Неисправная система. Том III Благие Намерения

Глава 1 Надвигающаяся угроза

Спотыкаясь, я выбежал из пещеры…

И никого не увидел.

В этот момент пустошь оправдывала свое название как никогда лучше. В ней не осталось ни людей, ни монстров, ни живых, ни мертвых. Одна лишь огромная, погоревшая под солнцем поросль Бени доказывала, что недавнее побоище не является моей глупой фантазией. И даже вид поверженного растения уже не вызывала ничего кроме разочарования.

Особенно учитывая огромные, четко пропечатанные в застывшей глине провалы, образованные сбежавшим гигантом.

Одно радует — его следы ведут точно в противоположную городу сторону. И судя по тому, что большинство иссушенных стеблей именно были переломлены, а не разорваны, тварь вырвалась далеко не в первый день после моего исчезновения.

Признаться, я даже испытываю… радость по этому поводу? Короткую, пронесшуюся мимолетной вспышкой в сознании, но все же радость. Потому как этот маленький факт доказывает, что все случившееся хоть и обернулось полнейшим провалом, но сделано было не зря. Русс, Грег, Марк, да даже тот хамоватый рукожоп смогли своего добиться. Они спасли людей, они победили…

Насколько случившуюся бойню вообще можно назвать победой…

Процветающий подземный город был похоронен под тоннами камня вместе со всеми его обитателями; целые племена серокожих громил, объединившиеся для выживания в битве с суровым врагом уничтожены, от их крепости не осталось даже обломков; люди, что жили в лесной глуши остались ни с чем посреди пустыни… поправка, остались они вовсе не с пустыми руками, но с грузом потерь и сожаления…

Превосходная победа, просто великолепная, достойная места на плахе…

Так чему же я радуюсь, глядя на эту зеленую точку близ заветного города…

Разве не очевидно? Пусть сейчас практически вся разведанная мной карта украшена зелеными точками, лишь две из них принадлежат людям. Первая — Мире, развалившейся в пещере за моей спиной, вторая же Леве… в очередной раз на лицо наползла улыбка. Парень все еще бродит по джунглям, однако за этот короткий промежуток времени стал заметно сильнее. Хороший повод для радости, но речь сейчас не о нем. Речь о той зеленой точке, что смогла сквозь пустошь добраться до города. Принадлежит она Бене, но совершенно очевидно, кто выступал в роли доставщика...

Марк смог, он справился со свалившимися на его долю злоключениями и смог справиться с ними. Уверен, если бойню он воспринял скорее как героический подвиг, то вот потеря родни оставила на его сердце серьезную рану. Такое не проходит бесследно.

И все равно парень не сдался.

Сейчас это первая действительно приятная новость за долгий промежуток времени, так почему бы не порадоваться ей?

Хотя бы сейчас, когда все плохое уже позади...

— Дорогой, — хриплый голос Миры пробирал до костей.

Каждое слово давалось ей с трудом, но оттого их эффект становился только сильнее. Настолько, что ее недовольство ощущалось на физическом уровне. И не нужно быть экспертом в области психологии, чтобы это понять. Достаточно присмотреться к своему окружению. Например, к животным, очень тонко чувствующим приближение опасности.

И пусть крысы у меня нет...

Зато нашлась киса, что, несмотря на хромоту, предпочла покинуть пещеру и удалиться в менее комфортное, но более безопасное место.

— Дорогой!

Эльфийка лежала в том же положении, в котором я оставил ее. Не похоже, чтобы у нее были силы подняться, оттого вся злоба выплескивалась вместе с криком. Хотя исходящие от ее тела эманации мрака меня немного смущали. Сейчас их немного, не хватит даже на одну атаку, но...

... но чем больше времени я теряю впустую, тем опаснее становится ситуация. И с каждым оборотом секундной стрелки плотность мрака нарастает в геометрической прогрессии.

— Какого хрена ты пялишься на груду камней и глины с настолько дибильным выражением лица, словно подросток, впервые увидевший голые сиськи! — девушка хрипло прокашлялась. — Тем более, когда рядом лежу такая беззащитная я! — и пусть говорила она это едва ли не надрываясь...

Ее так называемая «беззащитность» своими проявлениями сможет довести до седин неподготовленного зрителя. Камни, оказавшиеся в непосредственной близости от девушки, уже покрывала тонкая сеть трещин, сквозь которые прорывалась мрачная дымка. И концентрация ее все продолжала расти...

В таких условиях уже не будешь беспокоиться о чужих жизнях. Свою бы спасти. И не стоит рассчитывать на «всесильное» исцеление. Эльфийка меня, конечно, не убьет, но вляпаюсь так, что просто жуть. А значит, настало время воспользоваться мудростью древних свитков — проявить любовь и заботу!

Но для начала необходимо отвлечь ее внимание сторонним вопросом. Ее мозг в суматохе будет стараться нащупать несуществующую логическую цепочку, и в этот момент я подсуну ей спасительную соломинку — то, что она и так желает услышать.

Однако Мира уже доказала свою проницательность. Возьму слишком левую тему и моя челюсть рискует не дожить даже до второго предложения. Спросить про сбежавшую извращенку? Про брошенные артефакты? Может изобразить заботу о людях? Черт, каждый из вариантов ведет на тот свет. Любая не связанная с девушкой тема будет вывернута наизнанку ее логикой с одной единственной целью — сделать меня виноватым. Однако будет слишком подозрительно, если с первых же слов начну интересоваться ею. Я бы даже сказал лицемерно.

Нет, я действительно лицемерю в большинстве своих действий, но ведь это не повод палиться?

Помощь же пришла, откуда не ждали. Мой желудок, лишенный еды не на часы, но на многие сутки, поспешил напомнить о себе раскатистым ревом. Рокот его урчания эхом отражался от стен, ужасая своей силой неподготовленных слушателей.

Идеальное вступление, разрушающее любые логические цепочки обвинения. Уверен, к такому ответу эльфийка и сама была не готова.

— Не хочешь перекусить? — я заботливый, я заботливый, я охренительно, сука, заботливый. — Я хотел найти снаружи что-нибудь перекусить, да там из съедобного только глина да камни. Ты ведь, наверное, проголодалась тут, пока присматривала за мной все это время? Давай я что-нибудь сейчас быстренько приготовлю?

Лицо у девушки осталось все таким же недовольным, но хоть мрак перестал сочиться.

Вот она — сила тепла и заботы. С их помощью можно добиться гораздо большего, чем исключительно раскаленной кочергой. Прояви ее к сломленному заключенному, обнадёжь его спасением и сам того не ведая, он по крупицам выложит все что знает, цепляясь за тебя как за единственную надежду.

Так в методичке по допросам написано. Не раз ее мудрость выручала меня в прошлой жизни, не раз пригодилась и в этой.

Мира устало вздохнула. Девушка больше не делала пустых попыток подняться и ограничилась поворотом головы ко мне.

— Еды нет, — помимо хрипа и кашля, сквозь слова девушки начала прорываться зевота. — Монстры сбежали. Испугались силы.

Договорив, она прикрыла глаза. Надеюсь надолго. Крепкий сон пойдет ей на пользу. Да и мне ее сон тоже пойдет на пользу.

В тишине проще обдумать случившееся.

Значит, все в точности как тогда в джунглях? Кто мог — тот, едва эта сущность показала себя, спасся, кто не мог...

Тот Беня.

Урчащий желудок вновь о себе напомнил. Тише-тише, завтрак уже на подходе.

Никто же не говорил, что день надо начинать обязательно с мяса. На закуску сойдет и салатик. Пусть и токсичный слегка.

-Один сбор вроде не совсем безнадежно погоревшего растения спустя-

— Я вернулся, — однако девушка так и не проснулась.

Несколько неожиданно, учитывая какое представление она тут устроила ранее. Столько силы, столько шума, а теперь спит. Смотришь на нее, и сложно помыслить насколько обманчивым бывает внешний вид...

Милая, посапывающая эльфийка, свернувшись калачиком, дремала среди камней, даже не удосужившись о подстилке. Ее наготу прикрывали одни лишь обноски, что и раньше с трудом можно было считать за одежду. Для полноты картины не хватает только плюшевой игрушки под боком...

А проснется, так у меня уши завянут от извечных упреков, подколов и поправок, в которых логика будет вывернута наизнанку не одну сотню раз с единственной целью — выставить виноватым меня...

И, кажется, я начинаю привыкать к такому типу общения...

Я помотал головой, выпроваживая дурные мысли из головы. Стоит отвлечься. Как раз вернулся доступ к любимой игрушке.

Небольшой срубленный росток Бени появился у меня в ладони. Уверен, в тот же момент на лицо наползла дурацкая ухмылка.

— Ну что, Беня, настало время окультурить эту пещеру.

Я воткнул одеревеневший росток себе в руку и применил на нем исцеление. Несмотря на появившиеся побеги, он не начал проявлять признаков жизни. Ладно, к такому я был готов. Все же растение пережило за время моего отсутствия едва ли не кремирование под палящим солнцем. Потому нет ничего удивительного в отмирании его отдельных частей.

Стопка ростков разной степени потрепанности высыпались из инвентаря прямо передо мной. Хоть один да прорастет.

Хоть один...

Хоть, сука, один...

Спустя некоторое время мое плечо больше напоминало собой спину дикобраза, чем человеческую конечность. Разве что вместо игл из него торчали десятки древесных колышков, поросших лепестками и крошечными цветочками, готовыми распуститься в любой момент.

Весна у них, понимаете ли...

И ни одна падла не желает отзываться на команды. Ну ничего, в моем арсенале еще найдутся реанимационные средства. Потому как даже смерть не повод прекращать службу.

[Ты не пройдешь!]

[Исцеление]

С треском из старого ствола принудительно вырвались молодые побеги. Переплетаясь между собой, они разрастались все сильнее и сильнее, норовя обратиться настоящим кустом. Его ветки полнились густой листвой, а корни крепко вцепились мне в тело.

Однако растение и не думало шевелиться...

Я попросту вырастил из плеча куст в пару метров высоты, единственной пользой от которого будет тенек во время прогулки по пустыне...

Сука.

В поисках причины столь неприятного провала я полез в систему. Где как не в ее описаниях искать ответы на неполадки с питомцем. Ведь Беня совершенно точно жив. Он даже из списка моей животинки не исчез. Более того, собой он отметил на карте практически каждую нашу остановку. Вот болото, где мы только встретились; вот гоблинская пещера, а также терновая гряда до водоема, что обеспечит выживание моим гоблинам... хоть и понятия не имею, зачем они мне теперь сдались; вот могила Лизы... вот и брошенная в спешке деревня; вот город, в котором сейчас находится Марк; вот Беня укоренился там, где раньше находился гигантский скелет; а вот он у меня на плече в пещере...

...

— Беня, жопка ты ленивая, — куст, поняв, что его аферу раскрыли, задрожал от моего лилейного голоса. — Я же тебя сейчас на растопку для костра пущу. И плевать на штрафы. Тебя настолько дохрена в этом мире, что о них можно не беспокоиться.

В руке тут же появился нож из инвентаря.

Растение, уверовавшее в угрозу, принялось извиваться. Каждый раз нож проходил рядом с его стеблем, заставляя проливаться древесный сок, но каждый раз недостаточно близко, чтобы снести обнаглевшее растение. И это лишний раз доказывало, что ленивая морда все это время была здесь.

Не будь я голоден, как черт, искромсал бы кустарник. А так у него появилась прекрасная возможность отработать промашку.

— Намек понят? — обращался я в воздух, но судя по выросшему из ветки на плече фрукту, был услышан и правильно понят.

Все же кусту не обязательно слышать приказ напрямую, чтобы его исполнить.

Небольшой желтый плод поддался без лишних усилий. Приятный аромат пробуждал аппетит, в то время как сочная мякоть прекрасно утоляла голод. Сок же заполняющий рот при каждом укусе позволял не беспокоиться за обезвоживание. И только системное сообщение о «сопротивлении отравлению» портило всю картину. Что поделать, мой цветок все же хищник. Да и мне как-то фиолетово это ваше отравление.

Без лишних раздумий я жадно впился в остатки фрукта и настойчиво протянул руку за дозревающей добавкой.

Для полного счастья не хватает только кровати...

Хотя... думаю, сегодня можно позволить себе несколько большего. По факту я только недавно проснулся, но это вовсе не означает, что я не заслужил комфортного отдыха. А главное — какая разница, если я могу его себе позволить?

— Беня, расчехляй свои корешки, — мысленно я увеличил силу исцеления. — Настало время облагородить эту пещеру. И начнем мы с кровати. Большой, мягкой кровати из шляпы гриба. И клал я на то, что грибы относятся к другому царству. Главное чтобы без ядовитых спор. И не спорь. Потом накормлю тебя кем-нибудь вкусненьким.

Впрочем, Цветику и без обещания новых лакомств хватало мотивации для исправной работы. Сказывалась недельная голодовка в пустыне. Все же Беня — дитя джунглей, и к сухому, жаркому климату не приспособлен от слова совсем. Особенно к части с отсутствием еды. Отчаявшийся цветок пытался жрать даже камни, на которых оставались хоть малейшие намеки на следы жизнедеятельности.

Потому я старался не слишком сильно злиться на него, когда обнаружил вот это:

[Багровый Фонтейн]

Древковое — обломок

Урон —

Примечание системы: некогда опасное оружие, способное нести смерть ордам врагов, ныне является обглоданной безделушкой, пригодной разве что для подпирания дверей.

Мое копье, он сожрал мое чертово копье, обглодал его практически до основания, и ради чего?

Вдох-выдох.

Спокойствие, только спокойствие. Мы уже проходили этот путь и знаем, что он приведет к единственно возможному тупиковому исходу — получению системной жалобы на мое нытье. Да и мое мнение на этот счет уже вся пустошь слышала. И даже не один раз, не говоря уже о содержании извергаемых словесных конструкций...

Однако пусть мое спокойствие преждевременно не радует эту терновую пакость. Ей еще предстоит компенсировать своими трудами каждый потерянный мной шекель выгоды и каждую утраченную нервную клетку.

И в доказательство этих слов питаемые моей плотью лозы опутывали пещеру. На стенах появлялись небольшие грибы-светильники, а вход занавесили собой струящиеся лозы, покрытые крошечными листочками. Каменистый же пол укрыли толстые, мохнатые листья. Нога приятно проваливалась в них при каждом шаге, как в мягкий ковер.

Всего пару минут работы и десятая часть моего запаса духовных сил, обратили пещеру в достойное жилище. Признаться, даже в своей прошлой жизни мой жилой блок выглядел хуже...

Впрочем, не стоит о грустном. Дерьма в мире и без меня хватает, так почему бы не насладиться моментом?

Хотя бы до следующего раза, когда мой цветочек попытается сожрать полезный артефакт...

Огромный, скалящийся бутон понуро уткнулся в каменный пол пещеры.

— Расслабься кустяра, — я почесал его цветоложе. — Ты гораздо, гораздо лучше собаки, и даже лучше моего эпического копья, заложив которое я смог бы безбедно прожить год либо же открыть свое дело...

Стараясь не думать о плохом, я повалился на грибную перину. И лучший способ вытравить одну дурь из головы, заменить ее другой. Ну же, давай, как учили на бесполезных тренингах, визуализируй цель, направь негатив в энергию, что поможет достичь ее, разбей большую задачу на множество крошечных подзадач, что окажутся тебе посильными прямо сейчас.

Так если моя основная цель — хорошо жить, то ее глобальной подзадачей будет избавление от сущности... чего-то все равно путей достижения не видно. Как насчет сократить запросы? Например, начать с вкусной еды, да пары сисек под боком?

Взгляд невольно уперся в плоскую эльфийку условно сорокалетнего возраста...

Придется ограничиться только едой?

С потолка на терновой лозе мне прямо в руку опустился мягкий, упругий плод подозрительной, округлой формы с небольшой, но твердой выпуклостью...

Твою мать, Беня, отставить сиську! Повторяю, отставить сиську!

Всем своим естеством я почувствовал надвигающуюся угрозу, когда зевающая эльфийка перевернулась на другой бок. И пусть эманации даже не начали формироваться, а сознание к ней не вернулось, напряжение в районе моей филейной мышцы не желало исчезать. И ведь цветочек угодить старался...

Либо же тупо хотел сожрать мой избитый и униженный труп...

Глава 2 Орден

Уверен, проснись Мира в этот момент, и парой жалких, но все таких же незапланированных отверстий в теле, я бы не смог отделаться.

От греха подальше, сорвал запретный плод и в пару укусов утилизировал его... а ничего так, с привкусом клубнички и скорой расправы. Однозначно лучшее из того, что мне доводилось пробовать в этом мире за исключением мяса. От его вкуса даже жизнь уже не кажется настолько дерьмовой.

Еще бы руку вторую вернуть...

Заменяющий утерянную конечность деревянный протез обиженно отвернулся от меня. Обиженно... не таких бонусов я ожидал от эволюции Бени. Хотя на фоне остальных преимуществ, это сущие мелочи с которыми можно смириться.

— Беня, создай для мелкой отдельную кровать, — под звук, отдаленно напоминающий бухтение, прямо под девушкой вырос гриб.

Его твердая коричневая шляпа, далеко не самой удобной формы, отчетливо показывало отношение моего питомца к эльфийке. Даже удивительно, как девушка умудрилась не свалиться с этой конусообразной махины.

— Окультурь, и без фокусов.

Кто знает, какую еще дурь она выкинет, если проснется на этом непотребстве.

Нехотя, шляпка гриба пришла в движение. Разделившись на две равные половины, она вздулась, образуя по центру ложбинку, в которую плавно скатилось тело эльфийки. И даже структура гриба претерпела серьезные изменения. Из твердой и плотной, она обратилась в мягкую и упругую перину розового оттенка...

Но только слепой не опознает в этой консрукции жопу...

И судя по вырывающимся из пасти Бени звукам, отдаленно напоминающим шипящее хихиканье, цветок прекрасно осознает, во что он уложил эльфийку. Отдать приказ на перестройку в очередное непотребство? А толку? К тому же эта кровать смотрится комфортной и удобной, да и девушка вроде не против. По крайней мере, сейчас...

— Перекрась в синий, может и не опознает в полумраке пещеры, — махнув на это дело рукой, я ушел в другой край пещеры.

Проблемы надо решать по мере их поступления. Вот проснется, тогда я и начну изо всех сил притворяться, что в полумраке не заметил ничего необычного. Да и вообще, пусть радуется, что в этом мире грибы хотя бы не пытаются тебя пастукать...

Кстати о пастуке, тут где-то пара брошенных артефактов должна валяться — нож и щит, оставленные трусливо сбежавшей нудисткой. Полезное будет приобретение. Один из артефактов может стать для меня решающим аргументом в споре с любящей поболтать в самый неподходящий момент сущностью, второй же так и манит своим золотым сиянием.

До сих пор из легендарного оружия в моем распоряжении были только заготовки.

Сейчас же...

Сейчас же мое внимание привлекал к себе кинжал странной формы. Его тонкое, на вид обманчиво хрупкое лезвие, напоминающее собой грубо обтесанный кусок льда, завораживало меня. На каждом сколе, в каждой грани и даже царапине его отражались сотни и тысячи возможностей...

Упущенных возможностей...

Все ошибки, все неверные действия, все, что я когда-либо в жизни желал изменить, искажалось в нем, образуя лучшую версию действительности. Версию, о которой я даже не смел мечтать...

Не прикрой Беня его лезвие своим лепестком, сомневаюсь, что смог бы самостоятельно отвести от него взгляд.

[Опознание]

[Осколок Вечного престола]

Одноручное — кинжал

Урон — 1-1

Особые эффекты:

Верность создателю — осколок вечного трона примет в свои владения всех и каждого, но против воли создателя не может быть разрушен вмешательством даже божественного ранга.

Темница желаний — запирает судьбу любой сущности в мире сакральных фантазий. Запертый внутри однажды остается там навсегда. Ни смерть, ни перерождение не смогут освободить его нить судьбы из зеркального плена. Жертва даже не сможет осознать, в какой момент она оказалась заперта внутри и будет до скончания времен своими действиями подпитывать вечный трон.

Тысяча дверей — иллюзия порождает иллюзию, фантазия порождает фантазию, и даже осознание фальшивого мира не позволят из него вырваться, заменяя одну реальность другой.

Условия активации:

1) Цель должна находиться в радиусе 10 метров от «осколка Вечного престола» в течение 10 минут.

2) Цель должна окропить «Осколок Вечного престола».

3) Цель обязана знать о способностях «Осколка Вечного престола» либо же быть связанна с Вечным престолом.

4) Цель должна обладать душой.

5) Цель обязана подписаться на автора и поставить лайк исполнить все перечисленные условия в течение 30 минут.

Не дожидаясь очередного приступа наваждения, я поспешил убрать артефакт в инвентарь. Не та это вещица, на которую стоит засматриваться лишнюю пару минут. Показанные ей картины... даже осознание фальши не уменьшает их привлекательности. Оттого это оружие кажется только более жутким. И только несколько условий удерживало меня от смены статуса с «хозяина» оружия на его узника.

Было бы неловко оказаться запечатанным и даже не понять этого...

На всякий случай проверил положение кинжала в инвентаре. Спокойствия это не прибавило...

Вдох-выдох.

Не было крови, не было и заточения.

А чтобы дурные мысли не лезли в голову, я поскорее потянулся к щиту. Его серая, грубо отесанная древесина, сколоченная без единого гвоздя на манер башенного щита, покрытая множеством зазубрин и зарубов по краям, несколько контрастировала с золотым сиянием легендарного артефакта. Хотя излишнее внимание Бени в попытках сожрать эту вещицу и отсутствие даже малейших повреждений после атак Миры служат лучшим гарантом качества.

На всякий случай пристукнул Беню. Надо отучить его жрать все подряд. Особенно артефакты. Особенно легендарные. Особенно мои!

[Опознание]

[Последний оплот]

Особые свойства:

Неразрушимость — этот объект невозможно уничтожить

Вассальное оружие — характеристики и дополнительные способности этого оружия полностью зависят от его носителя и идеально подстраиваются под него.

Коротко.

Для легендарного предмета даже слишком.

Однако стоило взять его в руку, как из безжизненной древесины вырвались тернии, грубо обвившиеся вокруг моего предплечья. Но ни капли крови из ран не упало на землю. Щит жадно впитал их, преображаясь на глазах. Зазубрины и сколы сменились лозами, что укрыли за собой артефакт, обращая его не столько в средство защиты, сколько скопление пут...

И?

О, еще в описании добавилась строчка про ускоренную регенерацию духовной силы, увеличение эффективности лечения и повышение сопротивления ко всем элементам. Ко всему прочему приятным бонусом шла способность сковывать врага призываемыми лозами...

Ух ты, вау, да это же бюджетная версия Бени. Да еще и с микротранзакциями опыта для получения всех преимуществ...

Сука.

Со злостью я метнул щит в стену, где его уже дожидался с распахнутой пастью Беня. Но даже ему артефакт оказался не по зубам. Бедному цветочку только и оставалось, что обсасывать треклятую деревяшку...

Понимаю... сжираем только полезные артефакты, да?

Так бы и сказали в описании — соска для Бени, легендарная!

Сука.

А полезное будет что? Легендарный артефакт так-то. Или это намек на что не дорос еще?

Ладно, есть и плюсы. Я совершенно точно не в иллюзорном мире. Там бы мне рояль какой подогнали, а не вот это вот.

С досадой я вновь взглянул на свою новую, покрытую кислотной слюной легендарку. А можно вместо этого копье вернуть?

Внимание! Совесть не обнаружена. Фиксируем провал попытки самобичевания.

Ясно все с вами. Похоже, главное преимущество этого щита — обломать моего убийцу своим выпадением.

Ну, хоть цветику нравится.

— Запомни это угощение, Беня, я сам буду кормить тебя редкими вкусностями, когда время настанет!

Будем надеяться это проявление «пряника» хоть немного утихомирит аппетиты растения. Потому как я сейчас даже не представляю, что может оказаться в воспитательной модели послушного растения кнутом. Во всяком случае не летальным. Мне он так-то живым нужен и послушным, а не убитым и всежрущим.

Я устало потянулся и, схватив так удобно легший в руку плод, смачно закусил.

Ладно, еще придумается что-нибудь. В крайнем случае, изолирую Беню в инвентаре.

А сейчас... сейчас я могу заслуженно отдохнуть. Все равно до захода солнца еще полно времени, а подставляться под его палящие лучи занятие малоприятное.

Словно в знак солидарности с моими мыслями, Беня немного ужался.

Смирись, кустяра, у всех нас имеются неприятные воспоминания. Главное чтобы на их фоне маячило хоть что-нибудь хорошее, что-нибудь достойное согреть твои мысли и стать причиной продолжать двигаться вперед... причиной...

Но для чего же вперед сейчас иду я? Только ли ради удовольствия и мести этой паршивой сущности, или есть в моей жизни что-то еще?

Удобная грибная шляпа, заменившая собой перину и мягкий, голубой свет, погружали меня в иллюзию комфорта. И стоит человеку попасть в эту ловушку, расслабиться в ней, как появляется время поразмышлять о жизни, подумать о том, о чем думать совершенно не хотелось...

И только сон станет спасением от этих тревожных мыслей.

-Новград, столица империи Грейрт-

Статный рыцарь, закованный в артефактную броню с ног до головы, шел вдоль длинного коридора. Доспех несколько сковывал его движения, но статус обязывал появляться на людях «при параде». По той же причине за спиной у него висел каплевидный щит с выгравированными тремя башнями — гербом империи, а в ножнах покоился меч с навершием исполненным в форме головы грифона — символом старшего из пятерки, бога войны и правосудия, Париса. Пусть сам воин не имел предпочтений в оружии, сейчас его мнение значило мало. Слишком уж неожиданным оказалось приглашение во дворец, и оттого показалось лишь более тревожным.

Стражники, преградившие алебардами проход в тронный зал, отсалютовали в приветствии, едва завидев приближение воина.

— Славься избранник пяти богов, наместник воли императора... — жестом воин прервал служивых.

Перечисление всех его титулов и заслуг займет много времени. Слишком много, для ситуации, в которой его могли вызвать лично к императору прямо посреди задания.

Когда воин вошел в тронный зал, все уже было готово. И по числу собравшихся сразу становилась понятна вся серьезность ситуации. Помимо самого Императора Аврелия III и его советника присутствовали пятеро из семи Великих воинов империи, каждый из которых наделен божественным благословением и по силам не уступает армии обычных людей; Вильгельм — глава рода Селим, наместник бога Париса; Дарий — глава рода Гоба, наместник бога Аркель; но был и еще один человек, чья личность оказалась незнакома воину, что само по себе было необычно. И хоть смотрелся не иначе чем одержимый безумец, стоял он подле советника императора. Но волновало воина не столько наличие незнакомца, сколько его внешний вид. Пусть и сильно потрепанная, но на нем была броня легионеров магистра Оруса...

Нет, магистр не мог выбрать в свой персональный отряд столь безумного либо же способного пасть настолько низко человека. Слишком уж почетной считается служба в Длани Императора. В нее отбирается лишь один из тысячи воинов, а их муштре и выдержке позавидуют даже солдаты из камня. И легион этот считается настолько почетным, что в одно время каждый из присутствующих здесь воинов был его частью...

Оттого сам факт ношения этой брони безумцем раздражал воина едва ли не до треска сжимаемых кулаков. Надави хоть на каплю сильнее, и броня, стоящая целого состояния, будет пригодна лишь в качестве металлолома.

Держаться, нужно держаться. Долг превыше всего, и если это стоит здесь, значит, так требуют обстоятельства, значит так надо, значит...

Ища поддержки, воин скользнул взглядом по имперским героям, но те сохраняли завидное хладнокровие.

Даже Клавдий — Дарующий жизнь, который, несмотря на звучный титул, по характеру больше напоминал мясника. А ведь его вера в императора граничит с фанатизмом...

Что же черт возьми произошло?

— Раз все собрались, не вижу смысла более откладывать, — мужчина в строгой робе, разменявший шестой десяток лет, уже не способный стоять на ногах столь же уверенно как в молодости и вынужденный использовать посох, дабы передвигаться, говорил властным и твердым голосом, поставленным за годы ораторской службы на посту советника Его Величества. — Многие из вас уже могли заметить, что благословение бога правосудия последнее время никак не проявляется. Так если рядовые воины раньше могли лишь надеяться на его милость в бою, то сейчас даже верховные жрецы лишились возможности призвать его благословение вне зависимости от сложности прочтенной молитвы и преподнесенной жертвы. Как ни прискорбно это признавать, но больше игнорировать случившееся мы не можем. Бог войны и правосудия был развоплощен.

При этих словах глава рода Селим едва заметно вздрогнул. Пусть он и смог сохранить на лице маску спокойствия, сомневаюсь, что хоть для кого-то в зале его реакция осталась незамеченной. И пусть о случившемся он обязан был узнать в первых рядах, услышать как подобное произносится вслух...

Советник же не желал тратить время на подобные мелочи и продолжил:

— Виктор, — вперед вышел один из семерки великих воинов, чемпион бога правосудия, хотя по внешнему виду парня было очевидно, что воплощает он воинственную натуру своего божества. — Прошу, быстрее будет всем показать.

Лишенный брони, весь покрытый шрамами, словно специально подставлялся под удары противников, не заботясь о собственной безопасности, Виктор стоял перед нами. Однако такой стиль боя был навязан ему вовсе не беспричинной храбростью. Он — чемпион бога, и это отнюдь не пустые слова. Его тело даже лишенное доспехов остается крепче многослойной стали, кровь же, что бурлит в его венах во время битвы, раскаляется подобно пылающей магме и опаляет любого рискнувшего выступить в честном бою. Если устраиваемую им бойню так можно назвать.

Но стоит ему прочесть молитву, как все перечисленные заслуги покажутся детским лепетом пред ликом настоящего монстра.

— «Тело мое подобно броне, кости мои нерушимы, кровь закипает от жажды войны, и не погаснет пламя ее, покуда стоит хоть один из врагов на пути. Я твой меч, я орудие твоей воли, я покараю неверных и защищу праведных. Яви же миру силу свою и позволь мне стать сосудом ее о жестокий, но справедливый Парис, первый среди равных, единственный среди многих»

...

Рука невольно потянулась к рукояти меча. Полная молитва, доступная лишь чемпионам это не та вещь, которую произносят без дела. И остальные полностью разделяют мое мнение.

Одно лишь уважение к Императору не позволило им сорваться с места, едва Виктор начал чтение молитвы.

Но ни ожидаемой бойни, ни даже малейшего божественного откровения не случилось. И это смутило нас много сильнее. Слишком часто нам приходилось обращаться к богам за силой, чтобы понять, когда она проявляется...

...а когда нет.

В руке у Виктора блеснул нож. Не артефактный, а самый обычный кухонный нож.

Сжав лезвие ладонью, Виктор вырвал его из руки...

Кровь...

Кожа, что после прочтения полной молитвы должна быть прочнее крепостных стен, оказалась разрезана обычным ножом...

Советник был прав. Не увидь мы это своими глазами, могли бы и не поверить.

— Я рад, что вы осознали всю серьезность ситуации, потому как следом за богом Правосудия на зов перестал отвечать и бог Посмертия. Мы вынуждены полагать, что это все дело рук одного демона. Почивший магистр Орус должен был разобраться в этой ситуации, но из всего его отряда уцелел только один человек. Если так можно выразиться.

Советник перевел взгляд на безумца, но мы уже не слушали его речь.

Почивший... наставник мертв?

— Немыслимо! — первым не выдержал Клавдий. — Мы сейчас же отправимся уничтожить тварь, только укажите путь, как мы...

Советник жестом призвал его успокоиться.

— ...низвергнем монстра в бездну, где ему и самое место, — но воина было не остановить.

Наполненная праведным гневом триада не желала заканчиваться. И винить в излишней эмоциональности Клавдия было нельзя. Наставник приходился ему дядей. Последним выжившим дядей. Остальная же родня уже давно сложила головы во славу империи.

— Для тебя важнее месть или защита империи! — одним словом советник приструнил воина.

Преданный делу сильнее всех нас, Клавдий гневно вздыхал, неспособный прийти в себя. Даже вернувшись в наш строй, он не смог поднять головы. Железной выдержкой он сковал тело, но обуять разум был неспособен, и скрежет доспеха это отчетливо подтверждал.

— Рад, что ты сделал правильный выбор. Сейчас вы нужны империи не как воины, но как символы веры. Каждый из вас обладает благословением своего бога, и в это тяжелое время, свидетельство божественной силы будет полезнее смертей тысяч врагов. Пусть призвать силу сейчас способны далеко не все, обычные люди об этом знать не должны. Используйте артефакты, давите авторитетом или мастерством, можете делать что сочтете необходимым, но верните людям веру в богов!

Вместо слов мы склонили в поклоне головы и прижали сжатую в кулаке руку к груди.

— Достойный ответ, — советник щелкнул пальцами по навершию своего посоха. Венчавшая его голова дракона раскрылась, и из нее показались шесть крошечных свитков. — Здесь детальные указания что, где и когда должно быть исполнено, — он лично раздал нам в руки по одному свитку. — Прочтите здесь, запомните и тут же уничтожьте. Эта информация не должна просочиться за пределы тронного зала. Еще раз напоминаю, цель должна быть достигнута любыми средствами. Второго шанса вернуть богов уже не будет.

Советник, давая время ознакомиться с грядущей миссией, подошел к императору. В руке его появился пузырек с черной, непрозрачной жидкостью. Едва приоткрыв его пробчатую крышку, советник помахал содержимым перед императором.

Исходящий из странного флакона аромат вернул глазам императора блеск жизни. Тощая фигура в монарших одеждах, опираясь на подставленное плечо советника, поднялась во весь рост. Его лицо отражало в себе неимоверную боль и усталость. Даже это кратковременное пробуждение причиняло императору немыслимые страдания.

— Воины мои, — голос его практически не был слышен. Болезнь слишком стремительно сжирала молодого Императора изнутри. — Империя рассчитывает на вас.

Собрав остатки сил, он распрямился и прижал сжатую в кулак руку к груди...

Глава 3 Маленькое соглашение

-Альберт, пробуждаясь ото сна-

Прохладный воздух, сквозящий сквозь неплотный полог из лоз, пробирал до костей. От его холода хотелось...

Получено малое сопротивление холоду.

...выругаться хотелось

Забрали боль, забрали опьянение, забрали жар, забрали холод...

Я ведь даже не жалуюсь, я констатирую факт. Что дальше? Сопротивление запахам или вкусу? Я ж не в игре, чтоб вечно радоваться лишней строчке в листе персонажа, я жить хочу. Жить, а не существовать.

В драматически протянутую руку улегся желтый фрукт.

Вкусный желтый фрукт.

Хоть какое-то утешение. Впившись зубами в сочную мякоть, я осмотрел пещеру. Однако в ней так ничего и не изменилось. Все так же свернувшись калачиком спит Мира, и все так же настойчиво Беня пытается сгрызть легендарный щит.

— Не поддается?

Вместо ответа раздосадованный цветок выплюнул артефакт к моим ногам, заставив знатно удивиться. Это ж чем надо быть, чтобы Беня даже грызть тебя отказался?

— Ну, не переживай, — я убрал непосильную закуску в инвентарь. — Сейчас ночью по пустыне пройдемся, получишь там свою моральную компенсацию.

Новость оживила растение, и оно мигом перебралось основным своим массивом мне на плечо.

— Ужмись немного, мясо спугнешь.

Нехотя, часть лоз сползла обратно на пол, возвращая телу подвижность. Не тратя лишнего времени, я закинул на плечо спящую эльфийку и шагнул за порог пещеры.

Ясное, усеянное мириадами звезд небо встречало нас, завораживая своей красотой. Красотой, что полностью гасла, едва достигала земли. Каждая тень казалась бездонным провалом, ведущим в никуда.

Кажется, кое-кто дохрена умный забыл учесть, что нормально ориентироваться ночью возможно только на ровной местности. В районе же, заполненном скалами и провалами, путников поджидают неприятные сюрпризы, вроде расщелин в земле...

Система, а ночное виденье не хочешь мне отсыпать? Оно как-то полезнее сопротивления холоду будет.

Исчерпан стартовый бонус прогресса.

Исчерпано благословение богов.

Исчерпано число навыков или способностей доступных к изучению на ближайшие 3:23:59

...

У меня все это время работали эти бонусы? Могли бы и предупредить. Я, конечно, подозревал нечто подобное, но так, на уровне догадок, достаточно далеком, чтобы положить на него болт.

А сейчас даже обидно немного. Я же, получается, впустую потратил весь свой потенциал. Столько можно было бы изучить, столько навыков заработать... столько...

— Спасибо.

Жадность отступила, едва пришло понимание произошедшего. Система услышала мою жалобу? И даже не попыталась окунуть еще глубже в нее? Она...просто выдала простое и достаточно понятное объяснение. Оттого я даже не заметил, как слова благодарности вырвались из моего рта. Все же человеческое отношение подкупает. И даж...

Нет, не стоит слишком много раздумывать об этом. Нарвусь же на ответочку. Лучше позаботиться о настоящем.

— Беня, добавь освещения.

Растущие из моего плеча лозы устремились вверх. Под собственным весом их переплетение прогнулось вперед. На конце же его вырос гриб немногим меньший висящей на плече эльфийки. Его мягкое, голубое свечение позволяло мне беспрепятственно продолжить путь. Оно же подманило кису.

Животное с забитым ртом пристроилось от меня по левую руку, предпочитая иметь в соседях плотоядный цветок, а не эльфийку. Хотя меня больше интересует, откуда у него опять еда?

Даже Мира сказала, что здесь не осталось никакого зверья, а тут кошак с куском мяса на косточке.

— Колись животное, откуда закуска?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Зверь, отдаленно напоминающий гиену, но сильно превосходящий ее по размерам, выскочил прямо из окружающей нас тьмы. Всю его шкуру усеивали багровые отметины, и большинство из них сочились густой кровью...

В крови же измазаны были передние лапы у моей кисы...

— Так значит, ты привел нам ночной дожор?

Какое полезное животное. Жаль рук свободных нет, почесал бы за ушком.

Гиена, опознанная системой как «варг» оскалила клыки. Ее рык поддержали еще десятки голосов из тьмы.

Но раненый хищник не собирался дожидаться всю стаю. Его одного с лихвой хватит, чтобы разобраться с зарвавшимся шиполапом и его хозяином...

Ну или почти.

Стоило варгу совершить рывок, как ему в челюсть впечатался наш осветительный гриб.

В этот момент мне стало жалко зверушку.

Захваченный гриб оказался не более чем приманкой для недальновидного хищника. Его пасть уже никогда не сможет раскрыться. Склизкая жидкость намертво скрепила ее в месте укуса. И как бы монстр не трепыхался, Беня не позволит ему вырваться из плена. Терновыми лозами он окутал зверя, заставляя того перейти от агрессивного воя к скулежу...

Но даже полностью обвив монстра, лозы не прекратили движения, а только ускорились. Подобно острейшим лезвиям их шипы перемалывали мясо и кости захваченной жертвы. Одни лишь хлюпающие звуки доказывали, что она еще жива...

Была.

Закончив начатое, лозы плавно расползлись по земле, жадно впитывая в себя все пролиты соки убитого монстра.

В этот момент по пустоши разнесся наполненный ужасом вой.

Полагаю, оставшуюся стаю нам увидеть не суждено. Увидев ужасающую судьбу своего вожака, варги предпочли поскорее свалить. Их можно понять. Бегство — естественная реакция на встречу с противником, чьи силы значительно вас превосходят. Для большинства травоядных он так же является единственной альтернативой смерти. Потому как даже на самый крепкий панцирь найдется достаточно острый клык, чтобы вскрыть его.

Ну или лоза.

Лоза, что проявила крайнюю степень жестокости. Смерти противника ей оказалось мало. Его треснувшие кости с перетертыми остатками сырого мяса стали украшением светящегося гриба. Не свидетельством победы, но приманкой для будущих жертв.

Многому Беня успел научиться за время моего отсутствия. Еще бы мясом с хозяином делился... фруктовая взятка тут же повисла близ моей головы.

С тобой приятно иметь дело, кустяра.

Сильный толчок в бок заставил меня пошатнуться. Котяра, который до этого момента шел смирно, решил потереться об меня и, промурчав нечто нечленораздельное, сбросил под ноги недожеванную лапу монстра...

— Это мне?

Животное кивнуло...

Да я прямо-таки окружен заботой. Ну либо оба моих питомца считают, что я даже прокормиться самостоятельно не смогу.

Немного обидно.

Но лапу я все равно забрал. Немного мяса в пути лишним не будет.

Дорога-то предстоит долгая...

-много часов в пути спустя-

— Дорогой, ты слишком горячий, — пыхтящая и взмокшая от жары эльфийка решила напомнить о своем существовании.

Девушка явно предпочла бы и дальше отсиживаться в комфортной пещере. Да только меня такой расклад не устроит. Сущность начинает все чаще вмешиваться в мою жизнь. Между ее первым и вторым проявлением практически не было перерыва. И трактовать это можно по-разному, начиная с «просыпается только ради выгоды» и заканчивая «постепенным захватом тела». Однако этой ночью... нет, не случилось ни откровения, ни попытки порабощения, но легче от этого мне не стало.

Метки, оставшиеся в знак подтверждения сделки с Грегором. Этой ночью их стало еще на одну меньше, а это значит, что Сущность действует. Пусть не моими руками и последствий не видно...

Интуитивно я заглянул в инвентарь, где клубящимся мраком окружил себя пробившийся из семечка росток Сущности. И занимает он уже три слота. Три слота, каждый из которых готов вместить в себя тонны кислоты...

С таким якорем несложно догадаться, кому именно придется разгребать грядущее море фекалий.

И от одной мысли об этом во мне пробуждается сила идти вперед. В городе должен находиться храм одной нудистской богини. И судя по тому, как уверенно она кричала о моем запечатывании, там находится надежный способ избавиться от Сущности. Способ, который станет альтернативой кинжалу.

Оба варианта мне не по вкусу, ибо подразумевают смерть... однако кто сказал, что я позволю этой твари безнаказанно пользоваться моим телом? Я прекрасно осознаю, что она прямо сейчас читает мои мысли и выстраивает свои планы... Что же, пусть выстраивает. Я раздавлю их, выверну наизнанку и снова втопчу в грязь. Любой ценой. И ей придется учитывать это.

Смогу выиграть немного времени этим крошечным откровением — хорошо. Не смогу — заберу Сущность вместе с собой на самое глубокое дно.

Неизменно одно — сейчас мне необходимы хранящиеся в храме знания. В них я смогу отыскать если не способ для победы, то хотя бы ведущий к нему путь.

— Дорогой, тут рядом есть прекрасный тенек всего с парой хищников внутри, может, устроим привал?

Я протянул руку вперед. Понятливый Беня тут же вложил в нее фрукт, которым без промедления был заткнут эльфийский рот.

Своими разговорами все равно только отвлекает.

— Чем раньше мы выберемся из пустыни, тем раньше окажемся в комфорте. Прохладная ванна, свежее мясо и сон на нормальной кровати, разве тебе не хочется вновь почувствовать цивилизацию? — я мотнул головой, скидывая наползающую на глаза волну пота. — Тем более что до нее осталось совсем немного, максимум еще одну пару ног стоптать.

Однако есть и другой вариант. Что если все это время я вместо избавления от монстра пляшу под его дудку? Не противодействую твари, а доставляю ее к следующему пункту назначения? Пункту, хранящему в себе сотни и тысячи душ...

В том числе и моих знакомых...

— Ну так-то да, но разве нам для этого надо так срочно в город? — эльфийка не сдавалась.

Возможно, ей просто не хочется попадать в людской город? Жаль, что лимит заботы о ее тушке был исчерпан прошедшим днем.

— Женщина, я заколебан, меня сейчас имеет сидящий внутри монстр; имеет собственное тело, уставшее шагать по раскаленной глине; имеет чертова жара; если еще и ты хочешь поиметь мой мозг тупыми разговорами, то приготовься поработать собственными ножками.

Беня подернул листом, стараясь создать хоть малое подобие освежающего ветерка, но получилось крайне хреново. Он лишь разогнал поток горячего воздуха, что класть хотел на все мои сопротивления.

— Хорошо, — девушка устало вздохнула. — Футфетиш, так футфетиш. Я знала, что ты...

Но вместо окончания фразы ей пришлось вскрикнуть от боли. Всего-то и надо было расслабить плечо и позволить ее обленившейся тушке свалиться на раскаленную глину.

Однако не прошло и пары секунд, как на моей спине заметно прибавилось груза. И несмотря на жару, в этот раз груз предпочел обвиться конечностями понадежнее. Настолько, что я даже не стал пробовать расцепить ее руки. Все равно силы не хватит.

— Дорогой, как ты мог бросить меня посреди пустыни? А если бы...

— Повторить? — Я постарался стряхнуть ее, но добился только парочки новых переломов под напором ее хвата.

Как Мира раньше с такой силой вообще общалась с обычными людьми? И ведь сейчас она даже не старалась нанести мне увечья...

Впрочем, сейчас мне как раз такая и нужна — сильная, но дурная. Ибо никто в своем уме не согласится на мое предложение.

— Мира, протяни руку, — однако девушка лишь сильнее вцепилась в меня, ожидая очередной подставы. — Да не собираюсь я тебя скидывать.

— Точно не скинешь?

— В этот раз точно. Дело есть важное.

— Хочешь сделать мне предложение? — поняв, что ей больше ничего не грозит, девушка вернулась к своей привычной манере общения. — Это так неожиданно, я ведь совсем не готова, нужно столько всего...

— Все как ты и сказала, — я попытался усмехнуться, но из пересохшего горла вырвался только хрип, стремительно перерастающий в кашель. — Предложение, от которого невозможно отказаться.

— Дорогой... — от удивления голос девушки наполнился сомнениями и неуверенностью, и все же ее крошечная ладошка вынырнула из-за моей спины в ожидании неизвестного.

Как ни крути, но всегда должен быть путь отступления. Всегда должен быть метод противодействия. Всегда должна быть расплата за свершенные ошибки. Всегда должен быть тот, кто заставит Сущность за все ответить.

И я не тешусь надеждой, что смогу в самый распоследний момент героически вырваться из-под ее контроля... Так бывает лишь в сказках. Дешевых и в основном детских. В реальности же за все приходится платить. И расплатой за мою оплошность будет собственная вера.

Мне придется довериться Мире.

Если не считать странного знакомства, то девушка уже не раз спасала мою шкуру. И пусть на словах я выразил доверие...

Решающим фактором остается сила.

Даже без использования способностей ей не составит труда оторвать мою голову. И тем более исполнить требования одного кинжала...

Вспоров ладонь, я накрыл ее руку своей. Девушка тут же попыталась убрать руку, но я крепко сжал ее пальцы.

— Собери немного в инвентарь, позже пригодится.

— Но...

— Не обсуждается, ты ведь узнала кинжал той нудистки? И знаешь, что требуется для его активации...

— Но дорогой, эта участь хуже смерти! — Мира попыталась перейти на крик, но ее состояние не позволило этого. Голос практически сразу стих до уровня хриплого шепота. — Ты не понимаешь, я... я не смогу отправить тебя в этот ад, я...

— Успокойся, никто не просит сделать тебя это прямо сейчас, — я старался говорить спокойно, изображая решившегося на все человека. Если она не может поверить в себя, пусть верит в меня, и мою веру, что иного выхода нет, пусть верит, что так обрекает на смерть не столько меня, сколько лишившего ее всего монстра. — Ты ведь помнишь, что случилось в прошлый раз, когда Сущность проявила себя? Ей даже не пришлось шевелить и пальцем, чтобы стравить людей меж собой. Представляешь, что случится, когда оно завладеет моим телом? Думаешь, я смогу вернуться после этого? Нет, едва это случится, как для меня все будет кончено. Потому вопрос не стоит как «сможешь/не сможешь», ты должна будешь сделать заставить тварь страдать.

— Но я не могу...

Не сработало?

Мозг судорожно перебирал варианты, что же могло пойти не так и самое главное — как это можно будет исправить, каким предложением я смогу перебить любые ее возражения... и желательно при этом не превратить оставшуюся жизнь в ад.

— Мира, сделать это сможешь лишь ты, — в попытках перехватить инициативу, я сам не заметил, как обратился к проверенной веками технике убеждения — «Путь неприкрытого подхалимажа и возложения больших ожиданий!». — Больше мне не на кого положиться. Ты одна способна защитить мир от этой угрозы. Неужели ты откажешь в этой маленькой просьбе, от которой будут зависеть жизни тысяч людей, человеку кото...

— Я не могу убрать кровь в инвентарь! — сквозь хрип девушка все же смогла перебить мой крайне убедительный монолог.

Кажется я себя немного накрутил. Или много. Слишком уж привычным стал для меня процесс перегонки жидкости в инвентарь и обратно без подручных средств.

— Не можешь?

Девушка отрицательно покачала головой.

Тоже мне проблема. Не так уж и сложно достать сосуд, когда у тебя под контролем есть быстрорастущий цветок

Не дожидаясь, пока я озвучу приказ, Беня любезно предоставил недозрелый фрукт с плотной кожурой. Мне только и оставалось выпотрошить сердцевину да наполнить его кровью. Качество получилось не слишком высоким, но кровь есть кровь. На всякий случай срастив обрубленную верхушку, я протянул заполненный сосуд Мире.

Нехотя девушка убрала его в инвентарь. Я уже потянулся за кинжалом, как тонкие ручки сильнее сдавили мое тело.

— Дорогой, раз ты уже все решил, то у меня тоже будет ответная просьба, — в ее руке появился небольшой, грубо выкованный браслет из монолитной металлической пластинки серого цвета. — Надень, это мой ответный подарок. Это не артефакт, но очень ценная для меня вещь.

Применить опознание? Лучшего способа растоптать заслуженное доверие и придумать сложно.

— Уверена, что стоит его дарить, раз вещь памятная? Тем более я его потерять могу в любой момент вместе с конечностью...

— Уверена. Ты мой дорогой, и вечно от свадьбы увиливать не сможешь, а это... считай это подарком на помолвку, — девушка хитро улыбнулась. — Или откажешь после всех этих громких слов?

...

Неловко получилось. Теперь все аргументы в пользу ложного благородства направлены против меня. Отказ будет равносилен признанию во лжи...

Впрочем, обещать не значит жениться. И от «помолвки» до свадьбы может пройти достаточно много времени. Например, в одну человеческую жизнь.

— Согласен.

От моего ответа девушка даже немного растерялась.

— Правда? — но удивление в голосе быстро сменилось радостью. — Я знала, что ты то дорогой меня не подведешь!

Улыбнувшись во весь рот, Мира щелкнула браслетом по моему запястью. Со звоном хрустальных бокалов его металл вывернулся наизнанку, плотно облепляя мою руку. Не видь я лично всей этой трансформации, принял бы вещицу за обычную безделушку... теперь же ее опознание становится обязательным. Пусть система молчит на этот счет, пятой точкой я чую исходящие от артефакта неприятности. И больше меня не обманет отсутствие артефактного сияния. Слишком уж подозрительным было представление.

Однако ее это волновало мало. Похоже, одним своим согласием я исполнил ее маленькую мечту.

— Главное не забудь теперь об этом, — девушка прикрыла рукой зевоту. — Я наверное еще отдохну. Утомилась помогать тебе, дорогой.

— Ты же ничего не делала и просто сидела на моей спине все это время...

Однако Мира уж вовсю изображала сопение.

— Э, ничего не забыла? — я стукнул ее по лбу рукояткой кинжала. — Даже не думай, что сможешь увильнуть от обязанностей, едва заполучив желаемое.

Ответив нечто нечленораздельное, она все же убрала кинжал в инвентарь и окончательно отрубилась. Дальнейшие провокации и попытки ее разбудить не приносили никаких результатов. Видимо, придется мне в одиночку наслаждаться красотами пустой и однообразной, но все такой же раскаленной пустыни...

Глава 4 Старые знакомые

-Ночь, луна, Альберт и неподозрительный тип-

Когда до города оставалось рукой подать, я заставил Беню ужаться до размеров обычной руки и убрать освещение. Нечего раньше времени палиться, что мы попаданцы. По словам Грегора в городах нам не рады от слова совсем. Потому лучше притвориться обычными беженцами.

Беженцами, что в одиночку без оружия и провизии перешли кишащую монстрами пустыню... охренительно я не палюсь конечно. Прямо гений маскировки. Такому даже картонная коробка не потребуется. Стражники сами накинут на головы плетеные корзины и притворятся, что ничего не видели...

Хотя я немного преувеличил. Впечатление подозрительного и опасного типа я произвожу только на просторах пустыни, но только мои ноги ступят за городскую черту, как я стану самым обычным бродягой. Даже потрепанный вид изображать не придется. За пару дней блуждания в пустыне я покрыт толстым слоем пыли словно каторжник. К такому даже прикасаться не захочется.

Потому главное — добраться до города.

И спрятать выбивающуюся из образа кису. Не бывает у недоедающих бродяг таких питомцев... зная мою кису, там и бродяг вскоре после ее появления не будет... А в пустыне ее не оставить. Животное может и самостоятельное, да больно кусач штраф за его потерю.

Потерю...

Сука.

Кого я собрался терять, если эта сутулая собака уже исчезла в неизвестном направлении. И судя по карте, сделала она это довольно-таки давно... черт, да до нее пешим ходом топать не менее суток.

Хрен с ним, сам вернется. А я обзаведусь новыми тапочками из натурального меха в качестве моральной компенсации...

Лишний повод закончить со всем побыстрее. Думаю, за неделю успею закончить со всеми делами в городе. Найти храм, зайти в храм, обнести храм, купить индульгенцию, повторить до нахождения нужной информации. План, простой и надежный как швейцарские часы. Неделю это я даже погорячился. Управлюсь минут за двадцать, чисто зашли и вышли, зашли и вышли...

И вышли не только мы.

Закутанная в плащ фигура в одиночку шла на нас со стороны города. Путник предпочел не брать с собой в дорогу даже простенького фонаря, отчего становился лишь более подозрительным. Кто знает, какое оружие скрывается под его развевающейся на ветру накидкой. Либо же он исполняет роль приманки? Стоит накинуться на него с оружием, как из-под земли вынырнут подельники, окружая меня и не позволяя скрыться без боя...

Эх, мечты, мечты. Всю романтику и интригу ночной встречи полностью разрушила карта. Путник подсвечивался на ней союзной зеленой точкой и помечался как Беня.

— Вас долго не было, — Марк смачно зевнул, прикрывая рот одной рукой и приветственно размахивая другой. — Мы даже лагерь разбить в сером квартале успели за городской чертой, освоились там, даже пару знакомых завели. Дядя Матвей уже столько всего сделал... я так сразу и вспомнить всего не смогу, — он замер на полуслове и снова зевнул. — Но знаете, я рад, что вы вернулись.

Хоть парень и порывался рассказать все больше и больше про их новую жизнь, голос его сквозил усталостью. Деревянные ноги едва удерживали его небольшую фигуру в вертикальном положении, но даже так на лице Марка сияла улыбка. Пусть и слегка переутомленная. Очевидно парень упорно трудился на общее благо не жалея сил. Трудился, наравне со всеми и оттого лишь больше гордился собой.

И, несмотря на усталость, все равно вышел меня встречать. Приятно осознавать, что в этом мире есть люди, которым на тебя не все равно.

— Лучше расскажи, сам как? — я подкинул парню выращенный Беней фрукт.

Однако тот даже не шелохнулся. Деревянная рука сама исполнила всю работу, ловким движением перехватив падающий фрукт и сунув его за пазуху. Казалось, словно она живет собственной жизнью и только исполняет приказы Марка. С развевающимся балахоном да на фоне ночной темени картина смотрелась лишь более жутко...

Говорю я, любящий кидаться в людей собственной головой...

Двойные стандарты, однако.

— Я? — парень был несколько удивлен таким вопросом. — Я хорошо, даже лучше, чем раньше, — его голос несколько стих. — В старой деревне может, и были дома удобнее, да еды больше, но здесь меня ценят наравне со всеми. Убегать в лес с друзьями пока никто не видит, стаскивать остывающие пироги с окон или рыбу из сетей было весело, но сейчас... даже не знаю, как сказать. После той недели бездействия я многое обдумал. И мне нравится то, как сейчас складывается наша жизнь. Мы все вместе смогли преодолеть трудности и живем новой жизнью, заново все обустраиваем и я являюсь важной частью всего этого. И неважно, сколько придется трудиться, с новым телом мне все по плечу. Старший в шахтерской бригаде даже рекомендовал меня в гильдию. А как попаду туда, так предложу Нике встречаться...

Сквозь сон Мира ткнула меня коленом в бок.

— Рад, что у тебя все хорошо, — на всякий случай я перехватил девушку поудобнее. Не дай бог еще этот разговор услышит, точно мозги выест. — Но раз так устаешь на работе, мог бы и не встречать нас. Уж с моими талантами попасть в город проблемой не станет.

В мыслях уже выстроилась картина, как в подлунном небе моя одинокая голова перелетает через городские стены, в то время как стражники спорят, что же за ласточка это была: африканская или европейская?

Однако недовольный голос Марка прервал мои размышления.

— Мог бы, — зевота, зевота никогда не меняется и никогда не отпускает своих жертв, — но Беня настоял, что нужно встретить. Волновался, что вы всех перебьете, и столько вкусного мяса пропадет даром. Все уши прожужжал.

— Ты можешь с ним разговаривать? — я недоверчиво посмотрел на растущий из моего плеча крошечный бутон — единственную часть, что Беня не смог полностью спрятать.

Бутон посмотрел на меня и отрицательно покачался из стороны в сторону...

— Не совсем, скорее я просто понимаю, чего он хочет, — Марк задумался, стараясь подобрать подходящий пример. — Точно! Это как с болью. Вы же понимаете, когда руку обжигает огонь? Тут нечто похожее.

Радость от собственной догадливости на мгновение пересилила всю его усталость. Но только на мгновение. Зевота все также несет свой почетный караул, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Мне же оставалось обдумывать слова Марка. А если все это время Беня пытался общаться со мной через боль, но из-за сопротивления я не мог разобрать ни слова?

Пара лоз крепче обвились вокруг моего тела, впиваясь в него шипами и жадно поглощая пролитую кровь.

— Будешь прикрываться «общением», чтобы сожрать немного меня, отправлю питаться камнями.

Лозы тут же ослабили хватку.

— Вы о чем? — Марк, не заметивший маленькой шалости моего цветочка, был удивлен обращением в пустоту.

— Не обращай внимания, устранял пробелы в воспитании.

— Как скажете, только это, — Марк скинул свой плащ и протянул мне. — Прикройтесь, пожалуйста. Без одежды в городе сейчас опасно ходить.

— Понимаю, привлечем слишком много внимания.

— Ну... не совсем, — оглядываясь по сторонам, мы добрались до первых рядов каменных домов. — Все из-за одного неприятного случая. Пару дней назад одна полоумная девушка, совершенно не стесняясь своей наготы, прорвалась к главным воротам внешнего города, и ломилась в них, требуя к себе первожреца Аркель. Стража попыталась остановить безумную, но та начала лишь громче кричать, что является воплощением их бога, про скорый конец всего сущего, про гибель богов... да чего она только не помянула. А когда стражникам надоело слушать ее оскорбления и они потянулись за оружием, выяснилось, что она не просто дура, а дура-попаданка... закрыты в общем теперь главные ворота, если так все еще можно назвать оставшийся от них набор щепок. Да и патрулей ходит много по городу даже в ночное время. С ориентировкой на голого попаданца. В темноте то особо не разберешь, кто это без одежды, а нам в плен нельзя. И шуметь тоже нельзя.

...

Есть у меня неприятные подозрения насчет личности этой полоумной. И если это и вправду та, о ком я подумал, стоит самому разыскать ее.

— И ведь это не конец истории, — Марк жестом показал мне пригнуться, когда в отдалении замелькали огни факелов. — Поисковые отряды потом вверх дном перевернули серый квартал да и весь город. Хорошо хоть из наших никого не повязали. Хотя слышал, соседям повезло меньше. Там пару девчонок утащили для показательного наказания.

Всегда должен быть виноватый. Не верьте, говорящим иначе. Их треп про правосудие лишь верный путь к посту козла отпущения. И если они не дураки, то в дураках оставят всех доверившихся.

Со слов Марк перешел на жесты.

Свет факелов стал ярче, отчетливо выделяя тени толпы стражников не менее чем из восьми человек. И судя по тяжелому металлическому звону, хорошо бронированный. Столкновение с такими мигом поставит на уши всю округу.

Однако не прошло и пары минут, как они скрылись из виду.

— Это район местных жителей, — Марк поспешил пояснить. — Доберемся до серого квартала и станет проще. Стражники ночью туда предпочитают не соваться.

Что же, в эти слова я готов охотно поверить. Все же кто захочет лишнее время торчать на ночном морозе, когда можно отогреваться в сторожке? Особенно если в тени действительно может оказаться настоящий попаданец, против которого обычное оружие будет практически бесполезно. Оттого свободными руками большинство стражников сжимали не эфес меча, а сигнальные камни.

Немного выждав, мы покинули укрытие.

И Марк оказался прав. Если среди каменных домов нам еще пару раз удавалось заметить огни факелов, то за их пределами в «сером квартале», что своими бесконечными рядами палаток больше напоминал лагерь беженцев, царила полная темнота. Пробираться в нем приходилось едва ли не на ощупь, рискуя в любой момент опрокинуть чужое убежище и поднять шум. Любой же крик в этом месте будет хорошо слышен на фоне общей тишины.

И даже самые ленивые и трусливые стражники не смогут его проигнорировать. Сами может и не явятся, но вот собрать полноценный отряд... или в крайнем случае поджечь все это тряпичное скопище...

Потому, когда Марк, наконец, остановился и откинул полог одной из палаток, я облегченно выдохнул.

— В этой палатке сможем переждать до утра, — он сделал приглашающий жест. — Только осторожно, не разбудите никого.

Едва же мы вошли внутрь, как парень развалился на теплой шкуре и завернулся в нее словно рулетик.

Внутри хоть и царил мрак, по звуку и запаху становилось понятно, насколько густонаселенной является палатка. Лучше чем в окопе, хуже чем в казарме...

Идеально.

Особенное удовольствие доставляют ностальгические нотки и осознание, что от этого можно избавиться в любой момент.

— Я рад, что вы вернулись.

— Ты уже говорил.

Однако не похоже, чтобы он услышал мой ответ. Всего пары мгновений в лежачем положении хватило парню, чтобы отключиться.

Ладно, оставлю дела насущные на следующий день.

Глава 5 Решение финансовых трудностей.

-Альберт, встречая новый день-

Проснулся я в практически пустой палатке. Выбитые спальные шкуры уже висели на ее стенах, а в воздухе витал легкий аромат давно съеденной каши. Полагаю подъем, как и завтрак, я пропустил. И судя по тому, что Риста сейчас достает из инвентаря куски мяса и укладывает их в корзину... мда, похоже, сейчас я ближе к обеду, чем к завтраку.

Девушка же погруженная в свою незамысловатую работу, казалось, не замечала моего пробуждения. Сидя на корточках, она негромко напевала мелодию, не отвлекаясь ни на что другое...

Во всяком случае, пока наши взгляды не встретились.

— Простите, — заметив, как я поднимаюсь, она прекратила петь. — Не хотела будить вас. Просто обычно в это время в палатке никого нет, вот я и привыкла... простите еще раз.

— Не нервничай так. Еще никого не убивали за ранний подъем... по крайней мере я, — попытка смачно потянуться обернулась провалом... сопящим, крепко сжимающим мою руку провалом... И взгляд девушки не мог не зацепиться за эту спящую, повисшую якорем на моей руке, деталь. — Не обращай внимания. Я серьезно. Сейчас проще руку отрезать, чем освободиться от этого хвата. — Лучше расскажи, где сейчас все? Марк говорил, что вы уже практически обустроились, но как-то настолько раннего подъема я не ожидал.

Девушка ненадолго задумалась, но вроде смогла проигнорировать действия эльфийки. Хотя порой ее взгляд соскальзывал вниз, на нахальную соню.

— Это он сильно преувеличил. Похвастаться хотел, наверное. Мы только лагерь и успели поставить. Но мне вообще мало что говорят. У старосты лучше спроси, он сейчас по лагерю должен ходить, хотя не уверена, что и ему тоже много чего говорят. Марк с большинством мужиков еще до зари уходит в шахты, чтобы вечером принести еды. Вроде немного, но нам хватает. Еще и Ника с готовкой помогает, ты ее, наверное, не знаешь, но она хорошая, а как готовит, — Риста мечтательно вспомнила нечто приятное. — Пальчики оближешь. Маша тоже старается, правда ее уже дней пять не видно, волнуюсь, как бы не измотала себя... — тут девушка запнулась. — Но больше всех я переживаю за Витю. Он целыми сутками пропадает неизвестно где, и объявляется только под утро. И то не каждое. А если и появляется, то сильно потрепанный, весь в синяках и ссадинах, пару раз его даже какие-то незнакомцы в палатку буквально на руках внесли. Я пыталась поговорить с ним, но это его вечное «Таков долг мужика» и довольная улыбка сквозь боль... не получилось ничего одним словом.

Устало вздохнув, Риста отложила работу и о чем-то задумалась.

Я же понял из ее сбивчивого рассказа, что ничего не понял. Девушка хоть и находится здесь дольше меня, но про мир толком ничего узнать не успела. Или не захотела узнавать. Ее полностью поглотили обычные бытовые заботы, такие как уборка или готовка. И судя по легкой улыбке, застывшей на лице еще с самого утра, ей нравится такой образ жизни. Либо он же является настолько простым и привычным для Ристы, что девушка даже не задумывается об изменениях.

Придется самому посмотреть, куда я попал.

Однако подняться на ноги оказалось не так просто. Мелкая эльфийка все так же якорем висела на моей руке. Якорем, который срочно надо на кого-нибудь сбросить...

На кого-нибудь женского пола, находящегося сейчас в этой палатке...

— Эм, Альберт... — девушка запнулась на полуслове от вида моей хищной улыбки. — У вас лицо странное.

— О, не обращай внимания, ты хотела что-то спросить? Я весь во внимании.

Во внимании к плану «2С — свалить работу, свалить самому»

— Я хотела вас попросить... — ей потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Вы же с Витей общаетесь? Он часто вас вспоминал. Может, поговорите с ним? Вас он точно послушает!

Витя... Крамер? Не хочется разочаровывать Ристу, но... Нет, в том что этот рукожоп меня вспоминает не может быть и сомнений. Не так-то легко позабыть, как твои руки опускаются на уровень таза, а мускулатура груди обращается парой сисек... Да и в том, что он мои слова услышит тоже нет никаких сомнений. Особенно после того, как за каждую попытку проигнорировать сказанное, на его теле будет появляться дополнительная пара ушей...

Но ведь девушка определенно не этого ожидает. Да и местные не поймут. Мы же теперь в цивилизованном обществе...

Наверное.

Надо скорее устранить этот пробел в моих знаниях. И даже если ради этого придется скинуть эльфийку на Ристу, то так тому и быть. Все во имя высшего блага, а вовсе не моего желания избавиться от забот.

— Хорошо, как только встречусь с ним, так сразу и побеседую. Одна лишь проблема, Риста, сможешь присмотреть за ней? — не без труда, но с помощью инвентаря и рассечения я смог отвоевать свою руку практически не заляпав палатку кровью. Однако эльфийка даже ничего не заметила. Ее единственной реакцией был переворот на другой бок. — Мне надо осмотреть город, а оставлять ее одну чревато.

Особенно для меня... Проснется одна, точно что-нибудь оторвет.

— Я сейчас должна помочь с обедом, а после буду свободна...

Но я уже не слушал ее, разминая свои способности к красноречию. Слишком поздно искать отговорки, когда машина сброса ответственности уже запущена. И обратившись ко мне за помощью, Риста подписала себе каторжный приговор.

— Она же и лагерь разнести может, если, когда проснется, рядом никого не окажется, — я старался говорить не слишком наигранным голосом. — Женщины, дети, случайные прохожие — все окажутся под угрозой уничтожения. И даже по костям невозможно будет опознать, кто чей родственник. Не о себе же беспокоюсь, ты пойми, за вас переживаю. Сам бы остался, да не могу. Хочу, но не могу.

К подобному напору девушка оказалась совершенно не готова. Взглядом она металась по пустой палатке, в надежде на чудо.

Но чудес не бывает. Бывает только ленивый и безответственный я.

— Х-хорошо, тольк...

— Рассчитываю на тебя.

И с этими словами я выскочил из палатки. Возмущенные вопли девушки еще какое-то время доносились до меня сквозь нестройные ряды палаток. Но что поделать, если такова жизнь. Ты либо работаешь, либо находишь тех, кто будет работать за тебя. Да и масштаб катастрофы был озвучен мной во всех красках. Так что теперь это проблема не моей совести.

Ах да, точно...

Внимание! Совесть не обнаружена. Фиксируем провал попытки самобичевания.

То-то на душе так спокойно. А ведь именно я стану целью этой эльфийской фурии по пробуждению...

*На всякий случай шагает активнее*

Ночью палаточный лагерь казался мне не таким огромным. Тесным, неудобным — да, но такого масштаба я не ожидал. Двух и трех этажные нагромождения глиняных кирпичей, всевозможных конструкций, собранных дендро-фекальным методом и натянутых меж тряпок создавали некое подобие городских трущоб. Оголтелая мелюзга шастала по этим шедеврам инженерной мысли, словно муравьи в муравейнике. За исключением того, что эти «муравьишки» стремились утянуть все плохо лежащие добро из муравейника, а не в него. И разумеется хозяева имущества отсыпали им за это знатных люлей, коль были в состоянии пошевелиться сквозь похмельные муки.

Даже удивительно, как столь шумное место днем, становится практически мертвым ночью.

Сорвав плохо висящую тряпку с веревки, я обмотал деревянную руку, чтобы не так выделяться на общем фоне. Жаль полученную от Марка оставил в палатке, однако возвращаться за ней будет чревато. А так я уже и не столь подозрителен. Все равно здесь ко мне присматриваться никто не станет. Одного беглого взгляда будет достаточно, чтобы оценить размер дыр в моих отсутствующих карманах.

И только подозрительное шевеление под тряпкой привлекает небольшое внимание. Если не отпугивает его...

Что поделать, Беня оказался на удивление свободолюбивой личностью. Его шипы так и норовили растерзать бедную тряпку. Приходилось едва ли не избивать собственную руку, что со стороны смотрелось еще страннее.

Внезапно цветок успокоился. Появление ничуть не подозрительной, одетой как под копирку троицы заставили Беню поумерить пыл. Однако сильно сомневаюсь, что цветок переосмыслил свое поведение.

Скорее уж настроился на свежее мясо...

Коренастые, бритоголовые парни, в потрепанных рабочих рубахах с длинными рукавами, однотонных серых штанах и сапогах по колено явно заинтересовались моей персоной. Но больше мое внимание привлекли татуировки трехпалой лапы на их блестящих макушках. Простая шпана не станет так заморачиваться с внешним видом.

— Братва, нам подвезли свежее мясцо, — самый мелкий из троицы перегородил мне дорогу. Уродец не сводил своего взгляда, что вызовет зависть даже у самой злобной из крыс, с моего лица. — Я смотрю ручки у этого черта загребущие, таких учить надо, воспитывать, пока глупостей не натворили.

Его бритоголовые подельнички уже подходили ко мне со спины. И блеск заточек, едва ли не выпадающих из длинных рукавов, четко давал понять в каком ключе пойдет дальнейший разговор.

«Братва» собирается стрясти с меня немного монет, а заодно поразвлечься. И судя по спешно отводимым в сторону взглядам прохожих, такое здесь в порядке вещей. Нет, никто не исчез с улицы. Люди все также продолжают заниматься своими делами. Просто нас четверых больше для них не существует.

Ничего не скажешь, удобная позиция. Удобная для тех, кому уготовано вечно терпеть подобное отношение.

На плечи легла пара крепких рук.

— Первый день в сером квартале, раз рискнул показаться в таком виде перед нами? Да еще и распускаешь руки на нашей территории, — он многозначительно обвел...

Твою ж.

Я ведь и забыл, что на людях необходимо носить одежду. Слишком уж быстро она заканчивалась у меня. Хорошо хоть деревянную руку прикрыл.

— Ну так позволь просветить тебя, — жестом он указал братве вести меня вперед. — Сейчас ты находишься в сером квартале на территории самой жестокой и сильной банды — банды «Бритоголовых»! Каждая шавка, каждая шлюха и, разумеется, каждый несчастный, застрявший здесь от нелегкой судьбы, находится под нашим покровительством. По другому в этом суровом мире не выжить, и как ты можешь догадаться, забота о спокойствии людей требует не малых затрат.

Несмотря на свой неказистый вид, говорил крысоглазый более чем уверенно. Медом лились слова из его уст, отработанные десятком, если не сотней повторений из раза в раз. И все с единственной целью — запугать новичков. Сейчас мне обрисовали общие перспективы и настало время свести русло беседы к возможным «взысканиям».

Однако все его лепетания проходили мимо моих ушей, ибо когда место твоей руки занимает изголодавшийся плотоядный цветок, на развлечения клоунов времени совершенно не остается. Одна лишь мысль курсировала в эти мгновения в моей голове. Беня не жрать. Беня, сука, не жрать. Беня, сука, я знаю, что ты меня понимаешь, не смей жрать людей посреди улицы!

— Мне нужно спешить...

Попытка бегства потерпела полный провал. Молодцы мигом подхватили меня под руки, оторвав от земли. В таком положении грубой физической силой с места никого сдвинуть уже не удастся.

Но главная проблема — опасная близость Бени к куску теплого мясца.

— Ай, — один из мужиков с криком отстранился от меня. На его бочине виднелись слабые следы крови. — Старшой, у него рука неправильная. Вся в шипах.

Пользуясь случаем, я отстранился от нападающих и повалился на ближайшую из палаток, стремительно обматывая Беню всем попадающим под руку тряпьем...

До тех пор, пока такая возможность была.

Раненый мужик, за ноги вытащил меня из разваливающейся палатки, откуда уже спешили убраться не слишком везучие жильцы.

В мгновение весь мир перевернулся. Гад даже не думал разжимать хватки, и вздернул меня вниз головой, не забыв смачно приложить головой об землю.

— Слышь, ты походу не въехал в тему, — крысоглазый опустился на корточки, так чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне, но при этом смотреть сверху вниз. — С этого дня, ты как послушная сучка будешь вилять хвостом перед нами, твоими новыми хозяевами. Скажем лапу — ты дашь лапу, скажем лежать — будешь хоть до посинения валяться в грязи, скажем лизать, — он недобро усмехнулся, — будешь лизать на что покажем. Это был первый закон серого квартала. Второй закон — до заката каждого дня, на столе у босса должна появляться серебряная монета, и нас не волнует, как ты ее заработаешь. Ты либо сделаешь это, либо расплачиваться будешь натурой, а когда нам наскучит долбить твою разодранную жопу, пойдешь под нож в назидание остальным. Усек?

— Заплачу, заплачу все, только скажите куда за деньгами... с деньгами приходить.

В попытках сдержать Беню, я случайно оговорился. Беня, сука, не жрать, хотя бы не сейчас. Вечером наешься сполна.

И только последний аргумент подействовал на растение, с которого уже начала стекать кислота. Хорошо хоть мои собеседники этого не заметили. Надо срочно отвлечь их внимание.

— Ну вот видишь, — старший из троицы похлопал меня по щеке, — можешь же, когда захочешь. Тебе в самый центр серого квартала, к самой большой и роскошной палатке. У нее единственной на входе пара молодчиков с оружием стоять будут. Мимо точно не пройдешь, а если пройдешь, то они тебя силой притащат. Лагерь-то у нас небольшой. Спрятаться негде будет. И поверь, нашим парням очень нравится силой взимать долги.

— Охотно верю, — прижимая Беню, я старался говорить как можно покорнее. — Все будет.

— Не сомневаюсь, — крысоглазый хищно облизнул губы. — Ох как не сомневаюсь.

...

Удар сапога, явно утяжеленного металлическими вставками, пришелся мне точно под ребра, выбивая наружу оставшийся в груди воздух.

— Аванс, остальное получишь, если вернешься без монет, — раненый мужик потирал кровавое пятно на рубахе. — Сука, я всего три месяца эту рубаху носил.

Он вновь замахнулся для удара, но был остановлен старшим. Однако в его действиях не было ни капли милосердия. Один лишь сухой расчет, что велел направить все силы на новеньких персонажей — молодых парня и девушку. Их потрепанная, но достаточно аккуратная и явно дорогая одежда служила лучшим доказательством наличия деньжат.

Не знаю, что меня больше удивляет в сложившейся ситуации: существование подобной парочки в подобном месте и при подобных обстоятельствах, словно их выдернули из заезженного клише, либо же сам факт, что их до сих пор никто не облапошил.

Ибо даже меня заинтересовал сей финансовый проект. В подобном наряде мне будет открыта дорога даже на основные улицы города. Не удивительно, что мои недавние спутники так резво переключились на эту добычу. И то, с каким животным видом они отрезали парочке все пути к отступлению, невольно вызвало у меня жалость.

Ну, или почти, «совесть-то так и не была обнаружена».

Да и в целом это уже не мое дело.

День и так слишком приятно начался, чтобы портить его по пустякам. Я проснулся, скинул Миру под чужую ответственность, нашел неплохой способ разом разрешить все свои будущие финансовые трудности. Чем не повод порадоваться? Для полного счастья не хватает только куска сочного мяса, горячей ванны, да нормальной одежды...

Хммм, а ведь у меня сейчас есть неплохая возможность закрыть еще один пункт на пути к действительно хорошему утру. Да и если присмотреться у парня из той парочки примерно мои габариты.

Не вечно же мне бродить в цивилизованном обществе без одежды. А то мало ли каких извращенцев найду, размахивая хоботом при каждом шаге...

Глава 6 Мастерство скрытности

Тем временем гоп-отряд оказался в опасной близости от моего будущего наряда. Того и глядишь, неаккуратным движением заляпают чистую одежду пятнами крови. А порчи своего имущества я допустить не могу!

Надо только придумать, как бы незаметно отвлечь внимание банды от парочки, чтобы их самому обчистить...

*Прокашливается дабы прочистить горло*

— Пле-ши-вы-е-е-е! — от моего крика улица вмиг опустела. — Мне. Нужна. Его. Одежда.

Незаметность бывает разная. Скрытно пробираться, выстраивать обходные маневры, отвлекать внимание, вечно торопиться и переживать об оставленных уликах... вот зачем оно мне? Особенно если всегда найдется пара свидетелей. Так уж устроен мир, что людей всегда тянет ко всему подозрительному. Волей и страхом они стараются подавить в себе это желание... но ведь находятся дураки, активирующие проклятые артефакты, несмотря на талмуды предупреждений и километры ловушек на пути к ним...

Все от людского любопытства.

Так с чего бы мне взывать к любопытству, когда можно воззвать к куда более древнему и надежному чувству. Чувству, что заставит их уносить отсюда ноги и как можно скорее. Тем более, что практически всю работу в этом направлении за меня уже сделали. Весь тот страх, все то насилие, которыми банда терроризировала жителей, сейчас сыграет мне на руку. Ведь даже во время их мелкого рекита все свидетели стремились убраться подальше.

И не сложно представить, что сделают годами запугиваемые люди, при малейшем риске оказаться невольным и оттого ненужным свидетелем расправы...

Они обеспечат мне незаметность. Незаметность, основанную не на абсолютной скрытности, но на абсолютном страхе.

Однако банда не спешила приступать к действу, несмотря на все мои выкрики. Слишком сильно шокировала их подобная дерзость, и воспринималась она скорее как слуховая галлюцинация. Разве найдется хоть один разумный, способный бросить им вызов на подконтрольной территории? Нет, такого попросту не может быть. Скорее всего, это напрочь лишенный рассудка безумец, о которого даже руки марать будет зазорно.

И с этими мыслями старший усмирил гнев товарищей, сказав, что наглец еще получит свое. Все же сейчас их больше интересовала действительно ценная добыча, а не какой-то голодранец. Голодранец, что совершенно не стеснялся в выражениях...

— Руки прочь от моих вещей, или будете [наслаждаться] порцией внеочередных люлей, — мне даже не потребовалось указывать усиливаемое чувство. В наблюдателях взыграет животный страх, что годами накапливался и становился едва ли не рефлекторным при виде бритоголовых, в то время как сами подонки усилятся в бурлящей ненависти ко мне. — Или вы еще и глухие?

Казалось, в этот миг жизнь покинула трущобы. Люди, звери, птицы, все, кто хоть в некотором роде был способен передвигаться, поспешили оставить место грядущих разборок еще после первого моего крика. После второго же, да с усиливающим воздействием способности, их больше не заботило ни имущество, ни любые иные дела...

Ибо кто знает, что взбредет в головы разъяренных рэкетиров? Стоит их жертве преждевременно откинуться, как банде потребуется новая игрушка для вымещения злобы. И занять ее место не хотелось никому.

Уверен, будь у меня способность к поиску жизни, я не смог бы обнаружить никого в радиусе полусотни метров от нас. Сейчас в этой подворотне остались лишь шестеро: я; бритоголовое мясо х3; комплект цивильной одежды х2.

От одной мысли о мясе в моей левой руке пробудилось сокрытое, но оттого не менее прожорливое зло.

Однако бритоголовых уже не волновали прочие странности в моем поведении. Сколько бы я ни боролся с собственной рукой, для них это выглядело не более чем продолжение малоприятного и оскорбительного представления.

— Братва, кажется сегодня мы повеселимся не дожидаясь вечера, — голос старшего звучал на удивление ровно и спокойно, и ни единый мускул на его теле не дрогнул в ответ на мою провокацию. В пору решить, что его не пронять подобным, если бы не покрасневшее лицо, со вздувшейся на лбу от ярости вене... — Делайте с ним что хотите, главное не убейте. Эта шваль пойдет на ковер к близнецам. Им как раз потребуется новенькая игрушка по возвращению с шахт.

От одного упоминания близнецов лица бритоголовых неестественно побелели. Ужасы, что в этот момент вырисовывало их воображение, практически полностью затмили ненависть ко мне.

— Может просто того, — бритоголовый поставил сжатые в кулак руки друг на друга, изображая сворачиваемую шею.

— Вас приняли за мускулы, а не способности к самодеятельности, — спокойный голос их старшего пробирал до костей. Пусть комплекцией он уступал своим подельникам, однако те даже не помышляли о неподчинении. Строгая иерархия, основанная на жестокости, не позволяла им этого. — Или мне рассказать остальным, что вы позволяете всякому сброду оскорблять нашу банду? Рассказать, что вы готовы стерпеть любые унижения?

Ответа не требовалось. Никто не станет рисковать собственной шкурой ради незнакомца. Особенно если этот незнакомец только что оскорблял тебя.

Едва ли не сбивая друг друга с ног, они кинулись на мне. Тесный проход меж извилистых рядов палаток, не позволял бритоголовым напасть на меня разом. Не способствовал этому и разбросанный под ногами мусор. Потому к приближению первой туши я уже занял стойку.

Посмотрим, как им придется по вкусу армейский рукопашный бой.

Но жизнь решила внести свои корректировки в сложившуюся ситуацию. А если точнее Беня. Чем ближе подбиралось к нам свежее мясо, тем отчетливее становился треск скрывающей плотоядное растение ткани. Если раньше его сдерживали приказы, то теперь, прикрываясь защитой хозяина, Беня без промедлений сожрет негодяев.

Сука.

Одно дело — избить полудурков. Объявят охоту в пределах банды, затаят обиду, но все в пределах разумного. Как будто раньше такого не было. Но вот заливать улицы серого квартала реками крови... тут подобной мелочью отделаться не получится. Это будет уже не случайная жалоба на очередную потасовку, а полноценное доказательство резни. Такое проигнорировать и при желании не получится.

Особенно когда местная стража вовсю ищет преступного попаданца.

А значит нельзя позволить Бене даже прикоснуться к этим, спешащим на собственную кончину, кускам мяса.

Сука.

До чего докатился, спасаю кожаных ублюдков от...

... от того, кто уже не раз спасал мою шкуру, от того, кто уже не раз сослужил мне верную службу, хоть и изрядно успел выесть мозги своими выходками...

Вдох-выдох, отскочить от удара.

Ржавая заточка оставила глубокую рану на моей щеке, обнажая оскаленные зубы.

А ведь здесь сейчас всего пять человек, не считая меня. Пять бессильных кусков мяса...

И совершенно никаких свидетелей...

Так нужен ли мне этот цирк со спасением? Достаточно просто не оставить улик. И не заляпать кровью новую одежду...

Словно прочитав мои мысли Беня успокоился.

Любишь кровожадного хозяина, скотина бессовестная? Я тоже люблю, когда вместо многих тысяч сказанных слов и сотен ухищрений проблемы решаются старым добрым насилием. Люблю, когда о последствиях заботятся другие, а ты волен действовать как пожелаешь, пока не преступишь мнимые рамки закона. Люблю понимать, что и зачем я делаю, а не надеяться на успех, оставаясь в неведении бесконечных паутин чужих интриг и планов...

А что здесь? Абсолютная свобода и полная безнаказанность, сила, что и не снилась моему отцу...

... и рамки, ограничивающие лучше самых крепких стальных кандалов, потому как возводим их именно мы. Стараемся, выдумываем тысячи причин, чтобы не делать то что действительно хочется...

А все просто потому...

Не хочется и думать к чему это все может привести, если даже в драке с ублюдками, которых и без способностей превратил бы в кровавое месиво, приходится сдерживаться...

Второй удар заточкой пришелся под ребро. В раздумьях я мог и не заметить его, если бы не обломавшаяся ручка заточки. Ого, а ведь для обычного человека такая травма в трущобах будет смертельна. И крайне, крайне мучительна...

Пора заканчивать представление. Только захвачу мусорный пакет...

От следующего удара я даже не стал уклоняться, и гордо встретил его собственным лбом. Бритоголовый вскрикнул от боли. Больше он не сможет ударить этой рукой... да и воспользоваться тоже. Раздробленные пальцы уже не успеют срастись до самого скорого конца его глупой жизни. А раз рабочей руки у него больше нет, то и голова не потребуется.

Все равно пользоваться не умеет.

Подпрыгнув, я поджал колени к груди. С повышенной силой оказаться на уровне человеческой головы оказалось несложно. Оттого непонимающее выражение бритоголовой морды, когда она встретилась с моими стопами стало приятным бонусом. Крошечным дополнением к неприятному факту. Потому как во время удара, мужик даже сквозь боль продолжал напирать вперед. Силой его природа и вправду не обделила, в отличие от инстинкта самосохранения.

Против попаданца он не смог выстоять и доли секунды.

Сильный удар впечатал его в спешащего на помощь товарища и повалил обоих на землю. Еще пару метров они кубарем катились назад, снося и роняя все недостаточно надежно приколоченное, пока полностью не скрылись под покровом обвалившегося мусора. И только мат их старшего все еще разносился на всю округу, оповещая местных, что возвращаться еще опасно.

Это было последнее, что мне удалось рассмотреть, влетая в тряпичную палатку и сминая ее под основание.

Былой маски спокойствия на их старшем не осталось и в помине. Только кипящая ярость, что так приятно будет сорвать с него. Сорвать и растоптать, чтобы повторить это снова, до тех пор, пока ужас, поселившийся в этих трущобах, не пропитает его насквозь.

Это — то немногое, что я знаю и что умею. Приятная капелька понятного ремесла, способная скрасить собой накатившую хандру от осознания собственной ущербности. Боюсь, если не останется и этого, весь мир станет для меня не более чем поломанной игрой. Игрой, в которую несмотря бесчисленные бонусы будет скучно играть...

Мелкая потасовка, но как же много она заставляет переосмыслить. Даже расхотелось убивать неудачников.

В ответ на подобное предложение Беня поспешил взбунтоваться. Сковывающая его тряпка разлетелась оплавленными лоскутами по сторонам, и только заваленная палатка не позволила бритоголовым осознать всю тяжесть ситуации.

— Угомонись, я пошутил.

Однако Беню было уже не остановить. Палатку шатало из стороны в сторону, повинуясь его порывам найти свежее мясо.

Вдох-выдох.

Кажется, цветочек еще не понял, что карательные меры я готов применить не только к бритоголовым. И стоящий неподалеку кувшин с неопознаваемой бурдой придется как нельзя кстати.

В эту секунду Беня, осознавая свое положение на мгновение замер. Мгновение, что стоило ему свободы и свежего воздуха. По самое плечо он был засунут в кувшин, и обмотан тряпкой. Со стороны эта конструкция кажется ненадежной. Настолько, что даже ребенок сможет разнести ее на сотни крошечных черепков.

Да только под воздействием исцеления по прочности закаленная глина больше не уступит стальной пластине.

В любом случае, внутри цветок ненадолго. Слишком уж проблемно утилизировать трупы без его вмешательства. Хотя...

Я ведь не проверял, в какой именно момент Система признает человека мертвым и позволяет убрать его в инвентарь. Так почему бы...

Кувшин зашипел. Мягко так, покладисто, лишь бы еды не лишали...

Продажная морда.

Ну и хрен с тобой, сейчас только захвачу скатерть, и устроим сервировку стола.

Я уже собирался сорвать с себя палаточный тент, как сверху навалилась огромная туша, зажав под собой мою единственную вменяемую руку. Даже пошевелить ей не получается. Кувшин же... нет, тоже не поддается. Повязан как ребенок, неспособный пересилить навалившегося взрослого. Вот до чего доводят лишние мысли.

Однако тревоги нет. Все равно они не представляют из себя никакой угрозы. Хоть и очевидно, что сейчас...

Получен дебафф «оглушение» — временно понижает все характеристики на 20%. До конца воздействия осталось: 0.59

... меня будут избивать.

Возможно ногами.

Боли нет, но ощущение частичной дезориентации доставляет серьезные неудобства. Примерно такое же, как непрекращающиеся удары по голове. Извечное обновление таймера на оглушении немного сбивает ход мыслей. Не способствует спокойствию и полное отсутствие обзора. Чертов тент полностью скрыл от меня ублюдков.

Нужно только правильно использовать имеющиеся способности.

Например...

Например...

Например...

Думать, когда по твоей голове колотят кованными сапогами дело не из приятных.

Хорошо хоть арсенал способностей у меня не большой.

Долго до [метания] добираться в размышлениях не пришлось.

Тело сидящего на мне бритоголового подскочило. Не взлетело, подобно снаряду, но здорово подскочило вперед. Думаю, он и сам не понял, как такое могло произойти. Но больше всех случившееся не мог признать их старший. Судя по перебивчивым крикам и пропущенному удару в мою голову, пинок гада достиг иной цели.

Ну так пусть еще раз словит его.

[Метание]

В этот раз ругань была куда более злобная и отчетливая. Полагаю ему не понравилось, когда бессознательное тело товарища неожиданно полетело вперед. В точности на матерящегося старшего.

Достаточно громкого, чтобы по крикам я смог определить его местоположение даже сквозь оглушение.

Которое уже успело пройти.

Сейчас на месте меня удерживало только нечто вцепившееся в кувшин. Ну, пусть вместе с кувшином на тот свет и отправляется.

Следующее метание было использовано уже на тряпку. Сейчас ее придавливает своей тушей только один урод. Оттого взметнувшись вверх, она завернулась через закрепленную часть и полностью накрыла его.

За первым накрытием последовало второе. Менее приятное, но не менее запоминающееся. Схватившись рукой за сломанный упор палатки, я продолжал им крыть гада.

Вскоре его товарищи вновь поднимутся на ноги. А представление и без того затянулось.

Потому метанием я согнал эту тушу в общую кучу. И надо сказать, ее появлению не обрадовался никто. И без того побитые, они вновь повалились на грязную землю, залитую чьей-то блевотой.

Я же вполне себе цивилизовано встал и демонстративно отряхнул с плеча пыль.

— Сука, — пытаясь выбраться из-под завала более крупных товарищей пыхтел их старший. — Бритоголовые не прощают обид. Как только об этом узнают остальные, тебе придется чаще оглядываться назад, дабы не словить заточку под ребро.

Он попытался рассмеяться, но из-за груза копошащихся в попытках встать обстоятельств, смог только прокашляться.

— Что верно, то верно, — стараясь действовать как можно картиннее, я сдернул с ближайшей палатки тент и попытался расправить его. Одной рукой получилось не очень. — Если ваши тела найдут, серьезная шумиха поднимется раньше, чем мне бы хотелось. Как хорошо, что на этот случай я знаю прекрасный фокус с исчезновением. И для него как раз требуется три бритоголовых, хамоватых, нахрен никому не сдавшихся добровольца...

В момент осознание пришло к старшему. Остальным видимо досталось сильнее и соображать толком они не могли.

— Ты не посмеешь! Это наш район, здесь повсюду глаза и уши банды, едва ты...

— На счет три, исчезаем, — я полностью игнорировал его слова и проста скинул позади трех пока еще живых тел тент.

— ... не только ты, но и все твои близкие и друзья, и даже друзья друзей попадут в немилость. Им не будет ни житья, ни спасения в черте города...

— Раз, — пинком я воспользовался метанием, опрокинув тела на развернутый тент.

Всегда проще убираться, если подстелить что-нибудь. Особенно если знаешь, сколько дерьма может вывалиться наружу.

— ... да под нами даже попаданцы ходят! Они, таких как ты... — говоря, он пытался подняться, но выпущенный метанием крошечный камешек оставил сквозную дыру в колене ублюдка.

— Два, — сорвав еще один тент, я накинул его сверху, уберегая от лишних брызг улицу.

— ... пощади, не ради себя, ради семьи делаю все. Сохрани жизнь и я заплачу. Отдам все, что имею!

— Заплатишь, — на мгновение в его глазах блеснул огонек надежды. — За все заплатишь. Три.

Бон аппетит, кустяра, бон аппетит.

И звон разлетающегося на части глиняного кувшина будет последним, что они услышат, но не последним, что испытают...

Глава 7 Семейный бизнес

Со стороны все действительно смотрелось как простенький фокус. Вот огромное полотно ткани накрывает «подставных зрителей» чьи места заняты специально подготовленными актерами; вот происходит волшебное шевеление, сокрытое плотной и непрозрачной тканью; вот уже я движением одной руки активирую спрятанный внутри механизм; и вот ткань опускается на землю, словно под ней никогда и никого не было.

Дешевая авантюра в трех актах.

С единственным отличием — настоящий фокусник не оставляет следов и не допускает порчи реквизита кровавыми пятнами.

Потому плавными, но быстрыми движениями я смотал расстеленное полотно, не позволяя крови заляпать улицу. Не страшно, если останется пара капель, подобное здесь в порядке вещей, но большая лужа станет поводом для подозрений.

Так следующим моем фокусом стало исчезновение в инвентаре перепачканной ткани. Подбросив ее в воздух я, стараясь действовать картинно, движением руки, словно срываю покров, убрал ее в инвентарь.

Маленькая шалость, нацеленная не на зрителей, но на удовлетворение моего эго.

Все же не каждый раз у меня столь хорошее настроение. Осталось только позаботиться о моем новеньком наряде...

Сука.

С одной стороны, совершенно логично, что парочка не стала дожидаться окончания разборок и предпочла свалить от греха подальше, с другой же...

Ну, сука!

И для чего я это все тогда устраивал? Мне же за этих уродов даже опыта не заплатили толком. Может от них хоть одежда осталась?

В ответ на этот вопрос, моя бесцеремонная и крайне прожорливая левая рука отрыгнула кусок окровавленной ткани...

Всех же остальных людей я уже давно распугал...

Это что же получается, нудистский тур по городу продолжается?

Беня же только и рад такому раскладу. Цветик буквально хочет использовать меня в качестве наживки для очередной закуски.

Сука.

Даже пару ошметков бандитских кишок припрятал, и сейчас старательно развешивает их на меня.

Какой все-таки находчивый кустяра. Жаль будет такой пускать на удобрения, правда Беня?

Лоза замерла на пол пути к моей шее и начала стремительно стаскивать развешенное добро. Другой же лозой он подтащил ко мне относительно чистое полотно ткани и даже попробовал самостоятельно замотаться в него. Уверен, если б растительная анатомия позволяла пустить жалобную слезу, его бутон сейчас бы рыдал. Все ради одного — обмануть меня, что подобное больше не повториться.

Какая же ты, Беня, все-таки двуличная сволочь.

Устав от бесполезных пререканий, я еще раз осмотрелся в поисках подобия одежды. И естественно ничего не нашел. Тряпье же, что хоть отдаленно напоминало собой одеждой, находилось в весьма печальном состоянии. Боюсь, в нем меня примут даже быстрее, чем совсем без одежды.

Пришлось сорвать тент с одной из палаток. Обрубив его нижнюю часть, во избежание неприятных конфузов, и прорезав отверстия под руки и голову, я накинул его на себя на манер пончо. Еще один тент ушел на Беню. После третьего камня, засунутого в его открывающуюся пасть, растение отбросило попытки сопротивления и смирилось со своей участью. Или, по крайней мере, сделало такой вид.

Ну-с, в обновленном наряде я уже больше похожу на обычного, ничем не примечательного, бродягу. Хотя... для полноты образа выломал одну из опорных палок переломанной палатки. Послужит мне посохом. Да и позволит сразу выдерживать дистанцию с особо умными кусками мяса. Потому как даже я не могу вечно проворачивать фокус с исчезновением.

Беня закономерно возмутился на это заявление, мол «еще как могу, места хватит».

Согласен, могу, но уже с последствиями. В этот раз мне достаточно сильно повезло с обстоятельствами, но как только люди начнут исчезать пачками, рано или поздно появятся и свидетели. Хватит и одного человека, чтобы толпа растрезвонила новость о маньяке с рукой-растением.

Размышляя о случившемся, я двинулся подальше от места преступления. Незачем давать повод для лишних слухов людям, что в скором времени начнут возвращаться в разрушенные палатки.

Нет, я не переживаю, что стража выйдет на мой след. Для них это будет определённо куда большей проблемой.

Беда в том, что я не единственный человек, подходящий под это описание... не единственный, но один из двух, что лишь усложняет ситуацию.

Мало кто будет вспоминать возраст, манеры, черты лица и уж тем более цвет глаз убийцы. Зачем вдаваться в такие подробности, когда под описание «деревянная сука рука» подходит не так много народу. И всем плевать будет на ложные обвинения и сторонние жертвы.

Уж я-то знаю, о чем говорю. В отлове преступника главное не доказать вину, а затащить в пыточную. Там уже человек сам выложит все, что попросите и даже больше.

Потому статус серийного маньяка это определенно не то, к чему стоит стремиться человеку, желающему остаться в городе жить. Человеку, вроде Марка.

На этот раз Беня возмущаться не стал, чем знатно удивил меня. Видимо Марк для цветочка является не пустым звуком, раз эта всеядная скотина решила умерить голод ради парня.

За думами я не сразу заметил, как бесконечные вереницы палаточных самостроек сменились ровными рядами домов из глины и камня. От сильного контраста возникало ощущение, словно я попал в иной мир. Если всего пару минут назад мне приходилось изворачиваться едва ли не на каждом шагу, чтобы случайно не врезаться в возникшую словно из воздуха палатку или в развалившуюся кучу мусора под ногами; то здесь на широких, вымощенных камнем улицах меня грозились сбить курсирующие в разных направлениях толпы народу.

В том числе и парочка патрулей стражи...

Хотя назвать их стражниками будет серьезным преувеличением. Эти лодыри пусть и смотрят по сторонам, но в основной своей массе их взгляды сосредоточены на соблазнительных женских фигурках, что скрываются под паранджой, и позволяют вдоволь разгуляться воображению. Это приятное чувство сюрприза, интриги, что откроется тебе в самый распоследний момент, манит их даже сильнее, чем сама девушка. И даже сопровождающие их мужчины воспринимаются не иначе, чем препятствия на пути. Словно девушка не более чем приз, за который полагается бороться; приз, дальнейшая судьба которого пылиться на полке с множеством прочих наград.

Мда, я знал, что стражники работают не ради идеи, а двенадцать часов, но чтобы настолько безответственно...

Нет, Беня, шугать мы их не будем, и жрать тем более. Если эта парочка столь безалаберна, это вовсе не означает, что и остальные такие же. Хотя... даже броня этих стражников не идет ни в какое сравнение с теми, что были замечены ночью. Вместо полноценных стальных лат, на них всего лишь кожаное недоразумение, что защитит разве что от мелкого ножичка. Выходить в подобном против попаданца...

Вот оно что.

Пробегающий мимо воришка, совсем мелкий парень в обносках, помог мне с ответом на этот вопрос. Схватив с прилавка у тучного мужчины булку хлеба, он прорывался сквозь толпу к трущобам.

Однако стражники даже не тронулись с места при виде этого безобразия. Или почти. Едва заметным движением один из них раздавил крошечный кристалл в руке. Сначала эта деталь показалась мне мелочью, а поведение странностью, но когда воришка неожиданно побежал в обратную сторону, прямо на наших доблестных стражников, все встало на свои места.

Камень оказался чем-то вроде рации. Никто из окружающих не заметил его воздействия, но стражники со всей округи спокойно стянулись к месту преступления, отрезая воришке пути к отступлению. В итоге он был вынужден развернуться и побежать в самое незащищенное место — на пару стражников, за которыми я наблюдал все это время.

И в этот раз они не стали медлить. Одним ударом кожаных сапог, малец был опрокинут на тротуар. У парня не было сил даже стонать от боли. Он только и делал, что продолжал тянуться к упавшей булке, на которой виднелись небольшие следы укусов...

И ни один человек не подумал вмешаться. Все проходили мимо, словно оно происходит ровно так, как и положено.

Нет, Беня, у тебя не получится прикрыться «спасением голодного ребенка», чтобы устроить кровавую баню, и не надейся.

Цветок было порывался возразить еще что-то, как все его внимание привлек к себе небольшой невзрачный домишко. Над его перекошенной дверью висела выцветшая и облупившаяся вывеска «Диковинка на каждый день». Столь вычурное название сильно контрастировало на фоне заколоченных ставень и потрескавшегося фасада. Складывалось впечатление, что эта лавка давно закрылась и сейчас служит прибежищем для бродячих животных, которых еще не успели пустить на ужин в сером квартале...

И все же на дверях висела довольно-таки аккуратная табличка «открыто, пожалуйста, стучите не сильно, дверь может не выдержать».

Сперва я даже удивился, что Беня счел столь неприглядное здание интереснее развернувшейся прямо посреди улицы экзекуции...

Ровно до тех пор, пока не заметил неестественное свечение, прорывающееся из каждой щели обветшалого здания. И был это отнюдь не свет пламени, а сияние артефактов. Даже страшно представить, сколько их навалили внутри, раз даже при свете дня это место легко заметить.

Не сдержав интереса, я вошел внутрь.

Стук в дверь был полностью заглушен скрипом ее проржавевших петель. И только звон костяного колокольчика, висящего над дверью, прорывался сквозь этот шум.

Но стоит взглянуть на расплывшегося по прилавку хозяина лавки, как становится очевидно, что все это авторская задумка. Продирая глаза он вскочил со своего места и затараторил вызубренную до корочки речь.

— Лучшие работы будущих дарований ремесленного мастерства к вашим услугам. Каждая вещь здесь носит в себе кусочек их мастерства и благословение бога Кармаркса и станет прекрасным и статусным дополнением... — окончательно проснувшись и рассмотрев перед кем распинается, хозяин лавки сплюнул себе под ноги и потянулся за палкой. — Пшел вон отсюда. Покупателей распугаешь!

Грузный мужчина был совершенно не настроен вести беседу. Проведя рукой по пышной бороде, он зацепился за застрявший в ней кусок съестного и, недолго думая, отправил его себе в рот.

Впрочем, меня не интересовали ни человек, ни его манеры. Только расставленные по полочкам горы артефактов. Потому для приличия стоит постараться затянуть разговор.

— А вдруг я и есть покупатель? — взгляд метался вдоль косых стеллажей, высматривая что-нибудь действительно ценное. Глиняная посуда, грубо обтесанные ложки из бракованных кусков древесины, рукоятки ножей, ступы... проще сказать, чего из домашней утвари здесь не было. И вся она излучала слабое зеленое свечение. Самостоятельно я отсюда точно не уйду, пока не осмотрю каждую безделушку. — Все равно других людей нет, так чего меня гнать?

[Опознание]

[Столовая ложка бесконечных страданий]

Урон 1-2

Сила +1

Ловкость -3

Интеллект пользователя — «под сомнением»

Особые свойства:

Ярость берсерка — каждый раз, получая рану от этого артефакта, на вас накатывает приступ бесконтрольного гнева на 0.5сек. Кулдаун — до следующего использования артефакта по назначению.

Авторский почерк — мастер столь долго трудился над этим изделием, что оно вобрало в себя частичку его души и настойчивости. И ни одна деталь этого артефакта не позволит себя изменить, будь то скол или потенциальная заноза.

Возмездие — погребенный под слоями многолетней пыли, забытый и брошенный, этот артефакт возненавидел мир, и теперь каждый, рискнувший воспользоваться им, обречен на страдания. С периодичностью в одно использование с шансом в 70% накладывает эффект «сука заноза».

Системный комментарий: необычный столовый прибор. Удивительно, что с такими свойствами он сделан не твоими руками.

И только звон колокольчика нарушал мертвую тишину помещения. Однако если хозяин молчал из-за своего наплевательского отношения, то я продолжал пребывать в прострации.

Что я только что прочитал?

Это артефакт? — артефакт.

С особыми свойствами? — с особыми свойствами.

Полезный? — отрицательно полезный.

Пока будешь пользоваться и язык занозами утыкаешь, и на людей кидаться станешь. Еще и денег лишишься. Словно читая мое мысли, но скорее на опыте, продавец поднял на стойке успевшую запылиться табличку «нет развозврата»

Кем вообще надо быть для создания подобное?

Судя по описанию системы — мной...

Хотя как минимум один ценитель у подобного творчества обнаружился. Едва мы зашли в лавку, как Беня не переставал ни на мгновение шевелиться, осматривая полки с потенциальной закуской. Это вам не легендарный щит, тут он справится, тут он за все отыграется. И только обилие целей и приказ не выделятся не позволяли ему сожрать здесь все разом...

Хотя, судя по тихому треску под моим пончо, в лавке только что стало одним артефактом меньше и одной жующей скотиной больше...

— Эй! Ты там часом не пытаешься ли угнать у меня чего! — мужик было потянулся к стоящей у прилавка палке, но неожиданно сменил гнев на милость. — Ай, хрен с тобой. Все равно сюда практически никто не заходит. Осматривайтесь, только ничего не сломайте. Я все же рассчитываю однажды распродать этот мусор.

Он устало плюхнулся на стул и достав словно из воздуха корзинку с сухофруктами, принялся их уплетать.

— То есть сами понимаете, какой хлам продаете и все равно пытаетесь его впарить кому-то?

Пусть говорил я грубо, но в душе не терял надежды найти что-нибудь ценное. Пять стеллажей, по шесть полочек в каждом занимают собой практически все помещение. И все сияют от изобилия сваленных на них артефактов. Ну не может же здесь действительно все оказаться мусором?

[Опознание]

[Пивная кружка защиты от похмелья]

Урон 0-1

Урон моральный 0-9999

Бонус к характеристикам:

Ловкость -1

Сила -2

Интеллект -1

Особые свойства:

Во славу пива — есть много кружек и много напитков, но именно эта кружка предназначена только для пива и никакое другое вещество не сможет в нее проникнуть. Оно будет отвергнуто зачарованной древесиной и обращено против осквернителя.

Повышенная прочность — ни человеку, ни зверю своими силами не сломать сей артефакт голыми руками.

Бесконечность не предел — не по желанию мастера, но по воле судьбы будь то ложка, кружка или даже пивной бочонок, покуда внутрь льется пиво, все до последней капли влезет в эту кружку и ни единого грамма не прольется за ее края.

Просветление осознанием — в момент, когда вы действительно познаете суть этого артефакта, на вас снизойдет озарение, дарующее +1 к интеллекту, но никакая сила не дается задаром. По вашей воле и самомнению будет нанесен ментальный урон в зависимости от затраченного на обретение мудрости времени и любви к пиву.

А вот это смотрится интересно. Если не считать штрафа ко всем основным характеристикам, что почему-то в описании помечены как «бонус», артефакт не имеет недостатков. Ограниченную область применения — да, но не более. Считай карманный дегустатор качества пива. Еще и бонус к интеллекту в определенный момент получишь.

Невольно я начал крутить кружку в руках, стараясь найти подвох. Стал бы иначе хозяин оставлять такое добро на виду, да еще и причислять его к хламу?

Однако постоянный звон костяных колокольчиков начинал раздражать. Пусти и висят они над самой дверью, здесь нет такого сквозняка, чтобы породить столько шума.

— Хозяин, — рукой я указал на колокольчики, — это тоже один из твоих сломанных артефактов? Сколько будет стоить заткнуть его?

— Колокольчик что ли? — он лишь усмехнулся. — Могу только предложить восковые шарики заткнуть уши. Всего пара медяков.

— Теперь понятно, почему в этой лачуге нет клиентов. Мужик, ты как с таким подходом не разорился до сих пор?

— Семейный бизнес. Еще мой дед как-то умудрился выбить в городской управе грамоту на постоянные выплаты этой лавке по давно забытой статье. Настолько древней, что даже пергамент с ней осыпался пылью. Зато на моей грамоте торговца стоит самая настоящая печать главы города. Так что перед тобой не столько магазинчик, сколько памятник торжества бюрократии над здравым смыслом. Денег почти не приносит, но и делать-то ничего не надо!

— Вот прямо совсем ничего делать не надо?

— Почти. Приходится терпеть эту звенящую при каждом удобном поводе хрень над дверью для получения льгот. Однако за безделье цена не слишком большая, согласись?

— Быть вечным узником убитой в хлам конуры, которая еще и звенит без умолку? О, дааа, звучит просто прекрасно, — я поставил кружку на прилавок. — Сколько за нее хочешь?

— Много ты в жизни понимаешь! — недовольны, что его точку зрения не поддержали, мужик врезал кулаком по стойке. От силы удара часть сухофруктов высыпалась из корзины. — Думаешь, самый умный? Ну так посмотри внимательнее на свою чудо-кружку. У нее, сука, дно дырявое! И хрен ты его чем заделаешь. Она отторгает любой материал кроме пива! Артефактный мусор, пригодный только для разрушения мужских сердец!

...

На всякий случай я перевернул кружку вверх дном и посмотрел сквозь нее на входную дверь — единственную не артефактную вещь в этом месте. И сквозь зеленое сияние самой кружки я увидел обычное дерево. Дыра была совсем небольшая, да только разом превращала артефакт в еще более бесполезный мусор.

А ведь я мог узнать об этой особенности, наливая внутрь прекрасное пиво...

Интеллект +1

Теперь понятно, откуда такие цифры ментального урона в описании. Будь я способен пьянеть, уже дважды проклял бы этот артефакт. Первый — за пустую трату денег, второй — за растрату пива.

Но даже так я почувствовал укол в самое сердце. Нет, никакой раны не было, чисто из мужской солидарности к разлитому разливному...

— Ты что делаешь? — хозяин лавки подозрительно уставился на меня, когда я прижал кружку к груди.

Но ответа моего не дождался.

Слишком рано, чтобы произносить пустые слова.

— Долго так стоять собираешься? — мужик все не желал униматься.

— Все уже, — я вернул кружку на полку, дабы другие тоже могли почтить память потери. — Минуту молчания выдерживал.

Хозяин расхохотался.

— Ну ты выдал, — он безуспешно пытался сдержать смех, но вскоре сдавшись, продолжил говорить сквозь него. — Вот именно за таких клиентов я люблю свою работу. Помогаете разговорами скоротать время до закрытия.

— Не думал тогда беседовать и с остальными, а не гнать взашей с порога?

Расстроенный порченой кружкой, я продолжал осматривать заваленные полки. Не повезло с зеленью, так может найдется артефакт качеством повыше? Не могли же местные мастера запороть предмет редкого качества?

Невольно вспоминается мой «легендарный» щит...

Мужик же, разогнувшись после затяжного приступа смеха поспешил продолжить диалог:

— Работа такая, надо было убедиться, что ты именно мой клиент, а не случайный бродяга, — он приоткрыл дверь за своей спиной. — Для справки, обычные люди не видят вокруг артефактов сияния.

...

Сука!

Глава 8 Men's club...

Но только дверь за хозяином захлопнулась, как другая, находящаяся у меня за спиной с грохотом повалилась на пол.

Я даже не успел обернуться, как оказался насажен на пику. Ее острое лезвие торчало из моей груди и светилось слабым голубым сиянием. Сиянием, смотреть на которое мне не позволил второй удар. Пехотинец, что ворвался следом за копейщиком, снес мою голову взмахом короткого топора.

Однако на этом экзекуция бедного тела не завершилась.

Отточенными до автоматизма ударами воин с топором разрубал мое тело на части. В его движениях чувствовалась стальная уверенность, что приходит с многолетним опытом. Опытом, что не позволяет расслабляться даже в победных ситуациях. На одних лишь рефлексах он продолжал кромсать мою левую руку, внутри которой продолжал биться Беня.

Лишенный должного количества корма цветок с трудом противостоял ударам артефактного оружия, оставляющего за собой обугленные отметины.

Но так будет лишь до тех пор, пока цветик не доберется до свежего мяса...

Беня замри!

Пришлось силой приказа утихомирить разбушевавшееся растение. Рано, еще слишком рано, но обещаю, как только я разберусь в ситуации, ты сможешь сожрать каждый бесполезный кусок мяса в этой комнате.

В комнату вошел мужчина в серой мантии, плавно перетекающей в легкий доспех. В одной руке он сжимал полыхающую ваджру, а другой уже отвешивал оплеуху копейщику. Властным взглядом он осматривал помещение, словно выискивая подлог в операции. Слишком уж хорошо все прошло, и опыт в общении с попаданцами не позволял ему расслабиться. Оттого покрытые ожогами и зажившими рубцами пальцы только крепче сжимали пылающее оружие, что являлось орудием его бога — Владыки воин и Гласу правосудия, Париса.

— Цэрэг Дитор, — при этих словах копейщик замер по стойке смирно. — Весь следующий месяц вы проведете в тренировочном лагере.

— Но ведь все прошло хорошо! — копейщик попытался оспорить решение, но ударом обратной стороны ладони был опрокинут в лужу моей крови.

— Лишь потому, что цэрэг Урих вовремя вмешался, — артефактом в руке он перевернул мою голову лицом к себе... и от этого касания впервые за долгие месяцы я вновь испытал боль... обманчиво мягкое пламя оружия... мне даже не с чем было сравнить это чувство. Слишком давно не доводилось испытывать ничего подобного и потому я не смог сдержаться. Против воли мое лицо дрогнуло.

В ту же секунду человек в балахоне одним ударом вонзил мне ваджру в глотку. Вырывающееся из нее пламя столбом впилось в низкий потолок комнаты, опаляя и заставляя отстраниться остальных стражников. Один лишь монах продолжал сидеть надо мной, невзирая на получаемые ожоги.

И только сожженная кожа и опаленные мускулы на лице не позволили мне вновь проявить эмоций.

— Все это видели? Даже разрубленное на части, оно продолжает сопротивляться, — он погрузил руку с оружием глубже в рану. — Этих тварей нельзя сравнивать с людьми. И единственное верное решение при встрече с такими — отрубить голову. Без промедлений, без раздумий, без лишних движений. Потратишь хоть секунду впустую и они сожрут твою душу, — мужчина в балахоне строго посмотрел на первого копейщика. — Вам это ясно, цэрэг Дитор?

В ту же секунду пламя стихло, словно его никогда и не было. Пришлось в спешке сбавлять силу исцеления, чтобы случайно вместо поддержания жизни не отрастить себе новое тело.

Однако монах своими действиями показал мне, кто здесь является главным, и кого необходимо убить в первую очередь.

— Раз все поняли, то с завтрашнего утра ожидаю вас на внеплановых тренировках, а сейчас... — на мгновение монах замер, но лишь для того, чтобы в следующую секунда занять боевую стойку. — Построение три! Враг рядом!

Не тратя и секунды впустую, отряд сформировал круг в центре которого был монах. Копейщики наставили пики на входные проемы, а воин с парными топорами готовился среагировать на любую угрозу.

Но ничего не происходило, и только звон колокольчика нарушал тишину.

— Урих, готовь порошок, здесь затесалась еще одна тварь, — в молитвенном жесте монах сжал пылающую огнем ваджру. — Дитор, Малик, прикрываете меня во время песнопения. Придется провести повторное изгнание духовной силы. Не знаю, как тварь смогла избежать последствий первого ритуала, но второй точно добьет ее.

В неведомой молитве зашевелились губы монаха.

И как бы сильно не снедал меня интерес, желание жите оставалось превыше. Монах уже смог причинить мне боль и этого более чем достаточно для принятия ответных мер. В любом случае оставшуюся информацию всегда можно выпытать...

— Сверху! — закричал я, восстанавливая из каждого обрубка по отдельному телу.

Большинство рефлекторно посмотрели на потолок. Они даже не успели осознать, что кричал незнакомый им голос. Слишком напряжены были нервы для излишних раздумий.

Большинство, но не монах...

Матерый воин словно только и дожидался, пока я проявлю себя. И незнакомый голос стал для него спусковым крючком. Прервав молитву, он устремил ваджру мне в голову. Ее пламя уже однажды опалило мне голову и повторять опыт мне не хотелось.

И к счастью не требовалось.

Не стоит забывать, что в битве с регенератором, каждая часть его тела продолжает таить опасность. С оторванной руки, у которой уже появилось собственное бесконтрольное тело, сорвался крошечный камень. Усиленный метанием он должен был прошить монаха насквозь, но смог лишь оставить глубокую вмятину в доспехе монаха.

Бой может оказаться сложнее, чем...

Ну Беня-я-я-я...

Всю романтику мне обломал.

Тела, что я с заботой и любовью выращивал под себя, оказались насильно приватизированы охреневшим цветком. Монах с огнем, который мог его остановить, сосредоточил все внимание на мне, в то время как мастер топоров отвлекся на крик. И этого времени Бене хватило на маленькую грязь.

Нет, он не оплел своими лозами небольшое помещение и не пытался сожрать разом всех человеков. Всего лишь расцвел сотнями крошечных желтых бутонов. И поднятое этим цветением облако усыпляющей пыльцы повалило разом всех стражников.

— Ты хоть понимаешь, насколько эпично-фантастичный бой мне сорвал? Тут и мастера оружия, и отработанная анти-попаданческая тактика, и даже способное причинить боль оружие, а ты просто взял и...

Словно извиняясь, Беня с виноватым видом воткнул выбитую дверь на место и принялся аккуратно расставлять наведенный кавардак. И полочки поправит, и трупы сжует, чтоб глаза не мозолили, и все шесть моих взрощенных тел на ноги поставит да отряхнет от налипшей крови.

Что тут скажешь, «З» в его имени явно означает «забота».

Довольный ходом моих мыслей, цветик расслабился и распустил поддерживающие меня лозы. Тела тут же тряпичными куклами повалились на пол...

Так, вот сейчас не понял.

Беня тоже не понял, и на всякий случай вновь поднял мои тела, любезно рассадив их друг напротив друга.

Контрольная проверка:

Руки — шевелятся, обе... одна.

Ноги — шевелятся, обе две.

Голова — шевелится, обе две.

Одна лишь проблема, каждая конечность отзывается исключительно на своем теле...

Черт, чувствую себя как команда гребанных рейнджеров.

— У меня левая нога, — прокричал желтый рейнджер.

— Я могу шевелить правой ногой, — крикнул розовый, приземляясь рядом с остальными после тройного сальто.

— Я отвечаю за правую руку, — вкатился в кадр голубой рейнджер.

— Я управляю головой, — гордо заявил белый рейнджер

— А у меня должна была оказаться левая рука... но похоже сегодня я безработный, — вторил ему зеленый рейнджер.

— Я... и я тоже могу шевелиться, — неуверенно произнес красный, стараясь не отсвечивать своей зоной ответственности...

Вместе же они формируют могучего почти полноценного человека!

Я посмеялся нелепости собственной шутки.

Занимательный, сука, опыт, неприятный, но занимательный.

Нет, я и раньше отрывал свои конечности, отращивал их непонятно как, а затем отрастал на них сам, словно так и надо. Сейчас же я несколько в тупике. С одной стороны, логично, что я не могу управлять разом пятью телами, с другой же — раньше мне для исполнения подобных фокусов требовалось на постоянной основе поддерживать исцеление. Однако в этот раз после полного восстановления тел, я не использовал способность. И даже сейчас ее не использую, а конечность как продолжают шевелиться по моей воле в разных телах, так и продолжают, и даже не думают возвращаться к голове.

Для проверки контроля взял телом правой руки прямоугольную безделушку с полки и кинул ее телу левой ноги...

Вернее попытался. В середине полета артефакт врезался в раскрытую пасть Бени, но по счастливой случайности не попал в нее, и просто упал на пол. Из раскрывшейся надвое коробки тут же вывалились кости и стопка нарезанных цилиндров.

Я обвиняюще посмотрел на цветок. То есть стражников тебе было мало, решил еще и артефакты из лавочки захомячить?

— Милостивые господа, уже закончили с работой? — не разгибаясь из полупоклона, в комнату вошел хозяин лавки. — Уже достаточно давно не было шума, вы позволите убр...

В ступоре он замер, не решаясь сделать и шагу. И нельзя судить его за легкое замешательство. Ты входишь в собственную лавку, ожидая увидеть стражников над остывающим трупом, а видишь шесть голых одинаковых мужиков в окружении струящихся пут плотоядного растения. Да еще и нарды на полу валяются в их сугубо дружелюбной компании...

Даже страшно представить, что подумал мужик при виде этой картины. Однако стоит отдать должное стойкости его духа. Все с тем же невозмутимым выражением лица он постарался скорее смыться отсюда, да ноги подвели. Поскользнувшись в луже разлитой крови, он едва не вывалился за порог, но дружелюбный цветочек подставил ему лозу помощи. И еще парочку, утягивая мужика обратно в помещение и затыкая ему рот.

— Куда так торопишься, дружище, — я наблюдал, как лоза втаскивает извивающегося мужика в центр моего мужского общества и подвешивает головой вниз. — Ты, кажется, побеседовать хотел? Ну так давай побеседуем.

Хищно улыбаясь зубастой пастью, Беня прикрыл за мужиком дверь...

-Грегор, на подходе к сторожевой крепости-

Помни приказ, странник: неважно как, но ты должен освободить заточенных в здешних казематах детей. Слишком долго их эксплуатировали трусливые боги в страхе перед прошедшей эпохой. Но вскоре им придется заплатить за свершенные грехи.

Мог не напоминать.

Когда я соглашался на условия Сущности, даже не задумывался о возможных приказах. Не до того было. Да и что она могла потребовать? Кровавые жертвоприношения? Шкуры былинных монстров? Мою жизнь? В тот момент я готов был отдать все и сразу без торгов и раздумий.

И отдал, разом спалив все мосты, что возводились годами из собственной крови...

Однако приказы, которые я получил, сильно контрастировали с ожиданиями. Сущность, что воспринималось мной не иначе чем воплощение зла, сила, что одним своим существованием угрожает миру, приказала спасти детей. Даже боги в этом сломанном мире не пекутся о прочих созданиях. А тут злобное зло просит спасти детишек...

Ежу понятно, что в этом деле у Сущности своя выгода, да и простых детей не станут запирать в казематах...

И все равно в подобный приказ верилось с большим трудом. Не исчезни в этот момент с моей руки вторая метка, решил бы, что с горя едет крыша. Жаль не могу вспомнить, каким был первый приказ, это могло бы многое прояснить...

Еще раз сравнишь меня с этими ничтожествами, и следующим приказом я заставлю тебя осознать разницу мной и «богами».

Последнее слово бархатный голос в моей голове едва ли не выплюнул. Даже малейшее упоминание божеств приводит его в ярость. Холодную, расчетливую, но не скрываемую ярость. Причины этого я предпочел не уточнять и вернулся к изучению карты.

У каждого из нас будут свои секреты. Хотя мои, эта звучащая в голове шизофрения наверняка уже выведала. Впрочем, я сейчас не в том положении, чтобы жаловаться. Пусть приказ выгоден для Сущности, он не теряет своей ценности и для меня. Я понятия не имею, с чем предстоит встреча в тех казематах, но...

Разве может спасение детей оказаться чем-то плохим? Это вопрос, не требующий, чтобы его задавали. По крайней мере, мне и сейчас. Потому как это задание стало для меня той самой соломинкой, тонкой паучьей нитью, ведущей из ада к свету. И отнять у себя эту надежду я никому не позволю.

Взгляд вновь уперся в четыре крошечных крестика, сияющих в самых неприметных местах карты, образуя перевернутую трапецию. Предполагаю, раньше их было пять, пока один из крестиков не оказался стерт с лица земли вместе с крепостью и стерегущим ее орденом.

Туда ему и дорога.

Ублюдки обрыскивают весь континент в поисках попаданцев, которым не повезло перенестись в этот мир, будучи совсем ребенком. И держат их там отнюдь не с целью воспитать достойных граждан и проложить мостик в отношениях между обычными людьми и попаданцами...

От одной мысли об их участи на меня накатывает приступ ярости.

Пользуясь детской доверчивостью, их заманивают в место, что будет похуже ада — монолитные крепости безымянного ордена. Ордена, что за свои действия не заслуживает ни имени, ни легкой смерти. В своих подвалах они обращаются с детьми хуже, чем со скотом. Потому как даже у зверья есть право свободной смерти. Их же будут истязать раз за разом, ломая тела и сознания с единственной целью — вечно удерживать сущность на задворках нашего мира. А всего-то и требуется, что перегонять ритуалами ее от одного истощенного, не способного к сопротивлению и проявлению эмоций тела к другому, не менее потрепанному, но более живому. Чтобы Сущность вновь тратила свои силы на восстановление тела ребенка. Но только тюремщикам покажется, что сосуд «слишком силен» как мерзкая процедура начнется по новой.

Непростительно.

Прикрываясь благой целью, ублюдки издеваются над детьми.

Я не считаю Сущность вселенским добром. Нет, она зло в его чистейшем из проявлений. Однако кто сказал, что добром можно назвать монстров готовых денно и нощно измываться над детьми только из-за их отличного от вашего происхождения? И плевал я на все «благие намерения».

Здесь нет добра. Нет здесь и зла. В этом мире живут одни лишь ублюдки, ублюдки, что не заслуживают ничего кроме боли и страданий.

И хуже он уж точно не станет, если я оторву парочку ублюдочных голов...

[Воплощение воли — Ненасытный бегемот, отложив десятую долю]

Глава 9 Взаимовыгодное сотрудничество

-Альберт, взаимовыгодное сотрудничество-

Мало кто знает, но имея шесть тел, можно собрать семь трупов. Главное грамотно разрезать. Пусть у одних тел будет недоставать частей рук, а у других окажутся непропорциональные ноги, без экспертизы разницу подметить будет непросто.

Забавно, что это оказалось первой мыслью, пришедшей ко мне в голову глядя на кучу трупов в ногах. Кучу моих трупов. Что поделать, мне было лень разбираться, почему одни конечности шевелятся, а другие нет. Потому я поступил в точности, как и любой не слишком умный, но крайне инициативный ребенок при виде пары поломанных игрушек.

Оторвал рабочие части и собрал их воедино.

На удивление сработало. Чувствовалось легкое онемение, но вскоре конечности были мне словно родные... мои же конечности...

— Может, мне стоит издать сборник калламбуров? — я выдернул торчащую изо рта хозяина лавки лозу Бени. — Или думаешь, что эта идея дурно пахнет?

— Прошу, отпустите меня, клянусь, я рассказал все что знал, — подвешенный вверх ногами хозяин лавки сбивался от слова к слову, в панике стараясь вымолить себе жизнь.

Мужик даже не пытался ни торговаться, ни вырваться. Здраво оценив свои возможности, а может просто с перепугу, он сразу перешел к части «давить на жалость, авось прокатит». Не удивительно, что с таким подходом его лавка находится в столь убогом состоянии. Мужик попросту не годится для торговли.

— Молю, у меня же семья, маленькие дети не выживут без отца... — мое задумчивое молчание, пленник воспринял как хороший знак, и продолжал подкидывать всевозможную информацию.

Не человек, а находка. Выложит все секреты даже без дознавателя.

Однако он несколько просчитался. Моя задумчивость вызвана отнюдь не его предложениями. Сейчас я куда больше интересовался собственными конечностями. Когда проблема с возвращением контроля над телом разрешилась, у меня появилось желание над ней поразмыслить.

Итак, что мы имеем:

Оторванная рука не шевелится, если прервать воздействие лечения на нее хоть на секунду.

Если лечить — шевелится, бегает, не курит, качается, кидается хламом из инвентаря и вообще молодец.

Если вырастить новую руку, пока старая ведет активный образ жизни, то новая конечность окажется недееспособным куском мяса.

Однако если прекратить исцеление активной отделенной конечности, то новая выращенная будет самой обычной рукой. При этом никакие воздействия на старую конечность не заставят ее шевелиться. Ей можно даже полностью восстановить тело, но оно будет всего лишь пустой оболочкой, куском мяса с моей потрепанной внешностью, что с радостью сожрет Беня.

При этом если не прекращать исцеление отделенной конечности вплоть до появления у нее собственного тела, отдельного от основного, то это тело окажется всего лишь пустышкой при рабочей руке. Восстановленная же основному телу рука также окажется пустышкой. Получается словно одного человека разделили на части, оставив связующую нить из исцеления.

Что интересно, если после появления отдельного тела насильно прекратить исцеление, то полностью пропадет контроль над отделенной рукой, но при этом и своей выращенной ты управлять не сможешь...

— Ну и почему так происходит, а? — мужик даже не понял, как я отрубил ему руку и на ее место прирастил один из своих обрубков. Пусть это и вторая правая рука, да и Беня ее погрызть успел... не в том суть.

— Я не знаю, не понимаю, все скаа-а... — чтобы избавиться от ставшего раздражающим крика, пришлось обратно воткнуть ему в пасть лозу Бени.

Мое же внимание привлекали его правые руки. Несмотря на чужеродность, пересаженная конечность прижилась на удивление быстро. Мужик уже мог вовсю ей орудовать не хуже, чем родной. Так почему у меня так не получается с мертвыми конечностями?

Вопросы, вопросы, вопросы...

И никаких ответов.

— Подсказку можно? Хотя бы крошечную?

Но Система предпочла отмолчаться в сторонке. Обиделась что ли?

— У вас все в порядке? — кто-то постучался в дверь, но Беня так и не убрал свои лозы со входа, чем заставил нарушителя топтаться на пороге.

— Спровадь его, — я выдернул лозу изо рта хозяина лавки, но лишь для того, чтобы обвить ей глотку мужчины. — Выкинешь что-нибудь и прощайся с головой.

Мужчина нервно сглотнул.

— Я вхожу, — дубовая дверь заскрипела, но сил человека снаружи оказалось недостаточно, чтобы справиться с лозами Бени.

Хозяин же начинал чувствовать, как шипы впиваются в его кожу.

— Не входить! Разбилась урна с прахом... Парамета! — судорожно он старался придумать подходящую угрозу. Однако времени на перебор вариантов никто не предоставит. — Любой вдохнувший будет проклят вялым стручком! Сила юности покинет ваши чресла, обратив достоинство в блеклую тень былого себя! Мне уже не помочь, но вы... вы еще можете избежать проклятия!

— Я... — голос с той стороны двери в мгновение растерял былую уверенность.

Думаю, не помешает капелька импровизации. Схватив какую-то безделушку с полки, я швырнул ее в стену близ входной двери и многозначительно посмотрел на мужика. Пусть торговаться он не умеет, но вот разговаривать точно обучен. И лучше ему понять этот тонкий намек.

— Не-е-ет! Еще одна горсть проклятого праха разлетелась прямо над входной дверью!

Признаться, даже сквозь толстые стены было отчетливо слышно, как улепетывает незваный гость.

— Отлично сработано, мужик, — жестом я приказал Бене опустить его. Мужик проявил себя и заслужил смены кнута на пряник. Пусть и со странным привкусом кирпича. — Хочешь фруктик?

Беня спустил нам на лозах пару спелых фруктов. И я без промедления закусил своим. Мужик же не хотел рисковать брать что-то из лоз цветка, что на его глазах успел съесть не менее десяти тел. Однако стоило нашим взглядам столкнуться, как в нем взыграл чудовищный аппетит.

— Молодец, а теперь смотри, — специально для меня был выращен еще один точно такой же фрукт.

По щелчку пальцев он впился мне в руку, разрастаясь до чудовищных размеров за считанные секунды.

От этого зрелища мужик нервно сглотнул. Кажется, он правильно понял и этот намек. И это хорошо, люблю иметь дело с понятливыми.

— Неплохо мы провели время, правда же? Жаль время поджимает, кто знает, вдруг тот олух сюда еще народу в помощь приведет? Беня конечно и рад будет, — цветочек спустил свой зубастый бутон на уровень наших лиц и хищно оскалился. — Но я же не зверь, не собираюсь зазря убивать толпы народу. Или зверь?

Мужик отрицательно замотал головой.

— Во-о-от, рад что ты это понимаешь, — я усмехнулся, предвкушая последствия собственной истории. — Запоминай, у напавшего попаданца была смуглая кожа, аккуратно зачесанные волосы и густые, шикарные усы. Из рук он не выпускал резной трубки, из которой извечно вырывались искры пламени. Стражники даже не успели возвести защитный барьер, как призванное им пламя обратило их тела горстками пепла вместе со всеми артефактами. И только развеяв прах павших врагов, попаданец, поправив военный китель, выпустил облако табачного дыма и скрылся в направлении городских стен. Запомнил?

— Д-да.

Врет, или не врет, вот в чем вопрос? Повторить бы с ним еще пару раз, чтобы наверняка облик вождя запомнил, да время поджимает. Что толку будет от фальшивой предыстории, если меня поймают за руку на месте преступления?

— Ну, мужик, бывай, — схватив новую пыльную тряпку взамен окровавленной старой, я уже собрался уходить, как решил прихватить с собой одну звенящую мелочь — единственный артефакт, что по неизвестной причине так и не был сожран Беней, костяные колокольчики. Есть у меня для них пара тестов, которые здесь провести не получится. Все равно в инвентаре их никто обнаружить не сможет.

Махнув рукой на прощание...

А, черт, забыл еще кое-что.

Увидев, как я в очередной раз разворачиваюсь стоя у самого порога, мужик нервно сглотнул, а его глаз крайне подозрительно дернулся.

— Не переживай ты так, я задержался для небольшого подарочка, — резким движением я оторвал вторую правую руку у мужика и отрастил на ее месте левую. Он только и успел, что неблагодарно вскрикнуть от боли. — Потом скажешь спасибо. Только переоденься и приберись. Будет подозрительно, если тебя найдут в таком виде.

Теперь точно все.

Прихватив Беню, и заставив его ужаться под накидку, я покинул лавку через черный ход. Беня же по пути под мою накидку успел прибрать все недоеденные куски мяса из помещения, а заодно и помог избавиться от артефактов. Заботлив как и всегда, когда можно сожрать все и вся.

Оттого и выползать сквозь дверной проем было весьма затруднительно. Его разросшаяся туша даже в ужатом состоянии делала меня чересчур выделяющейся фигурой на фоне всеобщей бедности. Ибо своими габаритами я больше напоминал разожравшегося монаха, чем скромного беженца.

Не лучшая маскировка. Определенно не лучшая, но даже такой маскарад гораздо лучше выставленного напоказ огромного плотоядного растения. Оставлять же Беню на месте преступления будет чревато. Как минимум, полностью потеряет смысл вся эта фальшивая история с пришествием управляющего огнем попаданца. Которая для меня, между прочем, очень даже выгодна. Само существование управляющего огнем попаданца заставит местные кланы готовиться к противостоянию пламени. Логично правда? И пока они будут запасаться призывающими воду артефактами или еще какой водной приблудой, я буду тихонько посмеиваться в свой кулачок. Потому как против нас с Беней это все бесполезно. Если не отрицательно полезно. Никто же не запрещал разбавлять воду ядом, к которому у меня иммунитет...

Впрочем, это всего лишь приятный бонус от решения маленькой трудности.

Настоящей же проблемой будет возможность выследить меня по остаточному следу духовной силы внутри Бени. Годами под руководством ставленников богов, воплощающих в себе их высшую волю, кланы учились контролировать, подавлять и уничтожать само проявление духовной силы в этом мире. И мы, попаданцы, наделенные ей от самого факта пришествия в этот мир являемся для них естественными врагами, добычей, что должна быть истреблена любой ценой.

О числе всевозможных ритуалов и артефактов в их арсенале, позволяющих достичь этой цели, не стоит и говорить.

Одним словом — много, двумя словами — охренительно много.

И вел бы след исключительно ко мне, проблемой бы это не стало. Не привыкать выступать в роли наживки либо же получать мечом под ребро. Особенно если это позволит заманить врага в ловушку и раздавить его, не оставив ни малейшего шанса на спасение. Проблема в том, что я не единственный человек в этом городе, к которому приведет след цветка-людоеда...

Невольно на лицо наползла ухмылка. Опять все сводится к этой причине... кажется, я становлюсь слишком сентиментальным...

Свет факелов замелькал со стороны города. Судя по всему стражники уже всполошились, не найдя один из своих отрядов. На удивление быстро. И пары часов не прошло. Как жаль, что я уже давно плутаю меж палаток в трущобах. Здесь даже с картой ориентироваться проблемно, не говоря о возможности в любой момент схлопотать перо под ребро...

Рискнут ли они сюда сунуться в сумерках без прямых доказательств?

Увы, этого мне знать не дано. А вот раскиданным по пути отступления семенам Бени — вполне. Нет, это не ловушка, а всего лишь отвлекающий маневр. Потому, во избежание проблем им запрещается жрать хоть кого-нибудь. Даже если этот кто-нибудь сам попробует их сожрать; даже если он попросит, чтобы его сожрали; даже если он будет нарываться, чтобы его сожрали; даже если даже.

Нельзя одним словом.

Испортит все прикрытие.

Сейчас стоит стражникам воспользоваться поисковым артефактом, как его едва ли не разорвет от изобилия целей. Сперва это испугает блюстителей порядка, но собравшись с силами, в том числе и вызвав подмогу, они рискнут войти в засеянный лабиринт. И что же их ждет на каждой отмеченной точке? Одно лишь разочарование. Семена Бени углубились под землю, а потому вместо ожидаемого попаданца, найдено будет пустое место. Более того, стрелка поискового артефакт в этом месте будет разрываться в незнании, где искать следующую цель. По единственной причине — в артефакте отсутствует третье измерение и показывать он может исключительно по сторонам света.

После пары десятков пустых заходов стражники либо расслабятся, либо забьют на это бесполезное занятие болт. Оба варианта избавят меня от стражников, а большего и не требуется.

Осталось разобраться с бритоголовой братией и можно считать этот день весьма успешным. Их бравые молодчики уже не раз мелькали вдоль бесконечных лабиринтов палаток, заставляя меня укрываться в тени. Сейчас их даже больше чем днем. Настолько больше, что отблески их проплешин смогли бы вызвать эпилептический припадок. И кого они только могут так настойчиво искать?

Кого-то конкретного, убившего одного из их членов и покалечившего другого...

Я и подумать не мог, что та мелкая потасовка вызовет столько шума. Однако против воли на лицо наползает улыбка. Раздувать шумиху из воздуха могут позволить себе только богатые люди. Возможно, в районах трущоб само понятие богатства сильно искажено, да только есть ли мне разница? Это просто небольшое приключение, призванное скрасить сегодняшний вечер и наполнить мой кошелек. Хотя на фоне столкновения с гигантом, прогулки в чреве василиска и встречи с парой богов даже «прогулкой» назвать это будет преувеличением.

Это не бахвальство, но факты. Какой бы силой не обладало местное сборище, раз их амбиции не смогли пробиться даже сквозь городские стены... наша встреча будет больше напоминать избиение гниющего трупа.

Глава 10 Как скажете, босс.

Я невольно присвистнул.

А труп-то принадлежал дядюшке Скруджу.

Мой полуденный знакомый нисколько не приуменьшил, когда сказал, что мимо пройти будет невозможно. Огромный шатер, увешанный меховыми шкурами животных, подобно дворцу возвышался на фоне потрепанных временем и жизнью палаток. Его внешние стены дополнительно украшались гравированными цепями, зеленое свечение которых недвусмысленно намекало на артефактное происхождение изделия, а горсти монет, что подобно гирляндам свисали с их звеньев, гордо заявляя собой — «Да! Я могу себе это позволить!». И только алые дорожки рассказывали печальную историю несчастных, рискнувших покуситься на это добро. Своими подтеками они окропляли побагровевшую ткань несуразных стягов с изображением торчащей из клешни скорпиона рукоятью меча.

Дорого и несуразно.

Назвать по-другому увиденную картину попросту невозможно. Слишком уж сильно контрастирует эта «палатка» с общим фоном. Она словно золотая монета в куче дерьма, монета, что своим блеском бросается в глаза всем и каждому, но мерзотной вонью отпугивает народ. Разве что вместо запаха, от которого можно отмыться, здесь предлагают весьма ощутимые люля.

Оттого у меня зарождаются странные подозрения насчет этой банды.

Они либо идиоты, под командованием короля дураков, либо марионетки в руках кукловода. И ко второму варианту я склоняюсь куда больше, ибо даже с сильнейшим оружием люди без мозгов не смогут самостоятельно удерживать в руках власть.

Вопрос в том, кто управляет этим парадом? Поправка, мне плевать кто, гораздо интереснее: что я смогу с них поиметь? Изначально я планировал зайти в эту банду, чтобы просто побеседовать по-людски, в тесном семейном желудке плотоядного цвета. Ну и деньжат на карманные расходы достать. Теперь же когда я знаю, что у моих будущих деловых партнеров карманы шире пасти Бени...

*Хрустит пальцами*

Настало время познакомить сей буржуазный класс с партийной программой раскулачивания. В мою, разумеется, пользу.

— Я надеюсь, мой любимый и вечно голодный голос пролетариата намек понял, и высовываться раньше времени не станет?

Недовольно помявшись лозами о мои бока, Беня перебрался ко мне на спину, изображая горб. Я же, дабы оправдать образ униженного и оскорбленного, согнулся в три погибели и оперся на извлеченную из инвентаря палку.

— Не переживай, глас народа будет услышан, пройдет все хорошо — сожрешь кого-нибудь внутри.

А пройдет плохо — сожрет всех...

Надеюсь, эти мысли он пропустил мимо своих цветочных ушей...

В таком унизительном положении, я начал свой победоносный марш. Разве что толпы таких же побитых за моей спиной сейчас не хватает. Да чтоб скандировали «Землю — крестьянам! Рабочих — Бене! Да и не рабочих, тоже Бене! А золото — мне!».

Мда, с такой идеологией меня б точно на второй срок не избрали. По крайней мере по честному...

За пару метров до парадного входа вперед вышел один из охранников.

— Куда прешь?! — наконечник его копья уперся мне в плечо.

—И-извините, — я постарался склониться в поклоне еще ниже.

Сам же в это время изо всех сил старался заглянуть в шатер. Однако за плотным пологом не удавалось разобрать даже силуэтов.

Пройти же ближе мне мешало копье. По его наконечнику уже стекала пара капель моей крови и будет слишком подозрительно, если я продолжу идти вперед.

Потому я поспешил отшатнуться и рукой зажать рану... попутно отвешивая оплеуху лозе Бени.

Амбалы остались довольны такой реакции. Разодетые в точности как все прочие члены банды, эта парочка отличалась только излишне подкачанным телом и наличием оружия. Взгляды их источали смесь эмоций из отвращения и усталости, словно их уже не один час заставляют рыться в отстойнике. И так сильно их заколебало подобное, что меня даже не стали убивать на месте, в отличие от бедолаг, в чьей засохшей крови мне приходится топтаться.

И пусть не видно ни трупов, ни спекшейся крови, а их копьях...

А-а-а-а, понимаю. Моя безопасность вовсе не моя заслуга. Просто за прошедший день амбалы уже устали утаскивать в стороны трупы и полировать оружие.

— Вали отсюда, пока последние зубы не растерял, — один из охранников устало замахнулся древком копья, но видимо вспомнив, что самому же придется в очередной раз его от крови чистить, решил ограничиться словами. — Нечего боссу тратить время на такое отребье.

Изображая испуг, я отшатнулся назад.

— М-мне сказали явиться вечером, — я старался сдерживать Беню под балахоном. Слишком уж странно будет, если мой горб неожиданно придет в движение. — По поводу долга.

Едва заслышав про деньги, амбалы переменились в лице.

— Долг говоришь? — его напарник поспешил вмешаться. И взгляд его крысиных глазок мне совершенно не нравился, ровно как и желание прикоснуться к моему горбу. — А деньги-то у тебя есть?

Вновь отшатнувшись, я уберег руку мужика от статуса закуски.

— Мне сказали прийти, — я мямлил при каждом слове и старательно смотрел в пол. — Денег нет, но может, удастся получить отсрочку? Или еще как договориться, а? Я... я много умею... я...

Амбал, пытавшийся меня приобнять, лишь сильнее ухмыльнулся.

— Ну проходи, — он вскинул копье на плечо. — Помогу тебе с оформлением.

— Твою мать, Гарри, — другой охранник не скрывал отвращения от действий товарища. — Опять?!

— Иди на хрен, — мой провожатый хитро ухмыльнулся, предвкушая уплату долгов. — Или мне вспомнить, кто на той недели изображал из себя среднюю повозку каравана? А, мистер «сильнее толкай повозку, колеса завязли в раскисшей глине»?

Лицо напарника Гарри при этих словах перекосилось и приняло багровый оттенок.

— Иди на хрен, — амбал только и смог, что пробурчать себе под нос слова напарника.

— То-то и оно, — Гарри, откинул полог шатра, напоследок показав напарнику средний палец.

— Да чтоб у тебя кишка бризона в заднице застряла.

— Думал бы, чего желаешь, — Гарри подмигнул оставшемуся на выходе амбалу. — Мне же ночью еще к твоей сестре возвращаться.

Потому заходили в шатер мы под аккомпанемент трехэтажного мата

И столько грязных ругательств он успел услышать в свой адрес, что не каждый сапожник запомнит за жизнь. Даже записать захотелось на память. Жаль с каждым шагом вглубь шатра, они становились все неразборчивее. Царивший там гомон из ругани и стонов заглушал в себе прочие звуки, а плотные шкуры, слоями укрывающие внутренние стены, крышу и даже пол, не позволял им покинуть эту обитель.

Уютное местечко.

Уютное и до боли родное, потому как за всей этой показной роскошью скрывается камера пыток. И пусть праздничная мишура вкупе с благовониями и ломящимися от яств столами изо всех сил притворяется пиром... реальности это никак не изменит. Большинство людей здесь не более чем игрушки, приятный способ провести время без оглядки на содеянное. Полная безнаказанность и отсутствие последствий, сколько бы не измывался над жертвами... Это пьянящее чувство подобно наркотику поглотило тех немногих в чьи руки попали судьбы провинившихся бедняков. И чем громче стенает жертва, тем сильнее ее хлещет палач. И если руки его не сжимают кожаной плети или моченых розг, то это вовсе не повод радоваться. Скорее всего, клиент попросту уже достаточно возбудился...

И я бы не рискнул сказать, какая из участей более мерзкая.

Особенно глядя на кучку тел разной потрепанности у самой стены. Залитые кровью и семенем, они все еще продолжают тихонько постанывать, но вовсе не от боли. Их тела больше не способны испытывать чувств. И этот звук принадлежит одному лишь условному рефлексу, что вырабатывался не одну ночь. Рефлексу, доказывающему, что ты еще не сдох. В отличие от остальных тел, чей смрад скрывают десятки свечей с благовониями.

Я начинаю понимать, отчего утром в палатке не осталось практически никого. Людей попросту запугала местная банда. Ты либо платишь им дань, либо пополняешь своим телом эту благоухающую ванилью и мятой...

И глядя на все это невольно задаешься вопросом, что присущ каждому человеку: где деньги, Лебовски?

Если снаружи хозяин шатра не поскупился развесить золотые монеты, то здесь на горы сокровищ не было и намека. Ни украшений, ни гор золота, ни ценных гобеленов... сколько не всматривался, не смог обнаружить ничего ценнее столового сервиза, да сладкого рулета.

Хотя...

Пусть этого и мало, но похоже, все ценности этого места сосредоточены на одном единственном человеке, что развалился бархатном ложе.

Мужчина с легкой проседью в бороде затмевал блеском своего одеяния и головы всех собравшихся под пологом шатра. Небольшое брюшко выпирало из-под подола шелкового халата, и позволяло доброму десятку ожерелий покоиться на себе, в то время как на руках звенели золотые браслеты при каждой затяжке вычурного кальяна, исполненного в виде инкрустированного черепа монстра. Лицо же его было на удивление добрым и мягким. Особенно для человека, что не решился даже в собственном шатре отпустить от себя охрану — трех человек, чьи наряды поразительно сильно выбивались из окружения.

И если черновласая девица, что предпочла нормальной одежде артефактный бронелифчик; а закутанное с ног до головы в тряпки тело ее соседа еще можно было списать на местный менталитет...

... то парня в черном трико с двумя полосками и нашивкой «abibas» не могла покрыть никакая ложь.

От одного взгляда на этого кадра, захотелось приложиться рукой к лицу и затянуться чем покрепче. Тут и без колокольчика будет ясно, что он идиот... попаданец, я имел ввиду гениально замаскированный попаданец... замаскированный под идиота...

Нет, я много идиотов за жизнь повидал, но таких откровенно тупых не встречал никогда.

Вдох-выдох.

Спокойно, мне же лучше, если противники окажутся мясом. Да, будет обидно, если от них я не смогу получить абсолютно никакой информации или денег, но ведь это не повод расстраиваться. Город большой, людей в нем много, кто-нибудь да поможет. А эти... что же, мне ведь надо кем-то кормить Беню...

Проблема лишь в том, что я не знаю их способности. Система ведь не делит людей на достойных и недостойных. Она великодушно выдает каждому попаданцу по красивой коробочке с красной кнопкой. И хрен его знает, что там внутри: ручной единорог или термоядерная боеголовка.

Жаль времени на оценку ситуации не так много. И как бы сильно мы не петляли меж блаженных тел, настало время встречи с хозяином этого цирка.

— Босс, — мой провожатый поспешил припасть на колено, едва приблизился к вышестоящему начальству.

Неспешно потягивая кальян, тот даже не повернул головы в нашу сторону, и только жестом позволил говорить. Более того, даже его персональные попаданцы не удосужились взглянуть на нас.

Самоуверенность или глупость? Сейчас узнаем, и начну я со спортсмена.

[Опознание]

Евгений Рогов, 18 ур.

Возраст: 17лет.

Класс: Всезнающий

Характеристики:

—

Способности:

Мыслеречь

Внушение

—

Навыки:

Владение оружием

Выживание

Сопротивление боли

Предчувствие опасности

Серая масса

—

Для получения более детальной информации повысьте уровень способности «опознание» либо собственный уровень. Чем больше разница с объектом опознания, тем более детальной будет полученная информация.

Я уже приготовился выпустить кислоту, но ничего так и не случилось. Парень даже не заметил, как на нем использовали способность. Странно, Грегор вроде говорил, что за это можно знатно отхватить в кругу попаданцев. Потому я ожидал хоть какой-то ответной реакции.

Мне же и лучше. Смогу проверить всех и решить, кого убрать в первую очередь.

Охранник же, закончив благодарно раскланиваться продолжал унижаться перед начальством.

— Тут появился новенький в лагере, позвольте лично взять с него плату за сегодня.

— Новенький? — от этой новости хозяин даже оживился. Он уже было собрался убрать кальян, но только увидев нас, как былая бодрость оставила его тело. — А, это ты, Гарри, можешь ни в чем себе не отказывать, пока это касается твоего гостя и не создает проблем остальным. Главное поставь кого на замену.

С нескрываемой досадой, хозяин шатра вернулся к потягиванию кальяна. Но та надежда, с которой он посмотрел на нас, не прошла незамеченной. Он явно дожидается кого-то ценного в рядах беженцев.

Бритоголовый в ответ благодарно склонился едва ли не до самого пола. Но только он разогнулся, как направился ко мне. Сказал бы, что заметил в его глазах бесовской огонь в этот момент, да только не в глазах была проблема, а в стремительно снимаемых штанах.

Похоже, он даже не рассматривал возможность переговоров и просто оказался извращенцем.

И это плохо. Беседа прошла гораздо быстрее, чем рассчитывалось. Я только и успел, что просмотреть доступную информацию по одному из попаданцев. Парень хоть и был ниже меня уровнем, но имел достаточно неприятную способность. По крайней мере, по названию. Что делает и как работает, мне Система сообщать отказалась.

И это только один из трех замеченных.

Позволю этому извращенцу себя увести и не смогу узнать про остальных попаданцев. Опознание попросту не достанет до них. Придется идти ва-банк.

[Опознание]

Шень Ли, 48ур.

Возраст: 16 лет.

Класс:???

Характеристики:

—

Способности:

—

Навыки:

—

Для получения более детальной информации повысьте уровень способности «опознание» либо собственный уровень. Чем больше разница с объектом опознания, тем более детальной будет полученная информация.

Едва я воспользовался способностью, как Шень вскочила со своего места, высматривая неизвестную угрозу.

Вопрос, кого убить первым отпал сам собой.

Я упал на колени.

— Молю, господин, только выслушайте меня, большего не прошу, — заменяющее мне одежду тряпье надежно прикрыло небольшой зазор между землей и телом.

Зазор, через который уже пробирались шипастые лозы. Весь путь от входа уже усеян семенами Бени, готовыми прорасти в любой момент. Плодотворная почва из развалившихся на шкурах тел станет ему прекрасной прикормкой. Сейчас же он прорывается к местному господину и его попаданцам. Мне же необходимо выиграть немного времени.

— Позвольте услужить вам. Я многое умею, — притащивший меня охранник уже порывался поднять меня на ноги и получить причитающее, да сил не хватило. Я же все продолжал вкидывать бесполезные наборы слов, лишь бы потянуть время. — Вам нужно найти человека? Я умею искать. Нужно привести его? Я умею приводить. А если его не будут отпускать или он сам не захочет идти... я умею уговаривать. Молю, только дайте мне шанс, я очень способный.

Все тем же жестом, он приказал остановиться охраннику.

— Умеешь уговаривать? — он улыбнулся мягкой, родительской улыбкой, от одного вида которой на душе становится тепло. — Ну так попробуй уговорить Гарри «глиномеса» не драть тебя в жопу. Мы слишком уважаемая банда, чтобы иметь дела со сбродом, готовым попусту трепать языком. Справишься — заслужишь доверие, провалишься — после Гарри отправим тебя к близнецам. Им первые пару дней все равно кого драть. Хоть варга подсовывай и тот заскулит.

Все с той же улыбкой, он вернулся к кальяну, словно не произошло ничего необычного.

Гарри, замерший в тот момент, когда его босс соблаговолил дать мне ответ, сейчас самодовольно ухмылялся.

— Как скажете господин, — однако мне было уже плевать на все это, ибо лозы Бени достигли целей. Сейчас каждый из попаданцев находится в окружении терновых пут, готовых вырваться при первой команде. Я не питаю иллюзий, что обычные лозы смогут остановить попаданцев. Пределом их возможностей будет выиграть пару секунд. Особенно у девчонки около пятидесятого уровня. Однако на этот случай с лозами был доставлен небольшой сюрприз — мой мизинец, безымянный и средний пальцы. Большего для доступа к инвентарю с кислотой и не требуется. — Как скажете, господин, как скажете.

Глава 11 Шень

Плащ слетел с моих плеч, обнажая ужасающую, испещренную корнями фигуру. Плотоядное тело глубоко впилось в мою плоть, черпая силы на порождение армии лоз, что терновым покровом стремительно расползались по шатру. Те же, кто по глупости рискнул остановить их собственными силами, тут же обращался в прикормку. Растение без сожалений перемалывало их тела в питательную субстанцию, что даже отдаленно не напоминала человеческое тело.

И только плотные стены, увешанные десятками слоев звериных шкур, не позволяли поднявшемуся от этого зрелища крику покинуть шатра.

В панике все способные к бегству ломанулись к выходу. Выходу, через который сюда вошел я. Выходу, который уже давно завален семенами Бени, только и ждущими свежего мяса...

С новой силой разразились людские вопли, когда эти семена проросли, но было уже слишком поздно. Задние ряды, до которых еще не успела добраться лоза, проталкивали передние на вырвавшиеся из-под земли тернии. И в этот раз Беня поступил гораздо умнее, чем раньше. Вместо огромного бутона, что своим появлением распугал бы народ, он пустил лозы у самой земли, обвивая ноги людей и перегораживая толпе проход...

Едва ли треть смогла вовремя заметить эту угрозу и отбежать вглубь шатра. Однако больше бежать было некуда. Пока все в панике неслись к самому очевидному выходу, Беня успел обвить лозами все стены шатра.

И с этого момента место, что считалось логовом бритоголовых можно смело называть шведским столом для плотоядного цветка.

— Но... но...но — Гарри пытался что-то сказать, задыхаясь от собственной крови. Он оказался одной из первых жертв на пути изголодавшегося Бени. Однако цветок все еще не убил его, предпочитая медленно выкачивать питательные вещества...

— Давай без запасов? — обратился я к Бене, поглаживая рукой бритую голову Гарри.

Затрещала черепная коробка под сжимаемыми пальцами. Однако я не останавливался, ровно до момента, пока хруст не перерос треск и с чавкающим звуком весь богатый внутренний мир бритоголового извращенца не оказался снаружи.

Пара человек из уцелевшей толпы проблевалось. Я же лишь укоризненно смотрел на Беню. Жизнь в пустыне научила его не только выжимать жертв до последней капли, но и думать о будущем. Например, запасать еду впрок, а не тащить сразу в рот. И этот навык может обернуться для меня головной болью. Уже представляю, как одним прекрасным летним утром я просыпаюсь, а кругом стенающие полутрупы, испещренные сложной корневой системой.

А если Беня узнает о таком понятии как «Еда на вынос»...

Не жрать! Хотя бы не всех, мне еще живые люди нужны. Для них будет отдельная миссия, а пока...

Поток моих мыслей прервала серия хлопков в ладоши, что умудрились заставить замолчать всех присутствующих людей. Казалось, от этих неестественных для подобной ситуации звуков, воцарилась мертвая тишина. Ужас перед хлопающим мужчиной собой полностью затмевал страх перед плотоядным цветком.

Немыслимая картина.

Немыслимая, но существующая. Ибо в воцарившейся тишине продолжали раздаваться хлопки, нарушаемые только звоном золотых браслетов.

Смотря на все эти зверства, на умерщвление верных ему людей, на всеобщую безысходность, хозяин шатра лишь беззаботно хлопал в ладоши словно, наконец, увидел нечто занятное.

Словно увидел игрушку, с которой хочется поиграть.

И только из-за этого девушка в бронебикини еще не кинулась на меня. Лозы, что должны были опутать ее так и не вырвались из-под земли. Они даже не смогли подобраться к ее обнаженному телу, огибая его на почтительном расстоянии. Словно не девушка перед ними, а огненная стена.

Остальным попаданцам повезло меньше. Клетка из лоз полностью погребла их, лишая возможности что-либо сделать.

А значит, сейчас у меня всего лишь один достойный противник.

— Не торопись, Шень, — хозяин шатра позвонил в крошечный золотой колокольчик, но ничего так и не произошло. Раздосадованный таким положением дел, он самостоятельно откупорил кувшин вина и наполнил кубок. — Что за люди, при первой же опасности сбегают, поджав хвосты. Можешь себе представить? — продолжал он со все той же мягкой улыбкой, подобно маске скрывающей его истинные мотивы. — Так к чему это я веду? Шень, успокойся, этот мужчина всего лишь исполнил мой приказ. Он доказал, что достоин внимания. Разве что способ выбрал слишком экстравагантный. Но ничего, на праздник новолуния у нас и не такое в шатре случалось.

— Как скажете, господин Эдгар, — казалось, что девушка и сама была рада получить этот приказ.

— Теперь к тебе вопрос, и я надеюсь получить на него вразумительный ответ, — кубком он указал на меня. — Зачем ты устроил все это представление, если мог еще на входе, как нормальный человек сказать, что являешься попаданцем и пришел по делу? На входе стоят... стояли умные люди, они бы ни за что не полезли в драку и отнеслись с пониманием. Все же не первый раз такое, да и с попаданцами обычным людям связываться опасно. А по итогу единственное, что получилось — трупы наших дорогих компаньонов, на финансы которых опирается организация. Ну и зачем оно все? Деньги? Хотел силу показать? Но разве для этого требовалось столько трупов? Люди между прочем имеют свойство заканчиваться, если их убивать без разбору. Так что ты можешь сказать?

...

Ответа у меня не было. Этот вопрос, сама его постановка упрекает меня в собственной глупости, и что хуже всего — делает это обоснованно. Я... я не смогу достойно ответить. Любая фраза прозвучит не лучше, чем дешевая отговорка. Настолько дешевая, что в переговорах придется забыть о равных условиях. И о неравных тоже. Я попросту не смогу тягаться в красноречии с человеком подобного уровня. Ибо когда дело доходит до заключения сделки, его мягкая улыбка обращается звериным оскалом.

Жаль, что я изначально не собирался заключать сделок.

— Я смотрю, ты не первый раз имеешь дела с попаданцами, — клыкастый бутон за моей спиной оскалился. В преддверии продолжения банкета из его пасти стекала тонкая струя кислоты. — Но знаешь, в торговле есть негласное правило: предлагать можно лишь то, что у тебя не могут забрать. А забрать я собираюсь все.

Хозяин шатра в ответ на мое заявление только устало вздохнул.

— Не ты первый, не ты последний от кого я слышу эти слова. Думаешь, я смог бы отрастить себе такое брюхо в сером квартале, если бы каждый раз, встречая оборванца с завышенным самомнением, молча исполнял его требования? — он трижды позвонил в колокольчик и парень в спортивном костюме, что уже должен быть перемолот лозами, как ни в чем не бывало вышел из толпы. В несколько коротких «рывков» он оказался близ своего господина. — Женя, друг мой, что можешь сказать насчет этого мужчины?

— Неприятный тип, умеет лечить, но при этом отличается излишней жестокостью. Способность сильная, ни я, ни Виктор, скорее всего с ним не справимся, но вот Шень совсем другое дело. Против нее у Альберта нет и шанса — усмехнувшись, он посмотрел на меня. — Да, я читаю мысли, можешь не утруждать себя догадками.

Беня, Сущность, подвиньтесь, пожалуйста, в этом мире нашелся еще один мудак желающий покопаться в моих мозгах. И я уже знаю парочку кадров, которые хочу ему показать...

— Ты слышал, что сказал... — девушка гордо вышла вперед, желая закатить речь, но была бесцеремонно прервана товарищем в спортивном костюме.

Парень выхватил кувшин с вином прямо из рук своего господина и без лишних слов опорожнил содержимое своего кишечника. Подобное поведение сбило весь настрой девушки. Сконфуженная, она пыталась вернуть к себе внимание, но получалось откровенно плохо.

Не сдержавшись, я рассмеялся от этого зрелища.

— Три золотых за просмотр, а если не хочешь, чтобы я провернул это с тобой, то десять. У вас как раз и реквизит имеется... — я многозначительно обвел взглядом собравшихся здесь людей, колодки, кувшин, о содержании которого лучше умолчать, пару цепей, и, замерев на секунду на непомерно огромном столбе, удерживающим на себе шатер, вновь посмотрел на гопника.

Парень, только унявший рвотные позывы вновь согнулся над злополучным кувшином.

— Шень, — улыбнувшись еще сильнее, чем раньше, хозяин шатра заставил девушку встрепенуться своим мягким, но строгим голосом. — Помнишь, я говорил, что однажды тебе придется сделать выбор? Время пришло. Я не стану подсказывать или указывать как. Ты все должна сделать сам.

— Да, господин Эдгар, — его слова вернули девушке веру в себя.

Мне же они позволили выиграть немного времени. Надо действовать пока читающий мысли ублюдок не вернулся в бой.

Однако ни одна лоза так и не обвила ее, несмотря на все мои приказы. Более того, растение в ужасе расползалось, уступая девчонке в бронебикини дорогу.

Какого хрена, Беня? Решил попривередничать в еде? Не сожрал ни гопника, ни эту извращенку. Зато как мои артефакты жрать, это всегда пожалуйста, это он первый...

Ты, кажется, начал забывать, кто из нас главный. И если думаешь, что можешь своими лозами уклоняться от работы, то сильно ошибаешься. И эту ошибку придется отрабатывать головой...

Я ухватился рукой за его цветоложе.

[Метание]

Раскрыв клыкастую пасть, бутон устремился к девушке. Кислота летела во все стороны, заставляя успевшую притихнуть в благоговейном ужасе толпу разразиться новыми криками. Однако все мое внимание приковала к себе девушка, что при виде смертельной опасности даже не думала уклоняться. Она лишь отодвинула назад левую ногу для большей устойчивости и, раскрыв руки, дожидалась столкновения с хищным цветком. Словно была не добычей, но хищником.

И только закрытые глаза выдавали ее настоящие мысли.

— «Смерть и разложение».

... ясно. Слова девушки звучали более чем красноречиво. Особенно на фоне Бени. Даже не долетев до извращенки, его бутон начал стремительно разлагаться, обращаясь гниющей слизью. Метр, всего один метр потребовался ему, чтобы из плотоядного хищника стать кучкой коричневой мерзости, что с ног до головы заляпала собой девушку.

Полагаю, в этот момент она сильно пожалела о своем решении встретить опасность в лоб.

Хотя, стоит отдать ей должное. Несмотря на близкое к позорному положение, она смогла сохранить гордое выражение лица.

— Ты видел мою способность, — утерев рот от гнили, она посмотрела мне прямо в глаза. — Все, чего бы я ни коснулась, разлагается и гниет. Тебе лучше сдаться, если не хочешь умереть в мучениях.

Способность у девушки и вправду весьма неприятная. И что хуже всего — до невозможного напоминает воплощение Грегора... после короткого контакта с которым так и не получилось оправиться полностью. Я невольно прикоснулся к обрубку своего плеча...

Вопрос в том, насколько их способности схожи и как быстро срабатывают. Если как в случае с Грегом конечность распадается от малейшего касания, то я в жопе, если даже не глубже. Любой же другой вариант меня устроит.

Проблема лишь в том, что на проверку ее способностей у меня не так много времени. Гопник не будет блевать вечно. И никакая постановка не сработает против читающего мысли ублюка. А значит, действовать надо незамедлительно. И плевать, насколько рискованной окажется задумка. Одна рука не слишком большая цена за победу.

— Да-да, впечатляет, — оторвав с помощью Бени свою руку, я метнул ее в девушку. — Но прежде чем говорить, вытри нормально лицо.

Уверенным движением она перехватила летящую конечность и крепко сжала ее.

Пришлось приложить много сил, чтобы в этот момент подавить злорадную ухмылку. Как только она схватилась за мою руку, исход битвы был предрешен.

Я уже победил.

Кислотный поток вырвался из моей конечности, полностью поглощая тело девушки.

Вот она — моя любимая доставка сервисом «один инвентарь для всех конечностей». Никогда не подво...

Твою ж.

Поток кислоты, растекающийся волной во все стороны и заставивший людей добровольно взбираться на пыточные машины, не смог нанести девушке никакого урона.

— Я же сказала, разлагается все, его бы я ни коснулась. Это касается и твоей кислоты, — лицо девушки заметно погрустнело, — и даже обычной еды. У меня уже давно иммунитет к любым болезням и ядам.

Действительно неприятная сила. Неприятная, но не более. Она, кажется, и сама не поняла, что уже проиграла в битве способностей. И если телепат не соврал, и она действительно здесь самая сильная, можно расслабиться.

Ну, как только верну кислоту в инвентарь. Некрасиво получится, если шатер обвалится мне на голову из-за оплавленных опорных столбов, да и ресурс тратить впустую не хочется. Не говоря уже о том, как долго его придется возобновлять...

— Мы все еще можем договориться, — все так же улыбаясь, говорил хозяин шатра. Казалось, он не заметил моего злорадства в момент триумфа и... нет, этот человек производит отнюдь не то впечатление, чтобы ожидать поблажек. Он заметил, он совершенно точно заметил короткую перемену во мне и поспешил среагировать. — Все хотят почувствовать себя героями, сильными и могучими воинами, способными справиться собственными силами с любой задачей, и все они неизменно совершают ошибки. Ты пытался. Пытался и не смог. Твоей вины в этом нет, ведь, как я и сказал — все ошибаются, — слова его были подобны меду. Странное желание слушать и слушать их пробиралось откуда-то из глубины моего естества. Словно так и должно быть, словно само игнорирование их становится преступлением... — Так почему бы нам всем вместе не выпить прекрасного вина и не обсудить случившееся за столом переговоров? Я многое могу, и многим успел помочь. И речь не только о простых людях. Благодаря мне Шень и Женя не попали к жрецам на ритуал почитания. Мы ведь не просто «банда», мы семья, что заботится друг о друге и обо всем квартале. Пусть не все могут понять нашу доброту, даже внутри семьи, с нами это место, весь серый квартал стал намного лучше. Да, люди все также вынуждены тратить всю жизнь на работах в шахтах, но ты ведь успел осмотреться, так ведь? И ни одного стражника не оказалось в пределах квартала. Никакого беспредела от властей, никаких похищений средь бела дня клановыми прихвостнями, ради очередного развлечения их богатеньких отпрысков или создания проклятых артефактов, никаких налетов с массовой резней из-за нелепых слухов о попаданцах, никаких... — он сделал глоток вина, чтобы перевести дух, и закатал рукав шелкового халата. От кисти да самого плеча его руку испещряли ужасные шрамы, которые лучше никому и никогда не показывать. Такие не появляются сами собой от мелких неурядиц или уличных потасовок, они — работа профессионала, что знает, как заставить человека страдать. — Система все еще неидеальна и полна напрасных жертв, но уже много, много лучше чем раньше. Пусть и в страхе, но сейчас у людей хотя бы появилась возможность жить со своей семьей. Жить и не бояться, что утро придется встречать связанным в борделе, будучи проданным ради еды. Жить, и доверять своей семье. Разве тебе самому не хочется чего-то подобного? Не хочется почувствовать себя частью чего-то большего, почувствовать поддержку других? Найти тех, кому ты захочешь довериться?

От его предложения я не смог сдержать смех. Не легкий смешок, не ухмылку, а самый настоящий смех, едва ли не перерастающий в истерический хохот. Семья? Доверие? А по ночам детишкам гвардейский устав читать не предложишь? Или вести курсы кройки и шитья огнестрельных ранений? Знаю, знаю, они все только и ждут истории о герое, который не смог; герое, ноги которого оторвало шрапнелью; герое, который просил застрелить его; герое, которого посмертно объявили предателем; герое, семья которого понесла наказание за его дезертирство...

— Я все сделаю, господин Эдгар, — стряхнув с себя остатки кислоты словно животное, девушка встала в позицию для рывка. Из ее движений исчезли неловкость и нерешительность. И если раньше девушка явно не желала пользоваться собственной силой, то сейчас твердо решила окончательно разобраться со мной. — Вы были полностью правы, и сейчас я это понимаю как никогда лучше. Этот человек, что убивает людей от одного лишь своего эгоистичного желания и есть тот самый враг, от которого надо избавиться ради блага всех остальных. Я не подведу вас.

Внимание! Навык «самообладание» повышен до 6 уровня.

Воздействие способности «внушение» блокируется навыком «самообладание».

Вот оно как.

Блеклая, желтоватая аура окружила девушку. Из сферы в несколько метров, внутри которой разлагалось все живое и неживое, она ужалась, плотным покровом облепив ее тело. Даже та немногая артефактная одежда, что ранее прикрывала ее, осыпалась серой пылью.

И сейчас это воплощение смерти бежит на меня, оставляя за собой только гниющий следы.

Беня, словно последняя крыса, поспешил сбежать с моего тела от надвигающейся угрозы. Угрозы, на которую мне было плевать. Неважно насколько она усилит свою способность.

Девушка проиграла еще в тот момент, когда не смогла распылить мою руку.

В этой битве способностей победа за исцелением.

Потому взглядом я продолжал выискивать в толпе телепата. Ублюдок разворошил то, что не следовало. И клянусь, он прочувствует на собственной шкуре все знания, что годами вдалбливались в мою голову.

Однако прежде чем я успел сдвинуться с места, объятая аурой разложения девушка налетела на меня. Без выкриков и показушных ударов, она крепко обвилась руками вокруг моей талии и прижала к себе.

— «Смерть и разложение — дорога в один конец».

Фраза-активатор позволила способности проявить себя в полную силу. Желтый оттенок ауры сменился кислотно зеленым, напоминающим собой гниющую плоть.

Точно такого же цвета, как и отваливающиеся от моего тела куски.

Точно такого же цвета, как струпья, что начали появляться по всему ее телу. Пусть и много слабее, но разложение коснулось даже ее собственного тела.

И все равно девушка продолжала усиливать воздействие способности.

— Ты забыла вытереть лицо, — с лица моего уже сползла кожа, местами сквозь гниющую плоть проступали пожелтевшие кости, но это не мешало мне говорить, не мешало же и использовать способности.

[Исцеление]

Своей рукой, стремительно обрастающей свежими мускулами и розовой кожей, я ухватил девушку за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза...

И только ее карие, покрытые влажной пленкой от слез, глаза встретились с моими, возвращающимися под действием исцеления обратно в глазницы...

Как одним точным ударом лоб в лоб я заставил девушку разжать хватку.

Ее хватку, но не мою. Одного удара недостаточно, чтобы заставить человека потерять сознания. Даже ее бледно-желтая аура никуда не исчезла, продолжая разлагать мое тело.

Потому удар за ударом, собственным черепом я вбивал в девушку простую истину.

Здесь теперь главный я.

Глава 12 Подготовка сцены

После седьмого удара тело девушки окончательно обмякло в моих руках. И если бы ни этот отвратительный, кисло-сладкий запах, исходящий от моей подгнивающей плоти, как знать, чем бы обернулся этот тесный контакт. Все же не так-то просто устоять, когда в твоих руках оказывается девушка с формами. Ее бледная, мягкая кожа, вздымающаяся при каждом вздохе упругая грудь, полная темнота, от потери зрения, обострившая прочие чувства...

...уже сейчас я чувствую, как кровь отливает от головы и приливает к причинному месту...

Горько вздохнув, я отбросил тело девушки в сторону на попечение Бени. Пусть сам решает, что делать с этой девкой. И без того дел невпроворот.

К моему удивлению цветик предпочел покуситься на обвалившуюся с моего тела гниль, полностью игнорируя девушку.

Ну кто бы сомневался. Подозреваю, я занимаю первое место в числе его любимых закусок, разделяя пьедестал разве что с полезными артефактами...

Восстанавливая поврежденные ткани и сбрасывая старую плоть, я направился к господину Эдгару. Извечная улыбка превосходства и спокойствия уже успела покинуть его лицо. И столь привычна ему была эта маска, что кривая мимика не могла определиться с нужной эмоцией.

— Стоять! Я сказал стоять! — трясущимися руками он достал из кармана красный кристалл и поднял его высоко над головой, так чтобы все могли видеть. — Подойдешь ближе, и сюда явится целая рота отборных бойцов! И это будет отнюдь не уличный сброд, а самая настоящая клановая элита, лучшие из лучших, цепные псы, что видят смысл жизни в истреблении тебе подобных!

— Ух ты, ну давай, вызывай, — я бросил ему под ноги костяной колокольчик захваченный из лавки. Такие кому попало не выдают и, как я теперь знаю, их развешивают на всех входах в города, крупные торговые точки, клановые имения, и прочие места, куда попаданцам путь заказан. И раз у меня такой есть, значит минимум один отряд клановых воинов я уже истребил... — будет еще закуска для Бени. Но знаешь, тогда ведь шуму точно избежать не получится. Более того, в завязавшейся бойне совершенно точно никто не станет думать о безопасности одного господина в шелковых одеждах. В бойне, но не после нее. Ибо на поднявшуюся шумиху сбегутся не только купленные тобой прихвостни. И я уверен, они найдут что спросить с якшающегося с попаданцами господина.

Потребовалось меньше секунды, прежде чем Эдгар осознал, к чему я клоню. На возвращение самообладания ушло и того меньше времени. Сразу чувствуется профессионализм и деловая хватка человека, заключавшего сделки в самых суровых условиях.

— Каковы твои требования?

— Сразу переходишь к делу? — я не сдержал хищной улыбки. — Мне такой подход тоже по душе.

— Можешь не юлить. Я прекрасно знаю, когда и зачем человека загоняют в безвыходное положение, но при этом тянут с убийством.

— Ты слишком плохого обо мне мнения, — я старался говорить как можно громче и отчетливее. — Я дам шанс выжить не только тебе, но каждому из присутствующих, и даже без невыполнимых заданий и бессмысленных убийств. Достаточно всего лишь съесть по одному крошечному фрукту, что прямо сейчас появятся перед вами. Ничего сложного и невыполнимого, правда?

Беня не стал дожидаться завершения моей речи и предпочел сразу вырастить фруктов на всех.

С недоверием люди смотрели на новую пищу и не решались сорвать ее. Хотя сомневаюсь, что фрукты сильно виноваты в этом. Все же игнорировать бесплатную еду в сером квартале не принято. Подобное поведение целиком и полностью являются заслугой одного плотоядного цветка и его непомерного аппетита. И вьющиеся шипастые лозы отнюдь не способствуют повышению аппетита.

— А что произойдет, когда мы съедим их? — из толпы людей вышел подкачанный парень.

И ведь нашелся гений, прошедший сквозь все испытания естественного отбора, ради этого вопроса...

Я с досадой осмотрел небольшую группу выживших, которых называю толпой больше по привычке. Терять и дальше людей будет уже расточительством. Однако на подобные вопросы лучше отвечать не словом, а делом.

— Лучше давай посмотрим, что произойдет, если вы не съедите их.

Подавать сигнал не потребовалось. Беня и без лишних слов готов показательно сожрать выскочку. Особенно когда это одобрено начальством.

При виде огромной пасти парень попытался кинуться прочь, но куда там. Увидев добычу, Беня уже не отступится от своего. Лозами он обвил беглеца за ноги, роняя того на землю. Парень не удержав равновесия, повалился на землю, точно в разверзнувшуюся пасть...

Пришлось приложить немало усилий, чтобы от увиденного не прикрыть рукой лицо.

В падении он умудрился схватиться рукой за соседа, и повалить того под себя. Беня, рассчитывавший лишь на одну порцию лакомства тут же захлопнул пасть, спасая жизнь лауреата...

Прости, Дарвин, видимо, этому миру нужны такие везунчики. Зачем? Не знаю, но надо.

Однако Беня уже вопрошающе переводил свой бутон то на меня, то на избежавшего смерти парня. Ну как вопрошающе, его действия больше напоминали «правило 5 секунд».

И если хозяин за это время не успеет сохранить закуску, то она достается питомцу...

— Думаю, одного примера будет достаточно, — пусть обращался я к толпе, взглядом впивался в ненасытный бутон, что уже скалил зубки.

— Но вы не ответ... — все тот же парень попытался вновь проявить свои чудо способности, заставляя дергаться мой правый глаз...

Толпа мигом поспешила заткнуть его рот подручными средствами.

— Вижу, больше вопросов ни у кого не осталось, — я сорвал небольшой плод и направился прямиком к господину Эдгару. — Тогда вперед, осталась чистая формальность.

Предчувствуя беду, он отступил на пару шагов назад, упираясь в вырвавшуюся из-под земли терновую стену.

— Нам ведь не нужно это насилие, всегда можно договориться...

— Можно, — ухватив господина Эдгара за щеки, я силой раскрыл его рот и затолкал туда плод, вместе с парочкой выбитых зубов. — Но можно и забрать все силой. Не забывайте, господин Эдгар, вы лидер этих людей, вам же и держать ответ за их поступки, вам же и быть примером. А я так, случайный прохожий со склонностью к насилию и полным отсутствием ответственности...

Отпустив господина Эдгара отхаркивать кровь и зубное крошево, я оглядел замерших людей.

— Еще кому помощь нужна?

Дважды повторять не потребовалось. Кто с закрытыми глазами, кто одним укусом, кто отгрызая по крошечному кусочку и поглядывая на остальных в поисках моральной поддержки и подтверждения съедобности фруктов... так или иначе, все присутствующие съели предложенные плоды. Съели и подписались на роль моих подопытных крыс.

Сейчас действиями толпы руководит страх. Постоянный стресс и чужие смерти не позволяют им расслабиться и собраться с мыслями. Особо впечатлительные запомнят эту ночь надолго. Правда, я сильно сомневаюсь, что в сером квартале, вобравшем в себя беженцев и отбросов, таких наберется хотя бы пара десятков. Проспятся и позабудут о случившемся.

И в этом кроется проблема, которую необходимо разрешить.

Никто из присутствующих не осознает ни своего положения, ни истинной угрозы Бени. Они могут ожидать смерть от отравления, сжирания заживо или диареи, но если за несколько дней не случится ничего перечисленного, страх сойдет на нет. Такова уж его природа.

Появляется, когда не ждут, и также незаметно исчезает.

Потому ему требуется четкий образ, икона, что отпечатается ярким следом в сердцах людей. Тогда время из лекарства превратится в отравляющее ожидание.

И как говорится, лучше один раз увидеть.

— Господин Эдгар, помните, я говорил о необходимости подавать пример?

Мужчина едва не поперхнулся кровавым сгустком, когда я произнес его имя.

— Народ, — я дружелюбно помахал рукой, привлекая к себе внимание, — помните фрукты, которые вы только что съели? А вы знали, что в случае предательства они могут сделать так?

Я схватил за голову господина Эдгара и воспользовался исцелением. Но вовсе не для бутафорского свечения или провокации семечка Бени.

Просто иначе он бы не выжил под напором разрывающего его тело растения.

Казалось бы, чем может грозить обычный плод? Это ведь всего лишь крошечный фрукт, еда, пусть и полученная не совсем обычным способом.

Теперь все присутствующие знают ответ на этот вопрос. Ответ, что кошмарами будет преследовать их при виде иссушенного тела, разрываемой изнутри плоти, кровавых фонтанов и даже во время приема пищи их не отпустит эта пугающая, мертвая тишина.

Ибо даже звука не смогло вырваться из глотки господина Эдгара под напором цветка-людоеда.

— Может быть, кто-нибудь сомневается, что я могу провернуть подобное с каждым из вас? — я тряс перед толпой оторванной головой мужчины, что всем присутствующим внушал уважение и страх. Сейчас же он не мог даже погибнуть по-человечески, хлопая ртом в бесполезных попытках сделать вдох несуществующими легкими, действуя из одних лишь инстинктов. — Хоть кто-нибудь?

Однако людям было уже не до моих шуточек, ибо те из них, кто сейчас не блевал в стороне, всеми силами старались заткнуть рот одному любознательному везунчику.

— Рад видеть, что здесь осталось столько сообразительных людей, — с этими словами я восстановил тело господина Эдгара.

Получив обратно возможность дышать, он повалился на колени, жадно хватая ртом столь желанный воздух. Его ранее загорелая, лоснистая кожа приобрела неестественно бледный оттенок после моего фокуса, а руки не переставая тряслись.

Наклонившись над господином Эдгаром, я похлопал его по плечу, заставляя вздрогнуть мужчину, и прошептал:

— Отличная работа, господин Эдгар, поправляйтесь скорее, потому как это только начало нашего долгого сотрудничества.

С улыбкой во весь рот, я направился к ожидающей толпе.

— Не волнуйтесь, как я и обещал, в ближайшем будущем вы все сможете уйти отсюда целыми и невредимыми. Клянусь во всем сказанном именем Париса — бога войны и правосудия.

Ранее я проклинал этого бога, что за одну простенькую проверку навечно отобрал у меня палец, сейчас же...

Сейчас же я вовсю пользуюсь его смертью. Ведь разве есть способ эффективнее манипулировать людьми, чем эксплуатация их собственной абсолютной и неоспоримой веры в богов? Богов, что оберегали их на протяжении поколений; богов, что неоднократно являли свою силу через последователей; богов, что карали всех смеющих пользовать их имена во лжи...

...богов, которые уже успели погибнуть, ничего никому не сказав.

Не все, конечно, но как минимум о Парисе позаботились буквально с моей подачки. И хозяин лавки с радостью выболтал всю известную информацию, как о местных богах, так и об их культах, пока я игрался с реконструкцией своего тела. Нет, он не смог ничего рассказать ни о тонкостях проведения ритуалов, ни о создании артефактов местными ремесленниками, и все равно пользу от его знаний сложно переоценить.

Потому как сейчас, именно из-за знаний я все еще жив. Вернее из-за незнания местных о смерти Париса. Именно его адепты должны были замкнуть ловушку в лавке у торговца барьером изгнания. Под его воздействием я бы лишился всей духовной силы и стал слабее обычного человека. По крайней мере, без специальных кристаллов...

Но что поделать, если истории не знакомо сослагательное наклонение.

И вместо посмертного положения «почетного дара» на божественном алтаре я сейчас нахожусь здесь, едва ли не с развязанными руками и создаю армию «приманок» — людей, что будут отвлекать на себя внимание поисковых артефактов. Сейчас эту работу исполняют проросшие семена. Однако сколь бы много я их не раскидал по городу, они так и останутся неподвижными метками. Стоит в рядах клановых ищеек найтись одному не полоумному параноику, догадавшемуся нанести на карту все точки «сбоя» поискового артефакта, как вычисление моего местоположения станет вопросом времени.

Вернее стало бы вопросом времени.

Теперь же приманки и проросшие растения сделают эту задачу практически невыполнимой. Ибо приманки будут не столько наводить на себя клановых ищеек, сколько путать показания их поисковых артефактов, заставляя заново прочесывать уже проверенные районы.

Когда же ищейки, наконец, смогут выловить одну из приманок... что же, их будет ждать приятный сюрприз. Во-первых, я узнаю, где это конкретно произойдет, и если они решатся оттащить приманку в свое логово, то лишь покажут мне к нему кратчайшую дорогу. А во-вторых, не стоит забывать, что, а вернее кто, делает из приманки приманку. Внутри этих людей сидит вовсе не безобидная метка, это гребаный монстр охочий до человечьей плоти, что с радостью сожрет всех и каждого...

Посмотрим, сколько после этого случая найдется добровольцев на поиски попаданцев. Ибо попытка будет подобна обезвреживанию противопехотной мины молотком.

И с каждым разом придется бить все сильнее...

С таким прикрытием, если... пока я не совершу глупость, можно будет ни о чем не волноваться. И можно даже позволить себе небольшую проказу. Ну как небольшую...

*Хрустит пальцами*

... из гребанного страха и пафоса я создам этому городу новую легенду!

Глава 13 Создавая легенды

Ладно, возможно это громкое заявление, и я немного погорячился, но...

Кто сможет мне помешать насаждать добро и причинять справедливость?

Пусть и немножечко в корыстных целях.

Ведь как бы я ни пытался, из головы не получается выбросить слова Сущности о людской вере. Вернее о ее возможностях. Если она и вправду все это время являлась недостающим звеном в воскрешении и обладает хоть толикой приписываемой силы, то игнорировать ее будет непростительной глупостью.

Тем более что я уже знаю, как заставить часть присутствующих проникнуться верой в высшее благо имени меня.

Достаточно лишь предоставить обреченным на смерть чудо спасения — символ, в котором они смогут воплотить свои помыслы...

... наверное, стоит уточнить...

Обреченным на смерть не по моей воле. Нельзя создать настоящую веру, если чередовать пытки с заботой. Сломать человека — да, взрастить в нем семена страха, на грани безумного почитания — вполне, но оттого страх не перестанет быть страхом. И эффективен он только в краткосрочной перспективе. Толпа, которую я успел запугать, может и не сможет позабыть пережитый кошмар, но и разделить его с другими тоже не сможет. Случившееся так и останется их персональной фобией.

Мне же нужно массовое явление.

И для его создания мало засесть в таверне и рассказать «я видел парня, разрывающего людей изнутри». Зеваки поахают, поохают, и успокоятся. Может, начнут оглядываться по сторонам по дороге домой. Но не более.

Без символа все усилия окажутся бесполезными.

Нет, разумеется можно повторять устрашение изо дня в день, рассадить людей на кольях словно цветочные клумбы у каждого дома; стать иконой греха, воплощающей в себе все человеческие кошмары; катастрофы еще дождаться какой, вроде смывающего города потопа или падения метеорита. С таким подходом забудут тебя нескоро...

... особенно чертовы историки и конспирологи.

Но подобная слава не сдалась мне и даром. Тем более что средств на фокусы такого размаха у меня нет. По крайней мере, на метеорит точно.

*Грустно вздыхает*

Даже на самый маленький(

И именно поэтому при игре на длинной дистанции мне придется воззвать к иному человеческому инстинкту.

Инстинкту, что является полной противоположностью страху, но при этом всюду сопровождает его — инстинкту надеяться.

Ибо сам этот мир словно создан для веры в лучшее. Его жестокость и ужасы, постоянные войны и катастрофы, прущие из всех щелей монстры и повальная нищета... людям, сумевшим выжить в таких условиях, только и оставалось, надеяться на лучшее. И этот инстинкт пропитал каждую клетку их организма, каждую кость и каждую каплю пролитой крови. Пропитал, и достался потомкам, став их неотъемлемой частью.

И судя по печальному положению местного населения, только этому они и научились...

Работать, верить, надеяться, и ожидать перемен к лучшему в будущем...

... совершенно ничего не меняя в настоящем.

Забавное положение, не правда ли?

Впрочем, мне это только на руку. Потому как вместо создания новой надежды эпизод четвертый, я просто наполню старую смыслом, дам символ, в котором она сможет воплотиться для этих людей.

Как раз и кучка подопытных есть под рукой. Но речь сейчас вовсе не о «приманках». Как сказано ранее — самый большой ужас в их жизнях сотворен моими руками, и это станет непреодолимой преградой. Но вот люди, которых пытали и довели до порога смерти еще до моего прихода — это уже совершенно другой разговор.

Я подошел к куче тел и внимательно осмотрел их.

Здесь собраны жители самого глубокого дна даже по меркам серого квартала. И далеко не все украшающие их тела травмы получены в результате пыток. Зарубцевавшиеся шрамы и смердящие язвы, гнойники, множественные синяки от извечных побоев... такое невозможно заработать за один вечер. Невозможно и за два, и даже за неделю не выйдет управиться. Особенно хорошо это заметно по копошащимся в ранах личинкам...

... но даже на такую мерзость нашелся собственный клиент.

Неопытный и импульсивный, судя по рваным краям у свежих ран. Либо же излишне жестокий, раз не решился оборвать страдания жертв. Ни первой, ни второй, ни третьей... в этой куче на вид мертвых тел собрались на удивление целеустремленные люди, раз до сих пор они не перестали цепляться за жизнь.

Даже страшно представить, что за ужасающая надежда питает их изнутри.

Надежда, что с этого дня будет служить моим целям.

Ибо нет свидетельства чуда лучше, чем исцелившийся прокаженный.

Осталось только подготовить для этой веры подходящий символ.

И Беня справится с этой задачей как никто другой. Его лозы, обвились вокруг моего лица и покрылись плотной древесной корой, формируя подобие рыцарского шлема, с макушки которого свисал плюмаж из терновых лоз.

Все равно лица моего они бы не запомнили, но вот древесную маску вполне смогут. Слишком уж яркая и выделяющаяся примета. И этого будет достаточно для создания слухов. Остальное додумается под закусь и пиво в тавернах, особенно если приправить все парочкой ходячих доказательств и красивой историей.

Повинуясь пасам моей руки, из земли вырвались десятки лоз. Плавно и размеренно они струились у самой земли, аккуратно обвиваясь вокруг поверженных тел. Но вместо того, чтобы оправдать ожидания толпы и сожрать бедолаг, Беня едва ли не любовными движениями разложил их на непомерно огромных и мягких листьях.

Пять женских тел и семь мужских. Четверых Система уже опознала как трупы. Неприятно. В хорошем представлении не должно быть подобных изъянов, а значит, придется немножечко смухлевать.

Подходя к телам, я вкладывал им в рты по небольшому синему фрукту и применял исцеление. Приходилось грамотно выбирать позицию, чтобы даже самый тупой из присутствующих смог заметить происходящие с телами метаморфозы. Для пущего эффекта следовало бы использовать длинное и непонятное сочетание заумных слов, но увы. Слишком велик риск уподобиться клану Хилен, последователям богини жизни и плодородия — Исиль, и тогда все это шоу пойдет в ее славу. Подобный исход меня совершенно не устроит.

Потому место слов занял ритуал крови.

Шипами я пронзал самые тяжелые травмы, привлекая все внимание разом к месту исцеления. Через боль и страдания, тело очищалось от травм. Это добавит представлению красок, боль же станет напоминающим стимулом, но самое главное — создаст кардинальные отличия с исцелением клана Хилен, использующих вознесение молитвы и целебные отвары.

Закончив с первым телом, я перешел к следующему...

Труп.

Издали этого незаметно, но вблизи становится более чем очевидно. Живые не сморят широко раскрытыми глазами на свет. Особенно когда в этих самых глазах копошится мелкая живность...

Не хочется даже думать, сколько же это тело успело здесь пролежать.

И каким образом оно оказалось практически в самом верху кучи тел...

Однако смерть не повод сдаться. Тем более что о воскрешении никогда не шло речи. Это шоу, а в шоу главное чтобы тебе поверили. И если тело не может изобразить жизнь самостоятельно, кое-кому шипасто-плотоядному придется немного поспособствовать с этим.

Так пока один синий плод вкладывался в рот мертвецу, другой незаметно подкидывался под тело. Отсутствие лишних поползновений со стороны лоз будет мне на руку. Слишком уж много внимания они на себя перетягивают у моих зрителей...А так получится без лишних вопросов имитировать конвульсии тела.

Получится простенький, но оттого не менее хороший трюк. Сперва, зрители увидят движения и целительное чудо. Это прикует их внимание к сцене. После, за движениями рук и нанесением ран, что со стороны покажутся важными, я скрою фальшивые воскрешения. Толпа все равно не сможет увидеть разницы между живой и не живой оболочкой, если внешне они будут одинаковы. Финалом же трюка будет самостоятельный подъем на ноги хотя бы одного из тел в полностью восстановленном виде.

И неважно, что пошевелятся не все тела. Шевелится большинство, остальные подергиваются, и этого будет достаточно в качестве доказательства целительского чуда. Так уж устроен человек, что в погоне за желаемым, он упускает действительно важные детали. Его мозг сам подгоняет все прочие факты под приятную картину мира и игнорирует противоречия, лишь бы не тревожиться лишний раз.

И я с радостью воспользуюсь этим самообманом.

О, вот и первый мессия пришел в себя.

Истощенная, черноволосая девушка, одетая в одну лишь короткую, разодранную простынку, попыталась приподняться.

— Не стоит перенапрягаться, — я участливо подал ей руку и помог присесть.

Девушка еще плохо осознавала происходящее, но едва смогла рассмотреть лицо своего спасителя, как короткий крик вырвался у нее из груди.

— Не стоит пугаться. Не по своей воле я заменил лицо маской, да это сейчас и неважно, — придерживая за талию, я помог девушке встать на ноги и сделать пару шагов. Получилось не слишком уверенно. Память об ужасных переломах подобно раскаленным иглам впивалась в ее стопы и суставы при каждом движении, заставляя оступаться. — Теперь все будет хорошо, я исцелил твои ноги и прочие раны. Волноваться больше не о чем. Отправляйся домой и хорошенько отдохни. Теперь все будет хорошо. Больше тебя никто не тронет.

Однако я не так наивен, чтобы рассчитывать на одни лишь людские эмоции. Особенно когда их можно усилить, разогнать всего одним Системным словом на совершенно иной уровень...

[Наслаждайся]

Девушка не смогла сдержать слез, а толпа своих челюстей. В их взглядах читался немой вопрос «какого хрена?!» и только струящиеся у ног лозы не позволяли произнести его вслух. Хотя рук ото рта везунчика никто убирать не рискнул...

— Тебе стоит спешить, в любой момент сюда могут нагрянуть клановые прихвостни, — я махнул рукой, подзывая нескольких человек из толпы и закричал срывающимся голосом: — Кто-нибудь, ну хоть пару человек, выйдите вперед, этим раненым людям нужна помощь. Сами они не смогут уйти из шатра. Неужели никто не хочет выбраться отсюда?

— Я могу... — хозяин шатра, поняв намек, вызвался одним из первых добровольцев, несмотря на свое печальное состояние. После исцеления он с трудом самостоятельно стоял на ногах. И все равно не решился упускать такую возможность побега.

Пусть даже не мечтает об этом. Наше общение только началось...

— Назначить добровольцев могу, — по моему красноречивому взгляду он прекрасно понял намек и поспешил перевести тему в сторону.

Движениями, утратившими плавность и уверенность, что сопровождала их еще пару часов назад, он указал на тройку крепких парней, вышедших вперед без лишних слов. Ему не потребовалось даже что-либо говорить, столь силен был авторитет среди местных.

И смотря на подобное, невольно проникаешься к человеку уважением. Кто знает, возможно, я бы даже поверил, что он начал действительно заботится об окружающих, если б не бритые головы избранной троицы...

Неужели у него заготовлен план даже на подобный случай?

Впрочем, Бене без разницы, сколько и кого жрать. Главное чтобы много.

Я аккуратно отпустил девушку и вышел навстречу «добровольцам».

Не рассчитывавшие на подобное радушие парни даже замерли на местах. И сделали они это очень даже зря. Не в моих интересах давать спасенным людям лишнее время на раздумья, потому как чем дольше они будут всматриваться в окружающую картину, тем более кровавыми красками начнет покрываться случившееся чудо.

А чудесам кровь не нужна. На то они и чудеса, чтоб случаться по волшебству, чтоб без жертв и крови, чтоб победа досталась дружбе, чтоб справедливость восторжествовала, но злодей осознал ошибки и стал нашим другом...

Аж блевать тянет, но такова магия чуда, и если убрать хоть одну деталь пазла, он рассыпется, открывая весьма нелицеприятную картину.

Приобняв разом всех парней и подтянув их к себе, я открыл маску и дал им напутствие:

— Постарайтесь не предавать меня, — словно как по команде их животы немного скрутило от боли. И если крики они смогли сдержать, то отразившаяся гримаса боли на лицах была красноречивее любых слов. — Сделаете глупость какую, и плоды прорастут, выворачивая ваши тела наизнанку и разрывая на часть. И то исцеление, что спасло безнадежных людей, не позволит вам сдохнуть, как бы сильно вы этого не желали.

От услышанного кровь отхлынула от их лиц.

— Удачи вам, — эту часть я уже произносил на публику, чтобы все присутствующие смогли хорошо ее расслышать. — Сделайте все возможное, чтобы помочь этим людям, пусть это даже будет стоить вам жизней.

Красивые слова с некрасивым подтекстом замотивировали добровольцев поскорее поднять всех кого можно и убраться подальше.

И в этой суматохе не так-то просто было заметить, как несколько человек растворились на собственных листьях-кроватях. Те же, кто помогал этим самым людям подняться, предпочтут умолчать об этой крошечной детали.

Ибо у Бени всегда найдется место для задающих вопросы.

— А как же мы? — вопрос везунчика прорвался сквозь удерживающие его рот руки.

— Вы? — хм... не стоит давать им возможность пересечься с первой группой прямо сейчас. Внушенной надежде требуется время, чтобы укорениться в сознании. И сейчас разные мнения могут ее пошатнуть, либо подтолкнуть в неверном направлении. Потому я и приписал амбалов в сопровождение. Своим внешним видом они отпугнут всех желающих пообщаться с моими «символами».

Однако и группа «приманок» мне больше не нужна здесь от слова совсем.

Впрочем, в моем арсенале есть проверенный годами способ, позволяющей толпе народу пропустить хоть весь день.

— Приседайте. Сможете уйти как только каждый из вас сделает сотню раз.

От странного требования везунчик уже хотел вновь открыть рот, как его заткнули товарищи по несчастью.

— Есть желающие задать вопрос?

Из-за моей спины тут же выглянул клыкастый бутон.

Вместо ответа люди принялись за приседания.

Я же невольно улыбнулся прекрасно проделанной работе. Столько действий, столько людей и столько противоречий породил я за столь короткое время в шатре, что слухи о сегодняшней ночи еще не скоро утихнут в сером квартале. Пока одни будут твердить о спасители, способном исцелить безнадежные раны; другие будут твердить о кровожадном монстре; третье же вспомнят безумное растение. Каждый из них внесет свою лепту в рождение слуха, и только истории сплетутся на деревянной маске, как разговор перерастет в жаркий спор, подпитываемый морем противоречий. Не пройдет и пары дней, как отличить правду от вымысла станет практически невозможно.

Большего для создания легенды мне и не требуется, а если найдутся умники, готовые удариться в описание подробностей стражникам, Беня всегда сможет прийти на помощь.

Впрочем, только время покажет, насколько успешной окажется данная авантюра.

— Верно, господин Эдгар? — от упоминания его имени, обнаженный мужчина вздрогнул.

К сожалению ни одежда, ни украшения не смогли пережить демонстрацию возможностей фруктов.

— Вы так не переживайте, я вообще почти все время в этом мире ходил без одежды, и ничего, — я уселся на корточках точно перед ним и посмотрел прямо в глаза. Однако в них не было ни капли страха. Одна лишь чудовищная усталость. — Давайте поговорим...

И от этих слов у мужчины, изначально предложившего мне диалог, дернулся глаз...

Глава 14 Постигая мастерство переговоров

-Мира, встречая старых знакомых-

Я очнулась в полумраке палатки, жадно глотая ночной воздух. Его прохлада обжигала изнутри разгоряченное тело. Но вместе с болью приходило и облегчение. Я чувствую — значит, я существую. И пусть это чувство нравится мне куда больше, чем непроглядная темнота...

... я не могу закрывать глаза на причины его появления.

Сколько уже времени прошло с использования божественного воплощения? Дня три-четыре? А лихорадка так и не желает спадать. Даже сейчас все тело покрывают бусинки холодного, липкого пота, превращающие мою лежанку в склизкое, пристающее к телу непотребство.

И это мерзкое ощущение напоминает о прошлом. Разве что в этот раз белые стены больничной палаты сменились натянутым тентом, а запах хлорки превратился в ночную прохладу. В остальном же все в точности как тогда: боль, темнота, отрицание случившегося, разочарование, и ни одного знакомого человека рядом со мной.

Я стала старше, стала умнее, обрела новое тело, даже выбрала для себя дорогого человека, старалась сблизиться с ним изо всех сил, когда же он доверил мне свою жизнь, я была готова задушить его в объятьях...

...так почему же сейчас внутри такая пустота?

Мы засыпали вместе, вместе же и должны были проснуться.

Я грустно улыбнулась. Видимо, такое бывает только в сказках. Только там принц спасает свою принцессу, а все проблемы волшебным образом исчезают ради их совместного счастья и красивой концовки.

И жизнь моя не слишком похожа на подобную сказку. Да и Дорогой на принца тоже не слишком похож. Скорее уж на убийцу этого самого принца...

Но разве это повод отказываться от права на счастье? Я прекрасно осознаю, что в реальности за него придется бороться, невзирая на любые преграды и трудности; бороться, стирая до костей кожу и проливая кровавые слезы; бороться, даже если оно будет сопротивляться и попытается сбежать...

— «По праву старшей крови, волей своей заклинаю, открой от смертного взора сокрытое».

И даже такие простенькие чары сейчас не даются мне без полного произношения. И каждое слово отдавалось вспышками острой, колющей боли в висках.

Жалкое зрелище.

Ночная тьма тут же отступила, уступая место ярким всполохам духовной силы. В этом городе обычных людей душа Дорогого будет отчетливо видна на многие километры вперед. И если сопутствующая физическая боль поможет унять пустоту, то я готова терпеть ее хоть до бесконечности.

Однако и тут меня поджидало разочарование. Сеть из десятков сильнейших изгоняющих барьеров окутывала весь город. Непроходимым лабиринтом они разделяли его на небольшие, темные блоки, пробиться сквозь которые у меня не хватило бы сил и на пике формы. Пусть я не мастер духовного взора, но видеть подобный уровень защиты здесь на окраине империи...

Похоже, жителям этого города есть что скрывать от глаз посторонних. И судя по всепоглощающей черноте барьеров, задерживаться здесь будет не лучшей идеей. Ибо встреча с сотворившим подобные чары не сулит ничегошеньки хорошего.

Резкая вспышка боли заставила меня схватиться за голову. В сравнении с ней, прошлая боль кажется не более чем раздражающим зудом. А я всего лишь перешла на духовное зрение...

Страшно подумать, что случится, попытайся я использовать Системную способность.

Однако боль не позволяла даже посмеяться над собственным положением. Подобно тискам она сжимала мой разум, обращая поток сознания в бессвязное нечто. В такие моменты я готова проклясть «младшего» брата за то, что запретил мне прокачивать сопротивление боли. Однако стоит вспомнить о последствиях игнорирования этих звоночков, как вся злость отступает. Слишком дорого обойдется использование духовной силы в таких условиях...

И даже так я продолжала смотреть, не желая верить собственным глазам.

Небольшая палатка, в которой я очнулась, пестрила духовной силой. Помимо меня внутри находилось минимум три попаданца. Слишком уж яркие, отчетливые контуры духовной силы исходят от их душ обычных людей.

Однако мое внимание привлекли вовсе не они. Вернее не все они.

На входе в палатку лежала одна «ненормальная» душа. Тусклое, однородное свечение, свойственное обычному человеку, переплеталось с густым и плотным сиянием необычайно огромной души монстра. И только подобное сочетание позволило им устоять перед вкраплениями пылающей мраком, темно-зеленой души попаданца, что по своей натуре призвана пожирать души слабых. Подобно язвам она прожигает две слившиеся воедино души. Язвам, что являются неотъемлемой их частью. Если не вмешаться, недолог век, как она вытравит их, поглотив без остатка выделившуюся при этом духовную силу.

Не от злого умысла, но по своей природе. Такими уж нас призывают в этот мир — монстрами, уподобив...

Боль из чудовищной переросла в нестерпимую агонию, заставляя меня вновь погрузиться в ночную тьму. Левая половина тела полностью онемела от перенапряжения, во рту появился стойкий металлический привкус, а из носа тонкой струйкой стекала кровь. Осознать я это смогла только когда звон в ушах, заглушающий даже поток собственных мыслей стих до гула железной дороги, а под щекой образовалась небольшая, вязкая лужица.

Хорошо хоть я в это время не стояла в полный рост, а то могла бы упасть...

Увы, посмеяться снова не вышло. Сил не было даже думать. И признаться, я этому рада. Потому как ни одна из возможных причин сотворить подобное с ребенком мне не по душе. Дорогой может и не отличается добротой... совсем не отличается добротой, но и плохим его назвать не получится. Особенно на фоне известных мне попаданцев. Потому я не стану делать поспешных выводов и дождусь его собственных объяснений.

Объяснений, в которые я захочу поверить.

Сейчас же мне стоит сосредоточиться на собственном восстановлении.

Слишком уж дорого мне обошлись события минувших дней. Длительное истощение сил на поддержание защитных чар от королевского змея; прорыв сквозь толщу земной коры; схватка с гигантом, закончившаяся ничем; бой с попаданцем управляющим насекомыми; и как вишенка на торте — столкновение с богиней... потрепанной, лишенной божественных артефактов и поддержки почитателей, но богиней.

Настолько сильной, что даже в божественном воплощении я оставалась на порядок слабее нее, и пришлось рассчитывать на блеф.

Кажется, от этого воспоминания уголок моих губ все же изогнулся в улыбке.

Надо же было придумать, запугивать богиню недоразвитым божественным воплощением, само поддержание которого сжигает больше сил, чем есть в моем полном резерве. Не будь за спиной Сущности и кто знает, чем бы закончилась та авантюра. Мне даже думать не хочется, насколько сильно при этом пострадала моя душа, раз повреждения до сих пор сказываются на физическом теле.

Прав был брат, обвиняя меня в импульсивности. В мыслях я вся такая спокойная и рассудительная, но как доходит до дела... силы воли хватает только чтобы спокойно выбрать дубину потяжелее, да рассудить, куда можно больнее ударить.

И вот до чего меня это довело. Валяюсь в луже собственной крови неспособная нормально пошевелиться. Разве что ползком, подтягиваясь вперед одной рукой и измазываясь в собственной крови. Хотя с моим уровнем сопротивления боли получится максимум перевернуться на бочок и заплакать.

Если я уже не плачу.

Брат узнает, точно опять запрет в корнях золотого древа, заставляя зазубривать древние свитки. И минимум на пять лет...

Если не на пятьдесят...

Он в эльфийской шкуре в отличие от меня успел крепко обжиться, и даже время воспринимает уже не как обычные люди. Для него потратить несколько десятилетий на учебу считается пустой тратой времени. Потому как учиться надо всю жизнь. Всю долгую, эльфийскую жизнь...

Однако я до сих пор считаю себя человеком. Пусть не телом, но духом. И для меня вторую жизнь подряд проводить прикованной к книжкам невыносимо.

Я попыталась расслабиться. Несмотря на серьезные травмы, настоящей угрозы в них нет. Если не буду использовать духовную силу, то к утру смогу самостоятельно передвигаться. Не без боли, но смогу. А там уже и Дорогой вернется. Вдвоем мы точно сможем истребить парочку монстров, а там и новый уровень будет не за горами...

Толстая, коричневая крыса с пышными рыжими усами ткнулась мордочкой мне в лицо, привлекая внимание. Крошечными, но на удивление сильными лапками, она сжимала рукоять кухонного ножа, сияющего фиолетовой аурой. Черными глазками-бусинками, не моргая, она смотрела мне прямо в глаза, ожидая реакции. За спиной же моего незваного гостя толпилось еще не менее полусотни крысок поменьше...

...

Не такую команду спасателей я ожидала встретить. Совсем не такую.

И, боюсь, за эту крошечную услугу я не смогу отделаться жалкой полусотней лет заключения...

-Альберт, постигая мастерство переговоров-

— Значит, ближайшую неделю о попадании за городские стены лучше даже не думать? — развалившись в мягком ложе напротив господина Эдгара, я повторял его же слова.

Для объяснения такого решения стоит сделать небольшое лирическое отступление.

Несколько сот лет назад в Западных джунглях королевства Грейрт отгремела самая жестокая война из известных этому миру. И худо было и на земле, и в небе, и даже под водой в те времена. Кровь лилась реками, города стирались с лица земли быстрее, чем успевали строиться и прочее жуткое бла-бла-бла. И настолько этого бла-бла-бла было много, что большая часть Западных джунглей ныне зовется Западной пустошью...

Шли годы, пустошь постепенно заполоняли собой неприхотливые орочьи племена, а с запада все чаще начали объявляться своры зверолюдов. И чтобы отгородиться ото всей этой заразы Император Август I отдал приказ построить крепость Грейстоун. Однако не прошло и десятилетия, как по удивительному стечению обстоятельств близ нее обнаружилось крупнейшее месторождение духовных камней. Это событие разделило историю этого места на «до» и «после».

Группа рудокопов, успевшая первыми откусить столь сладкий кусок пирога, превратилась крупнейшее объединение ремесленников под эгидой бога Кармаркса, покровительствующего труду и созиданию. Во славу его месторождение обросло сложнейшей и глубочайшей на всем континенте системой шахт, способной удовлетворить потребности целой империи в духовных кристаллах.

Разумеется, не бесплатно.

Налоговые вычеты, пошлина на торговлю, расходы на обустройство... все с лихвой покрывалось доходами с продаж кристаллов и изготовленных на их основе артефактов. На этом золоте оборонительная крепость выросла в один из крупнейших городов империи, с завидной скоростью развивающая собственные амбиции.

Однако на золоте, вместе с крепостными стенами, и толпами поваливших на заработки людей хорошо растут не только города...

За несколько лет в городской черте появилось разом пять храмов старших божеств. Божеств, чьи последователи ради собственной выгоды разодрали это место на части. И за поднятой их грызней шумихой, никто не заметил, как внутри имперских границ появились десятки подобных шахт. Не столь крупных и разработанных, но расположенных в куда более безопасных, обеспеченных и легкодоступных районах. И пока эта крепость тратила половину сил на защиту границ, конкуренты под ее прикрытием смогли в рекордные сроки завладеть рынком сбыта.

Прошла монополия на поставки, а вместе с ней и возможность диктовать цены...

Так закончилась золотая эпоха крепости Грейстоун, лучшим памятником которой служит фундамент четвертой внешней крепостной стены. Она уже никогда не будет достроена из-за нехватки средств и наличия куда более острых проблем. Сейчас ее единственной функцией является отгораживание основного города от серых кварталов, заселенными бродягами, нищими и прочими беженцами с окраин империи, чей дешевый труд все еще удерживает на плаву это место.

И вот мы плавно подбираемся к этой самой золотой неделе.

Раз в сезон в город приезжает огромный... нет, не так, представьте вагон товарного состава, доверху забитый зерном и прочей провизией. Представили? Так вот это будет огромным караваном на сотню повозок. В город же приезжает ВЕСЬ состав на сотню подобных вагонов.

Прибывшие купцы целую неделю распродают свои товары, основным из которых является зерно, по баснословным ценам во всех ярусах города. И если в центральных районах продается настоящий товар, то до серых кварталов добираются только набитые шелухой мешки. И даже их разбирают до последнего, порой отдавая вместо денег украденные с шахты кристаллы. Торговцам же наплевать, откуда получать прибыль и что будет с ворами, когда тех поймают. Их волнуют только кристаллы. Кристаллы, скупаемые за бесценок, ибо больше их некому покупать.

Состав, что приезжает в крепость груженный зерном, возвращается до отвала забитый духовными кристаллами и артефактами...

Надувательство чистой воды, отказаться от которого местные жители не имеют права, ибо потеря единственного поставщика грозит городу вымиранием. Сами же местные жители, сколько бы ни пытались, на этой земле не смогли взрастить хорошего урожая. Словно сами боги прокляли ее после случившегося в назидание людям. Однако даже худший из урожаев лучше, чем ничего. Потому работа на полях ведется и по сей день.

Все равно оплата ведется из выращенного зерна...

— Именно, — лишенный одежды господин Эдгар нервно ерзал на своем ложе, опасливая поглядывая в сторону Бени...

Ан, нет, он всего лишь выискивал запечатанный кувшин с вином. Долгий рассказ занял у него практически всю ночь, и несколько кувшинов уже смазали его горло своим содержимым. Впрочем, в этот раз добраться до пряного напитка, ему было не суждено. Цветик уже успел незаметно пробить дно сосуда и полностью опустошил его.

— На эту неделю все банды серых кварталов и более крупные организации внутреннего города прекращают свою деятельность. Надо ли говорить, что сделают с ублюдком, посмевшим прервать поставки продовольствия в город? — с досадой, проскакивающей на радушном лице, он наблюдал, как из кувшина вытекают последние капли, а следом выкатывается небольшой плод, оставленный Беней в качестве компенсации. Однако трогать фрукт цветка-алкоголика никто не спешил. — Город не выживет без поставок из центра империи. И это понимают не только банды. За эти дни на торговых площадях и проходных пунктах можно будет встретить больше стражи, чем за весь сезон возле клановых имений.

Удивляться подобному подходу не приходится. Пусть звучат его слова логично, далеко не все жители серых кварталов смогут дожить до следующего прибытия каравана. И раз терять им все равно нечего, то почему бы не попытать счастья здесь и сейчас? Одна удачная вылазка и хоть умрешь сытым, да?

Господин Эдгар, сумев откопать в складках своих подушек небольшую, дорого инкрустированную флягу и сделав пару глотков, продолжил свой рассказ:

— И тем не менее проблема не столько в местной охране и бандах, сколько в наемниках, которых за собой притащат купцы. Не забывайте, возвращаться они будут груженные кристаллами духовной силы и артефактами. И чем ближе к сердцу империи, тем выше ценится этот товар, и тем больше желающих на него покуситься... — с помесью грусти и радости на лице он наблюдал, как спасительная фляга исчезла в пасти ненасытного цветочка. Фляга, но не рука...

Однако не похоже, чтобы горевал он именно из-за фляги. Тут нечто иное, глубоко сокрытое в его неприятном прошлом. И то, как при каждом упоминании купцов и их наемников у него дергается покрытая шрамами рука, это лишь подтверждает. Движение слабое, практически неуловимое, но от регулярного повторения весьма заметное. Особенно когда тело не скрывает одежда.

— К чему я веду, наемников с ними приедет много, с соответствующей статусу экипировкой и подготовкой. Однако если купцы и командующий состав будут вести себя в меру ублюдочно, то рядовые солдаты, сосланные за оплошности сторожить повозки с товаром для серого квартала... на эту неделю ублюдки станут нашим персональным бичом. Потому как будучи даже полнейшими кусками дерьма, они все еще остаются частью каравана. Частью, на которую распространяется «неприкосновенностью купцов», — несмотря на скрывающую лицо маску радушия, злость проскакивала в его словах и движениях.

Очевидно, он и сам был не в восторге от необходимости подобного сотрудничества. Однако здесь не стоит вопрос «хочешь/не хочешь». Ты либо подчиняешься системе, либо умираешь.

— И ведь ублюдки из внутреннего города даже не задумываются о творящемся на внешних ярусах. Оно и понятно, им то ничего не грозит, там под сапогом начальства ни один наемник не решится устроить беспредел. Ибо они наемники, а не идиоты. Но вот на внешнем круге ситуация уже кардинально разнится. Все не успевшие спрятаться жители на эту неделю буквально теряют статус свободного человека. И это в пределах городских стен. Надо ли говорить, почему в сером квартале «золотую неделю» еще называют «потерянной»?

Потому что на ней всем предстоит лишиться чего-нибудь...

Но вслух этого произносить и не требовалось.

— Яблочка точно не хочешь? — в протянутую руку Беня вложил небольшой зеленый фрукт, больше напоминающий камень... пришлось притвориться, будто так и задумано. Все равно шанс, что здесь знают, как должно выглядеть яблоко не слишком велик.

Лицо мужика застыло от вида злополучного фрукта и, кажется, снова начал дергаться глаз.

— Расслабься, я дважды не запугиваю и не предупреждаю, — не дождавшись согласия, я сам решил немного перекусить. — Попытаешься предать меня и тут же умрешь, а во всем остальном можешь вести себя как обычно. К примеру, можешь подготовить для меня комнату с ледяной ванной, горячей девушкой, свежей шаурмой и сотней золотых на тумбочке. Вы же, господин Эдгар, именно так встречаете дорогих гостей?

Я грустно усмехнулся, уже представляя грядущий фронт работ. Гребаные торгаши знатно подпортили мои планы. Своим появлением они разом создают хорошую возможность обнести храмы богов, ибо собирают на себя всех стражников с округи. Однако вместе с этой возможностью они приносят одну большую гору проблем. Ибо несложно представить, на что способна толпа ублюдков не сдерживаемых законом, но покрываемых им.

Нет, я не боюсь, что они могут навредить Марку. Силенок не хватит одолеть носителя Бени. Они с парнем успели слиться едва ли ни в единое целое и прекрасно дополняют движения друг друга. Да и сам Марк не дурак, чтобы нарываться на драку.

Но вот что произойдет, если... когда наемники решат докопаться до деревенских...

Марк точно не станет стоять в сторонке. Особенно с новой, жаждущей чужой плоти, силой.

Будь мы в пустыне или в родной деревне паренька, все могло бы и закончиться на этом. Горой трупов больше, горой трупов меньше, Беня все переварит, да еще и местность озеленит.

Однако мы не там.

Мы в огромной, оборонительной крепости, с собственным гарнизоном солдат и кланами божественных последователей, специализирующихся на истреблении попаданцев. Даже если удастся пережить развернувшуюся бойню, цена за подобное будет немалой.

Потому что в бойне нет победителей. Нет и посторонних. Она втягивает в себя всех до кого только возможно дотянуться и заставляет это сборище неудачников разгребать заварившееся дерьмо.

— Девушек и удобства — сколько угодно, еду для одного человека тоже найдем, но с золотом могут возникнуть проблемы, — господин Эдгар опасливо покосился на раскрывающуюся при этих словах пасть Бени. — Мы уже передали все золото нашему посреднику для закупки зерна. Я посмотрю, что осталось в личных запасах, но сто золотых... даже половина этой суммы это огромные для нас деньги. Если сейчас не закупить на них зерно, то к следующему визиту каравана нам попросту будет нечего есть...

Я подал Бене сигнал захлопнуть пасть. Захлопнуть, без человека внутри.

— Не преувеличивай, вы всегда сможете позволить себе несколько свежих фруктов, — я сорвал еще один зеленый плод и кинул его господину Эдгару. — А если я не получу свою сотню золотых, то фрукты смогут позволить себе вас. Правда, звучит убедительно?

Условное яблоко стукнулось о его недвижимую грудь и скатилось к ногам, не встретив никакого сопротивления. Слишком уж ярая злоба распирала господина Эдгара изнутри, чтобы реагировать на зеленую мелочь. И даже сложно представить, каких усилий ему стоило вернуть исчезнувшую на миг радушную улыбку побагровевшему лицу. Продолжи я в том же духе, и он кинется с кулаками в свою последнюю, самоубийственную атаку.

— Не смогут, — господин Эдгар сжал кулаки с такой силой, что костяшки на его руках побелели. — Если сейчас не сделаем закуп, то вашему монстру будет уже некого себе позволять.

Получил такой толстый намек и все равно продолжает спорить, несмотря на угрозу собственной жизни? Возможно, этот вопрос для него является чем-то личным, однако игнорировать подобное поведение я не могу. Позже, он получит солидную дозу «знай-свое-местина», но сейчас... сейчас он заслужил нормальный ответ.

— Возьми себя в руки. Возможно, я в этом городе не задержусь надолго, но в нем останутся важные для меня люди. И бросать их на произвол судьбы я не собираюсь. Мне для жизни не нужны ни толпы девиц, ни жратва, ни даже это чертово золото, но сейчас речь идет о деле. И чтобы исправить сраное положение, в которое вы умудрились вогнать город, мне потребуется одна девушка провожатая, готовая отдаться толпе мужиков по приказу, и стопка золотых монет, от блеска которых у любого нормального человека ум за разум зайдет. Небольшая цена, согласись? — я устало потянулся, стараясь как можно лучше запомнить комфорт бархатного ложе. Увы, но за горами возникшей из воздуха работы, подобный комфорт мне будет только сниться. — И да, предупреди своего посредника, чтобы не спешил спускать все деньги на провизию. В ближайшем будущем цены на нее могут серьезно упасть.

Однако господин Эдгар совершенно не разделял моего настроя.

— Каким местом вы меня сейчас слушали?! — разъяренный, он вскочил со своего места. — К ним нельзя приближаться! Силой здесь не помочь! Купцы лишь обозлятся и сильнее задерут свои цены! Думаете, мы раньше не пробовали?! И каков итог? Чистки от стражников по всему серому кварталу. Вырезали всех без разбору, кто хоть немного походил под описание «нищий, в лохмотьях, воняет». И это было наказание только от нашей собственной управы. А после последовали меры торговцев. Наплевав на прибыль, они пропустили следующий запланированный визит! Народ, и без того потрепанный резней, остался еще на один сезон без еды. Вы когда-нибудь видели, как люди дерутся за труп? За право самим сожрать человека, который был им ближе самих себя?! Так почему...

Он поперхнулся своими словами, когда я вырвал собственный бицепс и со скучающим видом откусил от него кусочек.

Было невкусно, но какой эффект. Я прямо чувствую, как пропустил парочку скучных сцен с пререканиями и доказательством своей правоты силовым методом. Стоит так делать почаще.

Хотя куда уж чаще...

— Тоже хочешь кусочек? Или тебе ножку отрезать? — подобное поведение сбило господина Эдгара с толку. Беня же контрольным движением вернул ему сидячее положение. — Я ценю ваше рвение позаботиться о сером квартале, и только из-за него все еще не скормил вас своему цветочку. Однако впредь постарайтесь не забываться. Я говорю принести денег — вы приносите, я говорю не беспокоиться — вы не беспокоитесь. А будете так себя вести, я лично позабочусь, чтобы следующую неделю назвали не «потерянной», а «зеленой». В чью честь догадаетесь?

За ответом далеко ходить не требовалось. Потому как все это время он довольно клацал клыкастым бутоном, заливая в себя невесть откуда отрытый кувшин с вином...

И глядя на нас, господин Эдгар не выдержал. Казалось, словно былая сила и уверенность полностью оставили его и вместо решительного лидера перед нами сидел обычный, потрепанный жизнью мужчина.

— Отлично, — я поднялся с места, укутываясь в подвернувшуюся под руки тряпку. — Надеюсь, больше мы к этому разговору не вернемся, а теперь, будьте добры, исполняйте свою работу.

— Как скажете, — тенью былого себя, господин Эдгар поднялся с ложа и, накинув подвернувшуюся под руку тряпку, зашагал вперед, — прошу, пройдемте за мной. Только не могли бы вы для начала убрать отсюда свое растение? Все же этот шатер символ нашей власти в этом районе, в нем уже на месяц вперед назначены важные собрания...

— Боишься, что твоих деловых партнеров пустят на закуску?

— Боюсь, что вместе с ними пострадают и их кошельки, и наш авторитет, и да, своих людей терять тоже не хочется.

Глава 15 Покой нам только снится

— Убедил, — я посмотрел на свисающий с плеча бутон. — Беня, нам нужен фокус с исчезновением.

По команде лозы пришли в движение. Струясь и извиваясь, они погружались под землю, исчезая из виду и возвращая шатру первозданный облик. Пусть и немного потрепанный. Устилавшие холодную землю шкуры превратились в бесполезные лоскуты, от пыточных машин остались одни только щепки, а из тернистой сферы, вывалилось задремавшее тело...

Закутанный в бесформенный балахон парень все еще находился в состоянии полудремы, когда безжалостные лозы развернули его спальное место. И столь бесцеремонно было их поведение, что даже его одежда нисколечко не пострадала...

— Беня, какого хрена? Ладно ты упустил мудака читающего мысли, ладно не смог сдержать девку с разложением, но это... — выражая все свое возмущение, я обеими руками указывал на пробуждающееся недоразумение. — Признайся, ты решил перейти на растительную пищу? Или разучился жрать людей? Может, стал пацифистом? Просто других причин, по которым ты мог бы оставить вот это вот тело не только живым, но еще и невредимым, я не вижу. Да у него даже балахон остался цел!

И не было конца и края потоку исходящего от меня негатива. Артефакты — ест, меня — ест, всех подряд и без разбору — пытается съесть пока не получит оплеуху, врагов — укладывает спать или отпускает на волю. Что дальше? Начнешь им раздаривать мои артефакты? Или меня самого повяжешь?

Внимание! Совесть не обнаружена. Фиксируем провал попытки самобичевания.

Спасибо, Система, спасибо, только твоего замечания мне сейчас не хватало.

— Ну? Чего ждешь, давай исправляйся.

Я выжидательно смотрел на Беню, раздумывая, как бы заткнуть его пасть легендарным щитом и срастить их вместе. И желательно на постоянной основе. Все равно по назначению пользоваться разучился...

Но даже такие мысли не особо стимулировали цветочек к работе. С нескрываемой неохотой, он подцепил лозами сонное тело за ногу и потянул ко мне.

— Лоза? Какого хрена, Марк?! Поставь меня на землю... — до боли знакомым и наглым голосом требовала жертва. И пусть странный наряд скрыл его покрытое клинками и сиськами тело, спрятать хамство носителя он был неспособен.

— Давно не виделись, рукожоп, — я откинул кусок ткани с его лица, дабы увидеть глаза парня. — Признавайся, чем подкупил Беню?

Вместо ответа Крамер, явно ожидавший увидеть другого человека, удивленно уставился на меня.

— Ты?! Кинул нас посреди пустыни подыхать как собак, а теперь приперся здесь нам жизнь портить?! — Ловко извернувшись, он отрастил на руке лезвие и перерубил лозу, освобождаясь от хватки растения. — Я-то все думал, зачем Марк мог ввязаться в заварушку с «бритоголовыми», если согласился доверить мне эту проблему... но раз это ты...

Внезапно он запнулся на полуслове. Злоба во взгляде сменилась удивлением, когда он, наконец, заметил рядом со мной господина Эдгара. Тут уже его внимание привлек прочий учиненный разгром и полное отсутствие людей.

— «Стена клинков»!

Опустив руку к земле, он резко взмахнул ей вверх. Повинуясь этому движению, один за другим на поверхность прорывались острейшие лезвия. И каждое последующее становилось крупнее предыдущего.

Этой границей он отсек меня от господина Эдгара.

— Не переживайте мастер Эдгар, я позабочусь об этой паскуде, — вспышкой, неразличимой для глаза, он оказался подле своего босса и с нескрываемой ненавистью смотрел на меня.

— Господин Эдгар, — полностью игнорируя парня, я широко улыбнулся, — помните, что я говорил про ответственность лидера за своих подчиненных?

— Виктор, остановись...

— Нет! Я уже достаточно потерял из-за пустой болтовни. Мужчина должен делом доказывать свою правоту. И эта шваль, крыса, что при малейшей опасности зашкериться в самой глубокой норе наплевав на жизни товарищей, недостойна вашего внимания, мастер Эдгар, — чешуя стальных лезвий полностью покрыла его тело, разрывая балахон на мелкие лоскуты. — Позже я приму ответственность за свои действия, но сейчас... сейчас я выбью все дерьмо из этого мусора.

Сквозь стальные клинки он устремился ко мне. Но только его руки коснулись разделяющей нас преграды...

— «Метание».

Силой способности клинки вырвало из земли. Разделяющего нас расстояния недостаточно, чтобы уклониться...

Впрочем, этого и не требуется.

Я только приветливо расставил руки в стороны, любезно принимая на себя его атаку.

— Парень, ты даже не представляешь, как сильно только что задолжал своей девушке.

Большая часть клинков просвистела мимо цели. Все же удар был нацелен на количество, а не точность. И в этом преуспевал как нельзя лучше. Если большая часть клинков оставили на мне лишь мелкие царапины, то парочка смогла нанести серьезные повреждения.

И как доказательство этого моя единственная рука истекала кровью в нескольких метрах от тела.

Второй же достигший тела клинок врезался прямо в брюхо. Вложенной в этот удар силы оказалось достаточно, чтобы оставить сквозную рану и высвободить содержимое желудка на волю...

Внутри оказалось на удивление пусто.

— Господин Эдгар, две...

Однако договорить я не успел, ибо летящий в меня град клинков был только началом атаки. Под его прикрытием парень уже заносил для удара руку с непомерно огромным клинком. Его отблескивающее в свете факельного пламени лезвие грозилось разрубить мое тело на неровные половины одним ударом, разделить от правой ключицы, до левого ребра, обрекая на заливание шатра кровью и потрохами.

Кому-то дорого обойдется уборка. Особенно во-о-о-он того куска, кажется, печенки, зависшего под самым куполом шатра.

Наблюдая за этой картиной, Крамер уменьшил клинок на руке и вытер его подобранной тряпкой.

— Даже не смей упоминать Ристу своей грязной пастью, — стальной покров постепенно покидал его тело, возвращая парню человеческий облик. — И почему только Марк все это время верил в тебя? Впрочем, о покойниках либо хорошее, либо...

Мой звонкий смех прервал его прощальный монолог. Все же не каждый день про меня говорят нечто подобное с таким серьезным выражением лица. Впрочем, он в чем-то прав и не стоит смеяться над чужим невежеством.

— О покойниках? — я попытался перевернуться лицом к парню, но одной лишь головой и кусочком туловища подобное провернуть непросто. Благо отрубленная рука валялась неподалеку и смогла помочь. Нижняя же половина моего тела, едва поднявшись на ноги, неуверенно зашагала к голове, стараясь при этом особо не разбрасывать своего содержимого. — Кажется, у тебя раньше не было возможности увидеть, как я сражаюсь всерьез, верно? Тогда сейчас тебя ждет много, очень много сюрпризов.

Перевернувшись обратно на спину, я натянул ноги словно штаны и поднялся, отряхивая пыль.

— И да, чуть не забыл, — я показал господину Эдгару, укрывшемуся за собственным ложем, два отогнутых пальца. — Две, теперь я хочу две шаурмы и обязательно в хрустящем лаваше. Чтобы как на картинках.

Мужчина неуверенно кивнул мне в ответ

Не хочу разочаровываться в блюде, на которое возлагаю такие надежды. Все же это будет мой первый раз...

Вновь ощетинившийся клинковым покровом парень кинулся на меня, словно бешеный пес на свой раздражитель. И в крике его, уподобившемся реву свирепого воина, была только ненависть и желание устранить, избавиться, разорвать в клочья назойливого ублюдка.

Ублюдка, что приветственно улыбаясь вновь расставил в стороны руки, словно встречая старого друга.

— Второй раунд?

Вопрос был риторическим, ибо слова бессильны, когда на тебя несется обратившийся настоящим оружием человек. Однако кое-что в этот раз изменилось. Пусть парень груб и упрям, но даже он не такой деревянный, чтобы надеяться на успех ничего не меняя в собственных действиях. И если столь привычная ему грубая, физическая сила оказалась бесполезна, он всегда может обратиться к Системной способности...

— «Клинков бесконечный кра... — договорить он не смог.

Встречным, игнорирующим любые порезы и раны ударом, я вогнал ему в глотку крошечный желтый плод, мешая закончить произнесение фразы активатора. Парень даже не успел осознать, как фрукт взорвался облачком снотворного газа, отправляя его подремать на ближайшие пару часов.

— Я обещал Ристе поговорить с тобой, — вытащив обслюнявленную, истерзанную клинками руку из его пасти спящего тела, я смотрел, как Крамер падает на землю, теряя свой стальной покров. — Побои и моральная поддержка в сделку не входили.

Или я обещал повлиять на него? А повторное избиение считается за повлиять? Надо меньше давать обещания, которые не собираюсь сдерживать.

Хотя...

— Господин Эдгар...

Я все-таки человек слова. И отступаться от данного обещания не в моих принципах. Особенно когда исполнение этого обещания можно повесить на другого.

—... у меня есть предложение, от которого вы не можете отказаться, — глядя на открывшуюся картину я замер на полуслове.

В то время как господин Эдгар прятался за собственным ложем от бойни меж попаданцев, за его спиной притаилась зловещая, и крайне обленившаяся угроза. Ее шипастые лозы, несмотря на все усилия ужаться, выпирали со всех сторон, не говоря уже о торчащих из цветоложа лепестках.

И на вот это вот Беня потратил свое время, вместо того чтобы исправлять свои косяки.

— Я смотрю вам вместе неплохо, да, Биба и Боба? — я старался сохранять спокойствие. Горячая голова ведет к одним лишь проблемам. Мне же сейчас нужна вся моя изобретательность и больная фантазия, чтобы подобрать достойное наказание для этого растительного недоразумения. — Может, стоит повязать вас и скинуть на дно какой-нибудь ямы?

— Не стоит, — первым укрытие покинул мужчина, оставляя эту цветочную крысу на тонущем корабле. — Я просто отходил за одеждой. У людей будет много ненужных вопросов, если я покажусь в неглиже.

— Волнуешься за общественное мнение? — его оправдания звучали как минимум странно, учитывая репутацию банды и условия, в которых мы познакомились. — Или уже не можешь заткнуть пары ртов?

— У меня и без того много забот, чтобы тратить время и силы на устранение проблем, которые можно избежать простым переодеванием, — на слове «забот» собеседник невольно отвлекся от смены одежды и покосился на меня.

Что тут сказать — тонкий намек.

— Справедливо, тогда постарайся и для меня раздобыть одежду. Нужно нечто свободное, полностью скрывающее тело. Желательно на пару размеров больше необходимого, — ногой я ткнул спящее тело. — Это твоя промашка, тебе же за нее и отвечать. Выдашь парню деньжат, еды побольше, да отправишь его до конца золотой недели восвояси. Причину сам придумай какую заумную, чтоб дуболом ничего не понял. И лишних вопросов лишних не задавай. Понял?

— Наградить человека разрубившего вас на части и полившего дерьмом? — господин Эдгар с сомнением посмотрел на меня. — Совершенно не понял. Но выполнить могу.

— Большего и не требуется, — однако лицо мужчины от этих слов стало только задумчивее. Настолько, что мне стало не по себе. — Уплата одного долга. Я всегда плачу по счетам. И речь не только о мести. Или ты хочешь попробовать выкинуть нечто подобное и посмотреть на результат?

— Я с вами уже на пару жизней вперед натерпелся.

Я попытался усмехнуться, но челюсть непроизвольно отвисла в протяжном зевке. За спорами и прочими передрягами я совершенно позабыл о времени. Поспособствовал этому и плотный полог шатра, не только сохраняющий в тайне все происходящее внутри, но и служащий непроходимой завесой для событий внешнего мира. И в этом коротком окошке спокойствия, между разгребанием одного дерьма и попаданием в другой, еще более мерзкое и пахучее...

..мне безумно хочется спать.

— Знаешь, планы немного меняются, — второй позыв зевоты не заставил себя долго ждать и подкараулил беззащитного меня при попытке потянуться, — еду готовь сейчас же, а вот холодную ванну и девку пришлешь утром.

Все же слишком много работы на меня навалилось за последние сутки, чтобы еще над кем-то пыхтеть.

Но прежде чем придаться заслуженному отдыху...

Рукой я поманил Беню.

И как бы сильно цветик не чувствовал опасность, игнорировать приказ он не мог. Ибо чем дольше Беня ползет, тем большую гадость успевает породить мой больной, полусонный рассудок. И растение может в реальном времени отслеживать ход моих мыслей...

-Опуская подробности и новаторские идеи-

Экзо-Беня-скелет установлен и готов к эксплуатации! Лозы, что ранее окутывали собой шатер, сползлись к моему телу и скомпоновали из себя плотную деревянную броню, главным преимуществом которой является самоходность.

Я помню движения Марка в ночь нашей встречи у города. И принадлежали они вовсе не человеку. Это была грубая моторика растительного монстра. Монстра, что сейчас будет отрабатывать собственную некомпетентность, двигая мое тело за меня!

И самое главное — абсолютно бесплатно!

Стоит Бене попытаться пустить в меня корни, как единственным блюдом в его рационе останется несъедобный щит. Так что пусть приготовит свою силу воли к проверке, а запасенные питательные вещества к растрате, ибо цветику достался крайне злопамятный хозяин...

А будет еще пакостить, то мы и озеленительную программу пустоши освоим, верно Беня? Пятилетку в четыре недели и как полагается бравым партийным рабатникам, превозмогать будем исключительно за идею! Почему я не слышу радостного «ура-а-а»?! Или мне стоит отправиться в город попаданцев прямо сейчас? Больно уж интересно, сколько будет готов заплатить «Отряд Боба Марли» за возможность завернуть в газетку плотоядный цветок? Глядишь за пару лет недель заработаю себе на безбедную старость...

Под страхом исполнения обещаний, из глотки Бени вырвался резкий, пронзительный писк.

От столь высокого звука господин Эдгар не смог удержать самообладания и, прикрыв руками уши, отступил на пару шагов назад.

— Можете убрать этот звук? Мои люди умеют хранить молчание и затыкать чужие рты, но подобные навыки не берутся из воздуха,— и пусть искаженное лицо мужчины не покидала столь привычная улыбка, было видно, как трудно ему дается поддержание маски в подобных условиях. — В сером квартале хватает желающих подслушать чужие секреты. И эта крикунья привлечет к нам слишком много внимания, едва мы шагнем за пределы шатра.

Пришлось пощадить его барабанные перепонки и дать Бене команду отбой. Однако пусть цветик даже не надеется на прекращение экзекуции. Я ведь даже не рассчитывал, что он действительно может что-то сказать, но раз спалился...

...то не воспользоваться подобным будет грешно.

Правда сейчас эта способность создает больше проблем, чем приносит пользы. Ибо я уже несколько секунд смотрю, как шевелятся губы господина Эдгара, но не могу разобрать ни единого слова. Пришлось дать Бене небольшое послабление и окончить концерт.

— Спасибо, — с нескрываемым облегчением мужчина убрал от ушей руки.

— Так о чем ты только что говорил?

Он только устало вздохнул.

— Уже ни о чем, давайте немного и вас прикроем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мои люди подготовят вам подходящий наряд, но пока... — он протянул мне целую кучу пыльных тряпок не первой свежести. — Увы, в шатре ничего более подходящего вашей комплекции мне не найти. Все же это место создано больше для встреч, а не переодеваний.

С этим поспорить было сложно. Самоходная Беня-броня получилась минимум вдвое крупнее самого рослого из мужчин. Даже укутайся я в тряпье, все равно буду словно белая ворона в толпе. Но даже подобное положение гораздо лучше, открытой демонстрации моего тела. Ибо сейчас, в этой древесной броне с множественными переплетениями лоз и шипами торчащими отовсюду, я больше похож на настоящего монстра, древнего энта, сошедшего со страниц книг. Разве что голова человеческая.

Посмотрим, как на это сможет повлиять одежда...

Спойлер, не сильно.

Ибо сейчас я, обвязанный горами тряпья, больше напоминаю передвижную кучу мусора, чем человека.

— Может оно и к лучшему? — господин Эдгар смотрел на меня и не мог подобрать слов. — К такому здоровяку точно никто подходить не захочет...

— А по пьяни?

Действительно, кто сможет удержаться от возможности нарваться на такой здоровенный шкаф и показать свою удаль?

— В сером квартале таких не так уж и много, — господин Эдгар выдержал небольшую паузу. — Осталось.

С этим утверждением я мог бы поспорить, ибо пока есть алкоголь, всегда найдется и кому выпить. Если у них, конечно, нет этого чертового сопротивления...

— Хрен с ним, — управление телом уже было отдано Беня-пилоту, и вел дела я в полудреме. — Не хочу сейчас тратить время на пустые разговоры. Отведи меня туда, где можно будет дождаться утра, потом и поговорим.

Все же важные дела полагается решать на свежую голову. Сейчас я заложил зачатки множества возможных планов. Просплюсь и смогу выбрать, чем и в каком порядке займусь, а сейчас...

...

Яркий солнечный круг, слепящий своим сиянием, уже поднимался над крышами домов. Блеск его теплых лучей и мой уставший рассудок делали представшую картину еще более сюрреалистичной.

Не будь она настолько хреновой, я б даже подумал, что смог уснуть. Но увы, покой мне, сука, только снится.

В окружении толпы бритоголовых бойцов стоял молодой парень. Все его тело скрывалось за толстыми слоями тряпок, покрытыми черной, шахтерской пылью. Лицо же смельчака, рискнувшего бросить вызов местной банде у их главного шатра, было прикрыто деревянной маской с плюмажем из лоз...

И если один десяток его противников стоял на ногах, то второй уже в этих самых ногах валялся и корчился от боли.

— Господин Эдгар, — склонившись к его уху, я старался шептать, — если вы сейчас же не прикажете своим людям остановить, то их всех пустят на прикормку моему цветочку. Этот парень мой хороший друг, и если вас растение хочет сожрать, то на его защиту кинется даже без приказов.

Однако вопреки моим словам, в драке Марк не желал использовать нечестное преимущество плотоядного цветка и словно обычный человек дрался голыми руками против толпы. Насколько это вообще возможно для обладателя усиленных протезов из живого монстра.

— Достаточно! — ровным, хорошо поставленным голосом и силой своего непоколебимого авторитета господин Эдгар вдалбливал слова в головы подчиненных. — Толпой окружили одного мальчишку и не можете с ним справиться?! Еще и несете потери... Гринтольд, Герн, Мати — с моего согласия вас назначили старшими и это результат вашего руководства? Вы трое хотели опозорить нашу банду на весь серый квартал?! Следующие трое суток проведете в карауле по кварталу! А теперь подобрали раненых и бегом отсюда! А этим недомерком займется мой новый, доверенный человек.

— Да, господин Эдгар! — все трое хором ответили и согнулись в глубоком поклоне.

Их примеру последовали и остальные способные самостоятельно стоять на ногах. Но стоило моему спутнику еще раз взглянуть на грозных бойцов, как они в считанные секунды очистили от себя место перед шатром.

— Не забывай, я не смогу ничего поделать, если потеряю свой лидерский авторитет. Так что будь добр, подыграй мне немножко.

— Ох уж эти ваши игры в песочнице, — я встал напротив Марка, принимая боевую Стойку.

Однако в отличие от нас двоих, парень даже не думал подыгрывать ситуации. Не затем он сюда прибежал, не затем и драку затеял.

— Ваша девушка... — запыхавшийся Марк, едва ли не спотыкаясь от спешки, подбежал ко мне. — Трупы... кровь... я даже не... а там... исчезла она... ну я и того...

От нервов и сильной отдышки произносимые звуки едва ли умудрялись собираться в нормальные слова. Не способствовала пониманию и моя усталость. Но даже так я смог вычленить пару слов, смысл которых мне совершенно не понравился.

Что тут сказать, покой мне только снится...

Глава 16 Доброе утро

— Успокоился?

Марк, сидящий на одном из ложе приспешников господина Эдгара, нервно переводил взгляд с хозяина шатра на развалившегося в паре метрах от нас голого и униженного Крамера. Парень явно был не в своей тарелке и оттого долго не мог прийти в себя. Хоть и порывался постоянно что-то сказать. И все попытки заканчивались бессвязными предложениями.

Однако сейчас я не в том состоянии, чтобы нормально вникнуть в смысл его обрывочных фраз. Даже кислотные умывания не особо помогают вернуть телу бодрость. Они дают лишь временный эффект, проходящий, едва кислота просохнет на коже.

Хоть бери, да новое тело выращивай.

— Ну, так что там случилось с Мирой? — и снова вместо внятного ответа я получил набор бессвязных слов.

Такими темпами Бене на автопилоте придется самому во всем разбираться...довериться плотоядному цветку? В городе, заполненном мясом? Не, проблему-то он решит, но сколько при этом создаст новых...

... и разгребать их снова придется мне.

Видимо, настало время пораскинуть мозгами.

Вырвав из Бен-брони кол, я вонзил его себе в голову и принялся вращать, перемешивая содержимое черепушки в кашу и вновь восстанавливая до исходного состояния исцелением.

Видел подобное в одной иностранной инструкции по восстановлению памяти... или это был самоучитель по полевой трепанации? Такое сходу и не вспомнишь.

Впрочем, желаемого эффекта я достиг. И Марк, и господин Эдгар от подобного поведения совершенно сбились с толку. И если мужчина кое-как умудрялся сохранять на лице свою добродушную маску, то парень так и завис с распахнутой челюстью.

Ну, что тут сказать: метод рабочий. И пусть мозгами пришлось пораскинуть мне, на место встали они разом у всех присутствующих. Даже если раньше в их мыслях и была хоть какая-то каша, то теперь они совершенно точно забиты недавним представлением.

Осталось развить этот результат, закинув в голову новую идею. Такую, чтоб своей навязчивостью переманила на себя все внимание, но при том своей бесполезностью позволила легко от нее отступиться.

— Долго думаешь! — воспользовавшись общей заминкой, я закинул крупный плод прямиком Марку в рот.

Вернее попытался.

Его растительная рука предотвратила акт посягательства на тело хозяина...

И это уже заставило выпасть в ступор меня. Нет, я, конечно, рад, что цветик оберегает Марка от любых угроз... но какого хрена он тогда даже не пошевелился, когда Крамер рубил меня на части?

И если это злосчастное растение вновь попытается мне помешать, то сначала я забью болт на текущее дело, а потом забью болт в один обнаглевший куст. Намек понят?

Не дожидаясь ответа, я запустил еще один фрукт прямиком в Марка.

Парень все еще недоумевающе сжимал рукой плод прошлой моей атаки и к новому наступлению оказался совершенно не подготовлен. Даже если рука его дернулась, чтобы прикрыться от летящей угрозы, неведомая Беня-сила остановила ее на полпути, обрекая парня на погружение в липкое месиво разлетевшейся мякоти фрукта.

Но то было только начало. Не успел он вытереться от первого залпа, как фруктовый шквал повалил его на землю, заставляя трусливо укрываться за ложем.

— Я же по важному делу приш... — встав в полный рост, он попытался оспорить мои действия, за что получил контрольный, смачный залп в голову.

— Ну так выкладывай, а не запинайся, — следующий залп закрепил успех предыдущего и опрокинул парня обратно наземь.

— Я пытаюсь! — ударом ноги он запустил в меня тяжелое ложе, словно пушечный снаряд. — А вы, вместо того чтобы послушать, постоянно занимаетесь непонятно чем! А там, между прочим, ваша девушка пропала!

— Не пропала она. Так, затерялась немножко, — я остановил арт обстрел и уселся обратно на свое место. — Марк, она сильнее всех нас вместе взятых. Я не уверен, что во всем этом городе найдется способный с ней справиться человек. Так что не волнуйся и спокойно расскажи, что произошло.

Тем более что я вижу зеленую точку Миры недалеко за пределами города. Рядом же с ней расположился Матье. Не могу даже представить, что стало причиной этой встречи девушки и шиполапа, но представить ситуацию, из которой они не смогут выбраться мне еще сложнее. Разве что это окажется какой-нибудь таинственный заговор высших сил с массовыми жертвоприношениями.

Столь нелепое предположение вызвало легкую улыбку на моем лице.

Улыбку, что полностью стер с моего лица рассказ парня.

-Марк, просыпаясь в окружении мертвецов-

— Марк! Очнись! Очнись!

Странный, раздражающий шум, мешающий мне нормально поспать, постепенно превращался в слова. И голос, с которым они произносились, приятно согревал меня изнутри, даже несмотря на свою резкость и чрезмерную громкость.

Это была Ника — девушка, из-за которой я полюбил просыпаться по утрам. Ведь у нас только и есть что эта пара часов перед отправкой в шахту, чтобы побыть вместе. Мы даже не всегда можем нормально поговорить. Хотим, но просто не знаем о чем. В настоящем у нас слишком мало общего, а прошлое... его вспоминать не хочет никто из нас.

Тот день, когда я спас Нику от нападения мертвецов стал отправной точкой нашего знакомства. И пусть девушка безжалостно разрывала ожившие трупы своей способностью, это вовсе не означало, что ей не требовалась помощь. Потому как она сражалась не ради победы... она просто хотела закончить свой путь рядом с сестрой.

И помогать ей требовалось отнюдь не с битвой...

С тех пор прошло практически две недели. И пусть общаться мы нормально так и не научились... я просто хочу и дальше просыпаться и держать ее за руку. Потому как в тот день помощь требовалась не только ей.

Но вместо поддержки я столкнулся с ответственностью.

Толпы раненых, шатающиеся повсюду мертвецы... и никого способного помочь.

В тот день я понял, что помощь нужна всем. Каким бы сильным не выглядел человек, как бы себя не вел, как бы он не пытался скрыть свои чувства за гордостью или глупостью — он все равно будет рад твоей помощи. Хватит и самого желания помочь, поддержки, выраженной своим доверием, простым, ничего не стоящим словом. Это ведь так просто.

Но понимаешь ты это, только когда сам нуждаешься в поддержке как никто другой.

— Приди в себя!

Однако в этот раз вместо приятного пробуждения меня ждала безудержная тряска и жгучая боль на щеках. Даже когда я открыл глаза, легче не стало. Потолок палатки дико трясло, мельтешили на его фоне короткие, светлые волосы девушки, летящие холодные брызги заставляли вновь жмурить глаза, и даже слова сказать не получалось. Лишь отдельные звуки вырывались из моего рта, никак не желая собираться в целые предложения.

Помочь не хочешь?

Однако внутренний голос сейчас дремал едва ли не крепче меня. Или, как обычно, притворялся спящим. После того как я запретил ему трогать Витю, он начал все чаще капризничать. То рот вырастит на руке и вперед меня съест кусок булки, то вовсе откажется куда-либо идти.

Надо будет спросить у Альберта, как он договаривается со своим питомцем, чтобы тот слушался. А то я уже устал для его прокормки подворовывать духовные кристаллы из шахты. У меня, между прочим, сдельная оплата, а не почасовая!

Однако мой внутренний голос оставался все также глух к жалобам.

Придется действовать проверенным способом.

Хорошо, сегодня в шахте перехватим еще парочку духовных кристаллов.

...

И даже дам съесть самый яркий!

...

Не услышав ответной реакции даже на подобное заявление, я запаниковал. Отказался от еды? Он? Все ли в порядке? Что еще можно сделать? Тело не слушается, что творится кругом не понять... И голос Ники, что должен меня успокоить, только сильнее пугал. Куда она зовет меня? Зачем так рьяно призывает очнуться... словно случилось нечто ужасное...

Непоправимое...

Черт-черт-черт. Я не хочу снова валяться в углу повозки как бесполезная тряпка! Нет! Нет! Не...

Нечто сильно сдавило мои щеки, заставляя открыть рот, в который тут же залили подозрительное варево. Горький, вязкий кипяток заставлял меня едва ли не кричать...

Что у меня и получилось сделать.

Потому как вместе с этим жаром пришло и облегчение. Исчезла тряска и мельтешня, а лицо больше никто ничем не пытался залить. Даже внутренний голос очнулся и поспешил напомнить, что я обещал его покормить горсткой духовных кристаллов. И так настойчиво он это напомнил, что мой живот тоже решил поддержать этот голодный бунт.

Однако стоило мне открыть глаза, как окружающий мир сделал очередной оборот. Заплаканная Ника повалила меня на землю и крепко сжала в объятьях.

И на ее объятья я ответил своими, крепко прижимая к себе миниатюрную фигурку девушки. После короткого кошмара совершенно не хотелось ее отпускать.

И кто знает, сколько бы мы так еще провалялись, если бы одна моя рука не отправилась в самоволку. Огибая талию девушки, она спустилась к ее стройным ножкам и вцепилась в расчлененный крысиный труп...

И он был далеко не один. Кругом валялись еще целые горы вспоротых крысиных тушек...

Что, черт возьми, здесь произошло?

— Мы и сами не знаем, — Риста, заметив растущее удивление в моих глазах, поспешила внести ясность в ситуацию. — Когда проснулась, палатка уже была завалена крысиными трупами. Я как взглянула на них, так сразу обратно и отключилась. Не переношу всю эту заразу. Прям до мурашек.

С бледным лицом она переминалась с ноги на ногу у самого входа в палатку и смотрела исключительно в потолок, даже в крайнем случае стараясь не опускать взгляда ниже моего лица. Жаль моя, живущая собственной жизнью, рука отнеслась к чувствам девушки с запредельно возможным наплевательством. Ведь вместо того чтобы спокойно и незаметно утилизировать крысиные тушки, она подкидывала их в воздух и проглатывала одним укусом...

Подобного зрелища Риста выдержать не смогла. Ее и без того бледное лицо приобрело зеленоватый оттенок, и девушка поспешила сбежать из палатки, оставляя нас с Никой наедине...

— Я испугалась, — не поднимая лица от моей груди, тихонько говорила Ника. — Сначала крысы, кровь везде, а потом, когда Риста перебудила всех своим криком... всех кроме тебя...

Я почувствовал, как она еще сильнее вжалась в меня. Хотелось хоть как-то ее поддержать, но как назло в голове была пустота. Ни одна даже хоть малость значимая мысль не желала задерживаться внутри, сменяясь тут же другой и третьей, и так наперебой, не позволяя определиться с собственными желаниями.

— Успеете еще налюбоваться, — в этот раз Риста лишь приоткрыла краешек полога и не рискнула самостоятельно заглянуть внутрь. — Я смогла привести тебя в чувство отваром, но что делать с пропавшей девчонкой? Альберт говорил, что она может весь город разнести. Еще и эти крысы, и кровь, и ты без сознания... я даже не знаю, что думать обо всем этом. Я волнуюсь за нее. И за нас тоже волнуюсь. Что тут вообще можно придумать?

Исчезла?

И снова оно. Мне самому сейчас нужна помощь, самому хочется получить ответы на все вопросы, самому... придется решать все навалившиеся проблемы. Такая уж она, эта ваша ответственность, приходит, и не спрашивает, готов или не готов.

— Риста, найди дядю Матвея, он сможет организовать народ для проверки всех палаток. Мог пропасть кто-то еще, — нехотя, я отстранил от себя Нику и посмотрел ей во все еще влажные глаза. — Присмотри за Ристой, сейчас она единственный лекарь в лагере и подвергать ее опасности нельзя.

Я одернул на себя разожравшуюся конечность и отделил от нее пять небольших отростков. Плечо тут же заныло от небольшой, но раздражающей боли. Ради их создания растение не пожалело моего тела. И все же это малая цена за всеобщую защиту.

— Держи, если станет опасно, с их помощью можно будет защититься. Достаточно просто попасть во врага, остальное растение сделает само. Я ведь могу на тебя положиться?

— Да, но... а как же ты?

— Я? — я слишком долго знаком с Альбертом, чтобы не воспринимать всерьез даже самый невероятный на первый взгляд бред. И если он сказал, что та длинноухая способна разнести город, то у меня нет причин сомневаться в этом. — Я обязан найти Альберта. Это его жена и он точно знает, что надо делать.

Не говоря уже о том, насколько ему будет тяжело узнать о пропаже любимой.

Глава 17 Крысиный писк

-Альберт, анализируя ситуацию-

Похоже и на эти сутки я останусь без сна.

Нет, само по себе исчезновение Миры сложно назвать чем-то странным. Она более чем в состоянии сама о себе позаботиться... да в принципе и о нападавших тоже. Сам успел ощутить на себе силу ее способностей. Но смущает меня другое.

Пропала девушка — бывает; стая крыс в квартале, где даже у тараканов не получилось выжить — уже слабо верится; Беня, пропускающий мимо себя мясо — вот это уже нечто за гранью фантастики.

Да, парня тоже насторожил этот момент, ровно как и собственная беспомощность, однако погрузившись в следствие проблемы, он совершенно не обратил внимания на ее причины.

Что вообще могло заставить плотоядного монстра, не нуждающегося во сне и отдыхе, пропустить мимо себя мясную закуску?

Я вижу только один возможный ответ — Системная способность.

В городе появился еще один попаданец, он же и выкрал Миру. Либо же девушка сама с ним пошла, что с учетом прочих фактов даже более вероятно. Как бы сказать из следов борьбы в палатке лишь крысиные трупы. Контроль грызунов не входит в число талантов Миры, да и в городе их особо не видно, следовательно, это и была чужая способность. И только ее следы остались в палатке, ни разрезов на тенте, ни прожигов черной дымки, призываемой девушкой, обнаружено не было. Следовательно, способности Мира не использовала.

И это снова указывает на добровольное сотрудничество.

Однако решающим аргументом этой теории служит усыпление Марка.

Как бы сказать, не считая Миры, в палатке находились попаданцы примерно одного уровня сил, однако утром проблемы с подъемом возникли только у Марка, следовательно, усыпление использовали по конкретной цели. И это логично, ибо Беня поднял бы шум на весь город в случае нападения... однако разве могла Мира проигнорировать использование способности в такой близости от себя? Сильно сомневаюсь. Будь я нападавшим, то предпочел бы сначала обезвредить девушку, тем более что она и по уровню выше, и, следовательно, покажется любому куда большей угрозой, чем обычный сросшийся с растением парень.

И только одна причина могла заставить нападающего действовать иначе — союз, либо же тесное знакомство с девушкой.

Это предположение полностью вписывается в заданные условия, но совершенно не отвечает на главный вопрос: зачем? Ради чего устраивать подобное представление, если они и так знакомы?

Вопросы, вопросы, вопросы, и вновь вместо ответов приходится довольствоваться собственными домыслами. Я могу предположить, что все это одна огромная, невероятно сложная и спланированная через одно место ловушка... но снова упрусь в это замечательное «зачем?». Даже если у Миры имеются скрытые мотивы для расправы, она могла бы воспользоваться кинжалом.

У меня слишком мало информации, даже чтобы строить догадки на этот счет. Если подумать, я вообще ничего не знаю про девушку, кроме ее имени, поражающей силе способности и безмерной любви к издевательствам...

Я даже не знаю, какого цвета у нее на голове волосы...

Такая себе получается характеристика для девушки, с которой я провел едва ли не месяц жизни, порой... почти все время находясь в охренительно тесном контакте.

Нет, я не сомневаюсь в Мире, но если смотреть на все с такой точки зрения...

У меня явно не все дома, раз я доверил малознакомой девушке способный убить меня артефакт...

Думаю, мне все же стоит узнать адресок хорошего мозгоправа...

Так почему бы тебе не отпустить эту пустую борьбу и отдать тело мне? Я же в обмен дарую тебе самую желанную награду — покой. Никакой недосказанности, никаких секретов, никаких скрытых условий. Просто согласись и получишь ответы на все желанные вопросы.

... мда, сомневаюсь, что от этого получится избавиться за один сеанс.

Чего же ты очнулось ото сна, горе мое горькое? Планеты стали в ряд, и пришло время накапать очередной шизой мне на мозги? Имей в виду, попытаешься сказать хоть слово, и я тут же сращу вместе губы.

Однако Сущность не интересовали мои комментарии. Не интересовал ее и любой ответ кроме согласия, потому игнорируя сказанное, она продолжала вести свой крайне раздражающий монолог.

Например, тебе разве не интересно, что за мужчина сейчас находится с твоей маленькой эльфийской подружкой в окружении монстров? Или же узнать, что на самом деле произошло с рыжеволосой девушкой? Помнится, вы были близки...

Вдох-выдох, послать нахрен.

Ты видишь мою память, ты знаешь мои мысли, и ты хочешь, чтобы я каждый раз вслух посылал тебя куда подальше? Такие провокации на мне не сработают. И если мысли мои закипают от гнева, это не должно приносить тебе радость, ибо весь этот гнев, будет выплеснут на тебя.

Но не в резких и необдуманных поступках, а в холодном расчете.

Знаешь, тебе доводилось когда-нибудь слышать сказку о Кощее? О, это до невозможного увлекательная история, но сосредоточиться я хочу отнюдь не на ней. А лишь на смерти антогониста, заключенной словно составная матрешка в оболочке для множества других оболочек...

Но ты ведь и сам прекрасно осознаешь ход моих мыслей, не так ли? А значит, должен представлять, как я засовываю тебя в самый несуразный из сосудов, лишаю его даже намека на контакт с миром, и с помощью исцеления погружаю внутрь очередного сосуда... наподобие таракана, мелкой, беспомощной, но долгоживущей заразе, достойной стать носителем тебя и тебе подобных, либо же в еще каком несуразном непотребстве...

И в один момент мне станет наплевать, даже если придется запереться вместе с тобой. Потому как мой путь всегда может окончиться смертью. Смертью, к которой я не стремился, но всегда был готов.

В отличие от цепляющегося за тела паразита...

— Вы в порядке? — Марк странно смотрел на меня и неуверенно толкал в плечо. Однако я не чувствовал до этого момента ни его слов, ни прикосновений. Словно их и не было, словно тело принадлежало кому-то другому... — У вас лицо странное было. Я такого раньше никогда не видел. Все в порядке?

— В полном, — сказал я, вытирая со лба бусинки холодного пота. — Я сделал что-то странное?

Господина Эдгара можно даже не спрашивать, ибо он уже на почтительном от нас расстоянии...

— Совершенно ничего, не считая очень странного лица и нескольких минут неподвижности, — похоже, странное поведение в моем исполнении стало для парня считаться за норму. Потому увидев, что я больше не задумал ничего подозрительного, парень начал украдкой посматривать куда-то мне за спину. — Я все спросить хотел, почему здесь валяется Витя, и что это за голая девушка недалеко от него? Нам он говорил, что уходит на подработку в местную банду, чтобы «четко устроить все», просил даже ему не мешать, хотел со всем справиться самостоятельно, а тут... можно не я буду рассказывать это Ристе?

Он снова посмотрел на укрытого изрезанной тряпкой, униженного и оскорбленного товарища, брошенного спать посреди шатра в непотребной позе со стекающей с уголка губ слюной; на девушку, развалившуюся неподалеку от этого самого товарища в крайне непотребной позе, лишенную даже намека на скромность...

Мда, не зная предшествующих событий, смотрится эта картина не очень. И это мягко говоря.

— Расслабься, не произошло ничего необычного. Просто пара попаданцев боролись между собой, — о том, что вырубил обоих я лучше умолчать, — боролись и проиграли. Господин Эдгар — глава местной банды сможет тебе все подтвердить и рассказать даже лучше меня, — жестом я подозвал к нам сторонящегося мужчину. — Верно, господин Эдгар? Вы ведь были свидетелем их поединка и справитесь со столь простой задачей, чтобы не могло возникнуть лишнего недопонимания в сложившейся ситуации?

— Если правильно понял вас...

— О, я не сомневаюсь, что вы все правильно поняли. Но, если вдруг что будет не так, не волнуйтесь, вы почувствуете каждую свою ошибку, — при этих словах его рука невольно потянулась к животу. И хоть боли не было, само ее ожидание заставило мужчину скривиться. — А теперь, давайте я вас, наконец, представлю друг другу как полагается. Марк, это господин Эдгар — глава банды лысоголовых, очень способный умный и щедрый мужчина, можешь обращаться к нему по любым вопросам. Мы с Крамером уже успели с ним обо всем договориться, правда ведь, господин Эдгар?

Мужчина даже поперхнулся от подобного представления, однако осознание своего положения не позволило ему сказать ничего лишнего, а потому мужчина лишь расплылся своей привычной, пусть и слегка раздраженной, улыбкой.

— Господин Эдгар, это Марк — мой дорогой друг, представитель своей деревни, ваш новый хозяин и, по совместительству, носитель моего любимого плотоядного растения, прям как вы, только без возможности скорой смерти, — словно по команде во время моей речи рука Марка пришла в движение, формируя из себя клыкастую пасть.

Парень даже немного перепугался от подобного проявления собственной конечности, но только от неожиданности. Ибо пока все остальные на его месте уже были бы мертвы, он спокойным голосом отчитывал непослушную конечность, припоминая ей какой-то уговор.

И это произвело на господина Эдгара куда большее впечатление, чем любая болезненная вспышка. Потому как боль для него уже стала привычным стимулом, но увиденное... покорность со стороны монстра, которым их всех запугивали... с этого момента он не посмеет оспорить авторитет парня, ибо тот находится на совершенно ином уровне в иерархии, выстроенной на основе пищевой цепочки плотоядного цветка.

— Не переживайте так, — я положил ему на плечо руку. — Если потребуется, я всегда и везде смогу найти вас и помочь...

Слова утешения мужчине нисколечко не помогли. И даже его лицо стало едва ли не бледнее чем раньше. Слишком уж тугим оказался незримый поводок, затянутый на его шее, и число способных потянуть за него людей отнюдь не служило поводом для радости.

И поделать с этим ничего было нельзя.

— А теперь слушайте инструкции: Марк — берешь Крамера, пару человек у господина Эдгара, еды, денег, выпивки и возвращаешься в лагерь успокаивать девушек, — я повернулся к бледному мужчине. — Ты, выдаешь ему все перечисленное, и лучше не жадничай, а то мало ли, проценты с твоих жирных боков откусят еще. Плюсом ко всему это не отменяет прошлых требований, и к моему возвращению они должны быть исполнены в полном объеме. Вопросы?

— Я хот... — Марк попытался вставить пару слов, но был мной бесцеремонно перебит.

— Рад, что нет вопросов, потому как я уже опаздываю, я очень сильно опаздываю... — уже у самого выхода из шатра я обернулся проверить как они там. Мужчина и парень стояли, так и не успев понять столь резких перемен в моем поведении. Впрочем, им оно и не требуется. Эта чертова Сущность моя головная боль и незачем вмешивать в это дело еще больше людей. — Вернусь... когда вернусь, тогда и вернусь. Все, я побежал.

Если вообще вернусь. Сущность хотела своими словами заронить семя сомнений в моих мыслях и действиях...

...а получилось сразу воткнуть гребанное дерево, заслоняющее своими ветвями все перспективы. Если раньше сложившуюся ситуацию можно было считать проблемной, то сейчас это геморрой совершенно иных масштабов.

Чтобы переиграть своего противника надо быть на пару шагов впереди. Звучит логично, но не так просто. Большинство для этого стараются визуализировать в сознании ход его мысли, почувствовать себя на месте оппонента и решить, как же он мог поступить в подобной ситуации.

Однако такой подход в корне неверный по одной простой причине:

Зачем гоняться за врагом и тратить силы на бесполезную игру в угадайку, когда можно просто дождаться его на финише с подготовленной ловушкой?

Проще говоря, поняв цель оппонента, ты сможешь управлять всей игрой, вести ее по запланированному маршруту к своей неминуемой победе...

И в этом фундаментальная проблема моего противостояния Сущности. Я не знаю и даже не представляю, чего она хочет. Тела? У нее уже была для этого возможность, и далеко не одна. Более того, у меня складывается стойкое впечатление, что ее требования тела служат лишь отвлекающим маневром от истинной цели.

Власти? Сомнительная цель для пожирающей богов твари. Даже в текущем состоянии она манипулирует людьми без особых усилий.

Разрушений? Так зачем выжидать столько времени? Сейчас мы не в пустоши и не в безлюдных джунглях. Мы в трущобах города, где собрались обреченные люди, здесь недостатка тел, желающих заключить сделку, не будет.

И снова горы вопросов и никаких ответов. Не многовато ли вопросов для одного меня, а?

Я остановился прямо посреди квартала и с немым укором смотрел куда-то вверх.

Может, подсказку подкинете? Ну так, для баланса...

Однако вместо подсказки мне на голову упал небольшой черный камень, отблескивающий на солнце...

Хорошая подсказка, нечего сказать. А можно в следующий раз приложить к ней инструкцию?

... на мягком носителе!

Поспешил уточнить я, опасливая поглядывая по сторонам. Мало ли вышлют полное собрание методичек по эксплуатации Системы выгравированное на каменных скрижалях. Я, может, и бессмертный, но оказаться заваленным грудой камней не горю желанием.

Хотя...

Цветику камешек явно пришелся по вкусу. Даже не спросил разрешения на трапезу и, отрастив на ноге Беня-брони пасть, одним укусом прикончил внеплановую закуску.

Не забыв при этом распугать мимо проходивший отряд бритоголовых. Неловко вышло. Впрочем, шестое чувство подсказывает мне, что эта информация умрет в рядах банды, как только доберется до ушей господина Эдгара. А вот сама, и ли же с подсказки растущего семечка, это уже совсем другая история...

... история, за фоном которой не стоит забывать об одной мелочи — Беня меня ослушался. Он сожрал этот чертов камень, несмотря на запрет. Хитрый куст вновь в наглую пользуется нехваткой у меня свободного времени. Но пусть даже не надеется уйти от заслуженной кары. Потому как хозяин у тебя не только занятой, но и злой, и крайне, сука, злопамятный.

И как все закончиться, одному прожорливому кусту придется все отрабатывать, с процентами, от которых охренеют даже в канторах-однодневках...

-Опуская пробежку сквозь город-

Миновать серый квартал оказалось даже проще, чем выбраться из василиска. Сказывался мой крупногабаритный внешний вид, от которого шарахались не только обычные люди, но и бритоголовые, и даже еще какая банда в желтых банданах. Сперва они попытались остановить бегущего через их территории чужака, но после первого же полученного удара решили пересмотреть свою точку зрения и насладиться видами безоблачного неба.

Единственные, кого я все еще продолжал опасаться были стражники. Я не сомневаюсь, что и они постараются как можно скорее убраться с пути, лишь завидев меня; не сомневаюсь и в том, что при этом они поставят на уши всю округу. Известия о смерти одного карательного отряда уже должны были распространиться в их оповестительной сети, и встреча с попаданцем в таких условиях для них равносильна плевку в лицо.

Впрочем, сейчас это не такая и большая проблема, ведь передо мной уже предстали во всей красе пейзажи пустоши, по которым я ни капельки не скучал. И судя по карте, любоваться этими видами придется еще часов шесть...

Во всяком случае, я на это рассчитывал.

Рассчитывал...

... и вновь облажался в расчетах. Потому как даже в самых безумных своих ожиданиях, я не мог предполагать встречу с... крысой.

Большой, толстой, крысой. Ее лоснящаяся шерстка отблескивала на солнце, а стопка намотанных на хвост инкрустированных драгоценными камнями колец приковывала к себе внимание. Но не столько своей дороговизной и вычурностью, сколько сиянием оранжевой ауры легендарных артефактов...

И даже Беня не спешил в попытках сожрать грызуна, ощущая от того угрозу небывалого уровня.

[Опознание]

Мелвин, ???

Раса: Проклятый грызун

Недостаточный уровень навыка для получения более подробной информации

И каждый, попытавшийся снять проклятие с этого подлого лицемера навечно запятнает себя враждой с богиней жизни и плодородия — Исиль.

— Хорошая крыска, хорошая, — продолжал я приговаривать, медленно отступая назад. Я видел гигантов, видел орды мертвецов, видел гребанного василиска, но все они и в подметки не годятся этой проклятой, наступающей на меня твари. — Ты ведь будешь хорошим грызуном и не станешь бить в спину? А я тебя за это фруктиком угощу.

Завидев, как из моей ладони появляется сочный плод, грызун привстал на задние лапки.

— Самый умный? Ненавижу таких, пи-пи... — крошечной лапкой зверек указал в моем направлении, — ...пи-писец тебе, полудурок, «Захват разума».

С его словами мир лишился красок. Полупрозрачная, серая пелена, окутала его вязким покровом, лишая меня возможность свободно передвигаться. И даже собственное...

Вламываться? Ко мне?!

Наваждение спало также внезапно, как и появилось. И только слабое головокружение вкупе с тяжестью по всему телу продолжали напоминать о нем.

Крысюку же досталось гораздо сильнее. Подергивая лапками, он развалился на раскалившейся под солнечными лучами глине. Из уголка его крысиного рта стекала тонкая струйка крови. Однако тонкий, почти неразличимый писк доказывал, что тварь все еще жива.

На трясущихся ногах, я направился к крысе. Отдача его способности даже после снятия воздействия продолжала мутить мой рассудок. Однако это не помешает мне избавиться от угрозы.

Отрастив из руки броне-Бени огромный, покрытый кислотой шип, я вонзил его в тушку животного...

... однако кол проскользил вдоль блестящей шкурки, не оставив на той и царапины.

— Пи-пи тебе, — многострадательно пропищала невредимая крыса, сил которой не хватало даже подняться на лапки — полное. Не захвачу, так выключу — «подавление сознания»!

...

Глава 18 Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...

-Мира, прибывая на семейную встречу-

Толстая крыса с пышными, рыжими усами, галантно отодвинула стул из вьющегося древа, и пригласила меня к столу из все того же материала. Материала, что за века стал неотъемлемой частью повседневного быта эльфов. Влей в него немного духовной силы, и оно вырастет в желаемую форму. Закончишь пользоваться — верни росток к ветвям материнского древа.

Простые действия позволяющие поддерживать равновесие духовной силы. Простые, но доступные только эльфам, ибо лишь на зов детей леса отзывается поросль материнского леса. И раз эти столовые приборы продолжают сохранять свою форму даже вдали от Великого леса, значит рядом находится разделивший с ними духовную силу эльф.

Эльф, которого я хочу снова увидеть, но при этом всеми силами сторонюсь встречи. И как бы страшно не было смотреть на карту, как бы сильно я не желала отрицать происходящее... случившегося не изменить.

Мой «младший» брат идет сюда прямо сейчас...

Тем временем крыс уже принялся за сервировку стола, расставляя по кругу бокалы, тарелки и столовые приборы из янтаря. Однако меня смущало их количество, ибо накрыл он на три персоны, а знаю я только о двух...

— Здравствуй, Мираэль, — высокий, мужчина, чью стать не мог скрыть даже бесформенный балахон, вошел в грот. Его длинные, светлые волосы, в которых уже пробивалась почтенная седина, ниспадали на плечи, прикрывая собой эльфийские уши. Руки и ноги его сковывали громоздкие металлические браслеты, больше напоминающие собой кандалы, однако все это нисколечко не убавляло элегантности его движений... — Как проходит обучение? Как выходные, проведенные за древними свитками? Как «серьезные успехи» в контроле духовной силы без использования Системных способностей, о которых писал приставленный для твоего персонального обучения чтец?

— Я... брат, я могу объяснить...

Однако он и слушать меня не стал.

— Что ты хочешь мне объяснить? — в голосе его не было ни нотки упрека, однако того и не требовалось. Как раз из-за его будничного тона, словно ничего и не произошло, я чувствовала себя наиболее виноватой. — Может, свое исчезновение из эльфийской столицы? Или подранную душу, ради восстановления которой до стабильного состояния пришлось пустить под нож элитный отряд Мелвина? Наверное, ты хочешь объяснить, как приставленный к тебе чтец попал под действие заклятья очарования?

— Я...

— Вижу, — брат взял со стола наполненный вином бокал и продолжил расхаживать по гроту из стороны, словно маятник. Раздраженный, злой маятник, скрывающийся за стеклянным футляром спокойствия. И своими усилиями я в этом футляре проделала брешь... — Чуть превзошла в чарах очарования обычных эльфов, с помощью которых запудрила голову бедному, лишенному былой силы, чтецу; освоилась кое-как с защитными и маскирующими плетениями, чтобы не попасться мне на глаза; и тут же бросилась покорять мир? А если бы ты погибла? Сестра, мы ведь уже обсуждали это?!

— Жизнь эльфа не имеет естественного конца, и потому неважно, сколько времени придется уделить совершенствованию себя, его все равно останется слишком много для любых исследований и познания мира, — произнесли мы в унисон фразу, вдалбливаемую братом в мою голову на протяжении всего времени его пребывания в столице.

И вместе с тем всплеск его злости, сошел на нет. Вместо нее на лице брата отразилась усталость. Казалось, что все его тело разом лишилось скелета, и, прогнувшись под тяжестью давящей на него ответственности, осело на стуле напротив меня.

— Так в чем тогда дело? Мира, я ведь не просто так заставляю тебя учиться. В этом мире слишком много опасных тварей для самостоятельных путешествий. Особенно для маленьких девочек вроде тебя.

— Я вообще-то старшая сестра!

Слабый смех брата эхом разнесся по пустому гроту.

— Не в этом мире, сестра. Пусть в том тебе удалось прожить дольше, в этот призвали раньше меня. Намного, намного раньше.

Повисла неловкая пауза, нарушаемая только шинкующим мясо грызуном.

— Я не вернусь, — уверенности в словах не было, потому как при желании, брат сможет и силой забросить меня прямиком в эльфийскую столицу, даже не отвлекаясь от предложенного крысой стейка. — Одну жизнь я уже провела прикованная к одному месту, и спускать впустую второй шанс не собираюсь.

— Почему-то именно такого ответа я и ожидал от тебя, — он отложил в сторону столовые приборы.

— Так значит, ты не будешь мешать моему приключению?

Я даже не заметила, с каким энтузиазмом вырвались эти слова, словно произносились они не столько ртом, сколько самой моей сутью.

— Не буду, но только с определенными условиями...

— Согласна!

Брат так и замер, не успев поставить на стол опустевший бокал.

— Сестра... — он подал крысу сигнал и тот скрылся в неизвестном направлении, — ты даже не успела услышать условия, а уже согласилась. Сколько раз я должен повторять тебе, что надо сначала думать, а потом делать? Ты... — он устало вздохнул, — тебе настолько не нравится учиться?

— Мне настолько не нравится прозябать собственную жизнь на одном месте, — сказала я, проторчавшая последние несколько месяцев внутри монстра...

... зато после была целая череда ярких событий. Опасных, будоражащих кровь, несколько раз поставивших мое выживание под вопрос... но оттого лишь более захватывающих и интересных. Я, наконец-то перестала быть зрителем и стала главным героем собственной истории.

— Тогда надевай, — брат вывалил на стол серебряное кольцо, — и даже не думай снимать. Оно перенесет любой полученный тобой критичный урон на носителя парного кольца, — я невольно взглянула на руки брата. По четыре точно таких же кольца украшали пальцы его обеих рук... — Более того, если количество урона в секунду будет выше определенного предела, тебя тут же телепортирует в мое карманное измерение. Уж там-то тебе точно никто не осмелится навредить... ты почему на меня так смотришь?

Кажется, в этот момент я забыла как дышать и только продолжала хватать воздух ртом.

— Так почему ты сразу не выдал мне такой артефакт и не отпустил в мир?! — криком, разнесшимся по всему гроту, мое возмущение вырвалось наружу. — Ты... ты... ты специально?!

— Специально? — отвечал он мягким, спокойным голосом, однако янтарный бокал в руке брата уже покрылся сетью из трещин и сколов... — Сестра, я потратил несколько сотен лет, чтобы найти способ призвать тебя в этот мир с новым, здоровым телом. Ты правда думаешь, что я мог сделать такое специально?

...

Я плохо помню день своего призыва. Не вспомню ни места, ни детали событий, даже не смогу точно сказать днем это случилось или ночью... но плачущего мужчину, обнимающего меня из последних сил, забыть не смогу.

— Прости.

— Все в порядке, я знаю, что ты не специально, — брат подтолкнул ко мне колечко. — У этого артефакта ограниченная область действия. И если меня не будет рядом, то это не более чем красивая железка.

Я уже потянулась надеть кольцо, как вдруг осознала смысл его последнего предложения.

— Насколько рядом? Йо, ты же не собираешься обманом затащить меня обратно в эльфийскую столицу?

— Это уже будет зависеть лишь от тебя, — исходящий от брата поток духовной силы заметно усилился. Однако направлен он был отнюдь не на меня, и уходил куда-то вглубь грота... — Ближайшие несколько месяцев мне все равно придется провести в этом городе. Так что если за это время проявишь себя с лучшей стороны, то заслужишь капельку моего доверия. Надевай кольцо, и начнем восстановление целостности твоей души.

Хочет проверить меня? Что же, я с готовностью приму этот вызов...

И только кольцо оказалось на моем пальце, как в пламени проступили нанесенные на него руны. Вложенная в них духовная сила прожигала мою кожу и отпечатывалась не столько на физическом теле, сколько на душе. Но не было при этом ни боли, ни увечий. Потому как все они уже переносились на обладателя парного кольца...

Под воздействием духовной силы брата, дальняя стена каменного грота пришла в движение. Ее монолитную поверхность словно острейшим лезвием рассекли на равные части и сейчас с невиданной силой тянули в стороны, открывая проход для одиноко бегущей крысы.

Паникующее животное едва ли не в панике неслось прямо на нас, придерживая лапкой свою щеку, лишенную половины шикарных рыжих усов...

Следом за ней ленивой походкой переевшего зверя вышел шиполап, которого я уже ранее видела...

— Не понял, это тут откуда? — брат посмотрел на зверя с не меньшим удивлением, чем я, а после обратился к крысе. — Монти, где ты достал шиполпапа? Они же водятся только в джунглях. Да и куда подевалась вся толпа заготовленных на убой монстров?

Ответом послужила кость, что вместе с комом шерсти изрыгнул шиполап, и дьявольски озлобленный писк крысы, указывающий в его сторону.

— Хочешь сказать, этот шиполап меньше чем за сутки умудрился сожрать более сотни высокоуровневых монстров?

Крыса кивнула.

— И сейчас там больше никого не осталось?

Ответом был очередной кивок.

Брат устало потер виски и обратился уже ко мне.

— Сестра, тебе придется немного задержаться, — его голос стал несколько растерянным и даже виноватым. — Я не отказываюсь от своих слов, но с такой душой отпускать тебя будет идиотизмом. А на поиски новой партии монстров потребуется еще какое-то время. Здесь и так было собрано все способное шевелиться в радиусе нескольких десятков километров. Можешь пока убить шиполапа, но его душа много не даст. Я уже выставил барьер, чтобы ты смогла поглотить ее полностью, но все же это обычный монстр, пусть и очень прожорливый... даже слишком прожорливый... обычным монстрам столько еды ни к чему, они не способны поглощать чужие души и становиться сильнее за их счет, так что...

С каждым произнесенным словом его голос становился все тише, но вот огонь в глазах разгорался только сильнее. Словно вместо очередной проблемы брат наткнулся на решение предыдущей. Когда же он произнес «опознание», огонь в глазах дополнился хищной улыбкой.

— А может и не придется задерживаться. Этот шиполап знатно поживился на отловленных монстрах и, сожрав их до самой последней косточки, сумел знатно повысить ценность собственной души. Не говоря уже о перепавших на долю его хозяина процентах. Если заманить его сюда через питомца, то получится...

— Не надо.

Брат удивленно посмотрел на меня.

— Сестра? Ты ведь понимаешь, что без восстановления души...

— Я сказала не надо трогать этого шиполапа!

Животное, почувствовав исчезновение нависшей угрозы, вольготно подошло ко мне и улеглось у самых ног, требуя почесать за ушком. Похоже, хорошая порция еды смогла унять его вредный нрав и на этот раз шиполап не станет сбегать от меня из пещеры...

— Это Матье — питомец моего Дорогого...

— К-какого? — мне показалось, что на этих словах голос брата дрогнул. — Сестра, я, кажется, тебя неправильно понял. Ты не могла бы объяснить?

— Речь о моем супруге, мы уже сделали друг другу подарки в честь помолвки. Спорим, ты ни за что не угадаешь, что за артефакт он мне подарил?

Однако брат моей радости не разделял. Бокал так и выпал из его рук, проливая на землю вино.

— Прости, я, кажется, вновь тебя не расслышал? В этих пещерах всегда такое сильное эхо, вот я и не смог разобрать твоих слов. Мне послышалось, что нашелся попаданец, готовый покуситься на малолетнюю эльфийку. Да таких конченых извращенцев даже из Японии двадцать первого века не призыв... — внезапно лицо брата переменилось. Огромные, закрученные рога вырвались из его лба, а кожа в районе висков и челюсти поросла черной, словно сама тьма, чешуей. Из пасти, что раньше была самым обычным ртом, угрожающе выпирали ряды неровных клыков, способных без труда разрывать на части закованных в стальные доспехи врагов. И даже в глазах его не осталось ничего эльфийского. Сейчас они больше напоминали вертикальный зрачок рептилии... — Подать сюда этого ублюдка! Я возьму его прогнившую задницу и выдерну через глотку, призову в этот мир повторно и затолкаю получившееся дерьмо в пасть, чтобы снова вырвать его вместе с гнилой натурой этого ничтожества!

— Брат...

— Где он?! — небольшое облачко дыма вырвалось из его пасти вместе со снопом искр.

— Я не знаю...

Слова так и застряли поперек моего горла, когда в грот вошел третий участник наших посиделок. Это был Мелвин — попаданец, проклятый волочить жизнь в крысиной шкуре за собственную наглость и жадность. Даже сейчас я слышу, как звенят драгоценные, нацепленные на хвост кольца, содранные с тел убитых им в битве врагов. И историю каждого из них он готов часами рассказывать при первой подвернувшейся возможности. Если же возможность не подвернется, то он приложит все усилия, чтобы создать ее. И все же, несмотря на свой внешний вид и дурной характер, этот крысюк как-то смог поладить с братом и даже заслужить его уважение.

Однако сейчас меня поразил не приход этого гада, а захваченное им существо.

Хвостом, Мелвин обвился вокруг лоз на ноге растительного монстра. Точно такого же, как тогда в битве с гигантом, разве что меньших размеров... и с совершенно другим носителем под броней...

Этот маленький паразит умудрился притащить сюда Дорогого!

— Давно не виделись, ушастый, — крыс скинул окутанное лозами тело прямо к моим ногам. — Я тут подарочек твоей сестре принес... ты чего такой нарядный? Или чуть юбка перед глазами замаячила, так сразу другой головой думать начал? Имей в виду, попытаешься заявиться в таком виде в город тебе пи-пи. Мне там сейчас лишний шум нахрен не сдался...

Тьма вокруг крыса сгустилась. Сотни и тысячи крошечных глаз уставились оттуда на нас. Малейшее движение, и вся орда подчиненных Мелвином монстров вырвется наружу, сжирая все на своем пути. И если самые мелкие твари из его армады были не страшнее обычного грызуна, то с некоторыми я предпочла бы взглядом не сталкиваться...

Да только это нисколько не поумерило пыл моего братца.

— Попытаюсь. И по уговору, ты мне в этом поможешь, — за его спиной распахнулась пара огромных чешуйчатых крыльев. — Там сейчас находится ублюдок, рискнувший совратить мою сестру.

От этих слов задорный настрой крысы сразу сошел на нет.

— И даже так я не могу позволить тебе своевольничать, — однако от слов своих Мелвин отказываться не собирался. — Скажи, кого надо найти, и мои ищейки перевернут город вверх дном, чтобы достать мерзавца. Но город не тронь. Не только у тебя есть в нем интерес.

От количества и плотности духовной силы, испускаемой этой парочкой в воздух, мне стало нехорошо. Тонкая оболочка моей души, только успевшая вернуть себе постоянную форму, была попросту неспособна выдержать такого давления.

И все же я была не готова привлекать к себе лишнее внимание. Они в любом случае скоро успокоятся, и я могу спокойно вдохнуть, не боясь обжечься витающей в воздухе силой. Но сейчас... сейчас мне не стоит привлекать и толики их внимания. Потому как попаданец, невольно ставший причиной их гнева, лежит у моих ног. Пока что они этого не осознали, но стоит увидеть шиполапа, защищающего окутанное лозами тело, и даже самый недалекий гоблин поймет что к чему.

Дорого казнят без суда и следствия, даже не дав возможности оправдаться. Единственный выход — успокоить брата, прежде чем он поймет, что Дорогой это Дорогой.

— Женщина, — покрытое лозами тело приподнялось на локти и посмотрело на меня снизу вверх, — я же говорил, что не имею фут-фетиша, так что хватит по мне топтаться!

— Прости, Дорогой...

И в этот момент тысячи глаз всевозможных тварей уставились в нашу сторону. Но даже на их ужасающем фоне особой ненавистью пылала одна пара вертикальных зрачков...

Глава 19 Оно твой брат?

-Альберт, знакомство с будущей родней-

Я никогда не любил просыпаться поутру и, когда в рекордные сроки после окончания службы смог побороть эту отвратительную привычку, чрезвычайно гордился собой. Все же чем больше спишь, тем меньше времени остается у реальности, испортить тебе настроение. Счета, долги, обязанности, пустой холодильник или даже закончившийся рулон туалетной бумаги. Не хочется и задумываться сколькими способами она это может сделать.

Но сон... сон не подводит. За годы жизни он остался одной из немногих вещей, доставляющих удовольствие с той же силой. И каждое погружение происходит как в первый раз. Потому ни твердые камни, царапающие до крови спину; ни раздражающие крысиные писки; ни даже озлобленные эльфийские крики не могли вывести меня из состояния покоя. Тем более когда Беня-броня своими лозами компенсировал большинство из этих недостатков.

Но когда эльфийские ножки прогуливаются по твоему телу в опасной близости от причинного места, сохранять состояние покоя становится крайне проблематично. И никакое сопротивление боли здесь не поможет. Это нечто иное — находящееся на психологическом уровне. Как бы сказать...

В свое время проводился эксперимент: подопытные клали руку на стол рядом с силиконовой имитацией. Затем, скрыв настоящую руку за ширмой, по обеим конечностям начинали водить пером. Спустя некоторое время мозг, поддаваясь на зрительное восприятие и тактильные ощущения, начинал воспринимать обманку как собственную конечность. Потому когда в положенную перед подопытным обманку неожиданно вонзали нож, тот рефлекторно одергивал свою невредимую настоящую руку и старался найти на ней рану.

Простой эксперимент, показывающий как легко обмануть человеческий мозг. И это с использованием всего нескольких чувств, одно из которых противоречило действительности. И пусть мое тело уже неоднократно разрывалось на части... в те моменты все мысли были заняты совершенно иными вещами, но сейчас...

...сейчас же все в точности как в эксперименте с рукой, но если там все внимание приковывалось к ножу, то здесь мне приходится следить за ножками одной мелкой эльфийки. Ибо испытать на себе эту боль не пожелаешь ни одному представителю рода мужского.

Ну, кроме того крикливого рогача. Мужик явно заслужил свою порцию люлей и страданий...

Если он, конечно, мужик. Пусть рога и чешуйчатый покров внушают своим видом уважение и силу, от моих глаз не укрылась его эльфийская натура. И каждый в этом мире знает, что нет у длинноухих ни чести, ни уважения, ни пива, ни половой принадлежности!

Один раз я на эльфах уже обжегся... спасибо хоть обошлось без сюрпризов.

Однако событие то подмочило в моих глазах репутацию разом целого вида! И если Мира смогла заслужить мое доверие, это вовсе не означает, что с ним в комплекте шло право топтаться по мне! Тем более, что девушка собралась сделать шаг вперед!

— Женщина, — приподнявшись на локтях я скинул с себя эльфийку, — я же говорил, что не имею фут-фетиша, так что хватит по мне топтаться!

— Прости, дорогой...

И так тепло сразу на душе стало. Но вовсе не от ее слов, а от пылающих ненавистью взглядов. С каждого уголка этого грота, с каждой его щели и с каждого свободного места на меня смотрели тысячи глаз.

Смотрели и ненавидели.

Я словно вновь попал в казематы к свежему, непуганому, незнакомому с болью и пытками мясу. Мясу, что все еще верит в стойкость своего духа...

Пусть здешних обитателей назвать мясом не повернется язык, это не отменяет приятного ощущения ностальгии по забытым временам.

И больше всех выделяется рогатый не то эльф, не то черт. Его пылающий алыми всполохами взор пробирает до самых костей и вызывает чувство животного страха.

Убью последним...

Размяв кости после долгого трудового сна, я поднялся на ноги и тут же наткнулся взглядом на старого знакомого. С лежачего положения его было сложно заметить, но сейчас я отчетливо вижу эту проклятую крысу и орду ей подобных тварей. Они буквально заполонили собой все пространство по левую сторону от эльфа, чей силуэт больше напоминал демонический.

— Брат, постой, ты все неправильно понял, — Мира вновь попыталась наступить на меня, но была остановлена скоплением лоз.

— То есть одна из этих тварей твой брат?

Я посмотрел на эльфийку. Перевел взгляд на рогача, и вновь посмотрел на эльфийку. Глянул на толстую крысу и опять на эльфийку...

Нет, определенное сходство проглядывается, особенно в характерах, но чтобы настолько отличаться...

В поисках поддержки я посмотрел на кису, мерно жующую чью-то лапу. Животное тут явно дольше меня и уже могло разобраться кто есть кто...

Однако ответ не заставил себя долго ждать.

Рогатая тварь на долю секунды исчезла из поля зрения, чтобы в следующее мгновение оказаться прямо передо мной. И оставленный ее движениями погром, разорвал каменный пол на мелкое крошево, с запозданием разлетевшееся по всей пещере.

Но не было при этом произнесено ни единого слова или другой фразы-активатора. Даже никаких видимых изменений или предварительной подготовки. Что наталкивало на весьма приятную мысль — все эти разрушения вызваны одной лишь его грубой, физической силой.

Силой, что против меня абсолютно бесполезна...

Ну или почти...

Ибо его кулак уже несется навстречу моему лицу. И даже заметь я эту атаку чуть раньше, все равно не смог бы уклониться. Слишком велика пропасть в наших физических способностях. Мне только и оставалось что дожидаться, пока смазанный силуэт не закончит движение.

Движение, что не завершилось моим лицом.

Дробя в крошево зубы и кости, разрывая плоть и проливая кровавые реки, его когтистая лапа все продолжала погружаться в меня. Глубже и глубже, пока одно лишь чешуйчатое плечо не осталось торчать из разодранного на части рта.

Даже броня из Бени не смогла ничего противопоставить этой атаке. Если это вообще можно назвать атакой. Ведь, несмотря на проявление феноменального уровня силы... тело эльфа оставалось все таким же расслабленным. Словно он не пытался убить меня, а занимался повседневной рутиной.

Рутиной, не требующей использования физической силы...

Кажется, эта тварь немного сильнее, чем я ожидал. Но оттого сражаться будет только приятнее. Тем более что этот монстр, скрывающийся за человекоподобной личиной, до сих пор не воспользовался Системной способностью...

Если сравнивать эту тварь с человеком вообще уместно. Ни он, ни любой другой попаданец уже не имеет ничего общего с людским родом помимо внешности. И называть нас «людьми» язык не повернется ни у одного человека, сохранившего в своей голове хоть каплю здравомыслия.

Но эльфы, а тем более девушки, а тем более Мира, — к людям отношения не имеют...

Не говоря уже о здравомыслии...

— Брат! Я же сказала, что ты все не так понял! — девушка попыталась оттолкнуть монстра, но тот даже не сдвинулся с места, словно касания которыми та неоднократно ломала мне кости, не имели в себе абсолютно никакой силы.

— Лхуте пхы тхы фхафафа ефу не фуфвть гфяфныфе фуки ф фот! Феф Фофее ф фуфой! (лучше бы ты сказала ему не совать грязные руки в рот! Тем более в чужой!) — пытался я возражать с набитым ртом...

Получалось не очень...

Впрочем, беседовать я и не собирался.

Со всей силой, доступной порванным лицевым мускулам и дробленым костям, я, на одном лишь сверхпопаданческом превозмогании сомкнул челюсть. И только восстановленные зубы коснулись чешуйчатой кожи, как я активировал «рассечение»...

«Рассечение», что не оставило даже царапины на руке твари. Казалось, что монстр в облике эльфа даже не заметила ни моих слов, ни тщетных потуг навредить ему. Для него это было нечто сроднее предсмертным конвульсиям, недостойным и капли внимания.

Напавшую на монстра со спины кису ждала не менее приятная участь. Монстр даже не стал шевелиться, чтобы разобраться с животным. Одним взмахом крыльев он отбросил бедного шиполапа к дальней стене, где его уже дожидалось крысиное воинство...

Единой черно-серой волной они набросились на моего питомца, стремясь раздавить его своей запредельной численностью. И на фоне этой армады особенной свирепостью выделялась одноусая крыса. Ее крошечные, наполненные яростью кулаки несли в себе праведный гнев и пылающий огонь опи-пи-пиз**ливания, словно сражался он не с простым шиполапом, а с заклятым врагом. И кисе было чем на это ответить. Заполонившие ее шкуру шипы в одно мгновение увеличились в несколько раз, нанизав на себя часть крысиного воинства. Слишком малую, чтобы обеспечить победу, но достаточную чтобы показать: бой легким не будет...

И я бы с удовольствием дальше смотрел за этой битвой достойной легендарного статуса, наплевав на собственные травмы, если бы один рогатый урод не решил открыть свою пасть...

— Не волнуйся сестра, больше этот ублюдок не сможет тебя ни к чему принудить, — в этот момент я почувствовал, как в его когтистой лапе сжалось кольцо... мое кольцо!

Однако все внимание монстра уже было приковано к Мире, а не к моему возмущению.

— Я заключил с Мелвином сделку, по которой он позаботится о тебе до совершеннолетия, и как только вернет себе человеческий облик, сделает официальное предложение. Ты же всегда мечтала выйти замуж за настоящего героя? И не стоит смущаться его внешнего вида. Это не более чем временная трудность. Да и сам Мелвин уже не раз успел доказать свою надежность и силу. Лучшей партии тебе не сыскать, и самое главное — я буду уверен в твоей безопасности и разрешу свободные путешествия с новым мужем.

— Да ни за что! — вокруг девушки уже начал сгущаться мрак, формируя из себя несколько черных стержней. — У меня уже есть муж, и жить с другой тварью я не собираюсь!

— Сестра успокойся! Этот мешок с костями всего лишь грязный извращенец, который тебя больше не побеспокоит... — он активно жестикулировал руками и все время сбивался, словно своими словами убеждал одновременно не только девушку, но и себя самого. Однако стоило ему увидеть мои глаза: левый — свисающий из глазницы, и правый — провокационно-подмигивающий, как речь совсем потеряла свой темп... потеряла, но не лишилась его. Ибо даже так эльф собирался закончить свою речь. — Я ведь не смогу вечно тебя оберегать, а Мелвин... на него можно положиться! Ты ведь даже не представляешь, сколько в этом мире опасностей!

— Но из-за тебя я не знаю не только этих опасностей, но и вообще ничего об этом мире!

Однако крик души эльфийки с каждой секундой интересовали ее брата все меньше и меньше. Его голова медленно поворачивалась в мою сторону, и когда наши взгляды столкнулись, я вновь подмигнул гаду.

Тот так и замер от неожиданности. Видимо первый раз он был готов списать на помутнение рассудка или слабые галлюцинации. Все лишь бы не признавать факта моего существования.

Ну, пусть стоит. Я уже успел порядком устать от этих семейных разборок. И если они втягивают в это меня не могут самостоятельно разрешить свои проблемы, то я готов прийти на помощь своим совершенным искусством оратора.

Но для начала было бы неплохо возместить потери...

Под удивленный, наполненный непониманием в помеси со злобой, взгляд эльфа, я обеими руками уперся в его плечо, все еще торчащее из моей глотки...

И хруст костей, поднявшийся в момент отрыва моего позвоночника от прочих органов, заставил пещеру затихнуть. Буквально все в это мгновение наблюдали одновременно чудо насилия и жизни, когда тело само себя разрывает на части, лишь бы высвободиться из захвата врага. Но только оно разделилось, как одна из половин стремительными темпами вновь нарастила себе недостающие ткани.

— Полагаю, нас ждет второй раунд... — кислотный поток вырвался из окошка инвентаря прямо в эльфийскую морду.

Однако прежде чем едкая жидкость достигла цели, монстр взмахнул рукой...

Я и забыл, насколько он силен...

Мое тело буквально разорвало на части от вложенной в удар силы. И если потроха все еще продолжали висеть на когтистой лапе ублюдка, то остальные клочки плоти разлетелись по всей пещере, окропляя собой серые камни. И столь много было крови и плоти, что хватило бы на добрый десяток человек. Даже на потолке не осталось свободного места от моих регенерирующих останков.

Останков из которых уже пробиваются наружу ростки плотоядного растения.

Главное случайно не переусердствовать. Неудобно получится, если отрастив стопку новых тел, я опять смогу управлять у них только отдельными конечностями...

— Теперь точно помер, — утерев с лица пару моих кусочков, самый-мерзкий-эльф осмотрел пещеру в поисках своего крыса-подельника. — Мелвин, заканчивай упаковывать этого шиполапа и выруби Миру. Ей надо немного времени проспаться и успокоиться. Сейчас с ней все равно бесполезно будет разговаривать. Уж я это знаю не понаслышке...

Девушка в это время продолжала стоять неподвижной. В руках она сжимала маленький, красный кусочек и все продолжала звать его по имени, надеясь услышать ответ...

И ведь хрен ей потом объяснишь, что рот в это время был в другом месте...

Да и не только рот. Сейчас каждый кусочек меня задействован в уничтожении крысиного воинства. И если ранее их бесчисленную армаду сдерживала одна непомерно прожорливая киса, то теперь настало время подключиться цветочной артиллерии!

Артиллерии, что превратит эти мясные мешочки в прекрасный плацдарм для своего наступления. Уже сейчас его лозы стремительно оплетают крысиные тушки, дабы взрастить еще большее число лоз. И как бы крысы не сопротивлялись, Бени всегда будет больше, ибо жрать его сочащиеся кислотой стебли занятие крайне неблагодарное...

И часть тварей уже успели осознать свою ошибку. Ибо цветик растет, а крыски дохнут. И только он оплетет стеблями всю пещеру, настанет время вновь объявиться единым телом. Уж в таких-то условиях эльфийская морда не сможет отмахнуться от второго раунда.

— Так, может, поможешь избавиться от этих проклятых лоз, а не будешь выделываться силой перед сестрой?! — орудуя парой фиолетовых сабель, воспылавших алым огнем, крыс ловко отбивался от наседающих отовсюду терновых плетей.

Но на каждую срубленную тут же вырастал десяток новых, менее плотных и крепких, но куда более изворотливых. Все равно их сил не хватало, чтобы пробиться сквозь толстую шкуру грызуна-попаданца и его ближайших сподвижников. И потому они всего лишь отвлекали его внимание, пока основная копна лоз продолжала пожирать несметные полчища крыс...

Пожирать и множиться.

— Не можешь захватить разум овоща? — на раскинутой ладони у эльфа начали формироваться скопления огненных шаров.

— А ты видишь у растения мозги? Я уже раз пять воспользовался способностью и все без толку. Остальные лозы тут же поражают захваченную конечность и пожирают ее. Я только впустую силы трачу... — на мгновение крыс замер. От увиденного пылающая сабля едва не выпала из его крошечных лапок. — Йонес, твою мать, сделай что-нибудь! У этой твари нет чести! Посмотри, что оно сделало с моим любимым развед отрядом? От капрала осталась одна голова!

Что есть, то есть. При наличии должного стимула и еды Беня способен творить чудеса. То что до недавнего считалось армией монстров, сейчас больше напоминало собой шведский стол одного плотоядного растения. И он даже не думал останавливаться...

И за всем этим хаосом из всеобщего внимания совершенно выпала одна маленькая, склонившаяся в слезах над куском плоти, девушка...

— Достаточно, — Мира практически шептала, и все же ее слова привлекли к себе более чем достаточно внимания. — Я долго терпела, долго твердила себе, что все твои действия идут из благих намерений, но это... — месиво, некогда бывшее моим телом, кровавыми ошметками проскользило сквозь ее пальцы. — Хватит с меня такой заботы. И ни ты, ни кто другой больше не сможете распоряжаться моей жизнью.

Черная дымка вокруг нее тут же развеялась...

Развеялась и обратилась пламенем, темнее самой глубокой бездны.

— Властью, данной мне по праву единого предка...

Внезапно, эльф замер. На его искаженном лице проступила гримаса боли. Казалось, будто неведомая сила сдавила все его тело в мучительной судороге, не позволяя даже пошевелиться. И кожа, что все еще принадлежала самому эльфу и не успела обрасти чешуей монстра, покрылась ужасающими ожогами. Волдыри даже не успевали появляться на ней, как обгорали до состояния углей, наполняя грот вонью паленой плоти...

И с каждым произносимым девушкой словом состояние эльфа становилось все хуже.

— Плевать на твоих крысят! Еще призовешь! — с криком из глотки эльфа вылетали капельки крови. Впервые за все это время можно было увидеть, как он действительно паникует. — Останови Миру, пока она в конец себя не убила!

— ... связью, пронесенной через миры... — бледная эльфийка продолжала читать чрезвычайно длинную фразу-активатор способности, игнорируя несколько струек крови, с брызгами вырвавшиеся из ее носа.

Перехватившись обеими лапками за эфес клинка, крыс с размаху запустил его в девушку...

И как бы Беня не старался остановить меч, его пылающее лезвие с легкостью проходило сквозь терновую поросль...

Однако побледневшая девушка даже не обращала внимания на эту угрозу, сосредоточившись на использовании способности...

Сука.

— «Захват разума»! — лапки крысы указывали вслед за летящим клинком в Миру клинком...

Или почти...

Ибо валяющийся в ногах эльфийки кровавый комочек, от огромного выплеска целительной силы практически мгновенно вырос до состояния взрослого, лишенного кожи и половины внутренностей, но все-таки тела.

Тела, способного принять на себя удар пылающего клинка...

Тела, способного пережить любую атаку...

Тела, способного защитить важных для себя людей...

Опять?!

Глава 20 Маленькое эльфийское преимущество

Впервые за долгое время, помимо властного превосходства в бархатном голосе Сущности проступили слабые нотки раздражительности. И не стану кривить душой, звук этот стал усладой для моего слуха. Ибо сегодня справедливость смогла восторжествовать! И страдать приходится не только мне.

Из семерки меня принято считать самым спокойным и рассудительным. Но это вовсе не заслуга моей натуры. Это ее прямое следствие. Ровно как и нетерпимость к переменам. Переменам, что за последние сутки все чаще стучатся ко мне в двери без приглашения. А с незваными гостями может быть лишь один разговор...

Постепенно голос Сущности стих в моей голове, возвращая мыслям ясность, но оставляя за собой привкус тревоги...

.. но вместе с тем была и радость победы. Злополучная крыса вместе со всем своим многочисленным породьем сейчас билась в конвульсиях. И пусть с исчезновением подпитки от моего тела Беня серьезно ослабнет, его жадная и до невозможности проглотская натура не позволит бросить без присмотра столько свежего мяса.

Даже сейчас я чувствую, как его лозы приходят в движение ради поиска пропитания...

— Дорогой! — девушка попыталась накинуться на меня с кулаками, но сил хватило только чтобы шагнуть вперед и прислониться к моей груди.

Ее кожа была бледнее обычного и от малейшего прикосновения отслаивалась большими кусками. Сквозь нее были отчетливо видны даже мельчайшие кровяные сосуды, часть из которых разорвались от перенапряжения и обильно кровоточила...

Сейчас и мертвец будет смотреться живее эльфийки...

Но даже так, она попыталась отклонить мою руку с целебным касанием.

— Не стоит. Все равно таким мое состояние не исправить, — ее щека крепко прижалась ко мне и оттого слова звучали немного невнятно, — Я ведь действительно испугалась, когда ты не отвечал...

— Какие вы эльфы все-таки импульсивные, — я аккуратно опустил ее на землю и, несмотря на все возражения, оставил один из своих пальцев поддерживать на девушке исцеление. — Давно пора понять — если меня убили, это еще нихрена не доказывает, что я умер.

От самой попытки улыбнуться губы девушки покрылись сетью крошечных алых трещин.

— Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Потому как времени на передышку мне давать никто не собирался.

Неуверенными движениями рогатый поднялся на ноги. Оба его крыла были переломаны и смяты до состояния не состояния, а кожу покрывали множественные ожоги такой степени, о которой даже в учебнике по патологоанатомии постесняются рассказывать. Из уголков рта и носа сочились тонкие струйки крови...

И несмотря на все травмы, он продолжал идти.

— Брат! — девушка попыталась подняться, но лишь повалилась на землю. Неожиданно, словно вспомнив нечто важное, она схватилась за руку. Не прошло и секунды, как вместе с кровавыми брызгами она содрала с пальца серебряное кольцо и выбросила его вглубь. Но прежде чем я смог понять смысл столь странных действий, Мира обеими руками вцепилась мне в ноги. — Я не отпущу его! И все что ты сделаешь, заденет нас обоих.

— Сестра, почему? — на мгновение, монстр замер на месте. Казалось, что сила оставила его тело. И монстр, внушавший трепет и страх, сейчас больше напоминал непомерно уставшего человека.

Но стоило ему перевести взгляд на меня, как короткое проявление слабости слетело с его лица, не оставив после себя даже следа.

— ...почему ты научилась составлять родовые, ступенчатые проклятья, обладающие неимоверным уровнем силы из-за запредельного количества ограничений, но при этом даже не притронулась к свитку с персональными артефактами и разъяснениями этих самых магических ограничений? Похоже, я сильно погорячился, когда сказал, что ты можешь исследовать мир под защитой. Тут минимум еще сотня лет изучения теории и четверть века на практику. Позволь объяснить: до тех пор, пока у кольца не появится новый носитель, печать на твоем пальце не потеряет силы.

Оборвав зацепившиеся за камень крылья, он продолжил читать свой поучительный монолог:

— Теперь что касается основ магии: сейчас твоя душа настолько потрепана, что все силы уходят на поддержание тела в сознании. Она попросту не испускает достаточного количества духовной силы, чтобы ты могла создать даже простейшие чары или инициировать Системную способность. Все настолько плохо, что ты даже не можешь воспламенить собственную душу для получения духовной силы. И следовательно, не сможешь навредить себе в моем карманном измерении...

Внезапно, девушка испарилась, словно ее здесь никогда и не было. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел среагировать.

Впрочем, моя проблема все еще находится здесь...

— Полагаю, нас все же ждет второй раунд? — и пусть я лишен эффекта неожиданности, в этот раз сама земля будет сражаться на моей стороне, ибо Беня не сидел сложа лозы. Его корневая система уже пронизала весь многовековой слой породы этой пещеры, превращая ее в живую ловушку. Не говоря о том, что и противник сейчас далеко не в лучшей форме...

— Раунд? Думаешь, можешь довести мою сестру до смерти и относится к происходящему как к гребанной игре?! — эльфу пришлось приложить много усилий, чтобы вновь взять эмоции под контроль. — Я признаю, ты способный. Но не более.

Решил закатить злодейский монолог? Не буду мешать. И ту пару минут, что он распинается о собственном превосходстве, я с радостью потрачу на завершение одной маленькой грязи...

— Высвободи я хоть чуть больше силы и твоя душа истлела бы со скоростью промасленного фитиля. И спасся ты отнюдь не из-за собственной исключительности, а только благодаря усилиям питомцев, всеми силами поглощающих чужие души для восстановления сил нерадивого хозяина, и своенравной выходке моей наивной сестры. Но больше я не позволю тебе пудрить ее мозги, и заставлю ответить за...

*Хрум*

Больше и не требуется. Беня уже закончил со всей подготовкой, а значит, остался последний штрих — вывести противника из себя.

— .. подожди, ты сейчас... яблоко? Серьезно?

*Хрум*

— Что ты, что ты, и в мыслях не было браться за закуску во время твоего злодейского монолога, — я постарался быстро спрятать за спиной надкушенный фрукт, но удержать его четырьмя пальцами оказалось непосильной задачей...

Плод подлый

По камню пещеры скатился

Дернулся вражеский глаз.

— Неловко получилось. Если хочешь, мы можем притвориться, что этого не было, и ты закатишь новый монолог, лучше прежнего! — Не теряя времени Беня подсунул мне в руку новенький фрукт...*хрум* — Или тоже хочешь яблочка?

На торчащей из моего плеча веточке появился небольшой спелый фрукт...

— Ты действительно не заслужил легкой смерти, — один за другим из его инвентаря появлялись крошечные, переливающиеся всеми цветами радуги ключики. — Впрочем, это уже и не важно. Я как раз закончил подготовку к снятию подавляющих кандалов.

Появлялись, и тут же исчезали в замочных скважинах наручных браслетов. И с каждым оборотом ключа все сильнее сияли руны на стальных кандалах.

— Мелвин, пожалуйста, проследи, чтобы животное не пострадало. Для восстановления Мире потребуется любая доступная душа. Этим же недоразумением я займусь лично... — стоило его запястьям освободиться от оков, как в считанные мгновения все травмированные конечности регенерировали до первозданного состояния. Нет, сейчас они даже сильнее, чем раньше.

Намного, намного сильнее...

...

Так это что получается, тянул здесь время не я, а он?

Хорошо хоть об этом позоре никто не узнает...

— Беня, разделяемся!

Сотни лоз тут же вырвались из-под пещерного камня. Но еще больше их высвободилось из моего тела. Своими хитросплетениями тернии создали передо мной непроницаемую броню, пригодную не только для защиты, но и для нападения. Бене наплевать, насколько силен противник. Пока по его венам струится кровь, а плоть не обращена камнем, цветик сможет его сожрать, поглотить и переварить в собственную силу...

И восстановление тела эльфу не сильно поможет. Так он только продлит собственные мучения.

...

Кажется, пора привыкать, что в этом мире ни у кого нет чести.

Особенно у эльфов. Особенно у покрытых черной чешуей эльфов. Особенно если они умеют создавать огонь. Особенно если они умеют покрывать созданным огнем все свое тело...

Одним ударом тварь разрушила мою идеальную защиту, опаляя растущие лозы, и прожигая их переплетения. Запах паленой плоти тут же ударил в нос...

... в нос не успевшей вовремя свалить головы.

Ублюдок учится на своих ошибках. И если раньше бы эльф растерзал мое тело на части, то в этот раз он предпочел захватить мою голову, одним точным ударом отделив ее от основного тела. И пылающие когти, вогнанные в череп по самое-самое, не позволяют мне восстановить к голове новое тело, перемалывая его структуру еще в зародыше и тут же прижигая...

— Начинай регенерировать, — когтями второй руки он провел по моей щеке, оставляя глубокие, обожженные шрамы, — я уже понял, что тебя не убить подобным. И несмотря на потрепанность твоей души, текущего запаса духовной силы с лихвой хватит для восстановления тела, — источаемый его рукой жар усилился, выжигая меня изнутри. — Советую поторопиться, пока не стало слишком поздно... почему ты улыбаешься?

Как бы сильно я не старался, смех сдерживать оказалось непосильной задачей.

— Ты сейчас разговариваешь с оторванной головой, как думаешь, мне все еще возможно причинить боль?

Не говоря уже о том, что отрастить новую голову в текущих условиях мне будет гораздо проще. А пока...

Переместив отравленный шип из инвентаря прямо в рот, я метнул его в эльфа.

Однако тот даже не дернулся. Ореол пламени испарил снаряд в нескольких сантиметрах от эльфийской морды. И судя по его выражению, эта попытка заставила эльфа начать всерьез сомневаться в моих умственных способностях.

— Лишнее доказательство твоего невежества. Похоже, вместе с болью ты утратил и остатки разума. У тебя ведь сопротивление боли уже максимального уровня? Можешь не отвечать. С меньшим уровнем ты бы не довел свою душу до такого состояния. Система бы не позволила. Она ведь не только инструмент для использования силы невеждами, но и предохранитель, чтобы такие как ты не повредили ценный продукт, — со щеки его коготь сместился на лоб.

— О чем ты говоришь? — пришлось попридержать сброс кислотного озера.

Беня, отставить затопление пещеры.

Обрушение свода тоже отставить.

Все отставить!

Отставить я сказал! Прольешь хоть каплю, в этой же пещере и оставлю!

Ублюдок начал говорить слишком интересные вещи, чтобы перебивать его всякими смертельными мелочами. Устроить внеплановое погребение мы всегда успеем, но вот получить информацию... на подобное я не мог даже рассчитывать. И чем больше он говорит, тем сильнее мне хочется слушать...

— Ты же не думал, что все эти способности, уровни, системный интерфейс с подсказками, доступ к пространственному карману, достижения и прочее добро выдается вам бесплатно? Все это один большой вклад, в развитие ваших душ. Грабьте, убивайте, насилуйте, — рука его неожиданно дернулась, разрезая мой глаз на части. Впрочем, эльфу это зрелище явно пришлось по душе. И ради продолжения истории я готов внепланово подлатать его холст исцелением... — боги и рады будут. Ценность ваших душ будет расти, ровно как и страх в рядах обычных людей перед попаданцами.

И чем сильнее овцы боятся покинуть загон, тем проще пастуху ими командовать...

— Оступитесь или шагнете не туда? Так Системный поводок мигом вернет вас на верное русло, выдав штраф, задание или достижение. На подарки Система щедра, расплачиваться-то все равно попаданцам. Кто поумнее, рассчитывается чужими душами, остальные — прожигают свои, — с ухмылкой он посмотрел мне в глаза и продолжил выжигать на лице шрамы, выжидая, пока я не сдамся и не верну себе тело. — Вам даже предоставили упрощенные фразы-активаторы, чтобы ускорить развитие. В былые времена на изучение магии у людей уходили десятилетия! А что же у вас? Выкрикнул забавную фразочку и наслаждаешься результатом, пока не истратишь духовную силу. Смех да и только. Называют слабость силою, а вы и верите. Слепо верите, и вгоняете себя в рамки одной единственной способности. Раздвигаете их, укрепляете и преобразуете под себя, но рамки от этого не перестают быть рамками, иллюзией свободы, призванной держать вас в узде.

— И ты у нас разумеется не такой как все, да?

Плохо, он выдает слишком много информации в сжатые сроки. Я попросту не успеваю ее анализировать и подбирать правильные вопросы. Все мысли роятся. Хочется узнать еще больше, но как я и сказал, важно задавать правильные вопросы. Необдуманное слово и вместо информации я получу очередной мордобой. И это будет просто катастрофической потерей на фоне открывшихся перспектив.

— Даже не представляешь насколько. Меня призвали еще в эпоху первых богов, когда Система... когда она не имела столь сильного влияния на попаданцев, когда она была инструментом, но не поводком. Поводком, за саму возможность попасть в который я бы сейчас без раздумий отдал все что имею, — он усмехнулся с толикой грусти и сильнее сжал руку, перемешивая содержимое моей черепушки. — Но знаешь у моего появления на заре Системных перемен, есть одно маленькое преимущество, перекрывающее любые недостатки — я могу самостоятельно создавать магию. Вроде выжженных на твоей душе рун...

...

Сука!

Пришлось экстренно отключать исцеление с головы и восстанавливаться на безопасном расстоянии.

Однако эльфа лишь забавляли мои потуги.

— Знаешь, а ведь выжигание на чужой душе чрезвычайно болезненное занятие. Не будь у тебя столь сильного сопротивления боли, мог бы уже сойти с ума. Но раз оно у тебя есть... приготовься страдать, ибо избавиться от этих отметин ты уже никогда не сможешь — широко улыбнувшись клыкастой пастью, он обернулся к своему крысиному товарищу.

Мелкий гаденыш, получив лишь небольшое послабление с моей стороны смог полностью перевернуть ситуацию на противо-Бененом фронте. На удивление быстро оправившись от ментальной оплеухи он, судя по малому числу трупов, отозвал всех слабаков, пригодных лишь для откормки цветочка, и вместе с элитной гвардией устроил резню. Если так уместно сказать. Ибо лозы были не столько порублены или выжжены пламенем артефактов, сколько поражены увяданием...

И это уж точно не то, чего будешь ожидать от одной толстой крысы и трех крысок поменьше из ее свиты. Даже шиполап не рискует дернуться в их присутствии и, нервно озираясь по сторонам, выступает в качестве трона...

— Мелвин, одолжи парочку негаторов-навыков. Сейчас я верну этому паршивцу возможность страдать...

Однако развалившийся на шкуре шиполапа крыс даже не думал выполнять просьбы товарища.

— Боюсь, Мелвин уже не сможет тебе ничего одолжить, — и пусть говорил с нами крыс, его мягкий, бархатный голос заставлял каждый кусочек моего тела покрыться мурашками.

Слишком хорошо я знаком с его обладателем. И каждое его появление в мире приносило мне лишь неприятности...

— Ты... я не чувствую в тебе ни демонической, ни божественной сущности, но эта сила... Первородный? — на мгновение эльф замер, словно погрузившись в раздумья и прикидывая все риски. — Сделка! Вы возвращаете тело моему другу и выдаете мне права админ...

Сущность только заливисто рассмеялась.

— Какой маленький, прыткий эльфенок, — крыс неспешно поднялся со своего места и, опираясь только на задние лапы, вышел вперед. Но не стоит терять бдительность и расслабляться, ибо из тени этой проклятой твари уже поднимаются щупальца, сотканные из самого темного мрака. — В иных условиях я бы обрадовался столь ценной пешке, но сейчас, когда все фигуры уже движутся к заданным целям, когда единственное что мне осталось — пожинать плоды собственных трудов, когда нашелся рискнувший испортить мне настроение попаданец... На сей раз я пришел не за сделками или последователями. Я пришел проливать кровь зарвавшихся глупцов...

Глава 21 Мы все уронили...

И в этот момент сам воздух стал подобен раскаленной магме. Густой и тягучий, он обжигал легкие при каждом вдохе.

Но виной тому был вовсе не новый хозяин крысиного тела, а эльф. Он все так же неподвижно стоял в сердце грота, но словно само пространство вокруг его фигуры искривилось и пришло в движение. И с каждой секундой он все сильнее отдалялся от границ этого мира...

— Кажется, мы друг друга неправильно поняли. Я вовсе не предлагаю помощь и уж тем более не молю о пощаде, — голос эльфа с каждым произнесенным словом все сильнее напоминал рык. — Я выдвигаю ультиматум. Вы либо соглашаетесь с моими условиями, либо потеряете все, чего только успели достичь. И уж поверьте, на этом плане бытия у меня будет достаточно сил, чтобы исполнить обещанное.

Прильнув к земле, эльф изогнулся в неестественной позе. Но таковой она была только для человека, гоблина, орка или любой иной твари гуманоидного вида. Но вовсе не для огромной огнедышащей твари...

*здесь могло быть предложение вашей рекламы неописуемо-эпичное описание обращения в дракона в попытках придумать которое автор встрял на пару дней с перестроением тела, разрывом мышечной ткани, реками крови и тоннами пафоса, но на то оно и неописуемое...*

— Говоришь, сталкивался? — огромное, бесформенное нечто из клыков и щупалец вырвалось из-под крысы. А следом еще и еще, покуда весь грот не стал подобен морскому дну. — Не спорю, предел испускаемой силы, который выдержит это тело, ты пережить сможешь... но лишь при условии, что я собираюсь сохранить это тело.

— Не посмеешь! — вместе с ревом из глотки вырвалась волна черного пламени.

И жара его не могли вынести ни плоть призванных монстров, ни каменные стены пещеры. Все было едино перед лицом это превосходящей понимание силой. От одного ее дуновения кожа обугливалась, а шипастые лозы, находящиеся слишком близко разрывало на части закипающей кислотой.

Но даже эта чудовищная сила не смогла навредить Сущности.

Ибо когда пламя развеялось, в окружении рек из оплавленной горной породы все так же гордо стоял огромный кокон из переплетенных щупалец. Твари, возложившие тела в основание этого монолита обуглились до состояния древесной золы. Тронь пальцем, и они осыплются кучками пепла.

И все же они не осыпались.

Не желали осыпаться.

С треском, разваливаясь на части и проливая на раскаленную породу черную жижу, они пришли в движение. Но не чтобы освободить своего господина, а чтобы напасть на дракона, исполнить приказ, что прочим покажется самоубийством...

Самоубийством, на которое они кинутся с превеликим удовольствием сквозь любые боль и страдания. И раскаленная земля, способная поумерить пыл даже самой голодной твари более их не страшила. Напротив, с каждым шагом движения их конечностей становились только увереннее. Более того, оставившее на их шкурах ужасающие отметины пламя больше не причиняло тварям абсолютно никакого вреда. Стоило ему только соприкоснуться с обугленной кожей, как даже самые страшные раны на той начинали затягиваться.

И вот уже под ударом оказался дракон. Черные щупальца устремились прямиком к его глотке, грозясь переломить ту единым порывом. Да только чешуйчатый монстр не стал давать им подобной возможности. Увидев, что огонь более не помощник, он пустил в бой острейшие когти, что с каждым ударом становились лишь больше и смертоноснее. И если первый удар повалил покрытую щупальцами тварь наземь, то второй завершил начатое, перерубив надвое тело.

Однако монстр был далеко не один.

И пока черная кровь первой твари, токсичной заразой впитывалась в драконью плоть, а источаемые ей миазмы туманили разум, со спины подкрадывалось очередное порождение Сущности... Тугой удавкой оно накинулось на драконью шею. Удавкой, поросшей скоплениями клокочущих клыков, что с каждым движением все сильнее впивались в дракона.

И как бы ни была прочна его шкура, как бы сильно он не извивался, сколько бы не призывал языков пламени... полученные раны не желали покидать его тела.

Такими темпами эта огромная рептилия будет пущена на порцию драконьего фарша...

От одной мысли о котором у Бени потекла кислота разом из каждой пасти.

Терпение кустяра. Что Сущность, что эльф-дракон-черт, всех их ждет одна участь. Слишком сильны, чтобы их контролировать; слишком опасны, чтобы оставаться в живых...

Но прежде чем начать великую грязь, необходимо спасти рядового кису. Этот зверь-хрен-убьешь уже успел сослужить хорошую службу, и я не собираюсь бросать его.

Особенно учитывая штраф за потерю питомца...

Сотни бутонов расцвели под сводом пещеры, выпуская облако снотворного, желтого газа. Я не тешу себя надеждами усыпить этих тварей, но вот лишить их обзора — это вполне осуществимо. Бене все равно не требуется видеть кису, чтобы ухватиться за нее. Уж что-что, но кусок мяса этот треклятый цветок никогда не упустит. И как только мы окажемся в безопасности...

— Даже не думай, что тебе позволено сбежать! — злобный драконий рык пробирал до самых костей и жаром отзывался в моей груди. — По праву владения Старшими рунами повелеваю: не смей удаляться от меня более чем на сотню метров! Не смей вмешиваться в мой бой! Не смей...

Драконий рев задохнулся в булькающем хрипении. Однако мне было уже не до того. Жар, исходящий из глубины моего тела до боли опалял каждый мускул. Жар, призывающий меня повиноваться команде монстра. Жар, грозящийся за неповиновение выжечь само мое естество...

И разбросанные по пещере лоскуты плоти устремились к центру пещеры. Повинуясь воле треклятого пламени, они вновь сползлись вместе, слились в единую фигуру, заставляя меня принять человеческий облик...

Но вместе с этим огнем во мне разгоралась и злоба.

Я уже потерял слишком многое, чтобы лишаться еще и свободы.

— Беня, уноси отсюда кису... — спокойным, но оттого лишь более будоражащим голосом обратился я к собственному цветочку.

Довольно игр. Сейчас эта ящерица пожалеет, что рискнула принудить меня к действу, и выделенная сотня метров покажется ей хуже чистилища.

[Ты, не пройдешь!]

Я уже понял, что с текущим уровнем характеристик меня даже слушать не станут. Благо в моих руках есть надежный способ исправить эту проблему.

Но то будет только прелюдия.

Ибо я уже начал отрывать собственные конечности и скидывать их Бене, для размещения. Слева, справа, я могу делиться хоть до бесконечности, пока не заполоню собой каждый доступный метр.

Каждый гребаный доступный мне метр.

И я не успокоюсь, пока он не будет завален частями моего тела, готовыми в любой момент обрушить на ублюдков усиленные способности...

Ведь пока основное тело остается неподвижным, характеристики продолжат расти. Все равно из-за пылающих на моем лице рун Система не признает схватку оконченной, даже если я так и буду находиться на позиции зрителя...

Зрителя, что ждет, пока его противники истратят последние силы в тяжелой битве. Ведь чем дольше они сражаются, тем слабее становятся. Потерянные литры крови, глубокие раны, сломанные кости и море потраченной духовной силы... они оба сейчас сражаются не на жизнь, а насмерть. И сдерживаться в подобной ситуации будет непростительной глупостью.

Давайте, сражайтесь, деритесь, проливайте кровь и тратьте драгоценные силы.

Время играет на моей стороне.

— По праву... — драконий рык, наполненный хрипотцой и болезненным хлюпаньем уже начал прорываться сквозь шум битвы

Похоже, тварь успела почуять неладное. Но было уже слишком поздно. Разгорающийся в груди жар я почувствовал куда раньше, чем монстр успел открыть свою пасть. И зажженная им вспышка ненависти стала сигналом к наступлению...

— У тебя больше нет прав!

[Смотри на меня]

На каждую из сотен частей меня. И это уже давно не та слабая способность, годящаяся только для отвлечения внимания. Пусть сейчас разгон по характеристикам далек до уровня, способного спровоцировать василиска, качество компенсирует все с лихвой.

Сейчас сознание каждой присутствующей здесь твари должно просто разрываться на части в попытках увидеть меня.

Но этого слишком мало. И чтобы возвести это желание в абсолют...

[Наслаждайтесь]

[Наслаждайтесь]

[Наслаждайтесь]

... я с радостью воспользуюсь своей последней способностью. Одно «наслаждайся» уже кратно усилило провокацию, но раз у меня имеется возможность перемножить его влияние, то почему бы ей не воспользоваться? Особенно если это позволит свести с ума парочку вынесших мне мозги ублюдков.

Но этот проклятый жар... я уже чувствую как его тепло начинает разгораться внутри меня...

— По праву владения...

— Беня, роняй!

А ублюдок оказался прав, короткая фраза гораздо, гораздо удобнее длинного заклинания.

И пусть начали мы практически одновременно, завершить команду успел только я. Ибо над головой дракона уже нависла внеплановая угроза — свод пещеры, что под гнетом сжимающихся корней пришел в движение. И легкий скрежет, скрываемый за шумом битвы, уже перерос в грохот настоящего камнепада...

Мне только и оставалось укрыться в растительной сфере и наблюдать...

...наблюдать, как в брюхе дракона зародилось первозданное пламя. Жар его чувствовался даже сквозь плотную чешую, и чем ближе оно подбиралось к глотке, тем ярче становилось выделяющееся даже сквозь завесу ядовитого тумана сияние...

... и тем сильнее сжимались укрывающие меня лозы, слой за слоем наращивая защиту от грядущего взрыва. И не было и доли сомнений, что он сможет смести с лица земли падающие камни.

А вместе с ними и всю гору...

Если конечно твари из щупалец позволят ему совершить задуманное. Их силуэты уже мелькают в желтом тумане. И каждым своим появлением в этом театре теней они вызывают новые всполохи кровавых брызг из драконьей туши.

Ибо только смерть всех присутствующих интересует их господина.

И думаю, я могу устроить им внеплановую встречу.

Особенно глядя на преступившее трехзначный порог значение собственных характеристик. От их запредельного значения тело так и норовит переломиться на части при каждом движении. Даже исцеление спасает не сильно. А потому миссию наведения пришлось в экстренном порядке доверить Бени.

Кто-то может счесть глупостью подобный поступок. Однако я полон доверия к собственному питомцу. Ведь на кону стоит возможность добыть драконьего фарша! А заодно и избавиться от ненавистного артефакта...

Ведь ни камень, ни ядовитый шип, ни даже моя собственная, поддерживаемая исцелением конечность не смогут приблизиться к источнику этого пламени. И уж тем более навредить ему. Они попросту испарятся, исчезнут, обратятся ничем...

Но вот щит, этот гребаный легендарный артефакт, главным достоинством которого является неразрушимость, в момент броска из бесполезного куска дерева превратится в смертоносное оружие.

И признаюсь, мне доставит безразмерное удовольствие извлечь хоть каплю пользы из этого оранжевого куска легендарного хлама...

В момент, когда всепоглощающее пламя вырвалось из глотки дракона, испаряя падающую груду камней и выжигая подбирающиеся со всех сторон щупальца; когда поднятая им волна чистой силы снесла стоящее в пещере облако ядовитого тумана и разорвала на части растущие лозы; когда исцеление уже не могло перекрывать поднявшегося жара и тело начало обращаться обгорелой головешкой...

Щит врезался в драконью голову, переломив надвое рог ублюдка.

Но не было слышно ни болезненных воплей, ни озлобленного рева дракона. И даже я сам не чувствовал радости от свершения, ибо это попадание не приблизило меня ни на шаг к победе.

Если вообще не отдалило от нее.

Ибо вместо того, чтобы заткнуть этот гребаный огнемет на реактивном топливе, я лишил его управления...

И сейчас даже небольшое движение драконьей головы вызывало ужасающие разрушения. Головы, что от удара, кажется, заработала оглушение, потому как траектория ее движения уж больно подозрительно и резко накренилась к земле...

... вместе с изрыгаемым потоком адского пламени.

Сейчас все мои силы уходят на контроль исцеления. И даже их хватает только на сопротивление исходящему от пламени жару. Едва же огненный поток приблизится к моей тушке, как все будет кончено. Потому как в таких условиях Беня не сможет прикрыть меня защитным коконом. Его лозы попросту погорят раньше, чем доберутся до цели. Ведь даже сейчас им приходится ютиться по дальним стенам пещеры, пуская корни глубоко в каверны да расщелины породы, где жар не может причинить непосредственного вреда. Сбежать же самостоятельно мне мешают чертовы руны. Даже сумей я отрастить себе полностью тело, это только оставит меня без последнего шанса на спасение.

Однако я уже вижу один возможный способ выбраться из этой ситуации...

— Беня! Рушь проходы, спускай кислоту, если прокатит, сможешь полакомиться драконьими котлетками на пару!

И возможно вареным крысиным хвостом, ибо я сильно сомневаюсь, что грызун сможет пережить взрыв пароварки на драконьем огне. В замкнутом пространстве не помогут никакие подлые фокусы со щупальцами. Даже если твари успеют добраться до хозяина и прикрыть его, сильное давление сделает свое дело, обратив защитную клетку в смертельную мясорубку.

Я же...а что я? Ну, поживу пару часиков в состоянии вареной мясной кучки, что мне станется? Так, гордость немного пострадает, но не более.

Потому как в теории огонь испарит кислоту, пар от кислоты разнесет здесь нахрен все, но самое главное — послужит буфером между «охренеть-горячим-пламенем» и «охренеть-горячей-но-не-способной-испарить-меня-кислотой». В итоге энергия тепла будет преобразована в физическое давление, на которое мне ровным счетом плевать...

И когда со всех стен в пещеру хлынули тонны кислоты, я с абсолютно беззаботным выражением обожженного лица жевал обуглившееся от жара яблоко.

*хрум*

Ибо правила предстоящего экстерминатуса продиктованы мной.

Глава 22 Проблемные гости

На заметку: устраивать взрыв в ограниченном пространстве не самая лучшая из моих идей.

Сработавшая, но не лучшая.

Ибо сейчас ни вид предрассветного неба; ни прохладный утренний воздух; ни приятная теплота камней, заменяющих мне лежак; ни даже чувство победы не могли принести в мою душу чувство спокойствия и умиротворения. Только нарастающую тревогу, что пробуждается лишь открою глаза.

И за причинами этого ходить далеко не надо. Достаточно лишь взглянуть на окружающий меня массив горной гряды, у подножия которого расположено небольшое укрепленное поселение. Даже в такую рань его жители трудятся в поте лица, спешно вооружаясь и возводя баррикады. Пусть с такого расстояния видны лишь неточные силуэты, но энергичность и рвение, пропитывающие этих людей поражают. И каждое смазанное пятно предстает как самостоятельная часть цельного механизма по защите родного поселения.

Удивительные люди. А ведь не прошло и часу, как мы разворотили пещерный грот до состояния кратера, а они уже успели подготовиться к обороне. Уверен, скоро из поселения выйдут первые отряды разведки, а следом начнется полноценное наступление.

Словно подтверждая мои слова, отворились створки ворот, выпуская из поселения несколько всадников на ездовых ящерах. Но не было при них ни брони не оружия...

Вот оно как.

Едва отряд тронулся с места, как для меня стало ясно его назначение. Это были вовсе не разведчики и не воины, а всего лишь гонцы. И потому мчатся они не к кратеру, а прочь от него. Загоняя до полусмерти своих скакунов лишь бы успеть добраться до Грейстоуна и запросить подмоги, прежде чем устроившее переполох нечто решит спуститься с горы...

Похоже, у меня уже попаданчество головного мозга, раз я действительно ожидал, что из небольшого поселения выйдет отряд воинов, и направится проверять, что же за тварь такая смогла за ночь разворотить гору до состояния кратера.

Кто вообще в своем уме рискнет туда сунуться?

Ведь очевидно, что в таком месте нет и быть не может награды. Здесь храбранутых и смелоумных героев будут дожидаться лишь пепелище. А в худшем случае еще и люля.

Потому люди из поселения и предпочли окопаться за каменными стенами и не отсвечивать, выжидая пока гонцы не приведут подмогу.

Впрочем, шестое чувство, груда разбросанных по округе камней и висящий дебафф оглушения мне подсказывают, что в Грейстоуне уже давно обо всем знают и вскоре сюда примчится бравый отряд, дабы покарать нарушителей спокойствия.

На этот раз я говорю без сарказма.

Ибо даже сравнивать боевую мощь города-крепости и небольшого поселения будет нелепо. Тем более что там находятся резиденции сразу пяти крупных кланов. Пусть не все они специализируются на боевых действиях, это нисколько не приуменьшает их статуса. Не говоря уже о наличии персональной гвардии заклинателей, способных использовать силу молитвы.

И чтобы они, фактические правители этого городка, стерпели подобные разрушения у себя под носом? Да еще и накануне прибытия торгового каравана, от которого зависит, будут они питаться нормальной едой или плесневелыми запасами...

Сильно в этом сомневаюсь.

А если вспомнить отвагу и смелость, с которой эти самые стражники предпочли не соваться в серый квартал...

... примчится сюда гребаный легион, укомплектованный артефактами по самое-самое. Да настолько, что даже следы отсвечивать будут.

И вот пока я раздумывал о подобных радужных перспективах, Беня истекал кислотой, жадно облизываясь на потенциальную закуску. Уже и лоз дебелых распустил по всему кратеру, в ожидании скорой добычи...

Жаль я не разделял его энтузиазма.

Потому как усталость, постепенно копившаяся во мне последние несколько суток, уже дает о себе знать. И теплый, поразительно удобный камень, на котором я вынужден торчать, лишь способствует ее распространению утомленному телу. Пусть короткий сон в крысиных лапках позволил мне немного перевести дух, его невозможно считать за полноценный отдых. Даже от тремора избавиться не получилось, что редкими приступами пробегается по всему моему телу, отдавая в не перестающую трястись руку. Словно конечность уже и не моя вовсе. Пробовал лечить и отращивать заново, но никаких изменений так и не произошло. И это подталкивает меня к не самым приятным мыслям.

Особенно после слов того чертова эльфа про душу.

Пусть большинство выданной им информации оказалось не более чем уткой, наживкой, что за мишурой заумных словечек скрывала свою практическую бесполезность. Но душа...

Слишком уверенно он говорил о ее плачевном состоянии как у меня, так и у Миры; о пожирании чужих душ ради спасения собственной; о растрате ее на использование способностей...

Невольно я посмотрел на свою руку. Место оторванного пальца сейчас окутывало слабое, зеленоватое сияние, не позволяющее ране кровоточить, но и не возвращающее конечность. И что же это получается, я на вот этот мелкий трюк расходую собственную душу? Или все еще духовную силу? А в какой момент вместо одного начинает расходоваться другое? И самое главное — чем это грозит?

Вопросы, вопросы, вопросы, на обдумывание которых у меня совершенно нет времени. Однако фокус в том, что больше мне и нечем заняться. И все из-за одного погребенного под 98-мью метрами сплавленной породы эльфа.

Откуда такие точные цифры?

От одной гребаной руны, начинающей выжигать мое нутро за каждые пару шагов в сторону от текущего положения.

Уже представляю, как прибывший разбираться в случившемся легион поднимается на остатки горы в ожидании столкнуть с неописуемым ужасом, а тут я — в нарды с кисой играю загораю на солнышке да фрукты жую...

— И ведь была у меня возможность тактического отступления, верно, Беня? — пытался я докричаться до совести безответственного и крайне прожорливого цветка.

В ответ на мое возмущение тот начал активнее наращивать лозы, готовясь к встрече с закуской.

— Кислоты подбавь, любитель жрать драконьи рога! Враг должен поплатиться даже за саму попытку подобраться ко мне!

Я с горечью вспомнил отколотый драконий рог, что только чудом выбросило на поверхность; вспомнил, как близ него меня не мучило жжение рун; и, разумеется, вспомнил, как проглотский цветок в один присест приголубил столь ценную вещь, стоило мне отвернуться на пару секунд...

Непростительное расточительство, за которое ему теперь приходится отвечать, покрывая все еще теплый камень километрами прочных, укрепленных толстой корой лоз и заливать кислотой кратер. Чтобы ни одна тварь не смогла прорваться.

Ни сверху.

Ни снизу.

Особенно снизу.

И как бы мне ни хотелось оторвать дракону голову... или хотя бы кусочек, что снимет с меня ограничения на передвижения...

Даже сама возможность получить очередной приказ, подкрепленный рунической магией, не стоит подобных рисков.

Оттого я до сих пор остаюсь заложником этого уютного, обустроенного Беней под смертельную западню кратера, с небольшим кислотным озером и густой терновой порослью. Благо питательных веществ за время битвы пролито было достаточно, чтобы удовлетворить потребности цветка. Да еще и тот рог драконий, решающий мои проблемы...

Вдох-выдох.

Отставить жалобы. У меня не так много времени, чтобы тратить его на нытье. Тем более на нытье, с которого мне ничего не перепадает...

На всякий случай посмотрел вверх. Мало ли у Системы завалялся ненужный рояльчик, ма-а-аленький такой, совсем детский. Даже баян сойдет, если он мистическим образом решит все мои проблемы.

Однако в этот раз Система даже камень зажала.

Ну да, ну да, мечтать не вредно. Как там говорил эльф? Система направит нас на верный путь? Судя по извечным придиркам и отсутствию поддержки, мой путь лежит нахрен...

Впрочем, ничего нового. Я уже и не из такой жопы выбирался василиск не даст соврать, чтобы сейчас опускать руки. Тем более что, несмотря на наличие двух крайне серьезных угроз, настоящая проблема у меня всего одна — магия рун. Стоит с ней разобраться и от всего остального можно будет тактически отступить, не переживая о лишних последствиях. Вопрос лишь в том, как это сделать...

Опустив руку в пасть Бени, ради пополнения кислотных запасов, я принялся восстанавливать по крупицам всю известную о рунах информацию.

1) Начерчены они на душе. Как показала небольшая практика и события в пещере, простым выращиванием нового тела от них избавиться невозможно. Только начинает действовать приказ, как пламя рун прожигает изнутри каждый кусочек меня. То есть даже разделившись на части, я не избавлюсь от их воздействия.

Но это касается только воздействия. Ни ограничений в использовании, ни правил нанесения, ни способов противодействия напрямую мне не известно.

2) Привязка у рунической магии идет к телу, а не к его владельцу. Проще говоря, даже если сам эльф помер, я не смогу отдалиться от его трупа более чем на сотню метров. В пользу этой теории говорит и наступившее облегчение вблизи срубленного драконьего рога...

... до момента, как его сожрал Беня.

Вдох-выдох.

Однако считать это за полноценное доказательство будет неверно. Ибо привязка к телу не является привязкой к состоянию здоровья эльфийской мрази.

И из этого вытекает еще одно предположение...

3) Что если эта эльфийская тварь смогла пережить и камнепад, и взрыв? Что если она еще не выбралась наружу только из-за полученных травм, и сейчас использует передышку на их заживление?

Что если мое выживание это вовсе не моя заслуга, а его недоработка?

Недоработка, которую он попытается устранить, едва выберется наружу...

Разумное подтверждение данной теории и новые факты — отсутствуют.

Но вот вера в закон Мерфи (если что-то может пойти не так, то оно пойдет не так)...

— Беня! Удвоить норму кислоты!

Ибо я вижу только один достойный выход из сложившейся ситуации — душить змея!

А если точнее — топить его в кислоте. Тварь явно будет сильнее меня. И речь сейчас не только о физических данных. Магия, заменившая ему Системные способности; сила за гранью возможностей даже по сравнению с прочими попаданцами; сопротивления, позволяющие выдерживать в равной степени как воздействие рассечения, так и противостоять жару собственного пламени — эльф успел возвести каждый доступный аспект в абсолют. Потрудись он хотя бы немного узнать о моих способностях или используй сразу огонь, которым смог изнутри разрушить осыпающуюся гору, и наша битва окончилась бы не успев начаться. Мне, можно сказать, повезло оказаться в его глазах слишком слабым, недостойным использования этой силы, но при том до ненависти желанной жертвой.

Жертвой, достойной самых страшных страданий, но никак не мгновенной смерти.

Потому я не рассчитываю на возможность растворить его тело слабой Бениной кислотой, не способной прожечь даже мою кожу. Но вот вытеснить с ее помощью весь немногочисленный, запертый в каменных завалах воздух — вполне. Все же он является обязательным условием выживания большинства организмов...

Но большинства не означает всех...

...

Чисто теоретически, каковы шансы на то, что эльфу не нужно дышать для выживания?

Я нервно рассмеялся.

Да нет, не может такого быть, ведь тогда получится, что я сейчас не добиваю его, а даю время на восстановление...

И смех быстро перерос в ругань от безвыходности ситуации. Неважно, оставлю я все как есть, или вскрою толщу породы — едва этот гребаный дракон Шредингера выберется наружу, как моей истории наступит конец...

Впрочем, не только он может готовиться к нашей встрече...

[Ты, не пройдешь!]

... и если она неизбежна, то случится она по моим правилам.

Думаю, еще часа без воздуха будет достаточно, а после я постучусь со всей силой накопленных характеристик в этот проклятый ларчик.

Да и щит забрать было бы неплохо. Очень уж мне приглянулись его метательные качества...

Однако у реальности как всегда нашелся собственный взгляд на происходящее и времени на подготовку мне давать никто не собирался. И если покоящиеся под слоем камня монстры оставались неподвижны, то грохот стальных доспехов был уже отчетливо слышен из-за пределов кратера...

Несложно догадаться, кто может столь смело сюда направляться в полном боевом обмундировании. Да и поднявшийся грохот намекает на численность врага красноречивее любых слов ...

Полагаю, мне следует начать с плана «П» — притвориться мертвым.

И только первые ряды закованных в тяжелые доспехи воинов начали подниматься на кромку каменного вала кратера, как я уже корчился в муках, изображая изо всех сил удушье. Даже стараться особо не пришлось, ибо любое неуверенное движение с возросшими характеристиками грозилось переломить мне кости. Потому, когда настало время затихнуть, я воспринял его с облегчением и, издав последний, героический вскрик, повалился на землю неподвижным трупом...

... не забывая в пол глаза поглядывать на собравшуюся толпу.

Пусть каждый, возжелавший добраться до моего тела, видит, чем грозит спуск в захваченный Беней кратер. И если моего спектакля им покажется мало, то ядовитые испарения завершат начатое. Сейчас они проявились лишь как слабая, полупрозрачная дымка, но едва припечет солнце, как весь кратер утонет в токсичном тумане даже без моего вмешательства.

Главное чтобы сейчас сам цветочек особо не шевелился и никого не спугнул...

Тогда они, убедившись в отсутствии видимой угрозы, либо ослабят бдительность и свалят, оставив всего пару отрядов патрульных для имитации рабочей деятельности; либо объявят по всей крепости о «прекрасно проведенных учениях, о силе своих богов, о гордости кланов и прочее бла-бла-бла», тем самым укрепляя собственный авторитет и успокаивая волнения в народе...

... а заодно расставляя капканы на змей.

Господин Эдгар успел рассказать мне не слишком много об устройстве города, но и той информации достаточно, чтобы понять, какого рода отношения царят между кланами. Даже в это неспокойное время они не прекращают вести борьбу за власть. И клан Селим — последователи покинувшего мир бога Париса, сейчас находится в весьма затруднительном положении. Без божественного покровительства им остается надеяться только на собственное влияние и накопленные артефакты.

А власть терять ох как не хочется. Оттого даже об инциденте в лавке торговца за сутки никто так и не узнал. Его попросту замяли, ради сохранения авторитета. Не спустили на самотек, но предпочли действовать из-под полы.

Потому и сейчас я рассчитываю на их исключительную, животную жадность.

Рассчитываю, что в попытках сохранить за собой власть они объявят появление новой, крайне опасной внешней угрозы, на поиски которой рассредоточат силы последователей всех прочих богов.

Слишком выгоден и заманчив для них этот вариант. Ибо что может быть удобнее в объединении всех под своей твердой рукой, чем наличие внешней угрозы?

И чтобы их немного простимулировать, не помешает навести суматохи в пределах города, распустив парочку плотоядных цветочков...

Нет, Беня, отставить, внеплановый шведский стол.

Даже если это решит текущую проблему, в будущем это обернется еще большей головной болью. Не для того я раскидывал обманки и приманки по всему серому кварталу, чтобы ради сиюминутной выгоды обесценить их.

Сейчас стоит занять выжидательную позицию. Рано или поздно, они придут к решению проблемы, которым я буду доволен. Если же нет, то каждая выигранная секунда ожидания пойдет мне на пользу.

Ибо время сейчас играет на моей стороне.

Лозы, кислота, токсичные испарения, мучительная гибель от удушья — само это место твердит об опасности и являет собой воплощение смертельной ловушки.

Ловушки, которая с каждым мгновением становится только опаснее.

Ловушки, попадание в которую не несет абсолютно никакой выгоды.

Ловушки, в которой моя сила продолжает расти с каждым тиком способности.

Ловушки, которую мне совершенно не охота спускать на бронированные куски мяса...

Глава 23 И снизу постучали...

Однако легион вовсе не спешил спускаться и проверять западню. Не спешил он и отступать. Равномерным строем, конца и края которому не было видно, бронированное воинство распределилось вдоль границы кратера. И только прогудел сигнал горна, как все они разом заняли оборонительную позицию, ощетинившись стеной из щитов, и длинных копий.

Будь у меня даже возможность двигаться, прорваться сквозь такой строй в обычных условиях крайне не просто. Длинное оружие не позволит напрямую добраться до воинов, щиты же прикроют их от дальних атак. Но даже если удастся подобраться вплотную и нарушить первую линию строя, ей на смену всегда смогут прийти задние ряды, заменив собой павших товарищей.

Ибо столь велика их численность, что со дна кратера мне не видно даже просветов, между рядами бронированных воинов.

Неожиданно, воинство расступилось, пропуская вперед молодого юношу вместе со свитой. Собранные в хвост волосы не скрывали ни острых черт его лица, ни неестественной для столь жаркого климата бледноты. Напротив, они только подчеркивали высокое происхождение юноши. Ту же задачу исполняла и короткая, едва достающая тога, не скрывающая множественные татуировки, разделяющие его тело надвое.

Однако я даже не думал считать парня слабаком только из-за нелепого вида, ибо каждое надетое кольцо, каждый браслет и каждое ожерелье, коими он был увешан словно манекен на витрине, являлись самыми настоящими артефактами. Не дешевым ширпотребом, с легким, зеленоватым свечением из городской лавки, а полноценным артефактом, слабейший из которых сияет ярким голубым светом, а сильнейший едва ли не переходит границу между фиолетовым и оранжевым...

И зашипела кислота по всему кратеру от одного его вида.

Жди кустяра.

Терпеливый охотник дождется добычи.

Раз враг не собирается отступать, нет и смысла разменивать силы на один жалкий труп. Пусть он и хорошо укомплектован, на фоне такой толпы одна смерть ничего не изменит. Однако если подпустить его ближе, дать испытать чувство контроля ситуации и безопасности, то следом за первой жертвой потянуться остальные.

И каждый несущий на себе артефакты воин станет частью моей собственной силы...

Я буквально почувствовал, как от этих слов цветочек оскалил клыкастую пасть.

... но Беня, не дай бог ты, корнеплод кислотный, опять сожрешь все артефакты. Я, сука, клянусь, спущу твои лозы на маринады.

Ибо негоже мне, сокрушителю василисков, истребителю нежити, победителю драконов и кошмару богов, выходить на бой, не имея за плечами даже самого захудалого легендарного артефакта!

И если с отсутствием одежды я успел свыкнуться, то отсутствие артефактов пробуждает во мне чувство обиды.

Тем временем юноша замер. В отличие от меня, он не терял времени даром и, размяв плечо, остановился точно у границы снотворного тумана. Словно предчувствуя угрозу, он поднял сжатую в кулаке руку. Рядом тут же оказалась пара оруженосцев, снаряженных непомерно большими колчанами.

Большими для стрел, но никак не метательных копий. Зачарованных, с острейшими лезвиями, заточенными на манер гарпунов, и свисающими от наконечников звеньями цепей...

Схватившись за древко, юноша приблизил его к своим губам и начал шептать молитву, дабы воззвать к силе своего бога и обрести ее малую часть. Но с каждым словом, его рука все меньше напоминала человеческую конечность. Суставы ее пришли в движение, а кости изогнулись, как не положено им изгибаться.

И стала рука его подобно хлысту, кожаной плети, что при невероятной гибкости сохраняла и даже преумножала былую силу.

Силу, проявившую себя в преодолевшем звуковой барьер броске, хлопок от которого эхом разнесся по округе и поднял своим появлением облако пыли.

И только разогнанное восприятие позволило мне заметить приближение артефактного копья. Подобно пушечному снаряду, оно пронзило мне спину и, едва ли не разворотив ее до состояния фарша и подняв фонтан кровавых брызг, вырвалось наконечником из груди.

Но случившееся дальше заставило меня позабыть о полученной ране, и с удивлением уставиться на артефактное оружие. Ибо рана под влиянием его силы сама начала затягиваться, формируя с вцепившимися в плоть и кости зубцами неразрывную связь. Словно целью атаки было не убийство, а захват...

Однако странным мне это казалось совершенно недолгим. Ибо я уже знаю, что полагается делать с незнакомыми артефактами...

[Опознание]

[Астральный ловец]

Древковое — копье

Урон — 10-15

Особые эффекты:

Крепкая хватка (клыки астрального монстра) — пронзив жертву своими клыками, астральный ловец не отпустит ее, покуда в той есть хоть капля духовной силы (При попадании в торс, копье невозможно извлечь, не нанеся смертельных повреждений. Ибо клыки устремятся к самому сердцу жертвы, не позволяя пропасть даром и толике ее духовной силы и плоти)

Пожирание сути — клыки астрального монстра впиваются прямо в душу жертвы и постепенно поглощают ее духовную силу (Высасывает духовную силу жертвы и позволяет носителю «Астрального короля» пользоваться ей на свое усмотрение)

Порабощение духа — на каждого хищника найдется охотник покрупнее. И скованный цепями он будет служить новому королю. Но стоит допустить оплошность, как король поменяется местами с конем...(Клыки астрального монстра трехкратно понижают физические характеристики жертвы, лишая ее возможности сопротивляться. Однако понижение характеристик не означает их отсутствие, и если астральный монстр не получит своего от жертвы, он потребует этого от носителя).

Оковы удильщика — посаженный на цепь зверь всегда должен быть под рукой своего короля (По призыву «Астрального Короля» появляется цепь, соединяющая вассальный и родительский артефакты)

Является частью сета «Астрального владыки»

...

— Беня! Не смей жрать это копье!

Я только и успел выкрикнуть последние указания цветочку, как звон стальных звеньев раздался у меня за спиной. Из стыка между древком копья и погруженным в меня наконечником появилась объятая фиолетовым пламенем цепь. Зажигаясь и потухая, ее звенья устремились от меня прямиком к парню в робе. И едва стальная удавка связала копье с кольцом на его руке, как на лице парня заиграла ублюдочная ухмылка.

Похоже, эта охота приносит ему неподдельное удовольствие. Или же это от криков и сопротивления с моей стороны?

Но к чему строить догадки, когда все можно спросить при личной встрече?

Я уже чувствую, как натягиваются стальные поводья, в попытке утащить меня за пределы безопасной зоны, туда, где проклятое жжение будет снедать меня изнутри.

Однако это было уже не столь важно. Ибо зря парень не дочитал описание своего артефакта.

И конь может стать королем, коль допущена будет оплошность...

Штраф от ранения копьем, что должен был многократно ослабить меня, пошел только на пользу перекачанному характеристиками телу и позволил мне сделать задуманное, не боясь переломать разом все кости...

Крепко упершись ногами в камень, я обернулся, обматывая вокруг корпуса цепь, и ухватился за нее рукой. Пусть артефакт играет на стороне парня, будь наложенный штраф к характеристикам хоть десятикратным, он и близко не сможет компенсировать пропасть в силах между нами. И одно резкое движение рукой, заставившее крепко схватившегося за цепь парня и его свиту взмыть в воздух лучшее тому доказательство.

Однако легион не стал давать мне и малейшей возможности к сопротивлению.

Стоило мне только прийти в движение, как с их рук сорвался целый сноп метательных копий, заслонивших небо стальной стеной. И смотря на эту летящую гору железа, я только и думал...

Сколько же здесь чер мета...

— Беня, — одним движением обмотав цепь вокруг запястья, я рванул ее на себя с силой многократно возросших характеристик, — руку его тоже не смей жрать!

Слишком манит меня возможность заполучить второй сетовый артефакт, к которому ведет эта стальная цепочка.

Тем более что он уже летит прямо на меня, вместе с парой кусков товарищеского мяса для Бени, успевшего вцепиться в своего командира...

Просто протяни руку.

— Развейся цепь, пространство исказись! — и с этими словами столь желанная добыча испарилась, оставив мне лишь пару своих подручных.

Впрочем, я не брезгливый, и, ухватив за ворот доспеха пролетавшего мимо воина, прикрылся его тушкой от шквала стальных копий. Парень даже не успел подать голоса, как его насквозь пронзил добрый десяток снарядов. И слова, что так и не вырвались из его груди, оборвались булькающим хрипом.

С мертвого, перемолотого тела на меня пролились тонкие ручейки крови...

Увы, больше в качестве щита им воспользоваться не выйдет. Слишком сильно потрепала его атака. Да и мелковат оказался.

Констатировал я факт, смотря на пару пригвоздивших мои ноги к земле снарядов. От силы броска, они практически на треть погрузились в камень. И ведь это были обычные куски железа, не обладающие и каплей вложенной в артефакты силой.

Похоже, не стоит недооценивать этих людей. Пусть они не смогли вооружить всех первоклассными артефактами, это вовсе не делает их слабаками. Под каждым стальным доспехом скрывается тренированный воин, посвятивший себя борьбе с попаданцами.

И поднятый молитвенный гул служит лучшим тому доказательством.

Потому как это не походный марш, и не детская песенка. Это настоящие песнопение, призванное молитвенным зовом изгнать из округи всю духовную силу и сделать мои способности бесполезными.

Будь здесь только последователи Париса, можно было бы вновь попробовать притвориться мертвым... однако посмотреть на уничтожение горы собрались представители всех именитых родов. Их пестрые одежды слишком сильно выделяются на фоне однотипных доспехов стражников. Ровно как и твердые, поставленные за годы молитвы и практики голоса, что направляют все прочие в нужное русло и затмевают их вложенной силой.

— Беня! — и как бы сильно мне не хотелось подвергнуть этой экзекуции запертых под слоем камня монстров... слишком близка сейчас победа, чтобы соглашаться на ничью. — Спускай!

Я со злорадством и толикой грусти наблюдал, как прибывший уничтожить меня легион, скатывался по склону, прямиком в сердце кратера, где каждый сантиметр почвы пропитан кислотой Бени и пронизан его терновыми лозами. А всего-то и надо было выдернуть землю у них из-под ног, обильно разросшимися корнями.

Даже если они смогут подняться на ноги после такого...

... в строй большая часть рухнувшего легиона уже не вернется.

Потому как это все только начало подготовленных для парочки других тварей ловушек...

Посмотрим, переживут ли бравые легионеры время цветения. Ибо вскоре к бесцветному снотворному газу добавится кислота, с очень даже заметными для бронированных кусков мяса последствиями.

У них был шанс уйти. Был шанс отступить и оставить меня в покое. Была целая куча возможностей, чтобы обратить ситуацию себе на пользу. Теперь же настало время страдать и расплачиваться за собственную непомерную жадность.

Желательно артефактами...

Может, тогда стоит понизить уровень кислоты? А то, вспоминая ее пагубное влияние на легендарные артефакты внутри василиска...

Но Беня — не василиск. Он скорее сожрет их, чем расплавит. Вон и клыкастые пасти уже начинают проглядываться по всему кратеру...

— Беня! — я метнул истыканное прутьями тело в пасть плотоядного цветка. — Завали бутон, пока я не завалил тебя! Посмотри, сколько вокруг мяса навалено, а ты опять пытаешься сожрать артефакты! Брал бы пример с кисы...

... кисы, которая буквально испарилась еще до начала всей заварушки. А ведь еще недавно сидела на краю кратера, потачивала чью-то ножку себе спокойно...

Может, стоит завести для нее поводок? И для Бени поводок тоже не помешает. А лучше — десять, чтобы уж точно лозы не распускал.

Заметив на моем лице крайнюю степень возмущения и негодования, грозящую суровой диетой, цветик нервно проглотил попавшегося в лозы воина, что-то фыркнул, перемалывая в пасти доспехи, и отрыгнул к моим ногам сияющий зеленым кусочек металла...

Я посмотрел на железяку, посмотрел на оплетающие легионеров лозы, на их неравную битву, испещренную всполохами призванных артефактами способностей и кислотными всплесками...

— Если думаешь, что сможешь откупиться, подкинув мне левый кусок железа...

... то ты крайне неплохо придумал. Потому как своими действиями Беня натолкнул меня на весьма и весьма сомнительную идею, как добиться победы с минимальными затратами сил.

— Беня! Поддай газку, мне нужна завеса!

И море, чертово море изувеченных трупов. Желательно без доспехов.

Я не отказываюсь от своих слов — эти люди сильны. Их дисциплина и навыки ведения боя на уровне недоступном обычному человеку. Да только я уже давно не человек, и забираться в мою ловушку было, мягко говоря, опрометчиво.

Однако простой победы будет вовсе недостаточно. Более того, уничтожив сейчас всех боеспособных воинов, я лишь привлеку к своей персоне больше внимания. И выехавший по мою душу легион пограничной крепости покажется мелочью на фоне имперской армии и ее ищеек...

Оно мне надо?

Ведь гораздо проще вернуться к изначальному плану и притвориться мертвым.

— Штормовой ветер! — голос упущенных артефактов, раздавшийся с северного склона, отвлек мое внимание и попортил все планы по маскировке в жертву воины.

На его вершине возвышался парень в робе.

Силой своих артефактов он призвал воздушный порыв, что одним своим появлением снес напрочь завесу тумана и отклонил поток льющейся кислоты. Но прежде чем одна способность окончила свое действие, ей на смену пришла другая — разделившая ледяной стеной поле брани на части.

Попади эта способность на пару метров левее, и у меня могли возникнуть проблемы.

Но расслабляться было рано. Потому как в руках у парня уже сверкал фиолетовой аурой длинный, резной лук. И выпущенные на волю стихии сейчас стягивались к нему, концентрируясь у самого наконечника вскинутой стрелы.

Стрелы, что больше напоминала собой искаженный, вытянутый клинок.

От одного его вида, по спине пробежали мурашки, а мысли застыли, разделились на противоборствующие фракции, не способные определиться, чего я желаю больше — забрать оружие себе или уклониться от удара.

Впрочем, есть и третий вариант.

Коснувшись торчащего из груди наконечника «Астрального ловца», я переместил его в инвентарь, спешно залечив оставленную в груди рану. Следом отправилось и застрявшее в ноге копье.

Но только одно.

Вторым я уже собирался отбиваться от выстрела парня. Мне не требуется отражать его, или возвращать отправителю, достаточно будет спровоцировать взрыв на несколько метров раньше запланированного. Потому как он должен будет отбросить прочь мое тело-приманку, а не разорвать его на куски. За основное то я не переживаю. Исцеление сделает свое дело.

Ведь как бы велика ни была моя жадность, выживание всегда будет иметь высший приоритет. Да и ничего не мешает мне собрать артефакты после боя. Если оружие действительно ценное, то Беня не сможет его переварить. Если же нет, то куст получит по бутону, за испорченное настроение.

Сейчас главной проблемой является отсутствие завесы. Своими артефактами парень с легкостью разгонит ее, лишая меня альтернативного укрытия. И потому я возлагаю большие надежды на залп из стихийного лука. Слишком сильно дрожит близ него воздух от запредельного скопления силы. Настолько что даже Беня поспешил убрать оттуда свои лозы и начал формировать между нами разделяющую преграду.

Сомневаюсь, что мне подвернется возможность лучше. Своим взрывом стрела создаст ширму, что яркой вспышкой и грохотом завладеет всеобщим вниманием, скрывая за своим величием такого бедного меня.

Именно поэтому я уже отрубил от себя знатный кусок и приготовился вырастить из него новое тело. Но вовсе не для себя. Оно послужит приманкой, символом победы для легиона, чтобы моя основная тушка смогла спокойно переждать тревогу под кучей камней и мертвых тел. Заставить Беню затихнуть одновременно с моей ложной смертью, и победа считай в кармане.

Идеальный план, надежный как швейцарские часы. Враг получит труп ответственного за все попаданца, в то время как я смогу сосредоточиться на решении основной проблемы с рунами.

И вот я уже приготовился словить лицом выпущенную парнишкой стрелу, как снизу постучали...

Глава 24 Выход есть всегда

Наглая, улыбающаяся пастью в три сотни сотканных из мрака зубов крыса пробилась сквозь толщу породы и смотрела на меня, будто решая: сначала избить, а потом съесть, или в обратном порядке.

Потому, когда взрыв выпущенной стрелы разорвал мое тело на части и отбросил их прочь из зоны прямой досягаемости крысиных способностей, я был только рад.

Уж лучше жжение от рун, чем даже малейшая возможность оказаться в радиусе поражения неподвластных даже драконьему пламени щупалец. Сейчас из всего арсенала я могу воздействовать на них только исцелением. И сильно сомневаюсь, что за столько месяцев наблюдения за моей жизнью Сущность не нашла способов противодействовать способности.

Потому необходимо действовать с особой осторожностью и желательно в один удар.

Удар, на который у меня сейчас практически не осталось сил. Сдвинувшись с места, я нарушил условия усиления тела. Вся накопленная сила испарилась в считанные мгновения, оставив после себя разрушительную отдачу. Я ведь даже после прошлого раза еще не успел полностью восстановиться, как вновь воспользовался заемной силой. Пусть сопротивление боли и исцеление позволяли пренебречь последствиями запредельной нагрузки на тело...

Они не избавляли от последствий.

И, похоже, в этот раз я превзошел сам себя. Ведь даже жжение рун не может заставить мое тело прийти в движение. Сил хватает лишь на слабое барахтанье конечностями. Но даже так я продолжаю стремиться к заветной зоне покоя, расположенной у самых крысиных лапок...

Попробовать снова рассеять ее внимание способностями, но успею ли я до того момента раскидать собственные конечности? Пусть в такой суматохе их будет непросто заметить...

Не получится.

Тварь совершенно не волновали ни кислотные испарения, ни окружающее нас буйство способностей, ни легион бронированных воинов. Всего этого словно и не существовало во внимании сущности, либо же занимало слишком мало ее внимания. В отличие от меня.

Потому как пара крошечных, черных как сама тьма, глаз-бусинок уставились на меня, едва ли не пожирая взглядом.

В таких условиях про обманку не может быть и речи. Не хватит времени и на стороннюю подготовку. Жжение рун попросту не позволит сосредоточиться на чем-то сложнее «чтобы ударить, надо бить». Заготовленные же для битвы ловушки и разогнанные характеристики были... просраны преждевременно реализованы.

Что остается?

Способности?

Беня?

— ... артефакты? Или уже готов провернуть свое смертельное представление? — бархатным голосом зверек закончил мысль, столь долго крутившуюся в моей голове, но не способную окончательно сформироваться. — Не забывай, я внутри тебя, и каждая зарождающаяся в твоей голове мысль или идея для меня словно открытая страница. И даже если ты сам не сможешь понять ее истинный смысл, от меня он укрыться не сможет. Потому я прекрасно знаю, как заставить тебя страдать. Пусть это займет несколько больше времени, чем потребовалось на эльфа, но и твоя провинность гораздо страшнее. Ровно как и участь...

Клубившаяся у его ног тьма начала обретать форму знакомых мне монстров-щупалец. Еще секунда, и они ринутся в бой, дабы перемолоть мое тело на части. Если этого раньше не сделает ведущий ожесточенный бой с Беней легион. Пусть кислота и смогла потрепать их тела и доспехи, боевой дух позволял воинам подавлять силой и делом терновое наступление.

Не говоря уже о монстрах в людских шкурах, тела которых были усеяны драгоценными, потенциально моими артефактами.

— Даже в подобной обстановке ты не способен отпустить собственные пороки, — усмехнувшись, заключенная в крысиной тушке Сущность направилась ко мне.

Одного взгляда сейчас было достаточно, чтобы понять в сколь неравном положении мы находимся. Ведь даже после битвы с драконом на новом теле Сущности не осталось и следа повреждений. В то время как я едва ли не ползком передвигался, неспособный перебороть наложенные эльфом чары.

Не говоря уже о вонзившемся в ногу копье, в которое тут же ударила выпущенная из толпы молния, заставляя мое тело извиваться в припадке от неконтролируемого сокращения мышц.

Даже несмотря на изматывающую битву с Беней, воины не забыли своей основной задачи — истребить попаданцев. И все громче звучали их голоса, сливаясь в гул единой молитвы.

Молитвы, от каждого слова которой я становлюсь только слабее. Но вместе с тем слабеет и крыса.

Нет, ее движения не стали резкими или дергаными, не появилось и ожогов на шкуре. Слабость Сущности отразилась на щупальцах — существах, что воплощают собой проявление ее силы. Ибо чем громче и слаженнее над кратером звучало песнопение, тем яростнее извивались в припадках огромные щупальца. И сотни крошечных пастей, расположенных на их сотканных из самой тьмы телах, раскрылись в истошном, перерастающем в ультразвук вопле.

Но только его громкость достигла своего пика, как весь мир стих, погрузился в кромешную тишину после небольшого хлопка, сопровождаемого парой тонких, стекающих из ушей струек крови.

Все ради единственной цели — заглушить проклятущее песнопение, ослабить его, сбить ритм и вернуть миру прежнюю агонию битвы. Что угодно, лишь бы не этот проклятый звук. Даже я перестал быть для них желанной добычей, уступив место последователям богов.

И ненависть, с которой монстры-щупальца ринулись в бой, не шла ни в какое сравнение с проявленной в схватке с драконом. Ведь если там они действовали по принуждению и приказу Сущности, то сейчас ими руководила лишь первобытная жажда крови.

Жажда, что проявлялась вокруг них мрачнеющей аурой на физическом уровне.

И несмотря на адское жжение рун и подбирающееся к глотке чувство страха, мне хотелось широко улыбаться.

Ибо только что я нашел еще один ключик к избавлению от Сущности. Не явный, не гарантирующий победу, но в качестве альтернативы кинжалу сойдет и это. Особенно учитывая, что я все равно собирался наведаться в храмы местных божеств.

Правда, желательно не в качестве подношения богам...

— О, не переживай, до жертвоприношения ты не доживешь... — крыс злорадно оскалился.

Тень под его ногами в очередной раз изогнулась. Но вместо порождения новых щупалец, она устремилась ко мне, поглощая все препятствия на своем пути.

Ни призванные артефактами силы, ни физические ранения не могли нанести ей абсолютно никакого вреда, и лишь бесследно растворялись в ее бесконечной тьме.

И отчего-то я не горел желанием соприкасаться с этой всепоглощающей заразой.

Однако и путей к победе не видел. Ибо жжение от рун так никуда и не делось. И каждый вздох дается мне с большим трудом, в то время как тело изнутри распирает от желания, вернуться в безопасную зону, ползти вперед, точно навстречу собственной кончине...

В таких условиях даже бегство кажется невыполнимой задачей. Не смогу. Не захочу. Даже если потрачу все силы, тело будет и дальше стремится к цели, что выжжена на моей душе проклятыми рунами. Словно там меня дожидается долгожданная доза, что остановит бесконечную ломку и вместе с тем принесет наслаждение.

— Беня! — задыхаясь, я приготовился отдать цветику последний приказ. В иных обстоятельствах я бы не пошел на подобное, но сейчас.... — Выпускай бычка!

...сейчас я забрался гораздо глубже, чем мог себе позволить. Настолько, что даже просвета не видно, одна лишь безнадежная тьма. В подобных обстоятельствах о победе не может быть и речи...

Однако если мне не суждено победить в этой бойне, то проиграть предстоит всем.

И пущенные в толщу породы корни, что удерживали ее вместе, укрепляя и противодействуя любым разрушениям, можно использовать не только ради защиты.

Достаточно было отдать команду, как затрещал кратер. Огромные расщелины покрыли всю его поверхность, образуя провалы и поглощая самых невезучих бойцов. И даже если они успевали ухватиться за края отвесных проемов, тяжелая броня не давала шансов спастись. Особенно когда к ней так любезно тянулись терновые лозы, оставляя воинам право последнего выбора: умереть под завалами, или в в качестве корма плотоядного растения?

Хотя кого я обманываю, Беня не гордый, и ради еды готов спустить лозы на самое дно самой глубокой впадины.

Во всяком случае, пока наружу не вырвется разъяренный дракон.

Потому как я уже чувствую, как с каждым мгновением ослабевает жжение нанесенных на мою душу рун.

Тварь здесь, она прорывается на поверхность, и только явит себя под рассветным небом, как места мало окажется всем.

Думаю, он будет рад получить вторую возможность сразиться с Сущностью, но не в тесной пещере, а на открытом пространстве, где его не будут сдерживать прочие обстоятельства.

А я...

Я оглянулся вокруг. Казалось, что на это мгновение весь мир замер. Исчезло адское жжение от проклятых рун; затихли песнопения молитв; прекратила трещать разрываемая корнями порода, что ранее удерживала под собой грозных монстров; воины больше не размахивали артефактными оружиями, стараясь отбиться от Бени, и не вопили от ужаса, проваливаясь в образовавшиеся расщелины; сам же плотоядный цветок оставил попытки сожрать все и вся; даже создаваемые крысой монстры перестали вносить хаос на бранное поле.

... я был причиной, по которой заварилась вся эта каша, переросшая в бессмысленную резню. Стал для нее спусковым курком, спустившим на собравшихся все эти невзгоды. Соверши мы всего пару иных решений, и многих смертей можно было бы избежать...

...старался я изобразить не наплевательское отношение и мыслить в позитивном ключе в попытках заработать несколько очков кармы.

Потому как именно в такие моменты людям положено обращаться к собственной совести. Своей мудростью она помогает отличить хорошее от плохого, направляет на верную тропу и поз...

Внимание! Совесть не обнаружена!

Ну, нет, так нет. Пусть потом никто не говорит, что я не пытался вести себя благородно. Потому как сегодняшний день и близко нельзя считать ужасным.

Хотя бы потому что еще только утро и если не сдохну, то у меня будет полно времени сделать его много, много хуже...

Каждый пришел сюда по собственной воле. И поднимать оружие я никого не заставлял. Не заставлял и биться насмерть. Собравшиеся здесь люди сами сделали выбор. Сами же будут расхлебывать его последствия.

Пусть и находясь в желудке у плотоядного цветка.

Мне больше нет дела до их участи.

Теперь нет дела. Потому как обстоятельства загнали в угол всех и каждого из собравшихся. И я не являюсь исключением из правил. Ибо даже бессмертия не хватит, чтобы пережить эту заварушку. Чего уж говорить про обычное исцеление...

Прежде чем черная тень успела поглотить мое тело, я прекратил поддерживать в себе жизнь силой способности и приставил к голове руку. В кулаке тут же появился извлеченный из инвентаря кол...

— Передавай от меня привет эльфийскому ублюдку...

[Метание]

*Хруст ломаемых шейных позвонков и разрываемой мышечной ткани*

Глава 25 О дивный новый мир, о старые знакомые...

Прекрасный летний денек начался неожиданно. А если точнее — в многовековом лесу, где кроны деревьев столь высоко уходят в небеса, что даже за несколько суток не выйдет добраться до их вершин; где листва устилает собой землю плотным, но оттого не менее мягким и приятным на ощупь ковром; где свежий, отдающий прохладой и легкостью воздух пронизывает каждую клеточку твоего тела, расслабляя уставшие мускулы и даруя приятное ощущение спокойствия; где в тишине, лишенной птичьих трелей и отзвуков жизни, не уступающими в размерах спелому яблоку глазами на тебя смотрит эльф...

Потрепанный, лишенный правой руки, от одежды осталось одно название, а некогда длинные, светлые волосы сейчас свисали багровыми патлами, облепляя лицо и плечи. Даже оставшийся от драконьей формы рог выглядел так, словно готовится расколоться на части от малейшего перенапряжения.

Сейчас он больше напоминал призрак самого себя, и даже не пытался скрыть этого.

— Третий раунд? — я попытался занять боевую стойку, но тело все еще не желало нормально слушаться. В итоге я, не способный устоять на ногах, рухнул обратно на землю даже без помощи эльфа.

Слишком уж медленно возвращался к телу контроль после перегрузок.

Однако эльфу было не до моих нелепых потуг. Он все еще пытался отойти от моего неожиданного появления и не менее неожиданных слов. И гамма эмоций, застывшая на его окровавленном лице, не могла полностью отразить всю глубину испытываемого шока. В отличие от левого глаза, что предательски выглядывал из-под кровавых патл и подергивался в такт каждому моему движению.

И разве мог я не воспользоваться его замешательством?

Убрав руку за спину, я незаметно «отделил» собственную кисть.

Неуверенными, дергаными движениями конечность устремилась в неизвестность с единственной целью — спасти мою шкуру, когда эльф опомнится от шока и начнет действовать. Он видел мои способности и знает, как я сражаюсь, потому иной возможности провернуть подобный трюк у меня может не быть. Уверен, едва он заметит подозрительные движения или использование инвентаря, как воспользуется магией рун.

Тогда уже готовиться будет поздно.

Тогда, но не сейчас. Благо исцеление позволит не оставлять за конечностью-беглянкой кровавых следов. Да и сама по себе кисть не слишком заметна. Если не ожидать, что отрубленный кусок руки пробежит мимо тебя, то никто и не обратит на него внимания. И это касается не только руки. Так уж устроен наш мозг, что подмечает он лишь те вещи, о которых мы постоянно думаем.

К примеру, если прочесть статью, о количестве бродячих животных, а после выйти на прогулку, то неосознанно ты начнешь подмечать гораздо большее их количество чем обычно. Не только большие стаи, мимо которых проблемно пройти случайно, но и одиночек, ютящихся в неприметных закутках, за углами торговых точек, или мирно спящих под лавками.

Очень и очень многое в жизни проходит мимо нас просто из-за того, что мы не задумываемся об этих вещах.

Так и моя отрубленная рука пройдет мимо эльфа. Нет, правда, кто в своем уме будет ожидать столкнуться с самоходной конечностью? Особенно если она будет красться в тени, с грацией дикой кошки и ловкостью скрытного убийцы, избегая углов обзора противника и скрываясь за естественным рельефом.

И неважно, что кошка была хромая, а убийца в стельку пьян...

Я все равно не откажусь от этой авантюры. Слишком уж велика от нее польза, чтобы даже не попытаться рискнуть. Особенно учитывая нездоровую тягу этого эльфа к разрыванию чужих тел. Еще и руки немытые в рот сунуть норовит. Даже вспоминать не хочется. Я ведь литра полтора кислоты потом выпил, чтобы перебить вкус сырой эльфятины...

Правда, немного отвлечь его все же не помешает. И что может завладеть вниманием человека... эльфа сильнее, чем спич ненавистного человека? Здесь даже не потребуются излишние хитрости. На одной лишь собственной ненависти он неосознанно прикует ко мне все свое рассеянное внимание. И если большинство людей ограничились бы неуместной критикой и оскорблениями, то этот ублюдок явно прибегнет к насилию.

Насилию, которого я очень и очень сильно от него жду.

— Кстати, а что ты здесь забыл, — хотелось принять провокационную позу, но из-за риска ненароком спалить культю, приходилось избегать активной жестикуляции. — Я, понимаете ли, старался, кратер окончательно уронил, чтобы дать тебе тактическое преимущество в битве с Сущностью, а что ты? Сидишь невесть где, бездельничаешь. И не стыдно?

Про невесть где, кстати, тоже весьма важное замечание. Ибо это место даже не отображается на моей карте. Одно лишь огромное, серое пятно, которое и близко не соприкасающееся с известной территорией. Словно меня перекинули на другой материк, если не планету.

По этой причине я до последнего не хотел выращивать новое тело из оставленного Мире пальца. С одной стороны, я верил — брат не отправит сестру в опасное место, да и исцеление на пальце исправно работало, что косвенно подтверждало безопасность места. А с другой, я вполне мог столкнуться с неадекватной системой защиты. И ладно будь это монстр какой, ему же хуже, если попытается меня сожрать. Но вот окажись я на дне океана...

Впрочем, и на этом сером пятне карты оказалось предостаточно неприятностей. Ведь помимо моей зеленой точки, здесь находилась одна крупная, крайне озлобленная и раздраженная красная точка, решившаяся, наконец, подать голос...

— Как? — голос его был на удивление тихим и спокойным. — Это карманное измерение является воплощением моей души. Оно существует между общим и эфирными планами бытия, вне досягаемости ни богов, ни демонов. Сюда не ведут ни одни врата, и даже если угадать нужный план, на его осмотр уйдет больше тысячи жизней. И это при недюжинном таланте и знаниях ушедших эпох. Не говоря уже о количестве затрачиваемой на открытие прохода духовной силы. Ее потребуется намного большее, чем есть в распоряжении даже сильного попаданца, и уж тем более полоумного идиота, сжигающего собственную душу ради сохранения физической оболочки. Так как?

Практически шепча, сорванным голосом он обращался ко мне, глядя прямо в глаза.

Но то было не более чем затишье, перед грядущей бурей. Потому как вскоре эльф перешел на рык.

— Как?! Как ты, отрыжка Сансары, посмел прорваться сюда, да еще и навалиться на тело моей младшей сестры?!

Я невольно перевел взгляд вниз...

И теплый, продолговатый камень, укрытый тонким слоем свежей листвы, на котором я сидел, подозрительно сильно своими очертаниями начал напоминать человека. Ногой я легонько толкнул «камень», и с того сползла часть листьев, оголяя неприкрытые бедра девушки...

В один рывок эльф преодолел разделяющее нас расстояние, в движении покрывая израненное тело слабым покровом чешуи. Отточенные годами тренировок рефлексы позволили мне среагировать на его выпад... среагировать и полностью его пропустить. Нельзя позволить ему увидеть мою оторванную кисть. И пара глаз не слишком большая цена...

С чавкающим звуком, его когтистая лапа погрузилась в мой череп, пробивая его насквозь и погружая меня во тьму.

— Не вижу причин, чтобы так остро реагировать, Там все равно не на что было смотреть...

Судя по знакомому вкусу эльфийского мяса, ему мои слова не понравились. Хорошо хоть в этот раз не сырое...

Схватившись одной рукой за челюсть, а другой за глазницы, он разорвал мою голову надвое и раскидал куски в разные стороны. Корни деревьев тут же пришли в движение, жадно обхватывая куски свежего мяса и утаскивая их под покров многолетней листвы...

Я едва успел отрастить себе новую голову, как древесные путы уже устремились к основному телу.

— Ты ответишь, как смог пробраться в мои владения. И на этот раз, обойдемся без детских игр, — огромный, сплетенный из корней монстр вырвался из-под земли.

Он не имел лица и четко выраженного тела, только пару светящихся темно-зеленым светом глаз, излучающих ауру силы и полной покорности своему господину. И даже так чудище казалось более чем живым, ибо каждое сплетающее его тело растение не переставало передвигаться ни на мгновение. И плотный покров из листьев, что свисал с него подобно униформе, дополнял образ, придавая монстру некое подобие учтивого слуги.

— Элиас, будь добр, унеси мою сестру на безопасное расстояние и позаботься о ее дальнейшем восстановлении.

Моргнув парой огромных глаз, монстр с отеческой любовью погрузил часть себя в укрывающий землю ковер листьев, и достал оттуда спящую Миру. Казалось, что девушка даже не заметила его действий. И прежде чем я успел вымолвить хоть слово, оно погрузило девушку внутрь себя и уползло вглубь леса.

Но только монстр скрылся за многовековыми стволами деревьев, как я снова почувствовал в груди знакомое жжение...

— По праву владения Старшими рунами повелеваю...

Пусть даже не надеется, что я позволю ему еще хоть раз воспользоваться этой гребаной магией рун. У меня было достаточно времени продумать нашу встречу и подготовить несколько грязных трюков. И я даже не думал недооценивать этого противника.

Он силен, слишком силен, ненормально силен. Даже в лучшей своей форме, я не смогу конкурировать с возможностями этого гада, не смогу сравниться с ними или хотя бы приблизиться к их пределу. Что уж говорить о моем текущем состоянии, когда даже простейшие движения даются с трудом?

Потому не может идти и речи о честной битве.

Только грязь!

Только исцеление!

И потому маленький, совсем крошечный кусок плоти, прилипший к телу эльфа после недавних событий и до сих пор не вернувшийся в мое тело, сейчас стремительными темпами начал расти.

Расти, и исторгать из себя десятки литров Бениной кислоты, не позволяющей ублюдку нормально воспользоваться его магией.

Я ведь сказал, что успел подготовиться.

И если оторванная рука выступает в качестве запасного плана, позволяющего мне не рисковать жизнью; то исцеление, станет основным оружием. Цепляясь за тело, одежду, волосы, я покрою его сплошной клеткой из плоти, что будет регенерировать быстрее, чем разрушаться. Даже если он сможет избавиться от части опутавших тело конечностей, им на смену всегда можно нарастить новых. Не хватит и их?

Что же, я давно не практиковался в замещении мускулатуры тела камнями...

Я подготовился даже к обращению в дракона. Парочка кусков моей плоти уже расположились достаточно близко к его поганой пасти. Едва она откроется, как больше никогда не сможет закрыться. И там уже будет неважно насколько сильна его магия и прочна шкура. Сбежав из-под завалов, эльф доказал свою зависимость от воздуха. Ведь только веская причина могла заставить его поступиться собственной гордостью, ненавистью ко мне и желанием спасти друга-крысу, несмотря на заявленную «великую силу». И смерть от нехватки воздуха звучит более чем подходяще.

Потому я и делаю ставку на проникновение в пасть дракона. Даже если не получится разорвать его изнутри, всегда можно перекрыть дыхательные пути. Умирать он от этого будет гораздо дольше, однако и мне торопиться некуда.

Надо ли говорить, на что я потрачу весь запас кислоты, если он постарается выжечь попавшую внутрь заразу огненным дыханием?

— «Подавление духовной силы, малый перст».

Я попытался вновь прервать его заклинание, но ни один из кусков плоти не отозвался на команду устроить кислотный залп. Словно это была не живая клетка, подвластная моему исцелению, а обычная гора мяса...

...гора мяса, что осыпалась с тела эльфа алыми комьями, освобождая из захвата его руки и ноги.

И даже само пространство вокруг него лишилось ярких красок, обратившись блеклой тенью самого себя. Одна лишь кровь оставалась все такой же яркой, пока окончательно не распалась сотнями мелких частичек.

Не сиди я сейчас на земле, точно бы упал на подкошенных ногах

Еще секунда, доля секунды, миллисекунда, миг... и я мог бы оказаться близ эльфа основным телом. Мог вырастить его из прицепившегося куска плоти, чтобы лично нанести решающий удар...

... и умереть.

Я ведь даже не думал прекращать поддержку мясной тюрьмы. Но только эльфийский ублюдок закончил произносить заклинание, как у меня оборвалась связь с кусками плоти, входящими в зону ее действия. Словно в ней не существовало самого понятия исцеления...

И осознание близости смерти заставляло меня пятиться назад, от...

...от эльфа, что выглядел хуже смерти. С каждым шагом, каждым движением и вздохом, с его тела осыпалась черная чешуя, а ранения, полученные в битве с Сущностью и уже успевшие покрыться слабыми рубцами, вновь начали обильно кровоточить. Даже последний оставшийся рог раскололся на части, словно не желая более оставаться не на своем месте.

Похоже, способность оказывает влияние на любой живой организм, находящийся в радиусе ее действия. И даже ее хозяин не станет исключением из правил.

Я попытался достать из инвентаря шип и метнул его в эльфа.

Ибо если способность настолько сильно ослабляет его...

Мои надежды на легкую победу разбились также быстро, как и запущенный шип растерял свой импульс, едва приблизился к эльфу и свалился к его ногам бесполезной палкой. Словно я и не использовал на нем метания, а просто туда положил.

— Бесполезно, — подобрав шип, он направился ко мне. — В пещере я не мог воспользоваться силой «подавления», потому как рисковал умереть от полученных травм и задеть сестру, но здесь, в моей персональной обители, где никто не сможет вмешаться, где нет никого физически сильнее меня... без способностей у тебя нет и шанса. Подавление заблокирует любое их проявление вплоть до последствий второго порядка. Потому не советую в ближайшее время отрывать себе голову. Новая может и не отрасти...

Я невольно перевел взгляд на свою грудь, кусок которой был использован для создания клетки из плоти. Из глубокой раны медленно стекала густая, красная жидкость, остановить которую все никак не удавалось. Исцеление попросту отказывалось срабатывать вблизи эльфа...

— И поэтому ты вновь решил закатить монолог? Думаешь, я настолько тупой, что попадусь на одну ловушку в четвертый раз...

В голове эта фраза звучала гораздо лучше. Планировался переход, от возмущения к надругательству, но теперь... после ее произнесения, даже я начал сомневаться в собственных умственных способностях. Это же надо —наступить на одни грабли не раз, не два, и даже не три раза...

Пожалуй, в такой ситуации у меня нет иного выбора, кроме как притвориться еще большим идиотом. Глядишь, пощадят юродивого.

Хотя, куда уж большим-то?

—... неважно, — я поднялся, опираясь на извлеченный из инвентаря шип. — На этот раз я не собираюсь дожидаться, пока ты закончишь. Будь добр, смойся.

И все мое тело превратилось в одно огромное окошко инвентаря, из которого хлынуло кислотное море. Эльф даже не успел ничего сказать или возмутиться, а если бы и попытался, то в таком потоке из его рта не вырвалось бы ничего кроме редких звуков и бульканья.

В таких условиях он может забыть о нормальном сражении или еще какой подготовке.

А что не смоется кислотой, будет скрыто в кислотном тумане. Пусть в запасе осталось всего пара ядовитых бутонов, сомневаюсь, что смогу найти им лучшее применение. Особенно в условиях ограниченного времени.

Времени, о котором мне никак нельзя забывать.

Ибо отсутствие боли не есть отсутствие травм. И сейчас, пока я нахожусь в зоне действия его способности и не могу использовать исцеление, это может обернуться серьезной проблемой.

Потому, спустив в кислоту с десяток шипов, которые она разгонит собственным потоком, и подкинув оставшиеся ядовитые бутоны, я бросился в бегство.

Если так вообще можно назвать мое ковыляние...

Глава 26 Разговор по душам

Спотыкаясь и падая, я петлял меж деревьев, в попытках сбежать от эльфа. Прочь, прочь, прочь, без оглядки и чем дальше, тем лучше. Бежать и не останавливаться, пока на это есть силы, пока не вернутся способности, пока кровь не перестанет хлестать из отрезанной руки и раны в груди...

Раньше за счет исцеления я мог игнорировать любые травмы, но сейчас...

... сейчас же мне нельзя забывать о них. Потому как забыв, вспомнить уже не будет возможности. Из-за сопротивления боли раны даже не напомнят о себе, пока не станет слишком поздно.

Хотя, кроваво-красный след, тянущийся за мной по пятам, послужит неплохим напоминанием...

Все равно сейчас от него не избавиться. На это попросту нет ни времени, ни материалов, ни возможности. И это не тупые отмазки. Потому как культей, что осталась от руки в результате моего гениального плана не сделать и простейшей перевязки. Сейчас она годится только в качестве индикатора эльфийского гада.

Пусть его не видно ни за деревьями, ни на карте... незаживающая рана не даст ошибиться. Я ведь ни на секунду не прекращал попыток остановить кровотечение, однако так ничего и не добился. И это говорит лишь об одном — ублюдок следует за мной по пятам.

В очередной раз я взглянул на карту в надежде на изменение результатов, но та продолжала отображать лишь однотонное серое пятно с моей зеленой точкой в центре. Впрочем, часть полезной информации с нее я уже успел получить.

И если карта не врет, то радиус способности у эльфа больше 70м, но меньше 100м. И это не пустые слова, а точный расчет, основанный на моем текущем местоположении и положении моей отделенной кисти руки. Даже когда исцеление прекратило работать на меня, из-за воздействия способности эльфа, конечность все также продолжала подчиняться командам. И находилась при этом она на расстоянии 90м от нас, чтобы обеспечить мне возможность безопасно отрастить тело и при том не попасть под воздействие рун. Но когда мне пришлось экстренно отступить от преследования эльфа, конечность была вынуждена последовать за нами, чтобы не попасть под раздачу все тех же рун.

Однако не успела рука пройти и 20м, как я потерял над ней всякий контроль.

Следовательно, моя сила не исчезла, а была заблокирована в ограниченном радиусе. (п. с. Кривая пояснительная иллюстрация в конце главы и в доп. материалах)

И тут возможно лишь три варианта:

1) Эльф стоял на месте, и рука, преодолев 20м, вошла в радиус действия его способности, отчего контроль над ней был утерян.

При таком раскладе я совершенно не пойму логику его действий, но смогу исцелиться, как только этот самый радиус покину.

2) Эльф двигался слишком медленно, отчего рука смогла нагнать его, либо же изначально двигался навстречу ей.

В этом случае у меня умеренные проблемы. Ведь если он смог спокойно отыскать маленькую конечность в нихрена не маленьком лесу и выделить на это время, значит ситуация полностью под его контролем и нахождение меня остается только вопросом времени. Засаду в таких условиях не подготовить. А честный бой... пора вычеркнуть эту пару слов из своего лексикона. Все равно ни разу не пригодились.

Но даже это будет намного, намного лучше, чем третий вариант...

3) Эльф увеличил радиус действия способности и сейчас неспешно идет по следу, дожидаясь, когда кровопотеря окончательно истощит мой организм.

При таком раскладе можно смело начинать копать себе могилу. Потому как без способностей у меня нет и малейшего шанса на победу. Пусть его тело изранено намного сильнее моего, я сильно сомневаюсь, что этот ублюдок стал бы использовать такую способность без возможности пережить ее отдачу.

Вопрос в том, что я могу противопоставить эльфу...

Вечно бежать все равно не получится. Не с моим телом и травмами. Надеяться найти безопасное место тоже будет весьма опрометчиво. Дать бой? Сейчас из оружия в моем арсенале только захваченное копье, кислота и несколько десятков шипов. Таким получится только вывести его из себя...

Как будто я до сих пор не сделал этого...

Хотелось усмехнуться, но мне сейчас явно не до смеха. Вырвавшиеся из-под земли корни намертво вцепились мне в ногу. Если раньше они лишь изредка путались под ногами, мешая нормально бежать и периодически заставляя встречаться лицом с землей, то сейчас решили взяться за дело всерьез.

Я пару раз дернул ногой, в попытках освободиться из захвата, но только разодрал до крови собственную кожу.

И исцеление совершенно не желало ее останавливать. Не могло оно вернуть мне и утраченную кисть, без которой копье превращалось в бесполезную палку.

От отчаяния я решил воспользоваться кислотой, но та лишь впиталась в ненасытные корни и грунт, словно была для них желанна подобно воде и не представляла даже малейшей угрозы. И только толстый слой листвы окончательно разложился, как я оказался в луже грязи. Скользкой, липкой, не позволяющей самостоятельно подняться на ноги грязи.

Подобное положение дел лишь раззадорило хищное растение. И корни, что до этого скрывались в толще земли, поспешили выбраться наружу.

Благо в этот раз сюрпризом они не будут. Не дожидаясь нападения, я выпустил из инвентаря несколько валунов. Может, метание мне не доступно, но падение каменных глыб, весом под три десятка кило, уже можно считать серьезным ударом. Даже если это не обеспечит победы, то, как минимум, позволит выиграть мне пару минут времени.

И пусть нормально воспользоваться копьем у меня не получится...

Когда я вообще делал хоть что-нибудь нормально?

... это не делает артефакт бесполезным. Надо всего лишь грамотно приложить силу. И вместо попыток перерубить корни сверху — обрезать их снизу, воспользовавшись усилиями самого растения. Потому как пытаясь утянуть меня под землю, оно будет все сильнее натягивать корни, упираясь в острейшее лезвие.

Потому из инвентаря копье сразу переместилось к ноге, встав острием точно к натянутому корню. Тыльной же стороной оно упиралось мне в стопу и грязь.

Дать немного времени, и проблема разрешится сама по себе...

Однако времени мне не дали даже подумать. И если пока мне слышно только шелест подножной листвы, то вскоре предстоит увидеть источник этого звука...

Потому камень, который должен был послужить дополнительным упором для копья, был использован в качестве отбойного молотка, что своей массой придавит корень к лезвию копья. Все равно артефакт не сломается от подобного обращения...

*негромкая ругань сожаления*

...

...ну да, артефакт не сломался, да и корни после второго попадания практически оборвались. Хватило и небольшого усилия ноги, чтобы окончательно освободиться.

Окровавленной, пронзенной копьем ноги...

И это не считая опухших последствий первого падения камня, превративших мою конечность в раздутую ватрушку. Не будь у меня сопротивления боли, не смог бы с такой устоять на ногах. А так, всего лишь довольствуюсь легким дискомфортом.

— Грязное животное устало бегать и решило умереть в любимой луже? — эльф стоял на возвышенности и с нескрываемым презрением смотрел на меня. — Хотя, большего ты и недостоин.

Однако его слова пролетали мимо моих ушей.

Уже само появление эльфа в непосредственной близости стало для меня серьезной проблемой. Но его внешний вид...

С тела ублюдка исчезли практически все повреждения. От множественных ран и кровоподтеков практически ничего не осталось, а казавшиеся смертельными раны уже покрывала тонкая, розовая пленка свежей кожи. Даже одежда вернула себе первоначальный облик, если не стала выглядеть аккуратнее.

Словно не я здесь обладаю целительскими способностями, а он.

Не сдержавшись, я попытался воспользоваться исцелением...

... исцелением, которое я даже не думал до этого отключать.

И ни единая травма не исчезла с моего тела.

— Не заставляй меня вновь сомневаться в твоих умственных способностях, — неспешной, горделивой походкой он направился ко мне. — За годы, провиденные в этом мире, ты и сам должен был заметить, что между высокоуровневыми попаданцами и желторотыми юнцами, пропасть в силах примерно такая же, как между тобой и обычным человеком. И если ты до сих пор жив, несмотря на смертельную для обычного человека кровопотерю, то почему ожидал, что я умру от пары царапин? Просто на их заживление пришлось потратить немного времени.

Царапин? У него были видны кости сквозь эти «царапины»...

[Ты, не пройдешь!]

И это натолкнуло меня на одну интересную мысль, которую я по собственной глупости игнорировал все это время.

А с чего я вообще решил, что исцеление заблокировано? Пусть я продолжал его поддерживать, ожидая увидеть эффект, но кто сказал, что этого эффекта нет? Ведь и сопротивление боли, и тот же инвентарь никуда не исчезли. Да, инвентарь для сравнения не совсем корректен, ибо он не относится ни к навыкам, ни к способностям, но вот сопротивление боли — это навык. Единственное отличие между ним и способностью — фраза-активатор.

Скажи заветное словечко, и получишь силу способности. Таково их основное условие применения. Однако я уже давно не использую ничего подобного для того же исцеления или метания.

И все же они не работают.

Поправка, я не чувствую их эффекта. Я не вижу его, не могу ощутить или понюхать, но означает ли это, что они не работают?

Или же это значит, что у меня недостаточно сил, чтобы они проявились?

При таком раскладе название способности эльфа — «подавление» становится более чем осмысленным.

Тогда почему в момент активации способности на его теле проступили ранения, и осыпалась чешуя? Почему растения у его ног пожухли, словно из них высосали саму жизнь? Перестарался и не хватило сил для собственного исцеления? А сейчас он подобрал минимальный расход духовной силы, при котором блокируются только мои способности?

Если не помру в ближайшее время, то на собственном опыте получу ответы на все заданные вопросы. Переломаю кости, не смогу шевелиться и буду корежиться в конвульсивных припадках, но...

Многовато «если» в последнее время встречается в моей жизни. Особенно при встречах с этим эльфом. И каждый раз я буквально проскакиваю сквозь игольное ушко возможностей, выживая в невозможных ситуациях. Бесспорно, подобное и раньше случалось в моей жизни, но с такой регулярностью? Если первую встречу с эльфом я пережил благодаря его излишней самоуверенности, то здесь, в этом лесу, ничто не мешало ему уже дважды покончить со мной.

И все же я еще жив.

Поверить, что ненависть ко мне затмила его разум? Нет, слишком силен для подобного. Особенно учитывая, как в этом мире обретается сила. Самоуверенный дурак попросту не доживет до его уровня. Даже если он и может позволить себе местами расслабиться, но вот трижды наступать на одни и те же грабли, да еще и заводить монолог...

Даже я старался так не косячить. Получалось не очень, но это уже другая история...

Тогда почему эльф до сих пор не убил меня? В условиях подавленных способностей ему это не будет ничего стоить. Один удар и проблема решена.

— Слушай, а тебя головой в детстве не роняли? Может, издевались много? — но вместо построения тысячи и одной догадки, я решил пойти по пути меньшего сопротивления и спросить напрямую. Все равно за спрос не бьют... а если и бьют, то мне уже на пару энциклопедий вперед от него прилетело. — Просто никак не могу понять, почему ты никак не покончишь со всем? Почему не добьешь меня? Или ты и вправду готов всем рискнуть ради удовлетворения собственного эго?

Эльф остановился, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться.

— А я ведь почти забыл о твоем невежестве, — в его голосе проскочили нотки разочарования. — Я действительно ненавижу тебя и с радостью бы оторвал голову прямо сейчас и втоптал ее в подножную грязь, с упоением вслушиваясь в треск переламываемых костей... но подвергать сестру опасности только из-за секундных порывов? Я не стану так поступать, даже если она и не может понять моей заботы.

А вот это уже интересно. Он не только упомянул о связанной с моей смертью опасности, но и, прикрываясь заботой о сестре, попытался закатить монолог...

Опять...

Все прошлые попытки заканчивались для меня не слишком приятно и использовались исключительно для отвлечения внимания. И только я понимал, в чем подвох, как черенок от граблей уже летел мне в лицо. От граблей, на которые я каждый раз наступал, стараясь переиграть эльфа. И похоже, я уже наступил на них в очередной раз и единственное что остается — ждать удара.

Потому как у меня нет ни сил, ни возможности помешать его планам.

Во всяком случае, сейчас...

— Нужна ли ей такая забота? — я отмахнулся от назойливого корня очередным валуном и уселся на него сверху. — Я, может, в вашей магии и не разбираюсь, но использованное Мирой заклинание явно было не детской обидой, и даже не подростковым бунтом. Это был самый настоящий ультиматум, за возможность отстоять который она приготовилась отдать жизнь.

Если я прав, и эльф действительно хочет затянуть монолог, чтобы выиграть времени и вытянуть из меня нужную информацию, то он поддержит мою игру, присоединится к полемике в попытках узнать ответы на важные для себя вопросы, прикрываясь посторонними темами.

Эльф замер, не дойдя до меня всего пары шагов. И судя по тому, как ненависть в его взгляде переменилась чем-то иным, сложной смесью негодования, недовольства, заинтересованности и целой палитры не поддающихся анализу эмоций, я сумел заинтересовать его своим вопросом.

Большего и не требуется, потому что каждая выигранная в разговоре секунда делает меня сильнее и приближает возвращение способностей, а каждый ответ дает мне время на раздумья и возможность найти выход из затянувшейся петли.

И победит в нашем споре тот, кто раньше поймет слабости противника и сможет вплести их в свой план.

Эльф махнул рукой, и из-под земли вырвался толстый, изогнутый волной корень. Плотным слоем от одного конца до другого его покрывал мягкий, бесцветный мох, что собой больше напоминал звериную шкуру. Однако это была не атака или иная ловушка. Он всего лишь обеспечил себя удобным креслом.

В то время пока я сидел на залитом моей кровью камне...

Гад явно умеет выделываться.

— Много ты понимаешь. Может, сестра и старается казаться взрослой, но по факту — она всего лишь заигравшийся ребенок, что всеми силами старается привлечь к себе внимание, даже не задумываясь о последствиях... Особенно не задумываясь о последствиях, — эльф махнул рукой, и к нам подкатилось перекати-поле. Только свежее, пульсирующие и с бутылкой явно дорогого вина, которое растение принялось разливать по принесенным с собой бокалам без лишних приказов... — Она жалуется, что не видела мир, но при этом не желает слушать о таящихся повсюду опасностях. Даже базовый курс магии поленилась освоить, а ведь столько крови было пролито ради ее призыва в этот мир с нужной способностью.

Ухватившись за полупрозрачный бокал, он опрокинул содержимое себе в глотку одним движением и потребовал от перекати-поля добавку.

Последовав его примеру, я с надеждой посмотрел на содержимое бокала. Мутноватая, бордовая жидкость внушала доверия не больше, чем плескающиеся на ее поверхности пряности и лепестки растений.

Однако прежде чем я успел оценить риски, проклятое перекати-поле умудрилось влить в меня содержимое бокала до последней капли.

Внимание! Сопротивление ядам блокирует воздействие дебаффа «опьянение»

Так рушатся мечты, так умирает надежда. Уж если у дохрена сильного эльфа не оказалось выпивки, способной побороть мое сопротивление, то не стоит даже рассчитывать на ее существование.

*пускает мужскую слезу сожаления*

Хрен мне, а не возможность отвлечься от творящейся вокруг задницы. Я либо буду копошиться в ней по собственной воле, не боясь запачкать руки до самых локтей, либо против своей воли буду разгребать получившееся дерьмо, ныряя в него с головой...

Перекати-поле дружелюбно собрало стекающую слезу и принялось наполнять очередной бокал. И дабы не испытывать вновь мятный привкус разочарования, я экстренно продолжил диалог.

— Вот только не смотри на меня как на дурака, — и именно с таким взглядом мне предстояло столкнуться, — но ты пробовал поговорить с Мирой? Она, конечно, сама себе на уме, но слушать умеет. Поверь, мне по работе много с кем общаться приходилось. Иным людям по сто раз прямым текстом скажешь, но пока ногти выдирать не начнешь, слушать не будут...

Мда, кажется, это была не лучшая аналогия, ибо сжимаемый эльфом бокал треснул, оставив после себя лишь стеклянное крошево в руке собеседника. Но вместе с тем на его робе проступили кровавые отметины. Словно пара звериных клыков впилась в грудь эльфа, стараясь оторвать от нее кусок мяса.

— Миру я не пытал.

Эльф усмехнулся.

— Моя сестра импульсивная, но не дура, чтобы терпеть издевательства, — стараясь погасить гримасу боли, он опрокинул в себя еще бокал мутной жижи. — Не напрягайся, я же сказал, что не собираюсь тебя сейчас убивать. А кровь, это так, пустяки, просто одна из моих знакомых вляпалась в неприятности, а мне приходится отдуваться...

Эльф старался сохранять спокойное выражение лица, но с каждым новым кровавым пятном на робе, делать это становилось только сложнее.

Настолько, что его слабость придала мне уверенности. Сейчас он выглядит совершенно беззащитным. Нанеси удар и добьешь... сказал бы я, не имей в питомцах плотоядное растение. Ибо сам этот лес является его оружием. И после создания удобного кресла, способного в любой момент испустить из себя дикую поросль ради защиты хозяина, у меня не осталось в этом сомнений. И для подобного трюка он не использовал ни единого слова.

Так почему бы этим появляющимся из ниоткуда ранам не оказаться частью куда большего спектакля? Разговорами о сестре он заглушил мое внимание, теперь намеренно показывал слабость, чтобы проверить, получится меня спровоцировать к действу или нет...

И на оба вариант у ублюдка найдется ответ.

Ответ, к которому я совершенно не готов, а потому спектакль будет продолжаться...

—

Рис. 26.1. Логика размышлений Альберта в пояснительно-разъяснительной схеме от Автора с применением разных стилей изображения и подачи информации.

—

П.с. по идее, так будет проще понять принцип работы способности «подавление», но я не удержался и добавил кучу бесполезной информации. Решающую роль на схеме имеют только направления движения и расстояние между персонажами.

Из минусов — до фотошопа добраться не получилось, потому смотрится странно. Из плюсов — до фотошопа добраться не получилось, потому смотрится не слишком странно. Также эта ересь будет добавлена в доп. материалы, если вдруг у кого проблемы с качеством.

П.с2 произведу замену на новую версию, как только доберусь до фотошопа

Глава 27 Язык прикусил

Чтобы не вызывать лишних подозрений, я решил немного себя проявить...

— Помочь? Я легко могу исцелить подобные травмы, просто отмени «подавление»...

Потому как лучше своевременно показать свою глупость и наглость, чем дать эльфу лишний повод поверить в мой интеллект. Ведь чем ниже будут его ожидания, тем проще будет их превзойти.

— Если мы спокойно беседуем, это вовсе не отменяет моей ненависти к тебе за содеянное, — корень, что ненароком попался ему под руку, оказался раздроблен случайным ударом наотмашь. — «Подавление» это мой гарант спокойствия. В области его действия никто обладающий схожим или меньшим уровнем духовной силы, чем я, не сможет воспользоваться своими способностями. Так что даже твоя нелепая попытка поднять характеристики обречена на провал.

От большого корня-кресла отделилось скопление сотен корней поменьше. Резким движением они, подобно острейшим иглам, впились в спину эльфа, заставляя того прогнуться. От сильного сжатия из его легких вырвался короткий вздох, но причиной тому была вовсе не боль. Ибо от удара, способного пробить насквозь обычного человека, у эльфа не пролилось и единственной капли крови. Более того, набухая и сжимаясь, корни накачивали его питательными веществами, помогая залечить полученные раны и позволяя продолжить разговор...

— Ты спрашивал, почему я просто не поговорю с сестрой? А ты пробовал убедить маленького ребенка, что ему нельзя играться со спичками? Он же не поймет, пока не обожжется... раза три, чтоб наверняка, — не став размениваться по мелочам, эльф выхватил у перекати-поля всю бутыль и пригубил с горла. — А Мира... у нее таких спичек много. И все разные, непохожие друг на друга. С такими можно каждый раз обжигаться как в первый...

— Поэтому ты посадил ее под домашний арест? — с трудом отбиваясь от подкидываемого вина, я продолжал говорить. Уже очевидно, что сестра для него является больной темой. И опираясь на это, я могу подобраться к интересующей меня информации. — Запретил, как ты сам выразился, «ребенку» выходить наружу, и теперь удивляешься, почему она сбежала? Она ведь ребенок только по твоим меркам, а по факту является взрослой девушкой. Такая не будет бастовать голодовкой или выражать немой протест, а попросту... уйдет. Как она собственно и сделала. Ты же в ответ запер ее в... я даже не знаю где. В ином измерении? Или в ка...

— В безопасности, — одним словом эльф отрезал всю мою пустую тираду, не позволяя перевести разговор. — Я предложил альтернативу — защитника, с которым она будет в безопасности, а что в итоге? Очередной ребяческий скандал. Мира должна вырасти и ты этому только мешаешь.

Эльф держится, но больше его спокойный тон меня не обманет. Каждый укор в отношениях с сестрой он воспринимает острее пощечины. В моем состоянии может быть чревато выводить его на эмоции, но только так он сможет попасться на мою удочку. Главное не забывать подкидывать ему ложных попыток сопротивления, вроде просьб вернуть исцеление или провалившейся попытки узнать, где мы находимся.

— Легко винить других в своих ошибках, но заметь, пока ты говорил о защите и безопасности, я прикрывал ее своим телом. В прямом смысле. Не восстановись я тогда в пещере из ошметков прямо перед Мирой, и брошенный твоим крысом-защитником меч проделал бы в ней лишнюю дырку.

Я ухватился зубами за протянутую лозу с бокалом вина и натянул ее.

Подобное поведение возмутило бедное перекати-поле, но я не мог позволить себе и дальше терять кровь. Попаданец или нет, смертельный порог есть у всех. Потому, зафиксировав ногой положение монстра, а зубами — достаточно тонкую и податливую лозу, я оттянул локтем импровизированный жгут и принялся наматывать его на предплечье.

Странные действия немного позабавили эльфа и скрежет зубов плавно перерос в оскал, отдаленно напоминающий улыбку.

Улыбку злобного, жестокого, уставшего, но все также охочего до моей крови монстра.

— Брошенный Мелвином клинок не смог бы навредить сестре. Физическая травма просто бы перенеслась на мое тело через связующие артефакты. Это знал я, знал Мелвин, знала Мира, но ты... своей выходкой ты заслужил еще больше моей ненависти и, как бы это противоречиво не звучало, уважения, — эльф покрутил на пальце одно из пятерки серебряных колец.

Удивительным образом это действо смогло придать его лицу умиротворенный вид. Словно всего произошедшего и не случалось, а долгожданная цель сейчас находилась ближе, чем когда-либо...

— Знаешь, у меня от твоего уважения до сих пор челюсть сводит, — и, признаться, не только челюсть.

Медленно и безболезненно кровопотеря дает о себе знать легким головокружением. Все же жгут это лишь полумера, не решающая самой проблемы не говоря уже о его просроченной своевременности. И если ко мне в ближайшее время не вернется исцеление, то последствия будут печальны...

И этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня перейти от слов к действию.

— Ты изнасиловал мою малолетнюю сестру! И тем не менее сидишь передо мной живой и относительно невредимый, даже не представляя насколько сильно хочется свернуть тебе шею, — словно в подтверждение сказанного, вся его правая рука покрылась черной чешуей, а из кончиков пальцев вырвались острейшие когти. — Особенно, когда ты проявляешь свою остроумность, открывая поганый рот, пытаясь спровоцировать меня едва ли не каждой фразой. Во всем этом мире за долгую, эльфийскую жизнь я едва ли найду еще хотя бы трех разумных существ способных пробудить во мне столь сильную ярость... ты ведь опять меня не слушаешь?

— Ну, прости, сам не планировал тут помирать, но как видишь... — картинно держась за голову окровавленной культей, я накренился к земле.

Пусть после слов эльфа, я понял, что причина его лютой ненависти в недопонимании, объясняться уже слишком поздно. Представление началось, и если я попытаюсь сейчас прервать его, то не добьюсь ровным счетом ничего... если не сделаю все еще хуже. Потому как любые слова посреди моря обмана будут восприняты как дешевые отговорки.

Отговорки, на которые у меня больше нет времени, ибо я уже сделал свою ставку на эту маленькую постановку. И чтобы она смотрелась натуральнее, я попытался удержать равновесие, упираясь правой ногой в скользкую грязь. Итог был более чем закономерен. Я подобно срубленному дереву повалился в лужу, которую сам же и создал.

Осталось лишь надавить на больное — эльфийскую гордость и любовь к сестре.

— Можешь гордиться собой — спас Миру от единственного человека, который о ней действительно заботился, пока ты занимался непонятно чем. Ты только того, когда она спрашивать про меня будет, скажи, что я сражался как лев. Я же ей артефакт оставил, способный запечатать мою душу...

Пришлось экстренно прикусить язык и проплеваться кровью. Все нужные слова уже сказаны. Попытаюсь закатить монолог о своей «святости» и тут же спалюсь. Особенно если упомяну хотя бы пару сцен нашего с Мирой общения. Там о притворной смерти придется забыть. Разъяренный и уязвленный эльф, устроит мне линчевание с пристрастием, наплевав на всю подготовку и возможные последствия. Все же сначала делать, а потом думать у них семейное...

Чтобы не допустить этого, и нужен был весь этот разговор. Он станет маленьким мостиком между нами, посеет в разуме эльфа сомнения на мой счет. А там где есть сомнения, всегда найдется место и для раздумий. Все лишь бы сбить его с единой мысли, заставить задуматься о возможных ошибках, преимуществах и последствиях собственных действий.

И если я все правильно рассчитал, эльф не даст мне погибнуть по двум причинам:

1) Моя смерть несет в себе опасность для Миры. И, думаю, я уже знаю какую. Ведь сколько бы я ни бегал по лесу, на карте так и не появилось ни одной точки живого существа. Можно предположить, что они маскируются также как и сам эльф, чья красная точка уже давно исчезла с моей карты, однако вот какая деталь — этот лес персональная территория эльфа. Он ведь и сам долго не мог поверить, что я пробрался сюда неизвестным ему путем. А значит если здесь и находится еще кто-нибудь, то он будет представлять определенную важность для эльфа.

Что из этого следует?

А то, что в округе предположительно имеется несколько тел неизвестного состояния; Мира, не способная прийти в себя от истощения и крайне злая на брата; и, собственно, ее брат, способный потягаться в бою с Сущностью. Думаю, не стоит даже спрашивать, кого в таких обстоятельствах после моей смерти выберет Сущность в качестве своего следующего носителя.

2) Вторая причина вытекает из первой и была названа самим эльфом: он так и не понял, как я смог попасть сюда. Однако уже неоднократно видел, как я возрождаюсь буквально из ничего. Потому и не рискует, боится, что я могу попасть на остров в его отсутствие или того хуже — привести сюда еще большую толпу посторонних, разом уничтожив его уголок безопасности.

Во всяком случае, эти доводы звучали достаточно убедительно, чтобы я смог заставить себя в них поверить. Ибо любой не предусматривающий мою смерть план, именно ей и заканчивался. Так почему бы не устроить все на моих правилах?

И судя по впившимся мне в спину корням, эльфу действительно важно сохранить меня живым. Даже ветвь перекати-поле, что играла роль моего жгута, отвердела, и сетью крошечных кореньев впилась глубоко в мою руку. Что уж говорить про остальное тело. Сотни крошечных корешков испещряли его единой системой, беря под свой контроль даже малейшие движения.

Неприятное положение. Пусть я уже чувствую, как растение латает полученные мной раны, полная потеря контроля над собственными движениями не входила в мои планы.

— Не переживай, я же сказал, что не позволю тебе умереть сейчас, — эльф ухмылялся, глядя как корни накачивают меня питательными веществами и постепенно возвращают тело в сидячее положение. — Я услышал твои слова о заботе и спрошу об этом у сестры подробнее. Скорее всего, прочту ее мысли, чтобы избежать недопонимания.

Судя по выражению лица, эльф был не в восторге от собственной идеи покопаться в голове Миры, однако обстоятельства обязывали его действовать решительно. Как отреагирует на подобную затею девушка даже гадать не стану. Но лучше говорить с ней о подобном в месте без колющих, режущих, тяжелых и тупых предметов, кружек с чаем или любых иных объектов, пригодных для использования в качестве оружия. Не говоря уже о том, что после чтения мыслей о восстановлении доверия между братом и сестрой придется забыть. Их отношения и без того сейчас висят на волоске.

И лучше способа порвать этот волосок даже сложно представить...

Впрочем, эльф сам сказал, что мнение сестры его слабо волнует. Он не воспринимает ее как самостоятельную девушку и будет защищать как посчитает нужно.

— Однако не радуйся преждевременно. Ты — носитель Первородного, ходячая бомба замедленного действия, способная в любой момент детонировать. Потому о свободе не может быть и речи, — эльф поднялся со своего корневого престола. Каждым движением вернувшего былую силу тела, он обламывал десятки иссохших отростков, оставшихся после восстановления. — Как только бойня снаружи утихнет, я позабочусь о твоей системе жизнеобеспечения и скину в самую глубокую бездну. Не знаю, насколько это удержит Первородного, но сейчас мне подобная тварь вблизи города и даром не сдалась. Слишком дорого я заплатил за открывшуюся возможность, чтобы упускать ее сквозь пальцы из-за сторонних вмешательств.

Оплетающие мое тело корни сжались плотнее, выгибая тело словно на дыбе. Но не ради причинения боли, а лишь стремясь довести его до предела, лишить его физически даже малейшей возможности шевелиться...

И только процесс будет завершен, как про освобождение из пут можно будет забыть.

— Постой, может, договоримся? Мне эта Сущность внутри и даром не сдалась. Ты же, если не ошибаюсь, сам хотел заключить с ней сделку, — сколько бы я ни ждал, характеристики все не желали возрастать до ощутимых значений. Если так и дальше пойдет, то мою угрозу Сущности «запереть где поглубже», осуществят гораздо раньше, чем планировалось. И намного, намного раньше, чем хотелось бы... — Так почему бы нам не помочь друг другу? У тебя ведь наверняка найдется в запасе заклятье для изгнания подобной твари, а?

На мгновение эльф замер.

— Ты думаешь, захвативший твое тело Первородный — низший демон, чтобы им командовать, как заблагорассудится? Это Сущность, что стоит за гранью хорошего и плохого, богов и демонов, и даже сам факт, что тебе с таким отношением оставлена возможность самостоятельно управлять телом уже является чудом, огромной, просто невероятной удачей. Запомни, у Первородных просят, вымаливают в обмен на жертву, с ними идут на сделки, надеются на милость, либо же страшатся их гнева, — эльф приложил руки к земле, заставляя пронизывающие ее корни прийти в движение и открыть сформировать проход. — Не говоря уже о цене, которую придется заплатить каждому прогневившему их существу...

Последнее предложение он произнес практически шепотом, явно понимая, что и сам относится к списку «грешников» после прямой конфронтации в пещере с Сущностью. Но даже зная о последствиях, он был готов пойти на эти риски ради достижения своих целей...

— И ты думаешь, от них можно избавиться по мановению руки? — эльф махнул рукой, и окружающий нас лес пришел в движение. Деревья, что казались неподвижными гигантами сместились по дуге, формируя своими корнями и ветвями непроходимую поляну. И в центре этой арены находились лишь мы вдвоем, да созданный эльфом проход под землю. — Ритуал воззвания к Первородному потребует больше духовной силы, чем ты можешь вообразить, не говоря уже о количестве принесенных жертв, море условий и затраченном времени.

Однако меня ничуть не смутили его слова, ибо он не сказал невозможно.

— И все же ты знаешь, как от него избавиться?

Интерес, что пробивался даже сквозь мертвую хватку растения, застал эльфа врасплох.

— Каким местом ты меня слушал? Забудь об этом, тебя все равно не ждет ничего кроме земляной ямы, — эльф запнулся на полуслове, будто что-то обдумывая. — И если не хочешь застрять там навечно, советую начать прислушиваться к воле Первородного. Глядишь, за полсотни лет вы и сможете найти общий язык.

— О, это мы еще посмотрим, — ведь если он думал, что я не смогу выбраться из ситуации, имея в своем распоряжении один лишь язык, то сильно ошибался... — Господин, сука, эльф, у меня для тебя прощальный подарок.

*клац*

Эльф поднял на меня взгляд и уже собирался что-то сказать, как откушенный язык упал ему прямо в руки.

Я уже услышал и увидел достаточно, чтобы оценить эльфа. Несмотря на всю свою ненависть ко мне, он сохраняет рациональность мышления и продолжает выискивать пути получения выгоды. И в текущей ситуации у него остался один единственный выход — вернуть мне исцеление, а иначе лишенная ссуда Сущность вырвется на свободу в поисках новой жертвы. А учитывая ее испорченное настроение, и результаты прошлой схватки с эльфом, этого он постарается не допустить всеми силами.

Однако корневая система мигом нарушила мои планы. Пробиваясь изнутри моего тела, ее отростки облепили оставшийся от языка огрызок и остановили кровотечение. И растение не собиралось останавливаться на достигнутом. Своими корнями оно впилось мне меж зубов, силой открывая челюсть и не позволяя повторить выходку.

Подкачка же питательных веществ превращала меня едва ли не в живое растение.

Растение, что все видит, все слышит, все понимает, но не имеет даже малейшей возможности пошевелиться или предпринять хоть что-нибудь.

— Думал, я первый раз имею дело с подобными тебе?

— Умау, уа (думаю, да).

Потому как в искусстве неадекватного самовыпила я наголову превосхожу любого в этом мире. Хотя бы потому что у меня больше одной попытки на практику...

И только копье покинуло мой инвентарь, как ухмылка слетела с эльфийской морды. Потому как нацелено оно было не на него или разросшиеся корни растения. Своим наконечником оружие вонзилось точно в мой столь любезно и широко раскрытый рот. Но если секунду назад, оно не могло нанести мне совершенно никакого вреда, то сейчас, когда на его древко один за другим падали огромный валуны, заставляя артефактное лезвие все глубже погружаться в мою черепушку.

Не говоря уже о пассивной способности копья стремиться поглотить духовную силу жертвы и нанести ей максимально опасную рану...

И никакие корни не спасут распоротый надвое череп.

Глава 28 В поисках новых игрушек

-Альберт, осматривая достопримечательности-

Неприятно.

От резкой смены обстановки голова раскалывалась на части. И даже без боли это ощущение доставляло мне крайний дискомфорт. Словно весь мир вращают, и только один я остаюсь неподвижным вместе со своей пухнущей головой.

И старое-новое окружение нисколечко не способствовало улучшению моего самочувствия.

Потому как эльф, перепугавшись возможных последствий сражения с Сущностью, предпочел выкинуть меня обратно в раздолбленный кратер. О недавней битве в нем напоминали лишь эманации чистой силы, искажающие само пространство своими проявлениями; кислотные реки, густой сетью разливающиеся по всей округе из многочисленных растерзанных лоз Бени; да огненные всполохи, пробивающиеся из-под самой земли по неизвестным мне причинам...

Пока что неизвестным, ибо битва еще не окончена. Пусть самые громкие ее звуки уже отгремели, источники творящейся вакханалии продолжали стоять на ногах, сжимая в руках, лапках и даже лозах, орудия войны.

И если крыса с парными саблями, гордо возвышающаяся на потрепанных клокочущих от гнева и голода щупалец, была мне знакома не хуже плотоядного растения, сжимающего шипастыми лозами десятки всевозможных видов артефактного оружия, то вот оставшаяся тройка бойцов вызывала смутные опасения. На всякий случай я сверился с картой, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Ибо поверить, что обычные люди смогли выстоять в этой бойне, мне было сложно.

Но это было именно так.

Выжимая максимум возможного из своих артефактов и комбинируя способности, они сражались на равных с настоящими монстрами среди монстров.

Хотя, и сами люди смотрелись более чем потрепанными, обычными их уже никак нельзя было назвать...

Татуированный парень, подаривший мне копье в спину, лишился половины волос на своей голове. Судя по тянущемуся от самой брови шраму, их вырвали одним ударом, оставляя после себя не слишком глубокую, но обильно кровоточащую рану, залившую практически все лицо кровью. Однако рукой, лишенной нескольких пальцев и пронзенной небольшими металлическими стержнями, он продолжал натягивать тетиву артефактного лука, накапливая духовную силу и выжидая момента для выстрела. Ноги же по самые булки покрывали кислотные ожоги и кровавые ссадины, оставленные отравленными шипами.

Куда лучше выглядел прикрывающий парня своей массивной фигурой воин, закованный с ног до головы в монолитную, лишенную видимых сочленений, серебряную броню. Но даже несмотря на фиолетовое сияние, ее прочности оказалось недостаточно, чтобы выстоять против сущности, и за это знание воин заплатил правой рукой. Однако доспех, словно живой, самостоятельно залатал полученное повреждение, подстраиваясь под владельца и вновь запирая его изнутри, в неведении и относительной безопасности. Левой же рукой воин сжимал непомерно огромный, серебряный колокол, на котором помимо сложных рунических узоров уже красовались полученные в бою сколы.

Последним устоявшим на ногах человеческим воином была длинноволосая девушка в кроваво-красной робе с редкими белоснежными всполохами. Казалось, что на общем фоне ей досталось меньше товарищей, а весь удар на себя приняли мужчины. Однако стоит присмотреться, и станет очевидно — и одежда, и волосы, и кожа, и даже латные рукавицы на ее руках окрашены в алый цвет кровью убитых врагов...

Но не было на поле боя столько врагов обладающих кровью, а только союзники...

Союзники, чьих тел больше не видно на поле брани, и я уже не уверен, что всех их успел поглотить Беня.

И блуждающие огоньки безумия в глазах девушки настораживали не меньше, чем некоторая отстраненность (метров на сто) от остальных уцелевших людей.

И посреди этого цирка уродов сидел я, отращивая новое тело свободное от чужеродной корневой системы.

Хотелось выругаться, да язык я оставил своему эльфийскому другу. Да и времени на пустой треп мне никто здесь не даст, ибо появление еще одного бойца спровоцировало выжидающие стороны вновь ринуться в бой.

Но если лучник обрушил накопленный заряд градом стрел на Сущность, то монашка-берсеркер ринулась прямиком на меня.

Лозы вздымали и разрывали на ее пути рыхлую землю, стараясь создать препятствие и обвиться вокруг лодыжек. Прямого столкновения им явно не выиграть, но задержать девушку будет явно по силам, а там украденная сотня артефактных оружий даст о себе знать, обрушившись градом ударов со всех сторон.

Однако девушка даже не замечала создаваемых на ее пути препятствий. Ловкими, резкими ударами, достигающими намеченной цели единственным движением, она отбивала даже направленные из слепых зон атаки. И несколько таких отраженных ударов направили сжимаемое Беней артефактное оружие к моим ногам.

Девушка словно показывала свое безоговорочное превосходство и требовала от нового соперника битвы, даже не подозревая, что моих сил с трудом хватит для роли добычи.

Добычи, неспособной поднять брошенное к ногам оружие.

Пусть усиление характеристик не дало абсолютно никакого преимущества против эльфа и даже не смогло проявиться, сейчас каждым мускулом восстановленного тела я ощущаю отдачу от всех трех использований способности. Достаточно сильную, чтобы я осознал: исцеление будет моим единственным оружием в этой битве, а тело — не более чем обязательным балластом.

Впрочем, для Беня-брони и этого будет достаточно. Потому как его способностям не требуется никакой иной силы, кроме возможности постоянно расти и подпитываться. И с этой задачей я как-нибудь справлюсь.

Подумал я, ловя лицом латную рукавицу и снова возвращаясь во тьму...

Удар девушки был столь сильным, что ни плоть, ни кости не смогли оказать ему достойного сопротивления. И как горячий нож проходит сквозь масло, так он прошел сквозь мой череп, не замедлившись ни на мгновение. Словно и не встречал на своем пути никакой преграды.

Похоже, помимо навязчивого желания залезть кому-нибудь в рот, у меня появляется вредная привычка ломать себе лицо...

Впрочем, за лицо полагается платить лицом...

И тот немногочисленный запас кислоты, что остался после битвы с эльфом вырвался из меня навстречу девушке, рука которой надежно увязла в моей раскуроченной черепушке. Пусть физической силой удержать на месте ее не получится, исцеление не позволит вырваться...

Или не совсем.

Потому как девушка не разменивалась по мелочам. И едва на ее пути встал поток кислоты, как она легким движением перемахнула мне за спину. Но прежде чем ее нога коснулась земли, мне в затылок прилетел сокрушительный контрудар, разорвавший едва восстановленную голову на части и отправивший тело прочь на добрую сотню метров.

Восстановленными глазами я только и мог наблюдать, как на огромной скорости подо мной проносится крошево из камней и куски стали, некогда бывшей тяжелой броней. И каждый контакт с этим добром разрывал мою кожу на части, распарывая мускулы по самые кости и истирая последние в порошок.

Благо в конце пути меня уже дожидался Беня. Его шипастые лозы, переплетаясь между собой, сформировали мягкий, пусть и немного колючий, куст-буффер, компенсировавший собой силу удара девушки. И прежде чем он окончательно поглотил обретенную моим телом инерцию, его лозы уже начали впиваться мне в кожу. И поглощая бесконечно восстанавливаемый запас свежего мяса, они наращивали на мне прочную, покрытую ядовитыми шипами броню.

И пусть от удара девушки подобная защита полностью укрыть не способна, ей вполне по силам отклонить в сторону разрушительную атаку, а самое главное — вернуть мне возможность двигаться. И с обновленным телом я смогу перейти от роли добычи к позиции хищника.

Особенно с нечестным растительным преимуществом. Ведь помимо бесконечно наращиваемой массы и возможности извиваться в любых направлениях, не ограничиваясь возможностями тела или положением суставов, растению не знакомы ни боль, ни усталость. Неважно сколь долго продолжится битва, оно не утратит своей эффективности ни в ее начале, когда все свежи и полны сил, ни в конце, когда последние силы уходят на попытку не выпустить из рук эфес меча.

Пока есть еда — Беня будет сражаться, а со мной внутри она никогда не закончится...

Чего нельзя сказать о девушке. Ибо какой бы исключительной силой она не обладала, человек не сможет выйти за пределы собственных возможностей. Пусть их границы расширены артефактами, но оттого никуда не делись.

Уж мне то как никому другому известно о последствиях подобных фокусов. Ведь даже сейчас, пусть Система и не выставила ни единого уведомления, я едва ли могу самостоятельно пошевелиться. И это будучи попаданцем, с изначально куда большими возможностями на фоне обычных людей.

Что уж говорить девушке...

... движения которой все продолжали набирать силу и скорость. Словно все сказанное мной было пустым трепом и не имело к ней отношения.

Нет.

Слишком хорошо знаком мне тот треск, что сопровождает смазанные движения ее тела.

Это треск ломаемых костей.

Впрочем, она сама решилась заплатить свою цену за силу, и последствия буду только ее проблемой.

В отличие от серии ударов, обрушившихся на меня единой, непроницаемой стеной.

Я едва успел выставить блок.

Но затвердевшая древесина, способная выдержать удар топора, оказалась бессильна против силы, заключенной в латные рукавицы. Сияющий фиолетовой аурой артефакт раскалывал выстроенную преграду в щепки, перемалывая мою единственную руку в фарш...

... но плоть, ее артефакт поглотил до последнего разодранного кусочка. И все мое тело разом стало его добычей. Каждая рана, каждая ссадина или царапина испустили из себя облако багрового тумана, устремившегося к ненасытному артефакту. И только он соприкоснулся с латными рукавицами, как изогнутое под неестественным углом предплечье девушки с оглушительным треском встало на место.

Но вместе с тем исцелились и прочие ее раны. Даже разодранная шипами щека оказалась всего лишь временной трудностью на фоне возможностей артефакта.

И с вернувшейся силой девушка продолжала превращать мое тело в бесформенную биомассу, поглощая кровавое месиво и становясь сильнее с каждым ударом.

Теперь понятно, почему она с такой кровожадностью накинулась на меня.

Ибо больше на всем поле брани не осталось ни единого мясного мешочка. Об их телах уже успел позаботиться Беня, и, судя по запредельному уровню силы, девушка и сама успела приложить к бойне латную рукавицу.

Но даже так исходящая от нее угроза ушла на второй план, едва я отдалился от центра кратера дальше положенной сотни метров...

Ибо руны напомнили о себе с новой силой, выжигая изнутри мое естество.

А вместе с ним и улыбку на половину изувеченного лица.

Потому как это жжение, вместо страха и злости внушало надежду.

Сейчас я точно знаю — эльф находится на своем непонятно-где острове. И раз он там, а я имею свободную от воздействия рун область, значит, где-то под толщей породы зарыт столь желанный кусочек дракона, способный даровать мне свободу.

Главное не допустить к нему Беню...

Впрочем, с этой задачей сейчас прекрасно справляется девушка, движения которой с каждым поглощенным куском плоти все больше напоминают звериные, а голос уподобляется рыку. Но даже так, средь бесноватых огоньков, гуляющих в ее глазах, проглядывался след разума. Пусть более он не мог контролировать каждый животный порыв, его власти хватало для раздачи простейшей команды «свой/чужой», а также небольших подсказок по устранению цели.

Так кулак девушки-берсеркера в последний момент разжался, и удар обратился в захват... насколько это вообще было возможно с ее запредельным уровнем силы. Потому как я отчетливо чувствовал, как трещит моя черепушка под гнетом латной рукавицы.

И прежде чем я смог вернуть себя лопнувшие глаза, картина мира вновь изменилась. Я уже не стоял на земле, а парил высоко в небе, наблюдая за схваткой монстра щупальца и воина с колоколом. Но времени на оценку ситуации мне никто давать не собирался. И если берсеркерша сосредоточилась на поглощениях моего основного тела, то лучник уже наводил прицел на новую, парящую в небе мишень...

Ну, нет, я на такое не подписывался.

Прекратив поддерживать исцеление на голове, я вернулся сознанием к основному телу. И, надо признать, как раз вовремя, ибо выпущенный лучником снаряд вспыхнул в небе подобно второму солнцу. Окажись я в эпицентре взрыва и даже не успел бы осознать, как тело превратилось в пар. Ведь даже на земле источаемый им жар заставлял увядать лозы, а кожу покрываться волдырями.

И это при наличии «сопротивления высоким температурам». Маленького, зато своего. И воин, закованный в броню, словно в консервную банку, сейчас продал бы душу за возможность обрести этот навык. Потому как серебряный оттенок его доспеха постепенно начинал напоминать раскаленный металл. Но даже так он продолжал колокольным перезвоном отгонять наступающие щупальца.

И волны силы, что расползались по кратеру с каждым ударом колокола, заставляли их корчится в муках у самой земли. Для остальных же лучник уже натягивал тетиву...

Это точно обычные люди?

Нет.

У людей не может быть такой силы, но вот у их артефактов...

Хотелось улыбнуться, но голова даже не успевала появиться на теле, как берсеркерша градом ударов обращала ее в фарш.

Но мне было уже плевать.

Пусть разрывают бесконечный поток пронизанных кислотой лоз; пусть сражаются, расшибая в кровь тела врагов и превосходя пределы разумного; пусть комбинируют способности, способные напугать своей силой даже далеких отсюда жителей крепости; меня это больше не будет волновать на фоне открывшихся перспектив.

Люди не могут сражаться без отдыха, и только их покинут последние силы, как настанет мой черед торжествовать. И артефакты, разделяющие свою силу на троих, станут моим персональным достоянием.

Потому я, не сдерживаясь, накинулся на девушку-берсеркера.

Речи не шло об атаке или захвате. Мое тело было попросту неспособно провернуть ничего подобного. И потому я воспользовался единственной оставленной мне возможностью — начал восстанавливаться. Но вовсе не руки и ноги. Бесформенной и омерзительной кучей плоти я формировал вокруг девушки клетку.

И даже если это не позволит сдержать силы артефакта, едва часть меня проникнет в ее тело, как с боем будет покончено.

Ибо о какой битве может идти речь, когда тело противника разрывается изнутри?

Во всяком случае, таковы были мои потерпевшие крах ожидания.

Потому как кровожадный артефакт был только рад получить в свое распоряжение израненную плоть. И чем больше становилось мое «тело», тем быстрее оно пожиралось.

Тем сильнее становился скованный женским обличием монстр.

Тем яростнее была его жажда крови.

И тем слабее становился рассудок.

Настолько, что вместо попытки уклониться на очередное проявление моего тела, девушка вцепилась в него проросшими в пасти клыками...

Клыками, что не имели ничего общего с человеческим телом. И с каждым укусом они все глубже впивались мне в плоть, поглощая текущую из ран кровь и становясь оттого только острее.

А вместе с тем смертоноснее.

Ибо каждый попавшие внутрь девушки кусок моей плоти переставал отзываться. Словно мне запретили использовать на нем исцеление, либо полностью уничтожили.

Словно вместе с кровью их покидала и сама жизнь...

Такова была цена заполученной девушкой силы.

Артефакт позволял сражаться на равных с превосходящим по силам противником, но взамен пожирал твою душу и тело. И либо ты будешь подкармливать его кровью врагов, либо расстанешься со своей собственной.

Впрочем, у меня в избытке и того и другого.

И я уже не могу дождаться, когда сила латных перчаток перейдет в мое пользование, не заменяя собой возможности «ты, не пройдешь!», но дополняя их, возводя мою силу на совершенно иную ступень.

...

Если я доживу до того момента. Потому как с прожорливостью артефакта могло соперничать лишь обжорство Бени. И то, что один, жрет меня ради защиты, а второй жрет меня ради нападения, сейчас ровным счетом ничего не меняло.

Потому как кулаки девушки-берсеркера никуда так и не делись, а норматив пожирающих меня гурманов удвоился!

Потому от плана «Б — бей», я перешел к плану «Б — отступить и перегруппироваться».

Тем более что много сил для этого и не требовалось. Достаточно было отсечь кусочек себя понезаметнее и «метанием» запустить его прочь от безумной воительницы. Но не прочь из кратера или обратно, в свободную от влияния рунической магии область, а в одну мохнато-хвостатую мишень, размахивающую саблями на сотканном из щупалец монстре.

Я не рассчитываю одолеть тварь в текущем состоянии, раз не могу справиться даже с обычной девушкой.

Но разве мне нужна победа? Разве мне нужно тратить силы на бесполезную бойню, единственной наградой в которой будет разочарование и полное истощение?

Нет.

Мне всего лишь надо прийти на пепелище и забрать себе чужие лавры.

И нет лучше способа создать пепелище, чем стравить врагов меж собой...

Глава 29 Битва в кратере

Пролетая над полем битвы, я смотрел на берсеркершу. Девушка, не жалея сил, выбивала остатки крови из моего брошенного тела. И с каждым ударом безумие все сильнее поглощало ее сознание. Впрочем, сильно поживиться у нее не получится, потому как я больше не поддерживал исцелением ту груду плоти. В этом попросту исчезла необходимость. Пусть и не по моей воле, но мое тело исполнило отведенную роль — раззадорило кровожадные рукавицы на руках девушки.

После моего прибытия на поле боя здесь не оставалось ни единого трупа, при несметной численности брошенных и растерзанных доспехов. И это свидетельствует о бойне, кровавой резне, что насытила и пробудила кровожадную натуру артефакта. Но разве могут насытиться ненасытные монстры? Исчезновение пищи лишь сильнее разжигает в них жажду битвы.

И тут на сцене появился я — бессмертный, вечно регенерирующий и позволяющий насытиться... не-е-ет, им всегда будет мало. И даже бесконечная жатва не сможет принести столь желанного насыщения, становясь заветной приманкой, дозой, единственной доступной возможность заглушить терзающий изнутри зов...

Но вместо этого я лишь распалю его, многократно усилю, окончательно ломая и втаптывая в грязь остатки человеческой воли. Так чтобы безумие насквозь пропитало ее сущность, так чтобы даже изредка пробуждающееся сознание само возжелало резни, так чтобы ее больше не волновало как и на кого нападать...

[Наслаждайся]

[Наслаждайся]

[Наслаждайся]

От такой нагрузки на мозг берсеркерша замерла. Ее сознание и раньше практически подавлялось воздействием артефакта, но теперь, когда на нее оказала влияние моя способность, превращающая даже искру в бушующее пламя... страшно представить, что творится в этот момент у девушки в голове.

Благо, вскоре это будет уже не моей заботой. Осталось только указать ей верное направление...

[Смотри на меня]

Или не только ей.

Потому как улучшенная несколькими достижениями способность, радиусом действия накрывала весь кратер. И силы ее более чем достаточно, чтобы приковать ко мне внимание всех и каждого...

Внимание бронированного воина, что отбивая набат своим огромным колоколом, подавлял наступление щупалец монстра.

Внимание лучника, что сквозь боль удерживал натянутую тетиву, в попытках поглотить больше духовной силы для следующего залпа.

Внимание берсеркерши, что окончательно утратила человечность и, прильнув к земле, оперлась на перенапряженные, готовые к рывку конечности.

И, разумеется, внимание Сущности, что создала из бушующей у ног тьмы хищную плеть, концы которой не переставали клокотать крошечными клыками.

Впрочем, любоваться моей персоной им осталось недолго. Ибо каждая фигура представления уже пришла в движение.

Разрывая землю силой своих шагов и поднимая пыльные тучи, вперед ринулась берсеркерша. Не отвлеки я на себя ее внимание, и цветочку было бы несдобровать. Этот монстр в юбке и раньше свободно отбивал все нападки Бени, сейчас же, когда его голод был разожжен моей плотью, а разум затуманен гневом... тварь не будет ограничиваться контратаками или парированием. Она идет убивать, рвать на части, терзать плоть и проливать реки крови не столько из потребности, сколько из желания.

Многократно усиленного желания...

И даже с высоты птичьего полета я чувствую исходящую от нее жажду крови, искажающую мир на физическом уровне близ девушки-берсеркера.

Угрозу подобного уровня нельзя игнорировать. И это первая причина, по которой я запустил свое тело в Сущность. Даже если мое тело разлетится мелкими брызгами после первого же удара — плевать. Я — выживу, а вот Сущности придется собственными щупальцами разбираться с неудовлетворенной девушкой.

Стоит ли спросить с него за это дополнительную плату?

Однако где есть первая причина, должна быть и вторая...

Ставка была сделана на лучника. В его боевой мощи я уже успел убедиться. Даже на большом расстоянии взрывы его снарядов наносили серьезные травмы, но главным моментом было не это...

С каждым залпом, с каждой секундой боя и с каждой полученной травмой, скорость накопления духовной силы и, как следствие, огневая мощь его лука лишь возрастала. Я не знаю, что конкретно является причиной этого усиления, но оно мне и не требуется.

Ударит он больно, и этого достаточно.

А разве может подвернуться лучший момент для атаки, чем наличие разом двух противников — меня и Сущности, в зоне поражения выстрела?

Можно сказать, я специально подготовил для него этот момент. А потому оказался готов к появлению огромного сгустка концентрированной духовной силы...

Почти готов.

Ибо огромная сфера, что одним фактом своего существования заставляла окружающее пространство дрожать, пробуждала во мне позабытое чувство страха. Я, может, и могу выжить даже в невыживаемых условиях, но для этого необходимо оставить после себя хоть что-нибудь. Здесь же, глядя как испускаемые снарядом разряды молний испепеляли все на его пути, не позволяя даже коснуться чудовищного скопления духовной силы...

Наверное, я немножко перестарался. Самую, сука, испепеляющую пространство малость.

«Эй, — попытался я достучаться до сидящей внутри меня части Сущности, — ты сможешь пережить это? Я понимаю, раньше мы не ладили, но в тяжелой ситуации и враг может обернуться надежным союзником. Тем более тебе и выживать-то необязательно. Можешь хоть в адских муках скончаться. Главное оставь после себя на память кусочек способный укрыть меня от грядущей звездюлины, хорошо?».

В такие моменты я сожалею, что сидящая внутри меня Сущность не пубертатный подросток, готовый проявить в сети свою львиную натуру от малейшего оскорбления. Тварь говорит только когда это выгодно для нее, и никогда иначе. И потому ответ на заданный вопрос мне придется прочувствовать на собственной шкуре.

Ну, отчасти.

Потому как я уже успел разделиться. И если моя нога под воздействием «метания» улетает вверх, а вторая нога запущена за счет одной лишь физической силы в объятия Бени, то голове досталась самая незавидная участь — используя могущество гравитации закатиться под тушку монстра-щупальца.

Почему именно такой порядок?

Ногой я рассчитываю подцепить себе в инвентарь Беню. И чем больше — тем лучше. Цветик у меня, конечно, живучий, но подставлять его под разрыв энергетической звездюлины совершенно не хочется. Слишком он полезен, чтобы так легко покидать поле боя; и слишком много требует пропитания, чтобы отращивать его заново.

Тем более что за ближайшим кустом рассады придется бежать до города, что еще сильнее повышает приоритет спасения Бени...

Головой же я укатился к земле потому как поддерживать в ней сознание гораздо удобнее, чем крепить его к конечностям. Пусть частичка меня всегда находится даже в самой мелком, поддерживаемом исцелением куске мяса, ассоциируешь себя именно с головой. Это подобно чтению книги одновременно с множеством действующих персонажей. Попытаешься воспринимать себя разом за всех и только запутаешься, разорвешься и ничего не поймешь...

Потому, по возможности, я стараюсь оставаться именно в голове и именно ее посылать в самые безопасные места. И как только сгусток духовной силы разорвется, выжигая все неспособное покинуть его радиус поражения, не будет места безопаснее, чем под брюхом у монстра из щупалец. Ведь как бы сильно его не трепала нескончаемая битва, как бы сильно его не опаляло драконье пламя, и как бы сильно не терзали острые камни рушащейся горы, он оставался живым и продолжал следовать воле своего господина.

Весь в шрамах и ожогах, кожа покрыта сколами и сочащимися кровью трещинами, но монстр все так же с готовностью принимает любой вызов, словно лишь в этом его предназначение. Потому монстр с готовностью клокочет множественными ртами, в ожидании угрозы.

Словно не ему здесь грозит опасность...

Даже если атака превзойдет собой взрыв драконьего пламени, монстр не сбежит.

Впрочем, он был не единственным, кто подготовился к битве. И речь сейчас вовсе не о вооружении или сложной тактике.

Речь о грубой, животной силе, что жаждет кровавых фонтанов и мучительных воплей, жаждет без раздумий и причин сражаться, жаждет битвы, выходящей за рамки мнимой морали и чести, жаждет битвы ради самого факта битвы.

И вся эта жажда отражалась в каждом, едва различимом движении девушки-берсеркера.

Смазанным пятном она врезалась в монстра из щупалец, наплевав на приближающуюся угрозу. Незримым градом ее удары обрушились на монстра, оставляя после себя лишь отголоски, разлетающиеся по кратеру подобно очереди из пулемета и поднимая пыльные всполохи.

И даже направленная контратака монстра оказалась девушке нипочем. Пусть в его щупальце силы было достаточно, чтобы крошить камни и гнуть стальные пластины, девушка не собиралась отступать от угрозы.

И грубая сила столкнулась с грубой силой.

Треща перемалываемыми от перенапряжения костями и разрываемыми мускулами, она перехватила атаку одной рукой, и, сжав мертвую хватку на щупальце, принялась вымолачивать дух из монстра. И каждый удар отзывался на его плоти глубокими трещинами, из которых стекала густая, черная кровь...

... а вместе с ней воздух насыщали губительные миазмы. Даже латные рукавицы изнывали от боли, касаясь этой мерзости, а разум заволакивала пелена.

Любое существо, имеющее хоть каплю здравомыслия и желания выжить, уже бы сбежало оттуда, но только не девушка.

Ибо пока льется кровь, ее будет не остановить.

Кровь, от одного взгляда на которую начинает мутить, а глубоко изнутри прорывается жгучее желание убрать в инвентарь хоть пару литров. Потому как даже кислота василиска смотрится кристально чистой водицей на фоне этой мерзости.

Увы, времени на это у меня попросту не осталось, потому как сгусток духовной силы уже настиг свою цель.

И впервые за все время, я услышал, как Сущность вопит в агонии. Пусть ее щупальца могут сдержать напор, сопротивление этой силе обходится до безумия дорого. Монстр буквально осыпается скворчащими ломтями, в попытках поглотить обретшую физическое воплощение духовную силу. Но только сфера сожмется, под давлением щупалец, как в следующее мгновение вспыхнет с новой, еще более ужасающей мощью.

Находясь под прикрытием туши монстра, я едва успевал восстанавливать новое тело. Чудовищный жар опалял плоть, прежде чем та успевала нарастать на обуглившихся и искаженных костях. Однако долго смотреть на это противостояние я не мог. Дело не в страхе за собственную жизнь или еще в чем, просто...

... этот сгусток... я помню атаки лучника, и каждая из них по итогу взрывалась...

И когда взорвется это, я предпочту быть настолько далеко отсюда, насколько это вообще возможно. Ибо желанием собирать собственные кишки по веткам я совершенно не горю. Особенно учитывая, что деревьев по дороге в пустыне я не заметил от слова совсем.

Не говоря уже о том, что выжженными глазами увидеть больше все равно ничего не получится.

И варианта у меня сейчас только два:

1) Рискнуть и с помощью инвентаря попытаться углубиться под землю. Все же после взрыва основная толща породы здесь состоит из нагромождения булыжников, так что особых трудностей возникнуть не должно. Плюс, разбрасывая по сторонам конечности и ориентируясь на жжение рун, я успел определить примерное расположение куска дракона — 20м севернее меня и хрен-знает-сколько метров вглубь (ориентировочно — 30м, но прошлая формулировка точнее, потому как высоту относительно уровня моря моя карта не отображает).

И это уже прекрасная причина продолжить рыть себе яму, ибо дарует мне не только возможность освободиться от ограничения рун, но и пройти через погребение заживо!

Впрочем, эта перспектива мне светит слабо из-за оставшегося варианта...

2) Помахать обугленными костями Сущности на прощание и восстановить тело из брошенного эльфу на прощание языка. Из плюсов — окончательно вынесу мозги эльфу; с помощью ростков Бени отыграюсь на злополучных корнях, успевших вдоволь истыкать мое тело, где льзя, и где нельзя; получу возможность вернуть себе запечатывающий кинжал, с которым и эльфу, и Сущности придется резко поумерить свой пыл, ибо достать оружие я могу любым прицепившемся ошметком тела; а заодно вытащу Миру... главное ей не говорить, что шла последним пунктом...

Особенно пока не заберу кинжал...

Однако один единственный минус затмевает все преимущества возвращения к эльфу — магия, сука, рун. Не успею заткнуть его рот, проиграю еще до начала битвы. И что-то я сомневаюсь, что он позволит мне свободно разгуливать по своей территории после столь красочного прощания.

Потому я все продолжал углубляться в породу, забивая инвентарь камнями всевозможных форм и размеров. И действовать приходилось быстро, ибо поднявшийся снаружи жар уже начал превращать мое импровизированное укрытие в духовку...

Духовку, крышка которой постепенно сливается в единое, раскаленное до состояния магмы каменное месиво. Густой массой оно стекало вдоль стенок и норовило поглотить меня, замуровывая в монолитном гробу...

Но только прозвучал грохот, как темный, лишенный света и формы мир окутала глухая пелена.

Тело отказывалось подчиняться командам, хоть и продолжало отзываться на них. Я чувствовал его, чувствовал каждый раздробленный и обращенный в фарш кусочек себя и оттого понимал — худшее уже произошло.

Отголосков взрыва духовной силы оказалось достаточно, чтобы уничтожить, смять мое укрытие в лепешку, а вместе с теми расплющить тело до состояния биомассы.

Склизкой, бесформенной, медленно варящейся меж раскаленных камней, но живой и довольной собой биомассой.

Ибо всем находившимся на полсотни выше меня, сейчас много, много хуже. Скорее всего, уцелели только Сущность и лучник. Первого просто хрен убьешь, да и я бы почувствовал, как ее черные щупальца вновь проникают в меня, возвращаясь к основному семечку. Второй же должен прекрасно знать силу собственного лука и не пошел бы на самоубийственную атаку.

В этом мире вообще мало кто идет на самопожертвование за исключением меня. Все же решиться преступить черту в первый раз всегда страшно. И это касается любого дела. Подходя к ней, ты мечтаешь о великом, о перспективах и амбициях, которые сможешь реализовать, но становясь на краю... все эти поддерживающие мысли неожиданно исчезают, уступая место страхам. Ты накручиваешь возможные последствия в самых мрачных тонах, и даже один единственный шаг сделать становится сложнее, чем заполучить артефакт легендарного ранга...

В этот момент две нити слились в моем больном сознании в одну, крайне неприятную идею. Ведь если наверху не смогли люди, то почему там должны были сохраниться артефакты?

Мои артефакты! И что хуже того — мои драконьи останки!

Я постарался прислушаться к ощущениям. Однако единственное жжение, что мне удалось ощутить — подгорающая на раскаленных камнях плоть. И это хорошо. Потому как горящее мясо мне нравится куда больше, чем пылающее изнутри естество. А раз руны до сих пор не дали о себе знать, значит, кусок дракона смог уцелеть после взрыва. Вопрос в том надолго ли?

Похоже, план спокойно отсидеться под толщей камней провалился в зачатке.

«Беня-я-я! — отсутствие рта не позволяло мне закричать вовсю глотку, но вот в душе, я мог орать сколько угодно. И здесь плотоядный цветок не сможет открутиться от моего зова. — Распускай свои гребаные лозы, мы идем подышать раскаленными миазмами и добить все недобитое. Все несожранное тоже можешь сожрать... кроме артефактов, их по согласованию».

Потому как пережить случившееся могли лишь самые ценные из артефактов.

Один из запасенных ростков покинул инвентарь. В текущих условиях его будет более чем достаточно. С помощью исцеления, я смогу поддержать его рост даже в таких неблагоприятных условиях. И постепенно, нарастив массу и толстую Беня-броня, я откопаюсь из завалов, дабы...

Однако все вновь пошло несколько не по плану. Ведь копать хотел я, но докопались до меня раньше...

Глава 30 Латные рукавицы

Понять это удалось не сразу. Кучка фарша, заменяющая мне тело, не чувствовала особой разницы от контакта с камнями или еще чем иным. Даже поползновения корней Бени внутри тела воспринимались как нечто естественное и привычное.

В отличие от их замирания.

Растение словно испугалось чего-то невообразимого и предпочло пожертвовать малым ростком себя ради защиты родительского растения. И сколько бы я ни звал его, сколько бы ни провоцировал исцелением или угрозами, оно больше не отзывалось.

«Беня, если ты опять решил...»

Додумать я не успел. Слишком сильным был второй тревожный звоночек, чтобы его игнорировать. Давление толщи пород — оно исчезло, испарилось, словно меня больше не сковывала груда обвалившихся после взрыва камней...

...и только исцеление не позволило куче мяса гордо именуемой моим телом развалиться на части.

При таких обстоятельствах становится поздно подозревать неладное.

Ибо неладное уже обвилось вокруг тебя своими склизкими щупальцами и тянет наверх, на встречу с еще более омерзительным неладным, на которое мои восстановленные глаза совершенно не желали смотреть...

Ибо было уже очевидно — монстр смог устоять. Пусть большинство его щупалец разорвало на части, пусть уцелевшие выжжены практически до основания, а все еще способные шевелиться держаться на жалких, сочащихся черной жижей обрубках, они исполнили свое предназначение — защитили господина.

И что не смог забрать с собой огонь, уже стекалось к маленькой, крысиной тушке, дабы слиться в новое угодное ее воле порождение.

Крыс поглаживал свою слегка опаленную шерстку и шел по раскаленному камню навстречу мне. Казалось, словно прошедшая бойня его даже не коснулась, и все это было не более чем малой забавой, не сумевшей даже развеять скуки.

Однако легкая хромота и резкость, пробивающаяся в движениях, выдавали истинное положение дел. Пусть текущее тело Сущности принадлежало попаданцу недюжинной силы, даже у него имелись свои пределы. И множественные призывы тварей из мрака, изменение их формы, битва с клановыми воинами вооруженными артефактами по самое-самое и противостояние с драконом не прошли бесследно. Медленно, но верно каждое из событий подталкивало Сущность к границе ее возможностей в текущей оболочке.

И сейчас до предела осталось всего пара крошечных шажков...

Потому-то Сущность и пытается восстановить прошлого монстра-прислужника, а не призывает нового, как делала раньше. Она попросту не может позволить себе и дальше растрачивать попусту силы, иначе рискует выжечь текущий сосуд, прежде чем доберется до цели.

Цели, сжимаемой в склизком, разваливающемся на части и истекающем черной слизью, щупальце...

— Удивлен, что тот странник отпустил тебя, — казалось, что бархатный голос Сущности льется на меня отовсюду. Из крысиной пасти, из оторванных щупалец, из луж булькающей черной жижи и даже из моей собственной головы. Пусть монстр ослаб в своем физическом воплощении, но это нисколечко не уменьшило его истинной силы. И если потребуется, он пустит ее в дело, дабы достать меня даже из-под земли. — Впрочем, вскоре у него появится возможность исправить свою оплошность, верно я говорю?

Я попытался плюнуть в наглую крысиную морду, но клубящаяся у ее лапок тьма тут же взметнулась вверх и разделила нас непроницаемой стеной. Сгусток слюны и крови зашипел, даже не успев долететь до источающей миазмы преграды...

Сжимающее меня щупальце усилило хватку, заставляя трещать ребра и выдавливая из легких остатки воздуха. Потому как даже в растерзанном состоянии монстр не прекращал служить своему господину, прикрывая его каждой частью своего тела. И даже густая, черная кровь не была исключением, дополняя собой и без того безупречную оборону.

И Сущность прекрасно знала об этом. Ее глумливая ухмылка, выглядывающая сквозь клокочущий барьер, была красноречивее любых слов.

Но как бы сильно мне не хотелось вмазать по ней... отдача все никак не желала отпускать мое тело. Даже не будь я скован огромным щупальцем, едва ли смог бы самостоятельно устоять на ногах. На помощь же со стороны Бени рассчитывать не стоит. Его лозы погибнут, прежде чем успевают дотронуться до твари. Слишком уж опасны для них повисшие в воздухе миазмы и черная слизь.

Я даже не могу покрыть Сущность матом, потому как язык оставлен в лесу эльфа в качестве запасного плана...

— Последнее слово будет? — воткнув сабли в камень и скрестив на груди лапки, Сущность смотрела на меня не моргающими, черными, словно сама бездна, глазами. — Или после стольких злоключений собираешься лишиться жизни, словно ведомое на убой зверье — молча следуя по проторенному пути?

«Молча? — я хотел усмехнуться, но получилось только прокашляться кровью. — Ты прекрасно видишь ход моих мыслей и можешь прочесть там таких ругательств, что заставят самых матерых сапожников прикрыть руками красные лица, так чего еще... — на мгновение я замер. Даже усилившееся давление щупальца не могло отвлечь меня от зародившейся мысли. — Или тебе так важно именно услышать от меня эти слова, важно чтобы я произнес их, важно чтобы я отрастил себе новый язык, а заодно лишился возможности вырастить из брошенного эльфу языка новое тело?»

Вопреки спокойному виду Сущности, подконтрольный ее воле монстр пришел в ярость от моих заявлений. И сотни проросших на его теле клыкастых пастей впились в меня, выдирая каждый восстанавливаемый кусок плоти.

Однако мы оба понимаем, насколько это бесполезно. Я не чувствую боли, напугать же подобной дешевкой меня в жизни не выйдет. Даже если монстр растерзает тело на части, я не умру.

Не умру, но исцелюсь.

И каждый проглоченный кусочек меня наглядно объяснит твари, почему не следует пытаться сожрать регенератора. Ведь будь внутри него хоть сотня, хоть тысяча клыков, хоть разъедающая все и вся кислота... ничто не помешает мне слиться с ним воедино, перенять его собственную плоть и размножить ее, лишая тварь даже возможности пошевелиться.

Если не разрывая ее изнутри.

Сотни рук вырвались наружу, насильно пробиваясь сквозь клыкастые пасти. Пусть контролировать новые конечности я не мог, но того и не требовалось. Ведь что нельзя взять силой, всегда можно подавить количеством. И мне плевать, сколько при этом раз придется отрастить новые конечности, плевать сколько раз их растерзают на части, и плевать сколько при этом будет пролито крови.

Я не остановлюсь, пока реки пролитой крови не сменят свой цвет с красного на черный.

И монстр из щупалец уже сполна должен был ощутить силу моей решимости, прорывающуюся комьями плоти из его ртов, что больше никогда не будут закрыты. Стоило только клыкам сомкнуться и проделать в разрастающейся биомассе новых отверстий, как их накрывало ответной реакцией, порождающей новые и новые части тел. И если они не впивались в сочленения монстра, то разрастались все больше и больше, сливаясь с его щупальцами и сковывая их словно скульптуру из плоти.

Раздутую; неказистую; сочащуюся помесью черной слизи и алой, шипящей и испаряющейся крови; изрыгающую из себя ошметки плоти, но все такую же живую и верную своему господину скульптуру из плоти.

Более это непотребство не могло удерживать смертельную хватку на моем теле.

Стараясь не упасть, я неуверенно стоял на своих двоих и с вызовом смотрел на Сущность. Слов не требовалось, она уже прекрасно знала провокационный посыл моих действий. И пусть я не могу ответить ей ни силой, ни словом, исцеление все еще может послужить мне достойным подспорьем.

И даже самая мелкая травма обойдется ей до безумия дорого.

Медленно, стараясь восстановить моторику, я скидывал камни из инвентаря себе в руку и старался перебирать ими. Получалось не очень. Они то и дело проскакивали меж пальцев. Впрочем, на этот случай у меня всегда находилась еще парочка камней. Все же раскапывая себе укрытие, я успел знатно запастись этим добром.

И сейчас они не столько помогали вернуть рукам чувствительность, сколько доносили Сущности мой посыл — неважно как я слаб, неважно в каком состоянии мое тело, или какое у меня под рукой есть оружие, если мне будет не суждено победить, то проиграть придется всем.

Потому как даже обычные камни могут доставить огромные неприятности. Особенно когда они занимают место мускулатуры на твоем теле.

Вид этого зрелища заставил Сущность пересмотреть свои планы. В мгновение, потребовавшееся на извлечение сабель из камня, ее злорадная ухмылка переросла в свирепый оскал.

— Как же я устал вести дела с... со странниками, — все такой же бархатный голос Сущности сквозил раздражением и злостью в каждом слове, но в то же время усталостью, — считающими себя самыми умными, а заодно неспособными понять, когда настает время остановиться...

Не отвлекаясь от монолога, Сущность взметнула в воздух одну из сабель и, подцепив ее хвостом за эфес, принялась раскручивать над головой.

— Разве так сложно бросить все и сбежать, сдаться и отступиться от недостижимого? — в тот же миг крысиный хвост разжался, отпуская закрученный клинок в полет.

С моей реакцией от подобной атаки было не уклониться. Тело попросту не успеет среагировать. Можно попытаться упасть и пропустить удар над собой... точно нет. В текущем состоянии мне самостоятельно и за неделю на ноги не подняться.

И отчего-то я сомневаюсь, что в это мире «лежачего не бьют».

Потому, скинув перед собой огромный валун, я приготовился залечивать будущие ранения. И тот факт, что крысиная сабля была не крупнее кинжала... пылающего, сияющего фиолетовой аурой, но все же кинжала, давал мне надежду отклонить траекторию полета артефакта.

А в идеале затормозить его исцеляющимся телом и забрать себе...

Однако вложенной в саблю духовной силы оказалось достаточно, чтобы пройти сквозь каменную преграду. И клинок, не замедлившись ни на секунду и проплавив в валуне раскаленную дыру, врезался мне в грудь... чтобы продолжить свой полет, оставив на память лишь сквозное отверстие да запах горелой плоти.

Однако у меня не было времени сожалеть об упущенном артефакте, ибо целью броска был вовсе не я...

И девушка-берсеркер, омытая литрами моей пролитой крови, уже стояла на переломанных ногах, сквозь обожженную плоть которых выглядывали кости. Однако и это казалось мелочью на фоне огромной дыры, начинающейся с обуглившейся тазобедренной кости и идущей до самой ключицы. Позвоночник и несколько ребер лишь чудом смогли уцелеть и продолжали поддерживать девушку в вертикальном положении.

Но даже в таком состоянии ее сердце, свободное от оков плоти, продолжало биться. В подвешенном состоянии его удерживали алые нити. Многократно пересекаясь меж собой, они не позволяли ее телу развалиться на части. И каждое движение на вид мертвого тела сопровождалось натяжением очередной нити...

Вытащив из пустой, обожженной глазницы крысиную саблю, девушка отбросила клинок в сторону, словно ненужную зубочистку, и двинулась вперед, впиваясь в меня единственным уцелевшим глазом...

Ибо даже смерть носителя не могла утолить жажду ненасытного артефакта. Словно кукловод, он вел девушку на битву за свежей кровью, что позволит возвратить телу былую силу.

И для этого ему не требовалось идти далеко. Потому как столь желанный источник крови, позволивший вернуть практически мертвому телу подвижность, находится в шаговой доступности и перебирает рукой камушки...

«Беня, ты еще не надумал возвращаться? Мне бы сейчас помощь не помешала. Или хотя бы возможность ходить...»

В ответ на мои мольбы на руке проклюнулся небольшой росточек и, покрыв ее от предплечья до кисти, задеревенел. На его конце пробивался полуметровый шип, с наконечника которого стекал яд.

Но даже на эту маленькую, можно сказать «моральную», поддержку у Бени ушли все силы.

И только одна крошечная загвоздка не позволила мне оценить усилия цветика по достоинству — перегруженное тело. Сейчас даже просто ровно стоять и перемешивать рукой камешки для меня сродни вершинам эквилибристики. Попытаюсь одновременно с этим улыбнуться и рукой помахать... о подобном и думать не стоит. Потому как даже самый неуклюжий пингвин справится с этой задачей лучше меня.

И парочка линчевателей, в лице Сущности и берсеркерши, уже готовы доказать это не словом, но делом.

Вопрос лишь в том, кто первым доберется до моей тушки: грызун, бархатный голос которого все чаще начал срываться на пи-пи-писк, а сжимаемая лапками сабля воспылала багровым огнем; или же передвижное анатомическое пособие, постепенно переходящее с шага на бег, даже несмотря на теряемые в процессе движения внутренности и плохо закрепленные алыми нитями кости.

Ответ я не знаю, и знать не хочу, но если ничего не предприму, то получу его в самой грубой из ведомых этому миру форме...

Превозмогая нечеловеческие нагрузки, я прижал кол к своей шее. Трясущаяся рука сама исполнили всю работу, каждым порывом оставляя на моей коже столь необходимые для активации способности рассечки...

[Рассечение]

И не теряя времени и направления...

[Метание]

Вмиг картина мира смазалась веретеном блеклых, перемешанных меж собой полос, напоминая мне о последствиях «метания» как попало. Выбора особо не было, но полная дезориентация стремительно уменьшала мои шансы на выживание. И даже отрастив тело, я не смог полностью подавить инерцию от способности, а лишь снизил скорость вращения.

И пусть собравшиеся на дне кратера благодарят своих богов за мой скудный рацион питания. Ибо от постоянного вращения он бы уже попросился наружу. Возможно не один раз...

Однако Сущность явно не оценила моих благородных порывов. Набрав полные легкие воздуха, она издала истошный, холодящий кровь вопль.

Но то был вовсе не устрашающий клич, а всего лишь приказ для слуги...

Внимая зову своего господина, монстр из щупалец замер. Казалось, словно жизнь оставила его оболочку и даже прорывающаяся наружу плоть более не заботила монстра. Но то была лишь секундная заминка, подготовка к решительным действиям...

В мгновение из его тела вырвалось бесчисленное скопление крошечных щупалец. Они не пытались порвать сковывающую монстра клетку из плоти, пожрать ее или уничтожить. Единым порывом они обвились вокруг основного тела, сдавливая его словно огромный кулак...

От увиденного я едва сдержался, чтобы не отрастить себе язык и не покрыть Сущность матом.

Одним, сука, рывком, монстр вывернул себя наизнанку. И вся наращенная плоть, что сковывала его движения и разрывала изнутри, оказалась снаружи. От силы порыва, она разлеталась по кратеру непомерно большими ломтями и растекалась по сторонам в реках черной, смердящей миазмами крови, разбавленной редкими, шипящими всполохами алой человеческой крови.

Но даже разорванный на части монстр оставался собой и теперь, когда я утратил контроль над раскиданными кусками мяса, ему ничего не мешало поживиться новой добычей. А заодно нарастить собственной массы. Ибо все содержащие в себе хоть толику духовной силы пойдет монстру впрок и позволит преумножить собственную силу.

И отчего-то я сомневаюсь, что у меня получится повторно порвать ему пасть. После пережитого будь тварь хоть трижды бесчувственным монстром, но сунуть меня в рот не решится. Во всяком случае, хоть малость дееспособные кусочки. Они, может, и сытные, но выходят с таким боем, что недолго и око ужаса порвать от натуги...

Однако монстра из щупалец не пугали такие угрозы. И если господин даст приказ, он вывернется наизнанку хоть сотню, хоть тысячу раз. Все ради исполнения его целей. И сейчас я являюсь первым приоритетом в его нападении.

Первым, но не единственным.

Потому как девушка-берсеркер больше не собиралась довольствоваться малыми подачками. Все кинувшиеся к ее ногам отростки монстра уже были удавлены ненасытными рукавицами.

Рукавицами, полыхающими багровой аурой от переполняющих изнутри ненависти и голода. Ибо пожирая мои останки, проливая мою кровь и разрывая мое тело, монстр-щупальце лишил их законного права на свежее мясо. И тот крошечный аперитив, напавший на девушку из луж черной жижи, лишь раззадорил ее артефакт.

И за каждую недополученную каплю крови, он потребует десять.

Уклоняясь от выпущенной волны черной крови, девушка прильнула к земле и впилась рукавицами в камень. Но только в мрачной пелене появился просвет, как ее руки с треском ломающихся костей и рвущихся мышц запустили тело вперед, в точности на огромное щупальце, что уже стремилось к моему парящему телу.

Но если я безуспешно старался отбиться от нападения, сбрасывая на монстра запасенные валуны, то девушка... удар за ударом ее латные рукавицы впивались в плоть твари, окропляя стальные пластины густой, черной кровью.

Кровью, что вместе с болью несла в себе силу.

Ибо если раньше металл рукавиц выл при каждом контакте с омерзительной жижей, то сейчас он готов был мириться с подобными неудобствами. Сквозь боль он поглощал мерзкую жижу, дабы продолжить сражение. И даже смертельные раны не могли сдержать его жажды битвы...

С высоты мне не сразу удалось заметить, что артефакт начал меняться.

Под влиянием черной крови, стальные пластины латных рукавиц все сильнее смещались со своего изначального положения. Изначально я решил, что причиной этому токсичная кровь, но теперь я уверен — артефакт не страдает...

... он наслаждается новой добычей, наслаждается плодом, что до этого опасался сорвать, наслаждается вне зависимости от последствий и боли.

Разделившись на составные части, защитные пластины сформировали небольшое ложе на тыльной стороне ладони, в центре которого находился огромный кристалл. Его алое сияние, перемешанное с клубящимся мраком, завораживало внимание. Но вовсе не в том была сила камня. Именно он был источником алых нитей, что пронизывали все тело девушки, не позволяя ему развалиться на части.

Однако никто не говорил, что предназначение этого артефакта в защите.

Не посмел бы сказать.

Особенно после сегодняшнего дня.

И нити, что до этого служили лишь в качестве поддержки, сейчас проявляли свою истинную натуру. Кровь и плоть монстра, что не могли просочиться сквозь защитный покров артефакта, жадно пожиралась скоплениями алых сетей, что вырвались на волю под прикрытием града ударов.

И с каждой поглощенной каплей крови, с каждым проглоченным кусочком плоти они становились только темнее. Раньше это было не столь заметно, но едва артефакт решился без зазрения совести впиться в порождение сущности... сейчас от их ярко-алого оттенка, присущего свежей крови, не осталось и следа, уступая место новому, темно-фиолетовому, напоминающему своей чернотой кровь мертвеца...

Но вместе с тем исчезали и раны девушки.

Что невозможно было исцелить моей плотью, в считанные мгновения было исцелено плотью монстра, жалкой толикой его силы, потеря которой даже не отразилась на склизком, омерзительном теле. Вопрос в том, потянет ли девушка цену, что запросит артефакт за подобную силу, ибо новые мышцы хоть и были куда сильнее и крепче прошлых, принадлежали явно не человеку. И покрывающая их грубая, серая кожа, больше напоминала поверхность камня, чем женское тело. Не говоря уже о руках, практически слившихся с артефактом, что из стальных рукавиц обратился в гипертрофированные когтистые перчатки...

...способные спокойно блокировать направленный удар пылающей сабли.

Лезвие, без особых проблем прорезавшее камень и мое тело, застряло в руке девушки, погрузившись едва ли на пару сантиметров. Но вместо крови из раны хлынул поток тонких, черных, словно сама тьма, нитей. Впиваясь в лезвие клинка, они полностью погасили его пламя. И как защита от угрозы перешла в ее подавление, так и подавление переходило в атаку...

Сущность едва успела среагировать. Вовремя отпустив эфес, она извернулась и, врезав по руке девушки своим хвостом, отскочила на безопасное расстояние.

Силы удара оказалось достаточно, чтобы лишить девушку равновесия... если бы не черные нити. От головы к вытянутой кисти, от кисти к колену и от колена к стопе выстрелом пронеслась едва заметная черная нить. Но только та натянулась, как собравшееся упасть тело берсеркерши замерло. Используя пронзенные точки в качестве опорных блоков, нить вернула ей равновесие.

И о свершенном ударе напоминала лишь сочащаяся с хвоста крысы черная слизь...

— Так желаешь обладать моей силой, что готова принести в жертву собственную душу? — отскочив на безопасное расстояние, Сущность протянула вперед свои крысиные лапки. И пара сабель, услышала зов своего господина. Воспылав с новой силой, они взмыли в воздух и, закрутившись огненными дисками, вонзились точно у его ног. — Коль добровольно рискнула пойти на это, препятствовать не стану. Ибо не в моих правилах мешать глупцам, желающим взвалить на себя непосильный оброк.

И тьма, что до этого лишь тихонько бурлила у задних лапок Сущности; тьма, что составляла из себя монструозные щупальца; тьма, что пропитала собой половину кратера, обратилась бушующим морем. Его черные, источающие смрадные миазмы волны одним своим появлением уничтожили артефактные сабли, сделав их частью себя. И все, что доселе смогло уцелеть на дне кратера, было обречено на гибель проявлением силы сродни стихийному бедствию.

Но даже это не заставило девушку свернуть с намеченного пути.

Приветственно раскинув руки и распустив сеть из нитей, она приняла вызов...

а лучше бы приняла таблеток

Глава 31 Самодельная баллиста

Я уже видел, чем может грозить контакт с Сущностью. Даже если она предлагает помощь из самых благих намерений... ты пожалеешь, что не сдох к моменту расплаты. Тем более что за непомерную жадность артефакта счет предъявят обычной девушке без Системной поддержки...

Вопрос лишь в том, сколько еще она сможет удерживать внимание Сущности? Много времени мне не надо, но вот от пары лишних минут для подготовки я бы не отказался. И речь идет вовсе не о продумывании плана или сложной стратегии. Все уже решено. Осталось только сложить все уцелевшие кусочки мозаики в одну большую и страшную вундервафлю, дабы как следует вмазать ей по наглой крысиной морде...

И ради достижения этой цели куски моего тела уже разлетаются по всему кратеру.

Большинство из них будут приманками и одновременно с тем запасными вариантами для возвращения тела. Вылетев из пораженной миазмами зоны, они смогут прорастить лозы Бени и с их помощью расползтись по кратеру. Даже если Сущность попытается вмешаться, я смогу выиграть себе еще немного времени дезориентировав ее старым трюком — силой «смотри на меня», заставляя внимание разрываться между противоположными направлениями. Сейчас главная помеха этому плану и при том моя основная цель — кусок дракона.

Ибо не получится особо разгуляться, пока на мне висит его ограничение в сотню метров.

Но как только я его добуду...

Взгляд невольно покосился на бессознательное тело юноши на границе кратера, а если точнее — на лук, забравший последним выстрелом все его силы. Пусть латные рукавицы я надевать передумал, (хватит с меня и одной прожорливой твари) это не означает, что я откажусь и от лука. Особенно после вызванного им взрыва, разметавшего прислужника Сущности на части.

И потому я благодарен бронированному воителю.

Взрыв знатно приложил его по макушке, а потому воин только недавно смог вырваться из-под насыпи каменного крошева. И пусть его до сих пор трясло от пережитого, солидный боевой опыт давал о себе знать. Едва завидев приближение смрадного моря, он подскочил к лучнику и, ухватив юношу раскаленной рукой за плечо, выкинул подальше от приближающейся опасности. А заодно уберег артефактный лук, с которым парень не смог расстаться, даже лишившись сознания.

Однако этот маневр будет стоить воину собственной жизни.

Ибо черное море уже захлестнуло его по пояс. В такие моменты кровь монстра больше напоминала болотную топь, что никогда не отпустит своей добычи.

И с каждым движением, с каждой попыткой вырваться или хотя бы сдвинуться с места, воин лишь сильнее приближал свою гибель. Ибо застрял он не в воде, но в мерзости, пострашнее любой кислоты. И поднимаемые ударами брызги оседали на броне густыми, черными пятнами, заставляющими шипеть и плавиться артефактный доспех, в то время как его ноги медленно, но верно поглощались болотом...

Самостоятельно из такой западни уже не выбраться. Даже если...

Но воин и не собирался никуда выбираться. Всем своим видом он будто заявлял — «не меня заперли с вами, но вас со мной!». И движения, что казались мне трепыханием, имели под собой одну четкую цель — найти в болоте боевой артефакт...

С размаху, он выдернул из черной жижи серебряный колокол. Подтеки от кислоты еще не успели сточить его фиолетовую ауру, но вот узору повезло куда меньше. От него остались лишь сияющие голубым пламенем руны.

Но только стальной кулак воина столкнулся с артефактом, как вязкое море покрыла рябь. Даже в таком печальном виде, колокол ничуть не убавил в разрушительной силе. Его звон заставлял обращенного в черную жижу монстра встрепенуться от боли. Если даже в образе щупальца, он не мог подобраться к колоколу, то теперь, обратив тело в огромное, жидкое непотребство, воспринимающее вибрации всем своим естеством...

Можно только пожелать монстру «наслаждаться» незабываемыми впечатлениями...

И это вывело эффективность колокольного звона на совершенно иной уровень. Густая, вязкая жижа под его влиянием обращалась едва ли не минеральной водицей. Токсичной, источающей миазмы, желающей сожрать твою плоть и растворить кости, но всего лишь водицей. И каждый последующий удар колокола все сильнее разрушал связь между Сущностью и ее монстром...

Пусть тварь все еще следует приказам своего господина и не отступает, несмотря на боль и страдания, все ее потуги обречены на провал.

А раз нет результата, то нет и угрозы.

Отчего мне лишь сильнее захотелось получить в свое пользование артефакт способный сотворить подобное. Будет приятным дополнением к луку... и копью, за которым я вскоре обязательно загляну к эльфу... и щиту, который я совершенно точно не забуду откопать из-под завалов камней... и кинжалу, который лучше забрать у Миры.

Мда, с моей жадностью может соперничать только моя расточительность. Впору отращивать себе еще несколько пар рук и учиться пользоваться ими. Ибо с такой горой инструментов не управиться и целому оркестру. Куда уж бедному целителю, у которого за душой одни камни да цветочки...

Всплакнул бы, да время поджимает.

Пусть внешне доспех воина выглядел целым, за исключением утраченной руки, подобного нельзя было сказать о заключенном внутри человеке. За последние сутки он пережил больше, чем смертное тело выдержит за целую жизнь. И сейчас его движения сковывает отнюдь не налипшая слизь или тяжесть доспеха, а всего лишь обычная, человеческая усталость. Он продолжает свой бой, продолжает размахивать колоколом и прикрывать товарища, но от удара к удару задеревенелые мускулы все чаще подводят хозяина. И амплитуда движений становится все длиннее, в то время как их такт замедляется...

Вскоре он достигнет своего предела. Нет, он уже давно превзошел его и продолжает сражаться, поддерживаемый одной лишь силой воли, что крепче любых артефактных доспехов. Такую нельзя унаследовать, натренировать или подделать. Она отражает все стремления этого человека, всю суть его жизни, заключенную в преодолении препятствий сквозь любые боль и страдания ради защиты того что действительно дорого.

Я видел раньше таких людей. И пока цел символ его защиты, воин продолжит сражаться.

Большего мне и не требуется. Сейчас на счету каждое тело способное бросить вызов... способное шевелиться. А уж на вызов к Сущности я и сам их отправить смогу. Тем более что они и не против. И как берсеркерша стоит против наступающих волн, гордо отбивая нападки вырывающихся отовсюду отростков щупалец и поглощая их останки, так и воин продолжает отбивать колокольный набат, мешая монстру собраться воедино.

Непроизвольно, я попытался цокнуть несуществующим языком.

Сами того не подозревая, бравые бойцы подкинули мне внеплановой работенки. Пришлось экстренно менять траектории полета нескольких кусков меня. Так летящий к артефактному луку разделился надвое. И если первая половина продолжит полет к заданной цели, то вторая упадет на бронированного воина и проследит, чтобы он не помер раньше времени.

Однако большей проблемой будет кусок направленный к девушке-берсеркеру. Пока кругом вьются черные волны, к ней будет не подобраться. Пусть сейчас она все еще держится, но вот хватит ли ее надолго? Раньше мне бы хватило и нескольких выигранных минут, но сейчас — после появления на доске новой, а главное — боеспособной фигуры, я не удовлетворюсь простым поражением Сущности.

Не смогу удовлетвориться.

Теперь мне нужна только победа. Полная и безоговорочная.

И ради этого я готов пожертвовать своей ногой. Именно она падает на девушку и именно ее я обращу в источник нескончаемого, целебного мяса, дабы гарантировать, что берсеркерша не умрет без моего разрешения....

Лучшего варианта мне все равно не придумать. Попросту не успею, потому как ни одно падение не может длиться вечно.

Особенно если ты лично ускорил его с помощью «метания»...

Инстинктивно я задержал дыхание отрубленной головой точно перед погружением в черное море. Пусть воздух мне не требуется, но вот от подобных привычек избавиться не так просто. Тем более когда поджимает время. Запустив голову «метанием», я выиграл ей фору в тридцать секунд у остальных частей тела. Может чуть меньше. И если я не успею управиться за это время, то вместо шанса на победу получу чертово море страданий. Магия рун буквально пожрет меня изнутри за попытку сбежать с ограниченной территории одновременно таким количеством независимых, но очень гордых частей тела.

Потому я обязан добраться до отрубленной части дракона любой ценой.

Только голова коснулась погребенных под черной жижей камней, как я открыл инвентарь и принялся поглощать в него все что можно, стремительно погружаясь на дно. А что не поглощалось, двигал «метанием» и отправлял к остальному добру. В кровавом море мне не помогут ни конечности, ни Беня. Даже собственное зрение становится бесполезным из-за непроглядной тьмы. Не говоря уже о том, что я не имею ни малейшего понятия, что конкретно отхреначило у дракона.

Рога, кости, чешуя, кусок мяса, да хоть скопление застоявшейся крови или драконьи яйца, отложенные тварью с перепугу — под грудой камней может скрываться абсолютно все что угодно. Известно лишь положение столь необходимого мне объекта Х с точностью до одного метра.

Именно поэтому сейчас инвентарь для меня является панацеей от всех проблем. Черная кровь порождения Сущности, пожирает все содержащие в себе хоть малость духовной силы. Ее стараниями в кратере не осталось ни одного слабого или даже среднего артефакта. Но если раньше я за это проклинал Сущность, а заодно и Беню с его обжорством то сейчас готов выразить благодарность. Ибо после такой зачистки единственный предмет, отличающийся от черной жижи и камней, который я смогу откопать, окажется искомым объектом Х.

Потому с энтузиазмом криговца, я продолжал копать себе яму. Больше камней — не меньше. Да и излишки всегда можно выкинуть кому-нибудь в лицо...

[Чешуя черного дракона]

Ингредиент, легендарное

Уровень духовной силы пользователя слишком мал для получения дополнительной информации.

Однако порадоваться заветной находке я не успел. И легкая тяга, ощущаемая мной при погружении, стремительно набрала силу. Похоже, черная кровь больше не желала терпеть колокольного звона. Собирая все силы в единый ударный кулак, она собиралась заткнуть наглеца... но только раздавался проклятый звон, как возвысившаяся на многие метры волна покрывалась рябью и разлеталась на части.

Так было не раз и не два, но сейчас происходит нечто иное, превышающее по силам все предыдущие попытки.

Каждая неудача лишь сильнее распаляла гнев черного моря. Потому как смена внешнего вида нисколько не изменила его сути — и что было рождено монстром, монстром и останется. И каждая отдельно взятая капля черной крови все также остается частью единого целого, обладающего собственной волей, но жаждущего служить и разрушать в услужение своему господину.

Находясь внутри черного моря, я отчетливо чувствовал каждый порыв этой твари. Она была в бешенстве. И то, что заменяло монстру сознание, кипело от ярости и ненависти направленной на бронированного воина и его «погремушку».

Для уничтожения назойливой букашки, большего повода монстру не требовалось. И только отгремел последний удар колокола, как все естество черного моря пришло в движение. Формируя огромную волну, готовую если не смыть и переломать воина собранной силой, то утопить его своей массой, оно потянулось к каждой частичке себя. И даже пораженные кровью камни пришли в движение, наполняя волну собой, как снаряды наполняют осколками.

А вместе с теми камнями утащило и мою ни в чем не повинную голову...

Кажется, я начал осознавать всю прелесть колокольного звона...

Он вовсе не бесил, не раздражал, не причинял боль и не подавлял порождение Сущности. Этот проклятый звон сбивал воздействие способностей, ломал и нарушал их основы, превращая абсолютную силу в слабость. Как — не знаю, но вот с последствиями уже успел познакомиться на собственной шкуре.

И как бы я ни пытался с помощью исцеления удержаться на дне, ничего не срабатывало. На месте руки внезапно отрастала нога, а где до этого исцелением поддерживалась жизнь, открывались кровоточащие раны. Но то было всего лишь цветочками. Ибо вместо ягодок выступали прорастающие вразнобой друг на друге невообразимые куски плоти и органы, что не свойственны ни живым, ни мертвым.

Но только я успел отсечь от себя эту проблему, как прогремел колокольный звон...

Едва возвращенный контроль обратился в ничто. Наросты один за другим вырывались из моей головы, образуя всевозможные формы из костей и мяса. Словно исцеление обрело свою волю и без стеснения тратило мою духовную силу единственным известным ему способом — создавая новые ткани.

«Беня, к тебе спец задание — сожри это тело»

Ибо освободить его уже не получится. Я даже не понимаю, что происходит кругом. Комья плоти плотно обросли на моей голове, заблокировав зрение и слух. Прекращу исцеление, и какими будут последствия? Вернусь в один из запасных кусков моего тела? А кто сказал, что этот «нарост» вокруг моей головы умрет? Что если он уже стал самодостаточным? Я... я просто не знаю. Не могу знать. Слишком много кругом странностей, чтобы искать им всем объяснение и тем более — разумное решение.

Но когда я пытался найти странностям объяснение? Первое правило живого инквизитора не просто так написано кровью. И пусть под рукой нет ни огнемета, ни легендарной саперной лопатки, я уже знаю, чем можно отсыпать люлей этим странностям...

Почувствовав, как пробудился аппетит цветика внутри моего тела, я прекратил поддерживать исцеление. Вскоре его лозы и отравленные шипы испещрят каждый сантиметр сокрытой от черной жидкости плоти и лишат меня жизни. А вместе с тем вернут на поверхность...

Я даже не успел понять, как непроглядная тьма сменилась бьющим в глаза полуденным солнцем. Но прежде чем я смог привыкнуть к яркому свету, огромная тень нависла над кратером.

*нецензурная брань*

Огромная, черная волна, что до этого лишь набирала свою силу, сейчас уходила ввысь на несколько сотен метров.

«Ну и почему оно еще не упало? Персонально дожидалось моего прибытия?»

Однако занятая берсеркершей Сущность полностью игнорировала мои вопросы, потому как точно знала — падение черной волны разом покончит со всеми проблемами.

И в это охотно верилось. Ибо даже с окраины кратера не было видно гребня волны. От такой не выйдет укрыться или сбежать. Любого умника снесет, сомнет, раздавит и поглотит грубой, животной силой. А если он догадается покинуть кратер, то пусть приготовится к неприятной новости — оно живое.

Оно мыслит.

Оно преследует.

И ни одна цель господина не сможет сбежать от этого бедствия.

Даже колокол больше не может навредить подручному сущности. Он просто не достает зоной поражения до подошвы волны. И подобраться ближе воин не сможет. Черная, липкая жижа разъела его ноги и приковала их кристальными шипами, что стойко выдерживают любые удары.

Впрочем, на каждое действие есть противодействие.

И противодействие условно бессмертного — вещь охренительная.

Сбросив Беню добивать текущее тело, я отрастил новое из брошенного близ артефактного лука обрубка. Из плеча тут же вырвалась лоза и подтянула оружие ко мне. По-хорошему, сейчас бы воспользоваться «опознанием» и прочесть инструкцию или хотя бы описание... но я слишком занят натягиванием тетивы.

Едва та пришла в движение, как лозы, обвившие рукоять лука, начали увядать. Артефакт словно высасывал из них жизнь даже быстрее, чем Беня успевал подкрепляться моим мяском.

И такая скорость внушала страх и надежду.

Уперев обе ноги в рукоять лука и закрепив их для надежности вогнанными в землю шипами, я всем телом натянул тетиву. Место стрелы занял грубо выращенный шип. Делать его пришлось в спешке, но Беня постарался на славу. Такой не переломится даже от удара меча. Лишь бы выдержал духовную силу, что уже собирается на покрытом ядом наконечнике...

Однако монстр не собирался давать мне возможности для атаки. Едва я оказался у лука, как огромная волна пришла в движение. Ее черные воды собрались у самого гребня, грозясь обрушиться разом всей своей массой...

[Смотри на меня]

[Наслаждайся]

И я был готов к такому повороту событий. Пусть без увеличенных характеристик и множественного усиление эффект будет не тот, его должно хватить, чтобы дезориентировать монстра на пару секунд.

Секунд, за которые наконечник стрелы покрылся опалиной. Сбавь я хоть на каплю целительскую силу, и он обратился бы кучкой пепла... а вместе с ним и мои ноги. Потому как артефакт не делает разницы между своим и чужим. Пусть не столь фанатично как рукавицы, но лук тоже поглощает всю доступную духовную силу ради одного единственного выстрела. Словно каждый залп из него должен стать последним.

Как для мишени, так и для стрелка.

Удивительно, как простой человек вообще смог использовать это оружие и остаться в живых. Впрочем, времени на расспросы у меня сейчас нет.

«Беня, правь прицел»

Скопление лоз вырвалось из моей спины, поднимая все тело в воздух и превращая его в импровизированную баллисту. Пусть каждая отдельно взятая терния из-за воздействия лука застывала мертвым, древесным изваянием за пару секунд, она успевала внести свой вклад в дело. Отмирая и отрастая заново, лозы корректировали направление выстрела.

Выстрела, что с каждой секундой становился лишь смертоноснее.

И мишень не заставила себя долго ждать. Едва прошел ступор, как она хлынула на меня единым порывом. Встречавшиеся на ее пути камни разбивались вдребезги и разлетались подобно шрапнели. И силы в них было достаточно, чтобы проделать в человеческом черепе сквозную дыру.

Впрочем, я не обращал внимания на подобные мелочи. Пока снаряд продолжает набирать силу, а Беня держит прицел, мне будет плевать на любые ранения. Исцеление все подлатает.

Но я не единственный здесь могу восстанавливать повреждения и потому вынужден ждать подходящего момента для нанесения решающего удара. Ибо самым смертоносным оружием здесь является далеко не стрела и не взрыв сгустка духовной силы...

Плечо прострелило очередным камнем. До твари осталось едва ли больше двадцати метров. Мелочь, которую черное море преодолеет в считанные мгновенья, чтобы смять меня в кучу фарша и повязать вязкой слизью, лишая даже возможности пошевелиться.

Но перед этим ей придется пройти через воина с колоколом.

Мужик все также гордо стоял, прикованный к земле множеством тонких, черных кристаллов, и готовился встретиться с неминуемым. Обернись он назад и уже б кинулся на меня. Но разве есть у него время следить за спиной, когда спереди приближается такая угроза?

И этим я в наглую пользовался, прикрываясь его телом словно щитом.

Щитом и одновременно приманкой.

... ибо самым опасным оружием для любой зависимой от способностей твари будет звон колокола. И как я не могу контролировать исцеление близ него, так и монстр не сможет поддерживать свою форму.

Не дожидаясь реакции твари, я спустил тетиву.

Глава 32 По ком звонит колокол

Небольшой, едва превышающий по размерам голову человека, сгусток духовной силы устремился к своей цели. Жидкое тело монстра даже не почувствовало угрозы. Так, легкое жжение да покалывание.

Но только стрела врезалась в колокол, как сосредоточение духовной силы на ее наконечнике расцвело багровым бутоном. Жар пламени, что в мгновение обратился огненной сферой, откусил от монстра знатный кусок черной жижи.

Знатный, но такой незначительный...

Ибо монстру было плевать на потери. Он исполнял волю своего господина и ради этого...

*звон колокола*

... врезался в меня приливной волной, что лишь слегка накренила плотный ствол Бени. Растение уже успело знатно укорениться в породе и жидкий монстр, без поддержки способностей не мог нанести ему серьезных увечий.

Разве что залить меня слизью с головы до пят. Впрочем, и эта проблема спокойно решалась с помощью колокольного звона. И если раньше тварь заглушила его, поглотив воина вместе с артефактом и сковав его движения массами слизи, то сейчас ничего не сдерживало ломающий способности набат.

Ибо существо, заключенное в броню и именуемое человеком лишь по чудовищной ошибке, уже доказало свою способность выживать в любых обстоятельствах. И даже когда его доспех раскалился сильнее, чем наконечник паяльника, воин продолжал бой. Потому я не сомневался, что созданная моим выстрелом сфера пламени не сможет остановить его жажду победы.

Его, но никак не черную кровь, что от контакта с огнем испарилась, позволяя воину вновь взмахнуть артефактом, разнося колокольный звон далеко за пределы кратера.

И Сущности явно не понравилось видеть, как ее главный инструмент лишается всей своей силы и становится бесполезным. Ибо пока его жидкая масса находится во власти колокольного звона, монстр больше не сможет сражаться, не сможет услужить или прикрыть спину Сущности...

Спину, которую уже окутала тьма.

Даже сквозь разделяющие нас несколько сотен метров было отчетливо видно, как мрак поднимается от задних лапок Сущности, полностью обволакивая и изменяя ее силуэт....

Мордочка зверька обрела неестественный металлический окрас и отделилась от кожи, сформировав непроницаемую маску. Тело разрослось до размеров дикого кабана. Вдоль хребта и до самого кончика хвоста проступили наросты из того же металла что и маска. И только на каждой кости, от сустава к суставу проступила полоса зловещего сплава, как из лапок монстра, направленных ладонями вниз начал течь неизвестный этому миру металл.

Внешне неотличимый от обычной стали, но прожигающий камень и изменяющий свою форму по воле Сущности.

Девушка-берсеркер попыталась вмешаться, но метровая крыса даже не обернулась к противнику. Молниеносным движением хвоста, она обвила ногу девушки и принялась размахивать той словно тряпичной куклой.

Несмотря на нечеловеческую силу, берсеркерша не могла противопоставить абсолютно ничего своему оппоненту. Даже ее тело вместе с сотнями испещряющих его нитей распрямилось по струнке от приложенной Сущностью силы.

Силы, с которой раз за разом впечатывалось в камень женское тело.

Ради этого Сущности даже не пришлось отвлекаться от формирования цепей из странного сплава. Словно завороженная, она смотрела, как металл стекал с ее лапок, выплавляя звено за звеном.

Звено за звеном...

И отчего-то мне совершенно не хотелось прикасаться к этим цепям.

Настолько, что я даже не заметил, как натянул тетиву для нового залпа... уложив на нее сразу с десяток шипов. Накинул бы еще столько же, да места не хватит. И то будет мало. Одного взгляда на Сущность достаточно, чтобы понять это.

Но когда у меня был выбор?

«Беня! Расчехляй лозы, настало время тактически отступить».

Однако цветик не смог сделать и шагу. Черная кровь все также устилала практически все подножие кратера. Пусть сейчас она не способна вернуть себе прежнего облика или ответить на зов господина, это не делает ее беспомощной и безобидной. И раз смена воплощения ей была недоступна, то слизь решила пустить все свои силы в создание миазм, что разрушали все, содержащие в себе хоть толику духовной силы.

И каждый пускаемый Беней росток отмирал, не успевая сделать и шагу от материнского древа.

Похоже, вариант бегать и копить силы для решающего удара решительно пошел нахрен.

Вдох-выдох.

Есть еще похер в похеровницах. И если надо врезать по морде, то я найду чем.

«Беня, отмена отступления, наводи прицел и начинай молиться своим цветочным богам. Не знаю, есть ли у вас, растений, боги, но я сейчас готов и в деда мороза и в высшее благо, и в демократию поверить, если это позволит победить, — я присмотрелся к покрытой экзоскелетом из неизвестного сплава фигуре; к мраку, сочащемуся у ее ног и окутывающему каждый незащищенный участок шкуры... — или хотя бы выжить».

Не дожидаясь, пока Сущность снова придет в движение, я спустил тетиву. По силе залп явно уступал предыдущему, но подкупал плотностью огня. Впрочем, много силы сейчас и не надо. Не на убой стреляю. А вот кучность придется весьма кстати. Так будет проще накрыть неподвижную мишень и выбить у нее из рук колокол.

Воин был полезен в качестве щита против прислужника Сущности, но против нее самой, облаченной в покров из стали и тьмы, станет только помехой. Ибо на фоне преобразившейся Сущности, кровь монстра смотрится не более чем детской забавой, безопасной игрушкой, способной лишь незначительно потрепать твое самолюбие, в то время как эта тварь его конкретно так унизит...

Тем более что травмы не позволят воину ринуться в бой. И отчего-то я сильно сомневаюсь, что Сущность только ради нас решит сражаться в зоне поражения колокольного звона, да еще и не станет вскрывать неспособную убежать консервную банку...

«Беня, позаботься о теле, я скоро вернусь»

И только клыки цветика вырвались из моей груди и перекусили шею, как я перестал поддерживать на голове исцеление.

В то же мгновение картина мира сменилась. Не сильно, примерно на сотню метров вперед. Именно здесь застряла часть меня, направленная ранее на исцеление бронированного воина. Из-за колокольного звона она не смогла подобраться ближе. И под его влиянием превратилось в огромную кучу мясных наростов, что не приснятся в самом кошмарном сне. Бесполезный кусок плоти был неспособен даже подняться на рудиментарные, кривые наросты-ноги, больше напоминающие собой ложноножки. Восемь конечностей попросту не могли удержать на весу это тело, вечно липнущее складками кожи к камням.

Однако все недостатки меркли, стоило только взглянуть на серебряный колокол, валяющийся всего в метре от моей туши. Просто протяни ложноручку... и получи по ней цепью.

Ради этого Сущности практически не пришлось шевелиться. Легкий пасс лапки и цепь, мгновением ранее оторвавшая берсеркерше руку, уже неслась ко мне. Ее стальная пасть, больше напоминающая череп дикого зверя, дробила любые попадавшиеся на пути камни, словно те были не прочнее бумаги. И только пыль оседала следом за ней.

Потому я даже не понял, в какой момент лишился руки. Не смог понять. В один миг ее просто не стало, а там, откуда ранее росла рука, зияла глубокая рана.

Рана, из которой клубами валила тьма, зарождая во мне неподдельное чувство тревоги.

Ибо пораженные части тела больше не желали отзываться на любые команды. Но если оторванная рука лишилась способности поддерживать на себе исцеление, то остальной ком плоти, служивший мне оболочкой, начал постепенно отмирать. И с каждой секундой тело все слабее подчинялось приказам. Словно было и не моим вовсе, словно я всего лишь наблюдал за движениями, отстающими от команды на целую вечность...

И только треск черепной коробки вернул мне нормальное восприятие реальности.

Ибо со смертью одного куска плоти я смог возродиться в другом. Даже похожем на нормальное тело и находящемся вне зоны влияния крови монстра, что ранее сдерживала потенциал Бени...

Однако воспользоваться возможностью я не успел. Едва началось формирование Беня-брони, как стальной звон разнесся над кратером. Но источником его выступал вовсе не колокол, а звенья цепи, стремящейся добить ускользнувшую из пут добычу.

И повторять опыт встречи с этой заразой мне совершенно не хотелось.

Потому я просто передал Бене свою отрубленную голову и попросил забросить ее повыше. Можно было воспользоваться «метанием», но с текущей координацией я опять улечу невесть куда. Да еще и бросок явно будет «крученым»...

От одного воспоминания об этом начало мутить несуществующий живот.

А заодно и весь мир. Ибо Беня, используя в качестве опоры мое тело, уже успел расправить многометровые лозы и принялся раскручивать врученную голову...

«Ну, Беня, погоди».

Оборот, другой, третий, звон цепей, тошнотворный позыв, треск древесной защиты...

И картины серых, каменных склонов сменились безоблачным серым небом, в которое я стремительно улетал, не рискуя отращивать тело.

Ибо цепь не успокоилась, уничтожив мое прошлое тело. Перемолов его на части ударами звеньев, она устремилась ввысь. И что на земле, что в воздухе ее скорости и силе не было равных. Сбрасываемые из инвентаря валуны не могли замедлить ее продвижение даже на миг. Цепь проносилась сквозь них, словно цепной меч сквозь тело врага. И только обломки разлетались по сторонам.

В ответ на это зрелище я смог выдавить из себя только нервный смешок.

Похоже, пора добавить еще больше безумия в нашу битву.

И весь запас валунов, набранный мной за время раскопок, градом обрушился вниз. Сущность, может, и успела обзавестись экзоскелетом, но вот от плоти избавиться позабыла. И какой бы живучей крысой она ни была, получить камнем по голове приятного мало.

Словно подтверждая мои слова, стальная цепь сменила свою траекторию. И пасть, что стремилась разорвать меня на части, была вынуждена дробить летящие камни. Ведь как бы сильно Сущности не хотелось покончить со мной, спасение собственной шкуры для нее явно было в приоритете.

И в поднятой суматохе, никто не заметит, как от летящей головы отделилась одна маленькая и безобидная кисть руки...

Даже если Сущность попытается действовать на опережение и устроит засаду у колокола... ей же хуже. Ибо затеянный мной камнепад разлетится на сотни осколков, врезаясь в плоть и дробя кости всем не успевшим покинуть зону поражения. Но если травм ей покажется мало, не стоит забывать о валяющемся внизу колоколе. В сложившихся обстоятельствах он словно троянский конь. И стоит подобраться поближе к этой приманке, как сам попадешься в ловушку. Ибо нескончаемый каменный град превратит колокольный звон в непрерывный набат, нарушающий действие даже сильнейших способностей.

Если, конечно, никто не успеет раньше прибрать артефакт к рукам...

Или хотя бы к одной руке...

Потому как в отличие от Сущности, я не страшусь ни звона, ни града камней. Исцеление все исправит. Мне не требуется строго контролировать его воздействие, чтобы выжить. Хватит и самого факта активации способности. Худшее что меня может ждать — несколько лишних конечностей. Но разве это проблема, для человека способного в любой момент отрастить новое тело?

Вот и упавший на колокол куль моей плоти так тоже не думал, а просто исполнял свою работу. Наплевав на травмы от каменной шрапнели, он перекинул артефакт в инвентарь и гордо самовыпилился, воспользовавшись услугами Бени.

И надо сказать вовремя.

Едва стальная цепь разобралась с каменной угрозой, как взор крошечных, черных глазок, прорезавшихся на ее блестящей морде, уставился на меня. И только звон стальных звеньев нарушал тишину застывшего мига. Ибо в следующую секунду тварь ринулась в бой, извиваясь словно существо из плоти и крови.

Хотелось бежать, сменить тело и больше не возвращаться к этой заразе, позабыть о том пугающем чувстве потери контроля над всеми чувствами собственного тела, но было нельзя. Есть еще одно дело, с которым необходимо разобраться здесь и сейчас.

Под действием исцеления из шеи вырвался несформированный скелет верхних конечностей. В то же мгновение кости правой руки поросли свежими мускулами, а пальцы вцепились в корону колокола.

И прежде чем стальные звенья разорвали на части мое новое тело, в небе раздался звон покрытого серебром колокола. Руны на его поверхности пылали ярким, голубым пламенем. И с каждой зажженной гул становился только сильнее. А вместе с тем появлялся запах паленой плоти. Корона артефакта раскалилась, прожигая мою руку по самые кости.

Но если я поплатился за силу обугленным мясом и парой лишних конечностей, то цепь растеклась в воздухе жидким металлом. И каждая его капля поражала тело не хуже полноценной цепи. Едва успел убрать колокол в инвентарь, чтобы не выронить его из руки.

И тут же пожалел о своем поспешном решении. Ибо стоило исчезнуть его влиянию, как капли металла застыли в воздухе. Медленно, но уверенно, они стекались в прежнюю форму звеньев из стали. И каждое поползновение застрявших во мне кусочков жидкого металла отдавалось по всему телу жуткой усталостью, словно мышцы заменили свинцовыми вкладышами. Еще секунда и глаза сами закроются...

Но в следующее мгновение я уже наблюдал со стороны за вспыхнувшей в воздухе огромной сферой огня. Беня правильно рассудил, и подорвал мое тело зарядом, копившимся все это время натянутым луком. Пусть удерживал его буквально один лишь скелет моего тела, да вогнанный меж ребер шип, артефакт все равно продолжал поглощать духовную силу из окружающего мира. И в критический момент атака, что должна была вырасти в возможность уничтожить Сущность, спасла мою жизнь.

Ибо стальная цепь с каждым нападением становилась только опаснее. Она больше не стремилась разорвать мое тело на части и не бежала подобно бешеной собаке за первым шелохнувшимся куском мяса. Она училась, получала с каждым действием информацию и понемногу начинала понимать, как работает моя способность и главное — как ей можно противодействовать. И я не мог отрицать этого, после того как цепь не стала меня добивать, предпочитая сломить дух и захватить живьем.

Затягивать дальше бой будет опасно...

Как будто я не закончил бы его раньше, если бы смог

... тварь слишком быстро адаптируется. Пара лишних фактов или минут на раздумье и о победе придется забыть. Благо, я уже знаю, чем можно забить крысиную голову.

Посмотрим, как ей будет думаться, когда колокольный звон окажется не только снаружи, но и внутри черепной коробки...

Оторвав себе голову, я метнул ее в Сущность. Стальная цепь тут же сформировала передо мной непроницаемую стену, готовую в любой момент перейти от защиты к нападению.

Однако желания часто расходятся с действительностью.

И перейти она сможет только нахрен.

Отросшей рукой я вцепился в колокол и, воспользовавшись инерцией полета, вдарил им по преграде. Колокольный звон тут же лишил ее даже намека на устойчивость. И если раньше стальная стена казалась непроходимой, то сейчас растекалась блестящими брызгами по телу Сущности.

И как бы трясущиеся капли металла ни стремились собраться воедино, звон проклятого артефакта не позволял им принять устойчивой формы.

Однако монстр был готов к такому повороту событий. Огромный металлический щит был лишь приманкой, скрывающей от меня ее действия. И раз способности здесь бесполезны, Сущность не брезговала размозжить мне лицо сжатыми в кулаки лапками. Даже возникшая перед мордочкой стена кислоты не смогла сбить ее настроя. Ровно как и нанести вреда. Тварь полностью проигнорировала атаку, стремясь добраться до моего тела.

Только его она и получит. Ибо сознание мое в одном из спешно выкинутых в небо кусков плоти.

И первый из них уже готов передать Сущности привет от всего сердца...

[Метание]

Очередной кусок меня устремился к сущности, спешно отращивая себе новую руку и голову. Пусть тварь успела восстановить контроль над цепями, больше он ей не поможет. Ибо в правой руке я уже сжимаю корону колокола...

Удар пришелся в точности по спешно возведенной защите. Но только звон разнесся над кратером, как та разлетелась по сторонам кусками жидкого металла. Больше призванная цепь ничем не поможет. Под гнетом колокола предел ее возможностей — впиваться под кожу мелкими брызгами.

И пусть разъедают сознание они с той же силой, второй раз на мне не сработает.

Сознание уже переместилось к следующему куску тела, подлетающему сверху к противнику.

Тварь попыталась прикрыться моим прошлым телом, но без тени сомнений я вдарил по нему колоколом. Несколько кило плоти не помогут укрыться от звона...

Но Сущность даже не думала прятаться. И пока я отвлекся на тело, она проявила свою крысиную натуру, напав на меня со спины. Покрытый сжиженной сталью хвост обвил руку с колоколом и шею. Достаточно сильно, чтобы я не смог пошевелиться, но при том слишком слабо, чтобы переломать кости.

«Хорошая попытка, но что ты будешь делать с остальными?»

Ибо сверху уже летела целая орда моих тел.

Глава 33 Дождь из...

Ранее сброшенный в воздухе кусок плоти успел постараться на славу. Отращивая плоть и отсекая излишки, он смог вырастить гребаный взвод воздушного десанта. Пусть у большинства я могу контролировать лишь один жалкий палец и кусок плоти даже-не-знаю-откуда-торчащий, этого более чем достаточно. Ибо даже так я могу поддерживать на них исцеление. А заодно и пользоваться инвентарем...

Колокол, что секундой ранее находился в моей руке, испарился, дабы в следующее мгновение оказать у подлетающего тела. Терновые лозы плотно обвились вокруг его короны, не позволяя лишенной сознания оболочке выронить артефакт. С остальным справится гравитация.

Один за другим тела обрушивались на Сущность. И с каждым падением раздавался звон столь ненавистного Сущностью колокола. От этого невозможно было отбиться привычными способностями или укрыться за спиной верного прислужника. Они попросту не способны обрести форму и исполнить приказы.

Только собственные силы, без грязных фокусов и мухлежа, честный бой: один на полсотни...

И чтобы он действительно проходил по правилам, и никакая бесчестная личность не могла даже помыслить о побеге...

[Исцеление]

От нескончаемого града ударов и нарастающего гула Сущность не выдержала. Ее крысиное тело упало на колени и склонилось к земле. С опаленной шкурки медленно стекал стальной экзоскелет, формируя под ногами зеркальную лужицу, и только в его отражении монстр смог увидеть подготовленный мной подарок — задние лапы захваченного им тела были намертво сращены с поверхностью кратера.

Сущность попыталась сдвинуться с места, но, пошатнув огромный пласт камня, едва не упала. Порода надежно слилась с плотью монстра, и сейчас единственный способ освободиться — отрубить задние лапы. Но даже это будет лишь временной мерой, потому как «исцеление» всегда может прийти на помощь.

— По праву создателя и хозяина, — бархатный голос, отчетливо слышимый даже сквозь колокольный звон, пробирал до костей. Ибо Сущность произносила отнюдь не последние слова, а фразу-активатор способности... — Кровь от крови моей, плоть от плоти моей, яви себя миру и исполни приказ: истребить.

Внимая его зову поверхность кратера забурлила. Не только сталь, но и каждая капля черной слизи и даже окружающий нас воздух словно гудели, стремясь исполнить приказ. Но только в колокольном звоне появился просвет, затишье на доли секунды, пока артефакт через инвентарь переходил от одного тела к другому, жидкая сталь встрепенулась в последний раз. Ее зеркальная гладь исказилась, и полсотни лезвий, вырвались на запредельной для восприятия скорости.

Все выглядело так, словно два кадра сменили друг друга.

Вот мои тела падают и отбивают колокольный набат.

А вот они медленно сползают к земле по едва различимым, но оттого не менее прочным лезвиям из жидкого металла. Капли сочащейся из ран крови медленно стекали вдоль них, чернея от каждого пройденного сантиметра. И только благодаря им я мог отчетливо рассмотреть масштаб катастрофы.

Ибо ни одно из пораженных тел не отзывалось на приказы.

В мгновение мой десант был сражен точечными ударами. От него осталось только сжимаемое крысиным хвостом тело, вглубь которого медленно проникал токсичный металл.

— Сколько душ было загублено, и все ради чего? — длинный хвост проволок меня по земле, старательно макая в каждую лужу и все сильнее ослабляя контроль над телом. Но только удалось спокойно открыть глаза, как передо мной предстала зеркальная маска из стали. Лишь пара крупных царапин, идущих от правого края, до места, где должен располагаться нос, и черные глаза-капельки нарушали ее идеальную гладь. — Процесс не доставил тебе удовольствия, не утолил голод и даже не принес выгоды. Лишь испортил настроение нам обоим и создал море новых проблем. Оно того стоило?

«Пытаешься отчитывать меня? Ты, тварь, разрушающая все и вся под прикрытием помощи? Рассмеялся бы, да собственного тела не чувствую. Спрашиваешь, стоило ли оно того? Знай, если это поможет найти способ избавиться от тебя, то я готов пережить сегодняшний день хоть сотню, хоть тысячу раз. И кстати, кое-что приятное сегодня все же случится, — металл, что пропитывал мою кожу, стекая с крысиного хвоста, туманил разум. Тело уже практически не слушалось, а звуки сливались в монотонный гам. Все, кроме голоса сущности, отчетливо звучащего прямо у меня в голове. Но даже так я смог выдавить улыбку и указать пальцем на приближающийся сгусток духовной силы, — Надеясь, тебя разорвет на кусочки».

— Ты действительно самый безумный из всех известных мне странников, — выставив открытую ладонь по направлению к снаряду, Сущность заставила жидкий металл принять форму раскрытой полусферы — Посмотри на карту, много ли уцелело осколков твоей души? Или ты уже достиг своего предела и не способен воспринимать происходящее? Тогда знай, там будет сиять всего две крошечные зеленых точки. Остальные я поглотил, пока ты игрался со своей погремушкой, даже не понимая, как она работает и что делает.

«Две? — усилив исцеление, я дотянулся заменившим ногу отростком плоти до тела девушки-берсеркера. — Ну так сейчас будет одна... или сто одна».

Прикрываясь словами, я продолжал попинывать тело девушки, желая добраться до артефакта, уцелевшему лишь благодаря своей безмерной прожорливости. И даже сейчас латная перчатка пыталась ползти мне навстречу. Слабый запах пролитой крови просто не мог оставить ее в покое, заставляя безумный артефакт тянуть полумертвое тело владельца к закономерной кончине.

И этим нельзя было не воспользоваться.

На вытянутой ноге тут же появился серебряный колокол. Ровно на той высоте, чтобы, падая, распространить свой проклятый звон...

По силе он не сможет сравниться с набатом от полусотни непрекращающихся ударов, но это не лишает артефакт его эффективности. И Сущность сейчас испытывает это на собственной шкуре. Ибо вместе с появлением звона ее непроницаемая защита растеклась по земле, открывая проход для огромной, пылающей и испускающей молнии сферы.

И пусть ее жар опалял и мою кожу, прожигая ее до костей, мне было плевать на подобные мелочи, ибо вместе с тем ко мне вернулась ясность рассудка.

Не дожидаясь окончания колокольного звона, распухшей ногой я коснулся перчатки. Как бы артефакт ни желал поживиться моей плотью, звон не позволял ему полноценно воспользоваться хищными нитями. Тонким, черным сетям, ранее пожиравшим меня, только и оставалось, что влачиться по земле, извиваясь от боли и беспомощности.

Зато звон совершенно не мешал мне использовать инвентарь. И пока Сущность старалась сдержать лапками разрастающийся взрыв, я успел нацепить ей на хвост перчатку берсеркерши...

И несмотря на бушующую перед лицом угрозу, от жара которой плавилась шкурка, а плоть покрывалась черной, осыпающейся корочкой, Сущность замерла неподвижной фигурой. Только черные глаза-бусинки возмущенно сместились на край маски и, слившись в единую кляксу, гневно уставились на меня. Скопившаяся в них тьма так и бурлила от ярости, словно я вставил перчатку совсем не туда, куда следовало...

«Наслаждайся»

Способность, усилившая испытываемые эмоции заставила все тело крысы встрепенуться, словно сквозь него пропустили разряд электричества. И хвост, крепко удерживающий мое тело, одним резким движением перемолол его до состояния фарша.

Впрочем, это уже и неважно. Все равно его бы не получилось сохранить во вспыхнувшем буйстве пламени. Хорошо хоть успел убрать колокол в инвентарь, прежде чем окончательно утратил контроль над телом.

Остается довольствоваться проделанной работой. У живущей в перчатках берсеркерши твари должно быть достаточно сил, чтобы занять внимание Сущности. До кулона с богом явно не дотягивает, но мне столько времени и не требуется. Хватит и пары минут.

Или сколько там жарится крысиная тушка при температуре геенны огненной?

Однако вместо зрелища меня ждала лишь бурлящая стена тьмы...

Тело, что удерживало на себе артефактный лук, было заперто практически со всех сторон непроходимой преградой из черной крови. Единственный выход заволокло вместе с моим появлением. Его оставили лишь для того, чтобы снаряд духовной силы смог вырваться наружу, не повредив склизкому монстру. Но стоило единственной возможной угрозе исчезнуть, как его аморфное тело пришло в движение.

Ощетинившись крошечными черными щупальцами, тьма обратилась бездонной пастью и набросилась на меня.

Беня рефлекторно попытался нарастить защитную стену, на черное месиво даже не заметило этой преграды. И терновые лозы, стойко выдерживающие удары мечей и топоров, превратились в труху под гнетом превосходящей силы.

Однако Беня успел исполнить свой долг. И за те доли секунды, что он выиграл у порождения Сущности, я успел достать из инвентаря серебряный колокол. Его звон мигом успокоил разбушевавшуюся жижу.

И то что должно было обернуться смертельной ловушкой, смогло лишь окропить меня склизким бризом, заливая глаза и уши...

Действительно подлый прием. Я начинаю подозревать, что личность хозяина тела напрямую влияет на Сущность. Иначе откуда за последние сутки у нее появилось столько крысиных повадок?

Очередной вопрос, ответ на который я предпочту сжечь в адском пламени.

Но прежде чем я успел достать лук, на периферии что-то мелькнуло.

Что-то черное и булькающее.

Из-за слизи на глазах рассмотреть не получалось. И эта черная мерзость никак не желала вытираться с лица, словно слилась с ним в единое целое.

Впрочем, у меня есть способ окончательно избавиться от этой пакости. Один удар колокола и жижа сама сползет с лица...

Или еще один...

Но как бы я ни размахивал колоколом, заветный звон все никак не желал раздаваться.

Только мерзкое, склизкое хлюпанье...

Я даже не понял, как рука сама полезла под юбку колокола, где вместо металла ее ждала только слизь, намертво облепившая все изнутри...

Больше черное нечто, лишь мельком попавшееся мне на глаза не пряталось. Оно расцвело в огромное, бурлящее непотребство, способное одним укусом растерзать мое тело на части. И пусть я не мог разобрать его облика, было очевидно, что меня собираются жрать...

Опять...

Не мелькай в черном месиве блестящие всполохи, я был бы спокоен, а так...

«Я скоро вернусь, и мы закончим начатое, — на прощанье я протянул Сущности свою трясущуюся руку и показал оттопыренный средний палец, — огонь можешь не тушить...»

Глава 34 Теплый прием

Как же приятно вновь оказаться в эльфийском лесу, где вместо огненных взрывов и черной жижи освежающая прохлада. И пусть вековые деревья сейчас растут от меня на почтительном расстоянии; за спиной — уходящий в бесконечность обрыв; а в лицо тычется с десяток зависших в воздухе ледяных глыб...

...здесь все равно лучше, чем в компании Сущности

И даже такой прохладный прием не может испортить впечатление от развернувшейся картины. Слишком уж я привык к однотонному миру, где есть только серые камни, серые здания, серая земля, серые люди, зеленый Беня, хотя если он перестанет жрать артефакты, то я готов лично перекрасить его лозы в серый. И только красные реки крови не позволяли ему погрузиться в монотонность.

А тут вон — небо красивое. Его мягкий перламутровый оттенок накрывала пурпурная дымка, переходящая к кромке в слабое изумрудное сияние. Раньше густые кроны деревьев не позволяли мне насладиться прекрасными видами, но теперь...

Одна из глыб льда настойчиво ткнулась мне в грудь, оставляя после себя неглубокую рану. Плоть на удивление легко поддалась нажиму столь неказистой с виду конструкции и постепенно начинала синеть...

— Закончил любоваться? — эльф стоял в полусотне метров от меня на каменном возвышении, отделявшем обрыв от основного леса подобно стене...

Одет он был далеко не в праздную робу как во время нашей прошлой встречи. С ног до головы тело эльфа укрывал тяжелый черный доспех, лишенный даже намека на сочленения и подозрительно сильно напоминающий драконью чешую. Но вместо столь ожидаемой секиры или двуручного меча, в одной руке он держал раскрытый фолиант, явно не уступающий в весе названным оружиям. Второй же рукой он сжимал белоснежную сферу, покрытую грубыми сколами по все поверхности и в размерах немногим превышающую голову человека.

И каждый из артефактов сиял золотой аурой, заставляя меня невольно прищуриться и отвести взгляд обратно на небо.

— Как видишь, я успел подготовиться, — с каждым словом эльфа ледяные глыбы все сильнее приближались ко мне, обжигая своей прохладой, что пробивалась сквозь слабую защиту от холода и заставляла поежиться. — Я подозревал, что ты смог проникнуть сюда при помощи брошенной части своего тела, но не был в этом уверен. Во всяком случае, до этого момента... опять не слушаешь?

Казалось, что он уже смирился с подобным моим поведением. Не было ни горечи, ни расстройства в его голосе, возможно даже присутствовало несколько благодарных ноток за то, что на этот раз я хотя бы не начал чавкать яблоком.

— Что поделать, — я попытался пожать плечами, но сковывающий тело мороз позволил лишь нервно дернуться, — пытаются убить меня едва ли не каждый день. Иногда даже по несколько раз. Иногда кто-нибудь страшно-сильный, а иногда и я сам. Просто от скуки, глупости или желания посмотреть что получится. Всего уже и не вспомнить... — дабы избавиться от назойливых ледяных глыб, я достал из инвентаря колокол и с размаху впечатал его в оледенелую землю.

Однако звон все никак не желал раздаваться, потому как черная слизь так никуда и не делась из-под его серебряной юбки. Ну, ничего, подождем, раз мороз смог покрыть ледяной корочкой мою кожу, то сможет приморозить и склизкого монстра.

Все равно рука намертво пристыла к короне артефакта, и лучше притвориться, что все прошло по плану.

— ... и каждый раз одно и то же. Я бью их, они бьют меня, узнают что меня надо побить еще раз... узнают, что, оказывается, меня надо побить нихрена не раз, я делаю что-нибудь мягко говоря ненормальное, и вместо счастливой концовки получаю новую пачку проблем. А тут вон — небо красивое. Это не что-то важное или опасное, оно просто есть. Большое, умиротворенное, наполненное спокойствием небо, так бы и смотрел на него...

...сжимая колокол, слизь внутри которого все никак не желала застывать.

Однако мои слова не нашли отклика со стороны эльфа. Он лишь усмехнулся, заставляя ледяные глыбы распасться на сотни мелких осколков, образовавших между нами преграду. Она не мешала общаться или видеть друг друга, но стоит попытаться протиснуться меж зависшими в воздухе льдинками и твоя обмороженная конечность отвалиться быстрее, чем успеешь произнести «флюгегехаймен».

— Это не небо, — голос эльфа звучал спокойно и даже несколько весело, что вводило меня в легкий ступор. — Мы находимся между материальным и эфирным планами бытия. Здесь нет и быть не может того, что принято считать небом. Даже «верх» и «низ» не более чем условности. Единственная причина, по которой ты можешь их различить — наличие моего острова. Все находящееся за его пределами не более чем потоки духовной силы. Насыщенной, грубой, пронизывающей все мироздание своей первородной силой, так и манящей всех зависимых от нее тварей... Учитывая близость к барьеру и твое состояние, нет ничего удивительного в желании познакомиться с этой силой поближе. Все же всем живым существам полагается возвращаться сюда. Особенно когда их душа трещит по швам...

Держась рукой за примёрзший к земле колокол, я еще раз взглянул вниз. После слов эльфа этот прекрасный и успокаивающий перламутр манил к себе уже не столь сильно. Желание взглянуть все еще проскакивало в моей голове, но...

... но разве я могу удержаться? Тем более что не обязательно спрыгивать самому. Достаточно скинуть вниз небольшой кусочек меня.

Или еще кого, закованного в тяжелый, черный доспех.

[Метание]

Моих сил все равно не хватит, чтобы сдвинуть колокол с места, потому направленная в землю способность должна разбить удерживающую его ледяную корку. Но вместо желанного звона, разгоняющего проклятый мороз, я услышал лишь треск собственных пальцев. Увлекаемые пошатнувшимся колоколом, они раскололись напополам, доставляя безмерное удовольствие запертой под юбкой жиже. Готов поклясться, что уловил море злорадства в ее омерзительном бульканье.

И даже сейчас она продолжает клокотать, не позволяя мне использовать артефакт по назначению, словно весь этот мороз для нее не страшнее комариного писка.

При таком раскладе колокол сгодится лишь в качестве увесистой, обоюдоострой колотушки. И без его особого эффекта неизвестно кому будет хуже — противнику или мне. Ибо артефакт уже показал, что может случиться, если слишком крепко держаться за него на морозе. Потому он был возвращен в инвентарь, оставив после себя лишь самодовольный эльфийский хмык.

Пусть хмыкает сколько влезет. Пока он продолжает говорить вещи, способные пригодиться мне в будущем, я буду слушать. Тем более подлога в этот раз ожидать не стоит. Больше не стоит. Ибо я уже стою посреди ледяной тюрьмы, выбраться из которой можно разве что в виде кубиков льда...

Маленьких, не вызывающих никаких подозрений кубиков льда, жизнь в которых продолжает поддерживаться с помощью исцеления. Пусть они не желают увеличиваться в размерах или менять форму, сколько бы сил я ни прикладывал, они все еще остаются частью меня...

И как бы мне ни хотелось скинуть вниз эльфа, сейчас выбирать не приходится.

— Слушай, вот чисто теоретически, — ногой я подвинул один из отломившихся пальцев к обрыву и, недолго обдумав все «за» и «за», скинул его вниз, — что случится, когда я прыгну вниз?

Все же мои мысли это всего лишь мои мысли. Какие бы сложные схемы и догадки я в них не выстраивал, это не делает их истиной. Они могут оказаться бесконечно близкими к правде, но при этом до невозможного далекими от нее. И нет способа лучше во всем разобраться, чем спросить напрямую.

Заодно подтверждая услышанное на собственной шкуре.

— Ты ведь не сделаешь этого? — эльф посмотрел на меня как на умалишенного.

Однако встречный взгляд, в точности повторяющий его собственный, заставил эльфа запнуться. Все же я лично умер не меньше трех раз прямо у него на глазах. И это не считая использования самоубийства для перемещения между телами...

— Ну так? — не дождавшись ответа, я попытался пнуть вниз последний из отломанных пальцев, но тот уже слишком крепко примерз к земле. — Или мне проверить опытным путем?

— Ты понимаешь, что это чистой воды самоубийство... — под нажимом моего взгляда эльф явно растерял уверенности.

Я усмехнулся, заставляя оледенелые губы трещать.

— Что, раньше эта угроза всегда срабатывала?

— Признаться, не всегда, но чтобы спровоцировать?! Я, конечно, многих идиотов повидал, но готовых самолично прыгнуть в эфирный план, имея при этом физическую оболочку и разорванную душу... да единственная причина, по которой в твоем сознании не появятся разом воплощения десятков демонических легионов, желающих завладеть свободным физическим телом, будет его полное разложение от проявления Первородного. Теперь-то ты понял, что ожидает внизу?

— Ничего он не понимает, — приятный, бархатный голос раздавался из-за моей спины. Его сила так и тянула сделать меня шаг в пустоту, а вместе с тем разрывала мою обледенелую кожу и вытягивала всю упрятанную в инвентаре черную слизь... — И даже не желает понять. Любые, даже самые прямые указания он воспринимает, как нелепую попытку устроить ловушку... словно до сих пор не стал часть одной, большой схемы, на которую у него уже никак не получится повлиять.

Измотанный вытягиванием тьмы, я упал на колени. Оледенелая кожа не выдержала моего веса и, покрывшись трещинами, откололась, уволакивая за собой небольшой кусок плоти. И вытекающая из раны кровь больше напоминала собой мутную болотную жижу... впрочем, даже она вскоре застыла.

Радовало одно — крыс, появившийся в сформированном из тьмы проходе, выглядел не лучше. Обе левые лапы заменялись переплетенными отростками-щупальцами, вместо хвоста жалкий, сочащийся слизью обрубок, и даже маска не смогла сохранить первоначального облика. От нее откололась прикрывающая левый глаз четвертинка, под которой не виднелось ничего кроме мрака.

— Долго же пришлось ждать, пока вы рискнете показаться в моих владениях, — прорычал эльф.

С появлением Сущности атмосфера резко изменилась. И если до этого, несмотря на неприязнь, друг с другом мы могли вести простенькую беседу, стремясь подготовить подставу, то теперь настало время решительных мер.

Ледяная сфера вылетела из рук эльфа и, переместившись за спину, разделилась на три точно таких же сияющих шара. Но только прошел один оборот, как вместо трех сфер за спиной эльфа кружилось уже девять стихийных сгустков духовной силы — три ледяных, три испускающих молнии и три пылающих голубым пламенем.

От излучаемой ими мощи каменный парапет задрожал. Даже без прямого контакта, сферы разрушали наложенное на него защитное заклинание, вызывая всполохи духовной силы.

Но внушала трепет отнюдь не эта мелочь.

Ибо на призыв эльфа откликнулся весь лес.

Огромные корни вырывались из-под земли и сплетались между собой, образуя единую сеть. Часть из них формировали десятки монструозных конечностей, готовых в любой момент ринуться на защиту покрытого черной броней воина. Другая же часть, впивалась пряма в чешуйчатый доспех... Но если ради полного исцеления эльфу хватило корней лишь одного древа, то сейчас весь лес подпитывал своей силой его амбиции.

И даже дышать в присутствии этого монстра становилось непросто. Глотка горела, словно я нахожусь под воздействием рун, но при этом было и нечто иное, словно я смог, добрался до столь желаемого «неба» и погрузился в негу...

— Я повторяю свои условия: верните Мелвину тело и предоставьте мне доступ к Системной консоли с правами администратора... — земля между мной и эльфом разделилась надвое огромной трещиной. Не будь ноги намертво приморожены, и я бы точно провалился в стоящую за спиной пропасть. Однако эта же встряска помогла мне прийти в себя. — В свою очередь обязуюсь сохранить жизнь каждого вашего носителя, что встретится мне на пути. Разумеется, при условии, что он первым не прольет моей крови или не представит угрозы моим близким.

— Ставишь мне условия? На границе с эфирным планом бытия? — в бархатном голосе проскочила пара удивленных ноток... а вместе с тем «небо» треснуло. Сверкая духовной силой, оно из последних сил сдерживало огромную черную кляксу, полностью поглотившую разноцветное зарево. — Не много ли на себя берешь? Твоих сил едва хватает, чтобы справиться с Предвестником, что из последних сил старается удержаться в этом изувеченном теле. Уверен, что сможешь отбиться, если я нагряну сюда лично?

От тьмы, окружающей Сущность, к тьме, сочащейся из трещины в небе, протянулась тонкая ниточка. Но только они соприкоснулись, как множества монстров-щупалец вырвались из крысиного тела. Извиваясь и пульсируя, порождения мрака заставляли окружающее пространство дрожать.

И пусть сейчас они были на совершенно ином уровне, в сравнении с тем, что я видел когда-либо... они все равно продолжали бездействовать, сохраняя выжидательную позицию. Ибо монстр не вмешается, пока господин не отдаст приказ или не будет подвергнут опасности.

— Не стоит считать меня за дурака, — в руке эльфа блеснул оставленный Мире кинжал, — мы сейчас на границе меж планов бытия, и как вы можете проникнуть на мою территорию, так и я могу выкинуть вас обратно. Не без потерь, но разве можно иначе добиться желаемого? И клок моей души не такая уж и большая ставка, чтобы ей пренебречь.

— А как же твой соратник? — бархатный голос стал прерывистее. Можно подумать, что Сущность лишилась былой уверенности, но я отчетливо чувствую ее заинтересованность в разговоре. Словно все идет ровно как и планировалось... — Ты же так рвался спасти владельца этого крысиного тела, а теперь готов сбросить его на растерзание? Или же все это было лишь блефом? И странник, запертый в теле крысы, никогда не был для тебя другом, а лишь источником информации. Информации, что так желанна тебе, но при этом осталась неназванной...

— Не стоит уходить от ответа, — отколотый кусок острова затрясло, и трещина превратилась в полноценный разлом. И только вырвавшиеся из-под земли древесные корни не позволили ему улететь в лапы к Сущности. — Я прекрасно осознаю, что время играет против меня...

Вместо выслушивания очередных отговорок, эльф выпустил вперед пятерку сфер — три огненных и две громовых. Остановив вращение, артефакты испустили небольшие лучи духовной силы, объединяясь в единую пентаграмму...

А дальше была вспышка света, забравшая из этого мира все краски и звуки. Осталась лишь тишина. Телом я чувствовал, что бой еще не окончен, но восстановление требовало времени. И когда ты лишен возможность контактировать с внешним миром и даже воспринимать его, само понятие времени становится до невозможности растяжимым...

Глава 35 Сила слова...

Не знаю, когда конкретно ко мне вернулась возможность воспринимать действительность, но к этому моменту прореха в «небе» уже практически полностью затянулась. Лишь тонкая струйка тьмы продолжала сочиться из нее, поддерживая вокруг Сущности добрый десяток монстров из щупалец. С ее помощью все получаемые от вспышек молний и ледяных залпов раны затягивались в мгновение ока.

Не отставал и эльф. Создаваемый его сферами огненный фронт не позволял тьме даже приблизиться к острову. Те же редкие капли, что все же пробивались на его территорию, без пощады сбрасывались корнями вместе с целыми глыбами земли. Все с единственной целью — не допустить распространение заразы по острову.

И только я продолжал все так же сидеть оледенелый в сторонке, с развернувшимся за спиной огненным фронтом и медленно нарастающей перед лицом ледяной стеной. Словно уже сыграл свою роль в планах этих ублюдков и больше не требовался.

Но даже вернувшись в сознание, я ничего не успел предпринять, ибо ни одна битва не может длиться вечно. Особенно когда в дело вступают силы такого масштаба. И когда стоимость войны начинает превышать возможную выгоду, время «набивки цены» подходит к концу, уступая место переговорам.

— Согласны с условиями? — повинуясь команде эльфа, ледяные сферы расчертили небо от края до края. И мерцающий барьер, что до этого был мне не заметен, начал покрываться корочкой льда, тянущейся к низу от самого верха. Создаваемая им ледяная преграда отсечет меня с Сущностью от эльфа и основного острова... — Или мне подождать в городе следующего носителя?

Нехотя, Сущность остановила нападки.

Видя это, эльф тоже попридержал свои сферы, но с позиций их не убрал.

— С одним дополнением, — тонкое, черное щупальце отделилось от общей массы и направилось к эльфу. — Ты немедля отправляешься на Северо-Восток. Там в руинах крепости найдешь выживших и поможешь им справиться с нападающими. Пожми мое щупальце, и я расскажу, где искать тварь, посмевшую в свое время завладеть божественной силой; а странник, рискнувший ко мне ворваться... он вернет себе контроль над этой животной оболочкой.

— Соглас... — эльф уже собирался протянуть руку, как перед ним возникла кислотная стена.

Ледяная сфера тут же среагировала на угрозу владельцу, замораживая огромную волну в воздухе.

Под весом нового груза удерживающие островок корни не выдержали, и клочок земли начал крениться.

Я же только этого и добивался. Пусть с небольшими застывшими потерями, но вращение острова вынесло мое тело из зоны действия леденящего поля, а самое главное — помешало Сущности заключить сделку с эльфом. Кто знает, какие условия она могла выдвинуть, пока я был в отключке, или чего еще может потребовать? И если крысиное тело она самолично поистрепала во время битв, то эльф, поглощая питательные вещества от корней, уже успел практически полностью восстановиться. Если он перестанет сражаться с Сущностью, то это не сулит мне ничего кроме проблем.

Ибо даже в равных условиях «один на один» — побеждается тактикой и силой; «каждый сам за себя» — побеждается стратегией и хитростью; а вот «двое на одного» — побеждается исключительно бегством. Потому как довести до такого равносильно поражению.

— Джентльмены, — пусть мой голос звучал хрипло и ломано, а на зубах трещал иней, мозг не прекращал складывать логические цепочки. И сущность совершила ошибку, указав, что эльфу нужен кто-то обладающий божественной силой. Ибо я знаю, как можно достать одну божественную нудистку... — как насчет встречного предложения? Я сам помогу найти богиню, а взамен ты избавишься от Сущности раз и навсегда?

И Сущность, и эльф замерли, явно не ожидавшие от меня подобной выходки. Но если Сущность коробило от одного лишь упоминания богини, то эльфа явно заинтересовали мои слова.

— Доказательства? — повинуясь его воле, из земли вырвались тонкие путы, ухватившиеся за мой островок, но готовые в любой момент оборваться, если мой ответ не устроит хозяина этих земель.

— Доказательства? Они у тебя в руке. Этот кинжал мы с Мирой отняли у одной богини-эксгибиционистки, после того как оно, — я кивнул в сторону Сущности, — раскидало ту по стенкам, содрав с нее и доспех, и сабли, и кожу бы содрало, если бы богиня нас с собой не захватила... тебе же неважно качество бога? А то та татуированная особа явно смотрелась посредственно. Даже Мира смогла ее спугнуть.

Секундную задумчивость эльфа развеял бархатный голос.

— Он не врет, — Сущность, к моему огромному удивлению, не стала отпираться. — Но он и не сможет указать точного места, назвать имя ничтожества, что ты так желаешь найти, и уж тем более не сможет его призвать. Во всяком случае, сейчас. И сколько же времени у тебя уйдет на поиски одной букашки, в перекрытом барьерами городе? День? Неделя? Может, месяц? А есть ли у тебя столько времени? Тем более что избавиться от меня все равно не получится. Единственное, чего ты добьешься — выбросишь тело нареченного другом соратника в эфирный план.

Слова Сущности разили точно в цель. Теперь понятно, почему она не стала опровергать сказанное мной. Этого просто не требовалось. И за маленькой правдой она подняла из глубины то, что действительно тревожило эльфа, а заодно обесценила предложенный мною вариант.

Несложно догадаться, на чью сторону при таком раскладе встанет эльф. И потому, прежде чем черное щупальце переплелось его ладонью...

[Метание]

Я уже успел заметить, что за пределами острова гравитация в этом месте ведет себя странно. Едва оторвешься от незримой границы земли или деревьев более чем на пару метров, и сила притяжения больше не будет тебя ограничивать. Не будет и сдерживать твое неконтролируемо падение...

Но раз здесь не существует ни верха, ни низа, то лететь ты будешь исключительно в указанном направлении.

Потому даже в моем потрепанном состоянии, способность смогла запустить небольшой островок, на котором я находился, навстречу Сущности.

Подтолкнуть ее хоть на пару метров к границе барьера, и он не выдержит, треснет, выпуская сюда ту огромную черную массу. Если я что и понял из разговоров эльфа с Сущностью — эфирный план это плохо. Очень плохо. В том числе и для них. И если Сущность не желает туда возвращаться, то эльф не может позволить содержимому эфирного плана проникнуть на остров. Настолько сильно, что даже готов раскалывать свои земли на части и сбрасывать их в небытие.

И если барьер окончательно рухнет, у эльфа не останется выбора, кроме как пойти на сделку со мной.

Главное в этот момент оказаться с нужной стороны ледяной преграды...

Однако все пошло не по плану. Мой крошечный островок без причины сменил направление. Если раньше он летел точно на Сущность, то теперь неведомая сила аккуратно опускала островок аккурат под нее, словно готовя посадочную площадку...

И сделка, которой я так рьяно хотел помешать, была заключена у меня на глазах.

— Поспеши, странник, — едва щупальце переплелось с рукой эльфа, как ту окутало черное пламя, выжигая руну обязательства, точно такую же, как осталась на моей руке, после сделки Сущности с Грегом, — если провалишься, то останешься ни с чем...

С каждым словом бархатный голос становился все тише, а вместе с ним исчезала и удерживающая крысиное тело в воздух тьма...

Но что исчезло в одном месте, непременно появится в другом...

И я уже чувствовал на собственной шкуре, куда направилась вся накопленная в крысиной тушке тьма. Сущность успела знатно разожраться за ее счет. И то, что раньше было небольшим ростком в моем инвентаре, больше не могло ограничиваться жалкой парой ячеек. Его черные путы стремительно расползались меж забитых инвентарных слотов, оплетая их объединяя между собой в огромную сеть. Пусть каждый находящийся внутри предмет не пострадал, но я чувствую, что в будущем это принесет мне еще много головной боли...

Если еще не принесла. Ибо даже сквозь свое запредельное «сопротивление боли», я чувствую, как голова начинает медленно трещать, словно кто-то очень сильно желает проклюнуться изнутри; а тело выжигается сильнее, чем от воздействия рун. Но вместе с тем приходило и столь странное ощущение полного спокойствия, стремительно перерастающего в усталость. Прямо как от вида перламутрового неба...

Потому я даже не обратил внимания, как выстроенная эльфом ледяная корка аккуратно приняла крысолюда на мой островок, медленно подплывающий к основному острову.

— Хорошая была попытка, бесполезная, но хорошая, — опустившись на корень, эльф снял шлем и тыльной стороной руки вытер бусинки пота со лба. Одновременно с тем, он не переставал руководить движением моего островка, стараясь лишний раз не тревожить спящую крысу. — Я ведь говорил, что этот остров — воплощение моей души. Каждый камень, каждый куст, каждый клочок земли и каждый сорняк на нем являются частью меня, в той же степени, что и это тело. И твои потуги к сопротивлению годятся лишь в качестве забавы.

Его слова доходили до меня отголосками звуков... И пусть я не мог их полностью разобрать, не узнать глумливый тон эльфа было попросту невозможно.

— Забавы? Я тоже люблю забавы, — переламывая заледеневшие мускулы, поднимаясь и оступаясь ломающимися ногами, я все же смог отрастить новые конечности и встать в полный рост на заледенелое кислотное плато. От таких резких движений у меня закружилась голова, но разве сейчас это имеет значение? Сущность больше не вмешается, а значит, настало время закончить один незавершенный разговор. — И у меня как раз есть для тебя нечто забавное... Беня! Раз***и этот остров!

«Главное — не забудь захватить Миру... и копье. Вскоре эльф либо снова выкинет нас отсюда, либо распрощается с собственным островом. И я не собираюсь оставлять ее один на один с тем, кто так рьяно желал сделки с Сущностью».

...

«Беня, шевели лозами, я не хочу здесь задерживаться ни на секунду»

— Ждешь, пока твой Императорский ловец проявит себя? Можешь об этом забыть, — повинуясь движениям руки эльфа, из земли вырвался небольшой, украшенный зелеными кристаллами каменный алтарь, на который корни бережно перенесли потрепанное крысиное тело. — Помнишь Элиаса, моего духа леса, он еще больше похож на перекати-поле в расслабленной форме? Я специально для него создал здесь лес мэллорнов. Слившись с ними в единый организм, Элиас позволяет мне не беспокоиться о мелочах, рискнувших распустить свои подлые лозы в недрах моих земель...

И только сильное землетрясение смогло заставить эльфа прервать тираду. Шок, возмущение, замешательство — целая гамма эмоций отражалась на его лице в этот момент. Но больше всего выделялась беспокойство, от осознания невозможности происходящего.

— Элиас! Что там происходит...Что? — на мгновение, эльф впал в ступор. — Что оно сделало?! Обвило лозами... что?! А потом... и от... что?! Ты дух леса, а не портовая шлюха! Ты должен был бороться со злом, а не **ать его! Понравилось?!

Сраженный новостью, эльф так и уселся на поднятый для крысы алтарь, едва не придавив товарища. Корней же дерева он предпочел избегать по необъяснимым причинам. Вся та уверенность, что он до этого источал в сделке с Сущностью, испарилась, оставив после себя лишь самого заурядного эльфа, прикрывающего руками лицо. И даже артефактные доспехи не могли исправить этого печального зрелища.

Однако каким бы уязвимым он сейчас ни казался, подходить ближе или пытаться атаковать, мне совершенно не хотелось. Услышанное слишком сильно подкосило его душевное спокойствие, чтобы я рисковал сделать нечто подобное. Эльф и в лучшие времена здравомыслием не отличался, а сейчас...

... сейчас он явно способен в своей изобретательности переплюнуть даже меня.

На всякий случай, я посмотрел на карту. Сейчас несколько моих пальцев находятся в самом центре острова. Но если одни лежит прямо у Миры, то чем занимается второй, снабжающий Беню прикормкой, я предпочту не знать.

И как только эльф убрал от лица руки, мне изо всех сил захотелось переместиться отсюда подальше. Его взгляд сквозил отчаянием, словно случилось нечто сопоставимое с концом света. Словно в этот миг им была утрачена вера разом во все человечество...

И винил он в этом, разумеется, меня...

— Бедные, маленькие росянки — одни из самых безобидных хищных растений, питающиеся в основном падалью или больными животными, заманивая их в гиблые места приятными запахами. Эльфийских детей с раннего возраста учат относиться к ним с осторожностью и почтением, как к естественным хранителям лесного равновесия, — в руке эльфа появилась большая сигара. Прикурив от легендарного артефакта, он расправился с ней в одну затяжку. — Так какого хрена ты вместо хранителя леса, или, в крайнем случае, плотоядного монстра, взрастил из своей росянки гребаное животное, что изо всех сил не только пожирает мою духовную силу, но и пытается поиметь моего духа леса?!

...

Позже, у меня определенно будет к Бене пару вопросов, а сейчас...

... сейчас я даже не могу открыть рта. Разъяренный эльф полностью сковал мое тело льдом, не позволяя двигаться или пользоваться способностями. Единственный выход из подобного положения — выращивания нового тела из брошенных конечностей. Но отчего-то я сомневаюсь, что смогу успешно провернуть нечто подобное.

Ибо бесполезно бежать, если весь остров под контролем врага. Следовательно, спастись с острова получится только одним путем — депортацией. Вопрос в том, как вынудить эльфа снова выкинуть отсюда, и при этом не спровоцировать его на вечное заточение во льдах...

Однако не похоже, чтобы эльф действительно собирался делать нечто подобное. Все также не находя себе места, он даже начал отбивать ногой дробь, словно мелкий пушной зверек, но все не желал прекращать монолог. У меня даже начало складываться впечатление, что кара будет не физическая, а моральная, с полным выносом мозга и занесением в личное дело...

— Элиас был со мной от самого попадания в этот мир. Первый и единственный из питомцев, кто смог дожить до этого дня. Я видел каждую его эволюцию, прошел с ним сквозь передряги, в которые даже самому сложно поверить. Чего только стоил переход в статус духа! — явно приятное воспоминание заставило ненадолго расплыться лицо эльфа в улыбке, но лишь на мгновение, чтобы потом смениться гримасой горечи. — Он даже успел повозиться с моей покойной дочкой... и стал едва ли не частью меня самого, а что же сейчас? — голос его упал практически до неразличимого шепота. — Его довольные охи раздаются в моей голове, пока неизвестный сорняк пытается разорвать остров на части и лишает беднягу духовного статуса. Ладно я, но Элиас тебе какое плохое зло сделал?

И пока Беня развлекался, полностью игнорируя приказы, я был вынужден выслушивать нытье эльфа за лишение невинности его куста, постоянно рискуя огрести по полной программе...

Хотя казалось бы, куда дальше, я ведь уже заточен во льдах, но вместо ответа передо мной появилась несколько искусно нарисованных картин... а за ними еще... и еще... и еще...

Я, конечно, слышал, что мы в ответе за тех, кого приручили, но чтобы настолько?

Ну нет, я на такое не подписывался.

Поток кислоты вырвался из моего рта, дабы... так и заледенеть, не успев его покинуть. Впрочем, я и не рассчитывал, что смогу растопить лед или же захлебнуться. Будь все так просто, я бы сейчас не находился в таком затруднительном положении. Потому мой поступок имел под собой совершенно иные основания — создать острый ледяной шип...

И если воспользоваться зубами в качестве лезвий, для активации «рассечения»...

Останется только прекратить поддерживать исцеление и использовать «метание» на образовавшемся во рту осколке...

Но вместе с привкусом кислотного фруктового льда и крови, во рту появился еще один слабо знакомый вкус — вкус древесных корней...

Вырвавшись из недр земли, они впились в мое тело, пройдя сквозь ледяную преграду без малейшего сопротивления. И раны, что оставались моей единственной надеждой на спасение, затягивались сами собой...

— Вот, посмотри, на этой картине я только нашел Элиаса...

Глава 36 Я ненавижу эльфов

Дорогой дневник, я диктую тебе эти строки, в надежде сохранить хоть крупицы рассудка, что так спешно покидает меня под гнетом эльфийской словесности. И если ораторское мастерство моего декламатора выше всяких похвал, то излагаемые мысли заставляли увядать уши, а тело — желать скорейшей кончины. Даже иллюстрированный трактат о «103 способах убийства саперной лопаткой», написанный в окопе под минометным обстрелом, в эту минуту казался мне вершиной искусства, не говоря уже об анекдотах, покрывающих стены в отхожих местах близ родной казармы...

Но светлые воспоминания в моей жизни конечны, конечны и темные, и даже нейтральные, о которых ты никогда и не вспомнил бы, могут подойти к концу, вынуждая прислушиваться к нескончаемому пересказу действительно долгой эльфийской жизни. И погружаясь в эти истории, ты познаешь истинную ценность пережитых мгновений и потерянного времени. Особенно если терять его приходилось на выслушивание историй из кабака, посиделок у костра, первых паразитах у питомцев и прочей рутины, лишенной всех интересных и пикантных подробностей. Даже о товарищах помянуть не забыл, добрых сорок, сука, четыре раза, большинство из которых уже успели погибнуть. Тем же, кто выжил... что же, один из немногочисленных счастливчиков, входящих в этот список, сейчас валяется на алтаре и тихонько попискивает...

Однако увлеченный рассказами эльф этого вовсе не замечал. Возможно, друг ему действительно важен, но разве можно отвлекаться посреди рассказа? И, судя по горящему в глазах энтузиазму, явно не последнему...

На счастье эльфа и крысолюда, я всегда отличался честностью и порядочностью, потому не мог позволить бедному тушканчику-переростку и дальше страдать. И пусть слова и жесты мне недоступны из ледяной темницы, я не сдамся и помогу сохранить дружбу...

*Старается сдержать слезы*

... об исключительности которой успел прослушать на два десятка абсолютно неодинаковых и уникальных историй больше чем хотелось бы.

Лишенный возможности напрямую повлиять на окружающий мир и поддержки со стороны не-хочу-знать-чем-занимающегося растения, я использовал свою единственный шанс — выпустил из инвентаря кислоту точно за пределами ледяной темницы. Однако никто не отменял сковывающего тело мороза. И вместо нескольких струй, заливающих проклятые картины эльфа, на землю прямо у моих ног упали кислотные сосульки.

Подобное поведение заставило эльфа прервать рассказ и спешно одернуть в сторону полотна. И хоть в глазах его при этом горело праведное пламя, едва он увидел движения со стороны крысолюда, как гнев сменила милость.

В ту же секунда все картины исчезли, и эльф подскочил к своему другу.

— Пи-пи-пи-дурок, ты хоть представляешь, на что подписался? — крыс попытался подняться, но лишенный конечностей на левой половине тела, не смог удержать равновесия и опрокинулся обратно на алтарь. — Не мог подождать пару суток? Ситуация была под полным моим контролем.

Я же был искренне благодарен крысу просто за то, что он остался в живых. Раньше, я и помыслить не мог, что смогу испытывать подобное сострадание к врагу, которого еще до недавнего старался убить, но сейчас...

... сейчас я готов желать ему долгих лет жизни и крепкого здоровья, лишь бы больше не слышать этого гребаного эльфа. Его монотонные речи капали мне на мозги, стачивая и без того больной разум, как вода точит камень. Без возможности дать ответ или прервать поток слов, я словно оказался на пыточном кресле. И пусть экзекуция по факту длилась не так уж и долго, последствия от возвращения Сущности с лихвой нехватку времени...

Словно в моей голове возвели полигон, на котором пятилетний норматив был закрыт в четыре минуты...

И пока я старался привести мысли в кашу, а кашу в тарелку, сосредотачивая ее комочки на чем-то конкретном, эльф продолжал беседу со старым другом.

— Ты так говорил и в прошлый раз... и в позапрошлый... и в позапозапрошлый. И к чему это привело? — выносу моего мозга... возможность излить душу неспособному к бегству слушателю, позитивно сказалась на настроении эльфа. Он больше ни кидался ледяными копьями, не дышал огнем, не насаживал на корни и даже не пытался сунуть руки мне в рот, а вполне себе дружелюбно общался, не забывая упрекать товарища и слабо улыбаться. — Связался с «отрядом Боба Марли», повелся на мутаген, и теперь торчишь в крысином теле, без возможности его сменить.

Эльф отломил несколько крупных корней и, заставив их принять форму крысиных конечностей, приложил к развалившейся на алтаре туше. В места стыков он вложил несколько дополнительных зеленых кристаллов и принялся чертить руны на будущих протезах.

Я же старался сосредоточить все внимание на его действиях. Ибо нет способа лучше отвлечься от дурных мыслей, чем заменить их чем-то полезным. Особенно когда ты даже не способен пошевелиться...

Тем более что метод лечения сильно напоминал создание конечностей из лоз Бени. И отчего-то я уверен, что у этих символов и вкладываемых кристаллов есть особый смысл, устраняющий все неточности моего исцеления. Пусть я пока что и не могу понять какие. Сейчас куда важнее сохранить поток мысли.

И ради этого я ухвачусь за любую здравую ниточку.

— Заткнись. Не хочу даже вспоминать о случившемся, — не выдержав лечебных процедур, крыса пискнула, но быстро взяла себя в лапки. — Я был молод и глуп, а они выглядели как опытные попаданцы и обещали помочь с прока-а-а-чкой!

Эльф начал массировать плечо крысолюда, но только тот собрался окончить рассказ, как когтистая, черная лапа глубоко впилась под кожу и выдрала кусок плоти. И прежде чем кровь окропила алтарь, корни протеза зашевелились. Вгрызаясь в рану и поглощая алую жидкость, они срастались с телом и становились его частью... но если создаваемая мной рука так и оставалась всего лишь протезом, то творение эльфа уже начало обрастать тонким мышечным слоем. Пусть его волокна переплетались с растительными, а кожа имела неестественный цвет, это уже явно был не протез, а настоящая рука...

Однако эльфа мало заботили подобные тонкости в работе, словно для него это было сродни повседневной рутине. Потому, не отвлекаясь от разговора, он отвечал все тем же спокойным, но слегка издевательским тоном.

— То есть тебя не смутили ни их имена, ни неизвестно-из-чего-вареный «мутаген», ни предложения стать их сенсеем, ни наряды зеленых черепашат?

Крысолюд лишь усмехнулся.

— На себя посмотри, нарядился в черную чешую да орешь все время про права администратора. С таким подходом ты либо опытный попаданец, либо беспросветный кретин...

Договорить он не смог. То ли от необходимости, то ли от злости, эльф сильнее вонзил когти в сочленение крысиного тела и новых конечностей.

— На мне чешуя черного дракона, способная подавить практически любую магию! Не каждое оружие легендарного ранга сможет даже поцарапать ее, не говоря уже о полном пробитии! — резким движением эльф окончательно вправил конечность, выдавливая из глотки крысолюда тонюсенький писк. — А на тех «опытных попаданцах» были разноцветные вязаные шапочки!

— Все мы крепки задним умом, — терпя боль, крысолюд поспешил опробовать новообретенные конечности и попытался подняться, но тут же схлопотал по черепушке.

— Дай срастись нормально, дереву нужно время, чтобы стать частью тебя, а не вырасти в паразита.

Однако крысолюд лишь отмахнулся от этой заботы, и, извернувшись, ухватил эльфа за запястье.

Оставленная на тыльной стороне ладони метка уже испускала клубы черного дыма, все сильнее впиваясь в плоть и разрастаясь еле заметной сетью под кожей. Но если тремор руки эльф мог скрывать за счет силы воли, то полностью контролировать пальцы у него уже не получалось.

— Пи-пи-пи-хоже, что у нас есть время?

Эльф грубо одернул руку и принялся залечивать ногу товарища.

— Всего лишь напоминание об одной маленькой проблеме.

— Маленькой?! — крысолюд попытался вскочить с места, но черная рука крепко фиксировала его на алтаре. — Там не проблема, там пи-пи-пи-сец. Причем полный! В одиночку ты...

— Не сгущай краски, я всего лишь должен...

— Твердыня.

Одним единственным словом, крыс заставил эльфа замереть.

— Уверен?

— Думаешь, аватару пятерки богов в парадном облачении можно с кем-нибудь спутать? — но как бы крысолюд не пытался подняться, черная рука все также прижимала его к камню, до тех пор пока он не оставил бесполезных попыток. — Понятия не имею, что он забыл в этой жопе мира, но сражаться с таким противником в одиночку — чистой воды самоубийство.

— Тогда тем более я иду один.

— Ты меня каким куском дуба слушал? Там Твердыня, он же аватара пятерки богов, он же передвижная крепость, он же сокрушитель армий, — и только новая боль от приращивания конечности смогла сбить крысу с перечисления титулов опасного врага. — Или тебе напомнить, из-за чьего пришествия гномам пришлось свернуть военную компанию? А после и вовсе бежать под землю...

— Именно поэтому я иду один, — убедившись, что новые конечности срослись правильно, эльф помог крысолюду подняться. — Кто-то должен присмотреть за Мирой в мое отсутствие... а заодно и за этим полудурком. Он послужит хорошим гарантом на случай, если Первородный решит переиграть условия сделки.

— Так запри его под сетью барьеров и пусть сидит, пока... — строгий взгляд эльфа заставил крысолюда запнуться.

— Ты сам сказал, что там будет Твердыня. И я тоже слышал байки о его силе, что не смолкают по всему королевству последние полсотни лет, — не сдержавшись, эльф до крови сдавил плечо крысолюда. — Думаешь, у меня будут силы поддерживать лишние барьеры? Или хочешь, чтобы я оставил носителя Первородного на территории воплощения моей души без присмотра?

— Да, но идти в одиночку... — одним ударом эльф опрокинул крысолюда на землю.

Десятки ледяных кольев, возникших прямо из воздуха, полностью сковали его движения.

— Ты не можешь сломать даже это, так о какой помощи может идти речь?

Черный шлем появился в руках у эльфа, породив за собой всполохи пламени. Без лишних пояснений он надел последний кусочек брони, на мгновение вспыхнув красной аурой, что тут же растворилась в золотом сияние артефактного доспеха.

Крысолюд пытался брыкаться, призывал артефакты один за другим, заставлял кожу воспламениться, но ни один из вариантов не смог нанести повреждений морозной клетке. И с каждой провальной атакой ледяные тиски сжимались только сильнее...

До тех пор, пока крысолюд не мог даже сжимать рукоятку ножа...

— Хрен с тобой, — не способный пошевелиться, крыс выразил протест единственным доступным образом — сплюнув на землю. — Раз так не терпится подохнуть, то катись, но даже не думай потом ползти ко мне залечивать раны. Философский камень будет уже потрачен на преображение моей внешности! Ибо Первородный успел снять с меня то неснимаемое проклятье!

— Рад за тебя, — эльф отсчитал с десяток ярких, фиолетовых кристаллов и разом их проглотил. — Позаботься в мое отсутствие о Мире... и заставь этого дурня найти божество, о котором мы говорили. Не желаю дожидаться подачек от Первородного, когда можно забрать все собственными силами.

Фигура эльфа уже начала растворяться в полупрозрачной дымке, как вдруг...

— Чуть не забыл...

Но прежде чем он успел открыть рот, я уже почувствовал, как во мне разгорается магия рун.

— ... по праву владения Старшими рунами, повелеваю...

Твою ж.

«Беня!»

Однако ни единый клочок земли не шелохнулся от вырывающихся на волю лоз. Их попросту не было. В столь критическую минуту, цветик полностью игнорировал мой зов о помощи. И даже росток, который я метнул прямиком из инвентаря не смог исправить положения. Ледяная сфера попросту заморозила его, не позволяя нанести ни малейшего повреждения эльфу.

— ... Не смей прикасаться к моей сестре с плохими намерениями или желанием навредить; не смей вредить ей действием или бездействием; не смей... — на черной руке эльфа проступили когти, — не смей допускать приближения к ней своего омерзительного питомца, если дело не касается жизни и смерти; полностью подчиняйся любым приказам Мелвина, как подчиняешься моим приказам; содействуй ему в поисках божества, не смей обманывать его или укрывать известные детали... — с этими словами полупрозрачный туман полностью окутал его фигуру.

А вместе с ней и остров.

Возникший буквально из ниоткуда, туман мягким покровом простирался по острову, поглощая все видимое и невидимое пространство. И чем меньше я мог разобрать свое окружение, тем слабее становилась ледяная темница. Еще мгновение, и она развалится даже без моей помощи...

— ... и пусть твое тело лишится мужской силы до наступления совершеннолетия моей сестры.

— Что?! — мой возмущенный крик окончательно разогнал полупрозрачную пелену.

Кругом больше не было перламутрового неба, так сильно манящего и успокаивающего; не было парящего острова с его вековыми деревьями и свежим, прохладным воздухом; и не было эльфа, которому я безмерно желал затолкать последние слова в око ужаса...

Одни лишь серые камни раскуроченного кратера, да серое небо, под которое нас бесцеремонно вытолкали. Но если Мира безмятежно дремала на скопище неподвижных Бениных лоз, то крысолюд потирал ушибленный при перемещении обрубок хвоста...

Не сдержавшись, я рассмеялся.

Забавно, сука, получилось.

Позади осталась долгая, напряженная битва, унесшая жизни сотен солдат и разворотившая гору, а воз и ныне там... Мы с Мирой все также торчим в пустоши, она все также валяется без сознания, а мне все также придется тащить ее на горбу в Серый квартал. Даже физических травм не осталось, и тело понемногу начинает приходить в норму.

Словно всего этого дерьма и не случалось.

И только мое уязвленное самолюбие настойчиво твердит обратное.

Стычка с эльфом показала... нет, не стоит приукрашивать действительность. Эта стычка макнула меня лицом в собственную слабость. И Сущность, и эльф в битве преследовали собственные интересы и подстраивали события для их достижения. Они ничем не рисковали и были готовы в любой момент просто перейти на запасной план. Не такой приятный, возможно более затратный, но позволяющий добиться цели с той же эффективностью что и основной.

А чем занимался я? Старался не сдохнуть...

Ну, по крайней мере, не окончательно.

И каждое мгновение, что мне пришлось провести, выслушивая истории эльфа, все сильнее подталкивало к этой крайне простой, и оттого игнорируемой идее...

— Долго собираешься ржать? — подойдя со спины, крысолюд пнул меня на землю. — Надо соорудить Мире носилки, да тебя нарядить... да хоть во что. Притворимся беженцами из поселения под горой, чтобы стражники очередного шума не подняли. А ты, размахивая своим шлангов при каждом шаге, больше похож на... на типичного попаданца, а не на жертву обстоятельств.

Любуясь новой конечностью, крыс даже не стал смотреть на меня. Только продолжал раздавать мотивационные пинки, ожидая, что я тут же подорвусь по первой же его команде...

И я подорвусь.

Жжения еще нет, но я успел слишком тесно познакомиться с возможностями рунической магии, чтобы не верить в ее эффективность.

— Ну, и? Где результат? Или ты ничего не понял? — устав ждать, крысолюд достал из инвентаря артефактный бич. Его конец разделялся на множество отдельных лоскутов, в вершине которых крепилось по крошечному кусочку металла. И пусть после преображения из крысы в крысолюда, он стал многим крупнее, размер артефактов остался все тот же. И вместо орудия наказания, в его руке оказалось нечто, больше напоминающее собой плетеный браслет, способный вызвать разве что смех, но никак не трепет и ужас... — Продолжаешь ржать? Ну так я тебе сейчас доходчиво объясню, что только у сильных есть право веселиться. Всем остальным полагается из кожи вон лезть, выполняя полученные команды.

Поняв, что прогадал с бичом, крысолюд достал из инвентаря кинжал, отдаленно напоминающий двуручный меч. Сильно укороченный двуручный меч...

— Ничего не понял? Вот тут ты сильно ошибаешься, — я вывалил из инвентаря серебряный колокол, заставляя его звон разноситься по всему кратеру. И опираясь на лишающий способностей артефакт, с улыбкой посмотрел на крысолюда. — Я понял даже больше, чем хотелось бы. И начнем с того, что мне совершенно не понравилось выслушивать всяких ублюдков и уж тем более исполнять их приказы. — Беня! Раз**и его!

Глава 37 Эпилог 1

-Елизавета, в сердце земель зверолюдов-

Бистгард — крупнейший и единственный уцелевший город империи зверолюдов. Если его вообще уместно так называть. Здесь нет крепостных стен, сторожевых башен или иных оборонительных сооружений. Одна лишь уходящая в бесконечность скала черного камня, пропитанного до самого основания духовной силой. По ее краю от подошвы горы, где все еще виднелась редкая зеленая поросль, до черной, уходящей в небеса вершины, шла широкая, неестественно ровная, закрученная дорога. Говорят, ее построили еще во времена первых правителей, не используя ни когтей, ни инструментов. Это творение одной лишь духовной силы, такое же как и вся черная скала, позднее прозванная Эфирным Шпилем. И служило оно одной единственной цели — стать символом величия народа зверолюдов.

Символом, что превратился в темницу.

Потому как тысячи зверолюдов прикованы к нему собственной природой, звериной натурой, берущей верх над разумом, едва в теле упадет насыщение духовной силой.

Но даже с таким недугом они жили и развивались, возводили цивилизацию и развивали культуру. Вот только успехи соседей не могли вечно оставаться без внимания? И зверолюды свое получили сполна. На них не шли войной, не случалось и катаклизмов в их землях. Зверолюдов настигла тень собственных достижений, зародившая в людских сердцах зависть.

Зависть, с которой могла соперничать лишь их непомерная жадность.

Под предлогом переговоров о торговом соглашении, люди выманили Калию — аватару Первородного Голода из земель зверолюдов и неизвестным способом смогли пленить ее. И этот грязный прием действительно смог поставить точку в многовековой войне за влияние на континенте.

Войне, о которой зверолюды даже не знали. Их вид не интересовали блестящие побрякушки, пряности или дорогие одежды. Испускаемая Ее Величеством духовная сила да обширные территории — вот и все, о чем могли желать зверолюды. Потому о торговле не могло быть и речи. Ибо единственное, что могли предложить люди, они не отдали бы ни за что в жизни...

... но с радостью бы забрали силой чужое.

Особенно когда на тех землях обнаружились гребаные блестяшки!

И меньше чем за десятилетие от процветающей державы осталась только столица, ставшая приютом для беженцев со всей страны.

Печальная история, что до сих пор не может обрести конца.

— Ты рассказывала, что раньше Шпиль напоминал собой висячие сады, способные затмить красотой звездное небо? — стараясь отвлечься от неприятного, я выглянула из прорезанного в монолитной стене окна. Но если изнутри выделенную мне комнату успели облагородить, добавив к интерьеру звериные шкуры и кристаллы-подсвечники, не способные полностью разогнать вечерний полумрак, то снаружи на многие километры я не видела ничего кроме черного камня и снующих туда-сюда бесконечными потоками зверолюдов.

Теперь беззаботная бытность осталась для них лишь в историях, уступая место реальности, наполненной тяжким физическим трудом, нескончаемыми тренировками, да подготовкой к Великой Охоте, превратившейся из любимого праздника в траур.

Ибо именно в этот день тысячи воинов покидают племя под предводительством сильнейших из сильнейших и направляются на поиски Ее Величества.

Поиски, из которых до недавнего не возвращался никто...

— Да, госпожа Елизавета, — молоденькая, белошерстная девушка-кролик в наряде горничной отвечала мне мягким, хорошо поставленным голосом, в котором не осталось и следа от ее звериной натуры. Длинные, светлые волосы были заплетены в косу, ниспадающую до самого хвостика, а руки она держала опущенными, сложив ладошками друг на друга. Даже в мимике лица читалась покорность, ведь за все время, что мы провели вместе, она так ни разу и не подняла взгляда. — К сожалению, их не застала ни я, ни мои родители, ни даже их родители. Слишком давно это было, но Хранители истории, проживающие на верхних ярусах, все помнят. Из поколения в поколение они передают мудрость наследникам, сберегая нашу историю и культуру. И раз в полную луну новое поколение Хранителей знаний расходится по всему Шпилю, дабы у огромных костров просвещать народ.

Девушка-кролик старалась сохранять ровный тон, но чем дальше заходил рассказ, тем сложнее ей было сдержать эмоций.

— История Черного Шпиля не пользуется особой популярностью, но знать ее обязан каждый из нас, — она прокашлялась, стараясь вернуть голосу нужный тон. — Все началось с исчезновения Ее Величества Калии. Никто из зверолюдов еще не успел осознать случившегося. Не было ни голодного безумия, ни кровопролитных войн в попытках удержать контроль, ни отрядов, собирающихся в огромные стаи ради мести за Ее Величество... не было ничего из этого. Жизнь просто продолжала течь своим чередом, а мы и не подозревали о грядущих ужасах. Мы, но не растения...

Пусть девушка никак не могла повлиять на случившееся, в ее голосе чувствовалась тоска и попытка переложить всю вину на себя.

— Ведь здесь, на черном, насыщенном духовной силой камне Шпиля попросту не могут жить обычные растения. Они не выдерживают ее давления и выгорают, даже не успевая пустить корни. Спросите как же тогда могли появиться Висячие сады? Это был дар нашего Первородного — особые растения, похожие в своей природе на нас и зависимые от духовной силы. И если обычные травы и деревья не способны прижиться на этой земле, то эти только на ней и могли существовать. Ровно до тех пор, пока уровень духовной силы не начал снижаться. Но если мы испытывали в это время лишь легкую слабость или усталость, то растения... они начали увядать. Не одно и не два, а разом весь Шпиль. В одну жалкую неделю он из Висячих садов превратился в монолитный кусок черного камня, ставший напоминанием нашей оплошности. Но даже тогда мы не смогли правильно среагировать. Ибо к тому моменту легкая слабость переросла в настоящий голодный мор, справиться с которым мы смогли, только потеряв большую часть нашего народа.

Произнося последние строки, она не выдержала. Но если кулачками девушка крепко сжимала передник, стараясь хоть как-то подавить рвущиеся наружу эмоции, то на насупившемся личике уже от слез начинали блестеть глаза.

— П-простите, госпожа...

— Все нормально, можешь идти, привести себя в порядок.

Но только за крольчихой захлопнулась дверь...

Твое решение не изменилось? Жалость — одна из худших причин, для продажи собственной жизни, — приятный, бархатный голос поспешил напомнить о себе, хоть его никто и не просил. — Это последний раз, когда я предупреждаю — обратной дороги не будет

— Мне не просто так выдали класс крестоносца. И за проведенное в дороге время, я не раз убедилась — зверолюды не монстры. Если монстром вообще можно назвать хоть кого-нибудь в этом мире кроме людей. Они являются такой же разумной расой, как те же гоблины из пещеры, или орки, с окопавшимися племенами которых довелось столкнуться в пути. Все они лишь жертвы устоявшихся мнений, в которых каждого хоть малость не похожего на себя клеймят как второй сорт, уродов или монстров, даже не желая разбираться в ситуации. Я не покрываю их. Ублюдки есть везде. Просто... я ведь тоже отношусь к людям, а потому спрос с них больше чем с остальных.

От неприятных воспоминаний, руки сами собой сжались в кулаки.

— Но есть одна простая и непреложная истина, единая для всех видов и рас — правила определяет сильнейший.

Воля твоя, — с этими словами по моему телу поползли извивающиеся узоры, каждый из которых источал тьму и ощущался, словно был не просто рисунком, а частью самого Первородного. — Как только контракт будет заключен, ты, минуя ранг Аспекта, перешагнешь с ранга Предвестника на ранг Аватары. На нем Система больше не сможет оказывать помощь, но и не будет и контролировать твои действия. Освоенные способности сохранятся, за это можешь не переживать, а вот о получении новых тебе придется забыть. Их полностью заменит моя духовная сила, и поверь, когда ты освоишься с новыми возможностями, результат превзойдет все ожидания.

— Охотно верю, — я старалась говорить спокойно, но вместо слов изо рта вырывался звериный рык.

Даже стоять на ногах было непросто. Сила, переполняющая сейчас мое тело, не шла ни в какое сравнение с теми крохами, что я приняла на себя в попытках помочь Семе. Каждый мускул, каждый кровеносный сосуд и каждая клетка моего тела буквально вопили от боли, испытывая при этом небывалое чувство покоя. Словно так и должно быть, словно нет и не может быть иного способа существовать, кроме как испытывать эту боль, переходящую в... усталость.

Поглощающую боль и разум усталость.

И даже пространство вокруг исказилось. Источаемые телом миазмы духовной силы искривляли черный камень, порождая сеть разломов и трещин...

— Г-госпожа, с вами все в порядке? — девчушка-кролик уже вернулась, но от одного моего вида так и выронила поднос со сластями. — Я сейчас же позову знахарей...

— Не стоит, — вырывающийся из пасти рык заставил горничную отступиться назад...

И сделала она это не зря. Ибо духовная сила только набирала обороты. Там, где до недавнего были лишь искажения, уже вовсю бушевали сотканные из мрака щупальца. Но не было в них ни угрозы, ни желания навредить, лишь полная, безоговорочная преданность и стремление помочь.

Однако своим появлением они лишь привлекли толпу зевак и сильнее повредили то небольшое окошко, сквозь которое я смотрела наружу. Но какой бы опасной ни казалась ситуация, зверолюды не желали никуда уходить и продолжали пялиться на меня...

Потому что в процессе заключения контракта в материальный план бытия выплескивается огромное количество духовной силы. Первородной, концентрированной и столь желанной обитателями этого места. Ты для них словно глоток свежего воздуха посреди угольной шахты. Так чему удивляться?

— Но они могут погибнуть!

Смерть — не худший из возможных исходов, но если для тебя так важны прочие жизни, то я могу помочь. Правда, расплачиваться за эту помощь придется тебе...

— Как будто я когда-нибудь отступала из-за обычной боли.

В тот же миг черные щупальца задрожали. Бурля и извиваясь, они растеклись по комнате черным болотом. Но даже в такой форме их покорность и желание угодить никуда не исчезли. И то, что до недавнего было щупальцами, уже расползалось вдоль каменных стен, заливая собой все трещины и удерживая конструкцию от обрушения.

Но только я решила, что все кончилось, как резкая вспышка боли пронзила все тело, заставляя изогнуться в неестественной позе. Протяжный вздох вырвался из груди, словно стараясь одним порывом опустошить мои легкие. И даже зрение больше не желало воспринимать происходящее, погружая мир то во тьму, то в яркую негу, всевозможных цветов, столь приятных и манящих своей теплотой...

... Чтобы открыв глаза в следующий раз, я снова оказалась в выделенной комнате, преобразованной до неузнаваемости. Огромные, черные, словно сама тьма, кристаллы сформировали вокруг меня бутон распустившегося цветка. Но, несмотря на поглощающую свет тьму, они переливались изумрудным сиянием, норовящим перейти в пурпурные всполохи, словно не принадлежали этому миру.

Сиянием, что не могло удержаться стенами комнаты, и вместе с кристаллами пробивалось наружу, даже не замечая прочности камня. И только черная жидкость удерживала искореженные ими стены от обрушения на головы столпившихся зверолюдов.

Первые несколько дней постарайся использовать силу как можно чаще, но в небольших количествах, чтобы не повредить тело и душу. Им потребуется время пообвыкнуть к новым возможностям.

— Тебе легко говорить, а я сейчас с трудом на ногах стою.

Подтверждая слова делом, я смогла подняться, лишь опираясь на один из кристаллов. Приставленная же девушка-кролик продолжала неверящими глазами смотреть мне за спину. Складывалось такое чувство, словно это не я, а она заключила контракт с Первородным и не могла в это никак поверить.

Думаю, стоит дать ей немного времени, чтобы прийти в себя.

— Все хотелось спросить, — я повернулась к раскуроченному окну. Черная жидкость, просочившаяся сквозь камни, тут же вцепилась мне в руки, намертво скрепляя их с камнями и не позволяя вывалиться наружу. И та теплота и забота, что чувствовалась в ее касании, не позволяли мне усомниться в благих намерениях жидкого монстра. — Почему ты так настойчиво отговаривал меня? При первой встрече ты не казался таким дружелюбным и даже немного пугал. Так с чего бы такая забота сейчас? В чем скрыт подвох?

В моих действиях нет ни подвоха, ни показной заботы лично о тебе. Все куда проще и сложнее одновременно. Ты ведь чувствуешь силу, что уже стала частью самой твоей сути? Чувствуешь ее безграничный потенциал? Но вскоре почувствуешь и остальные последствия, ибо становясь аватарой Первородного, ты получаешь не только его силу, но и становишься частью его самого, исходная личность медленно разрушается и преобразуется по образу и подобию избравшего тебя Первородного. И в этом кроется вся проблема. Я не жалел, когда раздавал силу лжецам, строящим свой успех на крови союзников; не жалел, наделяя ей глупцов, что от собственного невежества творят хаос и разруху; и уж тем более не жалел, делясь ей с эгоистами, возомнившими себя выше других, ибо точно знал — каждый из них получит что заслужил. И пороки, заставляющие их раз за разом взывать к моей силе, окончательно поглотят их, превращая хозяев силы в ее рабов, желающих из последних сил угодить своему господину...

На мгновение Первородный затих, словно сам не верил в слова, что сейчас собирался произнести.

Но ты... ты другое дело. Ты оказалась одной из немногих странников, готовых пожертвовать собой ради других. Не только на словах, но и на деле. Ведь тебе самой вовсе не нужна моя сила. Она не даст тебе ничего из желаемого, если не отдалит от истинно важного... и все равно ты согласилась принять ее ради других. И этим заслужила право на жизнь в моих глазах. Ибо будь хоть каждый десятый из странников подобен тебе, этот мир устоял бы перед появлением Системы... позволяя мне и дальше сохранять статус наблюдателя из эфирного плана. Но вместо этого я должен метаться по носителям и подталкивать их в правильном направлении, не позволяя всему окончательно развалиться, а ты будешь обречена на поглощение моей силой.

— И все же это не худший из возможных исходов...

— Сестра?! — вцепившись пальцами в гладкий, сферический дверной проем, чтобы остановить разгон, Лева влетел в комнату. — Что случилось, ты в порядке?

— Я? Разве я стою запыхавшаяся посреди прохода с бешеным взглядом, чтобы быть не в порядке? — стараясь не показывать слабости, я уселась на окно и оперлась спиной о так удачно торчащий кристалл. Черная жидкость с радостью зафиксировала мое тело, позволяя расслабить ноющие мускулы. — И сколько раз я тебе говорила, что нельзя врываться к девушке без стука в дверь?

— Но здесь даже дверей нет, а я думал ты в опасности. Снаружи половина жилого яруса побросали работу, желая посмотреть на взрывной рост кристаллов из твоей комнаты...

Оправдывается...

Все же он тот же младший брат, не способный принять ответственность на себя, что и раньше. И даже пара фраз легко сбивает его настрой.

— Не увиливай от ответа, — и чтобы окончательно раздавить его желание копаться в этой теме... — А если бы я зашла к тебе в комнату без стука? А, пододеяльный мистер это-не-то-о-чем-ты-подумала?

Покраснев словно помидорка, он выскочил наружу. И правильно сделал, потому как у меня от усталости уже начинает кружиться голова. И не уйди он на этой истории, боюсь, я бы напомнила о случившемся на день рождении теть Лены...

— Сестра... — неуверенным голосом Лева что-то пищал из-за стены, не решаясь заглянуть внутрь. — Я ведь не просто так шел сюда. Тебя собирались позвать на совет, по поводу Великой Охоты. Ее Высочество уловила огромный всплеск духовной силы недалеко от места исчезновения Ее Величества. На его фоне прошлый, по которому нашли нас — просто пшик. Но если раньше высылаемые стаи теряли способность здраво мыслить еще на подходах к тем землям, то сейчас с нашей помощью... В общем зверолюды не могут упускать этой возможности и вышлют при первой же возможности все готовые стаи. Поспеши.

— Передай, что я скоро подойду, — однако это было слишком громкое заявление. Сейчас я самостоятельно даже встать не смогу. — Или ты хочешь еще что-нибудь вспомнить?

Вместо ответа я услышала обреченный вздох и быстро удаляющиеся шаги...

Ну, хоть что-то не меняется в этой жизни.

Глава 38 Эпилог 2

-Грегор, внутри одинокой крепости-

Темный, мрачный коридор крепости совершенно не подходил для ведения боя. Одно неуверенное движение, и твой меч уткнется в каменную стену, сбивая рисунок боя и открывая в защите брешь. И противник не станет молча стоять и смотреть, как ты возвращаешься в боевую стойку. Верным ударом он насадит твою тушку на свой клинок, а после заставит караульных сбросить труп в канаву. Если же ты окажешься достаточно сильным, чтобы выдержать удар меча, в бой пойдут заклинатели. За долгие годы, они успели превратить крепость в настоящую мышеловку, способную выжечь мозг любому незваному гостю... да и званому тоже, ибо ради победы эти чертовы фанатики не стеснялись засылать своих же товарищей на самоубийственные атаки.

Жаль, что все их засады, многочисленные ловушки и отработанные техники ведения боя оказалось полностью бесполезны против врага, способного перемещаться по стенам, потолку и даже проламываться сквозь барьеры. Однако стоит отдать им должное, даже когда я проламывался сквозь «непроходимые» препятствия, пожирая и людей, и барьеры, и артефакты, они не бросались паниковать. Как и полагается воинам, они гордо шли в бой, стараясь выиграть время товарищам на подготовку к пришествию угрозы в моем лице.

И вместо тихого проникновения, я вошел внутрь через главные ворота, протаскивая защитников крепости по собственным ловушкам. Все ровно по-тихому «на цыпочках» войти не получилось. Так чего притворятся воришкой, если можно смело идти по пути силы?

И возможность видеть потоки духовной силы серьезно помогала в этом, обращая вражеские засады мне на пользу. Ибо готовясь напасть на вошедшего противника, ты совершенно не ожидаешь, что он вырвется прямо из стены, разрушая метровую кладку голыми руками и отрывая головы соратников. Особенно если командир либо ударное ядро группы, укомплектованное самыми сытными артефактами, первым лишится жизни...

Так шаг за шагом оборонительное сооружение превращалось в засыпанные прахом защитников капище.

И хоть мое воплощение не оставляло от жертв даже следов, трупный смрад все никак не желал исчезать. Наоборот, чем глубже я пробирался, тем сильнее он становился. В один момент даже форма воплощения не могла полностью защитить от этого приторно-сладкого запаха разлагающейся плоти вперемешку с вонью телесных выделений.

Оттого, когда лабиринт нескончаемых, тесных коридоров окончился огромным колодцем, едва ли не превосходящем в диаметре саму башню, я испытал двоякое чувство. С одной стороны — я был рад, наконец, закончить блуждания по этому омерзительному месту. С другой же... именно здесь стояла нестерпимое зловонье, способное вызвать резь в глазах и мотивировать нападающих к отступлению.

И именно здесь находились выдолбленные в породе загоны, за стальными решетками которых ютились дети. Но если клеток было свыше трех десятков, то серых точек, принадлежащих маленьким попаданцам, на карте оставалось всего лишь четыре...

От гнева, я проигнорировал винтовую лестницу, и спрыгнул прямо вниз. Узкие, каменные дорожки, ведущие к небольшому алтарю в центре, оказались неспособны выдержать моего напора и разлетелись щебнем по сторонам. И под ними меня дожидались далеко не арома масла, а густая, смердящая массу, о происхождении которой лучше не задумываться.

— Вам больше ничего не угрожает, — я старался говорить громко и четко, чтобы каждый из запертых детей смог услышать мои слова. Все равно больше не от кого скрываться или прятаться. — Державших вас взаперти людей больше нет. Сейчас я освобожу вас, и мы вместе выберемся на свободу.

Шумиха от мордобоя должна была напугать детей. Потому мне было важно если не успокоить их, то хотя бы уверить в безопасности. Особенно учитывая мой внешний вид в форме воплощения...

...

Но только хлюпы моих шагов эхом разносились по дну колодца.

Ускорившись, я подскочил к ближайшей клетке. Но только рука коснулась ее решетки, как та отворилась без лишних усилий. Стражники даже не трудились запирать своих узников... но те все равно и не думали о побеге. Даже после моих слов, после открытия камеры, после появления в облике многорукого монстра... сидящий у стены ребенок, одетый в нечто, больше напоминающее тряпичный мешок, даже не думал двигаться с места. Взглянув на мене сквозь редкие, сальные патлы, ниспадающие до самого кончика острого подбородка, он словно провел контрольную проверку. И судя по тому, что он так же спокойно уткнулся обратно в собственные колени, проверку я не прошел...

И даже треск сминаемой стальной решетки был не способен привлечь его внимания.

— Я тебя не трону, больше нет нужды тут сидеть, — не выдержав, я частично развеял воплощение, оголяя лицо и протянутую руку. — Ты ведь хочешь попасть на свободу?

Однако тот даже не реагировал на мои слова

Поторопись, я чувствую, как приближается нечто опасное.Нужный тебе ребенок находится поодаль от остальных — в дальнем проеме по правой стороне. У тебя меньше десяти минут. И за это время ты должен оказать как можно дальше от этого каземата. Хочешь спасти всех? Придется силой вынести их отсюда, ибо долгие годы заточения сломили их волю.

Шайзе.

Не могу сказать, что мне понравилось его предложение, но я прекрасно понимаю, где нахожусь и чем занимаюсь. И если Первородному потребовалось вмешаться, значит, грядут крупные неприятности.

Полностью развеяв воплощение, чтобы случайно не изувечить мальца, я закинул его через плечо и рванул к следующей клетке...

... где ситуация повторилась с точностью до последнего движения. Запертые здесь дети оказались полностью лишены эмоций.

Словно были не людьми, а куклами из кожи и плоти.

Быстрее!

— Твой рев под ухом не помогает!

Если не сбивает с цели. Все равно я уже успел захватить всех выживших и оставался последний — посаженый в отдельную камеру, что находилась в дальнем тоннеле. Оттуда так и веяло духовной силой. Первородной, грубой, неподвластной моему воплощению и оттого пугающей.

Несложно понять, почему именно заточенный там ребенок является целью Первородного. Они явно повязаны куда крепче, чем мы. И даже их связь с Альбертом, выстраиваемая практически месяц, не сможет сравниться с той, что Первородный установил с заточенным там ребенком...

...тело которого приковали к огромному алому кристаллу. Но если остальные «спасенные» предпочитали смотреть себе под ноги либо вовсе сидеть с закрытыми глазами, то этот не мог позволить себе подобной роскоши. И несмотря на огромные мешки и алую паутину кровеносных сосудов, практически полностью поглотившую белки его глаз, парень продолжал смотреть в темноту, до крови разгрызая собственные губы, дабы притупить желание спать слабой болью. Едва же он опускал веки, как на кандалах вспыхивали руны, приносящие с собой новый заряд бодрящей боли, отвечать на которую криком больше не было сил.

Приложи руку с моей меткой к кристаллу и не смей отрывать, пока на кандалах не потухнут руны. Слышишь меня? Ни за что не убирай руку от кристалла.

— Мог дважды не повторять...

Но, боюсь, не повтори он это дважды, и я действительно одернул бы руку. Ибо к боли готовился я, но досталась она мальцу. Его тело так и взвилось в кандалах. Стараясь освободиться от ненавистных оков, парень молотил руками по кристаллу и пытался орать. Но как из горла вырывался лишь хрип, так и со сбитых в кровь запястий стекала липкая, черная жижа. Ибо тело было не способно выдержать пробудившейся жажды свободы, но и умирать не желало.

Не могло возжелать. Ибо прислужники Первородного не могли допустить смерти сосуда их господина. И только травма становилась слишком серьезной, как сквозь боль и страдания из раны просачивалась черная слизь, отдающая себя без остатка, лишь бы исцелить повреждения...

Но вместо лечения, черная слизь тянулась к алому кристаллу, порождая в моем сознании море сомнений...

Я опустил детей на пол, чтобы случайно не задеть их и...

[Воплощение воли — Ненасытный Бегемот, десятая доля]

— Ублюдок!

Не смей убирать руку...

Но я даже не думал ему подчиняться. Не об этом мы договаривались. И даже если Первородный воспользуется последней печатью, я скорее умру, чем исполню приказ. Ибо вместе со слизью тело мальчика покидала душа...

[Воплощение воли — Ненасытный Бегемот, отложив десятую долю]

Он уже мертв. Клаус мертв. Осталась лишь оболочка, из которой насильно вытягивают мою силу. И если ты будешь тратить время на бесполезные попытки освободить его, то обречешь на смерть и остальных...

— Я шел сюда спасать детей! Шел за прощением! За искуплением! — все четыре когтистые лапы впились рунические кандалы. — Спасать... но уж точно не добивать.

Воплощение шипело, и даже сквозь его покров пробивалась нестерпимая боль. Но как руны вытягивали из меня силу, так и я медленно пожирал заточенную в них духовную силу. Разница была в одном — моя сила поглощалась в кристалл, их же напрямую питала воплощение. Вопрос лишь в том, кто первым сдастся.

Как же я устал вести дела с... со странниками, не способными отступиться от недостижимого, — приятный, бархатный голос сквозил усталостью и раздражением. — Одна потеря... неужели из-за одной потери ты снова готов лишиться всего?

— Не одна... не две... не три... я... я слишком часто терял друзей. И больше во мне не осталось сил смотреть на потери. Кончились они. Вышли все, оставив лишь пустоту и усталость. Потому я скорее умру, пытаясь спасти всех и каждого, чем снова испытаю эту чертову боль.

И разразившийся в моей голове утробный рев Первородного был наполнен отчаянием.

Это будет дорого тебе стоить, — черная слизь, что до этого стремилась проникнуть в кристалл, сменила свое направление. Приняв форму щупалец, она обвилась вокруг оков, помогая мне их разрушить. — Очень и очень дорого.

— Не станешь использовать право приказа?

Одного приказа здесь будет мало. Но если действительно хочешь спасти всех этих детей, то приготовься расплачиваться собственной жизнью, — и к жжению от рунических кандалов добавилась боль от метки, тьма которой все сильнее обволакивала руку. — Тебе придется поглотить духовную силу, копившуюся десятилетиями в этом кристалле. И, будем надеяться, она поможет тебе протянуть достаточно долго.

Первородный явно был недоволен сложившейся ситуацией. Каждое его слово так и сквозило раздражением. И тем не менее он продолжал действовать.

Тонкой ниточкой тьма от моей руки устремилась к кристаллу...

Кристаллу, что резонировал и гудел, отвечая на зов господина. Его алая структура, превосходящая по прочности камни и сталь, не могла противиться воле заточенной внутри духовной силы. И только черная нить соприкоснулась с кристаллом, как все мое естество словно пронзили сотнями игл. Но если тело продолжало чувствовать боль, то сознание не выдерживало свалившейся нагрузки и медленно затухало.

— Зачем? Разве мы не пришли к согласию...

Пришли. И ради его исполнения тебе придется взять на себя бремя моего Аспекта. Иначе никто из присутствующих не дотянет до прибытия черного плана... который явно задерживается...

Ненавижу странников.

Его последние слова еще долго раздавалось нескончаемым эхом во тьме...

Тьме, принявшей меня и не желающие выпускать на свободу...

Глава 39 Эпилог 3

-Господин Эдгар, готовясь к худшему-

Посреди роскошной палатки нас было четверо — я и мои верные командиры. Каждый из них заслужил свое положение. Кто силой, а кто жестокостью и способностью удержать контроль на вверенной территории. Ибо в нашем обществе вес имеют лишь те слова, за которыми стоит сила.

— Докладывайте, как происходит подготовка к обороне, — не переставая массировать раскалывающиеся от боли виски.

Перед ними нет нужды удерживать миловидную маску. Слишком давно знакомы и слишком многие передряги успели пройти. И, хоть я считал эту сходку простой формальностью, игнорировать ее было нельзя.

Каждый житель серого квартала слышал, как разорвало один из хребтов близ шахтерского городка, а после мог наблюдать за одним из четырех легионов, покидающим крепостные стены...

Тут уже даже идиоту станет ясно — пахнет жареным. И в попытках спасти собственные шкуры, нажиться или попросту «отметить» свой последний день, эти самые идиоты могут наворотить таких делов, что мне и за год расхлебать не удастся.

Потому единственный возможный вариант выживания — контроль, подчинение всего квартала силой авторитета и силой физической.

— Сердце квартала, — рослый, с сединой в бороде мужик, Минг, приподнял на меня взгляд, чтобы сиплым голосом начать доклад, — палатки разобрали на баррикады; калек и мелочь согнали в резервацию, где за ними присмотрят и проконтролируют, чтоб без глупостей; самым жилистым выдали заточенные палки и поставили их в первую линию на баррикады, позади стоят уже наши люди с нормальными режиками, чтоб никто даже не думал о бегстве. Никаких проблем.

Жестом я указал на его соседа, Варку, все такого же рослого, но уже куда более молодого парня. Однако шрам, тянущийся через всю щеку, и откушенный кончик носа отчетливо свидетельствовали о его резком нраве.

— Придорожный район — всех, рискнувших покуситься на собственность городских, отловили и выставили в авангард с палками; вещи вернули и, на всякий случай, кинули пару воришек к калекам, выдадим их на откуп, когда власти затребуют ответственных, — Варка довольно оскалился. Воровское ремесло приносило ему проблемы в одиннадцати случаях из десяти, и потому к подобным типам он относился с особым энтузиазмом. Особенно любил подкреплять аргументы грубой силой и за поводом в карман не лез. — Половине способной удержать оружие его выдали, остальную половину поставили на подстраховку и разбили их на группы по десять человек, где каждый десятый — один из моих и если что разъяснит за резоны. Все согнаны к баррикадам. Никаких проблем.

И это приятно слышать. Слишком много сил пришлось вложить в захват власти по всему серому кварталу, чтобы терять все в одно мгновение. И меня не волнует, что за сила могла разнести гору в щепки, заставляя верхушки власти шевелиться и высылать один из четырех легионов. Я сохраню свою власть, даже если ради этого придется сгонять людей как скот и пользовать, словно пушечное мясо. Все равно бесконтрольной толпой все они будут обречены...

А заодно и мы, ибо если они словно зверье рванут наводить шум по домам горожан или того хуже — попытаются прорваться за стену... нападение монстров станет для нас только началом. Ибо ничто не успокаивает напуганных горожан лучше показательной казни.

Казни, напоминающей собой настоящую бойню, в которой выживут лишь самые жестокие, готовые неделями питаться гнилой мертвечиной и ночевать под горами трупов...

Неприятные воспоминания спровоцировали новый приступ головной боли. Без артефактов госпожи Елены мигрень все чаще тревожит меня. И даже в тишине не дадут посидеть, ибо ситуация экстренная...

И хоть я жаловался на отсутствие тишины, в шатре она стояла едва ли ни гробовая...

— Гон, почему я до сих пор не слышу твоего доклада? — хоть прошлые докладчики были весьма рослыми, даже сражаясь в паре, они не смогли бы составить конкуренцию Гону. Этот мужик не терял времени даром в своей жизни и тратил его на развитие тела, а не на праздные развлечения. Потому в драке он будет стоить десятерых... и оттого его поведение казалось мне странным. Тем крошечным зерном, способным заронить в сердце чувство тревоги своим затянувшимся молчанием...

Наконец, он поднял голову, заставляя всех застыть с открытыми ртами...

На его лице не оставалось живого места от многочисленных ссадин и синяков. Словно на него уронили стойку с кузнечными молотами... хотя, зная Гона, стойке досталось бы больше.

— Граница с пустошью — практически все жители согнаны общий лагерь за баррикады. Кто может держать оружие — держит его. Кто не может — стоит рядом с родней, чтобы те даже не помышляли о бегстве. Небольшая группа людей оказала сопротивление. Ни я, ни мои люди не смогли даже подобраться к их палаткам. Только начали сгонять оттуда народ, как появился обезумевший шкет...

— Тебя с парнями так в одиночку отделали! — Варка чуть не свалился со своего места от шока, но стоило Гону взглянуть на потерявшего субординацию товарища, как тот молча принял смирное положение.

— Я продолжу, — однако подобное поведение не могло сбить настроя опытного бойца. — Предположительно, шкет из попаданцев. Ничего странного не выкрикивал, но слишком сноровисто дрался и слишком сильно бил для простого парнишки. Словно у него не руки, а хлысты с острыми наконечниками, — Гон провел рукой по растерзанному лицу. Пусть кровь из царапин уже не сочилась, но мелкие древесные щепки еще могли оставаться в ранах. — Даже окружив его, мы не заработали ничего кроме новой порции тумаков. Шкет сам едва перевалил за первый десяток, а раскидывал нас как сопляков. Даже со спины атаки предчувствовал. Простой человек так не может. Пришлось оставить их как есть, но наводку своему человеку из стражи уже выдал. Сразу после снятия тревоги именно в том лагере будут искать виноватых. Когда же с попаданцами будет покончено, мы лично пройдемся по лагерю, дабы ни у кого не возникало сомнений, кто здесь главный...

И вроде бы говорил он верно. Все, как учили старшие, когда мы были еще рядовыми членами банды, но почему предчувствие так и вопит об опасности? Словно мы уже подписали себе смертный приговор, и ему остается только... разорвать нас на части.

— Опиши его! — сам того не заметив, я вскочил с места и схватил Гона за грудки. Пусть мужик был практически вдвое крупнее меня, пойти против босса он попросту не мог. — Как выглядел тот шкет, избивший тебя и всех остальных!

Сука, только бы не он.

В серый квартал прибывает не так уж и много путников, чтобы поскупиться на слежку. Пару лишних лепешек в месяц, и ты будешь знать, даже кто и где испражнялся. И потому я уверен, что в окрестностях города за последнюю неделю не появлялось ни одной группы, кроме людей Виктора. Но если сам он оказался весьма сообразительным малым, хоть и попаданцем... я не мог сказать подобного и о его знакомом, нагрянувшем на днях...

Этого человека нельзя назвать ни разумным, ни адекватным, и единственное его качество, не вызывающие абсолютно никаких сомнений — жестокость.

И этот омерзительный человек успел представить в качестве «друга», одного молодого парня, спокойно раскидывавшего стороживших шатер людей...

Совпадение? Я слишком высоко забрался, чтобы верить в подобные совпадения.

— Короткие, едва достающие до бровей волосы. Все патлы пыли, потому цвета не разобрал. Нос и лицо слишком аккуратные для шпаны... особенно с такими навыками избиения. Ростом как все, и даже не мог достать мне до лица не подпрыгнув... одежда потрепанная, явно рабочая...

Но больше мне слушать не требовалось, чтобы понять, насколько глубокая жопа ждет нас, если ничего не исправить.

Рукой я невольно схватился за живот. Дремлющее внутри растение больше никак себя не проявляло, но с утра информаторы уже успели доложить о нескольких «померших хрен пойми как» людях, словно нанизанных на растения...

— Гон, у тебя десять минут, чтобы снять наводку. Этим лагерем займемся мы и только мы, не зря же кормим за свой счет попаданцев? — стараясь не выдать собственной тревоги, я отошел от парней медленным размеренным шагом — все, лишь бы они не увидели моего лица. Слишком давно знакомы, чтобы они ничего не заметили. Но чем меньше они поймут, тем больше спишут на тревогу из-за уничтожения горы. — И не дай бог ты облажаешься, я тебя так отделаю, что даже варгам будет стыдно дерьмо рядом с твоим телом закапывать! Вызовите Шень и бегом на посты!

Едва парни покинули шатер, как внутрь протиснулась миниатюрная девушка с короткими, черными волосами и уже привычным для глаз нарядом — артефактном исподнем.

— Вызывали, господин Эдгар? — лицо девушки едва ли не светилось.

Скопления людей всегда доставляли ей дискомфорт. Особенно когда те по незнанию рисковали прикоснуться к ее такому открытому, доступному, но смертоносному телу. Глупцы даже не успевали сообразить что же произошло, как их тело настигало проклятие разложения.

— Да, будешь сопровождать меня в пути.

— Но разве не опасно ходить со мной по городу, а что если...

— Не переживай, — повезло, что она успела привязаться ко мне и с радостью поверит любому сказанному слову. — Виктор так и не вернулся, Женя так и не вернулся, и сейчас только ты сможешь помочь мне. Я ведь могу рассчитывать на тебя?

— Да! — не сдержавшись, девушка радостно выкрикнула ответ, но позже поправилась. — Разумеется, господин Эдгар.

И мы незамедлительно направились к цели. Идти не так уж и далеко — на окраину серого квартала, примыкающую к городской стене. Эта дурная должна все еще находиться там... хотя куда она еще может деться? Все же я направляюсь к главе гильдии ремесленников и избраннице бога труда, Кармакса, — Стальной Елене. И если прочие богоизбранные создавали рода и накапливали вокруг них верных последователей своего божества... то фанатики Кармакса отказались от благ и власти ради свободы труда. И каждый желающий может почерпнуть частичку их мудрости, коль вступит в ремесленники и проявит свою трудолюбивую натуру. Но не дай бог ты окажешься лодырем, рискнувшим податься в ремесленники ради заработка или признания...

Потому даже то, что должно было являть собой божественный храм и олицетворять собой все величие их божества больше напоминало огромную мастерскую-кузницу. Здесь не было ни охраны, что положена божественным храмам; ни толп подмастерьев, которым без прямого приказа Стальной не разрешалось работать в главной кузнице, как ее называла сама глава гильдии; и даже вместо несметных богатств и подношений тут валялись обломки провальных проектов, да добытые с шахты кристаллы. И даже постамент алтаря занимала огромная наковальня, возле которой в гордом одиночестве трудилась Стальная леди над очередным артефактом.

И, надо признать, разговор с ней будет не из простых, потому Я отдал приказ Шень оставаться у входа и ждать моего возвращения.

— Да будет долог век твой, да не покинет вдохновение разум твой...

— Завязывай с прелюдией, малыш Эдди, и переходи к делу, — девушка даже не повернулась ко мне.

Одной рукой она сжимала рукоять огромного молота, который поднимет не каждый взрослый мужчина, другой же удерживала раскаленную заготовку. Божественное благословение позволяло ей не обращать внимания на вещи, смертельно опасные для обычных людей. Потому даже в одежде и прическе ее прослеживалась излишняя... простота, недопустимая для персоны такого статуса.

Грудь девушки прикрывала лишь пара обрезанных тряпок, абсолютно не прикрывающих стройный животик... по которому стекали капли раскаленного металла. При том на руках она носила абсолютно неуместные стальные наручи, к которым было строжайше запрещено прикасаться, а ноги укрывала за уходящей в пол юбкой из плотной кожи с прослойками стальных пластин.

И только белоснежные, ниспадающие до самых плеч волосы в паре с меховым воротником подчеркивали ее высокое происхождение и принадлежность к клану Руджи, связь с которым она давно оборвала.

Оборвала намертво и бесповоротно. Настолько что любой назвавший ее по родовому имени Руджи, рискует нарваться череподробительный удар молота.

Отныне есть только Стальная Елена, леди молота и хранительница горнила.

— Ситуация сложная и я не могу говорить об обстоятельствах прямо...

— Меня не волнуют причины, малыш Эдди, — очередной удар молота выбил сноп искр из заготовки. — Зачем пришел...

Вот поэтому я и не люблю с ней разговаривать. Любое неосторожное слово может пробудить сидящее внутри меня растение. И придя за спасением, я обрету смерть.

— Артефакты заменить надо, поизносились, — я потряс рукой, на которой ранее висели браслеты. — Два... три на «сокрытие мыслей», три... четыре на «заживление ран», два на «харизму», одно на «спокойствие духа».

— Большой заказ, но как ты умудрился разом просрать столько артефактов? — отложив молот, она подошла ко мне и, схватившись за запястье, подняла над землей. Сопротивляться было бесполезно. Девушка наголову превосходила мня в росте, а про силу даже заикаться не стоит. — Да ты не просто просрал их, ты их активировал!

Стальная леди громко рассмеялась.

— Ясно все с тобой, — отпустив меня на землю, она принялась судорожно рыскать в своих завалах. — Готовь плату за артефакты и приготовься рассказать мне все в мельчайших подробностях.

— Плата стоит на входе, — я потирал освободившееся запястье. На месте стальной хватки девушки остались красные, болезненные отметины. — Девушка, способность не требует активации и разрушает любой объект при контакте. Люди, сталь, камни, даже еда сгнивает в ее руках за считанные мгновения. Одни лишь твои артефактные доспехи кое-как могут подавлять ее воздействие. И то лишь временно. А вот насчет подробностей... с ними будут некоторые трудности...

Договорить я не решился, ибо после слов о способностях Шень, Стальная леди замерла.

— Мне послышалось? Попаданец-ломало стоит на входе в мою кузницу? — сжимаемая тонкой, женской рукой заготовка так и треснула. — Убери эту хрень нахрен от моей кузницы, пока она чего не расхреначила! Иначе я расхреначу твою черепушку!

За словом она в карман не лезла. Не давала и возможности оправдаться. Потому, вспоминая бурную молодость, я был вынужден уклоняться от ударов за причудливыми изделиями и выслушивать много нелестного в собственный адрес.

— Хочешь артефактов? Тащи сюда телепата! Я точно знаю, что у тебя как раз завелся один. Иначе хрен я молотом пошевелю ради твоей «братвы». Своих работяг прикрою, а твои пусть сразу Аркель молятся. Глядишь, заберет их души без лишних мучений. А заодно и твою, если я не доберусь до нее раньше за такую подставу!

Ударом молота она надвое переломила каменную колонну, из которой повалил густой черный дым.

Девушке тут же пришлось отвлечься от гонки за мной и броситься на поиски задвижки, пока всю мастерскую не завалило сажей.

Я же спешил воспользоваться короткой передышкой.

— Никакой подставы, — в такие моменты особенно резко чувствовалась нехватка артефактов на «харизму». — Женя... телепат сбежал... скоро найдем, очень скоро, только не горячись. Но если я сейчас не получу артефакты, то искать будет некому.

— Всегда будет кому, — разобравшись с проблемой, девушка утерла лицо от сажи и пыли. Похоже, ей и самой успел надоесть вся эта беготня. Потому, облокотившись на один из столов, она подняла с него небольшую шкатулку и бросила мне. — Бери сколько надо и рассказывай, да с подробностями, словно от каждой мелочи зависит твоя жизнь... а плата... у тебя три дня.

И спорить с этой девушкой совершенно не хотелось. Ибо я еще не забыл, с чьей помощью удалось подмести серый квартал под себя...

Глава 40 Послесловие

Это было долго. Не как со второй книгой, но появление не в меру болтливого эльфа высосало из меня все соки. Гад слишком много знал, чтобы молчать, и слишком много мог, чтобы быстро отъехать. Потому буквально каждый его диалог заставлял меня перерывать мануалы записей, лишь бы случайно не вставить логическое противоречие.

ВАЖНОЕ замечание — если действия или фразы персонажа кажутся странными, попробуйте посмотреть, к какой цели они привели, а после задумайтесь, как все перечисленное этому способствовало. Ибо эта чертова сцена битвы... да там у этих слишком сильных чертей по 5-7 причин поступить именно так и никак иначе. И самое обидное — я должен их все учитывать, а назвать все не могу.

Если после этого останутся вопросы, готов ответить на них в любое время. Если, конечно, это не будет спойлером.

А, да, еще сюжетные рельсы спи***ли. И вместо арки в городе, на которую делалось много закладок, и которая с изменениями появится уже в следующей книге, получился разлом горы. Пояснительный, весьма лорный, но все же не запланированный, настолько, что девушка с обложки появилась только в последней главе...

Работой я, конечно, остался доволен, но, боже, какие многоходовочки мне пришлось пропустить...

Ладно, отставить нытье, перейду к неприятному — выход четвертой книги задержится. Хочу написать небольшой постап спинофф, чтобы развеяться. Уж там-то точно не будет всезнающих эльфов и Сущностей, способных появлением вынести мой бедный мозг.

Еще одно: Дорогой, сука, читатель Александр Савенков, спасибо за награду, даже сейчас вспоминая о ней не могу не улыбнуться. В тот раз ты действительно смог поднять мне настроение. Приглашаю в любое время за промо на любую из моих книг. Обещание бессрочно.

(То же касается и всех незакрытых обещаний)

Спасибо за чтение и да прибудет с вами Беня...

Content

Неисправная система. Том III Благие Намерения

Глава 1 Надвигающаяся угроза

Глава 2 Орден

Глава 3 Маленькое соглашение

Глава 4 Старые знакомые

Глава 5 Решение финансовых трудностей.

Глава 6 Мастерство скрытности

Глава 7 Семейный бизнес

Глава 8 Men's club...

Глава 9 Взаимовыгодное сотрудничество

Глава 10 Как скажете, босс.

Глава 11 Шень

Глава 12 Подготовка сцены

Глава 13 Создавая легенды

Глава 14 Постигая мастерство переговоров

Глава 15 Покой нам только снится

Глава 16 Доброе утро

Глава 17 Крысиный писк

Глава 18 Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...

Глава 19 Оно твой брат?

Глава 20 Маленькое эльфийское преимущество

Глава 21 Мы все уронили...

Глава 22 Проблемные гости

Глава 23 И снизу постучали...

Глава 24 Выход есть всегда

Глава 25 О дивный новый мир, о старые знакомые...

Глава 26 Разговор по душам

Глава 27 Язык прикусил

Глава 28 В поисках новых игрушек

Глава 29 Битва в кратере

Глава 30 Латные рукавицы

Глава 31 Самодельная баллиста

Глава 32 По ком звонит колокол

Глава 33 Дождь из...

Глава 34 Теплый прием

Глава 35 Сила слова...

Глава 36 Я ненавижу эльфов

Глава 37 Эпилог 1

Глава 38 Эпилог 2

Глава 39 Эпилог 3

Глава 40 Послесловие