нет, — сказал Коростин. — Садимся.

Посадка прошла не сказать, чтобы штатно, но хотя бы не разбились. Место было выбрано относительно удачно, с трёх сторон аппарат окружали большие дома, да и сам городок не отличался сильными разрушениями. Башкин был прав, большая деревня. Вот только деревня эта тут стоит уже не одну сотню лет, а значит, здесь имеются капитальные здания, за которыми можно пересидеть непогоду. Одним из таких зданий стала местная ратуша, или это была не ратуша, но здание оказалось добротным, в два этажа, кирпичное, явно построено в позапрошлом веке или даже раньше, даже крыша за столько лет не провалилась. Рядом стоял жилой дом, тоже кирпичный и, хоть и не такой старый, то целый, обвалился нижний балкон, выбиты стёкла, но остальное стоит крепко.

На борту имелись специальные «якоря», средства для закрепления транспорта в непогоду. Пришлось потратить ещё четверть часа на то, чтобы зафиксировать аппарат на земле. А сами мы отправились в старое здание, чтобы пересидеть непогоду там, поскольку аппарат наш даже на якорях ощутимо потряхивало.

Внутри имелось несколько помещений, двери местами сломаны, местами сгнили, но внутри всё ещё можно было прятаться от непогоды. Выбрав кабинет или комнату, достаточно просторную, чтобы вместить всех, мы остановились там. Единственное окно получилось закрыть массивной деревянной столешницей, длинный стол отлично встал от пола до потолка, после этого, слегка очистив помещение от мусора, мы стали располагаться на ночлег.

Топливо в наличии имелось, как в виде бурелома, так и в виде полусгнивших остатков мебели, но огонь разводить мы не стали. Чем меньше внимания привлечём к себе, тем лучше. Ужин готовили на газовой плитке, а для обогрева использовали одеяла, впрочем, обогрев пока не требовался, края тут тёплые, разве что, к утру похолодает.

— Давайте ставки делать, — предложил Винокур, грустно улыбаясь. — Кто к нам придёт сегодня ночью?

— Ставлю на людей, — сказал Башкин.

— Отчего так? — удивился офицер. — Никаких следов наличия тут людей нет.

— Они здесь были, — уверенно заявил Лом, охотник обладал умением впадать в транс, часами сидя на месте и глядя в одну точку, при этом всё видел и слышал и даже мог вставлять реплики. — Есть следы группы людей, старые, но есть.

— Старые насколько? — уточнил я.

— Примерно три-четыре недели, могу ошибаться, тут своеобразный климат, сохранность следов соответствующая.

— И? Что это были за люди? — спросил Башкин.

— Просто люди, относительно цивилизованные. Группа до двадцати человек.

— Ну, люди — это всё-таки не мутанты, с ними можно попробовать договориться, — сказал Коростин, разливая суп по котелкам. — В идеале, подкинут нам какую-нибудь информацию, расскажут, как тут обстоят дела с де… с ними.

— Это если во главе группы не стоят куклы, — уныло проговорил Башкин.

Ужин прошёл в молчании, мы были на новом месте уже три часа, а на нас до сих пор никто не напал, что радовало и настраивало на позитивный лад. Спать укладывались за полночь по местному времени, на часах остался Никита, да и Лом, даже спящий, мог многое услышать и почуять.

Глава двадцать первая

— Хорош спать, — кто-то невежливо толкнул меня в бок.

Открыв глаза, я увидел Винокура. Офицер был необычайно бодр и как раз занимался личной гигиеной, щёки у него были намылены, а на стене висело небольшое круглое зеркало.

— Сколько времени? — спросил я, попытавшись прижать к себе Марину, рука сжала пустое одеяло.

— Да какая разница, — Слава вынул бритву и начал скоблить щёки. — Солнце светит, буря закончилась, можно лететь дальше.

— Хочешь чаю? — рядом материализовалась Марина, тоже на удивление бодрая и полная сил, видимо, приступы тошноты прекратились.

— Спасибо, — я взял кружку из её рук.

Стоило мне отхлебнуть из кружки горячий сладкий чай, как в помещение ворвался Лом, охотник был чем-то взволнован.

— Что-то не так?

— Думаю, будет лучше, если мы скорее отсюда уйдём, — сообщил он, глядя через отсутствующее окно.

— Что-то новое выяснил?

— Да, лучше здесь не задерживаться.

— А подробнее? — Коростин присел рядом с Винокуром и, забрав у него бритву, тоже начал намыливать щёки.

— Здесь бывают люди, вооружённые, агрессивные.

— А чем вооружены? — спросил я, — палки и камни нам не страшны.

Вместо ответа он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежали две пустые гильзы. Я хотел было сказать, что это ни о чём не говорит, но тут же понял свою оплошность. Гильзы, как я понял, были заграничного калибра пять пятьдесят шесть, но важно не это, а то, что обе были без следов коррозии, словно их вчера принесли со склада.

— А есть на планете другие очаги цивилизации? — спросил Башкин. — Такого уровня, чтобы делать патроны?

— Есть несколько, но не здесь. Возможно, тут побывала какая-то рейдовая группа из бывших США.

— А там не только мирные фермеры живут?

— Очаги цивилизации находятся на западном побережье, да и цивилизация там относительная. Но патроны делали, скорее всего, там.

— Странно вы живёте, — сделал вывод Башкин. — Вроде, цивилизация, даже спутники есть, а не знаете, что творится на другой стороне глобуса.

— Знаем, более того, неоднократно пытались установить отношения.

— И?

— Не хотят, дальше разговоров по радиосвязи дело не пошло, видимо, у нас с ними разные цели.

— Что ещё нашёл? — Коростин закончил бритьё и протянул бритву мне, я поскрёб щетину и отмахнулся, так сойдёт.

— Гильзы там не лежали просто так, есть ещё два относительно свежих трупа, которых убили выстрелом в затылок. Руки связаны, в момент убийства стояли на коленях. Судя по состоянию тел, всё произошло позавчера.

— Что-то и мне здесь разонравилось, — я стал быстро надевать ботинки. — Давайте-как валить, пока целы.

Сборы заняли минут десять, завтракать придётся на борту, ну, невелика беда, переживём как-нибудь, хорошо, что хоть поспать получилось. Вообще, скорее бы на месте оказаться, хотя и неизвестно, что там встретим.

Но добраться до транспорта нам не дали, первыми шли мы с Мариной, чуть поодаль шагал Коростин, перенося большой мешок с продуктами и вещами. Стрельба началась неожиданно, с единственной стороны, с которой нас можно было увидеть. К счастью, ураганом огня там и не пахло, в постап мире следует беречь патроны, даже если умеешь их производить. Да и стрелять начали издалека, ближе подобраться не успели, теперь старались сорвать нашу посадку.

Пуля ударила по обшивке, отлетела рикошетом в грудь Марине, которая шла первой. Жена охнула и стала оседать на землю. Я, метнувшись вперёд, сбил её с ног и, как можно бережнее отволок в сторону. Выстрелы загремели чаще, какие-то люди шли между полуразрушенных домов и стреляли одиночными. Не дикари, вполне цивилизованные люди в военной форме.

Но выяснять, кто это такие, было некогда. Марина была в сознании, но на куртке спереди, в районе левой ключицы, расплывалось красное пятно. Её защитная экипировка в этот раз осталась на борту. Чтобы не возиться с застёжками, я вынул нож и распорол ткань.

— Нормально всё, — отозвалась она. — Я больше от неожиданности упала.

Нормального ничего не было, но и жизни её сейчас ничто не угрожало. Пуля, отрикошетив от борта, развернулась боком и боком же впилась в тело. Большая часть энергии была потрачена, а потому глубокого ранения не получилось. Овальная рана, кровоточит, но пуля явно где-то неглубоко. Потом, на борту, можно будет вытащить.

Вот только на борт следовало сперва попасть, а сделать это не так просто. Расстояние смешное, метров двадцать, не больше. Вот только среди врагов может найтись хороший стрелок, который возьмёт упреждение. Да и в способности своей жены быстро бегать я сейчас сомневался.

Оставив Марину лежать за бетонным обломком, который надёжно прикрывал от пуль, я дотянулся до ремня карабина и подтянул оружие к себе. Посмотрим сейчас, как у вас с храбростью.

Стрельба с той стороны начала стихать, и не потому, что патронов мало, просто два наших автоматчика, Коростин и Винокур открыли шквальный огонь по противнику, разом выкосив человек восемь, что так неосторожно стреляли с открытого места.

А следом из прорехи в крыше высунулся ствол штуцера Никиты, который редкими, но точными выстрелами стал последовательно выбивать тех, кому хватило ума спрятаться. Впрочем, укрытия их оказались ненадёжными, такой калибр запросто пробивал кирпичную стенку.

Принял участие и я, оптика давала некоторое преимущество над противником, расстояние чуть больше трёхсот метров, попробую справиться. Стоило навести прицел, как тут же разглядел половину головы, торчавшую из-за кучи кирпичей. Никита не видит, угол не тот, а мне повезло. Задержал дыхание, нажал на спуск, отдача мягко толкнула в плечо, а через доли секунды голова врага разлетелась кровавыми брызгами. Повезло мне с оружием.

Все три патрона из магазина я расстрелял результативно. Последнему попал в ногу, но воевать явно больше не сможет. Но даже с такими успехами становилось понятно, что бой нам не выиграть. Наступление на этом участке остановить удалось, вот только численность противника неизвестна. Очень может быть, что сейчас ещё две группы обходят нас справа и слева. Единственный шанс выбраться — добежать до вертолёта, и бежать должен не абы кто, а тот, кто умеет управлять. У Коростина с физподготовкой было так себе, поэтому в сторону аппарата рванулся Лом.

Но и враги были не пальцем деланы, они только этого и ждали. Быть бы нашему ведьмаку похожим на решето, если бы не молниеносная реакция снайперов. Одного снял я, он выскочил из-за угла, стреляя в Лома, второго, который умудрился проползти в мёртвой зоне почти половину дистанции, размазал по асфальту Никита. А ещё двое пали от выстрелов, что раздались позади меня. Обернувшись, я с удивлением увидел Марину, что приподнялась на локтях из-за куска бетона и стреляла из винтовки.

Я крикнул ей, чтобы ложилась, без неё стрелки найдутся, но за грохотом выстрелов она ничего не услышала. Или сделала вид, что не услышала.

То, что мы спасены, стало ясно, когда винты вертолёта завертелись, аппарат стал приподниматься над землёй. Почти сразу он приблизился к нам. Сажать всех сейчас не было никакой нужды, но и разобраться с бандой, не имея на борту стрелка, не получилось бы. Пробежав десяток шагов, я ухватился за поручень и, подтянувшись, оказался внутри. Первым делом метнулся к пулемёту, Лом сделал всё, чтобы предоставить мне удобную позицию.

Как только мои пальцы обхватили ручки грозного агрегата, страх моментально испарился, уступая место ярости. И плевать, кто передо мной. Просто банда, желающая нас ограбить, или наёмники очередной куклы, или посыльные от самих демонов, или американские спецназовцы. Для последних противник как-то плоховато стрелял, но неважно, они начали первые и теперь получат по заслугам.

Как только аппарат поднялся на высоту восьмого этажа, я открыл огонь. Вид открывался отличный, вот они все, ползают по руинам. Часть продолжает стрелять в наш дружный коллектив, другие переключились на воздушную цель. Теоретически, они своим огнём могли повредить какой-то механизм, но обшивка, особенно снизу, была неуязвима для автоматных пуль. Пулемётная полусфера также была защищена композитной броней, оставляя окошко для прицеливания, закрытое бронестеклом. Через него я сейчас и целился.

Пальцы вдавили клавишу спуска, пулемёт ответил сильной вибрацией, а на врагов полился дождь из огня и свинца. Если не ошибаюсь, каждая пятая пуля была трассирующей. Спасения не было. Уйти от пуль, летевших параллельно земле, они ещё как-то могли, а огонь сверху в городе, где почти не осталось целых крыш, был неотвратимой смертью.

Получили все, патроны я не экономил, переживая только о нагреве ствола. Потом, когда от огневой группы уже остались только кровавые пятна на камнях, я попросил Лома развернуться и занялся маневренной группой. Эти, как я правильно догадывался, уже подбирались через соседний дом. Поскольку там сохранилась часть крыши, они попытались временно схорониться. Но Лом, который располагал тепловизором, указал мне место. На то, чтобы равномерно перемешать людей с досками, кирпичами и шифером у меня ушло секунд десять, не больше. После этого дал Лому отмашку, чтобы возвращался за остальными…

— Солнышко, потерпи всего две секунды, — просил Башкин, когда ползал вокруг лежавшей Марины на четвереньках с пинцетом в руке. — Мне только ухватиться, как следует. Рана неглубокая, потом зелёнкой помажем и всё.

Марина, надо отдать ей должное, не возражала против боли, но у учёного никак не получалась операция. Пуля, хоть и сидела неглубоко, застряла там намертво. Инструмент просто соскакивал.

— Может, пассатижами? — предложил Винокур.

— Вячеслав Игоревич, идите вы… следить за обстановкой, — проворчал учёный, снова залезая в рану пинцетом.

— Да разрежьте вы рану уже, — прошипела Марина через стиснутые зубы.

— Больно это, — Башкин утёр рукавом пот со лба. — А обезболивающее тебе нельзя. Местное если только.

Окопавшись в безразмерном медицинском сундуке, он выудил баллончик со спреем, прочитал название, потряс его и брызнул струёй прямо на рану. Марина от неожиданности вскрикнула.

— Больно? Спросил я.

— Щиплет, — пожаловалась она. — И холод по телу пошёл.

— Вот и отлично, — сделал вывод Башкин. — Теперь ложитесь плашмя и расслабьтесь, не совсем, конечно, но… а вы, Дмитрий Сергеевич, придавите её за плечи, мало ли что.

Я аккуратно положил руки ей на плечи, тело её едва заметно дрожало, видно, что такие испытания дались ей нелегко. Наблюдать, как твою любимую женщину, внутри которой твой ребёнок, режут скальпелем — занятие не для слабонервных. Но и отводить глаза я не стал. Расширив рану с помощью скальпеля, Башкин снова ухватился за конец пули, теперь уже отлично видимый, но инструмент снова соскользнул.

Учёный вздохнул, проглотив ругательства, после чего поискал глазами Винокура.

— Вячеслав Игоревич, — сказал он, обнаружив офицера в орудийной башне, — давайте пассатижи. Только спиртом промойте.

Инструмент из ремонтного набора и так выглядел стерильным, а теперь, обильно политый спиртом, точно годился для операции. Учёный уже совсем бесцеремонно залез в рану, ухватил пулю и начал её раскачивать. Марина замычала, стиснув зубами моток бинта, который ей вовремя подсунул Винокур.

— Потерпите, ещё секунду… минуту… двеееее…

Выдернув сплющенную пулю, Башкин едва не опрокинулся назад, но при этом издал победный клич. Марина резко расслабилась и закрыла глаза, бинт выпал изо рта.

Башкин, снова утерев пот, стал работать над раной. Промыть было несложно, средства имелись. Но, по-хорошему, тут бы швы не помешали, шовный материал имелся где-то в запасах, а вот запаса умелых рук у нас не нашлось. Впрочем, проблему решил Лом. Выйдя из кабины, он склонился над раненой девушкой, несколько секунд смотрел на рану, после чего вынул странное приспособление из недр своего плаща. Штука эта напоминала пистолет, но вместо дула впереди торчали странные стальные рога. Если я правильно понял, это такой медицинский степплер, который скрепляет рану скобами.

Лом приставил его к ране, несколько раз нажал на «спуск», после чего края раны оказались связаны тонкой полимерной нитью, после этого он покрутил небольшой маховик сзади, нить, конец которой всё ещё оставался в приборе, потянулась назад, края раны стянулись, а ведьмак аккуратно отрезал нить ножом.

— Вот, собственно, и всё, — сказал Башкин, спиртовой салфеткой стирая кровь. — Сейчас нужно поспать, часа через четыре рана схватится, а к завтрашнему утру вы о ней забудете.

С этими словами он полил рану каким-то чудо-зельем из стеклянной пробирки.

— А вот как они сюда добрались, — раздался голос Винокура из башни.

Я бросился к иллюминатору, так и есть, у пристани стоял вместительный корабль, старый, но на вид вполне исправный, на палубе которого стояли двое мужчин с оружием и в форме, точно такой же, как у тех, что нас атаковали.

— Теоретически, можем взять языка, — сказал Лом. — Выясним, кто это такие, и почему они начали стрелять. Не похожи они на дикарей, явно прибыли сюда издалека. Думаю, американцы, или кто-то местный, кто работает на них.

— За каким бесом они нам? — спросил Винокур. — Ну, прибыли и прибыли, чего теперь? Американцы, китайцы, хоть папуасы. Подняли оружие не на тех, теперь пусть не жалуются.

— Слава, сделай так, чтобы они домой пешком добирались, — попросил я. — Вплавь, через Панамский канал.

Просить дважды не пришлось. Винокур дождался, пока воздушное судно зависнет под нужным углом, после чего влепил снаряд в борт чуть ниже ватерлинии. Потом второй, потом третий. А когда на палубе началась суматоха, приложил картечным снарядом. Когда мы улетали, я с мстительным удовольствием наблюдал, как судно идёт ко дну, а немногие выжившие спускают шлюпки. А уже среди этих выживших я разглядел высокого крепкого мужика, который даже с большого расстояния выглядел грязным и оборванным. Какое-то подобие военной формы натуральным образом расползалось лоскутами на его фигуре.

— Кукла! — крикнул я остальным.

— Где? — Винокур немедленно начал разворачивать орудие.

— Вон, смотри, в лодке, — я указал пальцем.

— Это действительно кукла, — подтвердил Лом из кабины. — Следует уничтожить.

Пушку мы пока оставили, зато использовали бортовой пулемёт. Куклы могут уворачиваться от пуль, но только не в тесной шлюпке, где вокруг куча народа, а за бортом вода, которую они так не любят. Поток свинца просто разорвал на куски людей, что спаслись с судна, и куклу, а также превратил в кучу обломков спасательную шлюпку. Даже если кто-то чудом выжил, то вряд ли сможет выбраться на берег, да и неизвестно, кто на запах крови приплывёт, акула или что-то похуже.

Уже потом, когда мы набрали высоту и стали уходить в сторону открытого моря, на горизонте появилась знакомая чёрная фигура, появилась, осмотрелась и снова растаяла. Они продолжали терять боевые единицы, но при этом никак не хотели оставить нас в покое.

Скоро берег скрылся за горизонтом. Нам предстояло обогнуть материк с востока и лететь на юг, где и располагался город Сан-Паулу. Оставалось немного, ещё двое суток, ну, пусть, трое, и мы будем на месте, где останется только шагнуть в портал.

— Предлагаю к берегу больше не подлетать, — сказал Коростин, выходя из кабины.

— Поддерживаю, — не оборачиваясь, проговорил Башкин, глядя в свой чемодан.

— А выдержим? — с сомнением спросил я, поглядывая на спящую Марину.

— Для девушки есть место, остальные могут потерпеть, — сказал Винокур. — Иначе рискуем крупно попасть.

— Дело не только в постоянных попытках нападения, — Башкин захлопнул чемодан и начал объяснять, — допускаю, что наш аппарат так и останется для них неприступным, дело в том, что враги уже примерно вычислили наш маршрут.

— Допускаю, что они знали его заранее, — угрюмо сказал Коростин. — Как минимум, догадывались. А теперь знают точно. То место в городе, где стоит пирамида, не простой объект. Он для них имеет большой значение, хотя понять его нам не светит. И вот мы прорываемся, хоть и зигзагами, но в том направлении. Куда? Вот именно.

— Ну, я не был бы столь пессимистичен, — сказал Башкин. — Всё-таки это иная форма жизни, их ход мыслей далёк от нашей логики.

— И, тем не менее, нужно быть готовыми к тому, что там, в конце пути, они сделают нам козью морду, — со вздохом сказал Коростин.

— А мы разве не по воздуху полетим? — спросил Винокур. — Лично я собрался прямо с вертолёта десантировать. На пирамиду эту. А потом держать оборону, пока установка не заработает.

— Я тоже на это рассчитываю, — добавил я.

— Это на бумаге, — продолжал свои пораженческие разговоры Коростин. — А на деле может многое измениться. Как минимум, придётся несколько километров пролететь над сушей. Нас три демона чуть не угробили, а там их будет десятка два. Ещё допускаю, что эти новомодные двигатели просто откажут вблизи пирамиды. Или в зданиях, которых там без малого миллион, засядут стрелки с ПЗРК. Или вход в пирамиду через тоннель, а он находится в тридцати километрах к западу, и больше туда никак не попасть.

— А нам разве внутрь нужно? — с сомнение спросил я. — С крыши никак?

— Лучше быть на уровне земли. Место для открытия портала — это пятачок метров тридцати в диаметре. Если получится, зайдём внутрь, если нет, будем работать с крыши. Думаю, второй вариант тоже подойдёт, только ждать придётся дольше.

— Я предлагаю следующее, — Лом вышел из кабины и попытался подытожить всё услышанное. — Сейчас мы летим строго над морем, игнорируя даже острова и рифы. Выходим на нужную широту, поворачиваем на запад, потом летим строго в направлении города. При подлёте активируем форсаж (тут такое есть, на самый крайний случай), прорываемся к пирамиде и высаживаемся либо на неё, либо на ближайшее здание. Так у нас будет шанс опередить погоню. Потом последний бросок и… результат.

— Твои бы слова, да богу в уши, — проворчал Винокур.

Разговор на этом прервался, новых тем не было, как и самого желания говорить. Откровенно говоря, мы все друг другу надоели, каждому хотелось побыть одному, долгое вынужденное нахождение в тесноте стального гроба не идёт на пользу общению.

Глава двадцать вторая

На нужной широте мы оказались через двое суток с небольшим. Не так быстро, как хотелось бы, но достаточно, чтобы не валиться от усталости. Я худо-бедно научился спать в кресле, спал плохо, но достаточно, чтобы голова работала. С едой и водой проблем у нас не было, Марина шла на поправку, хотя, сказать по правде, поправилась она вечером того дня. Волшебные зелья Башкин принёс ещё из своего мира, магия действовала отлично.

От берега нас отделяло около двадцати километров водной глади, пересечь который мы должны были за считанные минуты. Потом, на форсаже, потратить ещё минут пять, чтобы добраться до центра города.

Каждый из нас предвкушал момент, когда наше путешествие, на деле выглядевшее, как постоянное бегство, подойдёт к концу. Коростин уже проверил все комплектующие для установки, разобрался с генератором (демонам он не доверял, поэтому генератор был бензиновый), а кое-что уже попробовал собрать.

Но и враг не дремал. Демоны твёрдо решили свести нас в могилу, а потому расположили засаду на пути. Когда берег показался на горизонте в виде узкой полосы земли, в воздухе снова стали собираться чёрные силуэты. Их было трое, расстояние между ними было километров пять, достаточное, чтобы попытаться проскочить. Но при этом каждый собрался не полностью, сама фигура была полупрозрачной, а вокруг в радиусе нескольких сотен метров, в воздухе парили чёрные хлопья. Мне даже показалось, что хлопья эти вращаются вокруг центральной фигуры.

В глаза бросился ещё один факт: все три чудовища висели над морем. Задняя часть их шлейфа доставала до берега, видимо, этого было достаточно, чтобы примириться с водой.

— Что делать? — спросил Лом, сидевший за штурвалом.

— Сможем проскочить? — спросил Коростин.

— Думаю, да. В крайнем случае, они нас догонят и атакуют, но пробить защиту корабля не так просто.

— Тогда врубай форсаж и…

— Стойте, — перебил Башкин, просунувшись в кабину. — Смотрите, что они делают.

С демонами происходило что-то странное. Только что они собирались для атаки, как снова начали распадаться. Более того, оставшиеся от фигуры хлопья стабильно падали в океанские волны.

— Сейчас что-то будет, — проговорил я, усаживаясь на кресло и накидывая ремень.

В том месте, где остатки демонов упали в воду, началось бурление. Представьте кипящую воду в котле, только котёл тот в поперечнике будет километров десять. А когда мы уже подлетели вплотную, вода окончательно выплеснулась вверх, превратившись в стену. Лом успел повернуть, но брызги окатили аппарат так сильно, что некоторое время из-за стекающей воды было ничего не видно. Через пару десятков секунд я обнаружил, что мы летим на север, параллельно водяной стене.

— Попробую обогнуть! — крикнул из кабины Лом.

Коростин отправился к нему, хотя в такой ситуации помощи от неопытного пилота будет всего ничего. Оставалось надеяться на мастерство ведьмака.

Обогнуть водяную стену оказалось не так-то просто, она двигалась за нами, пусть не так быстро, но всё же, чтобы залететь за неё, пришлось преодолеть километров тридцать-сорок. Мы снова повернули на запад и попытались приблизиться к берегу.

— К орудиям! — громко прокричал Лом.

Что было там, снаружи, никто из нас не видел, водяная пыль почти полностью перекрывала обзор, но, раз такой опытный человек требует отстреливаться, то лучше так и поступить. Опять же, он прекрасно знает, что пулемёты и пушка бесполезны против демонов, а значит, нам противостоит какая-то цель попроще.

Я привычно протиснулся в орудийную башенку. Кое-что разглядеть получилось, вокруг снова странные летающие существа, подробностей не видно, но скорость у них приличная.

Когда мы, наконец, вырвались из водяной завесы, я смог разглядеть врага более подробно. Это было какое-то подобие уже виденных нами драконов, только гораздо меньше размером. Зато летали они настолько быстро, что поневоле складывалось впечатление, что крылья им не нужны, машут ими исключительно для вида, а по небу перемещаются каким-то иным способом.

Но эти существа сами по себе были вполне безобидными, огнём не дышали, да и сил им явно не хватит, чтобы сломать наш аппарат. Опасность исходила от тех, кто сидел на них верхом. Если я правильно понял, это были куклы или какой-то другой аналог подконтрольных демонам людей. Но и они вряд ли смогли бы разрушить машину. Но вот в руках у них были уже знакомые нам копья со светящимися, как сварка, наконечниками. В прошлый раз, когда мы такие видели, смогли удостовериться в том, что оружие это эффективное, запросто сделает в нашем ковчеге дыру, возможно, даже сквозную.

Врагов было много, наверное, десятка два, но нам и одного хватит, удачный удар просто заставит машину рухнуть с высоты камнем. Нужно приложить все усилия, чтобы этого не допустить.

Тот факт, что мы ещё живы, говорил о том, что врагам приходится нелегко. Скорость у нас была огромной по человеческим меркам. Попробуйте покататься даже на мотоцикле без шлема. Даже на скорости в сто двадцать лицо ваше начнёт плющить, а глаза будет так резать ветром, что вы просто ничего не увидите. А у них скорость была куда больше. Пусть даже куклы куда крепче обычных людей, им такое давалось нелегко, да и водяная пуль никуда не делась, точно так же перекрывая им обзор.

Только тогда, когда и мы, и они вылетели из облака, появилась возможность боя. Справа и слева застрочили пулемёты, обдав свинцом ближайшие вражеские «истребители». Не знаю, можно ли убить куклу обычной пулей, но дракон, каким бы мощным ни был, противостоять большому калибру не мог. Двое врагов справа от меня были разорваны пулями в клочья и полетели вниз вместе с седоками. Тот, что заходил слева, получил повреждение крыла и плавно начал спускаться. Ещё один был далеко впереди и заходил нам прямо в лоб. Такого допускать было нельзя, даже если он сам разобьётся в лепёшку, успеет всадить своё копьё прямо в кабину.

В казенник скользнул картонный снаряд с картечью. Целиться почти не пришлось, это как дробовик, бьющий по площадям. Я успел разглядеть страшного человека в набедренной повязке, который пригибался к шее дракона, пытаясь спастись от потоков воздуха, и одновременно поднимал копьё для удара. А через мгновение он исчез, сметённый тучей стального гороха, досталось и дракону и копью, которое сдетонировало в его руке, создав облако голубого огня, быстро рассеявшееся в пространстве.

Пулемёты строчили без остановки, отсекая все попытки атаковать нас. Лом закладывал виражи, достойные самолёта, часть врагов пыталась метать копья, но все они пролетали мимо. Я тоже стрелял с той скоростью, с какой мог заряжать снаряды. Использовал те, что попадались под руку. Осколочно-фугасный, взорванный по таймеру в гуще врагов, действовал не хуже картечи, взрывная волна сбивала врагов с курса, а осколки разрывали перепончатые крылья, заставляя летунов снижаться по спирали.

Бой, который я так долго описываю, занял всего минут пять. Враг был разгромлен, рассеян, смят и опрокинут. При всём уважении к техническому уровню нечисти, атаковавшей нас, справиться с плодами прогресса им было не под силу. Лишь одно копьё зацепило угол нашего аппарата, да и то не напрямую, а вторичным тепловым излучением, то есть, уже после подрыва. Обшивка в этом месте раскалилась докрасна, но теперь медленно остывала. Я замер со снарядом в руках, сообразив, что стрелять больше не в кого, враги, если кто-то из них выжил, остались далеко позади. Мы летели над сушей, внизу был тропический лес, который постепенно сменялся саванной или, как тут принято говорить, пампасами.

— Оторвались что ли? — раздался где-то внизу голос Винокура.

— Не совсем, — ответил ему Лом. — Готовьтесь к ещё одной атаке.

Я хотел переспросить, кто ещё может нас атаковать после того, как сильный отряд вражеской авиации превратился в сырьё для мясокомбината, но тут же понял, что над сушей у нас появятся новые, куда более грозные враги.

Так и вышло, нас не оставили в покое, враг отправил в бой последний резерв — себя любимого. Две чёрные тени заходили с двух сторон, постепенно нагоняя аппарат. Теоретически, мы могли от них оторваться, как уже однажды делали. Я сказал об этом Лому, но тот ответил, что лучше принять бой.

— В этой местности их всего четверо, — сообщил ведьмак. — Лучше отстрелять их сейчас, в воздухе, чем быть атакованными потом, когда окажемся на земле.

Я мог бы с этим поспорить, но не стал. Вместо этого оставил в покое орудие и занялся своим карабином. Зарядил магазин «родными» патронами, вставил его наполовину, приготовившись заряжать напрямую в патронник. Поскольку калибр и поражающее действие пули имели значение и для демонов тоже, я выбрал особый боеприпас с длинной пулей. В конце концов, для этого их и делали. Стрелять предполагалось, открыв иллюминатор, Лом сбавил скорость, но даже так задача представлялась чудовищно сложной. Впрочем, враг собирался подобраться вплотную, что слегка упрощало попадание.

Итак, вот я, вот карабин с оптикой, а вот огромная чёрная тень в прицеле. Движемся с одной скоростью параллельным курсом. Должен попасть. Я как мог плавно выжал спуск, отдача ударила в плечо, пуля отправилась в полёт, но результат оказался нулевым. Демон сейчас пребывал в бесплотном состоянии, пуля просто пролетела насквозь, не причинив никакого вреда. Выругавшись, я вставил следующий патрон.

— Стрелять только в момент атаки! — запоздало крикнул Лом. — Только тогда будет возможность попасть!

— Да понял я, — проворчал я сквозь зубы, не отводя взгляда от цели.

Но их атака всё же вышла внезапной. Появился третий, напал неожиданно, сверху, обретя плоть и ударив в крышу между винтами. Одновременно с ним ударили справа и слева. Правого удалось поймать в нужный момент. Пуля из штуцера Никиты проделала в нём немаленькую дыру, а следом трижды выпалил из дробовика учёный, окончательно разметав чёрную тень в клочья. Собраться ему уже не суждено.

А вот я промахнулся, скорострельность карабина оставляла желать лучшего, демон перед атакой метнулся вниз, а потому пуля прошла над ним. А перезарядить я уже не успел, чёрная рука, просунувшись в открытый иллюминатор, сбила меня с ног. По какой-то причине он не стал подвергать меня той самой процедуре, после которой человек становится безмозглым мутантом, вместо этого, рука, удлинившись ещё и обзаведясь дополнительными суставами, метнулась вбок и ударила по двигателю, сминая дверцу.

В это время второй демон, что сидел наверху, занялся другим двигателем, даже в плотском состоянии он смог сломать винт, просунуть руку внутрь и также нарушить целостность ящика с ручным демоном.

Первого удалось одолеть, я, наконец, пришёл в себя после удара, вскочил на ноги и начал стрелять из револьвера в условное плечо чудовища. Пять пуль сделали своё дело, демон был убит, а рука, успевшая разломать двигатель, рассыпалась чёрной пылью, которая на глазах таяла, превращаясь в лёгкий дымок.

Второго ликвидировал через техническое отверстие в крыше Башкин, расстреляв в него десяток патронов из дробовика. Можно сказать, что атаку мы отбили, да только цена была слишком высока. Два двигателя из четырёх отказали, что не могло не сказаться на работе машины.

— Теряем высоту, — крикнул Лом из кабины. — Постараюсь приземлиться плавно.

Мы успели закрыть иллюминаторы и пристегнуться, Лом, надо отдать ему должное, как-то справлялся с машиной, идущей вразнос. Нам удалось плавно спуститься на высоту около ста метров, глядишь, посадка вышла бы относительно комфортной. Но мы недооценили тот ущерб, что нанёс третий демон. Один из двух оставшихся двигателей тоже начал барахлить и выдавать незапланированную мощность. Коростин, подбежав, распахнул дверцу и увидел, что стеклянная стенка, придавливающая рабочее тело, заклинила, более того, продолжает придавливать демона, заставляя его крутиться всё быстрее. Инженер попытался остановить процесс вручную, но не смог. Поняв, что сейчас произойдёт, он захлопнул дверь и закричал:

— Ложись! — после чего сам откатился в дальний угол и прикрыл голову руками.

Вы не пробовали лечь, будучи пристёгнутыми к креслу? Вот и я о том же. Когда ящик взорвался, единственной защитой оказались сами кресла, которые, к счастью, имели внутри стальные пластины. Взрыв мы пережили относительно спокойно, а вот следом началось совсем плохое приземление. Последний винт крутился в одну сторону, а сам аппарат, само собой, начал вращаться в другую, всё, что не было закреплено, полетело по салону, а через несколько секунд произошёл удар об землю. Лом заглушил двигатель, после чего на несколько минут воцарилась тишина.

— Все живы? — раздался слабый голос Башкина.

— Жив, — ответил я, удивляясь своему голосу, кажется, охрип.

— Жива, — отозвалась Марина чуть более бодро.

— Тут я, — недовольно выдохнул Винокур, сплюнув кровью.

— Угу, — отозвался Никита.

Лом вышел из кабины без каких-либо повреждений, а вот Коростину досталось. В момент приземления его швырнуло в сторону и ударило об стену. Голова была рассечена от виска до затылка, ранение, хоть и не представляло прямой опасности для жизни, дало такой поток крови, что впору было задуматься о переливании.

Тут же занялись оказанием помощи, рану обработали, кровь была остановлена, а кожу стянули всё тем же прибором ведьмака, что автоматически зашивал раны. Минут через десять потерявший сознание инженер отлёживался в углу на одеяле.

С остальными было проще, я даже оптику карабина сохранил, успел притянуть его к себе за ремень. Осталось понять несколько вещей: где мы, что с машиной и что делать дальше? С первым вопросом помог определиться учёный:

— Тридцать пять километров к северу от города, до берега около пятидесяти километров. Если сейчас двинуть на юг, наткнёмся на поселения. Точнее, насчёт людей не скажу, но населённых пунктов в пригородах хватает. Более точной информации у меня нет.

Пока наш главный технический специалист пребывал в нокауте, остальным пришлось работать. Надо отдать должное мастерству Лома, он таки умудрился посадить аппарат на относительно ровную площадку. Более того, метрах в ста от нас находились остатки дороги. Климат тут не самый лучший в плане сохранения дорожного покрытия, но лучше уж ехать по такой дороге, чем по целине.

На наше счастье, один из двигателей сохранил работоспособность, оставалось только переставить его в другое место, чтобы превратить летательный аппарат в вездеход на гусеницах. В моём понимании такие метаморфозы, если они вообще возможны, полагалось делать на заводе. Но, как оказалось, местный инженерный гений шагнул так далеко вперёд, что нам оставалось только удивляться.

Полчаса возни с двумя домкратами — и летающий гроб стал гробом на гусеницах, десять минут работы гаечными ключами — и двигатель уже перемещён в заднюю часть и даёт привод на ведущие катки. Гусеницы по заверениям Лома были долгоиграющими, сделаны из какого-то суперпрочного сплава, который не позволит им стереться, даже если мы по суше доберёмся до Канады, скорее, сломаются катки. А снаружи на траках были закреплены резиновые нашлёпки, чей смысл от меня ускользал, здесь ведь нет городского асфальта, который следует беречь.

Примерно через час, когда машина была осмотрена и проверена в деле, можно было выдвигаться дальше. Все немного приободрились, хотя сразу после крушения настроение было близко к паническому.

— Ну, в целом, неплохо, — заметил Башкин, глядя, как Лом, усевшись за штурвал, делает круг по целине.

— Особенно, если учесть, что всё могло быть гораздо хуже, — добавил Винокур, выглядел он плохо, от удара потерял один зуб и ещё один повредил, до сих пор временами сплёвывал кровь. — В том случае, если на этом пришлось бы плыть.

Тут не поспорить, даже при наличии гребного винта и мощного двигателя, форма нашего транспорта была отнюдь не предназначена для плавания. Двигались бы мы с черепашьей скоростью, а если добавить штормы, которые наши враги могут делать по заказу, то нам бы стало и вовсе кисло. Скорее всего, просто не дали бы нам высадиться на берег. Лом, вернувшись обратно, поспешил всех «успокоить».

— Допускаю, что плыть нам ещё придётся, Бразилия — страна множества рек, а мосты сейчас в ужасном состоянии.

— Спасибо, успокоил, — проворчал я. — Давайте, что ли, грузиться.

Собственно, грузить было нечего, если не считать неходячего инженера. Будем надеяться, что машина доживёт до конца нашего похода, иначе все проблемы умножатся, помимо нелёгкой поклажи, придётся тащить раненого.

В скором времени мы уже двигались по условной дороге, которую местами можно было отследить только по ржавому ограждению, к нашей заветной цели. По идее, расстояние смешное, скорость наша, даже в условиях бездорожья, превышает сорок километров в час, такими темпами будем на месте часа через три-четыре. Но это на бумаге. На деле же нам предстоит двигаться через огромный город, который, судя по карте, по краям напоминает свалку, а в центре состоит из настоящих каменных джунглей. Один рухнувший небоскрёб перекроет сразу несколько улиц, а там таких должно быть немало. И это я ещё не беру в расчёт тот факт, что нам в процессе будут активно мешать.

Тот факт, что стана эта когда-то была довольно густо населена, бросалось в глаза. Тут, по сути, нет незаселённых мест, везде попадаются остатки жилья, руины, дороги, кое-где можно различить поля и одичавшие сады. Но пока это всё нам не мешает, сложности начнутся потом.

Глава двадцать третья

Сложности не заставили себя ждать. Первое, что заставило нас остановиться, — это небольшая река, протекавшая поперёк нашего пути. Мост имелся, вот только у него отсутствовал один пролёт. Вроде, пустяк, всего-то метра три. Но нет, даже гусеничный транспорт такое не переедет.

Пришлось встать на въезде и выйти, чтобы осмотреться. Предварительно, впрочем, взяли окрестности на прицел двух пулемётов. Местные туземцы знают, что такое пулемёт? Должны знать, но мы, на всякий случай, грозно шевелили стволами.

— Какие будут предложения? — спросил я, присев на краю обваленного участка.

— Река неглубокая, — сказал Лом. — Можно попробовать перебраться.

— Что неглубокая, я вижу, — я поднял камешек и бросил его вниз, даже в мутной воде было видно дно, полметра максимум. — Да только противоположный берег мне не нравится. Там опрокинуться легко.

— Думаю, я справлюсь, — уверенно заявил ведьмак.

— Есть предложение остановиться здесь и немного перекусить, — сказал Башкин, подходя к нам сзади. — А примерно через час мы примем правильное решение.

— А что изменится через час? — не понял я.

— Через час спутник выйдет на нужное место, а я через свой прибор смогу составить карту местности. Она у меня есть, но устаревшая и не очень точная.

— Ясно, — я вздохнул, опять задержки. — Доставайте сухпай.

Во время обеда очнулся Коростин. Инженер чувствовал себя отвратительно, а потому от еды отказался. Помимо раны на голове, имело место серьёзное сотрясение мозга, поэтому он проглотил горсть таблеток, запил водой прямо из канистры, после чего снова завалился спать.

— Что-то не вижу здесь диких обезьян, — проговорил Винокур с набитым ртом. — Где вся живность?

— Вы забываете, что мы отнюдь не в лесах, — ответил ему Башкин. — Что лично меня радует несказанно. Тропический лес — не то место, где хотелось бы оказаться. Здесь же фауна и раньше была не особо многочисленной. По идее, должны водиться вторично одичавшие животные, вроде мустангов. Но, опять же, подозреваю, они не перенесли соседства с мутантами. Крупный хищник не имеет представления о воспроизводстве пищевых ресурсов, и его развитый мозг только усугубляет дело. Такая тварь будет охотиться больше и лучше, пока полностью не истребит окружающие виды, после чего сменит дислокацию.

— Здесь были люди, — уверенно заявил Лом. — Не сегодня, но были.

— Само собой, куда же без них, — я пожал плечами. — Цивилизованные люди? Или дикари?

— Они носят обувь и используют орудия труда, — объяснил Лом. — Это пока всё, что могу сказать. Ещё на ограждении моста есть несколько пулевых отверстий, но они явно появились давно.

— Могут быть у дикарей остатки оружия? — спросил я у Башкина. — Сколько вообще оно хранится?

— Само оружие — лет сто, если хранить в нормальных условиях. Даже, наверное, двести. Вы ведь сами не так давно стреляли из винтовки, которой больше восьмидесяти лет. Понятно, что есть усталость металла, в итоге будут подводить пружины, но часть стволов явно будет рабочей.

— А патроны?

— Патроны, скорее всего, нет. Насколько мне известно, есть патроны, предназначенные для долгого хранения, такие сохраняют свойства лет семьдесят, опять же, при надлежащей упаковке. Большинство же патронов теряют свойства на втором десятке лет. Самая уязвимая часть — капсюль, вещество менее стабильно, чем порох, а потому уже через десять лет может давать осечки, а через двадцать число осечек достигнет почти половины случаев.

— А можно изготовить капсюль кустарно?

— Конечно, при наличии знаний в химии и некоторого количества расходников. Думаю, местные так и поступают. Делают капсюли, пусть и в единичных экземплярах, снаряжают патроны и бережно их расходуют. Ну, или, при совсем плохом положении, могут переделать винтовку в дульнозарядный мушкет с воспламенением от фитиля. Всё лучше, чем с копьём на мутанта идти.

— В любом случае, при встрече с недружелюбными людьми, ураган огня нам не грозит, — подвёл я итог.

— Само собой, — согласился учёный. — Для местных условий наши пулемёты и пушка — просто сверхоружие. Взять нас смогут либо числом, для чего потребуются сотни атакующих, либо хитростью, подловив в тот момент, когда мы снаружи.

С этими словами он начал озираться. Нет, опасность не караулила нас в ближайших кустах, да и кустов тут было небогато, местность просматривалась километра на два.

Когда мы, наконец, дождались спутника, Башкин уселся за свой компьютер и начал нас просвещать:

— Итак, половину пути мы преодолели. Если справимся с переправой, то через час окажемся в черте города.

— А как справимся? — уточнил я.

— Повернём направо, там, ниже по течению, есть какой-то завал, что-то большое рухнуло, образовав естественную плотину. Перед ней получилось небольшое водохранилище, а за ней — очень мелкий ручей с пологими берегами.

— Ещё какие новости?

— В городе началась нездоровая суета. Все куда-то перемещаются. Люди, мутанты и… ещё кто-то. Если правильно понимаю, движение идёт от моря.

— Высадили десант? — спросил Винокур.

— Возможно, а может, они там были изначально, а теперь просто получили приказ. Интересно, что у них есть техника, некие самодельные машины, вроде нашего КамАЗа. Они перемещаются… — он прищурился, пытаясь разглядеть нечёткий снимок. — Если правильно понимаю, это оперативная группа, направленная на перехват.

— Перехват кого? — спросил Винокур.

— Инопланетян с Альфа Центавра! — фыркнул учёный.

— Успеют перехватить?

— Сложно сказать, наш транспорт быстрее, но они лучше знают местность. Даже если конкретно эти люди не отсюда, им ничего не стоит захватить проводника из местных. При этом с разведкой у них всё плохо, видимо, авиация приказала долго жить. Если я правильно вижу их маршрут, то отправились они по довольно широкой дуге к месту нашего приземления. Выйдут туда, потом им придётся нас догонять.

— Насчёт авиации я бы не обольщался, — тихо проговорил показавшийся из машины Коростин, видимо, ему не спалось. — Разведка говорила о четырёх демонах, а нам встретились три. Ещё один где-то прячется, возможно, сопровождает облаву. Или ждёт нас на месте. Это если не вспоминать о крылатых тварях. От таких по земле не убежим.

— Будем сбивать, — сказал Винокур. — Правда, с земли это делать не так удобно.

Тут он был прав. Пулемёты, что стояли в удобных полусферических выступах по бокам нашего аппарата, отлично подходили для воздушного боя и обстрела с воздуха наземных объектов. Теперь же, став выступающими частями вездехода (и неслабо увеличив его габариты), вряд ли покажут себя хорошо. Расположение низкое, сектор обстрела невелик. То есть, стрелять они могу градусов на восемьдесят, да только для этого нужно видеть цель. В условиях холмистой местности тяжёлый агрегат становился почти бесполезным.

А вот пушка радовала, с ней наш вездеход становился аналогом бронетехники, тем более что бортовая обшивка хорошо держит пули и осколки. Если придётся столкнуться с агрессивными людьми, то сможем за себя постоять.

Закончив с обедом, мы заняли места под броней, Лом повернул направо в поисках обещанной плотины. Таковая нашлась, зрелище было странное. Мы уже привыкли к зданиям, ушедшим под землю, к образованию огромных рек, к новообразованным складкам местности, но такого не видели.

Плотина представляла собой несколько зданий, сваленных в кучу, которые перекрыли течение реки. И тут же встал вопрос: откуда они взялись. В этом месте не осталось фундаментов, дорог или просто домиков, одна голая степь. И посреди этой степи лежат три или четыре сильно разрушенных многоэтажки. Одна, кстати, разрушена меньше других, если какая-то сила смогла бы водрузить здание на фундамент, в нём смогли бы жить люди.

— У кого какие мысли? — задал вопрос Башкин, глядя в иллюминатор.

— Кто-то откуда-то принёс дома и свалил в кучу, — буднично проговорил Винокур. — Нам до этого дела нет, нас это никак не касается. Великан развлекался, или его дети в конструктор играли.

— Ну, в целом, да, — согласился учёный и сел на место.

Ручей пересекли почти без напряжения. Дно оказалось болотистым, но для гусеничного транспорта это не проблема. К тому же гусеницы широкие, а весим мы немного. Это если с танком сравнивать.

А дальше начались проблемы. Стоило нам вернуться на дорогу, как на нас обратили внимание некоторые существа. Прятаться тут было особо негде, поэтому мы постоянно замечали, как в кустах мелькают тёмные тела. Мутанты, вряд ли они могут навредить нам, но глаза-то у них есть. Скорее всего, тот же умник способен транслировать картинку с их глаз, куда следует. Впереди стоит ждать засаду.

И мы её дождались. Классический налёт разбойников. Сваленное дерево поперёк дороги, остановка и резкая атака со всех сторон. Что-то подобное мы уже проходили, правда, тут имелись некоторые отличия. Поскольку с деревьями тут было туго, в качестве заграждения выступил бетонный столб. А личный состав спрятать вообще не получилось, толпу мутантов мы засекли примерно с пятисот метров. Само собой, такая засада — это не угроза нам, это угроза тем, кто её организовал.

Собственно, организатор был тут же, высокую фигуру в тёмном одеянии я заметил сразу, поначалу прияв её за демона. Но нет, существо было абсолютно материальное, надо полагать, очередная кукла. Он-то и отдал команду атаковать, когда машина стала замедляться перед столбом, что лежал поперёк пути.

Теоретически, препятствие можно было объехать по бездорожью, да только план у нас был иным. Лом нарочно притормозил, чтобы спровоцировать атаку. А когда на нас кинулись полчища полулюдей-полуживотных, резко дал газ, машина двинулась вперёд и, пусть и не без труда, перевалила через лежавший столб.

Часть нападавших, не успев повернуть, бросилась на пустоту, часть была скошена огнём бортовых пулемётов, но их командир успел запрыгнуть на крышу, при этом побив олимпийские рекорды в прыжках в длину и в высоту одновременно. Тяжёлое тело грохнуло по крыше, протопало к башне и начало совершать с ней какие-то манипуляции. Не факт, что сможет чем-то навредить, но лучше не позволять ему там находиться.

— Дай мне свой нож, — попросил Лом, уступая место в кабине Винокуру, тот не умел управлять летающим судном, но бронемашину по ровной дороге точно провести сможет.

Я вынул из ножен керамический нож и протянул ему.

— Может, лучше револьвер?

Он качнул головой и открыл люк, через который одним большим прыжком заскочил наверх. Я взвёл курок револьвера и попытался выглянуть. Полноценной драки не получилось, несколько ударов, два или три обманных захвата, кукла пропускает укол в живот, а следующим движением Лом уже отрезал противнику голову. И всё это на крыше движущегося транспорта. Спихнув тело с машины, Лом ухватился за поручень и спрыгнул обратно. Вытерев клинок салфеткой, он протянул мне нож.

— Спасибо.

— Оставь себе, — я махнул рукой и отцепил от ремня ножны, удивительно, но на мне всё ещё было та форма и экипировка, в которой я убыл из своего мира. — В пути этих тварей ещё немало встретим, пусть и у тебя будет оружие.

— Возьмите ещё вот это, — Башкин протянул ему две гранаты РГД-5. — Тоже действенная штука.

Лом поблагодарил и убрал гранаты в недра своего плаща. Вообще, одеяние нашего ведьмака удивляло. Плащ хорош в непогоду, при ходьбе по городу в нём удобно прятать оружие, но идти в бой в таком длинном костюме — это как-то странно. Даже если учесть его защитные свойства, удобным он не выглядит.

— Это была слабая кукла, — сообщил Лом, усаживаясь на кресло. — Практически, подросток, ещё не закончена трансформация.

— Есть у меня мысль, — начал развивать тему Башкин, — что у противника нашего туго с кадрами. Вот просто некого послать. Собирает весь актив со всего мира и зачем-то отправляет сюда. Зачем? Почему мы для него так важны?

— Мой ребёнок? — предположила Марина.

— Это очень важно, да только не стыкуется расход ресурсов с возможным результатом, — заметил учёный. — Ну, доберутся они до ребёнка, ну сделают из него очередную куклу, а дальше что? Да мы в пути их уже десяток положили и ещё столько же положим.

— А сколько вообще кукол может быть? — спросил я у Лома.

— Немного, — ведьмак задумался. — Создание новых особей — процесс небыстрый, думаю, счёт им сейчас идёт на десятки, к тому же они рассеяны по миру. Сейчас враг напрягает все силы, ищет транспорт и пытается доставить всех сюда.

— Получается плохо, — заметил Башкин.

— Ну, мы ведь не видели их возможностей, — вступил в разговор очнувшийся Коростин, голос его был слабым, но возможность думать он не потерял. — Не исключаю полчищ мутантов на пути.

— Из мутантов плохие бойцы, — возразил я. — Сколько бы их ни было, мы просто проедем через толпу. А если ещё и пострелять предварительно. Сколько у нас патронов?

— По пятьсот штук на каждый ствол, — сообщил Винокур, — чуть меньше уже. На хороший бой хватит.

Я был с ним полностью согласен. Даже с учётом высокого темпа стрельбы, такого запаса вполне хватит, чтобы смести с дороги огромную толпу чудовищ. Они, точнее, их руководство, далеко не глупы и вряд ли бросят войско в лобовую атаку. Или бросят? Всё может быть, их солдаты вопросов не задают, и жалеть их никто не станет.

В относительном покое мы добрались до пригорода. На горизонте маячил огромный мегаполис, небоскрёбы внушали уважение. Под ногами появился относительно неплохой асфальт, отчего скорость машины подскочила процентов на двадцать. А потом Слава резко ударил по тормозам, отчего мы едва не слетели с мест.

— Что там? — спросил я, подхватывая карабин.

— Мужик какой-то, — Винокур указал вперёд, где на дороге в самом деле стоял немолодой мужик в грязной и рваной одежде.

— Кукла? — Башкин поднял взгляд на Лома.

— Нет, просто человек.

Тщательно оглядевшись на предмет засады, мы открыли дверь и высунулись наружу. Мужик всё так же невозмутимо стоял посреди дороги. В этом месте было сужение, часть пути завалена обломками, а другой стороны сохранилось ограждение. Место встречи было выбрано с умом.

Пикетчик выглядел сильно потрёпанным. Одет в грязные джинсы и рубаху в клеточку, волосы всклокочены, чёрная борода частично выдрана, частично опалена огнём. Лет ему было около пятидесяти, но выглядит крепким, руки сложил на груди. Вообще, он создавал впечатление нормального селянина, который совсем недавно побывал в большой переделке.

— И? — спросил я сразу у всех. — Что будем делать?

— Подозреваю, он хочет поговорить, — высказал свою мысль Башкин и отправился на переговоры, поправляя пистолет на поясе.

— А на каком языке говорить будем? — задал я животрепещущий вопрос.

Вопрос, как я полагал, был очень к месту. Если с английским языком проблем не возникло, то португальский или, хотя бы, испанский, никто из нас точно не знал. Надо было хоть словарь захватить, чтобы в пути выучить несколько слов.

— Добрый день, товарищ, — громко сказал Башкин по-русски, полностью проигнорировав мой вопрос. — Предлагаю пройти к нам, там вы сможете задать все вопросы, а мы, как сможем, ответим.

Мужик, разумеется, ничего из сказанного не понял, но жесты учёного красноречиво говорили о содержании речи. Когда все мы расположились у двери в машину (пускать его внутрь побоялись), Башкин достал свой чемодан и, ткнув пальцем в пару клавиш, начал говорить. Собственно, он по-русски спросил у пришлого, откуда тот родом, как его зовут и зачем он вышел на дорогу. А из чемодана через секунду раздался искусственный голос, который изложил всё это по-португальски.

— У тебя и такое есть? — удивился я.

— Когда летели из Северной Америки, я связался с Крепостью и запросил у них электронный словарь и программу-переводчик.

Гость, дослушав вопросы до конца, принялся торопливо отвечать, сопровождая свою речь красноречивыми жестами. Компьютерный чемодан с секундной задержкой стал переводить:

— Меня зовут Рикарду, я оттуда, из города. Там в последние дни очень страшно. Набежали звери, не те, что жили там раньше, и с которыми у нас был мир. Мирные звери разбежались и спрятались, вместо них прибыли другие, злые, некоторых мы перебили, другие пришли на их место. Люди прячутся в домах, перекрыв выходы, все надеются, что нашествие скоро прекратится, а Голос прогонит врагов. Ещё пришли люди, странные люди, вроде одержимых, только там все такие. И оружие у них есть, много оружия. А их старший держит на поводке двух огромных монстров, таких, что человека проглотят легко. Они его слушаются.

— Позвольте уточнить, что за Голос? — спросил Башкин, прервав поток красноречия.

— Голос… — наш собеседник растерялся, — это Голос, тот, кто живёт в пирамиде, тот, кто запретил зверям нападать на людей, кто не подпускает духов к нашему жилищу. Просто голос, его никто из нас не видел.

— А почему пришли сюда? — продолжил спрашивать Башкин.

— Мне велел Голос, мы ходим в пирамиду, но дальше первого зала нас не пускают. Мы пришли туда вчетвером, чтобы попросить у Голоса защиты. Он сказал, что враги скоро сами уйдут, только следует предупредить вас об опасности. Мы четверо вышли навстречу вам, но двое погибли, а ещё один пропал, видимо, ему пришлось бежать от погони.

— И что же нам следует делать? — спросил Башкин.

— Голос сказал, что вы придёте к нему. Вот только это опасно, а потому нужно вам помочь. Все те, кто прибыл в город, хотят вас убить.

— И как это можно сделать? Ваша община может воевать?

Рикарду на секунду задумался, потом снова начал говорить.

— Воевать мы можем, но у нас очень плохо с оружием. Сможем выставить около сотни бойцов, у каждого будет винтовка и… тридцать патронов, больше не найдём.

— Если мы дадим вам оружие, как скоро вы сможете вступить в бой?

Он что-то подсчитал в голове, потом ответил:

— Я покажу место, где оружие нужно оставить, потом его заберут, после этого отряд будет вам помогать. Думаю, к завтрашнему дню.

— Отлично, тогда садитесь в машину и покажите дорогу, нам понадобится ваша помощь.

Башкин выключил чемодан, а я спросил:

— Всерьёз думаешь, что эти партизаны нам чем-то помогут?

— Во-первых, они хорошо мотивированы, этот Голос для них — новое божество, его приказ они выполнят, во-вторых, я не собираюсь использовать ополчение против толпы мутантов. Зато они смогут их отвлечь и заставить распылять силы.

— А потери? — спросил Винокур, когда машина уже тронулась с места. — Их ведь положат всех.

— Так ведь это их город, если не будут сидеть на месте, если будут обстреливать противника и прятаться, постоянно перемещаясь, у них получится очень многое, и с минимальными потерями.

— Блин, знал бы я язык, возглавил бы отряд, — сказал Винокур. — Тогда бы точно пощипали гадов.

— Думаю, они тоже смогут за себя постоять.

Место, куда привёл нас бразилец, было, если можно так выразиться, чёрным ходом в город. Небольшой обрыв, куда выходила труба канализации. Само собой, городская канализация давно не работала, в трубе даже запаха не осталась, потому её использовали, как подземный ход. Здесь нас встретили четверо таких же местных крестьян, с той только разницей, что у них было оружие. Оружие выглядело ужасно, древние винтовки, вытертые до белизны. Патронов на виду нет, подозреваю, что весь боезапас сейчас заряжен.

Рикарду выскочил из машины и тут же принялся объяснять встревоженным соратникам, что мы, сидящие внутри, и есть те самые люди, о которых говорил Голос. А ещё мы привезли немного оружия, а потому теперь можно показать зубы пришельцам. Башкин не включал переводчик, но содержание речи было понятно по интонации и жестам.

Учёный, покинув недра техники, разложил чемодан и приступил к переговорам, а мы начали потихоньку выгружать оружие и патроны. Мужики, надо сказать, впечатлились. Видимо, с боеприпасами была натуральная беда. Один, ухватив пачку винтовочных патронов, немедленно начал набивать магазин своей древней М-14.

В запасе у нас было довольно много добра. Несколько винтовок, хоть и простых, с ручной перезарядкой, зато надёжных и прочных, сделанных на заводах Крепости. Нашлись два десятка револьверов. Да и запас патронов был нехилым, калибров набиралось несколько, но все должны подойти. Больше всего имелось натовских, винтовочных и автоматных, и пистолетные, сорок пятый и девять миллиметров. А на будущее можно заряжать гильзы, поскольку прилагался запас пороха и капсюлей.

Увидев всё это богатство, один и встречающих тут же бросился за подмогой. С остальными Башкин проводил беседу:

— Итак, — сказал он, проводя пальцем по карте на экране монитора. — Покажите мне места, где дороги перекрыты.

Седой мулат с редкой бородой долго щурился на карту, потом, видимо, обнаружив знакомые ориентиры, начал тыкать в экран пальцем.

— Этой дороги давно нет, эстакада упала в двух местах. Вот здесь обвалились два дома, не думаю, что сможете переехать завал. Отсюда можно пройти напрямую, но только пешком, проход узкий. Стадион завален полностью, там даже один человек не проберётся, а этот мост заставлен ржавой техникой.

Мужик оказался отличным знатоком города, постепенно он обрубал нам все возможности скрытно пробраться в центр, обходя засаду. Наконец, закончив рассказывать о дорожных проблемах, он перешёл к более интересным вещам.

— Вот здесь вас ждут, люди, много людей. Сотни четыре или больше. Большая часть вооружена копьями и мачете, но у других есть оружие. Они одеты в форму, их всего десятков пять. Вот здесь собраны мутанты, их очень много, никто не считал, но, думаю, не меньше десяти тысяч. И они не просто дикие, ими командуют, они сейчас прячутся в домах, а когда увидят вас, сразу атакуют.

— А как обстоят дела с… чёрными? — спросил Башкин.

— Они исчезли, раньше их было четверо, людей они трогали редко, всё время вертелись вокруг пирамиды. Сейчас исчезли, никто не знает, где они. Зато есть одержимые, их тоже много, не меньше двадцати. Они есть среди людей с оружием, они командуют чудовищами. И ещё они вертелись на побережье, может быть, ждут новых.

— Могут прибыть по морю?

— Да, и они уже прибывали. Но один их корабль почему-то взорвался. Сам я этого не видел, но были те, кто говорил, что в него с неба прилетела ракета.

— Однако, — Башкин покачал головой. — Про нас помнят, нам помогают. Сейчас попробую связаться.

Скоро прибыла группа поддержки, местные мужики, большей частью немолодые, начали разбирать оружие и готовиться к бою.

Глава двадцать четвёртая

План боевых действий был в общих чертах готов к вечеру. Начинать планировалось завтра с утра. До того мы планировали переброску сил в нужные места, создание засад и, что в нашем плене было самым главным, артподготовку.

Под словом артподготовка я, разумеется, подразумевал не нашу убогую пушку, а помощь с материка, то есть, Старого Света. Башкин связался с центром, рассказал им в общих чертах ситуацию, а потом попросил поддержки, подкрепив запрос точными координатами целей.

До темноты мы успели многое. Например, вооружили почти полторы сотни человек. Оружия, собственно, у них было навалом, а вот патроны появились только сейчас. Нашлась даже пара пулемётов, старых, но исправных, которые теперь было чем заряжать.

В самом начале мы поинтересовались у местных, куда ведёт труба. Была мысль скрытно добраться до центра. Машина туда не пролезет, но, если этот путь безопасен, вполне сможем добраться пешком. Увы, из их объяснений вытекало, что ходы в непосредственной близости от пирамиды обвалены, так что придётся несколько километров топать по поверхности, где кишат твари и агрессивные люди, а на руках у нас почти неходячий инженер. Уж лучше использовать технику.

Использовали мы её и сейчас. Две группы партизан были переброшены в оговоренные точки, оттуда они выдвинутся на нужные рубежи, чтобы наносить удары по врагу. Основной отряд будет атаковать в лоб на участке, где противник ждёт нас. Разумеется, мы не собирались посылать этих людей на убой, от них требовалось только имитировать атаку и нанести хоть какой-то урон, с чем они отлично справятся, а потом уйдут по тайным ходам, которые неизвестны чужакам.

Но все передвижения начнутся с рассветом, пока же требовалось сидеть в оговоренных местах и не высовывать носа. Будут работать ракеты. Наводку дали стопроцентную. По координатам будут нанесены одиннадцать ударов, два из которых подразумевали использование химического оружия. Разумеется, подобное будет иметь место в отдалённых районах и при подходящем ветре. Ещё несколько зарядов будут держать наготове, чтобы использовать в процессе по отправленным координатам.

Кроме усиленной партизанской роты, вооружённой по самым высоким стандартам постапокалиптической армии, остальное дружественное население уже сейчас эвакуировали в отдалённые районы, куда не долетят пули, химия и взрывная волна.

На бумаге (условной, все планы составлялись устно) план выглядел идеально. После нанесённых ударов армия противника должна потерять до двух третей своего состава. Оставшиеся будут дезориентированы. Отдельно оговаривалось возможное использование нелетальной начинки ракет. То есть, при необходимости могут создать на пути противника огромное облако слезоточивого газа. После этого появляемся мы, все в белом. Прорываем слабые заслоны и лихим кавалерийским наскоком вваливаемся в пирамиду. Придётся, правда, попотеть, перетаскивая оборудование, но тут ничего не поделать.

Единственным уязвимым местом нашего плана был собственно путь на точку. Так уж вышло, что те пути, которые мы можем использовать, ведут в обход города, что даёт крюк примерно в пятьдесят километров. Ещё около тридцати придётся проехать уже в черте города, и это в том случае, если враги не сообразят заблокировать дороги.

Также ничего не известно о связи и координации у врагов. Тот факт, что среди них есть вооружённые люди, говорил о наличии каких-то средств связи, например, обычных раций, которые должны были сохраниться со старых времён.

А если враг может устанавливать связь между отрядами, то нам придётся туго. Пусть на первом этапе, будучи атакованы с нескольких направлений, враги растеряются, но потом одна из групп неизбежно столкнётся с настоящей целью, то есть, с нами. А дальше останется только сообщить остальным, тогда вся орда, наплевав на другие группы, выдвинется нам навстречу.

Впрочем, при наличии бронетехники, пулемётов и артиллерии (пусть и в единственном экземпляре), у нас будет неплохая возможность пробиться через заслоны. К тому же, средства связи были и у нас, какие-то совсем замшелые рации нашлись, теперь можно было отдать приказ отвлекающим группам.

В тропических широтах понятия рассвета и заката довольно размытые. Тут и длина светового дня мало зависит от времени года, быстро темнеет и так же быстро светает. Утро наступило внезапно, я успел поспать около двух часов, Марина, как ни пыталась, уснуть не смогла совсем, а от предложенного учёным снотворного отказалась, сказав, что ей потребуется ясная голова.

Башкин и сам не спал ночью, продолжая мониторить обстановку в городе с помощью спутника. Часть сил противника сменила дислокацию, теперь приходилось использовать новые координаты для удара. Наконец, поглядев сперва на встающее из-за горизонта солнце, потом на часы, он вздохнул и сам себе сказал:

— Огонь, — после чего нажал несколько клавиш в приборе.

Мы приготовились ждать. Ракеты обладали немыслимой скоростью, время подлёта на другой конец глобуса составляло всего несколько минут. А потом, когда удар будет нанесён, придёт время прыгать в машину и прорываться в город с тыла. На пути нас ждёт один слабый заслон, который мы сметём, даже не замедляя ход.

Главная группа поддержки ушла по подземному тоннелю, получив приказ выбираться на поверхность и вступать в бой по времени. К тому моменту все удары будут уже нанесены. Все пытались успокоиться, но обстановка всё равно была нервная. Под конец Башкин поглядел на часы и начал считать:

— Пять… четыре… три… два… один… ноль…

А следом вдалеке, за горизонтом, загремели взрывы. Не знаю, что за начинка была в боеголовках на этот раз. Может быть, те самые демоны, может быть, слабый ядерный заряд, а может, просто напихали несколько центнеров мощной химической взрывчатки. Как бы то ни было, а рвалось на совесть. Только пара взрывов была относительно слабой, почти неслышной, но мы-то знали, что это как раз самое смертоносное оружие, и сейчас там в облаках ядовитого дыма корчатся мутанты и люди, может быть, и куклам досталось.

— По коням! — громко скомандовал Винокур. Сейчас, когда начался бой, власть целиком перешла в его руки, как ни крути, а только он среди нас военный человек, да к тому же с боевым опытом.

Собственно, собираться нам не требовалось, просто запрыгнули в машину, Лом выдал полную мощность, сорвавшись с места, мы рванули по объездной дороге. Дорогой этой пользовались местные, поэтому состояние было приемлемым, застрять не грозило. Кое-где покрытие было прорезано глубокими канавами, но их заботливо засыпали камнями, а потому наша техника могла даже не сбавлять скорость в таких местах. Машина быстро поглощала пространство.

— Скоро будет засада, — предупредил Башкин. — Готовьтесь.

— Давно готовы, — прорычал Винокур, усаживаясь за пулемёт.

Я привычно залез в орудийную башенку. У меня неплохо получалось наводить орудие, так что лучше не изменять традиции. Орудие нужно не столько против вражеской пехоты, сколько против возможных укреплений. Поэтому под рукой у меня были фугасные снаряды, взрыватель которых поставлен на удар. Калибр не самый мощный, но и разрушать придётся не бетонные ДОТы с метровыми стенками. Максимум, натаскают ящиков с кирпичами, а дома тут почти что картонные.

Засада встретила нас за небольшим мостиком. Враги, возможно, с удовольствием бы его подорвали, да только, если бы даже нашлась взрывчатка, смысла в этом нет никакого. Река, через которую мостик бы перекинут, давно пересохла, а пространство под мостом плотно забито строительным мусором. С тем же успехом можно подрывать полотно дороги в любом месте.

В засаде сидели вполне себе обычные люди, вооружённые обычным огнестрелом. Действовали они тоже довольно грамотно. Обстрел вёлся с двух направлений, а сама дорога перегорожена обломками каких-то конструкций.

Будь у нас не броневик с двумя пулемётами и пушкой, а, скажем, легкобронированный пикап, прорыв бы закончился плачевно. Но к такому они были не готовы, не взяли с собой тяжелого оружия, даже гранат не видно, а потому огневая мощь оказалась несопоставима.

Первый выстрел остался за мной. Стрелял я с расстояния (что подтвердил дальномер) в шестьсот тридцать метров. Снаряд ударил в баррикаду, разнося её на куски. А куски эти снесли стоявших рядом стрелков. Второй выстрел произвёл с расстояния уже в сто пятьдесят метров, сметая остатки конструкции, а третьего выстрела не потребовалось, поскольку проход больше ничто не загораживало, а живую силу врага смели пулемёты, дав по три длинных очереди каждый.

Уже переезжая через неудавшуюся засаду, мы смогли оценить противника. Двенадцать трупов, все мужчины, немолодые, каждому лет по сорок минимум. Одеты в военную форму натовского образца, старую, но ещё годную, вооружены автоматами. Не похожи они были ни на зомби, ни на мутантов, ни на кукол. Явно по другой причине здесь. Деньги или страх. Более того, мы увидели одного выжившего, который сейчас быстро улепётывал в сторону ближайших зданий. Значит, у них и инстинкт самосохранения присутствует, трупами нас заваливать не стремятся. Впрочем, для этого у них есть мутанты.

Беглец не успел убежать. Марина, высунув ствол своей винтовки в иллюминатор, произвела всего один выстрел. Даже с расстояния в полторы сотни метров я отчётливо разглядел, как голова его разлетелась облаком кровавых брызг.

— Спасибо, — поблагодарил её Башкин. — Отличный выстрел, теперь одной угрозой меньше, он уже никому ничего не расскажет. Думаю, стоит двигаться дальше.

Лом снова нажал на условный газ, машина сорвалась с места и помчалась вперёд. Обогнуть город мы смогли без особых приключений. Нарвались на небольшую группу мутантов, голов примерно на пятнадцать, но те как-то не торопились атаковать. Мы сделали вывод, что это те самые мирные зверьки, с которыми люди дружат, а потому не стали открывать огонь. Стая, проводив нас взглядом, отправилась по своим делам в сторону от города.

— По этой улице до развязки! — скомандовал Башкин, стоя с картой у входа в кабину.

— А дальше? — крикнул тот, закладывая очередной вираж, тот факт, что улица свободна, не гарантировал, что по ней легко проехать.

— Дальше поворот налево, там переулок, узкий, но проехать можно, километра три, потом направо! — учёный умудрялся держать одной рукой свой чемодан в раскрытом состоянии, второй держался за поручень, его мотало из стороны в сторону. — Дальше, если нас не остановят, выйдем на широкий проспект!

Наша машина, отчаянно виляя из стороны в сторону, постепенно углублялась в город. Город, надо сказать, был большой. С окраин этого не оценить. Один из самых больших городов мира. Был когда-то. Но и теперь внушает уважение. И, чем дальше мы продвигались к центру, тем сильнее давили на нервы каменные джунгли. Бывал я в других городах, но такое ощущение впервые, просто мира не видно, вот он, весь мир, от стены до стены, не представляю, как тут было в прошлом. Впрочем, может быть, район такой попался, с плотной застройкой.

Башкин не угадал, ждали нас уже в том переулке с односторонним движением. Справа и слева — бетонные стены, а прямо по курсу несколько боевиков старательно строят укрепление из останков старых машин. Им ведь нас только остановить нужно, а дальше…

Дальше не получилось. Пушка оглушительно рявкнула, снаряд пролетел недостроенное укрепление насквозь, взорвавшись от удара о дорожное покрытие. Людей смело, куски проржавевшего металла разлетелись метров на десять. Будь мы на колёсах, вполне могли и проколоть их, но гусеницам это не препятствие, Лом слегка сбросил скорость, после чего машина плавно перевалила через укрытие.

Но, как бы мы ни надеялись на отвлекающий манёвр с участием местных стрелков, сил у врага хватало на всё. Тут явно не четыре сотни, в нескольких километрах от нас слышна стрельба, и здесь на звук мотора, пусть он и едва слышен, сбегаются группы солдат.

Следующая засада ждала при выезде на проспект. Теперь уже обрушили часть стены и набросали какого-то мусора, баррикада внушительная, вряд ли сможем так легко перевалить. Оттуда уже стреляли, но пули нам не страшны. Нервничать пришлось чуть позже, когда из-за баррикады встал боец с гранатомётом. Не знаю, где они такое чудо откопали, но гранатомёт самый настоящий, РПГ-7, точнее, какая-то его пиратская копия. Но боец прицелиться не успел. Я нажал на спуск быстрее, разумеется, в него не попал, снаряд перелетел баррикаду и взорвался метрах в десяти позади неё.

Этого хватило, гранатомётчик, которому в спину ударила взрывная волна и осколки, опрокинулся назад, рефлекторно нажимая спуск, граната ушла почти вертикально вверх, да и сам он на реактивной струе подлетел метра на два. Кто-то из его выживших товарищей попытался подхватить оружие, но наши пулемётчики не дремали. Обстреливать фронтальную цель было неудобно, но и рикошетов хватило, чтобы перемолоть целое отделение, укрывшееся на пути.

Пришлось потратить её три снаряда, чтобы раздолбать препятствие до того состояния, когда можно будет его переехать. Переехав обломки, мы выбрались на тот самый проспект. Но время было упущено, надо полагать, все оставшиеся в живых враги теперь мчались сюда. Спасало только то, что город был слишком огромный, а отвлекающие группы распределены в удалённых друг от друга местах. Ну, и ракетный удар своё дело сделал, нескольких групп теперь просто нет в природе.

Топот я услышал сквозь шум двигателя и лязг гусениц, не просто топот, а топот тысяч, как бы не миллионов ног.

— Мутанты! — крикнул Винокур, указывая налево.

Я и сам уже видел, как в нашу сторону движется стая. Нет, это была не стая, их было так много, что нам наперерез шёл настоящий живой ковёр. Их собрали со всего континента? Или ещё и с других привезли?

Лом добавил скорость, но даже так мы не смогли бы оторваться. Оставалось надеяться, что нас захлестнёт только правый фланг этой массы, тогда, может быть, сможем пробиться. Когда расстояние сократилось метров до пятисот, Винокур открыл огонь. Стрелять он умел, этого не отнять. Очереди проходили по рядам, укладывая мутантов, кого-то разрывало в клочья, так, что по воздуху летели конечности, каждая пуля убивала нескольких. Вот только в общем масштабе это была не более чем капля в море. Точно так же ни на что не повлияли мои выстрелы. Картечный снаряд оставлял в толпе проплешину метров четырёх в диаметре, которая тут же заполнялась живыми.

А ведь были ещё и люди, да не просто люди, а люди с оружием, даже с тяжёлым оружием. По броне застучали пули, а следом прилетела реактивная граната, оставив за собой дымный след. Взрыв произошёл прямо на пути, вражеский гранатомётчик взял упреждение, но перестарался. Если бы Лом гнал чуть быстрее… хотя быстрее уже невозможно. Оставалось только порадоваться, что гранатомётчики у них косорукие, впрочем, нормальным неоткуда взяться, для мастерства нужна практика, а для практики — боеприпасы, которые ещё где-то нужно найти.

На этих отвлекаться н стали, куда больше занимала нас живая волна. Пулемёт не справлялся, к нему добавились автоматы, что строчили из левых иллюминаторов без остановки. Стрелял Никита, чей пулемёт сейчас бездействовал, стрелял слегка оклемавшийся инженер, а Башкин продолжал смотреть на экран своего чемодана.

Последний снаряд я всадил почти в упор, за секунду до того, как живая масса захлестнула нас. Может быть, благодаря порции картечи удар вышел чуть слабее и не смог нас опрокинуть. Машину сдвинуло в сторону, потом скорость стала снижаться, при этом раздавался треск костей, крики и стоны. Машина перемалывала гусеницами мутантов.

От пушки уже не было толку, я спрыгнул, подобрал автомат и, выждав, пока Коростин будет заряжать, высунул ствол в иллюминатор и нажал на спуск. Рука с когтями ухватилась за ствол, но тут же разжалась, поскольку пуля оторвала пальцы, пули попадали в кого-то, вязли в куче тел, трупы падали, на их место вставали новые. Гора тел на машине росла, отчего скорость снижалась ещё сильнее.

— Держитесь!!! — заорал Башкин. — Сейчас рванёт!

По-хорошему стоило закрыть иллюминаторы, да только сделать этого не получится, уже несколько мёртвых рук просунуто внутрь, а парочка обрубков валяется внутри. Мы успели упасть на дно, когда неподалёку, примерно там, где сейчас располагался центр толпы атакующих тварей, вспыхнуло рукотворное солнце. Вряд ли сила этого взрыва измерялась килотоннами, скорее всего, какая-то разновидность объёмно-детонирующего боеприпаса. Отличная штука, врагов смело, да только и мы были слишком близко.

Спасло нас только то, что машина имела довольно плоский корпус, а потому не перевернулась. Когда ко мне вернулось зрение и слух (частично), я смог выглянуть. Не знаю, что за ракета использовалась, полёт занял всего минут восемь (ну, или запускали с какого-то близкого носителя, самолёта или корабля), удар пришёлся ювелирно в самый центр толпы. В радиусе примерно полукилометра была видна только выжженная земля, дальше стали попадаться изуродованные и обгорелые трупы, а ближе к нам валялись грудами почти целые, более того, часть оказалась жива и теперь они пытались прийти в себя.

Лом, едва открыв глаза, снова двинул транспорт вперёд, продолжая давить тела гусеницами. Броня была на полтора метра от земли забрызгана кровью и заляпана внутренностями, но это никого не волновало, всё равно потом бросим. Мы на финишной прямой, пусть она и выглядит, как зигзаг кардиограммы.

Но враг пока не думал нас оставлять. Снова послышались выстрелы, потом Никита несколькими очередями задавил огневые точки, калибр пулемётов серьёзный, даже кирпичная стена не защитит. Отдельно порадовало, что из окна второго этажа вывалился очередной гранатомётчик, так и не успевший сделать выстрел.

Но нашлись у них и другие средства против бронетехники. Старый добрый коктейль Молотова. Боец выждал подходящий момент, высунулся из окна и бросил нам навстречу. Кроме него, бутылки бросали ещё двое. Но неудачно, два костра заполыхали на дорожном полотне. А этот попал. Липкая смесь из нефтепродуктов и чего-то ещё разлилась по крыше. Внутрь пошёл дым, но, закрыв иллюминаторы, мы смогли это устранить. Остановить танк такой бутылкой можно, у танка есть воздухозаборники, потому как внутри двигатель внутреннего сгорания, которому нужен воздух. Здесь же был двигатель иного рода, который обходился без воздуха, он и в космосе работать будет. Опасность представляла температура, задымление и возможная детонация боекомплекта пушки. Я спешно начал перекладывать снаряды с той стороны, где полыхал огонь.

В какой-то момент показалось, что мы прорвались, что дальше нет противника, а потому осталось сделать последний бросок к пирамиде, до которой, по заверениям Башкина, оставалось всего три километра.

Но ничто и никогда не проходит так, как хочется нам. Миновав последнюю вражескую засаду, на которую ушли остатки пулемётных лент, мы въехали в сильно разрушенный район города, вместо бодрой езды по дороге, пришлось перейти на черепаший шаг, переваливаясь через груды битого кирпича, радовало только то, что пожар на броне погас, бензин сгорел, а больше там гореть нечему. Враг никуда не делся, в нас по-прежнему летели пули, но огневые точки были расположены далеко, попасть даже по человеку затруднительно, а в уязвимые места бронетехники и вовсе невозможно.

Когда Лом начал маневры с целью объехать большой завал, я попросил его притормозить. Очень неприятно слушать, как пули барабанят по корпусу, лучше потратить пару секунд, чтобы избавиться от опасности. К пулемётам осталось по десятку патронов, а вот снаряды к пушке ещё были. Наведение занимало от двух то десяти секунд, на заряжание уходило примерно столько же. В итоге, минутная задержка стоила нашим врагам пяти огневых точек, среди которых была и пулемётная. Снаряд, влетая в окно, просто разносил помещение, вырывая стену изнутри.

— Едем дальше! — крикнул я, досылая очередной снаряд, временные удачи добавляли сил.

Лом заложил лихой вираж, обнаружив проход в завалах, несколько секунд тряски — и мы оказались на ровном участке, более того, впереди, за очередным завалом, возвышалась та самая пирамида. Только руку протянуть, хотя рука должна быть километровая.

Тут-то и случилось несчастье, о котором следовало подумать заранее. Как известно, наши недостатки — логическое продолжение наших достоинств. Двигатель, не нуждающийся в топливе — это прекрасно. То, что ему не нужен кислород, — просто замечательно. Тот факт, что он, будучи очень компактным, выдаёт огромную мощность, — выше всяких похвал. Вот только внутри у него сидит демон, маленький, неразумный, но с той же самой природой, что и у больших. А от демонов пирамида имеет защиту. Нам оставалось доехать меньше полукилометра, когда двигатель задребезжал, потом застучал, а потом стеклянные стенки раскололись, только наружная защита из стальных листов спасла нас от осколков. Демон, к счастью, попался не агрессивный, просто просочился через щель, взлетел облачком и исчез. А мы остались на мёртвой технике, а сзади на пятки уже наступала вражеская пехота.

Собственно, добежать до пирамиды труда не составит, да только надо не просто добежать, у нас примерно полтонны комплектующих для установки, ну или чуть меньше, что не принципиально.

— Я буду стрелять, — решил за всех Лом, вытесняя меня из башни. — А вы хватайте добро и несите его внутрь!

— Чёрта с два, — немедленно возразил Коростин. — Ты на себе центнер утащишь, а я едва себя волоку, вперёд, я сам постреляю.

Унести сразу всё у нас не получилось, прихватили патроны, немного провизии (прошлый раз пошёл впрок, нельзя было исключать очередной неудачи), забрали каркас для сборки оборудования. Конкретно я нёс на себе запас патронов, своих и Марины, а ещё гранаты и взрывчатку. Всё это я сложил в безразмерный рюкзак, в одной руке держал карабин, другой тащил спотыкавшуюся на камнях Марину.

Когда спасительный (я надеюсь) вход в пирамиду был уже совсем рядом, неподалёку прогремел взрыв, от которого земля ушла из-под ног, в прямом смысле, я падал куда-то вниз, в темноту, удивляясь, что лечу так медленно.

Глава двадцать пятая

Падал я недолго, метров, наверное, пять. Упал на груду какого-то мягкого мусора, и даже те камни, что падали вместе со мной, не причинили вреда. И карабин остался в руке, и рюкзак на спине. Вот только вторая моя рука была свободна, Марина пропала. Когда? Или я успел полежать без сознания?

Попытавшись подняться на ноги, я съехал с кучи мусора и осмотрелся. Это тоннель, откуда-то падает свет, но источник непонятен. Отдельно удивляет, что та дыра, через которую я сюда попал, теперь исчезла. Или я летел по диагонали. Куда теперь?

Я прислушался, где-то наверху слышались звуки стрельбы, но настолько далеко, что нечего было и надеяться выбраться быстро. Меня будут искать? Возможно, да только лучше бы сперва перетащили оборудование. А я попробую выбраться сам. Но сперва отыщу Марину.

Завал из мусора перегораживал тоннель так, что идти я мог строго в одну сторону. Света хватало, чтобы разглядеть возможных врагов, взяв карабин на изготовку, я быстрым шагом отправился вперёд.

Пройти спокойно получилось метров сто, после чего коридор стал подниматься, стало немного светлее, зато дорогу преградили металлические конструкции. По изломанным проржавевшим кускам стали уже невозможно было определить, что за оборудование тут стояло. Наверное, что-то, связанное с водоснабжением и канализацией. Ну, ещё можно допустить, что все эти железки упали сверху, а потом какое-то здание рухнуло поверх и запечатало проход.

Впрочем, происхождение завала меня сейчас интересовало в последнюю очередь, куда важнее было перебраться через него, желательно не поломав ноги в процессе. На той стороне было гораздо светлее, более того, свет этот был сконцентрирован в одном месте. Может быть, там выход? Или хоть люку, к которому можно подняться по лестнице?

Протискиваться между конструкциями сильно мешал рюкзак, бросить бы его, но там гранаты, взрывчатка. Как знать, вдруг бой у пирамиды затянется, тогда точно пригодятся. Или придётся взламывать двери внутри, тогда ценность моего мешка возрастёт многократно.

Минут через пятнадцать, ободрав руки, набив пару шишек и вывозившись с ног до головы в ржавчине, я спрыгнул с другой стороны завала. Только теперь рассмотрел, что собой представляет то самое пятно света.

Это было именно пятно, откуда-то сверху узконаправленным лучом падал свет, образовывая на бетонном полу пятно, примерно трёх метров диаметром. В этом пятне стоял бетонный столб, который откуда-то притащили, а потом, продолбив лунку в бетоне, воткнули в пол, если разобраться, работа титаническая, хотя и довольно бессмысленная. А у столба этого в полубессознательном состоянии стояла Марина, руки высоко подняты над головой, запястья перехвачены ремнями, другие ремни фиксируют её в районе щиколоток. Она пыталась вырваться, но ремни держали крепко, да и состояние у неё было такое, словно ей вкололи мощный наркотик или стукнули по голове. Одежда её была разорвана, так, словно по ней провели когтями, распустив ткань на полосы.

Увидев меня, она попыталась что-то сказать, но изо рта только вырывались хрипы. Я бросился к ней, и только теперь понял, что это приманка в капкане. Сначала какое-то существо бросилось мне под ноги, я упал вперёд, а подняться мне уже не дали. Дюжина рук (или лап, при таком свете сложно отличить) ухватила меня за руки, за ноги и за одежду, вывернув руку, отняли карабин и бросили его в сторону. Револьвер в кобуре, про него они не вспомнили, он заряжен, вот только дотянуться до него я не смогу, держат меня крепко.

На некоторое время воцарилась тишина, убивать меня отчего-то не спешили. Толпа тварей так и висела на мне, не давая подняться, справа и слева я различил две фигуры в одежде, мелькнула надежда, что это люди, с которыми хотя бы можно поговорить, но отвратительный запах чётко дал понять, это куклы.

Они тоже не говорили ничего, просто стояли и смотрели на привязанную Марину, та продолжала свои попытки освободиться, думаю, выпутать одну руку у неё получилось бы, да только для этого нужно нормально владеть конечностями.

Все стояли и ждали, тут раздалось нечто, что я воспринял, как заупокойную музыку, заунывный мотив, который пьяный шотландец пытается играть на дырявой волынке. Звук этот резал слух, хотя и был очень тихим. Я подумал, что это их аналог торжественного марша для встречи важной персоны.

А следом прибыла и сама персона. Я привык, что демоны не имеют постоянной формы, они лишь изредка собираются в компактную массу, отдалённо напоминающую человеческий силуэт, и ещё реже становятся осязаемыми, в каковом состоянии их можно убить.

Этот был иным, возможно, он специально выбрал такой облик, чтобы впечатлить нас, надо полагать, демонам не чуждо тщеславие. В нашу сторону бодрой походкой шагал обнажённый человек, точнее, форма, которую он выбрал, соответствовала человеку. От настоящего его отличало то, что фигура была абсолютно чёрной, настолько, что даже в этом слабом свете выделялась чернильной кляксой, которая вообще не отражает свет. На нём имелась набедренная повязка, такая же чёрная, но при этом разорванная в клочья. Единственное, что было светлым, — это два глаза на чёрной физиономии. Ещё у него были длинные волосы, которые постоянно шевелились, словно от ветра, хотя ветра здесь не было.

Босые ноги едва слышно шлёпали по бетону, он приближался, глаза смотрели в одну точку, думаю, они не были органом зрения, это лишь часть созданной им личины. Остановившись у столба, он поглядел на Марину, которая удвоила усилия в процессе освобождения, я с надеждой смотрел, как один из ремней поддаётся. После этого чёрный перевёл свой взгляд на меня, а потом я с удивлением узнал, что они способны говорить на понятном языке.

— Ты здесь, и ты жив, — голос звучал так, словно столетний астматик пытается кричать. Пытается, но производит исключительно сиплый шёпот. — Ты увидишь всё, станешь свидетелем победы.

— Какой победы?!! — прорычал я сквозь зубы, снова попытавшись скинуть с себя врагов, ничего не получилось, множество лап только сильнее стиснуло меня. — Вам конец, даже если нас убьёте, вас всех уничтожат.

Он расхохотался, хохот был таким же сиплым, более того, внутри его что-то булькало.

— Ты глуп, глуп, как все низшие создания, тебе не понять, что такое Абсолют. Стал бы ты переживать, потеряв волос? Или ноготь? Если у тебя в распоряжении всё, что только можешь пожелать?

— Что ты хочешь?

— Я? Или мы? Впрочем, разницу ты не поймёшь. Этот мир сильно разрушен, пищи осталось мало, нам нужен новый. И только… — он прервался, речь превратилась в продолжительный хрип, — только твой мир ещё цел и не занят Врагом (это слово он отчего-то выделил).

— Но вы ведь были и в другом мире, — я старался его заболтать, попутно выяснив их намерения и дав время Марине освободиться. — Там, откуда мы пришли. Это ведь вы не дали нам вернуться домой.

— Были? Мы и сейчас там, да только Враг не позволяет нам действовать. Мы не прошли в тот мир, только просунули руку или даже один палец, это не жизнь и даже не существование. Кроме того, там нечего делать, людей мало, мир разрушен, там то же самое, что и здесь.

— А почему вы не прошли в наш мир оттуда? Могли бы проскочить вместе с нами, а не выкидывать нас сюда. Что помешало?

Я, кажется, нащупал нужную линию поведения, словоохотливый демон не прочь поболтать, ему отчего-то нужно высказать мне всё, что они задумали, как киношному злодею.

— По-твоему, Абсолют может перемещаться по вашим примитивным путям? Нет, чтобы прийти в мир, нам нужны ворота, настоящие, такие, которые будут открыты с той стороны. Не понял? И не поймёшь, тебе это не под силу.

— Вы хотите сказать, что кто-то откроет вам путь с той стороны, из моего мира?

— Не кто-то, — теперь он зашипел, как змея, я с трудом разбирал слова. — А тот, кого ты считаешь своим сыном.

Чёрная рука длинным пальцем указала на Марину.

— Ты теперь понимаешь, в чём ваша важность для нас? Когда вы прибыли в наш мир, мы сразу ухватились за это решение. Лучшего кандидата не найти, он — плод людей из двух миров, у него есть способности, родившись на свет, он будет исполнять нашу волю в вашем мире, а чуть позже откроет ворота нам.

— Но ведь мы будем знать…

— Ты навсегда останешься здесь, а она отправится туда, с замутнённым сознанием. Когда ребёнок родится, будет уже поздно, а потом… даже если она сможет когда-нибудь прийти в себя, убить собственное дитя не сможет, вы, низшие существа, больны своими чувствами, лишь некоторых мы смогли избавить от этой болезни.

— Только попробуй… — прохрипел я, рванувшись вперёд, когда рука его потянулась к животу Марины.

Раскидать полтора десятка человекоподобных созданий одному не под силу, но бешенство придало мне такую мощь, что смертельные объятия стали понемногу разжиматься. Ещё немного — и я смогу дотянуться до револьвера, тогда…

Но развязка наступила раньше. Чёрная рука легла на живот моей жены, который был частично оголён из-за порванной одежды, пальцы стали впитываться в плоть, даже на полностью чёрной физиономии демона я смог разглядеть торжествующее выражение.

А следом он завыл, если с человеческой речью у него были проблемы, воспроизводить звуки получалось с трудом, то этот вой вышел музыкальным и настолько громким, что эхо пошло гулять по тоннелю на несколько километров. Рука метнулась назад, при этом я видел, как от неё отваливаются куски.

— Это он… — проскулил демон. — Враг прикоснулся к ней, враг осенил ребёнка

Скулил он ещё полминуты, пока от руки не осталась культя по локоть. После этого он вскинул голову, посмотрел на кукол и отдал приказ:

— Убейте их… обоих… они не…

Тут он вынужден был прерваться. Набирать в команду безвольных кадавров в чём-то выгодно, да только временами требуется мыслить и просчитывать будущие события. А тут даже куклы оказались безмозглыми, полностью оправдывая своё название. Скрутить двух пленных им под силу, а обыскать их и отобрать оружие, которое даже не спрятано, оказалось выше их понимания. Кукла, с которой когда-то бился Лом, была просто образцом ума и логики, эти же стояли истуканами до последнего.

Марина, высвободив одну руку, рванула и кобуры наган. Сделать это было непросто, поскольку рука была левая, а револьвер висел справа, но, жить захочешь… Через секунду ствол был уже у виска демона, а через две его голова разлетелась на множество чёрных осколков.

Толпа ахнула и подалась назад, застыли даже куклы. Следующая пуля снесла одну из кукол, а второй, видимо, умея управлять тварями телепатически, немедленно приказал им образовать перед ним живой щит. Но для этого семи или восьми мутантам пришлось отвлечься от своего основного занятия, то есть, удержания меня. Они и полным составом справлялись с трудом, а теперь я, вырвав руку из захвата, ухватил рукоять револьвера и, понимая, что поднять его мне не дадут, просто выстрелил в колено самому большому мутанту, что навалился мне на спину.

Ты можешь быть сильным и тяжёлым, можешь не чувствовать боли, но когда у тебя опорная конечность лишается сустава, выполнять боевую задачу в полном объёме станет проблематично. Когда эта туша свалилась с моей спины, я смог вскочить на ноги.

Следующим движением я вскинул револьвер и выстрелил в спину кукле. Попал удачно, прямо в позвоночник, при таком калибре это гарантированная смерть. Существо рухнуло на пол, а прикрывавшие его мутанты бросились врассыпную. Убежать удалось не всем, Марина выстрелила ещё дважды, и двое упали замертво.

Я бросился к ней, чтобы помочь освободиться, да только чья-то сильная рука ухватила меня за ногу и повалила на пол. Револьвер не помог, удар по запястью едва не сломал мне руку, оружие выпало и загремело по полу. Вторая кукла, словив пулю от Марины, умирать не собиралась. Пуля попала в грудь, возможно, пробила лёгкое, но даже с такой раной тварь была сильна. Две могучих руки стиснулись на моём горле, полностью перекрыв доступ кислорода. Марина выстрелила ещё раз, пуля вырвала кусок мяса из плеча куклы, покрытого грязной рубахой, но нужного действия это не возымело, хватка только немного ослабла.

Тут бы применить приём, опробованный на Пасечнике. Сунуть между рёбер волшебный клинок, да нет его, отдал Лому, подумав, что ему нужнее. Есть кастет, который в доступе, дотянувшись, я просунул пальцы в керамическое орудие, потом вытащил руку вбок и… бить неудобно, но я попробовал. Удар… ещё раз… в глазах уже темнеет, после четвёртого удара хватка ослабла, настолько, что я успел сделать вдох, но руки он так до конца и не разжал. Бровь разбита, да не просто разбита, там явно сломана кость, а глаз этот не видит.

Извернувшись, я смог подтянуть ноги и отпихнуть его от себя, будучи необычайно сильным, монстр в человеческом обличье мало разбирался в борцовских приёмах. Как только наши объятия разомкнулись, он снова получил пулю от Марины, на этот раз в бок. И снова она его не убила, с глухим рёвом он опять навалился на меня, ударил кулаком в лоб и ухватил за горло.

До револьвера я дотянуться не успел, зато под руку попался рюкзак, в наружных карманах которого лежали гранаты. Наугад вытащил РГД, дёрнул чеку, дождался, пока отлетит предохранительный рычаг, после чего засунул гранату ему сзади за воротник.

Риск был велик, рубаха довольно просторная, но на боках натянута от напряжения мышц, зато воротник оттопырен. Граната оказалась точно у него между лопаток, а я оставшиеся секунды потратил, чтобы попытаться максимально отодвинуть его от себя.

От взрыва я потерял сознание, но перед глазами успела застыть картина трупа без головы и верхней части груди, руки которого продолжают сжимать моё горло. Очнулся я быстро, хотя состояние у меня было таким, что лучше не просыпаться. Марина тормошила меня и пыталась поднять. Умница, успела развязаться. Даже винтовка у неё в руках, видимо, где-то поблизости лежала. Она что-то сказала мне, но я не слышал.

— Что? — спросил я, не слыша собственного голоса.

— Уходим, — прокричала она мне прямо в ухо, но голос доносился будто издалека.

— Угу, — я кивнул головой и тут же об этом пожалел, голова закружилась, и я едва не упал. Туша куклы приняла в себя почти все осколки, а вот удар взрывной волны никуда не делся, повезло, что я вообще жив остался.

Кое-как удалось подобрать рюкзак и повесить на плечи, теперь карабин, не знаю, в порядке ли прицел, но это и неважно, он мне сейчас нужен больше как костыль. Ноги отказываются идти, а вдобавок ещё и правое бедро кровоточит, видимо, один осколок всё же добрался. Боли пока не чувствую, но штанина уже мокрая от крови.

Я понятия не имел, где тут выход, но Марина явно целенаправленно тащила меня дальше по коридору. Я старался идти сам, опираясь на оружие, как на костыль. Метров через двести нашёлся выход из подземелья, который выглядел дорогой наверх. Настоящая дорога, асфальтированная и с разметкой. Кусок улицы провалился прямо сюда, лежал он по диагонали, что позволило нам выйти без большого труда.

Глава двадцать шестая

Оказавшись на поверхности, мы потратили примерно минуту, чтобы привыкнуть к яркому свету. Потом попытались ориентироваться. Ко мне постепенно возвращался слух, да и зрение уже получалось сосредоточить на отдельных предметах. Стреляли в той стороне, нам нужно идти туда, если обогнуть этот небоскрёб, то мы, скорее всего, увидим пирамиду. От свежего воздуха мне полегчало, я ещё отметил, что тут, хоть и солнечно, но прохладно, к тому же поднялся приличный ветер, возможно, намечается новая буря.

Обогнуть здание мы не успели, ещё раньше наткнувшись на врагов. Перепутать с друзьями было сложно, эти в военной форме и вооружены современным оружием. Четверо устанавливали некое орудие, чтобы бить издали, ПТУР, наверное, но очень уж навороченный, с кучей странных приборов и ещё не пойми чего, иностранная модель.

А зачем? К чему такие сложности? А к тому, что мутантов осталось мало, живой щит делать не из кого. А теперь, когда погиб последний демон и, скорее всего, последние куклы, мотивация тварей стала никакой, на смерть точно не пойдут. А враг, то есть, наша команда, держит оборону в серьёзном укрытии, да ещё с опорой на бронетехнику с пушкой приличного калибра. Единственным слабым местом наших была необходимость таскать в пирамиду конструкции, что требовало прикрытия огнём. Но пока они, вроде бы, держались, хотя наличие у врага тяжёлого оружия могло выйти нам боком.

Пока я тупил с револьвером, жена моя, ослабевшая, израненная, вымотанная, на четвёртом (или уже пятом, не помню) месяце беременности, за полсекунды вскинула винтовку и четырьмя расчётливыми выстрелами ликвидировала артиллерийский расчёт.

— Идём дальше, — сказала она, меняя магазин, на этот раз я расслышал.

Пришлось мне встать на обе ноги, стоять получалось, но шёл я медленно, к тому же шок постепенно проходил, отчего рана на бедре начала дико болеть. Зато теперь руки мои крепко сжимали карабин, и я мог прицельно стрелять.

Ситуация, что нам открылась, выглядела следующим образом. Пирамида, на приличном расстоянии от неё находится сломанный броневик, что изредка огрызается из пушки. А от пирамиды, укрываясь в кучах обломков, в них непрерывно стреляют наши. Патронов пока хватает, да и экономить их незачем. Конструкции, надо полагать, уже внутри. Но не уходят, поскольку не нашли нас, да и Коростина, сидящего внутри машины, бросать не хотят. А враг, уже не такой многочисленный, стреляет из окон окружающих домов, постоянно меняя позиции. Патронов у них не так много, выстрелы редки, да только и целиться им сверху легче.

Без нас тут не обойтись. Мы не стали идти в открытую по улице, а пробрались через дом, так, чтобы с другой стороны из окна открылся вид на битву. Отличный, я вам скажу, вид. Если подняться ещё на пару этажей, то все нападающие будут видны, как на ладони. Но подниматься мне было тяжело, поэтому наверх пошла Марина, а я остался здесь. Достану тех, кого увижу. Так, три, два, один…

Я поднёс окуляр прицела к глазу, отлично видно, будем надеяться, что от падений прицел не сбился. Кто у нас тут первый? Первым стал боец, отчего-то замотавший лицо тканью, словно бедуин. Он сидел на балконе пятого этажа и постреливал вниз. Стрелял не прицельно, только затем, чтобы мешать передвигаться. Но даже шальная пуля может натворить бед. Пресечь, немедленно.

Его почти целиком скрывал барьер, да только там пластик или стекло, может быть, дерево. Для моего калибра точно не препятствие. Я особо не целился, достаточно попасть куда-нибудь, чтобы лишить его боеспособности. Отдача привычно ударила в плечо, пуля вынесла кусок ограды, а вопль раненого стрелка я услышал даже несмотря на глухоту. С него хватит. Следующий.

Пока я целился, супруга моя, засевшая двумя этажами выше, сделала подряд больше десяти выстрелов, зараз положив очередную маневренную группу, что подбиралась поближе к броневику с целью устроить атаку или закидать гранатами. Моими жертвами пали ещё двое, после чего я набил магазин патронами и попытался позвать Марину. Оказалось, что она, расстреляв полный магазин и выбив все возможные цели, уже спустилась сама и теперь стоит у меня за спиной.

Дальше нам предстоял забег к машине. Так уж вышло, что по пути удобно слегка повернуть и прихватить инженера, чтобы с ним потом бежать в укрытие. Он не сможет бежать быстро, так и мы оба — инвалидная команда, как-нибудь доковыляем, если не подстрелят по пути.

Я шёл вперёд, а Марина — следом, постоянно вскидывая винтовку и оглядывая окрестности через прицел. Пару раз кто-то пытался в нас стрелять, но их задавили огнём от пирамиды, парни уже разглядели нас и теперь подбадривали криками, попутно отсекая всех желающих нам помешать.

— Фёдорыч, выходи, это мы! — я постучал по броне, только теперь увидел, что в наш броневик уже несколько раз попали чем-то серьёзным. Броня выдержала, но вмялась и обгорела, и неизвестно ещё, как там наш инженер.

Дверь Коростин открыл, а потом буквально вывалился мне на руки. Был он в сознании, даже пытался самостоятельно идти, но сил у него не было вовсе. Рана на голове снова кровоточила, но теперь кровь текла ещё из левого уха, а левый глаз был полностью красным из-за лопнувших сосудов. Нужно двигаться быстрее, как бы старик дуба не дал, не по возрасту ему такие потрясения.

— Они всё перенесли, — бормотал он, повиснув у меня на плече. — Там уже собрали, осталось только включить.

— Помолчи, пожалуйста, — сказал я, с трудом ступая по кучам обломков, сзади снова началась стрельба, но её быстро заткнули.

Тащить неходячего мужика, пусть и относительно лёгкого, да ещё по завалам, да ещё после тяжёлой контузии, было тем ещё удовольствием. До пирамиды рукой подать, но каждый шаг отдаётся болью, в глазах снова темнеет, хочется проблеваться, но желудок почти пуст. Марина пыталась помогать, но я прикрикнул на неё, чтобы быстрее двигалась вперёд. Теперь она шла впереди нас спиной вперёд и следила за противником через оптику, само собой, скорость у неё была такой же черепашьей.

Когда половина пути осталась позади, от пирамиды выдвинулись в нашу сторону Лом и Славик, я заметил, что ведьмак сильно хромает, а его правая штанина потемнела от крови, бой тут был серьёзный.

Когда они встретили нас, я был уже в полубессознательном состоянии, Лом ухватил Коростина, взвалил его на плечо и потащил, Винокур потянул Марину, но она отмахнулась и указала на меня. Впрочем, без дополнительного груза я и сам мог передвигаться, только нужен был кто-то, кто указывал бы путь.

Когда свет пропал, я понял, что оказался внутри пирамиды. Рядом стоял Никита, который потащил меня за собой.

— Суки, опять атакуют, — сказал Винокур, выглянув наружу. — Фёдорыч, сколько времени нам нужно?

— Если всё готово, то минут десять.

— Попробуем продержаться, — сказал Винокур, вставляя в автомат новый магазин.

Мы прошли в конец коридора, где был вход в просторный зал, внутри отделка пирамиды не соответствовала внешней, если там были кое-как подогнанные куски разрушенных зданий, то тут всё было выложено бежевым мрамором, плиты которого так плотно подогнаны одна к другой, что швы можно найти только с лупой. А ещё здесь был свет, странный желтоватый свет, источника которого мы не видели. Тут вообще ничего не было, кроме каменной коробки примерно двадцати метров в длину и тридцати в ширину с потолком около пяти метров.

Коростин, стоя на четвереньках, начал включать аппарат, генератор, что мы прихватили с собой, работал на горючем топливе, а потому не зависел от настроения мелких демонов. Ещё немного — и проход в наш мир будет открыт.

Я не видел, кто атаковал пирамиду, возможно, это были вооружённые люди, которых, правда, уже осталось мало. А может быть, какая-то стая мутантов, возможно, даже с куклой во главе. С последними будет сложнее, ввиду полного отсутствия инстинкта самосохранения.

Но те из нас, кто ещё мог соображать и сражаться, предусмотрели кое-что для защиты. Мой рюкзак, в котором хранились запасы взрывчатки, теперь лежал у внешней двери, а Винокур поигрывал пультом от детонатора. Взрыв обещал быть настолько мощным, что могло достаться и нам, лучше спрятаться внутри большого зала.

Это были мутанты, среди которых попадались и хищники размером со льва. Как я это разглядел? Да очень прочно, как только первые зубастые хари просунулись в проход, Винокур нажал на кнопку. Вот только ничего при этом не произошло, то ли в пульте сели батарейки, то ли сигнал здесь не проходил, то ли взрывчатка испортилась, но мешок с адским содержимым так и остался лежать, а мутанты, сталкиваясь и топча друг друга, ввалились в коридор.

Винокур, кроя матом всё и всех, выскочил в проход и принялся поливать из автомата, через секунду к нему присоединился Никита, а потом и Башкин с дробовиком. Я подхватил бесхозный автомат и тоже выдал очередь, вот только магазин его был почти пуст, затвор щёлкнул и замер, пришлось лезть за новым.

Натиск был бешеным, каждый метр коридора они заваливали трупами в три-четыре слоя, но следующие так же лезли вперёд, скоро последние магазины покажут дно, тогда останется биться в рукопашной, что для нас означает заведомую гибель.

Так и вышло, Коростин изнутри крикнул:

— Тридцать секунд, потом всё!

Но у нас не было этих тридцати секунд, в последний момент, когда Винокур стрелял из пистолета, Марина добивала последний магазин к винтовке, а Башкин дрожащей рукой совал патроны в магазин своего ружья, вперёд кинулся Лом, надо полагать, предварительно закинувшись ускорителем.

Представьте себе проход шириной около трёх метров, сквозь него ломится взбесившаяся толпа, на пути которой стоит один, пусть и очень сильный человек. Сможет он их остановить?

Но он остановил. Превратившись в вихрь, где лишь изредка можно было различить блеск стали, он кромсал мутантов, подобно гигантской мясорубке. Разумеется, ему тоже пришлось отступать, поскольку иначе они похоронили бы его под своими трупами, но даже так он дал нам время, столь необходимое для открытия портала.

И вот где-то позади вспыхнул свет, яркий, словно электросварка. Портал открыт. И одновременно с этим раздался громкий звук, настолько мощный, что буквально придавливал к полу.

По коридору от зала к выходу прошла странная воздушная волна, которая, действуя избирательно, не затронула нас, зато смела мутантов, живых и мёртвых. Их не просто смело, я видел, как тела просто распадаются в прах, через пару секунд я лицезрел пустой коридор, посреди которого замер едва живой Лом. Ведьмак был бледен, одежда его залита кровью, глаза бешеные.

Подскочивший Башкин потянул ведьмака за рукав, затаскивая внутрь, следом вошёл и я, обомлев от удивления. Обстановка изменилась. Только что в зале была пустота, а теперь в середине стоял постамент, возвышавшийся над полом примерно на метр. На том постаменте стоял каменный трон, усыпанный самоцветами, а на троне сидел атлант.

Существа эти выглядели очень загадочно, мне довелось видеть только одного, но кое-какое мнение я составил. Например, о том, что возраст их определить невозможно, это такие бессмертные эльфы, которые никогда не выглядят старше тридцати.

Этот атлант был стар, настолько, что возраст его я не мог прикинуть даже примерно. Тысяча лет? Десять тысяч? Сто? Огромного роста фигура, была дистрофически худой, длинные седые волосы спускались до пояса, видно было, что он пытается держать их в порядке, но получается плохо. Лицо его избороздили глубокие морщины, на голове каким-то чудом держался золотой обруч усыпанный белыми камнями, мне показалось, что они светятся.

Он сидел с опущенной головой, глядя куда-то в пол. Мы встали полукругом, рядом со мной Башкин колол Лому антидот, без которого ведьмак имел все шансы помереть. Проход был открыт, но мы не спешили им воспользоваться, что-то подсказывало нам, что игнорировать старика не стоит.

— Простите, что заставил вас ждать, — тихо проговорил он и поднял глаза, глаза эти были… никакими, просто бесцветные, радужка почти сливалась с белком. — Моя власть тут имеет ряд ограничений, да вы и сами это поняли.

— Вы хотите нам рассказать всё? — спросил Башкин, сгорая от научного любопытства.

— Мне нечего вам рассказывать, вы и сами всё уже знаете, разве не так? — он улыбнулся одной половинкой рта.

— Хотелось бы подробностей, — снова попросил учёный.

— А подробности таковы, что произошла катастрофа, затронувшая несколько миров. Два из них погибли полностью, там не осталось ничего живого, этот, — он обвёл рукой помещение, — уничтожен частично, жизнь и знания сохранились благодаря накопленному наследию, можно надеяться на возрождение. Ещё один мир постигла катастрофа, заставившая его обитателей бежать, открыв порталы, мы тогда пытались этому помешать, но не смогли остановить королеву, в тот момент она забрала слишком большую власть. Убежав в ваш мир, — он ткнул в Башкина длинным пальцем, — они почти погубили его, но, опять же человеческую цивилизацию спасли накопленные знания и хорошее оружие.

— И что будет теперь? — спросил я. — Вы можете очистить этот мир от демонов?

— Это сделают люди, — атлант откинулся на троне и пристально посмотрел на меня. — Они же возродят жизнь в этом мире, а потом, когда будут готовы, займутся иными мирами.

— Почему мы оказались здесь? — спросил Башкин.

— Создания тьмы сбили вас с пути, — объяснил он то, что я и так уже знал. — Точнее, они думали, что поступают так по своей воле. А на самом деле их направлял я.

— Зачем?

— Они, сами того не желая, притащили вас сюда, а с вами пришло оружие, способное уничтожить их. Попутно у них созрел план, они хотели завладеть будущим ребёнком, чтобы с его помощью открыть ворота в нетронутый мир. Не вышло, ибо на том младенце стояла печать, защищающая его от их воздействия. После этой неудачи им следовало вас отпустить, да только это мстительные твари, они попытались вас погубить, и у них это почти получилось. Я ведь говорил уже, что моя власть имеет много ограничений.

— И что нам делать сейчас? — спросил я.

— То, что вы и собирались делать, идите в чистый нетронутый мир, там вас никто не достанет. Оттуда наладите канал для связи в мир, где порезвились адепты королевы. Им понадобится помощь. Связь ваших миров не несёт опасности, единственная предосторожность: избегайте того места, где открывали проход в прошлый раз. Создания тьмы там присутствуют, но только как наблюдатели, они привязаны к месту (как и я), и не могут перемещаться по миру. Вот и всё, что я хотел вам сказать.

С этими словами он встал с трона, тело его выглядело таким немощным, что, казалось, вот-вот рассыплется в прах. Но впечатление было обманчивым. Он снова, как и прошлый встреченный нами атлант, обошёл каждого. Кому-то посмотрел в глаза. Кому-то сказал что-то на ухо. Марине снова провёл ладонью по животу, после чего улыбнулся и погладил её по волосам.

Когда он подошёл ко мне, я не ожидал услышать от него что-то новое, он нагнулся ко мне (разница в росте была сантиметров тридцать) и стал шептать:

— Ты и твоя жена — единственные, кто хочет вернуться к мирной жизни. Не знаю, получится ли у вас, но попробую в этом помочь.

С этими словами он взял мою руку и, обхватив её своими огромными ладонями, что-то прошептал.

— Слабая магия, — объяснил он. — Можно сказать, мелкая шалость, что будет работать в вашем мире.

Когда он отпустил мою руку, оказалось, что на ладони едва видимыми линиями просматривается узор.

— Что это? — спросил я.

— Всего лишь способность влиять на людей, её почти невозможно использовать со злыми намерениями. Да ты и не станешь делать это. Печать будет служить ровно десять лет.

После этого он вернулся на трон и властным жестом велел нам уходить. Мы поочерёдно шагнули в портал…

На той стороне нас ждали, ждали, как минимум, Коростина и, возможно, меня. Но вместо этого в комнату, где стояло оборудование, ввалилась вооружённая толпа, которая повергла отправителей в ступор. Я не удержался и с небольшого замаха пробил в морду одному из тех, кто когда-то засунул меня в адскую машину. Он не сопротивлялся, хотя был намного сильнее меня, вытер кровь и отошёл подальше, видимо, понимал, что имею право.

Всех удивил Коростин, который, шёпотом матерясь, забрал у Винокура автомат и принялся стрелять по оборудованию. Расстрелять всё в стиле Рэмбо у него не получилось, поскольку в магазине остались три патрона, которых хватило, чтобы разбить пару ламп. После этого он отшвырнул автомат и медленно побрёл на выход. Сорвался старик, бывает, может быть, потом остынет и вернётся к науке.

А мы принялись решать, что делать дальше.

Эпилог

Разумеется, замысел Коростина закрыть к чертям портал и больше не ходить между мирами, ничего не дал. Очень скоро обо всём узнало государство, нас начали таскать на допросы, через раз подсовывая очередную подписку о неразглашении. Башкин совсем пропал с горизонта, а с ним и Винокур, и Никита. Лом, вроде как, от участия в проекте уклонился, вместо этого подался на государственную службу, человек с подобными навыками всегда и везде будет полезен.

Дёргали нас месяца два. Карабин у меня отобрали, а револьверы я припрятал до лучших времён. Также никто ничего не узнал о таинственном знаке, что украшал мою ладонь. Его и рассмотреть толком было сложно, тем не менее, я почти сразу начал экспериментировать. Оказалось, что, если во время разговора направить ладонь на собеседника, его можно убедить в чём угодно, гипноз на уровне Кашпировского. Но, помня слова атланта, я не стал злоупотреблять властью. Нашёл себе хорошую работу, выгодно обменял квартиру, ещё кое-что по мелочи. В финансовом плане очень выручила заначка с золотом, что я умудрился пронести через два мира. Мне, кстати, тоже предлагали поработать гонцом, более того, высокий чин активно на этом настаивал, да только я каждый раз вежливо отказывал, незаметно поворачивая к собеседнику ладонь. Подействовало, отстали.

Опять же, внимание государства несло и кое-какие положительные стороны. Например, Марина получила документы, все, включая аттестат об окончании школы. Разумеется, едва оформив паспорт, мы поженились. А заодно, под предлогом обследования на предмет болезнетворного действия иных миров, удалось приписать её к элитной поликлинике, где она наблюдалась до самых родов.

А в положенный срок она родила мальчика. Ребёнок родился в срок, здоровый и крепкий. Вот только и она, и я, всё так же переживали о влиянии демона. Казалось бы, слова атланта положили конец сомнениям, с ребёнком всё нормально, но даже так мы регулярно просыпались от ночных кошмаров и дружно отслеживали ненормальность в поведении младенца.

Со временем прошло и это, ребёнок был самый обычный, ел, спал и рос. А окончательно развеяла наши сомнения его любовь к водным процедурам, купаться малыш любил так, что из ванны приходилось доставать с боем.

Вот и всё.

Апрель — июнь 2023 г.

Content

Иван Булавин
Те, кого нельзя называть

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четрвётрая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава триндацатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнацатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая